Хроники Хронвальда

ПРОЛОГ ‎Дитя у порога

Ривервуд. Владения Вайтрана. Семнадцать лет назад.‎

‎На севере Тамриэля, среди высоких гор и бескрайних хвойных лесов, лежала небольшая деревня Ривервуд. Её дома стояли вдоль быстротечной реки, воды которой несли свои холодные потоки с горных вершин. Здесь жизнь текла неспешно, под мерный стук топоров дровосеков, скрип колёс телег и шум водяной мельницы.

‎Зимой деревню укрывал снег, летом окутывал запах сосен, а осенью дороги превращались в месиво из грязи и опавших листьев. Жители знали друг друга в лицо, помнили старые обиды и охотно обсуждали чужие дела за кружкой эля. Ривервуд был местом, где редко происходило нечто по-настоящему необычное.

‎Но семнадцать лет назад у порога местной таверны нашли ребёнка.

‎Ему было около трёх лет.

‎Никто не знал, откуда он пришёл. Никто не видел, кто оставил его у двери. Не было ни записки, ни фамильного украшения, ни даже клочка ткани, который мог бы указать на его происхождение. Только маленький мальчик, оказавшийся на пороге чужого дома, словно сама судьба забросила его сюда и поспешила скрыться в тумане.

‎Кто были его родители?

‎

‎Почему они оставили его?

‎

‎И самое главное — были ли они вообще живы?

‎

‎На эти вопросы никто не смог ответить.

‎‎Поначалу жители Ривервуда позаботились о найденном ребёнке. В маленькой деревне, где люди привыкли полагаться друг на друга, даже чужое дитя не могли оставить на произвол судьбы. Ему давали еду, находили одежду, позволяли ночевать под крышей, а некоторые из местных время от времени присматривали за ним.

‎‎Но доброта людей, как и зимние запасы, имела свои пределы.

‎‎Годы шли.

‎‎Мальчик рос, и вместе с возрастом к нему приходило понимание: в этом мире никто не обязан заботиться о нём вечно.

‎‎У других детей были семьи, дома и родители, которые звали их к ужину. У него не было ничего подобного. Ривервуд стал ему домом, но нигде в этой деревне он не мог по-настоящему назвать себя сыном чьей-либо семьи.

‎‎Он был просто мальчишкой, которого когда-то нашли у таверны.

‎‎Так и началась жизнь Хронвальда.

<

ГЛАВА I ‎Сын Ривервуда

К семнадцати годам Хронвальд уже давно перестал ждать, что однажды за ним придут.‎

‎Детские мечты о неизвестных родителях постепенно уступили место куда более насущным заботам. В Скайриме красивые мечты не могли наполнить пустой желудок, а надежды не защищали от холода.‎

‎Чтобы выжить, нужно было работать.

‎Когда Хронвальд подрос настолько, чтобы приносить пользу, ему начали поручать нехитрые дела. Он помогал там, где требовались лишние руки, выполнял поручения и старался не упускать возможности заработать несколько монет.‎

‎Таверна, возле порога которой его когда-то нашли, стала для него одновременно убежищем и напоминанием о собственном положении.‎

‎По вечерам, когда последние посетители расходились, а разговоры за столами сменялись тихим потрескиванием поленьев в очаге, Хронвальд устраивался в своём углу.

‎

‎Его постелью служили старые тряпки.

‎‎Не мягкая перина, не тёплое одеяло, а то, что удавалось раздобыть. В особенно холодные ночи он старался придвинуться поближе к теплу, чувствуя, как сквозняки пробираются сквозь щели в стенах.

‎

‎Но он не жаловался.

‎‎Я родился нордом. Холод Скайрима был мне привычнее, чем многим другим, и даже ночи на тряпках не могли так просто сломить меня.

‎‎Возможно, в глубине души я понимал, что могло быть и хуже. У меня хотя бы была крыша над головой, пусть и не принадлежавшая мне.

‎

‎А ещё у меня была работа.

‎

‎И постепенно — кое-что поважнее.

‎

‎У меня появлялось собственное место в этом мире.

‎

‎ИСКУССТВО ВЫЖИВАТЬ

‎‎Не всякий человек, выросший среди лесов, становится охотником. Для этого мало уметь держать лук и знать, с какой стороны подкрадываться к добыче. Охота требует терпения, внимательности и умения замечать то, мимо чего другие проходят, не задумываясь.

‎‎Мне повезло встретить человека, который мог научить меня этим вещам.

‎

‎Его звали Фендал.

‎‎Босмер, живший в Ривервуде, был искусным лучником и знал лесные окрестности куда лучше большинства деревенских жителей. Там, где обычный человек видел лишь деревья, кустарники и камни, Фендал замечал следы животных, сломанные ветви и едва различимые отпечатки лап на земле.

‎Именно он взялся обучать меня охоте.

‎‎Поначалу лес не спешил раскрывать свои секреты.

