Хроники Короны. Крушение на станции Билборд.

Глава 0. О кошмарном событии и том, кто их устраивает.

Как же Волорд Рактонивов обожал путешествия на паровозах, на чудесных, невероятных машинах, передвигающихся с запредельной для дирижаблей или автомобилей скоростью. А кто в Тинсане не мог не любить поезда? Никто, ведь совсем недавно они вошли два наиболее важных списка, за которыми жители духовного города неустанно следили. Первый список назывался “открытие века”, а второй - “наипищащий пискучий писковый писк моды”.

Даже если эти путешествия не были длительными, а они очень часто были отнюдь не длительными, мужчина покупал наиболее дорогие купе, предназначенные для богачей и их богачушек. Сегодня же, ранней ночью, аристократ возвращался домой, к обожаемой семье на родную конечную станцию Монтан, после просмотра захватывающего пятичасового с половиной выступления в показной “Монифик”. Для просмотра Волорд выбрал новую, безоговорочно известную многим “Притчу о неравной любви”. Старик в рассвете сил не мог не отметить, что всё провели великолепно: актёрская игра, сюжет и, конечно же, неповторимые образы и глубокий смысл – все они просто обязаны были задержаться в закромах разума хотя бы на денёк-два. Особенно богачу понравился образ скупой баронессы Аллы Делендарио, богатой вдовы, что захотела сжить со свету свою несносную невестку Трилби Шейсбальт, и два грустных пьяницы – Дари Жюльен и Нуж Чтов, судьба которых печальна.

“Да-а, хороший сегодня день выдался” – сказал сам себе мужчина и достал недавно приобретённую книгу. Это был очередной сценарий – крайне распространённый жанр в Тинсане. Ведь сам город считался местом для выступлений многих известных личностей и назывался местом духовного просвещения. Между прочим, читал Рактонивов не что иное, как “Похождения Теодора Нельбаро. Собрание историй в одном томе”. Волорд восседал в одном из двух кресел. Что такое? Кресло в поезде? Ничего необычного!

В подобном заключался один из множества плюсов купе для богачей. Похожее помещение предназначалось всего для двух-трёх человек, занимало четверть вагона и стоило не меньше, не больше – около двух сотен тумогустов. У некоторых бедняков и вовсе не было такой зарплаты даже за целый месяц усердной работы.

“Они того и не заслуживают”, – зло думал Рактонивов, который не совсем любил нищих. Честно сказать, он терпеть их не мог. Хотя иногда, когда в душе играло настроение, при котором можно пускаться в пляс или горланить песенки на всю улицу, он жалел бедняг.

“Чух-чух, чух-чух”, — именно так дребезжали колёса паровоза. Внезапно раздался недолгий стук в дверь, и она с лёгкостью отворилась, впуская в купе мужчину среднего возраста. Человек походил на типичного жителя Тинсана: он носил чёрное, ни в чём не выделяющееся пальто, такого же цвета, как и штаны, сапоги и котелок, скрывающий цвет волос. Из-за мрачного газового освещения лицо случайного попутчика скрывалось во тьме. Незнакомец, неистово волнуясь, уселся на кресло напротив Волорда и поставил небольшой коричневый саквояж и бутылку воды у трясущихся ног.

Волорд оторвался от чтения, отложил книгу, поднялся, подошёл к окну и дружелюбно спросил мужчину.

— Приятного вечера, сударь. Знаете, извините за грубость, но меня гложет один вопрос. Куда же вы так спешите и отчего же так нервничаете?

Незнакомец слишком нервно отреагировал на вопрос и глухо закашлял в рукав, а после сиплым, женскоподобным голоском пролепетал.

— Дела, дела, уважаемый, огромная куча дел и заказов на работе. У кого их нет? Никаких развлечений в жизни. Вы-то наверняка возвращаетесь с какого-нибудь очередного пафосного выступления. По вам видно, в костюмах, виднеющихся под серыми пальто, по вечерам умные люди не разгуливают, если, конечно, не хотят выставлять себя на показ.

Услышав ответ, богач удивлённо вскинул брови и замолчал в раздумьях.

— Мне нужно кое о чём вас спросить, господин, — тихо просипел попутчик.

— О чём же, молодой человек? — заинтригованно спросил аристократ.

— Не слышали ли вы о некоем сердце, открывающем тайны? Мой босс поинтересовался о том, что это на самом деле, и что оно вытворяет. Увы, я долго размышлял, но к верному ответу не пришёл.

— Совершенно не догадываюсь, о чём идёт речь. Слышал лишь о спектакле “Львиное сердце”, но вы наверняка его не посещали. Вижу, вы человек занятый.

— Ясненько, — просопел господин в чёрном.

— Да что же вы, в самом деле! — раздражённо рявкнул Волорд. — Я в курсе ваших намерений уже как девять минут с самого вашего появления в поезде! Каких-либо поводов скрываться более нет!

Странный человек медленно, угрожающе поднялся, развернулся лицом, которое всё ещё невозможно было разглядеть, к Рактонивову и, что невероятно, нормальным джентльменским голосом злобно прошипел.

— Раз ты всё так легко раскрыл, то знаешь, что мне нужна твоя жалкая душонка, старикашка!

Быстрым движением убийца выхватил острую, наточенную до блеска саблю, чем-то напоминающую пиратскую, из незаметных до этого времени ножен, скрытых под непрозрачным пальто, и направил её в сторону шеи жертвы.

— Вот как быстро проигрывает знаменитый Волорд! — рассмеялся неизвестный.

Однако и Рактонивов был не прост. Таким же скорым взмахом он поймал собственную зазубренную шпагу, выпавшую из рукава серого пальто, поймал её и скрестил с вражеским оружием. Богач встал в грозную боевую позу, дабы показать, что сам он в разы превосходит нападавшего. А ведь и правда, мужчина умел биться на мечах и других приспособлениях лучше элитных подразделений тайной организации по защите Короны.

— Ты думал, что я настолько безмозглый? Странно, учитывая судьбу твоих предшественников. Я ждал тебя, готовился, — враги принялись обходить друг друга кругом. — Решил, что после стольких попыток твой наниматель хотя бы учтёт неудачные попытки и поразмыслит о том, как сохранить жизнь будущим наёмным работничкам, постоянно валяющимся в грязи и прячущимся в тени хозяина. Но нет, что удивительно. Ты надеялся, что я не прознаю о твоей попытке убить меня в поезде, в создании которого я лично принимал участие? Невероятно и неслыханно! Подкупить проводника, которого я лично принял на работу девятнадцать кругов назад, и узнать у него, в каком купе популярный богатеюшка едет домой? Наивно и бессмысленно! Разве ты ещё не заподозрил неладное, не обратил внимание на то, как прекрасно всё сложилось? Не-ет, мышеловка для подворотной крысы захлопнулась. И серое, уличное отребье здесь уж точно не я. Глупец, если сегодня ты вдруг каким-то чудом выживешь, то знай: этот город – моя территория, а я в ней – негласный властелин, которого знает любая тварь из низов. И если что-то станет угрожать моей жизни, то молись, чтобы у тебя не было семьи, иначе месть не заставит себя ждать.

Злодей лишь иронично фыркнул, примеряя траекторию нападения.

— Слова твои и излишние угрозы не имеют никакого смысла, так как ты умрёшь, а заказ хозяина я выполню.

И всё же незнакомцу не удалось скрыть неподдельное удивление. Охотник думал, что жертва ничего не предпримет, не даст отпор, так же, как и другие. Все они беспомощно молили о пощаде, пытались уползти, пока в них оставалась хотя бы одна капля крови, но нет. Кара настигала каждого. Данный же индивидуум оказался довольно прытким и, что изумительно, готовым оказать отпор. Не зря Рактонивов владел огромной индустриальной не-только-империей, незаметно управляющей Тинсаном, словно марионеткой в кукольном выступлении.

— Защищайся! — предупредил врага по правилам этики старик.

— Как нечего делать! — огрызнулся незнакомец и, откинув лезвие Волорда в сторону, напал.

Отбивая удары один за другим, Рактонивов потихоньку отдалялся к двери, а когда злодей отвлёкся, выскользнул в коридор, едва не поскользнувшись на чём-то липком, разлитом бабулькой, шаг за шагом шедшей по холлу с подносом.

— С дороги! — предупредил обслугу богач, и оттолкнул женщину.

Охнув, дамочка уронила поднос с кипятком на ноги неизвестному в чёрном, поспешившему за жертвой. Забежав в другой вагон, – это оказался более широкий, чем остальные, вагон – наш герой постарался покинуть его, ведь людей там расселось множество. Вагон-читальня, как его называли местные, всегда полнился посетителями. Волорд не успел добежать до конца помещения, как в читальню ворвался наёмник, который, размахивая саблей, поторопился за убегающим. Увидев холодное оружие, посетители принялись волноваться и биться в окна от испуга. Сдвинуться пассажиры не могли, так как в проходе возвышалась сама причина массовой истерии.

Неожиданно враг вскинул свободную руку, откуда на полной скорости вылетело нечто острое и крайне быстрое. Старикообразный мужчина увернулся от опасности, и в стену вагона вонзился метательный нож. Рактонивов не растерялся и, вытащив его обратно, метнул отправителю, мигом кинувшемуся на пол. Прикрыв дверь с круглым окошком и засунув в подходящее отверстие швабру, подвернувшуюся под руку, аристократ, знающий устройство поездов, как собственные пять пальцев, перебежал в переход между читальней и вагоном-рестораном. Там он отворил люк, ведущий на крышу поезда и по выдвижной лестнице забрался наверх. Рактонивов приготовился встречать соперника, а тот не заставил себя ждать. На всякий случай озираясь вокруг, наёмник с красным лицом вылез на свежий воздух, где злодея уже караулил Волорд.

Две тени продолжили драку на крыше движущегося локомотива. Остроконечная пиратская сабля против зазубренной шпаги из дорогой антикварной коллекции. Зло против добра. Относительная бедность против богатства. Волорд с трудом удерживался на ветру – старость давала о себе знать, а вот убийца в черном котелке ничуть не выдохся, а только разогрелся. Две тени слились в одну, а длинные, наточенные клинки стали продолжением кистей. Напряжение возрасло троекратно, ведь на кону битвы стояла смерть соперника.

— Не хочешь поведать о нанимателе? — спросил богач, тяжело дыша. — Возможно, мы могли бы договориться.

— О-о, неужели великий и всемогущий человечишка, живущий в роскоши, которой не видно конца и края, испугался за душонку? Раз так, то пора ей покинуть гадкое вместилище!

Сабля и шпага, как и их хозяева, заплясали в жутком танце, смертельной пляске. Внезапный выпад со стороны жертвы – и вот наконец раздаётся желанный звук рвущейся ткани и победный крик. Правый бок врага удачно пробит. На крышу вагона брызгает горячая кровь.

— Стоит меньше болтать, дружочек, — злостно восторжествовал Рактонивов, приближаясь к сопернику с едва ли хорошими намерениями. — Настал тот час и та пора, когда закрыть глаза придётся навсегда. Прощай, о дивный, мерзкий мир, я недостаточно пожил!

Неизвестный отскочил и присел на одно колено, пытаясь отдышаться. Однако этого не произошло, ведь аристократ оказался совсем рядом. Убийца вскрикнул от боли и попытался сделать резкий выпад, что настигнул бы Волорда, однако итогом послужил удар ногой под дых.

Прыткий и скользкий, словно змея, заказной маньяк, на удивление, ничего не сделал и, вытаращив глаза, пополз назад. Спиной он почувствовал обжигающие холодом металлические штуковины вроде поручней, которые, по мнению Рактонивова, были предназначены для того, чтобы люди не падали с вагонов. Неизвестный мужчина достиг конца поезда.

— Вот и настал твой конец! — процитировал фразу из просмотренной недавно пьесы Рактонивов. — Вот и пора падать вниз, в глубину неизвестности!

Неудачный убийца ускорил дыхание. Он впервые за долгое время испытывал истинный, неподдельный страх. Вот и она! Вот и смерть!

— Aadiós, vil villano, не так-то и легко от меня избавиться! – послышался громогласный хохот аристократа. — Уверен, ты не ожидал подобного конца.

Богач вытащил из внутреннего кармана костюма, спрятанного под пальто, сверкающий от света Луны серебряный кольт и с ухмылкой прицелился в ослабленного нападающего. Нежданно-негаданно поезд начал стремительно снижать скорость, и тело Волорда дрогнуло. Перед тем, как рухнуть на ограду, наконец-то пригодившуюся господину, он нажал на курок. Громыхнул выстрел, звук которого перекрыл гудок паровоза. Поезд прибывал на станцию Билборд.

Убийца, дрожа в предсмертных конвульсиях, не двигаясь, не надеясь на внезапное спасение, перевалился за ограду от очередного толчка машины и пропал из виду, будто его и не было. Машина, испустив из себя пар и издав последний гудок, остановилась. Волорд поднялся, осторожно наклонился вниз, взглянул вдаль, и в некотором отдалении обнаружил нечто, напоминающее черное пальто. Да, это определённо было то же самое чёрное пальто, а под ним... Уверен, вы уже догадались.

Ещё раз усмехнувшись, богач спрятал шпагу и огнестрельное оружие под своё серое пальто, закрепил их на специальные защёлки, придвинулся к краю поезда и обратил взор вниз, на снующих туда и обратно людишек, перемещавшихся по платформе. Какая-то женщина в отвратительном фиолетовом платье с трудом везла огромный, потрёпанный чемодан, набитый деньгами, совсем недавно украденными из чьей-то банковской ячейки. Молодой мужчина, одетый в великолепный серый смокинг, очевидно, спешил на премьеру захватывающего ночного спектакля, в его руке болтался практически пустой бурый портфель и рваный зонтик. Зажиточный старик, только что сошедший с паровоза на станцию, подошёл к бедным детишкам, наверняка сбежавшим из жестокого рабочего дома, и вручил им пачку билетов на утренний сеанс драмы “Об изгоях при дворе”. Уважаемый старик в белом костюме даже не задумался о том, нуждались ли те оборванцы в каком-либо духовном просвещении. Он уже чувствовал своё превосходство и думал, что совершает нечто душевное и бескорыстное, приносящее пользу.

Родная матушка ещё с раннего, беззаботного детства рассказывала Волорду, что никто и ничто, увы, не поможет ему в будущей жизни. Ведь людям это не нужно – им не нужно заботиться о знакомых, не нужно помогать лишь по доброй воле, не нужно поддерживать тех, кто старается достичь высот. Почти каждый в ничтожном, жестоком мире заботится лишь о себе, а если и высказывает мнение знакомым, то только отрицательное. Казалось бы, сколько современных учёных и других людей науки, писателей и поэтов, художников и просто гениев отвернуло нынешнее общество. Покойная Лилия Рактонивова когда-то изрекла: наши судьбы окажутся в руках бездарей и жадных идиотов, думающих о благосостоянии. Так и стало – власть в Короне досталась Великому Властителю Норшу, которого назвать “великим” – означает солгать. Чего он только стоит! Глупый, смазливый (в значении отвратительный, склизкий, словно улитка) и жадный малец без каких-либо духовных или жизненных ценностей. Рактонивов частенько размышлял о том, что произойдёт, если этот мир не изменится, и пришёл к выводу, что миру придёт самый настоящий конец. И будет он довольно болезненным, а таким людям как Волорд, необходимо спасти общество, показать ему, как правильно управлять страной, стараться ради народа, ради тупиц и иной, более роскошной части горожан.

Всё ещё радуясь победе над врагом, богач вновь открыл люк и спустился вниз, в помещение, по той же грязной лестнице. В вагоне-ресторане не изменилось практически ничего. Пара-тройка посетителей вошла и вышла по делам, остальные не сдвинулись ни на фут. Ни официанты, ни продавцы не поднимали панику, не сбегали в другие места, они не знали о произошедшем. Они не заметили ни подъём двух людей, ни спуск одного оставшегося, живого.

Волорд Рактонивов прошел мимо опустевшего вагона-библиотеки, где сражение всё-таки наделало шума. В конце господина ожидал знакомый ему человек. Главный проводник учтиво склонил голову перед нанимателем.

— План прошёл успешно? Очередной шпион оказался там, где должен оказаться? Вы не пострадали? Вызвать лекаря? — посыпался шквал из вопросов. — Нет, не надо ни лекаря, ни врача, — покачал головой Волорд. — Я отделался от злодея, разделался с ним и в полном порядке. — Теперь мне нужна чашка кофе и тишина. Заранее говорю вам спасибо.

Рактонивов прошествовал мимо, вернулся в купе №46 и закрыл дверь. Входной ключ поворачивать не стал – вскоре должны занести душистый напиток. Саквояж убийцы, оставленный внутри, был пуст. Волорд уселся в мягкое, бархатное кресло, прикрепленное к полу железными болтами, и открыл книгу. Однако внутри старика пятидесяти девяти кругов, словно куча жучков, закопошились мерзкие мысли. Происходящее с ним казалось слишком лёгким, нереальным. Первая страница не давалась и не давалась, в извилинах мозга крутилась лишь вступительная строчка “Я в опасности. Не знаю, сколько ещё у меня минут или часов, но считаю необходимым расписать вам произошедшее в подробностях”. Отбросив сомнения, Рактонивов погрузился в роман.

Из рупора послышался приятный и одновременно с этим манящий женский голос.

— Дорогие, уважаемые пассажиры, пассажирский локомотив "Дирп-Монтан" готов к отправке. Наши проводники захлопывают двери, поэтому берегите конечности. Следующая станция – Лорриг. Приятной поездки богачам, а остальным желаем хотя бы доехать живыми.

Лишь только когда локомотив шумно тронулся с места, издав сигнальный свист, Волорд полностью успокоился. Аристократ злорадно проговорил про себя.

“Все они слишком смешны, чтобы меня убить. Неужели, не смогли найти хорошего киллера?” К сведениям, это был уже третий за неделю. Надо бы сказать очередное спасибо информатору. Он – настоящий профи в своём деле.

Паровоз вздрогнул и мерно тронулся. Пейзаж ночного города проносился за окном. Тишина и спокойствие, не хватает лишь кофе…

Поезд резко задрожал так, как ему не подобает – это заставило аристократа прерваться от чтения книги. Где-то спереди раздался протяжный скрежет металла, а затем последовал взрыв. Мимо окна, перекрывая чудесный Тинсан, полный секретов и загадок, пронёсся оплавленный кусок чугуна. После – следующий, и тогда что-то огромное, схожее с фонарём, прикреплённым к началу паровоза, отлетело прочь. Взрывы начали происходить всё ближе и скорее, и когда прогремел самый сильный, локомотив резко толкнуло влево, отчего он на полной скорости перевернулся набок. Включилась клаксонная сирена, перекрывающая крики пассажиров, но вскоре она заглохла. Огонь вмиг заполонил вагоны, а двери, ведущие наружу... Что ж, входные двери не открылись.

Что чувствовали пассажиры перед кошмарной, неестественной смертью, заставляющей нас ужаснуться и закрыть глаза от отчаяния?

Господин Дрю из кирпичного дома с улицы Лонгрен чувствовал жалость из-за того, что так и не прикупил малиновые пирожки из пекарни “Карамельный пар”. Мисс Чиги с улицы Фринлорд до боли в разрывающемся сердце переживала за сына, не сдавшего зачёт по догородскому языку. Грудной малыш Чу, ещё несмышленый мальчонка, попросту мечтал о долгом сне с волшебными картинками. Старик Но радовался, что сможет наконец-то воссоединиться с погибшей женой, по которой неистово скучал. Девочка Тиги хотела, чтобы её ушедшая мама вернулась, а богач Рактонивов, не ожидавший подвоха, всего лишь хотел жить.

В голове, вероятно, умирающего Волорда прошмыгнули воспоминания. Воспоминания разные, восхитительные и прекрасные, любимые и слезливые, все как один добрые. Вот юноша находится на свадебной церемонии, вот рождается его сын, затем второй, третий, вот его отец, седовласый шмурдяк, в огромной шубе из кожи саблезубых волков, передаёт сыну золотой ключик, удивительную реликвию клана Рактонивовых, открывающую основные ворота, вставленные в каменную стену, окружающую особняк. Но поток воспоминаний закончился.

Как бы предсмертная ностальгия других пассажиров не появлялась в их бедных сознаниях, это уже не было важно, так как все они остались в прошлом, теперь уже навсегда. И их мечтам, к сожалению, не было суждено сбыться.

***

— Тишина у нас сегодня, Берта, не считаешь? — спросила нынешняя хозяйка заведения верную работницу, тайно читающую бульварный роман “Как я влюбилась в руководителя гнусного борделя”.

— Угу, — протарахтела девушка, не отвлекаясь от внезапного сюжетного поворота. — Обычно у нас мно-ого постояльцев, особенно приезжих из Тиниана или Горрева, но никто, напоминающий их, ещё не зашёл. Остальные постояльцы выглядят как свои.

