Хроники Империи. Архив

1. Зимняя сказка "Однороги"

***

Под ногами скрипел снег. Морозы к Кануну зимы как обычно покрепчали так, что даже птицы стали петь реже. Звери попрятались по норам, свернулись пушистыми клубками, чтобы сохранить крохи тепла, и лес – затих. Почти вымер, скованный холодом.

Белесая туманная дымка ледяной взвесью дрожала в воздухе. Фей-Фей прищурилась, ресницы, потяжелевшие от инея, дрогнули – видимость не более пяти шагов, но Вайю упорно перла вперед по сугробам, в одном ей понятном направлении.

– Псаки побери, – выругалась сестра – очередной артефакт расчистки тропы разрядился – заряд мигнул прощальной вспышкой и потух.

– А я говорила – сегодня слишком холодно, – пробормотала Фей в шарф, обмотанный почти до верха пушистой меховой шапки так, что на лице виднелись одни глаза. Шапка то и дело норовила сползти на нос – приходилось поправлять варежкой, а ещё у нее начали подмерзать ноги. Хваленые горские чуни-сапожки выделанные по всем правилам, и обещавшие «хранить тепло в самые студеные зимы», начали пропускать холод.

– Долго ещё, – проныла Марша сзади, шмыгнув носом, второй раз за последние десять мгновений.

– Остался последний, – Вайю вытряхнула из кармана браслет, защелкнула на руке и направила импульс – снег впереди на дорожке начал взлетать вверх по обе стороны от тропы ледяными фонтанами.

– Ты точно не перепутала дорогу…

– Шла бы первая…

– Заткнись, Ву!

– Ты сама замерзла так, что уже стучат зубы, но ни за что не признаешься, только из-за тебя мы потащились в лес в такой мороз… Можно хотя бы поставить купол?

– Позже, когда будем на месте, – сосредоточенно отмела предложение Вайю и решительно двинулась вперед. – Можно подумать вы девочки не с Севера, а с Юга…

Светило клонилось к закату – белесая дымка тумана розовела сверху – прямо по макушкам сосен, а они даже не дошли до цели, а им ещё возвращаться назад. Хотелось горячего чаю, в теплую лабораторию, и упасть на тахту с книжкой… но… Вайю упрямо шагала вперед.

Фей вздохнула. Спрятала нос поглубже в шарф, притопнула ногами, поправила шапку, и заторопилась следом. Сзади хрустела снегом Марша.

Утром ничего не предвещало... приключений. День начался штатно – тренировки, завтрак, задания на день, пока не работает Школа, после обеда – проверка работ Яо, и свободное время, которое выделялось после ужина. Слуги украшали дом к празднику – день рождения Вайю и Канун зимы решили отметить исключительно в кругу семьи, в этот раз не пригласив даже клановых. Фей – тихо радовалась. Слишком свежи были в памяти последние события в горах, слишком много случилось… плохого… за эту зиму, и… она была пока не готова предстать перед обществом в статусе вассала.

Не сейчас. Пока не было официального объявления – и представления, можно считать, что это всё – просто приснилось ей. Они с Яо просто гостят у Блау, дедушка… просто уехал в Столицу и не вернулся к празднику, и всё ещё можно исправить.

Фейу приехала после обеда. Отвратительно веселая, румяная с мороза, с ярко горящими азартом первооткрывателя глазами. Натоптала в холле, отругала чужих слуг за нерасторопность и, потрясая свитком в тубусе, потащила Вайю в библиотеку.

– Мара Всеблагая, как же холодно… – шмыгнула шедшая сзади Марша, и Фей на мгновение почувствовала удовлетворение – так ей и надо, со своими тупыми идеями. Сейчас сидели бы в тепле, пили бы чай и какао, и рассматривали последние выпуски, а теперь… Спина Вайю, в черном плаще, подбитом мехом, едва виднелась впереди.

Марша принесла свиток, бережно упакованный в белоснежный шелк, такой старый, что бумага, не смотря на заклинания сохранности, уже начала осыпаться по краям.

– Позаимствовала в семейной библиотеке, – гордо задрала нос Фейу, приманила пальцами пару светляков – чтобы кружили прямо над столом, не отбрасывая теней, и две темноволосые головы склонились над картой.

Она расчетами не интересовалась – ходила рядом, слушая тихие переругивания и жаркие обсуждения, терпеливо ожидая своей очереди, чтобы прочитать и составить мнение, и, как оказалось – очень зря. Когда, придавленный нефритовой тушницей и пресс-папье, свиток перекочевал к ней – все уже решили.

Карта была старой – дата, стоявшая в верхнем правом углу истерлась, но и так можно было прочитать – почти пятьсот зим до. Кому пришло в голову зарисовывать путь, ведущий пунктирной линией среди двух нижних – самых пологих вершин Лирнейских, прямо на лесное плато выше – Фей-Фей не знала. Как и то, зачем украшать документ витиеватыми цветочками и росчерками – так тушью пишут леди, сиры использую кисть по назначению, если, конечно это не мастер-художник.

– «И обретет она судьбу, пройдя свой путь назло врагу» – пропела Фейу, кружась по библиотеке.

– В такую пургу? – парировала Фей, указывая за окно – дальние башни и стену было даже не видно за стеной снега, только редкие тускло-желтые огоньки артефактов светились сквозь белесую дымку.

Вайю, к её чести, нахмурилась, но псакова Фейу тут же всё испортила.

– Только не говори мне, что ты боишься Блау! Это наш предел, у нас артефакты, – Марша весело щелкнула кольцами и расхохоталась, – охрана, сани…

– Тир не дал бы тебе сани, если бы знал, что ты хочешь отправиться в горы… – возразила Фей-Фей. – Их починили, но проверку у артефакторов они ещё не прошли…

– Всего двадцать мгновений и мы на месте – фыркнула Фейу. – Блау, мы обернемся до ужина – никто не узнает.

Фей-фей открыла рот возразить, но не успела – сестра решительно тряхнула головой, сдула со лба упрямую прядь, и постановила:

– Едем.

Конечно же, сани сломались. Кончился заряд, неправильно рассчитали мощность кристаллов – или поставили не новые, а уже неоднократно заправленные, или не до конца запитали контур – Фей не знала.

Хвала Великому, они вышли из строя только на самом верхнем плато – проехали по инерции добрую сотню шагов и встали, почти утонув в снегу. Поэтому – дальше они шли пешком, оставив несчастного кучера и единственный стационарный купол – ожидать вестника и помощь.

Использовать кольца Вайю запретила – маленькая приписка на карте снизу была однозначной – минимум магических воздействий, а они и так торили тропу в снегу силой накопителей.

Когда справа в очередной раз протяжно завыли волки, Фей-Фей вздрогнула – снег вокруг был белым, равнина просматривалась хорошо, на сотни шагов, но ей то и дело казалось, что серые тени сейчас вылетят навстречу, вынырнув из сугробов, и начнут загонять их, как дичь.

После плоскогорья они зашли в заснеженный лес, полностью утонувший в морозной высокогорной дымке – туман был настолько плотным, что приходилось идти почти шаг в шаг, чтобы не потерять спину Вайю впереди.

– Идея изначально была глупой, – пробормотала Фей в шарф, и Марша сзади тоскливо и согласно шмыгнула носом.

– Почти пришли, – откликнулась Вайю, выдохнув пару клубом белого пара над пергаментом, который начал покрываться инеем.

– Свиток! Осторожнее! – простонала Фейу, когда сестра плотно скрутила карту и сунула обратно в тубус.

– Не ной, – отрезала сестра. – Ты хотела попасть сюда – и мы идем. Это наша земля, без меня ты бы не дошла и до предгорий…

– Земля, которая была нашей пятьсот зим назад, – парировала Фейу.

– С тех пор много воды утекло в горных реках, куски территорий перекраивают после каждого большого Совета… - вставила Фей-Фей.

– Успокоились, тихо!

Закат они встретили в лесу, расположившись на возвышенности с которой было видно озеро снизу – такое же круглое, как блюдце от чайного сервиза. Замерзшее по краям и совершенно чистое посередине – горячие ключи не давали воде подернуться льдом. Вайю разрешила растянуть один купол на троих и Фей с наслаждением сняла шапку.

– Ждем.

– А сколько ждать?

– Сколько нужно, – шикнула сестра. – Раз уж мы проделали такой путь.

Фей вздохнула – три Вестника из поместья – один за другим, не сулили ничего хорошего этим вечером, сир Блау будет опять не в духе. Уж на что бывал суров дед, но дядя Вайю вызывал у Фей-Фей безотчетную внутреннюю дрожь и желание всегда поступать правильно, чтобы холодный и оценивающий взгляд сира Кастуса как можно реже останавливался на ней.

Над водой поднимался пар, звезды на темном бархате неба сияли бесстрастно и равнодушно, ноги опять начали подмерзать, не смотря на купол тепла. Мгновения утекали так быстро, что она холодеющей спиной чувствовала неотвратимость приближающегося наказания. Когда она открыла рот в очередной раз напомнить о сире Кастусе, то просто забыла, о чем хотела сказать.

Медленно, в самом центре озера, вода начала потихоньку светиться, как будто свет рождался в самой глубине, поднимаясь к поверхности, и…

– Они летят, – выдохнула Марша рядом благоговейно. – Они правда есть, карта не врала…

– Помолчи…

Желтые светящиеся огоньки поднимались из воды, теряя серебристые капли и плавно кружась поднимались ввысь, растворяясь в небесах, как будто маленькие фонарики на празднике желаний. Один, два, три, десяток. Они кружились и чуть покачивались, как будто подчинялись единому ритму, рождая неслышную мелодию, пока, наконец, не пришли… они.

Они выходили, как будто сотканные из воды и тумана. Скользили меж сосен снежно-белыми тенями, сияющие серебристыми гривами, грациозно ступали по льду. Осторожно прядали ушами, прислушиваясь, втягивали бархатными ноздрями воздух, как будто пытаясь учуять силу – как будто могли определить их купол по запаху… боялись, замирали на месте, медлили, но – шли.

Один за другим, один за другим. По спирали, окружая воронкой центр озера, откуда плавно поднимались вверх светящиеся огни.

– Однороги, – выдохнула Марша, неловко повернувшись – снег хрустнул под сапогами, и они затаили дыхание, чтобы не спугнуть волшебство, совсем забыв про купол тишины. Казалось – любое лишнее движение, любой резкий звук, просто разобьет картину ночного чуда на мелкие осколки.

– Атавизм, – буркнула Фей. – Выбраковка. Все знают, что все породы произошли от древних райхарцев – этим просто не повезло. Отросток во лбу признак атавизма… или заболевания…

– Ву! Это – рог!

– А светящие шары – это просто реакция с водой, – продолжила она поучительно. – Горячие источники запускают реакцию, многие алхимические элементы выделяют свет при нагревании, и в сочетании с водой мы можем наблюдать подобный эффект свечения. Это скажет любой алхимик…

– Заткнись, Ву! Просто заткнись.

Вайю обернулась на нее удивленно и Фей виновато отвела взгляд. Это было – слишком. Слишком – красиво. И это карта псаковой Фейу привела их сюда и поэтому они видят эту красоту. И, хотя она знала, что будет рисовать всю следующую декаду – шелковистые гривы, светящиеся огни и покрывало звезд над головой, возьмет самую тонкую и нежную кисть из беличьей шерсти, чтобы передать хрустальную прозрачность туманной взвеси над водой… признать, что это – благодаря Фейу – было просто выше её сил.

– Нужно выдернуть шерстинку из гривы и загадать желание, – с блестящими от предвкушения глазами пробормотала Марша.

Фей закатила глаза.

– Сколько тебе зим, Фейу, чтобы ты верила в эти сказки?

– Тебя никто не заставляет верить, Ву! Просто не мешай!

– И как ты планируешь подойти к стаду, чтобы добыть волос? Построить портал? – парировала Фей язвительно.

– Использую чары!

– Они испугаются, – тихо шепнула Вайю. – Не надо пу…

Щелкнули кольца.

– …гать!

– Фейу!!!!

Плетения стазиса сорвались вниз с легким свистом, полыхая всполохами огненной силы, однороги заржали, заметавшись, и кинулись в рассыпную, даже огоньки над водой и те, казалось дрогнули на миг, замерев от подобного святотатства.

– Мой! – рыкнула Фейу, рыжим смерчем кидаясь по сугробам прямо вниз, съезжая на спине и поскальзываясь на льду, спеша к своей законной добыче.

С бешеными от страха глазами, заключенный в стазис с поднятыми вверх копытами, прямо посередине озера замер, стреноженный плетениями Фейу, пойманный в ловушку однорог.

***

Под ногами скрипел снег. Но так тихо, что было почти не слышно – всё перебивало громкое сопение Вайю сзади. Фей оглянулась через плечо и прижмурившись, ускорила шаг – сестра все ещё не остыла, полыхая темным факелом – сила черными всполохами вилась над головой, отбрасывая страшные тени на снег.

Фейу умчалась далеко вперед сразу – полыхая огнем, зажав в руке сразу целый клок серебристой шерсти из гривы. Вайю сопела через раз – клубы пара изо рта вырывались с четким ритмом, и она поняла, что сестра – старательно успокаивается, выполняя дыхательные техники, но помогало это не очень.

Однорога они долго гладили по морде и гриве, успокаивая, суя под нос орешки, которые нашлись у сестры в кармане, но все было зря. Сбросив плетения, он протестующе и возмущенно заржал, и тут же умчался в туман.

– Я убью её, – это единственное, что произнесла Вайю за всю дорогу обратно. Фей мудро молчала, считала шаги, и поглубже засовывала в кармана несколько длинных серебристых шерстинок.

Атавизм, волшебства не бывает, алхимическая реакция, но… мало ли, Великий, если это работает, она, как внучка алхимика, непременно должна лично исследовать это явление и составить отчет.

– Ва… – Фей осеклась, понурившись. Равнина, на которой они бросили сани – просматривалась прекрасно на сотни шагов вперед – до самого склона, откуда вел спуск вниз. Сани – теперь уже пара, сияли глянцево-черными боками в ярком свете десятка вьющихся сверху светляков.

Несколько троек личных гвардейцев, штандарт Тиров, Кантор собственной персоной и… сам Глава рода «золотых» – им довелось несколько раз пересекаться на официальных городских мероприятиях. Перед ними стояла Марша и что-то объясняла, быстро жестикулируя руками.

– Ох, – ойкнула Фей, когда Вайю, решительно потеснив ее с узкой чищенной дорожки плечом, зашагала вперед, сжав руки в кулаки… полыхающие темным облаком силы. Одно было хорошо – сестре точно было не холодно на таком морозе – и варежки и шапку, она бросила на озере, и не вспомнила о них ни разу.

– Фейу!!!

– Леди Блау…

– Вайю…

Громыхнуло так, что искры от щитов, силовой воздушной волной взметнулись в воздухе – радужные серебристые пузыри стационарных артефактов сработали сразу на всех присутствующих, но пострадал только один купол – Вайю била точно в Фейу.

Снег таял вокруг стремительно и быстро – Марша уже по щиколотку утопала в воде, полыхая праведным гневом.

– Это. Мои. Однороги.

Удар!

– Это. Мое. Озеро.

Ещё один удар точно в купол.

Фей облегченно опустила руки, когда гвардейцы убрали плетения, убедившись, что сирам не грозит ничего – у нее уже начали подмерзать пальцы. Отец Тира, казалось, искренне наслаждался происходящим, скрестив руки на груди, и потом кивнул охране – расступиться – и они разошлись, пропуская Фейу вперед, за которой следом, утопая в сугробах, неслась Вайю.

Кантор набросил на нее купол тепла сразу же – оценив и покрасневший нос, и сведенные от напряжения пальцы.

– С..спасибо, сир…

– Чья была идея… вечерней поездки, леди Ву?

– Ф…фейу, – шмыгнула она носом. – И она стреножила однорога, спугнув стаю… Вайю… расстроилась…

Кантор хмыкнул, отслеживая зигзагообразные скачки, которые Марша совершала в попытках уклониться от ударов, совершенно забыв, что у нее пятый круг против третьего.

– Отец после последнего раза приказал встроить сигналку в управляющий контур – отслеживать местоположение саней, и на случай, если они выйдут из строя. Фейу не знала, – пояснил он специально для нее. – Вестники ушли Фейу и в поместье Блау, сейчас, – проекция времени вспыхнула серебром перед лицом Тира, – они уже должны добраться к подножию и ждать в предгорьях.

Фей охнула и поежилась, представив реакцию сира Кастуса.

– У вас есть пятнадцать мгновений, чтобы придумать убедительное оправдание и согласовать ответы перед … допросом, – Тир подмигнул ей и отвернулся, – Давай, Блау, давай! Поднажми! Я поставил на тебя!

Фей-фей прикрыла глаза и начала воспроизводить в памяти перечень алхимических ингредиентов. Нужно было вспомнить хотя бы один эликсир, в котором использовалась шерсть однорога.

Полезный эликсир. Точнее такой эликсир, который счел бы очень полезным суровый сир Блау.

***

Вайю – стояла. Надув губы и гордо выпрямив спину. Сидеть сестра не сможет ещё ближайшие мгновений шестьдесят – ровно через столько клановым целителям разрешено применить плетения и мазь, чтобы облегчить состояние леди. Точнее той части леди, на которой не принято акцентировать внимание в приличном обществе.

Фей с искренним сочувствием покосилась на зад сестры и вздохнула – она сделала всё, что могла, не её вина, что Глава не стал слушать. Ей вменили вину то же, что обычно – должна была отговорить и отказаться участвовать в сомнительных авантюрах. Этим вечером на нее сердились все – сир Блау за поход в горы, сир Луций – просто вместе с сиром Блау, Гебион и Яо – потому что не сказали им и не взяли с собой, и… Вайю – потому что ей пришлось честно рассказать, как всё было.

В камине библиотеки уютно потрескивал огонь, а вездесущая Нэнс, в попытках утешить любимицу, притащила с кухни свежих пирогов и чая.

– Может поешь? – Фей осторожно приподняла салфетку с блюда. – М-м-м… как пахнет…

Вайю отрицательно качнула головой.

– Я не могла не рассказать, – вздохнула она. – Вассальная клятва, ты же понимаешь… – правильнее было сказать, что она сразу начала болтать, как заведенная, как только Глава отдал приказ, и остановилась только тогда, когда выложила – всё.

Вайю кивнула утвердительно.

– Осталось всего пятьдесят мгновений, – тоскливо протянула она. Сестра не отреагировала. – И я оказалась права – озеро действительно содержит залежи минералов, и алхимические соединения вызывают такую световую реакцию… это подтвердил сир Блау, – а ещё сир подтвердил то, что и так было очевидно Фей – они просто «малолетние дуры, которые не используют голову по назначению», потому что «только пустоголовые сиры, могли отправиться в горы, на ночь глядя, в мороз, руководствуясь только огрызком старой карты».

Вайю фыркнула.

– Фейу накажут сильнее.

Вайю фыркнула ещё раз. Презрительно.

– Намного сильнее, – подсластила Фей-Фей. – И… – она помедлила, но, решительно запустив руку в карман, выложила на библиотечный стол пучок из десятка серебристых, переливающихся на свету волосинок. – Я взяла немножко… для нас… не пропадать же добру, – закончила она совсем тихо.

Вайю сдвинула брови.

– Ну, это же нечестно! Пострадало всё стадо, а достанется только – Фейу?! Однороги твои, – Фей решительно подвинула пучок по столу, поближе к сестре. – Надо отомстить ей и тоже загадать желание!

– Чтоб Фейу облысела и потеряла пару кругов, к псакам, – процедила Вайю, и она выдохнула от облегчения, чуть задержав дыхание – говорит! Хвала Великому, она начала говорить!

– Значит два – для Фейу, – она отделила две волосинки в сторону. – М-м-м-м… сиру Акселю не помешает удача? Если это не сработает – пусть, но если сработает… ведь не помешает же?

Вайю, помедлив, кивнула. Третий волосок из гривы ложиться к первым двум.

– Осталось семь… хотя, если тратить на Маршу два желания, сиру Акселю тоже надо выделить два…

– Три.

– Что?

– Акселю – три, – Вайю шагнула к столу, и решительно отделила три в сторону. – Фейу – ни одного. Тратить на эту… Пять – твои…

– Нет-нет…

– Твои, – с нажимом надавила сестра. – Тебе и Яо. Ведь не зря же ты дергала гриву…

– Я не дергала, – Фей почувствовала, как щеки опалило жаром, – я для экспериментов и просто…

– Ну, значит – просто, – хмыкнула сестра. – Просто – для экспериментов.

***

– Не так, – Фей выдохнула, – и снова развернула к сестре страницу книги с закладкой. – Ты переплетаешь сверху, а нужно вести снизу, заводить снизу и потом вытягивать…

Вайю выругалась, распустила сплетенное, и, выдохнув, начала снова. Уже в пятый раз. Она за это время уже успела сделать три колечка из волосков.

Кольца получались прозрачными, невесомыми, и отливали на свету прозрачным серебром, как льдинки или хрусталь – Яо должно понравиться, особенно, когда она расскажет ему на ночь сказку из старых преданий.

О том, как волшебные однороги обитают на тайном лесном озере, куда нет ходу простым Высшим, и о том, как шерсть из гривы однорога, непременно взятая в ночь перед самым Кануном Зимы обладает силой исполнять желания. О том, как чистые душой и помыслами девы, ходили к озеру и… она тяжело вздохнула, вспомнив грубые плетения Фейу. Нет, об этом она Яо рассказывать не будет.

А расскажет о том, как скрипел под ногами снег, как опустилась на землю ночь, и как они шагали след в след, под звездным небом, чтобы добыть эти волшебные волоски. Как читали старую карту, как рассчитывали путь и как… Вайю гоняла выскочку Фейу по сугробам.

Фей с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться, и нежно погладила пальцами колечко – брат уже сейчас почти перерос её, у него шире пальцы, но ему должно подойти. Последнее время на них свалилось так много… так много… и она была не лучшей сестрой. Но она – исправится. Сегодня она сядет рядом, как в детстве, и под куполом тишины, расскажет брату на ночь волшебную историю. И Яо – улыбнется. Непременно. Последнее время он стал улыбаться так редко.

– Псаки! Фей, у нас одинаково выходят плетения, и у меня гибкие пальцы, ну почему, когда дело касается рисования или вышивки, или этих псаковых колец, мне кажется, что руки не из того места!

Она проглотила смешок, подвинулась ближе, и, придирчиво изучила то, что выходило у сестры.

– Ты здесь должна была в эту петлю провести дважды… дай покажу…

– Сама, – рыкнула Вайю, – неужели я не сплету кольцо из лошадиного волоса?

– Гривы, – проглотив смешок, поправила Фей-Фей. – Из волшебной гривы однорога, Вайю.

***

– И, исходя из этого…

– Тихо, – резко прервал его, Кастус, на миг прикрыв глаза. – Взламывают защиту в кабинет…

И он послушно затих.

– … свои… это – Вайю.

Луций тоскливо пошевелил усами – девочка только-только получила вечернее наказание, и опять ищет приключений на свою задницу.

По коридорам поместья они крались бесшумно, как воры. Выглянули из-за угла – Вайю, одетая в теплое домашнее ночное ханьфу, высунув от усердия язык, быстро-быстро перебирала пальцами, пытаясь снять защиту. Сполохи по двери пробегали неяркими вспышками – но плетения не поддавались.