‎Мне приходилось учиться ходить бесшумно, следить за направлением ветра и часами ждать, пока добыча сама не появится в пределах выстрела. Иногда я возвращался ни с чем. Иногда тратил стрелы впустую. А порой мне казалось, что лес издевается надо мной: стоило отвернуться, как где-то совсем рядом раздавался треск ветки, выдававший присутствие зверя, которого я так и не успел заметить.

‎‎Фендал учил меня не торопиться.

‎‎Лук требовал спокойствия. Ошибка в движении могла стоить добычи, а неосторожный шаг — испортить целый день.

‎‎Постепенно я начал понимать.

‎‎Я научился различать следы, находить звериные тропы и замечать признаки присутствия животных. Лес перестал казаться бесконечным скоплением деревьев. Он превратился в живой мир, полный движения и скрытых возможностей.

‎‎С каждым удачным выходом моя уверенность росла.

‎‎И вместе с ней росла моя самостоятельность.

‎‎Теперь я мог приносить в деревню мясо, помогать местным жителям и получать за свою работу деньги. Монета за монетой, день за днём, я зарабатывал себе на еду и комнату.

‎

‎Пусть небольшую.

‎Пусть не всегда доступную.‎

‎Но заработанную собственными руками.

‎Для того, кто провёл детство без семьи и постоянного дома, это значило куда больше, чем могло показаться со стороны.

‎

‎МЕЖДУ РЕКОЙ И ЛЕСОМ‎

‎Так проходили мои дни.‎

‎По утрам Ривервуд просыпался под шум реки и стук топоров. Дровосеки отправлялись к лесопилке, торговцы открывали свои лавки, а дым из труб поднимался над крышами, растворяясь в прохладном воздухе.

‎

‎Я тем временем собирался на охоту.

‎Я знал окрестные тропы, привык к запаху хвои и влажной земли, научился не обращать внимания на холод, пробирающийся под одежду. Лук стал для меня не просто оружием, а инструментом, благодаря которому я мог обеспечить себя самым необходимым.

‎

‎Вечером я возвращался в деревню.

‎Иногда удачливый, иногда уставший и голодный. Иногда с добычей, которой хватало не только на меня, но и на тех, кто нуждался в помощи.

‎

‎В такие дни жители Ривервуда смотрели на меня уже не как на маленького беспризорника, которого когда-то подобрали у таверны.

‎

‎Теперь перед ними был молодой охотник.

‎‎Семнадцатилетний норд, который не знал своего происхождения, но научился зарабатывать на жизнь. У которого не было громкого имени, богатого наследства или могущественных покровителей, зато были собственные руки, острый взгляд и упорство человека, привыкшего рассчитывать прежде всего на себя.

‎

‎Я не был героем.‎

‎По крайней мере, пока.

‎Я не носил доспехов прославленных воинов, не владел зачарованным оружием и не слышал песен бардов, сложенных в мою честь.

‎

‎Я был всего лишь охотником из Ривервуда.

‎Юношей, чьё прошлое оставалось тайной.

‎И всё же в этом мире, где даже самые могучие ярлы когда-то были детьми, а величайшие воины начинали свой путь с первых неуверенных шагов, это было не так уж мало.

‎На севере Тамриэля надвигались неспокойные времена. Ветер приносил вести о войне, в землях Скайрима нарастало напряжение, а старые легенды, казалось, начинали пробуждаться от многовекового сна.

‎

‎Но я пока ничего этого не знал.

‎Я думал о следующем дне, о цене мяса на деревенском рынке и о том, хватит ли заработанных монет, чтобы снова снять комнату.

‎Мне было семнадцать лет.‎

‎Впереди лежала целая жизнь.

‎И никто — ни я сам, ни жители Ривервуда, ни даже те, кто когда-то оставил меня у порога таверны, — не мог знать, какой она окажется.

‎История Хронвальда только начиналась.

<

Глава 2 четыре септима

Я родился нордом. Говорят, наш народ издавна привык к суровым зимам Скайрима, а холод, от которого другие расы кутались в меха и дрожали до рассвета, для нас был всего лишь неприятным спутником жизни. Не знаю, насколько это правда, но мне она казалась вполне убедительной. В конце концов, я провёл немало ночей на тряпках в углу таверны, и до сих пор мои пальцы не отвалились от мороза.

Впрочем, не стану утверждать, что спать на тряпках — удовольствие, достойное воспевания в песнях скальдов. Просто со временем привыкаешь к тому, что имеешь.

А имел я, прямо скажем, немного.

В тот день я сидел в таверне, наслаждаясь заслуженным отдыхом, и чувствовал приятную усталость после удачной охоты. За окном постепенно сгущались сумерки, а в помещении стоял привычный шум: негромкие разговоры посетителей, звон кружек и потрескивание дров в очаге. Пахло горячей пищей, деревом и элем. Для кого-то это был обычный вечер в захолустной деревне. Для меня же подобные вечера имели особую ценность.

Здесь я вырос. Здесь меня нашли, когда мне было всего три года. Здесь я научился выживать, здесь впервые понял, что такое голод, и здесь же начал постигать простую истину: если хочешь чего-то добиться, не жди, пока кто-нибудь преподнесёт это тебе на блюдечке.

