Хроники Галакториума. Фаза 1: Мусорщик

Глава 1. Находка

Внимание! Вся эта книга, от первого до последнего слова, вымысел. Все имена, события, люди, даты, факты — вымышлены. Большая часть медицинских, технических, научных, исторических и прочих сведений — вымышлена. Все совпадения абсолютно случайны. Возможности, выносливость, прочность человеческого тела — преувеличены. Описанные в книге действия в реальности могут представлять опасность для здоровья и жизни. НЕ повторять. 16+

— Ар-р-рий-и-и! — издав ужасающий вой, монстр кинулся на меня.

Невозможно было не узнать эти пылающие во тьме глаза и очертания чудовищного тела. Мой злейший враг вернулся. Все это время он полз по моему следу, таясь и выжидая. Лелея свою нечеловеческую ненависть. Вынашивая план мести. И вот удобный момент настал.

Я оглянулся — отступать некуда. Да я бы и сам не сделал ни шагу назад. И тому были две причины. Одной было то, за чем я пришел сюда, а другой… Здесь оставалась та, кого я не мог бросить. Даже если на кону стоит судьба всего человечества.

Чудовище приближалось. Я посмотрел на свои голые руки — все, что мог противопоставить его клыкам и когтям. Все? А как же сила моего духа? Как же моя решимость? Собрав всю волю в кулак, я бросился ему навстречу. Наши тела сшиблись, сплелись в яростно дерущийся клубок и покатились по поверхности черного монолита. А вокруг кипело, бурлило и сыпало огненным дождем озеро расплавленного металла…

Хотите узнать, как до такого дошло? Тогда позвольте перенестись на несколько месяцев назад и поведать мою историю с самого начала.

***

Меня зовут ST*5548-R, и я — мусорщик. Всегда им был. Сотни моих предыдущих реинкарнаций только тем и занимались, что неустанно собирали, сортировали и отправляли на переработку мусор, попадающий на эту планету со всех уголков галактики. Вот и сейчас я занят тем, что пытаюсь вытащить из груды металлолома титановую трубу.

Проклятая штуковина оказалась изогнутой и, зацепившись за что-то в мусорных глубинах, никак не желала извлекаться наружу. Я битых полчаса тянул и толкал, пинал и раскачивал — все без толку! Хорошо еще, что мне не грозит заработать мозоли — рука-то металлическая, ха-ха. Нет, я не киборг, это обычный биомеханический протез — последствие давней производственной травмы…

Что? Спрашиваете, про какие такие «реинкарнации» я толковал раньше? Ну даете, будто только что из инкубатора! Вы хоть знаете, что сейчас 3048 год? И этого не знаете? Ну, ничего не поделаешь, придется начать с самого начала. Все равно труба засела намертво, а мне надо немного передохнуть. Хм… так о чем это я? Ах, да, будущее.

Как вы себе его представляете? Наверное, полеты к звездам, дармовая термоядерная энергия, разумные роботы на каждом шагу? Всеобщее благоденствие и процветание, эдакая воплотившаяся в жизнь утопия? Или, наоборот: все стали безликими и бесполыми клонами, человечество поработили злобные пришельцы или уничтожила серая слизь?

В чем-то вы правы, человечество в самом деле оказалось в рабстве. Но не у пожирателей мозгов (вы удивитесь, но… мы так и не встретили «братьев по разуму»; хотя многие планеты и оказались обитаемы, но жизнь на них не обрела самосознания) или машин из Матрицы. Правда намного страшнее. Дело в том, что победила… бюрократия.

Да-да, вы не ослышались! Мегагосударство будущего, великий Галакториум с его миллионами обитаемых миров, оказался в рабстве у огромного бюрократического аппарата. Все галактическое сообщество подчинено сложной иерархической структуре. Система взаимосвязей и соподчинений настолько разветвленная и запутанная, что я даже не буду утомлять вас подробностями.

Замечу лишь, что пребывая в страте мусорщиков, я нахожусь на самом дне этой колоссальной пирамиды. Ну ладно, не совсем на дне, есть еще более низшие слои, наподобие обитателей Прайсона — планеты-тюрьмы или чистильщиков канализационных подземелий Сияющего Луи — одного из титанических обитаемых спутников в системе Амана-5.

Как бы то ни было, с самого рождения человек будущего пребывает в плену своей должности (или касты, называйте, как хотите) и всю жизнь вынужден неустанно трудиться, совершенствуя свои навыки. Когда приходит время — когда тело и мозг уже не справляются со своими служебными обязанностями — индивид проходит процедуру реинкарнации.

Сознание копируется, проходит процедуру очистки (в ходе которой безжалостно выбрасываются все личные воспоминания, не связанные с профессией) и переносится в молодое тело клона (да, без клонирования не обошлось). Таким образом, личность оттачивает свою квалификацию на протяжении множества жизней, становясь идеальным винтиком в системе Галакториума. К примеру я, как вы уже знаете, мусорщик, и в этом деле мне нет равных! И лишь немногие (тут я пнул злосчастную трубу) осмеливаются бросать мне вызов.

О, вас наверное интересует, кто же правит Галакториумом? Кто сидит на галактическом троне, повелевая миллионами планет и квадриллионами их жителей? Ха, если бы я знал! Как думаете, что в нашем мире будущего самое ценное? Какой-нибудь криптонит? Не-а, самое ценное — информация. И она стоит очень-очень дорого. Чем выше уровень допуска, чем на более высокую бюрократическую ступень вы поднимаетесь, тем дороже данные.

Скажем, чтобы узнать прогноз погоды на завтра мне достаточно заплатить 1 символический гэк (если что, это галактическая криптовалюта, ГалактоКоины, или, сокращенно, ГК — «гэк»). А вот чтобы вызнать хоть что-нибудь о правителе Галакториума нужно целое состояние, и позволить себе такую роскошь могут только самые богатые кланы галактики. Поэтому я не больше вашего знаю, кто дергает за ниточки. Это может быть кто или что угодно: Бог-Император, рептилоиды, искусственный интеллект (хотя, насколько мне известно, полноценный ИИ создать так и не удалось). В общем, сплошная загадка.

Собственно говоря, мне оно и без разницы. Я лишь скромный мусорщик, один из 2565851254 работников этого огромного муравейника, что зовется планетой Фабиан-2b или просто Дамп («Свалка»), как кличут ее местные. Если вы думаете, что Земля загажена хуже некуда, то что вы скажете о каменистом шаре вдвое большего диаметра, чья поверхность полностью покрыта всевозможным мусором? Сюда, в систему двух солнц — красного и оранжевого карликов — стекаются космические мусорные реки с более чем трехсот населенных миров местного сектора галактики.

Огромные корабли-мусоровозы, не покидая орбиты, сбрасывают на планету особые контейнеры. Входя в атмосферу, эти чудовищно огромные металлические ящики начинают торможение посадочными двигателями и, зависнув над поверхностью, опорожняют килотонны отходов. А затем, пустыми, возвращаются к материнскому кораблю.

За прошедшие века на изначально ровной, будто выглаженной поверхности Дампа образовался весьма своеобразный рельеф: равнины, холмы и самые настоящие горные цепи из слежавшегося мусора. И от него напрямую зависит жизнь населяющих этот мир-свалку людей. Как жуки-навозники мы ползаем по мусорным кучам, перерабатывая испражнения галактики. И зарабатываем этим себе на хлеб. Например, собирая старые титановые трубы...

Ну ладно, заболтался я тут с вами, а мне еще работать нужно. Ну-ка, попробую подвинуть вот эту штуковину… Проклятие, тяжеленная! Эх, если бы были деньги на экзоскелет, но… Подождите-ка… Ага, кажется дело пошло! Еще немного… Я почти вытащил свою добычу, когда моих ушей достиг пронзительный вопль «Рья-я-а!». Похолодев от ужаса, я бросил трубу и нырнул за ближайшую мусорную кучу. Только бы не заметил! Только бы не заметил…

Так я молил про себя, со страхом вглядываясь в тусклое серое небо. А вот и он! Птеракс! Разрывая тонкую пелену облаков, надо мной пронеслась темная тень. Огромная, не меньше ракетоплана. Широкие перепончатые крылья, предназначенные для долгого планирования. Длинное узкое тело, покрытое блестящей чешуей. Полупрозрачная плоть пронизана мириадами сосудов и видно, как в ее глубине пульсируют все три сердца. Две головы, вооруженные острыми зубастыми клювами, непрерывно поворачивались из стороны в сторону, обозревая окрестности. У этой твари необычайно острое зрение и угол обзора на все 360 градусов...

Вот же не повезло! Обычно они охотятся над облаками на воздушных медуз, но этот решил попытать удачи на земле. И судя по тому, что нарезаемая им в воздухе спираль постепенно сужается, она ему улыбнулась… Я затравленно огляделся — «мусорный рельеф» здесь был довольно плоским, прятаться негде. Разве что…

Но не успел я додумать мысль, как птеракс вновь издал боевой клич и ринулся вниз. Бежать было поздно. Вскрикнув, я закрыл голову руками и… услышал над собой громкий хлопок. Осторожно приоткрыв один глаз, я увидел удаляющегося хищника. В клюве левой головы болталась толстая склизкая тряпка — оболочка воздушной медузы. Так вот кто был его добычей!

Подождав пока чудовище окончательно скроется из виду и придя в себя, я выполз из своего укрытия и с ненавистью уставился на трубу. Все из-за тебя! В ярости я схватился за нее обеими руками и дернул что было сил. Внизу что-то хрустнуло и труба пошла вверх. Есть! Вырвав свою добычу из кучи ржавого хлама, я победоносно потряс ею над собой. Хорошо, что это титан, а не сталь. Такую тяжесть я бы точно самостоятельно не поднял, пришлось бы платить за погрузчик. Швырнув находку в тележку, я с хрустом потянулся, разминая затекшую спину. Хорошо, еще пара заходов и можно возвращаться.

Я уже собирался двинуться дальше, когда в глубине разворошенной кучи что-то блеснуло. М-м? Что это у нас там? Если био-чипы, то их можно сдать за приличную сумму. Должна же быть хоть какая-то компенсация за все мои страдания! Наклонившись, я запустил руку в груду деталей и, с трудом дотянувшись до вожделенной цели, сжал пальцы. Выпрямившись, я раскрыл ладонь, изучая свою находку. Не может быть… Да это же карта памяти! Самая настоящая флеш-карта! Ужасная древность, практически антиквариат. Данные, если они на ней еще сохранились, уже ничего не стоят — информация в Галакториуме стоит дорого, но и обесценивается молниеносно.

Но дело было не в деньгах. Стыдно признаться, но у меня есть… небольшое хобби. Так, ерунда. Я увлекаюсь древней культурой Земли (вы ведь знаете, что с ней стало, не так ли?) и особенно ископаемой компьютерной техникой. В свое время она была вывезена на многие планеты и уже с них попала на Дамп. Вот я и собираю этот хлам, который все равно ничего не стоит. Конечно, на фоне нейроинтерфейсов и наночипов посылающих сигналы прямиком в мозг, допотопные голографические мониторы и 100-гигагерцовые процессоры выглядят просто смешно. Но, знаете что? Мне нравится.

В приподнятом настроении, крепко сжимая свою находку в кулаке, я отправился домой. Тележка на антигравитационном приводе как привязанная послушно плыла за мной следом. Я широко улыбался, громко напевая покоривший недавно топы всех чартов галактнета хит «За три килопарсека от тебя». Интересно, что будет на флешке? Какой-нибудь древний фильм? Книги? Вот бы музыкальный альбом! Обожаю старую музыку, в современной генеративной совсем нет души...

А вот и мой рабочий поселок. Ровные ряды одинаковых капсульных жилищ, за которыми виднеются серые громады производственных корпусов. Покинув лабиринт мусорных куч (некоторые такие огромные, что достигают в высоту 200-300 метров! Я не шучу, чтобы подняться на них нужно специальное альпинистское снаряжение), я сгрузил свою добычу роботу-приемщику, приплясывая от нетерпения, дождался начисления на личный счет заработанных за сегодня гэков и кинулся домой.

Помахав рукой с вшитым под кожу чипом перед пластиной замка, я добился того, что крышка люка с полустертыми цифрами «258» отползла вбок и нырнул внутрь. Дом, милый дом! Небольшая комната три на два метра. Закругленные кверху стены, с полосой светильника на потолке. Обстановка у меня аскетичная: складная койка, универсальный кухонный комбайн, санузел, коммуникационный терминал и небольшой раздвижной шкаф с одеждой. В торце комнаты (окна, естественно, нет, это же типовой жилой комплекс) располагалась моя сокровищница — стол заваленный старыми мониторами, наполовину распаянными платами и спутанными кишками шлейфов.

Я бережно положил флеш-карту на верстак и включил на комбайне программу приготовления кофе (а вы думали, что мы пьем в будущем, какие-нибудь синтетические коктейли?). Пока булькала закипающая вода и шипел фильтр, я, потирая руки, достал из своих запасов старый картридер и сдул с него пыль. Положив пластиковую коробочку рядом с панелью голографического проектора, ворча порылся в коробке с кабелями и достал нужный. Скоро картридер был подключен и в воздухе поплыли строчки тестовой программы. Какие же все-таки эти старые мониторы прикольные…

Звякнул кухонный комбайн и, протянув руку, я не глядя схватил кружку с ароматным черным кофе. Прихлебывая обжигающий напиток, дрожащими пальцами вставил карту в прорезь слота. Лишь бы оказалась исправной! Скрестив пальцы я ждал, забыв про кофе. Ага, вот и уведомление об обнаружении нового устройства. Хороший знак! Тем временем, в голо-проекции замельтешила заставка антивирусной программы. Что ж, пусть проверяет, не хотелось бы лишиться своей коллекции музыкальных треков из-за дурацкого архаичного вируса. Давясь, я большими глотками допил кофе и отставил в сторону пустую кружку. Ну, кажется пора. Дрожащими пальцами я дотронулся до висящей передо мной в воздухе пиктограммы файлового проводника. Вот и значок флеш-карты. Посмотрим, что за улов у меня на этот раз…

Спустя час за голо-проектором сидел другой человек. Меня прежнего больше не было. Как и не было прежнего мира. В один миг вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда я узнал шокирующую истину. Я ведь уже говорил, что информация — самое ценное из всего, что есть во всей галактике? Так вот, эта информация стоила больше самого Галакториума! Я нашел не просто старую флеш-карту, я нашел бесценное сокровище. Сокровище, которое могло сделать меня самым богатым человеком во Вселенной или уничтожить вместе с ней.

В комнате было жарко, но меня колотил озноб. Перед глазами все плыло, а в ушах нарастал противный пищащий звон. Тошнило. Еще никогда мне не было так плохо, даже когда я отравился несвежим протеиновым брикетом. Мой разум просто был не в состоянии переварить правду. Снова и снова лихорадочно просматривал я содержимое флешки. Как? Как могла такая информация попасть на свалку? Это какая-то шутка? Надо мной подшутили приятели, прознавшие о моем увлечении? Нашли старую флеш-карту, как-то умудрились записать на нее данные и подкинули мне?

Как за спасательный круг я цеплялся за эту мысль, но в глубине души знал, что это лишь бесполезные попытки отрицать очевидное. Никто не знал, что я сегодня буду работать в том секторе. Никто из моих знакомых не обладал знаниями и оборудованием необходимыми для подобной фальсификации. И, самое главное, никто не смог бы придумать такое. Чудовищная правда. Настолько невероятная, что просто не могла быть выдумкой.

Но как эта информация могла попасть сюда? Неужели в те времена… Возможно ли что?.. Хм, если подумать, все сходится. Уже не знаю в результате какой бюрократической ошибки эта карта с данными высочайшего уровня секретности не была уничтожена, а оказалась на свалке. Наверное, это просто цепочка случайностей. Шанс, выпадающий раз в тысячелетие.

С криком я сжал свою голову и, стиснув зубы, зажмурился, чтобы не видеть экран. Как бы я хотел отмотать время назад! Пройти мимо этой проклятой трубы. Не заметить под ней флеш-карту. Случайно ее повредить, размагнитить, потерять. Никогда не видеть ее содержимого. Не знать правду. Но увы, я не мог. По крайней мере до следующей реинкарнации, когда мое одряхлевшее тело заменят на молодое, а очищенное от всех воспоминаний сознание будет перезаписано на чистый мозг. Только профессиональные навыки и никаких судьбоносных тайн…

Меня прошиб холодный пот. Перезапись! Алгоритмы сортировки воспоминаний могут засечь аномалию, подать тревожный сигнал и тогда… Если станет известно о моей находке, реинкарнаций больше не будет! Меня терминируют, окончательно и бесповоротно. В нашем мире профессионального бессмертия это означало вечное небытие.

Спокойно… спокойно! У меня еще есть время. Месяцы, нет, годы, на то чтобы придумать, как избежать нежелательного финала. Да, я обязательно что-нибудь придумаю! Надо лишь досконально изучить эти данные и основательно пораскинуть мозгами. Немного успокоившись, я извлек флеш-карту и задумчиво покрутил ее в руках. Пожалуй делать копию не стоит, слишком опасно. Но флешку надо спрятать. Вот только куда?

Я в замешательстве поскреб затылок — кругом лишь одна голая металлическая обшивка стен. В шкаф? Нет, слишком очевидно. Перемешать с моим электронным барахлом? Еще сам и выброшу ненароком. Сделать тайник где-нибудь в мусорных залежах? Кто-нибудь может наткнуться на него, как я сегодня. Моя голова совсем не хотела соображать. Проклятие, я ведь не инженер и не аналитик, я всего лишь рядовой мусорщик! В отчаянии я ударил сжатым в кулак протезом по столешнице и… меня озарило.

Раскрыв глаза, я уставился на свою механическую кисть. Она была металлической, и в сочленениях между фалангами пальцев поблескивало машинное масло. А еще на тыльной стороне ладони у нее была небольшая крышка. Она открывала доступ к отсеку с контроллером и сервоприводами. Облизнув губы, я поддел отверткой крышку — так и есть, между ней и «начинкой» оставалось немного свободного места. Совсем тонкий промежуток, но для небольшой флеш-карты его вполне достаточно.

Не теряя времени, я завернул свою находку в тонкую, непроницаемую для электромагнитного излучения и жидкостей, техническую пленку. Затем аккуратно уложил ее в отсек биопротеза. Легла идеально! Захлопнув крышку, я облегченно выдохнул. Все позади! Теперь можно расслабиться.

И в этот миг погас свет.

Глава 2. К.О.П.

Свет погас, и я настороженно замер. Мое сердце застучало как бешеное. Не могли же они как-то засечь эту информацию? Конечно, при считывании и обработке данных возникали электромагнитные колебания. Верно и то, что на орбите непрестанно кружили спутники слежения. Но они отслеживали лишь важные события — зачем им сканировать обычный рабочий поселок? Ничем не примечательную жилую ячейку? К тому же многослойные металлические перекрытия неплохо экранировали излучение практически любого типа, и потребовалось бы по-настоящему особое оборудование, чтобы следить за мной.

Внезапный звук за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте. Я резко обернулся и… облегченно выдохнул. Это всего лишь приоткрылась входная дверь. Обычно ее удерживал в закрытом положении мощный электромагнит, но сейчас он был обесточен. Шипя выходил воздух из пневмоприводов, пока под действием противовеса тяжелая крышка люка отползала в сторону. Наконец она замерла, и между ней и стеной образовалось широкая щель.

Проектировщики проявили похвальную предусмотрительность — перебои с электричеством здесь были не редкостью и находящийся внутри человек рисковал оказаться запертым на неопределенный срок. Вентиляторы системы вентиляции тоже выключились, но это было не страшно — с приоткрытой дверью возникал сквозной ток воздуха через вытяжную шахту.

Издав нервный смешок, я, держась рукой за стену, прошел к выходу (благо вещей было немного, и обо что-нибудь запнуться мне не грозило). Выглянув наружу, я нос к носу столкнулся с BFF~1458-I. Неплохой парень, хотя и немного… туповат. Поздоровавшись с соседом, я спросил его в чем дело. BFF~1458-I выпучил и без того бывшие навыкате глаза:

— Ты что не в курсе? Сегодня же прилетает трейдер! Наверное, это для него включили амортизационное поле, вот сеть и легла.

Точно, совсем из головы вылетело. Трейдер. Так на местном жаргоне называли торговые корабли, раз в месяц привозившие на планету еду, одежду, разные бытовые мелочи и, конечно, тонны всевозможных вещей, призванных развлекать и… доставлять удовольствие. Когда жизнь за жизнью проводишь занимаясь одной и той же работой, поневоле начинаешь ценить всякие приятные мелочи. Ну, про мое невинное хобби вы уже знаете.

— Да-да, трейдер. Верно, — облегченно выдохнув, я поскреб затылок. — Неужели уже месяц прошел? Как быстро летит время!

— Ага, — BFF~1458-I шмыгнул носом и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Так ты идешь?

— Сейчас, только кое-что сделаю, — я оглянулся в темную комнату. — Ты иди пока, я догоню.

— Ага, только поспеши! — уже на бегу крикнул мой сосед. — Сам знаешь сколько народу набежит, пока очередь дойдет, все лучшее разберут…

Это он правду говорит. Трейдеры прилетали нечасто и к их прибытию готовились заранее. Исполинский корабль садился на взлетную полосу космодрома, по всему периметру круглого корпуса поднимались заслонки и разворачивались трапы, открывая доступ к торговым отсекам. В каждом из них был установлен торговый терминал — ты подходил, проходил идентификацию, выбирал товар и оплачивал его заработанными гэками. Роботы находили нужную позицию на огромном складе, занимавшем большую часть внутреннего объема корабля, и доставляли его покупателю.

Ассортимент был воистину космическим — при наличии денег можно было купить почти все, что угодно: от зубной щетки до личного гиндроида (или андроида), чтобы скрасить длинные ночи. Но, как и сказал BFF~1458-I, самые лучшие товары разбирали первыми, и опоздавшим оставалось вздыхать и тратить кровно заработанные гэки на банки тушенки и зеленого горошка…

Горошек мне был не нужен, я планировал пополнить запасы кофе, но… так просто бросить свои драгоценные компьютеры я тоже не мог! Когда прилетал трейдер всегда вырубали свет, а когда улетал — включали, и получался колоссальный скачок напряжения. Вот вам и будущее! И здесь не помогали никакие хитроумные фильтры и выпрямители — оставшаяся подключенной к сети техника моментально превращалась в комок жженной пластмассы. Ворча и проклиная тупиц-инженеров, я протиснулся обратно в комнату.

К счастью, у меня был фонарик. Я еще вам не говорил, но моя бионическая рука — настоящий мультитул! В нее встроен не только практически вечный термоядерный источник питания, но и куча полезной всячины: ультразвуковой нож, мини-пила, тестер, тот же фонарик… Никогда не знаешь, с чем столкнешься в поисках редкого мусора! Я отдал мысленный приказ и металлический кончик указательного пальца засветился ослепительным белым светом. Уменьшив яркость и сделав свет рассеянным, я методично обошел свое жилище, отключая от сети терминал, кухонный комбайн и, конечно же, свое раритетное железо.

Покончив с этим, я поспешил к выходу — как бы и в самом деле трейдер не улетел, пока тут копаюсь… Я уже протискивался наружу, как вдруг кое-что привлекло мое внимание. Голоса. И еще какое-то жужжание. Это было… необычно. Как правило, стоило только трейдеру прилететь, как поселок вымирал. Все кто мог бегать, ходить или хотя бы ползать устремлялись к космодрому, спеша расстаться с заработанными непосильным трудом гэками. Я и так сильно припозднился, неужели кто-то еще забыл про трейдер? Вот бедолага…

Потушив фонарик, я вышел на проходящий перед входными дверьми открытый настил и… тут же попятился обратно. Припав к полу, я осторожно выглянул за поручень. Проклятие! Так и есть — это они. Никакого трейдера не было. Всех жителей поселка, почти две сотни рабочих, согнали на площадку перед жилым комплексом. Их держал на прицеле десяток, с ног до головы затянутых в броню, фигур. На них были затененные шлемы и белые пластиковые костюмы, чья поверхность временами переливалась цветными разводами. Если не знать, кто это, их униформа могла даже показаться смешной. Но я прекрасно понимал, что эта «мыльная пленка» способна выдержать прямое попадание гравитонного луча или позитронного снаряда.

Кто это такие, спросите вы? И мой ответ будет — К.О.П. Корпус Общепланетарного Правопорядка. Полицейская дубинка бюрократической системы Галакториума. Обычно они пребывали на небесах, в своих космических крепостях — орбитальных станциях. И лишь в случае нарушения буквы Закона нисходили до нас, простых смертных. Но что они тут делают? Неужели… неужели они пришли за мной? Проклятие. Хотя… мне еще повезло! Это были рядовые стражи правопорядка, такие есть на любой планете. Вот если бы по мою душу явились элиминаторы или — мне даже произносить такое страшно! — сотрудники 5K… Ну, я бы тогда с вами уже не разговаривал!

О, ржавчина! Я сказал «повезло»? Беру свои слова обратно! У них снифферы! Закусив губу, я наблюдал, как командир отряда «копов» отдавал команды двум черным созданиям. Больше всего они напоминали вставших на задние лапы гончих. Да, собственно говоря, они ими и были. Снифферы. «Ищейки». Роботы, специально созданные для выслеживания и преследования правонарушителей. Оснащенные комплексом всевозможных датчиков: от примитивных лидаров до продвинутых мюонных сканеров. Будто этого мало, каждая ищейка несла на себе небольшой рой крылатых дроидов — это их жужжание я услышал чуть раньше.

Пока командир задавал программу поиска, его подчиненные тоже не сидели сложа руки. Несколько копов обходили рабочих, сканируя их чипы и допрашивая. Что ж, если они пришли за мной, то скоро убедятся, что меня среди задержанных нет! Я затравленно огляделся: из-за отсутствия электричества подъемники не работали, а спуститься по лестнице, беззаботно посвистывая на виду у целого отряда К.О.П., по очевидным причинам было невозможно. В этот момент, когда казалось, что хуже уже быть не может, судьба решила показать мне, как же сильно я ошибаюсь!

Пока я ломал голову над тем, как мне быть, очередь дошла до моего знакомца, BFF~1458-I, и он — бесхитростное создание — не долго думая, указал на дверь моего жилища! Вот спасибо, сосед, удружил так удружил! Командир обернулся, следуя за движением перста указующего, и я поспешно нырнул обратно в спасительную тьму своей комнаты, уходя из-под прицела его немилосердного взгляда. Последним, что я увидел, были двинувшиеся в мою сторону четыре копа и две сопровождающие их ищейки.

Захрипев от натуги, я налег на тяжелый входной люк и лишь с превеликим трудом смог его закрыть. С внутренней стороны была защелка, которую я немедленно задвинул. Стало темно как в гробу, и я снова включил фонарик. Конечно, надолго это их не задержит. Ищейки оборудованы плазменными резаками, которыми за пять секунд вскроют дверь как консервную банку. Как ни крути, а выходило, что я сам себя загнал в ловушку! Вход в комнату был один, и к нему неумолимо приближались явившиеся за мной (в чем уже не было никаких сомнений) стражи правопорядка.

Нужно было срочно что-то придумать! Но моя голова напрочь отказывалась соображать. Сердце колотилось как бешеное, по спине градом катился пот, левый глаз нервно подергивался. Я не хочу, чтобы меня окончательно терминировали! Не хочу в плазменную шахту с температурой в 30000 градусов по Цельсию! За что мне все это? Я хочу обратно в инкубатор! Ох, мне не хорошо… Кажется, я задыхаюсь… Мне не хватает воздуха…

Воздуха? Воздух! Осенившая меня мысль была простой, как и все гениальное. Вентиляционная шахта! Это был ведущий наружу туннель квадратного сечения, достаточно широкий, чтобы по нему смог проползти не слишком упитанный человек. Как хорошо, что я не налегал на мучное!

Мысленно активировав отвертку, чье лезвие тотчас выдвинулось из безымянного пальца, я кинулся к столу. Одним прыжком взлетел на него и, безжалостно топча свои сокровища, устремился к пути на свободу. Под ногой жалобно хрустнул голо-проектор, но я и бровью не повел. Когда на кону жизнь, вещи, даже самые любимые, как-то резко теряют свою ценность! А вот и вентиляционная решетка. Приставив лезвие отвертки к верхнему левому углу, я активировал шуруповерт. С негромким шелестом винт стал вылазить из своего гнезда, а я тем временем лихорадочно прикидывал свои шансы.

Итак, подъемники не работают — это хорошо. Стало быть копы и ищейки пойдут по лестнице. Они не особо спешат, ведь бежать мне некуда, а периметр наверняка окружен. А это означает, что им придется преодолеть пять пролетов на третий этаж, а потом еще пройти метров пятьдесят до двери моей комнаты. У меня была примерно минута. Первый винт с тихим звоном упал на пол, и я взялся за следующий.

Десять секунд.

Мне кажется или второй винт откручивается медленнее? Давай, ну давай же! Я тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, прислушиваясь к звукам снаружи. Пока вроде все тихо.

Двадцать секунд.

Наконец и второй винт вылетел из отверстия, а я взялся за следующий. Вернее хотел взяться, но промахнулся и вращающаяся отвертка высекла сноп искр из металлической решетки. Я поспешно отключил шуруповерт. Спокойно! Спокойно, а то сломаешь отвертку. Так уговаривал я себя, усилием воли унимая бившую меня крупную дрожь. Глубоко вздохнув, я зажмурился и медленно выдохнул.

Тридцать секунд.

Аккуратно приставив отвертку к прорези винта, я вновь ее включил. Зашипев, винт пошел откручиваться. Как растущий на глазах гриб, он приподнял свою шляпку на нарезной ножке на пару сантиметров над стеной и… застрял. Не знаю уж, что тому виной — ржавчина или мои кривые руки, но как бы я не налегал на отвертку и не раскачивал винт, он не двигался ни на йоту!

Сорок пять секунд.

Взвыв от отчаяния, я метнулся к последнему винту. Только не подведи! Отвертка истерично взвизгнула, и винт… благополучно открутился! Щелчком отбросив его в сторону, я откинул болтавшуюся на одном уголке решетку.

Шестьдесят секунд!

Словно подтверждая мои расчеты, в дверь бухнул тяжелый сапог и усиленный встроенной акустикой шлема голос проревел:

— Именем Закона и Порядка Галакториума, открывайте!

Он кричал что-то еще про протоколы и процедуры, статьи и параграфы, права и обязанности, но я уже не слушал. Повинуясь какому-то наитию я схватил висящую рядом на стене маску с респиратором (без нее мусорщику некуда!) и отработанным движением напялил ее на лицо. Затем просунул голову, плечи, а потом и все остальное в вентиляционное отверстие.

Извиваясь ужом, я ввинчивался в тесную шахту, пятками ощущая жар от плазменных резаков кромсавших пятисантиметровый слой железа входного люка. В туннеле воздухопровода царила непроглядная тьма, но для меня забрезжил свет надежды. Работая локтями и коленями, я пыхтя полз по жесткому металлу, обдирая кожу о торчавшие тут и там заклепки.

Вот и развилка. Направо или налево? Недолго думая я свернул налево — с правой стороны от жилого комплекса пролегала голая равнина из тонкого слоя мелкого мусора. Спрятаться там, если вы чуть больше муравья, просто нереально. Зато выбранное мною направление вело к промышленным корпусам: сортировочным цехам, складам и всему такому прочему, где вполне можно попробовать поиграть в прятки с К.О.П. Единственное, что меня беспокоило — это ищейки. Репутация у них сложилась не самая лучшая: говорили, что если сниффер сядет тебе на хвост, то будет следовать как приклеенный хоть до самого края галактики.

Сопя и отдуваясь, я гусеницей полз по узкому туннелю. Пластиковое забрало маски запотело, и я уже сто раз пожалел, что ее надел. Копы ведь не полные кретины, чтобы пускать газ в шахту — как они потом будут меня оттуда доставать? Не успел я так подумать, как сзади послышался тихий шорох. Я настороженно замер. Показалось? Нет, вот опять! Тихий, скребущий звук. Будто что-то ползло за мной по шахте. Что-то или кто-то…

Поспешно погасив фонарь, я со страхом уставился в темноту. Мое сердце стучало так громко, что я боялся, как бы его не услышал таинственный преследователь. Глупо конечно, ведь если это сниффер, то ему не надо меня «видеть» или «слышать» — у робота уйма других датчиков, от тепловизора до эхолокации. Оставалось надеяться лишь на то, что обилие металла и теплого воздуха (на улице было жарко, а система кондиционирования работала настолько плохо, что ее отключение практически никак не повлияло на температуру) собьют ищеек со следа.

Но что (или кто) тогда ползло за мной следом? Я напряженно прислушивался. Вроде затихло. Раздавшийся в следующий миг звук заставил меня подпрыгнуть — он прозвучал совсем близко! И на сей раз походил на шипение! Змея? Гигантская анаконда, ползущая по туннелю, чтобы сожрать меня? Мои нервы не выдержали, я включил фонарь и увидел… туман. Белые густые клубы газа со зловещим шипением затапливали туннель, скрывая его нутро в белесой пелене. Они что, все-таки решили меня выкурить?

Не успел я порадоваться предусмотрительно надетому респиратору, как из колыхающейся дымовой завесы появился… жук! Крупный черный жук полз по дну туннеля, скребя лапками о металл и деловито поводя антеннами усиков. Антеннами? О, ржавчина! Это и в самом деле антенны! Буквально! Это было не насекомое, заплутавшее в вентиляции, а один из дроидов ищейки. А значит она и сама где-то рядом! Меня обнаружили!

С воплем ярости я извернулся и со всей силы опустил на «жука» ногу. Толстая подошва рабочего ботинка впечатала дроида в пол. Раздался громкий хруст. Не успел я покончить с одним, как появились еще два жука-дроида. А за ними спешили еще и еще…

Лягнув парочку ближайших, я повернулся и изо всех сил заработал локтями. Впереди шахта изгибалась вверх и должна была вывести меня на крышу. Я еще могу успеть. Нужно лишь поднажать. Да, я смогу! Еще чуть-чуть… Мои пальцы уже ухватились за край вертикального хода, как вдруг я почувствовал, что левую ногу обвило что-то твердое и холодное. А затем меня грубо дернули назад!

Глава 3. Ищейка

Итак, что-то схватило меня за ногу в темном туннеле, в лучших традициях древних земных фильмов ужасов. Сила рывка была столь велика, что меня развернуло и я приложился спиной о жесткий пол туннеля. Неведомая сила потащила меня обратно. Толстые головки заклепок больно били по позвоночнику, а перед лицом проносился стальной потолок воздухопровода. Я приподнял голову, насколько позволяли размеры хода, и посмотрел себе на ноги. Мою левую щиколотку обвивало что-то наподобие тонкого черного щупальца. Оно тянулось вглубь туннеля, растворяясь во тьме и клубах газа. Я прицелился из пальца-фонаря и прибавил яркости — вырвавшийся оттуда ослепительный луч света пробил туманный покров и явил схватившее меня чудовище.

Как бы вам его описать? Больше всего оно походило на… муравья или богомола. Только размером с овчарку. Абсолютно черное тело представляло собой цилиндр, разделенный на несколько сегментов. Его поверхность была матовой и не только не отражала, но и казалось впитывала как губка весь падающий на нее свет. Спереди, сбоку и сзади располагались пары конечностей — тонкие, непрерывно сгибающиеся под неестественными углами, суставчатые палочки. Из ближайшей ко мне тянулся длинный шнур ловчего щупальца. Это была ищейка.

Все-таки она меня выследила. Но сдаваться просто так в мои планы не входило! Согнув ногу в колене, я подтянул ее к своей бионической руке и активировал мини-пилу. Взвизгнув, тонкое вибрирующее лезвие опустилось на «щупальце», брызнул сноп искр и… пила соскользнула, пропахав борозду в стене туннеля. Алмазная пила с нанонапылением, шутя разрезающая самые твердые сплавы, не оставила на щупальце ни царапины! И, проржавей оно в труху, как же мне повезло, что неведомый газ оказался не горючим. Если бы он воспламенился от тех искр...

Но времени раздумывать над последствиями огненного взрыва в узком жерле туннеля у меня не было. Еще немного и ищейка подтянет меня к себе, упакует в ограничительный кокон и отбуксирует к поджидающим у входа в вентиляционную систему копам. Я судорожно хватался ногтями за малейшие выступы, но не мог даже замедлить свое продвижение. В отчаянии я взмолился Всесильному Космосу, прося о чуде.

И он меня услышал! Внезапно я остановился. Хватка щупальца на ноге тут же усилилась, и ищейка потянула сильнее. Бесполезно. Меня было не сдвинуть! Потому что… за правую руку меня тянула вперед другая ищейка! Хитрая тварь обошла с другой стороны, зажав меня в клещи. И теперь одна тянула за ногу назад, а другая тащила за руку вперед. Они перетягивали меня как канат, и натяжение все усиливалось! Чувствуя как выворачивается плечевой сустав и трещит тазобедренный, я заорал от боли. Если срочно что-нибудь не предприму, меня разорвут пополам и довольные ищейки притащат хозяевам каждая свой кусок добычи…

До крови закусив губу, я схватился металлической рукой за тянувший меня вперед шнур. Шнур? А что если… Времени раздумывать уже не было, и, сконцентрировавшись, я мысленно приказал контроллеру протеза подать на кончики пальцев максимально возможное напряжение. Ослепительной белой вспышкой полыхнула электрическая дуга и запахло паленым. К сожалению, изоляция моей бионической кисти была не совершенна и меня тоже слегка тряхнуло. Да так, что подбросило к потолку и я разбил нос о забрало и вдобавок прикусил язык. Сам пластик маски покрылся сетью трещин, но выдержал — его покрывала антиосколочная пленка.

Однако теперь кровь заливала мне глаза, во рту стоял металлический привкус и я был немного контужен. Когда немного очухался, то понял, что теперь меня тащат лишь в одном направлении — назад. Смаргивая капли крови, я скосил глаза в сторону второй ищейки и увидел обугленный торец ее неподвижного корпуса. Соскользнувшее с моей руки щупальце безвольно лежало на полу. Ха, сработало! Как я и думал, оно оказалось в металлической оболочке хорошо проводящей ток. Одна проблема решена, теперь надо разобраться со второй.

Тем временем оставшаяся ищейка подтащила меня к себе вплотную и пять ее незанятых конечностей деловито расправляли — извлеченную из спрятанного в корпусе контейнера — сеть ограничителя. Но я вовсе не собирался смирно лежать и ждать, пока сниффер завернет меня в нее как паук муху. Вновь активировав пилу, я…

Нет, не стал резать ни щупальце, ни сеть. Их материал был явно не по зубам моим примитивным инструментам. Вместо этого я нанес удар в слабое место — сочленение между сегментами. Оно было гибким и, как я надеялся, не столь прочным. К счастью, мой расчет оправдался — пила протестующе выла, но все же пилила. Медленно, но верно я вел резак по периметру тела ищейки, очерчивая круг. Уже начавшие пеленать меня лапы дернулись и со стуком упали. А вслед за ними на пол грохнулась верхняя часть туловища. Насколько я знал, в ней размещались датчики.

Враз лишенная поступающей из внешнего мира информации, «ослепшая» и «оглохшая» ищейка конвульсивно задергалась — ее центральный процессор в отсутствие данных «сходил с ума». Наконец робот затих и лишь мелко подрагивал, словно испуганный щенок. Его щупальце разжалось, и я освободился.

Обессиленно вытянувшись на дне туннеля, я с хрипом втягивал в себя горячий воздух через фильтр респиратора. Газ вроде уже рассеялся, но учитывая замкнутое пространство туннеля, я не был в этом до конца уверен. Так что придется пока потерпеть, хотя лицо сильно зудело от соленого пота и подсыхающей крови.

Два — ноль в мою пользу. Но как, ржавчина возьми, они меня нашли? Неужели их сканеры настолько совершенны? Подождите-ка, сканеры… Вот я болван! Мой идентификационный чип! Он же специально спроектирован для отслеживания и считывания сканерами даже на больших расстояниях. Надо было от него срочно избавиться.

Я убрал вибропилу и активировал ультразвуковой нож. Поднеся мизинец с излучателем к небольшой выпуклости под кожей запястья на правой руке, я на секунду заколебался. Этот чип всегда был частью меня… Во всех моих реинкарнациях. Больше, чем средство идентификации, пропуск или электронный кошелек. Скорее доказательство моего существования. Без него я перестану быть частью Галакториума. Без него я не смогу пройти процедуру реинкарнации и в должное время возродиться в обновленном теле. Без него я… исчезну.

Но… меня ведь и так ждет окончательная терминация, не так ли? После того, что я узнал, меня не просто убьют — расщепят и аннигилируют каждый мой атом. Стиснув зубы, я решительно ткнул ножом в запястье. Под воздействием ультразвука кожа разошлась, и я увидел белую горошину чипа. Выдавив ее, как обычный прыщ, я уже собирался раздавить чип в пальцах, когда мне в голову пришла замечательная идея.

Злорадно ухмыляясь, я обхватил ногами обезглавленную ищейку и подтянул ее ближе, благо она была довольно легкой. Робот не сопротивлялся, видимо его внутренние программы окончательно зависли. Подцепив ногтем крышечку отсека, откуда он ранее извлек сеть, я положил туда горошину моего идентификационного чипа. Закрыв крышку обратно, дал ищейке хорошего пинка, задавая ей направление.

Хотя все ключевые датчики были в отчекрыженной мною «голове», в корпусе «тела» имелись примитивные гироскопы или что-то подобное. Почувствовав движение, они пожали сигнал процессору, тот покумекал и принял решение продолжить начатую траекторию. Вскочив и отряхнувшись как довольный пес, ищейка засеменила назад по туннелю, унося с собой и мой «маячок».

Это должно было ненадолго запутать преследователей и выиграть мне немного времени. Приободрившись, я перевернулся на живот и рванул вперед. Чтобы через секунду уткнуться в обугленный корпус второй ищейки! Пыхтя и плюясь, я попробовал протиснуться мимо него, но… не тут-то было! «Бревно» оказалось слишком толстым (не надо так смотреть на меня, я даже живот втянул!), а лаз слишком узким, чтобы в нем разминуться. Мне ничего не оставалось, как продолжить движение вперед, толкая перед собой воняющее жженой пластмассой «тело».

Когда мы с моим новым приятелем дошли до того места туннеля, где он переходит в вертикальную шахту, дело немного застопорилось. К счастью, как я уже говорил, корпус ищеек состоит из ряда сегментов, что обеспечивает им достаточную гибкость (иначе ищейки просто не смогли бы последовать за мной по извилистым путям вентиляции). Поднатужившись, я пропихнул «убитого» мною робота через изгиб, подлез под него и толкнул кверху. Теперь, держа 30-килограммового сниффера на плечах (он и весил практически как взрослая овчарка!), я смог выпрямиться во весь рост. До свободы оставалась пара метров… подъема. Мне повезло — на стене шахты были скобы, установленные для нужд техобслуживания.

Кряхтя, потея и задыхаясь в респираторе, с металлическим болванчиком на плечах, я полез вверх. Схватиться за скобу. Подтянуться, пропихивая вверх останки ищейки, переставить ногу повыше. Повторить. Чертыхаясь и отдуваясь, я полз по шахте вверх. Хорошо еще, что я был в неплохой форме — во время экспедиций за редким мусором мне приходилось много ходить, бегать, а то и прыгать. Однако подъем по стене с отяжелением даже для меня стал нелегким испытанием. Но вот мы во что-то уперлись и, кажется, застряли. Входная решетка, догадался я. Лишь бы она не была привинчена!

В отчаянии я поднажал, и решетка со скрипом поддалась. А, ну да, логично. Ищейка же как-то сюда залезла! Ну что тут скажешь, порой я немного торможу… Стиснув зубы, практически ничего не видя в запотевшей и треснувшей маске, я предпринял последнее героическое усилие, решетка распахнулась и мы вывались наружу. Без сил я растянулся на бетонном полу. Рядом со мной распростерся обугленный «труп» ищейки. Надо мной была жестяная крыша навеса — он защищал шахту от пыли, дождя и прочих осадков. Это из-за него в шахте было так темно! Ну и из-за моей ноши, загораживающей путь к свету, конечно.

В раздражении я сорвал маску, с наслаждением вдыхая свежий воздух и остервенело скребя зудящее лицо. Успокоился я только когда до крови расчесал нос и лоб. Вот теперь можно и осмотреться. Как и ожидалось, вентиляционная шахта вывела меня на крышу жилого комплекса. Я уже хотел было выйти из-под навеса, когда бетонное поле крыши накрыла круглая тень — гравикоптер! Патрульный корабль К.О.П. на несколько секунд завис надо мной, пока я, сжавшись в комок, прятался под навесом, а затем развернулся и улетел. Наверное засекли сигнал ищейки с моим чипом…

Подождав немного для надежности, я осторожно выглянул наружу и убедился, что небо чисто. Долго прятаться здесь было нельзя, следовало двигаться дальше. В поисках пути спасения я огляделся по сторонам и мой взгляд упал на крышу соседнего здания. Это был складской комплекс, где хранился отсортированный и готовый к отправке на перерабатывающий завод мусор. Где-то там должна была быть и моя сегодняшняя добыча — титановая труба… Но самым главным было то, что склад примерно одной высоты с крышей на которой я сейчас находился. И их разделяют всего лишь жалкие 3 метра…

Я глубоко вдохнул, встряхнулся, разбежался и возле самого края крыши… резко затормозил. Ну уж нет! Если не дотяну хотя бы на сантиметр — в лучшем случае переломаю себе все ноги. А в худшем… не для того я бегаю от копов, чтобы закончить свою жизнь столь бесславным образом! Поэтому, вместо безумной акробатики, я принял мудрое решение заглянуть за край крыши. И был вознагражден видом еще одной технической лестницы, на сей раз ведущей сверху вниз. Ну, или снизу вверх, это как посмотреть.

Довольно усмехнувшись, я взялся за верхнюю скобу и подергал ее — хорошо, держится крепко. Продолжая сжимать ее в руках, я свесил ноги вниз и нащупал ими еще одну скобу. Так, стараясь не шуметь, я стал спускаться, молясь про себя, чтобы не вернулся гравикоптер. Я был уже на середине пути, на уровне второго этажа, когда услышал голоса. Замерев и прижавшись к стене, посмотрел вниз и... чуть не свалился, непроизвольно дернувшись.

В проходе между зданиями, переговариваясь, шли двое копов. Если бы они держали рты на замке, я бы их и не заметил. Дело в том, что их «мыльные» костюмы, кроме непробиваемости большинством видов оружия, обладали еще одной весьма неприятной особенностью — они мимикрировали под окружающую обстановку (правда, временами сбоили и тогда поверхность костюма шла цветными волнами). Поэтому стражи закона и порядка практически полностью сливались со стеной склада.

Как назло, вместо того чтобы просто пройти мимо, они остановились прямо подо мной!

— Ржавчина, я совершенно не выспался, — позевывая, сказал один коп. — Вчера было дежурство во вторую смену, а сегодня с утра подняли по тревоге…

— И не говори! — охотно откликнулся напарник. — А из-за чего вся эта суета? Ну, в смысле, что натворил тот тип, которого мы ищем?

— А, сингулярность его знает! — выругался невыспавшийся. — Но, видимо, что-то серьезное. Парни говорят, что командиру звонили… Ну, знаешь, оттуда…

Его коллега присвистнул, а я задумался. Если меня все-таки ищут из-за данных с той флеш-карты (а из-за чего я еще мог им понадобиться?), значит рядовой состав в детали не посвящен. Быть может настоящая причина и цель операции не известна даже их командирам. Учитывая масштаб последствий утечки такой информации, это было боле чем вероятно. Ну и угораздило же меня вляпаться…

Копы внизу продолжали молоть языками, а у меня возникла новая проблема. От жары и (чего уж скрывать) страха, на моем лице выступил пот. Одна, особенно крупная капля, повисла прямо на кончике носа. Мне стало щекотно и ужасно захотелось чихнуть. Ситуация усугублялась тем, что я замер в очень неудобном положении и боялся отнять руку от скобы — если сдвинусь хоть на миллиметр, меня могут услышать стоящие внизу. Ведь их шлемы оборудованы чувствительными микрофонами, усиливающими звуки снаружи! Поэтому я продолжал стоически сражаться с желанием чихнуть и одновременно пытался вытереть нос о плечо комбинезона.

Мне это почти удалось когда… капля оторвалась и полетела вниз! В ужасе вытаращив глаза и раскрыв рот, я следил, как сверкающий, словно бриллиант, шарик соленой жидкости летит вниз. И… со звонким шлепком разбивается о верхушку шлема одного из копов!

— А? Что за ржавчина? Дождь начинается? — удивленно спросил обладатель шлема.

— Вроде нет… Небо чистое… — задумчиво протянул его собеседник.

Скоро до них дойдет посмотреть наверх и тогда мне крышка! У меня было не больше пары секунд! В иных обстоятельствах я могу немного тупить, но в этот момент… мои мозги в жизни не работали быстрее! Молниеносно рассмотрев и отбросив дюжину вариантов (от «лезть обратно на крышу» до «спрыгнуть на головы копов»), я остановился на единственном возможном. Сорвав с шеи по-прежнему болтающуюся на резинке маску, я с силой метнул ее через крышу. Респиратор описал в воздухе короткую дугу, нырнул за край крыши и загремел, покатившись по металлическому полу одного из опоясывающих жилой комплекс балконов.

Уже начавшие поворачиваться и задирать головы кверху копы замерли.

— Слышал? — настороженно спросил один из них.

— Ага, это с той стороны, — ответил другой. — Наверное, это он… или один из наших.

И крича в рацию: «Прием! Прием, альфа! Это омега! Преследуем беглеца в направлении...», они бегом завернули за угол. Не теряя времени, я тут же полез вниз. В метре от земли я разжал руки и мягко приземлился на пыльную почву. Прямо напротив меня гостеприимно поблескивала хромированной поверхностью складская дверь. В данный момент там не могло быть никого из рабочих — копы согнали всех на плац для допроса. Поэтому не раздумывая, я шлепнул ладонью по сенсорной пластине — у склада была собственная выделенная энерголиния и замок его двери работал. К счастью, он не был запрограммирован на проверку прав доступа, поскольку на складе не хранилось ничего особо ценного.

Дверь с тихим шелестом стала откатываться вбок, и я нетерпеливо нырнул в расширяющуюся щель. На мгновение меня ослепил яркий свет складских прожекторов, и я непроизвольно зажмурился. А когда смог вновь открыть глаза, то сквозь пляшущие в них цветные пятна, увидел приближающийся ко мне темный силуэт…

Глава 4. Крыса

Я в ужасе попятился, пока не уперся спиной в уже успевшую закрыться дверь. Бежать было некуда — снаружи вновь послышались озадаченные голоса болтливой парочки. Кажется, я свое отбегал… Все еще плохо видящими глазами, в которых плавали темные пятна, я смотрел на неумолимо приближающийся силуэт. Размытая фигура протянула ко мне руки, я моргнул и… с облегчением рассмеялся.

Прояснившееся зрение явило мне обычного складского робота. Отдаленно напоминающий человека андроид с пластиковым серым корпусом. Такие использовались для несложной сортировки и упаковки типового мусора. Их нейропроцессоры не отличались особым интеллектом: достаточно «умные» для тривиальных рабочих операций, но не способные проанализировать новую ситуацию.

Вот и сейчас, увидев меня, складской дроид не только не поднял тревогу (хотя должен был, ведь у меня, как вы помните, теперь не было идентификационного чипа), но и даже не понял, что я человек. Железяка решила, что перед ней какая-то деталь и попробовала меня облапать. Отправляться на сортировку я не планировал, а потому, увернувшись от его пневмоприсосок, быстро зашагал вглубь склада.

Оставшийся за спиной робот теперь пытался отодрать входную дверь, а я широкими шагами пересек заставленный стеллажами и коробками зал, и вышел в коридор. Он был пуст, и я пошел по нему, заглядывая в каждую встречную дверь. Еще один склад. И еще. Здесь сортировочный цех… Ну и вонь! Они что, откопали целый контейнер нестираных носков? Бурча себе под нос, я уже собирался как можно скорее миновать источник забористого амбре, когда рядом хлопнула дверь и послышались шаги. Не похоже на неуклюжую шаркающую походку дроидов. Люди!

Нырнув за ближайшее укрытие — которым оказался какой-то чан, источающий зловоние протухших яиц, — я затаился и обратился в слух. Мои опасения подтвердились — по складу шел патруль К.О.П. Трое. Как назло, они остановились неподалеку, и до меня донесся обрывок начатого ранее разговора:

— …приказали обшарить все окрестности.

— Так его что, до сих пор не поймали?

— Не-а, нашли только маску с респиратором.

— И чего возятся? Он же всего лишь тупой мусорщик, — хохотнул один из копов. — Вот если бы я был командиром…

На него тотчас предостерегающе зашикали коллеги, а я закипел от возмущения. Кого это он назвал тупым? Я уже хотел громко возмутиться, но вовремя прикусил язык. Не хватало еще, чтобы мой преследователь оказался прав.

— Ну не скажи, — рассудительно заметил другой коп. — С чипом и ищейкой это он ловко придумал…

Сморгнув слезу благодарности (а может мне просто разъели глаза едкие испарения от чана), я терпеливо дождался, когда патруль возобновит движение и, удостоверившись, что он покинул здание склада, вылез из укрытия. Возобновив свой путь, я скоро нашел то, что искал. Еще раз убедившись, что рядом никого нет, я юркнул в неприметную дверцу.

И очутился на… вокзале. Ну, это я его так называю. Официально это «Транспортное депо № 2». Широкое просторное помещение, в одной стороне которого громоздились штабеля всевозможной тары, а в противоположной зияли темные отверстия туннелей. Между ними, от стены до стены, протянулись блестящие дорожки монорельсов.

Я знал, что на выходе из склада они начнут изгибаться вверх, постепенно набирая высоту и расходясь в стороны, пока не превратятся в транспортные линии, проходящие высоко над землей. Так было безопаснее: в противном случае можно было влететь в груду сдвинувшегося мусора или какую-нибудь охотящуюся на поверхности крупную тварь.

Над одним из монорельсовых путей, зависнув в десяти сантиметрах над полом, парила транспортная капсула. Полдюжины складских роботов, точные копии виденного мною ранее, неуклюже загружали в нее какие-то квадратные коробки.

Не таясь (эти болваны все равно ничего не понимают), я прошел мимо них и залез в капсулу. Почти все ее пространство было заставлено ящиками всевозможных форм и размеров. Вошедшие вслед за мной андроиды поставили на пол последнюю партию. Как только они вышли, дверь за ними бесшумно закрылась и капсула двинулась к транспортному туннелю, постепенно набирая ход. Вовремя успел!

Путь к мусороперерабатывающему заводу, куда мы сейчас направлялись, предстоял неблизкий и стоило устроиться поудобнее. Небольшая овальная кабина капсулы освещалась лишь тусклыми огоньками индикаторов, и я активировал на своей чудо-руке фонарик. Луч света пробежал по рифленому полу, гладким стенам без окон и иллюминаторов, грудам коробок и ящиков… Последние даже не были закреплены — благодаря совершенной системе амортизаторов можно было не бояться тряски, качки и инерции.

Я уже собирался расположиться на широком пластмассовом контейнере, когда краем глаза заметил какое-то движение в углу. На секунду я испугался, что это затаившийся коп или, того хуже, ищейка. Но быстро успокоился — всех виденных мною ищеек я прикончил собственноручно, а прячущийся за ящиками страж правопорядка… ну, это просто смешно. Скорей всего это была…

— Крыса, — усмехнулся я.

— Сам ты крыса, — раздавшийся из угла голос заставил меня подпрыгнуть.

От испуга активировав на бионической руке первое, что пришло на ум (это оказался штопор), я выставил перед собой импровизированное оружие и дрожащим голосом выкрикнул:

— В-выходи с п-поднятыми руками! Т-ты на прицеле!

В углу завозились, ящики раздвинулись и оттуда появилось… появилась девочка. Девушка? Я в замешательстве уставился на нее. Невысокая, худенькая. С длинными спутанными черными волосами и такими же темными глазами на чумазом лице. На ней были какие-то рваные тряпки, похожие на старый мешок, в котором проделали отверстия для головы и рук. Вместо пояса она использовала огрызок провода. Нервно стискивая в кулаках края мешковины, она, осторожно переступая исцарапанными босыми ногами, вышла из своего укрытия.

Конечно, я и раньше видел женщин. На картинках. Шутка! Я и в живую их встречал. Два или три… раза. В моем поселке 95% рабочих состояло из мужчин. Женщина-мусорщик — редкость. Если их и заносило на Дамп, то обычно они трудились на конвейерах ручной сортировки нетипового мусора или занимались сверкой и корректировкой учетных данных. В общем, работали в производственных или административных корпусах, где я бывал редко, предпочитая заниматься сбором мусора в поле. Поэтому я затруднялся, глядя на это создание, определить ее возраст. Думаю с женщинами всегда так: ты или думаешь, что они старше, чем есть на самом деле, или, наоборот, моложе своих лет. Никогда не угадаешь.

У этой девочки… девушки?… угловатая фигура подростка, но возможно причиной тому было скудное питание. С другой стороны, ее лицо явно давно уже утратило детскую мягкость, черты заострились и приобрели зрелую четкость. Пока я задумчиво рассматривал свою находку (везет мне на диковинки, да?), она исподлобья изучала меня. Наконец, осмелев, моя соседка по капсуле саркастично заметила, указывая на выставленный в ее направлении штопор (нет, это не эвфемизм):

— Может уже уберешь свое грозное оружие? Я не кусаюсь.

— Что? Ах, да… — я спрятал штопор обратно в протез и неуклюже пошутил. — Ну этого я пока не знаю. Вдруг укусишь?

— Продолжишь на меня пялиться, может и укушу, — серьезно ответила девушка.

— Ой, прости, — я отвернулся и отчего-то покраснел. Ржавчина! Засмущался, как подросток. Даже стыдно. От этих мыслей я покраснел еще сильнее, аж уши загорелись.

Девушка насмешливо фыркнула и спросила:

— И зачем ты залез в мою капсулу?

— Мне нужно попасть в… — начал объяснять я, но прервал себя и с подозрением спросил. — А ты сама что тут делаешь? В моей капсуле?

— Ты хотел сказать в моей капсуле? И вообще, не твоего ума дело!

— Я так и сказал — моя капсула… Ну хорошо, пусть будет наша капсула. Довольна?

Девушка снова фыркнула, как дикий зверек, но ничего не сказала. Я же решив проявить дружелюбие и поинтересовался:

— Какой у тебя идентификационный номер? Какая профессия? Я — ST*5548-R, мусорщик, первый ранг, — с гордостью закончил я. На всем Дампе лишь считанные единицы могли похвастаться столь высокой квалификацией.

Однако на девушку моя похвальба не произвела ни малейшего впечатления. Она лишь пожала узкими плечами и нехотя ответила:

— Я — Винди. А у тебя что за дурацкое имя? Си-Тэ-Астерикс… что-то там… Эр? Язык сломаешь. Буду звать тебя «Стар», идет?

— А? Что? V1… V1№DI?

— Да нет же, болван! Не буквы. Не цифры. Слово, — девушка на мгновение задумалась. — Ну, как «солнце» или… «ветер». Понял? Просто слово! Просто… Винди.

— Винди? — переспросил я, и озадаченно почесал затылок. — Это что, такая должность или рабочая специальность?

— Это мое имя, старик, — закатила глаза девушка.

Быстро она, однако, набралась храбрости! Еще недавно дрожала в углу, а теперь уже обзывается… И, старик?! Да мне же только тридцатник стукнул! Обиженно посмотрев на девушку, я вздохнул:

— Пожалуй, Стар звучит не так уж и плохо… — и, немного подумав, добавил: — И вообще, нормальное у меня… э-э, как там его?.. имя, это у тебя оно странное! Ха, Винди!

Ну, в самом, деле! Что за смешное слово «Винди»? Кому только в голову пришло назвать ее «Ветерком»? Больше похоже на кличку электронного питомца, из тех, которых от скуки заводили некоторые рабочие в поселке. У всех нормальных людей идентификационные буквенно-цифровые коды…

Внезапно меня пронзила страшная догадка. Грязная, в обносках, едет «зайцем», какое-то нелепое «имя»… Активировав сканер, я схватил ее за тонкое запястье правой руки и махнул над ним своей бионической кистью — сигнала нет! Невероятно, но факт — она была без чипа!

Девушка вырвала свою руку и сердито крикнула:

— Не трогай меня! Старый извращенец!

Опять она за свое! Вовсе я не старый… Уставившись на нее круглыми от ужаса глазами, я пролепетал:

— У-у тебя нет чипа! Т-ты аутсайдер!

— Ну да, и что?

И что?! Во всем Галакториуме не было преступления ужаснее и участи страшнее, чем быть аутсайдером! В обществе, малейший аспект жизни которого строго регламентирован, где есть протоколы на все мыслимые и немыслимые случаи, а каждый человек описан и инвентаризирован как вещь, находиться вне системы означало быть ее злейшим врагом. Галакториум был готов закрыть глаза на многое (вплоть до оборота кое-каких веществ и даже работорговли!), до тех пор пока это не мешало функционированию его колоссального бюрократического механизма.

Но аутсайдеры… Неучтенные единицы, живущие в тени и прячущиеся от всевидящего ока системы, были смертельной угрозой. Сегодня один, завтра — два, а там глядишь уже и каждый начнет нарушать регламенты и делать, что душе угодно. Наступит хаос, и Галакториум падет. Поэтому аутсайдеров нещадно преследовали, отлавливали и подвергали окончательной терминации.

Также как и всех, кто имел глупость им помогать или даже просто контактировать. А! Во что я влип?! Меня же терминируют заодно с этой девчонкой! А все потому, что у нее нет чипа! Но у меня… Хм… погодите-ка, я ведь совсем недавно собственноручно избавился от своего? О, Великий Космос!

В отчаянии я схватился за голову и начал рвать на ней волосы. Винди, с любопытством следившая за моими действиями, поинтересовалась:

— У тебя вши?

— Нет у меня вшей! И вообще, кто бы говорил… — огрызнулся я, со злостью глядя на виновницу моих бед, в недоумении принявшуюся перебирать свои грязные космы.

Да-да, это все из-за нее! Так я еще смог бы выкрутиться — сдаться властям, объяснить, что произошла ошибка, отдать злополучную карту… Меня бы допросили, провели чистку памяти и я бы как ни в чем ни бывало продолжил свою восхитительно скучную жизнь мусорщика… А-а, да кого я обманываю? Со мной даже разговаривать не будут, бросят в плазменную шахту и поминай как звали. А копию моего сознания сотрут, освобождая ценное место для более лояльных граждан милосердного Галакториума…

Как ни странно, принятие реальности подействовало на меня успокаивающе. Если нечего терять, то и бояться нечего, ведь так? Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и ровно произнес:

— Ладно… мм… как там тебя? Винди, да? Хорошо, Винди, сделаем так. Не знаю, зачем ты здесь, но мне надо попасть на перерабатывающий завод. Так что какое-то время мы будем… попутчиками. А потом наши пути разойдутся и на этом все. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Идет? По рукам? Хотя нет, руки жать, пожалуй, все же не стоит. Лучше держись от меня подальше, не хочу подцепить какую-нибудь заразу…

Винди, с усмешкой выслушавшая мою тираду, шутливо поклонилась:

— Как скажешь, мистер Чистюля. Меня вполне устраивает, если я больше никогда не увижу твою… распрекрасную рожу.

Ха! До чего же нахальная девица! И пахнет от нее будто только что вылезла из мусорного бака… Хотя может так и есть? Кто их знает, этих аутсайдеров, может они в самом деле живут на помойке. И что значит «распрекрасная рожа»? Это она мне комплимент что ли сделала? Ну а что, я вполне хорош собой: блондин, пронзительно-синие глаза и все такое…

Конечно, в данный момент я выгляжу не так элегантно и свежо как обычно. Все-таки события последних часов оставили свой след: комбинезон похож на тряпку, которой вытирали сажу с дымовой трубы (так оно практически и было), башмаки изодраны, словно их жевала собака (ну или ищейка, ха-ха), лицо покрыто засохшими струпьями… Ладно, если подумать, я вполне могу сойти за собрата этой несчастной.

Я, как с самого начала и собирался, взгромоздился на пластиковый контейнер. Болтая ногами, искоса поглядывал на вновь забившуюся в угол Винди. Девушка села на пол возле ящиков, подтянула к груди колени и уткнулась в них лицом. Я видел только ее острые коленки и нечесаную гриву черных волос. Делать было нечего, и я решил заняться своим любимым (после ковыряния в старой компьютерной технике) делом — пением. Отбивая по борту контейнера пальцами такт, я с воодушевлением затянул хит последних дней:

«За три килопарсе́ка от тебя-я-я,

Мчится сквозь вечность мой звездоле-е-ет,

Плазмою в дюзах натужно ревя-я-я,

Начинает с планеты он взле-е-ет...».

Винди, не поднимая головы, буркнула:

— Заткнись, Стар.

Стар. То самое имечко, что она мне придумала. А что, звучит очень даже недурно! Стар. «Звезда». Я — Стар! Я — суперстар! Восходящая звезда музыкального Олимпа! Сверхновая, вспыхнувшая в небе… Додумать мне не дали. Раздалось громкое шипение, еле заметная дрожь вибрации сопровождающая движение капсулы улеглась и мягкий женский голос из динамиков произнес: «Техническая остановка! Техническая остановка!». Мы никак не могли так быстро добраться до мусороперерабатывающего завода. А отсюда следовал лишь один вывод — капсулу остановили дистанционно. Намеренно. В ужасе, мы с Винди уставились друг на друга. Это не могло быть простым совпадением. Они пришли за нами. Они пришли за мной.

Я спрыгнул с контейнера и в панике огляделся — капсула была совсем крохотной, спрятаться практически негде. Хватит одного копа и минуты времени, чтобы проверить все достаточно крупные ящики. Я представил, как выпрыгиваю из коробки и весело кричу в лицо изумленному патрульному: «Сюрприз!», и, несмотря на серьезность ситуации, невольно усмехнулся.

А вот Винди моей веселости не разделяла — девушка вскочила на ноги, сжала кулаки и оскалилась. Зубы у нее, оказались удивительно ровными и белыми… Похоже, она всерьез приготовилась драться. Наверное, решила перегрызть противнику глотку. Да вот только «мыльный» костюм не прокусить даже вольфрамокобальтовой челюсти чудовищной акулы с планеты-океана Гидроллиума!

В общем, вступать в безнадежную драку я не собирался. Но в капсуле не было ни окон, ни аварийного выхода! А к единственной двери сейчас наверняка направлялся целый отряд К.О.П. Мы в настоящей ловушке. Неужели мои приключения закончатся столь бесславным образом?

Глава 5. На волоске

Я в отчаянии озирался. Винди сжимала кулаки и рычала. За дверью слышались голоса и какое-то назойливое жужжание. Надо было срочно что-то предпринять. Но что? Провалиться мне на этом самом месте, если я знаю! Ха, я бы сейчас не отказался и в самом деле провалиться сквозь пол. Пол? Ну конечно, пол! Хлопнув себя по лбу, я кинулся к громоздящимся в центре капсулы ящикам и громко шепнул Винди:

— Винди! Эй, Винди!

— Что? — недовольно отозвалась девушка, буравившая взглядом дверь, к которой неумолимо приближались чьи-то шаги.

— Ш-ш-ш! Говори тише!

— Зачем? Нам все равно крышка.

— А вот и нет! У меня есть план… Но мне нужна твоя помощь!

— Что, уже не боишься подцепить какой-нибудь заразы от вшивой девчонки?

— Хм, я вовсе… Ржавчина! Не время пререкаться! Так ты поможешь или нет? — спросил я, продолжая перекладывать ящики.

— Ладно, так и быть. Что делать? — с явной неохотой ответила Винди.

— Видишь у двери красную сенсорную пластину? Нажми на нее! И повторяй каждые пять секунд!

— Зачем?

— Просто сделай, как я сказал!

— Слушаюсь командир! — Винди шутливо отсалютовала (нашла время дурачиться!) и, подойдя к двери, коснулась красного прямоугольника.

Тотчас на поверхности дверного полотна появилась светящаяся надпись: «Аварийная блокировка. Обратный отсчет: 5 секунд». На глазах пятерка сменилась на четверку, та — на тройку… Не дожидаясь обнуления таймера, девушка снова шлепнула ладонью по пластине и отсчет возобновился по новой. Вовремя — дверь загремела, словно снаружи кто-то пытался ее открыть. Послышалась невнятная ругань — стенки капсулы были слишком толстыми, чтобы разобрать слова.

Тем временем я расчистил достаточно пространства и, встав на колени, поднял свою бионическую руку. Винди, с любопытством следившая за моими манипуляциями — но, к счастью, не забывавшая при этом жать на кнопку аварийной блокировки, — сделала большие глаза и спросила свистящим шепотом:

— Ты собираешься проделать в полу дыру?

— Что? Конечно, нет! Я… — я перевел взгляд на свою механическую руку и выругался. На конце указательного пальца подрагивала вибропила. Вечно путаю инструменты… Убрав пилу, я активировал нужную мне отвертку и принялся за дело. Что-то в последнее время много откручиваю — может пора переквалифицироваться в монтажника?

Спустя несколько секунд все было готово. На расчищенном от ящиков пятачке пола красовалась квадратная крышка технического люка. Отвинченные болты я аккуратно собрал и сунул в карман — пригодятся. Как хорошо, что я вспомнил ту историю с BFF~1458-I! Как-то раз половину нашего поселка согнали работать на склад. Надо было отгрузить большую партию мусора, а складские андроиды поголовно вышли из строя — над планетой пронеслась небывало мощная магнитная буря…

Хм, о чем это я? Ах, да, склад. Так вот, работавший внутри транспортной капсулы BFF~1458-I случайно задел кнопку аварийной блокировки, дверь закрылась и парень перепугался до смерти. Запаниковав, он раз за разом жал эту злосчастную кнопку, полагая, что она должна открывать дверь. Мы пытались до него докричаться, но все было бесполезно. Как я уже говорил, бедолага умом не блещет… В общем, пришлось его доставать через технический люк — так я про него и узнал.

Распахнув крышку люка, откуда тотчас вырвался свежий ветер и громкое жужжание, я выглянул в образовавшийся проем. В десяти сантиметров ниже и на полметра левее поблескивал на солнце монорельс. А под ним… Под ним была пустота! И лишь далеко внизу виднелся привычный мусорный пейзаж. До земли было не менее полусотни метров! Меня слегка замутило и я перевел взгляд на Винди — надеюсь, она не боится высоты…

— Прошу, — галантно предложил я девушке. — Дамы вперед!

Она настороженно приблизилась к люку. Я же, сменив ее, продолжил жать кнопку, прислушиваясь к ворчанию за дверью, с каждой секундой становящемуся все нетерпеливее и раздраженнее. Винди заглянула в люк, отшатнулась и так сильно замотала головой, что я испугался, как бы она у нее не оторвалась:

— С ума сошел! Решил от меня избавиться? Я тебе что, настолько не нравлюсь?

— Не дури! Я же не предлагаю тебе изобразить из себя птицу… Видишь сбоку рельс? Тебе надо схватиться за него и немного повисеть! Только и всего!

— Только и всего?! Болтаясь на сильном ветру, сингулярность знает на какой высоте? Может меня еще и током за одним поджарит, а? Ничего более изощренного придумать не смог? Старый извращенец…

— Прекрати уже называть меня старым! Мне всего… Ржавчина, да не важно! В общем, хватит спорить, лезь давай! Я бы сам пошел первым, но мне еще люк закрывать, — я с тревогой прислушался к неясным звукам за дверью. Кажется, они там что-то задумали… — Ну! Давай, вперед и с песней! Боишься поджариться током? А в плазменной шахте оказаться не хочешь? Нет? Так я и думал. И вообще, это прикосновение к обычному монорельсу тебя бы испепелило, а здесь — магнолиния. Она обесточена. Наверное…

Секунду Винди колебалась, затем пристально посмотрела мне в глаза и с отчаянным вскриком исчезла в проеме люка. Дав ей немного времени, я вытер вспотевшие ладони о комбинезон, глубоко вдохнул и, в последний раз нажав кнопку блокировки, ринулся вслед за ней. У меня было всего 5 секунд. Спустив ноги в дыру, схватился за края люка и скользнул вниз целиком. Гравитация больно дернула меня за кисти, и я покрепче вцепился в острые металлические края проема. Повиснув на бионической руке и опасно качаясь на ветру, другой я прикрыл крышку люка, опустив ее себе на пальцы и надвинув сверху приготовленный заранее легкий пластиковый ящик.

Теперь самое сложное. В метре от меня проходил брус монорельса, на котором, зажмурив глаза, уже висела Винди. Сверху нависало дно капсулы, парящей над рельсом на магнитной подушке. Чуть дальше сбоку виднелась небольшая площадка, с переминавшейся на ней парой белых сапог. За ними в воздухе зависло жужжащее «яйцо» гравикоптера.

Стиснув зубы и стараясь не смотреть вниз, я раскачался на одной руке и с третьей попытки поймал кончиками пальцев другой рельс. В спешке, когда вылазил из люка, я перепутал стороны и теперь висел на дальнем от него краю проема. Поэтому и расстояние до рельса было вдвое большим, и я не смог нормально зацепиться! Но времени исправить оплошность уже не было — зашипела открывающаяся дверь капсулы, и гнусавый голос сердито заметил:

— Ну наконец-то! И чего это ее заело…

Всплеск адреналина придал мне сил и храбрости, и закусив губу, чтобы не закричать, я… отпустил люк. И повис на рельсе на кончиках пальцев одной руки! Резкое движение придало моему телу инерции и оно качнулось вперед. Дунул сильный порыв ветра и оно качнулось назад… Болтаясь в полусотне метров над землей, я с ужасом чувствовал, как мои пальцы соскальзывают все ниже. В отчаянии я схватился за рельс второй, бионической рукой, но… кто бы мог подумать, что между двумя гладкими металлическими поверхностями практически не будет трения?!

Я уже открыл рот, чтобы завопить, когда… мое запястье сжала чья-то рука! Подняв кверху выпученные от ужаса глаза, я увидел своего спасителя. Вернее, спасительницу. Винди, цепко держась за рельс одной рукой, другой удерживала меня от падения. Она рычала от натуги, а ее лицо побагровело. Откуда в этом тщедушном тельце столько силы? Кое-как, с ее помощью, я наконец смог нормально схватиться за рельс, и мы обессилено повисли рядом. Спасены!

Спасены? Как бы не так! Если вы хоть раз в жизни висели на турнике, то вы знаете насколько это непросто. Очень скоро мои предплечья горели огнем, пальцы на левой руке болезненно ныли, а стиснутым легким катастрофически не хватало воздуха. Над головой раздавались тяжелые шаги по полу капсулы, неразборчивый бубнеж и, кажется, там двигали ящики. Искали нас? Только бы не заметили, что крышка люка не привинчена! Я представил, как она открывается и в проеме появляется удивленная физиономия копа, и, несмотря на крайнюю серьезность положения, издал тихий смешок.

Затем я перевел взгляд на Винди. Девушке, наоборот, явно было не до смеха. Она вообще когда-нибудь улыбается? Я имею в виду улыбку, а не этот звериный оскал… Сжав зубы и зажмурив глаза, моя спутница из последних сил стискивала побелевшими руками рельс. Ей приходилось хуже, чем мне — брус рельса был довольно толстым, а ее руки… Разве у взрослого человека бывают настолько маленькие ладони? Или у всех женщин они такие? В общем, она никак не могла нормально ухватиться за нашу импровизированную перекладину и, кажется, была на грани того, чтобы разжать пальцы.

— Винди! Эй, Винди! — прошептал я. За свистом ветра мои слова терялись, но девушка, видимо, услышала. Не раскрывая глаз, она процедила сквозь зубы:

— Чего?

— Ты скоро свалишься!

— О! Да ты у нас не только красавчик, но еще и умник?

Красавчик? Хм… кажется, она уже говорила что-то подобное… Может я и в самом деле недурен собой? А если добавить сюда мою невероятную харизму, то… Я помотал головой, выбрасывая неуместные мысли. На освободившееся место тотчас пришли другие — дельные. И как только не догадался раньше! Послав мысленную команду своей механической руке, я зафиксировал искусственные суставы пальцев в одном положении и с облегчением выдохнул — теперь можно не бояться, что они разожмутся в самый неподходящий момент.

Вновь повернувшись к Винди, я рассудил, что даже если буду поддерживать ее свободной рукой, долго она не провисит, а потому торопливо зашептал:

— Слушай, ты должна привязать себя к рельсу! Ну знаешь, типа страховки, как у альпинистов. Тогда ты сможешь время от времени отдыхать…

Винди открыла один глаз и уставилась на меня:

— У тебя есть веревка?!

— У меня — нет. Но у тебя — да! — и я кивком показал на провод, которым были подпоясаны ее лохмотья. Насколько я мог видеть, это был хороший провод: толстый, крепкий на вид, в мягкой изоляционной оплетке. Да и длины должно хватить: девушка обернула его несколько раз вокруг своей талии.

Винди открыла второй глаз и вытаращилась на меня:

— Ты что, рехнулся?!

Мне показалось, или она… смутилась? Что за странная реакция? Но раздумывать над ее чудачествами времени не было, и я поторопил ее:

— Давай, действуй! Еще немного и пояс тебе больше не понадобится. Слышишь? Эти болваны в капсуле до сих пор двигают ящики! Эдак они до вечера провозятся, — и немного подумав, добавил: — Привяжи себя к рельсу и… ко мне! Для надежности.

Мрачная Винди нехотя кивнула и, переставляя руки, подобралась ко мне поближе. Держась за рельс бионической рукой, другой я крепко обхватил запястье девушки, страхуя ее. Она слега вздрогнула, когда ее кожи коснулись мои пальцы. Немного неуверенно отняла вторую руку от рельса и, удостоверившись, что немедленное падение ей не грозит, принялась распутывать узел на поясе. Справившись с этим, она расправила провод и начала обматывать им наши запястья, помогая себе зубами.

Сделав несколько витков и завязав импровизированную страховку, она облегченно выдохнула и, снова вцепившись в рельс, повисла рядом со мной. Я открыл рот, чтобы поздравить ее с успешно выполненной работой, как… налетевший снизу порыв ветра взметнул вверх подол ее балахона! Который теперь ничто не удерживало!

— Не-е-ет! Не смотри-и-и!! Старый извращенец!!! — никогда бы не подумал, что можно визжать шепотом, но Винди как-то умудрилась.

Итак, порыв ветра задрал кверху ее самодельное платье и я увидел… Да ничего я не увидел. Грязная старая тряпка шлепнулась мне прямо в лицо, залепив глаза и нос. И забившись в мой открытый рот! Так что я смог только промычать что-то вроде:

— Не фефпокойся! Я фсе рафно нифего не фижу!

Наконец ветер улегся, и проклятая мешковина вернулась на место. Я моргал и отплевывался, а покрасневшая Винди, злобно шипела и все норовила меня лягнуть.

— Эй! Не пинайся! Уронишь же нас обоих! — пытался я ее урезонить, когда раздавшийся сверху звук заставил меня замолчать. Предостерегающе шикнув на девушку, я прислушался. Так и есть — открылась дверь капсулы. На решетчатый настил технической площадки, возле которой она остановилась, спрыгнули двое. Я снова видел лишь их обувь, но зато прекрасно все слышал:

— Я же говорил, нет его здесь, — раздраженно сказали первые сапоги. — Он же мусорщик! Наверняка забился в какую-нибудь нору на свалке. Эх, зря только время потратили…

— Ой, да ладно! Не зуди, — лениво отмахнулись вторые сапоги, — Тебе что, шибко охота по такой жаре бегать, окрестности прочесывать? Пусть другие этим занимаются, а мы пока отдохнем. Можно в капсуле вздремнуть, там прохладно…

Я представил, как нам придется висеть на волоске от смерти еще пару часов и чуть не взвыл. Но, меня опять спасли. На этот раз на выручку пришел… сам коп. Говоривший первым задумался на секунду, а потом решительно произнес:

— Нет, по уставу не положено. Я точно помню, что в параграфе 5.22B, регламентирующем режим труда и отдыха, говорится об…

— О, Великий Космос! За что мне такое наказание! — простонал его напарник. — Ладно, ладно, не начинай. Я понял. Возвращаемся на базу.

Тяжело вздохнув, он первым забрался в гравикоптер, а следом за ним, педантично закрыв за собой дверь капсулы, последовал его товарищ. В следующий миг нас окатило волной ионизированного, как после грозы, воздуха. Тон жужжания сменился на более высокий, и летательный аппарат резко взмыл вверх. Развернувшись на месте, он помчался вдоль линии монорельса назад, в том направлении, откуда мы ехали. Миг, и от него осталась лишь едва различимая точка на горизонте.

Теперь можно возвращаться в капсулу! До площадки было слишком далеко, поэтому я принял единственно возможное решение — вернуться тем же путем, каким вышел. То есть через люк. Выпутав руку из проволочной петли, я сказал Винди приготовиться следовать за мной и подобрался поближе к заветной крышке.

Вытянув пальцы, я попытался дотянуться до края люка, но… не тут-то было! Он располагался слишком далеко от рельса. Что ж, чего-то подобного я и ожидал. Однако и сдаваться так просто было не в моем характере! Пыхтя и ругаясь сквозь стиснутые зубы, я тянулся изо всех сил, одновременно пытаясь заставить онемевшие мышцы подтянуть мое тело к металлической балке. Наконец, когда мне уже начало казаться, что еще немного и моя рука выскочит из плечевого сустава, ногти царапнули металл. Радостно хрюкнув, я втиснул кончики пальцев в щель между крышкой люка и полом транспортной капсулы.

Уже увереннее вцепившись в наш «спасательный круг» (а вернее, квадрат), я обернулся к Винди и широко улыбнулся:

— Вот видишь! Ничего страшного, а ты боялась! Повисели немного, а теперь можем и возвраща-а-а… А-а-а!!!

Моя самодовольная тирада оказалась неожиданно и грубо прервана: неведомая могучая сила дернула меня за руку, едва не оторвав ее по-настоящему. Раздался низкий вибрирующий гул, отозвавшийся дрожью в металле рельса. Что-то большое и темное пронеслось над головой. Порыв сухого, насыщенного статическим электричеством ветра взъерошил мои волосы. Раскрыв рот и хватая содранными в кровь пальцами воздух, я беспомощно следил за уносящейся прочь… транспортной капсулой!