Луций мог бы сказать своей ученице, если бы она его спросила, что с её третьим ей никогда не взломать кабинет, но… его никто не спрашивал.

Кастус тихо щелкнул пальцами, распуская пару узлов плетений защиты, и Вайю, подпрыгнув от восторга, распахнула дверь внутрь. Через мгновение она вернулась обратно, плотно притворила за собой и вернула чары на место.

Через пару мгновений, убедившись, что девочка поднялась наверх, они прошли к двери.

– Не так плохо, как ожидалось, – пробормотал сир Блау, рассматривая восстановленные узлы плетений, и Луций согласно кивнул – гораздо точнее и тоньше, чем он мог бы ожидать.

В кабинете все осталось на своих местах, так же, как вечером – нетронутые свитки стопочкой, книги, документы, заготовки для артефактов, кроме… в середине стола, так, чтобы было заметно сразу лежало коряво сплетенное кольцо, отливающее прозрачным серебром на свету.

Луций покосился на колечко из шерсти однорога – на сира Кастуса – потом опять на колечко

– Дремучие суеверия, – недовольно пробормотал сир.

– Дремучие, – послушно подтвердил он.

– Совершеннейший атавизм…

– Атавизм, – согласно поддакнул с кряхтением, Луций.

– Детские сказки из старых Хроник…

– Сказки…

– Волшебная грива, волоски, исполняющие желания, чушь псакова…

– Чушь, – кивнул Луций. – Но… как ингредиент – можно использовать. Я могу забрать… – но рука сира закрыла коряво сплетенное колечко сверху быстрее, чем он успел закончить.

– Не стоит. На сегодня – всё, свободен.

– Э…слушаюсь…

– И проверь перед сном, что у Вайю точно были целители.

Луций кивнул.

– Суеверия... какие дремучие суеверия… – тихо пробормотал за спиной сир Кастус. Луций усмехнулся в усы, спрятав улыбку, когда тихо притворил за собой дверь – характерный двойной щелчок с оттяжкой при повороте замка, он расслышал очень отчетливо.

Именно с таким щелчком открывалась крышка личной шкатулки с самыми ценными артефактами Главы, которую тот хранил в верхнем ящике стола.

***

Слуга выглянул из-за угла и тут же нырнул обратно, решив переждать. Главный казначей поместья сегодня вел себя очень странно. Господин Луций смешно подпрыгивал, пританцовывая – полы ханьфу разлетались в стороны, посвистывал и напевал, совершенно безбожно фальшивя.

– «Мой однорог-однорог обо что точил ты рог, однорог-однорог, для меня что приберег» …

Слуга дождался, пока коридор остался совершенно пустым и, выдохнув, отправился на кухню.

Надо будет сказать Маги, что господин Главный Казначей стареет. И что за ужином господину Главному Казначею больше не наливать.

2. Долой чудовище, или... Хочу замуж!

– Мне нужно в круг, Нэнс, – руки аларийки на миг замерли, и потом снова сноровисто начали разбирать прическу прядь за прядью – мы готовились спать. – Очень нужно, – уточнила я. – Как у вас закрывают вход?

Нэнс поймала мой взгляд в зеркале и пожала пухлыми плечами.

– Кому как, мисси. Кому Хранителя запирают, кому просто, – она сделала рукой резкий жест поперек. Интересно, в моем случае они тоже заперли моего мужика? – А Мастер…

– Твой Мастер сказал – нельзя, – я снимала сережки, лишние кольца и складывала горкой на столике. – Сначала табор, Совет, и после того, как спадет немилость.

– Значит – нельзя…

– Но мне очень, очень нужно, Нэнс, – я развернулась на пуфике к аларийке и схватила её за оборки передника. – Меня убьют, Нэнс, – добавила я зловещим шепотом. – Поединок через декаду, до первой крови, но никто не будет драться честно… Мне никто не верит, Нэнс, – я попыталась выдавить хоть одну слезинку, но идея не увенчалась успехом, глаза остались сухими.

– Мисси…, – потрясенно прошептала аларийка, прикрыв рот ладошкой в ужасе.

– Я могу довериться в этой жизни только тебе… и девочкам, – я грустно опустила голову вниз. – Ни дядя, ни Наставник… никто не верит мне… а у меня есть доказательства, – прошептала я жарко, и вытащила из ближайшего сундучка ту самую канторовскую пирамидку. – Садись, – я усадила аларийку на пуф вместо себя и приглушила свет в спальне щелчком пальцев. Подала импульс силы и светящаяся в темноте проекция ожила над столом.

… замелькали каменные стены и вспышки факелов… и отдаленные крики внизу раздались в тишине комнаты…

Нэнс рыдала.

– Божечки, мисси, божечки…, – когда запись кончилась, она долго не могла успокоиться, утирала покрасневшие глаза передником, терла нос, икала и снова плакала. Я посмотрела на Нэнс новым взглядом, нет, я знала, что она очень эмоциональна, но чтобы расстроится настолько… я перегнула палку?

– Аллари ничего не грозит, Нэнс, – я мягко гладила её по плечу. – Он выбирает только тех, в ком есть искра силы. Аллари в безопасности…

– Мисси, – Нэнс наконец-то начала соображать, – это что же это мисси, это с этим… чудовищем.. поединок ваш?

– Угу, – произнесла я очень печально.

– Это как же ваш дядя допустил, – она уперла руки в бока, гневно раздувая ноздри.

– Дядя считает, что он будет соблюдать правила…, – что скажет Наставник, увидя запись, я не могла и представить. Реакция Ликаса была не предсказуемой совершенно, если, конечно, он уже не в курсе. Кто знает, есть ли в поместье Хейли аллари. – Мне нужна помощь твоя помощь, Нэнс… твоя и девочек… И не говори Мастеру, – предупредила я со вздохом, – он ещё не отошел после супостата…

Нэнс закивала в ответ.

– Мне не справиться без вас, Нэнс! – Закончила я с пафосом. – От мужиков толку нет – и не будет – будем справляться сами. Как мне пройти в круг?

Думала Нэнс медленно, заторможено перекладывая вещи с места на место, пока наконец не выдала, что нужно делать.

***

Я выходила из купален, разморенная и довольная, кутаясь в большое полотенце. Свет в спальне был погашен, и только у туалетного столика сиял приглушенный и мягкий светляк. Я выбрала расческу и едва не поседела, посмотрев в зеркало – из темноты зеркала на меня смотрели десятки глаз и едва уловимо белели передники.

– Мисси, – пухлая фигура Нэнс выступила вперед, и я, икнув, щелкнула пальцами, зажигая верхний свет – за моей спиной стояло около пятнадцати алариек… с тарелками, доверху наполненными сладким и орешками.

– Вы решили тут… поужинать?

– От мужиков толку не будет, – воинственно выступила вперед Нэнс, вскинув пухлый кулачок вверх, – так сказала мисси! Что мы скажем мисси в ответ? Что мы скажем мисси в ответ, девочки??!! – пухлый кулачок ещё раз воинственно пронзил воздух.

– Служу аллари…

– Служу мисси…

– Готовы…, – прозвучало хором в разнобой. Нэнс поморщилась.

– Вот они где, – пухлый кулачок воинственно сжался, – вот они где у нас эти мужики! Мы покажем, на что способны! – девчонки нестройно поддержали её в ответ. – Не слышу! – возопила Нэнс. – Не слышу, девочки!!!

– Вот они где! Мы покажем на что способны!!! Покажем на что способны!!! – девичья команда воодушевленно шагнула вперед, а я шагнула назад – уперевшись попой в туалетный столик, шагнула бы и дальше – но уже некуда.

– Мы пришли смотреть, мисси, – серьезно обратилась ко мне Нэнс.

– Что смотреть, Нэнс? – икнула я.

– Похождения Чудовища! – возопила она, и девчонки сзади дружно заорали. – Чудовище! Чудовище! Чудовище!

– Пирамидку? – наконец догадалась я.

Аларийки расселись быстро – заняв все свободные поверхности в комнате, кому-то пришлось устроиться на ковре. Тарелки с орешками и съестным споро передавали по кругу, так же как и бутылку с красным содержимым.

– Компот, – успокоено пояснила мне Нэнс, а девчонки хихикнули за её спиной.

Я поставила пирамидку, приглушила свет полностью щелчком пальцев и подала импульс. Увеличила проекцию так, чтобы было хорошо видно даже дальним рядам, и отступила за ширму.

Девчонки притихли.

… замелькали каменные стены и вспышки факелов… и отдаленные крики внизу раздались в тишине комнаты…

Пирамидка начала трансляцию.

***

С утра Нэнс сияла, как начищенный медный чайник, порхала по комнате большой пухлой бабочкой и до одури пугала охрану своей широкой улыбкой.

Я сонно терла глаза – поспать мне не дали. Нэнс возвращалась ещё дважды с новой «партией девочек», «компота» становилось всё больше, разговоры всё горячее, и в конце те, кто пришел смотреть третий раз, начали требовать других записей… желательно с аларийцами в главной роли.

Желательно красивыми. Желательно из охраны. Желательно… не женатыми.

Поэтому спать мне сегодня хотелось – неимоверно. Я не помню в какой точно раз «компот» дошел по кругу и до меня, но что мы перемыли Хейли все кости – совершенно точно – икать он должен был всю ночь.

На завтрак Бутч и дядя опоздали, поэтому свежей новостью со мной поделился жизнерадостный Геб, облизывая ложку с персиковым вареньем.

– Гектор прислал Вестника по утру отцу, у них там ух, что творится…, – он возбужденно сверкнул глазами.

Я вяло выбрала рисовую лепешку и куснула.

– Ух, какое, ух, какое…

– Ухай уже, Геб, ухай, – пробубнила я с набитым ртом.

Геб хихикнул.

– Помнишь тот городской дом Хейли, который через две улицы от госпиталя…

Я заторможено кивнула – мне нужно запить – срочно.

– … такой красивый, с резными колоннами у входа?

Я кивнула ещё раз и потянулась за морсом.

– … он ночью взлетел на воздух.

Я подавилась и закашлялась, выплюнув лепешку, Геб заботливо похлопал меня по спине.

– Я тоже удивился… Работали без магии, въехали в город через восточные ворота, взорвали и удалились. И оставили надпись на стене…

Я подавилась ещё раз – это то последнее, что я помнила отчетливо – мы обсуждали, что сейчас «чудовище» обретается в городском доме Хейли…

О, Великий… что они написали? Служу аллари???

– … они написали, – Геб снова хихикнул и потом заржал так, что затряслись приборы на столе, – они написали…

Мысли мелькали в голове вереницей.

Долой Чудовище? Упокоим Хейли? Вон из Керна – тварь! Убить супостата?

– … они написали… хочу замуж… хочу – не могу…

3. Диалог Вайю и Ву... Как это могло бы быть)

Всем добра!)

Это был стеб)) Очч старый, очч))

– Внучка может пройти, – он указал мне на циновку напротив, погладив длинную бороду. Я еле слышно выдохнула – внучка, значит разговор можно вести в домашнем стиле, и значит, он не сердится на наше с Фэй самоуправство. – Внучка может обратиться к дедушке Ву.

Дедок: Юная дева, я признал ваш идиотский поступок и клятву Великому, говори, зачем явилась ты в комендантский час в нашу обитель?

Примечание автора: Внучкой Старейшина Ву называет только одну девушку в Северном Пределе – Фей-Фей. Называя Вайю «внучкой» Ву вывешивает объявление о намерениях – и признает, что Вайю сестра Фей-Фей. Старейшина демонстрирует прогрессивные взгляды, завидную гибкость и готовность делить любовь дедушки на двоих внучек. Великий человек!

– Дедушка сведущ в алхимии, внучка нашла этот старинный рецепт и просит дедушку дать свою оценку. Внучке кажется, там закралась ошибка.

Вайю: Дедок – баш на баш, признал меня – так и быть, назову дедушкой, раз Фей – систер. Твоя новая внучка тупа, как пробка, и без помощи Великого деда просто не в состоянии найти баг в рецепте, дедок – ты круче всех в алхимии, я признаю это и преклоняюсь перед твоим Величием.

Примечание автора: «фейспалм». Без комментариев.

Внучка переживает за дядю. Прорывы бывают часто. Если дедушка сможет воссоздать и проверить рецепт, внучка будет счастлива.

Вайю: Дед, я переживаю, что дядя даст мне дюлей. Но твари так и прут, так и прут – это золотая жила, нужно ловить момент, дед! Просто золотая жила! Дедок, там и воссоздавать то нечего – даже напрягаться не придется, а вот проверить да – это попотеть, сожри уже наживку, и мы будем счастливо шагать к светлому будущему!

Примечание автора: ГГ бескорыстна и чиста, как слеза младенца. Переживает за родных, болеет душой за Предел и всех его обитателей, искренне верит в новообретенного дедушку и будет просто счастлива только от одной мысли, что все счастливы, и мир наступил во всем мире.

Снова Вайю: Дед, кончай тупить, твоя помощь будет неоценима и польза очевидна всем.

– Внучка правильно сделала, что решила посоветоваться с дедушкой. Это рецепт, – он помедлил, – из родовых хранилищ…

Дедок: Дитя моё, найдешь ещё рецепт – тащи ко мне, нужно всегда советоваться со старшими – это твое единственно правильное решение. И раз признал внучкой – тащи только ко мне, запомни, дедушка у тебя один на весь Предел. И скажи мне, что это не рецепт, за который мне открутит голову твой дядюшка? Ты же не могла быть настолько глупой, чтобы стырить его из под носа дяди из родовых хранилищ?

Примечание автора: Старейшина Ву проявляет завидную дальновидность и уточняет: «Мне нужно сразу понять, должен ли я что-то Роду Блау?»

– Внучка клянется, что это не имеет отношения к Роду, – я подняла руку с ярко вспыхнувшим кольцом в качестве подтверждения.

Вайю: Нет, старый хрыч, ты ничем не будешь обязан Роду и Клану, можешь спать спокойно – видишь, как колечко вспыхнуло? Разве стала бы я врать тебе так топорно? Рецепт – чистый, вари смело.

Примечание автора: Сила подтвердила искренность слов ГГ. Она чиста, как слеза младенца и бескорыстна.

Фэй-Фэй сестра Вайю, с кем ещё обсудить найденное, если не с дедушкой?

Вайю: Алхимиков в Пределе много, не ты один, старый хрыч. Цени, что я выбрала тебя – сестра у меня одна, поэтому благодари свою дочь, которая родила тебе звезду очей твоих и помощницу Рода, истинный двигатель прогресса - Фей-Фей.

Примечание автора: ГГ искренна и бескорыстна, чиста, как слеза младенца, и действует исключительно из высоких побуждений – сестринский долг зовёт! Труба трубит! Ангелы воспарили в небесах!

Блау и Ву теперь крепко связаны, хотели этого дядя и старейшина, или нет. Отдать Ву – значит отдать Блау, мы застолбили территорию.

Вайю: И дядя и дедок курят бамбук – мы сделали вас - Клятвы Великого нерасторжимы, нравится это дяде и вам, или нет – придется смириться. Теперь Ву и Блау связаны на всю жизнь – Фейу идут полем-лесом-за-каким-то-интересом.

Примечание автора: ГГ использует усовершенствованный вариант «наручников» с прокачанными свойствами, которые могут исчезать по желанию владельца, но, когда необходимо, связь, скрепленная Великим, будет наглядно продемонстрирована всем, кто тупит. И воссияет, как символ собственности.

И одно дело убыточный алхимический род, который внезапно породнился с Блау, и совсем другое род, который может что-то принести в клан, имеет рецепт ценного эликсира, особенно в свете постоянных боевых действий. Деньги ещё никогда и никому не мешали.

Вайю: Дядя настучит мне по шапке, нужно придумать, как убыточных алхимиков превратить во что-то полезное. Чтобы их приняли в клане с распростертыми объятиями, нужно прокачать скиллс и увеличить добавленную стоимость. Война – это отлично, чем больше взрывают, тем выше курс наших голубых фишек Ву. Дядя, как все – ведется на бабло, с этого и начнем раскручивать.

Примечание автора: ГГ не важна убыточность рода Ву, ГГ выше этого, и поддерживает сестринские связи из человеколюбия и милосердия. Нежно заботится о благе собственного клана, болеет душой за Предел, который раздирают военные конфликты, и заботится о благополучии и финансах, как рачительная хозяйка. ГГ чиста, как слеза младенца, и совершенно бескорыстна.

В рецепте Укрепителя я допустила ровно две ошибки. Алхимику уровня дедушки Ву не составит труда воссоздать исходник, заменив дорогие южные травы северными аналогами.

Вайю: Дедок, я пыхтела изо всех сил, чтобы придумать, как потешить твоё «ЧСВ» и проявить твое Величие, и чтобы ты начал считать рецепт «нашим». Решишь ребус – найди две травки – и получишь сектор приз на барабане! Уж дорогую траву с юга ты узнать должен, как знатный травокур и травовар.

Примечание автора: Мотив позитивен и человеколюбив: нужно всегда давать возможность людям проявить себя. ГГ допустила в рецепте ровно две ошибки, не более, чтобы старому дедушке было просто найти их. Это говорит о том, что ГГ чиста, как слеза младенца, заботлива и бескорыстна.

– Родственникам стоит держаться в месте, – Старешина Ву солидно кивнул.

Дедок: Признаю – от родства не откосить, я подумаю о сотрудничестве, но ничего не обещаю, нужно сначала проверить, не полное ли фуфло ты мне подсунула, девочка.

Примечание автора: Мотивы Старейшины Ву чисты и откровенны, он принял новую родственницу с распростертыми объятиями и обещает быть поддержкой и опорой в суровые времена.

– Дедушка может доработать старинный рецепт. Прорыв – у Хэсау, думаю дядя не откажется помочь с испытаниями.

Вайю: Дедок – ты крут, и я признаю это, склоняюсь перед твоим величием, ты лучший алхимик во всем этом забытом Великим Пределе, и там всё так тупо, что ты точно сможешь. Когда проверишь рецепт – дуй к дяде, через голову мне не прыгнуть – испытания только через сенсея.

Примечание автора: ГГ восхищена гениальным мастерством Старейшины Ву и уверена, что он справится. ГГ переживает за мир в Пределе и ситуацию у ближайших родичей и очень озабочена растущим числом потерь на боевых фронтах. ГГ верит дядя, как самой себе, и точно уверена, что такой человеколюбивый и преданный общему делу сир, с восторгом воспримет идею новообретенного дедушки. ГГ чиста и непорочна, как слеза младенца, и следует стезе бескорыстия.

Снова Вайю: Автор – не врать! Я сказала: «Лучше успеть побыстрее – если Прорыв у Хэсау закроют, испытания хрен проведешь. Куй железо, пока горячо, дедок – твари не ждут, и не забудь про дядю – через голову не прыгнуть, испытания только через сенсея».

– Самый лучший вариант, если дедок на блюдечке преподнесет дяде Укрепитель, уж он то сообразит, как распорядиться тем, что плывет прямо в руки. Фэйу, конечно, подадут протест в Совет, но это дело десятое.

Вайю: Дедок, не тупи – проверяй рецепт и рысью к дяде – доказывать свою пользу и исключительность. Дядя явно умнее тебя – и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в клане. А Фейу могут собирать несанкционированные митинги – нашему Совету положить на все проблемы – сборище хрычей, которое не видит дальше своего носа. Начихать на совет – нужно делать дело!

Примечание автора: Я бы не использовала выражение «плывет прямо в руки». Все мы знаем, что именно не тонет…

Глаза дедка загорелись. Конечно, если считать только армию Северного Предела – это просто золотое дно.

Дедок: Деньги не помешали бы, я так давно не ходил в дома удовольствий, и сколько всего можно будет купить на эти империалы… ммм…

Примечание автора: Старейшина Ву! В тексте не было «домов удовольствий» - это AU.

– Может быть у внучки есть просьбы? Если дедушка может помочь, – наконец-то мы перешли к торговле.

Дедок: Говори быстрее, что ты хочешь за рецепт, моя новая родственница? Но проси правильно – зарвешься – помочь не смогу…

Примечание автора: В ответ на бескорыстную и искреннюю помощь ГГ, Старейшина Ву так же бескорыстно и искренне предлагает помощь в ответ. Все чисты и бескорыстны, как слеза младенца.

Вайю: Хрен то там, дедок научился торговаться раньше, чем я начала ходить пешком под стол в сиреневой гостиной…

– Внучка хочет только одного, чтобы сестра была счастлива. Если дедушка согласиться отправить Фэй-Фэй в Академию вместе с Вайю….

Вайю: Дедок, спокойно, ты ничего не должен, счетчик отключен. У нас тобой одна цель в жизни на двоих – счастье Фей-Фей, разве могу я вообще хотеть большего? Хотя бы на Академию денег наскребешь? Я знаю, что у Ву проблемы, но с эликсиром дела пойдут в гору, и сможешь упаковать внучку по-полной…

Примечание автора: ГГ бескорыстна и чиста, как слеза младенца. Из любви к ближним своим токмо действует, забывая о благе собственном. ГГ в этой жизни ничего не нужно, только, чтобы сестра была счастлива. ГГ проповедует принципы нестяжательства и демонстрирует похвальную заботу о ближних своих. Крылья Ангелов воссияют и трубы трубят в небесах! Воистину, любовь правит миром!

– Хорошо, – он согласно кивнул головой, – дедушка подумает над этой просьбой. Что-нибудь ещё?

Дедок: Хорошо, я понял, что ничего не должен, пока забьем на Фей – это не горит. Тогда колись, что ты хочешь на самом деле, юная дева?

Примечание автора: Старейшина Ву искренне соглашается на заботливое предложение ГГ и восхищен её заботой о ближних, что демонстрирует искренним желанием помочь.

Снова Вайю: Вот старый хрыч! Думать он будет до следующего Исхода?

– Внучка была неаккуратной. Скоро осенний турнир, а лучший халат испорчен служанками. Внучка хотела попросить дедушку воспользоваться его лабораторией, чтобы сварить пятновыводитель, – да, ничего лучше мне не пришло в голову.

Вайю: У меня Мор в деревне – мне некогда, закончим трындеть – люди болеют. Я хочу твою лабораторию, чувак! Съешь мое объяснение и не спрашивай ничего лишнего – оно настолько тупое, что ослу понятно, что я вру.

Примечание автора: ГГ озабочена тем, чтобы её одежда всегда была в порядке, как и приличествует юной сире. ГГ волнует осенний турнир, как очень важное мероприятие. ГГ чиста и непорочна, как слеза младенца, и искренне переживает за служанок, чтобы их не отругали – ведь они испортили лучший нарядный халат. ГГ сочувствует всем страждущим, не отказывает нуждающимся в помощи, и, жертвуя своим временем и безопасностью, примчалась к новообретенному дедушке сварить пятновыводитель.

Это был первый раз за весь разговор, когда дедок не удержал лицо – усы дрогнули, скрывая улыбку.

Дедок: Юная дева, разве я похож на осла? Неужели ты не могла придумать хоть что-то более правдоподобное?!

Примечание автора: Старейшина Ву искренне восхищен человеколюбием и искренностью ГГ, и поддерживает её выражая одобрение мимикой.

– Хороший халат подобрать непросто.

Дедок: Не буду спрашивать лишнего. Хочешь врать – ври.

Примечание автора: В свете последних событий – прорыв у Хэсау, могут быть перебои с Мирийскими поставками тканей. Вполне возможно, что добыть хороший халат, пока не наладится снабжение, будет не просто.

