Хроники Фрейвии

Пролог

Последние месяцы пятьдесят пятого года от падения империи Партез были ужасающими. Подобные самому году, они не вызывали ничего, кроме боли, слез и мучений. Всеобщее ликование от весенней ярмарки едален, сменилось горестью, когда по королевству, подобно калидонской гончей (1) ,пронеслась дикая чума. Обезумевшие звери выходили из леса, сбивались в стаи и нападали на поселения. Крестьяне и гранды (2) пытались давать отпор, но ни чернь, опьянённая страхом, ни спесивые феодалы в проржавевшей от времени кольчуге, никто из них не мог противостоять величественным в своей опасности силам природы.

Бароны вместо помощи, выставляли заставы на торговых путях, резали купцов и грабили обозы. — “Моровая повинность” — Усмехались солдаты, сдирая кольца с мёртвых пальцев.

Внезапная болезнь короля только усугубила положение в стране. Если раньше бароны опасались показываться на королевском тракте, то с вестью о немощи монарха, разнесшейся по Фотиадосу3 ,всё переменилось. Каждый уважающий себя властитель, теперь безнаказанно заходил на дорогу его величества.

Голод, извечный спутник чумы пришёл следом. Посевы гнили под раскаленным, сухим солнцем, зерна не хватало, а купцы в городах подняли цены на хлеб. В Вендебурге, люд разделился. Обеспеченные ремесленники и богатые горожане покупали мешок ржи по цене коровы, бедняки, из тех у кого не хватало дангов довольствовались ячменю, а самые нищие оборванцы за мешок пресного, сухого овса отдавали сыновей в рабство и подкладывали дочерей под купцов.

Вслед за простыми жителями, раскололись и жрецы. Счастливцы жившие в столице, вскормленные королевским двором предрекали конец бед к окончанию года. Прочие, обделенные высокой милостью выходили на площади к ясеневым идолам и просили Богов о снисхождении. Опьяненные травами и дешевым вином они извергали из себя утробные звуки, одновременно напоминающие звериный рык и горловое пение. Корчась в судорогах и пуская изо рта белоснежную пену, божьи глашатаи собирали вокруг себя толпу испуганных смердов. Кузнецы, кожевенники, плотники, каменщики, воры, нищие и шлюхи. Все они с нескрываемым страхом и упоением следили за сакральными ритуалами безумных кудесников. В Апулоне, барону Вандорну даже понадобилось согнать на торговую площадь стражу, что бы кричавшая в религиозном экстазе процессия разошлась.

Горацио Камилус,Таскарский путешественник, автор записок о Фрейвии, 55 год от падения Империи Партез

С самого утра Саймон Лимб находился в отвратительном расположении духа. Впрочем, эта вязкая тоска тянулась с тех самых пор, как ему пришлось вернуться в столицу из столь обожаемого Ланфреда. С тех самых пор, как король разлучил его с Эриком. С тех самых пор, как приказал охранять его в покоях. И если раньше служба в личной охране монарха была для него величайшей из почестей, сейчас каждый час, проведенный в покоях правителя, был для него изощрённой и мучительной пыткой.

Ещё некогда ботелый мужчина с задорным блеском в глазах и пышной седой бородой, был воплощением силы и величия, вызывая у окружающих трепет и почтение. Его величество Трувор, сын Могучего Ингвара, основателя династии Варионов, всегда казался Саймону непоколебимой скалой, которая если и канет в небытие, то точно уйдет мирно и незаметно. После очередного пышного пира, он попрощается с гостями, пообещает просителям, “поговорить завтра”, а потом, взяв с собой одну или двух девушек, зайдёт с ними в свои покои и. И просто не проснётся. Ох, как бы Саймон желал такой смерти для короля. Это было бы в тысячу раз милосерднее его нынешней “жизни”

Теперь король, напоминающий скорее измождённое животное, нежели человека, кутался в меха, пряча уродливые шишки, что словно грибы после дождя покрывали обвисшую кожу. Раньше, когда лекари ещё пытались их срезать,Саймон видел, как из одной такой выпуклости вытекал жёлтый, вязкий, походивший на воск, гной. Отвратительный взору и вызывающий тошноту.

Тот же гной, но в вперемешку с кровью, король часами извергал при кашле. В покоях стоял невыносимый смрад сладковатой гнили, пота и испражнений. Но в последнее время к привычным запахам прибавился новый. Он затмевал остальные, просачиваясь в ноздри, отдаваясь рыхлой землей и свежескошенной травой. Запах скорой гибели.

Казалось сами вековые стены крепости были пропитаны смертью и страданиями умирающего владыки. И тех кто был до него.

В последний месяц, Саймона часто посещали мысли о том, сколько их было.

Крахтендбургская крепость существовала задолго до завоевания Ингвара и приняла смерть первого короля, втянув в себя последнее слово и вздох. И раньше, когда внутри ее мрачных каменных стен умирали легаты, солдаты и прислуга. Во время осад, болезней или от старости, так и не вернувшись в родные земли. Все они, великие и ничтожные, древние старики и еще не оперившиеся птенцы, смелые и трусливые, богатые и бедные. Тысячи навсегда остались внутри безжалостной цитадели, впитавшись в ее камни запахом смерти. Скоро к ним присоединится и Трувор.

Самое ужасное, что начиналось всё довольно невинно. Летом короля стал одолевать кашель, на который он, впрочем, не обращал внимание больше месяца, пока во время очередного приступа не появилась кровь. Осенью на животе вылезла первая шишка, а вскоре отвратительные наросты расползлись по всему телу гнойной бурой грибницей. Король стал терять вес, большую часть съеденного его желудок отторгал обратно. Менее чем за четыре месяца Трувор Варион превратился в беспомощного калеку, всё тело которого покрывали свежие шишки и следы ожогов от тщетных попыток лекарей остановить болезнь. Саймон ничего не смыслил в лечении недугов, но чувствовал, что проблема таилась внутри. И чем дольше Эльт(4) наблюдал за этим, тем больше его поглощало чувство угнетающей безысходности. Он всё чаще ловил себя на мысли, что вместе с королём умирал и Фотиадос (3) , разрываемый чумой и междоусобицами.

— Где мой сын ? — истошно прохрипел Трувор прерываясь на кашель — Я посылал за ним час назад — Мучительная судорога оборвала его слова и король скорчившись от боли, выгнулся на постели опорожняя свой желудок прямиком на меха. Немного козьего молока, что выпил монарх с утра, смешалось с кровью и чем то желтым, от чего на постели появилось мерзкое разноцветное пятно. Саймон скривился и бросил сочувственный взгляд на гранда Вайфара Риосонского, постельничего короля. Это даже хуже чем находиться здесь и дышать этим пропитанным болезнью воздухом.

— За ним послали владыка — пролепетал лекарь, низенький человек худородного происхождения, горбоносый и светлоглазый. — Ложитесь обратно Ваше величество, вам может стать хуже.

— Куда уж хуже — злобно прорычал Трувор, откидываясь на подушки. — Приведите мне сына. Срочно. Пусть самый бесполезный из вас за ним сбегает.

Саймон не знал, к кому именно обращался король. В комнате, помимо него, были ещё трое: второй стражник Герберт Ларт, лекарь и постельничий. Больше никого Трувор к себе не пускал, надеясь избежать слухов. Хотя помогало это слабо и все от графов до кухонных девок, знали, в каком он состоянии.

— Лимб — король выплюнул его фамилию вместе с влажным кашлем.

— Да, владыка — Саймон почтенно склонил голову и подошёл ближе. Возле постели запах свежескошенной травы стал тише, заглушаюсь едким смрадом мочи и гноя. Нестерпимое желание зажать нос, за последние недели посещало его не раз, но в данную секунду оно разожглось в голове огромным костром. Саймону пришлось приложить немало усилий, что бы затушить эту навязчивую, оскорбительную мысль в себе.

— Приведи мне Эрика. — голос короля надломился. Он посмотрел на него со смесью жалости и чем-то ещё. Чем-то что Саймон не понял. — Кому, как не тебе, знать, где шляется принц пока его отец умирает — прошептал Трувор прикрывая глаза.

— Должно быть, гонец заплутал — произнёс Саймон, отходя от кровати и почти сразу пожалел о том, что вообще раскрыл рот. Трувор распахнув веки, вперил в него холодный взгляд усталых впавших глаз.

— В юбках заплутал, — гневно процедил король, поднимая руку с огромным золотым перстнем. Длинным, грязным ногтем он указал на дверь — Иди. Не при других будет сказано.

Поклонившись Саймон поспешил выйти из покоев, стараясь не думать о том, что ждёт королевство, если Трувор умрёт, а Эрик так и не появится.

К счастью, искать принца не пришлось. Выйдя во внутренний двор, эльт увидел как трое всадников на гнедых лошадях вихрем влетели в Фарбаутские ворота, ( прим. Фарбаут, Бог демиург и главное божество Фотиадоса.) пронеслись по каменным плитам и остановились возле пушистого красного прутняка. Спешившись и передав поводья конюхам самый высокий из всадников поднял руку и в одиночестве направился к лестнице на которой и застыл в ожидании Саймон. Собаки прибежавшие посмотреть на гостей, уступили ему дорогу и облепили двух оставшихся позади воинов. Скуля и ластясь к ним. Мужчина, в черной, испещренной золотыми нитями шелковой тунике, приблизился. Зеленоглазый в мать, с пышной светлой бородой, в которой уже мелькала седина и почти на голову выше Саймона. Эрик Варион, единственный сын и наследник старого короля Трувора, а по совместительству воспитанник Лимба, ловко взгромоздился по деревянным ступеням и подошёл к своему воспитателю. Ни говоря ни слова он обнял Саймона одной рукой. Вторую юный принц потерял в тринадцать, в своём первом сражении. Всадник, один из тех, что Варлоу привёл с юга, рассёк ему руку поверх локтя топором. Так сильно что ее пришлось отрезать. Саймон тогда уже три года был воспитателем Эрика и успел сильно полюбить его, от того картина той ужасающей битвы долго преследовала эльта в кошмарах. Его маленький мальчик, которого он учил драться на мечах истошно вопил валяясь в грязи, а его рука на половину отсеченная болталась на локте рваной тряпкой. Отбросив тяжёлые воспоминания Саймон ответил на объятие и тихо, прошептал.

— Где ты был ? Отец посылал за тобой ещё час назад

— Оставь нравоучение — Эрик отстранился — Это пустое. Я же пришёл.

Саймон хотел возразить, но принц резко поднял руку прерывая его.

— Пошли к нему, обсудим всё по пути. — И не дожидаясь ответа, принц направился в крепость. Саймон, с лёгким вздохом, посмотрел пару секунд ему в спину и быстро перебирая ногами пошел следом. Они двинулись по извилистым коридорам, освещённым тусклым светом факелов, к узкой лестнице, ведущей на третий этаж. В покои короля.

— Как зовут твоих стражей ?

— Я не спрашивал — Эрик пожал плечами — взял пару воинов с ворот. Отец же забрал тебя и Герберта.

— Да это так — согласился Саймон, в глубине души тая обиду на короля, за это, как ему показалось совсем не правильное решение.

— Как старик ? — спросил принц, не замедляя шаг.

— Жив, но ему хуже. Герберт разговаривал с лекарем и тот сказал, что его состояние ужасно. Протянет день. Два в лучшем случае.

— Хронзи (5) — с улыбкой выругался Эрик и оживился. — Я всегда считал, что он будет жить вечно. Ну или точно переживёт меня. — Принц повернул голову и посмотрел на Лимба — Клянусь, я был уверен, что следующим королём станет Лихт.

— Рокфсо кист Огос, пакс Огос экрети — Ответил Саймон и тут же пояснил, не знающему Таскарского Эрику.

— Я сказал: “Будущее в руках богов, а боги жестоки”.

— Надеюсь ко мне они будут милосерднее и я умру на женщине — хмыкнул Эрик.

Молчание затянулось. Не найдя что ответить Саймон молча шагал рядом. Тишину нарушал лишь глухой звук их шагов, впитываемый каменными ступенями. Пройдя так ещё один пролет, терзаемый мыслями и безмолвием, он все же решился спросить.

—Где ты был? — Эльт удивился как робко прозвучали его слова.

— Я искал то чего трудно найти в этих стенах — Эрик загадочно улыбнувшись.

— В крепости полно женщин, мечтающих разделить с тобой ложе.

— Ты прав — согласился принц — но среди сотни служанок, рабынь, шлюх и других благородных дам сложно найти ту, которая не спала с моим отцом.

— Твоя жена кажется подходит — тихо произнес он, стараясь скрыть осуждение.

— Не начинай Сай — сморщившись отмахнулся Эрик. — Знаю, что ты хочешь сказать, но лучше порадуйся, что я наконец повстречал славную девку, с которой мне хорошо.

— Знаю ли я эту славную девку ? — спросил Саймон заметно выделяя два последних слова. Сам он, будучи сыном имперского дворянина старался избегать грязной речи, но к сожалению это получалось далеко не всегда.

— Бьета Брез — ничуть не смутившись ответил Эрик — знакомое имя?

— Нет — Саймон замотал головой — но я знаю ловчего Карла Бреза

— Именно — сказал принц громче обычного — она его дочурка. Прибыла из какого-то захудалого поместья под Крахтендбургом, что бы предстать ко двору.

— Но раз ты ей не побрезговал видно не успела. — с досадой, но совсем без удивления произнес Саймон.

— Ты сегодня чрезвычайно смышлёный — рассмеялся Эрик, приобняв его одной рукой.

— Быть подле отца, когда он умирает, важнее чем спать с кем попало — резко прервал его Эльт, освобождаясь из под тяжелой ладони.

Эрик замер, а его насмешливая улыбка скрылась за тонкой линией губ

— Саймон, не пытайся вызвать во мне чувство стыда. Я никогда не был близок с отцом. Кому как ни тебе это знать. Я принц, он король, до прошедшего месяца мы не виделись десять лет. И нас обоих это устраивало. — Он замер, глядя куда то в сторону — Ты всегда был для меня ближе чем он. Как, как старший брат.