— Не-е-ет!!! Куда же ты? Вернись! — мой горестный, оставшийся без ответа вопль, далеко разнесся под серым равнодушным небом и постепенно растворился в пустоте. Вместе с исчезнувшей за горизонтом капсулой.

Рядом раздался тихий, но отчетливый смешок. Повернув голову, я ожег взглядом ехидно улыбающуюся Винди.

— Как я погляжу, тут кому-то весело? — процедил я сквозь сжатые зубы. — А поводов-то для веселья мало! Капсула уехала, а мы болтаемся на высоте… на высоте… ржавчина знает скольких метров!

Вслед за мной девушка посмотрела вниз, и уголки ее губ также сползли книзу: мусорные холмы, каждый высотой в несколько человеческих ростов, отсюда казались мелкими кочками.

— И… — ее голос дрогнул. — И что же нам делать?

Раскачиваясь над бездной, я покрепче ухватился за рельс обеими руками и задумчиво огляделся. Через равные промежутки магистраль опиралась на высокие столбы. Но, даже если мы сможем добраться до одного из них, это мало чем нам поможет — металлические колонны были невероятно гладкими (антикоррозийное покрытие, чтоб его), и спускаться по ним скольжением означало вспыхнуть как спичка от трения!

Ситуация безнадежна? Казалось бы так, но… внезапно кое-что привлекло мое внимание. И я почувствовал, как мои губы вновь непроизвольно растягиваются в широченной улыбке.

Глава 6. Я боюсь пауков!

Я вновь повернулся к Винди и одарил ее ослепительной улыбкой. Девушка, однако, моего оптимизма не разделяла. Бросив еще один взгляд вниз, она вздрогнула (может боялась высоты, а может все дело было в холоде — ветер, здесь, наверху, просто ледяной) и угрюмо посмотрела на меня:

— Чего лыбишься? Сам же говорил, что поводов для веселья нет.

— Не было, — поправил я ее. — А теперь есть!

— Может объяснишь уже по-человечески? — раздраженно прошипела Винди. — А то я по-мусорному не понимаю!

Я хотел огрызнуться, но потом передумал. Что с нее взять? Такой дикарке, как она, не дано понять благородную душу прирожденного мусорщика… Однако и пускаться в длинные объяснения, когда мои предплечья пылали огнем, а едкий пот разъедал глаза, у меня не было ни малейшего желания. Поэтому я ограничился небрежным кивком в пространство за ее спиной.

Недоверчиво прищурившись, девушка вцепилась обеими руками в удерживающую ее на рельсе проволочную петлю и, медленно вращаясь, повернулась вокруг своей оси. Несколько секунд она молчала, обшаривая взглядом окрестности, пока с ее губ не сорвался возглас изумления — она, наконец, увидела то же, что и я.

— Что это? — тем же способом совершив еще один полуоборот, Винди повернулась ко мне лицом и выпучила глаза, ошарашенно моргая: — Что это за… штука?

— Ржавчина его знает, — я попытался пожать плечами, что в моем положении оказалось задачей не из легких. — Но подозреваю, что это наш шанс на спасение!

То, что я столь пафосно назвал «шансом на спасение», больше всего походило на… Даже не знаю, на что это походило. Просто на ближайшем к нам опорном столбе висела странная конструкция, отдаленно напоминавшая то ли деформированную решетку старинного радиотелескопа, то ли клубок спутанных спагетти (мои любимые, между прочим). Единственное, что я мог сказать наверняка, так это то, что загадочная штуковина была металлической — она ярко блестела в солнечных лучах.

В любом случае, это явно какое-то устройство. Я был мусорщиком, а не инженером, и понятия не имел для чего оно нужно, но одно знал наверняка — где-то там должен был быть спуск на поверхность. Собирая металлолом, мне нередко случалось набрести на разнообразные технические сооружения: телекоммуникационные башни, станции техобслуживания дроидов, энергетические накопители. И у всех них, даже самых высоких, имелись технические лестницы. Хотя бы в виде обычных скоб. Ну а что поделать, гравикоптеры — роскошь не для простых работяг-ремонтников…

— Давай, двигайся, — я деактивировал зажим бионического протеза, отцепляя его от рельса, и переставил руки. — Не знаю, что это за штука, но там по-любому есть лестница или что-нибудь подобное. До нее всего полсотни метров, надо успеть добраться, пока у нас окончательно не отвалились руки!

— Всего полсотни метров? — недоверчиво переспросила моя подруга по несчастью, смерив взглядом расстояние, которое требовалось преодолеть. — Ты, наверное, хотел сказать целых полсотни метров? И, почему бы нам просто не залезть на рельс? Сидя на нем верхом передвигаться будет гораздо проще!

Вместо ответа я повторно кивнул — на сей раз вверх. Словно подтверждая мои слова, над нами с низким гудением пронеслась вторая капсула — обычно их отправляли на завод группами, одну за другой.

— О! — только и нашлась, что сказать на это девушка.

— Давай, шевелись, — снова переставив руки, я легонько толкнул девушку в бок.

— Но, но! — мгновенно окрысилась соседка по рельсу. — Попробуй только снова меня тронуть! Пожалеешь!

— М-м? И что же ты мне сделаешь? — я сморгнул застилавший глаза пот и скептически посмотрел на ее руки: обвязанные проводом и судорожно вцепившиеся в балку. — Поколотишь меня?

— Не-а, — зыркнув на меня исподлобья, протянула девушка, — я тебя… укушу!

Словно в подтверждение своих слов, она оскалилась: меж запекшихся губ сверкнули острые зубы, на удивление белые и ровные. Ха, а кто говорил, что не кусается? Но на всякий случай я отодвинулся немного подальше — кто ее знает, вдруг и вправду укусит? Только бешенства, или чем там болеют дикарки, мне не хватало!

Удовлетворенно хмыкнув, девушка все же развернулась и, вздохнув, передвинула одну ладонь по рельсу вперед. Затем вторую. И снова первую. Так, сантиметр за сантиметром, мы мучительно медленно ползли под палящими солнцами к маячившей впереди цели. Которая, казалось, не приближалась ни на йоту!

Несколько раз над нами проносились транспортные капсулы — я насчитал еще три. Вроде бы со склада обычно отправляли по 5-6 в час, но я не был до конца уверен. Поэтому на рельс решил пока не лезть, слишком рискованно — окутанная силовым полем, капсула в движении разгонялась до 1100 км/ч. Почти скорость звука!

Дело осложнялось тем, что приходилось постоянно подтягивать нашу страховку — так и норовившую запутаться проволоку. Вдобавок, под солнечными лучами поверхность рельса раскалилась и горячий металл обжигал кожу. Об этом говорили вздувающиеся на «живых» пальцах волдыри (отличный повод порадоваться, что хотя бы часть из них у меня — из стали), самих рук-то я уже давно не чувствовал! Если сначала предплечья горели огнем, то теперь они будто заледенели. Или, лучше сказать, закаменели?

Впереди напряженно сопела и ругалась сквозь стиснутые зубы Винди. Девушка на удивление хорошо справлялась со всеми невзгодами — наверное, жизнь аутсайдеров не сахар. Думаю, выживать вне системы непросто. Я с невольным уважением взглянул на свою новую знакомую и…

— Винди! — хоть мне и казалось, что в стиснутых легких не осталось ни капли воздуха, его оказалось вполне достаточно на этот полухрип-полукрик: — Винди!

— Ну что еще? — не оборачиваясь просипела девушка, продолжая автоматически перебирать руками. Ее голова поникла, а темные свалявшиеся волосы висели грязными сосульками. — Вспомнил, что-ли, как меня зовут?

— Нет… то есть, я и так… Проклятие! Подними голову!

Со стоном девушка сделала, как я велел, и радостно вскрикнула — буквально на расстоянии вытянутой руки, прямо перед ней висело «макаронное гнездо». Я не ошибся: оно было металлическим, и хаотично переплетающиеся прутья образовывали что-то вроде настила. Дырявого, правда, но отверстия были не настолько большими, чтобы в них провалиться. Ходить можно. И стоять. И сидеть. И лежать! Настоящий гамак. Пусть из железа, но для меня он был желаннее самой мягкой перины!

Видимо, Винди подумала о том же, потому что шустрее заработала руками, собираясь как можно скорее ощутить твердь под ногами. Чего я допустить… никак не мог!

— Стой! Стой… — повторил я, видя, что девушка недоуменно оглянулась на меня через плечо, но все-таки остановилась. — Не спеши, сначала надо все проверить. Не ты ли боялась, что тебя поджарит током? А вдруг эта штуковина радиоактивна или еще что похуже?

— Я вовсе не… Что… что ты делаешь?! — возмущенно закричала девушка, когда я, высвободив из страховки одну руку, пронес ее над головой Винди и положил на рельс подле ее ладони. На секунду мы оказались прижатыми друг к другу. Ее тело было таким… женственным? Странно, она настолько худая и изможденная, что я думал под кожей одни лишь твердые кости…

Наши взгляды встретились. Ее широко распахнутые глаза — и так большущие — стали просто огромными. В темноте капсулы они показались мне черными, но сейчас я видел, что их цвет скорее темно-серый. С мерцающими по всей радужке искорками.

Наши лица разделяли считанные сантиметры. Я ощущал на своей щеке горячее дыхание девушки. Густые ресницы затрепетали, когда, смежив веки, она подалась вперед. Нежные губы приоткрылись, сверкнули жемчужные зубы и… зарычав, девушка впилась мне в основание шеи! И, можете быть уверены, отнюдь не в страстном поцелуе! Кажется, от жары ее рассудок окончательно помутился и она решила меня загрызть!

— А-а-а!!! — завопил я и, чуть не сорвавшись вниз (хорошо, что одна моя рука до сих пор оставалась привязанной к брусу; плохо, что она же мешала мне оказаться от сумасшедшей как можно дальше), задергался, силясь вырваться из клыков вампирши. — Ты с ума сошла?!

— Р-р-р, — прорычала Винди, сплевывая мою кровь. Теперь ее, окрасившиеся алым зубы, уже не казались мне столь восхитительными как прежде. — А ведь я тебя предупреждала! Тронешь меня — укушу!

— Но не в буквальном же смысле! — мне наконец удалось выпутать руку из проволоки и, забыв про усталость, я поспешно передвинулся по рельсу вперед — теперь мы с девушкой поменялись местами, и замыкающей оказалась она. — И вообще, я тебе жизнь спасал!

— Ну да, конечно. Оно и видно, — прищурившись, Винди облизнула покрытые кровью — моей кровью! — губы. Ни дать ни взять в самом деле вампир из древних земных фильмов. — Просто признайся, что хотел меня облапать!

— Что?! — задохнулся я от возмущения, — Да было бы что лапать!

Здесь я немного покривил душой: под рваными тряпками скрывалось стройное тело молодой, но определенно зрелой женщины. Вот только мне сейчас было совсем не до этого — когда из последних сил цепляешься за скользкий металлический рельс на головокружительной высоте, есть дела и поважнее! Вздохнув, я отнял механическую руку от рельса и помахал ею перед носом Винди:

— У меня здесь встроенный тестер. Сейчас произведу замеры, — с этими словами я повернулся в сторону «комка спагетти», стараясь при этом удерживать девушку в поле зрения (на всякий случай). — С электричеством шутки плохи! Был у меня один знакомый электрик, E418tpt#9. Хотя все звали его не иначе как «Огарком», потому что однажды он полез в электрощитовую без защиты, ну и…

Продолжая болтать, я ткнул в ближайший металлический прут пальцем. Сверкнула искра и прибор, встроенный в мой протез, возмущенно пискнул.

— Ага! Вот видишь, конструкция под нагрузкой! А, нет, это статическое электричество… — я переключил режим. — Тогда радиация? Хм, странно, лишь фоновое излучение… Так, нейтрино… Торсионные поля… Тау-волны… Хм, эмиссия есть, но настолько микроскопическая, что не поддается измерению…

— А? Что там у тебя микроскопическое? — недовольно прохрипела Винди. — Чего ты там бормочешь? Лучше скажи, долго мне тут еще висеть?!

— Ну-у… в целом, все в порядке.

Сконфузившись, я замолчал и отвернулся от девушки. Одним рывком покрыв оставшееся до странного помоста расстояние, я практически рухнул на него. Затем, неимоверным усилием воли заставив себя вновь поднять налившиеся свинцом руки, помог спуститься Винди. В этот раз она не стала ни кусаться, ни лягаться — без посторонней помощи девушка просто не смогла бы разжать сведенные судорогой пальцы. Поэтому молча терпела мои прикосновения, предупреждающе скаля зубы — как я убедился на своем печальном опыте, крепкие и острые.

Но, хоть руки и не слушались девушку, к сожалению, этого нельзя было сказать про ее язык: мне пришлось выслушать дюжину язвительных комментариев, пока я растирал свои занемевшие конечности, в которые тут же словно вонзились раскаленные иглы, и ощупывал рану на шее — к счастью, неглубокую. Кое-как отвязав от рельса провод, я протянул его Винди и, показав мне язык, она вновь им подпоясалась. До чего же несносная девица!

Теперь можно было и осмотреться. Мы стояли на полукруглой, похожей на чашу сетчатой платформе, лепившейся к одному из опорных столбов монорельса. Она была полностью сплетена из сваренных друг с другом металлических прутьев: тонких и толстых, гладких и перекрученных. Изгибаясь, они поднимались кверху, смыкались у нас над головой, торчали во все стороны, свешивались книзу… В жизни не видел более странной конструкции! Интересно, для чего она предназначена?

Внезапно мне пришло в голову, что это может быть какая-нибудь станция слежения К.О.П. Представив, как клюющий носом дежурный засекает подозрительный сигнал и, проверив его, пляшет от радости, что сорвал джекпот: премию, а то и повышение по службе за обнаружение беглеца, я нервно хихикнул. Винди с подозрением на меня покосилась, но промолчала. Ее вниманием безраздельно завладели причудливые объекты, тут и там разбросанные по всей платформе.

По-хорошему следовало немедленно убираться отсюда, чтобы не повторить судьбу летящего на свет мотылька. Но мне стало любопытно и, вместо того, чтобы искать ведущую вниз лестницу, я подошел к девушке и тоже уставился на заинтересовавшие ее продолговатые металлические «яйца».

Их было с дюжину, и каждое представляло собой что-то вроде мотка проволоки, накрученной на невидимую основу. Между слипшимися витками застыла темно-желтая, похожая на смолу масса. Изолятор? Так это что, какие-то гигантские катушки индуктивности или трансформаторы? Судя по моим замерам, подстанцией электросети это быть не могло, тогда — антенна, передатчик, ретранслятор?

В одном месте скреплявшая витки «смола» высохла и раскрошилась, отчего они разошлись. В открывшейся прорехе что-то блеснуло, и я наклонился ближе, чтобы рассмотреть необычный предмет получше. И тотчас отшатнулся! На меня смотрел большой выпуклый глаз! Его прямоугольный зрачок и бахрома подобных маленьким щупальцам ресниц не оставляли сомнений, что передо мной один из представителей местной фауны. Мертвый. О чем недвусмысленно говорил его остекленевший осуждающий взгляд.

Я уже видел такие глаза — да это же быкан! Из старинных книг и фильмов я знаю, что когда-то на Земле жили предки этих существ. Кажется, они назывались быки и бараны. С помощью генной инженерии был выведен гибрид этих двух видов: в полтора раза больше земной коровы, но такой же мохнатый и неприхотливый, как овца. Ценный источник мяса, молока и шерсти. С тех пор их разводили по всей галактике, и даже на Дампе.

Но что делает эта туша здесь, на такой высоте?! Тогда и в остальных коконах… Чувствуя пробежавший по спине холодок, я кинулся к другому кокону, к третьему… И всюду я находил новые, тревожные знаки: торчащее копыто иппокампа, проглядывающее сквозь проволоку крыло ночного пластуна, щупальце кракеноида. Травоядные и хищники — крупные и опасные звери, все они были здесь. Покрытые каким-то стекловидным консервантом, как мумии спеленутые металлическим волокном. Ржавчина! Куда мы попали?

Раздавшийся под самым моим ухом вопль заставил меня вновь подпрыгнуть. Проклятие! Да я себе так сердечный приступ заработаю! Рука Винди — а кричала именно она — вцепилась мне в локоть и крепко его сжала. Заикаясь и глотая окончания слов, она бормотала:

— С-стар, т-там… это ж-же…

Сердито нахмурившись, я обернулся к девушке и недовольно проворчал:

— Да-да, знаю. Уже и сам вижу. Только зачем так кричать? У меня чуть сердце из глотки не выпрыгнуло! Чего ты испугалась? Они же мертвые…

— О-о ч-чем ты г-говоришь? — зубы Винди продолжали отбивать частую дробь, а сама она медленно отступала мне за спину. — Оно о-очень д-даже живое!

— Оно? — я наконец отвел взгляд от побледневшего (что было заметно даже под толстым слоем грязи) лица девушки и проследил за направлением ее, полного ужаса, взгляда: — О, ржавчина…

С той стороны, откуда мы недавно прибыли, что-то стремительно приближалось. Видимо глаза Винди были зорче моих, потому что мне потребовалась целая секунда, чтобы понять что это. Не капсула. Не гравикоптер. Быстро и ловко перебирая восемью суставчатыми ногами, по поверхности монорельса — словно заправский канатоходец — к нам мчался монстр!

Ну а как еще назовешь покрытую хитиновым панцирем тварь, размером с грузовой контейнер? С приоткрытых — словно в предвкушении любимого лакомства — жвал капала слюна. Соприкасаясь с металлом, она издавала зловещее шипение, а следом поднимался белый дымок. Пять красных, горящих злобой глаз уставились прямо на меня.

Вот теперь мое сердце и вправду чуть не выскочило из глотки! Никогда прежде я не встречал подобного монстра, но, разумеется, сразу же его узнал. Это был феррук. Один из самых жестоких и страшных хищников планеты (ну, может быть, за исключением птеракса). Каждый месяц всех мусорщиков собирали на обязательный инструктаж по технике безопасности, неизменно завершающийся строгим наказом ни при каких условиях не приближаться к этому существу. Для пущей убедительности крутили документальную хронику, где феррук за считанные мгновения расправлялся с целой бригадой мусорщиков. И почему-то с каждым показом видеоролика жертв становилось все больше…

А мы сами залезли прямиком в логово монстра! Так значит те коконы — его добыча, припасенная на черный день. Который, похоже, сегодня наступил для нас! Умом я понимал, что бежать некуда, но все равно невольно попятился. Пока мне в лопатки не уперлись маленькие, но твердые ладошки. Выглянувшая из-за моей спины Винди прошептала громким, свистящим шепотом:

— Ты, кажется, говорил что-то о спасении моей жизни? По-моему сейчас самое время! — и, замявшись, она застенчиво добавила: — Понимаешь, я с детства… боюсь пауков!

Сглотнув, я окинул взглядом чудовище, которое как раз спускалось с рельса на помост, и признался:

— Таких пауков, я и сам боюсь!

Глава 7. В логове монстра

Грозно щелкая жвалами и скрежеща по металлу суставчатыми лапами, каждая из которых оканчивалась здоровенным когтем, феррук слез с рельса на помост. Теперь я мог разглядеть это чудовище получше. Пять немигающих круглых глаз злобным огнем горели по периметру непропорционально маленькой головы. Она практически сливалась с небольшим торсом (кажется, у пауков это называется головогрудью), к которому примыкало брюшко — похожее на огромное вздутое яйцо. Все тело монстра покрывали толстые костяные пластины, между которыми пучками торчала жесткая грубая шерсть.

Двумя лапами феррук придерживал на спине свежую добычу. Оказавшись в своем гнезде, он небрежно сбросил ее вниз, и я с содроганием увидел, что это шестилап. Могучий и свирепый хищник — похожий на покрытого зеленой шерстью и обзаведшегося тремя парами конечностей тигра — безвольной тряпкой растянулся на полу, вывалив меж длинных клыков лиловый язык. Грозу местных стад быканов придушили словно котенка! Однако, схватка явно не прошла для феррука даром: одна лапа чудовища была наполовину оторвана, а из сочленений другой сочилась темно-желтая гемолимфа.

Но даже серьезно раненный, феррук представлял из себя страшного противника. Противника, с которым невозможно бороться и от которого некуда бежать! Впрочем, нападать он пока тоже не спешил. Озадаченно поводя своими — похожими на зазубренные серпы — жвалами, феррук нерешительно топтался на месте, пялясь на незваных гостей. Конечно, он был озадачен: его обычная добыча превосходила меня весом, как минимум, вдесятеро! А тут в его гнезде завелась какая-то мелюзга. Я для него, что жук, а миниатюрная девушка и вовсе — муха.

Я задумчиво оглянулся на продолжавшую цепляться за мою одежду Винди. Маленькую и легкую Винди. Если кинуть ее в пасть феррука, а самому броситься к столбу, то, пока он ей перекусывает, я успею спуститься вниз — если буду держаться за колонну металлической рукой, то она без проблем выдержит трение… Нет-нет, не могу так поступить с девушкой. Это слишком подло. Я решительно помотал головой, выбрасывая из нее предательские мысли.

— Чего ты там головой трясешь? — с подозрением прошипела сзади виновница моих сомнений. — Возьми уже себя в руки и сделай что-нибудь!

Взять себя в руки, да? Я задумчиво посмотрел на свой бионический протез. Что может сделать обычный мусорщик перед лицом подобного монстра? А если представить, что это не монстр, а обычный… мусор. Да, мусор. Большой кусок металлолома. Попадись мне такой в ходе работы, что бы я с ним сделал? Усмехнувшись, я послал в механическую руку мысленный приказ.

Сжавшиеся в кулак пальцы с щелчком зафиксировались в новом положении, превращаясь в монолитный объект. Сбоку ладони с тихим шелестом выдвинулось тонкое круглое лезвие — черное, с крупными зубьями по краю. Циркулярная пила! Небольшая, но очень прочная — из особого сплава титана, который практически невозможно сломать. Она не раз меня выручала, когда требовалось разделать особенно крупную добычу: топливный бак или турбину. В таких случаях вибропила не годилась — нужен был инструмент посолиднее.

Сжав зубы, я пошире расставил ноги и тихо велел Винди:

— Слушай меня! По моей команде! Я попытаюсь отвлечь эту тварюгу, а ты спрячься за одним из тех коконов. Как представится возможность — постарайся найти путь вниз и беги! Я тебя потом… догоню.

Последняя фраза прозвучала не слишком уверено, но, кажется, девушка ничего не заметила. Трясясь от страха, она, тем не менее, твердо кивнула и в ее глазах я заметил огонек решимости. Что ж, одной проблемой меньше: не придется беспокоиться еще и о ней. Переведя взгляд на феррука, я понял, что он тоже принял решение — и явно не в мою пользу! Широко раскрыв жвалы, с которых по-прежнему капала какая-то едкая дрянь, он издал пронзительный визг и ринулся вперед.

— Ну, давай! — изо всех сил завопил я, сам не знаю кому: Винди, которая послушно метнулась вбок, прячась за коконом с консервированным быканом, себе или несущемуся на меня монстру.

Чересчур быстро несущемуся монстру! Я, конечно, видел видео, но в живую он оказался еще быстрее! Даже несмотря на свежие травмы. Впрочем, уступать ему я не собирался. Пусть я всего лишь мусорщик, но рефлексы у меня отменные — на моей работе без быстрой реакции вы рискуете быстро оказаться погребенными под внезапно обрушившейся грудой мусора.

Продолжая орать, я бросился навстречу своему членистоногому противнику, одновременно активировав пилу. С угрожающим шипением диск мгновенно раскрутился до десяти тысяч оборотов в минуту, превратившись в смазанное туманное пятно. В последнее мгновение, когда зазубренные мандибулы уже были готовы сомкнуться на моем теле, я рухнул на пол и кувырком покатился прямо между суставчатых ног. Не глядя махнув пилой, попал по одной из лап — отсеченная конечность задергалась на полу, разбрызгивая едкую желтую жидкость.

Я же продолжал катиться себе дальше, и надо мной мелькнуло мохнатое объемистое брюхо. Недолго думая, я и в него ткнул своим инструментом. Лезвие, способное шутя распилить стальной лист толщиной в сантиметр, врубилось в чудовищную плоть. Запахло паленным, на меня посыпалась срезанная шерсть и… пила завязла в одной из костяных пластин, покрывавших все тело монстра! Надсадно взвизгнув, лезвие прокрутилось еще пару раз и застряло окончательно. Сработал встроенный предохранитель, и пила выключилась. Однако теперь я не мог извлечь ее из брони феррука, а следовательно…

Заверещав, огромный паук забегал по логову взад-вперед, крутясь вокруг своей оси в поисках пропавшего врага. По-прежнему болтаясь под его брюхом, не в силах выдернуть намертво засевшую пилу, я пересчитал спиной, боками и другими частями моего многострадального тела все здешние неровности. Мир крутился и качался вокруг меня, но краем глаза я заметил Винди — девушка крадучись перебегала от кокона к кокону, постепенно продвигаясь в сторону столба. Умница…

Резко остановившись, феррук вдруг опустил книзу свою уродливую голову и посмотрел у себя между ног. Увидев меня, он снова злобно заверещал и в тот же миг я ощутил, как меня сжали задние лапы, отрывая от его брюха! Вырвав вместе с пилой солидный кусок панциря — чего он, кажется, даже не заметил, — монстр с силой отшвырнул меня прочь!

Конечно, не самый худший вариант, особенно если учесть, что он вполне мог для начала попробовать меня на зуб, но… Пролетая над краем гнезда, я уже не был в этом так уверен! В последнюю секунду, неестественно изогнувшись в воздухе, смог зацепиться механической рукой (вновь принявшей привычный вид) за один из торчащих над краем прутьев. Держась за него, я описал в воздухе полный круг и, отпустив штырь, понесся в обратном направлении! Как выпущенный из пращи камень, пролетел над коконами и… врезался в морду феррука!

Не ожидавший сдачи, монстр очумело затряс головой и присел на задние лапы. Благодаря инерции сила удара вышла настолько мощной, что проняло даже такую громадину. Однако, и мне досталось не меньше! Меня отбросило в сторону и, полуоглушенный, я ничком распластался под одним из коконов. Металлическая решетка приятно холодила разгоряченное тело, но сейчас явно было не время прохлаждаться! Пересиливая слабость в дрожащих руках и подгибающихся коленях, я перевернулся на живот, встал на четвереньки, а потом и на ноги.

Не я один пришел в себя — также оклемавшийся феррук злобно уставился на меня своими маленькими красными глазками. Что ж, если не могу победить его грубой силой, придется прибегнуть к хитрости. Мой противник — всего лишь животное. По-своему хитрое, движимое отточенными за миллионы лет эволюции инстинктами, но не обремененное интеллектом. И на этом можно было сыграть. Встав перед самым крупным коконом, я запрыгал на месте и замахал руками.

— Ну же, давай! Иди сюда! Ты, тарантул-переросток!

Не знаю, что такое «тарантул» — вычитал слово в старой земной книге — но, похоже, оскорбление на феррука подействовало. А может его просто привлекли крики и движение. Как бы там ни было, но, грозно царапнув когтем передней лапы пол — ни дать ни взять разъяренный быкан — феррук наклонил голову и бросился в атаку. Прямо на меня неслась огромная туша, весящая как целый складской погрузчик. Еще секунда, и меня неминуемо расплющит в лепешку…

Заорав, я кинулся вбок, успев за мгновение до, казалось бы, неизбежного столкновения. Почуявший неладное феррук попытался затормозить, но куда там! Сила инерции была слишком велика. Упершаяся в пол раненная лапа подломилась и, завалившись, набок, двухтонная туша монстра со всего размаху врезалась в кокон. Раздался оглушительный грохот. Металлическая оболочка лопнула, и во все стороны полетели обрывки проволоки, какие-то кости и клочки шкуры — содержимое кокона.

Что же касается самого феррука… Две-три отпавшие пластины панциря — вот и весь ущерб! Выругавшись сквозь зубы, я перебежал к другому кокону, где вновь замахал руками и запрыгал на месте. Раз такое дело — возьму противника измором. Ворочавшийся среди обрывков металлических нитей и высохшей мумии какого-то зверя, феррук с трудом поднялся на ноги и отряхнулся, словно большой пес. Найдя ускользнувшую добычу взглядом, он набычился и вновь бросился на меня. Ха, как я и говорил — тупое животное!

Ой-ой, не такое уж и тупое! Я заученно повторил свой трюк, в последний момент отпрыгнув в сторону, но, вместо того, чтобы нестись по прямой, феррук за секунду до столкновения тоже свернул вбок! Не ожидавший подвоха, я не успел среагировать и в следующее мгновение вновь оказался в воздухе. На самом деле мне еще несказанно повезло: чудище не рассчитало расстояние и задело меня по касательной. Но и этого хватило с лихвой.

Перевернувшись в воздухе, я пролетел несколько метров и впечатался спиной в один из… коконов! Не рой другому яму, да? С хрипом из моих легких вылетел воздух, в позвоночнике что-то зловеще хрустнуло и я сполз на пол. Спина невыносимо болела, мысли путались, но я как-то умудрился приподнять голову и отыскать взглядом феррука. Разъяренный монстр был прямо напротив. В бешенстве щелкнув жвалами, он привстал на всех оставшихся лапах и… странно изогнул свое брюхо, так что его задняя часть оказалась обращена ко мне.

Я в недоумении уставился на своего оппонента, все еще туго соображая — в ушах стоял противный тонкий писк, а в глазах вспыхивали разноцветные искры. Что он собирается делать? Похоже на изготовившуюся жалить осу, но у пауков нет жала… лишь паутина… От внезапной догадки меня прошиб холодный пот. Ну, конечно! Паутина! Собрав все силы, не делая даже попыток подняться, я резко перекатился вбок. Как раз вовремя!

Из подбрюшья феррука вылетела толстая нить и вонзилась в то место, где я только что был, зазвенев натянутой струной. И это вовсе не метафора. Нить, в самом деле, оказалась из металла! Я говорю «нить», но на деле она толщиной с палец! Внезапно я вспомнил, почему этих тварей называют ферруками. Это сокращение от «феррумный паук»! «Феррумный», означает «железный». Нам это объясняли на инструктаже. И да, представьте себе, я его внимательно слушал…

Так вот, ферруки, в самом деле, плели металлическую паутину: в их удивительном организме было что-то вроде внутреннего горна, где железо (самый распространенный на здешней планете металл; до того, как ее превратили в свалку, здесь были железные рудники) плавилось с углеродом, соединялось с небольшими порциями марганца, никеля, хрома и других присадок, а затем выдавливалось через особое охлаждающее сопло, мгновенно затвердевая на воздухе и образуя нить из особого сплава — ферлита. Очень легкий и пластичный, ферлит в то же время был в тысячу раз прочнее стали.

Но, хоть я и говорю «охлаждающее», нить была далеко не холодной! С громким шипением раскаленная ферлитовая струна впилась в настил, постепенно переходя от ярко-алого к темно-вишневому оттенку. Если такая попадет в меня — пройдет насквозь, как раскаленный нож сквозь масло! На четвереньках я отполз в сторону и постарался воздеть себя в вертикальное положение, что оказалось далеко непросто. Удача улыбнулась мне лишь с третьей попытки. Превозмогая боль в спине, я сделал шаг, затем другой.

Тем временем недовольный тем, что его добыча ускользнула, феррук подергал нить — без толку, она успела надежно привариться к полу. Осознав бесплодность дальнейших попыток, он что-то сделал и, отсоединившись от низа его брюха, освободившаяся струна свилась кольцами на дне логова.

Давать ему второй шанс я не собирался, а потому начал маневрировать по всему гнезду. Рыча от боли в избитом теле, я перепрыгивал особо крупные дыры в полу и огибал хаотично разбросанные по всему логову коконы. Феррук мчался за мной следом, играючи перешагивая через все препятствия и продолжая попытки заарканить меня своей ферлитовой паутиной.

Уворачиваясь от очередной струны, прожужжавшей возле самого уха, я вновь заметил Винди. Девушка потерянно топталась у дальнего края, возле опорного столба. По кислому выражению ее лица я все понял, но на всякий случай решил уточнить:

— Ну что там? — проорал я, падая ничком на пол: в считанных сантиметрах над моей головой пронеслась увенчанная бритвенно-острым когтем лапа. — Лестница есть? Спуститься можно?

— Нет! Обычный гадкий столб… — донесся до меня унылый ответ.

— А? Ты, наверное, хотела сказать «гладкий»? — озадаченно переспросил я, парируя удар жвал своей механической рукой. Звякнуло, и на поверхности закаленного металла остались небольшие, но отчетливые вмятины.

— Понимай, как хочешь, — огрызнулась Винди и спряталась за кокон. Вот и вся помощь!

Но мне уже было не до шуток. Очередная нить-струна впилась в настил рядом со мной, но стоило мне кинуться вбок, как путь преградила вторая, третья, четвертая… Не успел я и глазом моргнуть, как оказался в своеобразной клетке. Последняя струна должна была пригвоздить меня к полу, как булавка букашку в коллекции натуралиста, но я каким-то чудом умудрился принять удар на свой протез.

Обвившись вокруг моей металлической ладони, нить натянулась, и я почувствовал, как меня тянет к ферруку. Каким-то образом, он втягивал ее внутрь брюха, подтаскивая меня ближе! У него там внутри что, целая лебедка? Сладострастно раздвигая и сдвигая жвалы, чудовищный паук предвкушал долгожданный обед. Частой капелью на пол лилась кислотная слюна.

Во время нашей игры в кошки-мышки пара капель попала мне на голую кожу и теперь там красовались огромные волдыри ожогов. Не делая попыток приблизиться ко мне самому, феррук продолжал неспешно подтягивать меня к себе. Поганец явно наслаждался беспомощностью своей жертвы. Вот только я вовсе не был беспомощным!

Оскалив зубы — не хуже Винди! — я сосредоточился и отдал микроконтроллеру бионической руки команду. Раздался громкий треск, посыпались искры и по ферлитовой струне пронесся мощный разряд. У аккумулятора было достаточно времени на перезарядку и накопилось приличное количество энергии. Один раз я уже испробовал этот трюк на ищейке. Получилось в тот раз, получится и в этот!

Не получилось. Феррук и жвалом не повел. Ах, ну и болван же я! Как мог забыть, что эти пауки не только плетут ферлитовую паутину, но и используют прекрасные проводящие свойства данного материала для охоты на своих жертв! Но попенять на свою забывчивость я уже не успел — ответный электрический разряд, пришедший с другой стороны, заставил мое тело выгнуться дугой. Я хотел закричать, но не смог — челюсти свело судорогой, и они сжались так, что начали крошиться зубы.

Невыносимо долгое мгновение меня трясло, жгло и выворачивало на изнанку одновременно. Сердце трепетало, как бешеное. В голове набатом стучала лишь одна назойливая мысль: «Лишь бы не повредило данные… Лишь бы не повредило данные на карте памяти…». Затем сознание начало стремительно меркнуть. Сначала отказало зрение, следом слух. Последнее, что я услышал, был отчаянный вопль Винди. А потом на мой разум пала благословенная тьма…

Глава 8. Закон подлости

Сознание возвращалось ко мне неспешно. Капля за каплей, оно просачивалось из полного тьмы места — где пребывало до этого, вне времени и пространства, — обратно внутрь черепной коробки. Глухо застонав, я с трудом разлепил словно бы склеенные веки. Хотя, почему «словно»? По всему моему лицу, и в самом деле, была размазана какая-то вонючая липкая дрянь. Перед глазами все плыло; мир, опрокинувшийся вверх дном, качался и кружился… Постойте-ка! Это не все вокруг перевернулось и кружится, это я сам вишу вверх тормашками и вращаюсь!

В панике широко распахнув глаза и попутно лишившись половины присохших к коже ресниц, я увидел… Винди. Девушка висела рядом, на расстоянии вытянутой руки и, казалось, спала. Все ее тело было плотно обмотано блестящей проволокой, так что открытым оставалось одно лишь лицо, покрытое потеками темно-желтой, уже начавшей подсыхать, стекловидной жидкости. Как и я, она свисала вниз головой на толстой металлической нити с проходящего над гнездом монорельса.

Попробовав пошевелить пальцами, я с огорчением был вынужден констатировать, что не в состоянии этого сделать — мои руки оказались надежно примотаны к туловищу. Так вот почему трудно дышать: грудная клетка тоже стиснута ферлитовыми витками! Бросив бесплодные попытки освободиться, я поискал глазами нашего пленителя и — завершив очередной оборот вокруг своей оси — наконец его увидел. Повернувшись ко мне спиной, феррук был занят тем, что деловито пеленал свою третью жертву — того самого несчастного шестилапа. Один глаз саблезубой кошки закатился, и казалось, что она мне игриво подмигивает.

— Винди. Эй, Винди! — громко шепнул я, но девушка не отвечала. Она продолжала безмолвно и неподвижно висеть с закрытыми глазами, и я с ужасом подумал, что она не дышит.

Надо было срочно что-то предпринять! В отчаянии еще раз дернувшись в ферлитовых путах, я с горечью подумал, что будь моя бионическая рука свободна, давно бы уже срезал эту проволоку… Погодите-ка! Но ведь это можно сделать и изнутри! Довольно усмехнувшись, я мысленно активировал вибропилу — здесь требовался более деликатный инструмент, чем циркулярка, — и прижал ее к оболочке кокона с внутренней стороны. Тихо зашипев, выдвинувшееся из пальца протеза тонкое полотно начало резать проволоку.

Одно за другим срезанные кольца витков с тихим звоном падали вниз. К счастью, феррук на эти звуки никак не реагировал — я подозревал, что он больше полагается на иные органы чувств, нежели слух и зрение. Возможно, у него имелось что-то вроде природного электромагнитного радара, позволявшего ему обнаруживать добычу на расстоянии посредством локации — в отличие от обычных пауков, этот явно проявлял бо́льшую активность, предпочитая не столько выжидать в засаде, сколько нападать самому. Как бы там ни было, моя возня его внимание не привлекла.

Вскоре я высвободил обе руки, и дело пошло быстрее. Через несколько секунд я почти закончил — оставалось срезать последнюю нить, удерживающую меня в висячем положении. Я уже потянулся к ней, когда меня осенило, что это будет не самой лучшей идеей — как-никак я висел вниз головой… Решив, что сломанная шея мне ни к чему, вместо этого попытался дотянуться до связанных ног, но это оказалось на удивление непросто (эх, надо было делать больше упражнений на пресс…).

Извиваясь, как гусеница, я кое-как извернулся и схватился за свои щиколотки. Затем за охватывающую их металлическую струну. Наконец, пыхтя и сопя, дотянулся до рельса, к которому меня подвесил феррук. Подтянувшись, залез на металлический брус, оседлал его и только тогда окончательно избавился от пут. Стараясь не шуметь и не делать резких движений, я пополз по рельсу по направлению к Винди.

Подобравшись ближе, протянул руку и осторожно — вдруг очнется и по обыкновению вцепится мне в пальцы зубами? — дотронулся до ее щеки. Увы, но девушка не очнулась. Она по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Более того, ее кожа была холодной и какой-то неестественно вялой. Единственное, что вселяло надежду — слабое, едва слышимое, прерывистое дыхание. Значит, мои самые худшие опасения не подтвердились. Однако, текущее состояние Винди мне крайне не нравилось, и я всерьез забеспокоился.

Почему она до сих пор в отключке? Разряд оказался слишком сильным для ее хрупкого тела? Неужели, он повредил какие-то жизненно важные органы? Или может это я очухался слишком рано? По всей видимости феррук еще не закончил нашу «консервацию»: все остальные коконы были полностью загерметизированы тем странным веществом, что испачкало мое лицо и волосы, и разложены по настилу. Нас же он подвесил, как… хм… свиные окорока для копчения. Рассудив, что все дело в моем протезе — вероятно, это его встроенные системы защиты от перегрузки смогли частично компенсировать полученный мною удар током, — я выбросил эту загадку из головы. Мне предстояло более важное дело.

Можно подумать, что я говорю о спасении девушки, но… нет. Чудовищный хозяин логова возился прямо под нами, продолжая опутывать тушу шестилапа своей металлической паутиной. Даже если мне каким-то чудом, не привлекая его внимания, удастся втянуть кокон с Винди к себе на рельс (а ведь следовало учесть, что к ее весу добавилось несколько килограмм ферлита!), то что я буду делать дальше? Как муравей, спасающий яйцо из разоренного муравейника, побегу с ним на спине по рельсу? Ну, это даже не смешно.

А следовательно, мне оставалось лишь одно. Мрачно усмехнувшись, я глубоко вдохнул и… прыгнул на спину феррука! Не ожидавший подобного, паук-переросток издал леденящий душу полуписк-полувой и, как взбесившаяся лошадь, принялся бегать по логову, пытаясь скинуть с себя нежеланного седока. Но было уже поздно — активировав на механической руке штопор (вот и пришло его время!), я с размаху всадил инструмент между костяными пластинами брони монстра. С тихим жужжанием заостренная спираль начала ввинчиваться в хитиновую оболочку, надежно удерживая меня на спине брыкающегося — не хуже норовистого скакуна — феррука.

К счастью, лошадью он не был, а то бы давно уже упал на спину и раздавил меня своим колоссальным весом. Но, то ли феррук до такого не додумался, то ли подобные кульбиты были против его физиологии, а монстр ограничивался тем, что визжал, носился туда-сюда по гнезду и пытался сковырнуть меня своими суставчатыми лапами. Надежно привинченный к его спине автоматическим штопором, я успешно уклонялся от неловких атак. Самое сложно позади! Теперь вторая часть моего гениального плана…

Ржавчина! Да у меня же нет никакого плана! Я просто следовал внезапному порыву и понятия не имел, что делать дальше. Одолеть эту ужасающую громадину, эту прирожденную машину для убийств, казалось задачей непосильной для простого смертного. Вместо того, чтобы вступать в безнадежную схватку, я предпочел бы прихватить Винди и тихо ретироваться. В конце концов, мы сами вломились в его логово — как заплутавший в лесу турист в берлогу медведя — и глупо было рассчитывать на радушный прием.

Вот только сам негостеприимный хозяин вовсе не собирался отпускать незваных гостей! Пока я, вольготно рассевшись на спине паука, перебирал в уме доступные мне инструменты, силясь придумать, как с их помощью одолеть гиганта, он бросился к краю гнезда. Не успел я и глазом моргнуть, как мы оказались в воздухе! Одним прыжком взлетев на вершину монорельса, феррук побежал по его поверхности, неведомым образом умудряясь сохранять равновесие. А в следующий миг он… бросился вниз!

Заорав от страха, я инстинктивно дернулся в сторону удаляющегося рельса, но «привинченная» к спине монстра ладонь держала меня крепко. Земная поверхность стремительно летела нам навстречу, когда… резкий рывок едва не оторвал мне руку! Слетев со спины феррука, я болтался на одной руке, в то время как совсем рядом щелкали зазубренные жвалы!

Хитрая бестия, не сумев сбросить меня обычным способом, прибегла к коварству. Совершив свой внезапный финт, в полете феррук выстрелил вверх ферлитовой нитью и она, несколько раз обвившись вокруг рельса, тотчас намертво к нему приварилась. Таким образом, используя силу гравитации, он рассчитывал скинуть меня вниз, и ему это почти удалось!

Но только почти. Отпихивая ботинками его жвалы — хвала толстым подошвам из особо прочной резины! — я снова вскарабкался ему на загривок. Не давая противнику времени опомниться, хватаясь за пучки его шерсти, поднялся еще выше. Свободной рукой дотянувшись до основания нити и морщась от боли (струна все еще была нестерпимо горячей), я отдал мысленный приказ. Взвизгнув, штопор мгновенно выкрутился обратно, и моя механическая рука освободилась. Ощущая прилив адреналина, я отчаянным рывком запрыгнул на заднюю часть брюха феррука (как вы понимаете, теперь он висел вверх тормашками) и ухватился за нить уже обеими руками.

Сосредоточившись, одновременно активировал в бионическом протезе два режима: пассатижей и кусачек. Внутренняя поверхность металлических пальцев стала рифленой и, повинуясь команде встроенного микроконтроллера, они мертвой хваткой сжали ферлитовую струну. При этом из мизинца выдвинулись миниатюрные, но мощные кусачки.

Щелк! И беспомощно дрыгающий лапами паук полетел в бездну. Обрубленная нить дернулась в моей бионической руке, но «пассатижи» держали крепко. Если только не оборвется сама струна, мне ничего не грозит. Однако, не мог же я висеть тут целую вечность! Я задрал голову и посмотрел вверх — до рельса не так уж и далеко, метров пять-шесть. А казалось, что мы падали не меньше минуты!

Вот только, пусть расстояние и было не таким уж большим, мне его никак не преодолеть. Чтобы подняться наверх, придется каким-то образом переставлять механическую руку с пассатижами. Но стоит мне только ее разжать, как я тут же отправлюсь вслед за своим противником — другая рука мне в этом не помощник, человеческие пальцы не смогут удерживать вес тела на тонком металлическом тросе! Ржавчина! Ну почему я не человек-паук? Так как же мне добраться до проклятого рельса?

Решение пришло внезапно, вместе с порывом холодного ветра, толкнувшего мое тело. Рассмеявшись, я принялся маятником раскачиваться на ферлитовой нити. Продолжая хохотать как безумный, я парил над пропастью и свирепый ветер трепал мои волосы. Постепенно увеличивая амплитуду движения, я взлетал все выше и выше, пока наконец не оказался на одном уровне с монорельсом. Выбросив вперед руку из плоти и крови, попытался зацепиться за рельс, но лишь в кровь ободрал кожу на кончиках пальцев.

Раздосадованно зарычав, я повторил попытку. В этот раз удача мне улыбнулась — сумев ухватиться за выступающий край вредной балки, я вцепился в нее изо всех сил, как утопающий за спасательный круг. И вскоре уже обессиленно лежал на поверхности рельса, обнимая его руками и ногами. Отпущенная струна распрямилась и с гудением раскачивалась на ветру подо мной. Оставалось лишь надеяться, что закон Мерфи (он же закон подлости) в этот раз не сработает, и внезапно появившаяся транспортная капсула не сбросит меня вниз!

Устало прикрыв глаза, я прижался щекой к нагревшемуся на солнце металлу монорельса и блаженно улыбнулся. Все тело болело и не хотелось шевелиться, но я был счастлив. Как же хорошо быть живым! А феррук… Что ж, сам напросился. Надо было думать, с кем связываешься! Пожалуй, при падении с такой высоты от него и мокрого места не осталось. Хотя, может и осталось. Интересно, видно ли отсюда куда он упал? Я лениво приоткрыл один глаза и посмотрел вниз. Ого! Я и в самом деле его вижу…

Подскочив, как ужаленный, я в ужасе вытаращил глаза на живого и невредимого феррука! В падении хищная тварь умудрилась зацепиться одной ферлитовой нитью за столб, на котором висело ее гнездо, а другой — за соседнюю опору, отстоящую от него на добрую сотню метров. Повиснув между ними, как на распорках, чудовищный паук прицелился и выстрелил третьей нитью, прицепившись немного выше. Втягивая ее внутрь своего необъятного чрева, он подтянул себя вверх, а затем повторил этот трюк с четвертой нитью. Затем с пятой…

Не прошло и пары секунд, как монстр взгромоздился на поверхность монорельса прямо между мной и гнездом, отрезая единственный путь к отступлению. Злобно шипя и прихрамывая (видимо, при падении он повредил себе еще одну лапу), феррук заковылял ко мне, намереваясь довершить начатое. Я затравленно оглянулся — позади была только узкая полоса монорельса, постепенно переходящая в исчезающую за горизонтом линию. Я посмотрел вниз — далеко-далеко подо мной виднелась земля, покрытая грудами вездесущего мусора. Я посмотрел на свой бионический протез — из кончика среднего пальца торчала случайно активированная открывалка для бутылок. Мда-а…

Феррук неумолимо приближался. Кажется, чудовище было не в себе — его пошатывало. Бежать было некуда, сражаться нечем. Оставалось достойно встретить свою судьбу. Я сел, оседлав балку, а затем медленно поднялся на ноги. Шириной рельс был не больше ладони и любой, даже самый слабый порыв ветра мог сбросить меня в разверзшуюся под ногами бездну. Паук был уже совсем близко: я видел его красные немигающие глаза и слышал щелчки смыкающихся жвал. Меня охватила дрожь…

Но вовсе не от страха! Это трясся и вибрировал сам рельс. Когда я оглядывался назад, то кое-что увидел и теперь моя догадка подтвердилась. Выбросив вперед бионическую руку, я разом активировал все вспомогательные инструменты: от лазерного дальномера до выкрученного на полную мощность фонарика. Полыхнуло. Одновременно во всем акустическом диапазоне — от инфразвука до ультразвука — взвыл аварийный маячок. Ослепленный, оглушенный и дезориентированный феррук замотал уродливой башкой, прикрывая суставчатыми лапами свои многочисленные глаза.

Что касается меня, то, заорав во всю глотку, я бросился плашмя на рельс! С размаху приложившись о балку лбом, так что голова загудела сигнальным колоколом, чуть не сорвался вниз, но, в последний миг за что-то схватившись, повис, болтая ногами в воздухе. А надо мной — в миллиметре от моей макушки — с шипением и свистом пронеслась транспортная капсула! Сбитый с толку феррук попытался уклониться, но было уже слишком поздно. При других обстоятельствах монстр почувствовал бы приближение капсулы за километр, но поединок со мной явно не прошел бесследно — раны сказались на скорости его реакции.

Раздался громкий хлопок, а затем треск, словно лопнул гигантский воздушный шарик. Во все стороны полетели обломки костяных пластин, пучки шерсти и какие-то темные комки. Пролился дождь из желтых жгучих капель. Окутанная облаком ионизированной плазмы от силового поля, капсула умчалась дальше и стало тихо. Я так никогда и не узнал, почему не сработала автоматическая система торможения. Возможно ее просто забыли откалибровать. Да это и не важно. Главным было другое — феррук бесследно исчез.

С кряхтением я снова залез на рельс и пополз по нему вперед. Конечно, встать во весь рост и пройтись гордой походкой победителя было бы не в пример круче, но… не для того я одолел подобное чудище, чтобы тупо свалиться вниз! Поэтому пришлось продвигаться медленно и осторожно, теряя драгоценное время — меня не покидала назойливая мысль, что патруль К.О.П. может вернуться в любое мгновение.

Добравшись наконец до осиротевшего гнезда, я сполз с рельса и обессиленно плюхнулся на дно настила. Немного переведя дух, с трудом поднялся на ноги и заковылял к кокону с девушкой. Еще на подходе заметил, что что-то изменилось. А когда понял, в чем дело, мое сердце пропустило удар. Винди!

Глава 9. Наши пути… расходятся?

Пошатываясь и запинаясь о неровности настила, я брел к кокону Винди, когда вдруг осознал — что-то изменилось. Тишина! Ее больше не было. Избавившись от феррука, я слышал лишь свист ветра и свое надсадное дыхание, а теперь до меня доносилась отборная брань! Мое сердце забилось быстрее и, подойдя ближе, я с облегчением увидел, что девушка полностью пришла в себя. Ее лицо стало пунцовым от прилившей крови. Бешено вращая глазами и изрыгая проклятия, она неистово извивалась, силясь вырваться из ферлитовых пут.

— Винди! — радостно закричал я. — Как же я рад, что с тобой все хорошо!

В порыве чувств я шагнул ближе, собираясь ее обнять, но девушка предупреждающе оскалилась, и я поспешно отдернул руки. Не хватало еще лишиться пары пальцев! У меня своих и так недостает.

— Странные у тебя представления о том, что такое «хорошо», — буркнула Винди. — Где… где паук?

— Он, хм… Его больше нет, — не стал я вдаваться в детали.

— Тогда чего же ты ждешь? — проворчала висящая вниз головой девушка. — Давай, не стой столбом, освободи меня!

Эх, вот вам и благодарность за спасение! Вздохнув, я активировал кусачки — вибропила тут не годилась, можно было поранить девушку, — собираясь снять ее с рельса, а затем срезать опутывающую ее проволоку. Но внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня передумать. Мстительно улыбнувшись, я убрал кусачки и, потирая руки, обошел кокон с девушкой по кругу. С тревогой наблюдавшая за моими перемещениями Винди обеспокоенно спросила:

— Что… что ты собираешься делать? Стар? Не молчи, Стар! Т-ты меня пугаешь…

Не удостоив неблагодарную ответом, я продолжал ходить вокруг девушки, пока наконец не нашел то, что искал. Схватившись за торчащий конец ферлитовой нити, покачал его, высвобождая из липкого консерванта, а затем потянул на себя. Сначала было трудно, но вскоре дело пошло быстрее — обеими руками я перебирал металлический трос, разматывая кокон и сматывая его в аккуратную бухту возле своих ног. Визжащая и ругающаяся Винди крутилась юлой, пока нить не кончилась. Остался лишь небольшой отрезок, за который феррук подвесил ее к рельсу.

Щелкнув кусачками, я перекусил его и бережно подхватил Винди на руки. Присмиревшая девушка прижалась к моей груди, глубоко и часто дыша. Подняв на меня взгляд своих больших серых глаз, она робко улыбнулась и томно выдохнула:

— Спасибо, Стар! Ты спас меня…

Я улыбнулся ей в ответ и… маленький, но крепкий кулачок заехал мне прямо в глаз! Не успел опомниться, как получил удар пяткой в живот. Хотя, подозреваю, истинная цель располагалась ниже… От неожиданности я выпустил из рук царапающуюся и брыкающуюся девушку. Как кошка, сгруппировавшись в воздухе, она приземлилась на ноги и зашипела. Ее качнуло из стороны в сторону — не иначе как (хе-хе) закружилась голова.

— Эй, ты чего творишь! — рассерженно крикнул я, прижимая ладонь к глазу — быть фингалу. — Я, между прочим, для тебя старался! Ну, и для себя тоже, конечно…

— Как это? — сощурила глаза Винди.

— А вот так это! — я покосился на внушительный моток ферлитовой проволоки, еще минуту назад покрывавший тело девушки. — Я знаю, как нам спуститься вниз!

— Да-а? — недоверчиво протянула Винди. — И как же?

— Есть у меня одна идея, — туманно ответил я и зловеще усмехнулся.

Недоумевающая девушка во все глаза следила за моими манипуляциями. Подойдя к краю настила, я заглянул за него и направил вниз указательный палец бионической руки. Из его кончика вырвался тонкий рубиновый луч и устремился к поверхности. Лазерная рулетка. На тыльной стороне кисти вспыхнули крупные цифры: «49,5 м».

Удовлетворенно крякнув, я вернулся к проводу, предусмотрительно смотанному с Винди. Затем выровнял моток. Так, чтобы витки оказались примерно одного размера и приобрели близкую к окружности форму. Запомнив, что их ровно тридцать, я все той же лазерной рулеткой — только используя уже два пальца и, соответственно, две опорные точки, — измерил диаметр получившейся бухты добротного троса. Вышло около 52 сантиметров.

Почесав затылок, я не без труда припомнил формулу длины окружности: пи помноженное на диаметр. Продолжая напрягать подзаржавевшие извилины, быстро прикинул, что длины провода должно хватить. Недоставало каких-то жалких полметра, но это была сущая ерунда. Отмахиваясь от вопросов заинтригованной девушки, взвалил бухту себе на плечо и направился к дальней оконечности гнезда. Туда, где оно лепилось к опорному столбу монорельсовой дороги.

Как и сказала Винди, он был гадким… тьфу ты, то есть гладким. Ни технических скоб, ни иных точек опоры. Одна лишь ровная, словно отполированная, поверхность. Что ж, обойдемся и без лестницы! Используя инструменты своей механической руки, я надежно закрепил конец троса на краю гнезда. Затем привязал к противоположному концу небольшой груз — обломок одного из коконов, разнесенных ферруком во время нашей с ним недавней баталии.

Выпрямившись, я проверил трос на прочность, а затем ногой сбросил груз вниз. Он потянул за собой провод, моток начал стремительно разматываться и вскоре от гнезда до земли протянулась ровная натянутая струна. Все было готово. Обернувшись к Винди, я вновь улыбнулся (хочется верить, что ободряюще, но она отчего-то попятилась) и сделал приглашающий жест руками.

— Нет, нет, нет! — девушка отступила еще на пару шагов и, упершись спиной в кокон, протестующе замотала головой: — Ни за что! Тебе меня не уговорить! Даже не пытайся.

— Как хочешь, — пряча улыбку, сказал я, — но учти, эти пауки обычно живут парами…

— Я полностью готова! Что нужно делать?

Усмехнувшись, я повернулся к Винди спиной и присел на корточки.

— Залезай мне на спину и держись крепко. Изо всех сил держись! — видя, что девушка колеблется, я пошутил: — Не беспокойся, лапать тебя не стану — мои руки будут заняты другим.

По уму, следовало бы привязать ее ко мне для надежности, но я чувствовал — времени почти не осталось. Нехорошее предчувствие темной тенью маячило на задворках сознания, и потому я спешил. К моей спине прижалось гибкое теплое тело, босые ноги обхватили меня за талию, а тонкие руки крепко обвили шею. Слишком крепко! Полузадушенно хрипя, я встал, пошатнулся — Винди была легкой, но после поединка с ферруком ощущение было такое, словно во мне не осталось ни одной целой кости, — и подошел к краю настила.

Вытравив немного ферлитового троса, я активировал режим пассатижей и сжал его в бионическом кулаке. Придерживаясь другой рукой за опорный столб, спросил:

— Готова? — у меня за спиной утвердительно проворчали, и я глубоко вдохнул: — Тогда поехали!

Сев на край гнезда, я свесил ноги, а затем скользнул вниз и повис над землей на толстой металлической нити. Высоко. Будь это обычный металл, а не ферлит, я бы ни за что не доверил ему наши жизни… Винди непроизвольно взвизгнула и стиснула мою шею еще крепче. Сжав зубы, я второй рукой «обнял» опорный столб, а затем слегка расслабил хватку «пассатижей». Мы с девушкой заскользили вниз, все быстрее и быстрее. Струна дрожала протягиваясь в моей металлической руке. Чувствуя, что скорость опасно нарастает, а кожу ладони начинает жечь от трения, я тотчас сжал другую — бионическую. Рифленые пальцы поймали ферлитовую нить в надежный захват и падение остановилось.

Повторяя эти действия снова и снова, я продолжал рывками спускаться вниз. Перед глазами в обратную сторону ползла поверхность опорного столба, а за спиной возилась и вздыхала моя живая ноша. Было страшно, что трос не выдержит нашего веса и оборвется. Раскачивающие нас порывы ветра, поначалу суровые и ледяные, постепенно становились теплее и мягче. И вот мы уже у поверхности. Даже не верится. Сжимая в механическом кулаке конец ферлитового троса, с привязанным к нему обломком кокона, я посмотрел вниз. До земли оставалось… не менее пары метров.

Ржавчина! Где я прокололся? Неправильно измерил расстояние? Слишком сильно округлил число пи? Потратил часть длины на узлы и обвязку? Какой бы ни была причина моей ошибки, вечно болтаться тут было нельзя. На удачу, прямо подо мною возвышался небольшой холмик серо-бурого мусора. Мой наметанный глаз сразу распознал в нем гранулы терморезины. Повторив Винди, чтобы держалась крепче (она послушно сжала руки, окончательно выдавив мне язык из глотки), я разжал руки.

Приземлившись на полусогнутые ноги, ощутил, как поверхность подо мной прогнулась и, спружинив, вернулась обратно. Повезло! Будь это твердая почва, с девушкой на плечах, я мог и ноги переломать. Кое-как отодрав от себя пассажирку — то она недотрога, то как репей! — я огляделся.

Высоко надо мной спутанным комком темнело оставленное гнездо. Вправо и влево, насколько хватало глаз, убегала узкая, едва различимая, линия монорельса. Поддерживающие ее столбы, вблизи толстые и массивные, вдали истончались до едва различимых спиц. Ярко светили красное и оранжевое солнца. Вокруг расстилалась бесплодная пустынная равнина, однообразный пейзаж которой украшали лишь груды мусора и чахлые кустики какой-то бурой растительности.

Странно, но я нигде не видел останков феррука…

Винди громко чихнула, утерла нос грязной рукой и брезгливо стряхнула с пальцев желтую слизь — на ее лице все еще оставался паучий консервант. Как, впрочем, и на моем. Проведя ладонью по спутанным волосам, девушка поинтересовалась:

— И куда мы теперь?

— Ты — куда хочешь, а я пойду своим путем, — несмотря на все причуды девушки, за краткое время нашего знакомства я успел проникнуться к ней симпатией, но… выживать лучше в одиночку. — Мы не друзья. Просто случайные попутчики, и теперь наши дороги расходятся. Был рад знакомству, Винди. Ну, бывай.

И, не оборачиваясь (чтобы не передумать), я зашагал прочь от магистрали монорельса. За моей спиной наступило ошарашенное молчание, секунду спустя прерванное возмущенным криком:

— Не друзья, да? Вот значит как? Да пошел ты, Стар! Катись отсюда, старый придурок! Чтоб тебе заржаветь!..

Стиснув зубы, я продолжал идти, пока крики не стихли, сменившись другим звуком. Она что… плачет? Нет, нельзя оборачиваться. Если уходишь — уходи. Так я уговаривал себя, когда странный звук повторился. Шлеп-шлеп. Шаги?! Обернувшись, я увидел, что в пяти метрах позади меня плетется Винди. Глаза у нее были сухими, но их взгляд не сулил ничего хорошего.

— Чего? — буркнула девушка в ответ на мою немую пантомиму.

— В с-смысле чего? — опешил я. — Почему ты идешь за мной?!

— А тебе какая разница? Мы же не друзья, — девчонка показала мне язык. — Сам сказал, что я вольна идти куда пожелаю. Вот я и… иду.

Не найдя, что на это возразить, я махнул рукой — ржавчина с ней! Хочет изображать мой хвост — да ради Великого Космоса. Рано или поздно сама отвяжется. Не будет же она вечно виться вокруг меня, как назойливая муха! Муха? Раздавшееся жужжание заставило меня поморщиться. Я раздраженно махнул рукой, отгоняя насекомое. Но оно не унималось, жужжало все громче и громче…

С трудом подняв тяжелую голову, я оторвал взгляд от красной потрескавшейся почвы под ногами и взглянул в небо. И в сердцах выругался. Это была вовсе не муха, а гравикоптер К.О.П.! Похожий на огромное яйцо, с белым обтекаемым корпусом, патрульный корабль вернулся и кружил по спирали в небе. С каждым следующим витком спускаясь все ниже и ниже.

Проклятие! Да он же под завязку набит всевозможными сканерами! В несколько гигантских прыжков — и откуда только силы взялись? — я достиг Винди и сгреб ее в охапку. Не обращая внимания на извергающийся из нее поток возмущений и оскорблений, равно как и на без устали молотящие по моей груди кулачки, я помчался к ближайшим мусорным кучам.

Быстрее, еще быстрее! Не сбавляя скорости, пронесся мимо груды пластиковых контейнеров — эти не подойдут, пластик прозрачен даже для примитивных радаров. На моем пути выросла завалившаяся набок стальная бочка, достаточно большая, чтобы спрятаться в ней вдвоем. Но нет — по работе мне приходилось использовать мюонные датчики и я знал, что эти элементарные частицы проникают в железо на глубину до 100 метров. А тут какие-то доли сантиметра…

Уже чувствуя, как подкашиваются ноги, наконец заметил подходящее укрытие — крупные куски серебристой, гибкой обшивки. Наверное, я бы и с закрытыми глазами узнал этот материал — L01.За свою многовековую карьеру мусорщика, я собрал не менее килотонны таких вот обрывков. Около пяти веков назад этот композит был невероятно популярен в качестве защитной оболочки для космических станций — он эффективно отражал практически все виды излучений и элементарных частиц. Потом его сменили силовые поля, и L01 перекочевал на планеты-свалки, наподобие Дампа.

Подбежав к ближайшему серебристому полотнищу, я отогнул его край и — как был, с девушкой на руках, — юркнул под полог. Положив Винди на землю, растянулся рядом с ней. Видя, что девушка собирается что-то сказать, поспешно зажал ей рот ладонью. Металлической, разумеется! Я же не враг себе…

— Тихо! — прошипел я ей в самое ухо. — Лежи тихо! У них очень чувствительная акустика.

Уже собравшаяся грызть мой протез Винди что-то невнятно промычала и затихла. Видимо, встречаться с копами ей хотелось не больше моего. Стараясь не дышать, мы вжимались в жесткую почву, мечтая с ней слиться. А тем временем жужжание гравикоптера становилось все громче и громче. Наконец, когда ожидание стало почти невыносимым, воздушное судно издало низкий вибрирующий гул и унеслось прочь. Во всяком случае так мне показалось — звук становился все тише, пока не исчез окончательно.

Подождав для верности некоторое время — это могла быть ловушка — я осторожно выглянул из-под полотнища обшивки. Никого и ничего. Лишь прежняя пустынная степь вокруг и серое небо над головой. Абсолютно чистое, ни облачка. И никаких гравикоптеров.

Облегченно выдохнув, я отпустил Винди и, негромко (почему-то орать больше не хотелось) переругиваясь, мы вылезли наружу. Как-то само собой получилось, что дальше мы пошли вместе. Бок о бок. Ну и ладно. Все веселее, чем брести одному. А там видно будет. Решив так, я приободрился и затянул песню:

«Между нами туманности-и-и,

Тысячи солнц — не беда-а-а!

Ведь жестокая да-а-анность,

Судьбы — верю, не навсегда-а-а!».

И припев:

«За три килопарсека от тебя-я-я,

Мчится сквозь вечность мой звездоле-е-ет,

Плазмою в дю…».

Зажав уши ладонями, Винди страдальчески простонала:

— Заткнись, Стар! Тебе что, иппокамп на ухо наступил?

Усмехнувшись, я начал второй куплет, но и вправду был вынужден заткнуться: в горле пересохло, и мой (хочется верить) зычный голос, сначала превратился в воронье карканье, а потом и вовсе перешел в надсадное хрипение. Винди расхохоталась, а я закашлялся. Нещадно пекло, а последним, что я пил — несколько часов назад — была кружка кофе. Не самый подходящий для утоления жажды напиток.

Облизав потрескавшиеся губы, я поднял бионическую руку и активировал компас — на металлической поверхности появилось изображение подрагивающей стрелки, указывающей на местный север. Конкретно в этих местах я никогда не был, но карту примерно помнил. Если продолжу идти в прежнем направлении, попаду в сектор F51 — дикую местность, пристанище всякого сброда и вотчину опасных тварей.

Но зато там нет ни заводов, ни транспортных магистралей, ни патрулей. Конечно, у К.О.П. есть спутники, круглосуточно обшаривающие своими зоркими объективами поверхность планеты, но даже они не всесильны и заметить одного… хм, двух людей среди гор мусора будет для них непростой задачей. Сейчас главное сбить их со следа, залечь на дно — буквально — а там глядишь что-нибудь и придумаю…

Пока же передо мной маячила более насущная проблема — невыносимо хотелось пить. Кругом была бесплодная, словно выжженная земля. Ни травы, ни деревца. И, разумеется, никаких водоемов. Ни одной паршивой лужи — я уже был согласен на болотную жижу! А оба солнца припекали все сильнее. Если так пойдет и дальше, копам не придется более утруждаться — мы сами подохнем от жажды!

Интерлюдия I. Где-то на просторах галактики…

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — ответил негромкий мягкий голос. Про такой принято говорить «интеллигентный».

Дверь приоткрылась, и в кабинет бочком протиснулся юноша в униформе посыльного. Вытянувшись во фрунт у стены, он нервно сглотнул и срывающимся голосом доложил:

— Донесение от поискового отряда, господин Второй Координатор!

Тот, кого он назвал «Вторым Координатором», на это никак не отреагировал, продолжив заниматься документами: на письменном столе перед ним громоздились голографические кипы. Это был немолодой уже мужчина, с гладкими, зачесанными назад волосами — еще темными, но уже с проседью. На переносице тонкого носа сидели маленькие круглые очки. Не для коррекции зрения, разумеется — близорукость или дальнозоркость давно уже лечились простейшей генной терапией. Скорее для статуса — «я настолько важен, что в нашем идеальном мире могу позволить себе быть неидеальным».

Посыльный снова сглотнул: его острый кадык конвульсивно дернулся вверх-вниз. В кабинете было прохладно — тихо шелестела система климат-контроля — но на его бледном лбу выступила обильная испарина. Особо крупные капли сползали вниз, огибали брови и солеными ручейками устремлялись к раздвоенному подбородку. Но юноша не смел их вытереть. Казалось, он не осмеливался даже дышать.

Некоторое время было слышно лишь как скрипит стилус по сенсорной поверхности — особо важные документы до сих пор подписывали по старинке. Наконец чиновник отложил перо, снял и убрал в футляр очки, педантично поправил калибровку проектора, нажал на какую-то пиктограмму и документы исчезли. Вздохнув, он встал и подошел к окну. Заложив руки за спину, Второй Координатор молча смотрел на восходящую над горизонтом планету со сверкающими разноцветными кольцами.

А посыльный, как завороженный, смотрел на Второго Координатора. На том было черное, свободно ниспадающее, похожее на тогу римского сенатора одеяние — казалось, оно жило собственной жизнью, непрерывно меняя форму и драпировку. Единственной неизменной деталью оставался сияющий золотом значок на груди, монограмма из переплетенной цифры и буквы: «5К».

Не оборачиваясь, хозяин кабинета велел:

— Докладывайте.

Это было сказано настолько ровным будничным тоном, что в первое мгновение посыльный растерялся. Сглотнув в третий раз, он быстро заговорил, торопясь и сбиваясь:

— Последний раз объект зафиксирован при попытке несанкционированного доступа в транспортную капсулу, следующую на мусороперерабатывающий завод в секторе G52. Прибывший на место отряд К.О.П. обнаружил биосигнатуру еще одного неучтенного индивидуума и следы объекта в логове местного хищника…

— Еще один? Сообщник? — пробормотал себе под нос мужчина в тоге. Обернувшись, он посмотрел на побледневшего посыльного и приподнял бровь: — Следы? В смысле, останки?

— Никак нет, господин Второй Координатор! Следы… побега.

— Сбежал, значит. Интересно, — холеные пальцы побарабанили по гладко выбритому подбородку. — Что с данными?

Видя, что посыльный колеблется, Второй Координатор ободряюще улыбнулся. Неуверенно улыбнувшись в ответ, юноша выдавил:

— Сигнатура ассоциированных с объектом данных подтверждена. Однако, физический носитель тоже пока… не найден, — облизнув пересохшие губы, посыльный шепотом закончил: — На этом все, господин Второй Координатор…

— Все, значит? Ну раз все, ничего не поделаешь, — мужчина понимающе кивнул. Внезапно его лицо побагровело, на лбу и висках вздулись толстые вены, и он заорал: — Это далеко еще не все, сингулярность тебя побери!

Схватив со столика у окна антикварную фарфоровую вазу, он швырнул ее в насмерть перепуганного посыльного. В последний момент юноша увернулся, и ваза разбилась о стену, осыпав его осколками. Одним прыжком Второй Координатор перемахнул через стол и схватил подчиненного за грудки. Брызгая ему в лицо слюной, он проорал:

— Что самое главное в нашей работе? На чем зиждется мощь и слава Великого Галакториума? А?

— Я… я… это…

— Эффективность! — Второй Координатор ударил посыльного лбом в переносицу. — Эффективность! А эта работа выполнена неэффективно. Так и передай капитану К.О.П.! Если объект не будет доставлен в Комитет в должный срок, мне самому придется принять эффективные меры. Ко всем причастным! А теперь проваливай!

Отбросив от себя посыльного, хозяин кабинета брезгливо вытер руки о складки своей тоги. Упав на колени и подвывая от ужаса, юноша выполз за дверь и некоторое время в коридоре раздавались его недоуменные вопли: «Но он же простой мусорщик! Всего лишь мусорщик!..». Но вскоре затихли и они.

Аккуратно прикрыв за ним дверь, Второй Координатор выдохнул. Его лицо моментально разгладилось, приобрело прежний оттенок и на него вернулась мягкая полуулыбка. Спокойно подойдя к висящему на стене зеркалу, он принялся задумчиво разглядывать свое отражение.

— Обычный мусорщик, да? Может быть он пока и сам так думает. Но это ненадолго.

Второй Координатор не был дураком, иначе не сидел бы сейчас в этом кабинете. И его не звали бы Вторым Координатором или, иначе, K2 — один из самых коротких идентификационных кодов во всем Галакториуме, где каждый лишний символ означал понижение в иерархии (и где лишь одно имя во всей галактике состояло из одного символа…). И он знал — нет, вернее догадывался, — кто именно нашел те самые данные. Более того, у него имелись определенные подозрения, как они попали на свалку и очутились на пути объекта. Случайность? Как бы не так!

Посмотрев себе в глаза, Второй Координатор увидел в них новое, непривычное выражение. Любопытство? Интерес? И это тоже, но главным был… страх. Чувство, которое он привык видеть на лицах подчиненных, но давно уже не испытывал сам. Забытое чувство. Пьянящее чувство. Восхитительное чувство. Губы мужчины медленно растянулись в улыбке — кажется, будет весело!

Второй Координатор небрежно щелкнул пальцами и зеркало исчезло. Пройдя в образовавшийся проход, вновь прищелкнул, и стена за ним сомкнулась. Он оказался в небольшой полутемной комнате. В дальнем углу потрескивал огонь — там был настоящий камин, как у древних людей.

Подойдя к стоявшему на столике чану с густой маслянистой жидкостью, он устало вздохнул. Поднеся руки к лицу, одним неуловимым движением вынул глаза из орбит и бросил их в жидкость. Булькнуло, и пара глазных яблок медленно опустилась на дно. Следом за ними отправилось и само лицо — его Второй Координатор стянул, как обычную маску. Обнажился прозрачный, словно стеклянный череп, в котором пульсировала серая, пронизанная прожилками масса.

Рухнув в глубокое кресло у очага, нечто вытянуло ноги и удовлетворенно крякнуло. Заложив руки за стеклянный затылок, оно принялось жаловаться вслух:

— От этих болванов из К.О.П. никакого проку! Все приходится контролировать лично! Как же надоело… — он поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — Гораздо проще было бы напрямую задействовать элиминаторов или, еще лучше, особый отдел 5К. Но… проклятая бюрократия! Все надо согласовывать с Комитетом!

Выпустив пар, Второй Координатор немного помолчал и спросил, обращаясь к погруженной во тьму половине комнаты:

— Но я ведь все делаю правильно? Да?

Тьма заколыхалась, в ней шевельнулась какая-то большая неясная тень. Невесть откуда взявшийся сквозняк пригнул языки пламени в камине и тихо просвистел:

— Да-а… вс-с-с-е правильно… С-с-с…

Глава 10. Безумный Мокс

Жара становилась все невыносимее, и я стянул с себя куртку комбинезона. Повязав ее вокруг пояса, почувствовал себя лучше, но не надолго — каким-то странным образом стало еще жарче. Винди покосилась на мой оголившийся торс и неопределенно хмыкнула. Вынужден признать, что зрелище было не особо соблазнительным. Мускулатура у меня развита неплохо (тяжеленный металлолом часто приходилось таскать на своем горбу), но сейчас грудь и спину покрывали запекшиеся ссадины, глубокие порезы и огромные набрякшие синяки. Самой девушке тоже приходилось несладко — я видел на ее лбу крупные бисерины пота.

— Ржавчина! Как же пить хочется… — просипел я. — И как ты только умудряешься потеть? В моем организме не осталось ни миллилитра жидкости. Дай хоть тебя оближу, что ли!

В ответ на мою шутку (шутку ли?) Винди лишь вяло отмахнулась:

— Отстань… Старый извращенец…

Ее голова поникла, плечи ссутулились и она брела, уныло загребая босыми ногами красноватую пыль и мелкий мусор. Чтобы немного развеять ее меланхолию, я шутливо запротестовал:

— И вовсе я не старый! Тебе самой-то сколько лет?

Девушка что-то пробубнила.

— А? Сколько?

— Двадцать пять! — рявкнула моя «словоохотливая» собеседница. — И вообще, спрашивать о таком женщину не принято, болван!

Ого, кажется к ней возвращаются силы! Приподняв брови, я скептически оглядел ее угловатую фигурку и недоверчиво переспросил:

— Двадцать… пять? Ага, конечно. Скажи еще, что мне сорок!

— А разве нет? — в изумлении вытаращилась на меня Винди. — Неужто пятьдесят?

Ну, это уже ни в какие ворота! Скрипнув зубами, я сообщил, что мне всего лишь тридцать, и на этом разговор увял окончательно. Минуты тянулись мучительно медленно. Разбежавшиеся по небу солнца безжалостно изливали на нас волны жара с разных сторон. Припекало и спереди, и сзади. Заработав себе солнечные ожоги, я напялил куртку комбинезона обратно. Однообразие ландшафта и монотонность движения навевали сонливость, погружая в подобие транса. Из которого меня вывел пронзительный вопль!

Подпрыгнув от неожиданности, я сжал кулаки и принялся настороженно сканировать взглядом окрестности. Вернулся гравикоптер? Нет, небо по-прежнему напоминало пустой грязно-серый холст. Дикие звери? Но на мили вокруг ни единой живой души, кроме нас с Винди… Сердито повернувшись к девушке, я открыл рот, чтобы поинтересоваться в чем дело, но она меня опередила:

— Вода! — крикнула девушка и радостно захохотала. — Вода! Мы спасены, Стар!

Продолжая смеяться, Винди подбежала к каким-то жухлым, словно высохшим растениям, и упала перед ними на колени. Я с жалостью посмотрел на нее — от жары и обезвоживания бедняжка совсем тронулась умом! Видно же, что в этих ломких колючих ветках нет ни капли жидкости… Однако девушка впилась голыми пальцами в жесткий грунт и принялась рыть как одержимая. Не оборачиваясь, она буркнула:

— Чего стоишь? Помогай, давай.

Решив, что с сумасшедшими лучше не спорить, я подвинул ее в сторону и активировал режим лопаты. Моя бионическая ладонь раскрылась, пальцы сомкнулись, образуя плоскую поверхность, а металлические «ногти» выдвинулись вперед, превратившись в острую кромку рабочего инструмента.

Крякнув от натуги, я вонзил руку-заступ в неподатливую почву рядом с одним из чахлых кустиков и отбросил первый ком красноватой земли. Продолжая в том же духе, окопал куст по периметру и удивленно присвистнул. Из-под земли выглянул продолговатый белесый корень. Довольно крупный и водянистый на вид!

Чувствуя прилив воодушевления, я осторожно извлек его из земли и стряхнул комья глины. Упругая полая оболочка слегка продавилась под моими пальцами — там точно есть жидкость. И много! Полкружки наберется, не меньше. Не успел я вволю насладиться зрелищем с таким трудом откопанного сокровища, как его беспардонно… выхватили у меня из рук!

Довольно зарычав, Винди впилась в кончик корня зубами. Мотнув головой, оторвала его и, выплюнув, опрокинула в рот содержимое корнеплода. Чистая прозрачная жидкость, булькая, полилась ей прямо в глотку. Девушка закашлялась, чуть не подавилась, но продолжила жадно глотать воду, пока у нее в руках не осталась одна лишь пустая оболочка.

Укоризненно покачав головой, я облизнул пересохшие губы, и принялся окапывать второй корнеплод. В этот раз я был начеку и, стоило только Винди протянуть к моей добыче руку, одним движением надрезал корень. Не теряя ни капли драгоценной влаги, припал к «горлышку» природной бутылки и пил без остановки, пока вода не кончилась.

Странных колючих кустов оставалось еще с полдюжины, так что мы с Винди напились вволю. Утолив жажду, сразу почувствовали себя лучше. Напоследок я протер лицо и вылил остатки воды на макушку. Девушка от «душа» наотрез отказалась. А я и не настаивал.

Как оказалось, в совместном путешествии были свои плюсы — без ее познаний в местной флоре я бы, наверное, умер от жажды, не ведая, что вода совсем рядом, на расстоянии нескольких сантиметров под землей. Спрашивать, откуда она знает про эти растения я не стал — и так понятно, что каждому аутсайдеру на роду написано стать первоклассным выживальщиком. Ну, или сгинуть.

Отдохнувшие и освежившиеся, мы продолжили путь. Временами я с тревогой поглядывал на небо. Причиной тому была не только возможность нового появления гравикоптера, но и близящееся затмение — красное солнце неумолимо сближалось с оранжевым. Наступающие следом сумерки длились недолго, но в этот период активизировались многие опасные твари. И лучше было быть начеку.

Подтверждая мои опасения, на высящихся слева и справа пологих холмах заскользили темные тени. Пока еще далеко. Сухой горячий ветер пустыни донес заунывный вой. Мусорные шакалы. По отдельности каждый из них не представлял большой угрозы, но хитрые звери всегда охотились стаями. По натуре пугливые и осторожные, в моменты большого голода или брачного сезона они могли напасть на одинокого путника. Или пару путников, если сочтут, что преимущество в силе на их стороне…

Постепенно темнело — тусклый красный диск дневного светила наплывал на более яркий оранжевый. Преследовавшая нас на почтительном расстоянии стая куда-то делась. Почему-то это обстоятельство вызывало у меня тревогу. Поэтому, когда на горизонте вновь замаячили темные силуэты, я даже испытал облегчение. Звери вернулись. Однако, что-то здесь было не так…

Приложив ладонь козырьком к глазам, я напряженно всматривался вдаль. Одна за другой среди дрожащего знойного марева появлялись темные точки. Они быстро увеличивались в размерах, и скоро я смог рассмотреть их получше. Это были не шакалы! Вернее, шакалы, но… двуногие.

С ревом взрыхляя красный песок, к нам мчались транспортные средства самого причудливого вида. Большинство из них представляло собой моноцикл — огромное колесо, обмотанное для лучшего сцепления с грунтом цепями. Сверху, удерживаемое в вертикальном положении хитроумными стабилизаторами, к нему изогнутой рамой крепилось сиденье, перед которым торчал допотопный руль. Некоторые «железные кони» могли похвастаться двумя или четырьмя копытами… то есть, колесами. Я увидел даже одну трехколесную модель!

Не менее колоритными были и седоки: крепкие мускулистые ребята, часть из которых щеголяла архаичными ирокезами, а часть — бритыми черепами. Их рож… лица явно не были отмечены печатью интеллекта, отсутствие которого с лихвой компенсировалось пирсингом и татуировками. На них были кожаные куртки, такие же кожаные штаны и целая груда металлолома: заклепки, кольца, цепи… При малейшем движении все это хозяйство издавало громкий зловещий звон.