Сегодня лес оказался ко мне благосклонен.

Два зайца и лиса.

Для знатного охотника, возможно, пустяк. Для меня — вполне приличная добыча.

Зайцы пошли на оплату комнаты и еды. Таверна охотно приняла их, и я смог обеспечить себе крышу над головой и что-нибудь съестное. Впрочем, на богатство рассчитывать не приходилось. Когда живёшь от охоты до охоты, даже несколько монет способны решить, будешь ли ты сегодня спать в тепле или снова устроишься в своём старом углу.

С лисой всё вышло несколько иначе.

Я отнёс тушку на задний двор и принялся за работу. Разделывать добычу я уже умел. Руки действовали привычно, без лишней суеты. Я снял шкуру, стараясь не испортить её ножом, отделил мясо и осмотрел результат.

Мясо в таверне покупать отказались.

Что ж, пропадать добру не следовало.

Я отдал его Пеньку, местному псу. Тот встретил подношение с таким энтузиазмом, словно я только что объявил его наследником богатого поместья. Пёс принялся за угощение, а я невольно усмехнулся.

По крайней мере, один из нас сегодня точно поужинал.

Закончив с мясом, я занялся шкурой. Очистил её, привёл в порядок и подготовил к продаже. Работа требовала терпения, зато хорошо обработанная шкура стоила больше, чем испорченный кусок меха, который не годился ни для торговли, ни для изготовления одежды.

Затем я отправился к Алвору.

Кузнец занимался своим обычным делом, и, судя по доносившимся звукам, работа у него не прекращалась даже к вечеру. Молот ударял по металлу, разлетались искры, а воздух вокруг кузницы пропитался знакомым запахом раскалённого железа.

Я показал ему шкуру.

Алвор осмотрел её, оценил качество работы и предложил четыре септима.

Четыре.

Я пересчитал монеты, прежде чем убрать их.

Может показаться смешным, что взрослый человек радуется такой мелочи. Но пусть тот, кто смеётся, попробует прожить несколько дней без единой монеты, когда даже еда требует оплаты.

Вчера я не охотился, а значит, не заработал ничего. Сегодняшняя выручка едва покрыла самое необходимое, и от прежних сбережений у меня ничего не осталось.

Но теперь в кармане лежали четыре септима.

Мои первые четыре септима, которые я мог позволить себе не тратить.

Я не собирался носить их с собой. В Скайриме хватает карманников, а ещё больше людей, готовых отнять чужое добро силой. И пусть я умел обращаться с луком, испытывать судьбу без необходимости не хотелось.

Поэтому я решил спрятать деньги.

В лесу, неподалёку от выхода из деревни, где дорога уходила в сторону гор, у меня было укромное место. Ничего особенного — просто тайник, о котором никто не знал. По крайней мере, я на это надеялся.

Я добрался туда, убедился, что поблизости никого нет, и спрятал монеты.

Четыре септима.

Моё маленькое состояние.

Я задержался на мгновение, глядя на место, где оставил деньги, и невольно подумал, что когда-нибудь тайник станет куда тяжелее. Может, там появится серебро. Может, золото. А может, однажды я смогу купить себе собственный дом и больше никогда не буду считать монеты перед тем, как заказать ужин.

Мечты, конечно.

Но разве человеку запрещено мечтать?

Закончив дела, я вернулся в деревню.

К вечеру Ривервуд постепенно затихал. Дровосеки расходились по домам, торговцы закрывали лавки, а последние посетители спешили закончить свои дела до наступления темноты. Над крышами поднимался дым, и знакомые деревянные дома выглядели особенно уютными в свете заходящего солнца.

Я направился в таверну.

День выдался обычным, но приятным. Я заработал немного денег, помог местному кузнецу получить хорошую шкуру, накормил Пенька и, что самое главное, сумел отложить хоть что-то на будущее.

Для кого-то это был бы пустой день.

Для меня — маленькая победа.

МОЁ БОГАТСТВО

Поднявшись в свою комнату, я по пути поздоровался с несколькими постояльцами. Кто-то ответил мне кивком, кто-то ограничился невнятным приветствием. Я не обижался. В таверне каждый жил своей жизнью, и мало кого интересовали чужие заботы.

Добравшись до комнаты, я закрыл дверь изнутри.

Наконец-то тишина.

Я любил эти редкие минуты, когда можно было остаться наедине с собой и не беспокоиться о том, что кто-то позовёт меня на работу или попросит выполнить очередное поручение.

Я подошёл к кровати и принялся раскладывать свои вещи.

Сначала положил лук.

Мой главный инструмент заработка. Без него я бы не смог добывать дичь и, вероятно, голодал бы куда чаще. Лук был простым, без украшений и зачарований, но мне и не требовалось ничего особенного. Главное, чтобы тетива оставалась целой, а стрела летела туда, куда я целился.

Рядом лёг колчан с железными стрелами.

Я пересчитал оставшиеся, осмотрел древки и наконечники. Каждая стрела имела значение. Я не мог позволить себе бездумно расходовать боеприпасы, особенно когда удачная охота зависела от одного точного выстрела.

