Хроники инопланетного присутствия

Досье Михаила З.

Когда тебе всего сто двадцать восемь, и ты живёшь на наблюдательной станции где-то на задворках родной галактики, то скука – твой постоянный спутник. Что делать юному, жизнелюбивому созданию среди дюжины унылых сотрудниц отдела сбора информации о малоразвитых разумных расах?

Правильно. Делать по большому счёту нечего. А значит, остаётся одно – маяться от безделья.

Ксенна именно этим и занималась. Или почти этим.

Правда, если бы Старшие узнали, как именно она этим бездельем страдает, то им это вряд ли понравилось бы.

Поскольку Ксенна была совсем юной инопланетянкой, то большую часть времени она вынуждена была посвящать изучению разных наук. Но это же так скучно!

Особенно, если ты единственная ученица в классе.

Поэтому Ксенна вместо того, чтобы изучать очередную концепцию развития естествознания, развлекалась тем, что просматривала записи в личных дневниках сотрудников.

Вообще считалось, что делать этого никак нельзя. Да и как узнаешь, что там написано в дневнике, если он не подключён к общей сети и хранится запертым в личных вещах сотрудников?

Никак. Пока его хозяин не подключится к сети, чтобы скачать интересненькое – музыку или новую игрушку.

Пытаясь развлечься и одновременно узнать, что же Старшие пишут в дневниках и что там хранят, Ксенна придумала программку, она автоматически копировала данные любого дневника, стоило его подключить к общему компьютеру.

Сейчас она просматривала дневник Зайи. Не весь, а то, что та в последний раз скопировала в него. Это было что-то вроде досье. Ксенна уже видела похожие. Но это было из тех, что земляне составляли себе сами.

Досье было на некого Михаила З...

Читать правильно фамилии землян Ксенна так и не научилась, да и не очень-то старалась. Возраст не указан, но по фотографиям, где мелькал упитанный дядечка в смешных платочках на голове, Ксенна догадалась, что он уже не молод.

Вот из-за этой странной особенности землян быстро приближаться к переходу в вечность за ними и наблюдали. Старшим было непонятно, почему они так торопятся уйти, что делают это неподготовленными.

У Ксенны была, конечно, своя идея. Она считала, что земляне так борются со скукой. Но кто ж её послушал?

Этот самый толстенький Михаил – вот ещё одна особенность землян, что заставляла недоумевать учёных: они копили энергию, которую затем никак не использовали – работал в обществе нумизматов. Ксенна знала – это люди, которые собирают монетки. Но зачем им нужны эти круглые железки, не понимала.

Раньше она думала, что это карты памяти. Но считать с них информацию не получалось. А потом Илатис сказала, что способа расшифровки метаданных с этих носителей пока ещё не придумано, но вполне возможно, когда-нибудь... Это было обидно.

«Хм... может, Зайя выбрала себе тему для научной работы?»

Михаил этот хоть и работал с монетками, фотографии выкладывал совсем другие. Чаще: кустики-цветочки, фотографии городов, свои собственные, конечно же... Но от кучи других таких же собирателей его отличали фотографии музеев. Для чего-то он ходил туда по ночам.

Понятно, что музей это интересно, множество данных и всё такое, но почему именно ночью?

«Может, Зайя поэтому и заинтересовалась им?»

Ксенна задумалась, скопировала данные в свой дневник и удалила следы хулиганства из общей базы. Потом загрузила общую сеть.

Так и есть!

Этот самый Михаил числился среди пропавших.

Последняя запись в досье – экологический квест, а потом недели через две его имя и фамилия появились в досье земных органов надзора.

Ксенна ещё раз сверила данные со своим дневником. Но всё подтвердилось. Это был уже шестой, чьё досье сначала появилось в дневниках Старших, а потом он пропадал.

Кто сказал, что коровы не летают?

Ксенна лежала в парке на травке, жмурилась от ласкового осеннего солнца и наслаждалась вкусом фисташкового мороженого.

Делать этого было никак нельзя.

Выходя на несанкционированный контакт с людьми, Ксенна нарушала кучу правил, но кто ж её поймал?

Страшим было всё равно. Они считали, что у Ксенны пора отдыха, а то, что её нет в каюте, никто и не знал. Табло над дверью показывало – «Не беспокоить».

Обменяв смешную бумажку из преобразователя на рожок и получив на сдачу несколько монет, Ксенна уходила куда-нибудь, садилась на траву и наслаждалась. И сама не знала, чем больше – мороженным или сладким вкусом свободы.

Поэтому когда услышала что-то похожее на гудение гравитационного луча, мало чем отличающееся от шума обычного человеческого лифта, открывать глаза поленилась. Но когда оно стало сопровождаться испуганными ахами и охами, выкриками: «Смотрите!», и топотом десятков ног, решилась полюбопытствовать. Да и мороженное закончилось.

На некоторое время, она, так же как и с полсотни людей вокруг, застыла с открытым ртом. Над парком висела летающая тарелка. И не какой-нибудь там оптический обман зрения, а самая настоящая. Почему люди называли корабли фальконов тарелками, Ксенна не знала, ей они напоминали шляпу с широкими мягкими полями.

И вот какой-то идиот – а как ещё назвать того, кто в обеденный час людей решил провернуть свои делишки – гравитационным лучом поднимал в шляпу ламантина.

Ламантин не сопротивлялся, меланхолически прожёвывал пучок травы и философски созерцал обалдевших людей.

«Нужно стереть им память!» – сверкнуло в голове.

Но стирателя у неё не было. Она привыкла полагаться на обычную маскировку.

Несколько секунд она судорожно пыталась придумать, что с ними делать.

Потом поймала взгляд ламантина, неожиданно очень мудрый и понимающий.

– Вот зараза! – громко объявила она, – Если бы знала, что будут кино про пришельцев снимать, сходила бы в парикмахерскую!

На возглас обернулось сразу несколько голов.

– Ты и так симпатичная, – подбодрил её рыжий парень в смешных квадратных очках, – если бы готовилась, получилось бы не так правдоподобно.

Ксенна послала ему воздушный поцелуй и поспешила присоединиться к тем, кто уходил.

Просто очень страшная сказка

Сегодня Ксенна не скучала. Сегодня она думала. И чтобы никто не мешал и не приставал с дурацкими заданиями, скрылась в станционной библиотеке – один на один с Вильгельмом.

Вильгельм – робот-библиотекарь, только одним Вышним известно какой модели, скучал, наверное, не меньше её. Но вёл себя прилично. Молча катался туда-сюда, то ли пылесося, то ли делая вид, что пылесосит.

На самом деле Геля – так его Ксенна назвала когда была ещё совсем малышкой, и с тех пор не оставила этой привычки, хотя он и возмущался – был не только жестянкой на тракторных колёсах, что выступала в роли библиотекаря, но и самим комплексом, содержащим в недрах более триллиона источников информации.

Геля – та его часть, что была библиотекарем – выглядела, как перевёрнутое ведро, на которое поставили ведро поменьше, всё это снабдили четырьмя парами глаз, смотрящими на четыре стороны и колёсиками.