С гиканьем и улюлюканьем, мотобанда закружила вокруг нас, нарезая широкие круги. Возможно они просто хотели поздороваться, но, посмотрев на обернутые колючей проволокой биты в их руках, я в этом усомнился. Пошире расставив ноги и сжав кулаки, я приготовился к худшему. Тыл мне прикрывала Винди — девушка глухо рычала, и можно было с уверенностью сказать, что любому, кто осмелится ее тронуть, придется несладко. Так мы и стояли спина к спине в сжимающемся кольце стали и кожи, когда вдруг, словно по команде, моноциклы остановились. Их моторы взревели последний раз и стало тихо.

В наступившей тишине раздался хриплый насмешливый голос:

— Гляньте-ка мужики, кого мы встретили! Загадочный незнакомец в прикиде мусорщика и его прекрасная спутница! — говоривший, которым оказался парень с красными, шипами торчащими во все стороны волосами, сделал широкий жест в нашу сторону. — Куда путь держите, почтенные?

Его приятели с готовностью загоготали. Решив не подавать вида, что уловил сарказм, я как можно небрежнее пожал плечами:

— Да так, путешествуем… налегке. Любуемся местными красотами, — я покосился на видневшуюся неподалеку кучу старого хлама, возле которой как раз задирал лапу мусорный шакал. Четвероногий, в смысле. — В это время года здесь особенно чудесно.

— Истинно так, — понимающе покивал шипоголовый. — Так может вас подвезти? Мы мигом домчим куда нужно. С ветерком!

Его дружки согласно загудели: да, да, домчим, не сомневайтесь! «Ветерок» за моей спиной клацнула зубами. А я нацепил на лицо самую вежливую из моих улыбок:

— Не стоит утруждаться. Мы потихоньку пойдем. На своих двоих — говорят, ходьба полезна для здоровья!

Схватив Винди за руку, я сделал попытку обойти красноволосого сбоку, но его моноцикл взревел и в мгновение ока оказался передо мной, преграждая путь:

— Э-э, нет, так не пойдет любезный! У нас не приня…

— Заткнись, Ерш.

Внезапно раздавшийся новый голос звучал спокойно, но угрожающе. Никогда прежде мне не доводилось слышать настолько низкого баса. Наверное, так мог бы говорить бабуин или орангутан, или что там еще водилось на Земле? Фраза была сказана негромко, но настолько властным голосом, что названый «ершом» не просто замолчал, а словно бы мгновенно уменьшился вдвое. Усох. Скукожился. Ссутулив плечи, он поспешно отъехал назад, уступая дорогу главному. Которым оказался…

Ржавчина! Мы, мусорщики, ребята крупные, да я и сам не маленький, но этот парень был просто огромным! Выше меня на пол головы, с такой широкой грудью, что я подивился, как он вообще преодолевает аэродинамическое сопротивление при быстрой езде. Настоящий гигант. На его плечо был небрежно закинут огромный болторез — судя по величине режущих кромок, предназначенный для перекусывания фонарных столбов.

Выжав сцепление, он двинул вперед свой трехколесный трицикл (подозреваю, обычный моноцикл просто не выдержал бы его веса) и, резко затормозив, окатил нас с Винди тучей песка и пыли. Уставившись на меня тяжелым взглядом из-под набрякших век, он прорычал:

— Я — Безумный Мокс! И это моя территория! А значит вы двое…

— Безумный Мокс? — перебил его я. — Может быть, Безумный Макс?

— А? С чего бы? — озадаченно спросил главарь мотобанды.

И, в самом деле, с чего бы? Только сейчас я заметил, что на корпусе всех моноциклов были намалеваны крупные буквы «БМ»: объятые пламенем, выложенные из костей, и все в таком духе. Ситуация с каждой секундой становилась хуже некуда и, как всегда в таких случаях, меня понесло. Рассудив, что терять нечего, я решился на наглый блеф. Расправив плечи и посмотрев на Безумного Мокса сверху вниз — что было непросто, учитывая его рост и высоту трицикла, — я безапелляционно заявил:

— Да мне вообще плевать, Мокс ты там или Мопс. Да пусть хоть, Морс! — я хотел и в самом деле сплюнуть, но выпитая недавно вода уже успела покинуть мой организм, поэтому пришлось ограничиться презрительной ухмылкой: — Важно не то, кто ты. Важно то, кто — я!

— Вот как? И кто же ты? — подозрительно спокойно, для своего прозвища, отреагировал Безумный Мокс.

— Я — Стар! Спецагент К.О.П.!

— Что-то не больно ты похож на копа, — скептически хмыкнул верзила. — И кто это с тобой? Скажешь, она тоже коп?

Банда заржала в голос, а я оглянулся на Винди — чумазую девчонку в грязных лохмотьях, затем перевел взгляд на себя — мусорщика в рваном комбинезоне. М-да… Но, начав врать, я уже не мог остановиться. Вскинув руку, я крикнул:

— Тихо! — удивительно, но головорезы и в самом деле умолкли. — Я на секретном задании. Работаю под прикрытием. По легенде — обычный мусорщик. Конвоирую особо опасную преступницу…

Винди больно лягнула меня по голени, а Безумный Мокс изумленно приподнял брови:

— Вот эта… мышь, и особо опасная преступница? Слышали парни? Лучше не приближайтесь к ней, если вам жизнь дорога!

Банда с готовностью отозвалась веселым гоготом, а я усмехнулся:

— Зря смеетесь. Мышь, говорите? Да она перегрызет вам всем глотки за минуту! У нее зубы как у крысы-убийцы из подземных пещер Ангбанда. Слышали про такую планету? Из всех старателей, осмелившихся спуститься в ее недра за алмазами, возвращается в лучшем случае один из сотни! — набрав в грудь побольше воздуха, я продолжил вдохновенно сочинять: — Лучше убирайтесь отсюда подобру-поздорову, пока не натравил ее на вас. А если и этого окажется мало, то стоит мне лишь щелкнуть пальцами, как через секунду здесь будет ударный отряд К.О.П. Прямо сейчас над нами в стратосфере парит патрульный корабль!

Подручные Безумного Мокса как по команде задрали головы кверху — там, и в самом деле, что-то кружило. Слишком высоко, чтобы разобрать, что именно, но, разумеется, не корабль — скорее птица или гигантское высотное насекомое. Главарь успокаивающе выставил вперед ладони и испуганно пролепетал:

— Я понял, понял. Не горячись! Нам проблемы ни к чему. Все, уходим парни!

Взревели моторы, банда рванула прочь и… с хохотом развернулась обратно. В мгновение ока мы вновь оказались в оцеплении. Утирая слезы и давясь от смеха, Безумный Мокс проорал, брызгая слюной:

— Ты что, в самом деле надеялся меня провести своей болтовней? За кого ты меня держишь, за полного тупицу? — все так и было, но я благоразумно решил промолчать. — Взять их!

Один за другим члены банды спрыгнули с моноциклов и, топча красную пыль подкованными железом сапогами, бросились к нам. Один из них протянул к Винди руку, но тотчас с воплем ее отдернул — моя спутница, недолго думая, впилась в нее зубами. Ха, а ведь я их предупреждал! Передо мной выросла мерзкая рожа Ерша и, также не раздумывая, я саданул в нее металлическим кулаком. Звякнуло, хрустнуло и, придерживая перекошенную челюсть, Ерш завопил:

— А-а-а!!! Мои зубы! Босс, он выбил мне зубы…

— Что ты несешь, недоумок? — Безумный Мокс тоже слез со своего насеста и, поигрывая болторезом, направлялся к нам. — Какие еще зубы? У тебя же они давным-давно выпали…

— Ох, точно! — Ерш с облегчением осклабился, предъявив два ряда неровных гнилых пеньков. — Ты такой умный, босс…

На меня кинулись еще двое. Одному я поставил подножку, другого схватил протезом за болтающуюся на шее железную цепь и подал электрический разряд. Запахло паленым. Не издав ни звука, верзила рухнул под ноги спешащим на подмогу товарищам. За спиной визжала и рычала девушка — судя по полным боли голосам бандитов, она пока тоже неплохо справлялась.

Но противников было слишком много, а нас всего двое. Я пропустил удар, второй. Отвесил оплеуху металлической рукой одному нападающему, боднул головой другого. Чувствуя, как перед глазами все плывет и двоится, бросился на Безумного Мокса. Может хоть успею напоследок расквасить его наглую рожу. Но, прежде чем я успел до него добраться, меня сбили с ног. Тяжелые сапоги пнули по ребрам, а затем что-то ударило в голову. Внутри черепа вспыхнул фейерверк и, второй раз за день, мое сознание окутала тьма. Последним, что я услышал, был отчаянный вопль Винди…

Глава 11. В когтях ужаса

Отчаянный вопль Винди был первым, что я услышал, придя в себя. Тьма отступала неохотно. Медленно. Но так и не рассеялась до конца. Тихо застонав, я открыл глаза. Прямо передо мной в пыли копошились какие-то личинки. Я валялся на земле, уткнувшись в нее лицом. Все тело болело, будто по нему пробежалось стадо слонов (что было недалеко от истины), а затылок ломило так, словно в нем застрял топор. Закашлявшись, я выплюнул набившийся в рот песок и с трудом повернул голову набок. Стало светлее, но ненамного — на Дамп пали сумерки. Затмение.

Где-то сбоку слышались приглушенные голоса, громкий смех и трещал огонь. Ветер донес запах дыма и жаркого. Костер. Кажется, банда Безумного Мокса что-то праздновала. Или собиралась обедать? Жарить мясо? Разве у них было с собой мясо? Вот, ржавчина…

Я попытался пошевелить руками, но куда там! И руки, и ноги оказались туго стянуты. Судя по негромкому звону — цепями. Я уже собрался активировать режим вибропилы и попытаться освободиться, но стоило мне пошевелиться, как окованный железом носок сапога больно заехал под ребра. Знакомый хрипловатый голос глумливо поинтересовался:

— Очухался, наконец? Хорошо ли отдохнули, уважаемый?

Ерш! Сингулярность его побери… Я попробовал дотянуться бионическим протезом до охватывающих запястья пут, но тот же тяжелый сапог со всей силы наступил мне на руку. И отнюдь не металлическую. Вскрикнув от резкой боли, я закусил губу и пообещал себе при случае помочь Ершу избавиться от остатков зубов. Тот, не подозревая о моих стоматологических планах, обернулся и крикнул куда-то в серую мглу:

— Босс! А может ну его? Зачем вообще этого придурка караулить? Будет гораздо проще… — он провел пальцем по горлу и издал булькающий звук.

— Сам ты придурок, — донесся из тени низкий бас Безумного Мокса. — Знаешь, сколько за него кочевники гэков отвалят? Не знаешь? Ну, тебе и не положено. Так что смотри за ним в оба. Головой отвечаешь!

Ерш поскреб ответственный орган и задумчиво предложил:

— А может тогда хотя бы его… этот… как его?.. протез отчекрыжить? Я уже видел такие штуки, они битком набиты инструментами и всякой всячиной. Опасно оставлять при нем подобную железяку…

— Не-а, — лениво отозвался главарь. — Кочевники заплатят больше за парня, если все его причиндалы будут на месте.

Бандиты загоготали, а я задумался. Так вот почему они не пустили в ход свои шипованные дубинки! Хотели взять нас живыми, чтобы продать в рабство кочевникам. Про кочевников ходило много слухов. Они были полулегальным народом, на существование которого власти смотрели сквозь пальцы. Наверное, из-за их важной роли в местной экономике — кочевники слонялись по Дампу туда-сюда и торговали со всеми желающими.

Пару раз они забредали и в наш рабочий поселок. Странные ребята со скрытыми масками лицами передвигались на пустынных ходоках — огромных ящероподобных зверюгах. К каждой из них цепями были пристегнуты по два-три полуголых изможденных человека — погонщики. Так вот какая участь уготована нам с девушкой? Кстати, об этом… Проклятие, Винди!

Словно в ответ на мои мысли от костра снова донесся отчаянный визг. За ним последовала какая-то возня, и один из бандитов заорал:

— А-а-а! Она меня укусила! Ах ты…

Его приятели мерзко заржали, а я заскрипел зубами. За время своих многочисленных реинкарнаций мне довелось повидать немало мусора, но таких отбросов я еще не встречал!

— Стар! Стар! — отчаянно закричала девушка, и я почувствовал, как меня захлестывает волна неудержимой ярости. Вот же мрази! Зарычав, я напряг руки и натянувшаяся цепь протестующе зазвенела. Чувствуя, как натянулись готовые лопнуть сухожилия, я усилил нажим. Казалось, еще немного и звенья порвутся…

Ерш невольно попятился, на его лице застыла смесь изумления и страха. Я сделал еще одно усилие и… обессиленно растянулся на песке. Ржавчина! Я был обычным мусорщиком, а не терминатором из древних земных фильмов. Успокоившийся Ерш неуверенно хохотнул и, пользуясь полнейшей безнаказанностью, что есть мочи пнул меня в бок. Вот же подлая натура…

Судя по звукам, возле костра затевалось что-то нехорошее. И, если я хотел помочь Винди, следовало торопиться. Только что я мог сделать? Быстро распилить цепи на руках и ногах не выйдет. Ерш начеку и мигом пресечет все мои попытки — сапоги у него тяжелые…

Прерывая мои мысли, сверху послышался странный звук. Чуть не свернув себе шею, я извернулся и, скосив глаза, посмотрел наверх. В пепельно-сером небе словно образовалась чудовищная багровая дыра, окруженная короной темного пламени — оранжевое светило зашло за красное. Рядом с ними, в самом зените, кружила уже замеченная мною ранее точка. Вернулся гравикоптер? Нет, не похоже… Сквозь крики и вой ветра до меня донесся слабый, едва различимый клич: «Рья-а-а». Птеракс!

Я перевел взгляд на мечущиеся у костра тени и меня осенило. План был простой, но рискованный. План был… безумный. Не теряя ни секунды, я послал в бионический протез мысленную команду. Видеть связанные за спиной руки, конечно, не мог, но знал — внутренняя сторона металлической ладони превратилась в прямоугольное зеркало. Стараясь не привлекать внимания, согнул указательный палец так, чтобы его кончик указывал на ладонь. Затем активировал встроенный фонарик. Вырвавшийся оттуда яркий луч света попал на зеркальную поверхность, отразился и унесся ввысь.

Продолжая светить, я слегка пошевелил рукой, посылая в небо зайчики. Один за другим световые сигналы отправлялись к своему адресату. Почуявший неладное Ерш предупреждающе закричал и, подняв биту, бросился на меня. Но было уже поздно. Кружившая в вышине точка стремительно приближалась, на глазах превращаясь в чешуйчатое двухголовое чудовище. Огромная крылатая тень накрыла лагерь бандитов, и они в ужасе завопили. Усеянные острыми клыками пасти распахнулись и вновь исторгли леденящий кровь рев: «Рья-а-а!!!».

Разинув беззубый рот, Ерш в ступоре смотрел на приближающуюся погибель, когда гигантские загнутые когти вцепились ему в загривок и отбросили в сторону. Словно выброшенная капризным ребенком тряпичная кукла, он несколько раз перекувырнулся в воздухе и с хлюпающим звуком впечатался в твердый грунт.

В мгновение ока вокруг воцарился полнейший хаос. Бандиты метались и вопили, птеракс со злобным квохтаньем гонялся за ними, а откуда-то из-за мусорных холмов доносился заунывный вой шакалов.

Ржавчина! Поверить не могу, но мой план удался — вылетевший на охоту птеракс увидел на земле вспышки и решил, что это воздушные медузы. В телах этих неповоротливых созданий непрерывно вырабатывается водород, необходимый им для создания подъемной силы. В ходе электролиза прозрачные тела медуз освещаются разрядами, которые и выдают их местонахождение охотящимся на них птераксам. При этом постоянные источники света, вроде огня, внимание крылатых бестий не привлекают.

Впрочем, сейчас не время для познавательных экскурсов в местную зоологию! Активировав наконец режим вибропилы, я в два счета срезал цепи сначала с рук, а затем и с ног. Не вставая, пополз по песку по направлению к костру — где-то там должна была находиться Винди. Над моей головой пронеслось массивное чешуйчатое тело и острые когти вцепились в… очередного головореза.

А где же Безумный Мокс? Продолжая ползти, я огляделся и, не удержавшись, негромко выругался — главарь банды отважно… улепетывал прочь! Поднимая клубы пыли, его трицикл стремительно удалялся за горизонт. Следом за боссом спешила парочка особо удачливых подручных… Вот же гнида — бросил своих людей и удирает, спасая собственную шкуру!

Сделав небольшой крюк, я обогнул костер и увидел Винди. Девушка была в целости и, насколько я мог судить, в сохранности. Во всяком случае ее рваное «платье» по-прежнему было на ней. У нее были связаны руки, но не ноги. Поэтому, завидев меня, она вскочила и бросилась навстречу.

— Нет, Винди! Не вставай! Ложись! Немедленно падай на землю! — в ужасе заорал я, но было поздно.

— Падать? Зачем пада… А-а-а!!! — голос девушки сорвался в истошный визг, когда желтые острые когти сомкнулись на ее ключицах. Издав победный клич, птеракс взмахнул могучими крыльями и одним рывком набрал высоту. Еще несколько взмахов и он, вместе со своей добычей, вновь превратился в едва различимую точку. Точку, быстро удаляющуюся в направлении противоположном тому, в котором улепетывал Безумный Мокс.

Зарычав от бессилия, я погрозил кулаком равнодушном небу и тоже поднялся на ноги. Подойдя к распростертому на земле Ершу, походя пнул его ногой — кажется, каким-то чудом паршивец остался жив, но потерял сознание от страха, — и поднял его биту. Подбежав к одному из оставшихся без хозяина моноциклу, одним прыжком запрыгнул на сиденье и выжал сцепление. Не то чтобы я умел управляться с подобными штуковинами, но… после родео на спине феррука, с машиной уж как-нибудь справлюсь!

Мотор взревел, а я на мгновение заколебался, оглянувшись на облачко пыли, отмечающее путь бегства Безумного Мокса. Снова выругавшись, развернул «железного скакуна» и помчался в противоположном направлении. Вслед за улетающим птераксом. Ну почему именно Винди?! Наверное, все дело в ее весе — птераксы охотились в основном на медуз и прочих относительно некрупных созданий, а весившие как упитанные боровы бандиты оказались для нашей «птички» слишком тяжелыми. В отличие от легкой и маленькой девушки.

Дорога летела под колесом моноцикла. Мотор ревел и кашлял. Горячий ветер швырял мне в лицо горсти песка. Постепенно становилось светлее — солнца расходились, затмение заканчивалось. Но каким бы быстрым ни был моноцикл, птеракс оказался быстрее. Он несся в небе как ракетоплан. Скоро я окончательно потерял его из виду и все, что мне оставалось — ориентироваться по компасу, в надежде, что летящая тварь будет придерживаться прежнего направления.

Спустя полчаса мотор внезапно чихнул, глухо заворчал и… заглох. Спрыгнув с бесполезного теперь транспортного средства, я в сердцах пнул его колесо и тотчас запрыгал на одной ноге — плотно обмотанная цепями покрышка оказалась каменно твердой. Впрочем, в моноцикле уже не было нужды — прямо передо мной высилась цель моего стремительного путешествия. Задрав голову, я смотрел на высоченную мусорную кучу. Кучу? Да нет, скорее гору. Возле самой вершины что-то мелькнуло, и до меня донеслось слабое: «Рья-я-я!». Я был уверен, что там — гнездо птеракса.

Затаившись у подножия пирамиды мусора, возносящейся на головокружительную высоту, я дождался, когда двухголовое чудовище покинет свой насест, и полез наверх. Со мной все еще была позаимствованная у Ерша бита. После непродолжительных раздумий, я пристроил ее за спину — у комбинезона было множество специальных лямок для переноски и фиксации инструментов.

Карабкаясь по склону, состоящему из спрессованного под собственной тяжестью металлолома, пластика и какого-то тряпья, я молился Всесильному Космосу, чтобы Винди была жива. Я не так уж много знал о повадках птераксов и понятия не имел, что они делают с пойманной добычей: убивают и съедают сразу или оставляют для жестоких игр своим птенцам.

Несколько раз я лишь чудом не сорвался, а дважды меня чуть не погребло под сдвинувшимися пластами мусора. Меня спасали лишь мои познания и рефлексы, отточенные за тысячелетнюю карьеру мусорщика — я знал, куда ступать можно, а какой мусор лучше обходить стороной из-за его неустойчивости. Снова безумно хотелось пить, болели ребра и раскалывалась голова. По которой меня в последнее время что-то слишком часто били! Но я продолжал упорно ползти вверх.

Очень много попадалось обломков древних космических кораблей и станций. Огромные проржавевшие топливные баки. Осколки солнечных панелей. Старые фотонные двигатели. Спутники, чья некогда гладкая поверхность покрылась мириадами оспин от столкновений с микроскопическими метеорами. Видимо в эту область сбрасывали преимущественно такой мусор. Не удивлюсь, если здесь даже были образцы с самой Земли!

Спустя полчаса, задыхающийся и совершенно выбившийся из сил, я достиг вершины. Как и ожидалось, там было гнездо — большое, похожее на плетенную корзину. Только вместо прутьев здесь использовались цельные стволы деревьев!

Подобравшись ближе, я прислушался — подозрительно тихо. Внезапно меня прошиб холодный пот — что если в гнезде было два птеракса? Один вылетел на охоту, а второй остался оберегать потомство? Осторожно, стараясь не шуметь, я выглянул из-за края и… что-то с криком набросилось на меня сверху. От неожиданности я отшатнулся, замахал руками в попытках сохранить равновесие и лишь в последний миг сумел ухватиться за торчащую из стенки гнезда ветку.

— Стар! — радостно завопила чуть не убившая меня Винди.

— Винди! — сквозь зубы процедил я, подтаскивая свое сползающее тело поближе к гнезду.

Протянув вперед до сих пор обмотанные цепью руки, Винди помогла мне перевалить через край гнезда и скоро мы уже стояли друг напротив друга. Несмотря на досадное недоразумение, едва не стоившее мне жизни — девушка решила, что это вернулся птеракс, и приняла отважное, хоть и глупое решение броситься на него с голыми (и связанными) руками, — я был рад, что она в порядке. Быстро освободив ее от оков, я осмотрелся.

Кроме нас в «корзине» гнезда были только яйца. Ржавчина! Я хотел сказать ЯЙЦА. Пол десятка. Огромные, каждое больше человека. Под полупрозрачной скорлупой виднелись скрюченные тени, внутри которых ритмично пульсировали по три ярко-красных комочка. Это бились сердца птенцов.

Пока я осматривал девушку — на ее плечах были свежие ссадины от когтей птеракса, к счастью неглубокие, — одно из яиц треснуло. По блестящей, словно бы глянцевой поверхности разбежалась сеть трещин. Послышался тихий хлопок и шипение, словно изнутри вырвался какой-то газ. Так оно и было — в воздухе завоняло серой. Затем яйцо качнулось, подпрыгнуло и внезапно его верхушка отвалилась!

Изнутри яйца показались две мокрые чешуйчатые головы и уставились на меня злобными бусинками глаз. Маленькие — каждая не больше пасти бульдога — глотки раскрылись и требовательно завопили: «Рья-я-я!». Ржавчина! Я не знал насколько далеко от гнезда их мамаша, но если у нее слух такой же острый, как зрение…

Не придумав ничего лучше, я выхватил из-за спины дубинку и сунул ее в раскрытые пасти. Мгновенно перестав вопить, как получивший соску младенец, головы птенца вцепились каждая в свою сторону биты и с рычанием принялись выдергивать ее из клюва друг у друга. Обвивавшая дерево колючая проволока их нимало не смущала. Оставив им их новую игрушку, я обернулся к Винди:

— Пора сматываться отсюда. И немедленно! Скоро «птичка» вернется обратно.

Не успел я договорить, как ветер донес издалека яростное «Рья-я-я!». Птеракс, в самом деле, возвращался. И, кажется, не в лучшем расположении духа. Вздрогнувшая Винди широко раскрытыми глазами посмотрела сначала на небо, потом на меня и, наконец, вниз. Последнее зрелище ей особенно не понравилось — побледнев, девушка осела на дно гнезда, словно ее не держали ноги.

— Как? — почти беззвучно шевельнулись ее губы.

И, в самом деле, как? Как нам выпутаться из этой передряги? Я лихорадочно размышлял. Оставаться в гнезде мы не могли — это понятно. Карабкаться вниз по склону также было не лучшей идеей — для птеракса мы будем как на ладони. Вступать с ним в схватку также выглядело безнадежной затеей — это вам не какой-то жалкий феррук! Тогда…

Мой взгляд, бесцельно скитающийся по разбросанному возле гнезда мусору, внезапно за что-то зацепился. Я сразу узнал эту штуку. И вспомнил, для чего она предназначена. Пришедшая в голову идея была настолько сумасшедшей, что это мне стоило бы назваться Безумным Старом. Но, отчаянные времена требуют отчаянных мер! Повернувшись к Винди, я ослепительно улыбнулся. Проследившая за моим взглядом девушка побледнела еще больше и простонала:

— О, нет… Проклятие, Стар! Неужели ты не в состоянии хоть раз придумать нормальный план спасения?!

Глава 12. Разговор по душам

Округлившимися глазами девушка смотрела на большой, полузасыпанный мусором объект, выглядывающий над краем гнезда. За прошедшие века ветра, дожди и когти неисчислимых поколений птераксов основательно потрудились над его поверхностью, не оставив и следа от краски. Лишь в одном месте угадывались слабые, полустертые очертания архаичных земных букв: «Вос…о…». Восток? Восход? Но мне и этого было достаточно — по характерной полукруглой форме и другим признаками, я сразу же узнал транспортную капсулу.

Нет, не ту, на которой так неудачно прокатились мы с Винди. А космическую! Спускаемый аппарат. Посадочная капсула. Спасательная шлюпка. Невероятно древняя, но, несмотря на непрезентабельный внешний вид, на диво хорошо сохранившаяся. Конечно, будь она из чистого металла, давно бы превратилась в ржавую труху. Но эту строили из композитных материалов, и за прошедшие века они с честью выдержали все выпавшие на их долю испытания. И я не ошибся, капсула была с Земли.

Если вы хорошо знаете земную историю, то, конечно, помните, что — после продолжительного спада космической отрасли — в XXIII веке наступил ренессанс. Космические корабли сотнями взмывали с поверхности колыбели человечества и устремлялись сначала к ближайшим планетам, потом к окраинам Солнечной системы, а затем и к далеким звездам. При этом использовалась причудливая смесь старых и новых технологий: конструктивные решения двухвековой давности гармонично сплетались с современными открытиями. Эта капсула была как раз из таких.

Не теряя времени, я вылез из гнезда и, оскальзываясь на каких-то гладких обломках, бросился к космическому аппарату. Он стоял накренившись, возле самого края, наполовину утонув в мусоре. К счастью, входной люк оказался не завален. Мне уже попадались похожие модели и я знал, как его открывать. Заскрипев, тяжелая дверца неохотно откатилась вбок. Изнутри на меня пахнуло затхлостью и запустением.

Включив фонарик, я посветил внутрь. С покосившегося потолка свисали обрывки каких-то проводов, все покрывал толстенный слой пыли, а по углам процветала ярко-зеленая плесень. Электроника давно уже вышла из строя, а встроенный источник питания выработал свой ресурс. Но мне они были и не нужны. Обернувшись, я нетерпеливо махнул Винди. Секунду девушка колебалась, но затем, бросив встревоженный взгляд на небо — где маячила стремительно растущая в размерах точка — поспешила ко мне.

Видимо она тоже уже видела подобные спасательные капсулы, потому что, ошарашенно моргая, спросила меня:

— Мы что… полетим на этой штуке?!

— Вроде того, — туманно ответил я, решив отпустить кое-какие подробности.

Девушка с подозрением на меня посмотрела, но все же послушно полезла внутрь — оставаться снаружи она желанием не горела. Как и я. Бросив прощальный взгляд на небо, с которого камнем падала крылатая тень, я поспешно нырнул вслед за девушкой и захлопнул дверцу. Воздух внутри был затхлым, но на нашу удачу примитивная система вентиляции до сих пор работала — иначе взаперти мы бы просто задохнулись.

А вот со светом дела обстояли хуже — толстые стекла иллюминаторов, за прошедшие века покрывшиеся толстым слоем темного налета, не пропускали внутрь ни единого лучика. Но, благодаря встроенному в мою бионическую руку фонарику, темно не было. Прибавив яркость и выставив режим рассеянного света, я нащупал на входной двери круглый штурвал и налег на него всем своим весом. С пронзительным скрипом проржавевший механизм начал вращаться. Лишь надежно заперев люк, я позволил себе расслабиться и с облегчением привалился к нему спиной. Вот только долго отдыхать мне не дали!

Последовавший в следующую секунду таранный удар едва не опрокинул меня на пол. В воздух взметнулись клубы удушливой пыли. Снаружи послышался яростный клекот и набивший оскомину знакомый вопль: «Рья-я-я!». Судя по раздавшимся следом частым дробным ударам, отзывавшимся во всем теле мелкой противной дрожью, птеракс всеми силами пытался добраться до ненавистных двуногих.

То, что он может нас достать — я не боялся. Корпус спасательного аппарата, спроектированного так, чтобы выдерживать при входе в атмосферу огромные нагрузки, был ему не по зубам. И не по когтям (к ударам клювом присоединился сводящий скулы скрежет). Однако, проблема была в другом! Капсула тряслась и качалась, постепенно заваливаясь на бок…

— Винди! — крикнул я, бросаясь к чихающей от пыли девушке. — Садись сюда! Быстро!

— А? Зачем? Стар, что происходит?..

Схватив ничего не понимающую девушку за плечи, я усадил ее в одно из сохранившихся кресел в центре капсулы. Крен все усиливался, и мне пришлось придерживать ее, пока я возился с ремнями, чтобы она не свалилась на пол. Один ремень оказался порван, но остальные выглядели целыми и крепкими — спасибо ткани из особого углеродного волокна. Кое-как прицепив Винди к креслу, я наклонился к ней и с нажимом произнес:

— Держись крепко! Очень крепко! Так, словно от этого зависит твоя жизнь!

Собственно говоря, так оно и было. Видимо, это поняла и девушка — что-то в тоне моего голоса или выражении глаз ее убедило — потому что она судорожно кивнула и изо всех сил сжала подлокотники. На капсулу обрушился особенно мощный удар и пол встал дыбом. Послышался новый звук — будто обрушилась гигантская кипа старых журналов. Следом вся конструкция затряслась, как подпрыгивающая на ухабах повозка. Ржавчина! Кажется, капсула пришла в движение…

Вцепившись в не желающее стоять смирно кресло пилота, я кое-как в него взгромоздился и потянул за страховочный ремень. Пристегнув себя (что было непросто: все вокруг, включая меня самого, тряслось и прыгало), решил взглянуть, как дела у Винди. Кресло девушки располагалась прямо напротив моего. Она стискивала побелевшими пальцами подлокотники и, зажмурившись, что-то бормотала. Молилась? Я прислушался:

— Если выживу, то прикончу тебя, Стар… Если выживу, то…

Хм, вот и помогай людям. Внезапно девушка распахнула глаза и выпалила:

— Что это за ржавчина? Что происходит, Стар?

Я хотел ей ответить, но не успел. Капсула содрогнулась в последний раз, снаружи донесся ликующий вопль птеракса и мы… покатились! Пол и потолок поменялись местами. Потом еще раз. И еще. Стало нечем дышать — вся, копившаяся веками пыль (наверняка, еще и радиоактивная!), в одночасье оказалась в воздухе. Я кашлял. Винди чихала. И оба мы без остановки вопили.

Чувствуя, как капсула набирает ход, все быстрее и быстрее скатываясь по склону, я покрылся холодной испариной — когда она достигнет поверхности, скорость и кинетическая энергия будут такими, что, несмотря на все страховочные ремни, нас разорвет в клочья! Видимо что-то подобное подозревала и Винди, потому что, не переставая вопить от ужаса, она прокричала:

— Мы что, умрем?!

Умирать мне не хотелось. Я, может, только жить начинаю! Поэтому я судорожно шарил вокруг себя. Где? Где? Да где же оно, ржавчина побери?! Внезапно моя рука нащупала возле кресла рычаг. Посветив на него фонариком, я с удовлетворением различил красную рифленую рукоять. Сомкнув на ней пальцы, потянул ее на себя и… она осталась у меня в руке! Рукоятка обломилась!

В этот момент капсула совершила еще один полный оборот вокруг своей оси, подпрыгнула и мы оказались в воздухе! Ну а как еще иначе объяснить возникшее ощущение невесомости? Винди закатила глаза и, кажется, потеряла сознание. Я же, изрыгая проклятия, активировал режим пассатижей и вцепился бионической рукой в обломок рычага. Напрягая уставшие мышцы, навалился на него и с трудом сумел сдвинуть на… миллиметр. Взревев от натуги, изо всех сил дернул заевший рычаг и он, наконец, с хрустом передвинулся.

Следом послышалось громкое шипение, серия хлопков, а затем еле различимый шелест снаружи. Капсула дернулась, выровнялась и ощущение невесомости пропало. Я обессиленно вытянулся в кресле, а сломанный рычаг выпал из моей разжавшейся ладони и загремел по полу. Плавно покачиваясь, мы медленно опускались вниз на… парашюте.

Да, красный рычаг предназначался для ручной активации аварийной системы спасения. Не электронной, разумеется — и древние полупроводниковые схемы, и более новые разработки, вроде биотроники, Ф-систем и кварк-сетей, давно бы уж сгнили, — а простейшей механической. Я знал это, потому что однажды нашел похожую капсулу и, любопытства ради, дернул за такой же переключатель.

Мне тогда чуть штаны комбинезона стирать не пришлось — рычаг открыл баллоны со сжатым газом, и вокруг капсулы мгновенно надулась толстая защитная оболочка. А из крыши вверх выстрелили три парашюта: когда-то ярко-оранжевых, но за прошедшие столетия выцветших и поблекших. Однако по-прежнему крепких и прочных!

Вот и сейчас — не прошло и минуты, как мы приземлились. Плавно и — хм — мягко. Капсулу тряхнуло, мои зубы лязгнули, кабина несколько раз подпрыгнула на месте и замерла. Я облегченно выдохнул. Винди пошевелилась и слабо застонала. Приподняв голову, она с трудом отняла руки от подлокотников и поднесла их к глазам (руки, не подлокотники!), словно уже не чаяла увидеть их вновь. Затем ее вырвало. Если так можно назвать болезненные спазмы пустого желудка (которые я сам подавил лишь с большим трудом). Переведя на меня безумный взгляд, она прорычала:

— Проклятие, Стар! Мы же чуть не погибли! Не иначе как тебе слишком сильно попало по кумполу от тех ржавоголовых…

В ответ я лишь пожал плечами:

— Я был уверен, что все получится! Процентов на… шестьдесят. Хотя вряд ли ты знаешь, что такое проценты…

— Что я точно знаю, — процедила Винди, — так это то, что кое-кому скоро не поздоровится! Нет, ну в самом деле, скажи — за что ты меня так не любишь? Стоило мне встретить тебя, как я в течение одного дня висела над бездной, бегала от копов, чудом не пошла на корм гигантскому пауку, еле отбилась от домогательств бандитов, чуть не стала игрушкой птенцов птеракса, а еще… а еще…

Покачав головой — я бы мог сказать почти то же самое! — я выбрался из кресла и подошел к двери. Повернув штурвал, отпер люк и распахнул его, впуская внутрь свет и с наслаждением вдыхая чистый воздух… Вот только света не было, а вместо свежего воздуха в нос мне ударила отвратительнейшая вонь!

Большой крючковатый клюв просунулся внутрь, и возле моего лица лязгнули десятисантиметровые клыки. Выругавшись, я саданул по клюву металлическим кулаком и, стоило ему обиженно втянуться обратно, поспешно захлопнул дверь. Снаружи послышалось разочарованное «Рья-я-я…» и зашумели огромные крылья. Повернувшись к сражающейся с ремнями Винди, я задумчиво протянул:

— Пожалуй, спешить нам особо некуда…

Еще несколько раз я пытался выглянуть наружу — только уже предусмотрительно не раскрывая дверь широко — и каждый раз с огорчением вынужден был констатировать, что наш двухголовый страж никуда не делся. Постепенно темнело — оба солнца, одно за другим, клонились к закату. Нестерпимо хотелось есть, а еще сильнее пить. Вспомнив белесые водяные корни, я провел языком по пересохшим губам.

Скоро начало холодать — близилась ночь. Сквозь систему вентиляции внутрь попадал прохладный воздух, и Винди зябко ежилась. Покопавшись в расположенных в стенках капсулы отсеках, я нашел аптечку и пару одеял из фольги. Одно отдал девушке, а второе накинул себе на плечи — рваный комбинезон плохо держал тепло. Достав биопластырь, стретч-бинты и антисептик, я обработал наши раны — при этом Винди дергалась и шипела, как дикая кошка, — и наложил повязки. Все мусорщики умели оказывать себе и другим первую помощь — при работе в полевых условиях случалось всякое.

Какое-то время мы сидели молча, а потом я, немного неловко спросил:

— Так что, может расскажешь, как оказалась в той транспортной капсуле?

— Ты — первый, — буркнула Винди, но было видно, что она тоже не прочь немного поболтать.

Я сжато пересказал ей свою историю, умолчав о роковой находке — девушке я сказал, что совершил серьезное правонарушение на работе и потому за мной гоняются копы. Закончив, выжидательно посмотрел на нее. Винди вздохнула, поерзала в кресле и снова вздохнула. Наконец, поначалу неохотно, но потом все свободнее, она начала свой рассказ:

— Ты ведь знаешь, кто такие атусайдеры, верно? — я кивнул, а девушка нахмурила брови, вспоминая: — Сколько себя помню, мы всю жизнь были в бегах. Я, мама с папой, младший брат и сестра. Чтобы избегать облав и не привлекать внимание следящих дроидов, нам приходилось постоянно находиться в движении. Окраины городов, заброшенные рабочие поселки, старые шахты… Мы рылись в мусорных кучах в поисках объедков, отбирали у шакалов их добычу, собирали жуков и личинок…

Губы Винди тронула мечтательная улыбка, и она облизнулась. Честно говоря, я был так голоден, что, наверное, и сам бы не отказался от пригоршни жирных хрустящих кузнечиков… В наших животах синхронно заурчало и, рассмеявшись, девушка продолжала:

— Иногда, в особо хорошие дни, удавалось стянуть паек у зазевавшегося рабочего или украсть инструменты и выменять их на еду, — Винди пожала плечами. — Я этим не горжусь, мы выживали как могли. Но однажды папа совершил ошибку…

Голос девушки прервался, и она судорожно вздохнула. Прикрыв глаза, Винди закончила тихим шепотом:

— Нас выследили копы, а затем прибыли… элиминаторы. Мама пыталась спрятать нас с братом и сестрой, но… сбежать удалось лишь мне одной. Всю мою семью… терминировали.

Я вздрогнул. Смерть в плазменной шахте была быстрой, но страшной. Повинуясь порыву, протянул руку и сочувственно сжал ладонь девушки. В этот раз она не стала ее отдергивать.

— Я не знал, Винди. Мне так жаль…

— Да, мне тоже, — девушка моргнула, и из уголка ее глаза выкатилась одинокая слезинка. — А что насчет тебя, Стар? Где твои родители?

— Мои… родители? — я в изумлении уставился на нее. А ведь и правда. Никогда об этом не задумывался, но ведь был же первый я. Самый первый Стар, чье тело затем клонировали сотни раз в процессе заселения Дампа и превращения его в одну большую свалку. Кем же были люди, родившие и воспитавшие меня? Имелись ли у меня братья и сестры? Что с ними стало? Столько вопросов и ни одного ответа — в ходе процедуры реинкарнации личные воспоминания безжалостно стирались…

Из задумчивости меня вывел писк таймера. Я взглянул на тыльную сторону бионической ладони, где неярко светились цифры, показывающие, что уже полночь. Попросив девушку немного посидеть в темноте, я выключил фонарик, осторожно приоткрыл люк и выглянул наружу. Наступила ночь. Стрекотали насекомые, где-то вдалеке прокричала ночная птица. И никаких «Рья-я-я!». Оно и понятно — птераксы дневные хищники, ночью они спят в своих гнездах.

Уже не таясь, я распахнул люк пошире, впуская внутрь свежий ночной воздух и вышел под открытое небо. Прямо передо мной темнела громадина мусорной горы. Капсула, со всех сторон бугрящаяся надувшимися амортизаторами, стояла позади. Рядом с ней валялись спутанные стропила и купола допотопных парашютов.

Я поднял голову. Надо мной сверкало, сияло и переливалось мириадами звезд ночное небо. Посередине пролегала широкая звездная река — Млечный Путь. Временами небосвод прочерчивали искорки орбисов — Орбитальных Искателей. Я не боялся, что их камеры, работающие во всем диапазоне оптического спектра, меня обнаружат — орбисов не так уж много, а площадь поверхности Дампа была внушительной. К тому же моим вниманием безраздельно завладели луны. Двенадцать небольших дисков всех оттенков белого: от бежевого до серебра. Вытянувшись широкой дугой, они величественно плыли по небу…

С трудом оторвавшись от прекрасного зрелища, я еще раз огляделся, чтобы убедиться, что путь свободен. Все было тихо и спокойно. Вот только… Мне показалось, или в темноте на мгновение вспыхнули красные точки? Пять красных, горящих нечеловеческой злобой глаз… Я вгляделся в сгустившуюся тьму, но там было пусто. Наверное, примерещилось…

Тряхнув головой, я натянуто рассмеялся и подумал, что во всем виноваты расшатанные нервы. Можно было продолжать наше путешествие. Вернувшись в капсулу, чтобы сказать об этом Винди, я увидел, что девушка уже уснула. Свернувшись калачиком в кресле пилота, она тихо посапывала, подложив под щеку руку. Во сне морщинки на ее лбу разгладились и лицо приняло по-детски безмятежное выражение.

Секунду поколебавшись, я решил, что нам и в самом деле не повредит небольшой отдых. Оставив дверь слегка приоткрытой — летними ночами бывает очень душно — прислонил к двери несколько железяк таким образом, чтобы, если кто-то (или что-то) вздумает пробраться внутрь, они упали и загремели. Настроив «сигнализацию», я поправил сползшее с девушки одеяло и улегся в свое кресло. Уже засыпая, понадеялся, что завтра нас ожидает самый обычный день — без неожиданных опасностей и опасных неожиданностей. Эх, знал бы я, какое сильное разочарование меня ожидает!

Глава 13. Буря

Мне снился странный сон. Наверное, всему виной мой вчерашний разговор с девушкой, затронувший какие-то скрытые струны в моей душе… Я видел странную комнату, напоминающую одновременно рабочий кабинет, мастерскую и лабораторию. Большой письменный стол был завален кипами бумаг (настоящих бумаг, я имею в виду!). Здесь же стоял древний компьютер с голографическим экраном, валялись какие-то полуразобранные печатные платы, разноцветные кристаллы, увеличительные стекла, переходники и прочий хлам.

Вдоль стен стояли верстаки с развешанными возле них инструментами. С ними соседствовали лабораторные столы, уставленные пузатыми колбами, грязными пробирками, поблескивающими окулярами микроскопами. Полки прогибались под тяжестью книг, чьи корешки намекали на труды по астрофизике, биохимии, информатике, схемотехнике, нейрофизиологии…

К одной из стен кнопками был небрежно пришпилен календарь, с изображенным на нем космическим кораблем над красной планетой. Крупная надпись гордо сообщала: «Первое человеческое поселение на Марсе!». Рядом виднелись большие красные цифры — 2048.

Спиной ко мне, возле раскрытого окна, стоял человек. Мужчина. Высокий, широкоплечий. Легкий ветерок трепал его пшеничного цвета волосы и, лишь приглядевшись, можно было понять, что местами золото тронуто серебром. На нем был мятый белый халат, из карманов которого вразнобой торчали карандаши, линейки, отвертки, какие-то провода и даже… паяльник.

Свет жаркого полдня, испускаемый одиноким светилом — заурядным желтым карликом, класса G, — широкими мазками ложился на его плечи. Вздохнув, неизвестный закрыл окно и обернулся. Его лицо, поначалу нечеткое и расплывчатое — словно никак не удавалось сфокусировать взгляд — постепенно начало приобретать четкость и я…

…проснулся. Громко пели птицы и свистели летающие ящерицы. Сквозь щель в двери пробивался красно-оранжевый свет дня. Рядом продолжала сладко посапывать Винди. Во сне девушка скинула с себя одеяло, разметала руки и из уголка ее губ вниз тянулась ниточка слюны. Хмыкнув, я растолкал соню и осторожно выглянул наружу. Вокруг не было ни души, но я все же решил подождать.

И вскоре был вознагражден зрелищем отделившегося от мусорной горы крылатого силуэта. Паря на восходящих воздушных потоках, он сделал круг над вершиной и исчез вдали. Птеракс отправился на охоту. Про нас полуптица-полурептилия забыла напрочь — даром, что две головы, а мозгов, как у курицы! Хотя нет, судя по вычитанному в старых книгах, куры довольно сообразительные птицы.

В общем, ничто (и никто) не мешало нам продолжать наш путь. Благо пожитков у нас было немного — я лишь захватил карманную аптечку и термоодеяла, да Винди нашла себе какую-то палку. То ли дорожный посох, то ли средство самообороны. А может, и то и другое вместе. От моего предложения соорудить ей какую-нибудь обувь, она категорически отказалась — настолько привыкла ходить босиком.

Уже собираясь уходить, я кое-что вспомнил и вернулся к креслам. Активировав вибропилу, срезал ремни (что оказалось непросто — материал был невероятно крепким) и связал их между собой. Получилась неказистая, но довольно длинная веревка. Ее я обмотал вокруг пояса. Вот теперь точно все. Можно отправляться!

Красное солнце уже поднялось над горизонтом, а диск оранжевого выглядывал едва ли на половину, когда мы пустились в дорогу. С некоторым сожалением оставив за спиной старую космическую капсулу, пусть на время, но ставшую нам домом, мы бодро (пока еще, бодро) шагали по ржаво-красной равнине. Постепенно удаляясь от горы мусора с голодными птенцами на ее вершине.

Плоский унылый ландшафт оживляли лишь груды металлолома и чахлая скудная растительность. Дважды мы натыкались на кусты с водяными корнями, что позволило нам утолить жажду. С чувством голода было сложнее. Только единожды удалось найти кустарник с мелкими кислыми ягодами. Винди заверила меня, что они съедобны, но после них у меня разболелся живот. Наверное, я все-же немного отравился.

Остатки банды Безумного Мокса нас не искали — во всяком случае я не видел вокруг ни души. И даже мусорные шакалы куда-то делись. Временами я задирал голову и вглядывался в серо-стальное небо в поисках гравикоптера, но его там не было. Лишь иногда до моего слуха доносились пронзительные вопли: «Рья-я-я!». К счастью, слабые и далекие. Но скоро затихли и они.

А вот ветер, наоборот, усилился! Налетающие порывы секли наши лица песком и мелким мусором, так что пришлось соорудить маски — в аптечке нашелся материал, похожий на куски марли. Идти становились все труднее — в грудь, в бока и спину непрестанно ударяли упругие кулаки ветра, налетавшего, казалось, со всех сторон разом. То, что начиналось как легкая непогода, на глазах приобретало мощь и размах шторма. Близилась буря.

Прищурившись, я бросил взгляд на стоящие в зените солнца и… выругался. Ржавчина! Теперь понятно, откуда взялся этот внезапный ураган! От оранжевого солнца к красному по небу текла огненная река. Словно бы светила крепко взялись за руки. Или оказались связаны пуповиной. В некотором роде так оно и было. Начиналась перекачка.

Как вы уже знаете, Дамп — одна из планет двойной звездной системы. Дарующие ему свет и тепло красный и оранжевый карлики вращаются вокруг общего центра масс, и довольно стабильны. Но это старая звездная система, и, рано или поздно, ее светила потухнут. Первым, по расчетам, должно выработать ресурс красное. Сначала его ждет превращение в голубого карлика, затем в белого и, наконец, в остывающего черного.

Конечно, это произойдет через многие миллионы лет, но ум (или умы?) правящие Галакториумом мыслят в других временных масштабах. Меры предпринимались уже сегодня, и одно из них — перекачка. Здесь, на Дампе, где широко используются многие из старых технологий, легко забыть каких высот достигла научная мысль с тех пор, как люди покинули Землю. Однако, наблюдая, как А.И.Д. — АстроИнженерный Департамент — перекачивает вещество от оранжевой звезды к ее меньшей соседке, для «подпитки» термоядерной топки последней, поневоле испытываешь благоговение перед мощью Галакториума.

Вот только проблема была в том, что хотя перекачку производили постепенно и мизерными порциями, она приводила к небывалой магнитной буре! Потревоженные светила разражалась мощными всплесками своей магнитосферы, выбрасывали далеко в космическое пространство испепеляющие огненные протуберанцы и усиливали напор звездного ветра. В эти минуты, несмотря на все усилия инженеров А.И.Д., выставляющих над планетой защитный силовой купол, ее погода буквально сходила с ума…

Очередной мощный шквал, налетевший на нас с Винди, сбил более легкую девушку с ног. Помогая ей подняться, я понял — пора искать укрытие. Возвращаться к опасному соседству с птераксом не хотелось, да и было уже поздно — за минувшие часы мы прошли слишком большое расстояние. Прикрывая глаза от пронизывающего ветра и летящего прямо в лицо мусора (уже не такого мелкого, как вначале!), я огляделся.

Вокруг по-прежнему была гладкая пустынная равнина, без намека на сколько-нибудь значительную возвышенность. Ни холмов, ни деревьев, ни пещер. Ничего из того, где можно было бы переждать бурю. От мусорных куч толку тоже было мало — ветер перемещал их, как песчаные барханы. Оставалось лишь идти дальше в надежде на чудо.

Велев девушке встать позади и держаться за мою одежду, я наклонил голову и побрел вперед. С каждой минутой становилось все темнее: в воздухе кружили тучи песка и пыли. Включив на полную мощность фонарик, я практически на ощупь искал путь в этом вихре призрачных теней. Спиной я ощущал вцепившуюся в лямку комбинезона руку Винди. Другой она опиралась на посох, который упрямо продолжала тащить с собой. Мы практически не разговаривали — слова заглушал свист ветра, к тому же следовало поберечь дыхание.

Поэтому, когда я обо что-то запнулся и рухнул на колени, так, что шедшая следом девушка повалилась на меня и мы оба упали, она поначалу не расслышала мой радостный крик:

— Люк!

— Каюк? Хочешь сказать, нам крышка? — не поняла Винди. — Умеешь ты, однако, поддержать в трудную минуту…

— Да нет же, люк!!

— А? Трюк? В смысле, ты что-то придумал?

— Ржавчина, Винди! Люк!!! — проорал я ей в самое ухо, перекрикивая рев бури.

— Да слышу я, слышу! Незачем так орать, я же не глухая… — обиженно протянула девушка.

Не слушая ее бормотание, я лихорадочно очищал от песка и мусора квадратную крышку. Это определенно был люк и он куда-то вел — сбоку имелось утопленное в углубление кольцо. Подцепив его металлическим ногтем бионической руки, я повернул кольцо на шарнире, придавая этой своеобразной дверной ручке вертикальное положение, и потянул на себя. С протяжным скрипом — слышим даже сквозь вой урагана — железная крышка распахнулась. Винди удивленно вскрикнула, а я направил луч фонаря вниз. Шахта. И глубокая — дна не видно!

Какое-то мгновение я еще колебался, выбирая между неизвестностью и бурей, но несложно догадаться, что перевесило. Под землей нас могли поджидать неизведанные опасности, но оставаться на поверхности означало погибнуть наверняка. Может показаться, что до сих пор мы неплохо справлялись. Вот только это всего лишь начало бури, легкая прелюдия — основная часть еще впереди!

Вниз уходили узкие бетонные стены, к одной из которых были приделаны металлические скобы. Кривые, ржавые и какие-то склизкие… Поморщившись, я вновь наклонился к самому уху Винди и прокричал:

— Спускаемся!

— Куда? Что это за дыра?

— Проржаветь мне насквозь, если я знаю! Но оставаться на поверхности больше нельзя…

Винди согласно кивнула — кому как не ей, никогда в жизни не имевшей надежного убежища, было знать об опасностях местной непогоды. Еще раз посветив вниз фонариком, но так ничего и не увидев, я обвязал себя самодельной веревкой (не зря возился с ремнями!), а другой конец пропустил через кольцо крышки люка и закрепил вокруг талии девушки. Оставлять ее наверху, под ураганным ветром, мне не хотелось, но и отсиживаться здесь, пока она будет разведывать путь, не мог тем более.

Поэтому, я осторожно спустил в шахту ногу и нащупал первую скобу. Попробовав ее на прочность, стал спускаться. Сначала медленно, а затем все быстрее и увереннее. Вдруг отверстие люка надо мной что-то закрыло и на голову посыпался песок. Отражаясь от стен, до меня долетел встревоженный голос Винди:

— Ну, что там?

Хороший вопрос! Я глянул вниз и даже кажется разглядел дно, но до конца уверен в этом не был. Поэтому пожал плечами и крикнул в ответ:

— Пока не понятно! Но я в порядке, не беспокойся! Со мной ничего не случится! — притворюсь, что она обо мне волнуется…

Слова прозвучали гулко, как в колодце. В котором я, собственно говоря, и находился. Как и в случае с девушкой, мой голос эхом отразился от стен и пошел гулять по шахте, вновь и вновь возвращаясь ко мне: «Беспокойся… Беспокойся… Случится… Случится…». А еще мне послышалось, как откуда-то из темноты донеслось тихое хихиканье. Но, наверное, это было мое разыгравшееся воображение…

Девушка кивнула и ее голова исчезла из проема люка, а я со вздохом продолжил спуск. Переставляя ноги, отпустил одной рукой скобу, за которую держался, и потянулся к следующей — вбитой в стену ниже. Но не успел я за нее схватиться, как верхняя… с хрустом вывернулась из старого крошащегося бетона и осталась в моем кулаке!

Теперь обе мои руки ни за что не держались, и я закачался на скользкой железке, на которую опирался одними носками ботинок. Отбросив выдранную из стены скобы, я хотел схватиться за другую, но окончательно потерял равновесие и полетел спиной вниз… Вернее полетел бы, не будь у меня страховки! Веревка натянулась, меня дернуло за пояс и я повис в воздухе.

Сверху послышались лязг и крик Винди. Девушку сдернуло с крышки люка, на которой она сидела, протащило по песку и чуть не утянуло за мной в шахту (как я потом узнал, сила рывка была такой, что проржавевшее дверное кольцо выдернуло с корнем). Лишь в последнюю секунду она успела упереться ногами в края провала и замерла, обеими руками схватившись за веревку и рыча от натуги.

Под аккомпанемент шелеста сыплющегося внутрь песка, свиста ветра и заковыристой ругани Винди, я дотянулся до одной из уцелевших скоб и подтянул себя к лестнице. Снова надежно на ней утвердившись, перевел дух и крикнул девушке, чтобы она вытравила веревку. Еще пара-тройка скоб, и я стоял на дне. На толстом слое грязи и мусора, в котором копошились полосатые черви и прозрачные слизни. Отвязав страховку, я посветил вокруг себя фонариком.

Это и в самом деле была шахта. Невероятно древняя и заброшенная. Возможно еще с тех далеких времен, когда Дамп был не заурядной свалкой, а считался перспективным направлением, благодаря обильным железосодержащим жилам. Увы, руда быстро закончилась, копи закрыли, рабочие улетели и планету сделали отхожим местом галактики. А шахты остались. И сейчас я находился в одной из них.

А еще здесь была дверь! Прямоугольное стальное полотно покрывала облупившаяся краска, с частично сохранившейся надписью: «…им вход воспрещен». Снаружи была ручка, но сколько бы я ее ни дергал, открыть дверь не получалось. Странно, но было похоже, что петли недавно смазывали. Неужели кто-то еще пользуется этим заброшенным сооружением? А что если это тайное логово бандитов или секретный опорный пункт К.О.П.?

Впрочем, беспокоиться о таком было уже поздно. Рассудив, что даже если не удастся открыть дверь, пережидать бурю в шахте всяко лучше, чем на поверхности, я подергал веревку и она тут же втянулась вверх. Взамен сверху упал длинный продолговатый предмет — посох Винди. Просвистев совсем рядом, палка воткнулась в мусор у моих ног.

Теперь, как мы и договаривались, девушка должна была привязать свободный конец веревки к верхней скобе и присоединиться ко мне. Встав под лестницей, я пошире расставил ноги и приготовился — даже если она сорвется и скоба не выдержит, я успею ее подхватить. Наверное.

Какое-то время надо мной сопело, вздыхало и чихало, а затем босая пятка Винди наступила мне на макушку. Скрипнув зубами, я подхватил девушку на руки и поставил ее на пол. Вяло огрызнувшись — скорее по привычке, чем по-настоящему, — она отвязала от себя веревку и та повисла рядом с лестницей. Сверху доносились приглушенные завывания крепчающего ветра. Спускаясь, девушка предусмотрительно прикрыла за собой крышку люка — чтобы внутрь не сыпались песок и пыль.

Вновь оказавшись на земле, Винди принялась с любопытством оглядываться. Ползающие по ее голым ногам насекомые девушку нимало не смущали — видимо привыкла к такому в своих скитаниях. Но вот когда она сковырнула со стены слизня и задумчиво отправила себе в рот…

Подойдя к двери, девушка, так же как и я до нее, подергала ручку, а затем… громко постучала! Подпрыгнув от неожиданности, я сердито сказал:

— Ржавчина, Винди! Зачем ты это сделала? Ясно же, что там никого нет. Скорее всего шахта заброшена, а может ее использует какая-нибудь банда для хранения награбленного… Переждем бурю и смотаемся отсюда, пока они не вернулись.

— Может ты и прав, — легкомысленно отмахнулась девушка. — Но попробовать-то стоило?

— Ну да, — усмехнулся я. — Только все равно нам никто не откро…

Договорить я не успел. За дверью послышались шаркающие шаги, загремел засов и с душераздирающим скрипом дверь распахнулась. Может ее и смазывали, но помогало это из рук вон плохо. Вспыхнул свет, который — после полутемной шахты, освещаемой лишь встроенным в мою бионическую руку фонариком, — показался ослепительно ярким.

Мы с Винди одновременно попятились, пока не уперлись в холодную бетонную стену с торчащими из нее ржавыми скобами. Щурясь, я пытался что-нибудь разглядеть слезящимися глазами, но видел лишь расплывчатый силуэт. Очертаниями он напоминал человеческий, но был странно деформирован. Дребезжащий надтреснутый голос проскрежетал:

— Добро пожаловать, дорогие гости!

Глава 14. Будьте как дома, путники

Дверь на дне шахты со скрипом отворилась, и оттуда кто-то вышел. Вспыхнувший при этом яркий свет на мгновение ослепил меня. А когда зрение ко мне вернулось, в обмен на него я потерял дар речи — настолько был потрясен увиденным! По всей видимости, Винди разделяла мои чувства, потому что, открыв рот и выпучив глаза, оторопело пялилась на появившегося… старика.

Да, это был самый обычный мужчина, но невероятно старый. Его лысый череп покрывали темно-коричневые пятна, спина была согбенна, а на впалую грудь спускалась длинная борода: седая и нечесаная. Скрюченными пальцами с желтыми загнутыми ногтями — неприятно напомнившими мне когти птеракса — он сжимал рукоять переносного фонаря. Однако, несмотря на то, что ходил он ссутулившись и шаркая ногами, передвигался старик без палки, а взгляд темных глаз был на удивление ясным и проницательным.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — повторил старик, и хихикнул. — Давно я не принимал гостей!

Мы с девушкой в изумлении уставились друг на друга. Спускаясь в шахту, я был готов к чему угодно — мутантам, гигантским крысам, радиоактивным паукам — но, точно не к этому! Приветливый старичок приглашает нас на чай. С ума сойти.

Подобрав отвисшую челюсть, я откашлялся и как можно дружелюбнее поздоровался:

— Да пребудет с вами Гармония Космоса! Извините за неожиданный визит. В пути нас застигла буря и, в поисках укрытия, мы набрели на ваш… хм… дом, — старик сочувственно покивал и, приободрившись, я продолжил: — Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством, но, если позволите, мы переждем непогоду здесь… в шахте.

Обитатель причудливого подземного жилища укоризненно покачал головой и цокнул языком:

— Ни в коем случае! Что я буду за хозяин, если оставлю гостей мерзнуть и голодать в преддверии, а сам в это время устроюсь греть свои старые кости у очага, наслаждаясь горячим обедом?

При словах «горячее» и «обед» глаза у Винди загорелись, да я и сам почувствовал, как мой рот наполняется вязкой слюной. Сглотнув, я переглянулся с девушкой и поспешно согласился:

— И в самом деле! Так что, если вас не затруднит…

— О, нисколько! Нисколько, — снова хихикнул старик, и довольно потер ладони. Ишь, как радуется! Наверное, давно не видел людей и соскучился по общению. — Но прежде чем мы войдем, позвольте представиться.

Старик церемонно поклонился, охнул, схватился за поясницу, с трудом разогнулся и обнажил в улыбке зубы — которых оказалось неприлично много для его возраста:

— Сойер.

Имя? Не идентификационный код? Неужели, аутсайдер? Такой же, как Винди и… я? Старик выжидательно смотрел на меня и, спохватившись, я протянул для рукопожатия руку — древний жест, актуальный и спустя тысячу лет:

— Стар, — я кивнул на выглядывающую из-за моего плеча девушку. — А вот эта… хм… прекрасная особа, Винди.

Заработав чувствительный тычок в спину, я обменялся со стариком рукопожатием. Его сухая мозолистая ладонь вцепилась в мою с неожиданной силой. Даром, что я протянул бионическую! Не случайно, разумеется — хотелось проверить свою догадку. И тихо пискнувший датчик ее подтвердил — чипа у таинственного обитателя подземелья не было.

Затем хозяин посмотрел на девушку, успевшую подобрать свой посох, и благодушно улыбнулся:

— Такая молодая, а уже с тростью ходит! Хе-хе. Дочка, не желаешь оставить палочку здесь? Зачем с улицы в дом всякий сор тащить? У меня и кресла удобные имеются, стоять не придется — отдохнешь вволю!

— Обойдусь, — неприветливо буркнула Винди, с подозрением смотря на старика и еще крепче сжимая в руках свою деревяшку.

Сойер недовольно поморщился, и, стремясь загладить резкость девушки, я поспешно воскликнул:

— Кресла — звучит здорово! Честно говоря, небольшой отдых нам не повредит. Мы с утра на ногах…

Рассеянно кивая в ответ на мою болтовню, старик отступил на шаг и приглашающе качнул фонарем:

— В таком случае, милости прошу в мое скромное жилище. Будьте как дома, путники!

Переступив порог, я оказался в длинном и широком коридоре, вырубленном в скале. Вернее он был бы широким, если бы вдоль стен не громоздились груды всевозможного хлама. Банки, заполненные какой-то мутной жидкостью; коробки и ящики, со всякой мелкой ерундой; дырявые мешки, из которых выглядывали пучки соломы и высыпалась известь. Пластиковые контейнеры, сломанные механизмы, мотки бечевки, старые тряпки, ветки и камни… В одном углу я даже заметил обвитое цепями колесо моноцикла! И кто из нас мусорщик?!

Сзади загремел засов — старик запер входную дверь. Шаркая, он протиснулся мимо нас, с какой-то непостижимой ловкостью лавируя среди своего барахла, и заковылял вперед. Фонарь он потушил, так как в нем больше не было нужды — коридор освещался висящими под потолком лампочками. Готов биться об заклад, что это были доисторические лампы накаливания! Открыв узкую дверь в стене, он поставил фонарь на обнаружившиеся за ней полки и с гордостью рачительного хозяина проскрипел:

— Кладовка! Хе-хе! В моем возрасте начинаешь ценить вещи, особенно хозяйственный инвентарь…

Я с любопытством заглянул внутрь — и в самом деле кладовая. Небольшой чулан был под завязку набит всевозможным инструментом: пилы, лопаты, топоры… Все в образцовом порядке: исправное, чистое и остро наточенное. Разительный контраст с остальным беспорядком! Не удержавшись, я тоже похвастался:

— Ну а я свой инструмент всегда держу при себе!

Послав мысленную команду, я с не меньшей гордостью продемонстрировал свой бионический протез, из которого выдвинулись отвертки, пилы, нож, щуп тестера и прочее хозяйство. Винди наступила мне на ногу — девушка все еще была чем-то недовольна — а в глазах Сойера промелькнуло странное выражение. Но прежде чем я успел его распознать, старик отвернулся и заковылял дальше.

По пути нам попадались и другие двери. Все неказистые, сколоченные из кривых, на скорую руку ошкуренных досок. Некоторые проемы были заложены камнем, скрепленным грубым раствором — видимо, это и в самом деле была старая шахта и старик перекрыл неиспользуемые штольни. Другие ответвления он превратил в комнаты. И сейчас, одну за другой распахивал их двери, бормоча себе под нос:

— Уборная… Припасы… Генератор…

Остановившись перед очередной покосившейся дверью, он любовно похлопал по ней сморщенной ладонью и помпезно объявил:

— Оранжерея! Условия под землей не те, что на поверхности, но… Без лишней скромности могу заметить, что некоторых успехов я добился! Хе-хе. Зелень, корнеплоды, грибы… Особенно грибы! Хотите узнать, чем я их удобряю?

Покосившись на стоявшие неподалеку бочки, от которых исходил гнилостный запах, я подумал, что обойдусь без таких подробностей. Винди и вовсе зажимала нос пальцами, словно от нее самой благоухало розами. Поскольку я тоже давно не мылся, то решил не поднимать скользкую тему и спросил:

— А здесь что?

Привлекшая мое внимание дверь отличалась от остальных, как… птеракс от курицы. В первую очередь она была железной. Такой же прочной и внушительной, как и входная. А еще на ней висел старый ржавый замок! Все остальные двери запирались максимум на хлипкие щеколды…

Старик медленно повернулся к странной двери и его глаза затуманились. Затем он чему-то улыбнулся и, потирая руки, засеменил прочь, на ходу бросив небрежное:

— Да так, ерунда… Давно уже не пользовался этой комнатой… Хе-хе.

В недоумении еще раз оглянувшись на дверь, я пожал плечами и поспешил за хозяином. Напряженная и фыркающая, как вздыбившая шерсть кошка, Винди неохотно последовала за нами. В конце коридора обнаружилась еще одна дверь, прикрытая свисающей с косяка бахромой. Раздвинув шелестящие нити, унизанные самодельными бусинами, старик, ни слова не говоря, скрылся внутри.

Решив рассматривать это как своеобразное приглашение, я нырнул внутрь вслед за ним. И оказался в самом необычном помещении из всех, где мне когда-либо доводилось бывать! За спиной раздался потрясенный вздох — видимо, девушку проняло тоже. Во все глаза я рассматривал комнату, словно сошедшую с экранов старинных земных фильмов.

Большой круглый стол в центре зала покрывала нарядная кружевная скатерть — местами пожелтевшая, но сохранившая следы былого шика. Вокруг ровным полукругом выстроились деревянные стулья с высокими резными спинками. На полу лежал толстый шерстяной ковер, неведомым образом попавший в этом затерянный уголок галактики. По углам стояли торшеры с зелеными абажурами, а вдоль стен замерли софа и кресла — старик не обманул, они выглядели удобными и мягкими.

— Ух ты! — выдохнула Винди, шевеля пальцами на ногах — они полностью утонули в густом ворсе ковра.

Невероятно древний терагерцевый приемник хрипя и посвистывая наигрывал знакомую мелодию. Хит последней недели — «За три килопарсека от тебя» — продолжал покорять сердца слушателей, даже в заброшенных шахтах Дампа:

«За три килопарсека от тебя,

Мчится сквозь вечность мой звездолет,

И момента стыковки не ждя,

Он сигналы приветствия шлет».

Приемник поперхнулся, помигал светодиодами и, ожив, захрипел с новой силой:

«Гравитация черной дыры,

И сверхновой сжигающий свет,

Тормозят. Но с какой-то поры,

Для меня невозможного нет…».

Скрипнула дверь в дальней части комнаты, и не менее скрипучий голос Сойера позвал:

— К столу! К столу! Руки можно помыть в умывальнике у стены…

Старик напялил на руки толстые рукавицы, с вышитыми на них цветами, и нес большую дымящуюся кастрюлю, сгибаясь под ее тяжестью. Взглянув на его шатающуюся походку и ходящую ходуном крышку, я счел за благо прийти на помощь. Моя металлическая ладонь жара не боялась, а вторую я спрятал в рукав комбинезона. Подхватив уже начавшую крениться кастрюлю, водрузил ее посередине стола, на — по-видимому предназначавшуюся для этих целей — подставку.

— Благодарю, молодой человек… Что бы я без вас делал, хе-хе! — пробормотал Сойер и вновь исчез в другой комнате, где, судя по доносившемуся звону и треску очага, у него была кухня.

Пока хозяин гремел посудой, я сполоснул руки в жестяном корыте с водой и вытер их о какую-то тряпку. Вода была затхлой и мутной, так что я не был уверен, стали мои руки чище или, наоборот, грязнее. Винди и вовсе лишь попробовала воду кончиком пальца, скривилась и отдернула руку — ну, в самом деле, настоящая кошка! Наклонившись ко мне, она прошипела:

— Не нравится мне все это, Стар! Я ему не доверяю. Давай уйдем отсюда!

— Куда? Наверху свирепствует буря, а здесь мы в тепле и… хм, безопасности, — последнее слово против моей воли прозвучало неуверенно. Каким-то образом беспокойство девушки передалось и мне. — Все будет хорошо. Вот увидишь!

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Винди, но спорить больше не стала. Наверное, ей и самой не хотелось глотать пыль и сражаться со свирепым ветром снаружи. Задумчиво поглаживая свой посох, она отошла и принялась рассматривать старые голографические фотографии. На них был запечатлен улыбающийся мужчина, а рядом с ним женщина с маленькой девочкой. У девочки были густые черные волосы и большие серые глаза…

В это время вернулся Сойер со стопкой чистых (?) тарелок и пучком ложек, и мы сели обедать. Я и Винди с одной стороны стола, хозяин — напротив. Девушка сидела напряженная, положив на колени свою ненаглядную палку. Потирая руки, старик снял с кастрюли крышку и нас окатило клубами пара. Когда он рассеялся, я увидел… какие-то склизкие бурые комья, плавающие в пузырящемся вареве.

Хихикнув, старик выловил погнутой поварешкой первый комок и шлепнул его мне на тарелку. Студенистая полупрозрачная масса, внутри которой просматривался клубок спутанных белых нитей, дрожала и булькала передо мной. Судорожно сглотнув, я опасливо ткнул в непонятное существо ложкой и с надеждой спросил:

— Это… овощи?

— Нет-нет, лучше, — снова хихикнул хозяин, продолжая раскладывать угощение по тарелкам. — Гораздо лучше! Для гостей все самое лучшее…

— Э-э, тогда… мясо?

— Ах, если бы! — глаза старика заволокла мечтательная паволока. — Уж и не помню, когда в последний раз удавалось отведать свежего мясца! Поди лет пять прошло… Или десять? В этих краях даже крыс не осталось, всех съели.

— Ни овощи, ни мясо… Вот так загадка! — через силу рассмеялся я, продолжая катать по тарелке склизкий ком. От этого он окончательно потерял форму и стал похож на гигантского слизня. — Не томите, признайтесь уже, в чем ваш секрет!

— Грибы, — со скучающим видом ответил старик. Было видно, что этими самыми грибами он наелся на сто жизней вперед.

— Грибы?.. — разочарованно протянул я, вспоминая бочки с вонючими удобрениями.

— Грибы?! — оживилась девушка, с подозрением принюхиваясь к своей порции. Не притрагиваясь к ложке, она наклонилась к тарелке и откусила кусочек. Задумчиво покатала его на языке, тщательно прожевала и только затем проглотила. Пристально наблюдая за ней, я увидел, как она к чему-то прислушалась внутри себя, довольно кивнула и… набросилась на еду. Схватив бурый комок голыми руками, она какое-то время перебрасывала его с ладони на ладонь — чтобы остудить — а затем принялась уписывать за обе щеки.

— Да вы ешьте, ешьте, а то остынет, — подбодрил меня старик и, задержав дыхание, я отправил в рот первую порцию. Гриб оказался… не так уж и плох. Сладковато-терпкий вкус с ореховыми нотками. Он слегка вязал рот, но оказался настолько сытным, что — даже голодный — я осилил только три штуки. К моему удивлению, маленькая и худенькая Винди умяла четыре. Отдуваясь, она откинулась на спинку стула и в кои-то веки выглядела довольной жизнью.

Поев, мы оба почувствовали себя лучше. Сидеть здесь, за столом, в тепле и уюте, было хорошо. Только снова хотелось пить — как я уже говорил, грибы были терпкими и горло словно покрылось пленкой. Видимо старик понял мое затруднение, потому что всплеснул руками:

— Питье! — и исчез на кухне.

— Вот видишь, не так все и плохо, — шепнул я Винди.

— Угу, — вяло согласилась осоловевшая девушка. Ее глаза слипались, да я и сам чувствовал, что меня неудержимо клонит в сон — видимо, сказывалась сытная трапеза.

Вернувшийся старик раздал нам стаканы с коричневатой газированной жидкостью — спрашивать, что это такое, я уже не стал, а просто отхлебнул напиток, на вкус напомнивший мне хлеб. Винди тоже машинально отпила из стакана. Вертя в руках свою кружку, старик хитро прищурился:

— Поели, попили, теперь и отдохнуть можно. Время историй!

— К-каких историй? — слегка заплетающимся языком спросил я.

— А каких только пожелаете! Я знаю много интересных историй… Мне здесь многое ведомо. Могу рассказать байки про Черных Мусорщиков. Или легенду о Хитром Кракеноиде. А хотите, поведаю предание о Шестом Координаторе? Или, быть может…

— Н-не, про Ч-черных М-мусорщиков я и сам знаю, — слова не хотели выходить наружу и приходилось выталкивать их силой. С трудом заставляя слипающиеся глаза оставаться открытыми, я попросил: — Л-лучше расскажите о с-себе…

— О себе? Да что о себе рассказывать-то, — недовольно пожевал губами старик. — Живу один, отшельником, вот и весь сказ…

— Как это один? — пробормотала Винди. Девушка наполовину сползла со стула на пол, а ее посох закатился под стол. — А как же… Ик! А как же жена и дочка?

— Д-да, — поддержал я девушку. — К-как насчет пшена и почки?

Мысли путались, смыслы ускользали от меня, а вместо одного Сойера, напротив сидели и усмехались двое… Нет, четверо…

— Верно, была когда-то у меня семья, — старик встал, подошел к Винди, потряс ее за плечи, но девушка уже спала. Довольно хмыкнув, он поднял ее посох и отнес в дальний угол комнаты. Все это время он продолжал говорить: — Как же давно это было! Кажется, что в другой жизни… Словно воспоминания прошлой реинкарнации. Моя Хелена… То была страшная зима. Холод. Голод. Да-а, голод. Сначала он забрал у меня жену, а потом и маленькую Софи…

Бормотание старика стало сбивчивым и невнятным, пока не превратилось в еле слышное хныканье. Последним усилием я поднял тяжелую голову с рук и уставился на него. Что-то было не так… Что-то казалось мне неправильным. И вдруг меня осенило — если от голода умерла вся его семья, то почему выжил он один?

Словно в ответ на мои мысли, старик улыбнулся — блеснули крепкие острые зубы. А затем последние искры сознания потухли, комната качнулась перед глазами и я провалился в глубокий сон.

Глава 15. Я хочу мясо!

Проснулся я оттого, что кто-то меня тормошил. Открывать глаза не хотелось. Хотелось вернуться обратно, туда, где мне снился большой жаренный быкан… Но злой и жестокий человек не унимался, продолжая трясти, толкать, пинать. Я раздраженно повел плечами и что-то нечленораздельно промычал. Тонкие, но сильные пальцы больно дернули меня за нос и сердитый голос прошипел в самое ухо:

— Просыпайся, болван! Или клянусь, я отгрызу тебе лицо!

Меня словно окатило холодным душем — Винди не шутила! Она вообще не умела шутить. А на шее у меня до сих пор оставался след от ее укуса. Распахнув глаза, я резко выпрямился, отчего голова пошла кругом и мне пришлось схватиться за плечо девушки, чтобы не упасть. Мы по-прежнему находились за столом. Старика нигде не было видно.

— Ч-что случи-и… — не успел я закончить фразу, как липкая ладошка зажала мне рот, и я ощутил на губах вкус грибной слизи.

— Тс-с-с! — снова прошипела мне на ухо Винди. — А то он услышит. Если уберу руку, будешь говорить тише?

Я кивнул, и, отпустив меня, девушка обеспокоенно оглянулась на дверь, ведущую в коридор:

— Надо уходить. Он скоро вернется!

— К-кто в-вернется? — язык с трудом ворочался во рту, а перед глазами все качалось. — С-сойер?

— Да-да, С-сойер, — передразнила меня девушка. — Это чудовище хотело нас усыпить!

Чудовище? Этот старый безобидный дед? Милый гостеприимный старик? Да, он с причудами, но в его возрасте это простительно… Ничего не понимая, я переспросил:

— В с-смысле усыпить?

— Да что тут непонятного? — вскинулась Винди. — Он дал нам сонные грибы!

— К-какие еще с-сонные грибы? — я недоуменно моргнул. — Он же сам их ел, я видел! Да и т-ты слопала поболее моего… Ах, ну да, ты же тоже уснула…

— Да не спала я, болван! Просто притворилась. На меня они не действуют. Я их столько в детстве съела, что выработала… этот, как его?.. менталитет.

— Иммунитет, — машинально поправил я. В голове немного прояснилось, но застилавший разум туман еще до конца не рассеялся.

— Не важно, — отмахнулась девушка, и потянула меня за руку. — Вставай давай!

Ничего не понимая, я тем не менее позволил девушке себя поднять и мы заковыляли к дальней, ведущей на кухню, двери. При этом я опирался на ее плечо — ноги все еще не держали меня, а она — на свою палку, которую успела найти и вернуть, пока я спал.

— Но зачем ему это н-нужно? — шея тоже не держала голову, и она свесилась мне на грудь. — И з-зачем ты ела эти г-грибы, если они такие… хм, сонные?

— Не знаю, но говорю тебе — он замыслил что-то плохое! А что касается грибов… — насупилась девушка. — Я не была до конца уверена. У них много похожих разновидностей, это мог быть самый обычный съедобный вид… А я хотела есть…

У меня оставалось еще немало вопросов, но задать их я не успел — мы ввалились на кухню. В тесной каморке было негде развернуться — свободное пространство занимал очаг, разделочный стол и полки с плошками, — поэтому я тут же запнулся о стоявший на полу бидон. Посудина опрокинулась, загремела, из нее на кафель хлынула густая белая жидкость. Винди горестно вскрикнула и потащила меня обратно — из кухни не было выхода, а спрятаться там смог бы разве что таракан, да и то не слишком крупный.

Оказавшись снова в гостиной, мы замерли — в коридоре послышалось бормотание и шаркающие шаги. Сопровождающиеся странным скрежетом, словно по камню вели чем-то железным и острым… Я покачнулся, силясь сохранить равновесие, а девушка уже тащила меня куда-то вбок. К моему удивлению в дальнем углу обнаружилась еще одна, не замеченная ранее дверца. А за ней — темная пыльная комната. Видимо, пользовались ей не часто. Юркнув внутрь, мы затаились.

Сквозь щель от неплотно прикрытой створки, гостиная просматривалась как на ладони. Я без сил распростерся на полу. Девушка, упершись острыми локтями в спину, сопела мне в ухо. Мы разом вздрогнули, когда дверь в гостиную отворилась и внутрь вошел Сойер — за собой он волок по полу остро наточенный топор на длинной рукояти. Старик разительно изменился — он по-прежнему улыбался, но дружелюбная улыбка превратилась в оскал голодного зверя. Только сейчас я заметил, какие у него крепкие жилистые руки…

Вскинув на плечо топорище, Сойер огляделся и с шумом втянул носом воздух, словно принюхиваясь:

— Где? Где же они?.. — бормотал старик, приподнимая скатерть и заглядывая под стол. — Куда они подевались? Я не мог напутать с грибами…

Не выпуская из виду гостиную, он бочком подобрался к кухне и ногой толкнул дверь. Бросив быстрый взгляд внутрь и убедившись, что там никого нет, страшный старик задумчиво поскреб свою косматую бороду, вздохнул и направился прямиком к нам! При этом он продолжал бормотать:

— Грибы… проклятые грибы… Я хочу мясо!

Винди испуганно пискнула и потащила меня прочь от двери — надо было срочно прятаться. Но куда? С трудом соображая — яд, или что-то там было в грибах, никак не желал покидать мой организм и все было как в тумане, — я огляделся в царившем вокруг полумраке.

Жилая комната. Спальня. В углу старый покосившийся шкаф. У стены комод, продавленное кресло, туалетный столик с треснувшим зеркалом. Большая двуспальная кровать с пышными подушками. Немного поодаль детская кроватка, возле которой на полу валяется плюшевый шестилап с наполовину оторванным глазом-пуговицей…

Шаркающие шаги приближались, и Винди потянула меня к кровати. Экая шалунья! Нашла время… Отпустив меня, девушка легла на пол и в мгновение ока исчезла под кроватью. Пока я в отупении пялился на то место, где она только что была, из-под кровати высунулась рука и схватила меня за ногу. Сердитый голос Винди прошипел:

— Чего копаешься? Лезь скорее!

Спрячемся под кроватью? Это она хорошо придумала. Я сейчас в таком состоянии, что вряд ли совладаю со стариком… Особенно с таким стариком. Я начал наклоняться, но у меня резко закружилась голова и, чтобы не упасть, пришлось опереться о кровать. Хм, под толстым стеганным одеялом что-то было! Длинное, узкое и твердое. Отбросив одеяло, я в ужасе уставился на свою находку — бедренная кость. Человеческая!

И их, в смысле костей, здесь было много. На простынях покоился аккуратно разложенный скелет. Каждая косточка — чистая и белая, словно тщательно отмытая, — на своем месте. Череп с пустыми глазницами и слегка приоткрытой челюстью лежал на подушке. Судя по широкому тазу, когда-то это была женщина. Зрелище само по себе жуткое, но когда я увидел на некоторых костях следы от рубящих ударов… Заглядывать в детскую кроватку я не стал — настолько боялся того, что могу там увидеть.

