Хроники клана драконьеров 1_ Хранитель для Проклятого Дитя

Пролог.

Хроники Клана Драконьеров: Хранитель для Проклятого дитя.

Это история про обычного парня, что довольно необычным способом попал в МИР Драконьеров задолго до того, как туда пришел Лури. Это история началась во времена, когда единого клана Драконьеров ещё и в поныне не было. И он ещё разделялся на отдельные Драконьи кланы, различаясь по цветам. Данная история начинается с мальчика, которого откинуло общество и которого все кругом называли «проклятым дитя». О его пути и становление сильным. В котором ему помогут его друзья и… и наш главный герой, которому ещё предстоит найти самого себя и свой путь в новом для него мире.

P.S. Данная история будет повествоваться от третьего лица, как и все мои произведения и не является продолжением истории Лури и к его похождениям-приключениям, отношения не имеет… По этой причине я исключу из книги любые упоминания про Лури

Пролог.Последний бой... он трудный самый.

(К памяти тех, кто БЫЛ, кто ПРОШЕЛ, кто НЕ СТРУСИЛ и НЕ ОТСТУПИЛ…

Прошлое, кто бы и как бы не желал его забыть и переписать, изменить нельзя.

ЗА ПАЦАНОВ.)

Как гласит старая русская мудрость: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Истина, от которой отмахиваешься до последнего, пока не наступит тот миг, когда уже ничего не исправить. Эх, все мы задним умом крепки… И как же горько это осознавать сейчас…

А ведь ОНИ, ослепленные удачей, искренне верили в благополучный исход. С самого начала им дьявольски везло. Словно тени, просочились сквозь брешь в позициях бородатых, оставшись незамеченными. Удача улыбнулась и у дома, где засел разыскиваемый ими полевой командир, матерый волк из Афганистана. Его охрана, расслабившись, прозевала врага, и лишь последний из них осознал опасность, когда было уже поздно кричать: «Караул! Шурави!»

Да и не закричишь особо с перерезанным горлом. А щадить чужаков, тех, кто не чтит местные обычаи, не входило в правила отряда.

Сам «полевой командир», прожженный жизнью, не успел перед смертью воззвать к Аллаху. Сучара оказался выходцем из славного Кандагара и, судя по досье, с которым Джокер ознакомился перед операцией, успел в восемьдесят пятом отучиться в московском Университете (или институте) Дружбы народов. Пусть теперь передает привет своим единоверцам своим перерезанным горлом. Конечно, в идеале его следовало забрать с собой, но вряд ли они смогли бы протащить эту падаль через порядки афганских наемников, коих здесь было куда больше, чем коренных чеченцев, и которые воевали довольно неплохо.

Ну да ладно…

Оставив за собой место бойни, они так же бесшумно отступили. Удача вновь сопутствовала им, позволяя уйти, не потревожив боевиков. У них были все шансы вернуться незамеченными, пока не случилось то самое, роковое и непредсказуемое «НО»… написанное огромными буквами.

В стороне от них вдруг разгорелась ожесточенная перестрелка. Они могли бы пройти мимо, но любопытство и предчувствие заставили их свернуть. Возможно, кому-то из своих требовалась помощь.

Предчувствие их не обмануло. Их помощь оказалась как нельзя кстати. Группа десантников, по всей видимости, разведчики, столкнулась с крупным отрядом боевиков. Завязался скоротечный и жестокий бой. Удар диверсионной группы в спину боевикам переломил ход сражения, вызвав панику в рядах бородатых. Те, вероятно, решили, что в тыл зашло крупное подразделение федералов. И когда поняли, что против них всего пятеро, было уже поздно. Два пулемета, бьющие в упор, в спину, – это аргумент, против которого не попрешь.

Добив боевиков, спецназовцы соединились с группой десанта, которая в короткой схватке потеряла половину личного состава: шестеро убитых и четверо раненых, двое из которых тяжело.

– Кто старший? – Джокер окинул взглядом жалкую кучку выживших.

– Сержант Мельников, – тихо произнес парень с посеревшим от пыли лицом. – Принял командование… – взгляд скользнул в сторону мертвого командира.

– Берем раненых и уходим отсюда в темпе вальса, – скомандовал спецназовец. – Скоро сюда сбегутся все окрестные шавки.

– А как же… – сержант кивнул на убитых.

– Извини, сержант… выбор невелик: живые или мертвые, – жестко ответил Джокер.

Несмотря на молодость, сержант оказался понятливым. Хотя ему претило бросать погибших товарищей, но он понимал, что неизвестный спецназовец прав.

Подхватив раненых, они покинули место боя. Но уйти далеко не смогли. Недавняя перестрелка не могла не привлечь внимания тех, встречи с кем хотелось бы избежать. Появившийся отряд боевиков был замечен охранением. Пришлось спешно менять маршрут и уходить в переулок в надежде обойти противника.

Но и здесь им не повезло. Охранение засекло еще один отряд боевиков, идущий им наперерез. Снова пришлось менять маршрут, отклоняясь все дальше и дальше от точки выхода, где их ждали и могли прикрыть.

Еще метров триста – и назад спешно возвращаются посланные вперед разведчики головного дозора.

– Там не пройти, – мрачно покачал головой помощник Джокера с позывным Гвоздь. Взглядом указал на раненых. – Только не с ними.

– Предложения? – тихо спросил Джокер.

Вместо ответа тот указал на вход в один из подвалов.

– Прячем ребят там, – имея в виду десантников. – А сами с шумом и плясками уводим бородатых за собой. Небольшой группой нам проще будет отбиться, а у ребят будет шанс тихо улизнуть, пока те будут заняты игрой в чехарду с нами.

Так и решили. Сержант оказался парнем настырным. С решением командира спецназовцев он спорить не стал, но заявил, что он и еще двое десантников присоединятся к их группе.

– Наверняка они знают о моей группе и ищут именно её. Если столкнутся только с вами, могут догадаться, что их пытаются обмануть, – привел он веский довод, поразив Джокера. Разумный парень с трезвым взглядом на вещи. Такие, если выживают, далеко идут.

Честно говоря, этот парень был ему симпатичен и чем-то напоминал его самого в той, его первой командировке на Кавказ. Той, которая вполне могла стать и последней. Тогда Джокер похоронил себя прежнего и стал тем, кем был сейчас. Поэтому он не стал отговаривать сержанта, да и времени на это не было. Они только успели заложить всяким мусором вход в подвал, где вместе с ранеными укрылись оставшиеся десантники, когда охранение засекло приближающихся боевиков.

Узкий переулок меньше всего подходил для ближнего боя, поэтому, оставив несколько взрывных «гостинцев», Джокер увел сводную группу назад, пытаясь оттянуть неизбежное столкновение. Которое произошло почти одновременно с раздавшимися за спиной взрывами. А вот другую группу бородатых, вышедших прямо на них, они чуть не прозевали. Но охранение, хоть на несколько секунд, но заметило их раньше и успело первым открыть огонь, внеся смятение в ряды боевиков, вынудив тех спешно отступить. Однако далеко они не ушли, и судя по звукам, доносившимся из переулка, кто-то спешил их нагнать. И вряд ли только для того, чтобы проводить их к выходу из опасной зоны, пожелав им приятного пути.

– Туда! – Гвоздь указал на брошенный еще в прошлой войне блокпост из бетонных блоков. – Там мы сможем продержаться до подхода наших.

Они едва успели укрыться, когда появились боевики и сходу попытались взять блокпост, но, натолкнувшись на яростный отпор, вынуждены были снова отступить. А потом…

***

Три часа… А помощи как не было так и нет. И это после того, как координаты сброшены, ситуация описана. Успели до того, как шальной осколок навсегда замолчал их радиостанцию.

Хотя, может, и не бросили. Глухая канонада билась где-то рядом. Сначала робкая надежда, что это долгожданное подкрепление, но грохот стих, растворился в лабиринте улиц мертвого города, оставив после себя лишь горечь разочарования.

В краткий миг тишины Джокер привалился спиной к шершавой, ледяной стене, позволив воспоминаниям на миг вырваться из плена сознания. Первая командировка… плен… Почти полгода афганского ада. Как скот, их, горстку таких же несчастных, через Грузию перебросили в Афганистан на стареньком «АН-2». Перелет этот он помнил смутно – накачали какой-то дрянью, превратив в безвольных зомби.

В Афгане, спустя недели две, им с несколькими парнями удалось бежать.

И вот он снова там, в том дне…

…Горы… Горы, ощетинившиеся камнем, со всех сторон. Он их тогда ненавидел всей душой. Ненавидел это небо, этот песок, эту выжженную землю.

И сейчас он на вершине одной из этих проклятых возвышенностей.

И не один.

Рядом – оборванные, изможденные, но злые и вооруженные парни. Такие же, как и он, решившиеся на отчаянный шаг ради мимолетного ощущения СВОБОДЫ!

И у них почти получилось. Когда большая часть боевиков сорвалась с места и умчалась в неизвестном направлении, они перебили остатки охраны. Женщин и детей загнали в ямы, где держали их самих. Захватили оружие, транспорт и дали деру. Но старая машина подвела – сломалась километрах в двадцати от аула. Дальше – пешком. Ушли бы, если бы не дети и девушки, которых накануне привезли в аул. Что их ждало – страшно даже представить. Одиннадцать перепуганных детей от восьми до двенадцати лет и три студентки-археолога, приехавшие в Таджикистан на раскопки, где их и схватили. Бросить их они не могли. Не будь их, шестеро подготовленных солдат оторвались бы от погони и ушли горными тропами. Но с таким грузом их настигли быстро. Пришлось занять оборону на вершине холма среди камней и принять бой.