Внучка может взять ключ от дедушкиной лаборатории, – слава Великому. – Ингредиенты для пятновыводителя на первом стеллаже справа от печи.

Дедок: Вручаю тебе ключи от врат Рая. И, если ты не полная дурочка, не забудь подержать свою легенду – и свари этот пятновыводитель, корешки и травки справа от печи, не перепутай!

Примечание автора: Старейшина Ву совершенно бескорыстно, войдя в положение ГГ, позволяет воспользоваться своей лабораторией и даже обеспечивает её ингредиентами для выполнения задачи.

Если, – он помолчал, подбирая слова, – внучка случайно рассыпет ценные ингредиенты с самого дальнего стеллажа, внучка может не расстраиваться.

Дедок: Я не идиот, и прекрасно понял, что варить ты будешь не пятновыводитель, все самые ценные и нужные ингредиенты я храню на дальнем стеллаже – это может тебе пригодиться, и я разрешаю тебе их тратить.

Примечание автора: Старейшина Ву переживает об эмоциональном состоянии подростка, с искренней заботой рекомендует не расстраиваться. Так же предполагает, что опыт ГГ в алхимии незначителен, либо ГГ будет настолько переживать, что рассыпет ингредиенты. Старейшина скупо, по-мужски, демонстрирует любовь и поддержку подрастающему поколению.

О, это было значительно больше того, на что я рассчитывала.

Вайю: Дедок – ты супер щедрый и понятливый чувак, я уже люблю тебя!

Примечание автора: ГГ поражена и восхищена бескорыстием Старейшины Ву.

– И алхимическая печь дедушки уже старая, – он хитро усмехнулся в усы, – если она пострадает при варке …пятновыводителя, сиру Блау придется купить родственнику новую печь.

Дедок: Если ты, юная дева, разнесешь мою печь в хлам – я это переживу, но стрясу все до последнего империала с твоего дяди, так и знай.

Примечание автора: Модель алхимической печи Старейшины Ву – устарела, и он предупреждает об этом ГГ, демонстрируя заботу и искренность. Старейшина напоминает ГГ, что алхимия – это основной источник дохода бедной семьи, и он будет вынужден обратиться за помощью к сиру Блау, если «кормилица» пострадает.

– Дедушке повезло, что Фэй-Фэй тогда не было на площади…теперь у дедушки две внучки. Радость дедушки безгранична, – он склонился в глубоком признательном поклоне. Значит, дело все-таки в долге жизни.

Дедок: Спасибо, что спасла мою внучку на площади, теперь у меня вместо одной головной боли – будет две, но я так рад, что готов закрыть глаза и признать тебя «внучкой».

Примечание автора: Старейшина Ву демонстрирует искреннюю благодарность, любовь и радость от обретения ещё одной внучки.

С дедушкой Ву прощалась почтительно и быстро, с Фэй-Фэй нежно, гордо продемонстрировав зеленый пузырек с пятновыводителем. Фэй щурилась от смеха и всучила мне очередное свое творение в бамбуковом тубусе.

Вайю: Дедок, мы уже все порешали – спасибо за печь, отличная тяга, чувак! Фей, милая, смотри какую зеленую хрень я сварила – правда круто? Я мчалась к тебе рысью через весь Керн, нарушая комендантский час, чтобы поболтать пузырьком из стороны в сторону.

Фей-Фей: Вайю, даже я не настолько тупая, чтобы поверить, что ты приперлась к нам в комендантский час, чтобы сварить пятновыводитель. В следующий раз ври лучше.

Знания. Продается и покупается всё, но самой ценной разменной монетой Нике всегда были и оставались знания.

Вайю: Можно на один крючок поймать сразу две рыбы – будешь рядом узнаешь ещё много-много интересного. Я тако-о-о-о-о-ое расскажу и покажу…

…

Род Ву преподнес интересный алхимический рецепт – усилитель доспехов. – Дядя смотрел внимательно, с прищуром, оценивая мою реакцию.

Дядя: Я не такой идиот, каким ты меня считаешь, Вайю. Если это рецепт рода Ву – я аватар Великого.

Примечание автора: Дядя искренне заинтересован и восхищен рецептом рода Ву.

– Это не рецепт Рода, – я ответила торопливо.

Вайю: Не нужно сразу нервничать, я и не думала разбазаривать родовые богатства! Я не настолько тупая, как ты думаешь!

Примечание автора: ГГ искренне переживает за отношения с дядей, и, чтобы не возникало конфликтов, разъясняет причину возможного недопонимания.

– Вайю, я ещё в состоянии отличить порядок закладки ингредиентов, несмотря на то, что я не алхимик. Это… универсальный рецепт. Без родовых маркеров. Максимально упрощенный. Практичный. Ровно такой, какой могла бы создать команда из Ассоциации алхимиков. Но у них нет такого рецепта, – ещё один острый взгляд в мою сторону.

Дядя: Где ты взяла рецепт, Вайю? И сними лапшу с моих ушей, будь так добра. Я повторю ещё раз – я не такой идиот, каким ты меня считаешь. И я уже проверил в Ассоциации алхимиков – ты спалилась, детка!

Примечание автора: Дядя демонстрирует глубину знаний, наблюдательность, эрудированность, и искреннюю заботу о благополучии ГГ.

– Твоя ошибка заключается в отсутствии доверия, Вайю. Сначала – Род, потом вся остальная Империя, Вайю.

Дядя: Не дай Бог ты поставила интересы Ву выше интересов Рода – я тебя сам прибью. Нужно было сначала сказать мне – я бы точно знал, как им распорядиться.

Примечание автора: Дядя терпеливо и последовательно разъясняет ГГ в чем именно заключается ошибка, проявляя великолепные педагогические качества и демонстрируя заботу и любовь.

- Фейу на начальном этапе финансировали исследования клана Ву, до… несчастного случая. Род Фейу номинально имеет право оспорить патент, подав аппеляцию. Ву не смогут доказать, что средства Фейу не были потрачены на эти исследования.

Дядя: Ты – дура, решила, что вокруг одни старые хрычи и дураки, одна ты – умная. И не учла, что наш рецепт уведут – Ву ничего не сможет доказать в одиночку. Ты просрала рецепт, Вайю, и мне, как умному придется опять греть голову, чтобы решить эту проблему.

Примечание автора: Полная *опа.

Оу. У меня вытянулось лицо. Блау – ты действительно идиотка.

Вайю: Факин шет, я действительно облажалась, кто знал, что Фейу так глубоко завязаны с Ву? Я думала этих придурков в Совете и пинками не согнать с их насиженных мест, чтобы они хоть чуть-чуть начали шевелиться.

Примечание автора: ГГ реагирует слишком эмоционально и через чур критично оценивает собственные действия, проявляя искреннюю заботу о ближних. ГГ чиста и непорочна, как слеза младенца.

Продолжение следует…

4. Диалог автора и ГГ

Диалог 1

Приходит герой к автору и говорит - Возьми меня в хроники.

Автор - Нет. В хрониках империи мне герой не нужен. Отвали.

Г. - Возьми.

А. - Нет, свали.

Г. - Я буду вести себя хорошо, не помешаю...Возьми…

А. - Ты лишний, мне хроники надо собрать в кучу.

Г. - С героем интереснее… Вот увидишь, возьми…

А. - Ты не подходишь. Ты скучный. И они хотели Вайю, усёк? Ты мальчик, а не девочка...и твоя история фу-фу-фу… я не буду про это писать… Свалил из моей книги.

Г. - А я уже есть.

А. - Пошел вон из моей книги.

Г. - Или со мной, или книги не будет.

А. - Ты тупой что ли? Я сказала, ты не нужен в моих Хрониках, и ты не нравишься…

Г. - Я потерплю. Я привык. Я обычно никому не нравлюсь.

А. - Ты задолбал. Будешь вести себя хорошо. Ходить куда скажут, делать, что скажут, мне нужно показать части Империи в процессе...понял?

Г. - Понял.

А. - Какая у тебя мотивация? Чего ты вообще хочешь?

Г. - Я хочу…

А. - Не важно. Рисовать любишь - будешь стремиться развивать талант, желание стать мастером - норм.

Г. - Но я…

А. - Помолчи, я уже решила. Так и запишем - Мастер. Мучения талантливого человека, экзистенциальные кризисы… норм, сойдет, а попутно - виды пределов, портальную арку нарисуешь, портрет императора, карточки на свадьбу Сяо оформишь.. Слушай, неплохо.

Г. - Но это не совсем то…

А. - Не важно. Было не то, станет то. Как тебя зовут то, чудовище?

Г. - Коста.

А. - Дебильное имя. У меня уже Костас есть, будут путаться давай другое.

Г. - Я - Коста.

А. - Я же сказала имя дурацкое, давай другое.

Г. - Я - Коста. Имя всё, что у меня есть. Его придумал Наставник, точнее не придумал, а…

А. - Не,не,не… не надо меня щас грузить, мне писать некогда, потом расскажешь. И я подумаю как тебя назвать иначе.

Г. - Я - Коста. (шепотом: глупая женщина)

ДИАЛОГ 2

А. - Я не буду про это писать. Че за хрень. У нас пандемия, чувак. И так вокруг проблем дофига, чтобы множить их в геометрической прогрессии. Твоя слезная история не катит… ПРекрасное должно дарить радость, не слышал про это? Кто из нас рисует…

Г. - Она не слезливая. Она очень простая. Обычная история обычного человека, так и бывает.

А. - У тебя нет клана, нет статуса, нет силы, про тебя не интересно… что писать то?

Г. - А писать можно только про сильных?

А. - Не только, но…

Г. - Можно писать про тех, кто меня окружает…

А. - Фу, сказала же - жести и так хватает.

Г. - Пиши как надо, или книги не будет.

А. - Хватит того, что ты должен быть Мастером. Сиди тихо и не мешай, ты давал слово!

Г. - Не хватит, и я не клялся силой.

А. - Ты надоел!

Г. - Переживу. Просто продолжай писать. Пока не закончишь эту книгу, все равно не сможешь начать ничего другого.

А. - Я могу тебя убить. Просто, быстро и эффективно. Я - автор.

Г. - Попробуй. И посмотри, что выйдет.

А. - Здесь я диктую правила. Это моя книга.

Г. - Здесь я рассказываю историю. Это моя жизнь.

А. - Ты тупой чтоли? Таких героев не любят. Понимаешь? Не лю-бят. Тебя никогда не полюбят.

Г. - Мне не надо, чтобы меня любили. Мне нужно, чтобы ты записала историю и не врала.

А. - Я вообще не вру! Крайне редко и как фейри!

Г. - Нет врешь - вырезая куски текста.

А. - Ты реально задолбал.

Г. - Знаю. Переживу. Просто продолжай писать.

А. - Да нахрена? Я то знаю, чем кончиться! Ты подписал контракт на реально дерьмовую историю!

Г. - Другой нет. Жизнь такая. Выдалась.

А. - Да почему я должна про тебя писать, если я не хочу?

Г. - А ты сейчас можешь писать что-то ещё? И потом это тебе нужно больше, потому что ты врешь. Обходишь острые углы в истории, вырезаешь куски, не говоришь, как все было на самом деле, подыгрываешь… таким, как Блау.

А. - Я никому не подыгрываю!

Г. - Подыгрываешь. Эта девочка должна была сдохнуть не раз и не два. И в моей истории - тоже.

А. - Я. Не. Подыгрываю.

Г. - Тогда зачем кусок про Блау вырезала? Чтобы они выглядели лучше, чем есть? Ты сказала, я - трус, но трусиха - ты, а не я. Я не боюсь прожить жизнь так, как бы это ни выглядело… а ты боишься написать об этом.

А. - Коста!

Г. - Третья часть, сира Автор. Косты больше нет. И это моя история - моя жизнь. Ты ведь не будешь больше про меня писать? Это единственная книга и единственная возможность прожить жизнь… Другой ты мне не дашь.

А. - Прибить бы тебя через пару глав, а.

Г. - Прибей. Книга закончится, ты останешься трусихой.

А. - Да какая в жопу трусиха! Герой романа выискался! Да ты в штаны не нассал в подземельях просто потому что я это вычеркнула!

Г. - А я нассал. Я - нассал. И не стыжусь этого. Бояться не стыдно. А ты - вычеркнула. Так кто из нас двоих больше боится нассать в штаны?

А. - Ты тупой что ли? Герой ссущий в штаны! Ну просто венец творения!

Г. - Я - ссу в штаны. Ясно. Мне на тот момент было тринадцать зим. Я боялся до усрачки. Боялся так, что зубы стучали! Саму бы тебя в подземелья на декаду!

А. - Ой, всё! Герой, который ссыт в штаны - это просто гениально! Ты вообще в курсе, что такого дерьма хватает и в жизни? Читают книги для другого. Про сильного героя, который все разрулит, все решит, всех спасет, всегда найдет выход! Да я из-за тебя Трикс отложила и что?! Повзрослей уже!

Г. - Ах, да. Великолепная Трикс. Блистательная Трикс. Умная Трикс. Высокородная, решающая проблемы Ашкенази. Это тебе нужно повзрослеть, а не мне. Тебе. С жаждой зарыться до утра в сладкой истории, где всегда кончается хорошо. Где хорошие всегда побеждают плохих. В жизни так не бывает. Или в жизни ты тоже глаза закрываешь, когда что-то не нравится?

А. - В жизни дерьма хватает. У нас пандемия, и уже давно хочется, чтобы хоть где-то было хорошо, ясно?

Г. - А у нас Мор. Про который ты не хочешь писать. И что? Я не прошу, чтобы ты меня любила - меня никто не любит. Я прошу, чтобы ты не врала, когда пишешь.

А. - Автор тут я. Не нравится - вали отсюда, или пиши сам, раз такой умный.

Г. - Тушь кончилась. И пергаментов не хватает.

А. - А я тебе в следующей главе подкину - целую пачку - пиши. Ещё герои меня не учили.

Г. - Ты тупая упертая дура. Хуже “занозы” иногда.

А. - Спасибо. Все сказал? Интервью закончено? Это именно то, что я жаждала услышать от героя.

Г. - Не всё…

А. - И тебе надо к психиатру со своими страхами детскими и бо-бо-бо… Ах, забыла, фракция Целителей душ отделиться только зим через двести… вот незадача.

Г. - Давай сойдемся на том, что это вынужденное сотрудничество. Мы вынуждены сотрудничать. Я хочу, чтобы ты рассказала мою историю до конца. Ты за это получишь рост круга… или как в вашем мире называется писательское мастерство?

А. - За гранью я видала такую прокачку скиллов, понял… или делай, что говорят, или вали из моей книги.

Г. - А ты думала круги даются просто? Ты застыла в детстве, девочка, когда в жизни все дается просто так.

А. - Ребенок у нас тут только один пока что.

Г. - Да. Потому что ты пишешь очень медленно.

А. - А куда торопиться? Хочешь побыстрее отправиться за Грань? Кончится книга - кончится история - ты умрешь?

Г. - Все таки ты очень глупая. Очень. Великий знает, насколько. Когда кончается книга - герой обретает бессмертие. И продолжает жить. И умирает, если книга не закончена… Я хочу жить вечно.

А. - Вот будешь ломать мой сюжет - не закончу книгу. Просто - не закончу!

Г. - Беру свои слова обратно. Ты не глупая. Ты непроходимо тупая. Куда после смерти попадают Авторы?

А. - Ну точно не в свои выдуманные миры!

Г. - Но своя Грань в вашем мире есть? Куда вы уходите, растворяясь в небытие? Есть?

А. - Есть.

Г. - Авторы тоже живут вечно. Живут до тех пор, пока живут герои их книг. Ты же любишь умные слова? Расценивай это как инвестицию в вечность…

А. - Книги живут, пока живы носители информации, на которых они записаны. И только.

Г. - Так считают в вашем мире? Теперь я понял, почему ты такая глупая… у вас очень глупый мир. Мир дураков, которые живут с завязанными глазами...Напиши про остров “Памяти”, может тогда до тебя дойдет. Интервью окончено.

А. - Коста!

А. - Коста! Вернись!

А. - Коста, придурок чертов!!!

5. Мир очень несправедлив к жеребцам

Автор: Тайга Ри, Участник №3

Пейринг (Персонажи): Кис-Кис (Демон), Фифа, Вайю, Данд, Старик

Рейтинг: G

Размер: 10046 знаков

Жанр (метка): пропущенная сцена

Саммари: фанфик написан для участия в Игре в фанфики “БЛАУЦЕНТРИЗМ” https://author.today/post/75704

Мелкая девчонка опять перелезла в стойло и пихала ему под нос сушеную рыбу. Он ржал, фыркал, демонстративно тыкал мордой в карман, где одуряюще пахло яблоками и морковью... Но ему под нос пихали сушеную рыбу.

Мелкая девчонка была дурой.

Он редко разделял мнение своего Хозяина по поводу двуногих девчонок, ему больше нравились те, у кого были нормальные четыре копыта, отличный высокий круп, крепкий зад и длинная шелковистая грива... и шея… ох, какая шейка... как у этой белоснежной гордячки... Но тут он был согласен. Девчонка была глупой.

– Ешь, Кис… Что с тобой сегодня, милый? – Мелкая пихала ему рыбу под нос.

Он бы мог многое сказать.

Что рыба ему надоела. Что от двери дует, а он уже не в том возрасте, чтобы подставлять бока под сквозняк. Что тупая идея о том, что сушеная рыба влияет на потенцию, ошибочна. Сильно преувеличена. Даже больше – если бы он знал, какой идиот постановил кормить коней сушеной рыбой, он бы лично куснул его за ухо, потом лягнул задними копытами, вывалял бы в грязи – и с удовольствием потоптался бы сверху.

Попробовали бы сами жрать одну сухую рыбу несколько зим подряд. От нее так пить хочется, а как ведро выпьешь – на выгул надо. А Хозяина ждать до утра. И ходить в стойле почти под себя – тут не принято.

Он тоскливо фыркнул, воротя нос от опротивевшей рыбы. Когда он первый раз надул в стойле, вся конюшня ржала над ним до утра. Ржала так, что сбежались все конюшие, в попытках понять, что происходит. Тоже мне, кони-аристократы выискались!

Поэтому приходилось терпеть. Перебирать копытами и коситься в сторону маленького окошка под потолком: когда же заря, когда же придёт Хозяин – и можно будет пи-пи.

Если честно, в этой конюшне ему тут не нравилось практически всё, кроме одного момента – его белоснежной соседки.

– Кис… Кис… ты не заболел? – мелкая девчонка, которая пахла чем-то неуловимо похожим на Хозяина, щелкала пальцами, и искры силы плясали вокруг темными огоньками.

Он чихнул пару раз, когда защекотало ноздри.

– Всё в порядке… не понимаю… почему ты отказываешься от рыбы?

Он закатил глаза вверх.

Нет, всё-таки он не согласен с Хозяином. Мелкая была не просто тупой, а очень тупой. Хозяин называл её леди Вайю. Или иногда – тупенькой. Или занозой. Он всегда ржал, когда Хозяин прятался и ждал за соседними стойлами, пока мелкая надоедливая пигалица покинет конюшню – вместе со своей рыбой.

Он тоскливо ткнулся носом в карман, где пахло яблоками, но его морду мягко отодвинули в сторону, опять подсунув под нос ненавистную рыбу.

Да что же это такое?!

Он схватил рыбу с ладони, пожевал, мстительно выплюнул на сено – и от души потоптался сверху копытами. Рыба хрустела весело. Вот так! И ещё! И ещё!

– Кис! Да что же это такое?! ...поняла, плохая рыбка сегодня попалась? Невкусная? Несвежая? Не переживай, я принесу ещё… – тараторила мелкая.

Идиотка... Он опустил морду вниз и обреченно заржал. Как же его это достало!

Мелкая зараза отряхнула руки, подтянулась – и перелезла в соседнее стойло, к белоснежной горделивой фифе, что постоянно демонстративно отворачивала голову в сторону.

Фифа была хороша.

Это он должен был признать. И фигурка, и стать, и шерстка, и зад, и грива почти до земли, и норов… ох, какой норов… всё, как он любил. Ух, он бы её!.. Но фифа пока не обращала на него никакого внимания.

Чем меньше мы кобылу любим, тем больше нравимся мы ей.

Поэтому он тоже демонстративно не обращал на нее внимания, воротил нос – но косил глазом, наблюдая за тем, что происходит. Контроль для жеребца – прежде всего!

Фифа вредничала нарочно. Уж он-то выучил все эти дамские игры: отворачивать морду – и при этом деликатно схрумкать яблоко, не оставив даже огрызочка!

Он сглотнул. Даже огрызок яблока или хвостик морковки были бы лучше этой противной рыбы.

Мелкая закончила быстро – угостила белоснежную гордячку, потрепала по шелковистой гриве и снова, подтянувшись, перелезла к нему.

– Я принесу свежей сушеной рыбки, Кис! На этот раз выберу лично…

Он ржал протестующее, но всем было наплевать – мелкая зараза отправилась за новой порцией рыбы.

Хозяин пришел чуть позже – наверняка опять выжидал за углом, чтобы не столкнуться с девчонкой – открыл стойло, как положено, и высыпал в кормушку целый кулек… рыбы.

– Ешь, Демон! – короткий отрывистый приказ, и Хозяин отправляется в дальнюю часть стойла. Туда, где хранились седла. Зашуршало. Он покосился не слишком заинтересовано – каждое утро одно и то же... Рыба, проверка потайного кармашка в седле – там лежало кольцо, которое Хозяин снял и спрятал сразу по прибытии в поместье. Потом недолгая прогулка.

– Ешь!

Он тоскливо отвернулся в сторону.

– Ешь, Демон! Или ты снова заболел? Может, показать тебя Целителю? – рассуждал Хозяин вслух.

Он протестующе заржал, подпрыгнул сразу на четырех копытах и ринулся к кормушке, жадно заработав челюстями.

Что угодно, только не к Целителю! Он сожрет всю эту дурацкую рыбу – только не нужно никуда его отводить... В прошлый раз ему совали странные штуки в рот, и не менее странные штуки – в зад. Смотрели глаза, зубы, уши и шерсть. Просвечивали силовыми линиями. И выписали полведра воды с эликсиром, от которого он ходил в туалет почти двое суток без перерыва.

Он поджал хвост – зад до сих пор болел даже от воспоминаний об этих страшных днях – и заработал челюстям ещё интенсивнее. Что угодно, только не к Целителю...

– Вот так, Демон! Какой молодец! – его одобрительно похлопали по шее, и он с трудом удержался, чтобы не клацнуть руку зубами.

Вот бы его Хозяина к этому Целителю – и в рот, и в зад, и полведра с эликсиром впридачу. Он весело заржал, представив эту картину.

Надоедливый Старик пришел сразу после короткой прогулки, когда ушел Хозяин. Он знал, что этот двуногий Главный здесь – его слушались остальные двуногие. Но этот старик тоже был тупым.

Потому что он тоже всегда приходил с рыбой. С отвратительной сушеной рыбой.

– Ах, какой красавец! Какой непокорный… – ворковал двуногий, но, в отличие от других, держался на почтительном расстоянии, аккуратно протягивая подношение.

С этим главным-из-двуногих он всегда поступал одинаково – брал рыбу с руки, и потом, мотнув головой, выплевывал далеко-далеко в проход.