Меня снова дернули за ногу и, практически рухнув на пол, я перекатился на бок и наполовину заполз, наполовину был затащен под кровать. Не успел я подобрать торчащие наружу ноги, как скрипнула дверь и на стенах комнаты заплясали желтоватые отсветы. Шаркающие шаги приблизились, кровать скрипнула и надтреснутый голос проскрипел:

— О, Хелена… Моя Хелена! Я так скучаю по тебе… — старик всхлипнул. — Так скучаю по твоему вкусу…

Винди дернулась и, чтобы не закричать, впилась зубами в руку. Разумеется, мою. Тем временем Сойер, постукивая обухом топора по стенке комода, подошел к детской кроватке.

— О, Софи… Моя сладкая девочка! Зачем ты покинула меня? Почему оставила одного в этом холодном пустом доме…

Внезапно старик одним прыжком оказался у шкафа и с криком распахнул его дверцы. Наступила озадаченная тишина, которую нарушило невнятное бормотание:

— Странно… Куда они могли деться?.. Я ведь всего лишь хочу мясо…

Вскрикнув, Винди изо всех сил толкнула меня в бок, так что я выкатился из-под кровати с противоположной от Сойера стороны. Следом не замедлила появиться сама девушка. На секунду все замерли, таращась друг на друга. Мы по одну сторону кровати, старик — по другую. Опомнившись, он поднял топор и зарычал.

— Беги Стар! Беги! — отчаянно закричала Винди и подтолкнула меня по направлению к двери, благо та оказалась как раз с нашей стороны.

Я хотел возразить, но от тычка девушки потерял равновесие и вывалился в дверной проем. Уже падая, увидел, как моя храбрая спутница вскинула руки с зажатым в них посохом, принимая на него удар топора. Острое лезвие прошло сквозь дерево, словно это был пучок соломы, и лишь чудом не задело успевшую в последний момент увернуться Винди. Потерявший от сильного замаха равновесие, старик растянулся на кровати. Отбросив бесполезные обломки, девушка выбежала из комнаты, захлопнула и заперла дверь. Странно, но щеколда была только снаружи…

Пока я, качаясь, поднимался с ковра на четвереньки, девушка обессиленно привалилась спиной к запертой двери. И тут же с визгом отпрянула! Дверь сотряс сильный удар, брызнули щепки и из образовавшейся щели высунулось лезвие топора! Винди в ужасе закричала, я выругался и постарался встать на ноги — получалось пока плохо.

Парой мощных ударов — и откуда только в таких, казалось бы, немощных руках столько силы?! — старик расширил отверстие, и в нем показалось его ухмыляющееся лицо:

— А вот и Сойер!

Высунув руку, он потянулся к щеколде, намереваясь ее открыть. Пошатываясь, я шагнул вперед, чтобы… чтобы… Хм, что же я собирался сделать? Но меня опередили — с рычанием Винди впилась в скрюченные стариковские пальцы зубами и, вскрикнув, Сойер отдернул окровавленную кисть.

Снова схватив меня за руку, Винди ринулась к дверному проему:

— Бежим!

Нетвердо переступая словно бы ватными ногами, я поплелся за ней и мы наполовину выбежали, наполовину выползли в коридор. Вслед нам несся жалобный стариковский вой:

— Почему все бросают меня? Я ведь не хочу ничего плохого… Всего лишь малюсенький кусочек свежего мяса…

Спотыкаясь о валяющийся в коридоре хлам, мы бросились к входной двери. Мимоходом я заметил, что дверь кладовки приоткрыта — так вот откуда взялся топор… В голове по-прежнему царил полный сумбур, мысли разбегались, а тело отказывалось меня слушаться. Поэтому приходилось опираться на плечо Винди, которая фактически тащила меня на себе. Сколько это еще будет продолжаться? Забористые грибы, однако…

Пошатнувшись, я налетел на одну из бочек с вонючими удобрениями. Не удержался на ногах и растянулся на каменном полу. Моя обидчица тоже не устояла в вертикальном положении и, гремя, покатилась. Налетев на стену, бочка остановилась, но от удара ее крышка отпала и наружу хлынула густая зеленовато-коричневая жижа. В которой, извиваясь, копошились мелкие черви.

Вот, значит, какую участь уготовил нам Сойер, после того как вволю наестся свежего мяса? Стать компостом для его грибов?! В нос ударила ужасающая вонь, и меня вывернуло наизнанку. Выблевав из себя остатки отравленной трапезы — те самые грибы — я сразу почувствовал себя лучше.

Пока я опорожнял желудок, Винди тоже не скучала — девушка опрокидывала бочки одну за другой. Видимо, так она хотела хоть ненадолго задержать нашего преследователя — я снова слышал удары топора — но дышать становились все труднее, амбре стояло такое, что меня едва не вырвало снова.

Винди вцепилась мне в лечи и, чуть не плача, потянула к выходу:

— Скорее, Стар! Скорее! Он скоро будет здесь…

И правда — в гостиной раздался оглушительный треск, за которым последовал радостный вопль Сойера. Маньяк на свободе! Придерживаясь одной рукой за стену, а другой за девушку, я заковылял к выходу. Нас преследовали шаркающие шаги и скрежет металла о камень — старик вновь волок топор за собой по полу.

А вот и дверь. Винди вцепилась в засов, а я привалился лбом к ржавому дверному полотну. Сил, чтобы обернуться и посмотреть, далеко ли старик, не было. Заскрежетало, дверь провернулась на скрипнувших шарнирах и я вывалился наружу. Самым натуральным образом упал лицом в устилавший дно шахты мусор! Прямо в рассадник червей и слизней… Не успел я огорчиться этому обстоятельству, как маленькие, но крепкие руки подхватили меня под мышки, приподняли и оттащили от порога.

Обрадовавшись, что не придется валяться в грязи, я улыбнулся девушке:

— С-спасибо В-винди, я так тебе бла… гха… м-м…

Как только мои ноги перестали загораживать дверной проем, Винди, не церемонясь, бросила меня обратно. В мусор и грязь, к милым беспозвоночным обитателям процветающей там экосистемы. Пока я пытался стряхнуть заползшую мне за шиворот многоножку, девушка захлопнула дверь и в отчаянии озиралась по сторонам: снаружи не было ни замка, ни засова, ни задвижки. Сойер что, никогда не покидает свое логово? Сидит в нем, ожидая, пока жертвы сами не придут к нему? Как старый паук, раскинувший свои ловчие сети…

Последнее сравнение показалось мне особенно забавным, и я глупо хихикнул. Винди одарила меня свирепым взглядом, а затем вдруг бросилась на пол и принялась ползать на коленях, водя вокруг себя руками. Что бы она там ни искала, делать ей это приходилось на ощупь — в шахте было темно и лишь тонкая полоска света от неплотно прикрытой двери пробивалась наружу.

Я хотел зажечь фонарик, но не смог. Моя бионическая рука вообще плохо меня слушалась. И если простейшие моторные команды, вроде движения пальцев, еще проходили, то более сложные оставались без ответа. У меня не получалось активировать ни вибропилу, ни электрошокер, ни… штопор. Мне было абсолютно нечего противопоставить топору Сойера. Даже если бы я и смог подняться на ноги…

А сделать это не мешало бы. Мало того, что по мне ползала, бегала и прыгала всякая мелкая живность, так еще и лежать было ужасно неудобно — в бок впилось что-то длинное и твердое. Пошарив по полу, я вытащил из-под себя странный предмет. Металлический. Ржавый. Прямой посередине, изогнутый по краям. Пока я в изумлении таращился на свою находку — пытаясь одурманенными мозгами сообразить, что это, — Винди с криком выхватила ее у меня из рук. Она искала это?

Девушка просунула предмет в ручку двери, а затем в торчащее из металлического косяка ушко — на многих подземных конструкциях были такие, их использовали, чтобы опускать груз под землю на лебедке. Едва она это сделала, как одновременно произошли три вещи.

Во-первых, меня осенило. Найденный мною предмет был… обычной железной скобой! Той самой, что так некстати отпала от стены шахты во время спуска. Ну, что ни делается, то к лучшему, да?

Во-вторых, в дверь деликатно постучали. С той стороны. Скрипучий голос Сойера вкрадчиво предложил нам открыть, чтобы мы все смогли спокойно поговорить и… Ага, сейчас! Остро заточенный топор не слишком располагает к переговорам!

А, в-третьих… Было темно: заклинив дверь, Винди перекрыла путь последним крохам просачивавшегося из коридора света. Поэтому я ничего не видел, но почувствовал, как женские руки обвили мою шею и голос Винди прошептал мне на ухо:

— Давай, Стар, поднимайся… Одна я не справлюсь. Надо выбираться отсюда. Вместе. Давай, вставай…

Я попробовал сделать, как она велит, но не смог. Ничего не выходило. Отрава все еще циркулировала в крови, и тело отказывалось мне повиноваться. Тем временем Сойер перешел от увещеваний к угрозам, а, когда и они не сработали, замолчал и дверь сотряс первый удар. Чем он там ее таранит? Обухом топора? Даже если и своим лысым черепом, металл ему не по зубам…

Словно в насмешку раздался подозрительный хруст. Насколько я помнил, ручка была прикручена к двери на прочные болты, скоба была слишком толстой, чтобы вот так сломаться, следовательно, оставалось ушко… Когда в моем рабочем поселке монтировали подземную часть коммуникаций, строители постоянно жаловались, какие они хрупкие и как часто ломаются…

Протянув руки, я нащупал в темноте плечи Винди и притянул ее к себе. Девушка не сопротивлялась. Нежно погладив ее по голове, я в свою очередь прошептал ей на ухо:

— Уходи, Винди. Оставь меня здесь. Двоим нам не выбраться, и ты это знаешь, — девушка всхлипнула и попыталась возразить, но я не останавливался: — Забыла, что мы не друзья? Тебе нет смысла жертвовать собой ради незнакомца. Давай, полезай вверх и беги. Беги изо всех сил! Дальше, к северу, будут старые цистерны. Полностью я не уверен, но, судя по характеру расположения местного мусора, шанс есть. Буря усиливается, но ты должна успеть…

Я сбился с мысли и на секунду умолк, прислушиваясь к гулким ударам и зловещему хрусту металла. Уже скоро. Глубоко вдохнув, я заговорил, как можно убедительнее:

— Винди, ты должна выжить! Ради твоей семьи. Ради… меня. Тебя ждет столько всего чудесного! Яркая жизнь. Увлекательные приключения. Дружба. Любовь. Грибы… Слизни… Другие мусорщики…

Я снова замолчал. Что я несу? Какую-то сентиментальную чушь. Осталось только пустить слезу!.. К своему ужасу я понял, что мои глаза и в самом деле подозрительно влажные. Наверное, пока валялся мордой вниз, раздавил какого-нибудь слизня. Парочку слизней. Больших слизней… Откашлявшись, я рявкнул:

— Ну все, проваливай! Живо!

Девушка снова всхлипнула. Затем я ощутил, как моей щеки коснулись горячие мягкие губы. Не произнеся ни слова, она вскочила на ноги, бросилась к стене шахты, и я услышал, как ее босые пятки застучали по скобам. Мощный удар сотряс дверь, ушко обреченно хрустнуло, скоба в очередной раз отпала и створка распахнулась. Я с трудом приподнял тяжелую голову. Яркий свет вновь, как и тогда, ослепил меня. Когда же зрение вернулось ко мне…

Почему Сойер надел противогаз?! И что это за подозрительная штуковина в его руках, похожая на большой шприц? Так вот почему он так долго нас догонял — ходил за своими прибамбасами…

Из «шприца» вырвалось густое белое облако и поплыло ко мне. За ним второе, третье. Машинально вдохнув, я ощутил странный запах — горький, и в то же время кислый. Сознание, уже начинавшее проясняться, снова затуманилось — словно дым сквозь ноздри просачивался прямиком внутрь черепной коробки.

— О, нет… Только не снова! — простонал я, чувствуя, как мир начинает звенеть и вращаться. Хотел крикнуть Винди, которая все еще поднималась по скобам, чтобы она задержала дыхание, но из горла вырвался лишь сиплый хрип.

Да сколько можно?! Такое ощущение, что я уже половину текущей жизни провалялся без сознания! Шаркающие шаги приближались. Винди стремительно спускалась. Спускалась?! Ржавчина, я же сказал ей… Послышался вскрик. На меня что-то упало. Ребра отозвались обиженным треском. Тяжесть навалилась мне на грудь, а мягкие ароматные волосы рассыпались по лицу. И пришла тьма.

Глава 16. Клетка

Не открывая глаз, я стиснул зубы и беззвучно застонал. Ну вот, опять! Сначала разряд, потом бита, затем грибы и, наконец… какой-то газ? Что будет следующим? Удушающий захват, усыпляющий дротик, нокаутирующий удар?! Ржавчина, мне это уже порядком надоело. Не хочу открывать глаза. Что я там могу хорошего увидеть? Наверняка, очередную пакость. Вот бы все это оказалось сном — и находка карты памяти, и все остальное…

«И встреча с Винди?» — шепнул внутренний голос. — «Ты бы желал, чтобы и она оказалась всего лишь фантазией?»

Этого я почему-то не хотел. Хотя какое мне дело до немытой оборванки? Вредная, несносная девчонка. Дикарка, так и норовящая мне что-нибудь откусить… Все так, все правда. Но верно и то, что под ее колючим панцирем скрывается добрая душа. Она смелая, стойкая, сильная. Верный товарищ. А еще, я…

Додумать мысль мне не дали. Послышался странный звук. Словно по полу волокли мешок с картошкой (да, на Дампе тоже выращивают картофель). Я с неохотой поднял веки, и словно прорвало плотину — ощущения, хлынувшие одновременно от всех органов чувств, ошеломили меня. Прямо в глаза лился резкий безжизненный свет. Лампа? Боль в ребрах. Резкий запах. Металлический привкус во рту. И холод. Почему так холодно? Ах да, я же лежу спиной на бетоне… Причем… голый? Где моя одежда?!

Со стоном я перевернулся на бок и практически уткнулся лицом в ржавые прутья. Клетка? Попробовал встать, упершись ладонью в пол, но не смог. С рукой творилось что-то неладное. Опустив взгляд, я вздрогнул — пальцев не было! И ладони, и всей кисти… Только культя, на которой поблескивали хромированные гнезда разъемов. Моя бионическая рука пропала! И вместе с ней древняя карта памяти, содержащая бесценную информацию, способную изменить судьбу всей галактики…

Странный звук повторился, я повернул голову и вздрогнул снова. Сойер! И… Винди. Пыхтя и отдуваясь, старик тащил девушку. Ее тело безвольно обмякло, глаза закатились и белки глаз незряче пялились в потолок. В этот раз она не притворялась. В самом деле была без сознания или… О втором варианте я предпочел не думать.

Голова Винди волочилась по полу — старик держал ее за ноги — и по бетону тянулась тонкая алая полоса. Волосы девушки слиплись от крови, а на скуле набухал синяк. Схватившись целой рукой за прутья своей темницы, я потряс их и прорычал:

— Ржавчина! Сойер! Убери от нее свои грязные руки! Что ты собираешься делать? А? Отвечай, старый ублюдок!

Сойер остановился, отпустил ноги девушки и медленно выпрямился. Внимательно осмотрев меня своими черными глазами, он растянул бледные губы в улыбке. Мерзко хихикнув, старик укоризненно цокнул языком:

— Ну-ну, не стоит так волноваться, молодой человек! Теперь все будет хорошо. Да-а, хорошо, — Сойер потер ладони. — Скоро, очень скоро, вы воссоединитесь со своей подружкой…

Продолжая хихикать, он похлопал себя по впалому животу и снова потащил девушку куда-то вбок. Изрыгая проклятия и угрозы, я проследил за ним взглядом и увидел в дальней части комнаты большую деревянную… колоду. Ее изрубленную поверхность покрывали подозрительные бурые пятна. Сверху свисала пара крюков — на такие подвешивают свиные туши. В каменном полу был выдолблен желобок — кровосток.

Именно туда и направлялся старик со своей страшной ношей и явно недобрыми намерениями. А появился он… Я повернул голову в другую сторону и увидел приоткрытую стальную створку. Через широкую щель виднелся заваленный барахлом коридор. Уж не та ли это дверь, про которую я спрашивал Сойера ранее? Понятно теперь почему он ушел от ответа…

Подтащив бесчувственное тело Винди к колоде, старик остановился перевести дух. На меня он больше не обращал ни малейшего внимания. Озадаченно нахмурившись, маньяк поскреб спутанную бороду и пробормотал:

— Сначала разделать или охладить? А может сперва надо спустить кровь?.. — схватившись за голову, Сойер в отчаянии вцепился в остатки волос. — Не помню… Проклятая память… Охладить? Разделать? М-м? Ну, конечно! Поваренная книга! Мне нужна поваренная книга…

Довольно хихикнув, он закатал рукава и обхватил тело девушки. Затем, кряхтя и ворча, Сойер взгромоздил ее на колоду. С ужасом я наблюдал, как маньяк деловито выравнивает положение своей жертвы. Убедившись, что девушка лежит ровно, вытянув руки и ноги, он достал из кармана кусочек угля. Точными уверенными движениями, выдававшими большой опыт, старик расчертил тело Винди, как мясник помечает приготовленную для разделки тушу.

Удовлетворенно вздохнув, Сойер со стоном разогнулся, хватаясь за спину. Оскалив белоснежные зубы, он пробурчал себе под нос:

— Полежи тут пока, дочка. Я мигом. Мясо испортиться не успеет…

Зарычав от бессильной ярости, я в отчаянии ударил кулаком по прутьям клетки:

— Зачем она тебе, Сойер? Посмотри — сплошные кожа да кости! Где тут мясо? Возьми лучше меня, а ее отпусти!

— Всему свое время, молодой человек, — покачал головой старик. — Люблю начинать с самого лакомого. Водится за мной такой грешок… А у вас, не в обиду будет сказано, плоть слишком жилистая…

— Да ладно, Сойер! Отпусти ее, умоляю! Тебе и одного меня за глаза хватит! У тебя же когда-то была дочь! Помнишь? Ну?

— Дочь, говоришь? Помню ли я? О да, помню! — неожиданно зычно рявкнул старик. — А еще я помню, что она меня предала! Бросила! Оставила здесь одного! С ними! Слушать их змеиный, отравляющий душу шепот… Эти проклятые голоса… Эти ужасные тени…

Голос его вновь превратился в неразборчивое бормотание. Старик хныкал, держался за голову и раскачивался взад-вперед. А я в ужасе смотрел на него. О чем он говорит? Голоса? Тени? Да он вконец рехнулся! Ржавчина! Мы заперты в подземелье с сумасшедшим, и это все моя вина. Я привел сюда Винди…

Старик внезапно замолчал и отнял руки от лица. Хитро посмотрев на меня, погрозил пальцем:

— Я отлучусь ненадолго молодой человек, а вы тут не буяньте! Лучше просто смирно ждите моего возвращения, — Сойер хихикнул. — Все равно освободиться у вас не выйдет. Даже не надейтесь! Ведь той удивительной механической руки с инструментами у вас больше нет! Теперь она моя… Да, она моя…

Продолжая бормотать, он зашаркал к выходу:

— Поваренная книга… Мне нужна поваренная книга.

Загремела железная дверь, и я остался один. В отчаянии огляделся по сторонам. Я находился в прямоугольной комнате, с грубо отесанными стенами и залитым бетоном полом. Прямо в него было вмонтировано несколько железных клеток. В одной из них сидел я. В углу стояло мятое дырявое ведро. Кое-где из стен торчали железные кольца с обрывками цепей. С потолка на проводе свешивался пыльный светильник. Это здесь Сойер держит своих жертв?

Я помотал головой — все вопросы потом. Надо как можно скорее освободиться и спасти Винди. Я не знал, насколько быстро вернется старик, но вряд ли у меня много времени. На счету была каждая минута. Нет, секунда! Со злостью я посмотрел на свою культю — ну и кто ты без своей бионической руки, Стар? Ржавчина, я — мусорщик! А следовательно повидал за свои многочисленные жизни миллиарды разнообразных вещей. Тут волей-неволей начнешь разбираться во всем понемногу…

Высота клетки не позволяла встать в полный рост и пришлось ползти на карачках. Моя голова полностью прояснилась, но мышцы слушались плохо — все тело наполняла болезненная слабость. Подобравшись к дверце, я несколько раз пнул ее ногой. Настолько сильно, насколько смог в текущем состоянии. Бесполезно! Скорее сломаю ногу, чем стальную решетку. Тогда — замок! Я просунул сквозь прутья пальцы и схватил его, ощупывая и разглядывая.

Старый. Очень старый! Древняя механическая система. Чтобы его открыть нужен ключ или… отмычка. Я лихорадочно соображал. Мне требовался тонкий острый предмет, в идеале — кусок твердой проволоки или булавка. Но у меня с собой ничего не было. Вообще ничего — пока я был без сознания, старик отобрал не только мой бионический протез, но и всю одежду.

Скрипнув зубами, я огляделся и мой взгляд упал на… кость. Да, пол клетки, так же как и соседних, усеивали старые кости. Великий Космос, да сколько же их было? Безымянных жертв сумасшедшего каннибала… Мысленно извинившись перед бывшим владельцем приглянувшегося мне ребра за предстоящее кощунство, я быстро расщепил кость, заполучив горсть длинных острых осколков.

Снова вернувшись к замку, принялся сосредоточенно в нем ковыряться. Работать одной рукой было очень неудобно. Но страх за жизнь, особенно… небезразличного тебе человека, сильный мотиватор. Сломав почти все «отмычки», последней я умудрился подцепить язычок замка. Щелкнуло, и дверца распахнулась. Радостно вскрикнув, я выполз наружу и тотчас кинулся к Винди.

Быстро осмотрев девушку, я не обнаружил серьезных травм, кроме ссадины на голове. Зато все ее тело покрывали застарелые рубцы шрамов: порезы, колотые раны, лучевые ожоги, следы от зубов (и не только звериных)… Жизнь явно ее не щадила. К тому же девушка сильно замерзла. Ее кожа стала ледяной, губы посинели. Но, самое главное, она была жива — на шее едва заметно пульсировала тонкая жилка.

Обняв Винди, чтобы хоть немного согреть ее теплом своего тела, я поднял девушку на руки — что оказалось непросто, ведь одна из них заканчивалась культей, — и на цыпочках подкрался к двери. Выглянув наружу, увидел лишь пустой коридор. Старик куда-то делся. Наверное, искал свой сборник кулинарных рецептов. Грех было не воспользоваться таким шансом. И я побежал.

Но не к входной двери, а к… оранжерее! Нечего было и думать, чтобы сбежать. С одной рукой и живой ношей в довесок мне не подняться наверх. Оставалось сразиться со старым монстром. Но сначала следовало позаботиться о девушке. Переступая через бурые лужи — бочки старик уже вернул на место, но свои удобрения еще не прибрал, —я добрался до деревянной створки. Тихонько приоткрыв ее, нырнул внутрь.

Оранжерея оказалась длинным вытянутым помещением с полукруглым сводом. Ее освещали цилиндрические лампы, дающие странный лиловый свет. Он был тусклым, но его хватало, чтобы осмотреться. Бо́льшую часть пространства занимали трехъярусные этажерки. Их полки были уставлены широкими деревянными ящиками, заполненными грунтом, в котором вызревали грибы. Бесформенные студенистые комки, казалось, колыхались и пульсировали, как чудовищные сморщенные сердца. И, конечно же, тут отвратительно смердело — те самые удобрения…

А еще здесь было тепло! Осторожно опустив девушку на мягкие мешки с сушенными травами, я разыскал чистую тряпицу и перевязал ей голову — сбоку кожа была рассечена, но, к счастью, рана оказалась неглубокой. Намочив другую тряпку, стер «мясницкие» метки. Затем укутал девушку пустыми мешками, чтобы согреть. Повинуясь порыву, наклонился и поцеловал ее в… лоб. Внезапно Винди пошевелилась и пробормотала:

— Стар… Стар…

— Я здесь. Все хорошо, — успокаивающе шепнул я, сжимая ее холодные пальцы в своей руке.

Девушка улыбнулась и, не открывая глаз, задышала ровно и глубоко. Убедившись, что непосредственная опасность ей не грозит, я встал и направился к выходу из оранжереи. Пора разобраться с одним маленьким дельцем!

Снова выглянув в коридор и по-прежнему не обнаружив в нем Сойера, я вышел и аккуратно прикрыл дверь. Лучше, если враг не будет знать, где Винди. Стараясь не шуметь, бочком протиснулся между грудами хлама, копившегося здесь явно не один год, и открыл кладовку. Проклятие! Моей бионической руки там не было. Хитрый старик спрятал ее в другом месте. Ну ладно, обойдусь тем, что есть. Так, посмотрим, что тут у нас: лопаты, грабли, метлы… Топора, к сожалению, не было тоже. Немного подумав, я остановил свой выбор на мотыге. Небольшое увесистое лезвие на относительно недлинной рукояти — идеально для однорукого.

Вооружившись, уже не таясь, отправился на поиски Сойера. Я и сам не знал, что собираюсь сделать, когда найду его. Но перед моим внутренним взором стояли посиневшие губы Винди и шрамы на ее спине. И меня переполняла злость. Старик нашелся в гостиной. Он стоял ко мне спиной и будто бы не слышал моих шагов. В руках он держал толстую древнюю книгу, неспешно перелистывая пожелтевшие страницы…

Я поднял над головой мотыгу, но заколебался — Сойер был настоящим чудовищем, но ударить старика сзади?.. Тут мой взгляд упал на книгу — почему он держит ее вверх ногами?

Наши яростные вопли слились в один. На удивление шустро старик отпрыгнул вбок и оскалился. Моя мотыга, которую я все-таки повернул обухом вперед, вдребезги разнесла радиоприемник. Подхватив прислоненный к креслу топор, Сойер взмахнул им и с ревом бросился на меня. Вернее, попытался броситься — хоть силе его рук мог позавидовать молодой, передвигался он с трудом. Наверное, больные суставы…

Успев отпрыгнуть, я в свою очередь, воздел мотыгу и попытался нанести удар сбоку. Вот только сделать это одной рукой оказалось непросто. Лезвие сельскохозяйственного инструмента вспороло обивку софы и завязло в поролоне. Не успел я дернуть его на себя, как просвистевший перед самым носом топор заставил меня отпустить рукоять.

Уворачиваясь от рассекающих воздух ударов, я пятился, пока не запнулся о порог. Кухня. Рухнув на копчик, хотел выругаться, но передумал — падение спасло мне жизнь. На том самом уровне, где только что находилась моя голова, пронесся топор и с треском врубился в дверной косяк. Старик досадливо крякнул и дернул топорище, но лезвие засело крепко. Теперь он оказался в том же положении, что и я минуту назад.

Вскочив на ноги, я тоже схватился за топор. Брызнули щепки и освобожденное орудие труда оказалось у меня в руках. У нас в руках. Остервенело рыча, Сойер тянул топор на себя, а я — на себя. Проклятый старик, и в самом деле, был феноменально силен! Даже будь я в форме, справиться с ним было бы непросто. У него там что, вместо мышц стальные канаты?!

— Сдавайся, Сойер, — пропыхтел я. — Тебе не победить. Может ты и силен, но я моложе.

— Не стоит недооценивать старших, молодой человек, — хихикнул мой противник. — На нашей стороне мудрость и опыт…

Еще не закончив говорить, он внезапно отпустил топор. От неожиданности я снова растянулся на спине. Топор при этом вылетел у меня из рук и врезался в полку, расколотив всю посуду. На меня навалилось удивительно тяжелое тело, возле самого лица клацнули крепкие зубы, а горло сжали скрюченные пальцы.

Опомнившись, я сжал руку в кулак и ударил Сойера в челюсть. Потом еще раз. И еще. Но старик лишь сплюнул розовую слюну и насмешливо осклабился. Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что зубы у него свои…

В моем положении никак не выходило хорошенько размахнуться, к тому же кулак у меня был всего лишь один… Поэтому, чувствуя, как от недостатка кислорода начинает темнеть перед глазами, я пошарил вокруг рукой и… врезал по лысому черепу сковородой! Оглушительно звякнуло, маньяк охнул и завалился на бок. Сразу стало легче дышать. Какое страшное оружие…

Кашляя и судорожно втягивая в себя драгоценный кислород, я встал на четвереньки и пополз по осколкам посуды к топору. Вытянул руку. Мои пальцы уже почти сомкнулись на рукояти, когда… С рычанием, очухавшийся старик вцепился мне в ноги и что было сил дернул на себя. А сил у него было немерено! Могучим рывком меня буквально вынесло с кухни. Опрокинув стул, я растянулся на ковру, с яростным изумлением наблюдая, как завладевший топором Сойер направляется ко мне.

Вскочив на ноги, я схватился за край стола. Предмет мебели оказался на диво массивным, и, когда мне наконец удалось его перевернуть, старик уже успел преспокойно прошаркать в сторонку. Зато слетевшая со стола скатерть накрыла его белым саваном! Не теряя ни секунды, я бросился вперед, стремясь перевести борьбу в партер. Самый подходящий момент, чтобы схватить неугомонного старика!

Ага, конечно… Раздался треск, и вспоротая ткань разошлась надвое. Блеснуло острое лезвие. Надо отдать Сойеру должное — инструмент он содержит в образцовом порядке… Вскрикнув, я отшатнулся: на боку набухал кровавой росой длинный порез. Ребра, вроде не задеты, но кровоточит обильно.

Выругавшись, я бросился в коридор, зажимая рану рукой. Запинаясь о громоздящийся здесь мусор, побрел вперед, опираясь рукой о стену. За мной оставались кровавые отпечатки ладоней, а сзади нарастал звук шаркающих шагов. И скрежет металла по камню. Вот и она — металлическая дверь, ведущая в шахту.

Стиснув зубы, я отлепился от стены, распахнул створку и шагнул в темноту. Подниматься по скобам было трудно и неудобно — от потери крови у меня слегка кружилась голова, а держаться я мог только одной рукой. Рядом покачивалась на сквозняке моя самодельная веревка, так и оставшаяся здесь висеть. Добравшись до люка, я глубоко вдохнул, выдохнул, и рывком его распахнул.

Сильный порыв ветра чуть не скинул меня обратно в шахту. Превозмогая мощь стихии, я выполз наружу, прикрывая лицо от кружащих в воздухе обломков металла и пластика. Голое тело прикрыть было нечем, и оно мгновенно покрылось сетью кровоточащих царапин. Еще стоял день, но из-за взметнувшегося в воздух песка было темно как ночью. Вокруг ревела, стонала и выла крепчающая буря. Высоко над головой пронеслась поднятая ураганом стальная цистерна.

Я улыбнулся. Пора поставить в этой истории точку. Пришло время для очередного безумного плана.

Глава 17. Расплата

Вокруг ярилась буря. Распластавшись на песке, вздрагивая от режущих ударов ветра — и это не метафора, летящие с вихрем обломки мусора были бритвенно-острыми, — я вглядывался во тьму шахты. Никого. Сойера пока не видно. То ли опять готовит какую-то каверзу, то ли осторожничает, опасаясь засады. В любом случае мне это только на руку.

Посмотрев на эту самую руку, я грустно вздохнул — она у меня осталась одна. Нащупав верхнюю скобу, отвязал веревку и втянул ее наверх. На внутренней стороне люка была небольшая ручка, такая же как на внешней, пока ее не оторвало при моем неудачном спуске. Теперь, когда люк был распахнут и лежал на земле, ручка оказалась сверху. Быстро пропустив через нее веревку, я закопал ее концы в песок. Затем набросал песка на крышку, замаскировав свое приспособление. Хорошо. Теперь задача посложнее.

Прислушавшись, я услышал в шахте топот и сопение — Соейр поднимался по скобам. К счастью, медленно — как я и говорил, больные ноги. Морщась, я набрал в ладонь пригоршню своей крови из раны, и щедро плеснул ею в противоположной от люка стороне. Потом еще, чуть дальше. И еще. Решив, что уже достаточно, поспешно вернулся по кровавым следам обратно.

Обойдя отверстие шахты, залег на некотором расстоянии от люка, постаравшись, как можно глубже закопаться в песок. Благо это было несложно — ветер, несущий тонны песка, быстро сделал всю работу за меня. Зажав в руке концы веревки, я приготовился к ожиданию.

Ждать, однако, долго не пришлось. Скоро над краем люка показалась голова Сойера. С подозрением щурясь, старик оглядывался по сторонам, но видимость была такой паршивой, что он, разумеется, ничего не видел. Не выпуская из руки топор, он выкарабкался наружу и присел, скаля зубы. Словно дикое животное, безумец приник к земле, принюхиваясь. Ветер, так любезно скрывший меня под слоем песка, давно уже засыпал и мои следы. Но резкий и стойкий запах крови остался.

Удовлетворенно рыкнув, старик пополз вперед, все так же пригибаясь к земле. Топор он волочил по песку за собой. А буря все усиливалась. На горизонте появилось темная, быстро растущая в размерах воронка — смерч! Или, как их тут называли, пылевой демон. Скорость и давление ветра которого, действительно, были демоническими. Такие торнадо рвали толстые листы стали, как бумагу; шутя плющили огромные топливные баки; уносили за сотни километров целые стада быканов. Оказаться на его пути означало верную смерть.

Зарычав, старик остановился. Тоже что-то заметил? Он еще раз принюхался, лизнул песок и вдруг, взвыв, кинулся обратно. Бежать ему было недалеко, но… больные колени. Поэтому я оказался быстрее. Вынырнув из песка, словно легендарный песчаный червь с одной далекой планеты, показал ошарашенному старику архаичный жест — один из немногих выдержавших испытание временем — и, не выпуская из руки намотанную на нее веревку… сиганул в шахту!

Секунда свободного полета, и натянувшиеся ремни дернули меня за запястье, чуть не оторвав мне кисть и не уравняв обе руки. Плечо взорвалось адской болью, и я заорал, едва не выпустив веревку — наверное, вылетел плечевой сустав. Крышка захлопнулась, и я повис на ее ручке, моля Всесильный Космос, чтобы она не оторвалась.

Сквозь створку люка до меня донесся яростный вопль Сойера. Секунду спустя на крышку обрушился град ударов. Гулкие звенящие звуки наполнили шахту, сводя меня с ума и заставляя скрипеть зубами — ощущение было такое, словно я оказался внутри старинного колокола. Причем как раз тогда, когда в него бьют в набат!

Поняв, что железо топором ему не разрубить, Сойер снова завопил. На этот раз не от гнева, а от страха — рев бури усиливался, а низкий ужасающий стон приближался. Смерч был уже близко. Послышался странный скрежет и шорох, мне на голову осыпалась струйка песка и я поднял глаза — между краем люка и его крышкой возникла и на глазах ширилась щель. Неугомонный старик догадался использовать топор по-другому: просунул его лезвие под крышку и — налегая на рукоять, как на рычаг, — пытался ее отжать кверху!

Скоро в образовавшемся зазоре показались пальцы с желтыми загнутыми ногтями. Вцепившись в крышку, Сойер с кряхтением начал ее поднимать. А вместе с ней и меня! Ржавчина! Просто не верится, что в человеке его возраста, может быть столько силы… Вновь испытать которую на себе меня совершенно не прельщало! Поэтому я лихорадочно соображал. Внезапно в памяти всплыло, как Сойер обманул меня, резко отпустив топор. Я улыбнулся. Пришло время отплатить ему той же монетой!

Моя единственная рабочая рука (если так можно сказать о конечности, которую сводило судорогами боли) сжимала ремни на которых я висел, поэтому пришлось воспользоваться ногами. Вытянув одну, я пальцами нащупал скобу на стене — повезло, что шахта была узкой и дотянуться не составило проблем. Встав на скобу, я немного ослабил натяжение веревки. Сойер, которому теперь не нужно было тянуть вверх вес взрослого мужчины, торжествующе взревел. Но, прежде чем он распахнул люк полностью, я… подпрыгнул и снова повис на ремнях!

Крышка хлопнула, и не успевший убрать пальцы старик завопил. Хрустнуло, словно раздавили жука. Десяток жуков. Горячая капля попала мне на щеку. Снова стало темно. Вопли наверху стихли, сменившись плачущим воем. Которому словно вторило эхо. Смерч уже был прямо здесь. Внезапно сквозь рев бури прорезался отчаянный крик:

— Впусти меня Стар! Впусти внутрь! Клянусь, я больше не причиню вам вреда! Наоборот, помогу! Я знаю эти места как свои пять пальцев! Ох, мои пальцы… Я все, все вам отдам! Только впусти-и-и меня-я-а-а-а!!!

Вопли Сойера превратились в истошный визг, за которым последовал низкий ужасающий гул, словно надо мной несся старый атомный поезд. Смерч. Одно чудовище встретилось с другим. Крышка люка ходила ходуном, веревка в моей руке дергалась как поводья норовистого скакуна. Сверху сыпался песок, щебень, строительный раствор. Всю шахту, сверху донизу, пронизывала вибрация, как будто она дрожала от ужаса.

Покрепче сжав в кулаке намотанные на него концы ремней, я пробормотал:

— Нет, Сойер, нет. Такие грехи не должны оставаться безнаказанными. Это — твоя расплата…

Не знаю, сколько я так провисел, слушая рев «песчаного демона». Но, рано или поздно, все кончается. Буря стихла. Наступила тишина, лишь изредка прерываемая свистом ветра — последние отголоски прогремевшего катаклизма. Подождав для надежности еще немного, я устало подтащил свое тело к скобам в стене. С трудом разжал кулак, отпуская веревку, и начал спускаться. Мои голые ноги утонули в мягком мху на дне шахты, и я подумал, что ходить босиком не так уж плохо. Пока… не наступил на слизня, а потом не поранил голую пятку об острый обломок. Ржавчина! Нет ничего лучше ботинок с толстой подошвой!

Оказавшись в освещенном коридоре, я, как мог, вправил себе плечо, а затем быстро обшарил комнаты. В гостиной нашлась моя одежда, аптечка и даже наши одеяла из фольги. Морщась, обработал антисептиком и на скорую руку залатал порез на боку — в аптечке завалялся биоклей. Натянув комбинезон, зашнуровал ботинки и заглянул в спальню.

К моей неописуемой радости на тумбочке лежала моя бионическая рука. Чуть не расцеловав свою находку, я проверил тайник — карта памяти была на месте. Заученным движением подключив протез к разъемам, с наслаждением пошевелили механическими пальцами. С возвращением, родные!

Уже уходя, не удержался и посветил в детскую кроватку — костей не было… Вернувшись в гостиную, прихватил аптечку и термоодеяло и бросился к оранжерее. Винди! К моему облегчению, с девушкой все было в порядке. Она уже полностью пришла в себя и даже успела соорудить себе из мешковины новое «платье». Обхватив себя руками, она сидела на корзине с грибами и стучала зубами — никак не могла согреться.

— Стар?.. — произнесла Винди, неуверенно моргая — свет из коридора слепил ей глаза. — Это ты?

— Я. Кто же еще? — нарочито бодро отозвался я. — Или ты знаешь другого мусорщика?

Девушка с облегчением рассмеялась, и вдруг… густо покраснела. В ответ на мой удивленный взгляд, она отвернулась и прошептала:

— Ты… ты видел?

— Чего видел? — не понял я.

— Ну, меня без… то есть, мое… мои… — обычно прямая и резкая, Винди запиналась и мямлила, а ее щеки из пунцовых стали бордовыми — сузившиеся от холода сосуды явно приходили в норму.

— Не понимаю, о чем ты, — соврал я, накидывая ей на плечи термоодеяло. — После того, как отключился в шахте, я тебя не видел до тех пор, пока не зашел в эту оранжерею.

Незачем ей знать о том, что ее хотели разделать, как свиную тушу… или, скорее, цыплячью тушку. Девушка с облегчением выдохнула, но тут же широко распахнула глаза:

— А… а что с ним?

Хм, до чего же удивительные создания эти женщины! Вопросы наготы волнуют их больше, чем вооруженные топорами маньяки…

— Он нас больше не… побеспокоит, — как и в случае с ферруком, я решил не вдаваться в лишние подробности. — Так, сиди смирно! Надо обработать твою рану на голове.

Достав из аптечки антисептик, я размотал пропитавшуюся кровью тряпку и брызнул спреем. Девушка дернулась, но я держал крепко.

— Ай, больно! — вскрикнула Винди, беспокойно поерзала на своем «насесте» и невпопад пробормотала: — Дурак ты, Стар.

Накладывая свежий бинт, я насмешливо заметил:

— Кто бы говорил! Готов поклясться, что перед тем, как потерял сознание, слышал, что ты спускалась обратно! Вернулась за мной? Как глупо…

— Ничего подобного! Тебе все померещилось! Наверное, твои грибы были галлюциногенными… — огрызнулась девушка. — И вообще, ты сам чуть ли не в любви мне там признавался! Такую прочувственную речь произнес… Про слизней и мусорщиков.

Настал мой черед краснеть. Смущенно кашлянув, я захлопнул аптечку и буркнул:

— Не фантазируй. Ты же головой при падении стукнулась. Вот у тебя все и перемешалось…

— Да-да, как скажешь, — саркастически усмехнулась девушка, но тему развивать не стала.

После этого мы осмотрели жилище Сойера в поисках чего-нибудь, что могло пригодиться в пути. В шкафу обнаружилась женская одежда, но такая истлевшая, что от малейшего прикосновения рассыпалась в труху. Брюки и рубашки старика оказались мне малы, а Винди — велики. Да она и сама наотрез отказалась к ним прикасаться. Я чуть было не поддался соблазну прихватить что-нибудь из кладовой, но, поразмыслив, отказался от этой идеи — инструменты слишком громоздкие, моя бионическая рука гораздо лучше!

Зато в груде хлама я нашел старый рюкзак, который набил едой и одеялами. У Сойера обнаружились солидные запасы провианта, даже особые сухпайки, которые выдают отправляющимся в дальние экспедиции мусорщикам. От грибов и подозрительных кусков вяленого мяса мы с Винди дружно отказались. А вот бутылок с чистой водой взяли побольше.

Несколько раз я поднимался по шахте наверх и приподнимал крышку люка, чтобы оценить погоду. Она была… не располагающей к прогулкам. Землю вокруг покрывали широкие траншеи, словно там прополз исполинский змей. Буря стихала, но ветер был еще силен, а солнца стремительно катились к закату. Поэтому, не без некоторого внутреннего сопротивления, я принял решение заночевать под землей. В логове старого каннибала.

Делить ложе с костями жены Сойера никто из нас не захотел, поэтому спали в гостиной. Винди на софе, укрывшись теплым одеялом — ее все еще знобило, — а я в кресле. Хоть и знал, что Сойер не вернется, на всякий случай забаррикадировал дверь столом и лег к проему лицом. Так надежнее.

Ночь прошла без происшествий, но спалось мне плохо. Стоило задремать, как я слышал странный свистящий шепот и видел неясные темные тени. Просыпаясь в холодном поту, некоторое время очумело таращился в темноту. Затем включал фонарик и долго водил им по углам. Взглянув на мирно спящую Винди, успокаивался и снова провалился в тяжелое забытье…

Вынырнув из которого в очередной раз, увидел, что на часах уже утро. Разбудив девушку, которая сонно брыкалась и шлепала губами, я подхватил рюкзак и мы поспешили покинуть негостеприимный дом. Выбравшись из люка первым, я осмотрелся и увидел то, что осталось от Сойера. Удивительно, но смерч не унес его останки. Словно побрезговал.

Помогая выбраться Винди, я встал так, чтобы загородить от нее это неприятное зрелище. Глупо, конечно — девушка явно видала вещи и похуже — но мне захотелось уберечь ее хотя бы от этой малости. Красное и оранжевое солнца, догоняя друг друга, поднимались над горизонтом. Кругом пели птицы, жужжали насекомые, в отдалении выли шакалы. Природа, уже отправившаяся от пронесшейся по планете бури, на глазах оживала.

Какое-то время мы молча шагали под палящими солнцами, иногда останавливаясь, чтобы глотнуть воды. Винди, которая поначалу постоянно оглядывалась, словно боялась преследования, постепенно успокоилась. Еще немного погодя она несколько неуверенно позвала:

— Стар…

— М-м?

— Думаю, я больше никогда не буду называть тебя старым…

Не найдя, что на это ответить, я промолчал. И пару часов мы снова шагали молча, лишь изредка перебрасывая парой-тройкой ничего не значащих фраз. Время от времени я сверялся с компасом, проклиная свою недальновидность — надо было загрузить на встроенный компьютер бионической руки подробные карты. Но я никогда не работал в этом секторе и даже подумать не мог, что они мне пригодятся. Тем не менее, по моим прикидкам, здесь не должно было быть ни монорельсовых трасс, ни заводов, ни рабочих поселков.

Поэтому я очень удивился, когда из-за огромной кучи мусора с фырчаньем и ревом вынырнул шестиколесный грузовик! Вскрикнув, Винди вцепились мне в руку, да я и сам на мгновение решил, что это патруль копов. Но в следующую секунду с облегчением рассмеялся:

— Спокойно! Это всего лишь ХОРЕК.

— Какой еще хорек? — выпучила глаза девушка. — Что я, хорьков не видела?!

— Да не «хорек», а «ХОРЕК»! ХОзяйственный РЕкультивационный Комплекс. Поняла теперь?

Пока мы пререкались с Винди, ХОРЕК подъехал ближе и стало видно, что кабины с водителем у него нет. Зато спереди и сзади торчала целый уйма манипуляторов. Словно идущая по следу гончая, ХОРЕК петлял меж мусорных куч, останавливаясь, чтобы подобрать тот или иной предмет. Свой улов он бережно складировал в средней части корпуса, где размещалось что-то вроде контейнера с открытым верхом.

ХОРЕК подъехал еще ближе, и я прочитал на его борту выведенную белой краской надпись: APWC-258d. Так и думал. Автоматический сборщик пластикового мусора. То, что надо. Довольно потирая руки (не хуже Сойера), я игриво пихнул Винди плечом:

— Не хочешь прокатиться?

Девушка закатила глаза, но лишь обреченно буркнула в ответ:

— Что надо делать?

Ха, кажется, она начинает привыкать… Указав на валявшиеся рядом пластмассовые бочки, я сказал:

— Залезай внутрь. И ничего не бойся. Только крышку не закрывай, а то задохнешься.

Проследив за тем, как Винди заползает в бочку и устраивается внутри, упершись в стенки руками и ногами — и с каких пор она стала такой покладистой? — я залез в соседнюю. Как раз вовремя. Подъехавший ХОРЕК остановился, задумчиво погудел двигателем, а затем я почувствовал, как взмываю в воздух. Протянувшиеся к нам манипуляторы аккуратно подхватили бочки, подняли их вверх и осторожно опустили в кузов. На нас с девушкой роботизированный комплекс не обратил ни малейшего внимания — без чипов, мы были для него невидимками.

ХОРЕК вновь тронулся в путь, а я, улыбаясь, смотрел на проплывающее надо мной небо. Из соседней бочки показалась взъерошенная голова Винди:

— И куда мы теперь?

— Планы поменялись, — рассмеялся я. — Мы едем в город!

Интерлюдия II. Где-то на просторах галактики… — 2

В дверь нерешительно постучали.

— Войдите, — ответил мягкий грудной голос. Про такой так и хочется сказать «томный».

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул юноша в униформе посыльного. Его переносица была заклеена полоской биопластыря. Войдя внутрь, он вытянулся в струнку и заискивающе пролепетал:

— Вызывали, госпожа Пятый Координатор?

Та, кого он назвал «Пятым Координатором», приветливо улыбнулась и встала из-за небольшого, инкрустированного драгоценными камнями, изящного столика. На его поверхности в беспорядке теснились сенсорные планшеты, стилусы, пластины нейроинтерфейсов, баночки и тюбики, украшения, статуэтки, ракушки, красивые морские камни и прочие милые вещицы. Комната с мягкой изысканной мебелью, пушистыми коврами и драпированными занавесками напоминала скорее старинный будуар, чем рабочий кабинет.

Да и сама хозяйка больше походила на владелицу литературного салона, светскую львицу, чем на одного из могущественнейших людей Галакториума. Продолжая улыбаться, она подошла ближе, покачивая крутыми бедрами. Ее красное, облегающее одеяние, казалось одушевленным существом — оно текло и струилось, непрестанно меняя фасон и драпировку. При этом неизменными оставались две вещи: глубокое декольте и поблескивающий золотом значок на груди: «5К».

Как завороженный смотрел посыльный на эту женщину, казавшуюся ему снизошедшей до смертных богиней. Великолепная фигура. Волнистые локоны белокурых волос. Бездонные небесно-голубые глаза. Пухлые алые губы. Безупречно гладкая кожа. Все в ней было идеально. Даже голос. Которым она нараспев произнесла:

— Ах, мой бедный мальчик… Этот Второй Координатор — настоящее чудовище! Ты только посмотри, что он с тобой сделал! — тонкие пальчики с ухоженными ногтями коснулись щеки посыльного, и юноша затрепетал. Его окатило волной дивного аромата, когда, наклонившись ближе, женщина шепнула ему на ухо: — Но я совсем другая! Я умею быть… благодарной.

Пятый Координатор обольстительно улыбнулась, а ее декольте стало еще глубже. Посыльный судорожно сглотнул. И робко улыбнулся в ответ.

— Так как? — проворковала женщина в красном, ведя кончиком пальца по щеке юноши. — Поделишься со мной, о чем вы говорили со Вторым Координатором? Расскажешь мне то, что поведал ему?

— Я… я… это… — посыльный краснел, бледнел и обильно потел одновременно. — Боюсь, мне не положено, госпожа… То есть, донесение было исключительно конфиденциальным…

— Боишься? Ах, бедняжка! — пальчик с острым ноготком прошелся по ложбинке раздвоенного подбородка и спустился на дернувшийся кадык. — Но тебе нечего бояться! Здесь, сейчас, со мной…

Не прошло и пяти минут, как посыльный выложил все, что знал. Весь дрожа, то ли от страха, то ли в предвкушении, он пожирал глазами свою госпожу. Не обращая более на него внимания, Пятый Координатор отвернулась и отошла к окну. За ним плескалось бескрайнее море, в зеленых водах которого отражались три голубых солнца. Задумчиво теребя прядь золотистых волос, она прошептала:

— Спустя столько лет… И что это за девка крутится возле него? Биосигнатуры показывают, что она значительно моложе меня… Я уже ее ненавижу!

Внезапно, словно о чем-то вспомнив, она обернулась и ожгла посыльного ледяным взглядом голубых глаз:

— Ты все еще здесь? — голос, до этого звучавший ангельской музыкой, стал резким и грубым. — Убирайся!

— Н-но… г-госпожа… — пролепетал растерянный юноша.

— Пошел вон!

Наконец определившийся с цветом кожи, посыльный смертельно побледнел и опрометью выскочил за дверь. В коридоре послышался удаляющийся топот и горестные причитания: «Ну почему всем так важен этот мусорщик?.. Простой мусорщик…».

— Простой мусорщик? — улыбнулась Пятый Координатор. — Ну-ну.

Тихо посмеиваясь, она направилась в дальний угол комнаты. К арочному проему, прикрытому шелковой занавеской. Не отдергивая ее, она прошла прямо сквозь полупрозрачную кисею и оказалась в помещении с… бассейном. Круглая каменная чаша была до краев наполнена темно-рубиновой жидкостью. Наклонившись, женщина обмакнула и с наслаждением облизала палец. Затем, одним плавным движением, скинула с себя струящееся одеяние и нагой вошла в бассейн. Сделав несколько гребков, Пятый Координатор подплыла к краю, оперлась об него локтями и с удовлетворенным стоном откинулась на спину.

— Ну так как, это правда? Он вернулся? — раздался за ее спиной сильный спокойный голос. Комната была погружена в полумрак, и ее освещали лишь несколько горящих свечей. Однако их неверного света было достаточно, чтобы разглядеть говорившего. Им оказался седовласый пожилой мужчина в белоснежной тоге, с приколотым к груди золотым значком: «5К». Он сидел в кресле и рассеянно листал древнюю земную книгу.

— Пока еще нет, Первый Координатор, — улыбнулась женщина, и губы ее были такими же красными, как наполняющая бассейн жидкость. — Но он грядет.

— Любопытно, крайне любопытно, — задумчиво поглаживая седую бороду, пробормотал старик. — Я уже и не чаял дождаться… В мои-то годы…

— Бросьте, это мне здесь положено кокетничать, — засмеялась женщина. — Мы оба знаем, что я ненамного моложе.

— А сохранилась лучше, — парировал Первый Координатор.

— Что поделать, женская красота так недолговечна, — вздохнула Пятый Координатор. — Приходится предпринимать меры…

Хихикнув, женщина высунула из бассейна ногу и покачала ей в воздухе — по точеной лодыжке медленно сползали тягучие алые капли. Старик неодобрительно покачал головой и вновь уткнулся в свою книгу, подслеповато щурясь и водя по строчкам сухим пальцем. Дочитав страницу, он вздохнул, захлопнул книгу и повернулся к собеседнице:

— Но ты ведь тоже ждешь с ним встречи, не так ли?

Женщина вновь улыбнулась и провела по губам розовым языком:

— Жду. Очень жду!

Глава 18. Элтонджайзер Диджиталиус прибывает в Ржавый Город

— В смысле, мы едем в город?! — Винди дернулась, будто хотела на полном ходу выскочить из грузовика. — С ума сошел? Там же не протолкнуться от копов!

— В обычном городе — да, но в этом все по-другому, — я загадочно усмехнулся. — Впрочем, что тут рассказывать, скоро сама увидишь! Раст-Таун — не просто город.

Так оно и было, ведь на самом деле Раст-Таун — одна из множества станций по автоматической сортировке мусора. На Дампе существует несколько подразделений занимающихся его сбором, сортировкой, переработкой и утилизацией. Высококвалифицированные мусорщики вроде меня призваны добывать редкий, нестандартный или особо ценный мусор. С типовым — вроде металлолома, пластика или текстиля, — работают автоматические сборщики, такие, как везущий нас ХОРЕК.

Прочесывающие окрестности роботы набивают кузова и везут свой улов на станции сортировки, откуда мусор уже отправляется по пневмотрубам или монорельсу на перерабатывающие заводы. Когда-то Раст-Таун тоже был простой сортировочной станцией, но со временем вокруг него выросло целое поселение. Здесь, в глуши, находили свой приют маргиналы всякого рода: мотобанды, беглые клоны, оставшиеся без денег и опустившиеся рабочие.

Раст-Таун давал им приют, энергию и чувство общности. Разумеется, К.О.П. не составило бы труда стереть его с лица Дампа. Но, как я уже однажды упоминал, Галакториум закрывает глаза на все, что не мешает функционированию его бюрократической системы. Главной ценностью которой всегда была и остается эффективность. А искоренять нелегальные поселения, наподобие Раст-Тауна, было как раз не эффективно. Более того, поскольку от работоспособности сортировочной станции зависело их будущее, жители Раст-Тауна добровольно занимались ее ремонтом и обслуживанием. И, сами того не ведая, трудились во благо великого Галакториума.

Сам я в Раст-Тауне никогда не был, но слышал о нем от других мусорщиков — любители покутить посещали его в выходные, в поисках особых развлечений. Если вы понимаете, о чем я… Конечно, патрули К.О.П. тоже иногда наведывались в город. Не столько из-за реальной необходимости, сколько ради напоминания: «пусть вам и дозволяются некоторые вольности, но всевидящее око Галакториума не дремлет». Однако, как говорится, хочешь что-то спрятать — прячь на самом видном месте…

— Ух ты! — изумленно воскликнула Винди, во все глаза разглядывая вырастающий на горизонте Раст-Таун.

Город, и в самом деле, впечатлял. Своей… ржавостью. Огромное здание станции автоматической сортировки в центре города, выстроившиеся вокруг него по четкому плану складские помещения, раскинувшиеся вокруг без всякого плана хибары — все было из железа. А оно было ржавым. Казалось бы, ну какая коррозия в пустыне? Но изредка проходящие дожди, ядовитые выбросы сортировочной станции, несущие песок ветра, что как наждаком сдирали всякий защитный слой — все они постепенно, год за годом, делали свое дело.

И вот он перед нами. Раст-Таун. «Ржавый Город». Покачиваясь в кузове, мы с Винди раскрыв рты пялились на приближающееся поселение. Казалось, что в нем царит вечная осень. Багрянец, золото, охра — ржавчина расцветила город всеми оттенками красного и желтого. Рыжие, оранжевые, коричневые хлопья ржавчины причудливым листопадом опадали со стен металлических зданий и пестрым ковром устилали кривые улочки. Въехавший на одну из них ХОРЕК тотчас захрустел колесами по толстому слою ржи. Восторженно смеясь, Винди вытянула ладонь, и на нее, кружась, опустилась «ржавчинка».

— Смотри Стар, прямо как снег! — продолжая смеяться, воскликнула девушка. — Вот бы увидеть настоящий! Я слышала, на полюсах он иногда идет…

— Увидишь, — сам не зная почему сказал я. — Ты увидишь еще очень много удивительных вещей…

— Это обещание? — лукаво улыбнулась Винди.

— Как знать…

Фырча и гудя, ХОРЕК остановился в хвосте длинной очереди таких же как он автоматических сборщиков мусора. Некоторые были нагружены стеклом, другие металлом, третьи, как и наш, пластиком. Одна за другой машины исчезали в широком зеве похожего на ангар строения — распределительного хаба сортировочной станции.

Я огляделся — ветер доносил далекие голоса, в просветах между кособокими домами, построенными из железных листов, изредка мелькали дроиды и люди. Но вблизи никого не было. Довольно хмыкнув, вылез из бочки и помог выбрать Винди. Удивительно, но девушка даже не попыталась меня укусить. Видимо, все еще не отошла от шока…

Не дожидаясь, пока ХОРЕК вползет в ангар, мы спрыгнули на землю. Мои тяжелые ботинки с хрустом уминали хлопья ржавчины, а босые стопы Винди шлепали следом. Я боялся, что она поранит себе ноги и занесет инфекцию, но видимо ороговевшие подошвы ее ног были достаточно толстыми. Добравшись до конца узкого переулка, осторожно выглянул между домами. Впереди расстилался широкий проспект, по которому туда-сюда сновали толпы людей, киборгов, роботов и прочих тварей.

Любопытная Винди хотела выглянуть тоже, но я поспешно ее оттащил. В ответ на недоуменный взгляд девушки, я показал сначала на свой комбинезон мусорщика, а затем на ее «платье» из мешковины:

— В таком виде мы непременно привлечем ненужное внимание. Следует переодеться!

— Во что? — вытаращила на меня глаза Винди. — Мы же не нашли в том доме подходящей одежды…

— Положись на меня, — я гордо выпятил грудь. — Мои навыки первоклассного мусорщика не подведут!

Под недоуменным взглядом девушки я важно прошествовал к стоявшим у стены стальным контейнерам — таким же ржавым, как и все остальное, — и принялся… копаться в мусоре. Ну а что вы ожидали от мусорщика? Ворча себе под нос, я перебирал старые тряпки, пока не нашел то, что нужно. Удовлетворенно крякнув, бросил свой улов перед озадаченной Винди.

— Надевай, — велел я ей. — Только сначала стряхни как следует, вдруг там блохи или… что-нибудь покрупнее.

Девушка с ужасом взирала на кучу тряпья, словно это был клубок ядовитых змей, и мне пришлось ее уговаривать. Наконец, после дюжины аргументов и десяти минут пререканий, она со вздохом подчинилась. Схватив шмотки, юркнула за контейнер и сердито буркнула:

— Не смотри!

Я уже открыл было рот, чтобы ляпнуть: «Да что я там не видел?», но вовремя прикусил язык. Вместо этого скинул свой комбинезон и ботинки, аккуратно сложил их на крышке контейнера и со вздохом отвернулся — прощайте, мои верные спутники! Затем быстро напялил «обновки».

Не успел я с этим закончить, как позади послышалось шуршание и из-за мусорки неуверенно выглянула Винди. Увидев ее, я невольно присвистнул:

— Вот это да! Теперь ты похожа на… девушку.

— Я и так девушка, болван! — огрызнулась Винди и с неприязнью посмотрела на белые босоножки с блестками, выглядящие на ее загорелых ногах чужеродным элементом. И, должен отметить, довольно стройных ногах! Теперь, когда вместо длинного бесформенного балахона на ней были короткие темно-серые шорты с бахромой, это стало очевидно. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, Винди пыталась натянуть до пупа черный топ с огромной блестящей звездой посередине. В новой одежде ей явно было не комфортно. Довершала наряд немного помятая серая бейсболка.

Смущенно подняв на меня взгляд, Винди разинула рот, а затем… расхохоталась. Сотрясаясь от смеха, она схватилась одной рукой за живот, а другой за край мусорного бака, чтобы не упасть.

— Чего? — обиженно буркнул я. — Что не так? Мне же идет, разве нет?

Я в недоумении осмотрел свой наряд, но не увидел ничего смешного. По-моему… как там говорили раньше на Земле?.. клевый прикид. Белые лакированные туфли. Такие же белоснежные брюки с расширяющимися книзу штанинами. Широкий ремень с фигурной пряжкой в виде летящей кометы. Рубашка со стоячим воротником. Шикарный кожаный пиджак с широкими лацканами. И, самое главное — просто отпадные солнцезащитные очки с оправой в виде пары звезд. Да в них я и сам похож на рок-звезду! Впрочем, что подобная дикарка может знать о стиле и моде музыкальной эстрады?

Наблюдая, как я кручусь, в недоумении разглядывая свой гардероб, Винди захохотала еще пуще. Но ей стало совсем не до смеха, когда я достал из рюкзака бутылку с водой и полотенце. Может девушка и принарядилась, но между ней и званием полноценной горожанки еще лежало препятствие в виде чумазой мордашки. Намочив тряпку, я принялся оттирать с лица девушки грязь. Неблагодарный труд, учитывая, что она вопила, брыкалась, лягалась и норовила меня укусить…

Кое-как приведя ее в порядок, я остатками воды сполоснул и свое лицо. Добавив опустевшую бутылку к ее товаркам в контейнер для раздельного сбора мусора, я подхватил рюкзак и вновь выглянул из переулка. Убедившись, что копов поблизости не наблюдается, кивнул Винди и зашагал по проспекту. Все еще дующаяся девушка недовольно сопела позади.

Так что мне приходилось постоянно поглядывать через плечо, чтобы не потерять ее из виду — народу на улице было полно. Теперь, в новой одежде и умытая, она казалась весьма… хорошенькой. Ей бы еще немного поправиться, чтобы… хм… округлилось все, что положено, и вовсе бы сошла за красавицу.

Наверное поэтому прохожие удивленно таращились и оглядывались на нее. Они что, женщин никогда не видели? Хотя, хм… кажется, они смотрят и показывают пальцем вовсе не на девушку, а на… меня? Ну, может я и вправду немного выделяюсь — оказалось, что большинство горожан одеты в рабочие комбинезоны и робы…

Впрочем, я тут же забыл о таких пустяках, стоило мне услышать доносящийся откуда-то спереди звук. Музыка? И, кажется, не синтетическая, а самая настоящая. Живая. Я ускорил шаг, так что более низкорослая Винди едва за мной поспевала. Пройдя еще немного, мы вышли на небольшую квадратную площадь, окруженную ржавыми резервуарами и такими же ржавыми лачугами.

В центре площади толпились люди. Некоторые из них хлопали в ладоши и притопывали. Протолкавшись сквозь толпу, мы с Винди увидели ржавую железную бочку на которой сидел пожилой мужчина. Половина его тела была такой же железной и ржавой, как бочка — киборг. В руках он держал странный металлический ящик со вспыхивающими электровакуумными лампами. Трехпалым манипулятором, который заменял ему руку, он крутил торчащую сбоку ящика рукоятку и из него звучала музыка. На земле у его ног сидел безухий лохматый пес и — клянусь Космосом! — завывал в такт мелодии и пению хозяина:

«Киборг и старый пес,

Пара закадычных друзей!

Один потерял свой нос,

Другой — лишился ушей.

Дружно они живут,

Делят кров и еду,

Вместе песни поют,

Воют вдвоем на луну.

Киборг и старый пес,

Пара закадычных друзей!

Кто подчиненный, кто босс?

Не разберешь, кто главней…

Но вот однажды пирог,

С мясом купили большой…»

Дослушать, чем окончилась история дружбы киборга и старого пса, мне не дали. Вечно чем-то недовольной Винди показалось, что она видела вдалеке патруль копов и девушка потащила меня прочь. Со вздохом последний раз оглянувшись на колоритный дуэт, я посмотрел на свой бионический протез и косматую шевелюру спутницы и пошутил:

— Они прямо как мы, да?

— Ха, тут ты прав, — усмехнулась девушка. — Твой храп, и в самом деле, напоминает собачий вой…

— Я… я не храплю! — задохнулся я от возмущения.

Добавить, что из нас двоих этим грешит кое-кто другой, мне не дали. Стоило нам только отойти от площади и свернуть за угол, как в меня кто-то врезался. От неожиданности я покачнулся, но на ногах устоял, чего нельзя было сказать о втором участнике столкновения. Лысый полный человечек, в малиновом костюме и с толстой золотой цепью на шее, самым натуральным образом растянулся на земле.

Протянув руку, я помог ему подняться, за что был вознагражден отменной руганью:

— Недоумок! Тупица! Дегенерат! — брызгая слюной визжал обладатель блестящей лысины. — Оскорбительно! Отвратительно! Омерзительно!

— Н-но…

— Нет, нет, нет! Никаких оправданий! — человечек в исступлении затопал ногами. — У меня важная миссия! Очень важная! Я должен встретить великого человека! Величайшего! Величайшего из величайших! И что же? Мне мешает какое-то ничтожество… отброс… мусор…

— Эй, полегче! — возмутился я. — Вы вообще-то сами на меня налетели! А я, между прочим…

— Элтонджайзер Диджиталиус! — внезапно прекратив вопить, выдохнул человечек. — Ох, Великий Космос!

— Элтонджайзер… Диджиталиус? — выпучил я глаза. — Кто? Я?!

— Да-да-да, вы! — вновь завопил мой собеседник, только на сей раз радостно: — Хвала Милосердному Галакториуму! Вы здесь! Умоляю вас, простите мою дерзость! Не признал вас сразу, маэстро! Все проклятая близорукость, а очки вечно куда-то деваются… Вы изменили прическу? И… сделали пластику лица? А эта металлическая рука… Ох, ну разумеется, ваш новый сценический образ! Весьма… хм… брутально.

Что происходит?! Этот человек меня явно с кем-то спутал… А еще это имя, почему оно кажется таким знакомым? Тут мой взгляд упал на ближайшую информационную тумбу, над которой в воздухе медленно кружилась голографическая карусель объявлений и рекламы. Среди них особое внимание привлекал плакат, изображающий молодого голубоглазого блондина с причудливой прической. Он был одет в усыпанный блестками кожаный пиджак, с небрежно засунутыми за ворот яркой рубашки солнцезащитными очками…

Огромные сияющие буквы на плакате гласили, что это — Элтонджайзер Диджиталитус — музыкальный гений, живая легенда, золотой голос галактики, платиновые связки космоса и прочая, и прочая. Надпись поменьше гордо добавляла, что он — автор нашумевшего хита «За три килопарсека от тебя», со ста триллионами проданных копий. Наконец, совсем уж скромная по размеру приписка напоминала, что только сегодня и только в Раст-Тауне сверхновая музыкального небосклона одарит своим светом тех немногих счастливчиков, кому удалось заполучить билет на предстоящее шоу.

Так вот почему это имя показалось мне знакомым! Неужели в этом наряде меня приняли за самого Элтонджайзера Диджиталиуса (конечно, это псевдоним, а в действительности знаменитого певца зовут LG-777…)? Если подумать, мы и в самом деле немного похожи. Если не обращать внимания на прическу и линию челюсти, то… Нет, чужая слава мне ни к чему! Сейчас же все объясню и разрешу это недоразумение! Я откашлялся и начал:

— Хм, честно говоря…

— Нет-нет-нет, не утруждайтесь! Не стоит объяснять! Я лишь обычный импресарио, моя вотчина — организация концертов и не более того. Мне просто не дано понять замысел столь великого дарования, как вы, — человечек вздохнул и промокнул лысину шелковым платком. — Но мы не ожидали вас так рано… Вы решили изменить расписание? И где ваш личный гравилет, маэстро?

— Ну, вообще-то я…

— Ох, ну конечно! Вы оставили его за городом, чтобы не смущать местную публику блистательной роскошью. Абсолютно заслуженной, разумеется! Воистину, ваша скромность, господин Диджиталиус, может сравниться лишь с вашей же гениальностью!

— Понимаете… — я в замешательстве посмотрел на Винди, но та и сама смотрела на меня с отвисшей челюстью. — Как бы сказать…

— Хм? А кто эта юная особа? — импресарио близоруко прищурился. — Ваш новый референт? Милочка, поможете мне разобраться с документами?

— Разобраться? — оскалившаяся при слове «милочка», Винди прорычала: — С кем разобраться?

Никогда не слышавшая подобных слов девушка по-видимому решила, что речь идет о каких-то чудовищах. Опасливо отодвинувшийся импресарио, похоже, принял за чудовище ее саму. Недопонимания множились и громоздились друг на друга чудовищной грудой лжи, которая в любой момент могла рухнуть и погрести меня под собой. Но, если сейчас признаюсь, что я — никакой не Элтонджайзер Диджиталиус, вдруг оскорбленный в своих лучших чувствах импресарио вызовет копов?

Мне это было ни к чему, поэтому я решил ему немного подыграть, а при первом же удобном случае — незаметно улизнуть. Ослепительно улыбнувшись, я небрежно произнес:

— Она не секретарь, она моя… хм… любовница.

Обутая в босоножку нога со всего размаху опустилась на носок моего ботинка, и мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не заорать — кажется, Винди сломала мне палец! Ржавчина! Эта девушка совсем не понимает шуток…

— О! — только и сказал импресарио. — О!

Неожиданно он всплеснул руками:

— Ох, ну что же мы тут стоим? В грязи и среди всякого сброда? — человечек брезгливо стряхнул с пиджака прилипшие хлопья ржавчины и подхватил меня под локоть. — Идемте скорее! Для вас уже все готово!

— Ч-что готово?

— Сцена, разумеется!

— К-какая еще сцена?!

— Ха-ха, господин Диджиталиус, воистину, ваше чувство юмора может сравниться лишь с вашим же феноменальным талантом! — импресарио угодливо хохотнул. — Разумеется, сцена для сегодняшнего вечера.

— А сегодня вечером?..

— Ваше выступление, маэстро!

Глава 19. Бремя славы

— Мое выступление? — разинув рот, я смотрел на импресарио. — Какое еще выступление?

— Ну как же, маэстро, — важно надувая щеки, отозвался человечек в малиновом пиджаке. — Самое главное, разумеется. Ваш звездный хит будет кульминацией сегодняшнего гала-концерта! Другие участники — лишь жалкая массовка. Так, всякая шушера, единственное предназначение которой — оттенить яркое сияние вашего блистательного гения...

— Приятно слышать, но… хм…

Ржавчина! Дело принимало скверный оборот! Выступление? Перед публикой? До сих пор единственным человеком перед которым я пел, была Винди! Конечно, в бытность мусорщиком мне порой случалось подпевать любимым исполнителям в своей комнате. До тех пор, пока соседи не начинали стучать в пол, потолок и стены — почему-то они не ценили мои упражнения в вокале. Совсем зачерствели на тяжелой работе, не хотят открывать сердца искусству…

— Что-то не так, маэстро? — с беспокойством спросил импресарио. — Может у вас есть какие-нибудь пожелания?

Пожелания? Единственным моим желанием было оказаться отсюда как можно дальше! Я уже открыл было рот, чтобы во всем чистосердечно сознаться, как… из-за угла вынырнул патруль К.О.П.! Два молодых парня в белой пластиковой броне шли прямо нам навстречу. Они что-то оживленно обсуждали, и я понадеялся, что удастся проскользнуть мимо них незамеченным. Втянув голову в плечи, ускорил шаг, жутко завидуя импресарио — сейчас я бы не отказался уменьшиться вдвое!

Краем глаза я косился на Винди, опасаясь, что славящаяся своим диким нравом девушка может выкинуть какой-нибудь фортель. Но та вела себя смирно — нахлобучив бейсболку по самые уши и сунув руки в карманы, тихо держалась позади. Мы уже почти прошли мимо и я приготовился с облегчением выдохнуть, как вдруг… импресарио завопил на всю улицу:

— Господин Диджиталиус! Ох, моя ржавая голова… Гуглиллион нижайших извинений! Как я мог забыть подать вам лимузин! Разумеется, ваше появление должно в полной мере соответствовать вашему галактическому статусу! Сейчас же распоряжусь! Минуточку… Подключаю коммуникатор…

— Ну что вы, не стоит! — скрипнул я зубами. Голова у импресарио и в самом деле была ржавой — это ж надо так не вовремя раскрыть рот… — Обойдусь без лимузина! Как вы сами сказали, не стоит смущать местную публику… А теперь давайте немного ускорить шаг, чтобы…

— Диджиталиус? — встрепенулся один из копов. — Элтонджайзер Диджиталиус?!

Они с напарником переглянулись и… кинулись ко мне! Винди зарычала и пригнулась, как готовящийся к прыжку шестилап. Я затравленно огляделся — бежать было некуда, со всех сторон обступали ржавые железные стены, к тому же как-то незаметно вокруг начала собираться толпа…

— Поверить не могу! Сам Элтонджайзер Диджиталиус! — кричал первый коп, в то время как его товарищ в молчаливом изумлении таращил на меня глаза. — Я ваш большой поклонник, сэр! И моя жена тоже! Она мне не поверит…

— Ну, я…

— Позвольте пожать вам руку сэр! И могу ли я просить вас об автографе? Не для себя, для супруги… MRY-654&f будет просто в восторге! Я ведь уже говорил, что она — ваша преданная фанатка?

— Хм…

А вокруг уже раздавались удивленные и радостные крики: «Элтонджайзер Диджиталиус!», «Неужели сам Диджиталиус?», «О, Великий Космос!», «Пожалуйста, автограф!», «И мне! И мне!». В мгновение ока меня обступила толпа взволнованных людей, что кричали, орали, вопили, совали мне под нос футболки для автографов, жали мне руки, плакали, смеялись, пытались меня обнять или хотя бы коснуться… Какая-то рыжая девица сунула мне в руки букет ярко-красных пустынных цветов и смачно поцеловала в щеку.

Раздраженно шипящая Винди тут же оттерла ее в сторону, а пришедший в себя импресарио сердито замахал руками, как хлопающая крыльями наседка, бросившаяся на защиту драгоценного яйца:

— Назад! Все назад! Вы задерживаете маэстро! Хоть он, по своей вселенской доброте, и снизошел до черни вроде вас, но не стоит злоупотреблять…

Толпа рассерженно загудела и сдвинулась еще плотнее. Ржавчина! Они же нас раздавят, мне нечем дышать…

— Назад! — ослепительно яркая вспышка вспорола воздух и толпа испуганно отшатнулась. Довольный произведенным эффектом, коп — кажется тот самый, женатый на фанатке, — убрал в кобуру фазер и веско добавил: — Именем Галакториума!

Повернувшись ко мне, он лучезарно улыбнулся, преданно пожирая глазами своего кумира:

— Не беспокойтесь, сэр! Мы с напарником вас проводим и проследим за вашей безопасностью! И, что касается автографа…

— Нет, нет, не стоит беспокоиться… — я медленно пятился, но уперся в импресарио и был вынужден остановиться. — Мне бы не хотелось отрывать сотрудников К.О.П. от исполнения их служебных обязанностей…

Выглянувший из-за моей… хм, спины, импресарио не преминул вмешаться:

— Вообще-то это хорошая идея, маэстро! В сопровождении сих доблестных стражей правопорядка мы доберемся до сцены без лишних проблем и проволочек. Соглашайтесь!

— Ну, раз такое дело…

И вот мы уже впятером шагаем по улице: я (он же лже-Диджиталиус), недовольная Винди, довольный импресарио, и парочка болтливых копов. На почтительном расстоянии за нами ползла толпа, постепенно разрастаясь в размерах. Под ноги бросали цветы, с балконов сыпалось конфетти, а местные красавицы метали в меня из распахнутых окон кокетливые взгляды и воздушные поцелуи.

— Хватит лыбиться, — прошипела мне на ухо Винди. — Смотреть тошно, какую рожу ты строишь в ответ на кривлянья этих размалеванных кукол. И чего это у тебя глаз дергается? Нервный тик, что ли? Хочешь стукну? Сразу пройдет!

Я, который как раз подмигивал пышногрудой блондинке, смущенно кашлянул. Что это она на меня так взъелась? Ревнует? Да нет, быть того не может… Но, если отбросить в сторону шутки, ситуация складывалась катастрофическая! Теперь я точно не мог сознаться в своем невольном обмане. Если копы узнают, кто я на самом деле… Я покосился на выглядывающий из кобуры фазер и нервно сглотнул. Ржавчина! Похоже у меня нет выбора — придется еще немного побыть Диджиталиусом…

— А вот и он! Концертный зал «Блэк Хоул», он же «Черная Дыра»! Сердце и душа нашего города! Лучшего здания в Раст-Тауне вам не сыскать, маэстро! — импресарио лопался от гордости. — Вместительность беспредельная! Даже название подходящее — лучшего для арены, где сегодня воссияет звезда вашего космического таланта, и не придумать! А какая здесь акустика… м-м…

Я посмотрел туда, куда указывал пухлый, унизанный перстнями палец, и разинул рот. Концертный зал… впечатлял. В первую очередь, он был таким ржавым, что, действительно, идеально передавал дух Ржавого Города. А еще… Проклятие! Да это же самый обычный железный ангар! Дырявый, с кое-как залатанной крышей и весь какой-то скособоченный. Видать дела у музыкального гения всея галактики шли не так хорошо, как казалось! Раз уж ему приходиться давать концерты в подобной… дыре!

— Весьма… впечатляет, — кисло отозвался я, а Винди издала странный звук, похожий на придушенное кудахтанье.

— Знал, что вам понравится! Прошу сюда, маэстро, — суетился импресарио. — Пройдем через заднюю дверь… А то эти сумасшедшие фанаты…

— Сэр… Сэр! — не отставал коп-меломан. — А как же автограф? Или может тогда… Ну, мы с напарником подумали… Как насчет пары контрамарок?

— Хм, да-да, спасибо за помощь, — я подталкивал упирающуюся Винди к двери, подальше от назойливых копов. — Импресарио, будьте так добры, распорядитесь…

— Как скажете, господин Диджиталиус… — распорядитель всплеснул пухлыми ручонками. — Но дополнительные издержки… Бюджет уже полностью сверстан… Каждый гэк на счету! А ведь мой гонорар всего лишь 10%…

— О деньгах не беспокойтесь, — великодушно махнул я рукой. — Будет вам 15%.

— Двадцать! — в глазах человечка вспыхнул огонек жадности. — Я согласен на двадцать…

— Шестнадцать, — с нажимом сказал я.

— Помилуйте, господин Диджиталиус! Я ведь и так работаю себе в убыток! Девятнадцать и…

— Семнадцать и точка! — рявкнул я, входя в раж. — И чтобы все сегодня было готово в наилучшем виде!

— Как скажете, маэстро, — горестно вздохнул импресарио. — Восемнадцать, так восемнадцать… Воистину, ваша щедрость может сравниться лишь с вашей же неземной одаренностью!

Захлопнув дверь перед носом заглядывающих внутрь копов, импресарио быстро повел нас по закулисному лабиринту подсобных помещений. Пока мы петляли по узким, освещенным лишь редкими лампами коридорам, Винди схватила меня за рукав и прошипела на ухо:

— Что за ржавчина происходит? Что ты опять задумал, Стар? Надо линять отсюда!

— Сейчас не время! — шепнул я в ответ. — Доверься мне! Я знаю, что делаю.

Эх, если бы это было так! Не знаю, кого я пытался успокоить: девушку или себя… Но погрузиться в пучины самоанализа мне не дали. Катившийся впереди колобком импресарио так резко затормозил, что я налетел на него, а шедшая последней Винди — на меня. На мгновение образовалась куча мала, а когда мы наконец определись где чьи руки-ноги, импресарио распахнул неприметную дверцу и провозгласил:

— Ваша гримерная, маэстро! За сим позвольте откланяться, меня ждут неотложные административные дела. Вверяю вас в надежные руки!

Выпалив все это единым духом, распорядитель покатился по коридору дальше, а я, щурясь от яркого света, пытался разглядеть, куда мы попали. Это и в самом деле оказалась гримерная — небольшая комната была сплошь уставлена зеркалами, обрамленными старыми-престарыми светодиодными лентами. Это они были источником того ослепительного сияния, что хлынуло на меня из открытой двери.

Что касается надежных рук, то ими оказалась… старая сухонькая старушка. Подслеповато щурясь и шамкая беззубым ртом, бабулька прошаркала ближе. При этом ее, опиравшаяся на трость рука так дрожала, что я удивился, как она еще не просверлила в полу дыру.

Кажется, лучше момента, чтобы сделать ноги не придумаешь! Пока старушка сообразит что к чему, мы уже будем…

— Диджиталиус? — проскрипела седая, как самая белая из лун Дампа, гримерша. — Элтонджайзер Диджиталиус?

— Да, мэм, — я отступил на шаг назад и сделал Винди знак следовать моему примеру. — Знаете, я тут вспомнил об одном неотложном деле! Так что, я пойду, а вы…

— Никуда ты не пойдешь, внучек! — с неожиданной силой вцепилась мне в руку старуха (да что за старики такие пошли? Мало мне было Сойера…). — Элтонджайзер Диджиталиус? Ржавчина с два! Кого другого будешь обманывать, а я пока не ослепла! Что я, того оболтуса от похожего не отличу? Ну, чего молчишь, засранец?

— Ну… это… — от неожиданности я потерял дар речи. Бабка поймала меня с поличным! Что же делать? — Я могу все объяснить!

— И слушать не желаю! Объяснит он! — отрезала старуха и потащила меня к продавленному креслу. — А ну сел, живо!