В крайне известной трапезной с утра было немноголюдно. Сонные, сопливые, невнимательные прохожие раздражались от запаха чая и кофе и, пряча лица за высокими воротниками, скрывались за пределами виденья посетителей. Омерзительные бродяги совали свои морщинистые, бородатые носы в щëлку входной двери, бессовестно заглядывали в иногда бездонные рты редких посетителей, приближались к витринам и горько жевали собственные языки, представляя абсолютно всё: от мясного пирога до анфостского пирожного из сырых, пурпурных водорослей.

Что ж, вернёмся к прохожим и зададимся вопросом о том, почему же они невнимательные. А дело заключалось в том, что над их головами висела восхитительная, блистающая вывеска “Жил был швондер”. В название трапезной вложили целую захватывающую историю о ненависти и соперничестве человека и насекомого, явно более противного, чем человек, но никто о ней не знал. Жила как-то в Тинсане на улице Лонгрен пренеприятнейшая дамочка, обожающая готовку. Она готовила и готовила каждый Власов день, никогда не останавливалась на достигнутых результатах даже после того, как отравила похлёбкой собственного отца. В общем, Людэли Иплош считалась самой душевной особью в квартале и даже превосходила в этом старого Мистера Хая, потомственного артиста местных театров и всевозможных сцен. Конечно, он уверял горожан в том, что на самом деле живёт в дальних, не изведанных никому краях, то есть называется иностранцем, что крайне модно, но всё же на его концертах постоянно появлялись вековые дедки, что кричали на весь зал “я ведь помню тебя с раннего детства” и портили общую картину восхищения. И вот с Людэди произошла краткая, но удивительная история. Говорят, будто один злодейский швондер (всеядный, рогатый жук приличных размеров), за которым увязалась та самая Иплош, спас еë драгоценнейшую жизнь. Дело в том, что наша героиня нестерпимо ненавидела подобных тварей на шести мелких ножках. А как можно терпеть таких откровенных хамов? Жуки постоянно вредили на кухне, съедали поварешки и куски кастрюль, мешали в готовке, случайно падая в горячее варево и явно не добавляя ему изысканного вкуса, в уборке, потому что и убирать-то профессиональной уборщице было нечего – швондеры сожрали даже пыль, да и в жизни в целом. При любой возможности женщина устраивала ночные облавы: пряталась на антикварном шкафу, раскидывала ловушки, в которых сама попадала не раз, травила их смертельным ядом, из-за которого случайно задохнулась её соседка, вызывала профессиональных охотников, однако они только разрешетили её лазурные обои с тюльпанами.

Ненависть Людэли со временем переросла в кровную вражду, и гордая женщина поклялась, что впредь прикончит любого из рода рогатых вредителей. Возможно, даже лосей, но они обходили Тинсан стороной.

В один день Миссис Иплош прогуливалась на угловой рынок, что расположился за мостом, за овощами для праздничного супа с наименованием “Праздничный суп” и разглядела лавирующего между чужими ногами швондера. Проворные мерзкие господа часто скрывались в тёмных уголках, щелях и пещерках, но тот оказался очень уж настырным, и поэтому вывел домохозяйку из себя.

— Его обязательно надо проучить! — именно так подумала Людэли тогда и вместо того, чтобы перейти дорогу в неположенном месте, повернула корзину и с направленным прямо заточенным ножом ринулась за жуком, расталкивая прохожих.

А спустя несколько секунд случилось ужасное происшествие: серый критан — длинная машина, которую водили беспечные обеспеченные люди – с яркой вспышкой и порывами огня, устремившимися в совершенно разные стороны, столкнулся с маленьким горрендом (более распространённой машиной, её даже прозвали “аппаратом для бедняков”). Несущийся критан со шмяком смял горренд и, скользя, словно на льду, врезался в толпу местных, решивших срезать путь. Представьте, как нож для масла входит в сливочное масло. Шум, душераздирающие крики, вопли “вызовите ленницию и врачей” – всё это, несомненно, звучало. Только не помогло первым жертвам. А Людэли Иплош благодаря волшебству и случайности спаслась, и вот, получается, что грязный уличный жук помог ей в этом. После события, потревожившего умы, покупающие газеты, женщина открыла трапезную и посвятила её великому существу, приползшему на помощь. И да, швондера она не прирезала, а подняла на руки, поцеловала в спину, похвалила за находчивость, а затем мило поставила крошечное тельце обратно. Правда, затем раздавила под красным каблуком с криком “что б вы все сдохли, шниббли-диббли несчастные”.

В небольшом, но уютном зале спустя сотню кругов при свете восковых свечей сидела тройка посетителей, занимавшаяся важными для них делами.

Одинокая старушка у потрескавшейся стены поедала долгожданный салат с ривенником, заказанный ещё со вчерашнего утра. При этом, к печали нынешней владелицы, женщина в отставке не покидала трапезную. Молодая женщина на вид двадцати-тридцати-отвалите храпела на столе, то ли смешно булькая, то ли задыхаясь в тарелке с бодрящей осенней похлёбкой из пожелтевших листьев. Последний же посетитель вёл себя, что изумительно-восхитительно, адекватно. Таинственный гость примерно тридцати трёх кругов занял последний трехколонный столик, на который он попросил поставить миниатюрную вазу с чëрной розой, довольно серой и в какой-то степени траурной.

Вежливая официантка, девушка двадцати кругов, также работавшая в заведении, поставила на стол перед загадочным гостем бодрящий кофе и мило поинтересовалась:

— Сэр, принести вам что-нибудь ещё? Может, снова кофе или какое-нибудь пирожное?

— Конечно, мисс… — глухо ответил человек и пригляделся к имени, вышитом на алой униформе девушки. — Мисс Брод, само собой. Я хотел бы заказать кусок великолепного творожного пирога с начинкой из острой ягоды. Когда бы я не посещал ваше заведение, данный десерт совершенно не меняется и бодрит меня так же, как и раньше. Будьте так добры.

Посетителем оказался непривлекательный джентльмен, одетый в чисто-чëрное пальто и шляпу-котелок с серым пером сбоку. Он широко улыбнулся Брод, отчего та разглядела ярко блеснувший в нижней челюсти золотой зуб.

Когда девушка отдалилась, мужчина со скукой выглянул в окно в поисках интересного. Город медленно просыпался от спячки размером в семь часов. Вокруг перекрестка уже начали собираться толпы на посещение очередного представления. Многие спешили в сторону платформы, чтобы на паровозе добраться до работы. Водители автомобилей вопили друг на друга и клаксонировали. М-да, типичный Тинсан. Вдруг на улицу из-за ближайшего поворота вышел юный продавец газет, который принялся вопить во всё горло о случившемся. Горожане тут же накинулись на мальчишку с расспросами и приготовленными монетами. И вот спустя несколько бурных толп покупателей у ребёнка осталась только одна свежая газета. Посетитель подумал и осторожно постучал пальцем в окно, выждав, когда работничек пройдёт в сторону трапезной. Тот сразу же обратил внимание на господина, желающего потратить лишние деньги, и радостно забежал внутрь, не позабыв вытереть измазанные сапоги об коврик.

Господин в черном пальто взял новый, только что отпечатанный, номер ежедневных новостей и вручил пять темносмертов ребёнку, который сразу же вприпрыжку отправился дальше, в редакционный подвал, дабы взять следующую партию.

Мужчина галантно положил ногу на ногу, отхлебнул кофе, развернул газету и принялся читать.

“НОВОСТНОЙ ВЕСТНИК №76.32

ВНЕЗАПНОЕ КРУШЕНИЕ ПАССАЖИРСКОГО ПОЕЗДА НА СТАНЦИИ БИЛБОРД ПОТРЯСЛО ТИНСАН!

Ужасное происшествие произошло прошлой ночью. По словам главы железнодорожного союза железнодорожников, Жиляза Дорожникова, паровоз по неизвестным причинам сошёл с рельс и тут же загорелся из-за некоей неисправности. С прискорбием сообщаем, что выживших нет.”

Подозрительный посетитель с последнего столика отложил газету в сторону и усмехнулся, сделав очередной глоток кофе. При этом он старался не тревожить недавно простреленное плечо и перевязанный аптекарскими бинтами правый бок. Господин почесал черные бакенбарды и понадеялся, что вскоре его ждёт достойная оплата. Однако уверенный убийца и не подозревал о том, что прямо сейчас находился под наблюдением. Человек с соседней крыши медленно отошёл от края и сложил компактную подзорную трубу. Он нашёл виновника печальных известий и знал, кому стоит продать эту информацию.

Глава 1. Новое дело для господина из агентства с улицы Герхарт.

People are strange when you're a stranger,

Faces look ugly when you're alone.

Women seem wicked when you're unwanted,

Streets are uneven when you're down.

The Doors – "People are strange".

— Крушение! Крушение! По заявлению властей погибли абсолютно все пассажиры! — кричали тут и там.

— Марта! Ты слышала эту ужасную новость?

— Какой ужас! Безобразие! Погибли и погибли, но как мне теперь добираться до работы без страха?

Утро. Оно однозначно бывает разным. Весёлым, мрачным, опасным, дикообразным. Встречается утро приятное, уютное, когда вы комфортно просыпаетесь и, как бы не было печально, вылезаете из-под махрового одеяла или пледа, умываетесь, чистите зубы, если они у вас всё ещё остались, отправляетесь в тихую гостиную и наливаете в огроменную чашку ароматного кофе с кусочком острой ягоды и щепоткой корицы. Встречается утро не совсем приятное, если просыпаетесь вы на крыше неизвестного вам здания с горьким послевкусием того, что вас обокрали и надули. Подобные господа и дамы напрочь забывают о том, что только вчера напились и проиграли квартиру в азартные игры. Естественно, проиграли они не в карты, так как их запретили законом. Играли в карты лишь любители нарушать или зависимые от данной игры особи, которые и пары минут не могли продержаться без заветной колоды в ладонях. Итак, в таком весьма непривлекательном виде вы поднимаетесь с прохладной каменной плитки, чистите зубы с помощью листьев неизвестного вам растения, которые вы сорвали с чужого наружного подоконника, и выпиваете бодрящий коктейль из грязи и пыли, что, по словам учёных и экспертов, сделает вас моложе и красивее. Хотя, возможно, я что-то перепутал.

Так вот, утро бывает разное: хорошее и ужасное, неприятное и уютное, бродяжное и бесстрашное. Но именно сегодня чудесно-омерзительное утро жителей Тинсана испортила ещё сильнее кошмарная новость о железнодорожной трагедии.

Утро одного сбрендившего Мистера, проживавшего под мостом, расположившемся неподалёку от улицы Лонгрен, началось с крика чайки. Если вы считаете, что данный вид птиц, проживающий и с трудом выживающий в Короне несмотря на нападки со стороны браконьеров гнездится лишь у моря, то вы, несомненно, ошибаетесь. Бело-серые птицы частенько заселялись и на заброшенных тинсанских чердаках.

Услыхав вопль чайки, бедняк, называющий себя господином Конгой, распахнул глаза и увидел на собственном лице нахальное пернатое животное, явно желающее оказаться зажаренным над костром.

Господин Конга, человек с мордой темного оттенка, напоминающего уголь, замычал на всю улицу от неожиданности, из-за чего у ближайшей крысы, завтракающей брошенным на земле бананом, ёкнуло и остановилось крохотное сердце. Чайка, не предполагавшая, что неподвижное, отвратительно пахнущее тело, застывшее на мерзлой почве, ещё не лишилось жизни, встрепенулась и взмахнула крыльями. Чудаковатый пуглиша и социофоб, окончательно проснулся и вскочил на ноги. Он, как будто ничего не случилось, оглянулся на четыре стороны, сверился, что всё ещё не находится в пасти жуткого существа, скрывающегося на дне реки, выплюнул пожёванный галстук изо рта и вылез из широкой каменной трубы, по которой во время дождя должна была стекать вода. Если вы, мои уважаемые или не совсем уважаемые читатели, о Тинсане не слышали и даже не планировали слышать, то я не забуду упомянуть, что река, у которой влачил своё существование Мистер Конга, была создана искусственным путём, то есть выкопана трудами рабочих, в оплату получивших только жалкое слово "спасибо" и две зефирки. Попрошу заметить, лимонные.

Господин Конга боязливо пришаркал к краю берега и подозрительно всмотрелся в мутную гладь. И здесь мужчина вскрикнул от ужаса, ведь в отражении за ним наблюдала чудовищная тварь с чёрным лицом. Только потом бедняк сообразил, что перед ним находится он сам, а чёрный он только потому, что вчера споткнулся и рухнул на ящик, полный каменного угля, за что после получил пинок от торговцев углём, продававших его на рынке.

— А я думал, тебе хватит сил, чтобы выплыть со своего грязного дна, монстр! — едко плюнул в воду Мистер Конга. — Прячься и дальше! Но тебе от меня не скрыться! Я-то знаю, что ты следишь за мной!

Наклонившись, подмостовый житель планировал ополоснуть своё темное рыло, однако мужчина, споткнувшись о банановую шкурку и подохшую крысу, плюхнулся в воду. Он вынырнул наверх, отплёвываясь, ударяя ладонями по воде и гневно возмущаясь, при этом обращаясь к речному существу:

— Будь ты проклята, гадкая амфибия! Когда-нибудь я до тебя доберусь!

А в то же время по шумному городу в такую рань на скорой скорости нёсся горренд с заказным водителем. Машина вихляла то вправо, то влево, и казалось, что в любую секунду она врежется в фонарный столб.

— Не могли бы вы сбавить скорость? — неуверенно попросил пассажир платной машины. — Я же могу оставить здесь ещё не переваренный завтрак. Из Онфоста я добирался сюда хоть и несколько муторных часов, но без каких-либо происшествий.

— Тьы, видымо, не местный, — прогаркал оживлённый водитель. — Нэ знаишь правила, юнэц. Оплата бэжать по миньютам, а нэ по часам, так что я тэбэ ещё и сэкономить!

И он, не обращая внимания на молодого человека, занявшего салон, прибавил звук на радио. В уши ударила лёгкая джазовая композиция, какие крутили по местным радиостанциям по тысяче раз за день. Джазовая мелодия с переплетающимися звучаниями спокойного пианино и вклинивающегося, старающегося вырваться на передний план саксофона понравились тинсанскому гостю, находившемуся в салоне. Молодой человек только-только покинул родной городок, северную провинцию Онфост, и радовался изменениям, происходящим вокруг. Скучные жители сменились ещё более скучными и образованными, кругом рычали моторы автомобилей, хотя в Онфосте машины и вовсе считались редкостью. Их могли позволить лишь доставщики почты, спешащие из иных городов, заезжие артисты, приглашённые провести концерт в выступном пабе или кабаре, и различные важные, надутые индюки с ненужными стопками золотых монет в карманах.

За окном проносились леди в пуховых перинах, джентльмены в схожих смокингах и популярных нынче шляпах, проскакивали мимо трех-пятиэтажные здания, вид которых мог заставить Мистера, ни разу не выезжавшегося из Онфоста, затаить дыхание и с удивлением рассматривать ту красоту, ставшую для местных скучной обыденностью.

Водитель резко повернул руль, от неожиданности пассажир дёрнулся, ударившись локтём о салон. Автомобиль выкатился из коридоров-переулков, окружённых каменными джунглями. Гость Тинсана успел разглядеть широкое и крайне высокое строение с массивными колоннами. В центре здания располагался объёмный гладкий купол, где проводились всевозможные мероприятия и куда уже с самого утра стремились толпы горожан.

— Простите за беспокойство, — вежливо заговорил пассажир, пытаясь перекричать работающее радио и джазовые мотивы. — Но не подскажите ли вы, что это за учреждение и зачем люди направляются именно туда?

— Это? — шумно переспросил владелец машины. — А это знамэнитая показная "Монифик". Иными словами, можна скзать, что перэд вами возвышауется гениальная штука! Одно из такс называэмых сэрдэц Тинсана!

— Ясно, — удовлетворённо кивнул пассажир.

Он вытащил миниатюрный блокнот и короткий обгрызенный карандаш из внутреннего кармана пиджака чернильного оттенка и постарался записать некую заметку, как горренд резко заклаксонировал машине спереди и дёрнулся, заставив молодого человека дрогнуть и случайно перечеркнуть страницу.

— Швондер что, честное слово, — прошипел "турист", разочарованно убирая вещи обратно.

Повиляв ещё пару пятёрок раз, автомобиль стал подниматься в гору. Дорога стала менее узкой, а двух-трехэтажные дома неприветливо застыли на некотором расстоянии друг от друга, нависая и будто недоброжелательно угнетая, словно душегубская тёща. Если вы всё ещё сомневаетесь, то я отвечу на не появлявшийся в мыслях вопрос: наша история явно одна из тех, в каких встречаются угрюмые дамочки в возрасте.

На улицу Герхарт, а это, несомненно, была она, которую местные частенько называли занятой, излишне скучной, а иногда и злостно испорченной, как и настроение окружающих снобов, на всех парах выкатился маленький горренд, окрашенный в нуарный оттенок. Тут десятки взглядов из-за зашторенных окон коршунами уставились на фыркающий автомобиль с оглушающим джазом, льющимся изнутри. Тёмные тени горожан прильнули к заляпанным стёклам. Они болели крайне распространённой непереносимостью к переменам и, уверен, не планировали строить отношения с незваной персоной. Неожиданно водитель вдавил левую ногу в тормоз, горренд дёрнулся, сбавил скорость и, вздрогнув, скрипуче остановился. Неожиданно, если неожиданностью стоит называть тот момент, когда один человек не ожидает внезапного поворота, например, в сюжете книги, и когда другой человек либо является автором детективов, либо запланировал некий сюрприз для первого индивида, либо вытащил из кармана пиджака крупный кухонный тесак, поблёскивающий на солнце, чтобы совершенно внезапно зарезать жертву. В момент с последним примером, с уст бедняги успевают вырваться только две фразы: "Почему ты делаешь это так неожиданно?", а также вопль "спасите меня от коварного убийцы, неожиданно вытащившего нож".

— Мы на мэсте, Госпадын Сузэрхэл, — радостно осведомил пассажира мужчина у руля. — Всё, как вы захотэть и заплатить. Улица Гэрхарт.

Улица Герхарт выглядела странно. Она совсем не походила на черно-бело-розовенькую Приветливую улицу, самую первую, что располагалась у въезда через городские ворота, или оживлённую Площадь Артистов, где над крохотными людишками возвышалась массивная Показная с кучей вежливых и не всегда посетителей. Господин или же Мистер Сузерхэл, не медля, отворил дверь горренда и плавным шагом ступил на мощёную привычной для населения Короны каменной плиткой мостовую. Молодой человек среднего роста и возраста выглядел крайне презентабельно и гордо, как подобает выучившемуся индивиду мужского пола, однако внутри него скрывалась некая робость и затаившийся страх переездов и перемен, какой присутствовал у любого человека, рожденного на относительной окраине, например, в Онфосте, Анфосте, Ингриде или Юнскирде.

По улице пробежала волна ледяного ветра, явно не предзнаменовавшая ничего хорошего. Мистер Сузерхэл поёжился. По его прямой спине пробежали зловещие мурашки. Господин вытащил из кармана пиджака, а я напомню во второй раз, что он был одет в чёрный, строгий пиджак, ручной бронзовый медальон на тонкой цепочке и открыл его. Внутри оказалось миниатюрное зеркальце, в отражении которого возник нахмуренный черноволосый джентльмен с уложенной причёской, прятавшейся под шляпой-котелком угольного оттенка. Мистер Сузерхэл сверкнул голубыми глазами, незамедлительно поправил тёмный галстук, державшийся на фоне облачной рубашки, и направился к задней части автомобиля, где уже у открытого багажного отделения стоял с руками в карманах водитель. Он услужливо подцепил пальцами полный вещей чемодан и передал его владельцу. Мистер Сузерхэл кивнул мужчине в знак благодарности, принял багаж и бросил серебряную монету, один тумогуст, в руки хозяина горренда. Пассажир попрощался с ним и собрался было отойти от машины, как его окликнули:

— Госпадын Сузэрхэл! Госпадын Сузэрхэл! Вы позабыли о вьашем пальто в салоне!

— Благодарю вас, — поблагодарил господин Сузерхэл, принимая пальто и сразу же надевая его.

— Бэз проблэм, Госпадын! — отозвался человек.

— Извините, — вспомнил вопрос молодой человек. — А не могли бы вы назвать своё имя, сэр? Если вам не сложно.

— Нэ сложно, — послышалось в ответ. — Меня звать Кринбалбри Шпринглер. Вы найти мэня на стоянке горрендов на Лонгрен. Но там с сегодняшнэго утра крайнэ нэ спокойно, сказать я вам по правде.

— Что же там происходит такого, отчего народ не спокоен? — удивился Мистер Сузерхэл.

— А-а, — протянул водитель. — Вы жэ есть приезжий и ещё нэ знать об ужасном-ужасном бэдствии, случившэмся на станции Билборд.

— И какое же ужасное бедствие случилось на станции Билборд? — с сомнением задал вопрос молодой человек.