Беда в том, что Геля, как и любая экспериментальная модель, нрава оказался весьма своеобразного. А как устранить неполадки или обновить его никто не знал, потому что Вильгельм был настолько уникален, что с общей сетью оказался, не совместим.

Поскольку уничтожать полуразумных роботов после Межгалактического эдикта о защите разума в любом его проявлении стало запрещено, его и сослали обратно, в то место, где он собственно и был изобретён. На наблюдательную станцию на орбите планеты Земля.

Где его услугами пользовались очень редко, до тех пор, пока на станции неожиданно не появился ребёнок. С появлением Ксенны хлопот у старого робота значительно прибыло. Старшие надеялись, что под его руководством Ксенна ознакомится с достижениями цивилизаций, но та, если и хотела с чем-то знакомиться, то вовсе не с тем, что предлагал Геля.

После сотни лет войны за выбор того, что можно считать достижением разумной мысли – они остановились на том, что Ксенна может читать, что хочет и когда захочет, а взамен, она не разбирает его на запчасти.

Ксенна полулежала в кресле, смотрела в черноту космической ночи и упорно пыталась понять как связаны старшие и похищенные люди. Но в голову ничего умного не приходило.

– Геля, скажи мне, зачем инопланетянам воровать людей? Ну, кроме, желания получить необычную зверушку в личный зоопарк?

На миг мерный перестук траков прекратился, затем возобновился снова.

Ксенна хоть и сидела спиной к роботу, знала, что именно сейчас он усиленно изображает занятость.

– Геля, если ты не ответишь, я создам твой профиль на всех сайтах знакомств и напишу, что ты мечтаешь ознакомиться с нетривиальными партнёрскими практиками, – пригрозила она, – имей ввиду тебя завалят сообщениями.

– Меня не подключить к сети, – отозвался Геля, впрочем, не очень уверенно.

– Ха! – выразила пренебрежение Ксенна. – Зато сеть можно подключить к тебе. Приварю к тебе по девайсику возле каждого анализатора, и сеть с тобой круглые сутки. Уверена ты и сам не против ознакомится с некоторыми...

– В вашем возрасте барышня, не положено даже знать о таких вещах, и уж тем более не вам рассуждать, кто и с чем желает ознакомиться.

– Представления у тебя Геля ещё более устаревшие чем ты сам, – отмахнулась Ксенна, – так ты знаешь что-нибудь о похищении землян?

Вильгельм ещё некоторое время натужно гудел шестерёнками, видимо, изображая праведное негодование, но Ксенна не обращала внимания. Опустила спинку кресла, прикрыла глаза и приготовилась слушать.

Геля знал множество историй и умел их рассказывать. Просто об этом мало кто знал.

– Знаю, я одну сказку, – наконец завёл речь робот, – но очень страшную.

– Геля, знаю я твои страшные сказки. У тебя, если блоха собаку укусила, это уже страшный страх. Не томи, рассказывай!

Жила-была одна простоя девушка Маша. Маша была девушка умненькая, прилежная, исполнительная, не очень красивая, но, впрочем, не страшная. Миленькая такая, скромная, любимица всех бабушек во дворе.

Окончила Маша институт, почти с отличием и поступила на работу. И никуда-нибудь, а в кожно-венерологический диспансер, секретарём к главному врачу. Работа оказалась совсем не страшной, Маша быстро с ней освоилась и очень полюбила отвечать на вопрос: «А где ты работаешь?». Очень ей нравилось, как менялись выражения лиц у людей, когда она отвечала: «В венеричке!».

И было в том городе, где жила и работала Машенька, министерство. И не простое, а министерство здравоохранения. И кто-то в этом самом министерстве грибов объелся...

Ой! Нет! – спохватился Геля. – Нет же, всё не так было. Вспомнил кто-то в министерстве слова самого великого мастера медицины Гиппократа, о том, что будущее медицины в медицине профилактической. И достигли слова эти сердца министерского и повелел министр организовать профилактику.

Долго думал главный врач кожно-венерологического диспансера, как же ему быть, как исполнить волю министра, как избавить мир от заболеваний ему судьбою доверенных, и советники его думали... и придумали.

Решили они дискотеку организовать. Для молодёжи. Бесплатную. И на дискотеке той всем презервативы раздавать и говорить, что во время партнёрских практик надо ими пользоваться.

Понравилась задумка врача главного министру. И повелел тот: «Быть сему!»

И понеслось!

Легко слово говорится, да дело нелегко делается.

Долго маялись с организацией. Наконец и ночной клуб нашли, и баннеры по городу развесили, и листовки профилактические отпечатали, и журналистов местных оповестили. Выдохнули свободно, расслабились.

Но тут случилось страшное. В день дискотеки неожиданно вспомнили, что презервативы нужные, чтобы их раздать – не закупили!

Поругались, порядились советники врача главного и решили. Делать нечего, придётся презервативы на средства диспансера закупать...

Но оказалось, что ещё только полбеды, а и не беда вовсе.

Беда оказалось в том, что идти в аптеку за такой покупкой не желал никто, вплоть до увольнения.

Снова задумались.

И решили отправить за презервативами Машу, а за это премировать её тремя днями дополнительного отдыха.

Маша хоть и отказывалась, но советники врача главного пригрозили ей увольнением. Увольняться Маша не хотела – работа не сильно трудная, начальница не злая, да и зарплата хорошая, и премии.

Делать нечего, получила Маша в кассе деньги наличные, и пошла Маша презервативы в аптеку покупать.

Пришла, а там касса одна работает и народу собралось прилично. Пришлось встать в очередь.

– Дайте мне, пожалуйста, двадцать больших пачек презервативов.

Хоть и тихонечко о нужде своей сказала Маша, всё же сразу почувствовала, как все собравшиеся на неё уставились. Кто с удивлением, кто любопытством, а кто и с насмешкою.

– Что?! – на беду Машину аптекарь встретился ей глуховатый, не расслышал.

– Дайте! Мне! Двадцать! Больших! Пачек! Презервативов! – громко и чётко объявила Маша. Так что не осталось в аптеке народа, который бы не догадался, что она покупает. Но зато и аптекарь понял, отпустил необходимое.

Тут Геля замолчал и снова принялся делать вид, что пылесосит.

Ксенна подождала немного, надеясь на продолжение, но робот молчал.

– Что дальше то было? – не выдержала она. – И причём тут инопланетяне.

– А никто не знает, что было дальше, – ехидно ответил Геля, – пропала Маша. Говорят, инопланетяне её похитили. А зачем? Может быть инопланетяне тоже люди, и тоже о партнёрских практиках иногда думают.

Тут Геля захихикал.

– Пора мне на подзарядку. Два процента всего осталось, – объявил он, ловко увернувшись от подушки, брошенной Ксенной, и шустро заперся в зарядном блоке.

Мы падаем в космосе. Ты и я.

Мы падаем в космосе. Ты и я.

От земли отрываясь, теряем сознание.

И неважно уже, кто стоит у руля,

Кто нам открывает секрет мироздания.