“Ты всегда был для меня ближе чем он”

Слова обожгли странным теплом. Не просто гордостью или радостью. Чем то большим. Тем, что воин не мог объяснить даже себе. То что он видит в Эрике сына, Саймон понял давно. На второй или третий год, эльт уже считал, что учит собственного ребенка. До сих пор в голове звучали слова королевы Ребекки, мир ее праху.

— Не смейте уходить со службы Лимб, мальчик привязался к вам слишком сильно. — Шепнула женщина, остановив, тогда ещё молодого Саймона в коридоре.

Поначалу было страшно. Страшно от того, что он предал короля. Но чем больше Саймон жил при дворе, тем всё отчетливее подмечал как отец и сын отдаляются друг от друга. И пусть он никогда не скажет это в слух, но эльт был рад этому, потому как считал, что является Эрику куда большим отцом нежели король. Не по праву крови, но по праву лет, проведённых рядом.

— Но сейчас ты должен хотя бы притвориться, что скорбишь — Саймон вновь посмотрел ему в глаза.

— А кто говорит, что я не скорблю? — Удивленно воскликнул Эрик — Ты путаешь понятия. Я же просто не люблю его, а не ненавижу. И мне искренне жаль, что старому козлу приходится так страдать. Но я не стану рыдать навзрыд, как женщина. — принц ухмыльнулся и посмотрел на Саймона сверху вниз — или как ты.

— Это не смешно Эрик — укоризненно произнес эльт — прояви почтение на людях.

— Ладно, Ладно — принц примирительно поднял руку. Его голос снова стал привычно легким — Я буду самым грустным сыном из всех, что он видел. Доволен ?

Саймон ничего не ответил и отвернулся. Оставшуюся часть пути они шли молча. Преодолев ступени, их встретил ещё один коридор. Прямой и длинный, тянущийся вперёд на добрые двадцать метров. Величественные толстые стены из серого камня, узкие бойницы вместо окон и массивная деревянная дверь, ведущая в покои короля. Всё это напоминало о былом величие крепости, за столетия превратившейся в роскошное обиталище королей Варионов. Сейчас плиты за века познавшие тысячи если не десятки тысяч ног были скрыты шерстяными коврами, вдоль серых стен стояли дубовые скамьи а над ними висели гобелены, отражавшие сцены древних сражений, празднеств и мифов. Саймон остановился у квадратного полотна, где золотые нити изображали битву двух чудовищных, но по своему прекрасных гигантов. Высокое, величественное и нагое существо, антрацитового цвета нависало над другим исполином, темным, ониксовым. Если не брать в расчёт их окрас, они были близнецами, но это не мешало им воевать. Антрацитовый правой ладонью обхватил огненный меч занеся его над поверженным врагом, а у ониксового, Саймон не досчитался одной ноги.

Не плохо разбираясь в древних преданиях он знал, кто изображается на данном полотне. Здесь разноцветными нитями, сверкал поединок богов. Альдемира и Догана.

"Брат разрывает брата" — пронеслась в голове мысль, которая от чего то напугала его. Внезапно для себя Саймон подумал, как хорошо, что у Эрика нет родных братьев.

Возле двери принц медленно повернулся к Саймону. Их взгляды встретились, и в этот момент он увидел то, чего не замечал очень давно. В глубине зелёных глаз Эрика, обычно таких уверенных и насмешливых, таилось едва уловимое волнение. Оно мерцало, как отблеск пламени в тёмной воде, выдавая то, что принц так тщательно скрывал.

Уже собираясь подбодрить воспитанника, Саймон остановился и протянул руку, но Эрик будто прочитав его мысли, резко изменился в лице. Насмешливый блеск вернулся в глаза, а губы изогнулись в кривой ухмылке.

— Пожелай мне удачи друг — Похлопав его по плечу, принц скрылся в покоях. Саймон вздохнул и последовал за ним.

Комната встретила мужчин сладковатым запахом гнили, который, Лимб успел почти забыть за те короткие мгновения на свежем воздухе. Саймон, сжал зубы, не позволяя другим увидеть своё отвращение к разлагающемуся королю. Но принц. Эрик, не видевший отца последние две недели, замер на пороге. Трувор с трудом приподнял голову, обратив мутный взор на вошедших. Задержавшись на сыне, монарх долго рассматривал его. Саймону даже показалось, что он пытается понять кто перед ним стоит.

— Ну наконец-то, — прохрипел король и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Я уже начал думать, что ты решил дождаться моей смерти, чтобы не тратить время на прощание.

— Прости отец, гонец настиг меня поздно — С почтением ответил Эрик склонившись в поклоне.

— Потому что надо быть в замке с женой, а не бегать за каждой сладко ногой девкой, мой дорогой юбочник — улыбка, если это была она, исчезла, сменившись оскалом.

— Часто ли ты был только с моей матерью ? — спросил Эрик бросая отцу вызов, что к удивлению Саймона, только позабавило старого Трувора.

—Дерзкий сучонок —король усмехнулся — Хоть что-то от меня

Отвернувшись от сына, Трувор обвёл комнату слабым взглядом и остановился на лекаре, примостившимся у камина.

— Выйди отсюда — приказал король — я хочу поговорить с сыном без лишних ушей.

— Но ваше величество — испуганно залепетал мужчина, поднимаясь со скамьи. — Вдруг вам понадобится моя помощь

Слова лекаря вызвали у владыки Фотиадоса смех, который сменился очередным приступом кашля. Гной вырвался из его рта упав на пол с тихим хлюпающим звуком. Придя в себя Трувор продолжил — Мне больше понадобится помощь, вон того меча — Король указал на двуручный клинок, висевший над камином — Я слышал, что на псарне заболела сука. Сходи полечи её.

Лекарь, не найдя, что ответить, покраснел и неуклюже поклонившись, спешно выскочил из комнаты. Проводив его взглядом, Трувор повернулся к постельничему.

— Ты тоже уходи Вайфар, когда мне понадобится, чтобы ты убрал за мной, я тебя позову. — Не дожидаясь ответа гранда, король устремил своё внимание к Герберту. — А ты Ларт, встань у двери с той стороны и никого не впускай, без моего разрешения.

Саймон ожидая, что теперь король прогонит и его, удивился, когда Трувор удостоил эльта всего одной фразой.

— Ты останься.

Как только за Лартом закрылась дверь, Трувор повернулся к сыну.

— Ну теперь можно и поговорить.

— Можно — согласился Эрик, оставаясь немногословным. Должно быть он хорошо понимал, что король сам выведет на нужную тему и скажет всё необходимое.

— Я скоро умру — произнёс Трувор, когда молчание затянулось — Но мой род должен продолжаться и его продолжишь ты.

— Сочту за честь, отец

— Это не честь — резко оборвал сына Трувор — это необходимость. У меня всё равно нет другого сына, а семя моё должно продолжить править этими землями, как правил ими мой отец и я. И ты будешь. — Король затих и его взгляд стал осмысленнее — Если сделаешь как я скажу.

Эрик молчал, послушно ожидая, когда его отец закончит.

— Знаешь что будет после моей смерти?

— Бароны приедут, что бы избрать меня

— Не тебя — Трувор нахмурился — короля

— А есть разница ? — Эрик выпрямился

— Раньше не было — прохрипел владыка — Когда избирали меня, я был единственным. Роланда задрал медведь ещё при жизни отца, а Аскольд — Трувор усмехнулся — Он всегда предпочитал оставаться свободным. Тогда крепость была заполнена от свиты детей и внуков безродных псов, которым мой отец в порыве величайшей милости раздал города.

— И они избрали тебя королем — закончил за него Эрик — Почему же со мной будет по другому ?

— Потому что мой племянник Годрик тоже хочет стать королем. И щенок уже начал перетягивать голоса.

Саймону вспомнилось полотно, на котором два бога раздирают друг друга. И как поспешно он радовался, отсутствию у Эрика родных братьев.

—Хронзи — выругался принц — мой кузен хочет стать королём ? — Его голос стал громче. Рука задрожала. Саймон мрачно наблюдал волнение в Эрике усиливается, превращаясь в едва скрываемый страх.

— Я думал вопрос с троном давно решен, или ты не позаботился об этом за тридцать лет? — принц сорвался на крик

— Не повышай голос щенок — громко осадил сына Трувор, скорчившись в очередном приступе. — я договорился, с каждым из них, что бы усадить твой жалкий зад на мой трон ещё два десятилетия назад. Но — король почесал шишку на животе — Всё изменилось. Теперь я умираю и свиньи начали сомневаться. — Трувор намотал грязное одеяло на кулак, сдерживая новый приступ боли. Лицо побагровело от ярости, синяя вена на лбу набухла, напомнив Саймону мохнатую гусеницу, которую он видел в детстве.

— Так что закрой свой рот и слушай, или убирайся отсюда. — злобно сжав немногочисленные зубы зашипел король — Убирайся и живи в ожидании пока твой кузен не придет, что бы зарезать тебя и весь твой выводок.

Слова подействовали и Эрик отвел взгляд. Когда Трувор убедился, что тот более ничего не скажет, он довольно хмыкнул и продолжил.

— У твоего кузена два города. Инт, доставшийся ему от отца и Бурз, которым он правит женившись на дочке Фридриха Райсона. Считай,что за него два голоса.

—Единственные голоса — уверенно заявил принц. — большинство всё равно за меня. Десять моих сестер женаты на баронах.

— Рад за тебя сынок, но тебе нужно ещё как минимум два — насмешливо процедил король. — Это если не один из них не передумает и останется за тебя. Когда ты последний раз общался со своими сёстрами?

Эрик замер, обдумывая слова отца. —С Марго, обменивался письмами в прошлом месяце, виделся около года, может двух. — неуверенно произнёс принц.

— Вот именно — Покачал головой король — Вы и в детстве не особо дружны были, а сейчас они в первую очередь матери и жёны, а не твои сёстры. А женщины дуреют, когда у них появляется ребенок. Они как наседки окружают его и добрый кузен Годрик может оказаться более выгодным для них, нежели ты. Это если вообще рассматривать, что бароны слушают твоих сестер. — Трувор скривился и снова вцепился в шишку на животе. — Из десяти половина их просто имеет, не спрашивая мнение и не давая шёпоту отравить разум. — Король бросил оценивающий взгляд на Эрика — По крайней мере с твоей матерью у нас было именно так.

Саймон наблюдал как принц до боли сжал кулак, впившись ногтями в ладонь. Капля крови упала на пол. Лимб сделал шаг ближе и мягко положил руку ему на плечо, будто бы прося вытерпеть. Сейчас Саймону было плевать как король расценит этот поспешный жест.

Эрик разжал руку, на пол капнуло ещё немного крови и заглянув в глаза отца, спокойно спросил

— Что мне делать ?

Трувор внимательно взиравший на Саймона, недовольно покачал головой — Ты всегда был с ним слишком мягок — произнеся это король скорчился, протянул руку к прикроватному столику и взяв чарку с козьим молоком, отпил два глотка. Лишь после этого обратив внимание на сына — У тебя есть три дочери. Пора их пристроить.

— Пристроить ? — переспросил Эрик, наконец не выдержав — предлагаешь раздать моих дочерей как мешки зерна? Ванессе всего одиннадцать она ещё в куклы играет, а Батильда и Малинда и того младше.

— Куклы? — Трувор усмехнулся, поправляя одеяло — Это хорошо. Пусть играет пока её будущий муж будет учиться владеть мечом. Кстати, я слышал, что Роберт Вандорн уже неплохо справляется. Надеюсь с женой справится не хуже.

— Ты слышишь меня?— Эрик заговорил громче и Саймону вновь, захотелось положить руку на его плечо. — Я не хочу продавать своих детей как скот.

— Не хочешь продавать? — Король сплюнул — Тогда готовься хоронить их. Если ты не станешь королём, то их судьбу будет решать Годрик. Ты хотя бы скажи этому идиоту Лимб — неожиданно обратился к нему Трувор.

Король и принц неотрывно смотрели на Саймона, от чего эльт смутился. В глазах Эрика он увидел надежду. Надежду, что как обычно поможет советом и скажет, что всё не так плохо. Так же как это было множество раз до этого.

—Не плач Эрик, потеря руки это ужасно, но это не конец. Я клянусь тебе, что ты будешь жить полной жизнью, как жил раньше, а я буду всегда рядом, чтобы помочь тебе. Всё в порядке, да левой сражаться труднее, но у тебя впереди всё время мира. Ты молод и полон сил и вскоре станешь лучшим мечником королевства. Не переживай, я уверен, что ты ей тоже понравился, а даже если нет, то ты принц, любая будет у твоих ног, только если ты пожелаешь этого. Эрик успокойся, я прикрою тебя перед отцом, иди в покои и отоспись, я скажу, что тебе плохо.

Саймон вперился в лицо Эрика и с сожалением сказал:

—Ваше величество, вы полностью правы, если королём станет Годрик, дочерей принца ждёт в лучшем случае плен.

Надежда в глазах воспитанника сменилась удивлением.

— Ты тоже с ним согласен ? — Воскликнул принц поднимая руку.

—Я лишь желаю тебе добра — Саймон выдержал тяжелый взгляд — Это единственный исход.

— Я не хочу продавать своих дочерей — прошептал Эрик опустив глаза — Ты же знаешь как я мучился, когда Эрлин умерла не прожив и дня. Я скорее раздам им поместья и земли.

— Скорее ? — рассмеялся Трувор со своего ложа.От чего то сейчас, несмотря на всё уважение, король казался ему мерзкой, язвительной жабой.

— Ты обязательно дашь в приданное к дочерям в худшем случае по поместью. Королевская кровь это хорошо, но лишний манор ещё лучше.

Принц молчал, опустив взгляд, избегая встретиться глазами ни с Саймоном, ни с отцом. Эльт наблюдал за ним, понимая, насколько тяжело давалось Эрику это решение. За десять лет в Ланфредском дворце, его воспитанник привык жить размеренно и тихо, не вставая перед тяжелым выбором, а самой страшной бедой была неудачная охота. Воздух смердел гневом и разочарованием. Наконец, Эрик поднял голову, разбивая тишину, тихой, но твёрдой фразой.

— Я согласен.

Саймон почувствовал как что-то сжалось внутри него.Внутри них обоих. Король же наоборот повеселел.