— Смэрть. Смэрть идет по пятам людэй, — мрачно шепнул хозяин горренда. — Поезд пережил взрыв и многие погиблы. Всэ бояться кануть в небытие, поплатиться за гразные сэкрэты и дельца. Всэ бояться кары. Люди видэть и слышать, как зло копошиться по углам. Чёрный человек уже рыщэт по городу. Рыщэт в поисках правды. Но я вам ничего не говорыл.

И мужчина отвернулся от Мистера Сузерхэла, прошествовал к четырёхколёсному чуду и, увеличив громкость однотонной мелодии, сорвался с места, обдав бывшего пассажира серыми клубами дыма, отдалённо напоминающими Туман, ужасное погодное явление, происходящее каждые три дня. Тогда улицы превращались в пустые глазницы, наполненные клубящейся тьмой, а фонари, укрепленные на верхушках столбов, не помогали горожанам не теряться. Не забуду добавить, что в Тумане действительно пропадали люди. Да какие там люди! Толпы бедняг и бедняжек, бродяг и бродяжек, а также котов и собачек исчезали из жизней местных обывателей. Именно поэтому выход на улицы из шести-или-более-стенных помещений, включавших в себя потолки и нижние части, зовущиеся полом и состоящие из отёсанных дубовых брёвен или гладких, каменных поверхностей, считался запрещённым.

Его звали Билли, вторым его именем или уже фамилией являлось слово "Сузерхэл", третьим – той же фамилией, но образованной от имени отца – Корнхилс. Вот и получалось, что на опознавательном документе на трёх строчках, расположенных друг под дружкой, значилось "Билли Корнхилс Сузерхэл". Вам может показаться, что я совершенно случайно перепутал второе имя с третьим, но на самом деле по весьма умным правилам письменности третье имя писалось на месте второго.

Как вы могли понять, отца Билли именовали Корнхилом Сузерхэлом, и, несмотря на такое строгое имя, мужчина пятидесяти шести кругов считался индивидом хилым и неспособным на сильные поступки. Он работал в единственной в Онфосте библиотеке и целыми днями занимался лишь тем, что разглядывал мелкий шрифт сквозь толстые и довольно круглые окуляры, что заставляло его глаза выглядеть размером с грецкий орех, запрятанный в скорлупе, и гонял книжных червей по полкам. Не скрою, что среди сообщества гадких червей, поедающих чудесные литературные творения, у Мистера Корнхила имелся собственный шпион, сдававший сородичей, места их пребывания и вечерних сборов.

Жена господина Корнхила, матушка Билли, носила три громогласных имени, включая фамилию и имя отца. Её звали Фифина Фифнинс Сузерхэл (до замужества – Фифнателло), и она являлась полной противоположностью отца своего сына. Женщина выглядела бойко, гордо, кричаще, но только не потому, что в детстве кричала на Билли из длиннющего рупора, а из-за невероятной любви к пышным, ярким нарядам. Да и какая городская дама имела право недооценивать розовые, пурпурные, лазурные, солнечные платья. Особое внимание Фифина Фифнинс обращала на воротники и предпочитала тушку выпотрошенного, высушенного, пушистого енота, которую она надевала поверх осенне-зимней шубы и обвивала вокруг толстой шеи. Думаю, мне стоит дополнить данное описание тем, что работала Миссис Фифтанелло перебежным репортёром, который имел полноценное право переезжать из одного города в другой, из одной редакции в другую, однако почему-то вечно надоедливую работницу, к несчастью её напарников по делу, никто никуда и не звал.

И вот Билли Сузерхэл застыл среди серого дыма. Словно впавший в транс посетитель салона гадалки он замер в раздумьях. В первую очередь Тинсан, духовный город, славился тем, что в нём не происходили жуткие крушения, отнимающие огромное количество жизней. Но, как говорилось в народе, в мире нет ничего невозможного. Есть только то, к чему люди попросту не готовы. Как человек, окончивший детективное училище, Билли обязан был поразмыслить о причинах крушения паровой машины. Всё начиналось не с удара несколькотонного состава о землю, не с оглушительного взрыва и ослепляющих столпов оранжевых искр, даже не со случайного схода с рельс, а с малейшей неисправности. Каждая деталька, каждый механизм поезда походит на важные органы говорящего и здравомыслящего организма, и если один из этих органов приходит в неисправность, то постепенно и весь организм теряет прежнюю работоспособность, выносливость, а то и вовсе погибает со временем. Пока существа, отвечающие за организм, не выявят проблему, то жизнь его подвержена опасности, однако встречаются и иные ситуации, когда неисправность органов остаётся незамеченной. И тогда становится слишком поздно. Так же выглядит и причина массовых смертей и трагедий – чаще всего виновата крохотная неисправность, влекущая за собой тяжёлые последствия. “Да, так и есть, — решил Билли Сузерхэл. — Проблема в технической неисправности”. Но вот что за “чёрный человек” рыщет по Тинсану в поисках правды и почему народ так сильно напуган? Ответов на каверзные вопросы, увы, не нашлось.

Где-то вдалеке раздался двойной гудок клаксона – обычай каждого платного водителя Тинсана, верящего в предрассудки и читающего дешёвые газетёнки. Считалось, будто обряд с повтором сигнала приносил удачу как пассажиру, покинувшему автомобиль, так и самому владельцу ржавой или не совсем рухляди. Едва слышимое бибиканье Кринбалбри Шпринглера вывело Билли из транса. Он глубоко вздохнул и закашлялся, так как запашок от из-под-машинного газа, признаюсь вам, не очень приятен.

Оставшийся в одиночестве молодой человек с опаской посмотрел по сторонам. Ещё бы, ведь он впервые выбрался из родного дома и поехал не куда-нибудь в неизвестные дамам и джентльменам пригороды или деревни, а во второй по значимости город Короны, из которого поспешным ключом билась жизнь. Вокруг Сузерхэла на расстоянии расположились дороги с бэйтонными тротуарами, состоящими, как вы успели догадаться, из бэйтона – материала, изобретённого двумя выдающимися братьями Бейтсами, гениями и предпринимателями с мертвенно-бледной кожей. За тротуарами закрепили своё пребывание типичные для улицы Герхарт трёхэтажные многоквартирные здания, плотно прилегающие друг к другу, словно неравнодушная и чуть-чуть сумасшедшая фанатка прилегает к ничего не подозревающему артисту. Как только молодой человек коснулся плитки опустошённой улицы Герхарт, мимо не пробежал ни грудной младенец, ни старик на инвалидной коляске, однако спустя несколько мгновений из дома с табличкой “№8” вышла полноватая женщина, одетая, на удивление, не в платье, не в модную одежду, а в грязные тряпки, похожие на одежду нищих, снующих по городу в поисках еды. При этом поверх стокругового старья висел пропитанный жиром серый фартук. Женщина с грубым, полным бородавок лицом бросила хмурый взгляд на Билли, рассмотрела его со шляпы до туфель и, фыркнув, по-хамски заявила:

— Зачем только приехал сюда. Будто мы без гостей и каких-то там консультантов здесь не обойдёмся.

И с поднятым носом дамочка направилась вдоль по улице, вниз по холму, по изведанным лишь ей делам. Мистер Сузерхэл хмыкнул, не скрывая презрения и раздражения. “Видимо, — допустил молодой человек. — В Тинсане люди, имеющие дом, отдалённый от основного Управительного штаба, совсем не отличаются от населения Онфоста”. Такие же спонтанные, мерзкие и склочные, словно юная сиротка, выпущенная из рабочего дома и познавшая “прелести” существования. Хотя в её случае не существования, а прозябания, потому что у сироток, только что выпущенных из рабочего дома, больше не было прежнего пристанища. В данном случае домом им становилась улица, а соседями по комнате – гнусные воришки, грустные убийцы и сбрендившие любительницы моды, продавшие квартиры ради последней коллекции “Атитьюдо Морис” от незаменимой Мадам Бьюти. Несомненно, подобные мысли господина Сузерхэла имели смысл, но я могу ответить вам сразу, по-секрету, что он ошибался. Основная масса сливков общества обитала именно на крае Тинсана. Исключением из данного правила не являлся и знакомый нам Волорд Рактонивов, так и не достигший пункта назначения.

Сверившись с иными номерами, прикреплёнными к зданиям, Билли Сузерхэл двинулся в сторону дома №12, где находилась цель его весьма деловой, по его мнению, поездки. Из квартир, а затем и подъездов повыбегали беспокойные мальчики и девчонки, по делам отправлялись леди, одетые по последнему писку моды, за ними плелись не выспавшиеся господа с портфелями и саквояжами. Случилось крушение паровоза на станции Бидборд или не случилось, но солнце постепенно поднималось над крышами, а это означало только одну вещь. Отвратительный будний день, схожий с другими омерзительными днями, обошедшимися без кричащих заголовков с газетных передовиц. “Дикая трагедия! — гласили они. — Безумная утрата! Шумная расплата! Жертвы налогоуплаты! Жизнь без салата!”. Последняя тема с газеты ресторанных обзоров, по-моему, важна так же, как и криминальная сводка с выдуманным расследованием, предоставленным редакцией “Невыдуманные выдумки из больничной палаты”.

Необъятное небо заволокли серые, набухшие тучи, в недалёком будущем предвещавшие мощный ливень, какие типично происходят в самый разгар осени. Успел наступить второй из двух месяцев сезона прохлады, листопадов и бугорков неуютности по коже за стенами людских пристанищ, месяц под названием Лист. Уверен, что многие ненавидели это время круга, потому что какой человек обожал промокать до нитки или получать молнию в голову в разгар нежданной грозы? Хотя иногда на голову вместо молнии прилетали и иные подозрительные вещи. На вас когда-нибудь падал рояль? Что? Ни разу? Поверьте мне, это то ещё удовольствие.

Дом №12 занимал место на верхней части улицы. Огромным его плюсом считался открытый обзор, ведь, выглянув из окна на третьем этаже, гость имел право рассмотреть Тинсан как на ладони или же с высоты птичьего полёта. Выражение “рассмотреть с высоты птичьего полёта” не совсем верно, так как из окна третьего этажа невозможно было разглядеть саму улицу Герхарт, тогда как с высоты птичьего полёта улица Герхарт прекрасно отражалась в глазах смотрящего или же летящего.

Дом №12 включал в себя три этажа и содержал две идентичные двери. Справа и слева. И лишь одна из них вела туда, куда нужно. “Центральный город Тинсан, улица Герхарт, дом 12, дверь слева” – этот адрес отпечатался в памяти Мистера Сузерхэла и засел там доныне, ведь к жителю именно той половины здания молодой человек стремился так долго.

Перемахнув через витиеватый чугунный заборчик, какие окружали абсолютно все добропорядочные трёхэтажные строения, с открытой калиткой, незамеченной глазом, Билли прошествовал через высохший пустырь в пару футов длиной. Растения, некогда цветущие и почковавшиеся, теперь находились в сухом и крайне обветшалом состоянии, словно к телу мёртвого садовника, оставшегося отдыхать на полянке перед домом, побоялись подходить, поэтому ухаживать за кустарниками и парой деревец отказались следить из-за гневного призрака мертвеца. Прошмыгнув мимо воображаемого трупа садовника, безысходно протянувшего руки, представлявшие собой бурые лианы, Мистер Сузерхэл оказался у черной, как и его шляпа, двери, над которой виднелась табличка. “Детективное агентство Дорда Айверхилла, знаменитого героя Тинсана и остальных городов” — гласила она. Как же давно в голове молодого человека засела чудная мечта. Ещё с начальных классов Билли грезил о запутанных убийствах, убийственных расследованиях, опасных запутках и расследованных опасностях. Он желал обрести напарника и напарника не простого, а знаменитого. Того, о котором рассказывали таинственные истории и повествовали хвалебные рецензии о совершённом. О честном и доблестном герое, занявшем почетное кресло хранителя закона и прав горожан. Господин Сузерхэл хотел работать в паре с легендарным детективом Дордом Айверхиллом, мужественным человеком, готовым на авантюры всех мастей.

Будто нетерпеливый мальчонка, черноволосый джентльмен поднялся на три ступени к порогу дома, протянул правую руку, переложив чемодан в левую, и потряс за веревку, привязанную к резному металлическому колоколу. Колокольчик-оповеститель не скучал и тут же забренчал, привлекая взоры прохожих и зевак с улицы Герхарт, заинтересовавшихся, кто же решился подойти к той самой двери. Внутри строения кто-то закопошился. Раздался металлический звон, будто хозяин несколькоэтажной квартиры уронил на пол какой-нибудь медный таз, полный заряженных револьверов.

— Кого это там принесло с утра пораньше? — возмутился хриплый старческий голос. — Если вы хотите, чтобы я пожертвовал деньги на благотворительность, то проваливайте прочь!

— Нет-нет, господин! — отозвался Билли с сомнением в голосе. Возможно, молодой человек ошибся адресом. Вдруг в Тинсане имелось сразу две улицы Герхарт с детективными агентствами? — Я писал письмо на ваш адрес сезон тому назад, ещё летом. Меня зовут Билли. Билли Сузерхэл.

— Ширли Смузирдел? — не расслышал старик. — Не знаю такую даму. Она планировала заезжать в местный женский бордель? Тогда вы ошиблись дверью.

— Нет, господин! — возразил приезжий достаточно громко. — Билли Сузерхэл!

— А, Сузерхэл, — осознал Мистер из дома №12. — Я не ждал тебя и не планировал ждать. Думал, ты умер за прошедшее время. Разве настоящему джентльмену лень оповестить Дорда Айверхилла о своём приезде?

— Я полностью согласен с вами, господин, — ответил Билли. — Но мне написали больше никогда не отправлять письма знаменитому детективу! Может, вы впустите меня в дом?

— Конечно, конечно, — вспомнил старик изнутри, направившись к входу. — Не надеялся, что ты задержишься.

Перед приехавшим раздался лёгкий щелчок отпираемого запора, лязг снимаемой цепи, а затем входная дверь с осторожностью отворилась. Оттуда выглянул мужчина в возрасте с бледным лицом. На вид ему дали бы кругов шестьдесят, хотя на самом деле, по многочисленным фактам, ему было всего сорок восемь. Однако по меркам нового общества, которым управлял Властитель Норш, каждый человек, ходивший на земле почти половину жизненного пути, то есть пятьдесят кругов, автоматически становился дряблым, обрюзгшим и крайне бесполезным для современных поколений. Данную возрастную категорию прозвали ненужной, а людей, принадлежавших к ней, – элдерлами. Конечно же, данный факт не являлся правдой, ведь именно престарелые леди и джентльмены тянули прогресс Короны вперёд.

Старикан или же мужчина, как я стану называть его впредь, кардинально отличался от людей в целом. Особенно – причудливой внешностью. Когда-то господин имел честь носить чёрные, как и у Сузерхэла, копны волос, но теперь из крохотных дырок в черепной коробке выползали только поседевшие, похожие на куски свалявшейся ваты кудри. Билли понял, что человек, обладавший подобным волосяным покровом, повидал и ужасное, и очень-очень ужасное, либо он просто являлся типичным престарелым Мистером, ведь о точном его возрасте он мог только догадываться. На молодого человека, застрявшего на пороге, пристально уставился стеклянный, пустой глаз. Естественно, у мужчины, стоявшего в проходе, было и тело, и лицо, и даже другой глаз, привычный для публики, однако то не совсем глазное яблоко бросалось на, несомненно, настоящие глаза Билли, появлявшиеся у младенца при рождении. Не промолчу, что поверх единственного нормального зрачка “старика” крепился монокуляр, заверявший иных, что его обладатель слеп не только в метафоричном смысле, но и в прямом. “Старик” обладал серой, густой бородой, не присутствовавшей на приёме у цирюльника уже второй круг, и покрытой распространёнными ссадинами, порезами и морщинками морде. Господин находился в явном унынии, смешанном с ленью и нежеланием покидать гостиную, полную бутылочек официально запрещённого в Короне торна.

— Это ты – Бидли Самзэрдейл? — вопросил он.

— Сузерхэл – моя фамилия — в который раз исправил исковерканное второе имя Билли. На мгновение ему показалось, что его и вправду зовут Бидли. — Билли – имя.

— Да что ты всё повторяешь и повторяешь одно и то же? — неясно буркнул человек, находящийся не в лучшем состоянии и виде. — Что я, глухой, по-твоему?

— Ни в коем случае, сэр, — покачал головой молодой человек. — Простите, но где я могу найти Дорда Айверхилла? — решил не терять минуты на пустые разговоры он.

— Смотря, для чего ты его ищешь, — размыто произнёс незнакомец. — Вдруг ты мечтаешь пристрелить детектива? Или хочешь ударить его по башке чемоданом с кирпичами и обокрасть?

— Ни в коем случае, — опроверг мнение мужчины Сузерхэл. — Я прибыл в Тинсан с благими намерениями. Так могу ли я увидеть хозяина детективного агентства? Мне необходимо обговорить с ним кое-что важное.

Старичок ехидно хмыкнул и почесал бороду.

— Так что же именно вам необходимо с ним обговорить? — поинтересовался он, перейдя на “вы” и с треском выпрямляя спину.

— Извините, сэр, — возразил Билли. — Но это конфиденциальная информация. Мистер Айверхилл потребовал, чтобы я молчал и не пересказывал знакомым и не очень людям его слова.

— Ну, тогда самое время отказаться от этого правила на некоторый срок.

— Простите, но я не понимаю ваших намёков, — не понимал намёков мужчины Сузерхэл.

— Вижу, вы не узнаёте меня, Бритли, — разъяснил хозяин дома, а вовсе не слуга. — Перед вами стоит не какой-нибудь простак, а сам Дорд Айверхилл, гениальный шпион, отошедший от дел кругов так шесть назад.

Когда человек упоминает о себе в третьем лице, то можно объяснить его состояние по-разному. Некто выкрикнет "да он болен шизофренией", некто добавит "это какая-то важная персона, известная малотиражным журнальчикам". Так или иначе, оба из тех высказываний правдивы, потому что, по словам одного уже мёртвого артиста, каждая родившаяся и успешно существующая личность сходит с ума по-своему. Да и в дверном проёме располагался Дорд Айверхилл, являвшийся, в свою очередь, личностью влиятельной.

О чём это я? Ах, точно! Мистер Дорд Айверхилл, владелец заведения под названием "Детективное агентство Дорда Айверхилла", сам открыл дверцу личного дома и предстал напротив подозрительного юнца, желающего забраться внутрь. Билли Сузерхэл готовился к встрече с кумиром, но и представить себе не мог, что кумиры обладали отрицательной чертой характера. Они старели, страшнели, бывало, много пили, ели и умирали, бросая обезумевших от горя фанатов и фанаток рыдать в тёмных каморках.

— Хотите сказать, что я не похож на себя, раз вы не узнали меня? — изогнул левую бровь Дорд.

— Не-ет, — принялся отнекиваться молодой человек, не ожидавший подобного поворота событий. — Что вы, господин Айверхилл! Я признал вас с третьей секунды, как только вы вышли на свет.

— Тогда выходит, что вы осознавали, кто я, но испытывали мои нервы, отказываясь отвечать на мои вопросы? Вы испытываете ненависть ко мне? Получается, вы из тех моих ярых ненавистников, которые стараются доказать мою ненужность? Так ли это?

— Вы всё совершенно неправильно поняли, сэр, — попал в ловушку Билли Сузерхэл, однако Дорд Айверхилл только усмехнулся.

— Работа детектива такова, друг мой, что он или она должен или должна замечать спутанные между собой канаты, именуемые вариантами событий, — гордо перебил его Дорд. — Достойный детектив обязан не только находить различные зацепки, но отслеживать настроение подозреваемых. Так даже сморщенное на секунду лицо выдаёт закоренелого преступника, услышавшего имя ненавистной и убитой им жертвы. Ты же понимаешь суть работы следователя, Билли Сузерхэл?

Билли Сузерхэл не мог не вскинуть брови вверх, так как он не ожидал, что его назовут верным образом. "Возможно, — подумал паренёк, — Айверхилл специально играл роль полуглухого калеки, выглядящего, словно чей-нибудь лакей.

— Конечно, господин Айверхилл, — предпочёл ответить положительно молодой человек.

— Тогда прошу вас пройти в мою скромную обитель.

Дорд Айверхилл указал правой рукой на проход внутрь и немедленно двинулся в дом, покидая улицу Герхарт с её любопытным народом.

Билли нырнул за мужчиной, опасливо притворяя дверь и опуская крайне нетехнологичный засов. В коридоре было так темно, что Сузерхэл сначала не разглядел молчаливую фигуру детектива, ждущего его у одной из стен.

— Могу ли я оставить верхнюю одежду в прихожей? — поинтересовался молодой человек.

— В этом нет сомнений, — распорядился хозяин половины дома. — Вешайте ваше пальто на крючок для пальто.

Вдоль стены крепились крючки с буквами под ними. Билли выбрал букву "П" и оставил своё пальто на нужном месте.