В соседних стойлах ржали кони, делая ставки – до какого столба долетит рыба на этот раз. Кто проиграл – должен был морковку, яблоко или кусочек пахлавы. Только за счет этих ставок он ещё не сдох с голоду. Потому что ни один райхарец не запретит райхарцу поставить на себя.

Старик протягивал рыбу снова, кони ржали, делая ставки, он кидал – и выигрывал. И так ровно пять раз. Он не знал, почему двуногий всегда приносил только пять рыбин.

После ухода Старика наглый жеребец – через два стойла!!! – начал подкатывать к его белоснежной соседке, призывным ржанием сообщая о своих достоинствах.

Козел!.. Баран, а не жеребец. Кто ж так подкатывает?!

Даже общается, как баран.

Белоснежная Фифа призывно ржала в ответ – и он тоскливо подумал, что все бабы дуры. И продажные. Потому что красотке была обещана лишняя морковка, которой у него просто не было.

Но разве он не хорош такой, как есть?

Когда мелкая девчонка-зараза с очередным кульком сушеной рыбы показалась у входа в конюшню, белая Фифа и сладкоречивый Козел-через-два-стойла уже почти договорились о том, как назовут своих жеребят.

Он скрипнул зубами. Какие же кобылы продажные. Всем морковку подавай. А на душу коня, чистую и нежную, и не посмотрит никто.

А если у него морковки нет? Мир несправедлив...

– Эй… Чёрный…

Когда его позвали из соседнего стойла, он даже не поверил сразу – тряхнул головой и повел ушами – но не послышалось, его звала белоснежная гордячка.

– Эй, Черный, ты ещё и глухой ко всему прочему?

– Сама такая, – проржал он в ответ и горделиво задрал хвост. Всё-таки она обратилась к нему первая.

Он – молодец, у него – кладенец, и вообще, он первый жеребец на деревне!

Фифа нервно тряхнула гривой и злобно клацнула зубами, кося лиловым глазом в сторону входа. Оттуда, напевая и пританцовывая, к ним шла мелкая двуногая девчонка.

– Слушай сюда, ретивый. Сейчас придет моя Хозяйка, и предложит тебе рыбу. И ты сожрешь эту рыбу, как миленький и воспитанный конь. И проржешь “спасибо” в ответ!

Он фыркнул в ответ – не на того напала. Настоящие жеребцы не прогибаются перед кобылами!

– Сожрешь! – проржала Фифа настойчиво. – Иначе тебе не даст ни одна из наших – ни по эту, ни по ту сторону гор. Пойдешь трахать овец на пастбище!

– Идиотка! – заржал он весело. – Нашла кого пугать!

Он – молодец, у него – кладенец, и вообще, он – первый жеребец на деревне!!!

– Я скажу всем кобылам, что от тебя будут полосатые жеребята. Белые, в черную полосочку. Или жри – или на пастбище! – закончила Фифа и демонстративно отвернулась.

Мелкая девчонка перелезла в стойло, аккуратно придерживая кулек.

– Ну как ты, Кис? Хочешь рыбки?

Он переступил копытами пару шагов назад, но бежать было некуда. Ему под нос настойчиво совали рыбу.

– Пастбище… – предупредительно проржала сквозь зубы белоснежная коза из соседнего стойла.

И он смирился. Не проиграл – нет!

Он – молодец, у него – кладенец, и вообще... он первый... жеребец на деревне...

Он – просто отступил, как часто говорил его Хозяин. Иногда нужно отступить, чтобы нанести ответный удар... Фифа радостно заржала, когда он взял сушеную рыбину с маленькой ладошки и начал жевать.

– Вот так, Кис! Вот так, мой хороший! – тонкие пальчики скользили, распутывая гриву, двуногая довольно ворковала... А он давился рыбой.

По эту сторону гор жили совершенно сумасшедшие двуногие, которые очень любили сушеную рыбу. Очень.

Он устал весь день чутко прислушиваться, не скрипнут ли плохо смазанные петли, не раздастся ли шорох пергамента. И ему было совсем не интересно, кто придет следующим.

Как же его это достало! Как же хочется быть свободным жеребцом – и чтобы никаких обязательств!

Когда Мелкая ушла, предварительно скормив ему весь кулек, он обиженно повернулся задом к центральному проходу конюшни и решил, что сегодня ночью непременно нассыт в стойло.

Назло. Назло всем мерзким кобылам, которые решили, что могут угрожать и манипулировать честными жеребцами! Назло двуногим, которые постоянно заставляют его есть ненавистную рыбу... И просто… из принципа.

В знак протеста – и личной революции. Потому что мир очень несправедлив к жеребцам…

6. Трудные дни \\ забег по борделям

Название: "Трудные дни" Форма: текст Категория: джен Персонаж: Бутч Заявка: Три дня Юга: забег по борделям, просмотр записей выступления Вайю в Академии, вечер возвращения Вайю от Кораев

Райдо – ржал. Тихо. Почти икая от смеха.

– Ошибка?! – блеющий голос Каро дал петуха, и Райдо снова захихикал, прикусив губу. – В той стороне только несколько… несколько…

– … борделей! – припечатал Райдо и всё-таки заржал. – Я представляю заголовки завтрашних газет – Вторая Наследница найдена в борделе, или… – он снова подавился смехом, – … Вторая Наследница, исследуя Южный предел, решила начать с борделей… ахахаха…

Бутч резко развернулся и уже открыл рот, чтобы припечатать ржущего, как райхарец, идиота, но Шах успел первым.

– Помолчи.

Когда Таджо с отчетливым раздражением расстегнул несколько пуговиц у стойки кафтана, как будто ворот мешал дышать, Бутч удовлетворенно отметил, что Райдо тут же заткнулся, опустив глаза, и втянул голову в плечи.

«Я проверю» – короткий обмен быстрыми молчаливыми взглядами с Шахом, взмах ресниц в сторону Малыша и едва уловимое движение головы в ответ: «Да».

Шахрейн кивнул и указал на Сяо, пошевелив пальцами – «поторопитесь».

– Я проверю. Это мой город, – повторил Бутч вслух уже для всех.

***

– Срежем здесь! – скомандовал он Малышу, сворачивая на одну из боковых улиц – охнул, выругавшись, когда споткнулся о корзины с фруктами, выставленные в проход – на ночную торговлю, и даже не повернул головы на ругательства низкорослого упитанного лавочника, которые полетели ему в спину, когда пушистые румяные персики покатились по мостовой.

Нет времени. У него нет времени!

Он почти бежал, смиряя шаг только на самых людных перекрестках, и то, чтобы не привлекать лишнее внимание, и тут же ускорялся, сворачивая в тесные, плохо освещенные редкими тусклыми артефактами халибадские проулки. Часть пути до борделя – когда было возможно – они с Сяо проделали по крышам.

«Определитесь-кто-вы, определитесь-кто-вы, определитесь-кто-вы» – стучал в голове равнодушный девичий голос. «Гости клана, дознаватели, представители Управления… ищите, что вы там ищите, но не переходите черту. Дела рода Блау касаются только Блау» – это им бросила тогда прямо в лицо маленькая леди, в библиотеке родового поместья, сразу после посещения храма Великого.

«Определитесь, кто вы.»

Бутч считал, что определился давно. «Он тот, кто умрет в ближайшие две зимы.» «Тот, кто не смог защитить сестру.» «Паршивый менталист, который мог бы быть отличным боевиком.» «Тот, кто больше всего хотел отомстить – и уйти за Грань спокойным.»

Но, перепрыгивая с крыши на крышу верхними тропами – уже был не так уверен. И сейчас, сворачивая на узкую боковую улочку, известную только местным, чтобы срезать путь и выиграть пару тройку мгновений, он тоже думал об этом: «Определитесь, кто вы?»

Кто он? Кто эта чужая девчонка для него? И почему именно она, так похожая, и в то же время настолько непохожая на Айену.

«Дела рода Блау касаются только Блау», – сказала она тогда. Были моменты, когда ему хотелось, чтобы она была Ашту. Просто, чтобы иметь возможность по праву приложить руку и как следует отходить сумасшедшую идиотку по заднице, или погонять плетениями в дуэльном зале до полного изнеможения. Чтобы прониклась.

Но вместо этого – он мчался по улицам Хали-бада в квартал, которые воспитанные сиры не посещают даже днем!

И многие даже не знают о его существовании! Храни Немес!

Если имя Высокой сиры будет фигурировать в заголовках завтрашних газет… девчонке попадет дома. Воспитательные методы Кастуса Блау он не раз наблюдал лично, и – не одобрял. Но никто не имеет права указывать Главе, как учить Наследников.

Глупой девчонке попадет так, что хорошо, если обойдется без семейного наказания… если, конечно, это не очередная игра сира Блау. Им хватило Арены и случая с травой и сумасшедшей старухой Аю, чтобы понять, что использовать девочку втемную – плохая идея.

Если нужно нарушить чьи-то планы – девочка справится прекрасно.

Чьи планы ты ломаешь сейчас? Зачем в первый же вечер ее понесло в злачные места совершенно незнакомого города? Приказ Главы или личное? Ставки слишком выросли – здесь Феникс и несколько пятерок. Хали-бад слишком маленький, и на время Турнира прикрыт плотным колпаком дознавателей… он может не успеть. Когда-нибудь он точно не успеет, и девочка…

Бутч тряхнул головой и ускорился, слушая за спиной хриплое дыхание Малыша. Настолько рваное, что непременно нужно добавить ему занятий по физподготовке на декаде и как следует погонять на полигоне.

***

Сяо дышал с присвистом, пытаясь экономить дыхание, и не отстать от Ашту, который двигался с такой скоростью, какую редко демонстрировал даже на тренировках.

«Хвост» плетется в хвосте, – хмыкнул он своим мыслям, – всегда последние вместе с Каро, чего бы не касалось дело.

Он устал – легкие горели, мышцы сводило от напряжения, по вискам стекал пот, но он не отставал – и ни пискнул, ни разу, наоборот, сжав зубы старался дышать тише, чтобы не дай Мара, не стать балластом. Остановки одни делали всего пару раз – у лавочников на перекрестках, чтобы подкорректировать направление – троица рослых аларийцев была приметным ориентиром. И теперь, к концу пути, Сяо убедился, что Райдо – не ошибся.

Сира Блау опять что-то сотворила, а в чем-чем он был уверен точно – что если они с Ашту успеют первыми, все ещё можно будет исправить.

Бутч питал необъяснимую слабость к юной леди. И «Хвост» намеревался раскручивать эти плетения на полную, давить на жалость и играть на эмоциях, если сочтет, что будущей госпоже их Клана требуется помощь.

***

Бутч не колебался и мгновения, считывая информацию и поверхностные образы. Прежде, чем охранник на входе в «Сиреневый туман» успел открыть рот – он уже знал всё.

Поймать взгляд, зафиксировать, короткий и быстрый взлом, считка – и стереть рябью чужое воздействие. При исполнении, к лицам, не-имеющим-статуса, не-клановым, круг которых обычно не превышал третий… если коротко, то ко всем простолюдинам, «грязным» и не имеющим вассалитета, разрешалось применять вмешательство первой степени.

– Свободен, – Бутч уже взлетал по ступенькам, просто отпихнув в сторону бесполезных охранников.

– Господин! Где ваш пропуск, господин…

Сяо, со вздохом, отвернул лацкан, демонстрируя знак Управления – все равно уже все в курсе, и поспешил следом.

Дальше ситуация повторялась – Бутч считал ещё двоих в нижнем холле и безошибочно устремился на второй ярус. Там им повезло только на четвертом служке, которого выловили на выходе одной из комнат – тот нес поднос с напитками.

Короткий резкий взгляд Ашту, зафиксировать подбородок жесткими пальцами, и глаза служки застыли, подернулись пеленой на мгновение, бутылки рухнули на мягкий ковер и покатились в стороны. Тут Бутч медлил, читая дольше обычного – и Сяо нетерпеливо переминался с ноги на ногу – ну, что?

– Третий. Ярус, – наконец выдохнул он резко, и Малыш округлил глаза – на третьем ярусе не бывал даже он, никогда! А тут… юная сира! – Кадеты Корпуса и Наследник Блау тоже был здесь.

На третьем светляки сияли приглушеннее, дорогая отделка – деревом и позолотой, мягкие ковры, в которых нога утопала почти по щиколотку, одинаковые двери по обе стороны коридора без всяких опознавательных знаков.

Их встречал единственный служка на весь этаж.

– Госпо…

– …да, – закончил про себя Сяо. Все повторилось – доли мгновения, поворот головы, стеклянные глаза, и Бутч уже нетерпеливо запускает пальцы в шкатулку из черного мореного дерева, доверху заполненную… браслетами? Малыш с любопытством вытянул шею, чтобы было лучше видно.

Бутч вытащил «чёрный», и пока слуга тряс головой, прошагал к третьей двери и приложил артефакт к контуру. Дверь вспыхнула по периметру, распахиваясь вовнутрь.

В совершенно пустой комнате было сумрачно и холодно, светляк над потолком вращался еле-еле, освещая тахту, пару кресел, столик – всё это Сяо охватил взглядом сразу. Пахло кальянным дымом и едва уловимо – смесями с запахом каких-то южных фруктов.

Бутч уже прошагал в центр и щелкал кольцами, выплетая чары – стены вспыхнули на миг и погасли.

– Не выходили, – пробормотал Ашту почти про себя, и тут же развернул схему.

Диаграмма «Последние использованные чары», если не наложен запрет – определил Малыш, и две ярко красные точки говорили однозначно – не далее, чем десять мгновений назад в комнате были использованы два боевых плетения. Через пятнадцать мгновений остаточные эманации силы уже развеялись бы.

«Боевые?» – пока Малыш думал, прикусив губу, Ашту уже торопливо шагал вглубь алькова, отпихнув по пути стулья и ширму, сдвинул шторы, и, щелкнув ручкой, совершенно незаметной на стене, быстро побежал вниз.

«Черный выход?»

Лестница привела их на подземный ярус, выловив несколько слуг – и считав, они ошиблись выходом первый раз – полностью перегороженным коробами и сундуками, но вышли во второй – прямо на улицу, где пряно пахло специями и цветами.

Сяо огляделся – задний двор борделя. Ещё один слуга – считка, и Бутч выругался, тихо и смачно, подняв голову вверх – туда, где чернели крыши ближайших зданий и сияло звездное небо.

– Возвращаемся, – скомандовали ему глухо.

Малыш не задал ни единого вопроса, все было понятно и так – они потеряли след. Кто бы ни сопровождал леди Блау – они ушли… и, судя по всему, ушли крышами.

На третьем ярусе, задержавшись около служки, Ашту коротко скомандовал ему – «Вниз», и Малыш повиновался, у самой лестницы обернувшись через плечо – Бутч уже поймал взгляд слуги и начал работу.

Послонявшись по холлу, и выбрав неприметный альков у входа, чтобы не привлекать внимание, Сяо осторожно прощупал сознание подошедшего слуги. Поверхностно, так, чтобы и малейшей ряби не осталось.

Образы мелькали быстро – слишком много посетителей проходит в это время через нижний холл, пока не зацепился за знакомое движение – юный, богато одетый горожанин средней руки, наклоняет голову к плечу привычным жестом, и чуть растягивает уголки губ в улыбке, мелькая «золотая бляха», и «юный господин» сплевывает смолку в ближайшую кадку с раскидистой зеленой кроной.

Леди… Блау? Мальчик?

Сяо вспотел резко, но образы были чуть стертыми, хоть и свежими, скоро исчезнут совсем, и доказать, что это… сира… нет совершенно никакой возможности. Но… Малыш сложил пальцы, испрашивая благословение Мары – «Хвала Всеблагой, их послали сюда с Ашту… хвала Всеблагой».

***

Дура! Идиотка! Даже Айена не была настолько глупой!

Хвала Немесу, у нее хватило ума оставить приметных алларийцев и зайти в бордель одной.

Бутч стирал воспоминания служки – единственного, кто имел возможность рассмотреть леди близко, и – матерился.

Куда смотрит ее брат?

Этот недоумок, даже столкнувшись с сестрой почти нос к носу – умудрился не узнать её в мальчишеской одежде. И – третий ярус! Третий!

Бутч выдохнул сквозь зубы – узнает кто, на репутации юной сиры можно ставить крест.

И кто был с ней? Кто сопровождал?

Служка посетителя третьей комнаты не запомнил – только рост и форму. Охрана тоже, скорее всего имела при себе артефакты «отвода глаз», когда внимание рассеивается, и сложно зафиксировать мелкие детали, как бы «скользит мимо», и внизу образ девочки уже расплывался, надежно скрытый сопровождающими.

Но ему было достаточно и малости, чтобы размотать плетения – мелькнувший завиток на штандарте, рост, вес, сбитая фигура… Ашту был готов поставить, что он уже видел этот кусок герба и этого слугу… Я… Я…Ява… Яви… Нави... имя крутилось в голове, но ничего точно не приходило на память.

Но герб, он уверен, по краю нашивок он определил точно – Даны. Повелители пустынных троп, один из самых богатейших родов Юга. Один из тех Кланов, с которыми несколько зим назад, после убийства – Бутч даже мысленно не мог назвать смерть сестры – гибелью, он умудрился не испортить отношения.

Наследников Данов - трое, в Корпусе учится всего один - Третий. “Впечатляющий алхимик”, “потенциальный магистр”, так характеризовали его сухие строчки в отчетах. А ещё… шекков извращенец, которому должны были высылать повестку в связи с делом Наставника Чи.

Первый раз за вечер Бутч выдохнул спокойно. Весь Юг знал, что у третьего молодого господина рода Дан очень специфические вкусы, и он не интересуется девушками, и уж тем более не заинтересуется - “одаренной” девочкой из сопредельного Клана. Охраны и артефактов у него достаточно, чтобы выйти из Хали-бада живыми, даже если случится Прорыв. Проблема не в Данах, хотя встретиться и задать несколько вопросов Главе - стоит.

Проблема, как это.

Общих дел у девочки и … этого… быть не может. Значит… игры Главы? Какие дела у Данов с Блау? Какие? Союз? Они заключили пакт против Кораев? Блау претендует на южные территории? Полная псакова чушь!

В висках кольнуло – от слишком интенсивного использования дара привычно заболела голова.

Идиотка. Маленькая идиотка.

И он – старый идиот!

Он понял это ещё снизу – на входе, и, прежде чем успел подумать, стирал, путал, перемешивал, занавешивал любые воспоминания о мелких деталях, которые могут навести на ненужные мысли: «слишком тонкие для мальчиков запястья», «слишком изящная шея», «мелкий», «тщедушный для парня»… к рассвету всё подернется рябью, а завтра они смогут вспомнить только то, что очередной мажор – богатый мальчишка с золотой бляхой, решил отвлечься вечером и посетить бордель.

Но, прости Немес, какая же идиотка!

Закончив дела наверху, Бутч сбежал вниз, по пути отмахнувшись от Управляющего как от назойливой навозной мухи, и ещё от пары охранников – им не по статусу даже интересоваться, что именно он забыл здесь.

Сяо ждал его в алькове у входа. Взъерошенный, с осоловело блестящими, широко открытыми глазами. И Бутч понял – знает. Считал.

Кольца щелкнули, купол тишины упал на двоих, отрезая их от всех.

– Леди искала брата, – выдал он коротко и сухо. – Сегодня здесь половина курса кадетов. Леди брата нашла. Встреча на втором ярусе. После этого леди покинула заведение, под охраной и в сопровождении Наследника, – и глаза-в-глаза, перебросил Малышу кусок воспоминаний: «гомон кадетов», «хлопки по плечам», «второй ярус», «спина», «сир Аксель впереди заливисто смеется.»

Сяо моргнул. Раз. Два. Три. Облизал губы, и… кивнул, рьяно приложив кулак к груди.

«Будет молчать» – понял Бутч. Этот – будет молчать.

***

Малыш молчал, стараясь даже дышать через раз, наблюдая за тем, как виртуозно работает Старший. Он – понимал не всё, но скорость и то, что на подернутых сединой висках Ашту появились бисеринки пота – говорило ему больше, чем все прочее.

«Нужно будет занести обезболивающее на ночь» – подумал он виновато. Все в пятерке знали, какие мигрени бывают у Бутча от перенапряжения, а сейчас он не просто выкладывался на полную… сейчас он даже превосходил Таджо в мастерстве – это Малыш отметил вскользь и мельком.

Почти десяток слуг за пятнадцать мгновений, Управляющий, охрана – Бутч не пропустил никого.

После борделя они опять поднялись на крыши, и, следуя одному понятному Ашту направлению, пересекали дом за домом, пока не остановились – на очередном, большом, широком и людном перекрестке.

Ашту замер на месте, на мгновение прикрыв глаза, и… выругался.

«Потеряли» – понял Сяо.

– Куда понесло эту идиотку… – ветер был в другую сторону, но слова Бутча, произнесенные тихим рыком, слышались отчетливо.

«Идиотка» – сегодня Малыш был согласен с этим определением. На все девять узлов плетений. Масштаб глупости, которую сотворила юная сира этим вечером, впечатлил даже его.

Вестник перед Ашту вспыхнул внезапно – стандартный от наблюдателей, и Сяо, внимательно следивший за малейшими изменениями в лице Бутча – выдохнул, потому что выдохнул Бутч – глубокие борозды морщин между бровей сгладились, а расслабленные плечи немного опустились.

– Леди въезжает в поместье Тиров, – коротко пояснил он, схлопнув послание. – После короткой ночной прогулки в сопровождении наследника Тиров, вассала Лидса и охраны.

Сяо открыл рот, чтобы задать дурацкий вопрос, но тут же захлопнул, посмотрев вниз – на перекресток. Гебион Лидс не числился среди тех, кто покидал дом вместе с… юной сирой сегодня вечером. Он помнил карту – и примерное расположение дома Лидсов – отсюда нужно уходить направо, прямо по дороге, спустившись вниз.

– Леди была на ночной прогулке, с соответствующим сопровождением, – отрапортовал Малыш Бутчу. – По пути, в соответствующем сопровождении, – он подчеркнул эти слова, – встретилась с Наследником Блау.

Ашту молчал и щурил глаза.

– Поведение леди сегодня вечером… – добавил Сяо после короткого молчания, немного подумав, – …абсолютно безукоризненно.

И только тогда Ашту кивнул.

Одобрительно.

***

Когда запыхавшийся Сяо, с лихорадочно блестящими глазами, нашел его на полигоне – он уже заканчивал тренировку – и сообщил, что помощь нужна – немедленно. Слово звучало так, как будто произошло как минимум нарушение последних мирийских соглашений, и войска сопредельного государства пересекли границу.

Тогда, Бутч не придал этому особого значения – закрылся Шахрейн в кабинете, и что? Перенес вечернее совещание – бывало. Когда Таджо одолевали идеи, он всё свободное время мог проводить за книгами, в бесполезных попытках найти решение и доказать свою теорию. Все они знали, что это… потребует времени. Расчетов. Исследований. Если возможно вообще. Но последнюю мысль они не озвучивали даже между собой – Шах был одержим идеей, а связываться с одержимым Шахрейном не хотелось никому.

И когда Малыш сказал, что Шах нашел решение – он не поверил. Сколько их уже было, таких раз, когда запершись на несколько дней, потому что «почти свел показатели», Таджо выползал обессиленным, потухшим, с темными кругами под глазами. И – худым. Потому что отвлекать его даже ради еды не решался никто.