—Ещё бы — усмехнулся Трувор — А теперь, когда ты наконец перестал ныть, можно поговорить серьёзно. У тебя три дочери. Это три голоса. — Король приподнялся на подушках. Его голос стал твёрже словно он собирал последние силы для этого разговора — Ванессу отдай за Роберта Вандорна они почти одногодки, мальчику всего пятнадцать. Малинду пообещай Йону Эскурэ , у него как раз новорождённый сын, брак будет славным, а Батильду — Трувор сделал вид что задумался, хотя зная короля четверть века, Лимб был уверен, что тот уже давно все решил. — отдай её Клаусу Альду. У него тоже есть сын. Да он немного старше, но в целом сойдёт.

— Это всё ? — тихо спросил Эрик

— С дочерями да — кивнул король — но остались сыновья. Их тоже надо пристроить. Лихта жени на девице из Ридгоров, они согласятся на наследника. Годрик может им предложить многое, но у него нет сыновей, а четырех девок, а значит ты впереди. — Трувор остановился прерванный кашлем — Ещё я выделил из королевских земель Кровавый водопад, отдаю его тебе, а ты передай Аймару. С лишним баронством, вы будете с Годриком на ровне.

—Аймару девять — грустно напомнил Эрик — какой ему город ? Он ещё с деревянным мечом бегает.

— Ты получил Вендебург в четыре. — Ничуть не смутившись ответил король.

— И я там ни разу не появился

— Не сравнивай — нахмурился король — Аймар второй сын, ему он станет домом. А если нет, то ты сможешь научить сына как правильно избегать свои владения. — Трувор в очередной раз усмехнулся. — В этом деле ты проявил истинное королевское усердие. Не появится в городе не разу за тридцать четыре года, дорогого стоит.

Эрик промолчал, предпочитая не отвечать отцу на очередную колкость, чему Саймон был искренне рад.

— Дети это только начало — прохрипел Трувор, приподнимаясь на локтях, сдерживая позыв. Принц молча наблюдал за отцом скривившись.

—Ведро ? — Вклинился Саймон, на что король замахал руками

—Нечем — прошипел Трувор и улыбнулся — веду две битвы сразу. Стараюсь удержать королевство от распада и свой желудок от очередного позора при сыне. Истинно трудно. — сказав это король, вновь откинулся на подушки, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

— Теперь о баронах. Мёрты обязаны мне, а значит и тебе. Руфус Годвиг мой друг он за тебя, я с ним уже говорил. Про Фолмоу думаю объяснять не стоит, очевидно что они на твоей стороне. — Король приоткрыл левый глаз.

— Я тоже так думаю — ответил Эрик впервые за весь разговор улыбнувшись. Саймон сделал тоже самое.

— Не скалься сынок, ты и тут сможешь всё испортить не сомневайся в себе. — Улыбка на лице Лимба пропала, а Эрик давно привыкший к колкостям отца, даже не изменился.

— Постарайся не лежать со шлюхами, когда приедут Фолмоу. Твоя жена умная женщина, слишком умная для тебя. Она может относиться к твоим выходкам снисходительно, но если будешь изменять при её семье они сочтут это оскорблением. Понимаешь?

— Я не глуп отец.

— Глупость это твоё второе имя. — Выплюнул король — Первое надеюсь везение. Жена тебе ещё пригодится, она мудра и поможет не натворить глупостей. Поговори с ней перед тем как лезть к баронам со своими предложениями.

— Спасибо отец. Я всегда знал, что ты ее ценишь.

—Ценю ? — Трувор выпучил глаза — Я её боюсь, она истинная внучка своего деда. Фолмоу красивый, коварнейший мерзавец. И тебе очень повезло, что эти суки на твоей стороне. Они единственные помимо Ридгоров и Руфуса, кто может знатно навредить. — Король задумчиво постучал пальцами по одеялу — Подытожим. Годвиги,Мёрты,Фолмоу. — Загибал пальцы Трувор. — В них будь уверен, остальные предадут тебя за мешок кольденов и поместье. Запомни это. С детьми, если все согласятся у тебя их восемь. А что бы оставить себе мою корону, тебе нужно ещё четыре.

— Я смогу убедить остальных баронов — уверенно заявил Эрик

— Ещё Поговори с Гестором — не обращая внимание на бахвальство принца продолжил король — он как крыса лазает везде и знает всё.

Саймон попробовал вспомнить, что он знает о старике Гесторе. То немногое, что было известно эльту, вряд ли могло помочь Эрику.

— Гестор, Гестор — проговаривал принц стараясь вспомнить — Это тот жрец, которого ты кормишь ?

— И ты будешь кормить — огрызнулся Трувор — если конечно хочешь быть королём.

— И чем же твой жрец так полезен?

— Гестор знает всё — повторил Трувор —И теперь он знает, что ты его король. Он укажет тебе слабые места баронов. Если ты будешь слушать его, свою жену и заключишь браки с теми, с кем я тебе сказал, клянусь ты станешь королём. А если облажаешься — Трувор снова взял чарку с молоком и допив её бросил на пол — Если облажаешься то умрёшь.

Тишина вновь укрыла комнату, черной мантией тревоги. Эрик думал, и не Саймон, не король, не хотели его торопить.

— Хороший выбор — наконец сказал принц — Лёгкий — Он вздохнул — Я не подведу тебя отец.

— Уповаю на это — бросил король и замолчал, давая понять, что разговор подходит к концу.

— У тебя ещё есть советы для меня ? — Усмехнулся Эрик — Вдруг больше не свидимся. Как завоевать любовь черни ?

—Умри героем — Буркнул Трувор снимая с пальца золотой перстень и протягивая его сыну. — А теперь уходи и позови Вайфара, он мне сейчас понадобится.

— Можно заберу с собой Саймона ? — Принц указал на него рукой.

— Забирай, но мне оставь Ларта.

Эрик поклонился и увлекая за собой Саймона, последовал к выходу.

— Подожди — окликнул сына Трувор. Эрик остановился, Саймон сделал тоже самое. — У меня просьба — голос короля стал тише, почти просящим — можешь после моей смерти сжечь лекаря ?

— Эрик удивлённо посмотрел на отца — Хорошо, но позволь вопрос. Почему не сделаешь это сам ?

— Он смешной — засмеялся король — когда этот коротышка говорит, что может меня исцелить, мне становится веселее.

— А вдруг правда исцелит ? — Сказал Эрик искренне улыбнувшись отцу. Возможно впервые с самого детства, подумал Саймон.

— Тогда я умру от смеха — Рассмеялся король и его смех, хриплый и глухой, напоминающий больше карканье старого ворона, нежели человека, ещё долго звучал в покоях, даже после того как Эрик и Саймон скрылись за дверью.

Глава I Через тернии к звёздам

Эрик Варион

Варлоу должны умереть!

Последние слова короля Ингвара Вариона - 24 год после падения империи Партез

Ярость червём грызшая его изнутри последние полчаса, вспыхнула с новой многократно возросшей силой и обжигая вырывалась из под кожи.

Эрик метался по тронному залу то и дело бросая взгляд на огненные часы. На медной посудине покоилась толстая свеча испещрённая черными зарубками.

Четвертая метка — Он до боли сжал кулак. Голова трещала от горестной неопределенности.— Графы должны были явиться к третей.

Тронный зал, ещё вчера толпившийся от сладкоголосых певцов, раболепных дворян и размалеванных шлюх, затих. Впервые за тридцать лет. Лишь факелы трещали в железных держателях, отбрасывая дрожащие тени на два длинных стола. Саймон, его верный мечник, развалился на скамье, лениво разглядывая древнее полотно на стене. Его лицо, обрамлённое чёрной бородой с проседью, было изрублено войной и потому носило особый отпечаток суровости.

Кроме них в зале не было никого. Слуг Эрик прогнал, а случайные люди не забредали сюда уже не один месяц. Веселье, покинуло крахтендбургскую крепость, когда король начал гнить.

В то, что графы предали его, Эрик не верил. Но всё же их нет. За свои годы он познал как пахнет дурное и сейчас принц чувствовал именно этот запах. Может быть отец умер? Или оголодавшая Крахтендбургская крепость, с разросшимся за столетия чревом, не насытилась Трувором и пожрала вместе с ним, графов.

— А может, они просто собирают верные копья — липкая мысль растеклась по сознанию, но Эрик сразу ее погасил. В крепости двести воинов, верных в первую очередь его умирающему отцу. И пока жизнь не покинула старого короля, бунта не будет.

И всё же их нет. Эрик смотрел на пустые стулья и в голову лезли истории из Ланфреда. Купцы рассказывали об излишне самонадеянном короле Вольтусе из Галдрии, который тоже был уверен, что подданные не осмелятся. А когда сын заточил его в башню и оставил умирать от голода, он, наверное, ещё долго смотрел в щель между камнями и ждал, что кто-то придёт. Интересно, о чём он тогда думал? Когда понял, что никто не придёт? Живот свело.

— Какая чепуха в моей голове — Эрику хотелось кричать.

Устав от бессмысленного мельтешения, принц подошёл к одному из столов и вцепившись в кувшин с вином, отпил из горла. Таскарское медовое растеклось по подбородку, влилось в горло и опустилось ниже, наполняя грудь, приятной теплотой. Злость повинуясь сладости вина сжалась и отступила. Почувствовав неодобрительный взгляд Саймона, принц повернул голову.

— Хочешь ? — усмехнулся Эрик протягивая кувшин.

— Откажусь — нахмурился Саймон, вставая со скамьи — и тебе бы не помешало разбавить его водой.

Очередное напоминание об набившей оскомину имперской традиции вызвало легкое раздражение. Изнеженные аристократы привыкшие разбавлять вино водой, считали тех кто так не делает если не калидонскими варварами, то кем-то очень схожими.

— Угу — выдавил из себя принц не желая в очередной раз пускаться в бессмысленный спор с этим беспощадно уверенным в своей правоте человеком. Саймон же помедлив несколько секунд, подошёл вплотную и с равнодушного согласия Эрика забрал кувшин.

— Боишься? — внезапно, но ожидаемо точно, подметил его настроение воспитатель.

— Боюсь — не стал спорить принц. Разве он мог бы соврать Саймону, даже если бы захотел. Эльт всегда всё подмечает. — Но ты ведь и сам это знаешь.

— Знаю. — согласился Саймон. Его голубые глаза сузились — Но я с тобой.

— Знаю — тихо сказал Эрик. В зале вновь воцарилось молчание и принц, желавший любым способом прогнать гнетущую тишину, признался.

— Как бы я хотел остаться сегодня с Бьетой — Эрик сел на край стола, внезапно сникнув.

Саймон положил руку ему на плечо

— Неужели она тебе так нравится?

— С ней легко. — задумчиво произнес принц, рассматривая каменный пол. — Глупая, как щенок и смотрит на меня как на Бога.

— Ты наследник престола. Для нее, ты и есть Бог.

— Ты не понимаешь, что я имею в виду. — Эрик замялся — С ней легко, от того, что она ничего не требует. — он поднял взгляд — Она как ты

— Спасибо за сравнение с твоей девкой, это самые лучшие слова, что я слышал, — рассмеялся Саймон, хлопая его по спине.

— Да ну ты же понял, о чём я, — смутился Эрик. — Ведь так ?

— Да понял конечно, — Саймон затих. — Но и ты должен запомнить, что всем от тебя, будет что-то надо. Может быть эта Бетта и правда чиста и непорочна, но у нее точно есть отец и возможно братья.

— Брат, — признал принц посмотрев на Саймона.

— Вот, — Эльт кивнул. — И они будут этим пользоваться. Ни верь женщинам, они тебя погубят.

— Разве, что моя холодная сука, — досадно произнёс Эрик почесав культю.

— Не согласен, — Резко возразил Саймон. — По крайней мере, пока ты не станешь королём, Элеонора полностью на твоей стороне. Да и после, будет за тебя, ибо она королева только пока ты король.

— Ты говоришь очевидные вещи Сай, — сморщился Эрик — Я прекрасно это всё знаю, от этого и грустно. Знать, что все кто окружают тебя, могут предать, очень тяжело.

— Станешь королём и я казню всех твоих врагов, — С улыбкой пообещал эльт.

— А если им окажешься ты? — Принц выжидающе посмотрел на воспитателя

— В любом случае если так и произойдет, я предам тебя последний, — не растерявшись ответил Саймон. — Не люблю действовать сообща.

Эрик снова рассмеялся и с теплотой посмотрел на родное постаревшее лицо. Эльт был рядом почти четверть века. Слушал, помогал и поддерживал. Учил биться двумя мечами, а потом одним. И пусть порой рассказы об идеалах мертвой империи, наполняли его сердце щемящей тоской, даже в них чувствовалась забота. А иногда было даже интересно.

На мгновение, принцу даже захотелось, что бы Саймон вновь прочёл ему фолиант о битвах древности, но он быстро отмел эту мысль. Сейчас надо думать о троне.

Эрик приобнял друга в ответ. — Спасибо, Сай — Хотелось сказать, что-то ещё, но раскрытые с глухим треском, дубовые двери, помешали. В зал вошли люди. Не меньше дюжины.

Впереди, важно вышагивали пятеро графов двора. Их облик и одеяния был чем-то средним между шаманом-берсеркером и имперским купцом. Тончайший лахорский шёлк поднимался до груди и тонул в звериных шкурах устилавших плечи. Серебряные цепи и застёжки в виде клыков покоились на шее. Жалкие одомашненные собаки.

Следом за ними, озираясь по сторонам, осторожно наступали воины, с алебардами на перевес.

Головой сего сборища был старик, тучный как гандхарский бегемот, живший в зверинце отца много лет назад.

На его лице расползлась умиротворённая ухмылка. Широкая и добрая, как у объевшегося кота. Борода белоснежная и мягкая, свисала до самого живота. Видно, ее часто моют.

— Эрик мальчик мой — голос старика ласковый и приятный. Точь в точь как у торговца маслом. В серых глазах отражалась непривычная мягкость. И не скажешь, что он родился в военном шатре и оказался на войне, даже раньше чем Эрик.

— Дядя Руфус — Принц шагнул навстречу, распахнув объятья. Старик впился в него с силой вепря, до боли сдавив рёбра. От его бороды несло благовониями и цветами, прямо как от одной тиветской дворянки, с которой ему посчастливилось провести ночь. Правда бороды у нее не было.