Окно на кухне прекратило дребезжать. Авдотья Павловна с облегчением выдохнула. Отложила в сторону тетрадку и карандаш и нажала кнопку на чайнике. На что тот отозвался сердитым ворчанием.

«Кто же пьёт чай в три часа ночи», – отчётливо услышала Авдотья Павловна, но привычно проигнорировала.

Достала пару булочек с маком, мёд – сахар она не признавала – ежевичное варенье, сливки, но прежде чем снова сесть за стол и подкрепиться, выглянула в окно.

Как и всегда, в чернильной темноте ночи не обнаружилось никого. Да и кто будет торчать ночью под окном восьмого этажа?

«Как же он умудряется отстучать послание?» – в очередной раз задумалась Авдотья Павловна, покрывая кусочек булки медовой позолотой.

Ответа не было.

Мы падаем в космосе. Я и ты.

Наплевав на время и расстояния.

Свой собственный мир сотворив из мечты,

Никому не должны мы давать оправдания.

Вот уже двадцать лет Авдотья Павловна каждую ночь получала сигнал от пришельцев.

Правда, она не сразу догадалась, что это именно послание. Месяца два пыталась поймать хулиганов, что мешали ей спать. Она была уверена, что это кто-то из бывших учеников. Ведь она более сорока лет проработала учителем труда в школе. Ничего не выходило. Жалобы в разные инстанции привели к одному, ей рекомендовали обратиться к психиатру.

И вот однажды – она специально поджидала хулиганов, чтобы поймать их с поличным – Авдотья Павловна увидела фиолетовое существо с глазами-биноклями на малюсенькой голове.

Существо отстучало фразу и исчезло, оставив остолбеневшую Авдотью Павловну соображать, что это значит. То, что существо хочет что-то сказать, старушка догадалась сразу, но как расшифровать?

Навсегда в этом космосе. Мы вдвоём.

И у нас под ногами пролетает вселенная.

Оттолкнулись – и уже никогда не умрём.

Мы частичка галактики, значит бессмертные.

Но недаром Авдотья Павловна увлекалась чтением. Книги говорили, что азбука Морзе самый распространённый язык шифровки в галактике.

На следующую ночь Авдотья Павловна встречала пришельца с листочком и ручкой. Записав сигнал, полдня потратила на расшифровку. Получился стих.

Несколько дней Авдотья Павловна размышляла, что делать с полученной информацией дальше. Решила, раз инопланетянин так старается, передавая ей информацию, значит, оно зачем-то нужно миру, и выложила его на портале Стихиру.

С тех пор каждую ночь Авдотья Павловна получала послание. Обязательно пила чай – после сеансов связи у неё просыпался просто зверский голод – потом расшифровывала и выкладывала в интернет. С годами наловчилась настолько, что могла расшифровывать послания сразу.

Вот и сейчас в тетради в клеточку с бледно-зелёной обложкой значилось:

Взявшись за руки, мы полетим через край,

Уничтожив границы самого бытия.

Это будет наш собственный маленький рай.

Мы вместе падаем в космосе. Ты и я.

Где-то на краю галактики

Угрохав четыре часа на попытки сделать очередное, вызывающее зевоту, задание, Ксенна поняла – надо спасаться!

И как раз была одна вещь, которую она хотела проверить.

Похищение ламантина из городского дельфинария прошло незаметно. В сети кроме слухов о съёмке фантастического фильма ничего не было. Но вместе с ними в сеть попали фотографии не только летающего ламантина, но и директора этого самого дельфинария.

Директор, вроде бы, как директор. Высокий очень, худой, уродливая лысая голова в каких-то буграх, кожа серая, словно о здоровом образе жизни он не имел ни малейшего представления. Просто не очень молодой и совсем не симпатичный мужчина. При тщательной проверке, у него не оказалось ни медицинской карты, ни сертификата с прививками, ни одной даже медкомиссии, хотя водительские права на него зарегистрированы были.

Ксенна не обратила бы на него внимания, если бы случайно не вспомнила, кого ей напомнило лицо этого самого директора. И теперь ей очень хотелось узнать, не прячется ли под личиной директора некий известный инопланетянин, и для чего он делает это.

Антон был пьян, зол и несчастен. И, конечно же, не адекватен.

Поэтому, когда к нему подвалила толпа наглых малолеток, он даже обрадовался. И не потому, что был мастером боевых искусств. Какие там боевые искусства! Да и зачем ему, простому сисадмину, боевые искусства? Просто к этому моменту ему настолько надоело бродить по парку в бесплодных поисках, что он был рад любому живому существу.

– Какая курточка! – восхитился кто-то из подошедших. – Подари!

Из-за темноты он плохо различал лица. Но куртку снял и протянул на звук. Её молча взяли. Вслед за этим снял рубашку и снова протянул в темноту.

– Возьмите ребята. Вам нужнее.

Рубашку не взяли.

– Да он псих! – озвучил общую мысль кто-то из шпаны.

Двуногая стая резво отшатнулась от него, затем исчезла в темноте, оставив ему куртку, брошенную под ноги и одиночество, от которого хотелось выть.

Нужно было одеться и идти домой, но он уселся прямо на истоптанный гравий и уставился на луну. Некоторое время наблюдал за облаками. Словно в театре теней они изображали на круглом экране гигантские замки. Думал о том, что ещё месяц назад луна ему была точно так же интересна, как и дождевые черви, выползающие на дорожку после дождя.

А сейчас он сам чувствовал себя дождевым червём, которого внезапно лишили возможности дышать. И вот теперь он полз, полз, полз... сам не зная куда.

– Здорово ты их уделал! – насмешливый девичий голос вывел его из транса.

На миг сердце остановилось в надежде... Но, обернувшись, понял, что ошибся. Девчонка, из-за темноты он не мог определить сколько ей лет, пружинисто обошла его по кругу. Длинные распущенные волосы, широкая юбка с оборками, просторный кардиган – типичная цыганка с вокзальной площади.

«Ну и что ты ожидал? Какой нормальный человек будет разгуливать по парку ночью?» – ругнул он себя. Но всё равно её присутствие было приятно.

– Как ты догадался, что они убегут? – потребовала ответа девчонка.

– Я не знал, что они убегут, – честно признался Антон, – вспомнил слова одного человека. Он говорил, что тому, кто потребует у тебя плащ, нужно отдать рубашку. Или что-то вроде. Вот я и решил отдать.

Девчонка недоверчиво покачала головой.

– Ты бы оделся, – кивнула она на одежду, – простынешь.

Антон засмеялся.

Сам не зная почему. Может потому, что вспомнил, как удирала испуганная шпана. Получилось не очень. Хрипло, рвано, визгливо...

– Можешь не прикидываться, – недовольно отозвалась девчонка, – я знаю, что ты не сумасшедший.

Холод в её голосе отрезвлял.

– Я рад. Только мне самому об этом неизвестно, – признался Антон, – месяц назад, я потерял свой разум, и никак не могу найти его.

Он спешил с работы домой. Вечер стремительно трансформировался в ночь. За пределами горели фонари, мерцали вывески, а в парке темноту ничто не сдерживал. Освещение исчезло недели две назад, после того, съёмок кино про инопланетян, и никто не торопился его восстанавливать.