Но сейчас… пожалуй первый раз за пять зим, он был готов поверить в то, что у Шахрейна получилось.

– Псаков ублюдок, ты долбанный шекков поцелованный Немесом в задницу придурок… ты сделал это?

Таджо в ответ только устало поморщился.

– Ты сделал это!

Он со всей силы, одобрительно хлопнул Таджо по спине, так, что тот качнулся вперед.

– Полегче! И это только один из показателей…

– Один из основных…

– … до конца ещё далеко, но я уверен… почти уверен, – поправился Шах быстро, – что я на верном пути.

– Ты – доказал свою теорию…я хочу видеть лица этих старых пней в комиссии, когда они поймут, что бесперспективная по их мнению, тупиковая ветка исследований дала плоды…

– Не я, – Шахрейн сдул со лба выбившиеся из косы пряди, и начал разворачивать подвернутые рукава. – Твоя протеже…

– У меня нет протеже…

– «Я оставляю дом в одном из лучших мест побережья сире из чужого клана», – Таджо понизил голос так, чтобы звучало басом.

– Шах! – он мотнул головой, отказываясь обсуждать это по новой. – Причем здесь девочка?

– Де-воч-ка… записи там, – Таджо показал на первый стол от входа – на краешке аккуратно, в ряд, стояли несколько пирамидок. – Подробнее некуда. Ознакомься. Мне нужно твое мнение.

Он кивнул. То, что «второй-с-перьями-в-заднице-Феникс» сегодня сменил маршрут и посетил Академию – знали уже все. Проблем сдвиг в графике доставил столько, что его огненное сиятельство должно икать ночь без перерыва.

– Будешь кофе? – спросил Шах, придерживая открытую дверь. – Хочется прояснить мысли…

– Нет, нет! Наслаждайся в одиночестве.

Тут кофе Шахрейн варил сам. Лично. По-южному. Ровно так, как его учили. Это мерзкое – у него не было другого подходящего слова – пойло, тягучее, вязкое, отвратительного черного цвета, напоминало болотную жижу. Огненное на вкус – Таджо клал много специй, соленое, которое нужно было употреблять горячим – один раз он даже ожег язык.

Бутч поморщился от неприятных воспоминаний, выдвинул кресло и аккуратно убрал стопочку книг, потратив пару мгновений, чтобы найти место, куда их пристроить. Удобно устроился, сложив длинные ноги прямо на стол – пока Шах не видит, и подбросил в руках первую пирамидку – та сверкнула гранями воздухе, перевернувшись несколько раз.

– Ну, начнем…

Артефакт начал медленно вращаться, и над столом появилось трехмерное изображение.

«Аудитория гудела. Парты поднимались амфитеатром от кафедры, где уже были установлены несколько кресел, стол, и разложены материалы»

Учебный зал был меньше, чем в Столичной Академии, раза в три-четыре. Высших было много – по нескольку человек на каждом ряду – они выделялись осанкой, гордой посадкой головы, одеждой и неуловимой дистанцией, которую держали с окружающими.

«Неплохо поработали» – хмыкнул Бутч про себя. Кто знал, что в Южном столько детей с минимальной границей дара. Когда-то и он сам точно так же сидел на вводной лекции в такой же аудитории.

И, после недолгих колебаний, выбрал менталистику, сменив факультет. Сразу после смерти отца.

Вспоминания были неприятными, и Бутч спустил ноги со стола и удобнее устроился в кресле. Именно поэтому он никогда не присутствовал на этих «вводных классах» – просто не любил вспоминать. Он – исключением не был, и до шестнадцати зим, также, как многие сиры мечтал только об одном – развить дар, круга до девятого, конечно же – как же иначе, и стать одним из лучших боевых магов в Империи. И уж точно не мечтал быть ищейкой на службе у государства. Копаться в чужих мыслях, ловить – и не всегда настоящих преступников, а и тех, на кого укажут – все это недостойно сира.

Но иногда и у сиров просто нет выхода.

Артефакт гудел, картинки двигались над столом – аудитория продолжала гомонить.

Ракурс… со стороны Сяо, определил Ашту, учитывая, что слева то и дело в кадр попадали завитки волос юной сиры Блау.

«– Уф, – малыш Сяо шумно выдохнул, пристроившись на парту, прямо за ее спиной. Геб кивнул менталисту не отрываясь от свитков – пособие по артефакторике он притащил даже сюда. – Хорошо что вы сели сверху. Пф–ф–ф, – Малыш громко фыркнул и смешно затряс головой, заглянув в свитки – рунные цепочки один из самых нудных и запутанных разделов в артефакторике. – Мистер Лидс знает толк в развлечениях».

Артефакт гудел, малыш Сяо рассказывал девочке о знаках «чистых», которые сейчас выдают всем, кто прошел проверку. Когда в аудиторию зашел Шахрейн, Ашту мельком отметил, насколько хреново тот выглядит.

«Ему надо больше спать.»

Вторым зашел Рябой козел из пятерки, которая до этого уже попортила им немало плетений. Ещё до того, как место Ведущего он передал Шахрейну, тот спал и видел, как бы подсидеть его, не чураясь никаких методов – от доносов до откровенных подстав.

«Кабинетная мразь», – выдохнул Бутч.

Артефакт гудел, изображения двигались, Сяо – говорил, и Бутч с неудовольствием отметил, что Малыш говорит слишком много – слишком. Дознаватель всегда должен быть готов продемонстрировать воспоминания и слить записи, а Сяо… до сих забывал о том, что ценится дороже любых империалов.

Это – молчание.

«– Мистер мистеру рознь, – спокойно парировал Малыш. – Он – Ведущий, и эта звезда постоянно соревнуется с нашей. Мест в столичном Управлении не так много, и многие считают, что сира Шахрейна продвигает род Таджо.

– Но это не так, – отозвалась Блау, наблюдая за тем, что происходит внизу – Шах начал чертить на доске стандартные диаграммы. И делал это – безупречно, как и всегда.

– Не так, – легко согласился Сяо. – Но… мы облажались на Севере, – произнес он совсем тихо, почти в ухо девчонке – завитки волос шевельнулись от чужого горячего дыхания. – Облажались так, что его могут снять с должности. Так сказал Бутч. Официально – наградили, но не официально… – Малыш вздохнул, – нам светят восточные топи на ближайшие пару зим.

– Не понимаю…»

Дальше Бутч мотал, увеличив скорость воспроизведения в несколько раз – все это он уже слышал неоднократно – о защите, способах контроля эмоций, об управлении ментальными состояниями и якорях.

«Шеккова чушь.»

Когда Бутч увидел ревизоров – ровно шесть дознавателей вошли в учебный зал – он остановил запись и ненадолго задумался, изучая знакомые лица, и тут же запустил артефакт снова.

Когда «Рябой-безродный-козел» поднял вопрос о прениях, аудитория разделилась на две неравные части – и со стороны Шахрейна осталась только девочка Блау со своим вассалом и Малыш, Бутч стукнул кулаком по столу – «тварь». И даже здесь он играет в свои игры.

«…считаю, что теория сира Таджо будет непременно доказана, – произнесла девочка.»

И Бутч удивился – Таджо обсуждал с ней исследования?

« …дознавательская подстилка.»

Опять?

Ракурс на записи сменился – Малыш Сяо посмотрел куда-то в сторону соседнего ряда, и один из учеников – ярко-рыжая голова ниже склонилась к парте – точно был знакомым.

Северянин? Мелкопоместный слабый род… Му?

Бутч остановил запись и откинулся на спинку кресла.

Если мелкий сопляк каким-то чудом доживет до поступления в Академию – он позаботится о том, чтобы его первый курс запомнился ему навсегда.

Запись запустилась снова.

«– Любить черный цвет не преступление. Цвет моего рода – черный, а потому в окружении черной формы я чувствую себя практически… как дома. Под за-щи-той, – протянула юная Блау по слогам, – разве не Управление дознавателей стоит на страже интересов Империи и обеспечивает безопасность кланов?

– Каковы ваши показатели, леди? – доброжелательный вопрос прозвучал с последнего ряда, от одного из ревизоров.

– Способности отсутствуют, полностью.»

Бутч хмыкнул, и потом насупился, почувствовав, как уголки губ сами приподнимаются в легкой улыбке.

« … леди разбирается в менталистике…

… не разбирается…

…это некрасиво…

…любая сира в состоянии оценить красоту…»

Хохот и гвалт в аудитории стал таким громким, что Бутч уменьшил звук записи, поморщившись.

«… леди, выйдите и покажите ваши мысли…

…Блау – трусы, и всегда действуют исподтишка…

…превосходная акустика…

…леди готова продемонстрировать…»

Когда девочка стала спускаться вниз к кафедре – ступенька за ступенькой, и… артефакт подпрыгнул, и запись заела, остановившись.

Первая пирамидка кончилась.

– Шеккова дура! При ревизорах! – прежде, чем запустить вторую запись, Ашту щелкнул кольцами, выплетая Вестник – с просьбой Шахрейну прихватить ему бутылку с кухни. Он был совершенно точно уверен, что то, что он увидит дальше – ему не понравится.

***

– Что ты об этом думаешь? – Шах неспешно, смакуя, потягивал черный кофе. Дурманящий запах щекотал ноздри, и Бутч поморщился – как что-то, пахнущее так вкусно, может быть таким отвратительным?

– Думаю? – эхом откликнулся он, отпивая аларийского из бокала. Ещё раз посмотрел на доску с расчетами, стену рядом, где жирным – в несколько кругов раз, был подчеркнут недавно рассчитанный и подтвержденный показатель – полтора.

«Один и пять, – так сказала девочка. – Потому что мне пятнадцать зим.»

– Потому что ей исполнилось пятнадцать в канун зимы, – протянул Бутч. – Птичка, рыбка и… цветок… Нестандартная модификация малого целительского – это помню даже я…

Шахрейн вздохнул. Громко. И Бутч знал, чего он ждет от него.

– Светлый Наставник? – предположил он. – Их способы обучения далеко от… нормальных…

Шах вздохнул ещё раз.

– У них есть пруд с карпами на территории. Оранжерея, и на Севере полно этих пернатых… – он пощелкал пальцами.

– Зимородков, – холодно подсказал ему Таджо.

– …зимородков! – закончил он воодушевленно.

Шахрейн посмотрел на него насмешливо, чуть прищурив по-таджовски раскосые лисьи глаза. И раньше – он бы поделился мыслями, обсудил версии и предположения, но… не сейчас.

Если их пути разойдутся – больше он ничего не сможет сделать для девочки, только – молчать.

Глава рода Дан не ответил ни на одно из двух его прошений о встрече – и он направил третье. Сначала он сам выяснит, что, шекки всех побери, здесь на самом деле происходит, и только потом… если сочтет нужным… поделиться этим с Шахрейном. Какого демона слуги рода Дан пасут городской дом Тиров.

Шах продолжал молчать и смотреть – выжидательно, скрестив руки на груди. И Бутч, сделав над собой усилие, добавил насмешливости и тепла во взгляд, и улыбнулся Младшему – привычной улыбкой.

У Таджо было достаточно положительных черт, как у человека, и почти не было отрицательных – в психологическом профиле, как у менталиста, кроме одного… он был слишком зациклен на карьере и тяготел к власти, которой у него не было по праву рождения.

Поэтому на этот раз – они по разные стороны портальной арки. Сначала – он выяснит всё сам, ему – терять уже нечего, в отличие от глупой девочки.

– Думаю, тебе очень повезло, – закончил Бутч твердо, указывая бокалом на доску. – Защита – вопрос сезона или двух. Диссертация, должность, столица, продвижение…

– Вопросы буду задавать не только я, – парировал Шахрейн вкрадчиво. – Ответы могут заинтересовать многих… считая второго Феникса…

Бутч откровенно поморщился.

– Слишком много совпадений, можем обсудить ещё события на Севере?

– Светлые, – Бутч развел руки в стороны, – такие Светлые… никто и не подумает, что девочка – сама, такие совпадения не создаст даже Мара на пару с Немесом…

– Все эти совпадения и …нестыковки, – произнес Шах очень мягко, – объясняются очень просто. Очень. Стоит только вспомнить, кому именно Глава оставил клановую печать, когда отбыл в Хадж.

Бутч задержал дыхание и, помедлив, сделал ещё один маленький глоток.

– Старший наследник – просто ширма, – закончил Шахрейн сухо. – Девчонку давно, расчетливо, планомерно и целенаправленно готовят на место Главы Клана.

Дальше – они молчали. Два мгновения, три, пять. Шах собирал свитки и бумаги, разбросанные по комнате и сортировал в две ровные стопки. Он – пил, подливая себе из бутылки.

Закончив, Таджо притушил пару светильников под потолком, щелчком пальцев, и на кабинет упал мягкий полумрак. Прошагал до двери и, помедлив, развернулся в самый последний момент.

– Наставник…

Бутч вздрогнул. Больше пяти зим Шахрейн уже не называл его так.

– …Адриен… Предложение о вассалитете может быть принято после отставки, и… опекать будущего сюзерена – это не одно и то же, что опекать девочку из совершенно чужого клана… пусть даже и очень похожую на твою сестру, – добавил Шах совсем тихо. – И… перед тем, как решишь блокировать воспоминания Малыша в следующий раз, тебе следует отдохнуть… ты начал делать ошибки.

Почти пустой бокал ударился о столешницу с глухим стуком.

– Каковы твои шансы пережить две зимы? Практически никаких. Точно так же, как не было никаких шансов рассчитать сегодня этот шекков показатель, – добавил Таджо едко. – Вам стоит повторно рассмотреть предложение рода Блау, Наставник. Это мое официальное мнение. Если… если есть хотя бы один шанс… Я на вашей стороне.

Когда дверь закрылась, Бутч щелкнул кольцами, оставшись в полной темноте. Вылакал ещё стакан, и потом зажег все артефакты – свет вспыхнул так резко и ярко, что пришлось на миг прикрыть глаза.

Он оставил бутылку в сторону, потянулся, размяв занемевшие от неудобной позы мышцы спины, и прошагал к исписанной стене. Сломал палочку мела двумя пальцами и привычным движением заточил кончик о край доски, чтобы было удобнее писать.

Несмотря на все свои достоинства, Шахрейн иногда делал простейшие ошибки, когда был чем-то искренне увлечен. Настолько глупейшие, что оставалось только разводить руками.

Если подавать прошение на защиту, следует проверить всё ещё раз – лично.

7. Клан Вериди. Легенда о крылатых воительницах

Бой барабанов успокаивал. За окном вспыхивали линии плетений, освещая комнату. Харрэ прижала к себе игрушку – тряпичного змея с носом-пуговкой – любимую, а потому замызганную настолько, что даже будь в детской светло – не различить, какого цвета изначально была шкура зверя. В барабаны били ритмично. Раз-два-три. Перерыв. Харрэ почти видела, как жесткие ладони матери взмывают вверх, чтобы с силой опуститься вниз, отбивая ритм. Четыре. Четыре. Четыре. Барабаны – значит, всё хорошо. Значит, твари вернутся в болота, утекут в жижу, залезут обратно под землю, испещренную ходами, и до следующего сезона жизнь в клане будет спокойной. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Пения Харрэ не слышала, но мурлыкала под нос боевые строчки. Она большая – ей уже пять, и её начали учить заклинать. И даже маленький барабан – свой собственный, обтянутый светлой воловьей кожей, со знаком Вериди сбоку – настоящий, как у матери и ба, висел рядом с кроватью. – Хар-рэ! – дверь скрипнула – линия света вспыхнула и погасла. – Хар-рэ! – снова укоризненно повторила бабушка, плотно прикрывая створку. Ба всегда говорила «Хар-рэ». С отчетливым ударением на первый слог. Мать звала её Харр. Харр – будущая заклинательница клана. – Ты должна уже давно спать… подъем на заре… – кровать прогнулась под весом ба, и Харрэ почувствовала запах кухни – специй и хлеба. – Боишься? Харрэ покачала головой в темноте. Она не из тех, к кому приходит страх. – Боишься, – утвердительно пробормотала Ба и подтянула одеяло повыше, выпростав змея наружу. – Просто… не спится… спой мне… или расскажи про деяния великих крылатых дев… – попросила девочка тихо. Пока мать не знает – можно. Зиму назад она властно отменила любые сказки на ночь. Ба хмыкнула, сразу разгадав мысли, но возражать не стала. Обернулась на окно – небо пылало сполохами, поправила одеяло ещё раз и – начала. – Когда-то давным давно мир был един… Люди жили в мире с богами, принося богатые дары… не то, что принято приносить в храмы сейчас, – продолжила она тихо. – Совсем не то… раньше на алтари клали честь, чистоту помыслов и силу… клялись так, что слово убивало на месте… молились так, что живительней эликсиров становился освященный снег, и молоком становилась вода… но в мир пришел раздор… Харрэ заерзала, выныривая из-под одеяла, подтянула к себе змея поближе и затихла. – …раздор сеяли люди… делили одних на других… говорили, что есть те, кто лучше и те, кто хуже… и все перестали быть равны… и честь перестала иметь вес, и стало легким слово, и началась смута, – ба вздохнула. – И тогда поднялись Боги, но… было поздно… люди уже почувствовали вкус дозволения… Но не отступились боги, и война земли коснулась небес… Бум-бум-бум-бум. Били за окном барабаны. – …а дальше… рассказать про Исход, про Тайана-менестреля, спасшего город, или про подвиг крылатых? – Крылатые! – пискнула Харрэ. Кому охота слушать про менестрелей... и про Исход она уже слышала, и вообще – она – будущая воительница, значит, и слушать ей про воительниц. Как же ба не понимает! – Хорошо, – темнота спрятала улыбку бабушки. Внучка всегда одинаково отвечала на этот вопрос, а она всегда – спрашивала одно и то же. – Крылатые девы-воительницы – воинство Мары… говорят, во время первой битвы со змиями Немеса, дев было так много, что крыла их закрыли светило, а перья и кровь, падающие на землю, обращались снегом и красным дождем… Долго бились девы со змиями, долго… – Зиму? – пискнула Харрэ. – Пять зим, десять… двадцать зим бились… Пока наконец не помирились Мара и Немес, заключив союз, и родилась у них прекрасная дочь… – Нима! – Нима, – подтвердила бабушка. – И была она упоительна, как заря, и тверда в своих деяниях, как горы, и нежна, как только раскрывшийся бутон, и чиста, как вода горного источника… И наполнена любовью ко всему сущему… А раздоры на земле продолжались… люди дрались за металл, земли и силу, сражались друг с другом… и плакало сердце Нимы, когда она смотрела с небес… Потому что запретила Мара помогать людям, пока не одумаются, пока добровольно не придут к алтарю и не возложат хлеба и вина, украшенные цветами… пока снова наступит мир в душах и мир на земле… но Нима слышала каждую из молитв, обращенных с земли на небо, и закрывала уши… Харрэ приложила ладошки к ушкам и зажмурилась. – …потому что стоны земли достигали неба. И однажды Нима не выдержала. Услышав мольбу влюбленной пары, которая ждала дитя, нарушила она волю матери и отца, и обманом спустилась с небес… – Пошла против Главы клана, – пискнула Харрэ. – Пошла против клана, – подтвердила бабушка. – И разъярилась Мара самоуправству дочери, и отправила воительниц на землю отыскать тех, чья молитва отвернула от неё дочь… найти и убить… Влюбленные спрятались в лесу, под сенью деревьев, и провели там безмятежную ночь, укрытые незримыми крылами Нимы. До самого рассвета Нима держала бой – сражалась против своих же сестер, чтобы защитить тех, чья молитва дошла до её сердца… – Была ранена… – Была ранена, повредила крылья, но продолжала сражаться, пока первые лучи светила не достигли земли… Трижды посылала мать гонцов к дочери – в час начала ночи, в середине и в самый темный час перед рассветом… Трижды крылатые девы воительницы умоляли Ниму одуматься, послушаться мать, вернуться, пасть в ноги и умолять о прощении… Но тверда была Нима в решении своем… и с рассветом раззверзлись тучи, и гнев небес обрушился на землю, и прокляла Мара дочь… Харрэ тихо ахнула, хотя слышала эту историю уже много раз. – … и часть крылатых дев сложили мечи, отказавшись выполнять волю богини, и встали перед Нимой, закрыв её крыльями… и была Великая битва, что сотрясла небеса… и тени крылатых дев сошлись в битве на небе и на земле… и мелькали крылья и сверкали мечи, и был свет, и была тьма – и наступило утро… Девочка засопела. – А сказано было Марой – «найдите беглецов за ночь, а если первые лучи светила коснутся соединенных рук, то останутся живы»… И пришел рассвет, и опустила Нима крылья, и улыбнулся мир, в котором царила любовь, и был суд богов. И судили Немес и Мара дочь свою, посмевшую пойти против воли небес, и была отринута Нима – за то, что повернула меч против матери своей. И была проклята во зимы зим… до тех пор, пока купол хранит землю, а за ним царит тьма… Проклята любить, но не быть любимой. Проклята тем, что обязана давать любовь всякому, пришедшему за ней с протянутой рукой – и не иметь права и возможности отказать в любви каждому, кто придет в храм. И стала Нима хранительницей тайн и хранительницей тишины, ибо то, что творится под покровом ночи – там же и остается… Но обманула Нима Мару в очередной раз – и создала храм, что не храм, а сень деревьев; храм, что без крыши – небо куполом, и те, кто пошел за Нимой – отринутые крылатые воительницы, стали первыми жрицами, и пошли от них рода двадцати восьми… – И наш? – И наш… так говорят предания… Жрицы Нимы даруют радость и утешение, но никогда не создадут семьи. Ибо таково проклятье Мары – чтобы все вожделели тебя и алкали любви, но чтобы никогда ты не свила гнездо и не создала род свой… И пришли те, кого гнали по всему миру – отверженные, и стали служить Ниме и почитать её, и стали носить алую ленту на лбу в знак крови, которая была пролита… И даровала Нима право жрицам своим зреть будущее, будучи незрячими, право любить, будучи нелюбимыми, и право жить тем, кто должен был умереть… И с тех пор так и повелось. Зима за зимой приносят нежеланных детей в храмы, и длится род Нимы, и длится будет… Девочка начала сопеть, уткнувшись носом в игрушку. – И разделили богини землю – Мара хранит очаг, дом и устои – и властвует днем, Нима хранит ночь и все, что творится под покровом её, хранит тайну до тех пор, пока первые лучи не появятся на горизонте… – говорила бабушка все тише и тише. – И дрогнуло материнское сердце, но было – поздно, не смогла она обернуть проклятие вспять – «коли так любишь людей, будешь жить среди них. Коли предала семью – не будет у тебя семьи, коли отреклась от матери – не будет и матери, и так до скончания зим»… – она замолчала – внучка уснула, сопела с присвистом, и даже бой барабанов больше не тревожил ребенка. – Матери иногда бывают так жестоки в любви, – пробормотала она тихо, поправляя тряпичного змея. Сколько боев ей пришлось выдержать с дочерью, чтобы Харрэ разрешили оставить игрушку. Ей ведь всего пять. – Потом пожалеет, что упустила дочь, да будет поздно… а то – девочку растим – сильную, смелую, а не сопливого мальчишку, – пробормотала она совсем тихо и горько. Она – старая дура – дочь упустила. Упустила, не заметив, как место её девочки заняла сильная и жесткая правая рука клана. Жестокая. Несгибаемая. Чужая. Воительница. Владетельница. Заклинательница. А толку-то что, ума чуть. В барабаны бить научилась да людьми командовать, а к собственной дочери подход найти не может. Но дочь она упустила – не вернуть, а внучку – Харрэ – не даст. Не даст. Костьми ляжет, но будет править исподволь – добрым словом, где надо, сказаниями на ночь, лишней похвалой и заботой. Чтобы не зачерствело сердце, любви лишенное.