— Извини, за опоздание мой мальчик — Барон отстранился, задержав руки на его плечах — Мы только что от короля. Видеть как он страдает. — Одинокая слеза сползла по щеке мужчины и исчезла в густой бороде. — Это разрывает мне сердце.

Отец как-то сказал Эрику, что после Фолмоу красивого, Руфус, самый опасный человек в королевстве, поскольку он способен на всё, лишь бы никогда не вернуться в шатер.

— Но не будем о моей скорби — Руфус стряхнул несуществующую пыль с волчьего воротника. — Ты сын и тебе в тысячу раз тяжелее. Просто понадеемся, что Боги будут милосердны.

Принц ловко подхватил брошенную нить.

— Жизнь и смерть в руках Богов, а нам нужно позаботиться о делах земных.

— Истинно так, — вклинился в разговор тонкоголосый баронет Хинкмар Вандорн, младший брат, барона Ганса — Здоровье нашего владыки, собственно как и всех нас, только в руках Богов. — Баронет коснулся рыжей бороды и многозначительно подняв палец вверх продолжил — Я каждый день молюсь повелителю нашему Флёри и отцу Фарбауту, что бы всемилостивейший король выздоровел. Вот вчера например, приказал зарезать молодого раба. Ничего не жалею, лишь бы владыка поправился.

Голос его дрогнул от натуги.

— Если бы можно было обменять свою жизнь.

— По осторожнее со словами мой друг — устало процедил Руфус Годвиг поворачиваясь к Хинкмару. — Боги, существа непредсказуемые. Иногда они могут слушать.

Вандорн побледнел, замолк и сжался, прячу шею в горностаевой накидке.

Эрик посмотрел на баронета. Светлые волосы, кривой нос и худощавое телосложение делали его похожим на испуганную птицу. Руки Вандорна дрожали, а глаза бегали по сторонам, словно он боялся встретиться взглядом с кем-либо из присутствующих. Эрик знал о его многочисленных тяжелых болезнях и всегда относился с нему с жалостью и презрением. До сих пор не понимая, какое чувство в нём возобладало.

Не удостоив никчемного приветствием, принц обогнул его и дружелюбно улыбнувшись направился к остальным членам совета.

Внимание привлек, здоровенный детина, метра два, зажатый между двух стариков.

Годы не пощадили Деймона Када. Или Каада. Эрик не знал, как звучит его фамилия, но знал, что раньше эльт выглядел лучше. Черные брови поседели, время остригло волосы, обнажив кривой череп, а дикие, синие глаза, успокоились.

— Ты стал графом хитрый волчара ? — ухмыльнулся Эрик, положив знакомцу руку на плечо.

— Королевской милостью я получил титул, но не земли — печально пожал плечами эльт.

— Не прибедняйся Деймон — заговорил Эдвин из знатного, ещё имперского дома Рохов. — Набрал же за четыре года. На деревеньку уж точно. — Губы Эдвина Роха, изогнулись в слабой улыбке. Его длинные седые волосы и усталые серые глаза говорили о годах, проведенных в совете. Тридцать лет назад он был молод и дрался подле отца, подавляя восставших Риксов. Двадцать лет назад, Эдвин все ещё был смелым и решительным человеком, сражаясь с Варлоу, в первых рядах. Десять лет назад, возраст уже не позволял ему биться, но именно его лучники убили двух сыновей восставшего Харальда Роландса.

— И тебе я очень рад Эдвин — Эрик оглядел облезлую рыжую шкуру на его плечах.

— Прекрасная шкура, лиса?

— Красный волк, мой принц, лиса у почтенного Ингвара Бойра — Рох указал ладонью на последнего, графа. Единственного кого Эрик не знал.

— Мы не знакомы почтенный

— Я Ингвар, сын Бойра. Гранд шести деревень. Мой отец бился в армии вашего великого деда и я назван в его честь. — излишне гордо ответил он и Эрику это не понравилось. Пусть этого кривого старикашку и назвали в честь сокрушителя Варлоу, но это не ставит их в один ряд.

Повисло молчание и Руфус сердито вперился в Эрика. Второй раз подсказывать не пришлось.

— Графы, нам есть, что обсудить. — Уверенно произнёс Эрик, жестом приглашая занять свои места. Сев во главе стола, принц почувствовал трудно объяснимую тревогу. Несмотря на то, что четверых из пяти он знал, уверенности в их лояльности не было. Вспомнились утренние слова Отца

“Доверять можешь только Годвигам, Мёртам и Фолмоу, остальные не думая воткнут тебе нож в спину”

Саймон, словно почувствовав, встал за его спиной. Молчаливая поддержка друга помогла, но всё ещё было не по себе. Особую тревогу нагнетали солдаты, которых привел Руфус. Они стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу, под тяжестью алебард, а Эрик вспоминал, что своих людей в столице у него едва наберется на пол дюжины. А тех кому он верит и того меньше.

— Дядя, пусть твои люди подождут за дверью — Мягко, но настойчиво обратился к барону Эрик. — Этот разговор только для нас.

— О конечно, прошу прощение мой принц. — заискивающи пропел Руфус, подавая знак солдатам. — Я уже так стар и немощен, что мне просто приходится окружать себя крепким молодняком. Уж прости старика, я не хотел проявить неуважение.

— Заметил по твоей медвежьей хватке как ты немощен старик — подумал Эрик, но вслух сказал другое. — Я даже не думал об этом дядя — теплая улыбка расплылась на губах принца — ты же член семьи, тебе я доверяю безоговорочно.

— Я счастлив это слышать, Ваше высочество. — Руфус потянулся к кувшину с вином.

Остальные графы затихли, наблюдая за неформальным лидером их союза. Эрик знал,что за показной любезностью сына Годвига смелого скрывался хитрый и опасный человек. После смерти отца именно в его руках сосредоточится вся власть в Крахтендбурге. И четыре сотни солдат, которых он может выставить из своих владений, в течение недели. Все это приходилось учитывать, общаясь с бароном Йеля.

— Графы — твёрдо начал принц — Наш Фотиадос переживает страшное время. Вся Фрейвия пылает в огне, а мы посередине. В самом сердце, этого костра. Взгляните что творится вокруг! — пылко воскликнул Эрик, поднимаясь— Лемацианцы, купив армию Тобийских обезьян, вторглись в западную Фаллию. Гелиос и Аннис, вновь вцепились друг друг в глотки , едва окрепнув после трехлетнего мира. Мудрейший из королей Фрейвии к западу от нас— Говоря о своём давнем друге, Эрик заговорил тише, дабы его слова показались весомее.

— Рауль Ардорро вновь стягивает войска к границам Тиветских княжеств, готовясь проливать кровь за деревья и овраги. В Ладге десять тысяч чумных громят армии баронов и их королю-мальчишке даже пришлось просить помощь у галанских наёмников. В Дите, мерзкая ведьма Гизелла Биртвуд, своим поганым шёпотом стравила между собой братьев королей Юргена, Арно и Ирвина.

О том, что за год до этого братья вырезали всю семью Биртвудов, а последнюю дочь барона, превратили в свою личную шлюху Эрик умолчал. Как и о том, что хорошо понимал ее. Да и не знал, он этих трёх щенков. Дурзды, с момента воцарения, мрут как крестьяне в голодный год и он едва старался запомнить их, когда был при дворе. Что уж говорить, о беззаботных годах в Ланфреде.

— Теперь в соседних от нас землях правит их кузен Готфрид, который устроил гонения на ведьм и за год убил более пяти тысяч женщин. Жить с таким безумным ублюдком под боком, очень настораживает. А что творится в Вунте, я вообще не представляю. Как двадцать лет назад, каждый барон объявил себя королем, так и продолжают грызться, в изнурительных войнах. Удивительно, что их никто не захватил из жалости.

Горло пересохло и Эрик с трудом сдержал приступ кашля. Говорить о чём-то серьезнее охоты или вина, было трудно. Графы внимательно слушали его речь и в их глазах он боялся разглядеть насмешку. Над его выступлением, правом на престол, рукой. Казалось они чувствуют этот страх и с минуты на минуту последует смех. А за ним смерть. Его самого или графов, сказать было трудно. Конечно, если дело дойдёт до клинков, Саймон перебьёт их всех, но тогда о короне можно будет забыть.

Эрик продолжал говорить, пытаясь заглянуть в глаза каждому и узнать о намерениях. В особенности намерения Ингвара Бойра. За что отец вообще сделал его графом ? Вряд ли у него много людей, уж точно не больше чем у Эдвина, а он хотя бы воевал.

— Долгие двадцать лет нам удавалось избегать войн. За исключением небольшого восстания Харальда сына шлюхи — Называть ублюдка Роландсом, Эрик не хотел.

Хотя войной это назвать трудно. Предатель собрал едва три сотни ополченцев и был доблестно разбит вчетверо превосходящими силами короны.

— Все мы помним, как сын шлюхи, которому мой дядя в порыве величайшей милости завещал Харденберг, поднял мятеж, испоганив всю ту любовь, что Роланд питал к их жалкому роду. И ныне, когда дикая чума раздирает нашу землю, а соседи облизываются и потирают руки, мы не вправе забывать о той смуте и обязаны сделать всё, чтобы подобное не повторилось.

Эрик потянулся к кувшину с вином, налил в чарку и осушил залпом, смачивая горло. Графы внимали молча, не отрываясь. В какой-то миг кажется, что всем им, кроме графа Руфуса, не менее не по себе. Он повернулся к Саймону. Тот одобрительно улыбнулся и подмигнул. Вандорн так и не поднял голову, Эдвин и Ингвар переглянулись, а Деймон смотрел бездумно и насуплено.

— Я с вами полностью согласен мой принц — мрачно произносит барон Руфус — Наступили тяжелые времена и остаётся лишь ждать, кто первый из соседей вцепится в нас. — Он умолкает и делает вздох. Излишне натужный. — Тиветский торговый путь с каждым месяцем приносит всё меньше, а война окончательно истощит наши запасы и отгонит купцов.

— Вынужден здесь согласиться — вторил Ингвар Бойр. — Я не отвечал за казну, десять лет назад, но от своего предшественника знаю как восстание Харальда Роландса напугало купцов из Лота.

— Этих изнеженных жаб отпугивать нельзя— покачал головой Эдвин Рох. Они наш выход на север.

Старик, всегда метко подмечал последствия. Потерять Тиветский торговый путь и Лот, равноценно смерти. И даже прерогатива убить кузена не прельщала. Пусть и очень хочется.

— Харальда Онгса — неожиданно раздалось из-за спины и Эрик обернулся.

— Что Саймон ?

— Я поправил графа казны мой принц. — Спокойно ответил эльт —Он назвал сына шлюхи тем именем, которое сын шлюхи взял себе сам и на которое не имел право. То, что мать предателя спала с принцем Роландом не делает его членом династии.

— Это верное замечание — кивнул Эрик и повернулся к Ингвару Бойру.

— Я оговорился мой принц, прошу меня простить — уступчиво произнёс граф казначей опуская голову в легком поклоне.

— Главное, что бы это не повторилось почтенный — Эрик сжал губы и потянувшись к кувшину, отпил из горла. Вино потекло по подбородку, смешавшись с туникой. Пять пар глаз не отрываясь следили за каждым его действием.

— Графы — ничуть не смутившись, он отложил кувшин. — У меня и у вас слишком мало времени, поэтому предлагаю оставить условности и сразу перейти к делу — Выждав несколько секунд, Эрик продолжил под их молчаливое согласие.

—Король умрёт. Это понимает каждый из нас. Да что мы ? даже чернь шепчется о том, сколько осталось моему отцу, день или два. — Он вновь обвёл графов взглядом.

— Но мы ещё живы, и нам пора позаботиться о себе. Если следующим королём станет Годрик, мы с вами потеряем всё. Если не будем едины.

Графы продолжают молчать и молчат достаточно долго, что бы он утомился и начал злиться. Ингвар бросает на Эрика быстрый взгляд и сразу отводит его, как нашкодивший пёс.

Эдвин Рох, нарушает тишину.

— Вы правы, принц, — сказал он, играя серебряным перстнем-печатью. — Условности нам не к чему. Король уже всё объяснил.

— И что вы ему ответили ? — спросил Эрик вжавшись рукой в край стола.

— Не так важно, что мы ответили королю — Вмешался Руфус Годвиг. — важно что мы скажем тебе.

Саймон за его спиной сделал шаг вперёд.

— Впрочем, если брать только меня — старый барон улыбнулся посмотрев на Лимба — то мой ответ всё так же неизменен. — Толстяк положил руки на огромный живот и откинулся на спинку стула — Я верен единственному законному наследнику престола Фотиадоса — отчётливо и громко произнёс барон Йеля. — И призываю каждого из вас присягнуть Эрику Вариону.

— Я думаю мы здесь все придерживаемся единого мнения — согласно кивнул Эдвин Рох. — Годрик нам никто. Должностей графов всего пять и я сомневаюсь, что ему захочется оставлять на этом месте, гранда с тремя деревнями и пятью сотнями душ. И тебя Ингвар это коснется— обратился к сыну Бойра, Эдвин накручивая свои седые волосы на палец. — Ты не намного влиятельнее меня и не можешь дать Годрику армию или голос.

— Я знаю, что во время восстания сына шлюхи, он не пришел на зов и подначивал других баронов не отзываться. — Вдруг рявкнул Деймон Кад —Лживый, не знающий воинской доблести и чести щенок. Вот, что я о нём думаю — Эльт сплюнул — и по тому я за Вас мой принц. Я клянусь Вам в безоговорочной верности. Как только дыхание его величества стихнет, королём для меня будете Вы

— Я полностью поддерживаю своих соратников — подал голос Ингвар Бойр, поднимая взгляд — Вы старший внук сокрушителя Варлоу и кому как не вам, вступать на престол, но ваш великий дед, мир его праху, как и другие выходцы из боевых имперских орденов, создавали свои страны по образцу братства. Кому как не достопочтенному Руфусу это знать. — Граф указал на барона Йеля раскрытой ладонью — Нельзя забывать, что Годрик тоже имеет права на трон и есть бароны, которые считаю, что королём должен стать он. К тому же по слухам он готовится и уже очень давно. За неделю ваш кузен соберет восемь сотен копий, а через месяц вдвое больше. Не каждый барон осмелится голосовать против такого человека — осторожно заявил Ингвар.