— Никто так давно не посещал меня и моё агентство, ведь Тинсан стал довольно скучным городом, как и сама Корона, — ностальгически произнёс Айверхилл. — Когда я выдал последнего противозаконника под суд, мне пришлось отойти от дел и завершить карьеру, так как мне не нравились пустые дела и глупые затеи моего бывшего партнёра.

А в этот момент где-то в городе трое крайне особенных по сути своей людей уже уселись в заведённый критан, обмазанный пурпурной краской. Передние и задние двери уже успели захлопнуться, а водителю, который в будние дни скрывался под маской добропочтенного господина, уже назвали адрес поездки. И этот адрес, как вы догадываетесь, направил автомобиль не в какую-то забегаловку, а на самую малопосещаемую улицу. Улицу по имени Герхарт. Скажу вам больше – машина уже неминуемо поднималась на вершину Тинсана.

— Что же с ним случилось и тот ли это партнёр, о котором мы знаем из газет? — задал уточняющий вопрос вешающий шляпу на крючок для шляп с подписью "П", что означало совсем не пальто, а шляпу-поркпай.

— Если речь идёт о Гарэте-Грэме-Гранни с ещё более длинной фамилией, то да. Я говорю именно о нём. После заявления о моём уходе у него возникли тёмные идеи, схожие с идеями злых и чёрных душой людей, поэтому я решил уволить его после долгокруговой службы. Гарэт-Грэм-Гранни захотел пробраться в руководство Тинсана ради корыстных целей и с тех пор я не видел ни моего последнего партнёра по делам, ни его сына или жену, с которыми он иногда забредал сюда. Детективное агентство имени меня опустело, а табличка "открыто" пропала с входа, так как я не хотел вырисовывать на задней стороне таблички слово "закрыто". Как известно, данное заведение не закрывалось даже на ночь, поэтому в двусторонней табличке не было нужды.

— А где же сейчас Гарэт-Грэм-Гранни? — не унимался Билли, достающий сменную обувь из переполненного чемодана, собранного дражайшей матушкой ещё в Онфосте.

— Увы, об этом я не знаю. Партнёр с красным от злости лицом после моего отказа покинул агентство, хлопнув дверью и забрав бурую шляпу-хобург, с которой он никогда не расставался.

Приняв добросовестный вид чистоплотного джентльмена, Билли последовал за Дордом дальше, оставив грязные от земли мужские туфли. Оба Мистера проникли в гостиную, заваленную стопками бумаг, книг, остатками от свечей и битыми тарелками, успевшими покрыться слоями пыли. В комнатушке, вероятно, в прошлом служившей приёмной для гостей или клиентов, присутствовал крайне неприятный запашок, какой бывает, если долго не открывать окна. В центре стоял большой дубовый стол, явно предназначенный для разговоров с нуждающимися. Помимо стола там стояло четыре кожаных кресла, а также небольшой комод, на котором стояли канделябры с использованными и подтёкшими у оснований свечами.

Двое проникли в следующую комнату, наполненную неясной дымкой. Сразу стало тяжело дышать, однако ради получения желаемой работы Билли попробовал потерпеть. Сузерхэл вошёл в тёплое, даже душное помещение. Он покрутил головой и увидел вокруг пыль ещё ужаснее, чем в гостиной. Здесь она выглядела, словно плесень на зачерствевшем хлебе. Видимо, хозяин давно не убирался в своих владениях да и не собирался. Запах затхлости из холла сменился на курительное зловоние, что было ещё хуже прежнего. Жжёный табак словно заполз внутрь тела Сузерхэла и заполонил лёгкие.

Неудивительно, что Билли тут же чихнул. Не выдержав мучений, новичок нагло подошёл к шторам и резким взмахом раскрыл их, после чего с трудом отворил окно и с облегчением сделал глоток свежего воздуха.

— Надеюсь, вы не против, Мистер Айверхилл, — уточнил облегченным голосом Билли.

Хозяин агентства не любил свет, поэтому спрятался, прикрывшись первой попавшейся под руку тряпкой. Удивительно, но старик не планировал опускать её вниз, однако сдался, ведь Сузерхэл кротко ждал.

— Я планировал проветриться попозже, недели через три, но ты опередил мой график, — прокомментировал Дорд. — Садись на кресло, что напротив.

Когда они, наконец, расселись на расстоянии очередного стола, оба приступили к важному разговору, которого Билли ждал. Все свои разговоры легендарный Дорд проводил за столом.

— Чего же ты хочешь, Билли Сузерхэл? — задался вопросом Дорд. — Неужто только славы от напарничества со мной?

— Ни в коем случае, сэр, — прищурился Билли. — Я приехал, ради работы с вами. Мне необходим бесценный опыт, который я получу с вашей помощью.

— Сообщи мне, где ты родился и учился, — потребовал герой. — Я хочу знать абсолютно всё о тебе, Билли Сузерхэл.

— Просто Билли, сэр, — сообщил Сузерхэл. Он долго собирал данные из детства и юношества для того, чтобы пройти через столь ответственные “переговор”. — Знаете, я родился двадцать пять кругов тому назад в Онфосте, на окраине, и уже со школьных деньков захотел работать с вами. Я – единственный ученик, закончивший академию следопытов”, где каждый Власов день рассказывали о вас, приверженце добра и справедливости. Я окончил обучение с оценкой “Уйди отсюда, ты слишком умён для нас поэтому прибыл именно сюда. Мне сказали, что мой нюх прекрасен, а интуиция – бесподобна.

— Остановись, — попросил Дорд. — Я не хочу знать о тебе абсолютно ничего!

— Но вы же только что потребовали…

— Меньше болтовни! — шикнул мужчина. — Не теряем ни минуты! Я проверю твою бесподобную интуицию немедленно! Узнаем, правы ли взрослые профессора или кто там у тебя был.

Дорд поднялся с кресла и направился к задней части кабинета, где висела практически пустая доска для сопоставления догадок и подбоченился очередной шкаф, похожий на четыре других.

— Что бы такое тебе задать... — неэмоционально хмыкнул Дорд Айверхилл. — Что-то некаверзное, что я раскрыл меньше чем за день... Точно! Дело о Бетти Питтерсон! Оно точно подойдёт.

Недолго думая, старик кинулся к стене и зашарил пальцами по полкам шкафа в поисках задания для Билли. Детектив вытащил оттуда небольшой деревянный короб, с которого тут же по комнате разлетелись крупицы грязи и земли. Билли, страдающий излишней чувствительностью, предварительно закрыл нос. Айверхилл вернулся к столу и поставил бренчащий и шелестящий предмет на твёрдую поверхность, поднял "забрало" и, с брезгливостью придавив пищащего паука, вытащил оттуда несколько пар вещиц, неприметных на взгляд. И вот перед Мистером Сузерхэлом замерла мутная склянка из стекла болотного оттенка с неким содержимым, лупа, наверняка предназначенная для чтения писем – об этом рассказывали в онфостской конторе, обучающей следопытов, сами два письма, хранящиеся в вскрытых давным-давно конвертах, и разбитое дамское зеркало, способное поместиться в ладони мужчины с комплектацией Дорда. Разложив не говорящие ни о чём изделия перед любопытным носом Билли, детектив со стажем промолвил серьёзным тоном.

— Что ж, выходец из Онфоста, готов ли ты пройти проверку на истинного напарника Дорда Айверхилла и доказать, что ты сможешь помочь ему хоть чем-нибудь за всё время работы с ним?

Билли заинтригованно кивнул. Ему не терпелось узнать, какие тайны скрывались в конвертах и что не так с битым дамским зеркальцем для прихорашивания.

— Начнём. На это дело меня вместе с Гарэтом-Грэммом-Гранни вызвали семь кругов тому назад, в весенний сезон. В бедном доме, в котором проживал лишь нищий сброд, на улице Грипп при совершенно неприятных обстоятельствах умерла женщина, работавшая в показной для бедняков. Когда мы прибыли на место, в её скудной квартирке разыскали совсем не скудное имущество, то бишь антиквариат, который использовался в той самой показной для создания правдоподобных сцен. От соседей, ненавидевших ту Мадам, мы получили информацию, что женщина та с некоторой поры овдовела. Отмечу, что вокруг неё проживали снобы и оборванцы, мечтавшие только о заграбастанье имущества дамы. Поэтому на допросах без пристрастия в их же квартирах каждый из подозреваемых вывалил, что по ночам, ещё до смерти мужа, женщина предпочитала сбегать из дома под покровом ночи. После внезапного припадка её муж покинул наш бренный мир, а вдова перестала устраивать ночные вылазки. В квартире часто слышался смех и подростковый голос – у Мадам имелся крайне активный сын тринадцати кругов по имени Рори. Вот и всё информация, которую я разузнал в первые сорок минут. После при обыске среди антиквариата я нашёл письма, неудачно спрятанные за картинной рамой, а под неподвижным телом – треснутое, окровавленное зеркало. При осмотре самого тела доктор выяснил, что на теле женщины присутствуют синяки и порезы. Твоей задачей, юный детектив, будет выяснить, как погибла женщина. Также предстоит назвать того человека, который убил вдову с улицы Грипп.

— Сколько времени вы даёте мне на решение задачи? Могу ли я съездить на место преступления? Выжившие и адрес же имеются?

— Куда это ты собрался ехать? — вскинул брови Дорд Айверхилл. — Хватит и писем от дамочки к её любимому.

— Но это невозможно! — охнул Мистер Сузерхэл. — В моём учреждении для детективов подобная задача требовала поездки на место преступления!

— Уважаемый, но ведь мы же в “Детективном агентстве Дорда Айверхилла”, ты не забыл? Я не пускаю сюда каждого встречного. Ты здесь потому, что у меня на тебя надежды – выглядишь ты смышленым и приспособленным к жизни. В Короне мало кто приезжает на горрендах заранее, люди спешат выполнить дело в последнюю секунду, а ты приехал утром, а не в обед, как писал в последнем из летних писем.

— Я вижу, у вас феноменальная память, — отметил Билли, несмотря на слова, способные задеть многих.

— Приступай к заданию, — перебил его мужчина. — И тебя десять минут. Здесь не над чем думать.

Внезапно разговор двоицы прервал назойливый звон колокольчика. За входной дверью послышался топот, что говорило о том, что снаружи находился не один посетитель, а сразу три или больше, но кто же решился прийти в закрытое заведение, так давно не посещаемое всеми за исключением Дорда Айверхилла?

— Оставайся в кабинете и никуда не отходи, — подозрительно прошептал владелец старого агентства. — Кто знает, кто пришёл сюда за мной. Гостей я не ждал долгие круга…

И Айверхилл на согнутых коленях потопал в прихожую, проверяя, заряжен ли его револьвер, что хранился за пазухой пальто. Вдалеке кто-то громогласно закашлял. Новичок, оставленный в захламлённом помещении, отбросил лишние мысли и принялся за дело. Та проверка была наиболее важной из всех, не то, что те бесполезные школьные контрольные опросы. От решения Дорда Айверхилла зависела карьера Билли, мечтавшего доказать своей мамочке, Фифине Фифнинс, что он способен жить самостоятельно без ежемесячного появления в газетных статьях, написанных родной женщиной. Он пройдёт испытание от великолепного, хоть и одичавшего с виду детектива и появится в Тинсанских журналах, как герой дня или, возможно, герой недели. Ведь на самом деле Мистер Сузерхэл солгал, молодой человек желал прославиться и доказать всем, кто смеялся над ним в детстве и юности. Никто не верил, что Билли добьётся успеха и станет напарником выдающегося Дорда.

Билли стал разглядывать выданные ему улики. Первым делом он приблизился к столу и схватил пожелтевшее со временем письмо, принявшись читать. Письмо №1, как решил его назвать Сузерхэл, носило характер, отдалённо напоминавший характер любовных записочек, при этом тайных, что в свою очередь означает невовлечённось семьи убитой в общение с неизвестным усатым господином.

"Дорогой мой человек, — писала жертва эмоций. — Со дня, когда данное письмо настигнет адресата, я, увы и ах, не выйду на тайные встречи с тобой. Тайные встречи в нашем случае – скрытные встречи под покровом ночи. Я решила, что они более не нужны, то есть в них я не нуждаюсь, так как со смерти мужа жизнь моя подкосилась знатно. Мне стоит отказаться от судьбы с тобой и оставить тебя, ради сына. Рори исполнилось тринадцать, а он до сих пор страшится своих одноклассников, которые над ним, по его словам, издеваются. Я хочу воспитать Рори благородным джентльменом, способным превзойти скучного бездельника-отца. Однако пока ничего не получается, Рори снова должен денег кому-то в школе, мне не нравится его интерес к играм на деньги, какие тайно устраивают в его классе. Пора закрыть тему нас и вернуться к прежним жизням, быть честными с ближними и верным им. Хочу сказать, что расставаться нелегко, но такова жизнь. Уверена, ты поймёшь меня и смиришься.

Пишет Бетти Питтерсон, одинокая и совсем изменившаяся".

Билли развернул второе письмо, предназначенное, вероятно, самой Бетти Питтерсон. Оно содержало следующее послание:

"Ты рассчитываешь на то, что я смирюсь с этим Бетти? Ни в коем случае! Без тебя жизнь моя поблекнет и посереет, как грозовые тучи, сгустившиеся над нами после смерти твоего муженька. Мне прекрасно известно о твоём сыне по имени Рори и о его проблемах, так как ты не раз упоминала его, но поверь, я хочу и готов помочь тебе. Хочешь, я брошу мир, ради тебя, стану твоей семьёй, и вместе мы вырастим твоего уже взрослого мальчишку! Но если ты не согласишься, то я приму нужные меры. Я люблю тебя и только тебя и не позволю другим любить тебя так же, как и я. Я не способен глядеть на твоё последнее письмо, поэтому высылаю его обратно. Сжечь его себе от гнева я не позволю.

С надеждами пишет искренне любящий Хуан Карлос".

Завершив чтение, Сузерхэл обратил внимание на бутыль, замершую на столе. Её юный детектив открывать не стал – испугался, ведь в ней определённо находился какой-нибудь смертельный яд, пары которого вызывали помутнение разума. Проверять догадку Билли, естественно, не стал во избежание проблем. Треснутое зеркальце хранило в себе память о прошлом, на его крае оставались засохшие капли крови. Видимо, перед смертью женщина любовалась собой.

Картина преступления образовалась перед Сузерхэлом, словно событие произошло прямо сейчас, на глазах молодого человека. А она предельно ясна: из-за того, что Бетти Питтерсон решила бросить возможного любовника, тот, не раздумывая, отравил её. Какие же люди бывают ужасными и подлыми! Это надо же, убить собственную любовь из-за корысти. Хотя выглядит данная схема произошедшего слишком лёгкой. “Айверхилл не задал бы настолько простецкую задачу, есть подвох!” — решил Сузерхэл. А что, если женщину убил сын? Тогда всё складывается!

Мысль прервалась тихим скрипом половицы за спиной.

— А, мистер Айверхилл, — уверенно проговорил Билли. — Вы уже вернулись? Я, кажется, ухватился за суть...

Но затем раздался крик, полный ужаса. Нечто толстое, когтистое и смертельное устремилось к невнимательному гостю.

***

Динь-Дон. Динь-Дон. Кто-то явно вредный и редко получающий отказы стремился призвать знаменитого хозяина детективного агентства. Дорд Айверхилл нарочито медленно шёл по коридорному холлу. Пол с треском сдавал приближение старика к входной двери, поэтому снаружи раздавались нетерпеливые фразы, выговоренные на определённо повышенном тоне.

— Мистер Айверхилл! — вторили несколько голосов, позволяющих определить количество нежданных гостей, неожиданно ворвавшихся в полное рутины существование Дорда. — Мистер Айверхилл! Мы слышим, что вы там! Открывайте!

— Открывай, дедуля, пока мы не выбили дверь! — грубо затарабанил в дверь некий бандит.

— Не смей так неуважительно говорить с ним, — одёрнули того. — Дорд Айверхилл нужен нам, поэтому лучше захлопни свою пасть, пока я не сделал этого сам.

— Да что он нам сделает? — отозвался невоспитанный мужчина. — Изобьёт нас тростью? Пусть догонит!

Внезапно дверь отворилась, и в тёмном проёме появился великий детектив Тинсана, не видевший света и улицы уже как неделю.

— Он пристрелит тебя из револьвера и даже не подумает, что ты какая-то там важная шишка, встрявшая у него между зубов, — глухо ответил на незаданный ему вопрос старик, вытаскивая из-за пазухи блестящий пистоль, так бережно натёртый его владельцем.

На пороге дома №12 с ноги на ногу перепрыгивали от неудобства трое господ. Чтобы не утаивать от вас всю информацию, я поведаю вам о тех весьма эксцентричных особях, топтавшихся перед Дордом Айверхиллом. Если уточнить, то в звонок определённо позвонили не неприметные оборванцы, мечтающие избить детектива до потери сознания, а вполне себе приличные джентльмены. Даже не джентльмены, а лидеры или же главы. Употребляя в речь слово “главы”, я имею в виду не части текста, объединённые одним сюжетным ходом, временем, местом действия и, конечно же, названием. Также я не считаю, что главы имеют нечто общее с головами людей или животных, однако если сильно задуматься, то какой-нибудь учёный с поехавшей крышей в течение суток доберётся до неверных схожестей. Глава или же лидер это наименования высших должностных лиц, назначенных на ту ужасно сложную должность и обязанных, но не обязующихся служить на благо народа.

Кучка чиновничков сгруппировалась так, чтобы в наивежливающем образе предстать перед Мистером Айверхиллом, в помощи которого они нуждались, как никогда. В центре линии, состоящей из схожих на лица особ, возвышался человек, одетый в пурпурное. Даже его шляпа-федора была окрашена в сливово-синяковый оттенок, являвшийся частью стиля. Того напыщенного джентльмена с онемевшим лицом, словно исключающим присутствие какой-либо мимики, называли Мистером Пиквигом или же, иными словами, главой Тинсана. Он управлял “сословием” шварцев – доблестных смотрителей, ответственно занимавших наблюдательные будки с приходом Тумана.

За спиной Мистера Пиквига сжался мужчина такого же роста, как и первый. С подобным гладко выбритым подбородком, в алом, словно артериальная кровь, фраке с острым воротником и в красной шляпе-цилиндре перед Дордом Айверхиллом предстал или, вернее, припрятался Мистер Церза Цеза, не кто иной как брат Пиквига и второй по значимости человек в Тинсане. Красный джентльмен, предпочитавший игнорировать проблемы и массово оскорблять людей, командовал леннами, другими смотрителями за порядком. Ленны в отличие от шварцев ловили преступников, участвовали в погонях и праздновали раскрытие дел среди интеллигенции в проверенных ресторанах, однако раскрывали дела они крайне редко.

Около Мистера Цезы, справа от него, топтался на месте господин, издалека напоминающий гнома, хотя если подумать, ростом тот человек превышал карликов и был только на голову ниже детектива Айверхилла. Его звали Мистером Хелпером, и он являлся помощником Цезы и, по совместительству и к несчастью, его низким братом. Вы всё правильно поняли, Тинсаном управляли три брата, рождённых определённо от одной матери и отца. Пиквиг, Цеза и Хелпер появились на свет детьми влиятельного подвластителя Карла, который являлся дядей Великого Норша и старой, отошедшей от дел главой Тинсана. Трое брата из ларца, одинаковых с лица, и это не было секретом для окружающих. Группка молодых, высоких, но не полностью, в похожих костюмах, но, к недоразуменью, недостаточно умных, чтобы раскрыть упавшие на их покрытые головы преступления. Если вдаться в подробности, то можно понять, что собственноручно Министры никогда и ничего не выполняли, а значит, что и подопечные братьев были не из гениев. Всем им оставалось надеяться на забытую легенду следопытского дела, и мы догадываемся о её личности. Детектив Айверхилл в предвкушении и одновременно с презрением воскликнул:

— Мистер Пиквиг, Мистер Цеза, Мистер Хелпер, как же я удивлён, что вы почтили меня своим присутствием. А ведь я помню вас совсем молодыми, когда вы ещё не ходили без помощи нянек.

— О-о, Мистер Айверхилл, — нервно рассмеялся джентльмен в красном костюме, поверх которого был одет багряный, осенний, не в меру плотный и согревающий фрак и алая шляпа-цилиндр со скромным рубином. — Как же мы рады вас видеть! Вы не можете себе представить!

— Отчего же не могу? — вскинул брови старик, короткими шажками подходя к пятящемуся Мистеру “Томату”. — Я прекрасно представляю себе ваш испуг, Мистер Церза Цеза. Особенно, когда в распоряжении умелого стрелка находится револьвер.

— Но я так же, как и вы умею стрелять, Дорд, — язвительно высказался Церза, выглядывая с другого плеча Пиквига. — И у меня тоже есть револьвер, поновее вашего!

— Тогда предлагаю проверить вас, Цеза, — угрожающе сообщил седой детектив. — Давайте посмотрим, кто в кого попадёт первей.