Следом я положил кинжал.

Простой железный клинок, зато хорошо заточенный. Никаких драгоценных камней, дорогой рукояти или искусной гравировки. Обычное оружие обычного человека.

Но я предпочитал острый простой клинок тупому дорогому.

Затем осмотрел свою одежду.

На мне была простая одежда жителя Скайрима — без знаков отличия, без украшений и без чего-либо, что могло бы привлечь ненужное внимание. Она выполняла свою задачу и не мешала двигаться.

Особенно я дорожил охотничьими сапогами.

Их мне подарил Фендал.

Я посмотрел на них и невольно вспомнил наши первые выходы в лес. Тогда я ещё слишком громко ступал, путался в следах и не всегда понимал, почему зверь, которого мы выслеживали целый час, внезапно исчезает словно по волшебству.

Фендал терпеливо объяснял мне мои ошибки.

Он научил меня не только обращаться с луком, но и замечать мелочи, от которых порой зависела вся охота. Я не знал, чем обязан ему за всё это, но сапоги были одним из немногих подарков, которые действительно имели для меня значение.

Я закончил осмотр, убедился, что ничего не потерял, и аккуратно убрал вещи на место.

Вот и всё моё имущество.

Лук, стрелы, кинжал, простая одежда и сапоги.

Немного, если сравнивать с тем, чем владели богатые торговцы, наёмники или люди, служившие ярлам.

Но это было моё.

Я сам зарабатывал на еду. Сам добывал себе деньги. Сам находил место для ночлега.

И пусть у меня не было ни семьи, ни собственного дома, ни человека, которому я мог бы пожаловаться на свои беды, я по крайней мере не зависел от чужой милости так сильно, как прежде.

Закончив инвентаризацию, я почувствовал, что заслужил небольшой отдых.

А значит, настало время медовухи.

МЕССЕР И СЕКУНДА

Я спустился в общий зал.

К этому времени в таверне стало ещё оживлённее. Несколько посетителей собрались возле очага, кто-то негромко спорил о ценах на товары, а за одним из столов мужчина рассказывал историю, которую, судя по реакции слушателей, он повторял далеко не в первый раз.

За стойкой находился Оргнар.

Я подошёл к нему и попросил кружку медовухи.

Он налил мне напиток и передал кружку через стойку. Я поблагодарил его, взял её и направился к выходу.

Мне хотелось немного свежего воздуха.

На крыльце было прохладно, но не настолько, чтобы я пожалел о своём решении. Вечерний ветер скользил между домами, принося с собой запах реки, древесины и далёкого леса.

Я устроился поудобнее, сделал глоток медовухи и посмотрел на небо.

Оно было чистым.

Над горами раскинулась бескрайняя темнота, усыпанная звёздами. Где-то вдали шумела река, и её течение казалось особенно отчётливым в вечерней тишине. Свет из окон таверны падал на деревянные доски крыльца, а изнутри доносились приглушённые голоса посетителей.

Я поднял голову выше.

Мессер.

Большая луна медленно плыла над Скайримом, освещая горные вершины и тёмные силуэты деревьев. Рядом виднелась Секунда — её меньшая спутница, бледная и далёкая.

Я не был учёным и не знал, какие тайны скрываются за этими небесными телами. Да и зачем мне это?

Мне хватало того, что они были прекрасны.

Я сделал ещё один глоток.

Медовуха приятно согревала изнутри. После долгого дня, проведённого в лесу, мне не требовалось ничего другого. Не нужны были дорогая постель, пышный ужин или общество знатных господ. В этот миг я мог просто сидеть, смотреть на звёзды и наслаждаться тем, что сегодняшний день закончился благополучно.

Четыре септима лежали в моём тайнике.

Завтра, если повезёт, я снова отправлюсь на охоту.

Может, найду зайца. Может, повстречаю лису. А если удача улыбнётся по-настоящему, мне удастся подстрелить оленя и заработать достаточно, чтобы отложить ещё несколько монет.

Такова была моя жизнь.

Охота, работа, еда и сон.

День за днём.

И всё же иногда, глядя на звёздное небо, я задавался вопросом, неужели мне суждено провести так всю жизнь.

Я ведь даже не знал, кто были мои родители.

Не знал, почему меня оставили у порога таверны.

Не знал, откуда пришёл в Ривервуд и почему оказался именно здесь.

Временами мне хотелось узнать правду. Хотя бы раз увидеть человека, который мог бы посмотреть на меня и сказать: «Хронвальд, я знаю, кто ты».

Но потом я вспоминал, что прошлое не купишь за четыре септима.

А будущее…

Будущее хотя бы можно попытаться заработать.

Я усмехнулся собственным мыслям и сделал последний глоток.

Медовуха закончилась.

Я ещё немного посидел на крыльце, не спеша возвращаться внутрь. Мне нравилось это мгновение — когда не нужно было никуда бежать, ничего доказывать и ни о чём беспокоиться.