— А против меня не испугаются ? — Эрик ударил кулаком по столу и чарки с вином упали на бок, окрашивая дуб в красное. Голос в голове навязчиво шептал: скажи Саймону он убьёт его, только скажи.

— Я не это имел в виду, господин — смиренно проговорил Ингвар Бойр, поднимая руки. — Единственное, что я хотел сказать, так это то, что нужно всё хорошо обдумать, прежде чем воевать.

— А о войне никто и не говорит — перебил его Эрик — Годрик имеет сильное влияние на востоке страны и если мы схватимся он перекроет торговлю с Гелиосом и Аннисом.

— Даже так у нас останутся Вунт и Лот. — заговорил Ингвар Бойр. Тем более война не единственный способ убрать соперника. Если позволите мой принц, , у меня есть друзья на востоке страны и я бы при желании мог узнать в каком именно Годрик находится городе.

Барон Руфус бросил на Ингвара через чур тяжелый взгляд, на мгновение даже скривившись. Впрочем, тут же спрятав недовольство за улыбкой, он негромко рассмеялся — Какие любопытные советы ты даешь. Лот со дня на день, вновь запретит купцам заходить на наши земли из-за чумы, а в Вунте торговать должны мы запретить. У меня там три купца за последний месяц пропали. Один король им разрешил, другой запретил. Безумие. Если потеряем восток, казна будет обескровлена.

— Да и бароны такое не одобрят — покачал головой Эдвин Рох. — Если он переживет покушения, можно освобождать столицу и бежать.

— Харальда же простили — пожал плечами Ингвар Бойр

— Во первых я тебя там не видел, так что придержи язык. — Эдвин Рох поднялся — Во вторых он был мятежником и не принадлежал к династии по крови. Годрика никто не простит.

— Графы успокойтесь — Эрик вновь стукнул по столу. — Мы должны быть едины. Он повернулся к графу казначею — Я буду действовать по закону. На тризну по отцу приедут все бароны. Там мы с ними и договоримся. Но от вас, мне нужна полная поддержка. До их приезда и особенно после.

— Мой принц, дозвольте обратиться к остальным графам ? — Неожиданно для всех спросил Кад

— Спроси Деймон — разрешил Эрик

— Почтенные. А что вы сделали с письмом, которое прислал Годрик ?

Графы замолчали. На лице Руфуса выразилось удивление смешанное с непониманием. Вандорна было сложно читать, из-а вечной ущербности.

В глазах Ингвара и Эдвина, как показалось Эрику на мгноение мелькнул испуг.

— Вчера Годрик прислал мне письмо — продолжил Эльт, обводя графов взглядом — Предлагал перейти на его сторону.

— И при чём здесь мы Каад ? — Раздражённо протянул Ингвар.

— Я просто предположил, что такое же письмо получил каждый из присутствующих.

— Лично я ничего не получал — расслабленно ответил Руфус — Даже обидно немного, а что вы сделали с этим письмом любезный друг ? — нарочито заинтересованно спросил барон, хотя Эрик был уверен, что тот прекрасно знает и о письме, и о том, что славный Деймон сделал с ним.

— Я сжёг его прямо перед лицом гонца — твёрдо ответил Кад, бросив обиженный взгляд на Руфуса.

— Вы правильно поступили — похвалил его Руфус — Тем более раз Годрик не прислал это письмо мне, то значит он точно не собирается сдерживать своё слово — с улыбкой произнёс барон Йеля.

— Письма Годрика — ребячество — сплюнул Эдвин Рох и поятнулся к вину. — Мне лично тоже ничего не пришло.

Все взгляды уставились на Ингвара Бойра.

— Я не получал письмо, но так как не обучен грамоте, мне пересказал содержимое принесший его купец. Я не собираюсь отвечать на него, но чем я хуже тебя почтенный Руфус. Почему про меня бы забыли. Меня смутила формулировка.

— Всё предельно просто мой друг. — Улыбка Руфуса стала шире — Ты никто. У тебя нету ничего кроме небольшого влияния в столице и пары деревень где то на окраине домена. Большую армию ты не соберешь, прочных связей с другими грандами не имеешь и хоть как то противиться Годрику, когда он выкинет тебя из совета ты не сможешь. Точно так же это не сможет достопочтенный Эдвин, у которого людей ещё меньше чем у тебя, да и тем более Кад, у которого в столице только оруженосец. А если бы он прислал это письмо мне или нашему любезному Хинкмару, то нарушение его слова, сопровождалась бы армиями наших семей.

Повернувшись к Вандорну, Руфус широко раскрыв глаза спросил:

— Или я ошибаюсь баронет и вы получили письмо от Годрика ?

По страху, который пронзил бедолагу Хинкмара, по тому как побледнело его лицо, Эрик было подумал, что того схватит удар, прямо в зале совета, но отдавая должное графу, тот быстро оправился и несмотря на непрекращающиеся заикание сумел вымолвить слово нет.

— Ну вы конечно бы не согласились дядя ? — насмешливо спросил Эрик, глядя на Руфуса. Всё происходящее вселяло в принца уверенность.

— Я ? — барон улыбнулся схватившись за бороду — Конечно нет, мы с твоим отцом были Корами, ты знаешь как это ценно.

Эрик хорошо знал, что такое Кор. Это слово, древнее, как сама Фрейвия, уходило корнями в эпоху Альва Сидонского, первого владыки, чьи уста произнесли его. Кор это брат по оружию, клятва, скреплённая кровью. В имперские времена она стала священной для воинов. Юноши резали ладони, смешивали кровь и клялись защищать друг друга, преследовать общих врагов, делить пищу и кров. А так же кор был обязан заботиться о детях своего брата, даже если это стоило ему жизни. Предавший клятву становился лжецом в глазах богов и после смерти вечно захлёбывался в ледяном океане Хош-Норак, терзаемый холодом и тьмой.

— Знаю дядя — губы вытянулись в улыбку — Итак, Ингвар, вы ответите мне, что сделали с подлым письмом, моего жалкого, напыщенного кузена ?

— — Я ответил ему, — сказал Ингвар, глядя прямо на Эрика. — Что подумаю. Это ни к чему не обязывает, но даёт время. Если я скажу "нет" сразу, он начнёт действовать. Если скажу "да" — я буду его человеком. А так мы выигрываем время.

Саймон дёрнулся, схватив меч. Шрам на лице эльта налился кровью.

Эрик поднял руку, останавливая друга . Мысленно он усмехнулся. Не трусость Бойра удивила его, она была вполне ожидаема. Вспомнились слова отца на смертном одре: «Каждый из них продаст тебя за замок и мешок серебра». Улыбку вызвала лишь ситуация, в которой он сдерживал Саймона, а не наоборот.

Ингвар сидел вскочив с места, спрятался за стулом. — Я бы сказал Вам, это наединне мой принц — Вскричал граф, а Эрик улыбнулся. Интересно если он спустит Саймона, станет ли старик отбиваться.

— Гранд Ингвар, вы точно не дали ответа? — Ласково спросил Эрик — Сейчас самое время говорить откровенно.

—Да мой принц, но позвольте заметить, если Годрик уже отправил письма баронам, то мой ответ ему будет иметь значение лишь в том случае, если я подам его до того, как они прибудут. Иначе он сочтёт, что я медлю, а это хуже, чем прямой отказ. — Он на мгновение поднял глаза на Эрика и тут же опустил их.

— Тогда сделайте это. Немедленно. Через гонца Деймона передайте письмо, в котором согласитесь служить Годрику, но попросите деревню для убедительности. Ваша задача успокоить моего кузена. Пусть думает, что всё идёт как надо. Иначе он может заволноваться и попытаться убить кого-нибудь. Например, меня.

Ингвар под тяжёлым взглядом пятерых пар глаз кивнул. Эрик же удовлетворившись, обратил внимание на последнего человека, сидящего в тишине, будто старающегося стать невидимым.

— А вы баронет ? На чьей стороне ? — добродушно спросил принц.

— На аа вашей, мой принц, — запинаясь, ответил Хинкмар. — Истинно н аа вашей. Флёри клянусь, если хотите, я прямо сейчас пойду в храм и поклянусь н аа его статуе!

— Не стоит, друг, — улыбнулся Эрик, чувствуя, как власть наполняет его. Было лестно и приятно перехватить инициативу.

Он подошёл к Вандорну, снисходительно обнял его за плечо и, заглянув в глаза, мягко произнёс:

— Пригласите брата в Крахтендбург. Думаю, нам есть что обсудить.

Дождавшись робкого кивка, он отвернулся и обратился ко всем присутствующим.

— Итак, раз все согласны с тем, что я единственный наследник Трувора, и мы все заодно, предлагаю обсудить, что нам делать дальше. Хочу отметить, что если всё пройдёт хорошо и меня изберут королем, каждый из вас останется графом, получит новые земли и пожизненное место в совете. И за эти слова я ручаюсь. Но я хочу от вас полной уверенности во мне и нашем деле. Вы должны отринуть сомнения и суетность боязни. В борьбе за наши жизни, им места нет.

— Свои обязанности я понимаю, мой принц — с предельной серьёзностью, проговорил Руфус Годвиг — вся городская стража, будет на вашей стороне, когда приедут бароны. — Он бросил взгляд на графа двора — главное что бы чернь молчала и не трепалась о том что происходит внутри этих стен.

—Не беспокойтесь об этом ваша милость — процедил сквозь зубы,Эдвин Рох. — Я возьму их за горло.

—Если верить слухам, ты берёшь за горло только молоденьких крестьянок, — подумал Эрик, но вслух сказал: — А ещё лучше, чтобы они говорили, но то, что нам нужно.

Эдвин кивнул

— Кад? — Эрик обратился к эльту — Сколько у вас лошадей и гонцов?

— Сотня лошадей и вдвое меньше людей.

— Я хочу отправить гонцов баронам. Нужно двадцать человек и так, что бы каждый гонец не знал о другом, сможешь сделать? — спросил принц.

— Смогу — немного подумав ответил Деймон — но я не отправлю своих людей в одиночку. На наших дорогах это верная смерть.

— Я выдам по солдату на гонца — любезно предложил Руфус Годвиг

— Вы шутите, барон? — вспыхнул Деймон. — Один солдат — это слишком мало для нынешних времён.

— Зато этот воин будет проверенным и не станет болтать в тавернах, как его господин перепил эля и не справился со шлюхой из Чёрного квартала — невинно улыбнувшись произнес Руфус.

Деймон смутился, пробормотав что-то про «трепливого ублюдка» и замолчал.

— Один это мало — подытожил Эрик — Но лучше чем ничего

— У меня тоже есть воины. — Заговорил Ингвар — Около полудюжины смоогу собрать смогу. Двух я прошу мне оставить, а остальных можно разделить и отправить как охрану и как гонцов, например на восток к союзникам Годрика.

— Их нельзя вообщее трогать — Вновь заговорил Саймон и Эрик понял, что нужно прислушаться — Мы не знаем скоолько баронов, уже за Годрика, но то что Илры, Босхи и Вогхи его друзья, нам известно точно, а значит нам их не переубедить и лучше оставить в неведении.

— А я предлагаю целеноправленно отпрвить их туда. Если сможем рассорить кузена его высочество с главными союзниками, это будет большой победой. Я предлагаю своих людей, что бы не тратить гонцов.

— Не стоит переживать гранд Ингвар — спокойно улыбнулся Эрик — Ваши люди вам понадобятся, а для Вас у меня есть особое дело. Вы должы позаботиться о казне.

— Сочту за честь ваше высочество. Я и мои люди перевезут ее в моё поместье, где о ней никто не узнает.

— Нет, — подумал Эрик. —Я тебе казну не доверю, граф-казначей.

— Вы перевезёте казну в Кровавый Водопад. — твёрдо сказал принц —Мой отец выделил его мне, сегодня утром, сделав новым баронством. —По лицу грандов было понятно, что этого король им не рассказывал

— Я же передаю его своему второму сыну Аймару. Скоро он поедет туда и вместе с ним мы отправим казну. — продолжил Эрик встречаясь с графом взглядом — И вас Ингвар.

— Меня ? — встрепенулся Бойр — Это изгнание ?

— Мера предосторожности. — спокойно сказал принц — Вы должны защитить казну. Кроме вас, это не под силу никому. — Эрик помедлил, затем добавил: — Саймон поедет с вами. Он будет охранять моего сына и казну. От вас требуется лишь собрать её так, чтобы никто из ваших подчинённых не узнал. Справитесь?

— Да мой принц, конечно. Всё что вы прикажете.

Эрик усмехнулся и обернулся к Саймону. В его глазах читался вопрос. На секунду стало неловко. Он принял решение за него, не спросив. Конечно, король должен так делать. Но для Саймона он не король. Для Саймона он сын. Именно так он себя и чувствовал.

В глазах эльта промелькнуло удивление, но оно быстро сменилось решимостью и словно поняв его мысли, Саймон кивнул.

— Итак, милорды, — принц поднялся из-за стола, — я надеюсь, каждый из вас понял свои обязанности. Деймон, подготовьте своих людей к утру.Раз Годрик разослал письма вам, значит, скоро он отправит их баронам.

— Если уже не отправил, — поправил Руфус. — Время на исходе.

— Я уверен, боги будут на нашей стороне, — быстро проговорил Хинкмар. — Я лично поднесу жертву Флёри. Всё закончится хорошо.

— Постарайтесь, баронет, — надменно бросил Эдвин Рох, не скрывая презрения.

— Тогда, думаю, заседание пора закончить, — заключил Эрик и встал. — Идите и постарайтесь приблизить тот день, где мы все с вами останемся у трона и будем богаче и сильнее.

Графы резко поднялись из-за стола.

— Принц Эрик, — Деймон Кад, не сгибая спины, ударил кулаком в ладонь — старый жест солдатской клятвы. — Клянусь, что последую за вами.

— Я бы предпочёл избежать конфликта, — сказал Ингвар Бойр, согнувшись в поклоне— но если война неизбежна, я пойду за вас, ваше высочество.