— Я попрошу у вас извинения от лица брата, — остановил пререкания Пиквиг. — Мы пришли к вам за помощью в очень неясном деле. Это дело кровавое и крупное. Такого не случалось с… вашего ухода.

— Быть может, для начала вы пожелаете мне доброго утра? — нарочно потребовал мужчина. — Или хвалёные джентльмены в Тинсане передохли?

— Да он издевается! — шепнул Мистер Цеза из-за спины.

— Молчи и кланяйся, — процедил главный из троицы.

Высокопоставленные господа учтиво или не совсем поклонились Айверхиллу, сняв шляпы и оголив уложенные шевелюры. Выпрямившись, Пиквиг раскрыл рот и бросил:

— Доброе утро, господин Айверхилл, мы рады видеть вас в, — он окинул хозяина агентства оценивающим взглядом. — В относительном здравии и не полностью бодром духе. И как вы уже знаете, нам необходима ваша помощь.

— И что же такого произошло в городе, раз вы обратились ко мне?

— Вы не читали утренних газет? — холодно обратился Пиквиг к детективу. — Вокруг только и говорят, что о крушении. — Нет, газеты я не покупаю, — умело парировал Айверхилл. — Предпочитаю жить в спокойствии, без отвратно написанных новостей.

Мистер Пиквиг обернулся на не столь довольного Мистера Хелпера и кивнул ему. По отсутствующему настроению троицы Дорд осознал, что дело действительно плохо. Хелпер взял не видимый никем усилитель звука и начал объяснять суть.

— Ещё вчера, глубокой ночью до нас добралось ужасное известие, потрясшее весь Тинсан без исключений. Рядом со станцией Билборд, вероятно, сразу после остановки, произошло крушение крупного пассажирского поезда. По мнению управляющего железной дорогой, Жиляза Дорожникова, паровоз сошёл с рельс из-за неисправности. Внутри разразился крупный пожар, поглотивший купе и иные вагоны в считанные мгновения. Самое интересное и замеченное нашими сотрудниками: в районе станции Билборд и улицы Лонгрен, ведущей к станции, выключилась рациофонная связь, и поэтому мы узнали о крушении слишком поздно. Но…

— Но-о-о? — с нетерпением протянул Дорд, в голове которого уже успели завестись шестерёнки-размышлялки.

— Но нам кажется, что есть виновник тех событий, — подтвердил догадки детектива Мистер Хелпер. — Не мог паровоз просто так сойти с рельс и унести людские жизни. Крушений из-за неисправностей в Тинсане не было, несмотря на статистику других городов Короны.

— Есть ли выжившие? Сколько именно человек удалось спасти? Сколько погибших? — пожелал получить ответы Айверхилл.

— Выживших нет, — погребальным голосом отозвался Пиквиг. — Погибших – сотня с лишним.

— Отлично, — обрадовался ещё сильнее Дорд. — Тогда давайте поговорим о вознаграждении. Вы же помните, после официального ухода я работаю только за деньги, а не за похвалу.

— Всё в порядке, — кивнул Пиквиг. — Мы отдадим вам пятьдесят светояров после раскрытого дела – пятьдесят ценных золотых монет.

Айверхилла названная сумма определённо не обрадовала. Даже если глава Тинсана был доволен собой, детектив же не оценил щедрость чиновника.

— Сто пятьдесят светояров, — потребовал уважаемый и излишне мозговитый джентльмен.

— Сколько? — взорвался позади Церза Цеза. — Позвольте… Да за такие деньги я собственную мать не выкуплю, если её возьмут в заложники!

После этой фразы он удостоился ироничного одноглазого взгляда детектива и убийственного от Мистера Пиквига. Цеза притих.

— Господин, сами понимаем, дело ужасно непростое, но, быть может, вы снизите цену до семидесяти светояров? — умоляюще поинтересовался Мистер Хелпер. — У нас нет таких денег на неважные для города дела.

— У вас нет денег на раскрытие личности убийцы сотни мирноживущих горожан? Сто тридцать светояров.

— Семьдесят светояров, пожалуйста, — настоял на своём человек в зелёном фраке.

— Сто тридцать светояров, — повторил без изменений Дорд. — И я буду в вашем распоряжении.

— Девяносто, — скрипя зубами назначил цену Пиквиг.

— Сто десять светояров, — остался непреклонным Айверхилл.

— Сто монет, пятую часть суммы авансом и приглашение на светский вечер, на котором будут дамы, банановый торт, горячий шоколад и журналисты.

— Идёт, — наконец согласился Дорд. — Теперь я участвую в вашей беготне.

Он пожал руку Пиквигу и победно подмигнул Мистеру Цезе, дав понять, что рассчитывал на подобное вознаграждение с самого начала. Айверхилл специально назвал цену в сто пятьдесят светояров, дабы в итоге получить не только круглое состояние, но и выйти в свет под вспышки громадных фотоаппаратов на колёсиках.

— Деньги отпишете попозже, — нахально бросил гений розыска.

А Мистер Пиквиг знал о планах опытного следопыта, но всё же рискнул деньгами, потому что понимал, что любое дело Дорд Айверхилл доводит до конца.

— Когда вы сможете взяться за дело? Мы готовы предоставить вам машину и нашего достойного водителя.

— Через двадцать минут. Да-да, машина должна быть у моего дома через двадцать минут.

За спиной Айверхилла вдруг раздался душераздирающий крик. Доносился он из всем известного детективного агентства. Дорд уже развернулся и зашагал к дому №12, как его спросили:

— Кто это там у вас? Новая служанка?

— Нет, Мистер Пиквиг. Стажёр! — усмехнулся Дорд.

— Но я слышал, что вы не набираете учеников и не выходите на связь с прессой, — выгнул бровь с неудовольствием Цеза.

— Это не пресса и не ученик, Церза, — разочарованно назвал его по имени Айверхилл. — Вы явно не разбираетесь в значении слова стажёр. Это мой новый напарник.

Перед заходом внутрь Дорд сурово посмотрел и изрёк:

— Пора положить конец противозаконникам раз и навсегда.

И тогда почти-старик с воодушевлением бросился внутрь агентства.

— Меня уже раздражают эти его брутальные фразочки, — пожаловался Церза Цеза. — Мне хватило его самодовольной рожи ещё шесть кругов назад.

— Признай, он просто умнее тебя, — спокойно заявил главный брат.

Мистер Цеза и Мистер Пиквиг повернулись спиной к агентству и прошествовали к критану, усевшись на задних сиденьях. Когда Хелпер направился к братьям, Церза Цеза покачал перед ним указательным пальцем.

— Ты не едешь с нами, — лениво протянул он.

— Но мне нужно на станцию Билборд! — возмутился Хелпер. — Как вы мне предлагаете это сделать?

— Вызовешь машину по рациофону, — простодушно ответил джентльмен в красном фраке. — Также ты обязан позаботиться о перемещении Айверхилла и какого-то там ещё стажёра на место крушения. И поторопись, правосудие никогда не задерживается. Трогай!

Дверца захлопнулась, водитель вдавил в педаль газа, сливовая машина сорвалась с места, оставив Хелпера так же, как и Билли Сузерхэла где-то восемнадцатью минутами ранее.

А в кабинете Дорда раздавалось жуткое шипение и поскуливание напуганного Билли, не ожидавшего внезапного нападения. Мистер Айверхилл, молниеносно ворвавшись в кабинет, увидел следующую смеховызывающую картину. Билли Сузерхэл комично пытался не упасть с рабочего кресла Дорда и надеялся залезть на пыльный шкаф, в котором хранились различные улики былых времён. За спину молодого человека цепко цеплялось жуткое существо из мифов и сказок, неведомый горожанину с окраины зверь, двухвостный, расфуфыренный жёлтоглазый кот, что старался обезвредить “опасного” гостя, прокусив его шею. Хозяин помещения звонко похлопал в ладоши дважды и крикнул:

— Сэр Скирвинсон, к ноге!

Существо с разросшимися усами низким тоном промяукало нечто нечленораздельное и покинуло новую игрушку с бейджиком “Сузерхэл. Из новой онфостской коллекции”. Заметив, что монстр отцепился от Билли и подбежал к Дорду, Сузерхэл с раскрасневшимся лицом и всклоченными прядями опустился на землю с так называемой "лестницы спасения".

— Разве ты никогда не видел ингридских котов, выведенных искусственным способом? Мне его вручил знаменитый доктор Фернандо из Ингрида за оказанную помощь. Твоя реакция на него не может не пугать, ведь дети с адекватным детством никогда не против потискать подобных скотин.

— Но оно пыталось убить меня! Как тут тискать двухвостого кота! — нервно ответил Сузерхэл. — И почему у него два хвоста?

— Скирвинсон лишь кот, обученный охотничьим навыкам. В нём нет ничего пугающего. Я мог завести пса, но их предпочитают выгуливать, а у меня и так дел по горло.

Старик, шикнув на объёмного серого кота, злорадно виляющего двумя идентичными хвостами, чтобы он убирался с глаз долой, обратился к гардеробу для чемоданов и остального, с нижней полки которого он выбрал тёмно-бурый саквояж.

— Мистер Айверхилл, вы куда-то собираетесь? — спросил Билли. — А как же моя проверка на интуицию?

— Собираться пора не только мне, но и тебе. Наконец-то в городе проснулись преступники!

— Но я не понимаю, — запереживал молодой человек, которого пугала спонтанность. — Что значит, мне тоже стоит собираться? Куда?

— Только что, дружок, мне поступил заказ на расследование крушения на станции Билборд. Вчера ночью паровоз сошёл с рельс, никто не выжил, а теперь главы Тинсана хотят, чтобы я отыскал виновного или виновных.

— Главы Тинсана? Но когда? Откуда?

— Они были прямо за моей дверью, а ещё я выпросил большое вознаграждение, чему я очень рад, — обыденно для себя разъяснил Дорд. — Собирайся без лишних вопросов.

Айверхилл сложил в саквояж чистую лупу, два заряженных револьвера, неожиданно попавших в поле зрения новичка, листы бумаги для записей и писательную скрижаль с бутылочкой чернил. После мужчина подошёл к полке какого-то из шкафов и выбрал брутальную, строгую курительную трубку, чтобы сохранить образ "гения".

— Но я не понимаю, почему я еду с вами? — сконфузился не умолкавший ни на поворот тоненькой стрелки часов Билли.

— Потому что с нынешнего утра ты нанят в детективное агентство Айверхилла. Теперь ты стажёр, с чем я тебя поздравляю, — пробурчал Дорд. — Располагайся, шестнадцать минут тебе до выхода! Мы опаздываем! Бери с собой всё важное, что отыщешь здесь.

Детектив ринулся в ванную комнату, расположенную на втором этаже, оставив юношу из Онфоста в состоянии шока. Дорд закрылся, из крана потекла ледяная вода. Джентльмен в упадке тщательно намочил лицо и грязные волосы.

Дорд Айверхилл взглянул на себя в отражении массивного зеркала. Кем же он стал? В кого же он превратился после последнего дела, положившего конец его карьере? В полудохлого, заросшего пьяницу, прокурившего каждый фут своей половины дома и потратившего огромное количество денег впустую: на развлечения и дорожайшую еду. В мыслях проскочила фразочка одного знаменитого философа: “мы должны жить не для того, чтобы есть, а для того чтобы нас не съели”.

— Долой безделье! — решил Дорд Айверхилл. — Пора возвращаться в свет, полный балов, нераскрытых загадок, погонь, очумительного фуршета, похвал и гордых дамочек за сорок!

И тогда лёгким движением ловких и одновременно огрубевших пальцев Мистер Айверхилл натянул неровную бороду, другой рукой он схватил механическую расчёску-сбривалку и взялся за дело. Резкими нападками на целостность седых волос, господин обрезал целые клоки и сбрасывал их на пол. Закончив с бородой, детектив в упадке занялся шевелюрой, не ощущавшей теплой воды и разбавленного с ней куска мыла. Намочив джентльменские локоны, со стороны напоминавшие замусоренные пряди бродяжки, Дорд Айверхилл ухватился за убийственно зазубренные карманные ножницы, завалявшиеся рядом, и стал чиркать ими, приводя себя в порядок. Когда-то, кругов пятнадцать тому назад он научился цирюльному делу ради одной засекреченной миссии. О том дне великий человек помнил всегда, как помнил и о всех расследованиях, проведённых в Короне. Так вот, цирюльник. Его третий или четвёртый бывший напарник, а Дорд работал в паре с кучей известных и неизвестных окружающим людям помощников, успел тщательно обучить товарища особым умениям волосообрезательной профессии до того момента, как детективу пришлось под видом работника из сбривательного заведения проникнуть в тайный салон для дам, о чёрных делах которых ведали лишь их стилисты и подружки. Конечно же, та история завершилась сногшибательной погоней, во время которой отважный детектив скакал по крышам автомобилей, рекой текущих по шоссе. Все погони заканчивались похоже, но главным в таких ситуациях считался радостный финал и сдача виновных заговорщиков под замок.

Закончив преображение, Дорд вытер лицо и укороченные волосы и нырнул из ванной комнаты в личную спальню, также расположенную на втором этаже. Место, где спал детектив, выглядело чище и приятнее, чем гостиная или кабинет, поэтому здесь мужчина не боялся оступиться, зацепившись ногой за кусок чего-то забытого и никчёмного, как песня под завершение вечера в кабаке, когда посетители уже не стоят ногах без чьей-то помощи. В спальне имелась очередная гардеробная, предназначенная исключительно для парадной одежды и не открывавшаяся так давно, что в шкафу посетители ненароком могли наскользнуть на змеиное гнездо. Однако такого не предвиделось, и Мистер Айверхилл распахнул портал в моду, погрузившись в него целиком.

Билли тем временем не тронул вещи хозяина агентства, опасаясь нападения со стороны сэра Скирвинсона, а обратился к чемодану, взятому из родного гнёздышка в Онфосте. Юный господин набросал всякого в глубокие карманы, особенно не позабыл записной блокнот с карандашом, не грозящим разлиться по дороге, как банка чернил. Молодой человек поставил чемодан в неприметный уголок, чтобы у него в случае чего причина вернуться назад. Билли с уверенным видом принялся надевать пальто и шляпу, заставил себя ожидать наставника в прихожей.

И тот не заставил себя ожидать, ведь Дорд обожал внезапные появления. По лестнице послышался топот, какой появляется от спускающегося на первый этаж тела. Медленно и грациозно детектив Айверхилл, тот самый герой, о котором сочиняли истории и не лгали баллады на низкосортных музыкальных вечерах в подвалах, та самая надежда Тинсана, что творила невероятное лишь с помощью рук, ног и заряженного оружия, предстал перед Сузерхэлом. Он облачился в белую, вопиюще чистую рубашку, в чернильный сюртук со сверкающими бронзовыми запонками, на отменной шевелюре успела покрасоваться шляпа-цилиндр с серой полоской.

— Ну что, Билли Сузерхэл, — обратился Дорд к стажёру. — Ты готов к приключениям?

— Конечно, Мистер Айверхилл.

— С этого момента не зови меня Мистером Айверхиллом, — произнёс он, проходя к крючкам с верхней одеждой. — Зови меня напарником.

— О, это огромная честь для меня, сэр…

— Напарник, — тут же поправил его детектив, накидывая оставленное пару минут назад пальто на плечи. — Сейчас мы отправимся на место Крушения на личном автомобиле, поэтому захвати мой саквояж из гостиной, а затем закрой дверь на ключ, пока я разговариваю с водителем.

Мистер “Напарник” кинул бренчащую связку прямиком в ладонь Билли. Он пнул незапертую дверь и зашагал к ограде, за которой уже ждали целых два автомобиля, из одного из которых, окрашенного в ярко-зелёный цвет, выглядывал Мистер Хелпер.

— Точно, совсем забыл, окликнул Сузерхэла Айверхилл. — Поздравляю с переездом. Добро пожаловать в Тинсан, друг мой, в город неизведанной опасности, выскакивающей из подворотней. Нас ждут великие дела!

Глава 2. Газетчики с улицы Логрен и изумлённые лица.

Дорога вниз по улице Герхарт на чёрном, комфортабельном критане была не столь ужасной, как в старом многокруговом горренде, в котором Билли доехал до детективного агентства Дорда Айверхилла. В критане никто не вопил, не говорил без разрешения пассажиров, не включал джаз на полную громкость и не постукивал костяшками пальцев в такт песням или мелодиям.

Автомобиль не трясся, резко не увиливал вправо или влево, не подскакивал на кочках, ведь водитель, профессионал своего дела, умел объезжать практически любые преграды. Почему практически любые? Представьте, что вы сидите за рулём богатой машины, позади вас расселась нахохлившаяся мадмуазель Шиншиллингс, истерично подергивающая пальцами, топочущая ногами по салону, вдыхающая и выдыхающая воздух в бумажном пакетике. Вы колёсите по пустыне, наблюдаете оазисы, ленивых верблюдов, на которых сидят двестекружные черепахи, однако внезапно перед вами появляется обрыв, из-за которого вы под вопли Миссис Шиншиллингс теряетесь в глубине огромного каньона с десятками змеиных гнезд на дне. Вот в таком случае с управлением не успеет справиться даже подлинный профессионал, переживший не две или три погони ленниции.

Билли Сузерхэл с восхищением смотрел в приоткрытое наполовину окошко, вдыхал отвратно-сладкие городские запахи. Чем только не пах Тинсан: молодостью, свежим кофе, – напитком исключительно для подростков и взрослых, — чьей-то драной кошкой, противным горючим, шоколадными булочками и, конечно же, старушечьими коврами, вывешенными из окон многоквартирных домов. Кроме подобных зданий виднелись и дерзко обставленные личные особняки в несколько этажей. Богачей в Тинсане завалялось слишком много, хотя и бедных было не так мало.

Юный детектив следил за большими, широкими дорогами духовного города. В Онфосте имелась только одна крупная дорога, мощённая каменной плиткой, и находилась она на Площади Свободы. Там же пролегал и рынок со всякой всячиной. Машины в родном городе до сих пор считались настоящей редкостью, а некоторые горожане из северной провинции всё ещё думали, что жители других развитых мест передвигаются в каретах с тройкой лошадей. Новоиспечённый детектив прекрасно знал о существовании машин и массивных дирижаблей, но чаще всего встречал их на страницах иллюстрированных учебников. Здесь же всё было в новинку. Загруженные дороги, постоянные сигнальные гудки разъярённых водителей, парящие в утреннем небе над головой паровые птицы, заполненные недовольными, спешащими пассажирами и порой издающие кроткие гудки – всё это вызывало у Сузерхэла чувство нереальности происходящего, словно из тихой, угрюмой чащи леса он попал в сказку, которую рассказывает послушным детишкам перед сном любящая их мать.

Мистер Сузерхэл не ожидал, что его примут в Тинсане. Кто бы поверил, что пареньку, в юности стеснявшемуся каждой второй леди, даст шанс великий и неотразимый Дорд Айверхилл, способный измениться до неузнаваемости за считанные минуты. Приплёвшись на улицу Герхарт, Билли полагал, что дверь ему открыл совершенно незнакомый человек, допустим, новый хозяин или же слуга, лакей, занимающийся поручениями уборкой и расчисткой грязи, но в итоге перед ним оказался сам достопочтенный Дорд Айверхилл, детективный герой и героический детектив, который принял Сузерхэла на работу без каких-либо проверок. Вот и сейчас Мистер Айверхилл занимал сиденье рядом с Билли и активно запоминал красоты города.

— А здесь построили новый ресторан, — подметил мужчина в возрасте, обращаясь к водителю. — “Мышь под колпаком”, какое интересное заведение.

— Так точно, сэр, — подтвердил незнакомец, выруливающий к перекрёстку Ненужности. — “Мышь под колпаком” – последний писк. Туда ходят на ужины импозантные личности, примеряющие одежду исключительно из коллекций Мадам Бьюти. Главное блюдо ресторана, так называемый комплимент от руководства богачам, – крысиные хвостики в сладком банановым соусе.

— Звучит так, словно блюда там придумывала моя сбрендившая прабабушка. — признался детектив. — Мне уже плохо, хоть я и не бывал в этом месте.

— Сказать по правде, сэр, — подал голос водитель, — я обедал там с женой, пока не наплыли посетители. Меню в “Мыши под колпаком” совсем не писк. А от фирменного блюда сводит зубы, высыхают глаза, морщится нос и хочется рыдать.

— Думаю, мне стоит наведаться туда после работы. Зарезервируй мне столик на восемь вечера, — бросил Дорд господину спереди.

— Простите, сэр, но я не ваш ассистент или рабочий, — лукаво усмехнулся тот. — Попросите вашего стажёра заняться своим делом.

— А я-то надеялся, что ты захочешь повторять всем в округе следующее: “Я довёз великолепного Мистера Айверхилла до станции Билборд, а после зарезервировал ему столик в модном заведении, где клиентов кормят пойманными с улицы зверюшками”. Нет? Не станешь помогать мне? — уточнил Дорд.