– Помогите, – услышал он довольно слабый призыв, и, наверное, поэтому остановился. А, может быть, потому, что не было в том голосе никакой надежды.

– Эй! Кто там?! Что случилось? – отозвался он, вглядываясь в темноту.

– Я здесь. Застряла. Не могу спуститься. Помогите, – прозвучало уже чуть громче.

Антон поднял голову вверх. Там на высоте чуть выше его роста среди листьев выделялось светлое пятно.

– Тут же невысоко, – удивился он.

– Я высоты боюсь, – призналась девушка, во всяком случае, по голосу «потеряшка», казалась молоденькой.

– А какого лешего?.. – не удержался Антон, подвешивая сумку с ноутбуком на ветку.

«Если сейчас его кто-нибудь сопрёт, ты сам в этом виноват. Повёлся!» – предупредил внутренний голос. Но Антон отмахнулся и полез наверх.

– Я ещё собак боюсь, – всхлипнула девушка, когда он до неё добрался, – а тут выбежала целая стая...

– Сейчас же нет никаких собак, – сердито пробурчал он, с силой разжимая её руки, – спустимся, ты только не реви, – попросил он, но добился ровно обратного.

Несчастная отпустила ствол только для того, чтобы вцепиться в него и расплакаться. Не рассчитывающий на такое бурное проявление чувств Антон потерял равновесие, и они рухнули на землю. Причём при падении она умудрилась заехать ему коленкой в пах.

– Ыыыыы... – забулькал Антон, сложившись пополам.

– Что! Что с тобой?! – испуганно спрашивала спасённая, заглядывая ему в лицо.

– Ничего, – прохрипел он, ожидая, что девица отвяжется и уйдёт. Но вместо этого она принялась целовать его.

«Что ты делаешь?» – спрашивал разум, пока тело охотно отвечало на её дёрганые ласки. Пока она, путаясь, расстёгивала его рубашку, его собственные руки ловко стянули с неё футболку, под которой не было лифчика, потянулись к коротеньким шортикам.

«Так не бывает», – успокоил себя разум. И исчез, стоило ей добраться до застёжки его брюк.

Они совокуплялись в кустах, как чокнутые любители экстрима, но при этом его не покидало ощущение правильности происходящего. И с каждым движением, судорожным вздохом, каждым ударом сердца он уверялся в этом.

После помогал ей одеваться и кутал в собственную куртку, её трясло от холода – даже для мая ночь выдалась туманная и холодная. Чуть не забыл сумку с ноутбуком, когда она, заглянув ещё раз в глаза, позвала с собой. Жадно тянулась к его губам под сонное гудение лифта, и он едва удержался, чтобы не поддаться на призыв, и не присовокупить к безумным подвигам ещё один.

Поспать так и не удалось, поэтому утром он пьяный от счастья и от бессонницы рухнул на сиденье такси, пообещав позвонить вечером, и поехал на работу.

Чуток отоспавшись в обеденный перерыв и воспрянув духом, понял, что с нетерпением ждёт встречи. Решил, что ничего страшного не случится, если позвонит чуть раньше.

«Неправильно набран номер» – безжалостно разрушил счастье механический голос. Несколько секунд гипнотизировал экран, прежде чем удалось понять, что в номере не хватает одной цифры. Но какой?!

Остаток дня прошёл в беспутных метаниях. Он пытался подобрать недостающую цифру в номере, выяснить на каком такси приехал, вспомнить, дорогу от парка к её дому. Но ничего не получалось. Ни в тот день, ни в последующие.

Он каждый день ходил в парк, кружил по улицам в поисках её дома, нарисовал, как смог её портрет, расспрашивал дворников, таксистов, бомжей, бабулек на детских площадках – всё напрасно. И каждый день отчаивался всё больше. Найти незнакомку в городе, не зная о ней ничего, кроме того, что она боится собак и высоты, оказалось невозможно.

Новая незнакомая слушала его внимательно. Сидела на корточках, как диковинная зверушка, неподвижно и не отводила от него слишком огромных для милого личика глаз.

– Не повезло тебе, – вздохнула она, – я думала, так только в ваших книжках бывает. А тут ты...

Она задумалась, надолго. Антон принялся одеваться, поглядывая на неё с непонятной ему самому надеждой.

– Не знаю, чем тебе помочь, – пожала она плечами, – могу память тебе стереть, – предложила она наконец.

«Чокнутая!» – успел подумать Антон.

Но тут ближайшие к ним кусты раздвинулись.

– Госпожа цитрисса! – рухнул перед девчонкой на колени высокий длиннолицый мужик, в котором Антон с удивлением узнал собственного директора.

С трудом оторвав взгляд от начальника, который вёл себя как последний псих – виновато свесил голову перед бродяжкой, будто нарушил какие-то правила, Антон глянул на девчонку и изумился ещё больше. На лице её не было страха или волнения, только любопытство.

– Да, господин ОБара, – благожелательно улыбаясь, спросила хитрюга.

– Не стирайте ему память! Подумайте. Такая необычная встреча. Такое не могло случиться напрасно.

– Так ведь случилось же. Ведь не зря же он пропустил цифру. Теперь вот страдает.

– Госпожа цитрисса, – смотритель, поднял на неё взгляд, – я слышал, память можно не только стирать. Говорят, её можно освежить. Нужно лишь напомнить, оживить в его памяти момент, когда она называла цифры. Говорят также, что старейшая из рас владеет технологией.

Девчонка склонила голову к левому плечу и уставилась сначала на смотрителя, затем на Антона. Взгляд её был пронзителен настолько, что Антону казалось, что она видит, что он вчерашним утром съел на завтрак.

– Ты действительно хотел ей позвонить? Или это было что-то вроде намеренной ненамеренной ошибки? – строго спросила она.

Антон задумался.

До сих пор ему даже в голову не приходило, что он мог подсознательно допустить ошибку, чтобы больше не встречаться с той, которая за одну ночь умудрилась стереть из памяти всё, что было до неё.

– Хотел. И сейчас хочу, – понял он, – очень.

Даже отголосок надежды заставил сердце радостно зачастить.

Смотритель облегчённо выдохнул, словно в нём сомневался. Девчонка улыбнулась ободряюще.

– Хорошо. Посмотри ещё раз на луну. Она настоящая волшебница. Если на неё долго смотреть внимательно, обязательно вспомнишь.

Антон словно загипнотизированный уставился на луну.

Словно на круглом экране в театре теней облака рисовали различные знаки. Антон присмотрелся. Они напоминали цифры.

Хлопнув себя по лбу, Антон вскочил с гравия, отряхнул испачканную куртку и брюки и поспешно вытащил телефон.

Несмотря на третий час ночи, трубку взяли после первого гудка, словно дожидались звонка.

– Привет, – отчаянно волнуясь, заговорил Антон, – это я парень из парка. Ты дала мне номер. Я обещал позвонить. Но когда записывал, пропустил одну цифру. Пробовал тебя найти ничего не получалось, а сегодня решил прогуляться... Возле того места... И вспомнил! Сам не знаю, почему раньше не получалось.