Несколько атак отбиты, но следующая – неминуема. Склон усеян телами убитых. Те, кто думал, что легко справится с израненными и измученными, жестоко просчитались.

Глядя на мертвые тела, на душе – здоровая злость и торжество.

Сейчас в строю их осталось трое. Один погиб. Один тяжело ранен и доживает последние минуты. Ему Джокер сейчас бинтовал руку, злясь на бесполезность своих медицинских знаний.

Рядом снайпер вглядывается в склон через оптический прицел. Дальше – парень, безуспешно пытающийся докричаться до своих по слабенькой рации.

Безуспешно.

– Вот твари… – сквозь зубы цедит снайпер. Непонятно, на кого он злится: на американский вертолет, кружащий неподалеку и остающийся безучастным, или на духов. А ведь при виде вертушки в них вспыхнула надежда.

– Что там? – Джокер поднимает на него взгляд.

– Минометы готовят… – слышит в ответ.

– Достанешь? – без особой надежды выглядывая из-за камня.

Тот молчит, долго смотрит вниз. Отрицательно качает головой.

– Камни мешают…

И оба понимают – это конец.

А потом… как в сказке. Писец подкрался незаметно.

Ждали режущий слух свист мины, а услышали нарастающий гул. И как-то разом, незаметно, исчез американец. Сначала не поняли. Решили, что «Кобра» сделала крюк и заходит с тыла. А потом из-за гор вырвались два хищных силуэта, и стало ясно – писец пришел не к ним. НУРСы сравняли с землей всё перед горой. Вверх взметнулись клочья земли, ошметки тел и так и не выстрелившие остатки минометов.

Невероятно, но их услышали. Впервые в жизни он был рад, что ошибся. На склон садился раздутый закамуфлированный транспортный вертолет. Молодые парни в камуфляже спрыгивали и бежали к ним.

Силы покидали его. Он лишь глупо улыбался.

Свои! Значит, еще повоюем… – подумал тогда, совершенно по-дурацки улыбаясь.

Потом – госпиталь и горькое осознание потери. Хотелось выть, орать и биться головой об стену. Он вернулся, обманул смерть, а его семья…

А дома – никого…!

Страшное слово – ТЕРАКТ!

Вспомнился уставший генерал в папахе, с пустым взглядом. Не паркетный, настоящий, никогда не прятавшийся за спинами солдат.

– Ну и зачем тебе это, сержант? Ты уже был там, чудом живой вернулся… Живи и радуйся! – взгляд безжизненный, но голос добрый и сочувствующий. От этого сочувствия рвало душу.

– Жить? – глухо шепчут губы. – Ради кого жить? Они не воевали… Они лечили людей. За что их убили? – в голосе и в душе – боль. – Мне некуда возвращаться…

– Месть – плохой советчик… Ну, хорошо, – кивает генерал. Печаль на усталом лице. – Хорошо… Если твердо решил, оставайся… Но придется подучиться, если готов.

– Готов! – твердо ответил он тогда.

Но прежде чем стать, тем, кто он сейчас, он съездил на родину погибшего товарища. К тому, кого они не довезли живым с гор. Перед смертью тот попросил Джокера отнести отцу его медальон. Выполняя обещание, он и попал в тот монастырь, где отец погибшего был настоятелем.

Тот принял его, выслушал историю знакомства с сыном. Поблагодарил, что не оставили тело в чужих горах, что смог похоронить по-человечески. Обнял сержанта и, плача, назвал сынком, сказал, что будет молиться за него…

Потом достал из ящика стола пистолет… Армейский «Тульский Токарев» и протянул ему.

– Вот… Еще мой отец с войны привез, с тех пор он у меня хранится. Возьми его… Тебе он нужнее.

Джокер взял старый пистолет, глянул – на стволе непонятные каракули-символы.

– Отцу какой-то старец этот пистолет дал, сказал хранить его до тех пор, пока он не понадобится тому, кто принесет печальную новость, но кто будет чист перед Богом душой… Думаю, это про тебя, – сказал тогда преподобный. Честно говоря, не понял он тогда этих слов… Да и сейчас не понимал… Но…

…Кто-то тронул его за плечо.

– Командир, – голос Гвоздя. – Духи зашевелились… Похоже, снова начинается.

Рука автоматически коснулась рукояти торчащего из кобуры «ТТ», с которым Джокер больше не расставался…

***

Пустота и абсолютная тьма царили в этом месте, но внезапно в самом сердце мрака вспыхнул огонек. Он сиял ровным, чистым светом, словно маяк надежды, пронзая беспросветную пелену.

Но вот на светлую точку пала зловещая, бесформенная тень.

Она жадно потянулась к огоньку, словно алчущий призрак, стремясь поглотить его. Но не успела тень коснуться желанной цели, как из непроглядной тьмы метнулось нечто, словно потревоженное хищное чутье… Могучие челюсти сомкнулись с оглушительным хрустом, оборвав существование тени в пучине мрака.

Если бы рассеять эту густую тьму, то взору предстал бы он – огромный, черный дракон, воплощение мощи и древней силы. Именно таким его рисует воображение людей – повелителем небес и кошмаром смертных.

Уничтожив бесплотную тварь, дракон вновь разверз пасть, но на этот раз бережно, с непостижимой нежностью, подхватил огонек. Он укрыл его от голодных глаз теней, роящихся в этом месте, охотников за душами. Эти огоньки – осколки жизней, некогда принадлежавших смертным, а ныне – бесплотные искры, блуждающие в потемках.

Работа Теней проста и ужасна – сбор этих огоньков и доставка их владыке – Богу Смерти. Он, словно безжалостный сортировщик, определяет судьбу каждой искры: отправить ли ее в верхние слои чистилища для скорого перерождения, или же низвергнуть в самую бездну, на мучительное вызревание.

Пропажу Тени и огонька обнаружат не сразу, но к тому времени черный дракон бесследно исчезнет, унеся с собой тайну, куда же подевалась эта маленькая искра жизни…

Интерлюдия. Немного о МИРЕ.

Мир этот не носил громких имён, вроде Камелота или Авалона. Он был просто Миром. И его обитателям было, в общем-то, безразлично, как именуют их обитель чужаки. Для них он всегда оставался лишь Миром, домом, и других миров большинство из них не знало.

Обитаемые земли простирались на трёх континентах: Дaлёкой Земле, Южном и Северном. И россыпь островов – крупных и мелких – дополняла картину.

Начнём, пожалуй, с Дaлёкой Земли… Как и следовало из названия, этот континент лежал в противоположном полушарии, долгое время оставаясь нетронутым. И дело было не только в расстоянии. Восемьдесят процентов его территории занимали неприступные горы, а климат был суров и неприветлив. В общем, малопривлекательное место для жизни. Поэтому Северный и Южный континенты всегда были ареной ключевых событий этого мира. И наша история не станет исключением. Оставим же Дaлёкую Землю и перенесёмся на два других материка, соединённых узким перешейком земли шириной всего в двадцать километров.

Именно на этом перешейке и был воздвигнут город Закатный, которому суждено стать центром нашего повествования.

В начале времён этим миром правила магия… Вернее, над миром царила магия! Всё, буквально всё, было пронизано ею. Обладатели магической силы стояли на вершине власти, что, разумеется, не нравилось тем, кто находился внизу, но жаждал подняться. Ради власти эти люди готовы были разрушить веками укоренившиеся устои.

Разве не знакомая картина?

То время условно называлось Алмазным веком.

Алмазный век всеобщего благоденствия, закончившийся грандиозным падением: император, глава всех высших магов, был убит, а его подданные развязали междоусобную войну за трон. В отчаянии один из высших магов применил заклинание «избранного уничтожения», способное убивать лишь высших магов. Своей цели он достиг: высшие, правители мира и кандидаты в правители, погибли. Вместе с тем, кто всё это затеял. Так бесславно и закончился Алмазный век.

Мир не рухнул в одночасье, но изменения стали неизбежны. С уходом высших магов ухудшилась и жизнь простых людей. Недовольство росло, зрело, и вот уже тихий ропот на кухнях перерос в уличные протесты, возглавляемые глупым и амбициозным лидером. А затем – война!

Любимая людская забава. Словно это могло решить возникшую проблему.

Начался век войн и расцвета боевой магии. Магия созидания была почти забыта. Кому нужны маги, способные создавать полезные вещи, когда востребованы те, кто умеет убивать?

Именно тогда и начались бесчеловечные эксперименты, попытки создать идеальных солдат. И такие солдаты появились – те, кого сейчас называют одарёнными. Их особенность заключалась в генетической мутации, делавшей силу частью их самих. Так возникли новые расы людей. Поначалу их так и прозвали – изменённые. Изначально они были предрасположены к одной из природных стихий, но позже произошло смешение, и появились новые, гибридные способности.

Но в той войне изменённым не довелось поучаствовать. Обычные маги совершили ту же ошибку, что и их предшественники. Кто-то применил заклинание уничтожения, и магия покинула этот мир. Так произошло замещение одного другим. Со временем, через тысячелетия, изменённые, если ничего не изменится, станут легендами этого мира и, возможно, положат начало новой магии. Если, конечно, не сгинут, как их предшественники.