Только я, ночное небо и две луны над холодным Скайримом.

Мессер и Секунда.

Я смотрел на них и чувствовал себя частью этого огромного мира.

Пусть я был никем.

Пусть у меня не было ни богатства, ни семьи, ни славного имени.

Я был Хронвальдом, нордом из Ривервуда. И пока у меня оставались лук, острый кинжал и силы подняться на следующее утро, я не собирался сдаваться.

Я допил медовуху, поставил кружку и поднялся с крыльца.

Пора было ложиться спать.

Завтра меня ждал новый день.

А в Скайриме даже самый обычный день мог однажды изменить всю жизнь.

Тогда я ещё не знал, насколько близко был к этому моменту.

Глава 3 тропа в горах

На следующее утро я снова собрался на охоту. На этот раз решил пройти мимо своего тайника и подняться повыше в горы. Хотелось попробовать подстрелить горного козла. Шкура такого животного могла принести неплохие деньги, да и мясо пригодилось бы.

‎

‎Я прошёл мимо тайника и продолжил подниматься по горной дороге. Чем выше я забирался, тем холоднее становилось. Начал идти мелкий снег, который постепенно оседал на камнях и траве. К счастью, сегодня погода была довольно спокойной. Ветер почти не мешал, а мороз пока не пробирал до костей.

‎

‎Это было кстати. Плаща у меня не было, а одежда, в которой я ходил каждый день, плохо подходила для долгих прогулок по горам. Я понимал, что задерживаться здесь надолго не стоит. Если погода испортится, возвращаться в Ривервуд будет куда труднее.

‎

‎Дорога петляла между скалами, то уходя влево, то поворачивая вправо. Иногда она сужалась настолько, что приходилось внимательно смотреть под ноги. Я шёл не спеша, поглядывая по сторонам и стараясь заметить следы животных.

‎

‎Через некоторое время дорога вывела меня на более открытый участок. Здесь росли деревья, а впереди снова тянулась дорога, уходившая дальше между скалами. В этих местах я прежде не бывал, поэтому остановился и осмотрелся.

‎

‎Ничего подозрительного не заметил. Ни животных, ни людей. Только деревья, камни и снег, который продолжал понемногу падать.

‎

‎Я пошёл дальше. Примерно через километр или два заметил слева от основной дороги узкую, неприметную тропу. Она уходила вверх, в горы. Справа же дорога продолжалась дальше.

‎

‎Я вспомнил карту, которая висела у Фендала дома. Если память меня не подводила, дорога направо вела в сторону Хелгена и Фолкрита.

‎

‎Я немного постоял, обдумывая, куда идти. Можно было продолжить путь по дороге, но мне хотелось найти место, где водились горные козлы. Возможно, эта узкая тропа была охотничьей. Решил проверить.

‎

‎Тропа оказалась неудобной. Она была узкой, местами терялась среди камней, и приходилось внимательно смотреть, куда ставить ноги. Я шёл около получаса, но за всё это время не увидел ни одного животного. Даже свежих следов не заметил.

‎

‎Уже начал думать, что зря свернул с дороги, когда тропа постепенно повернула направо. Я прошёл по ней ещё минут двадцать и вдруг заметил впереди небольшой дымок, поднимавшийся откуда-то из скалы.

‎

‎Я остановился и пригляделся.

‎

‎Дым был слабым, но его вполне можно было различить на фоне серого камня. Значит, там кто-то разводил огонь. Может быть, охотники устроили стоянку или нашли укрытие от непогоды.

‎

‎Я поправил ремень колчана и проверил, удобно ли лежит лук за плечом. Затем осторожно двинулся в сторону дыма.

‎

‎В горах я был впервые, а кто мог находиться впереди, я не знал. Поэтому решил сначала посмотреть, что там происходит, и уже потом думать, как поступить дальше.

‎Я осторожно двинулся в сторону дыма, стараясь держаться деревьев слева от тропы. Шёл медленно, чтобы не шуметь и не выдать себя раньше времени. Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал громкий храп.

‎

‎Сначала я даже подумал, что мне показалось. Вряд ли человек мог храпеть настолько громко, чтобы его было слышно издалека. Но, приблизившись, я убедился, что звук действительно доносится оттуда, где поднимался дым.

‎

‎За деревьями мне удалось рассмотреть небольшую пристройку, устроенную прямо в скале. Похоже, это был какой-то наблюдательный пункт. У входа стоял стул, на котором сидел босмер. Он опустил голову на грудь и крепко спал. Короткие светлые волосы были зачёсаны налево, а на нём была меховая броня, похожая на ту, которую носили охотники. На коленях лежал лук.

‎

‎Однако храп раздавался не только от него. Судя по звуку, внутри или за скалой находился кто-то ещё.

‎

‎С моего места было плохо видно, что скрывалось в глубине проёма. Первым делом я решил, что этот эльф просто засиделся допоздна и уснул прямо на посту. Такое случается, особенно если человек долго провёл на охоте и устал.

‎

‎Но потом я заметил бутылки из-под эля.