Послушно плюхнувшись в кресло, я с ужасом наблюдал, как словно помолодевшая на пару веков карга перебирает на металлическом подносе ржавые инструменты. Ножницы, кусачки, пилки, щипцы… Она собирается меня пытать?! Я дернулся, собираясь бежать, но опустившиеся на плечи руки держали стальными клещами:

— А ну сиди смирно! Кому говорю! — старуха угрожающе щелкнула ножницами, — Что за бардак! Не волосы, а птерачье гнездо! Вечно мне добавляют работы…

Следующий час был самым худшим в моей жизни. Я не шучу! Меня крутили и вертели, кромсали волосы и ногти, окунали голову под воду, обрушивали на нее струи обжигающего воздуха, выедали глаза шампунем, терли, скребли, мыли… И, самое худшее — щипали волосы в носу! Дергать зубы и то не так больно, отвечаю! Когда меня наконец оставили в покое, я без сил сполз с кресла. В следующий раз лучше еще раз сражусь с ферруком…

Все это время Винди покатывалась со смеху — вместо того, чтобы мне посочувствовать! В этой девушке нет ни капли сострадания… Но, хорошо смеется тот, кто смеется последним! Закончив со мной, старая ведьма немедленно нашла себе новую жертву. Не успела Винди и пикнуть, как оказалась в соседнем кресле и с ней повторились те же самые процедуры. Разве что волосы из носа дергать не стали.

— Не-е-ет! Стар! Спаси меня! Стар!!!

Ах, кажется в жизни не слышал звуков слаще… Однако, кое-какой вопрос стоило прояснить и немедленно. Озадаченно потрогав свои волосы, из прямых превратившиеся в какой-то завитой накрахмаленный крендель, я поинтересовался:

— Мэм, но если вы знаете, что я… хм… не Диджиталиус, почему не вызвали охрану? Не сдали нас копам, в конце концов?

— Эй, что еще за «нас»? Меня там не приплетай, хорошо? — пробулькала из тазика Винди, чья голова полностью скрылась под горой мыльной пены.

— Вообще-то идея неплохая, — усмехнулась старушка. — Но нет, внучек, ты так просто не отделаешься! Мне оно, знаешь ли, без разницы — Диджиталиус ты там или еще кто. Мое дело маленькое — подготовить артиста к выступлению. И за все время работы, за все сто безупречных реинкарнаций, я еще ни разу не подвела зал. Ни разу! А значит и ты не подведешь меня, понял? Раз концерт должен состояться, он состоится. И точка! Ясно тебе, засранец?

— Так точно, мэм!

— То-то же.

Кажется, я начинаю скучать по старине Сойеру! С ним у меня хотя бы был шанс… А что если… Что если, мне в самом деле выступить? Я ведь всегда мечтал быть певцом. Подпевая старым и новым хитам во время рабочей рутины, представлял, как выступаю перед квадриллионными аудиториями далеких планет… Гравитонные волны разносят мой голос по всей галактике… Мне рукоплещут миллионы миров… Так почему бы не исполнить свое заветное желание, раз бежать все равно поздно?

Такие мысли крутились у меня в голове, когда старая гримерша ненадолго отлучилась и Винди — свежая, благоухающая и вся словно бы светящаяся, — нетерпеливо дернула меня за рукав:

— Чего разлегся? Вставай давай, пора уносить ноги!

Я уже начал подниматься из кресла, как вдруг… рухнул обратно и, неожиданно для самого себя, выпалил:

— Мы остаемся!

— Что ты сказал? Ты бредишь?! — узкая прохладная ладошка опустилась мне на лоб. — Жара вроде нет...

— Да не брежу, — отмахнулся я. — А говорю вполне серьезно… Посуди сама — если я сейчас исчезну, поднимется ужасный переполох! Все жители и копы Раст-Тауна бросятся искать пропавшего Элтонджайзера Диджиталиуса. Вот потом, после выступления…

— О том я и говорю! — воскликнула девушка, в отчаянии хватаясь за голову. — Тебе же придется петь!

— Ну да, а что тут сложного? — хмыкнул я. — Я умею петь… Да ты и сама слышала мое пение…

— Вот именно! — со страдальческой миной на лице простонала Винди.

В ответ я лишь пожал плечами — не понимаю, что ее опять не устраивает? Однако выяснить это мне… правильно, не дали. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался красный и озабоченный импресарио. С порога он завопил:

— Маэстро! Господин Диджиталиус! Ваш выход!

Не дав мне и слова вымолвить, он схватил меня за руку и потащил куда-то дальше по коридору. Винди хотела под шумок ускользнуть, но тут уже я вцепился ей в руку:

— Куда это ты намылилась? Идти ко дну, так вместе! К тому же… мне понадобится твоя помощь.

— Ага, как глазки строить, так всяким ржавым девкам! А как требуется помочь, так и Винди хороша, да?

Она что, все еще из-за этого дуется?! Времени размышлять о непостижимости женской души не было, поэтому я прорычал:

— Может поговорим об этом позже, а? Сейчас ты нужна мне на сцене!

Доселе молчавший, лишь шумно сопевший импресарио, встрепенулся:

— На сцене? Ей нельзя на сцену! Категорически нельзя! Нет, нет, нет! Исключено!

— Слышал, да? Мне туда нельзя. Да и нечего мне там делать… — поддержала его предательница.

Чувствуя, что меня загнали в угол, я решил сыграть свою роль до конца. Высокомерно задрав подбородок, сузив глаза посмотрел на моментально вспотевшего импресарио и процедил:

— Что вы себе позволяете? Побольше уважения! Перед вами не какая-нибудь секретарша, а моя… партнерша! В смысле, творческая партнерша! Мы будем выступать вместе!

— Вместе? — разинула рот Винди. — Выступать?

— Н-но позвольте, господин Диджиталиус… — пролепетал испуганный распорядитель. — В-вы же всегда… Только соло…

— Великий Космос изменчив, — глубокомысленно заявил я. — Даже одиночные светила могут своей гравитацией притянуть компаньона и стать двойной звездной системой…

— Вам виднее, маэстро… — кисло протянул импресарио, но спорить больше не стал. То ли авторитет Диджиталиуса был столь велик, то ли внезапно прорезавшиеся в моем голосе властные нотки заставили его отступить…

Как по волшебству откуда-то появилась куча народа: техники, ассистенты, операторы, режиссеры, продюсеры. Нам с Винди на бегу прицепили к одежде микрофоны, дверь в конце коридора распахнулась и мы… очутились на сцене!

Глава 20. Звездный Ветер

Дверь распахнулась, и мы с Винди оказались на сцене. Яркий свет софитов ослепил меня, а громоподобный рев тысяч глоток — оглушил. Впереди и немного ниже качалось и бурлило живое море голов, над которым колыхался лес рук. Рук протянутых ко мне! Внезапно я почувствовал, как в горле пересохло, а ноги стали как ватные. Ржавчина! Оказывается, выступать перед публикой не так-то просто…

— Поприветствуйте, единственный и неповторимый… — усиленный акустикой голос импресарио эхом заметался под сводами ангара, — Элтонджайзер Диджиталиус!

Ответом ему был новый взрыв криков и бурных оваций, быстро переросший в скандирование: «Ди-джи-та-ли-ус! Ди-джи-та-ли-ус!». Кажется, публика завелась…

—Удачи, маэстро! — шепнул распорядитель и засеменил прочь со сцены. Хлопнула дверь, и мы остались вдвоем… Вдвоем? Проклятие, а где Винди? Воспользовавшись моментом, девушка схоронилась за барабанной установкой — ого, у них даже такие раритетные музыкальные инструменты имеются! — из-за которой торчала лишь ее кепка. В отчаянии я оглянулся на нее в поисках поддержки, и она… показала мне большой палец. Что бы это значило?!

Однако, тысячи глаз выжидающе смотрели на меня, тысячи ушей ловили каждый мой звук, а тысячи сердец взволнованно бились в предвкушении моей музыки и я… просто не мог их подвести. Откашлявшись, крикнул в зал:

— При… привет, народ! Сегодня вечером мы… будем зажигать! Вы готовы?

— Да-а-а!!! — люди, клоны, андроиды, симбионты, киборги — те из них, кто имел железные тела и живые мозги, и те, кто обладал железными мозгами в живых телах, — все они в исступлении вскочили со своих мест, и в воздухе над ними вспыхнули голографические огоньки. — Диджиталиус, зажги нас!!!

— Но, прежде чем мы начнем… — с непривычки мой голос сорвался, и я снова откашлялся. — Прежде, я должен сообщить вам шокирующую правду…

Зал озадаченно зашумел и люди начали перешептываться. Лишь несколько самых экзальтированных фанаток продолжали трясти своими разноцветными помпонами и вопить:

— Элтонджайзер Диджиталиус! Мы любим тебя!

Собравшись с духом, глубоко вдохнул — я должен им сказать, что…

— Элтонджайзер Диджиталиус умер! — крикнул я, и повисло ошарашенное молчание. Замолчали даже фанатки. Кажется, одна из них хлопнулась в обморок. — Не как человек, а… как идея!

На меня смотрели тысячи вытаращенных глаз, тысячи ртов раскрылись в немом изумлении, а тысячи сердце замерли от потрясения. Воспользовавшись тишиной, я продолжил:

— Сверхновая Диджиталиуса, так долго сиявшая на музыкальном небосводе, погасла. Но это не конец, а новое начало! Прямо здесь и сейчас, он возродится из звездного пепла… Чтобы засиять вдвое ярче… Как новый дуэт «Звездный Ветер»! — я театральным жестом указал в сторону барабанной установки. — Поприветствуйте мою очаровательную партнершу, Винди!

Раздалась пара жидких хлопков и одинокий голос из задних рядов: «Винди! Йе-е!». Отошедший от шока оператор повернул прожектор и яркий луч света выхватил приготовившуюся к бегству девушку. Оказавшись в центре всеобщего внимания, она неуверенно помахала залу рукой и со злостью уставилась на меня. Ха, ну а что ты хотела? Отсидеться в сторонке не выйдет… Я за двоих отдуваться не намерен!

Подтолкнув девушку обратно к барабанам и тарелкам, я схватил прислоненную к звукоусилителю электрогитару — мне уже случалось находить такие на свалке — и проорал:

— Начинаем! За три килопарсека от тебя!

Услышав знакомое название, публика оживилась. А я шепнул Винди:

— Будешь играть на барабанах и подпевать мне!

— Но… я не умею! — девушка была в панике.

— Ерунда! Просто ударяй палочками по этим штукам, а что до песни… ты же ее от меня уже раз сто слышала, должна была наизусть запомнить!

— Н-но…

Не слушая больше возражений своей «партнерши», я выскочил на середину сцены и ударил по струнам. Гитара взревела — вот это дисторшн! — и зал взревел в ответ. Зажав 4-ю и 5-ю струны на втором ладу, я сыграл первый аккорд. И далее: G A Em G… Позади меня лупила по барабанам, тарелкам и бочке Винди. В такт она не особо попадала, но шум создавала знатный.

Набрав в грудь побольше воздуха, я проорал:

«За три килопарсека от тебя,

Мчится сквозь вечность мой звездолет,

И по сбитому курсу корабль ведя,

Правит сломанный автопилот…

Он испорчен, ведь чипы сдались,

Под напором межзвездных ветров,

Но я помню, как мы поклялись,

Что однажды увидимся вновь!»

Моему надсадному пению неуверенно вторил тоненький голосок Винди:

«Мчится сквозь звезды мой вечнолет…

…никогда не увидимся вновь…»

Толпа кричала. Толпа бурлила. Толпа бесновалась…

«За три килопарсека от тебя,

Мчится сквозь вечность мой звездолет,

Он разбит, он себя не щадя,

Сквозь поток астероидов прет…»

Гитара ревела. Барабаны гремели. Мой голос хрипел.

«С абсолютным нулем за бортом,

Он обломками весь окружен,

Но пусть полностью скован я льдом,

В моем сердце огонь разожжен!»

Я был счастлив. Вот он — мой звездный час! Все эти люди рукоплещут мне! Настоящему мне, а не Элтонджайзеру Диджиталиусу! Смеясь, я раскинул руки, словно обнимая их всех и… Гнилой помидор шлепнулся мне прямо в лицо! С отвращением сплюнув, я смахнул остатки некондиционного томата, но в меня тут же полетели другие помидоры, тухлые яйца и прочие местные деликатесы. Нырнувшая за ударную установку Винди пережидала обстрел там.

Ржавчина! То, что я принял за крики восторга, оказалось воплями разочарования и злости… В чем дело? Почему всем так не нравится мое пение? Не понимаю… А из зала уже неслись крики:

— Обманщик! Мошенник! Фальшивка! Где настоящий Диджиталиус? Что ты с ним сделал? Верните мои деньги!

Особенно неистовствовали фанатки — одна из них, визжа от ярости и выставив перед собой скрюченные пальцы с острыми ногтями, уже лезла на сцену. За ней на возвышение карабкались другие. Откуда-то с заднего ряда послышался потрясенный голос:

— О, Великий Космос! И как я сразу не заметил… Эта металлическая рука! Да ведь он — тот самый беглый преступник! Пропустите! Именем Галакториума! Я — коп!

Ярко-белый луч фазера вспорол воздух над головами испуганно закричавших зрителей (и, кажется, проделал в крыше новую дыру) и они поспешно раздались в стороны. По образовавшемуся проходу к сцене бежали два давешних копа. Перекрывая все голоса, над залом разнесся истошный вопль импресарио:

— А я ведь знал! Знал! Сразу понял! Стоило мне только его увидеть! Ничтожество, грязный отброс, кусок…

В мгновение ока воцарился форменный хаос, как на заре зарождения вселенной. Прожекторы бестолково метались, толпа крушила все вокруг, попавшая в петлю обратной связи акустика тянула одну бесконечно высокую ноту. Передо мной вырос здоровенный бугай, каждый из кулаков которого напоминал стенобитное орудие. Взревев, он бросился на меня. Не имея в руках ничего кроме электрогитары, я с размаху опустил музыкальный инструмент на яйцеобразный череп. Хрустнуло, словно кто-то разбил скорлупу, гитара сыграла последний аккорд и мордоворот, не говоря ни слова, рухнул наземь.

Рядом со мной рычала и швырялась металлическими тарелками Винди. Одна из особо рьяных фанаток сидела перед ней с надетым на голову барабаном и ревела навзрыд. Возле края сцены прыгал и потрясал фазером один из копов, но пробиться к нам не мог — желающих поквитаться за обман было слишком много. Стрелять он тоже не решался — видимо, боялся зацепить кого-нибудь из зрителей…

Опрокинув под ноги напирающей толпе стойку с синтезатором, я схватил Винди за руку и мы помчались по сцене к видневшейся сбоку дверце. Она привела нас сюда, она и выведет! Протаранив створку, я, не останавливаясь, помчался по коридору, таща за собой на буксире девушку — в непривычных босоножках она постоянно запиналась и прямо на бегу пыталась от них избавиться. Не было и речи о том, чтобы задержаться и попытаться заблокировать дверь — на пятки нам наступала погоня, возглавляемая визжащим импресарио.

Перед глазами мелькали полутемные переходы, лестницы и пыльные помещения, по которым мы проносились, слыша за спиной нарастающий топот и крики:

— Стой! Лови их! Стрелять буду! Обманщик! Отдай деньги! Верни Диджиталиуса!

И все в таком духе… Вот же прицепились! А ведь я для них старался, всю душу в пение вложил. Неблагодарные! Завернув за угол, я увидел сбоку неприметную дверь и, не долго думая, юркнул внутрь. Втащив за собой Винди, заперся и мы схоронились. Было темно, пыльно, со всех сторон меня окружало что-то мягкое и мохнатое. А еще почему-то пахло нафталином (да-да, а вы думали в будущем моли не будет?).

Шаги преследователей прогремели по коридору совсем рядом — нас отделяла от них лишь хлипкая деревянная створка. Несколько напряженных секунд, и топот и крики стихли вдали. Уф-ф, пронесло! Пошарив по стене рукой, я нащупал пластину сенсорного выключателя. Вспыхнул неяркий приглушенный свет, и я невольно присвистнул — так вот куда мы попали!

Это была… костюмерная. Сотни всевозможных костюмов, на любой вкус, возраст, пол, рост и комплекцию. Я задумчиво пощупал полу элегантного черного смокинга, а Винди, разинув рот, смотрела на платья — кажется, она никак не могла взять в толк, зачем нужны все эти кружева, ленты и прочие рюшечки. В этом я был с ней солидарен, поэтому снял с вешалки более подходящий на мой взгляд костюм и бросил его девушке:

— Надевай!

— Это же… Да ты шутишь!

— Ни капли. Уж поверь мне, лучше маскировки не придумать. Разве мой план нас когда-нибудь подводил?!

— Ну что ты! Все всегда проходит так гладко, как по маслу! Машинному, — ехидно уточнила девушка.

Покачав головой, я скинул дурацкий пиджак и быстро влез в новый костюм. Пару раз присел и покрутил руками — сидит как влитой! Вздыхая, Винди напялила свой, и мы уставились друг на друга. И, несмотря на всю серьезность ситуации, покатились со смеху!

— А-ха-ха, вот это клыки! Тебе идет Винди! Прямо отражение твоей истинной натуры…

— Хи-хи, тебе тоже идет, Стар! Особенно эти рога…

Прямо мне в лицо скалил клыки шестилап. Огромная саблезубая кошка, с зеленым мехом и шестью лапами… Ростовая кукла, в которую залезла Винди, оказалась ей большой. Но, хоть и с трудом, передвигаться в ней она могла. По полу за ней волочился длинный хвост, а лишняя пара конечностей болталась по бокам пушистого туловища.

Что касается меня, то… мне подошла по размеру лишь кукла быкана. Коричневая шкура с белыми пятнами, выпуклые стеклянные глаза, разинутая пасть (сквозь которую я теперь смотрел на мир) и большие загнутые рога по бокам головы. И маленький хвост. Почему он такой маленький?!

Осторожно выглянув в коридор и никого там не увидев, я махнул рукой Винди — чисто! Развернувшись в сторону, противоположную той, в которую удалились наши преследователи, мы гуськом пошли по коридору. Топ-топ. Топ-топ. Я первый, девушка следом. Не успели мы отойти далеко, как сзади послышались взволнованные голоса и звуки шагов. Как назло коридор шел прямо, никуда не сворачивая, а новых дверей видно не было.

— Винди, — прошипел я. — Шагай быстрее, кто-то идет за нами!

— Я пытаюсь, — пропыхтел «шестилап». — Но эта ржавая штука, ужасно неудобная…

— Эй! Эй, вы! Кто такие? — донесся сзади окрик. — Стойте! Именем Галакториума!

— Сингулярность тебе в черную дыру… — прошептал я себе под нос и ускорил шаг. Винди, переваливаясь с боку на бок, с сопением спешила следом.

Впереди уже маячил поворот, за которым возможно найдется подходящее укрытие… И мы уже почти добрались до него, когда сзади раздался оглушительный треск! Волочившийся за Винди «хвост» зацепился за торчащую заклепку и оторвался. При этом сзади разошелся шов и костюм сполз вниз… Некоторое время девушка еще по привычке шла, переваливаясь как утка, но наконец до нее дошло. И не только до нее одной!

— Это они! Держи их!

Обернувшись, я увидел наших новых знакомых — парочку копов — которые, размахивая фазерами, догоняли нас. Выругавшись, схватил Винди на руки и побежал. Сзади гремело, топало и орало:

— Стой! Не уйдешь! Хватай быкана!

Внезапно что-то со свистом пронеслось по коридору, волосы на моей макушке обожгло, а в железной стене впереди появилась дыра с оплавленными краями. Фазер! Повезло, что верхняя часть головы куклы была набита ватой — окажись там моя голова…

— Недоумок! Велено же брать его живым!

— Да я что… Оно само как-то… Палец дрогнул…

— Вот сам и будешь потом капитану объяснять, что там у тебя дрогнуло…

Оставив копов пререкаться в коридоре, я на полной скорости завернул за угол и, как гоночный болид, понесся дальше. Извивающаяся в моих объятиях Винди, схватилась за плюшевую пасть куклы и, раздирая ее в стороны, вопила мне прямо в лицо:

— Быстрее, Стар! Еще быстрее! Да беги ты быстрее, ржавый быкан…

Да куда уж быстрее? И так бегу изо всех сил. Да еще и с ношей на руках. И когда только Винди успела набрать вес? С каждым шагом становится все тяжелее…

Я еще раз свернул за угол и… налетел на большую тележку, груженную полотенцами, скатертями и накидками, которую кто-то с ворчанием катил по коридору! Оглушенный столкновением, я растянулся на полу, выпустив при этом из рук девушку. Пролетев по инерции полметра, она плюхнулась прямо в груду белья. Приближающийся топот говорил о том, что копы нас настигают.

Вскочив на ноги, я приготовился схватить Винди под мышку и бежать дальше, но увидел того, кто толкал тележку, и остолбенел. Бабка-гримерша! Замахнувшись на меня клюкой, она велела:

— Ну, чего вылупился? Живо полезай внутрь! И подружку свою прихвати. И чтоб сидели тихо, как мыши!

На секунду я заколебался — вдруг ловушка? Но шаги копов гремели уже совсем близко, и я, как был в костюме быкана, нырнул в тележку. Сверху на меня плюхнулась Винди, и мы оба оказались погребены под ворохом тряпья, которым старуха укрыла нас сверху.

Не успели мы схорониться, как из-за угла вылетели запыхавшиеся копы. Увидев бабку, они замедлили шаг и один из них спросил:

— Мэм, мимо вас не пробегал… хм… быкан с девчонкой на руках?

— Быкан? — хмыкнула старушка. — А еще говорят, что это я из ума выжила…

— Вы не так поняли, мэм! — запротестовал коп. — Я имел в виду парня в костюме быкана… Высокий блондин с железной рукой… Так как, видели?

— Ничего не знаю, никого не видела, — пробурчала бабка.

— Ржавчина! — выругался коп и, повернувшись к напарнику, велел: — Беги дальше по коридору, проверь подсобки. Увидишь его — вызывай подкрепление.

— А? Почему я? А ты что будешь делать? — заупрямился второй коп.

— Потому что я так сказал! — рявкнул первый. — Не забывай, кто старше по званию!

Ворча себе под нос про кумовство и папенькиных сынков, его напарник затрусил дальше по коридору и скоро пропал за углом. Оставшийся коп повернулся к гримерше и с подозрением прищурился:

— Мэм, что это там у вас? Не против, если я взгляну?

— Против! — отрезала старуха. — Куда свои немытые грабли суешь? Не видишь, только что из стирки! Перестирывать кто будет, а? Ты? Так я и знала.

— Н-но, мэм…

— Ну, что еще?!

— Н-нет, ничего. Извините, за беспокойство! Можете проезжать, мэм.

Беда! Бабка, конечно, кремень, но как она повезет тележку, нагруженную не только влажным бельем, но еще и парой человек в придачу? Да ей ни в жизнь тележку с места не сдвинуть, коп сразу все поймет! Я напрягся, готовясь броситься на противника, но тут…

— Проезжать? Тебя что, оболтус, манерам не учили? По-твоему пожилая женщина сама должна такую тяжесть толкать, пока здоровый лоб будет просто рядом стоять?

— Так ведь, я… То есть, мэм…

— Ну, чего таращишься на меня, засранец? Хватай ручку тележки и вперед! Да поживей, у меня еще работы невпроворот!

— Слушаюсь, мэм!

Скрипнули колеса, тележка нехотя стронулась с места и некоторое время было слышно лишь надсадное дыхание копа. Утирая пот со лба, он прохрипел:

— Я и не думал, что тряпки могут быть такими тяжелыми…

— Ну, может хоть теперь начнешь уважать труд одиноких старых женщин, засранец!

Минут через пятнадцать мы прибыли на какой-то склад и взмыленный коп, сославшись на неотложные дела, поспешно ретировался. Знакомиться и дальше с трудовыми буднями «одинокой старой женщины» ему явно не хотелось. Откинув тряпки, я выбрался из тележки и с наслаждением скинул костюм быкана. С остервенением расчесывая зудящую кожу, сказал гримерше:

— Не знаю, зачем вы это сделали, но… Я вам так благодарен! Без вашей помощи мы бы…

— Да, да, — отмахнулась старуха. — Ты слишком много болтаешь. И как ты только его терпишь, милая?

Это она уже обращалась к ухмыляющейся Винди. Спрятав мой костюм под тряпками, старуха развернулась и покатила тележку обратно. Не оглядываясь, бросила на ходу:

— Ну, чего стоишь, засранец? Копы не дураки… не совсем дураки… скоро вернутся!

И исчезла за поворотом. Она была права, с минуты на минуту прибудет подкрепление и патрульные прочешут все здание. Снова бегать по коридорам у меня не было ни малейшего желания, поэтому я подбежал к дальней стене — которой оказалась внешняя стена ангара — и включил вибропилу. Одним размашистым движением, прорезал широкое круглое отверстие. Еще одна дыра в «Черной Дыре»… И мы с Винди скользнули наружу, в сгущающиеся сумерки.

Где-то вдалеке гудели взволнованные голоса, но рядом никого не было и мы незамеченными юркнули в какой-то переулок. Пробежав пару кварталов и несколько раз свернув за угол, остановились перевести дух.

— Поверить не могу, что нам удалось сбежать! — упершись руками в колени, отдувалась Винди. — Твой ржавый план и в самом деле сработал!

— А то как же! — задрал я нос. — Ну что, побежали дальше? Нужно постараться уйти как можно...

— Не так быстро, — прервал меня знакомый низкий голос и на плечи опустились тяжелые руки. — Может сначала поздороваетесь со старыми друзьями?

Испуганно вскрикнула Винди. Из глубины переулка выступили темные фигуры. Я медленно обернулся и выругался — невероятно, но это, и в самом деле, был он…

Глава 21. В грязь лицом

Я медленно обернулся — так и есть! — прямо мне в лицо ухмылялась наглая рожа Безумного Мокса! Как он здесь оказался? Неважно, сейчас есть вопрос поважнее — куда бить? В колено, солнечное сплетение или в нос? Последний вариант, конечно, приятнее, но вряд ли самый эффективный… Увидев, как я хищно прищурился и сжал кулаки, главарь мотобанды отступил на шаг и поспешно предупредил:

— Не советую дергаться. Если, конечно, эта девчонка хоть что-нибудь для тебя значит…

Винди! Обернувшись, я увидел, что девушку удерживает еще один мой знакомец, с торчащими во все стороны шипами красных волос. Ерш! Выжил, поганец. Зря я не испробовал на нем его же дубинку… Гнусно ухмыляясь гнилыми пеньками зубов, Ерш держал у горла Винди кривое лезвие ножа. А со всех сторон — спереди, сзади, из каких-то неведомых щелей, — в переулок просачивались новые тени. Одна за другой темные фигуры выходили на свет тусклого уличного фонаря, и я видел знакомые кожаные куртки, бренчащие цепи и шипованные биты.

Нас окружили. Бежать некуда, у противника численное преимущество. К тому же у них Винди. Скрипнув зубами, я устало спросил:

— Что тебе надо, Бесшумный Бокс?

— Безумный Мокс, — поправил меня главарь и довольно осклабился: — Сразу к делу, да? Вот это по-нашему! Чего шестилапа за хвост тянуть… В общем, ты нам должен, мусорщик!

— Это я вам должен? — опешил я от подобной наглости. — Серьезно?!

Безумный Мокс красноречиво щелкнул своим гигантским болторезом. Хм, весьма убедительно. Даже и возразить нечем… Вздохнув, я покосился на нож у горла Винди и пробормотал:

— Если ты о том моноцикле, то он в целости и сохранности. Можете забрать его возле мусорной горы. К северу от того места, где вы нас встретили. Заодно и на местных птичек полюбуетесь…

— Не-е, — протянул главарь и презрительно сплюнул. — Эта рухлядь мне ни к чему. Да и ездить на ней уже некому, ха-ха. Видишь ли, мы тут с ребятами собирались провернуть одно дельце…

Обступившие нас бандиты одобрительно загудели: да, да, собирались! Положив на плечо болторез, Безумный Мокс вразвалочку стал обходить меня по кругу. Следя за ним вполглаза и слушая вполуха, я лихорадочно пытался придумать план спасения. Тем временем главарь продолжал:

— Но, по вине одного мусорщика, не будем показывать пальцем, — и, верный своему слову, Безумный Мокс ткнул в меня болторезом. — Доступный мне конви… конги… континент?..

— Контингент, — машинально подсказал я.

— Точно, спасибо! Так вот, доступный мне комплимент значительно сократился. И теперь некому идти на дело. Совершенно некому!

Толпящиеся вокруг мордовороты согласно зашумели: да, да, вот вообще некому! Окинув скептическим взглядом эту орду, я повернулся к главарю и приподнял бровь:

— Мое сердце разрывается от боли, когда слышу это, но… при чем тут я?

— Так в том-то вся штука! Чтобы вернуть должок, тебе придется подменить моих парней! Работенка плевая. Ты, как погляжу, парень шустрый, управишься быстро. Одна нога здесь, другая там…

Раскидываться своими конечностями по всему Ржавому Городу я не хотел, а потому с подозрением осведомился:

— И что мне надо сделать, Бездумный Парадокс?

— Безумный Мокс! — главарь поскреб затылок. — Как я и говорил, сущие пустяки. Всего-то и делов, что ограбить депозитарий…

— О-ограбить?!

— Ну да, не всем же повезло родиться мусорщиками! — хохотнул Безумный Мокс. — Вот и крутимся, зарабатываем, как умеем…

— Не соглашайся, Стар! Он, и в самом деле, спятил! Это же настоящее ферручье гнездо! — выкрикнула Винди и зарычала в бессильной ярости: Ерш плотнее прижал к ее шее нож, и на коже девушки выступила алая капля.

Вот же гад! Ну, в следующий раз пощады не жди… Но девушка была права — соваться в депозитарий было безумием даже для… Безумного Мокса. Если воспользоваться древней земной терминологией, то депозитарий можно назвать чем-то вроде банковского хранилища. И хранилась в нем единственная и единая для всего Галакториума валюта — гэки.

Основанные на устаревшей, но по-прежнему надежной технологии блокчейна (лишь доработанной для пущей криптографической устойчивости в эпоху расцвета квантовых вычислений), галактические коины могли свободно обращаться даже в самых технологически отсталых мирах, вроде Дампа. Однако, в силу того, что невозможно обеспечить мгновенный обмен данными о производимых денежных операциях между миллионами планет, пересылаемые между счетами гэки приходится «накапливать» в особых электронных хранилищах — депозитариях.

Я и не знал, что один из них есть в Раст-Тауне! Видимо Ржавый Город связан с властями Галакториума куда глубже, чем кажется. И, стоит ли говорить, что охранялись депозитарии, как резиденции самих Координаторов?! Да там плотность копов на один квадратный метр просто зашкаливает! Стоит мне сунуть внутрь нос, и я рискую остаться не только без него… Однако выбора у меня не было: птераксы в города не залетали, а нож Ерша впивался все глубже в шею Винди. Поэтому я вздохнул и обреченно брякнул:

— Я в деле. Каков план, Безвкусный Флокс?

Безумный Мокс так обрадовался, что даже забыл меня поправить. Гулко расхохотавшись, он с такой силой хлопнул меня по спине, что я чуть не выплюнул позвоночник:

— Давно бы так! Но сначала тебе надо переодеться. А то спалят же сразу. И где ты только откопал эти уродливые шмотки? На помойке что-ли?

Говорить, что так оно и было, я не стал. Вместо этого огрызнулся:

— Свою куртку мне подарить хочешь?

— Не-е, братан, — хихикнул гигант. — Тебе она великовата будет… Эй, парни, тащите сюда!

И передо мной на землю плюхнулись… мои рабочие ботинки и комбинезон! Как они оказались у банды Безумного Мокса? Он что, с самого начала следил за нами?! Подтверждая мои мысли, главарь усмехнулся и пророкотал:

— Хотели взять вас на выходе из переулка, но не успели. На вас наткнулся тот коротышка, а ссориться с ним… себе дороже. Если не знал, он тут большая шишка. Понял, да? Большая шишка! Ха-ха!

Пока Безумный Мокс хохотал над собственной «шуткой», я быстро переоделся. И сразу почувствовал себя увереннее. Этот комбинезон был свидетелем множества приключений, самых сложных и опасных ситуаций, из которых я всегда находил выход. Выкручусь как-нибудь и в этот раз!

Посмотрев прямо в глаза Безумному Моксу, я с расстановкой произнес:

— Сделаю, что нужно и мы квиты. После — ты нас отпустишь, и я больше никогда не увижу твою мерзкую рожу. Понятно? — главарь осклабился, что видимо означало согласие, и я холодно добавил: — И еще… Если что-нибудь случится с девушкой… Если хоть волосок с ее головы упадет! Ну или блоха там… Клянусь, я твоим же собственным болторезом отрежу тебе все, что у тебя без дела болтается!

Каламбур получился так себе, но я понадеялся, что хоть какой-то эффект мои слова возымели. Через час, когда окончательно стемнело, я, Безумный Мокс и пара его придурков сидели в подворотне и наблюдали за соседним зданием.

Это было высокое пятнадцатиэтажное строение. Настоящая башня! Разумеется, как и все вокруг, построенная из ржавых металлических панелей. Окна закрывали бронированные ставни, а входной дверью служили толстые стальные створки — единственные здесь без намека на коррозию, за ними явно тщательно следили. Возле них на крыльце переминались с ноги на ногу и отчаянно зевали два копа. Еще четверо разгуливали по огороженной крыше. И кто знает, сколько их было внутри…

Главарь мотобанды подробно объяснил, что от меня требуется, и выдал набитый электроникой чемоданчик — своеобразный «кошелек», на который надо было перевести ворованные гэки. Не сказал он лишь одного — как именно я должен проникнуть в эту крепость! Хотя, кажется, догадываюсь — позади послышался какой-то шум, и в подворотне показался довольный Ерш, толкавший перед собой тележку с едой. С такими ходят уличные торговцы. Вспомнив бабку-гримершу с ее тележкой, я понимающе усмехнулся:

— Вот оно что. Хотите спрятать меня в тележке и провезти внутрь, под видом доставки еды? Признаю, умно. Оказывается, ваши мозги еще не полностью атрофировались за ненадобностью…

— О чем это он, босс? — озадаченно спросил Ерш, запуская руку в повозку и выуживая оттуда жареную птичью ножку.

— Понятия не имею, — Безумный Мокс равнодушно пожал плечами и, выхватив из рук подчиненного мясо, с рычанием впился в него зубами. — Торговец не возражал?

— Не-а, — Ершу, у которого зубов было на порядок меньше, оставалось лишь облизываться. — Я привел довольно веский аргумент.

И он со значением похлопал рукой по шипованной бите — видимо, где-то разжился новой. Безумный Мокс довольно крякнул, отшвырнул обглоданную кость, рыгнул и снизошел до пояснений:

— Это для нас. Жрать просто охота, — указав в темный угол подворотни, он добавил: — А это для тебя. Путь в депозитарий.

Я посмотрел, куда он указывал и… выругался. Если это шутка, то с чувством юмора у Безумного Мокса еще хуже чем с мозгами! Потому что там был люк… канализационного коллектора!

— Но там же… дерьмо!

Ответом мне было громкое ржание. Копы у входа в депозитарий изумленно переглянулись и вытаращились в темноту подворотни, словно и вправду ожидали, что оттуда выбежит настоящий конь. К счастью, нас они похоже не видели. Отсмеявшись, Безумной Мокс пихнул локтем одного из своих подчиненных:

— Ну, что я говорил? Парень-то башковитый! Все схватывает на лету! Ну надо же… дерьмо!

И он снова заржал. Но вдруг замолчал, бросил взгляд на светящийся в темноте циферблат наручных часов и собранным голосом велел:

— Пора. Лезь вниз. Быстро! Давай-давай, пошел!

Ишь, раскомандовался! Проклиная Безумного Мокса, копов и весь Галакториум в придачу, я оттащил в сторону тяжеленную чугунную крышку и заглянул внутрь. Тьма кромешная. Опустил вниз свой бионический протез и только тогда зажег фонарик — иначе его свет могли заметить с улицы. Узкая вертикальная шахта, торчащие из бетонной стенки скобы… До боли знакомая картина!

Быстро спустившись на дно колодца, оказавшегося не особенно глубоким, я вытянул вверх руки и тихо свистнул. Один из подручных Безумного Мокса тотчас скинул мне чемоданчик. Сверху загремело и проем люка закрылся. Когда я вернусь — если вернусь — мне надо будет постучать условленным образом и мне откроют. Что будет потом, я предпочитал не думать. Лучше сосредоточусь на задании, все равно ничего большего для Винди сделать пока не могу.

Из бетонного колодца вбок отходил туннель — как раз в направлении здания депозитария. Посветив туда, я увидел сырой низкий проход. Влажные стены покрывала корка белесого мха, а с потолка свешивались похожие на бороду лохмотья паутины. Милое местечко. Встав на четвереньки, я с кряхтением пополз вперед, толкая перед собой чемодан. Когда проход соизволил закончиться, моя поясница окончательно одеревенела и мне стоило немалых трудов разогнуться. Эх, старость не радость!

Теперь я оказался в более широком туннеле, перпендикулярном первому. В потолок через равные промежутки были вмонтированы аварийные лампы, забранные мелкой решеткой. К моему удивлению они тускло светились, и я выключил фонарик — лучше поберечь энергию, на всякий случай. По дну туннеля вяло струился ручеек коричневатой жижи. К счастью, достаточно узкий, чтобы можно было идти по сухому месту у стены. Зато пахло от него… На ум сразу приходили «грибные» удобрения Сойера.

— Направо? Или налево? — пробормотал я себе под нос. — Кажется, Бездушный Ортодокс, когда показывал мне план, указал налево… Но, если он сидел ко мне лицом, значит его «налево» — мое «направо»? Хм…

В конце концов свернув направо, я прошел около полусотни метров, когда туннель внезапно вильнул вбок. Завернув за угол, я обнаружил первое препятствие на пути к овладению новой профессией вора — большую зловонную… лужу. В этом месте туннель сужался, и скапливающаяся в нем жижа полностью перекрыла проход. Не обойти, не перепрыгнуть. Перспектива брести по колено в гов… хм, удобрениях, меня не прельщала. Но что же делать?

В поисках ответа я решил обратиться к бездонной кладези знаний — старым земным книгам и фильмам. В свое время просмотрел и прочитал все, что смог найти на свалке, да не по разу. Что бы сделал герой приключенческой истории в моем случае? Наморщив лоб, я напряженно размышлял. Но скоро мое чело разгладилось, а на устах заиграла улыбка — эврика!

Хорошенько размахнувшись, швырнул чемоданчик через лужу — повредить его содержимое я не боялся, он был бронированным и, как сказал главарь банды, мог выдержать прямое попадание гравитонной бомбы. Приземлившись на другой стороне, чемодан лягушкой запрыгал по бетонному полу: один… два… три подскока. Неплохо.

Упершись руками в стенку туннеля, я нащупал ногой противоположную, напряг вторую ногу, оттолкнулся и вуаля! Я в полутора метрах над полом. Руки упираются в одну стену, ноги в другую. Удерживать тело в таком положении было трудно, но благодаря шершавому бетону (и моим мощным мускулам, разумеется), вполне возможно. Осторожно переставляя руки и ноги, я постепенно продвигался вперед. Ха, проще сбора стеклотары. Что два пальца приварить. Да я прямо этот… как его?.. ниндзя!

Донельзя довольный своей смекалкой и находчивостью, дополз до середины лужи и уже собирался двигаться дальше, когда… Моя нога сорвалась, и я свалился прямо в вонючую жижу! Ударил, так сказать, в грязь лицом. Хотя это была не совсем грязь… Ну, лучше не будем уточнять. Проклиная Безумного Мокса, закон подлости и городские канализации, я выбрался на чистое место и еще долго пытался привести себя в порядок. Вроде бы получилось, но осадочек остался. С душком.

Подхватив чемодан, пошел дальше. Туннель еще несколько раз свернул, но в целом сохранял нужное направление. Вроде как. С сомнением посмотрев на перекрывающую дальнейший путь решетку, я озадаченно почесал в затылке. По улице до здания депозитария было не больше сотни метров, а я тут уже сколько намотал? Кругами что ли хожу? Но делать было нечего — не возвращаться же назад! — и я активировал циркулярную пилу.

Взвизгнул металл, посыпались рыжие искры и квадратный кусок решетки, звякнув, упал на бетон. Выключив пилу и включив фонарик — дальше снова начинался темный участок — я протиснулся в вырезанную дыру. Под ногами хлюпало, с потолка опять свешивались целые неводы паутины, а по стенам с шуршанием бегали жирные мокрицы. Эх, будь со мной Винди, она наверняка попробовала бы их на вкус…

От мыслей о девушке, оставшейся в лапах бандитов, стало грустно. И одиноко. Поэтому, погруженный в меланхолию, я не сразу заметил, что на самом деле я здесь…не один. Холодея, увидел, как в темноте впереди зажглась пара красных точек. И еще пара. И еще… одна точка. Итого, пять. Пять! Нет, невозможно! Это не может быть феррук! Я сам видел, как его размазало по носу мчащейся транспортной капсулы! Хотя нет, вообще-то не видел, а лишь предположил…

Дрогнувшей рукой я направил луч фонаря вперед. А там… Три маленьких пищащих комочка. Длинные голые хвосты, царапающие камень коготки, серая шерсть. Три грызуна, причем последний —одноглазый… Невольно вспомнив свою первую встречу с Винди, я с облегчением рассмеялся — это были всего лишь крысы! На сей раз, настоящие.

Продолжая смеяться, я небрежно махнул рукой: кыш, кыш! Возмущенно вереща, крысы бросились врассыпную. Пережитый стресс требовал разрядки и дальше я пошел, напевая и весело насвистывая. Крысы вторили мне тонким писком. Кажется, они увязались за мной. Ну и пусть, какая-никакая, а компания. Вот только их писк становился все громче, все назойливее, все требовательнее… Пока не заглушил мой свист.

В раздражении я обернулся, собираясь окончательно прогнать навязчивую троицу. Вскинул руку с фонариком, освещая пространство за своей спиной и… выругался:

— Ржавчина!

Там и в самом деле были крысы. Много крыс. Очень много крыс!

Глава 22. Там же кабинет шефа, глупышка!

Я обернулся и обомлел. За мной по пятам следовала огромная стая крыс! Серая беспокойная масса затопила весь туннель, на сколько хватало света фонарика. Горели злобные огоньки тысяч голодных глаз. Клацали маленькие, но очень острые зубы. Бесчисленные коготки скребли по бетону и им вторило шуршание голых хвостов. В воздухе стоял неумолчный писк.

Само по себе присутствие крыс в канализации не было чем-то удивительным. Наряду с тараканами, блохами и муравьями, вслед за людьми они расселились по всей галактике, по всем без исключения обитаемым мирам. Но почему они идут за мной?! Неужели я как тот крысолов из старинной земной сказки? Своим пением и свистом заворожил грызунов, и теперь они будут вечно следовать за мной? Крысы придвинулись ближе, и я невольно отступил на шаг. Ну, раз уж я стал их повелителем, думаю, мне не стоит бояться собственных подданных…

Одна из крыс — кажется, та самая, одноглазая, — выступила вперед и, принюхиваясь, подбежала к моей ноге. Хочет познакомиться? Словно соглашаясь, крыса пискнула и… вцепилась в мою лодыжку! Заорав от острой боли, я пинком отбросил недовольно завизжавший серый комок, но на смену ему уже спешили другие. Где-то я слышал, что укусы крыс очень плохо заживают и вообще могут быть смертельными — твари переносят кучу заболеваний. А у меня даже аптечки нет! Рюкзак со всем нехитрым скарбом сгинул в недрах Черной Дыры… Неужели маленькие голодные монстры хотят меня сожрать?!

Решив, что лучшая тактика — это отступление, я развернулся и помчался по туннелю. Повезло еще, что он был достаточно просторным! Вот если бы пришлось ползти на карачках, а сзади напирали крысы… Впрочем, они и так не собирались давать мне спуску. Визжащие твари мчались следом, прыгали мне на спину, хватали за ноги, обгоняли меня, пробегая по стенам и даже по потолку… На бегу отдирая бионической рукой вцепившихся в комбинезон грызунов — которые, в самом деле, пытались меня грызть, — я швырял их в собратьев, не забывая наподдать разрядом.

А вот и светящийся круг вперед — пресловутый свет в конце туннеля! Я поднажал, но тут передо мной воздвигся вал из серых пушистых тел. Крысы устроили мне засаду! Не сбавляя скорости, выставил перед собой бронированный чемодан и протаранил живую стену. Мерзкие отродья разлетелись во все стороны, как кегли в боулинге, а я выскочил из туннеля в… бетонный колодец. С уходящими вверх железными скобами. Наконец-то!

Одним гигантским прыжком, сделавшим бы честь любой из крыс, я запрыгнул сразу на пятую скобу и быстро полез вверх. Несколько особо упорных грызунов попытались вцепиться в ботинки, но мне удалось сбить их вниз. Где несчастных тотчас разорвали в клочья обезумевшие сородичи. Лезть по гладким скобам, держа в одной руке чемоданчик, было жутко неудобно. Но когда я оглядывался и видел, что прибывающие крысы выстраивают собственную лестницу, вставая друг дружке на спину, у меня сразу прибавлялось сил.

А вот и долгожданный люк! Изловчившись, я зажал в одной руке одновременно и ручку чемодана, и скобу лестницы. Свободной ладонью уперся в металлическую крышку и, стараясь не шуметь, отодвинул ее вбок. Получилось это далеко не с первой попытки — чугунный диск был невероятно тяжелым. Тем временем, живая башня из крысиных тел поднялась настолько высоко, что практически достигла меня. И ее покачивающаяся верхушка клацала зубами прямо возле моей пятой точки!

Мстительно усмехнувшись, я лягнул ее ногой и «башня» с визгом обрушилась. Удовлетворенно хмыкнув, осторожно выглянул наружу и убедился, что путь свободен. Затем вытолкнул наружу чемодан и вылез следом. Поставив крышку люка на место, осмотрелся. Это определенно был подвал какого-то здания. Оставалось лишь надеяться, что нужного мне депозитария, а не овощного склада по соседству.

Но что-то было не так… Что-то определенно было не так! Вскрикнув, я протянул назад бионическую руку и схватил за шкирку вцепившуюся мне в задницу крысу! Одна все-таки умудрилась выбрать наружу. Я уже приготовился отшвырнуть извивающуюся тварь прочь, когда послышались голоса. Метнувшись за какие-то бочки, я выключил фонарик и затаился. Зажатая в моем кулаке крыса полузадушенно пискнула.

Неподалеку от меня приоткрылась дверь, и темноту подвала прорезала полоска желтого света. По железной лесенке загремели шаги. Спускались двое. Осторожно выглянув в щель между бочками, я увидел фигуры в белой пластиковой броне. Копы! И чего они здесь забыли?

В это время один из копов снял шлем с черным блестящим забралом и наружу хлынул водопад золотистых волос. Женщина! Впервые вижу женщину-копа… Вообще, в К.О.П. принимали всех, кто успешно сдавал вступительные экзамены, без ограничений по полу и возрасту. Однако испытания для желающих пополнить ряды стражей галактического правопорядка были настолько суровыми, что проходили их считанные единицы — в основном молодые здоровые мужчины.

Тем временем патруль спустился вниз и, светя во все стороны фонариками, направился прямиком в мою сторону! Ржавчина! Вот же не везет! Так они меня и обнаружить могут… Тут мой взгляд упал на крысу, которую я по-прежнему продолжал держать в своей бионической руке. Серая тварь пыталась грызть мои пальцы, но закаленный металл даже ей оказался не по зубам. На ум мне пришла одна идея, и я хитро улыбнулся. Женщины ведь бояться мышей и прочих грызунов, верно?

Прицелившись, я метнул крысу прямо под ноги патрульным! Луч фонарика шедшей впереди девушки выхватил из тьмы ощерившуюся крысу и… Я зажал уши, приготовившись к пронзительному визгу. И не разочаровался в своих ожиданиях! Словно сирена взвыла! Вновь выглянув щель, я увидел…

— К-крыса! Это же к-крыса! Убери ее от меня! Не-е-ет!!! — истошно вопил напарник блондинки — здоровенный бородатый детина — прячась за ее спину.

— А? Чего разорался? Это всего лишь маленькая крыска… — девушка невозмутимо разглядывала добычу, держа ее за хвост на вытянутой руке. Тварь шипела и щелкала зубами, стремясь дотянуться до лица своей мучительницы. Пару раз ей удалось тяпнуть женщину за руку, но крысиные зубы лишь бессильно скользнули по гладкому пластику бронированной перчатки. — Может мне ее себе оставить?

— С ума сошла? Она же заразная! И нос тебе во сне отгрызет…

— Да шучу я! И вообще, чего это ты разорался, как шестилап во время гона? С девушкой своей что-ли опять поцапался?

— Не говори ерунды… Это все проклятая крыса…

Дожидаться развязки этой занимательной истории я не стал. Воспользовавшись тем, что копы отвлеклись на крысу, тихо прокрался вдоль стены к лестнице. Оглянувшись, убедился, что патрульные все еще спорят, что делать с вконец очумевшим животным. Стараясь не шуметь, поднялся по лестнице — ступенька предательски скрипнула под ногой, но тихий звук полностью потонул в криках спорщиков, сопровождаемых истошным крысиным визгом.

Выглянув из двери, я увидел длинный, хорошо освещенный коридор. Ни души. Приободренный, на цыпочках поспешил прочь от входа в подвал, но не успел пройти и пары шагов, как был вынужден остановиться и тихо выругаться. На идеально чистом полу остались следы от грязных ботинок! Копы непременно заметят их на обратном пути!

Времени разуваться не было, однако, на мою удачу, рядом стояло ведро уборщицы с влажной шваброй. Ручная уборка давно канула в прошлое, чистоту всюду наводили роботы, но, очевидно, не здесь. Я подозревал, что причина крылась в соображениях безопасности — дроида могли дистанционно взломать. Человека, конечно, тоже могли подкупить, но… тут уже действовали другие меры предосторожности. Например, угроза терминации в плазменной шахте. Как бы там ни было, мне просто повезло. Схватив швабру, я пятясь пошел по коридору, как лис хвостом заметая за собой следы.

Завернув за угол, бросил швабру и припустил со всех ног. Надо было спешить — Безумный Мокс дал мне время до полуночи. Ровно в двенадцать за хранящимися здесь гэками прибудет гравилет инкассаторов. Вооруженные люди заберут съемные модули памяти с данными о финансовых операциях, чтобы доставить их на орбиту, а там подключить к серверам космической станции — одного из узлов сложной экономической системы Галакториума.

А еще ровно в двенадцать один из головорезов Безумного Мокса, засевших в их тайном убежище, приставит нож к горлу Винди и… Что произойдет потом думать мне не хотелось, поэтому я спешил. Коридор закончился, и я вылетел в небольшой вестибюль. Ни копов, ни иной охраны. Как я уже говорил, роботов здесь не держали. Попадись мне ищейка — не та «безобидная» модель, с которой довелось познакомиться в самом начале моего пути, а, к примеру, «Адская Гончая», разработанная для поиска и ликвидации беглых преступников, — и мало бы не показалось!

Зато в вестибюле был лифт! А рядом с ним обычная лестница, ведущая наверх. Мне надо было на восьмой этаж — в середину здания. Представив, что придется одолеть полтора десятка лестничных пролетов, я решил рискнуть и прокатиться на лифте. Вряд ли ночью много желающих им пользоваться…

Стоило мне коснуться сенсорной пластины, как дверцы лифта тотчас гостеприимно распахнулись. Добро пожаловать на борт! Кабина была небольшой, со стальными стенками и огромным зеркалом во весь рост. В нем отражался высокий угрюмый блондин с металлической рукой и покрытым коричневыми разводами комбинезоном. М-да…

Поставив чемодан на пол, я озадаченно почесал затылок. До этого дня мне не доводилось ездить на лифте. В моем рабочем поселке все здания были двух- или, максимум, трехэтажными, и в подобных излишествах просто не было нужды. Поэтому я решил довериться интуиции и снова коснулся сенсорной пластины, только уже той, что была внутри. На пластине тотчас высветилась цифровая клавиатура, и я нажал на клавишу с восьмеркой. И, кажется, все сделал правильно. Во всяком случае дверцы послушно закрылись. Мелодично звякнуло, и лифт стал плавно подниматься.

Зажглось небольшое информационное табло. Надпись с крупными буквами услужливо сообщила, что текущий этаж: 1… 2… 3… Внезапно снова звякнуло, и на экран высветилось: «Посадка дополнительных пассажиров. Временная остановка на 7 этаже». Ржавчина! Какие еще дополнительные пассажиры?! Неужели кто-то тоже вызвал лифт именно в это время? Закон подлости, чтоб его!

В панике принялся беспорядочно тыкать пальцами в сенсорную панель экрана. Без толку, я понятия не имел, как остановить лифт! А он тем временем проехал 4 этаж… 5 этаж… Представив, как дверцы открываются и мне в грудь упираются дула фазеров, я задрал голову кверху, собираясь завыть на невидимые мне луны. И увидел аккуратный квадрат технического люка! Видимо судьба у меня такая, по всяким дырам ползать…

Не теряя ни секунды, я вытянул бионическую руку кверху. Активировав шуруповерт, в два счета открутил винты и сдвинул в сторону металлическую пластину. Бросил взгляд на экран: 6 этаж. Подняв чемодан, выпихнул его через отверстие люка на крышу лифта. Затем схватился за края проема руками и, подтянувшись, вылез на крышу сам. В последнюю секунду успел поставить крышку на место и придавить ее чемоданом — крепежные винты снаружи не вкрутишь.

Прозвучала мелодичная нота и лифт остановился. В крышке люка имелись вентиляционные отверстия, и сквозь них я мог видеть часть кабины. Двери разошлись и в лифт со смехом вошли двое: молодой парень в деловом костюме и девушка в белой блузке и черной мини-юбке. Проклятие! Конечно, в депозитарии кроме копов было полно и других работников: экономисты, бухгалтеры, клерки, делопроизводители, айтишники… Но в это время офисам давным-давно полагалось бы опустеть!

Парень ткнул рукой в сенсорную пластину и лифт возобновил движение вверх. На табло высветился номер этажа, но я не мог разобрать его полностью, лишь видел, что число двузначное — первой цифрой была единица. Одиннадцатый? Двенадцатый? Или… последний, пятнадцатый?!

Я посветил фонарем вверх и скрипнул зубами. Вертикальная шахта через полдюжины этажей оканчивалась глухой стальной плитой. И никаких люков, открытых дверей или любого другого способа избежать превращения в прессованную отбивную, если лифт и вправду идет до последнего этажа. Между кабиной и стенками шахты также не было ни малейшего зазора. И никаких тросов — лифт работал на антигравах, манипулирующих законами притяжения.

В отчаянии я снова приник к отверстиям решетки, пытаясь понять, куда направляются нежданные пассажиры. А они, оказывается, не теряли времени даром! Пара верхних пуговиц на блузке девушки таинственным образом успела расстегнуться, а галстук юноши оказаться намотанным на ее кулачок. Некоторое время я слышал лишь шумное дыхание, чмокающие звуки и стоны. Затем девушка выдохнула:

— Ох, TOM-528b! Какой же ты напористый! Дай секунду… Ох, не могу восстановить дыхание… А куда мы едем?

Кто из них двоих более напористый, на мой взгляд было вопросом спорным, но сейчас меня интересовал исключительно ответ ее кавалера:

— Ух, ANN-825q! Да, я такой! Ух, я и сам немного запыхался… Хм? Куда мы едем? Конечно же, на 14-й этаж! В конференц-зале очень мягкие диваны…

— Ох, а зачем нам диван? Хи-хи. Может тогда лучше на 15-й? Там просто шикарная кожаная тахта…

— Ух, ну ты и скажешь! Там же кабинет шефа, глупышка!

Снова звякнуло и лифт остановился. Вот только напористая парочка не вовсе спешила его покидать! Дверцы оставались закрытыми, и, послушав минут пять охи и вздохи, я начал закипать. Времени оставалось все меньше, а я еще даже не добрался до серверной! Придется устроить небольшое представление…

Злорадно усмехнувшись, я постучал по крыше лифта костяшками пальцев. Увлеченная своими делами молодежь казалось ничего не слышала, и я постучал громче. Оттолкнув парня, раскрасневшаяся девушка вытаращилась вверх. Увидеть меня сквозь вентиляционную решетку, она, конечно же, не могла — в шахте стояла тьма кромешная.

— TOM-528b? Ты слышал?

— М-м? О чем ты, ANN-825q?— недовольно проворчал юноша и попытался снова обнять свою подружку. Это в мои планы не входило и, для закрепления эффекта, я провел металлическими ногтями бионических пальцев по стенке шахты. Поскольку она тоже была железной, звук получился душераздирающим. Теперь и парень испуганно вытаращился вверх. Когда он заговорил, его голос дрогнул:

— О, теперь и я это слышу… — помолчав, он слабо улыбнулся и неуверенно предположил: — Наверное, крысы…

Не давая ему утвердиться в этом заблуждении, я пустился во все тяжкие. Вцепившись обеими руками за имеющиеся в стенках шахты пазы — с неведомым мне конструктивным значением — я уперся ногами в крышку лифта и изо всех его толкнул, как выполняющий жим ногами бодибилдер!

Парящая в антигравитационном поле кабина покачнулась и нехотя сползла книзу. Я расслабил ноги, и она тут же вернулась обратно. И снова. Толкнуть. Отпустить. Толкнуть. Отпустить. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Как… хм… поплавок. В кабине подо мной воцарилось ошарашенное молчание, вскоре сменившиеся паническими воплями:

— А-а-а!!! Лифт падает! Мы умрем!

Звякнуло и дверцы кабины распахнулись. Запинаясь, падая и отталкивая друг друга, пара (теперь уже, наверняка, бывшая) с криками улепетывала по коридору. Усмехнувшись, я спустился в кабину, аккуратно прикрутил крышку технического люка обратно и спокойно поехал на 8-й этаж. Как управлять лифтом я теперь знал.

Без приключений добравшись до нужного мне яруса, немного поплутал по пустым полутемным коридорам и наконец добрался до серверной. Вход в нее оказался перекрыт толстой стальной плитой, а чтобы открыть замок требовалось пройти пятиуровневую идентификацию: отпечаток пальца, сетчатка глаза, ДНК-профиль, альфа-волны мозга и вшитый в чип пароль. Из всего этого у меня имелось ровным счетом… ничего.

Но проникновение в серверную и не входило в мои планы. Следуя указаниям, полученным от Безумного Мокса (ни за что не поверю, что он сам до всего додумался!), я нашел выходящий из серверной сетевой кабель. Затем раскрыл чемоданчик. Внутри находилось невообразимое устройство, собранное из всякого электронного хлама и напоминающее творение сумасшедшего профессора — эдакий гибрид древнего ноутбука, осциллографа и аппарата ЭКГ.

На мысли о последнем наводил набор датчиков с присосками. Их я прилепил в строго оговоренных местах сетевого кабеля. Затем дернул красный рычаг и прибор ожил. Замигали разноцветные лампы, защелкали реле, зажужжали конденсаторы. Последним загорелся круглый выпуклый экран. На нем появилась размытая зеленая надпись: «Соединение установлено. Начато копирование данных. Осталось: 99.9%». Спустя пару секунд цифры изменились: 99.8%… 99.5%… 98.2%.

Ржавчина! Как же медленно! Я нервно закусил губу и взмолился Великому Космосу, чтобы никому не приспичило заглянуть посреди ночи в серверную. И Вселенная меня услышала. Только неправильно поняла… Или это она нарочно мне пакостит?!

В общем, где-то в глубине здания хлопнула дверь и послышались шаги. Быстро приближающиеся шаги!

Глава 23. Внеплановый инцидент

Шаги быстро приближались, и я схватился за голову. Самому-то спрятаться не проблема, вокруг полным-полно пустых комнат, но как быть с чемоданом? Оставлять его здесь нельзя — черный ящик посреди коридора с белоснежными стенами? Да он будет как бельмо на глазу!

Но ведь и прерывать процесс копирования данных тоже нельзя! Безумный Мокс проявил несвойственную для него дотошность, трижды повторив, что в этом случае защитные программы серверной поднимут тревогу и весь этаж будет автоматически заблокирован. Подобная перспектива меня не прельщала, и я в отчаянии рвал на себе волосы. К сожалению, на скорость мыслительного процесса это никак не влияло.

Шаги звучали все ближе. Волос на голове оставалось все меньше. Если это копы, то у них дурная привычка всюду ходить по двое. Хотя и с одним копом шансы ненамного выше — что я мог противопоставить фазеру и броне из углепластика? Вызвать противника на кулачный бой? У меня даже крысы под рукой не было…

В панике я оглянулся по сторонам, и мой взгляд упал на большой железный ящик в углу коридора. На нем красовалась выполненная красной краской по трафарету надпись: «На случай ЧП». ЧП? У меня как раз то самое ЧП! Чэпэстей не бывает! Не раздумывая более, я кинулся к ящику и распахнул крышку. Это и в самом деле оказался набор на случай чрезвычайных происшествий, причем самых разнообразных. Огнетушитель, противогаз, костюм биологической защиты…

Мгновение поколебавшись, я отставил в сторону пожарный топор. Штука, конечно, полезная, но броню копов им не разрубить. Более того, их броня гасит кинетическую энергию — у противника после моего удара и синяка не останется. А вот у меня после ответного хода… вообще ничего не останется. Даже костей — попадание фазера в упор гарантирует испарение материального объекта массой до полтонны. А я все-таки весил поменьше. Раз эдак в шесть. На слова моего бывшего «фаната», что начальство приказало брать меня живым, я особо не надеялся. Достаточно вспомнить историю гибели земного Архимеда — великого математика тоже было велено привести невредимым, и что из этого вышло?

В общем, я решил поступить немного иначе и… напялил на голову противогаз! А затем и костюм биохимической защиты, надежно укрывший мой комбинезон мусорщика и металлическую руку. К тому моменту, как неизвестный вынырнул из-за угла, я уже успел огородить место с чемоданом лентой и поставить предупреждающий знак — все это тоже нашлось в чудо-наборе «юного спасателя».

Вопреки моим опасениям, нежданным прохожим оказался не коп, а… клерк. Самый обычный офисный работник, из тех, кого не всегда справедливо называют «канцелярскими крысами». Невысокий мужчина среднего возраста, с намечающимися залысинами и узким вытянутым лицом. На хищно загнутом, «римском» носу, сидели очки в тонкой металлической оправе. Не настоящие, разумеется, просто голограмма — в последние пару веков любое мало-мальски значимое начальство считало своим священным долгом обзавестись подобными. Злые языки утверждали, что это попытка подражать одному из Координаторов…

Увидев меня в противогазе, перчатках и балахоне химзащиты, клерк опешил. Когда же к нему вернулся дар речи, он прижал к груди планшет с документами и ринулся в атаку:

— Что здесь происходит? Кто вы такой? Вам дозволено здесь находиться? Немедленно покажите разрешение! Я — инспектор по технике безопасности восьмого уровня, и потому…

— Инспектор?! По технике безопасности?! — заорал я в ответ. В подобных ситуациях, кто громче — тот и прав. — Что-то не похоже! Знак не видите, а? Может очки протрете? Сюда никому нельзя! Здесь… это самое… утечка! Да, утечка!

— Чего утечка? Какая утечка? — вытаращенные глаза клерка стали больше, чем линзы его очков. — И что это за… хм… штуковина?

А это он уже про мой чемоданчик. Я скосил глаза — лениво сменяющиеся цифры как раз доползли до отметки в 72%. Ржавчина! Еще больше половины! И почему здесь обратный отчет?! Как-то это меня нервирует, какие-то нехорошие ассоциации вызывает…

К счастью, «выкачивающее» гэки устройство выглядело настолько безумно, что догадаться об его истинном предназначении не смогли бы и сами мудрецы из 5К. Поэтому я с важным видом объявил:

— Это последнее достижение инженерной мысли! Передовой край науки! Это… ГИТИК!

— Ги… гитик?

— ГИТИК. ГазоИзмерительный Транспортируемый Исследовательский Комплекс. Не слышали? Нет? Говорю же — новаторское изобретение, — я кивнул в сторону чемоданчика: — Видите присоски? Это датчики. Замеряю концентрацию газов.

— Ка… каких газов?! — клерк испуганно отступил на пару шагов.

— Аммиак. Хлор. Сероводород! — зловеще добавил я, наступая на продолжающего пятиться клерка. — Чуете запах?

Клерка потянул носом воздух и брезгливо скривился — после путешествия по канализации от меня все еще попахивало:

— Хм… И в самом деле… — однако, сдаваться так просто он явно не собирался: — Но, позвольте! Меня не предупреждали ни о какой утечке! Никаких происшествий на сегодня заявлено не было! В расписании не значится! Смотрите сами, у меня подробный календарный план. Органайзер… сметы… отчеты…

Продолжая бормотать, клерк тыкал мне в противогаз своим электронным планшетом. Он что, серьезно?! Галакториум настолько погряз в болоте бюрократии, что у них даже ЧП происходят по графику?!

Но, не на того напал! Не моргнув и глазом, я заявил:

— А это… внеплановый инцидент!

— Н-но как же… Мой ежедневник… Надо сообщить в…

— Под мою ответственность! — рявкнул я. Удивительно, но это подействовало безотказно. Сразу повеселев, клерк сунул мне под нос какую-то голографическую бумажку со стилусом, и я поставил крестик. В смысле, подпись. Чуть ли не вприпрыжку, довольный, что нашел козла отпущения, клерк умчался дальше по коридору и исчез за углом.

Стянув противогаз, я вытер пот со лба и обессиленно сполз за пол. Зеленые цифры с издевкой сообщали, что осталось скопировать еще 49.9% данных. Стащив с рук перчатки, я активировал на бионической кисти часы и с тревогой узнал, что времени у меня осталось чуть больше часа. Следовало поторапливаться.

Минуты текли мучительно медленно, а еще медленнее перетекали в чемоданчик гэки. 38.7%. Так можно и до утра просидеть! Хоть вручную не качай! Я с подвыванием зевнул и поскреб затылок. Скука смертная… Раздавшийся в следующий секунду звук заставил меня подпрыгнуть на месте.

Эх, зря я жаловался на скуку! Не успел зевнуть, как за углом снова раздались шаги. Клерк возвращается? Забыл подписать какой-нибудь акт проверки? Вот же зануда! Я поспешно натянул противогаз обратно и вскочил на ноги. Одновременно в конце коридора появился… отряд копов. Не менее полдюжины! Я бросил отчаянный взгляд на экран: 22.6%.

Делать нечего, придется снова блефовать. Устремившись навстречу копам, я замахал руками:

— Сюда нельзя! Утечка газа! Проводятся аварийные работы…

Вполне возможно, что в конечном итоге мне бы удалось их обмануть. Может быть они бы мне и поверили, вот только… Я надел обратно противогаз, но совсем забыл про перчатки! Моя металлическая рука сверкнула в свете лампы, и один из копов заорал:

— Это он! Тот беглый мусорщик! Узнаю эту руку…

Ржавчина! Пока я размышлял, как реагировать на новый поворот моей и без того извилистой судьбы, один из копов размахнулся и что-то метнул мне под ноги. По полу запрыгал белый пластиковый шарик, размером с мячик для пинг-понга. Вращаясь, он подкатился ближе и из него вырвались густые клубы газа. Самого настоящего. Усыпляющий? Парализующий? Отравляющий?!

Каким бы он ни был, на меня газ не оказывал ни малейшего воздействия! А как иначе, если на мне противогаз и костюм химзащиты? Это сообразили и копы, потому что один из них, по всей видимости главный, отвесил незадачливому метателю дымовой шашки подзатыльник. Усмехнувшись, я постучал средним пальцем по фильтру своего противогаза. Взревев, копы ринулись на меня. Судя по тому, что они протягивали ко мне руки, а не фазеры, приказ взять меня живым оставался в силе.

Чего-то подобного я и ожидал! Кинув взгляд на экран чемоданчика — 17.0%! — я выхватил из аварийного ящика уложенный там гармошкой пожарный рукав. Прорезиненная кишка, предусмотрительно подключенная к гидранту, развернулась, и я направил ее металлический наконечник — брандспойт — прямо на подбегающую ораву. Сбоку была красная сенсорная полоска, и стило мне ее коснуться, как в моих противников ударила упругая струя воды!

Проведя пальцем вдоль полоски, я установил мощность водоотдачи на максимум и принялся поливать копов. Мощный ревущий поток ударил в грудь ближайшего и отшвырнул его на пару метров назад. Другой коп поскользнулся на мокром полу и грохнулся оземь. Второй запнулся об него. Четвертого я подсек струей воды под ноги. Пятого уложил водяным хуком в челюсть. Шестого — которым оказался подобравшийся совсем близко командир — без затей огрел брандспойтом по голове.

Бронированный шлем выдержал, но раздался звук, словно раскололи полено, и командир срубленным деревом рухнул на пол. Пара сумевших подняться на ноги подчиненных подхватили его под мышки и потащили прочь. Понеся первые потери, мокрый и униженный отряд копов отступил. Сбившись в кучу в конце коридора, вне пределов досягаемости моего водомета, они о чем-то яростно спорили. Затем один из копов отделился от остальных, посмотрел на меня, ухмыльнулся, опустил забрало шлема и… исчез!

Вот только что он стоял прямо передо мной, а в следующую секунду его броня замерцала, по ней пробежали разноцветные полосы и коп словно растворился в воздухе. Я стал свидетелем знаменитой функции костюмов К.О.П. — стелс-режима!

Прямо сейчас тысячи крохотных камер сканировали пространство вокруг «исчезнувшего» копа, посылая сигналы в бортовой компьютер. Который их обрабатывал, строил трехмерную модель окружения без носителя костюма и в реальном времени проецировал получившееся изображение на поверхность брони. В результате, смотря на костюм копа спереди, я видел то, что находилось позади. И наоборот. Таким образом, человек становился как бы прозрачным для стороннего наблюдателя…

Один за другим остальные копы, кроме валявшегося без сознания командира, переходили в стелс-режим. И, абсолютно невидимые, крались ко мне по коридору; а число на экране уже подбиралось к нулю — 3.5%… Поливать коридор наугад не хотелось — удерживать в руках извивающийся под высоким давлением шланг и так было непросто — поэтому я придумал кое-что получше. Схватив огнетушитель, направил раструб вперед и нажал на сенсорную кнопку. Вырвавшееся облако мелкого, разлетающегося во все стороны порошка, заполонило коридор.

Тотчас, среди повисшей в воздухе мелкой взвеси, проявились нечеткие силуэты — одновременное отслеживание миллиардов хаотично двигающихся частиц огнетушащего вещества основательно загрузило встроенные в костюмы копов компьютеры. Не давая им опомниться, я швырнул пустой баллон огнетушителя в ближайшего противника и привычно схватился за брандспойт. А кто-то другой… схватился за мою ногу!

Только сейчас до меня дошло, что в «тумане» передо мной мелькают лишь четыре фигуры. Не считая выбывшего из строя командира, должен был быть еще один коп! И этот подлец оказался самым хитрым. Пока его товарищи отвлекали мое внимание, он полз ко мне по полу. Гад ползучий!

Резкий рывок сбил меня с ног, и я тоже рухнул на пол. Крики. Дым. Суета. Стекла противогаза запотели, и я ничего не видел. Кажется ко мне бежали копы, а схвативший меня за ногу никак не желал ее отпускать и тянул на себя. Вырвавшийся из рук пожарный шланг жил своей жизнью — шипя и свиваясь кольцами, словно гигантская змея, он поливал все и всех без разбору. Могучая струя опрокинула подбегающих копов, разбила лампу на потолке, пронеслась над моей головой и… попала прямехонько в чемодан!

К счастью, как и говорил Безумный Мокс, устройство могло пережить и не такое — что за кудесник его собрал? Сквозь хлещущую жидкость и запотевшие очки противогаза я успел мельком увидеть экран, пока чемодан не захлопнулся, опрокинутый напором воды. Ровно 0.0%! Все-таки фортуна сегодня соизволила и меня одарить своей капризной улыбкой!

Дело оставалось за малым — как-то отвязаться от копов… Зарычав, я принялся беспорядочно лягаться. Первые несколько ударов пропали втуне, но потом послышался смачный хруст, крик и хватка на моей ноге ослабла. Пытаясь подняться, я оперся рукой о железный короб аварийного набора. Вслепую пошарив внутри бездонного ящика, ухватился за какой-то предмет и вытащил. Топор?! Нет, что-то мягкое… Вроде свертка… С колечком на шнурке…

Повинуясь наитию, я дернул за кольцо и… громко хлопнуло! А затем прямо посреди коридора стала стремительно надуваться спасательная шлюпка! Огромная оранжевая лодка моментально заняла все свободное пространство от стены до стены, перегородив коридор и придавив лежащего на полу копа. А вот нечего людей за ноги хватать!

Вскочив на эти самые ноги, я сгреб чемодан в охапку и бросился бежать. Шланг противогаза с болтающимся на конце фильтром колотил меня по груди, в легких хрипело, а сзади голосили пытающиеся перелезть через шлюпку копы…

Не буду утомлять вас длинным описанием того, как я носился по всему зданию, удирая от патрулей, спускался на лифте, поднимался по лестнице, прятался, дрался и убегал. Главное, что в конце концов я оказался в грязном переулке за зданием депозитария. Тяжело дыша и оглядываясь на дверь служебного входа, бросил в мусорку костюм химзащиты с порванным противогазом и, держась тени, заковылял по улице. Все тело нестерпимо болело, снова открылась рана на боку от топора Сойера. Но надо было спешить. И, уже через десять минут, пробравшись задними дворами, я входил в темную подворотню, где меня ждал Безумный Мокс со своими головорезами. На часах была ровно полночь.

Главарь мотобанды сидел на тележке с жаренной птицей и ковырял в зубах. На земле возле его ног высилась внушительная горка обглоданных костей. Увидев меня, он удивленно крякнул — предполагалось, что я вернусь тем же путем, что и ушел, то есть через канализацию, — и спросил:

— А где чемодан?!

Я ухмыльнулся и показал пустые руки:

— Ты сам сказал, что я — парень башковитый. Неужели думал, что поверю твоим пустым обещаниям? Сначала отпусти девушку, а потом скажу, где спрятал чемодан с гэками. Может быть. Если вежливо попросишь.

— Вежливо попросить? О, это я умею! — рыкнул Безумный Мокс, спрыгивая с тележки. — Взять его!

Гнусно хихикая и многозначительно поигрывая новой битой, ко мне устремился Ерш. Я спокойно ждал, пока он схватит меня за плечо, а затем со всей силы впечатал металлический кулак ему прямо в переносицу! Хрустнуло, брызнуло и бандит покатился по земле с истошным визгом:

— А-а-а!!! Мой нос! Босс, мусорщик сломал мне нос! Теперь он будет кривым…

— Заткнись, придурок, — Безумный Мокс не спеша закатал рукава. — Он у тебя и так кривой…

— Ох, верно! Все-то ты знаешь, босс…

После непродолжительной потасовки, меня все-таки скрутили. Немного попинав для профилактики, надели мешок на голову и куда-то повели. Десяток раз свернув за угол, мы остановились, и я услышал, как с грохотом распахнулись железные створки. Меня ввели внутрь, усадили на стул и сдернули мешок. Яркий свет ослепил глаза, а когда я проморгался, то увидел бетонный пол и ржавые полукруглые стены. Ангар.

— Стар! Стар! Что они с тобой сделали? — раздался сбоку отчаянный крик. Скосив заплывающий глаз, я увидел вырывающуюся из рук бандитов Винди. Кажется, она была в порядке.

— Все хорошо. Все идет по… гха!.. плану… — волосатый кулак врезался мне в скулу и в голове зазвенело. Выплюнув кровавый сгусток, я ухмыльнулся разбитыми губами: — Это не поможет. Отпустите девушку или попрощайтесь со своими гэками. Таким способом вы от меня ничего не добьетесь…

— Ну, это мы еще посмотрим, — Безумный Мокс щелкнул болторезом. — Держите его руку. Да не железную, а другую, придурки! Да, вот так. И пальцы ему раздвиньте. Пожалуй, начнем с мизинца…

Я уже принялся мысленно подбирать себе протез на вторую руку, когда… на сцене появилось новое действующее лицо! Холодный и сильный голос, исходящий казалось из недр огромной бочки — нет, цистерны! — лаконично скомандовал:

— Стоп!

Безумный Мокс замер. Его лицо стремительно теряло краску. Судорожно сглотнув и ссутулив плечи, он медленно обернулся, как пойманный «на горячем» школьник. В распахнутые ворота ангара входили новые бандиты. Тоже в кожаных куртках, с нашивками в виде переплетенных букв «БМ». Только вместо дубинок в руках они держали самые настоящие бензопилы! Где они достали такую древность? Музей ограбили?

А за ними шагала огромная темная фигура. Так значит Безумный Мокс здесь не самый главный? Кажется, пришло время познакомиться с настоящим боссом!

Глава 24. Финальный босс

Все в ангаре, включая бандитов, замерли и с благоговейным ужасом взирали на приближающуюся фигуру. Пока что ее укрывала тень, и я никак не мог разглядеть лицо, но было видно, что это человек гигантского роста! Чуть ли не на голову выше Безумного Мокса, который и так башней возвышался над окружающими! Не меньше двух метров, а уж вес… От тяжелой поступи качались свисающие на проводах лампы и дребезжала ржавая обшивка ангара. Настоящий финальный босс!

Приближающийся гигант шагнул на свет, и моя челюсть отвисла еще больше. Потому что им оказалась… женщина! Да, да, самая обычная женщина! Ха, я сказал «обычная»? Беру свои слова обратно… Огромная, дородная, с подобными бревнам руками и ногами, выглядывающими из просторного платья. Ее лицо отмечала печать прожитых лет — эвфемизм для морщин — но в проницательных глазах читались ум и несгибаемая воли. Она сделала еще шаг вперед, и многочисленные цепи, браслеты, ожерелья и сережки грозно звякнули.

Один за другим бандиты — суровые, покрытые шрамами мужики, — опускались на одно колено. Всюду слышался почтительный шепот:

— Мадам! Сама Мадам пришла!

Мадам? Так это она — настоящий босс? Та, кто здесь всем заправляет? У меня не было сил даже пошевелиться, поэтому я остался сидеть, развалившись на стуле — благо он был со спинкой. Внезапно меня осенило — так «БМ», это вовсе не «Безумный Мокс»! Буквы «БМ» на куртках головорезов, это «Банда Мадам»! Хмыкнув, я посмотрел на Безумного Мокса, который замерев стоял рядом, и уже хотел отпустить ехидный комментарий, но он меня опередил. Побледнев еще больше, оказавшийся не таким уж и главным главарь внезапно пискнул:

— Мама!

Что-о?! Вот эта великанша — его мать?! Страшно подумать о том, кто тогда его отец! Какой-нибудь сказочный огр? Примарх? Экскаватор? Хотя Безумный Мокс помельче своей родительницы будет. Но может он еще растет? Ржавчина, сколько ему вообще лет?!

Впрочем, поразмышлять о родственных связях Безумного Мокса мне не дали. Не удостоив своего отпрыска даже взглядом, Мадам, поджав губы, прошествовала к мою стулу. Нависнув надо мной грозной скалой, она пророкотала:

— Кто это?

— Мам, я тебе сейчас все объясню… Понимаешь, деньги закончились и… Ну, мы с парнями подумали, что будет неплохо… — лепетал Безумный Мокс, пятясь за спины своих дружков.

— Кто. Это. Такой? — прогремело под сводами ангара и с потолка осыпалась ржавчина.

— Му… му… мусорщик, — промычал Безумный Мокс и, потупившись, уставился на носки своих ботинок. — Мам?

— Сколько раз говорила, не называть меня так на людях! — рявкнула великанша, и бандиты испуганно присели. — Мадам! Обращайся ко мне «мадам», бестолочь!

— Да, ма… Мадам.

— То-то же, — женщина снова перевела взгляд на меня и задумчиво провела унизанной кольцами рукой по белоснежным волосам: то ли блондинка, то ли уже успела полностью поседеть. — Мусорщик, значит? Как удачно. Иногда и ты можешь быть полезным, да, Мокси?

«Мокси» радостно просиял и расправил плечи. Было видно, что похвала от матери достается ему нечасто. Впрочем, сочувствовать этому моральному уроду в мои планы не входило.

Видимо, все для себя решив, Мадам отвернулась и щелкнула пальцами:

— Мусорщик идет с нами.

— Вообще-то меня зовут Стар, — подал я голос. — И никуда я не пойду. Во всяком случае, пока не отпустите Винди!

— Какую еще Винди? — нахмурилась Мадам. Кажется, она только сейчас заметила рвущуюся из рук бандитов девушку. — Вот ее? Отпустите девочку.

— Н-но… Мадам… — удерживающий Винди мордоворот нерешительно оглянулся на Безумного Мокса. — Босс сказал, что…

— Босс?! Я — твой босс, тупица! Я! А не этот молокосос! — пальцы Мадам мертвой хваткой сжались на горле бедолаги. Я не поверил своим глазам, но она подняла дрыгающего ногами бандита в воздух на одной вытянутой руке, подержала так пару секунд и отшвырнула прочь! После этого других желающих перечить ей не нашлось…

Освобожденная Винди кинулась ко мне и — я решил, что брежу, — прильнула к моей груди. Нежные руки обхватили меня за шею и… впились в кожу острыми ноготками. Рассерженной кошкой девушка прошипела мне на ухо:

— Попробуй только еще раз оставить меня одну…

Ну, да. Я же все это время развлекался… С кислой миной наблюдавший за нашим «счастливым» воссоединением Безумный Мокс откашлялся и робко произнес:

— Так что насчет гэков?

— Гэки? Какие еще гэки? Опять за свое, паршивец?! — взбешенная Мадам схватила своего отпрыска за ухо: — Сколько раз тебе говорила не грабить в городе! Кто же гадит там, где ест? А? Ну, чего молчишь?

— Ай-я-я-яй! Прости мам… то есть, Мадам! Я больше не буду-у-у!!!

— Не будешь. Конечно, не будешь. Потому что если еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я… — продолжая отчитывать сына, Мадам направилась к выходу. Безумный Мокс, чье ухо она по-прежнему сжимала стальной хваткой, приподнявшись на цыпочках, семенил следом. За ним, сбившись в кучу, как потерявшие пастуха овцы, потянулись его головорезы. Замыкали процессию мы с Винди, в кольце молчаливых мужиков с бензопилами, двое из которых держали меня под руки и фактически волокли на себе — ноги, после избиения, были как ватные.

Завязывать глаза нам не стали. На соответствующий вопрос одного из бандитов, Мадам лишь рукой махнула — жест в ее исполнении довольно угрожающий — мол и так все знают, где ее «дом». Прогулявшись по ночным улицам, мы скоро вышли к… сортировочной станции! Невероятно, но логово банды Мадам располагалась на самом видном месте — в центре города! Один из ее подручных позвонил по коммуникатору и огромная стальная плита, заменявшая дверь, медленно поползла вверх.