***

Теплая родная рука нежно погладила по голове, и укрыла её сверху, подтянув одеяло, и Харрэ завозилась, подставляясь под ласку. Она – большая. Ей уже – пять, нежности – для малявок… но во сне – можно. Ей снились крылатые девы, змеи и сияющий меч, которым она вспарывала тьму. Бой барабанов стихал. В детской, прижав к себе тряпичного потасканного змея, тихо сопела Исемаил Харр. Воительница. Владетельница. Заклинательница. И будущая Глава клана Вериди.

8. Пирамидка наставника Виртаса

Работа написана по вдохновению заявкой на конкурс Блауцентризм 2023: https://author.today/post/389497

Заявка от Анастасии Малышевой https://author.today/u/animefka666

Что ж там такое секретное, про что нас уже так давно дразнят? Это секрет супер-питательного-лечебного супа, карта, "где закрыт величайший клад Блау" или просто рассказ Виртаса о чем-то... Например, о каком-нибудь секрете Кастуса, рода Блау - или вообще всех заклинателей. Оченно хочется посмотреть (или почитать)

Пейринг (Персонажи): Наставник Виртас, Светлые из старых записей Рейтинг: G Жанр (метка): сайдстори Саммари: фанфик написан для Игры на желание “БЛАУЦЕНТРИЗМ - 2023” (внеконкурсная программа)

***

Виртас переплел косу в легкий вариант «ночного плетения», погасил все светляки в кабинете, кроме одного, который медленно кружил над столом, нарезая круги. Тень света то падала, то исчезала, высветляя то одну грань, то другую. Пирамидка, стоящая на столе, вызывала настолько сильное отвращение, что он сглотнул, закрыл глаза, потом выругался и все-таки налил себе воды в пиалу. Выпил, а потом опрокинул полкувшина залпом.

Бомба. Вот, что это — такое.

Если бы Кастус изобрел артефакт, который мог бы взорвать несколько Пределов разом, даже он вряд ли обладал бы такой мощью.

Ничто не несет большей и разрушительной силы, чем информация. Которая может разрушить клан, Предел и все устои Империи.

Все виновны. Не только Светлые — нет. Все, кто пользуется наработками «исследователей», все, кто закрывал и закрывает глаза во имя «мира», все, кто нуждается в том, чтобы получать энергию и силу, и готовы пойти на некоторые «уступки».

Когда строили Цитадель, тогда тоже общим числом голосов на Совете кланов проголосовали «за», а что теперь? Теперь это способ избавиться от неугодных, от каждого, кто мешает. Придумать обвинение, провести трибунал... и — выслать. Туда, откуда не возвращаются.

Но по Цитатели у него было мало данных. Совсем мало — слишком много кланов замешано, не его уровень доступа. А вот то, что здесь...

Виртас с откровенным отвращением посмотрел на пирамидку на столе.

Это — оружие против клана Арритидессов. Никому и никогда не придет в голову, что он оставит его своей последней ученице. А в том, что Вайю — последняя, он не сомневался. Когда живешь долго, заранее чувствуешь, что следующее плетение станет смертельной петлей на твоей шее.

Вайю слабая, а потому никто не будет ожидать от нее ничего вообще. Слабых — используют, они — вещь, как — алларийцы... Просто инструмент. Часть опыта. Эксперимент под номером...

Виртас застыл, вздохнув.

Если бы у него было ещё пару зим. Пару-тройку зим, он бы докопался до исходных данных. Под каким номером проходит эксперимент по выведению новой генетической линии. Линии, в которой пока был всего один экспериментальный объект, который носил имя Вайю Юстиния Блау.

Пробный, не слишком удачный экземпляр.

Очередная попытка Светлых «взять реванш» и вернуть то, чего они были лишены.

Виртас вздохнул ещё раз, вспомнив ученицу.

«Экземпляру» потребуется защита, как только Арритидесы развернут вторую фазу. Любая защита, любой щит, всё, чем можно прижать и что можно противопоставить, чтобы выиграть время. Эти данные — будучи обнародованными в нужное время и в нужном месте, если использовать их верно, могут остановить Октагон.

Ненадолго. На этот счет у него не было никаких иллюзий. Октагон не раз переживал падения, острова скрывались под воду во время катаклизмов, были разграблены во время падения купола накануне Смутных времен, когда эксперимент по усилению внутреннего источника провалился, и пострадал весь клан, и Высшие разделились на Темных и Светлых... даже тогда... каждый раз, каждый раз Октагон снова восставал из воды и пепла. Почему в этот раз должно быть иначе?

Высший, который разрушит острова до основания, ещё не родился.

Виртас вздохнул ещё раз – тяжело. И только одним усилием воли развернул тело к столу и заставил себя сделать шаг – первый, второй, третий. Сесть за стол и коснуться грани пирамидки.

«Запуск. Активировать записи».

Двумерное изображение вспыхнуло над столом: самая первая – самая старая.

«Пауза».

Он даже не мог сказать, какой зимой датируется начало экспериментов. Сейчас таких лабораторий нет.

Виртас приблизил изображение.

Видно было смутно – плохой ракурс того, чьи воспоминания сюда слили. И вряд ли кто-то сливал их добровольно, а при взломе всегда страдает качество. Но Виртас был уверен, что смазанные цифры в углу, видные нечетко – это номер уровня.

Первая цифра – номер острова, вторая, через черту – номер уровня. Тогда можно предположить, что это запись сделана от лица Помощника одного из Мастеров, судя по углу и высоте обзора... и свободе перемещения объекта по лаборатории.

Зима – неизвестно. Точная дата – неизвестна. Но это совершенно точно – Октагон, точно – бывший Остров силы, пятнадцатый скальный уровень.

И на пирамидку вошло четыре записи и часть пятой. Можно считать, пять экспериментов, с подробным описанием, с нумерацией, а кое-где отчетливо видны печати клана Арритидес. Им – не отвертеться. Такое – не подделать.

Виртас вздохнул и запустил запись первого эксперимента – «Плавление камней-накопителей из энергии душ живых носителей», и снизил громкость заранее.

Он изучал это уже не раз и хорошо помнил, что вначале кричали очень громко.

«Запись «Тест номер двести сорок четыре» активирована».

…

…

…

– Аааааа….. ааааа…. Аааа….

Крики оглушали. Рубленный каменный купол лаборатории уходил ввысь.

– А-а-а… а-а-а… – подпевал, пританцовывая, одетый в свободные белые одежды с серым рабочим халатом поверх. Бородатый маг средних зим. Тот, кого, видимо, стоило называть «Ведущим» этого эксперимента... или – Старшим Мастером?

Картинка записи запечатлела во всех подробностях – и пируэт, и удовольствие, с которым ученый кружился, наслаждаясь криками, как под лучшую из мелодий.

«Ааааа….ааааа…..ааааа».

На записи появилась дощечка. Тот, чьи воспоминания слили, прикрепил на нее свитки с данными, а значит, точно занимал должность не ниже Помощника.

На пергаменте было написано:

«Первый уровень – в норме. Второй уровень – в норме. Температура котла – в пределах допустимого уровня разогрева. Уровень силы… почти норма.»

– Силы почти достаточно, мастер… – голос на записи искажался, но слышался молодым. Столбик артефакта, показывающий уровень силы, был почти полон.

– Запускай котел! – скомандовал Старший.

Вспышка силы. И большие жернова – три концентрических круга в пятнадцать шагов в диаметре, начали медленно вращаться один против другого.

– Плавка из душ камней-накопителей, – отчитался тот, от чьего лица шли воспоминания, делая пометку в свитке. – Тест номер двести сорок четыре. Два подопытных – пятый и шестой круг, два «пустых».

Индикатор силы вспыхнул красным, показывая, что котел готов к работе – большие жернова вышли на расчетную скорость. В центре колец наконец вспыхнуло черное пламя, и, дрогнув, начало сворачиваться в большой зев воронки.

– Запускай предварительный!

Два щелчка пальцами, одно слитное плетение – клетка с песчаными грызунами открылась, и одну мышь забросили по воздуху прямо в центр котла.

Черное пламя вспыхнуло до потолка, громыхнуло, облизало защитный купол по кругу и опало вниз.

– Котел плавки душ к работе готов, предварительный прогон силы – успешно. Уровень силы – удовлетворительно. Параметры внутреннего контура в пределах нормы. Можно приступать, мастер.

Наконец на записи появился снова Старший ученый, который медлил, ещё раз открыл свитки и что-то торопливо перечитывал, бормоча себе под нос:

– Аларийские пустышки – послужат стабилизаторами, тест номер двести сорок четыре. Два подопытных – пятый круг силы и шестой, и двое пустышек для стабилизации. Предполагаемый результат – камень-накопитель двойного размера.

– У нас больше не осталось рабов для испытаний выше шестого круга. Эти – последние… Если что-то пойдет не так… Учитывая вчерашний эксперимент… и, если сегодня… это вышло бы четыре стандартных камня…

– Выполняй, что велено. Запуск, – скомандовал мастер решительно. И – предвкушающе улыбнулся. – Запуск!!!

– Да, сир… начинаем… Испытание номер двести сорок четыре, создание силового камня-накопителя из энергии душ.

Две затычки из внутреннего кармана перекочевали в уши.

Первые плетения вспыхнули в воздухе – «поднять в воздух», вторые плетения – «встряхнуть, привести в чувство, сбросить стазис», третьи…

Четыре фигуры со стянутыми за спиной руками задергались в воздухе – прямо над котлом плавки, разевая рты. Двое из них – старики-алларийцы, с длинными седыми бородами, заплетенными в косы.

Старший Мастер приплясывал рядом в нетерпении, взмахивая руками в такт крикам.

Мастер что-то сказал, обернувшись к нему. «Увеличить мощность!» Красный столбик индикатора стал светиться багровым, и четыре фигуры, бессильно дергаясь в плетениях, начали медленно погружаться вниз – прямо в черное пламя котла.

Тела корчились, дергались, и когда котел сожрал их до половины – воспоминания на миг прервались.

Просто темное пятно вместо картинки, как будто кто-то закрыл глаза.

А потом резко возобновились... лицо Мастера крупным планом, и крик: «Увеличить мощность!»

Рычаг. Нажать. Черная воронка выровнялась, сыто лизнув потолок, и жернова мерно заработали, перерабатывая бренную плоть в камень.

Дальше в воспоминаниях опять шел пробел – темное пятно. И только после этого картинка снова возобновилась: над столом на картинке ярко вспыхнули плетения времени.

Конструкция, занимавшая почти две трети огромного зала, вырубленного в скальных породах, стояла неподвижно – жернова застыли, и только три голубых огонька по краям обозначали окончание процесса.

На центральной круглой площадке – два шага в диаметре – лежал крупный, ещё горячий камень, излучающий ярко-золотой свет.

На записи раздалось отчетливое хихиканье. Истерически-торжествующее.

Силовая защита зала дрогнула – дверь отодвинулась в сторону, в лабораторию вошел Старший. Тот, кто руководил экспериментом, довольно улыбаясь, потрясал свитком.

– У нас скоро будет «двоедушный»! Наконец-то мы сможем провести эксперимент по передаче силы и совместимости…

– Все готово, Старший.

Мастер подобрал полы халата и почти бегом, перепрыгивая жернова и фокусы на полу, устремился к центру зала. Присел в благоговении. И – вышвырнул что-то из круга.

На записи мелькнул пол, ножки стула, полы халата, и – камень упал на стол, и потом на пол, откатившись прямо под ноги.

Крупный. Желтый. Золотистый. Прямо посередине камня змеилась тонкая двойная трещина.

– Двух пустышек для баланса мало. Отметь в свитках. Следующий эксперимент номер двести сорок пять. Увеличить количество «пустых» для стабилизации силы до трех. И… в этот раз будем использовать женщин.

…

…

…

Виртас остановил запись.

Картинка застыла над столом. Камень-накопитель с изъяном светился крупным планом. Желтый, прозрачный, как будто политый свежим медом.

«Использовать женщин». Не только женщин. Не только алларийцев. Не только «пустых».

Оставшиеся записи он видел уже не раз. Номер эксперимента – островные уровни – умирающие подопытные. Все повторялось по кругу. Отличие было только в том, кто именно выступал подопытным и в том, насколько его тошнило.

«Запись номер четыре» с этой пирамидки он никогда не мог досмотреть до конца с одного раза, чтобы его не стошнило.

Силовое поле двери кабинета требовательно вспыхнулось по периметру. Вспышки шли ритмично – раз, два, раз-два, раз-два. В дверь – стучали.

Виртас быстро деактивировал запись. Сгреб пирамидку в карман халата и снял плетения. На пороге, исполнив короткий поклон, стоял один из слуг.

– Сир Кастус Блау требует вас к себе, господин. Немедленно.

9. Как осчастливить брата (СБ-2022)

Автор: Тайга Ри Название: "Как осчастливить брата" Форма: текст Категория: джен Персонажи: Вайю Блау, Дандалион Блау, Фей-Фей Ву, Марша Фейу, новый женский персонаж Заявка: по циклу "Грозовая охота". Данди. Хочу историю про Данда, который узнал, что Вайю за него отомстила, и его чувства по этому поводу. Лучше, если это будет что-то вроде гордости и теплоты, такой "ми-ми-ми". Можно и в стихах

Поместье Блау

Тренировочная площадка

— Жалость ты всегда получишь бесплатно, а зависть ещё нужно заслужить, — я подкралась сзади и встала сбоку, чтобы мне не прилетело случайно: Данд с таким остервенением лупил деревянный манекен кулаками без всяких плетений, что солома летела в разные стороны. — Мы вчера выиграли, ты — заслужил… ра… дуй…

— Ар-р-р…

Куль соломы не выдержал последнего удара, оторвался от манекена — и прилетел прямо мне на голову, усыпав соломой и сухой травой с головы до ног.

— …ся. Радуйся, Данд.

— Хи-и-и… — Фей, тихо стоящая рядом всё это время, старательно подавила улыбку и, чинно протянув руку, вытащила веточку у меня из волос.

— Ар-р-р… — Данд отряхнулся и широкими шагами побежал в другую часть тренировочной площадки — подальше от нас, на высокие брусья, где достать его у меня в женском ханьфу не было никакого шанса.

— Мне кажется, твои методы не работают, Вайю… То есть работают, работают, — улыбнулась она снова, — но явно не в этом случае… Может, не всегда стоит слушать Фейу, ты же видишь — ничего не выходит…

— Мои методы работают всегда! Если что-то не работает, нужно просто сменить метод! — я сдула соломинку с носа, наблюдая, как брат, ускорившись раза в два, проходит верхние брусья влёт, едва касаясь ногами.

— Вайю, — Фей сменила тональность голоса на деликатно-успокоительный, — повторять из раза в раз одни и те же действия, которые приводят к одному и тому же результату — и ожидать иного у… простонародья называется безумием… Может быть, уже стоит оставить его в покое…

— Точно!!! — я щёлкнула пальцами — тёмные искры взвились вверх, Фей отшатнулась. — Ты права! Нужно просто изменить действия!!!

— Вайю-ю-ю, — простонала Фей-Фей, — я имела в виду совсем другое… может, не надо ничего делать? Перестань делать вообще что-то! Перестань вмешиваться! Он разберётся сам…

— Не разберётся, — я посмотрела на брата: он пошёл на второй круг.

Разберётся он, как же… Как несколько декад проведёт на тренировочной площадке, сбрасывая пар, так у нас никаких манекенов не хватит!

— Идём!

— Не надо, Вайю… — Фей испуганно перегородила дорогу.

— Отойди.

— Или хотя бы скажи мне, что задумала. Я могу помочь, — она шагнула в сторону и умоляюще сложила руки. — У меня… у меня явно больше опыта в таких делах, — закончила она, покраснев. — Я влюблялась уже не один раз — и точно знаю, чего хотят и мужчина, и женщина.

Я смерила Фей-Фей заинтересованным взглядом.

— Поверь мне, Фей, я прекрасно знаю сама…

— Нет, не знаешь! — Фей легонько топнула ногой. — В кого ты влюблялась, кроме Квинта? М-м-м?

Я открыла рот возразить — и тут же закрыла.

— Во-о-т! Ты ничего не знаешь, Вайю, потому что не понимаешь, — шёпотом закончила сестра, обернувшись наверх — на Дандалиона. — Нет, я не хочу сказать, что ты не умная, — добавила она торопливо, — ты очень умная, но… просто не понимаешь. Ты думаешь, чувства — это как болезнь… И нужны целительские плетения — сложить чары так, запитать тут, исправить там, наложить здесь — и всё пройдёт. Но это так не работает… Не нужно ничего делать, я тебя умоляю!!! Если это настоящая любовь…

— Любовь?! — я сдвинула брови и шагнула вперёд. — Какая любовь может быть между моим братом и этой Квинт? Какая ещё любовь…

— Ну не любовь. Привязанность, тёплые романтические чувства, рассвет, рождающийся в груди, бутон розы, который только-только приоткрывает лепестки, и…

— Никаких бутонов! — рявкнула я тихо — слух у Данда был отменный. — Нам нужен план! Он увидит, какая она на самом деле — и это пройдёт! Идём!

— Вайю-ю-ю…

— Идём, я сказала!

* * *

День назад. Недалеко от окружной дороги Керна

Площадка для тренировочных боёв

Данд рычал.

Не обнял, когда я раскинула руки для объятий, не подмигнул, как обычно, когда мы выступали на одной стороне плечом к плечу, и даже не улыбнулся.

Он рассерженно посмотрел исподлобья, отвернулся и вообще не разговаривал. Хотя мы только что славно наваляли этим обнаглевшим Хэсау. Недорослям, которых привезли по эту сторону Хребта — на выгул и сдачу вступительных экзаменов в Кернскую. Экзамены теперь им придётся сдавать красивыми: одному — с рассечённой бровью, другому — с фингалом под глазом.

Горячая молодёжь Хэсау просто не смогла пройти мимо Дандалиона: они не сумели разминуться на улице шириной почти тридцать шагов — им не хватило места. Слово за слово — и поединок был перенесён за городские стены, чтобы не помешали следившие за подростками взрослые.

Бой был честным. Данд проиграл в первом круге, я — выиграла во втором и третьем. Мы — победили. Тогда чего он рычит?

— Чего он рычит? — ошеломлённо пробормотала я в спину Дандалиона, который, подойдя к Демону, сердито поправлял подпругу. — Мы же выиграли…

Фей задумчиво изучала брата, как будто её осенила какая-то мысль, потом посмотрела на Маршу, которая выступала свидетелем, и та закатила глаза:

— Иногда ты настолько тупая, Блау, что сложно понять, как ваш Род не вымер…

— Хэй, я бы попросила…

— Что, по-твоему, ты сделала? — саркастично спросила Фейу.

— Выиграла, — я пожала плечами.

— Ты унизила его, — Марша ткнула полированным ноготком в спину Данда. — Перед всеми: перед Хэсау, которые теперь уверены, что он так ничего и не представляет сам по себе… перед клановыми, одноклассниками, нами…

— Я должна была позволить, чтобы моего брата избили?

— Должна была, — Марша смотрела без улыбки. — Это был бы его мужской проигрыш… Его. Ты лишила его как проигрыша, так и победы, вмешавшись…

— Я никому не позволю обижать своих братьев, — прошипела я тихо.

— Тогда не задавай вопроса, почему он рычит, — сладко парировала Марша.

Фей-Фей тяжело вздохнула, сочувственно посмотрела на меня и добавила:

— Вынуждена согласиться с Фейу, Вайю…

— Что-о-о? И ты туда же? Ты бы дала побить Яо?!

— Иногда я думаю, Яо не помешала бы небольшая трёпка… — Фей поджала губы. — И Фейу права в том, что ты показала, что он ничего не может сам, перед всеми, и главное… — сестра сделала длинную, очень длинную паузу, — …ты продемонстрировала, что он ничего не может, перед… ней.

— Ней? — я покрутила головой: цветные ханьфу мелькали кругом — в это время зимы развлечений не много, а частное выяснение отношений всё же остаётся зрелищем и поединком. — Перед кем перед ней?

— Перед — ней, — Фей взмахнула рукавом в сторону стайки девушек. Юных сир, младше нас на зиму? Две? Целый десяток разноцветных платьев и лошадей.

— Перед кем — перед ней? — я крутила головой.

— Да перед ней, — Фейу взяла меня за плечи, развернула в сторону и показала на Данда. Он, опустив голову, с откровенной тоской смотрел в сторону… в сторону… — …перед ней. Квинт.

Я хлопала ресницами, пытаясь сопоставить факты.

Брат нарычал. Брат опустил голову. Брат смущается. Брат смотрит… смотрит в сторону… Квинт?! Украдкой?

— Не-е-е-ет, — выдала я ошеломлённо. — Только не Квинт, только не Данд, только не…

Марша скептически сложила руки на груди, глядя тем самым взглядом «какая же ты непроходимая дура, Вайю!»

— Да.

— Нет.

— Да!

— Нет!!! Только не Квинт, ты ошибаешься!

Бровь Марши взлетела вверх, и на губах застыла язвительная улыбка.

Белобрысая Квинт. В зелёном ханьфу и зимнем плаще. Держащая поводья рыжей лошадки. Совершенно обычная Квинт. Квинт, младше меня на… сколько зим? Две? Кажется, очень побочная дочь рода, взятая в главный дом после каких-то проблем в клане… Квинт, цвет лица которой почти сливается с волосами… бледная, как туман. Квинт, которая из себя ничего не представляет, про которую я вообще не знаю ничего…

Что можно знать, если я видела её десяток раз — и каждый она вела себя как белоснежная мышь? Эта Квинт и мой Данд?

Мой Данди? Мой братик? Мой медвежонок? Моё сокровище? Моё солнышко и… эта… эта…

— Нет! — рыкнула я, решительно разворачиваясь.

— Стой, Вайю, стой, куда ты собралась?! — перепугалась Фей, ухватив меня за рукав.

— Выясню всё!

— Нет, нет, не надо, и вообще…

— Смотри и молчи, — толкнула меня в бок Марша.

Белобрысая Квинт вместе со стайкой девчонок ворковала над «гостями Керна из-за Хребта», жалея проигравших, охая и ахая над их царапинами.

Хотя, надо признать, сложены Хэсау — что надо, гораздо лучше, крепче и выше любого из наших томных вьюношей. В итоге проигравшие с видом победителей удалились вместе со свитой юных сир, явно договорившись посмотреть город.

Данд, не скрываясь, провожал с тоскующим видом белобрысую тощую сиру, на которой вообще непонятно как держалось сверху ханьфу — грудь-то не выросла — вместе с её рыжей лошадкой. Демон явно сочувствовал хозяину: его морда была повёрнута в ту же сторону, с таким же выражением.

— Нет, — ошеломлённо повторила я, — не может быть… Когда он успел бы?