Но мы забираемся в слишком далёкие дебри ещё не произошедшей истории, поэтому вернёмся к начальному периоду одарённых…

Итак, одновременно с появлением одарённых, экспериментаторы, да будут они прокляты, создали генетически модифицированных тварей… Сильнее обычных зверей и наделённых зачатками разума… И однажды эти твари, порождённые безумием, уничтожили Северный континент и его обитателей. А затем их взор обратился на Южные земли… Вот тогда люди впервые по-настоящему испугались, осознав, каких неподконтрольных монстров они создали…

И тут на сцену вышли одарённые, сумевшие отразить первую и самую массовую атаку расплодившихся монстров с Северных земель и выиграть время для постройки огромной стены, разделившей континенты по перешейку.

Позже одарённые, решив, что вместе они сильнее, основали на границе, у Стены, свой город, назвав его Закатным.

А чуть позже появилась легенда о драконах и драконьих кланах…

Когда много лет назад в Мире бушевала война, грозившая уничтожить всё живое… Когда пал последний маг той эпохи… Когда жажда убийства и разрушения достигла своего апогея… И когда в бой готовились бросить последнее оружие, способное уничтожить остатки человечества…

Оружие, которое позже назовут одарёнными…

Именно в тот момент в Мир спустились драконы, остановившие кровавую бойню и не давшие использовать это ужасное оружие. Драконы – Белый, Зелёный, Чёрный, Серебряный и Золотой – положили конец войне и даровали человечеству ещё один шанс.

Правда, легенда умалчивает, как именно им это удалось, ну да неважно…

И наступила эпоха одарённых… Людей, не владеющих привычной магией, но наделённых даром, мало чем от неё отличающимся. Но это был врождённый дар, и не обладающий им никогда не смог бы им воспользоваться… Ему это было просто не дано.

Покинув этот Мир, драконы наделили частицей своей силы некоторых из одарённых, которые впоследствии образовали драконьи кланы. Их задачей было следить за тем, чтобы мир вновь не оказался на пороге новой, и на этот раз, последней войны…

…А теперь мы переходим к нашей основной истории, к мальчику, который на начальном этапе повествования станет главным героем.

Глава 1. Проклятое дитя. (Часть_1.Мальчик и призрак).

ЧАСТЬ _1. Мальчик и призрак. Глава-1. Проклятое дитя…

Вечер неслышно вступал в свои права. Улицы Закатного города на самой границе обитаемых земель, постепенно освобождались от людской суеты. Многочисленные лавочки и магазинчики опустили свои ставни, а в окнах домов робко замерцал вечерний свет, словно светлячки, приветствующие наступление ночных сумерек. Очередной день склонялся к своему логическому завершению, уступая место таинственной ночи.

На старенькой детской площадке, повидавшей лучшие времена, между заброшенным полигоном и жилыми кварталами, на покосившейся деревянной горке сидел мальчик лет десяти. Другие дети давно уже были дома, согретые теплом очага, но он все еще оставался здесь, один на один с надвигающейся темнотой.

Он любил это время, когда улицы пустели и мир погружался в полумрак. Особенно ему нравилось наблюдать за закатом, когда последние лучи солнца, окрашивали в багряные тона четыре каменных лика, высеченных в скале, что возвышалась над Закатным городом. Это были бессмертные изваяния величайших "одаренных" ранга героя, когда-либо живших в этом городе. Впрочем, сам мальчик к этим героям прошлого не испытывал ни малейшего почтения, они были для него лишь частью пейзажа.

В такие минуты тишины и покоя он любил мечтать. Вот, например, у входа на площадку появляется его младшая сестра…

Стоп! А с чего это вдруг младшая сестра должна искать старшего брата? Где такое видано…

Пусть тогда она будет старшей

Да, старшая сестра – это звучит куда лучше!

И пусть она будет одета в форму элитного спецподразделения, рейнджеров… а еще лучше, пусть она будет из отряда «Теней»! Его сестра просто обязана быть лучшей из лучших, бойцом элитного отряда, известного своей отвагой и силой. Пусть все воины деревни уважают и побаиваются ее. Ведь она, как и он, должна обладать даром! И пусть пока он еще не проявился, мальчик был уверен, что его дар обязательно пробудится и он будет крутым! Иначе и быть не может.

А ещё, пусть у неё будут длинные волосы, светлые, как у него! – мечтал мальчик.

Он слышал, что в его клане это обычное явление. Где он это слышал? Да просто как-то случайно подслушал чужой разговор, лежа на этой самой горке. Но вернемся к сестре. Её волосы…

Нет, пожалуй, как у меня не надо, – внезапно решил он, вспомнив шепот за спиной, когда люди думали, что он их не слышит… А слух у него был отличный, и он знал, что в городе его называли "проклятым дитя"! И он искренне верил, что все дело в его белых, как снег, волосах. Именно из-за этих слухов он порой начинал ненавидеть этот свой цвет волос, пологая что все дело в них.

Голодное урчание в животе прервало его грезы, напомнив о том, что сегодня он еще не ужинал. Пора возвращаться домой.

– Смотрите, кто у нас здесь? – услышал он вдруг звонкий, задиристый мальчишеский голос. – Опять подзаборник? Сколько раз тебе говорить, что это наше место, и тебе здесь лучше не появляться? Учишь тебя, учишь, а ты все такой же тупой.

Мальчик поднял голову и увидел двоих мальчишек на год старше его.

Принесла же их нелегкая, – досада промелькнула на его лице. Но их всего двое, а значит, у него есть шанс. Ведь двое – это не четверо…

– А, это вы, грязнож…пые! – презрительно-высокомерным тоном ответил он. – Не пора ли вам уже на горшок и в люльку, а то мамки трусами отшлепают?

Он откровенно провоцировал их, понимая, что если попадется, то мало не покажется. Такое уже случалось. Но по-другому с ними нельзя. Все равно ведь не отстанут.

И он добился своего – разозлил их.

– А ну спускайся, щенок! – яростно крикнул один из них, подскочив к горке.

– Не, лучше вы ко мне, пара дворняг, – лениво ответил он. – А то только тявкать и умеете… песики!

Ну реально, нашли идиота!

На оскорбления он уже давно научился не реагировать, отвечая оскорблением на оскорбление. Хоть за это ему и доставалось вдвойне. Но улицы давно научили его, что в этом мире нельзя быть благородным, если за твоей спиной нет поддержки сильного.

Они окружили горку с двух сторон, перекрыв лестницу и спуск, полагая, что отрезали ему пути к отступлению. Но мальчику это было только на руку. В схватке один на один он еще мог с ними потягаться. Чтобы обойти горку, любому из них понадобится несколько секунд. А это много в условиях уличной драки. Осталось решить, с кого начать.

Но все решилось, само собой. Тот, что со стороны лестницы, сам полез на горку. Видимо, слова сироты сильно задели его за живое. И он не подумал, чем это ему может грозить.

Такой шанс мальчик упустить не мог. Как только показалось лицо обидчика, он со всей силы ударил его ногой. Крик боли, и мальчишка, не удержавшись на лестнице, полетел вниз. Это уличная драка, здесь нет места правилам и благородству.

Одним меньше…

Не дожидаясь, пока второй среагирует, он метнулся к лестнице, чтобы спуститься. Видя, что все пошло не по плану, второй бросился к лестнице, желая перехватить наглеца, но опоздал. Мальчик уже стоял на земле.

– Ах ты… – замах и удар, но тот ловко проскользнул снизу, ударил его головой в живот и дернул за ноги. Оказавшись сверху, он стал наносить быстрые и беспорядочные удары в грудь и лицо.

Минута…

Чуть пошатываясь от слабости, сирота поднялся на ноги. Оба его обидчика лежали на земле, поскуливая. Он сам не верил, что у него получилось. Видимо, сегодня определенно его день… вернее, вечер.

Может, еще попинать их, пока есть шанс? – подумал он лениво, без огонька.

Оглянувшись на поверженных обидчиков, он решил, что не стоит этого делать, и побрел прочь с площадки.

Пинать павших, это как-то уже слишком. – решил он.

– Да ну их… – махнув рукой, он ушел.

В животе жалобно заурчало. Что поделать, он с утра ничего не ел…

***

Умирать – пренеприятнейшее занятие! Вряд ли сыщется хоть один здравомыслящий, кому б пришлась по вкусу сия участь. Ощущение неминуемой кончины было столь отчетливым, что не оставляло места сомнениям… Лишь легкая тень досады омрачала этот момент.

Кто он? Откуда явился?

В голове – сумбур, обрывки несвязных воспоминаний, словно лоскутное одеяло из чужих снов. И гнетущее чувство утраты, ощущение незавершенности, словно упущено нечто жизненно важное. Это лишь распаляет досаду, раздувает пламя злости.

Что же столь важное он мог забыть?

В памяти всплывает мимолетная схватка, хруст ломающихся костей под сокрушительными ударами. Все ощущается с пугающей ясностью, будто произошло секунду назад. И солоноватый привкус крови на губах, ни с чем не сравнимый…

Неужели это и вправду случилось? Неужели я и впрямь… только что…

Боль, разрывающая тело на части… Чьими руками? Воспоминания ускользают, словно сквозь пальцы просыпается песок. Что-то мешает восстановить картину целиком. Возможно, все дело в адской головной боли. Остается лишь мрачное осознание собственной смерти. Почему-то это не вызывает ни малейшего протеста, ни капли удивления.

Подумаешь, умер.

Вокруг – сумрачные стены подземелья, словно вытесанные из самой тьмы. Спертый воздух, пропитанный запахом гнили и сырости. На полу – ледяная, зловонная жижа. Не то чтобы ее было много, но пробирает до костей.

Где я? Что это за каменный мешок?.. Ад? Слишком сыро и мерзко. Совсем не похоже на ад…

Впрочем, а что такое ад? Нечто неприятное, неразрывно связанное со смертью. Почему-то в воображении всплывают картины с огнем, котлами… и рогатыми чертями с хвостами. И зачем-то их нужно ломать и рвать на части.