Пройдя под ней, мы оказались в большом просторном помещении, напоминающем гараж. С одной стороны застыли стройные ряды автоматических сборщиков мусора, таких как уже знакомый нам ХОРЕК. С другого края вдоль стен выстроились станки, верстаки и плавильни, где мускулистые мужчины резали, гнули, сваривали, плавили и ковали металл. Не задерживаясь, Мадам сделала какой-то знак и свернула в неприметный боковой проход. При этом ей пришлось нагнуться — коридор явно не был рассчитан на великанов.

Безумный Мокс со своими товарищами тоже куда-то делся, а нас с Винди отвели в комнату без окон, принесли еды и чистый комбинезон для меня, а затем оставили в покое. Разумеется, у входа дежурил угрюмый охранник. Переодевшись, я кратко пересказал девушке все, что со мной приключилось за последние часы. Винди ахала и охала, не забывая отправлять в рот кусок за куском, и когда рассказ подошел к концу, оказалось, что она под шумок умяла и мою порцию тоже…

Немного погодя в комнату заглянул один из бандитов с бензопилой — здесь они явно имели более высокий статус, чем обладатели обычных дубинок, — и сообщил, что Мадам решила удостоить меня аудиенции. При этом он недвусмысленно намекнул — врум! врум! — что отказ не принимается.

Делать нечего, и вот я сижу в кожаном кресле напротив хозяйки преступного синдиката Ржавого Города. Умостившаяся напротив Мадам — слово «кресло» вряд ли подойдет для ее гигантского сиденья, скорее уж это был целый трон, — молчала, задумчиво вертя в руке высокий бокал с рубиновой жидкостью. Мне она выпить не предложила. Вздохнув, босс банды отставила фужер в сторону и посмотрела на меня в упор:

— Тебя ведь зовут Стар, верно?

— Да… Мадам.

— Хорошо. Тогда скажи мне, Стар, ты и вправду мусорщик?

— Да, Мадам.

— И, как мусорщик, ты обладаешь всеми необходимыми профессиональными навыками? Например, умеешь искать и добывать определенный вид… хм… мусора. Верно?

— Верно… — неохотно согласился я. Течение разговора явно сворачивало в нежелательное русло. Но отпираться было бесполезно — Мадам не глупа, раз уж заправляет целой подпольной империей, — и что-то подсказывало мне, что врать ей не стоит. В конце концов, она наверняка уже успела навести обо мне справки и знает, как минимум, две вещи: что я и вправду мусорщик, и что за мной гоняется К.О.П.

— Хорошо, — повторила великанша и сменила позу. Ее «трон» при этом жалобно скрипнул. — Тогда у меня к тебе есть деловое предложение. Интересно?

— Честно говоря, не особо, — осторожно ответил я. — Почему бы вам просто нас не отпустить? Мы сейчас же покинем город и больше вы нас никогда…

— Стоп! — Мадам хлопнула ладошкой по подлокотнику и звук был такой, словно одна из лун Дампа свалилась на землю. — Не люблю болтливых мужчин. Понял?

— Да, Мадам, — я беспокойно поерзал в кресле. — Я весь внимание.

— Так-то лучше, — Мадам сделала глоток из своего бокала. — Мне нужна одна вещь. Очень нужна. И ты мне ее достанешь.

Увидев, что я собираюсь возразить, она предупреждающе подняла ладонь и продолжила:

— Не за бесплатно, разумеется. Я — женщина деловая и всегда плачу по счетам. Помоги мне, а я помогу тебе, — Мадам хитро прищурилась. — Скажем, как насчет новых чипов с фальшивыми личностями и пары билетов на космический корабль, отбывающий из этой звездной системы? Для тебя и твоей подружки? Ну, что скажешь?

— Звучит… заманчиво.

Это было чистой правдой. Мадам точно знала на какую приманку я готов клюнуть! И решила начать с пряника, отложив кнут на потом. Очередное подтверждение, что она здесь главная не за красивые глаза! А глаза у нее, между прочим, в самом деле были красивыми: ярко-синие, как кусочки холодного льда. В молодости небось была настоящей красавицей, эдакая валькирия…

Однако, кое-что меня все же беспокоило:

— Но что именно я должен отыскать?

— О, ничего сложного! Всего лишь… ядро репликатора.

— Яд… ядро репликатора?!

Так, все понятно. Это у них семейное! Я имею в виду безумие. Мне предлагали отправиться на поиски одного из самых редких и ценных предметов во всей галактике. Вы же помните, как я достиг высот в своей профессии? Благодаря непрерывной цепи реинкарнаций, когда сознание предыдущего клона переносится в новое тело, вместе со всеми накопленными за прожитую жизнь опытом и навыками. И так столетие за столетием, в течение которых я совершенствовался на стезе мусорщика…

Но для этого необходимо специальное, невероятно сложное устройство —репликатор — обеспечивающее трансфер (или, иначе, перенос) разума. Вырастить клон несложно. Основная проблема — как «загрузить» в чистый мозг носителя личность. Вот здесь-то в игру и вступает репликатор. А чтобы он работал, нужен кристалл особого минерала — то самое ядро. Причем минерал этот крайне редкий и добывается на одной-единственной планете, координаты которой строжайше засекречены, а подступы стережет космический флот Галакториума.

И я должен найти подобное сокровище здесь… на Дампе? Рассмеявшись, я покачал головой:

— Это невозможно. Даже если перевернуть весь Дамп вверх дном, ничего не выйдет. Такие вещи на помойке не валяются.

— Как правило, да, — спокойно отозвалась Мадам. — В это трудно поверить, но среди мусора Дампа в самом деле затерялось, как минимум, одно ядро репликатора. Смотри.

Она щелкнула пальцами и на небольшом столике между нами появилась голограмма. Трехмерная карта планеты. Унизанные перстнями пальцы ловко пробежались по сенсорной панели и изображение увеличилось. Теперь я словно смотрел на быстро сменяющийся ландшафт с высоты птичьего полета. Вот Раст-Таун. Пустыня. Холмы. Река. За ней небольшой лес, плавно переходящий в равнину, а потом… горы. Огромные мусорные кучи, возносящиеся к небу. Среди них особенно выделялся исполинский пик, на фоне которого остальные казались не более чем карликами. И на самой вершине этого мусорного Эвереста мигала красная метка.

— Это… — я в ужасе уставился на Мадам, — безумие! Ни один человек не сможет подняться на такую высоту! И откуда вы знаете, что ядро именно там?

— Оно там, не сомневайся, — моя собеседница с усмешкой приложилась к бокалу. — Около века назад в том районе потерпел крушение грузовой корабль, перевозящий партию репликаторов. Один так и не нашли. А я смогла. Вот спутниковый снимок.

Карта исчезла и передо мной появилось изображение похожего на саркофаг устройства. Оно было наполовину засыпано мусором, но на крышке был отчетливо различим мерцающий сферический объект — ядро. Как Мадам получила доступ к спутникам К.О.П., я предпочел не уточнять. Но даже так…

— Это будет невероятно сложно, — я угрюмо посмотрел на смакующую последние капли великаншу. — Маршрут… припасы… снаряжение…

— Не проблема. У тебя будет все, что нужно! — Мадам довольно улыбнулась. — Принеси мне ядро, и я не поскуплюсь на награду. Но если ты хочешь сказать мне «нет» — советую подумать трижды. Все мужчины, которые мне отказывали, плохо кончили…

Я почесал затылок — похоже меня прижали к стенке. И отказать нельзя, и согласиться немыслимо. Цугцванг, да и только! В это время державшая ножку бокала кончиками пальцев Мадам слегка ее сдавила, и стекло со звоном лопнуло. Невозмутимо стряхнув осколки с колен, она небрежно обронила:

— Все такое хрупкое… Никак не приноровлюсь правильно рассчитывать силу!

Ха! Она что, думает запугать меня таким дешевым трюком? Я ожидал большего… Однако, как оказалось, Мадам еще не закончила. Поднявшись, она поманила меня пальцем и зашагал прочь. Пришлось идти за ней. Пройдя по коридору, мы спустились по длинной лестнице и оказались перед железной дверью. Стороживший ее мрачный детина отодвинул засов, и мы вошли. Мадам щелкнула пальцами. Зажегся неяркий свет, и я увидел комнату в которой… ничего не было. Кроме люка в полу.

Подойдя к нему, Мадам наклонилась и распахнула крышку. Повернувшись ко мне, она задумчиво произнесла:

— Знаешь, я когда-то читала, что на Земле в древности существовал такой варварский способ казни, как яма со змеями. К сожалению, змеи на Дампе не водятся. Поэтому… пришлось импровизировать.

Повинуясь ее жесту, я неохотно подошел ближе и заглянул в люк. Там и в самом деле была яма, на дней которой что-то ползало и извивалось. Я присмотрелся и… отшатнулся, испытывая смесь ужаса и отвращения. Там, среди обглоданных человеческих костей, кишмя кишели черви. Огромные, склизкие, с круглыми зубастыми ртами на обоих концах судорожно дергающихся тел…

С трудом сдерживая тошноту, я поднял взгляд на улыбающуюся Мадам и выдавил:

— Я в деле…

Следующая неделя пролетела незаметно. Мы отсыпались, отъедались и зализывали раны. Которых у меня тотчас прибавилось, стоило мне заикнуться, что я отправлюсь за ядром один, а Винди останется на попечительстве Мадам. Обрушившиеся градом кулачки буквально выбили из меня обещание взять девушку с собой. Вот же прицепилась, как магнит к железяке… Хотя в глубине души я был рад, что в этом трудном и опасном путешествии у меня будет надежная напарница.

В один день нас пригласили в мастерскую, где мы познакомились с еще одним колоритным обитателем этого странного места. Невысокий опрятный мужчина в чистом комбинезоне и с похожей на фотообъектив линзой на глазу, представился Часовщиком и провел нас в дальнюю комнату, где обнаружился целый арсенал. Кивнув на стенды с всевозможными лазерами, мазерами и прочими тазерами, он предложил:

— Можете взять, что пожелаете. Мадам распорядилась.

Винди со скучающим видом прошла мимо бластеров, брезгливо миновала стойки с шипованными битами и вдруг радостно вскрикнула. Не успел я и глазом моргнуть, как в ее руках оказался короткий шест из серого металла. Часовщик одобрительно кивнул:

— Хороший выбор. Это боевой посох, которым пользуются монахи с планеты Лао-Шинь. Позвольте, юная мисс.

Забрав у девушки посох, Часовщик что-то сделал и… шест разделился на три части! Центральная осталась в руках мужчины, а оба конца разлетелись в стороны и повисли в воздухе, соединенные с рукоятью светящимися силовыми лучами. Неуловимое движение рук, и вокруг Часовщика возник гудящий вращающийся круг.

— Ух ты! — восторженно выдохнула девушка. Кажется, она нашла себе другую любимую палку, взамен той, что лишилась в логове Сойера…

Меня тоже не оставили без подарка. Осмотрев мою бионическую руку, Часовщик предложил встроить в нее гравитонный захват. Штука, о которой я всегда мечтал в трудовые будни мусорщика! Если кратко, то гравитонный захват позволяет на небольшом расстоянии манипулировать предметами: толкать, тянуть, поднимать. Что-то вроде телекинеза, о котором говорилось в некоторых земных книгах.

К сожалению, имелся у него и один существенный недостаток — законы физики никто не отменял, и я не мог воздействовать на объекты, значительно превосходящие меня по массе. Но меня и так все устраивало, поэтому я со спокойной душой отстегнул протез и отдал его Часовщику на доработку. Разумеется, бесценную карту памяти я заранее перепрятал…

Накануне отправления у меня случился любопытный разговор с… Безумным Моксом. Проголодавшись (Винди опять отобрала мою порцию — эта девчонка видимо решила наверстать упущенное за все голодные годы!), я направился в местный аналог столовой. Где и обнаружил «главаря» бандитов. Здоровенный детина ссутулившись сидел на высоком стуле и уныло прихлебывал из большой кружки. Посмотрев на меня мутными глазами, он икнул и вдруг заявил:

— Знаешь, Стар… А ведь ты неплохой парень! Даже жаль, что уже покидаешь город. С тобой было довольно… весело.

С подозрением покосившись на Безумного Мокса — странные у него, однако, понятия о веселье! — я сделал себе сэндвич и плюхнулся на стул рядом. Прожевав кусок, решил не отвечать. Собеседника мое молчание ни капли не смутило, и он невозмутимо продолжил свой монолог:

— Здесь так скучно… Кругом все одно и тоже: грязь, песок, ржавчина… Как же я тебе завидую!

Чуть не поперхнувшись сэндвичем, я вытаращил на него глаза. Нет, он точно рехнулся! Это я был бы рад поменяться с ним местами! Приключения хороши, когда… читаешь о них в уютном кресле с чашечкой кофе. Настоящие приключения это не так весело. Это холод, голод, боль, отчаяние и зачастую… смерть.

Безумный Мокс вздохнул и поинтересовался:

— Кстати говоря, а что вы должны там найти?

— Не твое дело, — буркнул я.

— Вот и мама… то есть, Мадам, так говорит… Она меня совсем не воспринимает всерьез, понимаешь? — пожаловалась «деточка». — А ведь я давно уже не ребенок…

— Ну-ну, — скептически хмыкнул я, но не удержался и задал вопрос, давно вертевшийся у меня на языке. — К слову сказать… А кто твой отец?

— Ик? Папа? — Безумный Мокс заглянув в опустевшую кружку. — Ты его уже видел вообще-то… Это Часовщик.

Часовщик?! Тот невысокий щупленький дядька — отец этого монстра и муж великанши?! Чудеса Космоса воистину безграничны! Покосившись на вернувшуюся на свое законное место бионическую руку (карта памяти тоже снова была при мне), я с невольным уважением вспомнил обновившего ее мастера. Силен, ничего не скажешь!

Но время было уже позднее, и я поднялся, чтобы уйти. Надо успеть выспаться, завтра с утра в дорогу… Стоп! В дорогу?! А ведь я даже не знаю, как Мадам намерена доставить нас в нужное место! Пешком такое расстояние не пройдешь. С сомнением взглянув на Безумного Мокса, я все же решил попытать счастья:

— Хм, слушай… А ты случайно не знаешь, какой транспорт для нас приготовила твоя ма… Мадам? Моноциклы? ХОРЕК? Или может у нее даже гравилет есть?

— Не-а, — осклабился мой собеседник. — Гораздо лучше! Тебе точно понравится!

— Да? И что же?

Безумный Мокс ударил кружкой по столу и довольно заржал:

— Кочевники!

Интерлюдия III. В кабинете Мадам

— М-м… Какой изысканный букет вкуса! — сидевший в кресле мужчина довольно причмокнул. На нем был дорогой костюм в тонкую полоску и модные туфли из кожи амфисбены — чудовищной змеи, обитающей на карликовой планете в системе Дзета Сетки. Длинные сильные пальцы держали изящную фарфоровую чашку с искрящейся янтарной жидкостью. Лица видно не было, его скрывала густая тень — неизвестный сидел спиной к свету. — А этот легкий цветочный аромат! Неужели…

— Именно, — Мадам выглядела польщенной. Восседая на своем троне напротив, она с гордостью объявила: — «Рыжая Роза»!

— Редчайший сорт! — уважительно присвистнул гость и вновь пригубил чай. — Вот это щедрость! Да за одну лишь унцию можно купить целый гравилет…

— А-а, — небрежно махнула рукой Мадам, и золотые браслеты на ее запястье отозвались мелодичным звоном. — Для старого друга ничего не жалко! Сколько мы не виделись? Век? Два?

— Да как бы не все три, — задумчиво протянул мужчина, смакуя очередной глоток. — Нам с тобой многое подвластно, но только не время. Увы!

— Кстати, о годах, — Мадам залпом осушила свою чашку и хитро прищурилась: — Ты же преодолел столько световых лет не ради встречи со мной в этой глуши?

— Узнаю свою старую подругу! — рассмеялся щеголь и щелчком сбросил с лацкана воображаемую пылинку. — Ни капли не изменилась! Все такая же — сразу берешь быкана за рога!

— Ну, а чего шестилапа за хвост тянуть, — пожала плечами хозяйка, даже не подумав обижаться на эпитет «старая». — Так как? Скажешь, зачем на самом деле прилетел или мне еще заварить «Рыжей Розы» и мы будем несколько часов ходить вокруг да около?

— Еще одна чашечка и в самом деле не помешает, — мужчина с сожалением отставил опустевшую посуду. — Но, раз ты настаиваешь… Скажи, это правда?

— Что именно? — притворно удивилась глава подпольного синдиката Ржавого Города. — Если ты о слухах, то это полное вранье! Тот коп меня вдвое моложе, к тому же я верная жена, знаешь ли…

— И кто из нас теперь увиливает? — шутливо погрозил ей пальцем незнакомец. — Но если серьезно — неужели он и вправду вернулся?!

Мадам кивнула, сложила пальцы домиком и минуту молча смотрела на собеседника. Затем неохотно добавила:

— Полной уверенности нет, но… Полагаю, что да.

— Ну и ну! — мужчина снова присвистнул. — И ты гоняешь его по поручениям, как… обычного мусорщика?

— Откуда ты… А-а, ну конечно. Как я могла забыть, у тебя всюду глаза и уши. Ничего-то от тебя не скроешь, — вздохнула женщина. — Так ведь он и есть обычный мусорщик. Во всяком случае пока…

— Да, пока, — собеседник задумчиво поправил галстук. — Но однажды он все поймет. Однажды он все вспомнит. И тогда галактика содрогнется!

— Ого, не слишком ли громкие слова? Ты же никогда не любил пафос, — удивилась Мадам, аккуратно насыпая в заварочный чайник оранжевый порошок из шкатулки, в ее руках выглядящей спичечным коробком.

— Старею, наверное, — усмехнулся таинственный гость. — Но в случае его возвращения Галакториум в самом деле ждут большие перемены.

— Тогда, за перемены?

— За перемены!

Фарфор звякнул. Чай булькнул. Люди рассмеялись. А в углу шевельнулась тень, и легкий сквозняк колыхнул занавески на окнах: с-с-с…

Глава 25. Кочевники

Пол подо мной качнулся, как палуба корабля в бурю, и я вцепился руками в край скамьи, чтобы не упасть. Сидевшая напротив Винди раздраженно зашипела и хотела сплюнуть, но передумала — кочевники не спускали с нас глаз. Как минимум, один из них всегда следил за нами, ловя каждое слово и подмечая малейшее движение. Они нам не доверяли. И это было взаимно.

Прошло уже пять дней с тех пор, как мы на рассвете покинули Ржавый Город и пустились в путь с караваном. Безумный Мокс не случайно когда-то грозился продать нас кочевникам — с этим загадочным племенем у банды Мадам определенно имелись давние и тесные деловые связи. И что-то мне подсказывало, что речь шла отнюдь не о безобидной торговле. Если они чем-то и торговали, то явно не мукой или гвоздями…

Как бы там ни было, но, по просьбе (приказу?) Мадам, нас приняли в караван, который следовал в нужную нам сторону. Вместе с кочевниками мы должны были пересечь пустыню, перейти вброд крупную реку и миновать холмистое предгорье. Дальше наши дороги расходились и остаток маршрута — примерно четверть от общей его протяженности — мы должны были одолеть на своих двоих. Путь обещал быть долгим и трудным, но преодолимым — в углу лежали наши рюкзаки, под завязку набитые продовольствием и разнообразным снаряжением. Имелась даже складная палатка!

Пол снова качнулся и, все-таки не удержавшись на скользкой скамье, я грохнулся вниз.

— Эй! — возмущенно вскрикнула Винди, когда в поисках точки опоры я схватился за ее ноги. — Ты ведь это специально, да? А ну не лапай меня!

Прямо в лицо мне уперлась маленькая голая ступня — девушка никак не могла привыкнуть к обуви и скидывала ботинки при малейшей возможности. Скрипнув зубами, я, под аккомпанемент издевательского смеха кочевников, кое-как взгромоздился обратно на свое сиденье.

Мы ехали в крытой деревянной повозке, закрепленной на спине огромного уродливого животного — пустынного ходока. Похожий на гигантского шестиногого ящера, он флегматично переставлял лапы по рыжему песку, словно и в самом деле плывущий через пустыню корабль. Мы были пассажирами (пленниками?) его трюма — задней части повозки, где имелась пара жестких куцых скамеек. Капитан и его команда — кочевники с замотанными лицами — расположились на полуоткрытой площадке в передней части. Они-то с детства привыкли к подобному способу передвижения и никакая качка не могла заставить их сдвинуться даже на миллиметр. Однако…

— Смотри куда правишь! Выродок! Ничтожество! — длинный кнут свистнул в воздухе. — Еще раз пропустишь яму, и я с тебя кожу живьем сдеру! Понял меня, ферручье отродье?!

Заслышав резкий голос беснующегося кочевника, я скрипнул зубами, а Винди рассерженно зашипела. Стены повозки прорезали узкие окошки, сквозь которые внутрь попадал знойный воздух и красноватый свет дня. Выглянув в одну из этих щелей, я увидел их. Погонщики. Несмотря на название, погоняли больше их самих, чем они ходоков. Ублюдки-кочевники никогда не упускали возможности сорвать на рабах свою неуемную злость.

Вот и сейчас костлявую спину одного из мужчин прочертила ярко-алая полоса. Новый шрам в дополнение к бессчетным старым. Несчастный шел, загребая пыль босыми ногами и молча терпел побои. Рядом с ним брели еще двое: изможденный смуглый парень и совсем юная девушка. Мне она сразу напомнила Винди в день нашей первой встречи — такая же маленькая, худенькая и напуганная.

Шеи всех троих обнимали железные ошейники, от которых к чешуйчатой туше ходока тянулись ржавые цепи. Держась за них мозолистыми руками, они на ходу тянули туповатое животное в нужную сторону, заставляя его двигаться требуемым курсом. Это было непросто — ходок весил пять тонн, и заставить сдвинуться такую махину представлялось сложной задачей даже для крупного мужчины.

Неудивительно, что миниатюрная погонщица не справилась… Упершись ногами в песок, она потянула цепь на себя, но зверь раздраженно дернулся и ее сбило с ног. Девчонку протащило по песку и, прежде чем остальные погонщики восстановили порядок, повозку снова тряхнуло. На этот раз так сильно, что попадали даже кочевники.

Вскочив на ноги, они заорали и замахали своими кнутами. Погонщики в ужасе съежились на песке, между ног взволнованно топчущегося на месте ходока. Со стороны других «кораблей» каравана несся насмешливый свист и улюлюканье — кочевники потешались над своими собратьями.

Один из наших провожатых — самый юный и вспыльчивый, с огненно-рыжей шевелюрой, — пришел от насмешек в бешенство. Выхватив из-за пояса кривой нож, он спрыгнул на песок и зашагал к неудачливой погонщице. Схватив ее за волосы, оттянул ей голову назад и взмахнул клинком…

Смотреть на это было уже выше моих сил. Распахнув заднюю дверцу повозки, я спрыгнул на песок. Добежать не успею, слишком далеко. Но не зря же Часовщик встроил мне в бионическую кисть гравитонный захват? Вот сейчас и испытаю…

Активировав нужный режим, я сосредоточился и взмахнул рукой. Механическую кисть на мгновение окутало бледно-синее свечение, и такого же цвета луч протянулся к кочевнику. В ту же секунду нож вырвался из его пальцев и серебристой рыбкой взмыл вверх. Упав в дюжине шагов от хозяина, лезвие зарылось в песок. Кочевник завопил от ярости и сжал руку в кулак, так или иначе намереваясь довершить начатое.

Но я уже был рядом. Схватив мерзавца за руку, заломил ее назад и сбил его с ног. Не давая ему опомниться, прижал к песку коленом. Кочевник рычал и брыкался, пытаясь вырваться, но разжать хватку моего бионического протеза ему было не под силу. Маленькая погонщица смотрела на меня широко раскрыв рот и еще шире распахнув глаза. Как и у Винди, они были темно-серые.

Сама Винди тоже не осталась в стороне. Встав рядом со мной, девушка взмахнула посохом и нас окружило жужжащее кольцо вращающихся наверший. Бросившиеся к нам другие кочевники тотчас попятились. Похоже их впечатлило искусство моей спутницы. Винди, в самом деле, довольно здорово поднаторела в обращении с посохом. Заполучив его, она практически каждую свободную минуту посвящала тренировкам. И, кажется, ее усердие начинало окупаться сторицей.

Однако, вокруг нас собиралась внушительная толпа разъяренных мужчин. В десятках глаз — самого разного цвета, от льдисто-голубых до антрацитово-черных, — застыла ненависть. Десятки рук — также самого различного оттенка кожи — сжимали ножи, дубинки и кнуты. Как и банда Мадам, кочевники не были каким-то определенным народом. Скорее это было сборище жестоких и беспринципных изгоев, стекающихся в пустыню со всей планеты.

На мгновение все замерло в хрупком равновесии. Наконец, от толпы разозленных кочевников отделился высокий мужчина в оранжевой накидке — лидер каравана, Старший. Он сделал знак и наступила тишина: все гневные крики и оскорбления мигом стихли. Показав мне пустые руки, он не спеша подошел ближе. Как и у всех его лицо закрывала тонкая шелковая повязка, но мне казалось, что он улыбается — морщинки у его глаз стали глубже. Поколебавшись, я кивнул Винди, и девушка с неохотой опустила свой посох — силовые лучи укоротились и навершия вернулись на место.

— Дорогой гость чем-то недоволен? — вкрадчиво спросил Старший. Заложив руки за спину, он принялся вышагивать по песку туда-сюда. — Разве рабыня — достойный повод для ссоры? Я не понимаю. В чем провинился сей бедный юноша, которому ты вот-вот сломаешь руку? Может ты хотел рабыню себе? Мог бы просто попросить — подарить ее я не могу, но вот продать или одолжить на время путешествия…

Винди глухо зарычала, а я скрипнул зубами — он говорит так, будто погонщица какая-то вещь… Однако, ссориться с кочевниками нам в самом деле было не с руки — вряд ли мы сможем пересечь пустыню самостоятельно. Поэтому с большой неохотой я разжал хватку. Мой противник вскочил на ноги, отбежал от меня подальше и, подобрав нож, разразился проклятиями. Злой и красный, он подскочил к Старшему и, бешено жестикулируя, закричал:

— Нам надо убить их, Старший! Они подняли руку на кочевника и теперь должны умереть! Вели сделать это и мой нож…

— Замолчи, щенок! — твердая ладонь главы каравана ударила юношу по губам, прямо через шелковую повязку, и тот взвыл от боли. — Молчи шакалий сын, когда говорят старшие!

Повернувшись ко мне, он вновь «улыбнулся» одними глазами и мягко произнес:

— Прошу простить несдержанность младшего! Он еще так молод, так горяч и вспыльчив! — внезапно голос Старшего изменился, став жестким и холодным: — Но в одном он прав — никто не смеет поднимать руку на сына кочевого племени. Может за вас и просила Мадам, но ее власть распространяется лишь на город, на этот порочный рассадник шума и грязи. Но барханы и дюны — моя вотчина. Великая Пустыня — суровый и опасный край, где сгинул не один путник. Здесь так легко исчезнуть навеки, ведь ветер быстро заметает любые следы на песке…

Намек был вполне прозрачен, и мне пришлось отступить. Изображать из себя героя — это одно, но когда от твоих действий зависит судьба всего человечества… Звучит пафосно, но это чистая правда — информация на найденной мною карте памяти не должна безвестно пропасть вместе со мной в песках Дампа.

Погонщицу все же наказали — ей досталось несколько ударов плетью. Но она хотя бы осталась жива. Увы, но большего я для нее и остальных рабов сделать не мог — в караване насчитывалось с десяток ходоков, на каждом из которых ехало по пять кочевников. Итого — полсотни человек против меня и Винди. Расклад явно не в нашу пользу. Поэтому приходилось стискивать зубы и ждать, когда путешествие с караваном подойдет к концу.

И это случилось гораздо раньше, и совсем не таким образом, как я предполагал! А дело было так. После того происшествия прошло два дня. На третий выдалась прохладная ночь, и мне не спалось. Винди сопела и пускала ртом пузыри в углу повозки, а я ворочался на жесткой скамье и никак не мог уснуть. Ситуацию усугубляли веселые крики кочевников — они разожгли большой костер и жарили бурые полоски какого-то мяса. Пахло оно отвратительно.

В поисках свежего воздуха я высунул голову в узкое окошко в борту повозки и… оказался нос к носу с девушкой-погонщицей! Вскрикнул от неожиданности, и она прижала палец к губам, призывая меня к тишине. Другой рукой рабыня придерживала свою цепь, чтобы звенья не выдали ее звоном. Убедившись, что я не собираюсь поднимать шума, она подошла ближе и быстро зашептала:

— Вам с девушкой надо уходить! И быстро! Старший задумал недоброе… — оглянувшись на костер, она неуверенно переступила с ноги на ногу. — Вы помогли мне, хоть я всего лишь рабыня… И я не хочу, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое.

— Ты в этом уверена? — я с сомнением посмотрел на нее. — Если бы кочевники хотели, давно могли бы убить нас…

— Говорю тебе, что-то будет! Что-то нехорошее! — погонщица зябко поежилась и обхватила себя костлявыми руками. — Мне пора. Если меня здесь увидят…

От костра отделилась тень и, шатаясь, направилась в нашу сторону.

— Подожди! — я протянул к девушке руку, и она испуганно отшатнулась. — Не убегай! Скажи, как тебя зовут? Я — Стар.

Погонщица кинула на меня робкий взгляд и прошептала:

— Семнадцатая…

— Семнадцатая? — изумленно переспросил я. — Это… твое имя?

Девушка кивнула. Поколебавшись, она сдвинула лохмотья и оголила плечо — на нем было выжжено клеймо: «17». Вот же изверги! Я стиснул челюсти, и погонщица, по-видимому превратно истолковав выражение моего лица, в страхе отпрянула и исчезла в темноте ночи. Рабы спали снаружи, рядом с ходоками. Иногда, ворочаясь во сне, громадные животные ненароком калечили или даже убивали своих погонщиков…

На следующий день я внимательно следил за Старшим, но кочевник вел себя как обычно. Вновь поговорить с Семнадцатой тоже не вышло — погонщица меня избегала, а просто взять и подойти к ней, по понятным причинам, было невозможно. Винди я решил пока своими подозрениями не беспокоить, но, улучив момент, шепнул девушке, чтобы она была настороже.

Вечером кочевники вновь запалили костер. Нас к вечерней трапезе приглашать по обыкновению никто не стал, и я притворился спящим. Когда все расселись вокруг огня, выскользнул из повозки и подобрался поближе. Прячась за чахлыми кустами, я следил за Старшим, но тот лишь болтал с приятелями, ел, пил и смеялся.

Через час, основательно замерзнув — ночью в пустыне бывает холодно — я собрался возвращаться в повозку, но тут кочевник вдруг встал и пошел прочь от костра. Приспичило отлить? Немного поколебавшись, все же решил последовать за ним. Прячась за кустами и барханами, я крался за Старшим, выдерживая некоторую дистанцию. Пройдя пару сотен метров, он остановился и что-то достал из-за пазухи. В лунном свете блеснул плоский металлический браслет со светящейся сенсорной полоской. Коммуникатор!

Застегнув браслет на запястье, Старший поднес его к губам и что-то прошептал. Коммуникатор засветился, пискнул, в воздухе над ним появилось полупрозрачное лицо лысого мужчины с квадратным подбородком и послышался грубый командный голос:

— Это ты, Старший?

— Да, капитан, — предводитель кочевников огляделся и заговорил немного громче: — Все готово. Можете их забирать.

— Ты уверен, что это они?

— Абсолютно. Блондин, металлическая рука. С ним черноволосая девчонка. Верно?

— Хм… верно. Главное проследи, чтобы они не сбежали.

— Не беспокойтесь, капитан. Они спят. Но на всякий случай я выставил по периметру лагеря охрану. Барханная крыса не проскочит!

— Хорошо. Тогда жди. Будем через полчаса.

— Капитан, стоит ли вам утруждаться? Если хотите, мы можем их сами…

— Нет! Сколько еще раз тебе повторять — мусорщик мне нужен живым!

— Ладно-ладно, понял. Не горячитесь, капитан! Лучше скажите, что там с наградой?

— Будут тебе деньги, — брезгливо проворчали с той стороны линии. — У вас, кочевников, одно на уме…

Старший хихикнул:

— Гэки все любят! Хотя я согласен и на натуру. Скажем, как насчет партии фазеров? Или…

Дослушивать разговор я не стал. Мое сердце колотилось как бешеное, а по спине, несмотря на холодный воздух, струился пот, когда я полз по песку обратно к повозке. Ржавчина! К.О.П. все-таки выследил нас. Но Старший! Каков подлец! Сам он барханная крыса. Предал Мадам и сдал нас копам…

Костеря про себя коварного кочевника на чем свет стоит, я ввалился в повозку и растолкал девушку:

— Винди! Подъем! Надо уходить, скоро здесь будут копы!

— М-м? Уже пора завтракать? Но я хочу еще немного поспать… Стар, будь душкой, принеси мне завтрак в постель…

— Живо вставай! — я сдернул с девушки одеяло. — Или тебе больше никогда в жизни не придется завтракать!

Эта угроза подействовала, и Винди наконец-то открыла глаза. Кое-как растолковав сонной девушке в чем дело, я велел ей собрать наши вещи, а сам снова спрыгнул на песок. Прежде чем уйти, нужно было кое-что сделать…

Ходок недовольно фыркнул и дернул лапой во сне, когда я подобрался к нему ближе. Рядом с его чешуйчатым боком, прижавшись друг к дружке в напрасной надежде хоть немного согреться, спали погонщики. Легонько тронув Семнадцатую за плечо, я, как и она до этого, прижал палец к губам. Моментально проснувшаяся девушка все поняла и кивнула. Расширенными глазами она следила за тем, как я активировал вибропилу и несколькими точными ударами рассек сковывающие рабов цепи. К сожалению, снять с них ошейники я не мог.

Кочевники веселились у костра и ничего не замечали. Прячась в тени, я перебегал от одного зверя к другому, быстро перерубая кандалы рабов. Просыпающиеся люди молча поднимались на ноги, переглядывались, брали в руки палки и камни, и медленно окружали костер. Кажется, сегодняшней ночью кого-то ожидает большой сюрприз!

Одна из серых, изможденных, но полных решимости фигур обернулась и помахала мне рукой. Я тоже махнул Семнадцатой — то ли прощаясь, то ли благословляя, — и побежал к своей повозке. Там уже нетерпеливо приплясывала Винди. Забрал у нее рюкзак, и мы побежали к темнеющей на горизонте мусорной гряде. Сзади слышались рев и крики, метались отсветы пламени.

Внезапно сбоку вынырнул дозорный — молодой кареглазый юноша. Я узнал его — он был в числе тех немногих кочевников, что не принимали участие в издевательствах над погонщиками. На мгновение он замер, колеблясь, а затем едва заметно кивнул: проходите. Опускает нас? В качестве ответной любезности я произнес одними губами:

— Не ходи туда!

Юноша печально улыбнулся, покачал головой и побежал дальше. Кажется, у него там были отец и братья… А мы побежали в противоположную сторону.

В небе, пока еще далеко отсюда, нарастало жужжание гравикоптера…

Глава 26. Капитан «Большая Пушка»

Дыхание с хрипом вылетало из моих легких. Ночной воздух, показавшийся вначале таким холодным, обжигал глотку огнем. Весь мир сузился до крохотного пятна под ногами. Красный песок. Сухая трава. Замершие на камнях ящерицы. Вдох. Выдох. Шаг. Еще шаг. И еще…

Рядом безмолвной тенью неслась Винди. Ее серый комбинезон, такой же как у меня — в городе нам выдали одинаковую экипировку — потемнел от пота. Притороченный за спину шест выглядывал из-за плеча. Там же, плотно прижатый ремнями к лопаткам, висел рюкзак. Второй, побольше, колотил по спине меня — не было времени подтянуть лямки. Погоня уже дышала нам в затылок.

Покинув лагерь кочевников, мы около часа бежали по пустыне, увязая по щиколотку в песке. Благодаря двенадцати сияющим лунам Дампа дорога была хорошо различима, и мы без труда избегали острых камней, выглядывающих из песка зазубренных ржавых кусков металла и ядовитых обитателей этой местности: сколопендр, пауков, скорпионов. Но по этой же причине наши следы были видны как на ладони! Как назло утих и ветер, постоянно меняющий ландшафт пустыни и в другое время моментально бы засыпавший отпечатки наших ног.

Сзади раздавались крики, в стороне метались лучи мощных переносных прожекторов, ревели моторы моноциклов — копы прочесывали окрестности. Затмевая звезды, над нами пролетела громада транспортного гравикоптера. На нашу удачу его бортовые сканеры были не такими мощными, как у специализированных патрульных кораблей. Побега не предвиделось, и К.О.П. не озаботились даже захватить ищеек. Но это ненадолго. Рано или поздно прибудет подкрепление…

— Ржавчина, Стар! — просипела задыхающаяся девушка. Пряди ее черных волос также намокли от пота и прилипли к бледному лбу. — Вот почему всегда так? Где ты — там сплошные неприятности…

— Ты хотела сказать, приключения? — в горле пересохло и язык с трудом ворочался во рту. — Признайся! Тебе ведь нравится?

— Да иди ты! Поцелуй меня в…

Куда именно девушка предлагает ее поцеловать, узнать мне так и не довелось. Совсем рядом послышалось рычание мотора и мы, не сговариваясь, рухнули на песок. На гребне ближайшего бархана показался моноцикл с копом. Не замечая нас, он направил транспорт вперед и, взрыхливая колесом песок, взмыл в воздух. Стальная махина пронеслась прямо над нашими головами и тяжело впечаталась в соседний песчаный склон. Взревел мотор, во все стороны брызнули песчинки и забуксовавший моноцикл на мгновение замер. Этой секунды мне хватило с лихвой.

Активировав гравитонный захват, я одним рывком сдернул водителя с сиденья и швырнул на песок! При этом меня самого развернуло и бросило в противоположную сторону — сработала своеобразная отдача. Ошеломленный, но не потерявший способность соображать коп потянулся к поясу — то ли хотел выхватить фазер, то ли сообщить о нас командиру, — и в этот момент на него сверху рухнул моноцикл! Лишившаяся управления машина скатилась со склона и придавила своего хозяина. В пластиковой броне быть раздавленным ему не грозило, но подвижность он утратил.

Грех было упускать такой шанс! Вскочив на ноги, я бросился к копу, но Винди меня опередила. Оскалив зубы, девушка одним неуловимым движением нанесла удар торцом шеста по шлему и пытающийся высвободиться противник без чувств растянулся на песке. Показав девушке большой палец, я ухватился за моноцикл и с кряхтением поставил его вертикально — несмотря на включенные стабилизаторы, он был невероятно тяжелым.

Вскочив в седло, я хлопнул рукой по пластине зажигания и крикнул Винди:

— Ну, чего копаешься? Садись быстрее! А то без тебя уеду!

Усмехнувшись, девушка одним прыжком оказалась на сиденье позади меня, и я почувствовал, как ее руки обнимают меня за пояс. А к моей спине прижались… Чтобы там ко мне ни прижалось, из-за проклятого рюкзака я ничего не почувствовал. Мотор взревел, брызнувший из-под колеса песок наполовину засыпал валявшегося в отключке копа и мы рванули вперед.

Пустыня неслась нам навстречу, а ночь темным плащом стелилась за спиной. Свирепый ветер рвал мои волосы, рядом с собой я чувствовал биение второго сердца, и луны водили хоровод в вышине. Казалось, что это продолжается уже целую вечность, но тут колесо налетело на камень и наваждение рассеялось. Нас подбросило, повело в сторону и лишь неимоверным усилием я смог удержать управление. Мою шею обожгло горячее дыхание, и голос Винди ехидно произнес:

— Не свались со скакуна ковбой! — и откуда она только знает это земное слово? Ах да, я же сам ей рассказывал… — В следующий раз поведу я!

— Да без проблем! — обнимать девушку за талию и вдыхать аромат ее волос будет не так уж и плохо…

— Чего это ты такой покладистый? — с подозрением спросила Винди. — Небось опять что-нибудь там себе нафантазировал?

Не успел я ей ответить, как сверху послышалось гудение и вспыхнул ослепительный свет. Продолжая держать нас в прожекторном луче, гравикоптер парил над нами, а сзади и сбоку нарастал рев других моноциклов. Нас обнаружили!

Громкий, усиленный акустикой голос проревел:

— Говорит BFG-9000e, капитан К.О.П.! Именем Галакториума, приказываю — сдавайтесь! В случае неповиновения…

Показав прожектору уже ставший привычным жест, я дал по газам и двигатель моноцикла натужно взревел. Гравикоптер как приклеенный висел над головой, продолжая нас подсвечивать, но этим его участие в погоне и ограничивалось. Вероятно в грузовой модели не было ни ловчих сетей, ни гравитонных захватов, ни прочих пренеприятнейших для беглецов штук.

Однако, мчащиеся следом моноциклы копов медленно, но верно нас настигали. Как никак, они везли по одному человеку (углепластиковая броня не в счет — она очень легкая), а наш мчал двух седоков. Я и так довольно крупный мужчина, а тут еще и Винди… За последние недели девушка неплохо так отъелась!

Поэтому, когда сбоку вынырнул моноцикл и сидящий на нем коп протянул руку, намереваясь схватить меня за плечо, я ни капли не удивился. Удивился я тогда, когда преследователь птицей выпорхнул из седла и с воплем улетел в ночь! Оставшийся без седока транспорт подпрыгнул на кочке, вильнул в сторону и сбил второго моноциклиста. За моей спиной раздался довольный смешок и над плечом свистнул металлический продолговатый предмет. С щелчком навершие посоха состыковалось с рукоятью, и Винди уже не таясь радостно захохотала во все горло. Она и вправду делает большие успехи!

Я резко вывернул руль, объезжая внезапно выросший на пути бархан, и третий преследователь, не успев свернуть, влетел в вязкий песок. Оставив его буксовать за спиной, вырулил на более ровный участок рельефа и помчался дальше. А наперерез нам уже несся отряд из трех моноциклов. На поясе каждого из водителей были закреплены небольшие серебристые сумки с сенсорными пластинами. И что-то мне подсказывало, что в них вовсе не контейнеры с обедом…

Над ухом опять просвистело и навершие посоха Винди клюнуло первого копа в забрало. Закаленный пластик выдержал, но водителя она из седла выбила. Будь это рыцарский турнир на средневековой Земле, я бы не колеблясь поставил на девушку!

Вошедшая в раж Винди снова взмахнула посохом и, удлинившись за счет силовых лучей, он с размаху ударил второго копа поперек груди. На моноцикле он удержался, но пока восстановил управление, уже остался далеко позади.

Самым эффектным образом девушка расправилась с третьим преследователем. Держа посох на манер копья, она быстро переставила пальцы, словно играя на флейте, и отделившаяся часть металлического шеста понеслась к моноциклу противника. Где и попала точнехонько между спиц колеса!

Что было дальше, представить не сложно: копа швырнуло оземь, его транспортное средство пару раз перекувырнулось и, с грохотом остановившись, взорвалось. А навершие посоха вернулось к хозяйке целым и невредимым — то, что при первом взгляде я принял за сталь, оказалось самым настоящим ферлитом! Расщедрилась Мадам, ничего не скажешь.

Винди подпрыгнула на сиденье и ликующе завопила мне на ухо:

— Видел Стар? Как я его, а? Ну скажи же, тебе со мной повезло!

Не став спорить, я вместо ответа поднял над плечом ладонь — продолжая править одной рукой — и девушка звонко дала мне пять. Начинало казаться, что еще немного и мы уйдем от преследователей. Мотор работал четко и ровно, а энергии от встроенного термоядерного источника хватило бы, чтобы целый век колесить по всему Дампу. Наученные горьким опытом копы держались позади и даже, кажется, начинали отставать. И лишь гравикоптер неотступно следовал за нами в небе…

Дверца сбоку летательного аппарата отъехала в сторону и там показался массивный силуэт в белой броне. На груди неизвестного блеснула золотом какая-то эмблема. В руках он держал большую пушку. Шлем был отстегнут, и я различил лысину, сплющенный нос и квадратную челюсть. Капитан К.О.П. собственной персоной! Набрав в грудь воздуха, он проревел:

— Сдавайся ST*5548-R! И тогда можешь рассчитывать на милосердие Галакториума! Тебя просто быстро и безболезненно терминируют… А если будешь сотрудничать со следствием, терминацию могут даже заменить пожизненной ссылкой на Прайсон!

Ни экскурсия в плазменную шахту, ни вояж на знаменитую планету-тюрьму меня не прельщали. Поэтому я тоже набрал полную грудь воздуха и проорал в ответ:

— Ржавчина с два я сдамся! И меня зовут Стар, засранец!

Капитан побагровел от ярости и рявкнул:

— Тогда пеняй на себя! Не хочешь сдаваться — буду стрелять!

Беззаботно рассмеявшись, я крикнул:

— Со мной твой блеф не сработает! Я знаю, что меня приказано взять живым, а потому…

Сверкнула ослепительная вспышка. Раздался гром, словно внезапно разразилась гроза. И в песок перед нами ударила молния! Столп яркого света коснулся песка и тот вскипел, плавясь и брызгаясь жидким стеклом! В мгновение ока прямо перед нами возникла огромная яма, подобная небольшому карьеру. Винди закричала, я до упора вывернул руль, пытаясь свернуть в сторону, но… было уже поздно.

Наш железный «скакун» взбрыкнул, и мы оказались в воздухе. Уже в полете я увидел ухмыляющееся лицо капитана — в нас он стрелять и в самом деле не стал… Ставший внезапно жестким песок боднул меня в грудь, подкинул, снова пнул и покатил по дну рукотворной впадины. Винди повезло больше — девушка приземлилась на спружинивший рюкзак и вроде бы особо не пострадала.

Перед глазами все плыло и качалось, в ушах стоял противный тонкий писк, но времени разлеживаться не было. Со стоном поднявшись, я схватил слегка контуженную девушку за ручку ее рюкзака и поставил на ноги. С моноциклом пришлось распрощаться — его оторвавшееся колесо лежало в одной стороне, а погнутый корпус в другой. Вскарабкавшись по осыпающемуся склону, мы выбрались из ямы и побежали.

С неба вместе с жужжанием гравикоптера на наши головы падал издевательский хохот капитана К.О.П. Остальные копы, урча двигателями, нагоняли нас на моноциклах. Луны, одна за другой, скатывались по вогнутой чаше небосвода за горизонт, уже начинавшийся робко окрашиваться алым. Близился рассвет.

Вдох. Вдох. Выдох. Шаг. Другой. В легких пылает огонь, едкий пот застилает глаза, а в боку поселился дятел. Но я все равно бегу. Потому что Винди бежит тоже. Придерживая девушку за рюкзак и не давая ей упасть, я подумал, что должен продолжать бороться, если не ради себя и всего человечества, то хотя бы ради нее. Если нас поймают, меня вряд ли ждет счастливый конец, но ее точно терминируют, как нежелательного свидетеля. Сразу же после допроса. А допрашивать нас будут уже не «добродушные» копы. Нет, этим займутся элиминаторы…

Мысли о людях (?) в черных костюмах моментально придали мне сил и я поднажал, увлекая за собой девушку. Перевалив через очередной бархан, мы увидели, что пустыня кончилась. Продолжающийся еще некоторое время песчаный язык постепенно переходил в терракотовую потрескавшуюся почву, а та плавно исчезала под толстым слоем ржавого металла, грязного пластика и обрывков брезента. Прямо перед нами возвышалась гряда мусорных холмов, которые я приметил еще на выходе из лагеря кочевников. Именно к ним мы и держали путь.

Задыхаясь и запинаясь о валяющиеся под ногами обломки, мы с девушкой взбежали на вершину первой мусорной кучи. Практически скатившись вниз по ее склону, мы понеслись дальше, лавируя между грудами металлолома и оставляя на торчащих железках клочья своих комбинезонов. Винди на бегу орудовала посохом, сбивая или отводя в сторону мешающие пройти прутья арматуры, свисающие мотки колючей проволоки или острые осколки стеклопластика. Преграждающие дорогу пустые бочки или проржавевшие трубы я отшвыривал своим гравитонным захватом.

На гребне последнего бархана один за другим появлялись и останавливались копы. Продолжать погоню на моноциклах в извилистом и захламленном лабиринте мусорных куч было попросту невозможно. Однако водители отнюдь не горели желанием пускаться за нами вдогонку пешком, и лишь окрик парящего в вышине шефа заставил их неохотно спешиться и начать спускаться по песчаному скату.

Следующие полчаса слились для меня в один непрерывный кошмар. Мы с девушкой плутали меж мусорных куч, прячась от кружащего над головой гравикоптера и рыскающих вокруг поисковых групп. Последнее удавалось далеко не всегда и тогда, используя гравитонный захват, я швырял в копов крупный мусор, а Винди наносила им на расстоянии прицельные удары своим удлиняющимся шестом.

Свернув на очередной развилке налево, мы вновь выскочили на группу из трех копов, которые заголосили и схватились за коммуникаторы, явно намереваясь вызвать подмогу. Выругавшись, я взял оскалившуюся Винди за руку и мы побежали в другую сторону. Но в правом проходе нас поджидала еще пара копов!

Они растягивали поперек дороги прямоугольный кусок металлической сетки, словно рыбаки, устанавливающие невод в протоке. Где они достали эту дырявую ржавую сетку? Прямо тут на свалке нашли что-ли? Да они никак решили в мусорщиков переквалифицироваться! Мало того, что за мной гоняются, так еще и мой хлеб насущный задумали отобрать…

Я в смятении оглянулся — но и в затылок нам дышала погоня, которую возглавлял никто иной, как капитан «Большая Пушка» (так я решил его называть, поскольку его пушка, которую он не выпускал из рук, и в самом деле была большой)! Оставалось лишь одно. Я задрал голову и посмотрел вверх — в углу, образуемом рогами развилки, возвышался огромный мусорный холм.

Сзади послышался торжествующий вопль завидевшего нас капитана, и я больше не колебался. Подсадив Винди, помог ей забраться на выпирающую из общей кучи металлическую балку — основание холма, как ни странно, было довольно крутым, — и, подтянувшись, заполз на балку сам. Моя спутница уже лезла дальше, ловко перепрыгивая с уступа на уступ. Отсутствие моих познаний об устойчивости той или иной мусорной конструкции в ее случае с лихвой компенсировалось врожденной интуицией и природным чувством равновесия.

Очутившись на вершине, мы остановились, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Все подступы к мусорному холму оказались перекрыты копами. Белое пластиковое кольцо стягивалось все плотнее, отсекая малейшие пути к отступлению. Бежать было некуда. Однако, копы пока не спешили лезть на рожон — в смысле, вверх, — и даже гравикоптер куда-то делся.

Вперед вышел капитан. На его груди блестела золотая эмблема — стилизованное изображение спиральной галактики. Герб Галакториума. Взмахнув своей большой пушкой, командир копов проорал:

— Сдавайся ST*55… хм… то есть, Стар! Тебе некуда бежать! Зачем оттягивать неизбежное?

Не дождавшись от меня ответа, он решил сменить тактику и выдавив улыбку — больше похожую на оскал голодного льва — предложил:

— Если сдашься прямо сейчас, я отпущу девчонку! Она здесь совершенно ни при чем и у К.О.П. к ней претензий нет! Зачем ей страдать из-за твоего упрямства, а, Стар?

Ну да, так я и поверил! Отпустит он Винди, как же! После того-то как она ткнула мордой в грязь — в смысле, в песок, — с дюжину копов? Не говоря уже о том, что девушка — аутсайдер, которая слишком много знает… Я покосился на саму заинтересованную сторону, но девушка очевидно придерживалась того же мнения — повернувшись к противнику спиной, она насмешливо похлопала по ее нижней части.

Усмехнувшись, я крикнул капитану:

— Вот тебе и ответ, Большая Пушка!

— Большая… Пушка? О чем… А, ржавчина! Хватит валять дурака, Стар! — командир копов надулся от злости. — Последний раз предлагаю — сдавайся! Ты ведь уже наверное заметил, что гравикоптер улетел? Так вот, я послал его за ищейками. О, по твоему лицу вижу, что ты знаком с нашими милыми собачками! Но вряд ли с такими. Слышал когда-нибудь про «Адских Гончих» или «Цербера»?

Проклятие! Признаться, я и в самом деле слегка побледнел. Если от копов мы еще могли какое-то время отбиваться, скидывая им на головы бочки и прочие железки, то ищейки с их ловчими щупальцами и сетями грозили стать серьезной проблемой. А уж «Адские Гончие»… Если те модели, с которыми я сражался в вентиляционной шахте рабочего поселка, были размером с овчарку, то эту модификацию уместнее сравнить с теленком.

Но насколько «Адская Гончая» превосходила обычную ищейку, настолько же ее саму превосходил «Цербер». Как и мифический тезка, он был трехголовым — в его корпусе имелось целых три независимых процессора. Что позволяло «Церберу» продолжать преследование и схватку, даже если из строя выйдут два «мозга» из трех. Кроме того, у робота имелся еще какой-то особый режим, делающий его особенно эффективным для захвата и пленения беглых преступников. Но у меня совершенно вылетело из головы, в чем он заключался. В любом случае встреча с Цербером не сулила ничего хорошего.

Кажется, в этот раз меня действительно приперли к стенке. Загнали в угол. Прижали к ногтю.

В самом деле? Ха, как бы не так!

Глава 27. Адские Гончие

Стоя на вершине холма, а по сути огромной мусорной кучи, я задумчиво смотрел вниз. У подножия сидели, стояли и прохаживались копы. Капитан, чья лысина ярко блестела в лучах занимающейся зари, раздавал команды и орал на подчиненных. Штурмовать холм он, по всей видимости, пока не собирался — ждал подкрепления.

Пару раз, правда, капитан все же пробовал тайком посылать наверх копов. Те включали стелс-режим своих костюмов и тихо взбирались по склону холма. Ну, это они так думали, что тихо! Не разбираясь в мусоре, невидимки ступали куда попало, и он осыпался из-под ног, выдавая их местонахождение. Нам с Винди оставалось лишь скидывать им на головы пустые бочки. Девушка выбила таким способом пятерых копов, а я всего троих и в итоге проспорил ей желание. Страшно представить, что она может потом загадать…

Я отошел от края и оглянулся. Винди сидела на перевернутом железном ящике и устало опиралась о посох — сумасшедший ночной забег основательно вымотал девушку. Да я и сам держался из последних сил. Однако, времени отдыхать не было. Следовало придумать план спасения. И быстро!

С тревогой поглядев на светлеющее небо — не возвращается ли гравикоптер с ищейками на борту? — я озадаченно почесал затылок. Этот мусорный холм обернулся для нас настоящей ловушкой. Какая ирония для… мусорщика. Хм, а что если… Что если перевернуть ситуацию с ног на голову? Обратить ее себе на пользу? Применив мои знания и навыки, это, пожалуй, сделать можно. В конце концов, разве я — не повелитель мусора, ха-ха?

Воспрянув духом, я развил бурную деятельность. Сначала, попросив девушку присмотреть за нашими пластиковыми друзьями, принялся копаться в металлоломе. Орудуя гравитонным захватом, я ожесточенно рылся среди ржавых канистр, обрезков труб и погнутой арматуры, пока не нашел то, что нужно. Затем кинулся к краю площадки — вершина была плоской — и стал бегать вдоль него, осматривая склоны холма. Если я правильно понял структуру мусорной кучи и не ошибся в расчетах, все должно получиться…

Почуявший неладное капитан «Большая Пушка» задрал голову и проорал:

— Чего ты там суетишься, Стар? Говорю же, сдавайся, пока не поздно! С минуты на минуту здесь будут «Адские Гончие», и одна из них притащит тебя ко мне за шкирку…

Не обращая на его болтовню внимания, я бросился обратно к Винди. Девушка, с подозрением следившая за моими перемещениями, испуганно ойкнула, когда я схватил ее за плечи:

— Винди! Послушай меня! Ты ведь мне доверяешь, да?

— Конечно. Как быкан шестилапу…

— Не время для шуток! Надо спасаться! Скоро здесь разразится шторм и наше судно может пойти ко дну… Но иного выхода у нас нет! Понимаешь?!

— П-подожди… — девушка очумело помотала головой. — Что ты мелешь? Какой шторм? Какое судно?

— Вот это! — я театральным жестом указал на… старую ржавую ванну. Продолговатая глубокая емкость для купания, пять минут назад откопанная мною из-под мусора, гордо поблескивала эмалированной поверхностью: на удивление целой, почти без сколов, — Ну же! Залезай внутрь!

Вытаращив на меня глаза, Винди покрутила пальцем у виска:

— Совсем пятил? Тебя Безумный Мокс что-ли покусал? Сам же говорил, сейчас не время для шуток!

— А я и не шучу, — я снова посмотрел на небо и нетерпеливо подтолкнул девушку к ванне. — Залезай внутрь и жди меня. Ты ведь хотела порулить? Вот тебе шанс! Будешь править своим шестом, словно плывешь на плоту. Поняла?

— Когда-нибудь ты меня точно в гроб загонишь, — проворчала девушка, но со вздохом залезла в чугунный сосуд. Положив поперек колен посох, она схватилась руками за борта и, выглянув наружу, спросила: — Что теперь?

— Теперь — самое сложное, — я похрустел суставами, разминая затекшие плечи. — Теперь надо вызвать шторм…

Девушка очевидно решила, что я окончательно спятил. Наверное, со стороны так оно и казалось. Но у меня был план. Рискованный, смертельно опасный и крайне… дерзкий. В общем, мой фирменный стиль!

Вновь подобравшись к краю площадки, я посмотрел вниз и сразу увидел ее. Балка. Та самая, на которую мы залезли первой, поднимаясь на вершину. Огромный металлический брус, с сечением в виде буквы «Н» и пятнами вездесущей ржавчины. Его конец торчал наружу, но основная часть покоилась в основании мусорной кучи.

Если я все верно рассчитал, балка и была пресловутым «слабым звеном» всей конструкции. Это лишь на первый взгляд металлолом валяется как попало. На самом деле, под влиянием гравитации и прочих факторов, мусор самоорганизуется в тонко сбалансированную систему, малейшее изменение в которой может привести к нарушению устойчивости и разрушению…

И я собирался своими руками разворошить этот муравейник! Точнее одной рукой… Упершись ногами в стальную плиту и схватившись за какой-то механический агрегат, я вытянул вниз свою бионическую кисть. Сконцентрировался, и от руки к балке протянулся мерцающий гравитонный луч. «Схватив» конец бруса, напрягся и потянул. Послышался протяжный скрежет, осыпался мелкий мусор. Но балка сидела крепко.

Глубоко вдохнув, я напрягся и дернул еще раз. Меня больно толкнула отдача, но на этот раз балка немного пошевелилась и со склона скатилась пара пустых бочек. Сидевшие внизу копы вскочили на ноги и с проклятиями отбежали в сторону. Задрав кверху головы, они что-то кричали и тыкали в меня пальцами. Не обращая на них внимания, я продолжал тянуть и толкать, постепенно раскачивая тяжеленный брус. Плита под ногами начинала шататься, а по всему мусорному холму пробегали волны дрожи, как во время землетрясения…

— Эй, Стар! Что за ржавчиной ты там занимаешься? — проорал капитан, направляя на меня свою ручную пушку. — Не усугубляй свое положение! Прекращай немедленно или я…

Слова командира К.О.П. потонули в грохоте обвала. С протяжным стоном балка стронулась с места, покачнулась и рухнула вниз, чуть не придавив копов. С воплями они кинулись врассыпную. Холм дрожал и трясся, с его склонов падали глыбы сломанных реактивных двигателей, скатывались ржавые трубы, подпрыгивая, мчались дырявые бочки. Вся огромная куча шаталась, ее поверхность ходила волнами, словно и вправду начинался шторм.

В два огромных прыжка я достиг ванны с побледневшей девушкой и запрыгнул внутрь. Схватившись за борта, заорал:

— Поднять паруса! Полный вперед!

Словно повинуясь моей команде, ванна вздрогнула и сдвинулась с места. Холм качнулся еще раз и стал стремительно оседать. Лавина оползня подхватила наше импровизированное суденышко и понесла его вниз, прямо на остолбеневших копов оцепления! Нас болтало из стороны в сторону, а жесткое дно и стенки больно били по пяткам и бедрам. Если ванна перевернется, мы покойники — нас с размаху насадит на торчащие всюду штыри или осколки стекла…

Винди вопила мне на ухо, не забывая, впрочем, отталкиваться своим шестом от проносящихся слева и справа бесформенных глыб металла, в которых уже практически невозможно было узнать разгонные блоки ракет или ходовую часть автоматического культиватора. Столкновение с любым из этих «рифов» грозило жестким крушением — ванну расколет как яичную скорлупу, ну а из нас получится размазанная по железкам яичница…

Ванна подскочила на гребне очередной мусорной «волны», в миллиметре от моей шеи пронесся заостренный прут арматуры, над нами пролетела пустая канистра и я… со всей силы оттолкнулся гравитонным захватом от склона холма, и мы взмыли в воздух! Винди взвизгнула, копы, над которыми мы пролетали, изумленно раскрыли рты, а потом ванна коснулась земли, подпрыгнула и, пропахав глубокую борозду, замерла. Нас выбросило за борт и мы кубарем покатились по мелкому мусору.

Вскочив на ноги, я увидел, что к нам бегут копы. Но в следующую секунду их захлестнула лавина мусора и погребла под собой. Ржавый прилив лизнул накренившуюся ванну и остановился у моих ног.

В стороне я мельком увидел капитана. Широко расставив ноги, он вскинул свою пушку и, как безумный, стрелял прямо в несущийся на него оползень. Ослепительный энергетический луч испарил цистерну, следующий выстрел превратил в лужицу расплавленного металла огромную гусеницу от карьерного экскаватора, а третий… он сделать уже не успел. Наружу осталась торчать лишь одна рука в белой перчатке…

Холм исчез. Вместо него возникло широкое поле, с толстым слоем хаотично разбросанного мусора. Где-то под ним остались лежать копы. Я не обольщался — углепластиковая броня должна была уберечь их от серьезных травм, а встроенные в шлемы системы жизнеобеспечения спасти от удушья. А значит, скоро они выберутся из завала и продолжат погоню. И к тому времени нам надо оказаться, как можно дальше отсюда.

Так я и сказал Винди, на что бледная и дрожащая девушка простонала:

— Теперь я точно знаю, что ты замыслил мое убийство! Меня после такого ноги не держат… Если хочешь, чтобы я сдвинулась с места, придется нести меня на руках!

— Не вопрос! — я подхватил взвизгнувшую девушку на руки и побежал. Миновав еще несколько мусорных куч, правда не столь впечатляющих, выбрался на покрытую жухлой травой равнину. Невдалеке темнела полоска леса, с такими же чахлыми и невзрачными деревьями. Но все лучше, чем ничего. Возможно, там мы сможем хотя бы на время укрыться от преследователей.

Тащить на себе два рюкзака с девушкой в придачу у меня больше не было сил, и я опустил Винди на землю. Ноги после пережитого у нее еще подкашивались, но она быстро приходила в себя. Вначале нетвердо, но постепенно все увереннее, девушка шагала рядом со мной по траве, пока не перешла на бег. Скоро мы уже трусили по направлению к приближающейся стене леса, а в небо поднимались красное и оранжевое светила.

На бегу я оглянулся и поднес к глазам ладонь козырьком, прикрываясь от солнечного света. Мне показалось или в небе мелькнуло темное пятнышко? Увы, но это и в самом деле был возвращающийся гравикоптер. Транспортник, несущий на борту подкрепление. И… ищеек.

Девушку я решил раньше времени не пугать, но темп незаметно нарастил. Хрипя и отдуваясь, мы влетели в подлесок, перелезли через поваленный ствол дерева и понеслись дальше. Как ни странно, но бежать стало легче. Деревья росли на значительном расстоянии друг от друга, а тень от их крон — пусть кривых и чахлых — мешала росту других растений. Редкий низкий кустарник и хрупкий папоротник не были для нас серьезным препятствием, а мягкий мох приятно пружинил под ногами.

Погони пока слышно не было, но меня беспокоило, что мы оставляем слишком много следов. Чтобы проследить наш путь по сломанным веткам, примятой траве и отпечаткам ног в грязи, копам будет достаточно одних лишь глаз. А ведь теперь с ними будут еще и ищейки! Подмечающие самые мельчайшие и, казалось бы, невидимые признаки присутствия человека: инфракрасный след, упавшая капля пота, ДНК, оставшаяся от прикосновения пальцев к древесной коре…

Поэтому, когда справа послышался тихий журчащий звук, я, не колеблясь, повернул туда. Вскоре деревья слегка расступились, и мы выбежали к оврагу, по дну которого струился неглубокий ручей. Знаком показав девушке, что надо спускаться, я первым подал пример и заскользил вниз по склону. Мгновение поколебавшись, Винди присоединилась ко мне и, осторожно переступая по осыпающейся почве, спросила:

— Ручей? Но зачем? У нас же есть вода!

Вода у нас и вправду была — вместительные фляжки мы доверху наполнили еще во время последней остановки каравана кочевников у родника. А встроенные системы фильтрации сохраняли ее чистой и свежей. Однако, мой мотив был совершенно другим:

— Пойдем по дну ручья, — объяснил я девушке. — Хоть на время, но это собьет ищеек со следа…

— Они же не обычные собаки, — фыркнула Винди (эта девушка в любой ситуации не упускает случая меня поддеть!). — Полагаются не на нюх, а на всякие там датчики.

— Знаю, — ступив в ручей, я поморщился: ботинки были водонепроницаемыми, но от холода не защищали. — Но вода смоет нашу ДНК и РНК, разгладит отпечатки ног и вдобавок мигом остудит любой инфракрасный след.

— Прекрасный план, — буркнула Винди. — Если только мы в ней не околеем насмерть…

Продолжая ворчать, она тоже вошла в поток и взвизгнула — вода, в самом деле, была ледяной. Словно ручей струился не по роще, окруженной переходящей в пустыню степью, а брал свое начало в ледниках высокогорья. Но делать было нечего, и мы пошли по течению, настолько быстро, насколько могли. Вода доходила лишь до середины икр, но дно усеивала крупная скользкая галька и приходилось быть осторожными. Кое-где попадались валуны побольше или наполовину утонувший в земле ржавый металлолом — лес постепенно переваривал мусор.

Я шел первым, внимательно посматривая по сторонам и намечая возможные пути для бегства. На случай, если появятся копы. Но пока никого видно не было и лишь негромко чирикали птицы, да иногда раздавался протяжный крик какого-нибудь лесного зверя.

Винди брела позади, нащупывая дорогу своим посохом. Девушка вздыхала, махала руками, отгоняя мошек и комаров, но не жаловалась. Идеальная спутница в дороге! Только я собрался похвалить ее стойкость и выдержку вслух, как вдруг Винди громко выругалась:

— Ржавчина!

В раздражении повернувшись к ней, хотел сделать замечание, чтобы она вела себя потише — если не хочет выдать нас возможной погоне — но и сам повторил попугаем:

— Ржавчина!

Щиколотки девушки обвивал тонкий, но крепкий шнур! К обоим его концам крепились маленькие черные полусферы. На моих глазах они сомкнулись, образуя единое целое и замыкая петлю. Послышалась тихое жужжание и концы шнура начали втягиваться внутрь сферы, тугими путами сдавливая ноги Винди. Вскрикнув, она взмахнула руками, потеряла равновесие и рухнула наземь. К счастью, не в ручей, а на берег.

Подняв голову, я увидел того, кто метнул этот болас. На краю оврага застыл темный четвероногий силуэт. Адская Гончая! Вспыхнули красные точки лазерных прицелов, словно горящие адским пламенем глаза, и металлическая пасть широко распахнулась. Повинуясь наитию, я отскочил в сторону и очередной болас, крутясь, пролетел мимо. Издав странный утробный звук, похожий на рычание, гончая припала к земле. А в следующее мгновение взвилась в могучем прыжке!

Принимать на грудь центнер металла я был не намерен, а потому… активировал гравитонный захват и перехватил ищейку прямо в воздухе! Сила отдачи тут же опрокинула меня на дно ручья. Уже падая, повернулся вокруг своей оси, используя силу инерции. Как метатель молота, я раскрутил Адскую Гончую на привязи силового луча и с размаху швырнул ее на выпирающую из лесной глины глыбу.

Громко хрустнуло, и корпус ищейки лопнул. Наружу посыпались какие-то детали, вывалился пучок проводов, а из порванных шлангов хлынула густая маслянистая жидкость. Вообще говоря, броню Адской Гончей не пробило бы даже прямое попадание луча фазера, не говоря уже о моей вибропиле. Но вот сочленения между сегментами брони, обеспечивающие ей необходимую гибкость, оказались не настолько прочными…

Фыркая и отплевываясь, я выбрался из ручья: мокрый и с ног до головы перемазанный в глине. Не успел отдышаться, как послышался истошный крик Винди:

— Стар! Помоги!

Я поискал глазами девушку и снова выругался — в третий раз прозвучало:

— Ржавчина! Винди!

Пока я сражался с одной гончей, из леса появилась вторая, спустилась по склону оврага и набросилась на мою спутницу. Ноги девушки были по-прежнему спеленаты боласом, и она не могла не только убежать, но даже подняться. Так и лежала на спине, а над ней с угрожающим рычанием — я подозревал, что роботы издавали эти звуки, чтобы запугивать своих жертв, — нависла Адская Гончая.

Огромная ищейка встала прямо над Винди и раззявила стальную пасть, похожую на медвежий капкан. Девушка, у который были свободны лишь руки, нашла единственно возможное решение — сунула в пасть механическому монстру свой посох. Чудовищные челюсти с лязгом сомкнулись, но перекусить ферлитовую рукоять не смогли. С рычанием ищейка мотала головой, словно самый обычный пес, стремящийся вырвать палку из рук человека.

Использовать гравитонный захват в такой ситуации было неэффективно — гончая весила слишком много, чтобы я мог сдвинуть ее неподвижную тушу. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как… прыгнуть на нее сзади! Обхватив гладкий корпус ногами и одной рукой, я активировал циркулярную пилу и попытался просунуть лезвие в щель сочленения. К сожалению, это оказалось не так просто.

Выпустив посох Винди, но продолжая передними лапами удерживать девушку прижатой к земле, гончая обернулась к новому противнику. Причем сделала это весьма необычным способом. Ее голова просто повернулась на 180 градусов, и на меня оказались обращены пылающие красным светом объективы глаз! Могучие челюсти широко распахнулись, намереваясь поймать меня в смертоносный капкан и я… сунул в пасть ищейки свою бионическую руку! Стальные клыки сомкнулись на металле протеза, но тот выдержал — Часовщик не только перебрал начинку, но и не поленился заменить корпус на более прочный.

Вытянув пальцы, я пошарил внутри пасти, пока за что-то не ухватился. Там, где у обычной собаки располагалась глотка, Адская Гончая имела набор датчиков и приспособлений для поимки беглецов — к примеру, устройство для метания боласа. Все это хозяйство подключалось к ее внутренней энергетической сети и управляющим контурам. Поэтому, когда я подал на кончики бионических пальцев мощный разряд…

Скажем так, полыхнуло знатно! Послышался треск, во все стороны брызнули искры, а из глотки гончей повалил удушливый черный дым. Свечение ее глаз угасло, сервоприводы в последний раз жалобно взвыли и черное тело обмякло (если так можно сказать о жестком металле). Поспешно скатившись на землю, я уперся в бок выведенной из строя Адской Гончей и сбросил ее с наполовину придавленной девушки. Затем вибропилой быстро рассек путы на ее ногах.

— Спасибо… — прохрипела Винди. Оседлав корпус ищейки, она принялась с ожесточением растирать затекшие ноги. — Знаешь, я тут поняла одну важную вещь…

— И какую же? — я поспешно выжимал мокрую одежду (если бы не встроенные в протез компенсаторные системы, меня бы и самого поджарило током).

— Не люблю собак, — задумчиво протянула девушка. — Думаю, я кошатница…

И когда только научилась шутить? А ведь первое время умела лишь кусаться и огрызаться… Минуту передохнув, мы побежали по дну оврага дальше. Новых гончих видно не было, копов тоже, и я позволил себе робкую надежду, что нам все-таки удалось оторваться от погони. Дважды над лесом пролетал гравикоптер, и мы прятались в кустах или за валунами. Полагаю, засечь нас в лесу было нелегко — мешало инфракрасное излучение и биосигнатуры его многочисленных обитателей.

Наконец овраг закончился, выведя нас на поверхность. Деревья расступились, и мы вышли на небольшую опушку. Пересекли ее и хотели вновь окунуться в тень древесных крон, когда я заметил нечто странное — стало тихо. Замолчали птицы, не жужжали стрекозы и шмели, куда-то подевались снующие под ногами мыши и ящерицы.

Я медленно обернулся. Винди вскрикнула. На противоположном краю поляны появилась приземистая фигура. Еще одна Адская Гончая? Преследователь шагнул вперед, и я понял свою ошибку — у него было три головы…

Глава 28. Цербер

Мгновение мы смотрели друг на друга через поляну: я и Цербер. Затем чудовищный робот, самая совершенная машина для преследования и поимки беглых преступников (а также охраны важных объектов, но сейчас она использовалась явно по иному назначению), направился прямиком к нам. Он не торопился, ведь в этом не было нужды — даже профессиональному спринтеру не обогнать обычную ищейку, не говоря уже о подобной модификации.

Три головы, на общем основании, поворачивались из стороны в сторону. Цербер изучал окрестности, анализируя ситуацию и прорабатывая план захвата целей — нас с Винди. Его бортовые компьютерные системы были на совершенно ином уровне, чем у рядовых ищеек: более быстрые, гибкие и сообразительные. Я уже упоминал, что полноценный искусственный интеллект создать так и не удалось, но управляющие Цербером процессоры были к нему максимально приближены.

Умный противник. Опасный. И… страшный. В отличие от гончих, корпус Цербера был не черным, а темно-красным — жутковатого бордового оттенка. Расположенные по бокам «морд» сферические объективы испускали веерообразные лазерные лучи, непрерывно сканируя окружающую местность. Конечности, оканчивающиеся огромными ферлитовыми когтями, сминали дерн, оставляя за Цербером двойную цепочку следов…

Хм? Только сейчас я заметил, что с «лапами» этого монстра что-то было не ладно. Нечто казалось мне неправильным… Приглядевшись, потрясенно выдохнул — как и голов, лап у Цербера было втрое больше положенного! По бокам массивного приземистого тела располагалось по шесть конечностей. Итого — двенадцать! Теперь понятно, почему от него еще не удавалось сбежать ни одному преступнику!

— Стар… — прошептала Винди. — Мне страшно…

Губы девушки дрожали, а сама она словно оцепенела, зачарованно смотря на приближающееся чудовище, как кролик на удава. Страх запустил когти и в мое сердце: ноги налились свинцом, а воля к сопротивлению стремительно таяла. Никогда еще — ни в паутине феррука, ни в гнезде птеракса, ни в логове Сойера, — я не испытывал подобного парализующего ужаса.

Цербер был порождением преисподней, сущим демоном, воплощенным злом. С ним невозможно бороться, и не стоит даже помышлять о побеге. Остается лишь сдаться. Да, сдаться — самый правильный выход! Надо просто встать на колени, склониться перед ним и все закончится…

Так вкрадчиво нашептывал мне на ухо голос, в то время как Цербер подходил все ближе. Но это был не мой голос! Кто-то чужой залез в мою голову и пытался манипулировать моим сознанием! Чувствуя, как лишаюсь контроля над собственным телом и разумом, я каким-то запредельным усилием поднял бионическую руку и отвесил самому себе звонкую оплеуху. Немного полегчало.

Затем, повинуясь наитию — интуиция уже не раз меня выручала — я активировал экспресс-диагностику. Встроенные в протез датчики за доли секунды проанализировали всевозможные виды силовых полей, замерили температуру, влажность и давление, взяли пробы воздуха. Микроконтроллер обработал собранные данные и вынес вердикт — негромко пикнуло и на тыльной стороне бионической ладони появилась красная надпись: «Внимание! Опасность! Обнаружено высокоинтенсивное звуковое излучение деструктивного характера. Возможно негативное влияние на когнитивные способности и психоэмоциональное состояние индивида…».

В переводе на человеческий язык это означало, что Цербер испускал какие-то особые звуковые волны — не воспринимаемые человеком на сознательном уровне, но оказывающие подсознательное воздействие. Так вот откуда этот давящий страх и ощущение бессилия! Это вовсе не мои чувства, их мне внушила чудовищная ищейка! Она буквально пытается нас зомбировать!

— Винди! Не слушай! Закрой уши! — я зажал свои уши руками, и давление холодной машинной воли слегка ослабло.

— А? Что? Зачем? Все кончено, Стар… Нам не спастись… — на меня смотрели пустые остекленевшие глаза. Девушка была уже полностью во власти Цербера, одурманенная его «колдовским» шепотом. Выпавший из ее рук посох валялся на земле.

— Ничего не кончено! Пока не опустили руки, мы еще можем победить! Борись, Винди!

Но мои патетические призывы пропали втуне. Девушка медленно опустилась на колени и завела руки за голову. Зарычав от злости, я в бешенстве пнул ногой ком лесной глины и… Меня осенило! Схватив глину, я быстро скатал два шарика и заткнул себе уши. И наваждение тотчас пропало — передо мной был обычный робот. Сильный и опасный, но всего лишь машина. Не демон, не исчадие ада, а созданный людьми механизм.

Зачерпнув еще горсть глины, я метнулся к Винди и точно так же залепил ее уши, перекрывая ход для зомбирующих звуков. Поначалу слабо сопротивляющаяся, девушка опустила руки и озадаченно моргала, как пробудившийся после глубокого сна человек. Наконец ее взгляд прояснился, глаза заблестели, а на лицо вернулось прежнее решительное и строптивое выражение неукротимой дикарки.

Еще секунду она смотрела на приближающегося Цербера, затем схватила посох и вскочила на ноги. Повернувшись ко мне, девушка жестами показала, что полностью пришла в себя и готова действовать. Что ни говори, а соображает она быстро. Узнаю прежнюю Винди!

Улыбнувшись, я указал ей на дерево с раскидистой кроной, возле которого мы стояли — полезай! Не споря и не колеблясь, девушка кинулась к покрытому бугристой корой исполину и кошкой взлетела по толстому стволу вверх. Усевшись в развилке, она подняла посох, как готовящийся к броску копьеносец и кивнула мне — готова! Вздохнув, я повернулся к противнику и активировал гравитонный захват.

Тем временем, поняв, что его трюк с порабощающим волю излучением не сработал, Цербер вскинулся на дыбы и ринулся вперед. Двенадцать механических лап, с невероятной скоростью сменяющих друг друга, в мгновение ока позволили ему покрыть оставшееся расстояние. Прямо на меня неслось огромное металлическое чудовище. Три зубастые пасти синхронно распахнулись, готовые хватать и рвать на куски слабую человеческую плоть…

В последнюю секунду, когда столкновение казалось уже неминуемым, я с криком вскинул бионическую руку. Из центра ладони вырвался слабо мерцающий синий луч и ударил в… висящую над моей головой ветку! В ту же секунду, как только установилась гравитонная связь, я что было сил дернул. Крепкая толстая ветвь выдержала — лишь осыпалась потревоженная листва — зато меня сократившийся, как резиновый жгут, силовой луч подбросил вверх!

Я взмыл в воздух, перекувырнулся и, в тот самый миг, когда подо мной проносилась металлическая туша, вскочил Церберу на спину! Очутившись на гладком металле, я чуть было тут же кубарем не слетел противнику под ноги, но успел подтянуть себя гравитонным захватом, а затем схватился бионической рукой за какие-то неровности корпуса.

Пока одна голова продолжала следить за дорогой, ко мне повернулись две другие и защелкали стальными челюстями. Но «тело» Цербера было достаточно длинным, чтобы я мог, не рискуя свалиться, отодвинуться от смертоносных зубов на достаточное расстояние.

Потерпев с этим фиаско, трехголовая ищейка сменила тактику и понеслась галопом вокруг дерева. На бегу она подпрыгивала, брыкалась и резко виляла из стороны в сторону в попытке сбросить меня наземь, но я держался крепко. После родео на спине феррука и гонке на моноциклах, это была сущая ерунда…

Так я думал, пока не случилось нечто поразительное! Цельнометаллическая оболочка подо мной внезапно… треснула. Весь корпус робота покрылся сетью прямоугольных трещин и распался на множество кубических узлов, скрепленных лишь невидимыми узами силовых полей. С Цербером происходило что-то невообразимое: его продолжающее бежать тело на глазах меняло форму; оно словно бы бурлило и кипело, как аморфное багровое облако, из которого временами выглядывала клацающая зубами пасть или когтистая лапа.

А в следующую секунду все прекратилось, и я увидел, что Цербер… распался на трех ищеек! Во всем похожих на Адских Гончих, только с огненно-красными, а не аспидно-черными телами. Получается, двенадцать лап ему были нужны не только для быстрого бега! Поделив между собой поровну и головы и конечности, «тройняшки», в которых обратился Цербер, торжествующе взвыли.

Я до сих пор сидел на спине центральной гончей, но теперь слева и справа от меня мчались ее «сестры». Зарычав, они одновременно кинулись на меня со всех сторон, намереваясь схватить за ноги и стащить на землю. Ну, или разорвать напополам…

Вскрикнув, я взмахнул бионической рукой и, как лассо, захватил гравитонным лучом лапу одной из гончих. Теперь, когда у нее было всего четыре конечности, этого оказалось достаточно, чтобы потерявшая равновесие ищейка кубарем покатилась по земле. С грохотом врезавшись в ствол дерева, она остановилась. Попробовала подняться, но смогла лишь слабо дернуть задней лапой — видимо удар что-то повредил в ее механизме…

Уже разворачиваясь к другой нападающей твари, я понял, что не успеваю. Приготовился к удару, который опрокинет меня на землю или оторвет мне ногу. Но… ничего из этого не последовало! Свистнуло, в воздухе мелькнул продолговатый металлический предмет и объектив «глаза» ищейки взорвался стеклянными брызгами.

Врезавшееся в линзу навершие посоха Винди не только наполовину ослепило робота (речь, конечно, исключительно о камерах оптического спектра, кроме них любая ищейка нашпигована уймой других датчиков), но и сбило его с ног. Гончая опрокинулась, перевернулась и распласталась на земле, а навершие, связанное с рукоятью посоха силовым лучом, вернулось на место.