Дядя загрузил брата так, что ему некогда вздохнуть: тренировки дара эмпатии животных, выезды в шахты, этикет, плетения, школьный курс… да он и ест-то наспех! Как и когда он умудрился влюбиться в эту… в это…

— Может, — протянула Марша философски. — Просто ты никогда не обращаешь внимания на такие вещи. Разве сир Дандалион когда-нибудь выезжал в город так часто, как последнюю декаду? А теперь выезжает почти каждый день. И всегда старается, чтобы его прогулка совпала с развлечениями юных сир… хотя до этого не проявлял никакого внимания…

— Нет…

— Да.

Фей глубоко вздохнула, набирая воздух:

— Да, Вайю. Я бы тоже не обратила на это внимания, но… об этом начали говорить.

— О чём начали говорить? — я сдвинула брови и повернулась к сестре.

О чём здесь можно говорить?

— О… о… о… Я не знаю, как сказать… — стушевалась Фей-Фей.

— Да скажи ты уже прямо, — прошипела Марша. — Мы думали, как сказать тебе, Блау…

— Как сказать что? Что он решил, что влюблён в эту… в это?..

— Нет, — пискнула Фей-Фей.

— Да что сказать-то?

— Она ему отказала, — быстро выдала Марша.

— Кому? — тупо переспросила я.

— Сиру Данду.

— Отказала в чём?

— О, Блау, какая же ты тупая!

— Отказала в любви… — тихо пискнула Фей-Фей, зажмурив глаза. — И об этом знают все, кроме тебя.

Десять мгновений спустя

Пальцы уже не полыхали тьмой, которая ползла до локтя — я смогла взять под контроль силу. Чтобы остыть и не привлекать внимания, мы решили прогуляться… Точнее, решила я, Фей семенила следом, а Марша ехала верхом. Охрана вела лошадей под уздцы сзади.

Я дышала через раз, делая вдохи и выдохи, вдохи и выдохи, вдохи и выдохи.

Как? Как эта… посмела отказать моему брату? Как она вообще посмела? Что она о себе думает… Если это его первая любовь — причём в прошлом Данд не проявлял вообще никакой симпатии к этой мыши — как она посмела отказать и так ранить его чувства?

— Может, и не отказала, — Фей запыхалась, пытаясь быстро идти рядом, шаг в шаг, и успокаивать меня. — Может, поняли превратно — ты же знаешь, как у нас бывает… Кто-то что-то увидел, передал, кто-то добавил и пересказал, и…

— Да какая разница! — рыкнула я в ответ. — Данд — несчастлив! И причина в этой… Квинт! Да вообще, эта Квинт… Великий?! Мало у нас в Керне сир? Почему именно Квинт…

— Любовь не выбирает, — голос Марши послышался сверху — она догнала нас с Фей-Фей.

— Да какая любовь?! Ему учиться надо!

В этот раз я получила в ответ сразу два недоумённых взгляда — «какая учёба, если это любовь?!»

— Вайю…

— Я уже в порядке, Фей, — я отдёрнула руку, щёлкнула пальцами, гася плетения, и жадно вдохнула морозный воздух.

— Не вздумай пытать его на эту тему, — посоветовала Марша. — Он ничего не скажет, замкнётся и вообще станет тебя избегать, если узнает, что ты всё знаешь…

Фей быстро-быстро закивала.

— Братья очень чувствительные… Яо иногда декады не разговаривает…

— Лучше вообще ничего не делать…

— Лучше — делать, и делать быстро, — огрызнулась я в ответ.

— О, нет, Мара благословенная, Вайю, не надо… Поэтому мы и думали, говорить тебе или нет, — взмолилась Фей-Фей. — Пусть он решит сам…

— Надо было сказать раньше! — рявкнула я и закрыла глаза, думая.

— Не дури, Блау. Там, где любовь, так дело не решишь…

— Решишь. Если Данд хочет эту белобрысую Квинт — он её получит. Его первая любовь будет непременно счастливой, или я не Вайю Блау! — искры силы вспыхнули над пальцами в подтверждение моих слов.

— Мнение белобрысой Квинт не учитывается? — саркастически протянула Марша.

— Не учитывается, — рубанула я воздух. — Не любит — полюбит, не хочет — заставим. И вы обе будете помогать мне. Потому что должны. Потому что знали и не сказали, — отмела я возражения.

— О, Мара всеблагая… — простонала Фей-Фей, — я так и знала, не надо было говорить… Я всё же думаю, вмешиваться в такие тонкие материи так грубо — недопустимо…

— Не ной, Ву! Блау, я — в деле. И что мы должны делать первым делом, господин старший Трибун? — глаза Марши вспыхнули откровенным интересом, предвкушая развлечение.

— Собрать информацию. Я хочу знать об этой белобрысой мыши, которая посмела обидеть чувства моего брата, всё, что возможно… — процедила я сквозь зубы.

Три дня спустя

Мы следили за белобрысой два дня. Привычки, увлечения, интересы, график занятий, расписание выездов, привычные маршруты, подруги, ближний круг, положение в клане, слабые места и болевые точки…

Фей-Фей, после безуспешных попыток отговорить меня от этой затеи, взяла на себя слухи и аккуратный сбор информации в кругу юных сир, Марша — одноклассников и слуг, которым заплатили, чтобы они сообщали всё, что не нарушает клятву клану.

Данд мне не мешал: тренировался, как проклятый, и носа не высовывал в Керн после последней встречи с недорослями Хэсау.

Но я торопилась. И подгоняла Маршу и Фей, чтобы окончательно сформировать план — мне нужна информация, много информации.

Потому что Данд не чувствовал себя хорошо, Данди чувствовал себя плохо, и это можно было понять не только по тому, каким рассеянным и ещё более молчаливым он стал, но и по тому, как ведёт себя тот, кто был ему ближе всего — Демон.

После того, как брат засел в поместье и перестал выезжать в город, Демон уже два дня ржал от тоски так, что сотрясалась вся конюшня. Тоскливый, полный безысходности лошадиный вой подхватывали остальные кони — и ржали, ржали, ржали… Пока Луций, поминая вслух Грань, не наложил плетения тишины разом на «этот проклятый всеми Богами сарай, в котором стоят проклятые всеми Богами кони, не дающие спать нормальным Высшим!!!»

Я следила за Данди издалека, не приближалась и вздыхала, помня о предупреждении — не лезть в личную жизнь брата. Он и так закрывался постоянно и от всех, ещё не хватало, чтобы закрылся совсем из-за какой-то белобрысой дуры.

Белобрысая оказалась неинтересной. Скучной и пресной настолько, что я ломала голову, чем же — ну чем? — она могла так зацепить моего Данди? Обычные привычки для сиры такого возраста, обычные желания, обычное стремление выделиться, повысить свой статус за счёт других, развить силу и получить власть.

Но… «Сердцу не прикажешь», — сказала Фей, и я была вынуждена согласиться.

План разрабатывали совместно. Фейу принимала самое горячее и непосредственное участие в процессе, взяв на себя все этапы подготовки. Фей координировала детали и оформление. Я — переговоры.

Хотя Фейу сказала, что переговоры — не моя сильная сторона, но ей пришлось признать свою ошибку. Я — знаю, как договариваться с людьми… белобрысая согласилась, причём без всякого шантажа.

Как оказалось, мой брат стоит немного. Защита на две зимы в Школе, если кто-то сочтёт поведение Квинт неприемлемым — а оно таковым не будет. Артефакт личный — одна штука. Представление клану Блау и приглашение в поместье — именное — на ближайший приём, на неё и трёх её подруг в качестве сопровождения.

Ровно столько стоили чувства к Данди. А мой медвежонок был бесценным. Как можно не понимать этого?

В круг после этого я не вызвала её только по одной причине — это расстроит брата. А расстраивать его ещё больше я не хотела.

И я сказала — да. Мы скрепили сделку силой и клятвой о неразглашении, и я приступила к процессу.

* * *

Первое романтическое свидание удалось как нельзя лучше. Мы случайно столкнули на лесной объездной вокруг Керна Данда и даму его сердца. Удалили лишних свидетелей и позволили голубкам мирно — круп в круп — доехать до города, общаясь. Мне даже показалось, что не только голубки, но и Демон с рыжей кобылкой нашли общий язык, мило помахивая хвостами.

Данд — сиял. И в первый раз на следующее утро проснулся бодрым и выспавшимся. Я — ликовала.

* * *

Второе свидание не удалось.

Провалилось также и третье, к организации которого мы подошли уже со всей ответственностью. Сняли кафе, украсили, Фей лично выбирала цветы на столы и программу для менестрелей. Я проверяла блюда — чтобы там было только то, что кушает и любит брат. Марша командовала магами иллюзий, которые в нужный момент должны были создать романтическую обстановку: немного дыма, звёзд и сияние неба…

Мы учли всё. Довольный Данд приехал верхом на Демоне. Белобрысая, одетая, как на малый приём, прибыла на санях, но… свидание не удалось.

Дандалион после был грустен — и не общался.

Я допросила белобрысую с пристрастием — чем она посмела расстроить брата — но та сделала всё как положено.

«Мало романтики, — постановила Марша. — Мужчины более непробиваемые, нужно больше атмосферы…»

Фей-Фей покивала, и мы приступили к увеличению градуса романтизма. Больше розового, больше звёзд, больше сердечек… ещё больше заунывных сонат!

Переписывали лучшие лирические стихи, упаковывали подарки, организовывали свидания, но Данд становился всё мрачнее и мрачнее, советы Марши — всё изобретательнее и изобретательнее… пока я не плюнула на всё и не решила, что куда проще управлять процессом из дома.

Я договорилась с дядей, что каждый день на этой декаде меня будет посещать «юная благовоспитанная сира семьи Квинт… чтобы подтянуть целительские плетения». Дядя не возражал.

И белобрысая начала приезжать к нам на санях каждый день.

* * *

Романтики я добавляла от души.

Закрывала их вместе в домашнем классе, забывая ключи, ставила подножки «белобрысой стерве», чтобы она летела с лестницы прямо на руки к Данди, сажала их рядом за обедом, отправляла брата проводить её до города и купить что-то в лавке.

Старалась каждый день изо всех сил, старалась с утра и до вечера, но Данд почему-то не становился счастливее. И начал просто прятаться от нас и от своей белобрысой зазнобы так, что его не сразу могли найти.

Тем более, что накануне ко мне подошла Квинт и попросила поговорить наедине. Она с надрывом заявила, что разрывает наше соглашение, что она согласна понести виру, согласна вообще на что угодно, лишь бы я отменила клятву, потому что она больше не может врать. Она искренне влюбилась в Данди и не представляет себе жизни без него, а врать любимому — дело, не достойное чести сиры!

Меня перекосило.

Любит она его по-настоящему! Верни артефакт!!! И это мой медвежонок! Мой! Отдавать его этой белобрысой крысе…

Но я сцепила зубы.

Мой брат должен быть счастлив. Если его счастье — эта крыса Квинт, я потерплю…

И сказала — да.

И белобрысая крыса Квинт стала приезжать к нам в поместье и оставаться каждый день с обеда и до вечера. И я усаживала влюблённых голубков рядом каждый обед и ужин. Белобрысая ворковала, меняла ханьфу, как перчатки, краснела в присутствии брата, но Данд… Данди не становился счастливее.

Он становился всё грустнее и грустнее.

«Добавить романтики, — снова постановила Марша. — У тебя очень твердолобый брат… ему сложно признаться в своих чувствах даже самому себе… Мужчины все такие: не понимают, что сделает их счастливыми на самом деле. Нужно поднажать!»

И мы поднажали.

Поднажали так, что медвежонок сбежал на день в шахты — заниматься Зовом, что на дух не переносил. А потом, когда вернулся, не разговаривал со мной, разносил несколько дней тренировочную площадку… и прятался от Квинт.

И тогда я поняла, что советы Марши не работают. Не работают и советы Фей, и что я очень им признательна за помощь, но дальше буду действовать сама. Так, как считаю нужным.

* * *

Конюшня, поместье Блау

Дверь в конюшню отворилась бесшумно. Аллари сдали мне брата, сказав, что он прячется здесь. На моём месте.

Демон метался по стойлу под плетением тишины — Луций всё-таки вычислил и изолировал главного зачинщика лошадиного бунта.

Я дошла до последнего стойла и решила постучать — занесла, но остановила руку. Подхватила юбки и перелезла сверху, приземлившись на мягкую солому.

— Данд… Данди???

В углу зашуршало.

Я присела рядом, прислонившись в темноте к тёплому и крепкому плечу брата. Тот тихо сопел через раз, но не отодвинулся — хвала Великому! И мгновений через пять выдал осипшим голосом:

— Не зови меня так…

— Как?

— Данди…

— Хорошо, — шепнула я ответ так же тихо и сглотнула.

Голос брата звучал так, как будто у него перехватывало дыхание или он много плакал. Неужели он плакал из-за этой никчёмной Квинт? Она же пустоголовая, только о ерунде и тряпках и думает. Зачем она ему?

Я вздохнула, отогнав вредные мысли: выбирать Данду, если он выбрал эту… эту крысу… значит, я сделаю всё, чтобы общаться с ней хорошо и наладить отношения.

— Леди… леди Квинт приехала…

Данд молчал.

— Ты не хочешь выйти поприветствовать её?

Я почувствовала, как Данд дернул головой… Нет.

— Что происходит? — спросила я осторожно, помня совет Фейу.

Данд посопел.

— Я же вижу, что что-то происходит в последние декады… Ты стал меньше учиться, хуже спать… проводишь много времени тут и… разносишь нашу тренировочную площадку… Скажи мне… брат…

Данди сопел.

— Я никому не скажу — Слово, — огонёк силы лизнул мои пальцы. — Иногда… когда расскажешь кому-то, становится легче… Даже если не смогу помочь — я смогу выслушать, но… если хочешь, просто посидим и помолчим…

Я прислонилась к брату и наслаждалась тем, что наши сердца бьются в едином ритме. Мгновение, два, три — и потом он заговорил. Медленно. С трудом подбирая слова и делая огромные паузы между фразами.

— Я устал… Устал так, что просто не могу больше… Эти мысли… — он обхватил руками голову и с силой ударил кулаками по вискам, — они тут, тут, тут… Я не могу не думать о ней… просто не могу… не чувствовать тут, не слышать здесь, — он опять коснулся головы.

Я затаила дыхание, чтобы не вспугнуть.

— Просыпаюсь — она, засыпаю — она, учусь — она. Везде — она… Думал, будем встречаться в городе — станет легче. Не стало… Думал, вообще не встречаться — станет легче. Не стало… Я хочу просто выспаться, Вайю, — прошептал Данд тоскливо. — Просто выспаться… и не чувствовать больше…

Я сочувственно обняла брата за плечи — крепко-крепко, изо всех сил.

Белобрысая крыса заслуживала наказания за то, что брат так страдает, но я и плетением не могу её тронуть — брат не простит…

— А главное — это никак не остановить… Никак! Мы же занимаемся каждый день — это всё усиливается и усиливается… усиливается. Я просил сира Блау сделать перерыв в занятиях эмпатией, хотя бы на пару декад — он отказал мне, сказав, что это остановит прогресс… Но я не могу больше… просто не могу так больше…

Я сдвинула брови.

При чём тут дядя? Он тоже знает? Он в курсе? Или… у брата открылась эмпатия к людям, и он чувствует белобрысую Квинт… о-о-о…

— Я не хочу больше это чувствовать! — почти простонал Данди и пнул ногой в стену между стойлами — в соседнем стоял Демон. — Не хочу, — удар, — больше, — удар, — это, — удар, — чувствовать!!! Ты меня достал! Я сменю коня и отошлю этого обратно! — проговорил он громко. — И я научусь это контролировать! Я совладаю с чувствами!!!

— Подожди…

— Меня. Это. Достало. Засыпаешь — рыжий зад, просыпаешься — рыжий хвост, поворачиваешься — мерещатся рыжие уши. Я устал… думать и чувствовать, что это самая прекрасная кобыла во всём пределе!

— Кобыла… лошадь Квинт?

Данд остервенело кивнул.

— Вот где у меня эта лошадь уже! — он рубанул ребром ладони по горлу. — Вот она у меня уже где… Достал! — пнул он стойку между стойлами ещё раз. — Я не могу контролировать эмпатию… Не могу, если это Демон, а он хочет…

— Кобылу… — закончила я совершенно ошеломлённо.

— Да, а он хочет именно эту… рыжую этой Квинт… Столько лошадей в конюшне! Выбери любую! Нет, ему нужна эта… а сир Блау заставляет тренировать эмпатию каждый день, каждый день… Мне уже кругом мерещатся рыжие кобылы…

— Подожди, — я ухватила брата за рукав, разворачивая, — так ты не влюблён в Квинт? Не любишь её?

— Что? — Данд сбился с мысли.

— Не хочешь эту белобрысую Квинт? Ничего к ней не чувствуешь?

— Нет, нет, нет… — ужас в голосе брата был почти осязаемым. — Сто зим бы её не видел. Она меня достала… Раньше хоть встречались — Демон был рад, а теперь она на санях ездит, без Рыжей…

— И она тебе ни капельки не нравится?

— Нет!

— Вот ни настолечко?

— Нет!

— Аха-ха-ха-ха… Аха-ха-ха… — я откинулась на сено, загребла его руками и расхохоталась над собственной глупостью. И от радости, что не нужно новых усилий… и дружить с белобрысой!

Жизнь прекрасна, Великий!!!

Дверь стойла хлопнула раньше, чем я сообразила, что происходит.

— Данд… подожди. Данд… ты не так понял, — я бежала следом, сглатывая смех. — Подожди… я смеялась не над тобой… над собой… Данд… да подожди же ты…

Догнав обиженного брата, я не смогла его развернуть — проще кусок скалы сдвинуть — поэтому с разбега подпрыгнула и повисла на шее, обнимая крепко-крепко и продолжая хохотать в ухо…

— Медвежонок…

Данд пытался оторвать руки, но аккуратно, так, чтобы не причинить боли — а это сделать сложно, я сцепила пальцы в замок.

— Данди… это самая лучшая новость за последние декады… самая лучшая за всю эту зиму… Я думала, ты любишь эту белобрысую…

Данд перестал отрывать руки и замер.

— Ага… Марша и Фей сказали мне, что ты влюблён и что она тебе отказала, но ты очень хочешь её…

Выражение лица Данда было достойно того, чтобы навсегда запечатлеть его в кристалле памяти для потомков — настолько невероятно ошеломлённо-испуганным оно было.

— …и я очень, очень сильно старалась сделать тебя счастливым!!!

* * *

День спустя

Лирнейские предгорья, нижнее плато

Земли рода Блау

Снег падал медленно, но непрерывно.

Крупные хлопья уже укрыли всё вокруг, и даже след от саней виднелся еле-еле, как и дорога, ведущая вниз. Но сейчас меня это не волновало.

Мы с Дандом сидели рядышком в санях. Я жалась теснее, чтобы на двоих хватало тяжёлого мехового плаща, потому что брат не замечал вообще ничего — ни холода, ни снега, полностью поглощённый зрелищем.

Впереди — в сотне шагов — зарываясь в пухлый, рыхлый белоснежный снег, резвились кони. Чёрный и рыжий.

Демон догонял, Рыжая отступала, заигрывая. Они призывно ржали и носились кругами, наслаждаясь полной свободой. Дурачились, зарываясь мордами в снег, тёрлись крупами, прикусывали друг другу шеи и уши, пофыркивая.

Демон обаял свою даму.

Данд — улыбался и немного вздрагивал каждый раз, когда Демон весело ржал, закладывая круги.

Я — сидела тихо.

Медвежонок удовлетворённо и успокоено молчал. Сопел в мех, грел мою руку под плащом и ни на миг не отводил взгляда от резвящихся лошадей.

Демон и Рыжая играли.

На лице Данда то и дело появлялась тихая счастливая улыбка.

Медленно падал снег.

Что ни говори, а вопрос с эмпатией оказалось решить гораздо проще, чем вопрос романтических отношений… Один разговор с белобрысой Квинт — две угрозы и одна демонстрация силы — и лошадка сменила конюшню и хозяина, выступив в качестве «долга чести» между двумя благородными сирами.

Кто знал, что осчастливить брата — это так просто?

Как хорошо, что сейчас осчастливить брата так просто!

А вот когда он вырастет…

Я вздрогнула и отогнала мысли о будущем.

Пошевелила ладошкой, крепче обхватывая руку брата. Здесь и сейчас.

Мы не можем быть счастливыми в прошлом, живя воспоминаниями о том, как хорошо это было. Не можем быть счастливыми в будущем, думая, как хорошо это будет — это просто иллюзии менталистов. Мы можем быть счастливыми только в настоящем, потому что здесь и сейчас — это всё, что у нас есть.

Всегда.

У нас есть только здесь и сейчас.

Я слизнула снежинку с губ и — улыбнулась.

А здесь и сейчас падает снег, здесь и сейчас Данд — рядом, резвятся кони, и…

…здесь и сейчас я — счастлива.

10. Сделка (СБ-2023)

Автор: Тайга Ри Название: «Сделка» Форма: текст Категория: джен Персонажи: Таджо Шахрейн, Вайю Блау, Райдо Заявка: Цикл «Грозовая охота». В подарок хочу текст. Желательно, Шах / Вайю.

***

Граница Южного Предела

Лавка эликсиров

– Поставьте это немедленно! Аккуратнее! Так вас учили работать в Управлении и обращаться с чужими…

Южанин замер, заметив его в дверях.

– Договаривайте. Чужими… зельями, которые являются уликами? Чужими… запрещенными артефактами? Чужими… контрабандными кристаллами?

Райдо лениво оперся о косяк у входа в лавку «Наслаждений», наблюдая за тем, как смуглый сухопарый Управляющий заведением в теплом зимнем стеганом халате безуспешно пытался остановить тройку. Малыш Сяо, Каро и Девчонка выполняли задание, не видя перед собой никаких препятствий – ментальный приказ он давал сам – задание провести инвентаризацию, пересчитать эликсиры и найти хоть что-то, чтобы можно было покинуть это всеми Богами забытое место.

– Ко…ко…контрабандными! Да нет у нас ничего контрабандного! Это поклеп! Это возмутительно! Я даже знаю, кто мог написать на нас в Управление, как только мы начали приобретать постоянных клиентов и расширяться…

– Заткнись, – Райдо смачно сплюнул смолку прямо на чистый пол, отдраенный до блеска, и с наслаждением растер сапогом.

– Да как вы смеете…

– Противодействие следствию? – протянул он с предвкушением, но южанин не оправдал его надежд, оказавшись чересчур благоразумным, и тут же заткнулся.

Купол тишины упал на него сверху с двойным щелчком, отрезая от большого зала лавки, упал раньше, чем Шахрейн, тихо подошедший со спины, произнес первое слово.

– Результаты?

– Никаких.

Ожидаемый вопрос – ожидаемый ответ. И тихий вздох – это все эмоции, которые Таджо позволил себе выразить, наблюдая за тем, как Каро и Сяо в очередной раз чуть не перевернули полку с эликсирами и тут же начали ругаться, пихая друг друга локтями.

– Идиоты, – произнес Райдо без всякого сочувствия. Одна Девчонка продолжала молча работать, как заведенная. Доставала, оценивала, записывала в свиток, ставила на стол. Доставала, оценивала, записывала, ставила на стол. Доставала…

– Ты опять… – Таджо проследил за его взглядом. – Я же просил, никаких лишних ментальных вмешательств в ее психику, она и так нестабильна…

– И так психованная, эгоистичная, тупая, думающая только о себе истеричка, ты хотел сказать, – уточнил Райдо.