Мрачное, отталкивающее место. Нет, не то. Повторюсь: слишком мокро и гадко.

Почему меня не покидает чувство, что я забыл что-то архиважное!.. Но кто я? Как мое имя?

Тело все еще помнит ту чудовищную боль. Боль, когда тебя рвут на части… Что именно?

Не помню. Почему не могу вспомнить?!

Твою дивизию! Это начинает выводить из себя. Хочу вспомнить, но словно чья-то невидимая рука сдерживает, не дает прорваться сквозь пелену забвения.

Откуда здесь столько воды?

Голова раскалывается. Пульсирующая боль, словно внутри кузнец молотом орудует. Или дятел! Стучит, проклятый, не умолкая.

Когда он, наконец, заткнется? Бесит неимоверно!.. Достал уже… Хочу спать… Мальчик… Стоп! Что за мальчик?.. Откуда он взялся?

Глава 2. Стиль боя.

Глава-2. Стиль боя.

Мальчик проснулся от собственного крика. Сердце колотилось, словно птица в клетке, дыхание – прерывистое, а тело покрывал липкий, ледяной пот. Он рывком сел в кровати, словно пытаясь сбросить с себя остатки кошмара. Перед глазами все еще стояла картина прошедшего сна: море огня, агония и ненависть, искореженные дома и тела павших воинов. Воинов? В мире, где лучших из лучших зовут "одарёнными" – теми, кто с рождения наделен магическим даром – слово "солдат" звучало чуждо, словно эхо из другого мира.

Странный сон… и место, где он оказался. Место, пропитанное смертью и ужасом. Жуткое место! Он все еще ощущал приторно-сладкий запах гари, словно побывал там на самом деле. Все было до жути реалистично, и даже проснувшись, он ощущал фантомную боль – чужую боль от смертоносных осколков, вонзившихся в грудь. Что его убило? Он так и не понял. Но это было невыносимо больно. Инстинктивно он потер ладонью грудь, словно пытаясь унять несуществующую рану.

Страх.

До сегодняшнего дня он не знал истинного значения этого слова. Подлинного, всепоглощающего страха, который проникает в самую душу, сковывая волю и повергая в отчаяние. Липкий, пронизывающий до костей ужас, которого он никогда прежде не испытывал.

С трудом приведя в порядок свои мысли и чувства, он огляделся. Пижама и простыни насквозь промокли от пота. Но он, тяжело дыша и успокаиваясь, не обращал внимания на дискомфорт.

Плевать!

Он был дома. В своей маленькой комнате, в окружении немногочисленных личных вещей и… привычного хаоса.

Мусор давно стал частью его жизни. Родной, уютный беспорядок. Вид разбросанных вещей успокаивал: остатки еды на столе, грязная одежда. Унылое место, вдруг ставшее родным и близким. Осознание, что это был всего лишь сон, принесло облегчение и радость. Но тяжелый осадок остался на душе.

Его зовут Эрик Донрай. Ему десять лет. И он дома, в Закатном городе, а не среди руин огромного, чужого и страшного города. Города, построенного из камня, с широкими улицами и высокими домами… Города, где властвовали смерть, страх и ненависть…

Пугающее, отвратительное место. Он не хотел бы вновь пережить что-то подобное. Даже во сне.

Но легко сказать… и так трудно забыть образ убитого парня, лет на десять старше его.

Как его звали? Джокер, что ли? Да! Именно так кто-то окликнул его во сне. Но разве это имя? Скорее, прозвище. Чужое, странное прозвище.

Сбросив с себя пропотевшую одежду, он направился в душ, где под струями холодной воды попытался успокоиться. Сон ушел.

Это сон. Просто кошмар! Ему иногда снятся кошмары, и это один из них. Не стоит думать об этом.

Он твердил это, как заклинание, пытаясь расслабиться.

Но убедить себя оказалось сложнее, чем он думал. Перед глазами все еще стояло лицо Джокера: серое от пыли, с выражением бесконечной усталости. И решимость идти до конца… Но без ненависти во взгляде. Там была лишь пустота. Пустота, пугающая своей бездонностью. Неужели во взгляде может быть такая бездна? Это пугало его больше всего.

Он никогда и ни у кого не видел таких глаз. Взгляда, в котором отчаяние смешивалось с яростным желанием жить…

Но было и кое-что еще, что привлекло его внимание и помогло переключить мысли. То, как двигался этот парень. Быстро и молниеносно, словно хищник перед броском на жертву. На каждого своего противника он тратил секунду-два и шел дальше.

Именно хищник! Самое точное сравнение! Сильный, опасный, грациозный и завораживающий своей пластикой.

Ничему подобному не учили в их академии. Вроде бы простые, понятные движения, но что-то цепляло, заставляя его, стоя под струями воды, вспоминать точность, рациональность и смертоносность каждого жеста. Ничего похожего он не видел на тренировках других одаренных. В те редкие моменты, когда ему удавалось за ними подглядывать.

Вспомнив своего извечного соперника Лео, Эрик страстно захотел научиться двигаться, как Джокер.

Если бы он овладел этим странным, незнакомым стилем, он доказал бы всем в Академии, что он не неудачник и заслуживает уважения. Желание стереть с лица Лео высокомерное, презрительное выражение заставило его выскочить из дома. Отпрыск черного клана раздражал его больше всех. Появившаяся цель помогла забыть о пережитом во сне ужасе.

***

Он был лишь одним из «одаренных» птенцов из организации «Немезида». Молодой боец лишенный своего прошлого и с номером вместо имени. Когда-то он носил имя, Коди, теперь же, он о нем практически и не вспоминает – сейчас он безликий исполнитель, откликающийся на сухой звук цифр. Служил в десятом подразделении, лично сформированном Гектором, главой разведки и безопасности, человеком, чья власть не ограничивалась лишь его кабинетом и безграничной преданностью подопечных. За глаза Гектора звали «Костыль-нога» – горькое эхо юношеской травмы, навсегда приковавшей его к костылю. Вернее, называли… до недавнего времени. Как просочилась информация – неизвестно, но наказание последовало незамедлительно, и, можно сказать, он еще легко отделался. В назидание его приставили к мальчишке – проклятому носителю Огненного Лиса, демонической сущности, запечатанной в его теле древним заклинанием. По крайней мере, так им говорили, и усомниться в словах начальства не приходило в голову.

Но вернемся к "проклятому дитя". Формально – охрана, рутина. На деле – сплошной геморрой. Другим повезло меньше, но это уже не его забота. Друзей среди одаренных десятого отдела у него не было… так сложилось. Впрочем, его это особо не тревожило.

Сначала, посреди ночи, квартиру "проклятого" пронзил крик, заставивший задремавшего наблюдателя вздрогнуть. Кто не испугается крика ужаса, раздающегося из комнаты объекта охраны? На миг промелькнула мысль об атаке, и он едва не выдал себя.

Но, заглянув в окно, он увидел лишь Донрая, корчившегося в кошмаре. Легкая злость вспыхнула в его груди. Не успел он унять раздражение, как мальчишка, словно ночи ему мало для решения детских проблем, сорвался с места. Что ему не спится, как всем нормальным детям? Что взбрело в голову этому сорванцу?

Обычно бойцы "Немезиды", приставленные к "проклятому дитя", не перетруждались. Считалось, что в городе ему ничто не угрожает, а за его пределы он почти не выезжал. Охрана была скорее формальностью. Юный Донрай большую часть времени был предоставлен сам себе.

Сегодняшнее назначение выглядело как незаслуженное наказание. Из-за чего, спрашивается, такая опала? Следуя за мальчишкой, он оказался на заброшенном полигоне, окутанном дурной славой. Шептались, что здесь бродят призраки павших бойцов "Белого драконьего клана".

Что этот щенок забыл в таком месте в столь поздний час? Раздражение нарастало, но вместе с ним росло и другое чувство. Место давило на него, заставляя одаренного из десятки (так их презрительно называли коллеги из других отделов) чувствовать себя неуютно. Словно чья-то чужая воля отталкивала его, гнала прочь. Давящий взгляд, пронизывающий до костей, не желал отступать.

Что он здесь делает?

В какой-то момент давление стало невыносимым, и Номерной, повинуясь инстинкту, скользнул в тень ближайшего переулка, решив дождаться неугомонного мальчишку там.

***

Что это? Сон… или ускользающие осколки воспоминаний? Размытые образы и лица, словно сквозь пелену, не дают рассмотреть ни окружающих, ни обстановку.

Огромное помещение… Аудитория, осознание приходит откуда-то из глубины сознания. Он – среди студентов, на медицинской кафедре. Почему именно медицина? Ответа нет. Просто знает, и все тут.

Что я здесь забыл? Неужели я – будущий врач?

Откуда-то изнутри льется уверенность: да, именно так и было.

– Джокер! – раздраженный, даже злобный голос соседа справа. – Вот почему тебе всегда так везет в картах?.. Ты не Джокер, ты – шулер!

И снова откуда-то из подсознания: да, удача в азартных играх всегда была его верной спутницей. С этим не поспоришь.

– Уважаемым студентам не интересна моя лекция? – гремит гневный голос ректора. Такой же нечеткий, туманный образ, как и лица студентов. Даже имени его не вспомнить.

– Просто ничего нового вы мне не сообщили. Все это я знаю давным-давно! – дерзкий ответ вылетает сам собой. Наглый, но правдивый. Тема знакома до оскомины. Голос звонкий, с юношеской ломкостью.