‎

‎Их было несколько. Они валялись неподалёку от стула, и теперь всё стало понятнее.

‎

‎Видимо, удачно поохотились, — подумал я с усмешкой.

‎

‎Напротив спящего эльфа стоял сундук. За его спиной виднелась часть ещё горевшего костра, а рядом лежал спальник. Судя по всему, здесь устроили небольшую стоянку и не собирались уходить в ближайшее время.

‎

‎Я решил не прятаться дальше. Если это обычные охотники, можно было просто поговорить с ними. Возможно, они знали местность лучше меня и могли подсказать, водятся ли здесь горные козлы.

‎

‎Я вышел из-за дерева, но лук убирать не стал. На всякий случай.

‎

‎И почти сразу пожалел, что решил подойти открыто.

‎

‎Под ногой оказался скользкий камень. Я потерял равновесие, плюхнулся на задницу и от неожиданности вскрикнул.

‎

‎Эльф тут же подскочил на стуле.

‎

‎Вернее, попытался подскочить. Он резко выпрямился, пошатнулся и несколько секунд сидел, словно не совсем понимал, где находится. Похоже, выпитый эль давал о себе знать.

‎

‎Наконец он сфокусировал на мне взгляд и принялся шарить рукой по сундуку рядом. Нащупав стрелу, он оскалился, будто только что обнаружил ценную добычу.

‎

‎— Ещё один охотник решил поделиться добычей, — произнёс он.

‎

‎Затем повернул голову в сторону скалы и крикнул:

‎

‎— Урзуг! Вставай, тут добыча!

‎

‎В ответ послышался только храп.

‎

‎Эльф раздражённо плюнул и снова посмотрел на меня. Его руки заметно дрожали, пока он пытался положить стрелу на тетиву. Со второй или третьей попытки у него получилось. Он поднял лук и направил его в мою сторону.

‎

‎— А ну, выкладывай всё добро на землю! — потребовал он.

‎

‎К тому времени я уже поднялся на ноги. Пока он возился со стрелой, у меня было достаточно времени, чтобы понять, с кем я имею дело.

‎

‎Это были не охотники.

‎

‎Обычные охотники не встречают незнакомцев угрозами и не требуют отдавать всё имущество. Да и бутылки с элем, спящий напарник и поведение эльфа теперь складывались в довольно понятную картину.

‎

‎Бандиты.

‎

‎Я не стал отвечать ему и спорить. Вместо этого быстро достал стрелу из колчана, наложил её на тетиву и натянул лук.

‎

‎Теперь уже эльфу пришлось смотреть на меня сквозь прицел.

‎

‎Он, похоже, не ожидал, что я так быстро приготовлюсь к выстрелу.

‎

‎— Парень, не глупи! — сказал он, стараясь придать голосу уверенность. — Я эльф. Я мастер лука!

‎

‎Звучало это не слишком убедительно. Возможно, будь он трезвым, его слова стоило бы принять всерьёз. Но сейчас передо мной стоял подвыпивший босмер, который с трудом удерживал собственный лук.

‎

‎Проверять, насколько хорош он на самом деле, мне не хотелось.

‎

‎Я прицелился ему в грудь.

‎

‎На короткое мгновение мы замерли друг напротив друга. Он всё ещё держал лук направленным на меня, но я не собирался ждать, пока он придёт в себя и решит выстрелить первым.

‎

‎Я отпустил тетиву.

‎

‎Стрела сорвалась с лука и полетела прямо в него...

Босмер стоял со стрелой в груди и выпученными глазами смотрел то на неё, то на меня. Вид у него был такой, будто он до последнего не верил, что какой-то парень с обычным охотничьим луком действительно выстрелит в него.

Через мгновение он завалился спиной на бутылки, опрокинув стул. Пара бутылок разбилась, и звон стекла разнёсся по скальному укрытию.

Судя по всему, этого хватило, чтобы разбудить его товарища.

Храп внезапно прекратился. Я не видел, что происходило внутри, но услышал какое-то движение, а затем громкое недовольное ворчание. Кажется, эльф называл своего приятеля Урзугом.

Я не стал ждать, пока тот окончательно проснётся. Достал вторую стрелу, наложил её на тетиву и немного отступил. Если первый бандит уже не представлял опасности, то со вторым всё могло оказаться сложнее.

Через несколько секунд из-за скалы донёсся какой-то шорох. Видимо, Урзуг наконец заметил своего приятеля. Не знаю, что именно он увидел первым — разбитые бутылки, опрокинутый стул или тело эльфа со стрелой в груди, — но его реакция оказалась весьма громкой.

Он издал такой рык, что я невольно отшатнулся.

Честно говоря, я немного растерялся. До этого момента я стрелял в основном по животным, которые либо стояли на месте, либо спокойно паслись, не подозревая об опасности. Одно дело — подстрелить зайца, и совсем другое — услышать, как кто-то орёт от ярости, собираясь убить тебя.

Я сделал ещё несколько шагов назад и спрятался за деревом. Лук при этом не опустил. Стрела оставалась на тетиве, и я старался следить за входом в скальное укрытие.