— Пожалуй, оставлю удовольствие вашему новичку, — сквозь зубы процедил водитель, заезжая на мост.

Широкая каменная конструкция выгибалась в форме полуовала, мешала автомобилям срываться в воду искусственной реки, что лежала внизу. Билли следил за подозрительным и одновременно глуповатым нищим, отгонявшим от себя крикливую чайку, когда его окликнул Айверхилл.

— Билли? — обратился он к Сузерхэлу. — Вы с нами? Или витаете в облаках?

— Ни в коем случае, напарник, — отозвался он.

— Я передумал, называй меня мистером, — тут же поправил его Дорд. — Когда ты произносишь “напарник”, мне кажется, что я тебя довольно давно знаю. Вдруг пойдут слухи о том, что у меня есть родственники, которых я пропускаю в светский мир?

— Да, Мистер Сузерхэл, — смутился молодой человек. — Вы что-то от меня хотели?

— Конечно хотел, — фыркнул мужчина. — Я же к тебе обратился.

— Согласен, довольно глупо с моей стороны.

— Я прошу тебя занять мне столик в ресторане “Мышь под колпаком” на восемь вечера, пожалуйста, — просмаковал фразу Дорд. — Мне пора выбираться в люди после долгого перерыва.

— Так точно, Мистер Айверхилл, — пометил нечто в блокноте юный детектив.

— Теперь слушай внимательно, — продолжил мужчина, при этом поглядывая на прохожих. — Цель нашего расследования, как можно догадаться, крушения паровоза. И крушение это произошло на станции Билборд. Сначала мы отправляемся на саму станцию, затем на место крушения, ведь, скорее всего, с поездом беда приключилась где-то рядом с ней. Позже уже решим, куда двигаться по обстоятельствам. Вам всё понятно, Билли?

Сузерхэл на секунду перестал строчить список дел карандашом и с воодушевлением уставился на напарника.

— Я готов к расследованию, Мистер Айверхилл. Водитель, тем временем, поглядывал на Айверхилла с нехилой опасностью, определённо боясь старика в полном рассвете сил, укрывшегося в дорогое пальто тёмного цвета. Сразу было ясно, что водитель играл роль приятного джентльмена, а сам по приказу хозяина, господина Хелпера, подслушивал разговор. — А теперь скажи мне, к какому выводу ты пришёл в деле об убийстве Бетти Питтерсон? — сменил тему Дорд.

Автомобиль встал на мосту, впереди образовалась нехилая пробка. Дороги оказались загруженными, ведь движение по железной дороге крайне вовремя решили остановить.

— Очень лёгкое задание, сэр. Я раскусил его всего за пять минут! — попытался произвести впечатление на великого детектива Билли. — У меня получилось такая простенькая картина убийства: у Бетти умер муж. Как оказалось, женщина практически каждую ночь сбегала из дома на встречу с драгоценнейшим любовником Хуаном Карлосом. Но только овдовев, она поняла, что должна растить сына, погрязшего в долгах и имеющего проблемы в здешней школе, и отказала любовнику во встречах. Тот, не выдержав подобного поступка Питтерсон, убил её, прислав пузырек с ядом под видом какой-то дорогой косметики. Готово!

Айверхилл вытянул курительную трубку и коробку спичек из кармана сюртука, и закурил прямо в машине, глядя на новичка. С помощью вращения ручки Дорд открыл окно, выдув в него чёрные тучи дыма.

— Банально, — протянул детектив. — Слишком банально. Теперь у меня складывается впечатление, что вы совсем не умеете фантазировать или осматривать выданные вам улики. Ответ Айверхилла крайне удивил Билли. Как он мог не угадать? Откуда мог знать, что всё не так просто, как выглядело?

— Полагаю, мне стоит рассказать полную логическую схему преступления, — сказал ухмыляющийся Дорд. — Всё слишком просто. Такие противозаконные делишки я грызу, как швондер грызёт сталь. Хуан Карлос любил Бетти Питтерсон и не мог её убить, так как содержал собственную семью. Проблемы с законом ему были не сильно нужны. Любовник сделал последний подарок Питтерсон, прислал элитные духи для дам за тридцать, что находился в той банке. Наверняка ты посчитал склянку опасной и не решился проверить её содержимое, а стоило.

— Но кто же тогда убил саму Бетти? — выгнул бровь Сузерхэл. — Неужто её прикончил сын? Как жестоко!

— Во-первых, разбитое дамское зеркальце говорило о насильственной смерти. А во-вторых Бетти Питтерсон вполне мог убить сын женщины, Рори, однако убийцей оказался не он. Разговорить мальчишку было сложно, он отказывался раскрывать личность преступника, боясь мести из ниоткуда. Мне удалось успокоить Рори, внушить ему, что я способен защитить его, и он поведал мне о об однокласснике Ложне, который требовал от Питтерсона-подростка деньги, проигранные тем в нелегальную в Короне игру – карты.

— Извините за грубость, но каким образом я должен был догадаться? — вклинился молодой человек. — Вы же не выдали мне запись допроса. Айверхилл повернул голову назад и взглянул на юношу, затем иронично ответил. — Во-первых, что вы ожидали от лучшего детектива Короны, каким я и являюсь? Мне нужны люди, подобные мне, способные раскрыть дело с помощью интуиции. Во-вторых, ещё не всё рассказано. Дальше история запутывается намного сложнее. А в-третьих, я же уже взял вас на работу в “Детективное агентство”, так как изначально нуждался в помощнике. Так вот. Когда я отыскал Ложна, тот мигом предал своего отца – потомственного пытальщика и душегуба. Как можно догадаться, пытание запрещено на территории Короны, по крайней мере, в Тинсане. Отец мальчика был выведен на чистую воду и теперь находится в тюрьме Локд в заключении до конца своих скудных деньков. Дело я раскрыл примерно за три часа с помощью лишь верного платного водителя, интуиции и полуметровой сигары. Дорд уложил голову в удобное положение и уставился в окно критана.

Тем временем машина преодолела мост и спустилась на улицу Лонгрен, на которой с утра толпились зеваки. Каждый скупал газеты, каждый передавал новую информацию о трагедии из уст в уста. В конце улицы и находилась паровозная станция Билборд, прославившаяся за пару часов. За окном Билли было людно, многие спешили на проспект, где находилась стоянка для платных водителей. Железнодорожный путь Билборд решили закрыть на ремонт путей, поэтому до работы людям с Лонгрен сегодня добираться пришлось на автомобилях. В трапезной "Жил был швондер" также находилась целая орава посетителей, да и рядом с журнальной стояло не меньше горожан. — Какая шумиха из-за какого-то крушения паровоза, — хмыкнул Дорд. — На своём веку я и не такое видел.

— Для тинсанцев данное событие – истинное потрясения, — разъяснил водитель. — Подумайте только, с вашего ухода не случалось ничего ужасного. Нелегальные банды до сих пор отбывают наказания в тюрьме, членов маниакальной секты вы пристрелили, потратив по пуле на одного противозаконника, а объединение наёмных убийц вырвано под корень. Кто ещё мог угрожать опасности населения Тинсана? Лишь вы, если бы стали гениальным злодеем.

— Соглашусь, — улыбнулся Дорд. — Этот городишко ни на что без меня не способен.

Пока критан медленно, но верно пересекал улицу, мужчина приметил молоденькую работницу, которая прижимала к груди охапку свеженапечатанных газет. Её лицо покрывалось то ли грязью, то ли сажей. В общем, почти походило на утренний вид морды Мистера Конги.

— Водитель, останови машину на обочине! — скомандовал Дорд.

Он раскрыл свой саквояж, который его новоиспечённый помощник втащил в машину ранее, покопался, откинул в сторону железные медицинские щипцы, отчего вызвал недоумение господина спереди и Билли, и протянул пять тумогустов Сузерхэлу со словами. — Видишь ту девчонку, шмыгающую среди обывателей? Она работает на одну из здешних редакций. Мне нужна раннеутренняя газета с информацией о крушении. Никогда не знаешь, что напридумают или накопают раньше нас репортёры. Возьми её поскорее, и мы отправимся дальше. Билли противиться не стал и, приняв деньги из растрескавшейся ладони, вышел из машины, осторожно захлопнув дверь.

— Откуда у вас медицинские щипцы, сэр? — с непониманием вопросил водитель.

— А ты разве не знаешь о деле с больничной войной? — оскорбился Дорд. — Я тогда переодевался в медсестру с белым чепчиком, чтобы остановить гадких распространителей редких болезней, в результате чего сам заболел смехонесдерживанием.

На улице было прохладно и шумно. Само собой, недавно же наступил Лист, второй месяц осени и последний перед зимой. С нечастых деревьев падали пожелтевшие, покрасневшие, пооранжевевшие листья, в честь которых и назван отрывок времени до Хлада, первого месяца снегопадов и неуютных поёживаний. Всего периодов было четыре: зелёный – лето, жёлтый – осень, белый – зима и пурпурный – весна, и абсолютно каждый сменялся по-своему. При переходе на зелёный период человек на долю секунды мог ощутить запах сочной травы и тепло в груди. При наступлении жёлтого периода с неба падали высохшие листья. При белом на мгновение понижалась температура в помещениях, окна покрывались инеем и начинался коротенький снегопад, а во время пурпурного солнце начинало светить темно-розовым цветом. Необычного в последнем было много. Например, то, что длилось свечение около недели. Особенно красиво выглядели закаты в Анфосте, городе на воде. Было ещё одно удивительное явление, определённо выходящее за пределы возможного. Туман. Каждые три дня из круга в круг он спускался вниз, именно спускался. Выходить из домов в подобные ненастья было строго-настрого запрещено, ведь стабильно пропадали люди, совершались убийства и самоубийства, а иногда некоторые сходили с ума, не выдерживая давления на мозговую коробку.

За всем этим приходилось следить шварцам – смотрителем за порядком и спасателям невинных. Одетые в особую униформу в виде смокингов и с окулярами на глазах шварцы сидели внутри специальных будок, стоящих на каждой улице, и следили за происходящим. Также у них была обязанность впускать заблудших внутрь и оказывать необходимую помощь пострадавшим.

Отойдя на приличное расстояние и следуя за шмыгающей в толпе девочкой, Сузерхэл на мгновение обернулся к заведённому критану. Дорд Айверхилл пристально наблюдал за ним, выдыхая пар изо рта с помощью курительной трубки в атмосферу. Заметив взгляд нового напарника, детектив тут же повернул голову в противоположную сторону.

Билли направился к девчонке-газетнице, но та словно издевалась над молодым человеком, отходила всё дальше и дальше. Юная Мисс виляла по улице, периодически сливалась с однотонной толпой, однако внезапно выныривала, выделяясь излишне серой и бедной одежёнкой. По дороге шумно удалялись прочь машины, оставлявшие клубы чёрного дыма. Их тут же сменяли иные автомобили со своими злобскими водителями. Продавщица бумажонок остановилась и протянула газету старику в белом костюме. Белый цвет только входил в моду, поэтому по Тинсану начало щеголять всё больше светлых в буквальном смысле последователей за модой.

Наконец, Билли удалось протиснуться через образовавшийся проход, при этом получить гневный взгляд от какого-то худого господина. Он подскочил к трудолюбивой девчонке, остановившейся на минуту, чтобы передохнуть, и обнаружил, что абсолютно все газеты проданы. Последнюю из стопки как раз ухватила некая усатая женщина с проплешиной в волосах. Явно деловая клерк-леди.

Сузерхэл, спеша и не останавливаясь, возник прямо перед работницей. Обратив внимание на молодого человека, юная продавщица с чумазым лицом и неопрятно выглядящими каштановыми волосами, собранными в косу, поинтересовалась:

— Доброе раннее утро, сэр. Вам нужна газета о сегодняшнем крушении?

— Верно, — кивнул Билли. — Ты сможешь раздобыть для меня ещё один экземпляр, дорогуша?

— Без проблем, сэр, но надо прогуляться до редакции и той штуки, где стоят печатательные станки. Вы пойдёте за мной или подождёте здесь?

— Я готов последовать за тобой, — согласился Сузерхэл, пытаясь ускорить процесс. — Я только что приехал в Тинсан, поэтому даже не знаю, как называется данная редакция и где она расположена – самое время узнавать.

— Хорошо, сэр, — миловидно улыбнулась девочка и направилась вдоль по улице Лонгрен, совсем в другом направлении от того, где оставался Дорд Айверхилл. Лишь бы поскорее, лишь бы побыстрее.

Дорога виляла и закручивалась, а Лонгрен отнюдь не заканчивалась, хотя двоица шла от силы три минуты. Я мог бы написать, как ужасно Билли Сузерхэл устал, измучился, спас улетающую в небо из-за недоедания старушку, однако ничего героического его не ожидало. Пока что.

Тем временем, разносчица новостей и обсуждений настороженно оборачивалась на Билли. Внезапно она поинтересовалась.

— А вы случайно не маньяк, не пытальщик и не похититель детей? Если да, то знайте, что здесь я не одна. Меня станут искать мои друзья.

— Нет, конечно! — смутился молодой человек. — Откуда подобная мысль могла прийти тебе в голову? Я добропорядочный человек, только-только попавший в Тинсан из Онфоста.

— А вы не тот новичок из агентства Дорда Айверхилла? — пожелала узнать она.

— Откуда это тебе известно? — не понял Билли.

— О вас наслышан весь город, — заявила продавщица газет. — Говорят, что вы – новый напарник чудесного Мистера Айверхилла!

— Не скрою, что это правда. — остолбенел Билли. — Но кто рассказал тебе такую информацию? Откуда город узнал обо мне?

— Конечно же, от Мистера Цезы, — как ни в чём не бывало ответила девочка. — Минут двенадцать назад он приехал на станцию Билборд, заявил, что дело о крушении поезда расследует давно знакомая публике персона с напарником из Онфоста, попозировал, словно элегантная модель, пока его ослепляли вспышки фотоаппаратов, и убрался восвояси. Ничего выдающегося.

— Новости в Тинсане расходятся быстрее, чем рассерженные несправедливостью судьбы бедняки после того, как их выгнали с уличной конуры ленны, — пошутил молодой человек. — Но с чего люди решили, что прибудет именно Мистер Айверхилл? Цеза назвал имя или второе имя?

— Нет, сэр, но наш лучший в Тинсане руководитель редакции предположил, что только он станет участвовать в расследовании о массовой гибели. Почему бы и нет?

— Но почему ты решила, что я какой-то там маньяк или похититель? Разве я похож на него?

— Тут никому нельзя верить, Мистер Новый-напарник, — шепнула юная работница. — Особенно после ночного инцидента.

— А что, — заинтриговался Билли. — По-твоему, крушение на станции Билборд – это не случайность?

— Даже младенец из коляски догадается, — кивнула девочка. — За десятки кругов у нас не происходило крушений, так почему же случайности начались теперь? А по поводу моих доводов я до сих пор вам не доверяю.

— Отчего же? — выгнул бровь Сузерхэл. — Я же не лгал, когда говорил, что я законопослушная персона. Меня даже редко ругали в школе.

— Не знаю, сэр, что и когда вы болтали, но маньяк никогда не признается, что он маньяк. Пойдёмте, редакция совсем рядом, за углом и через три дома.

Дамочка десяти кругов в потрёпанном виде поспешила вперёд, иногда смотря по сторонам, видимо, она всё ещё боялась увязавшегося за ней незнакомца и высматривала вероятных спасителей среди прохожих, что придут на помощь. Только сейчас онфостской детектив обратил внимание на одежду продавщицы газет. Милочка носила дырявые зелёные штаны на металлических, покрытых ржавчиной подтяжках, такого же цвета накидку и ботинки с отваливающимся днищем. "Почему везде грязь и рваньë?" — подумал Билли. — "Даже в Онфосте нищие казались более чистыми".

Наконец маленькая работница остановилась у четырёхэтажного здания, но не зашла в него, а повела Сузерхэла к подвалу, расположившемуся сбоку.

— Надо спуститься вниз, — пояснила девчонка и затопала маленькими ножками по ступеням.

В подвале сильно пахло мокрым древесным углем, мхом и откровенным враньём. Не удивительно, ведь попал недавно прибывший в Тинсан Сузерхэл не куда иначе, как в редакцию газеты "Новостной вестник". Статьи из газет данной редакции всегда печатались чёрным цветом, а он производился как раз из угля. Протиснувшись в проём между стеной и чугунной дверью, Билли оказался в небольшом тусклоосвещённом помещении, вероятно, прихожей. Девочка попросила его остаться там и удалилась, скорее всего, в печатную.

— Мне пора отправляться на станцию Билборд, — сообщил внезапно неизвестный мужской голос. — Конкуренты ждут чего-то особенного в ближайшие несколько часов.

— Ты отправишься один? — ответил женский. — Не страшишься, что наш последний фотоаппарат украдут у тебя из-под носа? Если хочешь, я пойду вместе с тобой.

— Я уже говорил, что нет. Тебе необходимо готовиться к завтрашней поездке в Мейн.

Сузерхэл, ставший свидетелем журналистского разговора, решил заглянуть в следующую комнату после прихожей, где обнаружил двух похожих друг на друга репортёров. За небольшим стеклянным столиком сидели мужчина и женщина, одетые в вязаные зелёные свитера и что-то обсуждавшие за большими кружками чая и пачкой сливочного печенья из Ингрида. Оттуда до длинных ушей Билли донеслись слова мужчины.

— Всё решено. Завтра ты отправишься в Мейн и выведаешь информацию о суде братьев Бейтсов с Трекъюлом из "Стекольщиков от неба”. К вечеру пройдёт открытое заседания суда присяжных, где я уверен, что братья отобьют у зажиточного старикана не меньше четверти его денежного состояния. К тому же газету по этой теме купит большее число желающих, чем сегодня. Мы постарались раздуть трагедию, однако тема Бейтсов увлекательнее.

— А почему именно я должна ехать в Мейн? — обиженно прервала речь коллега говорившего. — Почему всё всегда так?

— В этой жизни, конкретнее в этом месте, все решения принимаю я. Не нравится? Я тебя не держу. Но не стоит так принижать работу, — исправился мистер в свитере. — Я доверил тебе ответственное задание, ведь с новостями в Тинсане я разберусь сам. Ещё я не одинок, у нас есть и сироты.

— Тогда иной вопрос: какую из сторон мы выберем? Трекъюла или Бейтсов?

— Конечно, братьев Бейтсов, — смутился мужчина. — Мы раздуем прошлые скандалы с Трекъюлом. Благодаря такому эксклюзиву нас купит любой. Кстати, я уже навёл о нём справки в журнальной библиотеке Тинсана. Взять только скандал тридцати кругов назад, когда какой-то больной меланхолизмом джентльмен в возрасте заявил, что Трекъюл вышвырнул собственного полуослепшего отца, которому отрезало руки по локоть в результате кошмарного инцидента на заводе по производству мебели, с порога личного особняка.

Под туфлёй Билли по закону жанра скрипнула половица. Разговор резко прервался и головы повернулись в сторону молодого человека.

— Вам чего-с, мистер? Подслушиваете?

Билли не растерялся и поклонился, сняв котелок.

— Ни в коем случае, уважаемые. Жду, пока мне принесут газету, потому что у вашей юной работницы они уже закончились. Планировал ухватить, но не успел – такой ажиотаж на них сегодня!

— Само собой, крушение ведь, — Мужчина шумно прикрикнул. — Мэриэль, почему ты заставляешь клиента ждать? По-видимому, мистер уже заскучал, а его новостной газеты всё нет и нет!

Из печатной моментально выбежала девочка с гигантской стопкой свеженапечатанных бумаг, она протянула Билли вышедший ранним утром "Новостной вестник". Сузерхэл протянул деньги Дорда маленькой продавщице, однако взрослый заграбастал монеты в свою ладонь. Мистер подбросил пять серебряных монет в воздух, поймал их и опустил в карман с невинным выражением лица.

— Пусть побудет у меня в сохранности. Спасибо-с, сэр, за вашу покупку и до свидания.

Мужчина дал понять Билли, что ему здесь совсем не рады, и молодой человек вышел на улицу. За ним неслышно вышла сиротка Мэриэль с огромной стопкой газет в руках. Заметно было, что для ребёнка ноша довольно тяжёлая – ноги девочки, несомненно, подрагивали.

— Эй, Мэриэль, — заинтригованно спросил Билли. — А как ты здесь оказалась? В смысле, каким образом.

Бедняжка посмотрела на детектива и тихо ответила. — Как вы могли расслышать, я сирота, не знавшая ни мать, ни отца. Когда-то меня вышвырнули на улицу – так я очутилась в рабочем доме. Там было страшно и больно, но мы сбежали оттуда и теперь благодарим Мистера Жуди, управляющего газетой “Новостной вестник” за то, что он принял нас в редакцию. Он подарил нам крышу над головой, о лучшем мы и мечтать не могли.

— Мы? Ты работаешь не одна? — решил выведать молодой детектив.