Его слова встретило молчание.

– Я очень хотел тебе позвонить, – почти жалобно добавил он, предполагая, что его сейчас пошлют.

– Тебя как зовут? – наконец ожил телефон.

– Антон, – ответил он, глядя на луну, которая зачем-то принялась двоиться в глазах.

– Антон, а ты можешь, сейчас приехать? – услышал он и от неожиданности выронил телефон, его удалось перехватить за несколько сантиметров от земли.

– Могу, конечно! – обрадовался он. – Говори адрес, через пять минут я буду.

Ещё недослушав, умчался из парка.

Ксенна и господин ОБара выбрались из куста, под прикрытием которого наблюдали за незадачливым влюблённым.

– Спасибо вам, госпожа цитрисса, – низко поклонился господин Обара, – я очень переживал за мальчика, он так долго её разыскивал.

Ксенна кивнула.

– Вам нравится здесь, на Земле? – спросила она светским тоном, словно бы он заглянул к ним на станцию с визитом вежливости.

– О да! – сразу же подхватил игру старый проходимец, который прославился на всю галактику отнюдь не благодаря своему благородному происхождению и усилиям по воспитанию отпрысков многих знатных родов. – На Земле очень много интересного. Например, редкие животные...

– За них владельцы галактических зоопарков, готовы щедро платить, не так ли? – уточнила Ксенна, делая вид, что любуется луной.

Господин ОБара склонил голову, но даже при сильном желании там нельзя было обнаружить хоть капельку стыда.

– А ещё люди здесь интересные, – продолжила Ксенна, – настолько, что за них радеют некие довольно известные в Большой империи наставники. Как вы думаете, господин ОБара, становятся ли эти люди счастливее, выходя за пределы крохотного мирка, обогретого лучами одной единственной звезды?

Если бы господин ОБара мог бы бледнеть, как человек, он, несомненно, побледнел бы. Но вместо этого он стал сначала фиолетовым, затем пунцовым, затем снова начал стремительно сереть. Ноздри его широкого приплюснутого носа затрепетали, а глаза сделались похожими на совиные.

– Не могу вам сказать, госпожа цитрисса. Но не думаю, что подобные опыты стоит проводить на мальчике. Он итак немало поволновался... И потом чтобы устроиться там... за пределами этой маленькой планетки нужны связи. А где ему их взять?

– Разве вы не пожелали бы ему помочь? Или кто-то из ваших прежних хозяев? разве среди них не встречалось гуманистов?

На всякий случай она приготовила парализатор. Конечно, её личное защитное поле теоретически могло отразить любые нападки кроме падения на звезду, но проверять не хотелось.

Господин ОБара долго молчал.

Потом склонил голову.

– Я бы с радостью помог, но кто я таков? Мой прежний хозяин с удовольствием бы поучаствовал. Вы же знаете, он любит эксперименты. Но вот его жена... Я думаю, она никогда бы не одобрила подобную выходку. А такими могущественными врагами, как жена моего бывшего господина лучше не обзаводиться. Мальчику неплохо живётся здесь на земле. Тем более что сейчас он счастлив... Зачем нам нарушать его спокойствие и счастье, а так же спокойствие и счастье представителей знатных семейств империи? Как могу я позабочусь о том, чтобы мальчик ни в чём не нуждался.

– Я думаю, вы правы, господин ОБара, – согласилась Ксенна, – Может быть, мы когда-нибудь ещё поболтаем с вами о нравах знатных семейств. Я ведь знаю обо всём только из книг, а хотелось бы взглянуть на Империю глазами её гражданина.

– Разумеется, госпожа цитрисса, – склонился ещё ниже когда-то надменный аристократ, – буду рад послужить вам, чем смогу.

С этими словами он отступил в тень.

Оставил Ксенну одну, размышлять, сколько же на самом деле разных инопланетян устроилось жить здесь на дальнем краю Галактики.

Возлюбленная для принца-дракона

– Не стой так! – попросил Эдриан, но не подошёл и протянутую руку проигнорировал.

Ксенна балансировала на самом краю крыши. Стояла так, что каблучки туфель свисали над тридцатиэтажной бездной и раскачивалась. Руки раскинула для равновесия, но когда иссиня-бледный жених сделал к ней шаг, потянулась к нему.

Но он застыл в метре от края крыши и дрожал так, что было видно, несмотря на темноту. Очень красивая и очень дорогая подсветка здания, крышу освещала плохо. Ксенна любила это место. Забираясь туда, представляла себе, что плывёт навстречу к звёздам по световому морю на плоту, построенном из ночного мрака. А ещё отсюда было удобно наблюдать за станцией, и не только цитрианской. Этот участок на орбите планеты нравился многим жителям галактики.

– Ты же дракон! – рассмеялась над его страхом Ксенна. – Как ты можешь бояться высоты?! Где твои крылья?

Эдриан замотал головой и сделал шаг назад. Ксенна подпрыгнула и приземлилась в центре парапета, но только на кончики пальцев. И плавно закружилась, изображая из себя балерину. Одна рука в сторону, другая вверх, вторая нога назад.

Получилось красиво и завораживающе.

Полупрозрачные крылья, похожие на крылья бабочки, на миг сделались видимыми и замерцали во тьме.

Накружившись, Ксенна спрыгнула с парапета и подошла к Эдриану. Но он по-прежнему смотрел туда, где её уже не было.

Ксенна поводила ладошкой перед его глазами, а когда он не среагировал, порывисто обняла, больно стукнувшись макушкой об его подбородок.

Высокий чуть сутулый и до безобразия худой Эдриан, на принца совсем не походил, а уж тем более на дракона. Но с тех пор как от его семейства Старшим поступило предложение принять его Ксенне в женихи, они проводили вместе немало времени.

Ксенна смеялась над драконскими, такими старомодными обычаями, но прогнать вечно грустного принца не решалась. Именно из-за нелепости обычая – будто цитрисса из высшего рода могла кому-то принадлежать – и немного из жалости. А ещё немного из любопытства. Она чувствовала за суетой и внезапной помолвкой кроется тайна и хотела её разгадать.

– Давно у тебя крылья? – шёпотом спросил Эдриан, расслабляясь. Дурацкий человеческий обычай, когда надо было обхватывать друг друга руками, оказывал на него успокаивающее действие.

– С рождения. – Ксенна пожала плечами. – Старшие говорят – моё яйцо было лазурно-голубым с примесью бирюзы и сирени. Я читала, из таких яиц, вылупляются самые необычные драконы. А твоё яйцо было каким?

– Какие могут быть яйца у триссов? – Теперь плечами пожимал Эдриан. – Обыкновенное. Песочного цвета с крапинками жёлтого, коричневого и зелёного.

– Зелёного?! – Ксенна подняла голову и заглянула ему в глаза. – Тебя ждёт необычная судьба.

– Ага. Ждёт. Мне так и говорили все, пока… – тут он осёкся. Отстранил от себя Ксенну и принялся расставлять полукругом светильники-яблоки, с виду хрустальные и светящиеся. Такие умели выращивать только на далёкой планете, согретой звёздами Лиры. Ксенне нравились такие красивые и необычные штучки, но сейчас ей некогда было отвлекаться.