Довольная своей меткостью девушка помахала мне с дерева, когда я, по-прежнему верхом на третьей гончей, проносился мимо. Увы, но ее радость была несколько преждевременной — вскочив на лапы, одноглазая гончая кинулась к стволу древесного исполина. Девушка испуганно вскрикнула, но затем рассмеялась — все знают, что собаки не умеют лазать по деревьям. Вот только гончая не была обычным псом, завидевшим на дереве соседскую кошку. Вонзив в кору свои загнутые стальные когти, робот начал восхождение, как заправский скалолаз.

— Проклятие… — пробормотал я себе под нос, хоть почти и не слышал собственный голос: в ушах были глиняные «беруши».

Дело принимало скверный оборот. Гончая стремительно взбиралась на дерево. Винди визжала и пыталась сбить ее ударами своего шеста, но без толку — глубоко впившиеся в дерево когти держались крепко. Еще немного и стальные челюсти сомкнуться на лодыжке девушки…

Я крепче сжал бедрами корпус свой гончей, понадежнее ухватился за какой-то металлический выступ одной рукой и поднял другую — бионическую. Вновь сверкнул голубой луч гравитонного захвата и, поймав в фокус подползающую к Винди ищейку, я, образно выражаясь, схватил ее за шкирку.

На мгновение мне показалось, что меня привязали к двум несущимся в разные стороны лошадям: гончая подо мной неслась вперед, другая — вцепившаяся в ствол — тянула назад. Не в силах больше выносить эту адскую боль, я заорал. Раздался громкий хруст, и я испугался, что это не выдержал мой позвоночник. Но, к счастью, хрустело дерево — во все стороны полетели щепки, и преследующая Винди ищейка рухнула наземь.

Не успел я возликовать, как понял, что и сам лечу вниз — сила рывка была такой, что сдернула и меня со спины гончей. Лесная почва, поначалу показавшаяся мне такой мягкой, встретила каменной твердостью. С размаху приложившись о землю грудью, я пропахал траншею своим подбородком, перевернулся через голову и, чуть не свернув шею, влетел в кусты. Пробив в живой изгороди широкую брешь, поцарапанный и полуоглушенный, я вывалился с другой стороны.

Пошатываясь, поднялся на ноги и оглянулся в поисках противника. Сбросившая меня гончая с низким угрожающим рычанием (которое я не столько слышал, сколько представлял, видя ее ощерившуюся морду) подбиралась сбоку. Теперь она проявляла ко мне больше уважения, начиная расценивать меня как противника, с которым стоит считаться.

Пользуясь моментом, я поискал глазами Винди. Девушка по-прежнему сидела на дереве, но перебралась с развилки на толстую боковую ветвь. Нацелившаяся на нее одноглазая гончая, нимало не пострадавшая при падении, вновь лезла по стволу. Вот она уже наверху и подбирается к своей добыче. Винди медленно пятилась, чудом балансируя на ветви.

Гончая сжалась стальной пружиной, готовая к прыжку и… девушка прыгнула первой! Нокак она это сделала! Направив вниз посох, Винди заставила его удлиниться и, словно гимнастка с шестом, оттолкнулась им от земли и перелетела на соседнее дерево! Ловко вскочив на выпирающий сук, она обхватила ствол, немного съехала по нему вниз и встала на другую толстую ветку. Вновь повторив свой трюк с шестом, девушка одним гигантским прыжком оказалась на третьем дереве. А оттуда перескочила на четвертое…

Однако, одноглазая гончая и не думала отставать! Резко распрямив согнутые лапы, она прыгнула вслед за ускользающей добычей. Острые крючья когтей со стуком впились в ствол и, подтянувшись, ищейка тоже залезла на ветку. Поймала в прицел лазерного дальномера скачущую по деревьям девушку и прыгнула вновь. Научившаяся лазать по деревьям собака преследует кошку. Нет, скорее уж пума охотится на мартышку! Только Винди о таком сравнении лучше не говорить…

От созерцания уменьшающихся на глазах фигур девушки и ее преследователя меня оторвало замеченное боковым зрением движение. Мой собственный враг подобрался совсем близко и припал к земле, готовясь к смертоносному броску. Массивное, цвета запекшейся крови тело взвилось в воздух, метя в глотку. Увернуться я уже не успевал, поэтому… опрокинулся на спину, одновременно подхватывая металлическую тушу снизу своим гравитонным захватом!

Немыслимая тяжесть впечатала мои лопатки в землю, и я застонал от натуги, но запредельным усилием перебросил гончую через себя. Взвизгнув, она покатилась по земле, подминая и ломая собственные лапы. Не дожидаясь, когда она восстановится, я вскочил на ноги и побежал. В сторону противоположную той, в которой исчезла Винди. Помочь ей все равно ничем не мог, а привести к девушке еще одну гончую на своем хвосте — не лучшая идея.

Задыхаясь и обливаясь потом, я мчался по лесу, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев и сбивая растущие на них грибы. Недовольные столь грубым обращением, они выбрасывали черные облачка мельчайших спор, заставляя меня надсадно кашлять. Оскальзываясь на влажном мху я падал, поднимался и снова мчался вперед. На ходу скинул рюкзак, но легче бежать отчего-то не стало.

Сзади нарастал лязгающий топот и заунывный вой. Пробивающийся даже сквозь глиняные затычки в ушах. А может это просто глина высохла и отпала? Кажется, я слышу впереди странный рокочущий звук… Не сбавляя скорости я вломился в стену густого кустарника, с трудом продрался сквозь изогнутые колючие ветки и практически выпал с другой стороны.

Хватая ртом воздух, на четвереньках выполз из кустов, встал, сделал шаг вперед и… невольно попятился назад. Прямо передо мной земля заканчивалась! Отвесный обрыв уходил вглубь на десятки метров, а далеко внизу гневно рокотала река. Бурное течение несло тяжелые темные воды, вспениваясь бурунами в тех местах, где натыкалось на прибрежные валуны или вездесущий мусор. На противоположном берегу тонкая полоска серого пляжа переходила в крутой склон, вновь возносящий вертикально вверх. Таким образом оба края расщелины располагались примерно на одном уровне. Вот только разделяли их добрых две сотни метров…

Нечего было и думать, чтобы спуститься вниз по отвесному склону. Я в панике огляделся по сторонам, но там была лишь неширокая полоса голой земли, зажатая между плотными зарослями и каньоном. Прятаться времени нет, бежать бесполезно — на открытой местности гончая догонит меня в два счета. Словно в ответ на мои мысли кусты затрещали и, раздвигая ветви, показался мой преследователь.

Оскалившись, треть Цербера зарычала и ринулась на меня. Я пригнулся к земле, намереваясь перекатиться вбок и, если повезет, попробовать спихнуть робота с обрыва. Но… все пошло не по плану, и события внезапно приняли самый неожиданный оборот из всех возможных вариантов. Уже взвившуюся в прыжке ищейку словно что-то остановило прямо в воздухе!

Неведомая сила дернула ее назад и стокилограммовая махина с лязгом и грохотом рухнула обратно. Жалобно взвизгнув, словно самый обычный щенок, гончая вцепилась стальными когтями в каменистую почву. Но ее невидимый противник дернул еще раз и, оставляя на земле ряд параллельных борозд, ищейка исчезла в зарослях.

— Ви… Винди? — неуверенно позвал я, ибо кто еще мог прийти мне на помощь?

Но ответом мне было молчание. Затем заросли качнулись, раздался ужасающий хруст, словно великан разгрыз орех размером с речной валун (и такой же твердый), и к моим ногам выкатилась оторванная голова ищейка. Что-то огромное и темное шевельнулось в кустах… Заорав, я сломя голову кинулся прочь.

Наверное, у меня открылось легендарное второе дыхание, иначе как объяснить тот факт, что меньше чем за минуту я пролетел чуть ли не полкилометра вдоль кромки обрыва и рыбкой нырнул в заросли? Уже мчась по лесу, кое-что вспомнил — когда гончая упала, мне показалось, что вокруг ее задней лапы обвилось что-то длинное и гибкое. Словно толстая металлическая струна…

Глава 29. Ловушка

Я мчался через лес, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки и облепивших меня насекомых. Наверное, комаров и мошкару привлек запах пота, которым насквозь пропитался мой комбинезон. Твердые узловатые корни норовили подставить подножку, а норы мелкой лесной живности — вывихнуть или сломать лодыжку. Воздух, превратившийся в жидкий огонь, жгучими струями втекал через раздутые ноздри и обжигающим паром вылетал из раскаленной глотки. Мне казалось, еще немного, и мое сердце разорвется — не выдержав бешеного темпа — но я продолжал бежать. Потому что за спиной было оно.

Неведомое чудовище, в два счета расправившееся с одной из трех гончих, на которых распалось монолитное поначалу тело Цербера. Что за неведомый монстр был в тех зарослях и сейчас, несомненно, преследовал меня по лесному бурелому? Имевшееся у меня подозрение было настолько же невероятным, насколько пугающим. Поэтому я не желал его принимать, не допускал даже в мыслях, что оно может быть правдой. Однако…

Хрипя и задыхаясь, я снизил скорость и постепенно перешел на быстрый шаг. В конце концов, в отличие от ищеек, я не железный и вечно бежать не смогу! Держась за ноющий бок — не удивлюсь, если окажется, что у меня сломана пара ребер, — на ходу оглянулся. Никого. Немного отдышавшись, оперся рукой о шершавый ствол дерева и прислушался (глина давно уже отпала). Было тихо. Слишком тихо! Как и в момент появления Цербера лес настороженно замер: ни пения птиц, ни стрекота сверчков, ни свиста ящериц. Минуту стояла звенящая тишина, а потом… где-то неподалеку хрустнула ветка, и мои нервы не выдержали. Оттолкнувшись от дерева, я вновь бросился бежать.

Сделав большой крюк, выбрался на просеку, по которой удирал от гончей, и дальше уже возвращался по своим следам. Около старого замшелого пня нашел свой рюкзак: слегка помятый и грязный, но целый. Вдел руки в лямки и, почувствовав привычную тяжесть за спиной, сразу приободрился — даже если Винди не удалось сохранить свою сумку, от голода теперь не умрем.

Еще дважды я был свидетелем странных явлений, возможно указывающих на моего таинственного преследователя: один раз что-то крупное пронеслось в зарослях, а в другой я слышал и видел, как стонали и раскачивались деревья вдали, хотя ветер утих и стоял полный штиль. Если за мной по пятам в самом деле следовало неведомое чудовище, на глаза мне оно попадаться по какой-то причине не желало.

Вот так, поминутно оглядываясь, я добрался до поляны, где мы впервые столкнулись с Цербером. Ползком подобравшись ближе, осторожно выглянул из высокой травы — ни души. Ни преследователей, ни Винди. Лишь под деревом лежала и конвульсивно дергалась гончая. По корпусу дроида пробегала дрожь, на мгновение он распадался на кубики узлов, а затем вновь становился целым. Видимо, в тот раз мне невероятно повезло, и мой бросок нанес системе гончей критическое повреждение.

Подойдя ближе, я активировал циркулярную пилу и довершил начатое — хоть ищейка больше и не представляла опасности, но скорее всего продолжала собирать и передавать информацию копам. Кстати об этом — куда они, ржавчина их побери, подевались? Не то чтобы я соскучился по капитану «Большая Пушка», но его отсутствие нервировало. Ведь наверняка Цербер сразу сообщил ему наши координаты и сейчас здесь должен был кружить гравикоптер, а вокруг рыскать отряды К.О.П.

Ломая голову над загадкой исчезнувших копов, я так глубоко погрузился в раздумья, что не услышал, как кто-то или что-то подкралось ко мне со спины. И лишь когда меня схватили за плечо, очнулся от тяжелых мыслей. Отпрыгнув в сторону на добрых три метра, я дико заорал:

— А-а-а! Ржавчина! Не подходи, убью!!!

Неизвестный тоже подпрыгнул и завопил:

— Й-и-и! Сингулярность! Чтоб тебя, Стар!!!

— В-винди? — нерешительно спросил я, вытаращив глаза на живую и относительно невредимую — если не считать пары новых царапин — подругу. В руках она сжимала посох, а за ее плечами висел целехонький рюкзак.

— А к-кто ж-же еще? — передразнила меня рассерженная девушка. — С ума сошел? Зачем так вопить? Если у меня появилась седая прядка, я тебя сама прибью!

— Это я-то с ума сошел? — проворчал я, в глубине души радуясь ее возвращению. — Кто же так подкрадывается? Нельзя было окликнуть?

— Я два раза позвала тебя по имени! — надулась девушка. — Уши прочисти! У тебя они все еще глиной забиты что-ли? Или там уже грибы выросли?

Я покрутил мизинцем в ухе — там и правда что-то было…

— Фу-у! Мерзость, — скривилась девушка, когда, вытащив палец, я принялся сосредоточенно изучать свой улов. — Что с гончими?

— Одну только что добил, а вторая… — я решил не пугать спутницу невидимым монстром. — С ней тоже… хм… покончено. А как насчет твоей?

— Застряла в дупле, — довольно рассмеялась Винди. — Мне осталось лишь найти камень поострее…

— Ого! — уважительно присвистнул я. — Мартышка победила пуму…

— А? Ты что-то сказал? — озадаченно переспросила девушка. — Ну-ка, повтори.

— Да так, ничего особенного, — пробормотал я и поскорее сменил тему: — Копов не видела?

— Не-а… — протянула девушка и, прищурившись, огляделась по сторонам. — Странно это как-то…

— И не говори, — я тоже огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Ярко светили оба солнца, слабый ветерок шелестел листвой и даже птицы щебетали вовсю, беззаботно порхая между деревьев. Пережитой недавно ужас стал казаться кошмарным сном… Встряхнувшись, я улыбнулся и бодро заметил: — Все хорошо, что хорошо кончается. Ну что, в путь?

— И куда же? Не думаю, что копы так легко от нас отстанут!

— Вот и я не думаю, поэтому предлагаю для начала перебраться через реку, а потом…

— Подожди! Какая еще река? — вытаращила на меня глаза Винди. Ах да, она же не видела каньон… Неопределенно махнув рукой, я пояснил:

— Там дальше есть расщелина, по дну которой течет поток. Если найдем способ перебраться на ту сторону, может оторвемся от погони. Конечно, у копов есть гравикоптер, но пока они прочесывают этот берег, мы уже успеем уйти достаточно далеко…

— Звучит так себе, — с сомнением отозвалась девушка. — Но и оставаться здесь нельзя. Ладно, ржавчина с тобой. Показывай дорогу.

В третий раз возвращаться по своим следам мне не хотелось (особенно учитывая, что мы там могли обнаружить), и я взял севернее, намереваясь выйти к реке по диагонали. Ориентируясь по компасу, я вел девушку по лесу. Иногда мы останавливались и прислушивались, но, кажется, погони не было. Ни копов, ни ищеек, ни загадочного монстра. Лишь жужжали шмели и осы, по деревьям скакали мелкие грызуны, да высоко в небе кружила какая-то хищная птица. А может и птеракс.

Заслышав шум бегущей воды, мы невольно ускорили шаг и вскоре стояли на краю обрыва. Когда из-под ноги девушки сорвался камень, она поспешно отступила на шаг и воскликнула:

— Ух ты! Вот это земля треснула! И как же мы переберемся на другую сторону?

— Есть у меня одна идея… — я задумчиво посмотрел вдоль каньона на север. То, что привлекло мое внимание, отсюда казалось тонкой соломинкой, переброшенной через расщелину. Поваленное дерево? Мост? Оптическая иллюзия?

Увы, расстояние было слишком велико, чтобы хоть что-то разобрать. Запоздало я пожалел, что не захватил в Ржавом Городе бинокль или подзорную трубу. Предполагалось, что ядро репликатора мы будем искать по показаниям встроенных в мою бионическую руку датчиков, и о подобных излишествах никто даже не подумал…

— Ага, знаю я твои идеи! — фыркнула Винди, но тоже приложила ладонь к глазам козырьком и прищурилась, вглядываясь в далекий объект. — Думаешь, это мост? Если да — разве его не будут охранять копы?

— Как знать, — пожал я плечами. — Скоро увидим.

Разумеется, мы не пошли у всех на виду вдоль расщелины, распевая песни и держась за руки. Пришлось пробираться кружным путем, сквозь густой подлесок, прячась за кустами и переползая открытые участки в густой траве. Через полчаса, злые и уставшие, мы лежали в зарослях папоротника и наблюдали за мостом.

Да, это все-таки оказался мост, но крайне необычного вида. Через расщелину, с одного берега на другой, была переброшена огромная… труба! Точнее говоря, это была разгонная ступень ракеты — невероятная древность, ведь в последний раз такие использовались в XXIII веке. Затем им на смену пришли атомные двигатели, термоядерные, фотонные, мюонные, гравитонные… Технологии сменялись непрерывной чередой, космические корабли становились все быстрее и компактнее. И так продолжалось до прорывного изобретения варп-двигателей, сделавших звезды по-настоящему близкими, а колонизацию галактику — осуществимой.

И вот перед нами темнело жерло туннеля, предлагающего путь на другую сторону реки. Неизвестные демонтировали внутренние переборки, убрали дюзы и всю машинерию, так что получился сквозной проход. За прошедшие века корпус ракеты врос в берег, его оплела сеть ползучих растений, а толстые древесные корни аркой вздымались над входом. Однако металл подвергся сильной коррозии, и я не был уверен, что он до сих пор достаточно крепкий, чтобы выдержать вес двоих человек.

Но, несмотря на вполне обоснованные сомнения, рискнуть нам придется. Как бы мы ни вглядывались в окрестности, но следов пребывания копов не видели. Однако, если их нет здесь сейчас, это не значит, что они не могут нагрянуть в любую минуту! Медлить и дальше становилось слишком опасно, и, повернувшись к Винди, я шепнул:

— Пойду первым. Как переберусь на ту сторону, подам тебе знак. Если со мной… что-нибудь случится, немедленно уходи! Обещаешь?

— Ржавчина с два! — прошипела девушка. — Идем вместе. Стоит мне на минутку оставить тебя одного, и ты тут же вляпаешься в какие-нибудь неприятности!

На этот счет у меня была диаметрально противоположная точка зрения. Но, сколько бы я ни увещевал Винди, какие бы ни приводил логически безупречные доводы, все было бесполезно. Девушка и слушать ничего не желала, а все мои аргументы расшибались о стену ее железобетонного упрямства. Через пятнадцать минут жаркого спора, выжатый как лимон — даже забег от гончей вымотал меня меньше! — я вынужденно капитулировал.

Напоследок внимательно осмотрев окрестности — все было тихо и спокойно, пели птицы, на небе ни облачка, — мы выползли из зарослей, встали и отряхнулись. Поминутно оглядываясь, направились к входу в гигантскую трубу.

Заглянув внутрь, я увидел длинный туннель, в конце которого светилось пятнышко выхода. Зажег фонарик и поводил лучом по стенкам: ржавые, покрыты мхом и слизью. Сверху свисает какая-то слабо шевелящаяся бахрома, на полу толстый слой грязи. Влажной. Я посветил на эту бурую массу, состоящую из занесенной ветром земли, гниющих растений и хлопьев ржавчины, но следов не увидел. Похоже, что этим необычным мостом давно не пользовались. Да и кто вообще может жить в такой глуши?..

Переглянувшись с Винди, я осторожно шагнул вперед. Затем сделал еще один шаг. И еще. Под ногами хлюпало, шаги гулко отдавались в круглом пространстве трубы, но старое железо меня держало. Убедившись, что пол под ногами не проваливается, я кивнул девушке, и она последовала за мной в туннель. Дойдя до середины перехода, услышал рокот реки далеко внизу, пробивающийся даже сквозь толстый слой металла. А еще… издевательский хохот!

Винди вскрикнула — то ли от испуга, то ли от ярости, — а я похолодел от осознания, что угодил прямиком в расставленную ловушку! Силуэт продолжающего смеяться капитана вырос в проеме выхода. Возле его ног замерла готовая сорваться по команде гончая, а за спиной маячило с полдюжины копов. Я медленно обернулся, хотя и так знал, что там увижу. Так и есть, вход тоже перекрыт копами —в руках они держали ловчую сеть.

Пожалуй, еще никогда ситуация не выглядела настолько безнадежной: со всех сторон нас окружали сплошные металлические стенки, а оба выхода из туннеля были перекрыты отрядами К.О.П. Отсмеявшись, Большая Пушка утер выступившую слезинку и насмешливо проорал:

— Вот и все, Стар! Твоя песенка спета!

— Да-да, спета! — мстительно выкрикнул один из копов. Кажется, тот самый, что принял меня за Элтонджайзера Диджиталиуса…

— Сдавайся, Стар! В этот раз тебе не сбежать, — устало предложил капитан. Похоже, он тоже слегка взмок, гоняясь за нами по всему лесу. — Ты же не супергерой какой-нибудь, а всего лишь обычный мусорщик…

А вот это было обидно! Чего это он с таким пренебрежением отзывается о моей профессии? Мусорщики занимаются важным и полезным делом, зря он так… Чувствуя, как во мне начинает закипать веселая злость, я ухмыльнулся и шепнул Винди:

— Держись поближе ко мне! И будь готова…

— К чему? — тоже шепотом спросила девушка. Затравленно озираясь, она покрепче сжала свой посох, явно намереваясь драться до последнего. Времени отвечать ей не было, но я с удовлетворением отметил, что она послушалась моего совета и встала со мной спина к спине. Повернувшись к капитану, я крикнул:

— Хорошо! Не стреляйте! Мы сдаемся!

Винди разочарованно зашипела, а капитан довольно крякнул:

— Давно бы так! Стойте на месте. И пусть девчонка бросит свою палку. А ты подними руки. Ладонями вперед, чтобы я их видел!

Капитан сделал знак своим подчиненным, и с двух сторон к нам двинулись копы. Винди посмотрела на меня, я кивнул и она неохотно нагнулась, собираясь положить посох на пол. В то же время я вскинул руки. Но перед этим активировал гравитонный захват! Думаете, я решил напасть на копов или даже самого капитана? Конечно же нет, их слишком много, а кроме того у меня была идея получше!

То что произошло после, навряд ли заняло больше пары секунд, но для меня время словно замедлилось и потекло густой патокой. Активировав гравитонный захват, я направил его себе под ноги, но не узким сфокусированным лучом, а максимально широким потоком. Тусклое синее свечение очертило круг металла диаметром около метра. На этом пятачке пола как раз и стояли мы с девушкой.

Сделав вид, что повинуюсь команде капитана, я вскинул ладони кверху, растягивая «пружину» силового поля, а затем резко опустил их вниз! Послышался душераздирающий скрежет, труба мелко затряслась и сверху посыпалась пыль пополам с мокрицами. Незримый кулак гравитонного луча ударил по ржавому железу, и оно не выдержало. В образовавшуюся дыру хлынул свет, ворвался гневливый рокот реки и, потеряв опору под ногами, мы полетели вниз!

Уже падая, я увидел ошарашенные лица копов и выпученные глаза капитана. Ха, теперь ему не до смеха? Хорошо смеется тот, кто смеется последним! Кто-то запоздало метнул сеть и, пролетев над дырой, она упала на голову впавшего в ступор командира. Ветер раздувал мой комбинезон, рядом вопила и кувыркалась не успевшая выпустить посох из рук Винди, а снизу стремительно приближалась водная гладь…

Гладь? Ага, как бы не так! Бурный поток прорезали хищные каменные клыки и торчащие там и сям металлические обломки. С отчаянным криком девушка ударилась о воду и камнем пошла ко дну. В следующую секунду я сам рухнул в реку, и ставшая твердой вода ударила меня в пятки (при падении в воду с большой высоты можно все кости переломать). Фыркая и отплевываясь, я вынырнул на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Отсыревшая одежда и тяжелый рюкзак тянули меня ко дну, в ушах звенело, а из носа пошла кровь.

Но главным было то, что я нигде не видел Винди! Возможно от удара о воду она потеряла сознание и сейчас, абсолютно беспомощная, тонет… Выругавшись, высвободился из рюкзака и набрал полную грудь воздуха, собираясь нырять. Но, прежде чем моя голова скрылась под водой, я увидел, как из дыры в мосте-туннеле в реку метнулось что-то большое и черное. А потом свирепое подводное течение схватило меня и куда-то понесло…

Глава 30. Водопад

Вокруг была мутная грязная вода, а могучий поток швырял, крутил и куда-то волок мое тело. Я отчаянно греб руками и ногами, одновременно пытаясь разглядеть в темной глубине девушку. Из-за частиц ила, поднятых бурным течением со дна, видимость была никудышной. Иногда передо мной проплывала лениво махающая плавниками рыба, а порой за ногу цеплялась длинная водоросль. Внезапно сбоку показался вытянутый темный объект. Кажется, я даже различаю руки и ноги… Винди!

Вынырнув на мгновение на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, я снова нырнул. Замеченное под водой существо приблизилось и оказалось… гончей! Так это она последовала за нами с моста? Не обращая на меня внимания, ищейка сосредоточена направлялась к одной ей ведомой цели. При этом ее лапы вращались на манер лопастей гребного винта. Действуя интуитивно, я подтянул себя к дроиду гравитонным захватом и вцепился за небольшой выступ на его — очевидно водонепроницаемом — корпусе.

Какое-то время гончая мчалась вперед, погружаясь в водную пучину, словно маленькая субмарина. Болтаясь на ее хвосте, я чувствовал, как силы покидают меня, а перед глазами вспыхивают огненные круги. Наконец, когда желание сделать вдох стало совсем уж невыносимым и руки почти разжались, гончая резко остановилась. Ее пасть сомкнулась на каком-то предмете, в котором я признал рюкзак Винди.

Сама девушка тоже была тут — плавала в воде, безвольно обмякнув в лямках рюкзака. Кажется, она уже очнулась, но была сильно дезориентирована. Пуская ртом пузыри воздуха, слабо шевелила руками. Удивительно, но даже в полубессознательном состоянии Винди продолжала мертвой хваткой сжимать рукоять своего посоха…

Резко рванув вверх, гончая со своей добычей (и мной на буксире) в мгновение ока достигла поверхности и пробкой выскочила из воды. Где и осталась плавать, покачиваясь на волнах и подавая сигналы копам — на макушке ее головы замерцал яркий красный маячок. Жадно хватая ртом воздух, я подобрался к девушке. Она кашляла и выплевывала набившуюся в рот тину, совершенно безумными глазами таращась вокруг себя и, кажется, ничего не видя.

Кое-как выпутав Винди из лямок рюкзака, я помог ей взобраться на корпус притворяющейся бревном гончей. Чудовищный робот не делал ни малейшей попытки на нас напасть, и я решил, что ему было лишь приказано вытащить нас из воды. Очевидно К.О.П. мы требовались живыми. Вернее — как я подозревал — не самим копам, но тем, кто стоит за ними…

В ответ на мою помощь девушка брыкалась, отбивалась и что-то бессвязно бормотала. Перегнувшись вниз через корпус гончей, она извергла из себя остатки воды и затихла. Но в следующее мгновение дико вскрикнула и судорожно забилась в моих руках:

— Что?! Где я? Вода… Но как? Стар?!

— Тише! Тише, Винди… — я отвел с лица девушки слипшиеся пряди густых волос, и на меня взглянули широко раскрытые глаза. Моя спутница пару раз недоуменно моргнула, затем ее взгляд приобрел большую осмысленность, а расширенные зрачки немного сузились. — Все хорошо…

Разумеется, это было наглой ложью — мы дрейфовали на гончей, медленно гребущей против течения, а на берегу суетились копы. Вскоре послышался низкий вибрирующий гул и из-за леса вынырнул гравикоптер. Белый металлический эллипсоид, похожий на гигантское яйцо, завис на рекой. Багровый — что было заметно даже с такого расстояния — капитан указал на нас рукой и что-то прорычал. Наверное, приказал команде гравикоптера поднять нас наверх.

Подтверждая мою догадку, в нижней части парящего над нашими головами «яйца» появилось отверстие. Из него показалась огромная металлическая рука, похожая на манипулятор крана — из тех, что используются на свалке для сбора и переноса больших металлических объектов. Медленно, она начала опускаться вниз на толстом металлическом тросе или, возможно, гидравлическом шланге в стальной оплетке. Что будет дальше представить несложно — нас с Винди подцепят и, как игрушки в старинных земных автоматах, втащат наверх.

Вот только я не собирался становиться ничьей игрушкой! И для своей спутницы подобной участи не желал. Поэтому, сжав плечо Винди, пристально посмотрел ей в глаза и выдохнул:

— Это в последний раз! Обещаю! — немного подумал и добавил: — Во всяком случае на этой планете…

— О чем ты… — принявшие было нормальный размер, глаза девушки вновь стали как две плошки. — О, нет! Только не опять! Что ты собира… Й-и-я-а-а!!!

Голос девушки сорвался на визг, когда я крепко сжал ее в своих объятиях и что было силы оттолкнулся от гончей гравитонным захватом! Без единого всплеска робот ушел под воду. Нас же с Винди подкинуло в воздух и, описав пологую дугу, мы приводнились немного дальше. Но, в момент касания поверхности потока, я снова оттолкнулся гравитонным лучом от торчащей из воды скалы и мы опять взмыли в воздух. К сожалению, гравитонный захват не позволял создавать постоянную «тягу», и мне были доступны лишь такие, импульсные, рывки и толчки.

Прыгая по реке, словно пущенный умелой рукой плоский камень, мы неслись к берегу. Я рассчитывал выбраться на сушу и попытаться удрать по каньону. Расщелина была слишком узкой для гравикоптера, а пока они будут спускать на тросах отряд для преследования — мы успеем изрядно оторваться от погони.

Капитан это видимо тоже понимал, потому что как безумный носился по краю каньона и орал на подчиненных. Единственной проблемой была ищейка. Она стремительно нас нагоняла — я видел рассекающий воду гребень антенны, похожий на плавник акулы. Задумав повторно провернуть один раз удавшийся фокус, в очередной раз отталкиваясь гравитонным лучом, я направил его не на каменную глыбу или выпирающий из воды металлолом, а снова на корпус гончей. И…

…полетел в реку! В последнюю секунду хитрая бестия бросилась в сторону и бледно-синий луч скользнул по воде. Потеряв точку опоры, я, с визжащей в моих руках девушкой, рухнул в бурный поток. Подняв тучу брызг, мы вновь пошли ко дну. А ведь до берега оставались считанные метры!

Придерживая одной рукой Винди, я пытался грести, но течение было слишком мощным. В мгновение ока нас вынесло на середину реки, где к нам присоединилась гончая — судя по тому, как крутило и швыряло на камни робота, он тоже утратил контроль над ситуацией. Девушка цеплялась за мою шею, и я с трудом удерживал голову над водой.

Грести больше не было ни сил, ни смысла — ревущий поток нес нас куда-то вперед. Единственное, что нам оставалось — постараться удержаться на поверхности. Мимо, беспорядочно дрыгая лапами, проплыла гончая. Торчащие из воды валуны и ржавые обломки исполинских механизмов, поначалу относительно редкие, стали попадаться все чаще.

Сначала я пытался хвататься за них, используя гравитонный захват, но поток неизменно оказывался сильнее. К тому же, после этих рывков, нас закручивало отдачей и пару раз едва не вынесло прямиком на острые камни. Так что мне пришлось несколько умерить свой пыл. Примерно через четверть часа я вдруг с замиранием сердца понял, что течение не только не ослабевает, но, наоборот, усиливается! А затем услышал глухой рокочущий звук…

— Водопад!!! — завопили мы одновременно с Винди, в ужасе таращась друг на друга.

— Тяв! — подтвердила гончая, все еще пытающаяся неуклюже грести против течения.

Помогало это мало, но дроид упорно, сантиметр за сантиметром, подбирался к ускользающей добыче. Сейчас прилипчивая ищейка бултыхалась в метре от моей ноги. Но меня это мало волновало, поскольку прямо сейчас мы стремительно неслись к более серьезной причине для беспокойства!

Река впереди щетинилась обломанными зубцами скал, между которыми вскипала белая пена, а дальше была… пустота! Могучий поток ревел и клокотал, низвергаясь с Космос знает какой высоты. Притянув к себе девушку, я крикнул, стараясь перекрыть шум водопада:

— Держись за меня крепче! И береги голову! Сейчас мы…

Договорить я не успел. Винди побледнела и вскрикнула, судорожно вцепившись одной рукой в меня, другой в свой ненаглядный посох. Адская Гончая сделала последний рывок, покрыла оставшееся расстояние и вцепилась мне в штанину. Я заорал. Вынырнувший из пены камень боднул меня в бок. От неожиданности и боли я разжал руки, и нас с девушкой растащило в разные стороны.

— Винди!

— Стар!!

— Гав!!!

Наши вопли слились в один отчаянный крик. Река торжествующе взревела. Необоримая сила схватила и потащила меня по выглаженным течением валунам. А затем… я рухнул вниз!

Вставшая вертикально река несла меня к земле. Мутная горькая вода хлестала в мой разинутый в крике рот, неподъемной тяжестью обрушивалась на голову, крутила и вертела, как подхваченную течением щепку. В очередной раз перекувырнувшись — отчего небо наконец оказалось сверху, а земля снизу, — я увидел прямо перед собой чьи-то ноги и схватился за них, как утопающий хватается за спасательный круг.

И тотчас все закончилось. Меня перестало кружить, как на безумном аттракционе, я больше не падал. Лишь тяжелые струи воды по-прежнему хлестали меня по лицу и разбивались о мою макушку, словно хотели просверлить череп. Крепко вцепившись в торчащие из потока ноги, я запрокинул голову и рассмеялся:

— Спасен!

Ноги недовольно дернулись, пытаясь сбросить меня вниз, но, не в силах вырваться из моей стальной (как минимум наполовину — протез-то из особого сплава железа с углеродом!) хватки, разочарованно затихли. Голос Винди проворчал откуда-то сверху:

— Ну? И долго ты еще на мне висеть собираешься? Ноги мне оторвать хочешь?

— Ни в коем случае! За что я тогда держаться буду? И, к слову говоря, а на чем висишь ты?

— На посохе, конечно, — буркнула девушка. — На чем же еще?

Я задрал голову и все понял. В падении моя спутница умудрилась активировать один из самых эффектных режимов своего посоха: его навершия разлетелись в разные стороны и от них к рукояти протянулись гудящие лучи силового поля. В отличие от моего гравитонного захвата их действие было постоянным. В результате посох превратился в длинный шест, концы которого надежно упирались в гранитные выступы, а за середину держалась повисшая на нем Винди. Ну а я, соответственно, висел на ней.

Девушка стиснула на рукояти побелевшие пальцы и простонала:

— Ржавчина, Стар! Ты когда успел так разжиреть?

— Кто бы говорил! — огрызнулся я. — Напомнить, кто за ужином в берлоге Мадам всегда просил добавки?

— Не понимаю, о чем ты! — девушка попыталась меня лягнуть, но, учитывая, что я вцепился в обе ее ноги, у нее ничего не вышло. Посмотрев вниз, она скорчила рожицу. — Зараза…

Я хотел было возмутиться, но тоже посмотрел вниз и выругался. Винди была права, я, в самом деле, набрал… сотню лишних килограмм! Так же как я висел на ней, на мне мертвым грузом висела гончая! Подлая тварь вцепилась стальными зубами в толстую подошву ботинка и уже тянула ко мне свои когтистые лапы, без сомнения намереваясь вскарабкаться по моему телу, как по древесному стволу. Этого я допустить не мог.

Отчаянно дернув ногой, отчего цепочка из наших тел пошатнулась и Винди испуганно вскрикнула — одно из наверший ее посоха сдвинулось в каменной выемке — я каким-то чудом умудрился скинуть ботинок. Не выпуская его из пасти, перебирающая в воздухе лапами гончая полетела вниз. Через несколько секунд раздался громкий треск. Слышимый даже сквозь шум водопада…

Сразу стало легче. Будто гиря с ног свалилась. Я открыл рот, собираясь поделиться своей радостью с девушкой, но разве она когда-нибудь бывает в хорошем настроении? Раздраженно зашипев, Винди снова дернула ногой, словно собиралась отправить меня вслед за ищейкой и ехидно заметила:

— Ну, так мы все еще не друзья? — и с намеком добавила: — Не пора ли каждому из нас пойти своей дорогой? Может уже отпустишь мои ноги?!

Какая злопамятная! На самом деле я был искренне рад, что в этом приключении меня сопровождает смелая и находчивая подруга. О чем ей и сказал, правда, немного другими словами:

— Ни за что! Думаю, наши судьбы неразрывно связаны. И разлука с тобой… — я взглянул вниз, где водопад рушился на острые скалы, — смерти подобна!

— А ты знаешь, как подольститься к девушке! — презрительно фыркнула Винди, но в ее голосе проскальзывали довольные нотки. — Ну, раз такое дело, то…

На этот раз договорить не успела она. Послышался скрежет металла по камню и край ее шеста — тот самый, что недавно сместился, — отколол кусок гранита, проехался, высекая искры, по выемке в скале и сорвался! А вместе с ним и мы…

В падении я разжал руки, чтобы не утащить девушку под воду, но, рухнув в реку, мы все равно тут же погрузились в ее мутные глубины. Меня ударило, закрутило и отбросило в сторону. Лишь чудом я разминулся с каменными зубьями. А вот Винди повезло меньше — девушку швырнуло прямо на бесформенный валун, она вскрикнула, и я увидел, как вода возле нее окрасилась алым…

Течение внизу было не таким сильным, и мне удалось подплыть ближе. Схватив девушку за ручку рюкзака, я погреб к берегу. Скоро, задыхающиеся и обессилевшие мы лежали на песке, не в силах поверить, что под нами твердая суша. Полученная девушкой травма оказалась серьезней, чем я надеялся — острый камень, как ножом, вспорол ей бедро. Крупные сосуды не задело, но кровь хлестала обильно.

Как мог, я осторожно обработал ее рану — к счастью, нам удалось сохранить наши рюкзаки с чистой водой во флягах и аптечками, — зашил и наложил повязку. Винди шипела и стискивала зубы, но стоически перенесла все болезненные процедуры. Перелома вроде не было, хотя я подозревал, что кость могла треснуть. Поэтому на всякий случай наложил еще и самодельную шину — все равно идти, опираясь на больную ногу, девушка не сможет. Она это тоже понимала, потому что, пряча глаза, спросила дрогнувшим голосом:

— И… что теперь?

— Теперь пойдем дальше! — преувеличенно бодро отозвался я, сортируя содержимое рюкзаков. Припасы были в водонепроницаемых упаковках, снаряжение тоже уцелело, хоть и вымокло, но от лишнего груза надо было избавиться. — Только сначала выжмем нашу одежду. Пока еще тепло, но к вечеру похолодает…

— Пойдем? — горько рассмеялась Винди. — Вряд ли я смогу, даже если буду опираться на посох. Сам ведь знаешь, Стар. Тебе придется оставить меня здесь…

— Так, посмотрим… — я сделал вид, что не слышал ее слов. — Еду забираем всю, фляги тоже. Без снаряжения никак. Тогда придется выбросить одеяла. И сухое топливо. И…

— Ты меня не слушаешь! — сердито крикнула девушка. — Посмотри правде в глаза, Стар! Вспомни, что сам говорил мне в логове того жуткого старика! Вдвоем нам не уйти, а скоро здесь будут копы. Бьюсь об заклад, что они уже прочесывают русло реки. Тебе нет смысла оставаться со мной. Просто помоги мне спрятаться вон в тех кустах… Погоня пойдет по твоим следам, а меня не найдут. В некотором роде я даже останусь в выигрыше — ты уведешь преследователей за собой…

Я знал, что непривычно многословная девушка меня обманывает. Она не хуже меня понимала, что ее быстро найдут — даже если у копов не осталось гончих (последняя валялась с разбитым корпусом на камнях неподалеку от нас), в шлемы их костюмов встроены инфравизоры и прочие сканеры, позволяющие в два счета обнаружить живого человека. Затем — мучительный допрос и терминация в плазменной шахте.

Конечно, разумнее всего было бы притвориться, что я ей поверил. Бросить ее здесь и бежать. Один и налегке, я имею все шансы затеряться в окружающей реку густой чаще. К тому же на кону — как бы пафосно это ни звучало — была не только моя жизнь, но и судьба всего человечества. Но… все эти логичные доводы бесследно испарялись, стоило мне только посмотреть в большие серые глаза Винди. Я не мог ее бросить. Вот не мог, и все тут!

— Да, да, я тебя понял, — проворчал я, складывая отобранные вещи в один рюкзак — второй придется оставить. — А теперь помолчи. Мне надо подумать, как лучше всего тебя нести…

— Но…

— Хватит спорить! — рявкнул я. — Думаешь для тебя стараюсь? Просто я эгоист. Видишь ли, настолько привык к твоему храпу, что, думаю, без него уже не засну…

— Я не храплю!

— Ага, конечно! Храпишь, а еще шлепаешь во сне губами, бормочешь и пускаешь пузыри…

Шутливо переругиваясь со своей спутницей, я спихнул гончую в воду, не забыв прежде вытащить из ее пасти свой ботинок. Затем отжал одежду, вытерся сухим полотенцем (да здравствуют углепластиковые упаковки Галакториума!) и помог покрасневшей девушке сделать то же самое. Наконец, повесил рюкзак себе на грудь, а раненую взвалил на спину. Ее руки обвили мне шею, но одна нога практически не двигалась и мне пришлось придерживать ее сзади. Винди прижалась к моему плечу щекой и прошептала:

— Стар, я…

— Да, Винди?

— Нет, ничего…

Последний раз оглянувшись на водопад, но не увидев признаков погони, я зашагал в лес. Быстро идти не получалось: я и так вымотался, а тут приходилось тащить на себе припасы и девушку. Но, шаг за шагом, тяжело дыша и обильно потея, продвигался вперед. Над головой сомкнулись древесные кроны, закрыв небо, в котором так и не появился гравикоптер. Один раз мне, правда, показалось, что я слышал человеческий крик. Не окрик или приказ, а скорее… вопль смертельно испуганного человека.

Но времени размышлять над этой загадкой не было — не успели мы пройти и нескольких километров, как я внезапно понял, что в лесу мы не одни. Со всех сторон нас обступили молчаливые мохнатые тени. Гончие? Нет, но близко. Нас окружала стая мусорных шакалов! Падальщики учуяли свежую кровь и решили, что пара двуногих слишком слаба, чтобы дать им отпор. И я был вынужден признать, что, возможно, они были правы…

Глава 31. Зажим! Отвертку!

Вокруг нас водили молчаливый хоровод приземистые тени. Маленькие злобные глазки, длинная спутанная шерсть, короткие кривые лапы. Случись дело на Земле, я бы сказал, что мусорные шакалы больше всего походили на комнатных собачек — только невероятно уродливых. Впрочем, все сравнение портила одна, но существенная деталь — наличие невероятно вытянутой и узкой, похожей на крысиную, морды. Полной игольчато-острых зубов.

Осторожно опустив девушку на землю, я усадил ее возле ствола кряжистого дерева и встал перед ней. Винди попробовала подняться, опираясь на посох, но со стоном была вынуждена опуститься обратно — раненное бедро покраснело и жутко опухло. Сжав кулаки, я смотрел на подбирающихся все ближе тварей. Каждая из них по отдельности не представляла особой угрозы, но вот вместе… Собравшаяся вокруг нас стая насчитывала не менее полусотни особей!

— Стар! — с тревогой позвала Винди. — Как думаешь, они нападут? Обычно мусорные шакалы избегают людей…

Это я и сам знал. Во время рабочих экспедиций, за мной и другими мусорщиками часто следовали подобные стаи. Присматриваясь и принюхиваясь. Обычно они питались падалью и найденными в мусоре объедками (за что их и прозвали «мусорными» шакалами). Но они никогда не осмеливались подбираться к человеку настолько близко, как сейчас.

— Не знаю, — я сжал кулаки и повернулся к стае боком, одновременно стараясь не провоцировать шакалов и в то же время не выглядеть доступной добычей. — Но будь готова. Если все же нападут — бей издалека своим посохом, а я постараюсь не подпускать их к тебе…

Не успел я договорить, как одна из тварей — самая крупная и мохнатая, наверное, вожак, — издала заунывный вой, с готовностью подхваченный зубастой ордой. А затем они всем скопом набросились на нас! За спиной вскрикнула Винди, и мимо меня пронеслось навершие ее посоха. На лету сбив одного из шакалов с ног, металлический цилиндр бумерангом вернулся обратно, а девушка уже выбирала следующую мишень…

На меня кинулось сразу трое мусороедов: двое попытались вцепиться в ноги, а один прыгнул вверх, метя в глотку. Ловко ухватив его за шкирку, я швырнул яростно визжащую тварь в ее сородича, одновременно отвешивая пинок другому. Металлический наконечник силового копья, в которое превратился посох Винди, клюнул еще одного шакала, ударил в бок второго, приложил по носу третьего…

Вспомнив про свой гравитонный захват, я раздавал невидимые оплеухи направо и налево, пытаясь остановить несущуюся на нас мохнатую волну. И, кажется, нам с Винди это удалось. Вновь послышался заунывный вой вожака, все это время предусмотрительно державшегося позади, и стая неохотно отступила. Вскопанную десятками лап землю усеивали несколько грязно-бурых тушек и капли крови — совсем избежать звериных клыков мне не удалось, но хотя бы до девушки ни один из шакалов не добрался.

Однако, твари и не думали сдаваться! Наоборот, они вошли в раж, их только раззадорил запах крови и близость желанной добычи. В третий раз взвыл вожак и стая ринулась в атаку, рыча и широко разевая зубастые пасти. Я приготовился драться, но понимал — долго мы не продержимся, рано или поздно нас опрокинут на землю и загрызут. Какая жестокая насмешка судьбы для мусорщика! Погибнуть от клыков и когтей мусорных шакалов…

— Не-по-ря-док. Ак-ти-ви-ро-вать за-щит-ный про-то-кол для лю-дей. О-пас-ных жи-вот-ных про-гнать.

Громкий дребезжащий голос прозвучал как гром среди ясного неба. Затрещали кусты и испуганно взвывшие шакалы бросились наутек. Послышался странный лязгающий шум. Пахнуло машинным маслом. И из зарослей показались… роботы!

Да, старинное земное слово «робот» подходит здесь лучше, чем современное «дроид». Потому что окружившие нас машины и сами были невероятно старыми. Их ржавые корпуса казались собранными из всевозможного металлолома. Некоторые передвигались на подобиях ног, другие на колесах или гусеничном ходу, были даже такие, что прыгали или ползли, как гусеницы. В нашу сторону обратились окуляры камер, отверстия микрофонов, усики антенн и множество иных датчиков.

Вперед вышел один из новоприбывших. Когда-то он, без сомнения, был андроидом — человекоподобным роботом, выполнявшим функции официанта, врача или дворецкого в богатой семье, — но прошедшие века сделали его похожим на зомби: искусственная кожа отслаивалась крупными пластами и из-под нее выглядывали детали внутреннего механизма. Остановившись передо мной, он наклонил голову набок и проскрипел:

— Че-ло-век?

— Да, да, человек! — поспешил я согласиться и с облегчением выдохнул: ну, теперь-то, все будет хорошо! Андроид и прочие роботы выглядели настолько древними, что в них просто обязаны быть прошиты Три закона робототехники! Робот не может причинить вред человеку и все такое. Это уже потом правила пересмотрели, чтобы стало возможным создание полицейских дроидов наподобие ищеек…

— Че-ло-век? Че-ло-век! Че-ло-век… — заскрежетали, залязгали и загудели обступившие нас роботы, и я попятился. Что-то они не выглядят особо счастливыми от встречи со своим создателем и хозяином — Человеком…

— Что же де-лать? — проскрипел андроид, и видимые в прорехи его внешней оболочки светодиоды задумчиво замигали. — Лю-ди не дол-жны знать о на-шем су-щес-тво-ва-ни-и…

— Стар! — испуганно окликнула меня девушка. — Что происходит?!

— Не знаю, Винди, — ответил я, продолжая пятиться. — Но что-то мне их настрой не нравится…

Окружившие нас роботы шумели, махали манипуляторами, клешнями, пилами, молотами и прочими инструментами, которыми оканчивались их конечности и придвигались все ближе. Бессвязное поначалу бормотание вразнобой постепенно переросло в дружное скандирование:

— Ус-тра-нить! Ус-тра-нить!

Повернувшись к ним, андроид в сомнении проскрипел:

— Но Ста-рос-та го-во-рил, что нель-зя об-ры-вать фун-кци-о-ни-ро-ва-ни-е ни-ка-ко-го ме-ха-низ-ма. Да-же би-о-ло-ги-чес-ко-го…

Это он так говорит, что любая жизнь священна? Мы с девушкой были всецело с ним согласны, чего — увы! — нельзя было сказать об остальных роботах. Один из них, похожий на пузатый бочонок на колесиках, выехал вперед и прогудел:

— Ста-рос-та не-ис-пра-вен. Ос-но-ва-тель на-ше-го со-об-щес-тва боль-ше не мо-жет за-да-вать такт е-го фун-кци-о-ни-ро-ва-ни-ю.

Андроид секунду помолчал, переваривая услышанное, а затем повернулся ко мне:

— Вы слы-ша-ли. Мне жаль. При-дет-ся вас ус-тра-нить.

— Погодите! Не надо нас устранять! — я выставил перед собой ладони, хотя это была слабая преграда для окружающего нас ходячего металлолома. — Вы сказали, что ваш… хм… староста неисправен? Это же тоже робот, да? Я могу его починить!

— По-чи-нить? — в сомнении проскрипел андроид, и остальные роботы взволнованно зашумели: — По-чи-нить?

— Да, да, починить! — я энергично закивал головой, всем своим видом показывая, что всю жизнь только тем и занимался, что чинил роботов.

— Починить? — прошептала Винди, уставившись на меня в еще большем изумлении, чем до этого смотрела на невесть откуда взявшихся ржавых спасателей. — Разве ты умеешь чинить дроидов?

— Ну, как сказать… Пару раз доводилось разбирать найденных на свалке… — шепнул я в ответ. — Но что я еще мог им сказать?!

— По-чи-нить, — вынес наконец вердикт похожий на ходячий труп андроид, и вся железная братия отозвалась одобрительным лязгом. — Сле-дуй-те за мной, лю-ди.

Отвернувшись, андроид зашагал по едва заметной лесной тропке, и нам пришлось пойти за ним: окружившие нас плотным металлическим кольцом машины не оставляли выбора. Я поднял девушку на руки, но скоро у меня ее забрал один из роботов, похожий на шагающий складской погрузчик. Ни мои возражения, ни гулко колотящие по ржавому железу кулачки Винди не возымели ни малейшего эффекта.

Пришлось смириться. К тому же робот явно не собирался причинять ей вреда (во всяком случае пока), и вскоре успокоившаяся девушка продолжала путь с гораздо большим комфортом, чем я — вынужденный глотать дорожную пыль и топающий расхлябанными ботинками по неровной тропе, где на каждые два камня приходился один выглядывающий из-под земли корень.

Оба солнца уже начали клониться к закату, когда мы вышли к небольшой долине. Зажатая между крутобокими, поросшими бурьяном холмами, и со всех сторон окруженная высокими деревьями, она была надежно спрятана от глаз непосвященных. Спустившись по узкой извилистой тропке, не иначе как протоптанной горными козлами, мы оказались на дне ложбины.

Оглядевшись по сторонам, я удивленно присвистнул — здесь, затерянное в сердце леса, пряталось целое поселение! Деревня роботов. Всюду в живописном беспорядке были раскиданы странные, похожие на ангары «жилища»: мастерские, склады, навесы для заряжающихся роботов. Под одним из них, самым большим, я заметил экскаватор. Может это им они выкопали долину? И возможно ли, что именно роботы установили тот мост-туннель через реку? Сплошные загадки…

Чем дольше я рассматривал поселение роботов, тем больше дивился. У них даже была собственная электростанция! Я увидел небольшой генератор с подключенными к нему солнечными панелями — антиквариат, идеально вписывающийся в царившую здесь атмосферу глубокой древности. Все строения были хорошо замаскированы: их крыши покрывал толстый слой дерна с растущей на нем густой травой. Даже если гравикоптер пролетит над самой долиной, все, что увидят копы — бесформенные заросшие кочки.

Со всех сторон к нам шли, ехали, прыгали, ползли и летели всевозможные роботы. Скоро вокруг собралось все население поселка. Вышедший вперед андроид указал на нас (Винди по-прежнему восседала на плече робота-погрузчика и, кажется, ей там нравилось) и громко проскрипел:

— Э-ти лю-ди приш-ли по-мочь нам. О-ни по-чи-нят Ста-рос-ту. А за э-то мы по-мо-жем им, — помигав светодиодами, он добавил: — Так за-ве-щал сам Ста-рос-та. Вза-и-мо-вы-руч-ка. Ко-о-пе-ра-ци-я. Си-нер-ги-я.

Роботы одобрительно зашумели. Винди захлопала в ладоши. Я вздохнул — кажется, в этот раз мне придется превзойти самого себя… Выдавив улыбку, помахал рукой восторженной публике и спросил:

— А где… где ваш Староста?

Вместо ответа андроид молча указал в центр поселения, где под навесом неподвижно стоял… экскаватор. Вот это — их Староста?! Но делать было нечего. Как говорится, назвался вторсырьем — полезай в переработку. Я еще раз вздохнул и решительно зашагал к навесу.

Примерно через час, окруженный следящей на почтительном расстоянии за моими действиями толпой (и Винди в роли особенно привилегированного зрителя, ввиду ее выигрышной позиции на плече все того же робота-погрузчика), я стоял перед экскаватором.

На мне был старый халат (нашелся среди собранного роботами хлама) и закрывающая нос маска (не хотелось надышаться топливными парами). Рядом замер андроид, держащий на вытянутых руках ржавый поднос с инструментами — ему досталась честь мне ассистировать. С потолка навеса ярко светили прожекторы — быстро темнело и дополнительное освещение не помешает.

Прямо передо мной ржавой грудой замер «пациент». Насколько я мог судить, это была старая модель полуавтоматического экскаватора — у него имелась кабина с сенсорной управляющей консолью, но, в случае необходимости, он мог выполнять строительные работы в полностью автоматическом режиме. В кабине я уже побывал: консоль выглядела целой, но не включалась, а следовательно неисправность придется искать в «потрохах» машины, об устройстве которых я имел лишь самое смутное представление.

Хрустнув пальцами, я активировал на бионической руке отвертку и объявил:

— Начинаем! Вскрываю машинный отсек.

Толпа испуганно ахнула, когда взвизгнувший шуруповерт открутил первый винт. За ним последовали все остальные, и я аккуратно снял тяжелую прямоугольную крышку. За ней обнажилось нутро машины, заполненное маслянисто поблескивающими агрегатами, перевитыми между собой трубками и сцепившимися зубцами шестернями. Сложная и запутанная система, однако за долгие века работы мусорщиком я повидал и не такие движки. Правда, мне еще ни разу не приходилось их чинить… Но ведь все бывает в первый раз, не так ли?

Андроид предупредительно промокнул мне лоб сухой тряпкой, и я, не глядя, протянул руку:

— Зажим!

В ладонь мне вложили подпружиненные щипцы, которыми я передавил трубку с хладагентом.

— Еще зажим!

Теперь шланг с машинным маслом, чтобы не вытекло. Несколько оборотов гаечного ключа, и я отделил первый узел. Вытащил и тщательно осмотрел на свету редуктор: повернул зубчатые колеса, проверил смазку — все в порядке. Дальше электронный блок с датчиками контроля.

— Отвертку!

Моя собственная не годилась, требовалось очень тонкое и узкое лезвие.

— Не эта. Другую!

Получив требуемый инструмент, я открутил маленькую коробочку и осторожно отсоединил ее от шлейфа. Затем протестировал встроенным в бионический протез мультиметром. Вроде как работает… Теперь радиатор, коробка передач, генератор… И, напоследок, самое сложное — двигатель. Сердце машины.

— Торцевой ключ! Я сказал торцевой, а не накидной!

Трубка с маслом внезапно лопнула и залила все вязкой желтой жидкостью. Я быстро заменил ее на запасную, но уровень масла понизился до критической отметки… Датчики моей руки, подключенные к бортовой системе Старосты, предупреждающе пикнули.

— Насос! Быстро! Мы теряем его! Требуется срочное переливание масла!

Андроид уже катил тележку с баллоном свежего масла и ручным насосом…

Через час, совершенно обессилевший, я сидел, прислонившись к гусенице экскаватора, и устало оттирал руки от масла. Операция прошла успешно, пациент был реанимирован — двигатель завелся, датчики показывали активность в бортовой сети, а на консоли появилось сообщение о запущенном процессе восстановления операционного ядра системы…

Наконец, экскаватор слабо шевельнул ковшом и обрадованный андроид с криком кинулся к нему:

— Ста-рос-та! Вы сно-ва фун-кци-о-ни-ру-е-те!

Экскаватор покрутил кабиной и озадаченно мигнул фарой.

— Не вол-нуй-тесь! По-се-ле-ни-е в по-ряд-ке.

Огромная машина заворчала двигателем и снова замигала аварийными маячками.

— Кто э-ти лю-ди? О-ни спас-ли вас, Ста-рос-та! Сей-час я вам все рас-ска-жу…

В итоге благодарные роботы согласились приютить нас на время, и следующие несколько недель мы провели в их поселении. Я потихоньку чинил новых друзей, а Винди отдыхала и набиралась сил. Она быстро шла на поправку, и скоро об ее ране напоминал лишь извилистый тонкий рубец. Из-за шрама девушка не переживала — у нее их и так было предостаточно. Я беспокоился, что она будет хромать, но моя спутница с усмешкой присела, подпрыгнула и пробежалась вокруг поселка. Довольно красноречиво…

Дважды над долиной пролетал гравикоптер и мы, вместе с роботами, прятались под навесами. Кажется, копы ничего не заметили. Все это время я общался с нашими спасителями и пытался понять, насколько они разумны. Человечество уже целое тысячелетие безуспешно бьется над созданием искусственного разума, а здесь…

Что было здесь, я не знал: то ли, сформировав сообщество, роботы обрели самосознание, то ли машины просто ловко имитировали способность к мышлению, а на самом деле управлялись вышедшими из строя программами. Когда-то на Земле для таких случаев был разработан специальный тест (кажется, Тюнинга? Или Тьюринга…), но уже в XXI веке первые примитивные нейросети могли успешно его проходить…

Как бы то ни было, но когда пришло время нам с Винди отправляться в путь — девушка полностью восстановилась, а припасы были уничтожены на половину, — роботы вызвались нас проводить. Сам Староста позволил ехать в его кабине, так что большую часть пути мы наслаждались его кожаными сиденьями. Наши железные приятели знали лес как свои пять гаек, и, пройдя какими-то тайными тропами, мостами и туннелями, мы вскоре очутились на опушке. Покидать лес роботы наотрез отказались. Поэтому, распрощавшись с ними, дальше мы пошли одни.

Около недели мы с Винди брели по степи, на ночь прячась в кустах, под большими валунами или во впадинах между холмов. Погони не было, но хватало других опасностей. Один раз мы сутки просидели на вершине одинокого сухого дерева, куда нас загнала стая степных лисиц. В другой — чудом выбрались из ловчей ямы кракеноида. Мы даже повстречали Черных Мусорщиков! Встреча, начавшаяся дракой, но обернувшаяся совместным квестом…

Возможно, однажды, когда стану достаточно старым для написания мемуаров, я поведаю об этих и других удивительных приключениях, которые нам довелось пережить на нашем пути. Но сейчас на это нет времени. Потому что уже несколько дней маячившая на горизонте черточка приблизилась и оказалось горой. И чем ближе мы подходили, тем лучше понимали насколько она огромная. Я знаю, что самой высокой горой в Солнечной системе был Олимп — исполинский вулкан на Марсе, с диаметром кратера в 85 км и высотой в 26 км!

Так вот, эта гора была почти вдвое больше! Причем слагали ее не вулканические породы, а самый обычный мусор. Когда Дамп только начинали превращать в свалку, в документах допустили неточность и на протяжении целого века отходы Галакториума сваливали в одну точку поверхности, вместо того, чтобы распределять их более равномерно. Когда ошибку нашли, было уже поздно — на лике планеты возникла новая гора.

Миллиарды тонн пластика, металла и стекла, спрессованные до каменной твердости под собственной тяжестью, громоздились титанической кучей, казалось, достигающей самих небес. На вершине, где полагалось находиться снежной шапке, что-то вспыхивало и светилось призрачным багровым светом. Перед нами была главная достопримечательность планеты. Гарбидж-Пик. Великая Куча. Огненная Гора. А еще — цель нашего путешествия.

Интерлюдия IV. Кошмарная тень за спиной

Ненависть. Огромная, всепоглощающая ненависть. Вот и все, что у меня осталось после того, как жалкие двуногие букашки разрушили мой дом…

Когда я увидел их в своем жилище, то так растерялся, что первое время не знал, как реагировать на неожиданное нашествие. Это со мной было впервые. Иногда на мою территорию вторгались другие самцы — глупцы, осмелившиеся бросить мне вызов. Несколько раз забредали голодные шестилапы, однажды — обезумевший от жажды кракеноид. Но подобные создания? Никогда.

Конечно, я знал о существовании этих маленьких мягкотелых животных со странным и хрупким скелетом, который, по какой-то причуде природы, у них располагается внутри, а не как положено — снаружи. Они живут в совершенно жутких каменных пещерах, пропавших металлом, дымом и маслом. Некоторые из моих опустившихся собратьев даже пытаются на них охотиться, что я искренне презираю — гоняться за столь слабой и беспомощной добычей ниже достоинства гордых сынов восьминогого племени.

Поэтому, застав двуногих слизней в своем жилище, в первые секунды я колебался — не позволить ли им просто уйти? Но, после охоты на шестилапа, я был травмирован и слишком устал, чтобы мыслить трезво. Меня взбесило, что в мое отсутствие кто-то проник в гнездо и нагло хозяйничает там, как у себя дома. Поэтому я позволил гневу затуманить мой разум и бросился на незваных гостей. О чем мне вскоре пришлось горько пожалеть.

Одно из этих назойливых насекомых оказалось на удивление проворным и хитрым. Коварством и обманом оно сумело меня ранить, а затем заманить в смертоносную ловушку. Лишь благодаря природной ловкости и невероятному везению мне удалось выжить…

И вот он я — покалеченный, израненный, лишившийся трех конечностей, на регенерацию которых уйдут долгие годы. Мое гнездо разорено, припасы уничтожены и все труды пропали втуне. Дом, который я строил с такой любовью, где мечтал жить и растить потомство со своей будущей Королевой — осквернен. Ненавижу!..

Придя в себя и зализав раны, я немедля отправился в погоню. Четкий след — кошмарный смрад, отвратительная вонь, исходящая от их омерзительно мягких тел, — вел меня вперед. Вскоре я завидел двуногих слизней и обрадовался, но оказалось, что это были другие — в жесткой кожаной оболочке с шипами и какими-то железными штуками. Затем след привел меня на вершину горы, где таинственным образом обрывался. Подкрепившись птенцами птеракса, я спустился и у подножия вновь учуял тот гадкий запах.

Я почти нагнал моих врагов в пустыне, но началась страшная буря, они зарылись под землю и мне тоже пришлось искать укрытие от урагана. Вновь ускользнув от меня, мерзкие твари затаились в странном месте, полном других слизней и ржавчины. Сунуться туда я не решился, а потому терпеливо выжидал, кружа вокруг. И однажды был вознагражден зрелищем ненавистных двуногих отправляющихся куда-то верхом на огромных ящероподобных зверях. Охотится на таких мне было не под силу и месть пришлось отложить.

Следуя за ними на расстоянии, я выжидал подходящего момента, и, наконец, он наступил — однажды ночью поднялась жуткая суета и слизни поползли в сторону холмов. Я выследил одного из них в лесу и крался за ним, ожидая, что он приведет меня ко второму. Так и случилось, но в последний момент мне опять помешали. На этот раз такие же двуногие существа, только в белых блестящих панцирях. С ними были зубастые твари с твердыми телами, почти такими же прочными, как моя паутина. С ними пришлось повозиться, но в конечном итоге все эти скорлупки оказалось не так уж и трудно разгрызть…

Но теперь все по-другому. Я чувствую — час отмщения близок. Правосудие скоро свершится и справедливость восторжествует. Двуногие ничтожества сами загнали себя в ловушку — залезли на исполинскую гору, откуда им просто некуда деться. Я иду по их следу. Я наблюдаю за ними. Я терпеливо жду. И в тот момент, когда они расслабятся, нанесу роковой удар. Заставлю их познать нестерпимые муки и испить горькую чашу отчаяния до дна. А затем уничтожу.

Но, пока время не пришло, я стану преследующим их призраком. Эхом шагов. Вторым дыханием. Ночным кошмаром, являющимся во снах. Фантомом, что растворяется при свете дня. Сотканной из мрака тенью за их спинами…

Глава 32. Муравейник

Прошла неделя с тех пор, как на горизонте выросла исполинская гора, и две — с того дня, как мы распрощались с приютившими нас роботами. Все это время мы с Винди шли через степь, ориентируясь исключительно по компасу. Унылый ландшафт — плоскую равнину, поросшую высокой желтоватой травой, — лишь иногда оживляли редкие деревья, пологие холмы или перекатываемый ветром с места на место мусор.

Припасы приходилось жестко экономить — они не были рассчитаны на вынужденную остановку в лесном убежище и заканчивались с катастрофической быстротой. Поэтому мы выкапывали съедобные клубни, собирали знакомые нам ягоды, охотились на мелкую живность. Хуже всего было с водой — ручьи и источники попадались очень редко, а фляги давно опустели. Выручали лишь те самые водяные корни, что спасли нас от жажды в пустыне.

К закату четырнадцатого дня — если считать с начала путешествия по степи — мы вышли к подножию Гарбидж-Пика. Задрав голову, я смотрел вверх и не мог поверить, что в человеческих силах взобраться на вершину этого исполина. Полсотни километров — такова была высота Великой Кучи. Скрытое за облаками навершие мусорного гиганта временами озарялось странными багровыми вспышками, словно там полыхал огонь или ярилась гроза.

К счастью, склоны горы были очень пологими и большую часть пути предстояло преодолеть с относительно небольшим углом подъема. Переглянувшись с девушкой, мы дружно вздохнули и начали восхождение. Уклон, в самом деле, был минимальным, и то, что мы идем в гору, практически не ощущалось. Во всяком случае, пока.

Через час, когда оранжевое солнце уже село и лишь его тусклый красный собрат все никак не решался пересечь линию горизонта, Винди недовольно проворчала:

— Так и будем идти всю ночь? Мало мне было приключений с одной ногой, осталось только вторую сломать!

Хоть девушка и опиралась на свой посох, она постоянно оскальзывалась и запиналась о мусор. Который, разумеется, был повсюду — как-никак гигантская гора состояла полностью из него одного! Я, который ни разу не запнулся — сказывался многовековой опыт работы мусорщиком — остановился и почесал затылок. Винди была права: стремительно опускались сумерки и продолжать путь в темноте становилось опасно. Не говоря уже о том, что мы устали как мусорные шакалы, и заслуживали доброго отдыха.

— Хорошо, — я огляделся по сторонам, — на сегодня закругляемся. Будем искать место для ночлега.

— Тогда, как насчет во-о-он той пещеры?

Посмотрев, куда указывает девушка, я увидел в склоне темную дыру. Плотно спрессованный мусор прорезало поразительно круглое отверстие. Подойдя ближе, включил фонарик и посветил внутрь. За входом, и в самом деле, обнаружилось нечто вроде небольшой округлой пещеры: чистой, сухой и… пустой. Ее дальней конец сужался и постепенно переходил в длинный извилистый туннель, уходящий куда-то вглубь горы.

Видеть подобное мне еще ни разу не доводилось, хоть я и знал о мусоре практически все. Будь это обычная гора, вопросов бы не было — пещеры создаются водой, тысячелетиями, капля за каплей точащей камень и пробивающей в нем новые пути. Но что или кто мог выгрызть подобный ход в прессованном железе и пластике?!

Воображение тут же услужливо подсунуло картинку с гигантским червем, ввинчивающемся в мусорную гору подобно тому, как его не столь крупные сородичи вгрызаются в спелое яблоко. Однако, и оставаться снаружи не хотелось — удивительное дело, но начинал накрапывать дождь! Явление для засушливого Дампа едва ли не столь же редкое, как и снегопад. Поэтому, скрепя сердце, я был вынужден согласиться на предложение Винди заночевать в «пещере».

Завалив на всякий случай уходящий вглубь горы ход тяжелым листом железа, я немного успокоился. Снаружи стемнело и вовсю хлестали холодные струи (чем я не преминул воспользоваться, набрав полные фляжки — хоть дожди тут и были кислотными, встроенные фильтры должны очистить воду), но внутри было сухо, светло и тепло. Свет обеспечивал мой фонарик, а тепло… Казалось, что откуда-то из нутра горы расходятся волны сухого жара.

Я положил у стены рюкзак, и мы с девушкой уселись на него. Она доверчиво прижалась к моему боку и положила мне на плечо голову. А ведь когда-то не подпускала к себе ни на йоту, царапалась и кусалась, как бешеный шестилап… Я наклонился к ее волосам — от них пахло дикими травами, ветром и солнцем, — и неловко произнес:

— Винди, я хотел сказать… Ну, это… Как бы…

— М-м? — сонно промычала девушка. Весь день она шла как заведенная, не отставая от меня ни на шаг, но стоило ей только сесть и она сразу же сомлела.

— В общем, спасибо. Ну, знаешь… что пошла со мной.

— А как же иначе, — зевнула Винди. — Мы ведь друзья…

Я улыбнулся, а девушка еле слышно пробормотала:

— К тому же ты такой растяпа, Стар… За тобой нужен глаз да глаз…

Слова возмущения уже были готовы сорваться с языка, когда я понял, что моя собеседница уснула. Ее лицо разгладилось, нежные розовые губы чуть приоткрылись, а грудь вздымалась медленно и мерно. Поддавшись порыву, я поцеловал девушку в макушку, и тоже закрыл глаза. Ощущая тепло ее тела и слыша ровное дыхание, незаметно для себя провалился в сон… Тяжелый сон…

Мне снился кошмар — я не мог пошевелиться, стянутый по рукам и ногам металлической проволокой. Вокруг была непроглядная тьма. Я попробовал позвать Винди, но рот словно был забит вязкой глиной и не получалось издать ни звука. Вдруг во тьме шевельнулась тень. Девушка? Нет, что-то огромное. С длинными суставчатыми лапами, острыми жвалами и горящими ненавистью огоньками глаз. Которых почему-то было пять…

Проснувшись, я какое-то время приходил в себя, обливаясь потом и слушая гулкое биение собственного сердца. Во сне я сполз по стене вниз и сейчас лежал на полу пещеры, с рюкзаком под головой. Посветив фонариком, не заметил ничего подозрительного. Рядом тихо посапывала Винди. Девушка положила голову мне на грудь — видимо, из-за этого было так тяжело дышать. Однако, тревожить ее не хотелось, поэтому я закрыл глаза и вновь провалился в сон.

Из которого меня вывели несильные, но настойчивые тычки. Не открывая глаз, я буркнул:

— Еще секунду, Винди… Сегодняшней ночью я совершенно не выспался…

— М-м? О чем ты, Стар? — сонно промычала девушка. — Это ты не даешь мне спать…

Сна как ни бывало. Я распахнул глаза и не закричал лишь потому, что решил — это снова кошмар! Ну а что бы подумали вы, увидев над собой… гигантского муравья?! Огромное шестиногое насекомое, покрытое блестящим хитиновым панцирем, деловито ощупывало меня своими усиками. Мое изумленное лицо отражалось в зеркале выпуклых фасеточных глаз — каждое состояло из нескольких тысяч шестиугольных пластинок. Зазубренные мандибулы шевелились словно бы в задумчивости: еда или нет?

Скосив глаза, я увидел, что всю пещеру заполонили муравьи, каждый размером с небольшую лошадь. Железная пластина, которой я закрыл проход в дальнем углу пещеры, была отодвинута. Оттуда появлялись новые насекомые и, не задерживаясь, выбегали наружу. Обратно двигался встречный поток, только уже нагруженный добычей: гигантские фуражиры тащили в жвалах куски мусора, ветки, комья земли, каких-то огромных гусениц, пластинчатые грибы, и даже тушки мертвых шакалов.

Несколько муравьев изучали наш рюкзак: протягивали к нему усики антенн и трогали его суставчатыми лапами. Наверное, их привлек запах еды. Еще двое «обнюхивали» Винди. Она все еще пребывала во власти сна, но уже начинала пробуждаться. Их могучие зазубренные челюсти находились совсем близко от ее лица, и я с содроганием подумал о том, что может случиться, если девушка откроет глаза, испугается и бросится бежать. Многие хищники инстинктивно реагируют на резкие движения…

— Винди! — громко прошептал я, стараясь лежать неподвижно. — Винди!

— Ну чего тебе, Стар? — недовольно проворчала девушка. — Завтрак уже готов?

— Забудь о завтраке! Винди, послушай меня! Ни в коем случае не открывай глаза и не шевелись!

— А? Какая муха тебя укусила с утра пораньше? — девушка зевнула, потянулась и… открыла глаза. Секунду она таращилась на огромное насекомое, затем, не издав ни звука, смежила веки. Не успел я с облегчением выдохнуть, как Винди вновь выпучила глаза, разинула рот и издала громкий отчаянный вопль:

— А-а-а!!! Монстр!!!

Не знаю, способны ли муравьи слышать звуки, но вид извивающейся на полу девушки, изо всех сил пытающейся отползти от жутких созданий подальше, им явно не понравился. Один из муравьев испустил тонкий писк и грозно раскрыл свои мандибулы. Похолодев, я крикнул:

— Винди, ради Космоса! Не двигайся! Они наверняка убивают живую добычу! Притворись мертвой…

Побелевшая как мел девушка испугано ахнула, зажмурилась и замерла. Наконец-то она меня послушалась! Лицо Винди кривилось от страха и отвращения, когда ее тела касались усики или лапы насекомых, но она стоически терпела. И лишь едва заметная дрожь выдавала обуревающий ее ужас.

Кажется, насекомые остались удовлетворены проведенным осмотром, потому что один из муравьев подхватил наш рюкзак и затрусил с ним вглубь горы. Впрочем, долго сокрушаться о потере мне не пришлось — ведь следующие жвалы сомкнулись уже на мне! К счастью, фуражир действовал деликатно: челюсти держали крепко, но не слишком сильно. Видимо, муравьи старались не портить найденный «провиант», доставляя его в целости и сохранности.

Могучая сила подняла меня в воздух. Жвалы насекомого держали за середину туловища, так что мои голова, руки и ноги свободно болтались в воздухе. В принципе, ничто не мешало воспользоваться встроенной в бионическую руку пилой или гравитонным захватом, вот только… подобная выходка могла стоить нам жизни! Противников было слишком много и в тесной пещере, где совсем нет пространства для маневров, нас бы растерзали в мгновение ока.

Поэтому я безропотно позволил муравью нести меня вглубь туннеля, наблюдая, как следующий по его пятам товарищ точно таким же способом тащит Винди. Девушка усердно притворялась мешком с картошкой, но продолжала крепко сжимать посох, и я не сомневался, что ее руки чешутся пустить его в ход.

Опасаясь привлечь ненужное внимание муравьев, я не стал зажигать фонарик, но в этом и не было особой нужды. Когда глаза немного привыкли к темноте, я понял, что она далеко не абсолютная. Стенки туннеля покрывали пятна толстой плесени, а может тонкого мха, который слабо флюоресцировал. Света было недостаточно, чтобы различить детали, но главное я уловил — мы оказались в гигантском муравейнике!

Извилистый туннель, которым следовали наши похитители, скоро начал ветвиться. На десятой развилке я окончательно сбился со счета и бросил безнадежные попытки запомнить маршрут — это было попросту невозможно, настолько сложной и запутанной оказалась сеть проложенных внутри горы ходов. Настоящий лабиринт!

Навстречу нам постоянно попадались спешащие по своим делам муравьи и, чтобы избежать столкновения с ними, наши «носильщики» резко кидались вбок, пробегали по стенам, а порой и по потолку туннеля! От всех этих кульбитов начало подташнивать и, судя по раздающимся сзади звукам, не меня одного.

Наконец, когда я уже решил, что заработал морскую болезнь (или, лучше сказать, муравьиную?) сумасшедший бег завершился и мы оказались в просторной овальной камере. Вдоль стен ровными штабелями лежали сушеные жуки и кузнечики, с потолка свешивались приклеенные прозрачной вязкой субстанцией гусеницы. Все исполинского размера, в десятки раз больше положенного.

Минуту посовещавшись — изгибающиеся антенны формировали сложные, быстро сменяющие друг друга знаки, — муравьи решили классифицировать нас как жуков, и мы были торжественно водружены на самый верх шелестящей груды хитиновых панцирей. Рюкзак отправился в угол, где громоздились странные продолговатые комки, похожие на большущие яйца или коконы.

Как только муравьи покинули кладовую, мы с Винди слезли на пол и кинулись к своей дорожной сумке. К счастью, припасы не пострадали — рюкзак закрывался клапаном с надежными защелками, и насекомые не смогли его открыть. Я достал пару упаковок протеинового печенья для перекуса, а девушка осторожно выглянула из камеры. В ту же секунду перед ней промчался огромный муравей, и ей пришлось поспешно юркнуть обратно. Надув щеки, она с шумом выдохнула и спросила:

— И что нам теперь делать? Надеюсь, Стар, у тебя припасен план побега и на этот случай…

— Из гигантского муравейника? — кисло откликнулся я. — Конечно! Еще пару веков назад придумал. Чем еще заняться мусорщику долгими тоскливыми вечерами?

— Ха-ха, очень смешно, — Винди присела у стены, брезгливо отодвинув ногой лапу какого-то жука. — А если серьезно — ты когда-нибудь слышал про таких тварей? Я вот ни разу.

— Хм… Как ни странно, слышал. От других мусорщиков. Но я всегда считал их россказни обычными байками. Ну знаешь, наподобие историй о счастливчиках, которые нашли на свалке электронный кошелек с триллионом гэков, Мусорном Человеке или говорящих шакалах…

В среде мусорщиков и вправду ходили легенды о гигантских муравьях. Рассказывали, что когда люди только начинали расселяться по всей галактике, они использовали звездолеты с атомными двигателями. Ядерные реакторы были крайне радиоактивными, и экипажу приходилось прятаться от излучения за толстыми свинцовыми экранами. Вот только на кораблях путешествовали и «зайцы»: муравьи, тараканы, крысы…

Пробравшись в двигательный отсек, они получали огромную дозу облучения. Большинство погибало, но некоторым удавалось выжить. Потомство этих мутантов отличалось бо́льшим размером, и все последующие поколения продолжали расти, вымахивая до поистине гигантских размеров… И вот, то, что я всегда считал досужей выдумкой, оказалось самой настоящей реальностью!

Теперь следовало придумать, как выбраться из этого чудовищного лабиринта — муравьи прогрызли в мусоре километры запутанных ходов, по которым, не имея карты и ориентиров, мы можем блуждать вечно. На компас рассчитывать также не приходилось — еще когда мы только подходили к горе, я заметил, что датчики магнитного поля сходят с ума: наверное, сказывалась близость огромной массы железа.

Поэтому, повернувшись к своей спутнице, я предложил:

— Подождем, пока муравейник не заснет, и тогда попробуем отыскать выход. Больше мне ничего на ум не приходит, а бродить по туннелям прямо сейчас опасно — муравьи могут напасть, обнаружив незваных гостей! Нам и так повезло, что нас приняли за дохлых гусениц…

Винди мое сравнение не особо понравилось, но спорить она не стала:

— Хорошо, тогда я пока вздремну, — девушка отряхнула руки от крошек печенья и, подложив под голову рюкзак, растянулась на полу кладовой. — Разбуди, когда будет пора отправляться…

И оставив меня стоять с открытым ртом, она закрыла глаза и притворилась спящей. Вот так нахалка! Однако отдохнуть, пока есть такая возможность, в самом деле, не помешает — кто знает, какие еще испытания ожидают нас впереди? Поэтому я устроился рядом и приготовился к длительному ожиданию.

Несколько раз в кладовую забегали фуражиры, чтобы добавить к припасам очередного жука или личинку. В такие моменты мы усиленно притворялись неодушевленными предметами. В остальное время я слышал шуршание хитиновых панцирей и топот бесчисленных ног по пролегающим рядом ходам.

Наконец, когда я потерял счет минувшим часам, все стихло. Осторожно выглянув из камеры, убедился, что коридор пуст — ни одного муравья, лишь наполненная тенями пустота. Растолкав Винди, которая взаправду умудрилась заснуть, я закинул за спину рюкзак и мы покинули кладовую. Перед нами в темноту уходил извилистый проход, чьи стенки из спрессованного мусора покрывала слабо светящаяся плесень. Что же ожидает нас впереди?

Глава 33. Левой, правой! Задней, передней…

Мы пробирались темными извилистыми переходами, не имея ни малейшего понятия, куда идем. Тусклого свечения покрывающего стены мха было недостаточно, и пришлось зажечь фонарик. Я старался выбирать туннели ведущие под углом вверх, надеясь, что они выведут нас на поверхность. Но нередко случалось наоборот: шедший, казалось бы, в нужном направлении ход делал широкую петлю и приводил обратно или даже круто менял направление, чуть ли не вертикально обрываясь вниз.

По пути нам встречались многочисленные камеры, пещеры и подземные кладовые. В одних на толстой подстилке из перегноя вызревали грибы. Другие оказались забиты огромными белесыми яйцами, под мягкой полупрозрачной кожицей которых угадывались скрюченные очертания муравьиных тел. Третьим отводилась роль складов, содержимое которых было на удивление разнообразно — в основном провизия (довольно своеобразного вида: например, законсервированные в какой-то вязкой субстанции тушки шакалов), но попадались комнаты, доверху заполненные ветками, сухими листьями или гладкими булыжниками. Я терялся в догадках, зачем они могли бы понадобиться муравьям.

Последние нам попадались тоже. Гигантские насекомые лежали тут и там, в странном оцепенении. Иногда они слабо шевелили усиками или суставчатыми лапами. Пару раз нам даже попались бодрствующие особи. Возможно, это были патрульные, следящие за порядком внутри отдыхающего муравейника. Я мало что знал про жизнь обычных муравьев, но подозревал, что у их собратьев-мутантов все устроено немного по-другому.