— Естественно, весь город сам себе газеты не купит. Поэтому я и Криу постоянно ошиваемся где-то здесь. Продаем жителям, на рассвете несём газеты почтальонам или сразу заказчикам в почтовые ящики. А вот и Криу!

И вправду, за спиной Сузерхэла, кто-то находился. Билли обернулся и встретился с чумазым мальчишкой. Он носил такую же одежду, что и Мэриэль, но выглядел более уставшим.

— Здрасьте, Мистер, — безразлично ляпнул мальчишка с рыжими, нестриженными копнами.

— Криу в отличие от меня бродит по самой станции Билборд, в эпицентре недоумевания и недоумевающих, — словно похвалилась девчонка.

— Именно, — подтвердил бедняк. — Всё разобрали в считанные минуты, поэтому у Билборд я особо не задерживаюсь.

Внезапно послышались шаги из подвала, и тогда джентльменская тень упала на Билли. Мужчина, ранее сидевший в редакции с уставшей от жизни дамочкой, теперь испепелял молодого человека недобрым взглядом, от которого Сузерхэлу захотелось сжаться, как газета в почтовом ящике.

— Так или иначе у меня складывается впечатление, что вы здесь находитесь с целью что-либо вынюхать, господин, — с долей недовольства бросил он. — Сначала подслушиваете разговор внизу, теперь пытаетесь разговорить моих, скажем так, секретарей.

Сироты-работники, втянув головы в плечи, осознали, что сболтнули лишнего, и незаметно спрятались за спиной джентльмена.

— Кто вы? — вскинул брови вверх незнакомец. — Шпион из других редакций? Быть может, вы – частный детектив, пришедший сюда с целью накопать на меня компромат?

Сузерхэл проводил взглядом юную Мисс Мэриэль и потрепанного Криу и со смущённым видом стал изучать новую для себя персону. Невзрачные штаны и зелёный свитер не делали из мужчины серьёзного человека, скорее, настоящего сына заботливой матери.

— Сэр, — позволила встрять Мэриэль. — Это новый напарник Дорда Айверхилла. — Вы угадали.

— Да что ты? — переменился господин. — В таком случае я рад, что судьба свела нас, Билли. Я – Мистер Жуди, для коллег – Жу.

— Вам что-то от меня требуется? — сразу осознал Сузерхэл.

— С чего ты это взял, парень? — оскалился управляющий редакцией.

— Вы сменили отношение ко мне сразу после того, как меня представили.

— Хорошо, вы правы, — пожал плечами мужчина. — Перейдём к делу. Мне жизненно необходимы факты о старом Айверхилле.

— Факты? — занедоумевал юный детектив. — Вы можете использовать учебник по следопытству, шпионству и вскрыванию взглядами.

— Ты прав, — подтвердил Мистер Жуди. — Не хочешь подставить старшего напарника, чтобы в будущем занять его место?

Сузерхэл оторопел от прямолинейности наглого газетчика.

— Боюсь, что мне придётся отказаться. Звучит крайне бредово.

— Билли, у каждого из нас имеются мечты, безусловно, — устало шепнул Жуди. — Я мечтаю написать статью-разоблачение на хотя бы одну знаменитость, чтобы присоединиться к клубу заслуженных лжецов. Иного пути нет.

— Я не совсем представляю себе, к чему вы клоните, — сыграл роль тупицы Сузерхэл.

— Мне хочется загнать на дно детектива Айверхилла, — горделиво выложил Жуди. — Так что если ты вдруг заметишь какие-нибудь особенности в Мистере Айверхилле, то мы ждём тебя в “Новостном вестнике”. Естественно, заплатим хоть целый золотой светояр. Главное – принести сюда абсолютную сенсацию!

— Вы что-то явно запутались, Мистер Жуди, — Я не подставлю Мистера Айверхилла ни за какие-либо вознаграждения. Это дело чести.

— О-о, вы ошибаетесь Билли, — похлопал того по плечу мужчина. — Деньги необходимы любому. Правда, не всегда, но подходящий момент обязательно настанет.

Разговор Мистера Жуди и Билли был прерван. Шумный хлопок в ладоши и безразличный голос из-за соседнего дома заставил первого вздрогнуть и сделать шаг назад. За спиной Сузерхэла появился угрожающий силуэт мужчины в шляпе-цилиндре.

— Я вижу, современные газетчики предпочитают узнавать информацию о порядочных людях через посредников, — самодовольно произнёс Айверхилл.

— А я вижу, что какой-то уважаемый хрыч в пиджачке пришаркал туда, где его не ждали, — брызнул едкой фразочкой Мистер Жуди. — Что ты тут забыл, старина-детектив? Смотрю, за столько кругов ты до сих пор не состарился?

— А я заметил, что из плачущего ребёнка, ты превратился в крайне капризного шмурдяка, — парировал Дорд, вставая перед напарником.

— Ложь! Вы не могли знать меня в детстве! — оскорбился напыщенный газетчик, резко поменявший лицо с вежливого и приятного на сморщенное и гадкое.

О таких лицах Билли знал не понаслышке – когда его дражайшая матушка гуляла по Онфосту с сыном, она всегда улыбалась и приятно кивала знакомым, но если, например, юный Сузерхэл случайно падал, зацепившись за какой-нибудь камень, дома его ждало разгневанное лицо Фифины Фифнинс, твердившей, что тот позорит популярную на весь свет диву своими нелепостями.

— Даже если учитывать факт, что я не видел вас в детстве, не мешает тому факту, что все мы капризничали в младенческом возрасте, — хмыкнул Дорд. — Билли, ты взял мне газету, о которой я просил? — обратился детектив к Сузерхэлу.

— Конечно, сэр, — ответил Билли, который старался не мешать перепалке.

— Тогда мы уходим отсюда, — решительно сказал детектив, презрительно вглядевшись в небритое лицо Мистера Жуди. — У нас ещё тысяча дел на сегодня. Водитель ждёт рядом, я попросил его подъехать поближе.

Двое без каких-либо прощальных фразочек повернули в обратную сторону. Газетчик, с интересом вышедшая из подвала дамочка, две сироты-работника редакции смотрели им вслед.

— Подумайте о моём предложении, Билли! — отсалютовал Жуди. — Вы всегда сможете сместить человека прошлого поколения, ослеплённого славой.

Завернув за угол, Сузерхэл и Айверхилл завели разговор.

— Что именно вы слышали, сэр? — захотел узнать молодой напарник.

— Предложение сдать меня с потрохами за какую-то скромную плату, — бросил Дорд. — За это я ненавижу репортёров и бумагомарак – они ищут выгоду ради жалких, кричащих о себе статеек, о которых окружающие позабудут на следующее утро.

— Я не планировал соглашаться на предложение, сэр. — признался Билли. — Само собой, я не подставил бы вас, ведь вы приняли меня в агентство.

— Не сомневался, — всё ещё недовольным тоном отозвался Айверхилл. — Только мне не нравится, что зеваки уже прознали о тебе. Кто-то наверняка растрепал им и о моём возвращении. На станции с большой вероятностью собрались толпы желающих полюбоваться на нас.

— Девчонка, разносчица газет заявила, что Мистер Цеза специально приехал на Билборд и поведал людям о том, что вы и я взялись за новое дело, — не скрыл напарник.

— Конечно! — возмутился Дорд. — Церза Цеза обожает повилять языком перед слабоумными жителями и прессой. Как я только не догадался!

До машины детективы шли молча. Усевшись на заднее сиденье и подождав, пока Билли присоединится, Дорд приказал отправляться дальше. До станции оставалось где-то три минуты, поэтому мужчина решил заняться изучением газеты.

— Угу, — промычал он с разочарованием. — Угу. Никакой дельной информации – одна бредятина.

— Что пишут? — вопросил Сузерхэл. — Мне так же, как и вам хочется быть в курсе происходящего.

— Внезапное крушение потрясло Тинсан, то-то, то-то, так-то, так-то, — прочитал детектив вслух. — По словам Жиляза Дорожникова, главы железнодорожного союза железнодорожников, поезд сошёл с рельс из-за неисправности, выживших нет. Что ещё? Случилось ночью, они и подумать не могли, трагедия и соболезнования. Данный ребяческий лепет совсем не пригодится в расследовании.

— Почему же? — высказал свою точку зрения молодой человек. — По-моему, важно знать, что заявил Жиляз Дорожников. Но как-то не верится, что выживших после крушения нет.

— Пафосные фразочки главы ни о чём не говорят, — заметил Айверхилл. — Для статей он болтает всякую чушь, способную расслабить уж слишком нервный народ. Считаю, правду мы услышим сегодня.

— Вы думаете, Жиляз Дорожников явится на станцию Билборд? — с предвкушением увлекательного поинтересовался Билли.

— А куда он денется? — фыркнул детектив. — Явится как миленький. Ведь я взялся за крушение, а значит, успех гарантирован. А чтобы гарантировать успех, необходимо рассказать мне обо всём, а кому как не ему знать обо всём?

— И то верно, — согласился молодой человек.

Водитель, пребывавший в молчании с того момента, как тронулся критан, торжественно, как показалось тогда Билли, или же лениво и устало, объявил:

— Мы прибыли, господа! Осталось проехать мимо всей этой оравы и тогда станция Билборд предстанет перед вами.

Агрессивно клаксонируя, хозяин автомобиля, прокрутил ручку и этим действием опустил своё окно. Снаружи послышался заинтригованный гомон толпы, не пропускавшей машину вперёд. Водитель шумно выкрикнул:

— Посторонитесь, зеваки! Я везу важных господ!

Любопытные дамочки и безработные джентльмены отскочили в разных направлениях, пропуская критан. Постепенно медленно машина продвигалась вперёд, а особо нахальные лица начали обступать её, надеялись рассмотреть, кто же там внутри.

— Прикрой лицо шляпой, — приказал Дорд Сузерхэлу. — И быстрее!

— Но зачем, сэр? — удивился начинающий помощник Айверхилла. — Разве мы должны скрываться?

— Нет, Билли, — помотал головой мужчина. — Никто не должен опознать нас до самого выхода из машины, если мы хотим произвести фурор на местных. Это моё первое возвращение после перерыва, так пусть оно пройдёт блистательно!

Дорд спустил шляпу-цилиндр на уровень глаз, Сузерхэл последовал за напарником-учителем. Всё-таки он находится в одном салоне с невероятным, неповторимым, выдающимся и экстравагантным человеком. Через минуту машина остановилась, мотор заглох, а водитель посоветовал выходить, пока народ не полез в салон автомобиля. Айверхилл глубоко вздохнул и выдохнул.

— Бери с собой саквояж, следуй за мной, сохраняй загадочное лицо, — скороговоркой затараторил он. — Если кто-то схватит за ногу, дёргай её, не стесняясь, шляпу надень нормально, молчи, а ещё не ослепни.

— Что значит не ослепнуть? — не понял Сузерхэл, однако его напарник уже отворил дверь, тихо брякнув “понеслось”.

Детективов встретили с открытыми ртами. Как только Дорд встал на ноги, к нему тут же подскочили репортёры с блокнотами и писательными скрижалями, но тот лишь махнул на них рукой. Когда из критана нелепо выполз Билли, абсолютно все взгляды устремились к нему. Его шляпа-поркпай немного скосилась набок, а сам он с трудом вытаскивал саквояж Айверхилла. Пока что никто не узнавал эту двоицу, но окружающие уже тщательно изучали лица. Без особого энтузиазма защёлкали фотоаппараты, линия вспышек которых постепенно притихла – фотографы вернулись к более известной персоне.

— Кто вы и что здесь делаете? — подпрыгнул лысый старичок с блокнотом к Сузерхэлу. — Назовите себя и мистера спереди! Мы жаждем сенсации! Ну же, чего вы ждёте?

Молодой человек с закрытым на замок ртом и серьёзным выражением лица лишь продолжил тащить саквояж и преследовать напарника. Двоица поднялась по ступеням на каменный помост, с которого им уже махал Мистер Хелпер в зелёном костюме.

— Вижу, вы задержались, господа детективы, — позитивно вставил низший Министр Тинсана, работающий скорее слугой, чем одним из глав города.

— Заехали за газетой, — ухмыльнулся детектив. — Внимательно прошерстили строки бездарных газетчиков.

— И как? Обратили внимание на что-нибудь интересное? Уже есть зацепки по крушению? — понадеялся Мистер Хелпер.

— Надеюсь, вы шутите, — беззлобно изрёк Дорд. — Ничего полезного для расследования. А ещё я заметил, что никто не писал про отключение рациофонной связи. Каким образом газетчики не пронюхали об этом?

— Обычно по ночам репортёры спят, ведь они утомляются за рабочий день, — сообщил Хелпер с долей иронии. — К тому же отключение продлилось недолго, где-то два с песчинкой часа.

— А где же сам паровоз? — встрял Билли, поёживающийся от неумолкающих зевак.

— Место трагедии оцеплено железнодорожными работниками, — не скрывая тайн, поведал Министр в зелёном. — Правда, поезд не совсем на станции. Он на пустыре неподалёку отсюда. Равноудалён от жилых домов. Они не так далеко, но шум от взрывов не дошёл до местных…

— Тогда как узнали о случившемся? — перебил его детектив.

— Об этом вам поподробнее расскажут в кабинете, в который ведёт дорога позади нас.

— Тогда чего мы ждём здесь? — задался вопросом Сузерхэл. — Не проще ли сразу отправиться внутрь, а не позировать для оценивающих меня старушек?

— Задерживается Мистер Дорожников, — пояснил Мистер Хелпер. — Он подготовил вам доклад о происходящем. А вот и он! Едет.

По улице Лонгрен пронёсся душераздирающий паровозный гудок, установленный на личный критан. Толпа вновь разделилась и пропустила настолько синюю машину, что от неё у некоторых зарябило в глазах. Автомобиль частично походил на поезд, поэтому Билли и без объявления Хелпера осознал бы, кто спешит на станцию Билборд. Среди репортёров и газетчиков возникла суета, фотоаппараты на пяти длинных ножках защёлкали, не переставая.

Как только критан подобрался к помосту, он замер и пыхнул молочным паром из трубы на крыше. Станция, перекрытая леннами, блюстителями законов, наполнилась слугами в полностью синей униформе – лёгких курточках с запонками, облегающих брюках и приплюснутых шляпках с чёрной полосой посередине. Трудяги устремились к Жилязу Дорожникову, схватили скромный багаж, отворили дверь серьёзному джентльмену. Из автомобиля выбралась исключительно синяя персона. Глава железнодорожного союза железнодорожников, подняв руки в воздух, под массовые аплодисменты замахала заскучавшим обывателям. Жиляз был одет в богатый синий пиджак, голубой галстук, белую рубашку. Из пиджачного кармана выглядывала золотая цепочка. Мистер поправил окуляры, улучшавшие зрение, проверил, ровно ли держится шляпа-полуцилидр-полупоркпай и пригладил синие, вероятно, крашеные усы. В общем, господин Дорожников оказывал впечатление влиятельного человека. Окружающие с восхищением следили за каждым его шагом, словно Жиляз являлся каким-нибудь меценатом или выкидывал деньги из окна нуждающимся по семь раз в неделю. Дорд Айверхилл же только закатил глаза.

— Прошло шесть кругов, а он до сих пор носит эти отвратные синие бакенбарды.

Пока работники в униформе отгоняли паровозомобиль Мистера Дорожникова, его владелец слишком рьяно для своего возраста поднялся по каменным ступенькам помоста.

— Доброе утро, уважаемые! — с восхищением поздоровался Жиляз, подбираясь к детективам и протягивая ладонь для приветствия Дорду. — Я вижу, лучший из лучших вернулся в наши ряды!

Старший детектив скорчил угрюмую мину, но руку пожал.

— Приятно снова вас встретить, Мистер, — любезно протянул он.

— Надеюсь, мы с вами расследуем дело как можно скорее, — сказал правду человек в синем. — Вы получите денежное вознаграждения, а я снова получу пассажиров без нервного тика. Сегодня вагоны моих паровозов практически пусты.

Он сделал шаг по направлению к Билли и протянул ладонь ему. Тот очнулся, переложил саквояж в другую руку и вежливо улыбнулся.

— Рад знакомству, Мистер Дорожников.

— И я, несомненно, счастлив, — Жиляз застопорился на секунду. — Министр Цеза по рациофону предупредил, что Дорд прибудет не в одиночку, а с помощником. Могу ли я узнать ваше имя?

— Меня зовут Билли Сузерхэл, сэр, — вежливо представился юный следопыт. — Я родом из Онфоста.

Человек в синем поблагодарил его за прибытие и резко развернулся к журналистам. Жиляз щёлкнул пальцами, и работник в плоской шляпе поднёс к нему усилитель звука.

— Дамы и господа, — начал он. — Вы, вероятно, заметили двух господ, появившихся на публике. Пора раскрыть личность, казалось бы, новичков!

Жиляз Дорожников ловко подпрыгнул к Дорду и со светлым от предвкушения лицом, торжественно сообщил:

— Сегодня в расследовании первоисточников крушения поучаствует сам Дорд Айверхилл! Гениальный, крышесносный, распутывающий нити и запутывающий журналистов! А рядом переминается с ноги на ногу его напарник Билли Сузерхэл!

Объявление Дорда произвело фурор на журналистов. Они и представить не могли, что великий детектив когда-нибудь вернётся после долгого отсутствия.

— О Великий Влас! Это же знаменитый Дорд Айверхилл! — прогавкал мохнатый старик.

— А кто это с ним? Лакей или секретарь? — поинтересовался глухой продавец из лавки с едой. — Хиляк! Его бы откормить как следует.

— Дорд Айверхилл? Слыхал, что он отошёл от дел из-за какой-то болезни! — послышалось в толпе.

— Какая ещё болезнь? — недоуменно вякнула некая старушка с одним зубом. — Дорда Айверхилла смертельно ранили в последнем деле! Зуб даю!

— Он бросил свою опасную работу из-за её излишней опасности! — надеялись донести до окружающих кухарки-сплетницы.

И тут же все приготовились, навели кадр на Мистера Айверхилла и, стараясь помешать другим, защёлкали массивными фотоаппаратами, шестерёнки которых неистово закрутились. Затем яркие вспышки залили платформу. Детектив опустил цилиндр пониже.

— Нам пора, господа, — Мистер Хелпер пригласил пройти троицу внутрь. — Пора решать проблемы.

Мистер Хелпер, Дорожников, Сузерхэл и Айверхилл двинулись ко входу в здание, однако публика неистово желала узнать, мечтала раскрыть тайну: что же заставило легендарного следопыта выйти в общество?

— Расскажите нам что-нибудь! — взмолились люди, грезящие об эксклюзиве. — Мы и наши дети боятся путешествовать на поездах! В Тинсане никогда не было крушений, но повторятся ли они?

Дорд остановился, окинул толпу взглядом, попав в объектив каждого фотоаппарата, и хмуро проговорил:

— Господа, нет и малейших поводов для беспокойства. Не стоит бояться паровозов. Произошёл ужасный, единичный случай, но не волнуйтесь, ведь в деле уже участвует лучший детектив в городе, который раскроет секрет поломки!

Мистер Хелпер, Дорд Айверхилл, Жиляз Дорожников и Билли Сузерхэл скрылись за дверью низкого станционного здания. Плечистый работник железной дороги осторожно прикрыл её и остался стоять на стрёме на случай, если кто-то попытается ворваться к важным господам.

И расследование началось.

Глава 3. Расследование начинается с прогулки.

Низкое станционное здание явно не предназначалось для таинственных и секретных переговоров, однако другого более подходящего места на станции Билборд не существовало. В обыкновенные будние и выходные деньки оно служило кассой, из которой работники выдавали через окошки билеты на поезда. При выдаче билетов стоило следовать списку действий. Во-первых, всегда надо было пожелать приятного времяпровождения продавцам. Во-вторых, назвать конечный пункт движения, выдать своё второе имя для книги учёта покупателей и выложить определённое количество монет в зависимости от вагона, в котором вы желаете попутешествовать. Бедняцкий, средний и богатый класс в Тинсане располагались в любом паровозе за исключением грузового. А ещё, на случай, если вы спросите, можно ли купить себе место в вагоне-ресторане, чтобы всю дорогу понюхивать невероятный аромат чая, кофе и свежих булочек с фруктово-ягодными начинками? К сожалению, нет, хотя я неоднократно пробовал вымаслить у проводников такой билет. И, в-третьих, забрать билет и не рябить в глазах у сотрудников, дабы они не разозлились и не вызвали охрану.

Сейчас помещение практически пустовало: станция Билборд не работала, окна билетёров захлопнули наглухо, а значит, никто не нуждался в билетах. Часть одноэтажного здания занимали диваны, обитые красной шерстью или, вероятно, шёлком, на которых могли отдыхать иные работнички станции. Между ними расположился на пяти ножках круглый стол, на котором виднелась голубая вазочка с дугообразным узором в форме морской волны и цветами в ней и стеклянная баночка с конфетами.