– Ну, тогда, думаю, вам будет крайне интересно изучить строение армейского общества изнутри…

Эпизод обрывается, чтобы тут же смениться другим. Совет муда… мудрого ректора был услышан.

Он в армии!

Армейское расположение. Ряды металлических коек, и… снова карты на тумбочке. И разъяренный командир батальона, перед которым он стоит по стойке "смирно".

– Товарищ майор, младший сержант… – четко рапортует он.

– Да ты охренел, боец! – взрывается командир, взгляд прожигает насквозь.

Вот досада… А ведь мог услышать свое имя. И надо же было этому… заорать в самый неподходящий момент…

– Это что такое?.. – гневный голос Командира.

– Это карты. И он, просто, лежат на тумбочке, – наглость так и прет из каждого слова.

– Я смотрю, ты здесь совсем расслабился, боец? – зловеще прищурившись, цедит майор.

– Так точно, скучно!.. – да кто его все время тянет за язык?

– Я развею твою скуку, – с мрачной усмешкой обещает командир. Сейчас опять влепит пару нарядов вне очереди, как уже бывало не раз. – Поедешь в моей команде на южный курорт нашей необъятной Родины…

– А плавки дадут? – ну вот, опять сорвалось.

Неудивительно, что он с таким языком доигрался до могилы.

– И плавки тебе дадут… и броник… – с недоброй интонацией парирует командир.

И снова смена кадра. Уже третья.

Бой! Бетонный блок – их укрытие. Его и майора. Неожиданно он различает лицо командира. Серое лицо измученного человека.

– Уходи, сержант! – губы шевелятся с трудом, шепот тонет в хрипах. Пуля прошила тому грудь, и поэтому говорить ему невыносимо больно.

– Заткнись, командир… – отзывается он. Голос огрубел, юношеская ломкость исчезла. Пулемет в руках дергается, словно живой. – Вместе пришли… вместе и уйдем…

– Дурак ты, Джокер!.. – майор умолкает. Не то что говорить, шевелиться – адская мука. – Но парень ты правильный и… хороший!

А бой продолжается…

Во второй раз за этот сон меня называют Джокером! Это определенно что-то мое, но не имя.

А жаль…

***

На улице ещё царила предрассветная тьма. Закатный город еще дремал, укрытый пеленой тишины и безлюдья. Но ничто не могло остановить юного Эрика, будущего воина, в его неутолимой жажде силы. Позабыв о завтраке, он вихрем пронесся по пустынным улицам к дальней окраине – к полигону, его личному убежищу. Здесь, вдали от ненавидящих взглядов, он мог раствориться в одиночестве, не видя холода в чужих глазах, не слыша ядовитых слов, что преследовали его. За что? За что они так ненавидят его? Что он сделал не так? Всю жизнь он стремился быть как все. Неужели во всем виноваты его волосы?

Этот вопрос терзал его еще в дни приюта, да и сейчас не давал покоя. Впрочем, со временем он научился жить с этой неприязнью, порой отвечая обидчикам той же монетой. Таков закон враждебного мира.

Ненавидишь меня? Держи гнилое яблоко в лоб! А теперь попробуй поймать…

Отношение порождало ответную реакцию. Это стало привычкой, обыденностью.

Но сегодня его мысли были заняты иным. Во сне он видел движения, стойки, удары с поразительной четкостью. Однако, как ни старался повторить их, получалось лишь жалкое подобие, бледная тень увиденного. Ярость клокотала в нем, но он упрямо, раз за разом, пытался воссоздать элементы завораживающего боевого стиля.

Перемещение. Уклонение. Блок. Удар.

Все не то… Где же кроется ошибка? Почему у него не удается передать ту хищную, пленительную красоту, которой дышал танец воина из сна? Ведь на первый взгляд все казалось простым.

Плавность и четкость движений, в которых не было ничего лишнего, никак ему не давались.

Мальчик замер, тяжело дыша, вновь и вновь вызывая в памяти увиденное. Снова попытка, и снова неудача.

Повторение. Повторение… и снова повторение!

Нет. Не то. Опять не так! Почему же не получается?

Что не так? Во сне все было так просто и понятно.

Час за часом, но без видимого успеха. Единственное, чего он достиг, – к началу занятий в Академии еле волочил ноги. Впервые за долгие годы он шел, не замечая враждебных взглядов. Он был погружен в себя, анализируя свои действия, пытаясь понять, в чем именно его ошибка. Ведь движения боя из сна казались такими естественными, такими простыми. Где же скрыт подвох?

***

Из окна рано открывшейся лавки, где она выбирала продукты для скромного обеда, она заметила его. Эрик Донрай, медленно бредущий по улице, погруженный в какие-то свои, непривычно тихие думы. Мальчик ростом чуть больше метра, с копной чисто-белых, словно лунный свет, волос – дар матери – и яркими, пронзительно-голубыми глазами. Одет он был, как всегда, броско и вызывающе, словно нарочно желая привлечь к себе внимание. Его рыжий, кричащий комбинезон, словно маяк, выделялся на фоне серой толпы. Большинству горожан казалось, что ему наплевать на чужие взгляды. Никто не знал, что за этой нарочитой яркостью скрывается банальная нехватка денег на более удобную и неприметную одежду. Приходилось выбирать самое дешевое и прочное.

Вот и сейчас, этот рыжий всполох сразу привлек её внимание, стоило ему показаться из-за угла. Сын женщины, которую она считала своей наставницей и подругой. Мальчик, ставший изгоем, чужаком в родном городе. А ведь именно его отец ценой собственной жизни спас Закатный город…

Несправедливо!

Как же ей хотелось сейчас выбежать на улицу, подойти к нему, просто улыбнуться. Сказать пару ничего не значащих слов, дать понять, что он не один в этом мире… Но нельзя. Ей нужно соблюдать дистанцию. Так необходимо.

– Что-нибудь еще? – вежливый голос продавца вырвал её из задумчивости. Он заметил её заминку у прилавка.

– Нет, этого достаточно, – она одарила его ответной улыбкой, столь же вежливой, сколь и натянутой. – Приятного вам дня!

– И вам того же! Передавайте привет вашему отцу! – обычная любезность, ничего более.

– Обязательно передам, – короткий поклон в ответ.

Выйдя на улицу, она снова отыскала взглядом удаляющуюся в сторону Академии фигурку в рыжем комбинезоне. На мгновение замерла, словно не решаясь, и пошла прочь.

Время еще не пришло. Но она помнит о своем обещании и сдержит его. А пока ей лучше держаться от него подальше… Так будет лучше для всех.

Одаренного из Десятки, следящего за мальчиком, она тоже приметила, несмотря на все его старания остаться незамеченным. Надо отдать ему должное – профессионал. Не будь в её прошлом… Впрочем, зачем сейчас вспоминать о прошлом? Кому от этого станет легче?

Но вот что действительно настораживало – обычно мальчика не сопровождают по городу бойцы из особого отряда «Немезида». По крайней мере, не так демонстративно, почти вплотную.

С чего бы вдруг?

***

Его настигли в узком переулке, неподалеку от Академии. В кольце из трех мальчишек он сразу выделил того, кому досталось от него накануне вечером.

– Ну что, попался, – процедил обидчик со злорадством.

– Попался, – Эрик прислонился спиной к шершавой стене, сжимая кулаки. Против троих шансов немного, это он понимал отчетливо. Но отступать не собирался. Да и настроение было хуже некуда, так и подмывало выместить злость на ком-нибудь.

– Какие смелые! – бросил он насмешливо, пытаясь вывести их из себя.

Если получится свести всё к поединку один на один… тогда, может быть, и появится шанс. Но те не поддавались, молча и злобно сжимая кольцо вокруг него.

Первым в него полетел камень, но Эрик легко уклонился. К подобным "приветам" он давно привык.

И вдруг один из нападавших отлетает в сторону от мощного пинка.

– Пройти мешаешь, – хмуро бросил пнувший. Только вот Эрик совсем не рад был видеть этого спасителя, а уж тем более получать от него помощь.

Лео Экер!

Его одноклассник и главный раздражитель.

– Мне не нужна твоя помощь, – процедил Эрик, которого претила мысль, что он чем-то обязан этому выскочке.

Фирменно-равнодушный взгляд и презрительное выражение лица. Словно говорящее: Много чести тебе помогать.

Яростное желание броситься на него с кулаками.

– Эй! – в переулок заглянул прохожий и рявкнул. – А ну, что вы здесь делаете?

Троица сорвалась с места и бросилась бежать. Только побитый им, напоследок оглянулся и злобно прошипел:

– Мы ещё встретимся!

Экер ушел, даже не взглянув в его сторону. И снова Эрик почувствовал, как его захлестывает злость. Как хотелось стереть кулаком эту высокомерную ухмылку с его лица.

Но он все же сдержался, понимая, что затевать драку сейчас – плохая идея. Поэтому он лишь злобно смотрел в спину черноволосому и черноглазому парню, мечтая о том, как однажды сотрет с его лица это высокомерно-презрительное выражение. Но уже на пороге Академии он успокоился и вновь впал в задумчивое состояние, в котором пребывал после утренней тренировки.

Интерлюдия. Немного о системе образования одного единственного города.

Прежде чем двинуться дальше, коснёмся темы местного образования… образования в Закатном городе. Не каждый город мог похвастаться наличием учебных заведений для одаренных, но и закатненская Академия не отличалась глубокой специализацией. Здесь преподавали азы, необходимые будущим Стражам Стены…

Именно так… именно этой цели служила Академия. Будущий страж должен был уметь обращаться с кассетным, многозарядным арбалетом и обладать минимальными знаниями для управления своим даром.