– Признавайся, что там у вас случилось? – Она отобрала у него коробку с печеньем в виде лисьих мордочек и снова запрыгнула на парапет. – Не слезу отсюда, пока не признаешься. А если не признаешься, сообщу вашему представительству, что ты плохо за мной ухаживал и разорву помолвку.

– Я всё скажу, – вздохнул Эдриан, – только спускайся! – И принялся раскладывать лепёшкообразные подушки, на которых им предстояло сидеть. – Я всё равно хотел тебе рассказать, чтобы ты не обманывалась на счёт наших отношений.

Ксенна быстро спустилась и уселась напротив Эдриана, согнув ноги в коленях и подперев щёки кулачками.

– Рассказывай! Ты влюблён в другую?

Эдриан кивнул.

– Да, влюблён, – признал он, – но только она умерла, несколько тысяч лет назад.

Обряд жениховства у триссов был простым. В день, когда родители решали выбрать отпрыску невесту, отец сажал побирушку. Траву, которая пила у жениха кровь. Совсем по чуть-чуть. Это было совсем не больно. Эдриана, куст, который всюду таскался за ним, периодически касаясь запястья, даже радовал. Впервые он обрёл того, кто без него никак не мог обойтись, любил ластиться, как котёнок. Поэтому, когда семена побирушки созрели и осыпались вместе с пожелтевшими листочками, Эдриан старался держаться спокойно, но в груди хрипело и булькало непонятое чувство, которые никак нельзя было показывать.

Как и положено собрал листья и семена, их предстояло хранить их до поры, пока его сыну не потребуется невеста, а самого побирушку похоронил. Листья искрошил и сделал набивку для трубки.

В честь дня выбора, родители устроили небольшой праздник. Собрались только родственники, чему Эдриан чрезвычайно радовался, учитывая, что в результате вышло.

Уже раскуривая трубку, он понял, всё будет не так. Но остановиться не мог. Выпущенный им дым, как и положено, образовал кольцо, но в нём вместо живой девушки все собравшиеся увидели портрет умершей не одну тысячу лет назад принцессы.

И Эдриан увидел тоже.

Только он не испугался, как все присутствующие. В тот момент он понял, что влюбился.

Не подскажите, как пройти на Марс?

Иногда, когда становилось тоскливо, Ксенна сбегала на Землю и изображала земную девочку. Не простую девочку, а ту, которая считает себя инопланетянкой. Точнее изображает из себя инопланетянку.

– Могу я чем-нибудь вам помочь? – устало улыбаясь, спросил парень из магазина бытовой техники.

Перед этим Ксенна минут пятнадцать бродила по отделу, заглядывая во все холодильники на своём пути.

– Подскажите, где здесь проход на Марс, – улыбнулась она в ответ, предвкушая реакцию.

Чтобы старшие случайно не узнали её, если вдруг пойдут слухи о странностях, она надела фиолетовый парик, коротенькое горчично-жёлтое платье, зелёную курточку, красные сапоги и очки-звёздочки без стёкол.

Парень не растерялся. Не моргнув глазом оттарабанил:

– У нас их несколько. Вот эти скромные – это выходы в незаселённые районы Марса, эти в небольшие деревушки, а вот эти в крупные города. Вам какой нужен?

– Я хотела бы, попасть на главную площадь марсианской столицы, – продолжила игру Ксенна.

– Тогда вам подойдёт этот, – парень подвёл её к огромному светло-серому монолиту, возвышающемуся над остальными собратьями.

– А вы меня не обманете? – Ксенна невинно похлопала глазами. – Могу я проверить.

– Как вам будет удобно. Но проверка у нас платная – пять тысяч рублей.

После того, как Ксенна отдала ему красненькую бумажку, вытащил из холодильника ящики и полки.

– Прошу вас, – сделал он приглашающий жест рукой.

Ксенна вошла, закрыла за собой дверь, включила переносчик и вернулась на станцию.

– Алик, ну что ты там возишься?! Закрываться пора, – оторвал его от поисков голос старшей по смене. Под видом уборки он минут сорок пытался обнаружить девчонку, что искала путь на Марс в одном из подотчётных ему холодильников.

Естественно, не нашёл. Деньги, которые она оставила, лежали как ни в чём не бывало, в кармане. И на них даже удалось купить пива, несмотря на предполагаемые неприятности, вроде того, что купюра фальшивая.

Дома его встретила тишина и Лариска – лягушка. Её завела его бывшая, но, когда съезжала, забрать позабыла.

Закинув ей порцию личинок из банки, пошёл на кухню, чтобы поставить охлаждаться пиво.

Но зайдя в маленькую кухоньку, где холодильник занимал господствующее место, снова вспомнил девчонку.

Её открытую беззаботную улыбку, хитрый блеск глаз... Теперь-то он понял, чему она так радовалась, явно с самого начала собиралась разыграть.

На миг ему представилось, что вот сейчас он откроет дверку холодильника, а там, на полке межу упаковками с сосисками и яйцами, сидит она. В нелепом парике и дурацкой одежде, сияющая, как семь солнц.

И представил себя – зачумлённого работой, которую он от души ненавидел и сам не знал, почему не решался бросить.

Прежде чем открыть дверь долго стоял, прижимаясь лбом к прохладной стенке. Нет, не потому, что боялся увидеть живую, счастливую девушку в холодильнике.

Скорее наоборот.

Хотелось видеть её, а не бессмыслицу, что сжирала каждый его день.

Клуб любителей обнимашек

– Я хочу посмотреть что-нибудь необычное! – топнула ногой спутница Ксенны.

Маленькая, худенькая, но такая вредная...

Получив целый день свободы с условием, что свобода будет поделена на двоих, Ксенна обрадовалась.

Но получив в компаньонки самое вредное существо во вселенной, которого не интересовали ни выставки, ни театры, ни библиотеки, ни даже местный зоопарк, Ксенна поняла, что это вовсе и не награда.

Ей хотелось пройтись по музеям, где бывал последний из пропавших, но Эси Спикер, дочку главного наблюдающего с базы на Сириусе, это не интересовало.

В музеи она идти отказалась наотрез, в библиотеке продержалась ровно две минуты, а вот нечто под названием «Клуб любителей обнимашек» рвалась посмотреть.

– Нас туда не пустят, – попробовала остановить гостью Ксенна, но та, даже не стала слушать, рванула к белому одноэтажному зданию, украшенному дурацкой вывеской так, что Ксенна едва догнала её на крыльце.

Дверь им открыл молодой парень в чёрном фраке и ничего не спрашивая проводил в небольшой уютный зал.

В центре зала, в стеклянном цилиндре горел огонь. Вокруг него стояли низкие прямоугольные столики, а возле каждого из них разноцветные диванчики на двоих. За столиками сидели парочки и обнимались. На каждом столике горела свеча. Приглядевшись Ксенна разглядела, что это фигурка обнимающейся пары. Другого освещения, кроме огня в центре и свечей в зале не было.