— Я пойду с вами, мой принц, — буркнул Вандорн, не глядя на Эрика и поспешил к выходу, будто боялся, что его задержат.

— Готов служить, — с улыбкой произнёс Руфус, положив руки на живот.

Последним встал Эдвин Рох. Он посмотрел Эрику в глаза и опустил голову в немом поклоне. Принцу этого было достаточно. Пока достаточно.

Графы посеменили к выходу. Даже Саймон чуть было не сдвинулся с места. Руфус Годвиг выходил последним и Эрик окликнул его

— Дядя, останьтесь. Мне есть что вам сказать.

Кад обернулся, но барон лишь улыбнулся и похлопав эльта по плечу вернулся в комнату, сел на своё место в молчании и не сказал ни слова, пока дверь за Деймоном не закрылась.

— Всё прошло лучше, чем я ожидал, — задумчиво глядя перед собой начал Руфус. — Ты хорошо держался.

— Спасибо, — настороженно ответил Эрик. Он ожидал подвоха или едкой колкости от старого друга Трувора.

— Может, даже отец бы тобой гордился сегодня. — Годвиг отхлебнул вина и посмотрел на Эрика. Взгляд барона стал более прозорливым и из него убралась вся безмятежная глуповатость, в коей Руфус пытался убедить всех и всегда. — Надеюсь, ты не собираешься оставлять их в совете?

— Конечно нет. — нахмурился Эрик — Места графов мне ещё пригодятся, для союзников.

— Правильно. — Руфус одобрительно кивнул — Потому что раз Годрик прислал письмо даже мне, значит он прислал его каждому барону.

— Подожди, ты же сказал, что — Эрик оцепенел, до него только вдруг дошел истинный смысл слов старого барона. Только сейчас он увидел, что перед ним сидел совершенно другой человек. Не тот веселый, немного ленивый старик жалующийся на пирах, что мирная жизнь его расслабила а тот кто родился в полевом шатре, военного лагеря Ингвара Вариона.

— Если бы я сказал, эти трусливые собаки засомневались. Мне пришло письмо и оно точно пришло Вандорну. Единственноое кто не врал это Эдвин. Я уверен, что Годрик правда про него забыл. — Руфус повернулся к Саймону. — Я слышал, у тебя тоже есть кор?

— Да, — подтвердил Лимб. — Герберт Ларт.

— Это хорошо. — старик одобрительно кивнул —Тебе, Эрик, тоже не помешает. Кор это ответственность. Ты становишься кровным братом и заботишься о его детях, как о своих.

— Я чту это, дядя.

— Рад это слышать — Руфус улыбнулся, в его глазах проблеснул лукавый огонёк — Дорогой Эрик, но меня же ты оставишь в совете ?

— Конечно — ответил Эрик, хотя далеко не был в этом уверен.

— Глупец — резко оборвал его барон — не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. На первый раз я тебя прощаю, но если ещё раз примешь меня за глупого смерда, которому можно набивать уши грязью, мы поговорим по другому. — Грубо сказал Руфус, наклонившись к нему. После предупреждения в глаза старика вновь вернулся насмешливый огонь и тот откинувшись на спинку стула и положив руки на живот добродушно заговорил

— А я уйду сам. Тридцать лет в совете дорогого стоит. Пора отдохнуть. Отдам город сыну и уеду в поместье, тешить плоть вином и молодыми рабынями.

—Хитрый лис. — подумал Эрик рассмеявшись. — Спасибо, дядя. Все бы так

— Это ещё не всё. — продолжил Руфус — Если хочешь, что бы я проголосовал за тебя на совете, то дай мне скажем — он задумался — Семь тысяч.

— Но мы же семья — возмущённо воскликнул Эрик

— Семья — согласился Руфус — И когда ты начнёшь переговоры с другими баронами, поймёшь, что мои условия щедрость. Это почти ничего.

— Ну так может и возьмёшь ничего. — Неуверенно, пытаясь не звучать отчаянно, начал Эрик — Всё таки я сын твоего кора.

— Да и я как кровный брат твоего отца, помогу тебе сбежать из страны, если Годрик победит. Но голосовать буду только если ты мне что то дашь взамен. Всё же не забывай что я барон. У меня сын, два внука. Их кормить надо.

Эрик зажал переносицу. Голова резко заболела. Утробно выдохнув, он закрыл глаза, погрузившись в безмятежную тьму. К сожалению спрятаться на долго, было нельзя и ему вновь пришлось их открыть.

— Ладно — устало сказал принц — А остальных графов мне тоже надо подкупить?

— Этих дураков ? — Удивился Руфус — Зачем ? С Вандорном общайся пока не приехал его старший брат, а потом смело забывай про существование больного. Деймону не давай ничего — Руфус брезгливо скривился — он бесполезен. Бойра не смей отправлять в Кровавый водопад. Мне вообще не понравилось, как ты себя с ним поначалу вел. Неужели ты не понимал, что это собака Годрика. Подбивал тебя на войну с ним. Он бы тебе сказал, что кузен в Инте, а тот в Бурзе, и пока бы тыы боролся с предупрежденной армией, бароны бы уже пришли по твою пустую голову. Пусть соберет казну и под стражей отправь ублюдка в его поместье, но по дороге убей, вместе со всеми людьми. Это надо сделать точно. А Эдвин Рох — Барон улыбнулся. — Ему бы в живых остаться. В деревне, крестьяне его ненавидят. Он взял себе в наложницы всех молодых девок и ходит к ним когда ему вздумается. Рогоносцы пока терпят но рано или поздно вспыхнут и вздёрнут дурака на дереве. А будет это очень скоро. — барон рассмеялся глядя на потолок — Я как то был у него в поместье, там по деревне, бегают его ублюдки. Почти от каждой бабы, а мужики ходят, смотрят на него пустыми глазами да сквозь зубы проклинают. — Руфус улыбнулся ещё шире. — Не позавидуешь им.

Пока принц обдумывал, сказанное бароном, тот вновь заговорил останавливая его раздумья.

— Ну впрочем, зачем ты меня звал?

Отдавать кольдены не хотелось, но выбора не было. Станет королём, сможет забрать, как отец забрал всё у Риксов и сына шлюхи. Борьба за власть сейчас важнее. И слава Флёри, что есть человек, который ему в этом поможет. Эрик собрался с мыслями и посмотрев на Руфуса наконец спросил:

— Ты знаешь где найти Гестора ?

Закончив письмо, Эрик приложил кольцо печать, запечатав его. — Это для Альцоров — сказал принц передавая конверт Саймону.

На бумаге, появилась восковая голова быка. Герб дома Варионов. В детстве отец рассказывал, что Ингвар принял его в насмешку над расточительностью имперской аристократии. В те времена у дворян вместо флагов были огромные золотые штандарты со статуями животных. Эрик помнил один такой, оставшийся от Варлоу. Золотой огромный филин с рубинами вместо глаз, размещенный на шесте и украшенный бронзовыми кольцами. Простое изображение бычьей головы на флаге, показывало значительное различие между прошлыми и нынешними владыкам Фотиадоса. Из всех Фрейвских королевств, сейчас только в Эмоте, где имперская аристократия сохранила свою власть эти штандарты ещё оставались.

— Последнее ? — угрюмо спросил Саймон, криво, по Таскарски подписав конверт, фамилией альцоров.

— Последнее — выдохнул Эрик, откидываясь в кресле.

За окном, сквозь тяжёлые шторы, пробивался бледно-голубой свет Фестры. Ледяное солнце, как называли её в старину, висело высоко в небе, освещая ночь холодным сиянием. Мудрецы прошлого считали, что именно из-за неё год делился на тринадцать месяцев, а континент оставался единым, словно скованный ледяной рукой. Другие верили, что Фестра, это глаз Таскарского Бога Готха, наблюдающего из запредельной тьмы мироздания, за своим творением. Эрик не верил ни тем ни другим. Он просто смотрел на слабый свет, пробивающийся сквозь стекло, и думал о том, сколько ещё ночей ему придётся провести под этим безжалостным взглядом. Если Годрик станет королём, то очень немного.

— Пойду передам письма Каду — буркнул Саймон и не дожидаясь ответа вышел из комнаты. Эрик же встав с жёсткого кресла, направился к окну, обходя стол из красного дерева. Окунувшись в бархатный сумрак ночи, принц пристально смотрел на спящий Крахтенбург. Город красных крыш затаился освещенный лазурным светом ледяного солнца. Эрик посмотрел на Фестру и тихо сказав: — Может это и правда глаз Божества — улыбнулся звезде.

Ветер пробирался под одежду, цепляясь ледяными пальцами за открытые участки кожи. Захотелось, встать к камину. Сзади открылась дверь. Должно быть пришёл Саймон, надо попросить подкинуть дров.

— Ты быстро — сказал Эрик, не поворачиваясь.

— Ваше высочество — Голос Герберта Ларта, удивил принца, заставив обернуться.

— Герберт ? — удивился принц — Отец отпустил тебя от себя?

— Ваше высочество — с нажимом повторил Ларт падая на колени. — У меня срочное донесение, для Вас. — Эльт замялся, пробуя слова на язык. — Его величество, Трувор Варион, первый его имени, умер.

Глава II В тавернах рождаются величайшие идеи

Кай Родри

Варлоу самые везучие ублюдки на земле. Посудите сами. Их роду до прихода таскарцев было чуть больше двухсот лет, и даже если бы Фаларис, каким-то безумным образом отбился от армии Эмриса, его потомка сверг бы другой аристократ через пятьдесят, в лучшем случае сто лет. Именно поддержка династии Партез, позволила выродкам продержаться тридцать веков.

Король Ингвар Варион, 18 год от Падения Империи Партез.

Трактирщик наполнил кружку сидром и молча подав её Каю, скрылся в подсобке. Резкий яблочный запах ударил в нос. Отхлебнув кисловатой, терпкой жидкости, Кай провёл рукой по волосам выгоревшим за лето до цвета соломы, чувствуя оставшийся на лбу след сажи. Юноша прикрыл глаза едва заметно осклабившись. Впервые за весь этот треклятый день ему было хорошо.

Огонь трещал в очаге, осенний дождь настойчиво бил в оконце, сочась сквозь деревянные ставни, а Фестра, безжалостная и всевидящая скрылась за серыми тучами.

Немногочисленные завсегдатаи, по обыкновению в такой час уставшие и молчаливые, позволяли Каю услаждаться тишиной.

Сидеть бы так до утра, слушать дождь и пить яблочную бузу. Но нельзя. Отец требовал выспаться перед работой. Радовало, что вернулся Тео и стало полегче. Да и если не лукавить, брату, как старшому приходилось куда не слаще. Те же прогулки по топям. Кай терпеть не может качать меха, но он лучше будет заниматься этим каждый день, до конца жизни, чем пойдет на болото за железом. Там утоп его самый старший брат Лард. Кай плохо помнил его, но Тео говорил, что тот был добрым и смешливым.

Входная дверь отворилась со скрипом и в таверне послышались торопливые шаги. Кай не обернулся, как должно быть не обернулись и все остальные. Шея, спина и голова гудели слишком сильно, что бы баловать любопытство. Да и было ли это любопытство? После целого дня в кузни.

Шаги приблизились и две тяжелые, мокрые ладони внезапно легли ему на плечи.

— Угадай кто — знакомый насмешливый голос раздался за спиной.

—Юдит ? Я же обещал навестить тебя ночью.

Одна из рук хлопнула его по затылку и Кай обернулся расплываясь в широкой ухмылке.

— Ещё раз так пошутишь про мою сестру получишь в зубы— обиделся друг, но сразу же простил и широко развёл руки — иди сюда белобрысый.

Кай вскочил, с грохотом уронив стул, чем ненадолго привлек пару ленивых взглядов. — Йори как же я скучал, ты даже не представляешь. — Он притянул друга к себе, слегка поёжившись от холода

— Я тоже брат, я тоже — проговорил Йорик, хлопая его по спине. — Полгода без твоей чумазой рожи были отвратными — на последних словах он отстранился и схватил Кая за жиденькую бородку.

— Еле растет

— На свою посмотри, Горошина. Бородища ободранная, как у кота после драчки. — разразился смехом Кай отступая и озирая друга с ног до головы. Шесть месяцев на дорогах стёрли юношескую припухлость с его лица, оставив только острые скулы. Рыжие волосы прилипли ко лбу, а в светло-зеленых глазах, мелькал знакомый с детства огонь.

— Горошина — Друг попробовал слово — Кроме тебя меня так уже никто не зовет.

— Да тебе самому нравится видно — фыркнул Кай — Вот в плаще гороховом приперся.

— Это крашенная шерсть кролика, с воротником из черного тобийского шакала бестолочь.

— А перья зачем носишь? Летать учишься?

— Это петушиное перо на удачу — возмутился Йорик, указывая на черное перышко в плаще — В Фениксе, их носят все купцы, невежа. Сидишь тут в рванье и кривляешься.

— Не балуйся — погрозил пальцем Кай и потянулся к упавшему стулу.

— Лучше скажи, когда вернулся и почему так поздно.

— Не спеши Молотобоец — Йорик снял насквозь промокший плащ. — Всё скажу, дай согреюсь поначалу. — Он выжал его словно тряпку и распрямив повесил на стул —Карлуша не сдох ещё?

Кай покачал головой отпивая из кружки.

—Ну и славно — присвистнул Йорик и крикнул в глубь таверны — Карл родной ещё бузы.

Хозяин таверны, седеющий, но дюжий муж с густой чёрной бородой, вышел из подсобки. Заспанные серые глаза шустро обежали зал и уперлись в Йорика.

— О, к нам залетела важная птица! — возгласил хозяин и подойдя протянул пухлую ладонь. Друг сухо стиснул её. — Йорик, здравствуй. Сколько тебя не видал у нас? Месяцев пять? А мои бабы боялись, что сгинул.

— Сгинул — подумал Кай — Такие слухи и в правду ходили по городу, когда Йорик и Грэг не вернулись вместе со всеми.

— Шесть, Карл. Шесть, — ответил Йорик, ловко высвобождая руку. — Ты успокой баб своих, я просто задержался в Мальте. В краю торговли и рек из желтого вина.