Восемьдесят процентов выпускников отправлялись прямиком на Стену, в боевые отряды, где добирали недостающие знания в суровых буднях. Лишь одному проценту из них судьба дарила шанс подняться по служебной лестнице.

Что же до оставшихся двадцати процентов… Пятнадцать из них принадлежали к влиятельным кланам, чьё обучение продолжалось в родовых стенах. Их судьба с рождения была связана с таинственной организацией «Немезида», и именно им предстояло стать боевой элитой Закатного.

Оставшиеся пять процентов – уникумы и самородки, которые также пополнят ряды боевых отрядов "Немезиды".

Глава-2. (продолжение). Стиль боя.

Первым уроком у Эрика была стрельба…

Да, умение поражать цель считалось обязательной дисциплиной. Впрочем, возраст юных стрелков учитывался, и боевое оружие им не спешили доверять. Вместо этого они упражнялись с облегченными арбалетами, способными поразить мишень на расстоянии ста шагов. Эрик, конечно, мечтал поскорее опробовать в деле боевой, скорострельный магострел, но пока довольствовался тем, что есть. Такое оружие было непозволительной роскошью, и далеко не каждый воин мог себе его приобрести. Разве что элитные отряды рейнджеров и "теней" были укомплектованы по последнему слову техники за счет щедрого городского бюджета, но на то они и лучшие!

Да и в целом, в Королевстве Феникса, магострелы имелись только у королевской гвардии и привилегированных особ, способных выложить за них кругленькую сумму. У одаренных воинов Закатного города такое оружие тоже встречалось, но не настолько часто, чтобы мелькать на каждом углу.

А вот в империи Перес, по слухам, даже дорожная стража щеголяла магострелами!

Стрельбище располагалось в подвальном помещении под Академией. Эрик стрелял неплохо, всегда попадая в первую пятерку лучших стрелков. Но такой результат его не удовлетворял. Проклятый Лео всегда был первым, и это невыносимо раздражало. Особенно сегодня…

Две глупые одноклассницы, устроившись у него за спиной, безумолку щебетали, мешая сосредоточиться. Только и знали, что повторять: Лео то, Лео сё, Лео такой классный!

Бесят!

В итоге, сегодня он занял лишь седьмое место, что окончательно испортило ему настроение.

И когда их повели на следующий урок, в душе парня созрел план мести.

Кому? Да всем скопом! Да и расположение духа с самого утра было более чем подходящим.

В классе у него не было ни одного настоящего друга, и одноклассники, мягко говоря, его недолюбливали. Нет, он не был отшельником, с некоторыми он общался довольно ровно и даже по-дружески. Но друзьями их не считал. Прежде всего потому, что в этой боевой школе он был единственным, за чьей спиной не стоял влиятельный покровитель, могущественный клан или хотя бы небольшая семья, в чьем родовом древе затесался хоть один одаренный. В школу его направил городской совет, он же оплачивал его обучение.

Как-то само собой, без каких-либо усилий с его стороны, с первых же дней обучения, к нему стали относиться с презрением. Что ж, Эрик платил им той же монетой. Как говорится: не я начал первым, сами напросились…

Вскоре после начала следующего урока один из его одноклассников, не дожидаясь разрешения учителя, вылетел из класса, скрючившись от боли в животе. Молодой учитель озадаченно проводил его взглядом.

– Это что сейчас было? – удивленно спросил он у притихших учеников.

По классу прокатился сдавленный смех.

– А ну, тихо всем! – повысил голос наставник. – Продолжим наш урок…

Минуту спустя примеру убежавшего последовало еще две девчонки. Одна из них была той самой, что весь первый урок восхищалась обожаемым Лео. Теперь уже никто не смеялся. Многие выглядели крайне озадаченными.

– Так, что происходит? – классный руководитель растерянно оглядел класс.

– Повальный понос от домашних пирожков, – неприятно осклабился Эрик. Сидящая через парту Хина подозрительно посмотрела на парня, слегка нахмурившись и бросив странный взгляд в угол класса, где стоял наполненный графин с водой.

Когда из класса бросился бежать еще один ученик, учитель схватил его за плечо, не давая этого сделать.

– Я жду объяснений, – холодно произнес он.

– Я… – парень замялся. – Пустите, – дернулся он. – Мне надо…

– Надо что? – уточнил наставник, и в этот момент почувствовал… Непередаваемый аромат отработанных продуктов жизнедеятельности.

– Беги! – отступил учитель, убирая руку. Он выглядел смущенно и озадаченно. Еще двоих он проводил долгим и обеспокоенным взглядом.

– Эрик, – требовательно посмотрел на мальчишку, сразу выделив виновного. Вернее, он на автомате назначил его виновным, так как за большинством происшествий в школе-академии всегда стоял он.

– Что Эрик? – огрызнулся тот с вызовом. – Я же сказал, что домашние пирожки пошли им не впрок.

Учитель нахмурился. Он был уверен, что в произошедшем снова виноват этот проблемный мальчишка. Но доказательств у него не было. А обвинять только потому, что обычно за всеми происшествиями стоит он, не хотелось.

Ему захотелось пить. Он потянулся к тому самому графину с водой, но неожиданно прозвучавший голос тихони класса, Хины, его остановил:

– Я бы на вашем месте этого не делала.

Не часто можно было услышать ее голосок, поэтому учитель замер и вопросительно посмотрел на дочь главы Золотого клана, одного из тех, чьим покровителем был дракон. Волосы цвета серебра и глаза с золотыми зрачками были отличительной особенностью всех представителей клана.

– Поясни? – спокойно спросил он, почему не стоит пить из кувшина.

– Все убежавшие до урока пили из того графина… – ответила девушка. – Я думаю, в воде что-то есть.

Порой она была слишком наблюдательной и замечала то, на что другие не обратили бы внимания. Учитель взял графин и принюхался. Действительно, он уловил тонкий запах чего-то, чем вода не должна была пахнуть.

– Кто еще пил отсюда? – оглядел он притихший класс.

Молча встал черноволосый наследник Черного клана и так же молча, с чувством собственного достоинства, без суеты вышел из класса. На выходе он оглянулся, одарив Эрика злобным взглядом.

– Эрик, – вспомнила одна из девчонок, глазастая и все запоминающая Адель. Талантом особо не блистала, но обладала лучшим, чем кто-либо, контролем маны. Она от природы была блондинкой, но зачем-то красила волосы в розоватый цвет, словно пытаясь выделиться из толпы.

– Перед уроком ты терся возле графина с водой… Это ты подсыпал слабительное? – спросила она спокойно, не повышая голоса.

Если бы Хина не вспомнила про графин, его бы никто не смог ни в чем обвинить.

Эрик ощутил прилив досады. Но быть рядом и что-то сделать – это еще не доказательство.

– Докажи, – упрямо пробурчал парень.

– Эрик, – повысил на него голос учитель.

– Что Эрик? – Мальчишка встал, злобно обводя всех взглядом. – То, что я был рядом с графином, ни о чем не говорит! – озвучил он свои мысли.

– … – недоверчиво хмыкнула Адель. – А может, покажешь, что лежит в твоих карманах?

– Умная больно и правильная, – злобно посмотрел на девочку мальчик. – Дура крашеная!

– Хватит! – прикрикнул учитель, видя, как побледнела девочка. – Эрик, немедленно извинись!

– Вот еще! – Мальчик демонстративно сложил руки на груди. – Не вижу причин для извинений…

– Покажи, что у тебя в карманах, – потребовал учитель.

Мальчишка хмыкнул и демонстративно вывернул карманы, в которых, естественно, ничего не было.

– Под партой, – снова тихо произнесла Хина, и там действительно валялся пузырек от слабительного.

Эрик посмотрел на девочку как на предательницу. Слишком уж она была правильной. Не могла промолчать. А ведь он относился к ней иначе, чем к остальным. Не то чтобы она ему нравилась или он испытывал к ней дружеские чувства, но из-за ее немногословности и стремления не вмешиваться он относился к ней лучше, чем к остальным. А тут такая подстава с ее стороны.

На мгновение учитель замер, не зная, как ему поступить. Но и оставить все без внимания и последствий он тоже не мог. А когда не знаешь, как быть, следует обратиться за помощью к старшим.

– Идем к директору, – учитель силой вывел парня из класса, посчитав, что после такой выходки урок все равно можно считать сорванным.

***

Учитель Диан, новичок в Академии, был самым юным среди наставников. Ему недоставало опыта, хотя он и старался держаться уверенно. Но в подобных ситуациях юношеский запал угасал, оставляя лишь растерянность. Он понимал, что проступок требует наказания… Академия допускала телесные меры, но мысль поднять руку на ребенка вызывала отторжение. Диан не был склонен к жестокости, и, если бы выходка Эрика не была столь вызывающей, он ограничился бы устным порицанием. Но сейчас мальчик перешел черту.

Какое же наказание выбрать?

В итоге, он отвел Эрика к директору, присутствуя при унизительной отповеди. Грубые слова и агрессия директора заставили молодого учителя пожалеть о своем решении.

Да, Эрик провинился, но зачем оскорблять его и бить палкой?

– Директор, – встрепенулся Диан. – Полагаю, это излишне… Вы переходите границы, – нахмурился он, готовый вмешаться.

Обзови директор так ученика из знатного клана, и скандала было бы не избежать. Но Эрик был сиротой, за которого некому заступиться. Каким бы он ни был – веселым, грустным, злым – он никогда не жаловался. Это было нетипично для ребенка его возраста. Он всегда держал все в себе.