Ксенна немного струсила вначале, но заметив на некоторых столах тарелки, бокалы, кружки, успокоилась. К земной еде она привыкла.

Официант помог им устроиться за столом, но меню давать не спешил. Уставился, словно они ему задолжали.

– Что? – спросила Ксенна.

– Вначале вы должны зажечь свечу, – невозмутимо ответил их сопровождающий.

Ксенна хотела возмутиться, что у них нет ни зажигалки, не спичек, но тут вмешалась Эси. Ну как вмешалась. Нарушила все известные Ксенне правила этикета, придвинулась к ней совсем близко и обняв.

Только то, что Ксенна изумления потеряла, дар речи, спасло положение. Через пару секунд неуклюжих объятий свеча неожиданно воспламенилась, выбив Ксенну из колеи окончательно.

Официант чем-то страшно довольный ушёл.

– Эй! Ты что никогда не слышала про эмофилов? – Эси бесцеремонно ткнула её острым локтем в бок и, наконец-то отодвинулась.

– Кого? – Ксенна поправила одежду и осторожно отодвинулась подальше от странной девчонки.

– Можешь не отодвигаться, – заметила её маневр Эси, – нам всё равно придётся обниматься, чтобы свеча горела. За это нас угостят чем-нибудь вкусненьким. Смотря насколько оценят, выданные нами эмоции.

– О чём ты? – заинтересовалась Ксенна, и впервые прямо посмотрела на дочку старшего наблюдателя, что навязали ей в компаньонки. Глаза у той были точно такого же оттенка, как и у Сириуса А, и сейчас они хитро блестели.

– Эмофилы. Есть такая раса в одной из дальних галактик. Умеют улавливать эмоции других и перерабатывать, как мы еду. Как они сюда добрались, уму непостижимо. Но судя по всему всё честно. Они обменивают еду для себя на еду для людей. Все счастливы. Но вообще-то их не очень любят, потому что они умеют пожирать эмоции, ничего не отдавая в обмен. Жаль только у людей такая привычка дурацкая, выдавать позитив от такого вот нелепого обряда.

– Нормальная привычка. С помощью объятий люди защищают себя от страха, улучшают здоровье, борются с одиночеством. Во время объятий у людей повышается выработка эндорфинов и снижается артериальное давление...

Тут Эси бесцеремонно прервала лекцию, снова обняв Ксенну, и зашептала на ухо:

– Раз они такие полезные, давай не будем портить отношения с братьями по разуму. Они всё равно не поймут разницы между нами и людьми, – а мы с тобой попробуем что-то новенькое. Смотри, нам что-то вкусненькое несут.

Ксенна молча кивнула.

Им принесли вкуснейший салат с помидорами и сыром, спагетти в нежнейшем сливочно-сырном соусе, кофе со сливками и мороженое с фруктами. Еда оказалась настолько вкусной, что уходить не хотелось.

Довольный официант менял им свечки, которые сгорали буквально за десять минут, предлагал вино, но переглянувшись, они отказались, хотя попробовать хотелось очень. Но если бы старшие узнали о таких проделках, наказание было бы суровым.

Сытые и счастливые покинули кафе, получив с подарок коробку конфет в виде сердечка, с нарисованными на ней обнимающимися людьми, и приглашение приходить ещё.

– Дурацкая всё-таки привычка, – подвела итог приключению Эси, – это попросту негигиенично прикасаться к чужому телу.

Ксенна молча кивнула, соглашаясь.

Слишком уж много эмоций будила эта привычка. Эмоций, которые было трудно сдерживать. А разве это не высшее достижение разума, умение себя контролировать?

Не ходите люди к фонтанчику гулять

Ба меланхолично наблюдала за водой в фонтане.

Или это вода наблюдала за ней?

Пригляделась внимательнее, но ничего подозрительного не заметила. Фонтан как фонтан – бетонный прямоугольник, облицованный вылинявшей от времени плиткой, покрытый узорами трещин и кляксами плесени. Тоненькие струйки воды перекрещиваются в середине и образуют водяные арки.

Ба вспомнила узоры, что они плели из воды дома, и поспешила загнать воспоминание обратно. Слишком тоскливо и больно. До конца ссылки ещё почти сотня однообразных и скучных лет.

Глухие задворки одного из самых унылых рукавов Галактики. Идеальное место для ссылки. Тут и наблюдения никакого не надо, тем более что почти полная обездвиженность часть вынесенного судьёй приговора.

Но судья не учёл одной простой вещи, парализатор рано или поздно заканчивает своё действие. А Ба умеет ждать. Ждать пришлось долго.

Местное солнце такое скупое.

Может поэтому её сослали именно сюда, чтобы она вечно страдала от голода и слабости, ловя крошки энергии, что доставались этой планете.

Но ничего. Теперь, когда оковы парализатора разорваны, она и тут сможет неплохо устроиться.

Когда у фонтана появилась держащаяся за руки парочка, Ба была готова удовлетворить (наконец-то!) свой голод.

– Антош! Смотри! Какое чудо! – Рита потянула его к фонтану.

Воды в нём почти не было видно из-за лаково блестящих солнечно-жёлтых цветов.

– Постойте-постойте, молодые люди! – окликнул их дядька в полицейской форме. Антону показалось, что он уже где-то видел это лицо, но память никак не желала выдать инфу. – Цветок ядовитый, к нему нельзя приближаться.

Рита послушно остановилась, оглянулась на Антона, тот лишь пожал плечами.

– А сфотографировать это чудо можно? – потянулась она за смартфоном.

– Можно, – благодушно согласился охранник порядка, сдвигая назад фуражку, чтобы протереть блестящий от пота лоб, – тем более что совсем скоро его здесь не будет.

Тапки, одеяло и ремень

– Не могу больше! Надоело! – высказались тапки, забираясь в кресло и включая телевизор.

– Хватит ныть, Куги! – отозвалось одеяло, с лёгким шорохом сползая с кровати, – задание не бей лежачего, просто наблюдать за землянином. И платят хорошо. – Одеяло налило два стакана воды, один жадно выпило, в другой добавило пару кубиков льда и ломтик лимона из холодильника и протянуло напарнику.

– Так скучно же! Я в этих четырёх стенах скоро с ума сойду, Сиги, – вскричал Куги, в сердцах бросив пульт на пол.

– Ты совсем плохой?! Скучно ему, – заворчал Сиги в ответ. – Привык за неверными жёнами гоняться. Давай лучше партию в картишки. И посочувствуем Голлю, которому повезло не так, как нам с тобой.

Тут представители детективного агентства, Ксенна наняла их, чтобы понаблюдать за землянами, что вызывали интерес старших, занялись любимой игрой и позабыли о скуке.

Их напарник тем более не скучал. Тоненькие женские пальцы с ярким красным маникюром терзали его, пытаясь расстегнуть, но он не возражал. На заданиях он повидал всякого, но ни разу ему ещё не приходилось участвовать в процессе совокупления своих подопечных.

Я подумаю об этом завтра

«Я подумаю об этом завтра!» – решила Ксенна, нажимая кнопку аварийного перехода. Парень, сидящий на краю крыши, спустив ноги, исчез. С Земли. Ксенна осталась одна, смотреть, как ночь стирает с горизонта последние рисунки света.