Трактирщик прищурился, смахивая крохи с грязного стола. — Ясно, ясно. А у нас, чего забыл? Неужто по сидру заскучал?

— Да нет Карл, не угадал. — Йорик широко, по-кошачьи осклабился и повернулся к Каю — Вот, с другом зашёл поболтать.

— А-а, — старик перевёл задумчивый взгляд на него — Вы все дружите. Понятно, понятно. Дело хорошее. — Карл оживился — Слушай, спросить хотел. А бабка твоя где? Давно старую Магду не видал.

— В Облачной стране она уже год, мир её праху, — сказал Йорик, подняв скрещённые пальцы вверх в знак уважения к усопшей.

— Ой, надо же! — Карл замер, уставившись мимо него — А я и не знал. Столько лет знаком с ней был, а она, вон оно как. А мамка здорова надеюсь? Всё у неё хорошо?

— Всё в порядке. — в вечно смешливых глазах Йорика зажглось нетерпение.

— Послушай — сказал он громче

— А сам-то как? — не унимался трактирщик — Женился уже ? или всё девок портишь ? — навязчивость Карлуши вызвала у Кая смешок, который он тут же поспешил потопить в кружке, заметив хмурость ве взгляде Йорика.

— Ещё не женился, — сквозь зубы процедил купец и опережая грядущие расспросы, быстро проговорил . — Повтори-ка сидр.

— Сейчас сделаю дружище, — трактирщик кивнул и подошёл к бочке, возле прилавка. — Урожай яблок нынче ладный. В серпе собрали их, напрямую из баронских садов. — Он довольно крякнул — Там яблоньки вкусные, сладкие как мёд. Прям для сидра.

Карл открыл бочку, зачерпнул кружкой яблочную бузу и поднёс ее к их столу — Ко мне давеча заходил человек из баронской дружины. И знаешь, что сказал? — Не дожидаясь ответа, Карлуша продолжил — Из всех таверн в Майере у меня самый вкусный сидр! — На последнем слове он многозначительно поднял палец вверх и устремил на Йорика изучающий взгляд из-под кустистых седых бровей.

Кай едва сдержал усмешку. Карл хвастался этим каждому кто готов был слушать. Баронский дружинник, скорее всего, просто хотел выпить даром.

Друг, видимо не вняв рассказу, молча взял кружку. Улыбка трактирщика погасла и он сухо буркнул:

— С тебя данг.

— Я угощаю, — Кай потянулся к веревке на поясе, но Йорик унял его, крепко стиснув запястье.

— Сиди белобрысый, на бузу у меня медяк сыщется, — насмешливо, по-мальчишески бросил он, и выудив из рукава данг, вложил его в руку Карлу, от чего у того вновь загорелись глаза.

— Какой ровный. — хозяин завертел медяк в руках — Сразу видно данг, но не из Сильфа. — Он поднёс его к настенной лучинке и поскрёб ногтем — Да точно не нашенский. На наших, либо глаз , либо старый король Эгберт. А этот носатый слишком. Не Эгберт. — пробормотал Карл почесав темя.

— Это из Эмота — Йорик зевнул, запуская руку в редеющие волосы— А выбит на ней король Друз, из дома Юнгов. Редкая монета, считай тебе повезло.

Щёки хозяина зардели и растянулись. Он спешно спрятал монету в карман штанов и заискивающе пропел, посматривая на мешочек.

— Небось изрядно наторговал на ярмарке? Вернулся богачом ?

— Богачи это гранды, да бароны, а я просто бедный купец — отмахнулся, Йорик, пряча мешок под плащ.

Карлуша намёку внял и поджался. — Ну я к себе, если что кричи—Буркнул он в бороду и скрылся в подсобке.

— Ты ему нравишься — сказал Кай, на что друг лишь устало вздохнул и потянулся к сидру.

Сделав глоток, он скривился, но проглотил.

— О Фульфрид всемогущий, как вы вообще это пьёте? Редкостная кислятина.

Кай расхохотался:

— Столица тебя избаловала. Какое пойло нынче у благородных в почёте?

— Таскарское, — ответил друг и снова отпил. — Слушай, а на второй раз будто получше. — Он сделал ещё глоток и поставил кружку — Нет, мерзость.

— Так когда ты вернулся ?— спросил Кай

— На рассвете в город заехал. Отоспался и пошел тебя искать. Сегодня не работал ?

— А по мне не видно ? — Кай обмочил палец в сидре и провел им по лбу собирая сажу. — Просто мы на более людное место перебрались.

— Да ну ? — удивился друг — давно ?

— Ещё в Гурме

Йорик присвистнул.

— Молодец твой папаша. Я и помыслить не мог, что он не все пропивает.

— Мы с матерью тоже. — Кай криво осклабился — Просто в один день он пришел и сказал, что договорился с бароном. Но впрочем не обо мне речь. Ты почему один приехал ?

— Я отделился. Рассорился с этими крысами.

— Даже с Грэгом ?

— С ним особенно. — Йорик сморщился и отодвинул кружку с сидром на край стола — Мы теперь смертные враги. Эта свинья клянется всем, что убьёт меня.

— Расскажешь ?

— Да нечего рассказывать. Его сестра в дороге погибла и он меня винит.

— От родов ? — уточнил Кай, хорошо зная друга.

— Чего ? — Друг вспыхнул как свечка — Нет! Розарию лихорадка унесла. Просто мы с ним вместе договорились отделиться от общего каравана, а лекарь был только у них. И теперь вместо того, что бы признать, что ее смерть предначертана, это свинья говорит, что виноват во всём я. Хотя он сам согласился отделиться.

— Тогда ты здесь не причем Йори — Кай пожал плечами — не бери в голову.

— Да я как-то не переживал белобрысый. Посмотри что я себе прикупил — Йорик, потянулся к поясу, и достал, доселе притаившийся кинжал. Клинок был прямым и толстым с кривой, непонятной резьбой на деревянной ручке — Это из Санктума. Я тринадцать сотен за него заплатил.

— Много. Корову дешевле можно взять

— Корова меня не защитит, а это — Йорик повертел клинок в руке — Пусть только подойдёт, я ему кишки намотаю.

— Если подойдёт зови меня, я ему растолкую почему он не прав, раз сам не понимает, а об этом и не думай. Виру заставят платить.

Ещё одна насмешливая улыбка расползлась по лицу Йорика. — Спасибо брат, мне радостно слышать это. — Он вытянул руки и уперся в кружку — Слушай, давай выпьем, что-то другое и набьём кишки, а то чувствую себя голодной псиной. Я угощаю.

— Не надо, Йори, — ответил Кай, серьезно посмотрев на друга. — Ты же меня знаешь.

— Надо, надо и ещё раз надо — Упрямо настаивал Йорик — Ты меня, конечно, прости белобрысый, но сытный ужин и добрая выпивка тебе не помешает. Похож на нищего из квартала побирушек.

Кай не стал обижаться. Спорить было трудно и незачем. Грубая льняная рубаха висела на нём мокрой тряпкой, кожаные башмаки, доставшиеся ещё от брата, местами стёрлись и ноги частенько продувал пока ещё не холодный осенний ветер.

Йорик же, напротив, одет был хорошо. Коричневые сапоги из мягкой кожи облегали ногу до голени и заканчивались штанами цвета летнего неба. Но больше всего Кая озаботила красная туника из плотной, гладкой, блестящей ткани.

— Шёлк — отметил про себя Кай. Такую же носили самые зажиточные Майерские купцы.

— Я без тебя знаю, на кого похож. Но заплачу за себя сам.

Йорик фыркнул:

— Хорошо, не хочешь по-хорошему? Вспомни, как в десять лет мы пытались украсть поросёнка у старика Гемерта из рыболовного квартала Когда наш план провалился, ты упал в грязь, а я тебя вытащил. Так что ты мне должен, и я куплю тебе мёд.

Кай рассмеялся, вспоминая крики старого свинопаса.

— Я упущу тот момент, что таких историй у нас наберётся с полсотни, где каждый спасал друг друга, но в этой всё было ровно наоборот. Это ты тогда упал, а я тебя вытащил. И была это не лужа, а дерьмо. И я ещё к тому же пообещал никому не рассказывать про это.

Йорик скривился.

— Так ты не рассказал?

— Нет, конечно, — Кай выпрямился . — Я что трепло по твоему?

— Ну так тем-более, — Друг хлопнул его по ноге. — Значит, это я тебе должен, и я тебя угощу.

— Как же ты несносен, — покачал головой Кай, не сумев сдержать улыбку.

— Да, — согласился друг. — Но я должен отплатить тебе за свой долг, иначе поссоримся. Так что не спорь.

— Ладно, ладно, — сдался Кай, поднимая руки. — Но если это будет больше пяти дангов, я все верну.

— Точно больше, — сказал Йорик, подзывая хозяина. — И точно я их не приму.

— Отдам твоей маме.

— Запрещу ей открывать тебе дверь.

— Сестре.

— Ей тоже.

— Так она сама придёт.

— Ща как получишь в зубы — Йорик беззлобно показал кулак.

— Всё, всё, я молчу.

— То-то, — погрозил пальцем друг и повернулся к уже подошедшему трактирщику. — Карл, забери эту кислятину и принеси нам мёда.

Хозяин услышал, как нелестно отозвались о его сидре, помрачнел. — Да ты что в яму упал ? Где же я тебе его найду? У нас на весь хмель кроме сидра подати огромные.

— Что за чушь? — Воскликнул Йорик — Полгода назад, ничего такого не было.

Карлуша посмотрел свысока подбоченившись.

— Полгода назад на нас поганые не нападали. Мы тут такое пережили. Слыхал ?

— Краем уха — буркнул Йорик, а Кай отвернулся к окну. Струи дождя стекали по ставням напоминая волосы. Её волосы.

Для него нападение островитян было не просто отдаленным слухом, а самым ужасным днем в его короткой, а теперь и безрадостной жизни.

Месяца три назад, на заре лета, в синеве залива показались четыре корабля с острова Рух. Стройные и горделивые, они хищно пронеслись вдоль берега, скалясь ветру пастями резных чудовищ. Разорив портовый Хёрст, ладьи нырнули в устье Валты, где пожгли рыбацкие деревушки и, в край осмелев, по реке вторглись в Майер. Больше всего досталось его родной вишнёвой улице. Повезло, что брат обучался новым приёмам ковки у дяди в Зинте, а мать спряталась в погребе. Им с отцом повезло меньше.Поганые дошли до торговой площади, подожгли ряды и большой кровью были разбиты баронской дружиной.

Оторвавшись от воспоминаний, Кай застал Йорика, бранящего барона с его поборами и поганых с их набегами.

— Да на кой тебе этот мёд, давай я вам с глубины дырку сделаю и налью. — Сокрушался Карл — У меня яблоки вкусные, свежие, самые лучшие. Сын лично в баронские сада ездит и забирает. А яблони там вон такого размера — Хозяин высоко поднял руки над головой.

— Пусть тюсы пожрут эти яблоки, вместе с яблонями — выругался Йорик — ты лучше кишки чем набить дай. Еда то у тебя хоть есть?

— Ну чего ты ? — совсем уж расстроился Карл и Каю, даже стало его жалко. — Конечно есть. Жена сочни приготовила, будете ?

— Неси — отвернулся Йорик и трактирщик скрылся в подсобке. Вскоре послышался его грубый голос и из дверцы показалась сонная старуха. Она вынесла им две тонкие лепехи, набитые кашей и скрылась в помещении.

— Кай, ты просто обязан попробовать сидонские или мальтийские вина. Вот эта свиная моча и рядом не стояла

— Отец мне как то говорил, что столичное хорошее — заметил Кай, откусывая пресную лепешку.

— В Эбессе ? — Йорик выпучил глаза — Там весь хмель разбавляют, что бы люди были готовы если сосед войной пойдёт. Уж лучше в Зинт ехать и там пить. Правда там дороже, но хотя бы вино и мёд имеются.

Кай улыбнулся, глядя на друга. Ему всегда нравилось слушать Йорика. Ещё с детства, сбегая от попоек отца, он приходил к нему. И начиналась совсем другая жизнь. Они шли копать старые курганы за городской стеной, но вместо золота находили лишь кости. Разжигали костры вечерами и сидели возле них пугая друг друга.А иногда просто слонялись по улице, вдоль вишневых деревьев, стуча в соседские дома и прячась. И всегда Йорик что-то ему рассказывал. О звёздах, женщинах и далеких землях. Вечный мечтатель.

— Ну что ты молчишь белобрысый — Йорик щёлкнул пальцами перед его лицом, заставив Кая моргнуть — Я тут перед тобой распинаюсь.

— Я искренне рад за тебя Йори — с улыбкой ответил Кай— Ты вырвался и посмотрел мир. Это счастье.

Йорик замолчал, улыбка растаяла, а в глазах появилась горечь.

— Это ты так видишь — наконец произнёс друг отвернувшись к дождю — Всё не так как кажется. Люди не показывают правду, но мы слишком близки, что бы я скрывал от тебя.

— О чём ты друг ? — Кай поставил кружку —ты вернулся богачом.

— Каким Богачом, твою мать? — Зло прошипел Йорик поворачиваясь. — Эта одежда — Он вцепился тунику пальцами — Эта одежда, несусветная глупость, на которую я потратил то немногое, что осталось. Сделал себе подарок, за все те дни, в которые я мог валяться в овраге со вспоротым брюхом.

— Похоже тебе не по нраву купеческие сапоги.

— А кому они по нраву ? —Лицо Йорика скривилось от омерзения — Думаешь Грегу ?

Кай всегда считал торговлю излишне опасным ремеслом, хоть и не говорил это другу, за ненадобностью. Сколько историй он слышал о почитателях Фульфрида и почти каждая заканчивалась плачем жены, детей или матери.

— Я никак не думаю Йори. — Кай заговорил тихо, желая успокоить —Я там не был.

— Вот именно брат. — Йорик ткнул пальцем его в грудь — Пойми я не жалуюсь на трудный путь Я выбрал его сам. Но эти шесть месяцев того не стоили. Мы отделились от каравана, потому что так можно хоть немного заработать. Не тратясь на постоянные пошлины. Мы пренебрегли защитой в обмен на прибыль и прогадали. Нас ограбили. Грэгу придется занимать на товар, а я уже занял на прошлый.