Билли Сузерхэл, Дорд Айверхилл заняли места на диванах – детективы уселись напротив важных шишек с документиками. Несколько бумажек как раз передал Мистеру Хелперу парень в синем костюме, кто-то, чьим нанимателем являлся Жиляз. Мистер Айверхилл поглядывал на собеседников одним глазком по той причине, что второго у него не было. Жиляз Дорожников периодически потрагивал усы. Дорд потянулся к банке с конфетами в серой обёртке и заграбастал десяток, после чего сложил их в карман пальто. Одну он оставил в ладони, затем развернул обёртку и засунул конфету в рот, замычав от вкусности.

— Билли, возьмите себе конфетку, — предложил он, причмокивая. — Это хоть и дешёвые карамельки, но весьма недурные на вкус. Или вы не голодны?

Мистер Сузерхэл не отказался от предложения и скромно взял одну штучку в обёртке, высвободив от объятий бумажки и положив карамельку в рот.

— Нет, сэр, — ответил молодой человек. — Я ещё не успел позавтракать, провёл в пути всю ночь и сразу к вам.

— То-то ты бледный, — подметил Дорд. — После осмотра места крушения прогуляемся в какую-нибудь забегаловку. Я взял с собой денег.

Мистер Хелпер и Жиляз Дорожников переглянулись, сомневаясь в том, что адекватность великого детектива осталась на прежнем уровне. Первый начал:

— Так вот, Мистер Айверхилл. Я считаю, что пора обсудить дело, которое стоит на повестке дня: несчастный случай неподалёку от станции Билборд.

— Это я уже слышал, — зевнул детектив с опытом. — Удивите меня новой информацией. Уверен, вы не всё выболтали журналистам.

Жиляз с неохотой кивнул головой, подтверждая догадки Дорда и выставляя его в лучшем свете.

— Верно, — признал низкий господин в зелёном. — Мы не сообщили прессе многое, чтобы не посеять панику среди горожан. Точнее, ещё большую панику, — поправился Хелпер. — Ведь произошедшее с паровозом наверняка не случайность.

Внимательно слушая разговор, Билли Сузерхэл осмотрел помещение: тусклый каменный потолок с трещинами, розово-персиковые обои на стенах, кое-где уже отклеивающиеся, завядшие карликовые розы в голубой вазочке, наполненное исписанными бумагами мусорное ведро. Скукота и упадок царили в здании.

— Поезд под названием 13-Рскш, поставленный на рельсы три круга назад, потерпел крушение ближайшей ночью, — разъяснял Хелпер, копаясь в листочках. — Паровоз, по нашим размышлениям, подвергся нападению. Он по неизвестной причине загорелся, перевернулся и скорчился словно сморчок. А ещё примерно спустя минуту в том районе отключилась рациофонная связь.

— Кто-то специально подстроил всё это, — перебил Хелпера Жиляз. — Некий гениальный маньяк со странными желаниями подверг под сомнение безопасность железной дороги Тинсана. Я требую от вас, господа-детективы, раскрыть личность убийцы моего милого поезда. А как он сладко гудел с помощью трубы! Мне не забыть этого великолепия!

— Что ж, вам придётся забыть. Кстати, если не отходить от темы сладкого, — безразлично сменил тему Мистер Айверхилл. — После вашей конфеты мне хочется пить. Может, у вас найдётся чашка чая?

Двое не-детектива смутились. Жиляз Дорожников щёлкнул пальцами, и его помощник удалился из здания в поисках питья.

— Не уверен, что найдётся чай, но воду раздобудем наскоро.

Тут распрямился на диване Билли Сузерхэл. Молодой человек встрепенулся не потому, что тоже хотел пить, а потому, что у него появилась мысль.

— А что, если крушение случилось из-за одного человека или определённой группы лиц? — задал он вопрос троице.

— Билли, — покачал головой Айверхилл, одновременно пытаясь отлепить карамельку от зуба с помощью языка. — Вы говорите элементарные вещи, понятные даже обыкновенным людям, работающим на заводах Горрева.

— Простите, сэр, — исправился Билли. — Я имею ввиду, что неизвестный решил избавиться от некоего пассажира или пассажиров и устроил подобную жестокость. Что целью злодея стал кто-то важный!

— Я впечатлён, Билли, — едва ли не захлопал Дорд, закинувший в рот очередную карамельку. — Не зря я взял тебя напарником. Если рассматривать такую ситуацию, то вполне возможно, что кто-то мог заказать наёмного убийцу, чтобы расправиться с жертвой. Гениально!

Мистер Хелпер задумался, как не придумал подобную теорию раньше, ведь мужчина обмозговывал происшествие не раз.

— Даже если вы правы, — решил проявить остроумие Хелпер. — То как выяснить, на кого именно открыли охоту? Сотня с лишним пассажиров катается с начальной станции до конечной.

— На станциях Тинсана ведётся учёт покупателей, — гордо заявил Мистер Дорожников. — Если прошерстить каждую станцию, то тут можно собрать полноценный список жертв и подозреваемых, а именно пассажиров 13-Рскш в то позднее время.

— Вы подготовили данный список? — выгнул бровь Айверхилл.

В помещении возникла неловкая пауза. Где-то под потолком зажужжала муха, по мерзости которой Дорд сравнил её с Церзой Цезой.

— Мы не знали, что он понадобится, однако, если вам так надобно, я раздобуду список за полчаса-час.

— Отлично, — кивнул детектив. — Мне необходимо, чтобы вы за краткий срок посчитали количество тел погибших и сравнили их с людьми, купившими билеты до станции Билборд и далее.

— Постараемся, — устало вздохнул Мистер Хелпер. — Посчитать количество тел будет задачей весьма непростой, потому что некоторых деформировало слишком уж сильно.

— Прекрасно, — недовольно поморщился старик. — Займитесь делом.

Он поднялся с дивана и направился к выходу.

— Куда это вы собрались? — возмутился Мистер Хелпер.

— Я желаю осмотреть место крушения, — сообщил господин детектив. — Это возможно?

— Безусловно, — кивнул зелёнокостюмный Хелпер.

Билли уже взвалил на плечо неподъёмный саквояж напарника, как Дорд остановил помощника. Напарник, помощник – называйте, как угодно.

— Билли, оставьте мой багаж на диване. Вы что, потащите его с собой?

Сузерхэл без комментариев вернул саквояж на место, а про себя добавил: "Кто знает, что может понадобиться Дорду в любой момент?".

Четвёрка покинула комнату для тайных и крайне скромных обсуждений и двинулась к платформе. Вернувшись на помост, герои не заметили прежних толп зевак и журналистов: кому-то наскучило ждать неизвестно чего, но самые любопытные, конечно, остались на месте. Вновь загремели фотоаппараты на треногах, раздались выкрики с вопросами, целью которых являлось выудить хоть капельку информации о происходящем.

— Мистер Айверхилл! — зашепелявила какая-то взбалмошная дамочка из журналистов. — Если вас подключили к расследованию, то значит ли это, что поезд потерпел крушение не случайно?

Дорд, не останавливаясь, незаметно подмигнул единственным глазом. Мужчина резко свернул вправо и стал спускаться по винтажной лестнице на платформу.

— Господа! Господа! — не умолкали газетчики. — Поведайте нам о ситуации! Что делать с погибшими? Как вы расскажите семьям пострадавших об утратах?

— Без комментариев, — угрюмо поднял голос Мистер Хелпер, опуская шляпу-поркпай пониже.

Жиляз Дорожников же пытался связаться с кем-то по рациофону, чтобы его работники занялись задачей от Айверхилла. Платформа Билборд выглядела совершенно унылой. Каменные колонны, держащие крышу, были покрыты грязными пятнами. Под ногами группки виднелись потрескавшиеся плиты, которые уже давно следовало сменить. Где-то валялась картонная коробка из-под чигина, отвратного опьяняющего напитка, где-то – разбитая бутылка и тёмное пятно мутной жидкости.

— Не думайте о нас плохого, — поспешил заверить Дорда, рассматривающего кучи мусора вокруг, Жиляз. — Ко вчерашнему вечеру мы распустили дворников, поэтому здесь отчасти пыльно.

— Нет-нет, что вы, — иронично ответил одноглазый мужчина. — Я и не сомневаюсь в том, что тут вскоре станет чище.

Достигнув конца платформы, Мистер Хелпер первым опустился на колени и перелез на лестницу, напоминающую пожарную, которая помогала спуститься на четыре-пять футов вниз. За ним опустились Хелпер, Дорд и Билли. Последний, осмотрев высоту от платформы до земли, попросту спрыгнул вниз. Группа двинулась вдоль рельс.

— Мы что, пойдём до самого места крушения? — удивился Мистер Дорожников. — Я могу вызвать автомобиль на четырёх человек, господа.

— А разве идти далеко? — решил уточнить Дорд.

— Не меньше двадцати минут точно, — подзадумавшись, сообщил господин в синем. — Но разве мы хотим задерживаться? К тому же после вашего осмотра места преступления я планировал восстановить часть рельс и возобновить движение паровозов.

— Мы никуда не торопимся, — решил детектив, продолжая шагать вперёд.

Жиляз Дорожников надул щёки и закатил глаза, показывая своё настоящее отношение с поседевшему мужчине. Господа уверенно направились дальше. Поезда действительно не ходили ни на одном из двух путей, расположенных параллельно друг другу.

Утро выдалось премерзким. Или, как сказал бы любой оптимист, осенним и будоражащим. От прошедшего недавно Тумана не осталось и клочка. Голубое небо пряталось за непроглядными серыми тучами, предвещавшими грядущую непогоду. Шляпа Билли то и дело норовилась слететь с головы из-за сильного ветра, поднявшегося не так давно, поэтому он ухватился за неё как можно крепче.

— Мне кажется, у вас дырявая шляпа, Билли, — не скрыл иронии Дорд, шедший в шляпе-цилиндре, словно приросшей к макушке.

Четверо медленно переносили ноги по пустырю, который расположился за станцией Билборд. Именно это место решили отдалить от жилых домов, чтобы привередливые местные, дни проводящие в городском гомоне, не жаловались на гудящие по ночам под их окнами паровозы.

На фермах вечно солнечного Ингрида частенько говорят, что жизнь в Тинсане или Столице совершенно меняет людей и превращает их в более привередливых существ, похожих на побритых пожилых котов. Например, горожане Горрева, задыхающиеся в запахе гари и химозных веществ, совершенно не жалуются на гремящие у их дома поезда, рельсы которых проходят прямо за порогом домов, а наоборот радуются тому, что им не нужно по два раза за день плестись до станции.

Раннее утро в Тинсане, как мы успели выяснить, никогда не считалось чем-то приятным или приносящим особенное удовольствие, если вы случайно не богач. К счастью, оплата работы Дорда по размеру едва не превосходила зарплату подобных господ, поэтому Мистер Айверхилл не ощущал себя ни подавленным, ни расстроенным, как Жиляз, в голове подсчитывающий возможные убытки. Именно такое раннее утро постепенно превращалось просто в утро, а слепящее глаза солнце с тяжестью поднималось над головами путников.

Со временем Хелпер и Дорожников ускорились, а старик заметно сдал назад и присоединился к напарнику. Так они шли ещё пять минут, пока дуновение ветра не стало доносить до них неприятный запах.

— Вы никогда не задумывались о смерти, Билли? — нарушил вдруг молчание Дорд, принюхавшись. — Никогда не представляли себе, что ждёт вас за той стороной могильной плиты?

— Ни в коем случае, сэр, — покачал головой Сузерхэл. — Я даже не планировал погибать, ведь моя мамуля не вынесет подобного несчастья, однако знаю, что меня ждёт при расследовании дел о намеренных, ненамеренных, намеренных-ненамеренных убийствах с заметанием следов.

— Когда-то давно, ещё когда ты не родился, я работал с профессионалом в надежде на то, что меня всему научат и что, если я буду рядом с ним, моей жизни ничего не будет угрожать, — заявил Мистер Айверхилл, любуясь пасмурным небом, привычным для сезона. — Тогда я даже не догадывался, что преступники ворвутся в его кабинет и жестоко убьют, пока я буду прятаться в шкафу для тактических отступлений.

Детектив замолчал и взглянул на напарника предостерегающим взглядом.

— О чём это вы? — не догадался Билли с первого раза.

— О том, что в этом гадком городишке нельзя доверять незнакомцам. Не надо верить ни официантам, приносящим тебе еду, ни платным водителям, везущим тебя домой, ни мерзопакостным бумагомаракам, ни мне. Ты – практически сам по себе, но пока под моим присмотром. Я вылез из тени, ты появился на публике как детектив – кто-то из моих прежних врагов мог ждать, когда я вылезу из норы на улице Герхарт. Понимаешь, Билли?

И Дорд уставился на напарника. Если старик и пытался незаметно подмигнуть, на что-то намекая, то делал это искусственным глазом.

— Понимаю, сэр, — на всякий случай ответил Сузерхэл, проверяя, не подслушивают ли разговор Хелпер или Жиляз.

— Впереди нас ждут опасности, — добавил Дорд. — Мой прежний нюх никогда не подводит. И ещё тот журналюга из редакции “Новостного вестника” появился как не кстати. Только ты не ведись на его уловки – такую же ошибку когда-то совершил Гарэт-Грэм-Гранни, но о нём я когда-нибудь расскажу в свободное время.

Сзади закричал кто-то невзрачный в синей одежде. Это бежал вдоль рельс в сторону идущих рабочий, которого послали за водой для детектива Айверхилла.

— А я уже почти забыл, что хотел пить, пока вы несли мою воду, — принял из рук уставшего типа увесистый стакан чистой воды, после чего сделал лишь глоток и добавил. — Подержите пока у себя. — Затем детектив повернулся к Сузерхэлу и шепнул. — Держи ухо востро, парень.

Остальную часть пути провели в безмолвии, пока рельсы, идущие прочь от станции Билборд по направлению к станции Монтан, резко не закончились, а за ними не завиднелись обломки и деревянные ошмётки, которые чудом не догорели. Вот оно – место крушения.

Пахло горелым мясом, палеными волосами и расплавленным железом – в общем, это был запах кошмарного преступления. Билли тут же закрыл нос на некоторое время, дышать было невыносимо. Впереди виднелся сам паровоз. По всей видимости, он слетел с рельс и сильно деформировался, не походил на себя прежнего. В вагонах зияли рваные дыры, внутри вырисовывались покрытые копотью стены, потолки и уничтоженная мебель. У лежащей на боку покорёженной груды металла валялись тысячи мелких стеклянных осколков – выбило окна.

У самого поезда работали доктора и врачи в белых халатах. Они заходили или заползали в вагоны через предварительно выбитые двери или пустые окна и вытаскивали обезображенные тела наружу. Прямо перед Билли двое медиков из основной больницы Тинсана, расположенной в конце улицы Грипп, погрузили на уже грязную носилку чьё-то скорченное, бездыханное и определённо чёрное тело и понесли его к крупному автомобилю.

"В морг" — решил Мистер Сузерхэл, после чего отвернулся в другую сторону не в силах глядеть на происходящее.

Пока Хелпер и Дорожников, направляясь к работникам железной дороги, не обратили внимания на задержавшегося позади парня, Айверхилл заметил проблему и шагнул к напарнику.

— Это нормально, Билли, — похлопал его по плечу профессиональный детектив. — Ты постепенно привыкнешь. Сколько я мертвецов повидал на своём веку – не сосчитать. Когда-то даже чуть сам им не стал, но наши расследования довольно опасны.

Зрачок стеклянного глаза Дорда сам по себе опустился вниз. Старик недовольно фыркнул и поправил искусственный глаз указательным пальцем.

— Так что вот мой тебе совет: не смотри, не принюхивайся, а сосредоточься на деле. Замкнись где-нибудь глубоко в себе и не следи за окружающими тебя делами. Этим лучше заняться мне.

Господин-детектив щёлкнул пальцем, подозвав работника железной дороги в синем, который плёлся за ними ещё со станции Билборд, забрал у него стакан с водой и заботливо передал Билли. Имелось в старике нечто одновременно притягивающее и таинственное, видимо, не зря он на протяжении многих кругов оставался любимцем газет и дамочек приличного возраста. Айверхилл поплёлся к Хелперу и Жилязу уже без напарника. Те зыркали на детектива в нетерпении, с прищуром.

— Извините за дерзость, — натужно улыбнулся Хелпер. — Ваш новый напарник точно годится на роль вашего напарника? Он похож на юнца из академии детективов для детей.

— Поверьте мне, — ухмыльнулся Дорд. — Мистер Сузерхэл компетентен настолько же, насколько и вы. Да и всем борцам с преступностью необходимо начать с какого-то расследования, чтобы в будущем раскрывать их на раз-два.

Высказывание кольнуло мужчину в зелёном костюме прямо в сердце.

— Вы уже отдали указания по подсчёту тел? — уточнил Дорд, подойдя к ожидающей его двоице. — Как раз собирался, — кивнул с серьёзным выражением лица Хелпер и отделился от компании детектива. Вокруг паровоза кипела работа. Однообразные господа в белых халатах пытались не вдыхать те кошмарные запахи, поэтому нацепили на носы деревянные щепки для сушки белья. Иные работники в синей униформе занимались тем, что старались выдолбить каждую кривую дверцу, ведущую внутрь, проделать в покорёженных вагонах дыры, дабы докторишки смогли пролезть и выполнять свои больничные дела. Айверхилл же, тем временем, вытащил из внутреннего кармана пару толстых серых перчаток и накинул на руки, превратив их в гигантские лапы. — Для чего вам такие штуки, которыми пользуются следопыты? — решил узнать Жиляз. — Что же вы будете делать, Мистер Айверхилл?

— То, что вы, господин Дорожников, ещё не начали. Я буду действовать, — пафосно заявил детектив, направляясь к наиболее повреждённой части паровоза – передней. — Пора наконец начать расследование.

Детектив оценил ситуацию и выяснил, что пока незнакомцы занимаются только задней частью паровоза, наименее повреждённой, он мог наведаться в купе для богачей. Именно пассажиры с карманами, забитыми деньгами, становились целью противозаконников.

Добравшись до третьего вагона с начала, Дорд устало вздохнул. Эта часть поезда лежала на боку и почернела сильнее всего. Три мощных удара выбили дверцы и освободили проход. Айверхилл, скорчившись, залез в тоннель металла.

Господин с трудом протиснулся в следующий вагон и принялся осматривать купе. Половина из них пустовала, видимо, в тот вечер мало кто направлялся по направлению к станции Монтан. И здесь детектив отметил нечто важное и определённо цепляющее взгляд – кровь. Именно её следы очутились на полу одной из комнатушек. Среди других купе это затронуло взрывом больше других. Что интересно, старик не заметил тела – кровяной след обрывался на полу, как будто лежащего и раненного человека схватили, упаковали и вынесли.

Путь к машинисту и в комнаты для проводников, к сожалению, отсутствовал, ведь взрыв изначально произошёл как раз в том месте. Дорд хмыкнул и на четвереньках пополз назад. — Мистер Дорожников! — заметил синие усы Айверхилл, резво выскакивая из того, что раньше являлось окном. — Как много человек обслуживало этот поезд? Жиляз отвлекся от разговора с Хелпером и недоумённо почесал шевелюру. — У нас в каждом городском паровозе всегда один состав: обязательно машинист, помощник машиниста, кочегар, парочка проводников, иногда есть лишние смотрители за порядком в вагоне-библиотеке, а также продавец в вагоне-ресторане. Кухарки также участвуют в жизни паровоза, но на особенных направлениях, рассчитанных на долгую дорогу, как, например, Тинсан-Тиниан. Как вы видите, первый вагон послужил очагом взрыва, пожар наверняка перескочил на заднюю половину за считанные минуты.

Детектив прищурился, но замечаний не сделал.

— Доложите о количестве найденных тел, пассажирах, купивших билеты, а также людей, работавших на данном паровозе. Мне необходима информация и о местах их проживания, — зачитал из головы список пожеланий Мистер Айверхилл. — И мне абсолютно наплевать на конфиденциальность, они всё равно должны быть мертвы, — добавил старик, увидев в Жилязе желание поспорить.

Дорд зашагал к слоняющемуся неподалёку Билли, сдерживавшему рвотные позывы и рассматривавшему повреждённые рельсы.

— Идите обратно, Билли, — отвлёк от размышлений напарника господин. — Захватите мои вещи из станционного здания и отправляйтесь в ресторан “На приёме у чванливого лосося”. Он расположен за станцией, на улице Лонгрен. Закажите что-нибудь не дороже двух тысяч тумогустов и дожидайтесь меня. Нам есть, что обсудить. Пока я тут отдаю приказы, у вас есть время проявить себя. Поищите свидетелей вчерашнего позднего вечера, на Билборд они, уверен, есть.

Сузерхэл кивнул, подтверждая, что всё понял, и направился назад, не расслышав, как Айверхилл пробубнил что-то под нос.

— И избегай журналистов, от них одни только проблемы.