Где-то там за подвижной чернотой неба Старшие получили сигнал аварийной транспортировки, а значит, вся её конспирация, которой она хитро пользовалась много лет, только что рухнула. Но этого было не жаль. Не жаль было и того, что за нарушение регламента её сошлют куда-то очень далеко от места нарушения. Жаль было того, что она слишком поздно поняла, чем на самом деле занимаются сёстры и вместо того, чтобы помочь, скорее всего, навредила.

Решив проследить за Фай, Ксенна ожидала чего угодно, кроме того, что увидела.

– Тебя мама не учила, что подглядывать не хорошо? – спросил её кто-то, заставив вздрогнуть и густо покраснеть.

Этот кто-то был симпатичный. Высокий, сложен как её любимцы, воплощённые древними греками в мраморе. Одет во всё чёрное, несмотря на летнюю жару. Но ему шло. На шее наушники-чебурашки, почти такие же, как у неё, на водолазке принт – блестящий человеческий череп.

Культы красоты существовали во всех концах галактики и большинство из них были деструктивны. Культ землян числился среди таких. Поэтому странной одежде удивляться не приходилось. Но попавшись на неблаговидном поступке, трудно не разволноваться.

– У меня нет мамы! – ляпнула она, не успев подумать.

И тут же пожалела о своих словах. Землянин понял их совершенно неправильно. Она догадалась по выражению лица, что мгновенно изменилось. Но не объяснять же, что она вылупилась из яйца.

Землянин сел рядом с ней, взял без разрешения бинокль и посмотрел туда же, что и она. Видимо зрелище его не очень заинтересовало, потому что бинокль он убрал быстро и посмотрел в глаза Ксенне.

– Тебе что, правда, интересно это? – удивился он, недоверчиво наморщив лоб, – Нравится парень? – поинтересовался он, когда она отчаянно затрясла головой, словно пытаясь охладить раскалённые до предела щёки.

Ксенна закрыла пылающее лицо ладонями и попыталась спрятаться в юбке.

Некоторое время сидели молча. Ксенна надеялась, что землянин уйдёт, но он не двигался с места и бинокль не возвращал, а у неё, как впрочем и всегда, не было с собой ни парализатора, ни стирателя.

– Знаешь, – снова заговорил он, – когда увидел тебя, думал, что ты одна из тех, кто приходит сюда... – тут он осёкся.

– Что?! – насторожилась Ксенна, почуяв намёк на тайну.

Землянин прищурился. Солнце светило ему в лицо, поэтому ему приходилось наклонять голову, чтобы видеть её во время разговора.

– Ты что не знаешь про это место? – удивился он.

– Нет, – призналась она, совсем уже позабыв про Фай и её землянина, которого та, если и собиралась похищать, то с его горячего согласия.

– Это же Башня всех влюблённых...

Он произнёс это так, словно это что-то должно было значить. Ксенна порылась в памяти. Про город она многое знала, и вроде бы слышала когда-то про Башню влюблённых. Но вспомнить что – не смогла.

– Сюда приходят несчастные влюблённые...

Он многозначительно посмотрел на неё, но она снова ничего не поняла. Землянин натянул рукава водолазки на ладони и закрыл ими лицо, почти так же как она перед этим, и покачал головой.

– Ну?! Ты что? Несчастные влюблённые? Крыша? – уставился ей прямо в глаза. – Что совсем не догоняешь?

– Я должна за кем-то бежать? – осторожно уточнила Ксенна, догадываясь, что перед ней сумасшедший.

В ответ он картинно закатил глаза, поднял лицо к небу и изобразил, как бьёт себя по лицу.

– Да прыгать они сюда приходят! Прыгать! – вскричал он так громко, что скачущие по крыше воробьи дружно взлетели и предпочли перебраться подальше от шумной парочки.

– Ах! – только и смогла выдать Ксенна, вспоминая фотографию того землянина, с которым Фай сейчас заперлась в гостиничном номере, на этой самой крыше.

– Вот тебе и ах! – передразнил её собеседник. – Думал, ты тоже решила проверить свои лётные способности. А ты... – он вернул бинокль.

– Я, кажется, где-то очень ошиблась, – повинилась Ксенна, пытаясь вспомнить сколько раз, видела эту башню на фотках старших.

– Это даже хорошо, – думал, что придётся разыгрывать ангела, чтобы отговорить тебя, оказалось много проще.

– Ангела? – снова удивилась Ксенна.

Землянин сокрушённо покачал головой.

– Говорят Ангелы-хранители приходят к самоубийцам и пытаются спасти их. Вот я и решил побыть ангелом, чтобы вписаться в легенду. Но оказалось, зря старался.

Ксенна отчётливо услышала разочарование в его голосе, хоть он и улыбался.

– Почему зря? Ты мне очень помог – ты просто даже не знаешь как. Давай поменяемся наушниками на память. Ты будешь вспоминать, как пытался изобразить из себя ангела, а я как лопухнулась занимаясь совсем не тем, чем надо.

Землянин приподнял удивлённо бровь

– А давай! – согласился он после короткого раздумья.

– Может, ты мне ещё спуститься поможешь? – попросила она. – Забираться сюда было не очень-то и легко.

На это он тоже согласился. Спустившись с серой громады, что торчала посреди города с десятого века и, как оказалось, всё ещё принимала кровавые жертвы, они пошли гулять, потом он проводил её к подъезду, она выбрала дом подальше от башни. И всё это время он что-то рассказывал про город. Никуда не торопился, хотя прогулка затянулась надолго...

Скрывшись за дверью неизвестного дома, Ксенна отдышалась немного и вместо того, чтобы вернуться на станцию, снова выскользнула в душные сумерки города. Надеялась, лишь для того, чтобы убедиться, что ошиблась.

Но не ошиблась. Землянин вернулся к башне, подножие её уже тонуло во тьме, а вершина, словно факел, переливалась оттенками розового.

Встретив её на вершине снова, он вроде бы даже не удивился.

– Значит легенды не врут! – подытожил он, усмехнувшись. – Тогда ты должна знать, что я туда не вернулась, – он кивнул на разукрашенный гирляндами фонарей город.

– Почему? – спросила Ксенна, и тут же захотела ударить себя по лицу.

Вместо ответа он подошёл к краю, сел почти так же, как они сидели два часа назад, и уставился вниз.

– Потому что... – но ответа Ксенна не услышала. Не стала ждать. Способов активировать аварийный переход – устройство для него маскировалось под наушники – было несколько. В частности небольшой пушистик-брелок для этого и предназначался. Им она и воспользовалась.

Землянин, сидевший на краю спустив ноги, исчез. Ксенна осталась один на один с пониманием, чем же всё-таки занимались старшие, и лёгким недоумением от собственной недогадливости.

Вспомнив, что этот побег на Землю будет последним, решила потратить оставшееся время на любимое мороженное. Хоть для этого пришлось загнать раскаяние, удивление и, если быть честным, страх – в дальний угол сознания, постановив – «Я подумаю об этом завтра»!