– Мне она нужна нормальной…

– Тебе нужна – ты ей и занимайся, – Райдо сложил руки на груди и развернулся к Старшему. – Это ты нас во все это втянул. Это ты давал обещание сохранить ей жизнь этому ее тупоголовому братцу…

– Иначе он не стал бы сотрудничать, – парировал Таджо тихо.

– Это ты притащил ее в звезду…

– Хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место…

– Да, Управление – это лучшее место для сир-целителей-недоучек из мятежных кланов…

– То, что хочешь контролировать, стоит держать близко…

– Контролировать? – Райдо приподнял брови. – Да без печати молчания и ментального приказа, это… эта…

– Райдо.

– Эта… тупая дура сколько раз уже втягивала нас в неприятности? Сколько раз мы уже из-за нее ходили по Грани? Сколько раз стирали ей память, просто потому, что в роду Блау вообще ни у кого нет мозгов… А те, что есть… весь ментальный ресурс израсходуется на то, чтобы сотворить очередную глупость… Когда мы уже избавимся от этой обузы, Шахрейн?

– Скоро, – Таджо наблюдал за тем, как Девчонка, закончив полку, перешла к следующей.

– Здесь ничего нет, это – пустышка, – выдохнул Райдо, проследив за его взглядом. – Проверять лавку – только тратить время. А почему нас послали в такую дыру? А? Вон она, причина, – ткнул он пальцем в узкую спину девчонки. – Если бы она умела вовремя заткнуться и слушаться, когда ей говорят…

– Это не пустышка, – возразил Таджо.

– Лавка? Пустышка! Ищи тут сто зим – не найдешь ничего запрещенного. Ты лучше меня знаешь, что никто не станет хранить контрабанду так.

Шахрейн молча смерил его взглядом, и Райдо проглотил заготовленные слова, потому что выражение лица он узнал отлично. С таким же видом Шах обычно смотрел на Сяо, когда тот нес очередную чушь.

– Это – не пустышка, – повторил Таджо мягко, развернувшись так, чтобы никто не мог прочесть по губам. – Никто не стал бы хранить контрабандные воспоминания так… Даже идиоты. И в этой лавке ничего нет. Но если ничего нет здесь – это не значит, что ничего нет в городе. Стекло, в которые разливают эликсиры, изготовлено точно тут, и кристаллы тоже…

– Тогда зачем мы тратим здесь время…

– Мы не тратим, мы – показываем товар покупателю лицом… – глаза Таджо стали холодными, улыбка – расчетливой.

– Товар? – Райдо обернулся, наблюдая за троицей.

– Товар. Превосходного качества. Который никому не нужен, и который можно забрать себе – приложив немного усилий…

– Ты… – Райдо ошеломленно обернулся к Таджо.

– Крупную змею можно поймать только на живца. Что им обязательно нужно для того, чтобы создавать объемные воспоминания?

– Эмпат.

– И теперь они знают, что он у нас есть. Знают, как он выглядит, и дальше мы позаботимся, чтобы они получили к ней доступ.

– А если девчонка будет против? И откажется сотрудничать?

– А кто говорит о сотрудничестве? – Таджо покачал головой. – Каждый получит то, что хотел. Эти – эмпата вместо выгоревшего, а я уверен, что они уже вычерпали своего до дна. Девчонка – возможность сбежать, о которой мечтает так долго. Мы – раскроем дело… Каждый получит то, что заслуживает…

– А потом мы спасем ее, и она должна быть нам благодарна… но это – Блау. Блау не умеют быть благодарными… Что? Что я такого сказал?

– Следи за ними. Закончите – возвращайтесь, и чтобы больше никаких ментальных вмешательств, иначе они их снимать с нее будут декаду… у нас нет столько времени.

– А на сколько мы им ее отдадим, когда они клюнут? Жаль, что нельзя оставить им ее насовсем – такая возможность избавиться… И вообще, хоть она и не часть «звезды», все же ранг помощника ей присвоили, чтобы она могла остаться, а несанкционированная пропажа кого-то из своих… да и украсть они ее не смогут…

– А кто говорит о пропаже? – уточнил Шахрейн мягко. – Я продам им ее. Сдам в аренду, чтобы они могли «попробовать товар в работе»…

– …ты… – Райдо обдумывал мысль не более мига, собирая общую картину. – Так ты поэтому покупал шлемник…

– Не только шлемник. Треть товаров из запрещенного списка, больше вызвало бы подозрения, – Таджо очень утомленно прикрыл глаза. – Сейчас мы самая неблагонадежная «звезда», которую они видели… У них достаточно компромата на нас, чтобы они чувствовали себя спокойно… И я остался должен, но кто говорит, что можно платить только фениксами, а не «товаром»… но они должны предложить это сами.

– Мы расплатимся девчонкой, – Райдо удовлетворенно кивнул, чувствуя, как близко отмщение – столько его крови попила эгоистичная тварь. Это частично удовлетворило бы его жажду возмездия… Слово Шаху – не причинять вреда выскочке – связывало его руки, язык и мысли, а так… совсем неплохо.

– Твоя задача, чтобы сегодня до вечера, все, кто нужно узнали, что мы привезли с собой, – Шах ткнул пальцем в троицу. – Высшую, с родовым даром эмпатии. Которую очень, очень недолюбливают остальные члены звезды…

Глаза Райдо засияли от предвкушения.

– На сколько дней мы избавимся от Девчонки?

– Полдекады им хватит, – едва слышно ответил Шахрейн. – И нам – хватит.

* * *

Две декады спустя

Девчонка орала молча.

На одной ноте – он предположил это по движению губ. Глаза, наполненные безграничным ужасом, больше на лице не двигалось ничего – стазис держал крепко. В глаза он ей смотреть не смог и потому отвернулся, и ему было плевать, сочтет ли это Таджо за слабость. Ничего, ничего от той выскочки, которую он знал, в этих глазах не было.

Полдекады превратились в одну, и потом ещё одну, потому что им никак не удавалось вычислить и отследить связного, кто переправлял свежие заготовки столичному Заказчику. И только спустя две декады Шахрейн, наконец будучи удовлетворен, скомандовал захват. Они накрыли лабораторию, все мастерские, весь сброд, которые подрабатывал на контрабанде, вытащили Девчонку, но… по его мнению, с ней было что-то не так. Он искренне надеялся, что у нее не поехали плетения… Все воспоминания, которые им попадались раньше, были из разряда удовольствий… Девчонка должна была провести декаду, наслаждаясь жизнью, испытывая самые приятные ощущения… Но… что-то было явно не так.

– Считывай, – скомандовал ему Шахрейн, удобно устроившись в кресле рядом с кроватью, на которой неподвижно лежала Девчонка. – Не упускай ни одной детали, мне нужны все подробности. Устанешь – сменю тебя. Райдо. Райдо! Считывай!

Он кивнул, щелкнув пальцами, чтобы изменить положение тела на кровати… чтобы было удобнее смотреть в глаза, и не затекала шея. Длительная считка вещь утомительная и неприятная.

Внутрь нырнул легко, использовал воспоминание о последнем вечере в лавке как якорь и начал отматывать назад. Четко следуя приказу – не пропускать ни малейшей детали.

Он отмотал передачу Девчонки и сопровождение до места, откуда ее забрали. Перепрыгнул все ненужное, чему сам был свидетелем, и… погрузился вглубь.

«…Теперь вы успокоились, госпожа?

Бумагу перед лицом свернули обратно в свиток.

– Я же сказал, что вас мне… передали. В личное пользование, в качестве платы за оказание некоторых… услуг… И я обещал вернуть вас в целости и сохранности… Теперь вы мне верите?

Девчонка кивнула.

– Сожалею о плетениях немоты, но снять не могу… Меня заверили, что они спадут к ночи сами, и к вам вернется голос… Голос в нашем деле – это очень важно, госпожа… Что вы знаете о контрабанде воспоминаний?

Девчонка продолжала молчать.

– Я расскажу вам, и прошу прощения, госпожа, если вам придется выслушать ещё раз то, что вы и так знаете… Самое ценное, что есть в мире Высших, что ценится больше всего, помимо силы – это удовольствия. Воспоминания… мы можем хранить в кристаллах, но это слабое эхо пережитого опыта… Весь спектр ощущений пережить невозможно, но… для каждой проблемы есть решение, и к воспоминаниям мы можем добавить весь перечень пережитых удовольствий, если совместить науку и магию… Немного особого эликсира, один кристалл, управляющее ментальное слово, один эмпат… и вот вы повторно можете пережить все так, как будто это было на самом деле… Все чувства, все эмоции, все наслаждения… – южанин облизнул губы.

Девчонка мотнула головой.

– Да, это запрещенные техники, но кто не нарушает законов, которые создавались только для того, чтобы получать удовольствие от того, чтобы их нарушать? Как вы думаете, кто наши основные клиенты в Столице? Сиры? Нет, – южанин холодно улыбнулся, и протянул с особым удовольствием, – менталисты. Именно они платят за возможность испытывать эмоции, лишить себя которых пытались на протяжении многих зим в попытках овладеть ментальным контролем… Но у каждого достижения есть оборотная сторона… Поэтому наши услуги очень востребованы. Уверяю вас, таких высоких Покровителей, как у нас, вы не найдете нигде больше… леди… Блау.

Девчонка затаила дыхание.

– Девиз моей работы – чтобы никто не ушел не удовлетворенным. Ваш… временный опекун полагает, что обвел нас вокруг плетений, предложив вас в качестве оплаты… Но мы знали о том, что вы прибудете к нам, ещё до того, как вы перешагнули черту портального круга Столицы. Мы ждали именно вас, леди Блау, – южанин едва заметно поклонился, копируя северный манер. – Я предлагаю вам сотрудничество. Вам ничего не придется делать – только переживать, чувствовать и… направлять эмоции.

Девчонка открыла рот и закрыла, снова помотав головой, и изобразила в воздухе кисть – писать, но южанин отрицательно повел ладонью – позже.

– Если у вас останутся вопросы, леди, после того, как я вам все расскажу, бумагу и тушь непременно принесут. Я предлагаю вам защиту за сотрудничество. Мы не вернем вас обратно в Управление, и можем снять все закладки, которые вам поставили за эти ползимы… Вы будете свободны, леди Блау.

По щекам девчонки потекли горячие слезы.

– Я могу дать вам слово, что, если вы согласитесь, вы никогда не вернетесь в Управление. За это вы в течение некоторого времени просто… будете использовать ваш родовой дар эмпатии так, как я попрошу… – сила вспыхнула над ладонью южанина серым облаком. – У вашего брата ещё остались друзья… Иначе мы не стали бы так рисковать… Говорят, вы выросли вместе с сиром Акселем и были очень близки до этих… несчастливых событий последней зимы…

Девчонка всхлипнула и кивнула.

– Сир Аксель просил друзей позаботиться о вас, госпожа… Считайте, что мы в том числе рады выполнить его последнюю волю… И… у нас есть возможность помочь в пересмотре приговора роду… Скажем… совершенно внезапно могут найтись новые свидетели… которые прольют свет истины на то, что верность рода Блау Империи была незыблемой…

Девчонка замерла.

– Но… это сложная задача, очень сложная… которая потребует огромных усилий и средств. Многие люди могут пострадать, придется задействовать очень Высоких Покровителей, – южанин поднял глаза к потолку. – К счастью, вы одарены сверх меры… Эмпатия – ценный дар. Чувства и воспоминания эмпата, как наркотик, у каждого свой спектр и вкус… – южанин причмокнул губами. – У вас тоже свой – особенный аромат эмоций… Уверяю вас, если клиент привяжется именно к вам, он будет хотеть ещё и ещё… ваши воспоминания, ваши эмоции, ваши чувства… Всегда будет мало… А когда мало, – глаза южанина превратились в узкие хитрые щелочки, – тогда есть возможность управлять… Вы понимаете, леди Блау? Привязать, чтобы управлять…

Девчонка очень неуверенно кивнула, явно понимая крайне мало.

– Прекрасно, но… есть один ма-а-аленький нюанс… – голос южанина стал нежнее шелка и мягче патоки. – Тот Покровитель, что действительно мог бы помочь вам в вашем деле, любит… боль. Его высокий статус не позволяет ему наслаждаться… этими видами удовольствия, он должен причинять боль сам… поэтому наши услуги – это выход… И я уверяю вас, мы – профессионалы. У нас работают лучшие специалисты – телесная неприкосновенность обеспечена…

Райдо на миг почти вылетел из воспоминаний, перебирая в памяти всех, кто подходил под это описание из Столицы… какой из Глав любит подобное…

– Совсем немного боли, госпожа. Боли, смешанной с удовольствием. Разве это не стоит того, чтобы очистить пятно на имени рода? Разве это не стоит того? – искушал южанин.

«Не соглашайся, дура. Для этой работы требуется добровольное согласие, они не смогут заставить» – пронеслась мысль в голове Райдо.

– Разве это не стоит того, госпожа?

«Не соглашайся, тупица…»

– Ну же, сира, решайтесь… иначе возможность пройти через ваших цепных псов может выдастся ещё не скоро… Вы до сих пор не доверяете мне? Зря. Только я здесь на вашей стороне… Поделюсь тем, что вы должны знать, но это вас не порадует, – южанин холодно улыбнулся. – Мы не проверяли глубоко – без снятия закладок это невозможно, мы только очень осторожно коснулись края вашего сознания, и… за последний десяток декад вам стирали память около тридцати раз… Вы понимаете меня?

Девчонка опять застыла.

– Меняли память, стирали воспоминания и, возможно, наслаивали новые… Такое количество ментальных вмешательств очень опасно для здоровья, – южанин сочувственно прицокнул. – У вас же был факультатив? Вы помните, сколько ещё продержитесь, прежде, чем вам самой потребуется целитель душ? Леди Блау, леди Блау… – сочувствие в голосе южанина было притворным, но девчонка явно ничего не замечала. – Если вы рядом с менталистами, никогда не верьте своим мыслям, госпожа. Никогда не верьте своим воспоминаниям. Единственное, чему вы можете верить – это чувства, потому что это единственное, что они не смогут подделать… Верьте своим чувствам госпожа…

Райдо мысленно сделал пометку «важно» и вернулся к потоку воспоминаний.

– Я понимаю, это сложное решение, и вам нужно подумать…

Девчонка… отрицательно замотала головой.

– Нет? Вы уже приняли решение? Вы согласны сотрудничать и обрести свободу?

Девчонка кивнула.

«Тупица! Идиотка! Дура! Он тебя вокруг пальца обвел плетением, как малозимку! Это насколько тупой надо быть, чтобы поверить в то, что тут наплели! Где тебя выращивали, выскочка, что ты настолько тупая!!!»

– Чудесно, госпожа… Пока скрепим договор силой…

…

…

… »

Райдо вынырнул обратно через две сотни мгновений бледно-зеленый, не удержал равновесие, рухнул с кровати, и его вывернуло на ковер. А потом ещё раз – желчью.

Когда подошел Шахрейн, он не слышал – увидел только носки сапог, предусмотрительно остановившиеся на расстоянии, чтобы остаться на чистом.

– Любопытно, – пробормотал Таджо над его головой. – Тебе повезло, что ты так плохо питаешься.

Он не ответил, показав неприличный жест, и вытер холодный пот со лба.

– Ну… что там тебя так потрясло, мы же оговорили, что телесная целостность…

– Ты не оговорил яды временного действия, не влекущие вред внутренним органам... – прошипел Райдо в ответ. – Чары червей-могильщиков, когда тебя зарывают заживо… Не оговорил изготовление фонарей из свежеразделанной человеческой кожи, – проорал он в лицо Шаху, и едва увернулся от плетения стазиса. – Себе влепи… А лучше посмотри сам… На этот раз умнейший во всем Управлении господин Шахрейн ошибся, – Райдо устало опустился на ковер. – Она точно поедет плетениями, – он ткнул пальцем в сторону кровати, – и я думаю, уже поехала…

– Но…

– Смотри сам… я больше в этом не участвую.

– Не неси чушь. Я бы не смог нарушить клятву…

– Клятву сохранить жизнь, – рявкнул Райдо в ответ, – но не лишить мозгов! Ты не хуже меня знаешь, как можно пытать воспоминаниями, не причиняя ни малейшего вреда телу, особенно, если закольцевать их! Да, она тупая! Да, она – обуза! Да, она – эгоистичная дура, которая до сих пор думает, что мир вращается вокруг ее драгоценного клана… Но это слишком, Шахрейн… Я больше в этом не участвую.

Лицо Таджо немного побледнело.

– Это ты виноват, что она не знала! И что она согласилась!

– Нам и надо было, чтобы она согласилась, – повысил голос Таджо в ответ. – И чтобы не знала, ее же считают… у нее же все мысли на лице написаны…

Райдо послал его жестом и, развернувшись на выход, ядовито закончил:

– И да. Теперь она знает, что ей стирали память и меняли воспоминания больше тридцати раз…

– Сотрем ещё раз. Разом больше, разом меньше…

Но договаривал Таджо уже в пустоту, створки двери закрылись с оглушительным щелчком.

* * *

Каро и Сяо переговаривались шепотом, переминаясь с ноги на ногу – все Старшие были явно не в духе.

– К чему такая спешка? – зевнул Каро, почесав шею. – Почему надо обязательно делать это ночью… Почему мы не можем стереть ей воспоминания с утра… От нее столько проблем, и теперь выспаться не дают…

Сяо осторожно пожал плечами.

– Вообще, ты должен быть благодарен. Ты же слышал, что мы нашли ниточки в Столице, а это значит, что положение нашей звезды станет устойчивей, и сир Таджо даже сможет претендовать на… – Сяо качнул головой, показывая вверх.

– Можно подумать, мы бы не справились без нее, – проныл Каро, снова протяжно зевая. – Жили же как-то до этого… И почему на этот раз даже не дали посмотреть, что там такого, ради чего стоит будить нас ночью…

– Не дали, значит, не надо…

– Ох!

Слова Сяо оборвали два крепких подзатыльника – рука у Райдо сегодня была особенно тяжелой, а сам он хмур, и от него отчетливо пахло… вином.

– Разговоры. Ещё слово, и я каждому язык в глотку засуну – лично. Ясно?

Они дружно закивали.

– Собираем круг. Ведет… – Райдо нехорошо прищурился, – господин, который считает себя самым умным господином в Управлении… сир Таджо Шахрейн… В Круг. Стандартная схема стирания памяти. Я страхую, вы – поддержка.

Сяо помедлил и шагнул в комнату, следом за Каро. Где, явно погруженная в стазис, лежала на кровати сира Блау.

* * *

Следующее утро

Райдо скинул ноги со стола и поднялся навстречу Целителю, которого подняли ночью.

– Госпожа вот-вот придет в себя… Зелья я оставил. Не переутомляться, больше отдыхать. Физически госпожа в полном порядке, не считая спазма мышц…

Целитель говорил ещё, продолжая объяснять Шахрейну, как принимать лекарства, но он уже не слушал. Прошел от стола, где провел ночь, карауля девчонку после круга забвения, к кровати и выдохнул.

Выскочка сопела ровно и тихо.

Лучи светила падали на бледные впалые щеки, темные волосы, и его впервые посетила мысль, что замухрышку Блау, если ее нормально причесать, накрасить и откормить, даже можно вывести в свет…

И тут же махнул головой, отгоняя странные мысли – кто в здравом уме соберется выгуливать сиру из клана с клеймом мятежников. Пока он размышлял, замухрышка сделала глубокий вдох, потянулась… и открыла глаза. Поморгала спокойно и расслабленно, пока не увидела его – напротив, и отшатнулась, натягивая на себя одеяло.

Райдо пытался удержать улыбку, но не смог – губы разъезжались сами, и он почти рассмеялся от удовольствия. Девчонка не поехала плетениями – она в порядке. Они вчера справились. И теперь он проследит, чтобы больше таких ошибок не было.

Теперь все было хорошо. Все было привычно. Все было как всегда. В глазах Девчонки горела чистейшая первосортная искренняя незамутненная ненависть. Ко всем менталистам разом, и лично к нему – Райдо.

Он и не знал, до вчерашнего животного ужаса в ее глазах, что так любит, когда его ненавидят.

– Ненавидишь, – Райдо оперся коленом о кровать и наклонился ниже, зная, что Девчонка сейчас точно ему врежет. – Прекрасно. Я так люблю ненависть…

– Сдохни!

Удар плетениями был слабенький, но он доставил и себе, и ей удовольствие, отлетев на два шага. Пусть немного порадуется.

– Райдо! Сира!

– Сдохни, тварь! Когда-нибудь я лично убью тебя! – прошипела выскочка, не обращая совершенно никакого внимания на окрик Таджо, продолжая сверлить его взглядом. Если бы ненависть могла испепелять, он бы уже осыпался на ковер кучкой пепла.

Она – в порядке. В порядке!

– Всегда к вашим услугам, госпожа, – Райдо раскинул руки в стороны и насмешливо поклонился. – С нетерпением буду ждать момента, когда я умру от руки леди Блау… – И – счастливо расхохотался.

11. Снежные шапки Лирнейских (БЦ-2022) \\ Стихи

Автор: Тайга Ри

Пейринг (Персонажи): Вайю Блау

Рейтинг: G

Размер: виньетка

Жанр (метка): стихи

От автора: по мотивам, орфо и пункто авторские

***

Снежные шапки Лирнейских,

Дымка плывет над соснами,

Рослые

Волки скользят тенями

И следят за санями

Что след на снегу оставили.

Неправильно

Пахнут те, кто ушёл к пикам.

Криком

Сокол потревоженный

Приветствует нежданных гостей

Костей

Много на плато,

Взятых,

Как дань горам,

И храм

Что на самой вершине

Звонит заутреню.

…

Светляк не горит и не видно не зги,

Вайю, как всегда, мозги

забыла у подножия.

И хотя страх гложет,

Но может

Это Маги каша

Смелостью и бесстрашием

Сдобренная

Свойством волшебным обладает

И напрочь отшибает любые сомнения.

…

Стремления

Должны быть чистыми:

Спасти Север, поспать в постели, что в доме родном,

Таком,

Где Аксель за стенкой и дядя в мастерской,

Такой простой и домашний,

И утренняя Маги каша,

И в наших

Землях спокойно всё.

Но… кому так везёт?)

…

Предки виру отмерив и заплатив десять раз,

Оставили наказ

Род спасти и отпустить вины чувство,

Ведь только там, где пусто,

Что-то живое родиться может,

Но…

Вайю гложат

Сомнения

В уме прошлого поколения, и в том, что старые хрычи

Что-то кроме глагола «молчи» знают,

И потому она считает,

Что справится прекрасно

И напрасно

алтарь тревожить не стоит.

…

И Вайю второй раз спешит жить.

Дружить.

Заложить

Основу спасения рода,

Но природа берет своё

И чутье подводит,

И мозги,

И опять не видно не зги,

И снега сапоги полны

И вины

чувство гложет.

А может…

…

Снежные шапки Лирнейских,

Дымка плывет над соснами,

Рослые

Волки скользят тенями

И следят за санями

Что след на снегу оставили.

Неправильно

Пахли те, кто ушёл к пикам.

Криком

Сокол потревоженный

Провожает нежданных гостей

Костей

Много на плато,

Взятых,

Как дань горам,

И храм

Что на самой вершине

Звонит заутреню

По Вайю Блау.

…

И вот в третий раз рассвет.

И ответ

Держать раз в третий,

Останется ли на свете

Род Блау.