Эта мысль поразила Диана внезапно. Раньше он об этом не задумывался.

– Директор, хватит! Вы превышаете полномочия, – предостерег учитель, и директор отступил, отложив палку.

На лице мальчика не было ни слезинки, ни грамма раскаяния. Лишь злость на взрослых.

А ведь мы, взрослые, виноваты в том, что он стал таким! – с горечью подумал Диан. Ему захотелось утешить Эрика, но в голову не приходило ничего дельного. Он не умел говорить утешительные речи. Не был он мастером слова. Да и Эрик вряд ли воспримет его правильно.

По сути, он и остальные учителя выбрали "удобную" позицию стороннего наблюдателя. Взрослые малодушно отворачивались от него, зная правду о его рождении, а дети просто повторяли за ними.

И он ничем не лучше других. Вместо того чтобы решить проблему в классе, он переложил её на директора, и теперь сожалеет об этом.

Не дружите с ним!.. Не играйте с ним!.. Не подходите к нему!.. – сколько раз он слышал это от других взрослых и не реагировал.

Но что толку теперь сожалеть? Кто он такой, чтобы упрекать Эрика? У мальчика были веские причины никому не доверять.

– Прошу прощения, что занял ваше время, господин директор, – положив руку на плечо Эрика, он подтолкнул его к выходу. – Дальше я сам.

Эрик с удивлением посмотрел на учителя. Его поведение казалось странным… словно тот решил защитить его от гнева директора, чего раньше не случалось.

Диану внезапно захотелось помочь мальчику. Он, как учитель, даже не пытался вникнуть в его проблемы.

По дороге в класс Диан был погружен в раздумья и хмурился. Вернувшись, он подтолкнул мальчика к его месту и спокойно сказал, переключаясь на другую тему, словно ничего и не произошло:

– Итак, вернемся к уроку. – Диан хлопнул в ладоши. – Напоминаю, что через два месяца пройдут соревнования по боевым искусствам среди классов. Участвовать может каждый желающий.

Голос из класса:

– Значит, можем и не участвовать?

– Это дело добровольное, – подтвердил наставник. – Но помните, что участие тоже пойдет в зачет. Подумайте и примите решение. Время у вас есть.

***

Занятия по стандартному, академическому стилю рукопашного боя проходили на свежем воздухе, став обязательной ежедневной рутиной. Сегодня Диан ловил себя на том, что Эрик притягивает его взгляд сильнее обычного. Дело было не в привычных проказах, а в какой-то задумчивости, даже растерянности, затаившейся в глубине его глаз.

Что ж, пора немного взбодрить его! – решил про себя Диан.

– Следующая пара: Эрик Донрай и…

Недовольное ворчание прокатилось по рядам учеников. Учитель невольно поморщился, тяжело вздохнув. Реакция на Эрика после его визита в кабинет директора раздражала особенно сильно. Диан сделал несколько глубоких вдохов, чтобы удержать себя от срыва. Учитель не имеет права выделять кого-либо, тем более предвзято. Это могло пагубно сказаться на атмосфере в классе.

Никто не горел желанием встать в пару с Донраем. И их сложно было винить. Дети своих родителей, они день за днем слышали наставления держаться от него подальше. И всё же…

– …и Лео Экер! – объявил Диан, делая свой выбор. Ещё один проблемный ученик.

Вот теперь реакция была совсем иной. Особенно среди девочек. И это понятно. Последний из рода Экер, их кумир, лучший ученик класса. Мальчик со сложной судьбой, тоже своего рода одиночка, но по другой причине. Он сам оттолкнул от себя людей, возведя неприступную стену между собой и миром, ограждаясь от жалости и сочувствия. Всегда холоден и замкнут. Два таких похожих и в то же время совершенно разных мальчика.

–…Лео!..

–…Дай ему!.. – конечно, все жаждали увидеть, как Эрику отомстят за сегодняшнее унижение. И лучше всего наблюдать за местью чужими руками, не рискуя нарваться на его ответный удар.

–…Ты лучший, Лео!.. – крики и комментарии толпы учеников сливались в единый гул.

Даже Эрик встрепенулся. В его взгляде мелькнуло какое-то странное, кровожадно-довольное выражение, когда он смотрел на своего противника.

Они встали друг против друга. Взгляд Лео – холоден, пуст и полон высокомерия. Он уже праздновал победу. Диан даже успел пожалеть о своем выборе. Сейчас это могло навредить Эрику ещё сильнее, но менять что-либо было поздно. Иначе он окончательно потеряет авторитет в глазах учеников.

А вот взгляд Эрика изменился… Он глубоко вздохнул, усилием воли очищая разум от недавней злости, понимая, что в бою она будет лишь помехой. Только сосредоточенность и напряжение. Он смотрел только на Лео, словно примеряясь к нему, настраиваясь на поединок с непростым противником.

– Начали… – взмахнул рукой Диан.

Лео атаковал первым. Его движения были молниеносными и размытыми. Ни у кого не было ни малейшего сомнения в том, кому достанется победа. Даже у учителя.

Как это ни прискорбно, Экер был сильнее. В классе мало кто мог сравниться с ним. С раннего детства он оттачивал свое мастерство.

– Всё же не стоило их сегодня ставить друг против друга, – окончательно уверился в ошибочности своего решения учитель. – Надо было выбрать кого-то более равного по силам.

Быстр… Очень быстр!.. Лучший ученик класса. И чересчур самоуверен. Как и большинство представителей его клана в этом возрасте. Особая черта всех Экеров.

Надо остановить этот бой… - снова подумал учитель.

Но что это? Только сейчас Диан обратил внимание на другого своего ученика.

Он невольно замер, пристально вглядываясь в светловолосого мальчика. Эрик двигался иначе, чем обычно. В его движениях появилась какая-то плавность, грация. Этому его точно не учили в Академии…

Так, стоп, он что, нашел себе учителя на стороне? – первая и самая естественная мысль.

***

Сон. Новый. Не связанный ничем с прежними видениями. Пустырь, отдаленно напоминающий тренировочную площадку. Напротив – темноволосый мальчишка, взгляд – осколки льда. И вот он бросается в атаку.

Что за чертовщина?!

Тело слушается словно чужое. Движения скованны, но я успеваю уйти с линии удара. Странное чувство отторжения… Будто я – лишь наблюдатель в этом кошмаре.

***

В последнее мгновение Эрик, словно ускользающая тень, уклоняется от удара, едва присев и пропустив кулак над собой. Из этой немыслимой позиции он обрушивает удар ноги в грудь Лео. Не ожидавший подобной дерзости, наследник Черного клана отлетает, словно подкошенный, и тяжело падает на спину. Мгновение – и колено Эрика уже придавливает его к земле, а кулак застывает в дюйме от лица поверженного противника.

Воцаряется тишина, пропитанная шоком.

Все произошло с ошеломляющей быстротой, словно фокус, разгадать который не под силу.

Чтобы сам Лео, наследник, проиграл?! Невероятно! Одноклассники застыли в оцепенении, и даже Диан не мог скрыть изумления.

Как же так? Эрик сокрушил Лео! Невозможно поверить… Как это произошло? Что-то за гранью понимания! – читалось на лицах.

Диан видел лишь плавные, почти неуловимые движения Эрика. Легкое смещение, ровно настолько, чтобы удар Лео прошел мимо. Мимолетное приседание и молниеносный удар. И все это исполнено с такой филигранной точностью, что он усомнился, тот ли это вечно галдящий сорванец перед ним.

Чистая, безоговорочная победа!..

***

Он просыпается… или, скорее, приходит в себя. Не уверен, спал ли он вообще.

Где я?

Стены какого-то подземелья, сложенные из грубого камня.

Я помню это место… – мелькает мысль. Жаль, имя свое вспомнить не удается. Но есть и перемены. Голова больше не раскалывается от боли. Ничего не болит. Он чувствует себя… абсолютно здоровым.

***

Тьма! Вот единственное слово, способное описать это место.

Непроглядная, всепоглощающая ТЬМА… и больше ничего.

– Госпожа! – тихий, едва различимый голос, лишенный всякой эмоциональной окраски, невозможно понять, принадлежит ли он мужчине или женщине… настолько он обезличен. – Кое-что произошло!

– Докладывай! – в отличие от первого, этот голос – женский, полон раздражения. Словно ее владелицу оторвали от чего-то невероятно важного…

***

Пожалуй, это немного умерит спесь Лео. Или нет? – промелькнуло в мыслях учителя, с примесью злорадства. Он тут же одернул себя, осознавая, что подобные мысли недостойны наставника. Учитель должен быть беспристрастен. И за сегодняшний день ему уже не в первый раз приходится себе об этом напоминать.

– Победил Эрик Донрай! – медленно, словно смакуя каждое слово, произнес Диан.

Эрик чувствовал растерянность. Эта победа и для него стала полной неожиданностью. Тело в поединке двигалось словно само по себе. Наконец-то у него получилось воплотить в реальность те самые движения из снов. Один удар – и чистая победа. Впервые он видит во взгляде Лео не привычное высокомерие, а смятение. Не веря в происходящее, Эрик невольно ухмыляется, бросая вызывающий взгляд на ошеломленного Лео.

Не важно! Главное сейчас – он победил Экера!

***

Место это словно сдавливало его со всех сторон, проникая под кожу липким, парализующим страхом. Молодому бойцу десятого отдела здесь было до жути неуютно. Гнетущее ощущение не покидало его: казалось, из кромешной тьмы за ним кто-то пристально наблюдает, сверля взглядом спину. Полумрак, нарочито густой, словно специально был призван усилить дискомфорт, порождая зловещие тени, в которых легко могли таиться чудовища.

