Хроники Эрилхейма

Хроники Эрилхейма

Сергей Кулябин

Хроники Эрилхейма

Хроники Эрилхейма

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Сергей Кулябин, 2019

Эрилхейм — суровая северная страна, в которой человеческий фактор привел к пробуждению потусторонних сил. Главный герой волею судьбы оказался не в том месте и не в то время, и теперь ему предстоит пройти нелегкий путь, чтобы спасти мир.

16+

ISBN 978-5-4496-2561-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хроники Эрилхейма

Оглавление

Хроники Эрилхейма

Книга I «И грянул гром»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Хроники Эрилхейма

Книга I «И грянул гром»

Хроники Эрилхейма

Глава 1

Солнце постепенно скрывалось за вершинами гор, удлиняя тени деревьев. До заката было еще далеко, но здесь, у подножия, темнело значительно раньше. Эмма, травница из деревни Северные пороги, устало присела на валун. Промокнув пот рукавом, своей льняной рубашки, она довольно оглядела результат труда всего утра и почти что целого дня. Несколько снопов самых редких трав и кореньев, лежали сейчас у ее ног, наполняя воздух приторными ароматами. Никогда прежде она не заходила так далеко от деревни. Но результат оправдал все ожидания.

«Теперь хватит и на эликсиры, лекарства, мази еще и на продажу останется», — думала Эмма, разминая затекшие ноги. «Пора возвращаться», — выдохнув, хлопнув ладонями по коленям, начала собираться травница. Хорошенько проверив все узлы на бечёвке, она взвалила тюки на спину. И только девушка готова была сделать первый шаг, как ее внимание привлекло странное мерцание, исходящее с вершины скалистого холма.

Эмма, аккуратно опустив поклажу, не решительно направилась к источнику странного света. Между тем становилось все темнее, а свечение как будто гипнотизировало своим призрачным блеском. Травница, где-то в глубине души, чувствовала скрытую угрозу, но любопытство брало вверх над инстинктами. К моменту, когда Эмма взобралась на холм, солнце скрылось за горами, погрузив долину в серый полусумрак.

На самой вершине ее взору открылась странная картина — несколько рядов, на удивление одинаковых, камней, образовывали правильные круги, похожие на мишень лучников. Диаметр первого круга составлял не менее шести семи метров, далее шли еще два меньшего размера, а в самом центре величественно располагался черный монолит. В его полированной поверхности Эмма могла бы смотреться как в зеркало, но сейчас ее интересовал вовсе не внешний вид. Внутри, мерцая холодным голубоватым светом, находился ромбовидный кристалл, достаточно большой, чтобы забыть о бедном существовании, в, богом забытой деревушке. «Факультет алхимии, собственная лавка в городе, а может и лечебница». — Фантазия Эммы рисовала картины беззаботного будущего. Девушка смело шагнула в первый круг камней.

Как только ее стопа коснулась земли, валуны первого ряда засветились голубоватым светом. Ничего особенного не произошло, и слегка помедлив, девушка шагнула глубже, — такое же свечение второго и третьего рядов. И вот она стоит в самом центре странного амфитеатра, напротив черного, в рост человека, монолита, внутри которого мерцает прекрасный кристалл. Он словно пульсирует и вращается внутри, хотя в голове не укладывалось как это возможно внутри цельного куска гранита. Все ее сознание поглотила пьянящая эйфория, голова кружилась, складывалось ощущение нереальности происходящего. Кристалл как будто манил, звал, очаровывал. Травница подняла руку, приложила ладонь к холодной поверхности черного камня. Разом погасли круги амфитеатра, из монолита вырвалась энергия, подобно взрывной волне не видимая, но весьма осязаемая, разметав идеальные геометрические творения на десятки метров. Над холмом сгустились черные тучи, в чаще леса раздался волчий вой. Эмма без сознания упала на землю, трава под ней завяла и почернела.

Хроники Эрилхейма

Глава 2

Глубокая ночь. Вор ступал очень осторожно, снующие под ногами крысы своим писком могли выдать его. Здесь в квартале нищих, факелов, освещающих улицы, было гораздо меньше, чем в «верхнем городе». Лучшего места для разгула преступности не придумаешь. Человек, скрывающийся в темноте, был среднего роста, крепкого сложения. Но не крупный, словно борец, скорее он мог сойти за акробата, выступающих по праздникам на центральной площади с труппой бродячих артистов. Черный кожаный доспех изобиловал разными карманами, потайными ножнами, заклепками. На поясе, с каждой стороны, висели два кинжала, своим размером вполне сошедшие за короткие мечи. Его лицо закрывал капюшон с маской. Из-под капюшона, словно маленькая змейка вилась тонкая косичка. В Мирграде, как и во всем Эрилхейме многие заплетали волосы в косички, но только у этого человека она имела символическое значение. Каждый завиток обозначал «идеальную работу». Под таким термином преступная прослойка города называла удачно спланированное и осуществимое ограбление или кражу. И судя по длине косички, человек, прячущийся между домами бедняков, был с многолетним опытом. Его глубоко посажанные серо-зеленые глаза пристально всматривались во мрак ночи. Не смотря на усталость от долгой засады, он оставался на месте. Информатор не мог солгать, иначе судьба его была бы не завидной.