— Подожди Йори — Кай пододвинулся ближе — У кого ты занял ? Мы же разговаривали, перед твоим отъездом. Ты уверял, что отец тебе оставил.

— А что я тебе должен был сказать? — Йорик перешел на шёпот — Смотри, Кай, мой отец тридцать лет таскал товары от Майера до Зинта, сдох от разбойничьего ножа на дороге и не оставил мне ничего. — Он откусил лепешку, немного пожевал и выплюнул ее под стол — О Фульфрид какая мерзость. — Его шепот смягчился — Неужели ты сам не понимал Кай ? Отец никогда не выезжал из Сильфа и торговал только между баронствами. Он никак не мог оставить мне серебро на место в караване.

У Кая были некоторые домыслы, на этот счёт, но работа, которую ранее они делили с братом, полностью легла на его плечи и думать о Йорике было некогда.

— И у кого ты занял ? У барона ?

—Я что по твоему спятил? Наш Гуго даст вес в медяках, а потребует вернуть в серебре.

— А у кого? — продолжал Кай.

— Ты не знаешь. — Опустил глаза друг — Он не из Майера. Это вассал Гуго. Гранд Вортигерн Калакир. Он держит границу с Зинтом.

— И сколько ты ему должен?

— Триста кольденов до весны.

У Кая перехватило дыхание. Поперхнувшись слюной он вздрогнул и закашлялся. Такой величины, он точно не ожидал.

— Сколько ? — Кай хрипел и кашлял— Какие к игнисам триста кольденов, ты вообще сколько взял ? Наша кузня столько лет за двадцать соберет, и это если не есть, не пить и не тратиться ни на что.

— Я без тебя понимаю, в какой я заднице и потому я пришел не только, что бы увидеться с тобой. — Йорик положил руку ему на плечо — Я знаю как выбраться, но мне нужна твоя помощь.

— Всё что угодно Йори — пообещал Кай, чувствуя, что обязан сделать всё, что бы не попросил друг. С трудом начиная осознавать, какой невыполнимой может быть эта просьба.

Йорик осклабился. Ласково и широко, показав ровные зубы.

Он повертел головой и убедившись, что их никто не подслушивает наклонился ближе — Слышал о награде за головы поганых ?

Кай медленно высвободил руку. Его ладонь легла на грубый деревянный стол.

Между ними повисла тишина. Кай зажмурился и вновь увидел её. Лютению. Где то вдалеке слышались крики отца. “Не смотри”

— Брось Кай, ты же их сам ненавидишь. — Мягкий голос друга, ударил в самое больное место. — Вспомни, что они сделали с ней.

И он вспомнил. Кай зажмурился втягивая воздух. Кузница, ржавое железо, запах дыма. В тот день отец как всегда перебрал и валялся в канаве, оставив кузню на него.

Кай дрожащими руками, старался расправить мотыгу, когда тень упала на наковальню.

— Добрый день, вы же сын Родри ? мне нужен меч для моего брата.

Он поднял голову и забыл, как дышать. Она стояла перед ним, в ярко розовом платье. Красива как солнце. Волосы цвета спелой пшеницы спадали на нежные плечи.

— Я э-э то есть — язык прилип к нёбу. Где-то сзади Йорик подавился яблоком.

Лютения прикрыла рот ладонью, но смех вырвался наружу. Теплый и чарующий, словно щебет лесных птиц.

— Простите, — она внезапно коснулась. — Я не хотела смущать.Мне повторить ?

Два дня. Сорок часов без сна, он неутомимо отбивал молотом по наковальне. Йорик, помогал ему как мог. В основном никак, но он хотя бы старался.

Когда она вернулась, Кай снова замер, но всё же вручил ей меч.

— Божественный клинок, — Лютения повертела меч, ловя блики на стали. — Сколько?

Он отказался брать деньги.

Она дала ему в трое больше.

Отец пропил всё за неделю, но её смех остался. Словно в углу кузнецы поселилась сказочная птица.

Для всех остальных, ничего не поменялось, но Кай отныне всегда слышал ее прекрасную, теплую песню.

В кузнеце стало светло даже когда серые спины туч, закрывали солнце.

В следующий раз он увидел ее через три месяца, когда их лавка перебралась на людное место в самом сердце торговой площади.

Он стал видеть её чаще.

Однажды она заметила его и подошла, вновь поблагодарить за меч.

Лютения стала приходить каждую неделю. Останавливалась и говорила с ним обо всём на свете.

— Почему вы подошли ко мне ? — вырвалось у Кая, когда она пришла в пятый раз.

— О чём вы? Разве это не кузнечная лавка ?

— Я хотел сказать, что у Гуго — Кай запнулся, вытаращив глаза — Я имел в виду у его милости есть свой кузнец, а наша лавка не входит и в тройку лучших. Почему именно к нам?

Птица рассмеялась.

— Мне очень понравились Ваши глаза. Мне показалось, что кузнец с такими красивыми глазами, сделает самый лучший меч. Ах как это по женски я понимаю, но я же оказалась права. — Она улыбнулась и в ее глазах отражались волны теплого южного океана. Кай никогда не видел океан, но был уверен, что это так. И в тот миг, он осознал, что столь сильно и чисто, больше не влюбится.

Шесть месяцев подряд, каждую неделю, Лютения приходила и разговаривала с ним. Кай был рад и на большее не надеялся. Она дочь барона, а он сын пусть и хорошего, но кузнеца.

По ночам, ему снилось, что его отцом был барон из Дэри или Зинта и Родри кузнец, только украл его, сделав своим сыном. Высокий и широкоплечий человек в дорогих одеждах приходил к нему домой, обнимал мать и Кая. Говорил, что теперь все будет хорошо. А потом была свадьба. И Лютения смеялась, робко опуская глаза. А он целовал ее. И их города больше не враждовали. А потом Кай просыпался и шел в кузню.

Однажды она сказала, что он должен был родиться бардом.

Кай всю неделю сочинял песню. Юноша был уверен, что барды не раз посвящали ей красивые строки, но он хотел сделать лучше. Что бы она запомнила.

И в тот день, когда она вновь пришла на рынок, он был готов. Но Боги распорядились иначе.

Вместе с ней пришли поганые.

Десятки островитян окружили площадь.

Лютению сопровождали двое стражей. Она уже подходила к нему, когда воздух разрезал свист первой стрелы.

Стражник уперся на прилавок, захлебываясь кровью. Её улыбка пропала. Вторая стрела вонзилась стражу в глаз и он наконец рухнул. Лютения побежала. Второй солдат пытался задержать островитян, но вскоре пал с пробитой топором головой.

Кай, пытался перелезть, через прилавок, но почувствовал как его обхватывают тяжелые руки. Отец, сильный как медведь навалился на него сзади.

— Ты сдохнешь и разобьёшь сердце своей матери — прохрипел он волоча сына с площади. Кай вырывался, проклинал отца и ревел от злости и бессилия.

Её нашли в переулке. Всего лишь в двадцати метрах от рынка. Она лежала распластавшись на земле. Пшеничные волосы слиплись в комок грязи и крови, синее платье задралось до груди, а между бедер мелькало алое пятно. Теплые глаза замерзли а лицо исказилось диким, болезненным ужасом. Кай упал на колени. Юношу вывернуло на изнанку. Прямо возле Лютении. Благо отец оттащил его, иначе барон бы точно повесил Кая за такое оскорбление, ещё не успевшего остыть тела дочери

Жирная чёрная муха опустилась на его неподвижную ладонь. Кай тряхнул рукой, сгоняя её, но насекомое лишь переползло на стол.

— Ну так, что ненавидишь их ? — повторил свой вопрос друг, пристально посмотрев ему в глаза. — Или врешь себе ?

Кай молчал. Конечно он ненавидел этих тварей, но больше всего на свете ненавидел себя. За слабость. За бездействие. Всего двадцать метров. Он бы успел. Схватил бы молот, размозжил черепа. Спас ее.

— Ненавижу — наконец выдохнул Кай.

— Ну так давай отомстим им. — Йорик отстранился. — Барон платит по тридцать кольденов за голову каждого благородного поганого.

— К ним не подступиться

— Зачем подступаться? — Йорик достал из-за пазухи пергамент с узором, напоминающим сплетение змей. — В Мальте я встретил сына руховского раба. Он умеет делать их рисунки.

— Я не понимаю.

— Следи за мыслью. Благородный поганый, от обычного, отличается только измалеванной этим дерьмом рожей. Мы будем ловить простых руховцев, набивать эти рисунки, и приносить их головы барону. Мы заработаем на этом кучу серебра и отомстим за Лютению

— Ублюдки, что её убили уже мертвы

— Да неужели ? — воспротивился Йорик. — А остальные значит ни при чём ? Они народ убийц, насильников и воров. Это у них в крови. — Йорик перешел на шипение — Они даже на людей не похожи. Низкорослые, смуглые, злобные. На юге говорят, будто они потомки морских игнисов и похищенных ими женщин.

Кай сглотнул. Воздух в таверне стал спертым. При всей своей верности дружбе, он не был уверен, что сможет выдержать это. От крови его мутило, а при взгляде на мертвых, выворачивало желудок. Или это было только из-за Лютении. Тот злополучный день был первым и единственным, когда ему пришлось столкнуться с ликом Ноха.

— Прости Йори, я не могу. — Кай растерянно потупил глаза — Я не такой смелый, как ты.

Йорик резко встал из-за стола.

— Если я не верну долг меня убьют.

— Ты всегда можешь сбежать из города. — одними губами произнёс Кай, робко заглянув другу в глаза.

— Куда ? без денег ? с матерью и сестрой? Слоняться по дорогам как нищие и чумные? И как скоро нас обратят в рабов ?

— У вас же есть родственники в Зинте. — напомнил Кай —Идите туда.

Йорик опустился за стол и зажал голову руками.

— У гранда Калакира пятьдесят солдат и очень много серебра. — Страдальчески прошептал он — Если гранд захочет кого-нибудь убить, этот человек умрёт.

Йорик развёл руками, и Кай увидел, как по щекам друга скатываются слёзы. Он заговорил едва слышно:

— Прости, но я не понимаю, почему ты отказываешься. Ты получишь серебро, спасёшь меня и отомстишь за Лютению. Не дай им убить меня. Не дай забыть им смерть Лютении.

Муха, до этого мирно сидевшая на столе, снова взлетела и принялась кружить вокруг них, раздражая одним своим существованием. Откуда она вообще здесь? — подумал Кай. На носу лематос, а эта тварь всё летает.

Йорик совсем сник. Позеленевший от грусти, он потянулся к кружке с едва начатой бузой. Кай чувствовал себя предателем. Плечи ныли от гнусной тяжести.

— Почему нужен именно я ? — спросил он, после недолгого молчания. — У тебя же есть этот раб.

— Потому что я ему не верю. Потому что ты мой друг. Потому что у меня никогда не было братьев и после мамки с сестрой ты мне самый близкий человек на земле. — Йорик всхлипнул — Потому что кроме тебя мне не на кого положиться.

Уверенность в собственном предательстве возросла внутри него и ядовитым сорняком пустила корни, по всем его внутренностям. Каю хотелось вырвать из себя эту гниль. Вырвать и сжечь, вместе с жалкими мыслями. Друг ждал ответа, глядя на него с такой уязвимостью, что даже жирная муха, наконец, угомонилась и снова села на стол, будто тоже ожидая его слова.

— Ну хорошо, скажем, я согласен, — выдавил Кай. — Но меня не отпустит отец.

Йорик мигом оживился.

— Так Тео же вернулся от дядьки. Поговори с ним, скажи, что едешь со мной торговать на Таскарский остров. Ты же год работал за двоих. Тео тебя поддержит перед отцом.

— А если барон узнает об обмане? — Не сдавался Кай —Он нас зарежет.

— А как он узнает ? Знатных поганых от незнатных отличают только размалёванные морды. Никаких других различий нет. Мы просто принесем голову и получим деньги.

Видимо, почувствовав колебания Йорик схватил его за голову и резко притянул к своей.

— Брат, подумай, сейчас ты не можешь им никак отомстить, а если разбогатеешь, то однажды сможешь отправить воинов на Рух. У тебя появится шанс убить всех поганых. Поджечь их вонючий остров — В глазах отразился тот самый бедовый огонек — Будь я Лютенией, мне бы хотелось, что бы за меня отомстили.

Сомнения таяли. В глубине, он прекрасно понимал, что Йорик прав, но страх пересиливал. Или уже нет.

— Даже барон не пошел на Рух, а у него столько воинов — Возразил Кай, хотя понимал, что согласится.

— Не сравнивай — ответил Йорик — Я уверен, наш Великий Гуго очень хочет, но как только он сунется на остров, барон Зено захватит город. Толстый дурак связан по рукам и ногам.

— Если он не может уничтожить Рух, то как это сделаю я? — Голос Кая дрогнул, глаза защипало. — Сколько воинов я смогу собрать?

— Смотря сколько голов мы принесём — уверенно заявил Йорик— А вообще это только начало. Наше первое серебро. Помоги мне и ты спасешь друга, отомстишь за любимую, увидишь мир и принесешь матери деньги. Это шанс. На другую жизнь. Для нас обоих.

Йорик отстранился, и протянул раскрытую ладонь:

— Ты спасёшь меня ?

Тишина повисла в таверне и стены затаили дыхание .Казалось все ждали его ответа. Йорик смотрящий с надеждой, муха чьих глаз он не видел, но чувствовал, Карл и его старуха жадно выглядывающие из проёма. Кай почувствовал взгляд и повернулся к углу, где, в танцующих тенях. Лютения прижимала к груди окровавленный подол платья. Её губы шевелились в беззвучном: «Ты мог бы».

— Я с тобой. — наконец сказал Кай и пожал руку, сжав ее сильнее обычного.

—Я рад брат — громко выдохнул Йорик и улыбнулся — Тогда давай закрепим договор ещё одной кружкой сидра. Я угощаю.

Но Кай уже не слышал его. Он смотрел в угол, туда где стояла самая прекрасная девушка в мире. Её улыбка, говорила что Кай сделал правильный выбор.