– Было что-нибудь необычное? – от ледяного голоса, лишенного даже намека на тепло, по спине шпиона, позабывшего свое имя, пробежала дрожь. В нем не звучало прямой угрозы, но он внушал первобытный ужас, заставляя прилагать титанические усилия, чтобы не поддаться этой предательской слабости. В эти мгновения Коди ненавидел себя за малодушие. Знал бы Гектор, как близок он сейчас к истине в своих предположениях…

А что, если все это – тщательно спланированная ловушка? – промелькнула шальная мысль. – И я всего лишь пешка в руках безжалостного кукловода?

Но тот, кого когда-то звали Коди, смог подавить мерзкий страх, сковавший его, и, радуясь, что стоит перед Гектором на коленях, опустив голову, отрицательно покачал ею.

– Нет, господин Гектор. Никаких происшествий, – произнес он с трудом, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Не рассказывать же о том, что он сбежал с полигона, поддавшись панике, не имея на то никаких разумных причин.

– Хорошо. Можешь быть свободен, – равнодушно обронил Гектор. – Продолжи наблюдение за объектом. – Видимо, тот и вправду ни о чем не догадывался и спросил лишь для формальности. Вряд ли бы Коди выдержал плотный допрос.

Ну и слова Драконам!

– Да, господин Гектор, – стараясь скрыть облегчение, ответил он.

И уже у самой двери услышал:

– Не огорчай меня больше… Я этого не люблю.

И снова по телу пробежали мурашки, словно от прикосновения ледяных пальцев.

Вряд ли теперь он сможет забыть, насколько злопамятен Гектор и… А вот об этом лучше даже не думать.

***

Их взгляды встретились, сцепились, словно два клинка в безжалостном поединке, на миг застыв в напряженном равновесии. В этот миг Эрик с внезапной ясностью осознал: его признали… как достойного соперника. В иных обстоятельствах он возгордился бы, вызвав подобное уважение. Но не сейчас. Его душила лишь всепоглощающая усталость. Победа, еще минуту назад такая желанная, отступила в тень, словно и не было ее вовсе.

Даже сознание триумфа не принесло облегчения. Им завладело чуждое, леденящее равнодушие. Эрик разжал кулак и медленно поднялся. Отвернувшись от поднимающегося Лео, он вернулся в строй учеников, не предложив помощи.

– Победил Эрик Донрай! – бесстрастно произнес Диан-сенсей. – Эрик… Лео… Поклон.

– Зачем этот фарс? – слова сорвались с губ Эрика неожиданно, даже для него самого. – Какой смысл в притворстве? – в глазах мелькнула острая боль, замеченная, вероятно, лишь проницательным взглядом Диана. – В этом прогнившем городишке у меня нет друзей. К чему все это? – голос едва слышно дрогнул. – Не буду я больше кланяться… никому! – ярость, долго сдерживаемая в глубине души, вырвалась наружу. Нервы сдали.

– Эрик! – потрясенно воскликнул учитель. – Эрик, – растерянно повторил он, не находя слов. – Так нельзя…

– Наставник Диан, я всегда был один, и меня все ненавидят. Здесь нет никого, кто был бы мне дорог, – взгляд мальчика был полон такой неприкрытой ненависти, что даже опытный учитель невольно отшатнулся.

Необъяснимая гримаса исказила лицо Эрика, и он резко развернулся, чтобы никто не увидел предательских слез. Он давно запретил себе эту слабость.

– Эрик, куда ты? – запоздало окликнул его Диан, но не решился остановить силой. Не ответив, Эрик рванулся вперед, перемахнул через забор и скрылся в зарослях. Обессилев, он прижался спиной к дереву и сполз на землю, закрыв глаза от душившей его обиды. Слезы безудержно текли по щекам, впитываясь в землю. И рядом не было никого, кто мог бы их увидеть.

Почему они не останавливаются! Какая унизительная слабость. – с раздражением подумал он. Ведь он дал себе клятву никогда не плакать.

– О! – насмешливо-гнусный голос. – А кто это у нас тут плачет? Подкидыш!

Эрик обернулся и увидел троих мальчишек, с которыми у него уже были стычки.

Почему именно сейчас! – с досадой подумал он, ненавидя себя за проявленную слабость.

– Обижулька! – захихикал второй.

– Говнюк! – добавил третий.

Ярость, клокочущая в его груди, вырвалась наружу. Не говоря ни слова, Эрик бросился на них. Ошеломленные его внезапным нападением, они не успели среагировать. Первый, назвавший его «говнюком», получил удар кулаком в зубы. Затем еще один – в живот. И контрольный – локтем в затылок, от которого тот рухнул на землю.

Эрик переключился на двоих оставшихся, все еще не верящих в произошедшее. Он уклонился от удара «обижульки» и снова ударил в живот, а затем снизу-вверх – в челюсть. Вместе со слюной изо рта вылетели брызги крови и обломок зуба.

Тело двигалось само по себе, легко и яростно… на автомате.

Когда второй упал, последний развернулся и с криком бросился бежать.

Эрик остановился, оглядывая содеянное. Оба избитых стонали и выли, их вопли постепенно переходили в громкий рев, полный слез и соплей.

– Еще раз попадетесь мне на глаза, убью обоих! – прошипел Эрик и, развернувшись, бросился бежать, пока не прибежали взрослые. Он был в шаге от срыва, после которого обычно нет пути назад.

***

Мальчика звали простым, как выдох, именем – Шика. В классе за ним прочно закрепилось прозвище Ленивый Гений. И это было абсолютно справедливо. Гениальность в нем бурлила, а лень… лень была его верной спутницей. Но, помимо этого, Шика обладал стратегическим складом ума, что не уставали подчеркивать учителя Академии, сокрушенно вздыхая: Вот бы ему еще немного усердия…!

Шика, вероятно, был единственным из одноклассников Эрика, кто постиг страшную правду об Огненном Лисе, запечатанном в том еще в младенчестве. И он, без ложной скромности, гордился этим своим открытием. Не зря же его прочили в гении стратегии и анализа.

Нет, он не испытывал к Эрику ни злобы, ни презрения, и не спешил клеймить его "проклятым", как это делали многие дети. Которые, даже не зная всей правды, вели себя отвратительно. Шика видел, что взрослые тоже относятся к Эрику настороженно, и понимал, что ситуация гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Слишком много темных пятен и неразрешимых вопросов окружало эту историю.

Огненный Лис, что обрушился на Закатный почти десять лет назад, действительно был в шаге от того, чтобы стереть город с лица земли. Но этого не случилось… Нашелся герой, сумевший обуздать демона и запечатать его в новорожденном мальчике.

Этим героем стал молодой капитан, командир элитного корпуса рейнджеров, которому прочили блестящее будущее и пост главы города. Но что стало с ним потом, никто не знал. Хотя его самого и его жену, помогавшую ему в битве с чудовищем, посмертно провозгласили героями, их тела так и не были найдены. Они просто исчезли, словно растворились в воздухе.

И вообще, вся эта история, по мнению Шики, дурно пахла. Но это было лишь его личное мнение, которым он не делился ни с кем, даже с самыми близкими.

Если Эрик Донрай – проклятый сосуд для демонического Огненного Лиса, то почему к нему такое отношение?

Почему его словно специально настраивают против всего города, зачем-то провоцируют? Возникало искушение обсудить это с отцом, но, поразмыслив, Шика отказался от этой идеи. Вряд ли отец станет откровенничать. У него всегда были свои секреты от семьи. Как-никак, он глава следственного отдела Немезиды.

Сам юный гений не считал Эрика ужасным монстром, которого нужно ненавидеть или бояться. Обычный парень, его ровесник, такой же, как и все остальные, которому просто не повезло в жизни. Поэтому он относился к однокласснику вполне дружелюбно, стараясь поддерживать его, как мог. И он был не одинок в этом. Правда, Эрик словно нарочно держал всех на расстоянии вытянутой руки, ни с кем не сближаясь. А одна девочка, Хина, тихая и незаметная ученица их класса, похоже, была в него тайно влюблена! Она украдкой смотрела на Эрика, когда думала, что никто не видит.

Но сам Эрик, казалось, не замечал ее внимания. Он смеялся, кривлялся и дурачился, но при этом продолжал отгораживаться от других. Словно боялся подружиться с кем-либо. И его было трудно винить за это.

Они нечасто общались, но Шика видел, что Эрик не такой, как все. Он был бы рад дружить со всеми, но боялся, что его снова отвергнут. Боялся боли, и поэтому держал незримую дистанцию. Хотя с первого взгляда это и не было заметно.

Сам же Шика не торопился предлагать свою дружбу, понимая, что Эрик еще не готов поверить в искренность его помыслов. Поэтому он вполне довольствовался их нынешними отношениями.

Но сегодняшнее поведение Эрика озадачило даже его. Несвойственная однокласснику отрешенность и мрачная задумчивость несколько пугали. А недавний бой с Лео был просто поразительным! Раньше Шика не замечал за Эриком таких явных успехов в боевых искусствах. И вдруг такое…

Может, просто везение?

А вот последующие слова, произнесенные с горечью и обидой, заставили его задуматься о том, что же послужило катализатором внезапного изменения в поведении Эрика.

Да еще этот Лео… Похоже, в будущем он может стать большой проблемой для всего Закатного.

Вот ведь… Сколько же хлопот с этими двумя.

Но почему-то в памяти всплыл прощальный взгляд Эрика, от которого по коже пробежали мурашки.