Долго ждать не пришлось.

Из-за скалы выскочил орк в меховой броне. В руке он держал железный топор. Увидев меня, он не стал ни о чём спрашивать и даже не попытался оценить обстановку. Просто рванул в мою сторону, выкрикивая боевой клич.

Ну конечно. Сначала нужно было разбудить его, а теперь он решил меня зарубить.

Я сразу понял, что передо мной орк. Они и без того известны своей силой, а если этот ещё и вошёл в боевую ярость, то дело становилось совсем неприятным. У орков такое состояние считалось чем-то вроде врождённой особенности: в ярости они становились особенно опасными противниками.

А у меня были лук, кинжал и совсем немного опыта в настоящих схватках.

Я натянул тетиву и прицелился в грудь бегущего на меня орка.

Он быстро сокращал расстояние. Я понимал, что промахиваться сейчас нельзя, но толком не умел стрелять по движущимся целям. До этого я охотился преимущественно из засады, выбирая момент, когда животное останавливалось. Я ещё не научился правильно рассчитывать, куда нужно целиться, чтобы попасть в бегущую цель.

Поэтому я сделал то, что умел, — направил стрелу туда, где находилась грудь орка, и отпустил тетиву.

Но орк за время полёта стрелы успел пробежать ещё несколько шагов.

Стрела не попала ему в грудь.

Вместо этого она угодила прямо в голову.

Я даже не сразу понял, что произошло. Ещё секунду назад на меня нёсся огромный зелёный бандит с топором, а теперь моя стрела торчала у него из головы.

Вот это повезло.

Похоже, сегодня удача решила немного компенсировать моё отсутствие опыта. Я целился в одно место, попал в другое и, сам того не желая, убил орка одним выстрелом.

Правда, радоваться я пока не спешил. Я продолжал держать лук наготове и смотрел на поверженного противника, ожидая, что он ещё может подняться.

Но больше всего меня беспокоило другое: я только что убил двух человек за считаные мгновения.

Первый сам направил на меня оружие и потребовал отдать вещи. Второй бросился на меня с топором, даже не попытавшись разобраться в ситуации. Я не видел другого способа защититься.

И всё же одно дело — представлять, как стреляешь в человека, и совсем другое — увидеть, как он падает после твоего выстрела.

Я крепче сжал лук и осторожно выглянул из-за дерева.

Нужно было убедиться, что больше никто не собирается на меня нападать.

Глава 4 бандиты

Я ещё немного постоял за деревом, прислушиваясь к звукам вокруг. Ветер шевелил ветви, костёр потрескивал у скалы, а из укрытия больше не доносилось ни звука. Я подождал ещё немного, но никто не появился.

Похоже, на этом всё закончилось.

Я убрал стрелу с тетивы и осторожно подошёл к орку. Тот лежал неподвижно. Я не стал задерживаться над ним и принялся осматривать его одежду, надеясь найти что-нибудь полезное.

Поразительно, но я не чувствовал ни жалости, ни особенного страха. Возможно, всё это придёт позже, когда я останусь один и смогу спокойно подумать о случившемся. А пока я рассуждал просто: это бандиты. Первый угрожал мне оружием и требовал отдать вещи, второй бросился на меня с топором. Не я напал на них, а они на меня.

Из вещей орка меня заинтересовал только железный топор. Он выглядел достаточно крепким, поэтому я забрал его. Остальное мне было ни к чему.

Затем я подошёл к босмеру. Первым делом снял с него лук. Он оказался лучше моего: добротный охотничий лук, ухоженный и явно не самый дешёвый. Я немного осмотрел его, проверил тетиву и решил, что оставлю себе. Откуда он достался эльфу, можно было только догадываться. Вполне возможно, что его прежний хозяин тоже занимался охотой и не по своей воле расстался с оружием.

Следом я забрал колчан со стрелами. Они были железными, такими же, как мои собственные, поэтому пригодились бы в любом случае.

Одежду эльфа я проверил на наличие потайных карманов, но ничего не нашёл. Зато в небольшом мешочке на поясе обнаружилось шесть септимов. Я пересчитал монеты и сунул их в карман.

После этого оттащил тело эльфа к орку, чтобы оно не мешалось посреди прохода. Теперь можно было заняться самим укрытием.

Для начала я подошёл к пристройке и сапогом спихнул с неё осколки бутылок. Они посыпались вниз со скалы. Не хотелось бы проткнуть ногу.

Затем я открыл сундук.

И вот тут мне наконец повезло по-настоящему.

Внутри лежал стальной кинжал в хороших ножнах. Я достал его и внимательно осмотрел. Лезвие выглядело крепким, рукоять сидела надёжно, а ножны были намного лучше тех, в которых я носил свой старый кинжал.

Я сразу прицепил находку к поясу. Старый кинжал положил рядом с топором орка, чтобы потом убрать всё вместе.

Но на этом находки не закончились.

В сундуке лежал небольшой мешочек с монетами. Я достал его, закрыл сундук и высыпал содержимое прямо на крышку.