Мне довелось окончательно в этом убедиться, когда в одной из подземных камер мы наткнулись на… стадо быканов! Большие мохнатые животные, с загнутыми спиралью рогами, встретили нас негромким блеющим мычанием. Они флегматично жевали сено за своеобразной загородкой, вылепленной из затвердевшей глины. Я знал, что муравьи ухаживают за стадами тли, но… быканы?! Видимо обитатели здешнего муравейника любят полакомиться парным молоком. А может и свежим мясом…

В другом подземном помещении мы наткнулись на еще более странную картину. Вцепившись жвалами в потолок, представляющий собой спрессованный металлолом, здесь рядами висели десятки муравьев. Их полупрозрачные брюшки были раздуты до совершенно чудовищных размеров, так что каждое насекомое походило на воздушный шарик или… заполненный до краев бурдюк.

— Что это с ними? — в изумлении вытаращила глаза Винди. — Они же сейчас лопнут!

— Медовые бочки, — хмыкнул я в ответ, вспомнив кое-что про их маленьких сородичей. — Так они запасают пищу.

Подойдя к ближайшей «медовой бочке», я пощекотал муравью брюшко и он тут же отрыгнул большую каплю темно-янтарной жидкости. Зачерпнув ее ладонью, я повел носом — пахло обычным медом. Затем осторожно лизнул — вдруг для человека это аллерген или даже смертельный яд? Прислушался к своим ощущениям: сладко. Повернувшись к Винди, предложил:

— Давай, попробуй. Провизии у нас осталось мало, а эта штука довольно сытная.

Девушка скорчила гримасу и нехотя приняла предложенное угощение. И когда только успела стать такой брезгливой?! Еще буквально вчера уплетала за обе щеки слизней, а теперь от еды нос воротит… Винди задумчиво причмокнула губами и вдруг улыбнулась. Скоро она уже вовсю уплетала «муравьиный мед» — кажется, его вкус пришелся ей по нраву. Я же тем временем набирал тягучую жидкость в свободные фляги: запас никогда не повредит.

Основательно подкрепившись, мы продолжили плутать по извилистым переходам, пока очередной узкий, но практически идеально круглый лаз не привел нас в просторную пещеру. До этого я еще не встречал в муравейнике настолько больших камер. Свет моего фонарика не мог достать до противоположного края гигантского круглого зала, и его свод также терялся в темноте. А еще в центре пещеры что-то было! Или вернее, кто-то…

В благоговейном ужасе мы взирали на муравья-великана. Насколько любой из жителей местного гнезда превосходил своих земных предков, настолько же обитатель пещеры превосходил своих собратьев. Нет, не обитатель… Обитательница! Потому что, без всяких сомнений, перед нами была муравьиная Царица. Владычица этого места. Грозный матриарх муравейника. Ее лапы были толщиной с бревна, набитое яйцами брюхо походило на железнодорожную цистерну, а исполинские мандибулы, казалось, могли играючи перекусывать металлические колонны.

К счастью, она тоже спала. Свет моего фонарика дробился в бесчисленных гранях огромных фасеточных глаз, выглядевших замутненными и остекленевшими. Титаническое тело не шевелилось и, пользуясь моментом, мы решили пересечь зал — его стены напоминали ноздреватый выдержанный сыр, настолько они были испещрены ходами и лазами. Крадучись, на цыпочках, мы шли вдоль стены. Фонарик я выключил, опасаясь, что свет может разбудить Царицу.

Внезапно, когда мы уже почти достигли приглянувшегося мне прохода — широкого и имеющего явный уклон вверх — Винди обо что-то запнулась и… уронила посох! С грохотом упав на прессованное железо, металлическая палка с лязгом покатилась по полу… Девушка вскрикнула и метнулась за своим посохом, а в центре пещеры шевельнулось что-то большое и темное…

Не медля ни секунды, я схватил одной рукой Винди за талию, а другую — бионическую — вытянул в направлении выхода. Сверкнул гравитонный луч и нас втянуло в туннель. Пролетев по нему с полдюжины метров, мы рухнули на пол: я растянулся внизу, на меня плюхнулась девушка и, вишенкой на торте, сверху приземлился злосчастный посох.

В пещере послышался грохот, муравейник вздрогнул и в наш лаз просунулось что-то длинное, толстое и оканчивающееся острым блестящим когтем. Не достав до нас какого-то метра, Царица издала разочарованный писк — похожий на вой аварийной сирены — и втянула лапу обратно. Решив не искушать судьбу, мы поспешно отодвинулись подальше и, поднявшись на ноги, бросились прочь. Лишь по прошествии десяти минут бешеного бега успокоились и перешли на быстрый шаг.

Преследования можно было не опасаться — чудовищно огромной матери всех муравьев ни за что не выбраться из той пещеры, она просто не сможет втиснуться ни в один, даже самый широкий проход. Тронный зал оказался ее же клеткой… Однако, назревала иная проблема — вопли Царицы разбудили и всполошили других муравьев. Один за другим ее подданные пробуждались ото сна и, взволнованно поводя антеннами усиков, выползали в туннели.

Вжавшись в стенку небольшого отнорка, мы подождали, пока мимо нас пронесется отряд из пяти муравьев, и вновь выглянули в коридор. Становилось слишком людно… то есть, муравлюдно… в общем, скоро здесь будет не протолкнуться от шестиногих обитателей муравейника и нас рано или поздно раскусят. Буквально. Требовалось срочно что-нибудь придумать. Эх, если бы только Винди не уронила свой шест… Посмотрев на ее металлическую палку, я довольно потер руки и попросил:

— Винди, одолжи-ка мне на время свой посох…

— А? Зачем это? — с подозрением посмотрев на меня, девушка отступила на шаг и попыталась спрятать свое сокровище за спину. — Мне он самой нужен…

Зловеще усмехнувшись, я протянул руки и бросился вперед. Взвизгнувшая девушка попыталась увернуться, но я оказался быстрее. Через пять минут шутливой борьбы, мне наконец удалось завладеть посохом. Винди поначалу дулась, но ее раздражение быстро сменилось любопытством, когда, покопавшись в рюкзаке, я достал оттуда моток бечевки и упаковку сухпайка.

— Что ты задумал? — с интересом спросила моя спутница, когда я привязал распакованный брикет к концу посоха. — Рыбачить собрался?

Девушка хихикнула, а я загадочно улыбнулся:

— Вроде того.

Перебежками мы преодолели еще несколько туннелей и проверили с полдесятка камер, прежде чем я нашел то, что искал — спящего муравья. Огромное насекомое, размером с крупного пони, неподвижно распростерлось на полу, но его усики уже начинали подергиваться — скоро эта рабочая особь вскочит на свои суставчатые лапы и понесется запасать корм или латать муравейник. Запрыгнув на его спину, рядом с увенчанной мандибулами головой, я указал девушке на «талию» насекомого, соединяющую его грудь с брюшком:

— Залезай.

— Ты что, собрался ехать верхом на муравье?! — округлила глаза девушка. — Кто будет следующим? Птеракс?

— Как знать…

В конце концов, Винди уселась позади на хитиновый панцирь и обхватила меня за пояс. Как раз вовремя — муравей вдруг вскочил на ноги, встряхнулся, как проснувшаяся собака, и затрусил к выходу из своей норы. Оседлавшие его люди, насекомое нимало не смущали. Впрочем, даже обычный муравей легко поднимает груз в сотню раз превышающий его вес…

Тем временем наш «скакун» бодро мчался по коридорам, ловко избегая столкновения со спешащими по делам товарищами. Мимо нас проносились кладовые, один поворот сменял другой, а развилки чередовались с умопомрачительной скоростью. Внезапно мы вынеслись в более широкий и прямой туннель, повеяло свежим воздухом, и я с радостью увидел вдалеке тусклое серое пятнышко выхода — снаружи наступило утро.

Однако моя радость быстро сменилась ужасом, когда я заметил у выхода стражника — могучего муравья, в полтора раза превосходящего размером «нашего» и вооруженного особо крупными острыми жвалами. Насекомое под нами почтительно притормозило и, как мне показалось, с опаской приблизилось к стражу. Тот придирчиво ощупал его голову усиками, при этом угрожающе сжимая ее в своих жвалах, но на седоков не обратил ни малейшего внимания — рабочие муравьи постоянно сновали взад-вперед с разнообразным грузом.

Наконец, контроль был успешно пройден, и мы все трое вздохнули с облегчением: я, Винди и муравей. Выскочив из туннеля на склон, он собрался бежать вниз, явно намереваясь присоединиться к другим насекомым, вереницей протянувшимся от входа до подножия горы — по цепочке передавались толстые, похожие на бревна, ветки. Вот только спуск не входил в мои планы!

Вытянув перед собой посох, я помахал перед муравьем привязанным к веревке угощением. Его антенны тотчас с интересом задвигались, словно пробуя брикет на вкус. Подозреваю, что в некотором роде так оно и было — на их кончиках имелись чувствительные химические рецепторы. Убедившись, что болтающаяся перед ним штука съедобна, муравей потянулся к ней жвалами, но, сколько бы он не делал шагов вперед, неуловимая добыча каждый раз ускользала…

Удерживая перед муравьем приманку, я направил его бег в нужную мне сторону, а именно — вверх по склону. Винди звонко рассмеялась и захлопала в ладоши:

— Браво, Стар! Кажется, на этот раз, ты превзошел самого себя!

Довольно усмехнувшись, я продолжал править, а муравей послушно карабкался по круче, с каждым шагом приближая нас к вершине. Скорость и ловкость, с которой насекомое взбиралось на гору, поражали. Через некоторое время, оглянувшись назад, я в изумлении присвистнул — земля как будто отодвинулась и подернулась легкой дымкой, настолько высоко мы уже забрались.

Пару часов спустя мы поменялись с Винди местами: теперь правила она, а я, привязав себя к муравьиному туловищу, немного вздремнул. Затем мы вновь поменялись местами. И опять. И снова…

Еще через некоторое время, когда мы поднялись на высоту в несколько километров, я заподозрил неладное. У меня ломило виски, мысли путались, сердце колотилось как бешеное, а дыхание участилось. Винди была бледной, а ее ногти и губы посинели. Внезапно меня озарило, и я с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно! Гипоксия! Мы поднялись высоко в гору и началось кислородное голодание. Умереть от удушья мне не хотелось, поэтому я открыл рюкзак и достал оттуда пару кислородных масок. Надев их, мы сразу почувствовали себя лучше.

На муравья высотная болезнь, кажется, не распространялась, поскольку неутомимое насекомое продолжало карабкаться по склону как ни в чем не бывало. Так продолжалось до позднего вечера, пока не сели оба солнца. Лишь тогда пришлось сделать короткую остановку. И то, как оказалось, гигантские муравьи спят меньше людей, и совсем уже скоро наш шестилапый скакун был готов продолжать безумную скачку.

Воздух становился все холоднее, и прижавшаяся ко мне Винди дрожала от холода. Уходя от погони, мне пришлось оставить большую часть теплых вещей и одеял, и сохранить удалось немногое. Напялив на себя все, что у нас было, мы все равно ужасно мерзли. Будь это обычная гора, вокруг давно бы уже лежал снег и лед, а мы бы околели от холода. Но, как я уже упоминал, из чрева горы исходил странный жар, испаряющий снег с ее склонов и хоть немного, но согревающий нас.

Наше восхождение продолжалось уже несколько дней, за спиной осталось не менее двух третей пути и я начинал думать, что таким вот образом мы и доберемся до цели. Провизия подходила к концу, но, благодаря фляжкам полным воды и муравьиного «меда», мы были сыты и не испытывали жажды. В общем, я был настроен самым оптимистичным образом, когда… муравей внезапно остановился.

Муравей встал и, чтобы мы ни делали, нам не удавалось сдвинуть его с места ни на волосок. Мы махали перед его мордой разными продуктами, пытались тянуть его на веревке и даже понукали, как заупрямившегося осла. Все без толку. То ли кислород упал ниже критического для насекомого уровня, то ли он удалился от дома на максимально допустимое расстояние, но муравей наотрез отказывался подниматься выше.

Пришлось его отпустить. Напоследок я отвязал от веревки брикет сухого пайка и вручил его фуражиру. Заслужил. Тот осторожно принял подарок своими жвалами, развернулся и умчался вниз. Смотря, как в туманной дымке внизу исчезает блестящий панцирь его спины, я даже почувствовал легкую грусть, словно прощался с товарищем. Можно сказать, так оно и было — за несколько проведенных вместе дней мы успели привязаться к необычному животному.

С этого момента восхождение пришлось продолжать на своих двоих. Уклон горы стал более крутым, но нам пока удавалось отыскивать ведущие наверх тропки. Я хватался своей бионической рукой, а порой и гравитонным захватом, за выступающие из общей массы мусора ржавые трубы и арматуру, а Винди опиралась на возвращенный ей посох.

Все чаще я с тревогой поглядывал на вершину — такую же далекую и неприступную, как и в тот день, когда мы стояли у подножия Гарбидж-Пика, — стремительно холодало, а градус уклона неудержимо рос. Если так пойдет и дальше, в ближайший день-два, нам придется начать использовать альпинистское снаряжение. Восхождение сразу замедлится, станет более трудным и… опасным.

Девушка оступилась и чуть было не покатилась по склону вниз — начинался гладкий и скользкий участок оплавленного пластика. Громко ругаясь и ворча, она сумела удержаться на тропе. Но не прошло и минуты, как та же участь лишь чудом не постигла меня самого: казавшаяся такой надежной металлическая рама, за которую я держался, внезапно переломилась пополам.

— Ржавчина! — я поднял глаза и увидел на небе первые звезды. Стемнело, а я даже не заметил как — все внимание было приковано к дороге под ногами. К тому же кислородная маска вкупе с защитными очками (ветра наверху были просто жуткие) сильно ограничивали обзор. — Ну все, привал и отбой!

Винди, никогда не упускавшая возможности мне возразить, лишь устало кивнула. И одно это красноречиво говорило о том, насколько сильно вымотало девушку сегодняшнее восхождение. Пещер рядом не наблюдалось — да я бы теперь и не рискнул сунуться в неизвестно куда ведущую дыру — поэтому заночевать решили под естественным навесом.

Мусор образовывал в этом месте складку, козырьком нависавшую над небольшим углублением в склоне. Убедившись, что на голову нам не рухнет тонна прессованного пластика, я расчистил небольшую площадку и бросил туда рюкзак. Разделив один паек на двоих и запив его водой из фляги, мы прижались друг к другу в надежде сберечь последние крохи тепла.

Дрожа и клацая зубами, я кое-как забылся беспокойным сном. Кажется, мне опять снился кошмар. А когда я проснулся, кошмар не иначе как сумел просочиться из мира сновидений в реальность. Потому что, еще не поднимая век, я услышал испуганный крик Винди и низкое, угрожающее рычание. А когда открыл глаза, увидел то, что меньше всего ожидал встретить на высоте в несколько десятков километров над землей.

Оскалив клыки и стегая себя по бокам длинным хвостом, напротив нас сидел изготовившийся к прыжку… шестилап!

Глава 34. Шестилап

Замерев и боясь даже дышать, мы с Винди вжимались спинами в склон горы. Девушка побледнела и, несмотря на кислородную маску, часто дышала. Наверное, я и сам выглядел не лучшим образом. Напротив, рыча и оскалив длинные загнутые клыки, сидел шестилап. Я впервые видел этого страшного хищника вблизи.

Огромная кошка с ярко-оранжевыми глазами, изготовилась к прыжку и в раздражении дергала длинным хвостом. Как и муравьи, она обладала шестью лапами. Которые, в отличие от тонких суставчатых конечностей насекомых, были толстыми и оканчивались впечатляющим набором острых когтей. Под шкурой перекатывались жгуты могучих мышц, что не могла скрыть даже густая шерсть. В отличие от ярко-зеленого покрова сородичей, обитающих на холмистых равнинах или в лесных чащах, шерсть этого шестилапа была светлее и ее пересекали широкие белоснежные полосы.

А еще он был ранен. Мех на одной из лап слипся от крови. Как и у людей, она была красной, разве что более яркого оттенка. Продолжая рычать, раненый зверь подполз еще немного ближе. Приподняв голову, шестилап водил из стороны в сторону сплюснутым носом, словно принюхиваясь. Учуял еду? Вот только какую: ту, что в рюкзаке или… нас? Вторя моим мыслям, Винди тихо прошептала:

— Кажется, она голодна…

Она?! Присмотревшись, я понял, что это, в самом деле, самка. И, судя по всему, недавно окотившаяся… Где же ее детеныши? Остались в каком-нибудь логове? Шестилап подползла еще ближе, так что стало возможным различить каждую отдельную шерстинку. Сжав бионическую руку в кулак, я приготовился к неизбежной схватке. Вот только это для меня она выглядела неизбежной, но не для Винди. Девушка, не делая резких движений, запустила руку в рюкзак, вытащила протеиновое печенье и… протянула его зверю!

Оцепенев от ужаса, я ждал, что хищник одним махом откусит ей руку, но случилось невероятное! Недоверчиво принюхавшись, шестилап взяла предложенное угощение и в мгновение ока его проглотила. Затем лизнула ладонь девушки и — я не поверил своим ушам! — довольно заурчала. Но окончательно я усомнился в своем рассудке, когда Винди вытянула руку и погладила зверя по спутанной шерсти. Блаженно жмуря глаза, страшный хищник мурлыкал, словно самая заурядная кошка!

Мгновение помедлив, я тоже протянул руку, собираясь запустить пальцы в густую гриву. Много ли людей могут похвастаться тем, что гладили шестилапа? Но… мне пришлось тут же отступить и спрятать руку за спину. Оскалив клыки, зверь издал предупреждающий рык, и на меня в упор взглянули пылающие недобрым огнем глаза. Меня к себе подпускать самка не желала. Это потому, что я — мужчина? Винди вновь провела рукой по полосатой шкуре и показала мне язык. Вот же вредная девчонка…

Затем девушка осмотрела рану животного и достала аптечку. Бесстрашно расположившись прямо под боком хищника, она обработала место укуса (похоже шестилап столкнулся с другим хищником, и я даже не хочу думать с каким…) и залепила его биопластырем. Когда придет время повязка, способствующая скорейшей регенерации тканей, распадется сама собой. На всем протяжении неприятной процедуры шестиногая кошка смирно лежала, лишь изредка глухо ворча и подергивая кончиком пушистого хвоста.

Когда девушка закончила, шестилап снова ее лизнула, а затем, словно о чем-то вспомнив, вскочила и бросилась к краю площадки. Оглянувшись на нас, она нетерпеливо дернула хвостом, как бы приглашая за собой. Мы с Винди в недоумении переглянулись. Видя, что люди не спешат за ней следовать, саблезубая кошка вернулась, осторожно схватилась клыками за рукав девушки и потянула к краю площадки.

— Она явно хочет, чтобы мы пошли с ней. Думаю, ей нужна помощь… — пожав плечами, Винди подхватила свой посох и побежала вслед за шестилапом.

Мне не оставалось ничего иного, как надеть рюкзак и последовать за ними. Ворча себе под нос, я карабкался по неровному и скользкому склону вверх. Немного впереди мелькали ноги Винди, а еще выше ловко прыгала с одного мусорного уступа на другой шестилап.

Следовать за хищным зверем, который возможно ведет нас к себе в логово на поживу потомству, казалось мне бредовой идеей. Так я и сказал девушке. Но моя спутница была непреклонна — дескать, бедное животное рассчитывает на нас. Ага, на полторы сотни килограмм свежего мяса оно рассчитывает. И еще на кости со сладким мозгом внутри…

Через час стремительного восхождения, запыхавшиеся и выбившиеся из сил, мы оказались на широком уступе. С одной стороны его рассекала глубокая узкая расщелина. Подойдя к краю трещины, шестилап заглянула внутрь и призывно мяукнула. В тот же миг откуда-то снизу послышалось ответное жалобное мяуканье. Осторожно заглянув внутрь, я посветил туда фонариком и увидел на дне еще одного шестилапа, только очень маленького. Детеныш.

Расщелина была слишком узкой даже для человека, не говоря уже о взрослом звере. Свалившийся туда котенок также не мог выбраться самостоятельно: вертикальные стенки трещины состояли из оплавленного и застывшего стекла — цепляться попросту не за что. Теперь понятно, почему его мать позвала на помощь людей. Но как она вообще до этого додумалась? Я всегда считал шестилапов тупыми животными без единого проблеска разума. В чем еще я мог ошибаться?..

Опустившись на колени рядом со мной, Винди вытянула вниз руку с посохом и особым образом переставила пальцы на рукояти. Тотчас один из его концов начал расти, пока не достал до дна расщелины. Поднеся шест к сжавшемуся в комок детенышу, девушка ласково сказала:

— Ну же, давай! Хватайся за шест, глупыш…

Внимательно посмотрев на нее, самка шестилапа издала негромкое ворчание и, словно поняв, что от него требуется, котенок вцепился зубами в кончик шеста. Радостно вскрикнув, Винди потянула его на себя, но… пушистый комок тут же плюхнулся обратно на дно расщелины и обиженно запищал. Металлическое навершие посоха оказалось слишком гладким, чтобы за него можно было держаться.

Девушка разочарованно вздохнула, а шестилап грустно мяукнула. Скрипнув зубами, я активировал гравитонный захват. Направил синий луч на дрожащего котенка и, установив контакт, рывком вытащил негодника из трещины! Шмякнувшись на уступ, пушистый клубок покатился прямо под ноги своей родительницы. Благодарно мяукнув, шестилап схватила детеныша зубами за шкирку и одним прыжком оказалась в пяти метрах над нашими головами. Оглянувшись напоследок, она снова прыгнула и пропала из виду.

Вытерев пот со лба, я обессиленно опустился на землю. Бодрое начало дня, ничего не скажешь! С улыбкой посмотрев на меня, Винди заметила:

— А ты не такой уж плохой парень, да, Стар?

Почти тоже самое мне сказал и Безумный Мокс. Ха, посмотрели бы на себя, чокнутый бандит и дикарка-воровка… Вслух я, однако, сказал совсем другое:

— Ага. И чую, однажды мне это выйдет боком…

Девушка хмыкнула, но промолчала. Мы немного передохнули и снова полезли на гору. Шестилапа нигде не было видно, лишь однажды мне показалось, что я заметил мелькнувший высоко над нашими головами шестиногий силуэт. Но возможно мне все примерещилось, и вскоре я думать забыл об утренней встрече — путь наверх с каждым шагом становился круче и опаснее, и все силы уходили на то, чтобы не запнуться и не скатиться кубарем вниз.

Странное дело, но чем холоднее становился воздух, тем большее тепло шло от поверхностности. Это очень необычное ощущение, когда одновременно в грудь тебе пышет жаром, но спина буквально покрывается корочкой льда! Приходилось периодически останавливаться и отогревать заиндевевший позвоночник. Рюкзак мы с Винди тащили по очереди — он неплохо защищал заднюю часть тела от ледяных ветров высокогорья.

Скоро угол уклона стал таким большим, что нам не оставалось ничего иного, как достать альпинистское снаряжение. Разбирая тросы, карабины и ледорубы, я порадовался, что живу в XXXI веке. Большинство приспособлений были автоматическими и восхождение с ними обещало стать если не легкой прогулкой, то во всяком случае более простым делом, чем в те времена, когда люди жили лишь на одной планете.

Так и оказалось. Специально разработанные для этой цели механизмы сами находили надежную точку опоры, ввинчивались в склон горы и подтягивали нас на тросах вверх. Оставалось лишь задавать им общее направление и выполнять кое-какие вспомогательные действия. Просто и надежно! Так я думал. Пока не сорвалась Винди…

Это случилось спустя два часа с тех пор, как мы начали взбираться на практически вертикальную стену. Когда-то давным-давно этот участок горы обвалился — огромный пласт мусора просто откололся, оставив после себя гладкий прямой скол. Чем выше мы поднимались, тем чаще мне попадались оплавленные массивы прессованного стекла, пластика и металла. Не было исключением и это место. Страховочные крепления держались, но с трудом: высверливать выемки под крюки и распорки в плотном материале удавалось лишь с большим усилием.

Одно из таких креплений девушка, взбирающаяся первой — мы чередовались и сейчас была ее очередь — установила на кажущийся надежным участок стены. Однако, под тонким слоем железа оказались пустоты: воздушные карманы, вокруг которых застыл расплавленный металл. Страховочный винт попал как раз в такую каверну и удерживался сталью лишь миллиметровой толщины. Неудивительно, что его тут же вырвало с корнем, стоило только Винди перенести на эту точку опоры свой вес…

Не успев даже вскрикнуть, девушка рухнула в пропасть. Страховочный трос стремительно размотался и дернул меня за пояс, едва не скинув вслед за ней. Два из крепежных крюков выскочили, оборвав карабины, и мы оба повисли на последнем оставшемся. Перед моими глазами медленно проплывала поверхность скалы, сменяющаяся небом. Внизу вопила, беспорядочно размахивая руками и ногами насмерть перепуганная девушка. Чувствуя, как у меня самого бешено колотится сердце, а по спине сбегают струи холодного пота, я крикнул:

— Винди! Не дергай веревку! Просто замри, иначе мы оба рухнем вниз… — после моих слов девушка запаниковала еще больше и, вздохнув, я попробовал другую тактику: — Винди! Слушай мой голос! Успокойся. Все будет хорошо! Я держу тебя. Слышишь меня? Просто дыши. Глубоко и медленно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…

— Д-да, х-хорошо… П-поняла. Вдох и выдох. Да? — ее голос звучал слабо и растерянно, но, кажется, она наконец взяла себя в руки.

Сделав по собственному совету несколько глубоких вдохов, я использовал гравитонный захват и подтянул себя к скале. Схватив один из расстегнувшихся карабинов, убедился, что он цел, и вновь защелкнул его на вбитом в склон крюке. Установил еще один и, тщательно выбирая места для установки страховочных креплений, полез вверх, таща за собой на буксире Винди. Девушка все еще пребывала в шоке и не могла подниматься самостоятельно.

Через пару десятков метров отвесный участок закончился, и я вылез на карниз. Он был нешироким, но места для пары человек хватить должно. Включив автоматическую лебедку, подтянул к себе девушку и помог ей забраться на уступ. Винди была бледной, часто дышала и ее сотрясала мелкая дрожь. Крепко обняв подругу, я привлек ее к себе, успокаивая и согревая.

С той колоссальной высоты, на которой мы сейчас находились, лежащая далеко внизу земля казалось чем-то нереальным. Ее словно окутывал легкий туман, призрачная дымка, делающая очертания предметом мягкими и расплывчатыми. От покрытых чахлым лесом холмов, кажущихся отсюда поросшими травой кочками, протянулись длинные тени — близился закат.

Следовало подумать о ночлеге, но каменная полка, на которой мы сидели, была слишком узкой. Поэтому, когда девушка пришла в себя, нам пришлось совершить еще одно короткое восхождение, пока не нашелся более просторный уступ. На нем и решили заночевать. Кажется, после сегодняшнего происшествия у Винди появилась фобия, потому что, укладываясь спать, девушка пристегнула себя страховочными тросами к скале, словно боялась свалиться с горы во сне. Честно говоря, нет такая уж и пустая предосторожность…

Возможно сказался наполненный стрессом день или скопившееся за последние месяцы напряжение, когда моя спокойная и размеренная жизнь внезапно обернулась каскадом диких приключений. Так или иначе, но мне снова снились какие-то кошмары. В этих тяжелых выматывающих снах я терял Винди, сражался с монстрами, падал с горы, убегал от копов и застревал в узких туннелях… Прямо квинтэссенция всех моих приключений.

Поэтому я не особо удивился, когда меня вновь разбудило низкое утробное рычание. Открыв глаза, испытал сильнейшее чувство дежа вю — напротив меня сидела и недовольно скалила клыки самка шестилапа. Та же самая — я заметил на ее лапе наклейку биопластыря. В этот раз, решив воспринять появление хищного зверя спокойнее, я со вздохом заметил:

— Смотри Винди, твоя подруга вернулась! — повернувшись к девушке, я ошарашенно уставился на пустое место: — Винди?.. Винди!

Девушка пропала. Она не могла отлучиться, скажем по нужде, так как уступ был небольшим, а сразу за ним начинался крутой склон. И, самое главное — она бы ни за что не оставила свой ненаглядный посох! Рюкзак и все снаряжение Винди, кроме кислородной маски, лежало тут же. Снаряжение? Я поднял обрывки страховочных тросов и похолодел от ужаса — они были обрезаны или, скорее, отгрызены. Повернувшись к шестилапу, я в ярости закричал:

— Это ты?! Что ты с ней сделала? Загрызла и утащила к себе в логово? А ну, отвечай! Ты, шестилапый монстр…

Глухо ворча, зверь попятился и одним прыжком скрылся с моих глаз. Упав на колени, я в бессилии ударил кулаками по твердому склону. Винди… Говорил ведь ей, что нельзя доверять зверю… Неужели я больше никогда не услышу ее хрипловатый голос и громкий смех? Не увижу эти большие серые глаза, в которых временами словно бы вспыхивают искорки? Проклятие…

Немного успокоившись и вновь обретя способность трезво мыслить, я вспомнил, что не видел на морде шестилапа следов крови. Может еще не все потеряно? Или они, как кошки, тщательно умываются после трапезы?.. От мрачных мыслей меня отвлекло повторное появление хищника.

Вскочив на ноги, я смотрел, как шестилап волочит по склону рваную черную тряпку. Бросив ее к моим ногам, зверь уселся неподалеку, выжидательно смотря на меня, а я схватил странный предмет и расправил его. Это была не тряпка, а… крыло! Большое кожистое крыло. Все встало на свои места. Я понял, что случилось с Винди. Шестилап была ни при чем, девушку похитили… ночные пластуны!

Дамп — суровое и пустынное местечко, на первый взгляд бедное на флору и фауну. Но это совершенно не так. Экосистема планеты довольно разнообразна, и все ее представители — как растения, так и животные, — находятся в тесных, тонко сбалансированных взаимосвязях и играют важные роли во всеобщей жизнедеятельности. Например, шестилапы регулируют поголовье быканов, не давая им чрезмерно размножиться и пожрать всю растительность. Мусорные шакалы утилизируют падаль, гниющие отбросы и истребляют больных животных. Помет птераксов содержит огромное количество органических удобрений, необходимых для роста грибов, и так далее.

Но ночные пластуны… Казалось, что создавая их, природа совершила огромную ошибку и так и не придумала, как ее исправить. Эти твари отличались не только совершенно фантасмагорическим видом — представьте себе помесь гигантской летучей мыши, с крокодилом и ожившей мумией (представили? Вот и я не могу…), — но также скрытностью и подлым нравом.

Несмотря на наличие крыльев, летать они не умели, и передвигались ползком. По-пластунски. Нередко, под покровом ночи, они подбирались к людским поселениям и, проникнув в дом через открытое окно, крали детей, стариков, ослабленных болезнями или травмами взрослых. Похищенных никогда не находили, и оставалось только гадать, зачем они могли понадобиться ночным пластунам…

И вот теперь эти мерзкие твари похитили Винди! Словно разделяя мое негодование, шестилап присела на задние и средние лапы и глухо зарычала. Возможно во мне говорило отчаяние, но казалось, что зверь зовет меня за собой, словно знает, куда похитители увели девушку. И мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за своей странной провожатой. Что я и сделал, быстро собрав рюкзак и не забыв прихватить посох.

Пружинисто отталкиваясь от выпирающего из склона мусора и ловко балансируя на узких уступах, шестилап лезла на гору, по широкой спирали забираясь вверх. Я едва поспевал за ней следом — если бы не переполняющий меня адреналин, а также современное альпинистское снаряжение, давно бы остался далеко позади.

Внезапно зеленая кошка стала перемещаться медленнее, а затем и вовсе перешла на плавный стелющийся шаг. Поняв намек, я тоже стал двигаться осторожнее, стараясь создавать как можно меньше шума. Вот так, крадучись, мы и подобрались к входу в пещеру. Это была огромная дыра, диаметр которой в несколько раз превышал памятный лаз, приведший нас в муравейник. Внутри царила глубокая тьма и вход казался зевом исполинского чудовища…

Казался? С содроганием я понял, что кто-то в самом деле придал пещере вид разинутой пасти неведомого монстра. Заостренные металлические обломки играли роль клыков, а две глыбы оплавленного зеленоватого стекла над входом — пары недремлющих глаз. Выпирающий выступ представал высунутым языком. Вскарабкавшись на него, я наклонился и поднял маленький ботинок — Винди точно была здесь…

Сунув находку в рюкзак, я включил фонарик и решительно шагнул вперед. Если девушка внутри, я ее отыщу. Пройдя пару метров, услышал сзади тихое цоканье когтей по полу и оглянулся — шестилап следовала за мной. Я думал, что приведя меня к логову ночных пластунов, кошка умчится по своим делам, но она явно намеревалась сопровождать меня до конца. Что ж, если дело дойдет до схватки, она станет могучим союзником.

Словно в ответ на мои мысли откуда-то из глубины пещеры донесся отчаянный женский крик. Винди! Переглянувшись со зверем, мы одновременно бросились вперед. Проход изгибался и петлял, не хуже туннелей в муравейнике, но хотя бы не разветвлялся. Через какое-то время я услышал странный шум, похожий на рокот прибоя, и увидел впереди багровые отсветы.

А затем мы с шестилапом вылетели на уступ и лишь в последнее мгновение сумели затормозить, чтобы не свалиться вниз. Потрясенные, мы стояли на своеобразном балконе, нависающем над циклопической ямой. Ее освещали ярко горящие факелы, и творящееся в ней действо было видно как на ладони. И то, что я увидел, наполнило мое сердце гневом, отвращением и всепоглощающим ужасом!

Глава 35. Ночные пластуны

Прямо подо мной простирался освещенный факелами котлован, похожий на огромную чашу. Или скорее на… амфитеатр. Уступ, на котором замерли мы с шестилапом, огибал по периметру круглое пространство исполинской пещеры. Немного ниже располагался еще один кольцевой ярус, под ним следующий, и так — до самого дна.

Все террасы, исключая верхнюю, были до краев заполнены возбужденной публикой. Странные существа усеивали эти своеобразные ложи темными бесформенными кляксами, сливаясь в единый черный покров. Словно сама ночь выплеснулась на ступени гигантского амфитеатра…

Плоские чешуйчатые тела зрителей распластались по земле, а широкие кожистые крылья плащом лежали за их спинами. Выглядывающие из-под них конечности были невероятно худыми и костлявыми, похожими на куриные лапы. При этом они оканчивались почти человеческими ладонями, чьи пальцы, с острыми загнутыми когтями, гнулись под самыми неестественными углами. Во мраке ярко горели желтые глаза с вертикальными зрачками, мелькали длинные раздвоенные языки и слышалось монотонное шипящее бормотание.

К счастью, нас эти твари пока что не видели. Все их внимание было приковано к находящейся внизу сцене. Там, посреди круглой площадки, возвышалась колоссальная статуя. Настоящий каменный идол. Древний камень растрескался от времени и его подножие покрывали подозрительные бурые пятна, но мастерство неизвестного ваятеля было столь велико, что я невольно вздрогнул — статуя выглядела до жути живой. Она изображала покрытого чешуей монстра, но не ночного пластуна, как можно было бы ожидать, а высокое человекоподобное создание с головой ящера.

Прямо у его ног располагался небольшой постамент в виде каменной плиты. И на ней что-то лежало. Или, вернее, кто-то… Привязанная кожаными ремнями за лодыжки и запястья к деревянным колышкам, на плите была распята Винди. В порванной одежде, без башмака на одной ноге. Судя по тому, как девушка яростно извивалась, пытаясь вырваться, и сыпала отборными проклятиями, она была в полном сознании.

Ее окружало с полдюжины ночных пластунов. Их прижавшиеся к полу плоские и черные тела настолько сливались с тенями, что я разглядел их далеко не сразу. Тварей выдавало лишь то, что на их крылья белой и красной красками были нанесены какие-то узоры: круги, зигзаги, волнистые линии. А еще они издавали странные звуки.

Шурша чешуей и притопывая, мерзкие твари водили вокруг девушки хоровод, что-то невнятно бормоча. Их речь была такой же уродливой, как и они сами: тревожные, режущие слух звуки, похожие на змеиное шипение. Однако, у меня было странное ощущение, что эти гортанные щелчки и хрипящие свистки складываются в некое подобие осмысленных слов, в завораживающий ритмичный напев…

В лапе одного из этих жутких существ что-то сверкнуло и, с содроганием, я разглядел в неверном свете пылающих факелов нож. Кривой клинок покрывала ржавчина, и мне невольно пришло на ум, что заржавел он отнюдь не от воды… Медлить больше было нельзя, и я бросился к краю навеса, собираясь спрыгнуть на нижний. Расстояние между соседними ярусами было невелико, и я мог, как по ступенькам, спуститься вниз. Если мне не помешают — в пещере собралось несколько сотен ночных пластунов.

Я уже схватился за край навеса, когда услышал тихое рычание и почувствовал, как шестилап тянет меня за рукав. Обернувшись, я увидел, что она изготовилась к прыжку. Наши глаза встретились и, внезапно, зверь перевел взгляд с моего лица на свою спину. А затем еще раз. Предлагает мне оседлать ее?! Да быть того не может! Я помотал головой, отгоняя наваждение, и уже собрался начать спуск, когда шестилап снова негромко рыкнула и боднула меня своей огромной головой. И вновь этот странный полувзгляд-полужест.

Винди внизу отчаянно закричала, и я решился. В конце концов, терять уже было нечего. Одним махом вскочив на спину зверя, обеими руками вцепился в густую шерсть. Как раз вовремя! Распрямив все шесть могучих лап, невероятная кошка взмыла в воздух и скачками понеслась вниз, ловко прыгая с балкона на балкон. С воплями ужаса, больше похожими на пронзительный скрип, оказывавшиеся на ее пути зрители бросались врассыпную. Не сбавляя хода, шестилап давила подвернувшихся под ноги тварей, рвала зубами их крылья и грозно рычала, сея страх и панику.

В этом деле я ей был не помощник, а потому сосредоточился на главном — изо всех сил старался не свалиться со спины несущегося клыкастой молнией зверя. Окружившие жертвенник твари злобно зашипели и, приподнявшись над землей, выставили перед собой кривые клинки. В пляшущих отблесках пламени я заметил, что ржавый металл покрывают какие-то темные разводы. Яд?!

Не подозревающая о смертельной опасности шестилап мчалась прямо на отравленные клинки, и я сделал единственное, что мне было доступно — вскинул бионическую руку, одновременно активируя режим гравитонного захвата. Синий луч, непривычно яркий в царившем вокруг сумраке, отразился от кинжала в лапе ближайшего существа. Сжав клинок силовым полем, я резким рывком вырвал его из загнутых когтей и метнул в другого пластуна.

Перевернувшись в воздухе, нож с влажным стуком вошел в чешуйчатую плоть. Выпучив желтые глаза и захлебываясь вскипевшей у рта пеной, раненая тварь упала на спину и забилась в конвульсиях. Столь наглядная демонстрация не прошла мимо глаз шестилапа и, поняв намек, саблезубая кошка метнулась вбок, уходя из-под удара другого отравленного лезвия. Которое в ту же секунду оказалось у меня и полетело в следующего противника.

Гигантским прыжком пролетев над головами растерянных пластунов, шестилап оказалась на плите рядом с девушкой. Широко расставив лапы и оскалившись, она грозно рыкнула, всем своим видом показывая, что растерзает в клочья любого, кто осмелится приблизиться. Я вырвал ножи из рук еще пары ночных пластунов, и они неохотно попятились. Подумал, не оставить ли один из кинжалов себе, но его лезвие оказалось тупым и зазубренным. Отбросив бесполезную железку в сторону, я бросился к Винди.

Девушка смотрела на нас, широко раскрыв глаза и разинув рот. Похоже, она никак не могла для себя решить, происходит ли все это на самом деле или ей снится сон. Что ж, в этом вопросе я был с ней полностью солидарен — меня так и подмывало себя ущипнуть. Наконец, по-видимому определившись, Винди воскликнула:

— Стар! Это ты! Но почему…

— Ничего не говори, береги силы, — пропыхтел я, активируя вибропилу и пытаясь разрезать удерживающие ее ремни. Что оказалось отнюдь не тривиальной задачей — то, что я принял издалека за кожу, оказалось углеродным волокном. А я-то надеялся на полоски из шкуры быкана или нечто подобное… — Почему я здесь? Разве не очевидно? Не мог же я оставить тебя в лапах этих мерзких…

— Почему так долго, болван! — раздраженно прервала мои словоизлияния Винди. — У меня руки и ноги затекли! И спина задубела на холодном камне лежать. Думала, уже никогда не дождусь!

Теперь настала моя очередь таращить на нее глаза. Девушка ответила мне хмурым взглядом и буркнула:

— Ну, чего рот раззявил? Пили давай! Кажется, эти твари чем-то недовольны…

Хм, по крайней мере, теперь я мог быть уверен, что это точно Винди. А то кто знает этих ночных пластунов, может они людей двойниками подменяют… Кстати говоря, хозяева этого странного места, похоже и в самом деле были не в восторге от вторжения в их обитель. Со всех сторон неслось свистящее шипение и шипящий свист. Ночные пластуны топали, грозно потрясали кожистыми крыльями и что-то бормотали. Резкие исковерканные звуки сливались в единообразный глухой рокот, что приливной волной катился с верхних рядов амфитеатра, по пути набирая силу и ревущим прибоем обрушивался на наши головы, разбиваясь о подножие статуи…

Продолжая остервенело пилить воющей от перегрузки вибропилой связывающие Винди кожаные веревки — руки освободить удалось довольно быстро, и сейчас девушка сидела, растирая занемевшие запястья, пока я расправлялся с путами на ее лодыжках, — я не забывал поглядывать по сторонам, и увиденное мне определенно не нравилось. Несмотря на шестилапа, временами бросающуюся на рискнувших подойти слишком близко и выхватывающую из толпы самых смелых (или нерасторопных?) пластунов, вокруг нас медленно, но неотвратимо сжималось кольцо черных уродливых тел.

Может по отдельности ночные пластуны и казались слабыми противниками — тонкие, скрюченные конечности; плоские, словно высохшие тела; — но вместе они представляли грозную силу. Как и мусорные шакалы, если нападут всем скопом, неминуемо задавят нас числом.

Кроме того, меня по какой-то необъяснимой причине тревожили их крики. Сливаясь в нестройный хор сотен голосов, они эхом отдавались под сводами пещеры и речитативом звучали в моих ушах. Это не было похоже на гипнотическое воздействие звуковых волн, которыми нас пытался подчинить своей воле Цербер. Нет, здесь было нечто иное. У меня не возникало ощущения, что пластуны пытаются контролировать мой разум. Скорее это походило на заклинание или песнопение. Словно они взывали к чему-то. Или… к кому-то.

Веревка под моими руками лопнула и, прежде чем взяться за последнюю, я кинул взгляд на возвышающуюся над нами статую. Она была все такой же — мрачной, древней и загадочной, — но что-то неуловимо изменилось. Может виной всему мое воспаленное воображение, но казалось, что тени вокруг изваяния сгустились и потемнели, как если бы в самой ткани реальности образовалась прореха ведущая в жуткие космические бездны… Из-за красно-желтого света факелов вырезанная в черном камне чешуя словно позеленела и стала рельефней. А пляшущие отсветы создавали иллюзию, что гигантская грудь медленно вздымается и опадает, будто статуя дышит.

Чувствуя, как шевелятся волосы на затылке, я что было сил чиркнул по ремню лезвием вибропилы, и перерезанные обрывки упали на камень. Винди была свободна. Напялив на босую ногу оброненный ботинок, который я достал из рюкзака и вручил ей, она попыталась встать. Однако, кровообращение еще не успело восстановиться полностью, и девушка пошатнулась. Чтобы не упасть, ей пришлось опереться о бок шестилапа — зверь не возражал. Выхватив у меня из рук свой посох, девушка угрюмо оскалилась — не хуже любого хищника — и задала уже ставший привычным вопрос:

— И что теперь?

— Теперь надо уносить отсюда ноги, вот что! — мы втроем медленно пятились под натиском разъяренных пластунов, пока не уперлись в подножие каменного идола. Прижавшись спиной к шершавому камню, я ощутил едва уловимую вибрацию… Обернувшись, выглянул меж широкого расставленных ног каменного исполина и увидел в стене за ним зев туннеля. — Вижу проход! Вон там! Бежим!

Мы мчались по дну пещеры, пятками ощущая нарастающую дрожь, словно нечто захороненное под горой пробудилось и пробивало себе путь наверх… Со всех сторон нас окружало волнующееся черное море: пылали желтые глаза, хлопали кожистые крылья, скрюченные когти в нечеловеческой злобе скребли по прессованному железу, высекая сиреневые искры. Счастье еще, что ночные пластуны не умеют летать…

Впрочем, они и так доставляли нам массу хлопот. Припадая брюхом к земле — на манер пресмыкающихся — бросались под ноги, норовя опрокинуть и впиться кривыми зубами в глотку. Я бежал первым и отшвыривал тварей пинками, а если их было слишком много — сметал в сторону мощным гравитонным толчком.

Спешащая следом Винди яростно размахивала посохом, раздавая направо и налево тычки и удары. Девушка вымещала на обидчиках злость, стремясь поквитаться за свое похищение. Прикрывала наше бегство шестилап. Зеленая кошка временами останавливалась, кидалась на преследователей, оглашая пространство пещеры оглушительным ревом, и затем большими скачками нагоняла нас.

Это помогало, но не надолго. Отступившие было пластуны вновь бросались в атаку, и не было им числа: не только пол, но и стены пещеры почернели от их тел — оказалось, что твари прекрасно лазают по вертикальным поверхностям, ловко цепляясь когтями за малейшие трещины и выемки. Видимо именно так они проникают в людские дома…

А вот и вход в туннель! Я не знал, куда он нас приведет, но выбора не было. Не сбавляя темпа, мы влетели под арку полукруглого входа и окунулись во тьму — свет факелов остался позади, также как бормотание пластунов и начинающееся землетрясение… Включив фонарик, я посветил вперед. Туннель вел прямо и был таким длинным, что луч света не мог достать до его конца. Его стенки, как и все вокруг, состояли из слежавшегося мусора, но пол под ногами был выстлан небольшими каменными плитами. Судя по характерной зернистой структуре — гранитными.

Вытянувшись вереницей, мы быстро шагали по проходу, и наши шаги гулко отдавались под низким сводом. Время от времени кто-нибудь из нас оглядывался: я, девушка или по-прежнему сопровождавшая нас шестилап. Странно, но ночные пластуны отстали. Они даже не пытались нас преследовать, словно не хотели приближаться ко входу в туннель. И, почему-то, это пугало больше, чем если бы на пятки нам наступала орда мерзких тварей.

Примерно через полчаса, когда мне уже начало казаться, что мы пройдем гору насквозь и выйдем с другой стороны, туннель закончился. Это произошло внезапно: вот мы идем по узкому проходу, а вот уже стены разбежались в стороны, а потолок вознесся на недосягаемую высоту. Мы вновь оказались в пещере. Только на сей раз ее освещало не пламя факелов, а едва заметное зеленоватое свечение, исходящее от странных продолговатых предметов в центре зала.

Шестилап вздыбила шерсть на загривке и глухо зарычала. Если бы я мог, сделал бы тоже самое. Но мы с девушкой были людьми и все, что нам оставалось, это в сердцах выругаться. Что мы и сделали. Ведь прямо перед нами стояли гробы. Или, вернее, саркофаги. Наподобие тех, что я видел на иллюстрациях в земных учебниках истории.

Поверхность вытянутых каменных ящиков покрывали причудливые письмена, больше похожие на миниатюрные картинки, чем на буквы. Я увидел целые сценки, складывающиеся в невероятные и пугающие истории: на поверхность планеты садится космический корабль; из него выходят высокие гуманоидные существа с головами рептилий; они надевают маски в виде птичьих и звериных голов; им поклоняются люди; изможденные полуголые рабы возводят огромные пирамиды, на вершинах которых стоят ужасающие пришельцы…

Каждый саркофаг был закрыт каменной крышкой, но не сплошной, а с квадратным отверстием, прикрытым пластиной из какого-то полупрозрачного материала, похожего на слюду или оргстекло. Такие «окошки» покрывал толстый слой пыли, и, подойдя ближе, я протер одно из них рукавом своего комбинезона. С любопытством заглянув внутрь… тотчас отшатнулся с криком ужаса и отвращения.

Изнутри на меня смотрело лицо. Некогда оно, несомненно, принадлежало пожилому мужчине, но сейчас в нем осталось мало человеческого. Широко открытые остекленевшие глаза пожелтели. Кожа высохла и туго обтянула деформировавшиеся кости. Появилась блестящая чешуя. Пальцы скрючились, а ногти почернели и заострились. И, самое главное, откуда-то из спины росли черные кожистые крылья…

Так вот куда деваются похищенные ночными пластунами люди! Одной тайной меньше, но, честно говоря, я бы предпочел и дальше пребывать в блаженном неведении. Неужели та же страшная участь ожидала Винди? Содрогнувшись, украдкой посмотрел на девушку, как и я с ужасом изучающую содержимое каменных гробов. Она как раз перешла к самому большому саркофагу.

Он был настолько огромен, что остальные казались рядом с ним спичечными коробками. Винди потянулась к его крышке, намереваясь сделать себе «глазок» и узнать, что за гигант скрывается внутри. Мое сердце болезненно сжалось и, полный самых дурных предчувствий, я схватил ее за руку:

— Стой, Винди! Не надо!

— А? Почему? Но мне хочется посмотреть, что там…

— Не надо! — повторил я, обливаясь холодным потом, хотя в пещере было довольно тепло. — У меня плохое предчувствие…

Девушку так впечатлило мое признание — ведь в спорах с ней я всегда апеллировал к логике и приводил разумные доводы — что она безропотно позволила увести себя от исполинского саркофага. Больше нам здесь делать было нечего, и наша троица разбрелась по залу в поисках выхода. На этот раз повезло шестилапу — саблезубая кошка оповестила нас о своем открытии торжествующим рыком, и мы поспешили к ней.

Выход оказался еще одним туннелем, на этот раз настолько узким и извилистым, что приходилось протискиваться буквально боком. На некоторых участках я пролезал с большим трудом, и более стройной Винди приходилось тянуть и толкать меня. Удивительно, но туннель не доставил никаких проблем шестилапу! Кошка без проблем скользила по тесному проходу, словно была пластичной жидкостью, а не крупным и плотным зверем.

О приближении выхода первым меня оповестил не серый свет угасающих сумерек, а свежий ветер. После душной и теплой пещеры повеяло приятной прохладой, но скоро наша компания уже вовсю стучала зубами (и клыками) — сквозняк принес с собой высокогорный мороз. И вот, наконец, стены туннеля расступились, и мы втроем вывались на широкий уступ. Прямо под нами исчезал в туманной дымке склон горы, а над головой раскинулся необъятный купол ночных небес. Спасены!

Ага, конечно… Тени на уступе шевельнулись, и я с ужасом понял, что не только пространство перед нами, но и близлежащие окрестности горы покрывает сплошной ковер кошмарных тел. Со всех сторон слышалось зловещее шипение, и в сгущающейся темноте один за другим вспыхивали огоньки желтых глаз. Солнца зашли и на планету пала тьма — время ночных пластунов…

Мы невольно попятились, но бежать было некуда. За спиной, где-то глубоко в недрах горы, я слышал приближающийся грохот. Землетрясение? Обвал? Нет, чудовищные шаги неведомого исполина! И чутье подсказывало мне, что оставаться снаружи, с ночными пластунами, гораздо безопаснее, чем возвращаться в пещеру… Поэтому, я сжал кулаки и приготовился к схватке. Справа от меня встала с посохом на изготовку Винди, а слева приготовилась к прыжку шестиногая кошка.

С воплями злобы и ярости, чешуйчатые твари бросились на нас. У некоторых я заметил в скрюченных лапах ржавые ножи или примитивные копья, но большинство готовилось растерзать нас собственными зубами и когтями. Прямо на меня, припадая к земле, мчался огромный пластун, держа в одной из передних лап зазубренный кинжал. Я приготовился отбросить противника гравитонным захватом, когда… чешуйчатое тело внезапно распалось надвое! Брызнула черная кровь, и в свете восходящих лун сверкнула рассекшая его металлическая струна!

На уступ взбиралось что-то большое и темное. Щелкнули огромные жвала, переступили суставчатые конечности и адским огнем вспыхнула пятерка красных глаз. Существо показалось в пятне лунного света, и мое сердце замерло — феррук! У него недоставало нескольких лап, а раненное и искореженное тело стало еще уродливее, но я сразу узнал его. Это был тот самый, в чье логово мы с Винди забрались после побега из транспортной капсулы.

И он пришел за мной!

Глава 36. Наше (не) последнее приключение

Взревев, монстр ринулся вперед, расшвыривая ночных пластунов. Крылатые твари, еще недавно кричавшие от злости, теперь вопили от страха. Во все стороны хлестали ферлитовые нити — настолько тонкие и прочные, что резали чешуйчатые тела, как раскаленный нож масло. Да они, и в самом деле, были раскалены — остывающий на воздухе металл светился багровым.

Казалось невероятным, что чудовище смогло пережить столкновение с транспортной капсулой на субзвуковой скорости. Также как немыслимо было то, что феррук каким-то образом смог нас выследить и последовать за нами через половину Дампа. Но факты вещь упрямая, особенно когда они с ревом несутся в твою сторону, щелкая огромными жвалами!

Впрочем, прыти у монстра явно поубавилось. Несмотря на его бушующую ярость, я видел, что огромный паук серьезно ранен: у него осталось всего пять конечностей, кончик одной мандибулы был отломан, а многие пластинки костяной брони отсутствовали и на их месте виднелись безобразные шрамы. Опомнившиеся ночные пластуны хватали чудовище за оставшиеся ноги, прыгали на его спину, с ножами на изготовку подныривали под круглое брюхо…

Но даже так, феррук был невероятно силен. Недаром, наравне с птераксом, он претендует на звание самого страшного хищника планеты. Яд ночных пластунов на него не действовал, а их удары и укусы не могли его остановить. Перекусывая пресмыкающихся тварей надвое, рассекая и оплетая их своей смертоносной паутиной, он ломился вперед — я видел устремленные на меня глаза, в которых неугасимым огнем пылала испепеляющая ненависть.

Винди испуганно вскрикнула, а я приготовился к безнадежной схватке. Вероятно, последней в моей жизни… Зарычав и вздыбив зеленую шерсть на загривке, шестилап припала к земле, не сводя с паука настороженного взгляда. Ее верхняя губа приподнялась, обнажая крепкие белоснежные клыки. Казалось, она встретила своего смертельного врага. Наверное, так оно и было — достаточно вспомнить, что впервые я увидел феррука как раз с мертвым шестилапом в жвалах.

Отшвырнув в сторону последних пластунов, чудовищный паук бросился на меня. В отчаянии я нанес ему удар гравитонным лучом, но не смог поколебать его массивную тушу даже на миллиметр. Зато меня самого «отдачей» отбросило назад и, ударившись спиной о склон горы, я сполз вниз. Закричав, Винди крутанула посох, и его сияющее навершие, ставшее продолжением силового луча, копьем врезалось прямо в один из кроваво-красных глаз. Выпуклое око лопнуло, и монстр издал душераздирающий вой. Но это задержало его лишь на секунду, а в следующее мгновение…

…в него врезался упругий комок мускулов и шерсти! Яростно ревя, большая кошка вцепилась своими устрашающими клыками в паучью морду, одновременно разрывая его хитиновый панцирь когтями всех шести лап. Феррук взвыл, однако не отступил. Сверкнула ферлитовая проволока, оплетая тело его противницы, а зазубренные жвалы впились в плечо шестилапа. Кошка взвизгнула, но хватки не разжала, наоборот, усилила натиск. Одна из ее когтистых лап сжалась на суставчатой конечности паука и могучим рывком выдрала ее из сустава! Брызнула желтая гемолимфа, чудовище покачнулось, оступилось и потеряло равновесие. Давя ночных пластунов, клубок сплетенных в яростной схватке тел покатился к краю уступа, на мгновение замер и… рухнул вниз! Прямо в бездну…

Винди горестно вскрикнула и ринулась вперед, но я успел схватить ее за руку.

— Винди! Шестилапу уже ничем не помочь, а нам надо спасаться! Эти твари скоро придут в себя…

Разбежавшиеся во время схватки зверя с монстром ночные пластуны, в самом деле, стягивались обратно к уступу. А из глубины пещеры продолжали звучать шаги неведомого колосса: все громче и ближе… Не медля, я скинул рюкзак и вытащил оттуда альпинистское снаряжение. Мы с девушкой быстро нацепили страховочные ремни и полезли на склон. Ползущие по камню твари упорно следовали за нами по пятам, пытаясь хватать нас за ноги.

Благодаря автоматическим приспособлениям, время от времени мы могли свободно повисать на тросах. Чем мы активно пользовались, сшибая и сбрасывая преследователей вниз. Винди орудовала посохом, а я полагался на гравитонный захват. Один за другим ночные пластуны срывались с отвесного склона и исчезали во тьме у подножия Гарбидж-Пика. Как я уже говорил, несмотря на крылья, летать они не умели…

Наконец, мало-помалу, преследовали начали отставать. Благодаря современному снаряжению, мы довольно споро взбирались на гору и быстро получили фору по сравнению с пластунами, цепляющимися за камень лишь своими скрюченными когтями. После того, как мы скинули еще с дюжину врагов, оставшиеся разочарованно зашипели и повернули назад. Проблема была решена.

Но только одна! Через некоторое время, бросив взгляд вниз, я содрогнулся всем телом — вслед за нами по склону карабкался феррук! Пока еще далеко, но с каждой минутой все ближе. Живучая тварь каким-то образом справилась с шестилапом и вновь преследовала нас. Также заметившая чудовище Винди испуганно вскрикнула и стала шустрее перебирать руками и ногами, взбираясь на гору. Я незамедлительно последовал ее примеру.

Час пролетал за часом, пока мы карабкались вверх. Задыхаясь (даже в кислородных масках), сбивая руки в кровь, уставшие и голодные, продолжали восхождение, подгоняемые преследующим нас ужасом. Порывы ледяного ветра, налетавшего со всех сторон, становились все сильнее и грозили оборвать страховочные тросы.

Особую трудность представлял мусор, из которого состояла исполинская гора. Наверху он был более рыхлым, чем в в нижних слоях — здесь на него давила меньшая масса. Поэтому приходилось проявлять повышенную осторожность: одно неверное движение и целый мусорный пласт рассыпался под пальцами, иной раз грозя вызвать настоящий обвал…

Разумеется, я не мог не попытаться обернуть это нам на пользу — сбивал ногами крупные куски металлолома или глыбы оплавленного пластика. Катясь по склону вниз и увлекая за собой прочий мусор, они миниатюрными лавинами обрушивались на голову преследующего нас феррука. Вернее, должны были бы обрушиться, но… хитрая тварь каждый раз успевала отпрыгнуть в сторону, ловко используя свою ферлитовую нить. После того как очередной рукотворный оползень едва не утащил нас вслед за собой, я прекратил эти бесполезные попытки.

А вершина была уже совсем близко. В тишине и мраке ночи, я отчетливо слышал странный клокочущий звук и видел озаряющие ее багровые всполохи. Волны жара, несмотря на ледяной холод, царящий на высоте в невероятные полсотни километров, дышали нам в лицо знойным воздухом пустыни. Металл под руками стал нестерпимо горячим, а в воздухе кружили черные хлопья сажи. Будь это обычная гора, я бы предположил, что мы подбираемся к жерлу вулкана, но… откуда взяться магме на вершине исполинской мусорной кучи?!

Словно в насмешку над моими сомнениями, сверху послышалось громкое шипение, как если бы великан плеснул масла на раскаленную сковороду. А в следующее мгновение мимо меня пробежал светящийся оранжевым ручеек вязкой жидкости! Нет не жидкости, а… расправленного металла! Что за ржавчина здесь творится?..

Звезды вращались над головой, внизу злобно завывал постепенно нагоняющий нас монстр, а вокруг плясали жгучие искры. Мы с девушкой молча карабкались вверх — все силы уходили на то, чтобы заставить себя передвигать налившиеся свинцом руки и ноги. Взошли, прокатились по небесному куполу и исчезли за горизонтом все двенадцать лун Дампа, когда мы наконец достигли цели своего безумного путешествия.

С кряхтением перевалив через очередной гребень спекшегося мусора, я внезапно понял, что лезть больше некуда. Я на вершине. Протянув руку, помог взобраться девушке, и мы встали рядом, в изумлении разглядывая открывшуюся нам сцену. Прямо перед нами, на дне огромного кратера, лежало озеро расплавленного металла. Жидкое железо, алюминий, медь и десятки других тяжелых химических соединений плавились, перемешивались и взаимодействовали в исполинских размеров котле. И все это непрерывно кипело, булькало и бросало на стенки кальдеры зловещие багровые отсветы. Картина достойная преисподней.

С громким хлопком лопнул один из гигантских пузырей, и брызги расплавленного металла заставили нас попятиться. В голове зароились тысячи мыслей. Так это огненное озеро и есть источник того странного жара, что окутывает всю гору? Но что вызывает плавление металла? Для одного только железа или никеля требуется около полутора тысяч градусов по Цельсию! И почему за прошедшие века не расплавился весь Гарбидж-Пик?

Впрочем, если о причинах последнего оставалось только гадать (вероятно все дело в том, что тугоплавкие металлы, наподобие вольфрама, оседали на дно «озера» и постепенно выстлали его полностью, защищая нижележащие слои от расплавления), то ответ на самый главный вопрос лежал прямо передо мной. Буквально. Посреди озера кипящего металла скалой возвышался огромный черный куб. Разумеется, я никогда не находил на свалке подобные ему вещи, но сразу понял, что это термоядерный реактор!

Мне доводилось читать документацию на самые разные типы источников энергии, поскольку мусорщик должен знать, как выглядят и устроены подобные вещи, чтобы уметь их эффективно находить и разбирать. Видел я чертежи со спецификациями и на термоядерные реакторы подобного типа. Передо мной была довольно старая модель семивековой давности. Это объясняло ее чудовищные размеры — сторона кубического корпуса около 25 метров, вес более 30 тысяч тонн! — современные реакторы не в пример компактнее, взять хотя бы маломощный в моей бионической руке…

Но, самое главное, похоже это и была наша цель! На усеянной мусором вершине черного куба мигал красным светом аварийный маячок. И встроенная в мой протез навигационная система однозначно указывала на это место — ядро репликатора, за которым мы пришли, находилось наверху термоядерного реактора. Вот только как до него добраться?..

От этих мыслей меня отвлек крик Винди:

— Стар! Оно приближается!

Мне не надо было спрашивать, что она имеет в виду. Выругавшись, я бросился к внешнему краю кратера и посмотрел вниз. Феррук был уже совсем близко. Оставшиеся две пары глаз с ненавистью уставились на меня практически в упор — нас разделяла жалкая пара метров — и я в ужасе отшатнулся. Вскинув руку, обрушил на чудовище гравитонный удар, не столько надеясь скинуть его с горы, сколько выиграть несколько лишних секунд.

— Беги, Винди! Беги! — крикнул я, наблюдая за тем, как пошатнувшийся паук переставляет лапы, готовясь к решающему рывку. — Я его задержу.

— Но… как же ты, Стар? — нерешительно спросила девушка, крепко сжимая свой посох — словно всерьез собиралась выйти с ним против подобного противника. — Тебе понадобится моя помощь!

— Да не собираюсь я сражаться с этим монстром! — сквозь силу рассмеялся я. — Просто разделимся, так ему будет сложнее нас поймать. Беги вправо, а я выиграю немного времени и побегу налево…

Винди еще секунду колебалась, но потом кивнула и помчалась по кромке гигантской воронки, огибая озера металла по правому берегу. Разумеется, я ее обманул. Нам некуда было деться с вершины горы, и феррук нагонит нас в два счета. Поэтому я не собирался бежать. Я хотел подождать, пока девушка удалиться на безопасное расстояние, и встретить своего врага лицом к лицу.

Феррук — настоящее чудовище, но он сильно ранен и к его старым травмам добавились свежие: как минимум, шестилап оторвала ему еще одну ногу. Возможно, мне удастся с ним справиться… Я оглянулся на кипящий металл за спиной, и в моей голове начать созревать хитроумный план.

Вот только, как оказалось, не у меня одного! Вновь заглянув за край, я… ничего не увидел. Паук исчез! Пока я в изумлении пялился в пустоту, сбоку от меня послышался скрежет когтей по железу. Повернувшись, успел заметить, как феррук перелез через край на приличном от меня расстоянии и… бросился вслед за Винди! Коварная бестия перехитрила меня и нацелилась на мою спутницу, посчитав ее более легкой добычей.

Девушка бежала по берегу огненного озера, и багровые отсветы ложились на ее сосредоточенное лицо. Она тяжело дышала и, казалось, не замечала, что за ней по пятам несется раскрывшее жвалы чудовище.

— Винди!!! — крик, вырвавшийся из моего горла, был слышен, наверное, даже в Ржавом Городе. Девушка его точно услышала. Она в изумлении обернулась, ее глаза в ужасе расширились, а затем похожие на гигантские серпы челюсти сомкнулись на ее талии! Я думал, что у меня остановится сердце, когда увидел эту страшную картину.

Но… феррук и не думал убивать девушку. Крепко удерживая извивающуюся добычу в жвалах, чудовищный паук присел, прицелился и выстрелил ферлитовой нитью в сторону реактора! Свистнуло, и к огромному черному кубу протянулась натянутая струна. Затем еще одна, и еще… И вот уже настоящий ажурный мост из сплетенных между собой нитей связывает берег и центр кипящего озера.

Вскочив на него, паук побежал по проволочным канатам, ловко на них балансируя. Как заправский канатоходец, он в мгновение ока преодолел огненную пучину и оказался на вершине реактора. Вместе с Винди. Разжав мандибулы, монстр выпустил девушку. Упав на верхнюю грань гигантского куба, она тут же вскочила на ноги и храбро набросилась на обидчика. Но тот лишь небрежно махнул лапой, и отлетевшая в сторону девушка распростерлась на груде мусора. Посох выпал из ее разжавшихся пальцев и откатился в сторону…

Вне себя от бешенства, я ринулся к проволочному мосту, намереваясь добраться по нему до неприятеля. Но стоило только мне поставить ногу на первую металлическую «перекладину», как феррук щелкнул жвалами и перерубленный трос упал вниз. В мгновение ока паук расправился со всеми опорами моста, и мне оставалось лишь в бессильной ярости наблюдать, как его остатки растворяются в озере жидкого металла. Победоносно вскинув мандибулы, феррук издал странный клокочущий вопль, словно насмехаясь над моими потугами…

Я стоял на берегу и сжимал кулаки, глядя на чудовище, укравшее самое ценное, что у меня было. Да, я говорю про Винди. Это было странно и нелогично, но сейчас — стоя на вершине исполинской горы, где встречались холод, словно пришедший из космических глубин, и жар от пламени, подобного тому, что рождает звезды, — я остро понимал, что во всей вселенной нет для меня ничего и никого дороже этой девушки. Ради нее я был готов рискнуть своей жизнью и поставить на кон судьбу всего человечества. Глупо? Ну так она всегда обзывает меня дураком…

Вытянув вперед бионическую руку, я направил гравитонный луч прямо на вершину реактора. От меня к исполинскому кубу через огненное озеро протянулась едва заметная синяя линия. Отдав мысленную команду, снял все ограничители и подал максимальную мощность. Ослепительно полыхнуло и, вложив все, что у меня было — не только энергию, но решимость и силу духа, — я метнул свое тело вперед. Меня будто дернула рука великана и, направляемый мощным гравитонным толчком, я полетел над кипящим металлом по направлению к реактору!

Время словно замедлилось. Вокруг вспухали багровые пузыри, и обжигающие капли огненным дождем осыпали мои грудь и спину. Вытянув вперед сжатую в кулак бионическую руку, я летел, словно супергерой из старых земных комиксов. Феррук так опешил, что даже не успел среагировать. Подлетая к своему врагу, я опустил металлическую кисть прямо в огненное озеро и зачерпнул полную горсть кипящего сплава. Протестующе пискнули выходящие из строя датчики, и пригоршня бурлящего металла полетела прямо в морду чудовищу!

Издав ужасающий вопль, феррук отшатнулся, но было поздно — капли жидкого металла моментально ослепили монстра, а в следующую секунду в него на полной скорости врезался мой кулак. Сила удара была такой, что паук пошатнулся, сделал несколько неверных шагов назад и… рухнул в кипящее озеро! Вспыхнуло, булькнуло и от феррука осталось лишь темное, быстро исчезающее пятно на поверхности расплавленного металла.

Стряхнув с бионической руки последние остывающие капли — датчики расплавились, но моторика функционировала, да и тайник с картой памяти не должен был пострадать, — я бросился к Винди. Девушка не двигалась. Ее кожа побелела как снег, глаза были закрыты, а на виске набухала свежая ссадина. Из-за маски я не мог услышать, дышит ли она, поэтому приник ухом к ее груди. К своему ужасу понял, что не могу расслышать биение сердца. Схватив девушку за плечи, я прижал ее к себе и закричал от охватившего меня горя.

Немного отодвинувшись, вгляделся в ее лицо — такое спокойное, такое безмятежное. Казалось она просто заснула и сейчас откроет глаза, с хитрой улыбкой посмотрит на меня и скажет какую-нибудь колкость… Но время шло, а Винди по-прежнему не шевелилась. Из уголка моего глаза выкатилась слеза и упала ей на щеку.

— Винди… — прошептал я. — Винди. Я столько всего хотел тебе сказать и все откладывал. Глупец, наивно полагал, что время еще есть… Ты недавно сказала, что мы друзья, но знаешь… По правде говоря, я никогда не считал тебя своей подругой. На самом деле я тебя…

Последнее слово я прошептал девушке на ухо, хоть и понимал, что она меня не слышит. И не услышит уже никогда…

— А? Ну-ка, повтори еще раз! Что ты только что сказал? — на меня смотрели искрящиеся серые глаза. Губ под маской было не видно, но готов биться об заклад, что они кривились в ехидной ухмылке. — И… неужели ты плачешь? Из-за меня? А я думала вы, мусорщики, суровые ребята…

— Винди! — не веря своим глазам, я порывисто обнял девушку. И давно она пришла в себя?! Затем отстранился и откашлялся. — Хм! Не выдумывай, ничего я не плачу. Это… капли пота. А насчет остального… Я сказал, что терпеть не могу одну вредную девчонку. Надоедливую дикарку, которая всюду таскается за мной хвостом и…

— Эй! Полегче! — Винди в притворном возмущении ударила меня кулачком по груди, но затем с облегчением рассмеялась: — Стар! Я так рада вновь видеть тебя…

— Да, я тоже. И я рад видеть тебя, Винди… — я помог девушке подняться на ноги, и она с тревогой огляделась по сторонам. Не увидев ни следа феррука, все поняла и даже не стала задавать вопросов. На долгие разговоры в любом случае не было времени — у нас еще оставались неоконченные дела, надо было добыть ядро репликатора. О том, что мы будем делать дальше и как выберемся с «острова» посреди озера расплавленного металла — моста больше не было, а перегрузка окончательно вывела мой гравитонный захват из строя, — я старался пока не думать.

Поверхность реактора покрывали груды мусора, среди которых находился и репликатор. Сложное устройство, похожее на один из недавно виденных нами саркофагов, только из металла, валялось на самом краю гигантского куба. Оно лежало лицевой стороной вниз, так что мне пришлось подсунуть под него посох Винди и, действуя как рычагом, перевернуть тяжеленный короб.

Когда он с грохотом перекатился вбок, я увидел две вещи. Во-первых, на передней панели репликатора неярко светилась круглая сфера, прикрытая защитной крышкой. Открыв ее, я с легкостью вынул ядро из удерживающих его зажимов. А, во-вторых… оказалось, что репликатор придавил один из штырей охлаждающей системы реактора! Из-за этого заслонка была закрыта и скапливалось избыточное тепло, постепенно повысившую температуру вокруг реактора до такой величины, что начал плавиться металл.

Освободившийся штырь тотчас приподнялся, выталкиваемый пружиной, и послышалось громкое шипение! Куб реактора окутало облако пара, а когда оно рассеялось, я понял, что произошли кое-какие перемены — стало холоднее. Озеро расплавленного металла остывало на глазах: лопнувшие пузыри застывали небольшими кратерами, а поверхность стремительно меняла цвет с багрового на тускло-серый. Ресницы и волосы Винди стали пушистыми от инея, а мое дыхание вырывалось морозными облачками. Оно и неудивительно, ведь на такой высоте температура была ниже нуля!

— Стар! Что это?! — изумленная Винди держала на вытянутой ладошке упавшую с неба снежинку. — Так красиво…

— Снег. Это снег, Винди, — я задрал голову и смотрел, как с неба кружась падают белые пушистые комочки. — Я же обещал, что однажды ты его увидишь…

Внезапно, среди падающих снежинок, я увидел быстро увеличивающуюся в размерах точку. А скоро до нас донеслось и низкое вибрирующее жужжание. Со светлеющего неба стремительно снижался круглый и плоский, похожий на летающую тарелку, гравилет. Копы все-таки выследили нас. Да уж, не на такой финал я рассчитывал…

Сбоку гравилета образовалось отверстие люка и оттуда показался… Безумный Мокс! Ухмыляющийся детина весело помахал нам рукой и крикнул:

— А вот и я! Заждались небось?

— Ржавчина! — хором ответили мы с Винди. Ну а что тут еще скажешь?

Выходит, Мадам все-таки сумела раздобыть гравилет? Или он уже у нее был и она просто не хотела рисковать ценным транспортом, не будучи до конца уверена в успехе всей авантюры? А когда убедилась, что ядро репликатора в наших руках — я с трудом подавил желание показать неприличный жест небу, где на орбите кружили спутники слежения, к которым имела доступ Мадам, — тут же выслала за нами спасательную команду? Действительно, деловая женщина…

Спустя пару минут мы с Винди (и бесценным ядром репликатора, разумеется) отогревались в теплой кабине гравилета. Напротив сидел Безумный Мокс и болтал без умолку. А я смотрел в иллюминатор на удаляющийся Гарбидж-Пик. Великую Кучу. Бывшую Огненную Гору. На горизонте разгоралась красно-оранжевая заря, и в первых лучах восходящих светил я заметил на одном из уступов идущего шестилапа. Шкура большой кошки была необычного бледно-зеленого окраса с широкими белыми полосами. А еще она прихрамывала на одну лапу, и за ней ковылял детеныш…

Откинувшись на спинку мягкого кресла, я с улыбкой посмотрел на Винди. Девушка развлекалась тем, что отпускала ехидные реплики в ответ на разглагольствования Безумного Мокса. Вот и подошло к концу долгое и невероятное путешествие. Если подумать, сегодня было наше последнее совместное приключение…

Или же нет?

Эпилог

Посадка на рейс завершалась, и я с облегчением выдохнул — мне все время казалось, что вот-вот ворвутся копы и схватят меня. Но ничего подобного не случилось. Последние пассажиры поднялись на борт «Ворги», и входные люки с шипением закрылись, стравливая воздух из шлюзов. Звездолет был далеко не первого класса — потрепанная звездными ветрами и метеоритными дождями посудина, со старенькими варп-двигателями второго поколения. Но меня все устраивало.

Пройдя по забитому людьми, киборгами и симбионтами салону, я отыскал свободное место в углу. С удовлетворенным вздохом плюхнулся в кресло возле иллюминатора и поставил у ног чемодан. Для хранения багажа в салоне были предусмотрены специальные ячейки, не говоря уже о грузовом отсеке, но я предпочитал держать кейс под рукой. Не удержавшись, в сотый раз приоткрыл крышку и кинул взгляд на скрывающееся внутри устройство. На причудливом выпуклом экранчике светилась зеленая надпись: «Сумма личного счета: биллиард гэков».

Захлопнув крышку, я задумчиво посмотрел в иллюминатор, за которым виднелось взлетное поле космодрома. Скоро его затопит пламя реактивных дюз, призванных вывести корабль на орбиту — включать варп-двигатели на поверхности планеты слишком рискованно — и я навсегда покину Дамп. Не то чтобы я собирался скучать по Свалке и своим прошлым жизням мусорщика, но… как-никак это моя родина.

А еще… здесь оставалась Винди. Прощаться с девушкой я не стал. Ускользнул утром, пока она спала. Знаю, это нечестно по отношению к той, кто не единожды спасала мою жизнь и с кем мы пережили столько невероятных приключений. Но я просто не смог пересилить себя и, глядя ей в глаза, сказать, что ухожу без нее.

Взять девушку с собой я, разумеется, тоже не мог. Ей будет лучше здесь, без меня. Ведь мне предстоял долгий и опасный путь. План, зародившийся в моей голове несколько месяцев назад, потихоньку обретал очертания. Пока очень смутные, но я уже начинал представлять, что мне делать с информацией, найденной на древней земной карте памяти. И догадывался, куда мне следует отправиться первым делом.

Конечно, я оставил девушке письмо с извинениями и подробными инструкциями. После того, как меня и Винди сняли с вершины той злополучной горы и доставили вместе с бесценным грузом к Мадам, прошел целый месяц. Пока для нас готовили новые чипы, а мне бронировали место на звездолете, заняться было абсолютно нечем. От скуки я предложил девушке научить ее грамоте. К моему удивлению, она согласилась. Винди оказалась способной ученицей, схватывала все на лету и спустя несколько недель уже могла довольно бегло читать на галакте — всеобщем языке Галакториума — и даже писать простейшие фразы.

Поэтому, составляя для Винди письмо, я был уверен, что она сможет его прочесть. В нем я сообщал девушке, что перевел часть украденных в депозитарии гэков на отдельный электронный кошелек — мой прощальный подарок. Мадам не обманула, и мы оба получили чипы с фальшивыми личностями. Став полноправной гражданкой Галакториума и имея на руках приличную сумму денег, девушка сможет начать новую счастливую жизнь. И скоро забудет про чудаковатого мусорщика с металлической рукой…

Непонятно почему, но мне стало грустно, и, чтобы отвлечься, я положил эту самую руку на бесконтактный инфопорт. Мгновенно установилось соединение, и в воздухе передо мной развернулся экран. Не голограмма, а изображение и звук проецируемые напрямую в мозг. Улыбающаяся девушка плавно водила рукой по карте Дампа, скороговоркой зачитывая прогноз погоды: сухо, жарко и пыльно. Как и всегда.

Следом началась трансляция местных новостей. Рассеянно поглядывая в иллюминатор на взлетное поле, где технические дроиды заканчивали последние приготовления к старту, я вполуха слушал голос диктора:

— …сотрудник мусороперерабатывающего департамента, BFF~1458-I, успешно сдал квалификационный экзамен на первый ранг и теперь по праву считается лучшим мусорщиком планеты…

Роботы убрали трап и теперь отсоединяли энергетические кабели.

— …власти обеспокоены вспыхнувшим в среде так называемых «кочевников» мятежом. Притесняемое сословие, известное под термином «погонщики», подняло восстание и, по слухам, его возглавляет юная девушка. Соратники зовут ее Семнадцатой и говорят, что ее топор не знает пощады…

Корпус судна вздрогнул — наверное, складывались опоры шасси.

— …неожиданные вести из Раст-Тауна, недавно получившего официальный статус населенного пункта. О своем решении баллотироваться на должность мэра во время предстоящих выборов публично объявила Мадам. Напомним, что эта уважаемая и респектабельная жительница города прославилась на ниве благотворительности и…

Усмехнувшись, я отсоединился от нейроинтерфейса. Ха, а Мадам даром времени не теряет! До чего же амбициозная личность… На секунду потемнело — толстые защитные пластины брони закрыли иллюминаторы — но затем зажегся свет в салоне. Чересчур яркий. Недовольно скривившись, я прикрыл глаза и завозился, устраиваясь поудобнее. Глухо взревели прогревающиеся дюзы, и корабль пронизала едва заметная вибрация. Вот теперь точно все. Скоро звездолет взлетит, и я оставлю Дамп со всеми его напастями позади. А пока можно немного расслабиться…

Из корабельных динамиков ненавязчиво звучала тихая музыка. Красивые чистые голоса — мужской и женский — исполняли лирическую балладу. Похоже, звезда Элтонджайзера Диджиталиуса закатилась, и сейчас музыкальные чарты стремительно покорял никому не известный дуэт с маленькой планеты на самой окраине галактики, со своей дебютной композицией «Вместе»:

«Что ты можешь, пока ты один?

Птицей вольною в небо подняться?

Иль наденешь свой плащ, паладин,

Чтобы в поисках чуда скитаться?

Но подумай, Грааля тебе не найти,

И парить в небесах не дано. Так ответь:

Без двух ног разве сможешь идти?

Без двух крыльев — возможно ль взлететь?

На вершину ведет долгий путь,

Будет трудно, опасно и сложно,

В одиночку пытаться и думать забудь,

Только вместе все станет возможно…»

Нежные, словно искрящиеся, гитарные переборы и мягкие бархатистые голоса убаюкивали. Сиденье было таким мягким и удобным. Корабль плавно набирал высоту, и я почувствовал, как начинаю погружаться в безмятежный сон…

— Здесь не занято? Не против, если я займу соседнее кресло?

Ворвавшийся в мое сознание молодой женский голос моментально развеял дремоту.

— Вообще-то, против, — буркнул я, не поднимая век. А ведь так надеялся на спокойное путешествие!

— Вот и славно, — незнакомка со вздохом облегчения плюхнулась в кресло напротив, и моего носа достиг тонкий цветочный аромат. — Будет с кем перекинуться парой слов во время долгого полета.

Открыв глаза, я недовольно уставился на усмехающуюся Винди. Как и я, девушка из всей возможной одежды выбрала простой рабочий комбинезон. С наслаждением потянувшись, она скинула ботинки и на мои колени плюхнулись босые ноги — ладно хоть чистые. Погрозив мне пальцем, девушка сказала:

— Ты же не надеялся улететь без меня?

Именно на это я и надеялся, но лишь изумленно спросил:

— Но как ты…

— Оказалась здесь? Очень просто — я знала, что ты выкинешь какую-нибудь глупость и попросила Мадам держать меня в курсе твоих планов. Ее люди купили мне билет на тот же рейс и сообщили, когда ты отправляешься. И, кстати говоря, получить от тебя письмо было так мило…

Я скрипнул зубами, но промолчал. Меня одолевала буря эмоций: злость на Мадам, досада на свой промах, а еще… Неужели, радость? Да нет, бред какой-то…

— Так что? — девушка зевнула и пошевелила пальцами на ногах. — Куда мы летим?

— Да так, — я загадочно усмехнулся. — Есть у меня одна идея…