Когда я пересчитал деньги, то на несколько секунд просто замер.

Тридцать септимов.

Я пересчитал ещё раз, на всякий случай. Нет, всё верно — тридцать.

Для кого-то это, наверное, были небольшие деньги. Для меня же такая сумма означала примерно четыре дня охоты, если учитывать стоимость комнаты и еды в таверне. Я привык считать каждую монету, поэтому даже представить не мог, что совсем недавно лежавший передо мной мешочек мог прокормить меня несколько дней.

Я собрал септимы обратно и убрал в карман. Теперь вместе с шестью монетами эльфа у меня было тридцать шесть. Неплохой заработок для одного похода в горы, хотя назвать его обычным заработком язык бы не повернулся.

Я снова заглянул в сундук. На дне обнаружился небольшой походный рюкзак. Я достал его и проверил содержимое. Рюкзак оказался пустым, но выглядел вполне пригодным. Я решил забрать и его.

Положил рюкзак рядом с топором и старым кинжалом, а затем заметил ещё одну вещь — небольшое кольцо, завёрнутое в тряпицу. На вид серебряное. Я не стал долго разглядывать его и убрал в рюкзак. Если оно действительно серебряное, можно будет узнать у Лука на, сколько оно стоит.

После этого сундук оказался пустым. Я закрыл крышку и огляделся.

Костёр почти догорел. Рядом с ним валялся котелок, в котором оставались какие-то густые остатки вчерашней еды. Я подошёл к огню и подкинул несколько веток, лежавших неподалёку. Пламя немного разгорелось, и я присел погреться.

За время всей этой возни я успел проголодаться. Глядя на котелок, я задумался, чем вообще питались эти двое. Одним элем сыт не будешь, даже если выпить его целую бочку.

Я поднялся и внимательнее осмотрел проём в скале. В дальнем углу, где было довольно темно, лежал мешок. До этого я его не заметил.

Развязав мешок, я обнаружил внутри продукты: немного картофеля, два кочана капусты, четыре яблока и небольшой мешочек с зерном.

Теперь стало понятно, где у бандитов хранилась еда. Видимо, они либо покупали продукты, либо добывали их каким-то другим способом. Учитывая, как они встретили меня, я бы не удивился, если часть запасов тоже оказалась чужой собственностью.

Я решил взять только то, что мог унести и использовать. Все четыре яблока отправились в рюкзак, туда же я положил мешочек с зерном и семь картофелин.

Капусту оставил. Два целых кочана занимали бы много места, а тащить лишний груз мне не хотелось.

Закончив собираться, я ещё раз осмотрел укрытие. Два спальника, бутылки, котелок и догорающий костёр — теперь всё это выглядело совершенно обычно. Если не считать двух тел, лежавших неподалёку.

Оставался вопрос, что с ними делать.

Закапывать я их точно не собирался. Земля здесь была твёрдой, местами промёрзшей, а лопаты у меня не было. Копать руками или пытаться разбить землю камнем было бы глупо. Сжигать тела тоже не хотелось. Для этого понадобилось бы много дров, да и времени ушло бы немало.

В конце концов я решил просто оттащить их подальше от тропы.

Не самое приятное занятие, но другого разумного решения я не нашёл. Я перетащил оба тела к деревьям, в сторону от прохода, чтобы случайный путник не наткнулся на них сразу. Закончив, вытер руки об одежду и вернулся к костру.

Я ещё немного посидел у огня, давая себе отдохнуть перед обратной дорогой. Заодно проверил снаряжение: новый лук, колчан со стрелами, стальной кинжал на поясе и рюкзак с находками. Железный топор я тоже забрал, хотя пока не знал, зачем он мне. Выбрасывать хорошую вещь не хотелось, а продать её можно было Алвору.

Время шло. Было примерно около полудня, и мне пора было возвращаться в Ривервуд.

Я поднялся, поправил ремни и достал одно из яблок. Пока жевал его, в голове крутились мысли о случившемся.

Утром я вышел в горы в надежде подстрелить горного козла. Вместо этого встретил двух бандитов, убил их, а теперь возвращался с новым оружием, рюкзаком, продуктами и тридцатью шестью септимами в кармане.

Обычной такую охоту назвать было трудно.

Перед уходом я ещё раз оглянулся на стоянку. Костёр продолжал гореть, дым медленно поднимался вдоль скалы, а у деревьев лежали два тела.

Я отвернулся и вышел на тропу, направляясь обратно к дороге.

До Ривервуда предстояло пройти немало, но времени ещё хватало. Я решил идти не торопясь и поглядывать по сторонам. Может, по дороге удастся подстрелить какую-нибудь дичь. После сегодняшних событий лишний кусок мяса точно не помешал бы.

Я доел яблоко, вытер ладонь об одежду и продолжил путь.

Теперь у меня было немного денег, новое оружие и первые по-настоящему опасные неприятности за пределами деревни. А ещё я начинал понимать, что в горах встречаются не только животные, которых можно выслеживать ради еды.

Иногда добыча сама принимает тебя за свою.