Вора звали Сигурд, но люди прозвали Стальным Вороном. Такое необычное прозвище Сигурд получил за то, что на местах ограблений он оставлял черное перо с металлическим наконечником. Потом избирательность в цвете оказалась не практична и перья стали всех расцветок и от разных видов птиц. Это было, мягко говоря, безрассудно и опасно. Вместо того чтобы быстрее унести ноги с места преступления, Ворон метил места своей «работы» подражая всем великим ворам. «Это мой протест власти!», — так для себя интерпретировал свои действия Сигурд. На самом деле Ворон все это делал из тщеславных соображений. Живя в одиночестве, без близких и родных, да еще в таких условиях, невольно начинаешь делать все, чтобы тебя заметили. Ему очень льстило, когда герольды во всеуслышание объявляли о немалой сумме за голову Стального Ворона. К тому же, отмечая след, таким образом, он отводил подозрения от своих «коллег по ремеслу». За, что те, в свою очередь, охотно делились информацией о «рыбных местах» и о маршрутах патрульных групп.

И вот сегодня ему сообщили об отряде, подозрительно долго задержавшихся в Квартале Нищих, и чего- то выискивающих. Ранее власти не проявляли такого интереса к этому месту, считая его нарывом на лице прекрасного Мирграда. Поэтому Ворон решил проследить за патрулем, ведь никогда не знаешь, куда приведет та или иная тропинка.

На улицу, из соседнего переулка гремя тяжелыми доспехами, вышло трое стражников. Тот, что шел первым, нес факел, периодически размахивая им, заглядывая за углы ветхих домов. Бездомные коим не удалось вовремя убраться, получали тумаков, ни сколько за дело, а просто, потому что патрульные так развлекались.

— Как я ненавижу эту помойку, — сплюнув под ноги, прорычал один из троицы.

— О-о-о Бьерн, а я- то думал, тебя ничем не пронять, — протянул второй.

— Будь моя воля, спалил бы это квартал вместе со всем отрепьем, — не унимался Бьерн, очищая окованный сапог от налипших экскрементов.

— Мужики мне не по себе от этого места. — Дрожащим голосом проговорил Олле. У меня такое чувство, что за нами кто-то наблюдает.

— А меч тебе для украшения выдали? — съязвил Бьерн. Чего ты в штаны навалил?

— Вы о Темном Вороне не слышали?! — искренне возмутился Олле. — Поговаривают, он видит в полной темноте, умеет превращаться в птиц, а перья на крыльях острые словно иглы, поэтому его никто и поймать не может. А еще обирает до нитки любого, будь то купец или ярл.

— Ты вообще себя слышишь? — захохотал Ингвар. — Скажи еще, что ездит верхом на драконе, а из глаз молнии мечет. Обычный это ворюга. Между прочим, его высочество Хеммингур, будь он не ладен, обещал за его голову приличное вознаграждение. Да-а, много же крестьян, попрошаек и бродяг отвели на эшафот, и никто его не выдает. Говорят, мол, Ворон-голос улиц и пойдут за ним даже к черту на рога. Думаю, если его не поймают люди конунга, то свои же сдадут со всеми потрохами, как только чей-нибудь сын или дочь отправятся на свидание с палачом. Так что хорош, трястись, смотри в оба и скоро будешь пить лучшие вина, носить перстни с алмазом, а может и замок какой прикупишь! Я такое местечко у Черного озера приметил, свою долю туда вложу.

— Так теперь внимательнее! — скомандовал Ингвар, — уже подходим. Олле, ты на стреме, Бьерн со мной.

— Ингвар ты уверен, что все рассчитал? — с недоверием спросил Бьерн главаря.

— Не о чем переживать, — успокоил его командир. Это был не приятный человек, если бы не доспехи воинов конунга, он сошел бы за отъявленного головореза. Коим наверняка слыл до службы. Некоторые разбойники, которых схватили, но не убили, могли получить помилование в виде бессрочной службы в армии правителя.

— Наши сюда не спускаются, кто по собственному желанию будет нюхать эту вонь!? — Усмехнулся Ингвар. — А вот я очень признателен главнокомандующему за то, что мое наказание в виде недельного обхода этих мест, приведет к богатству. — С этими словами он распинал гору мусора из старых корзин, веток, гнилых досок и разной шелухи. Поднеся факел к земле, Олле и Бьерн увидели небольшой люк.

— Вот она, дверь в наше будущее парни! — Ингвар потянул за ручку тяжелой кованой крышки. В осеннем воздухе раздался скрежет ржавых петель.

— Тролль тебя побери! — Выругался Бьерн, сейчас вся округа проснется.

— Пф-у, — отмахнулся Ингвар, — если, кто-то будет совать свой нос, мы просто совершаем ночной обход.

Они и не догадывались, что все это время за ними из мрака внимательно наблюдал человек в черном.

Командир стражи зажег еще два факела. Один отдал Олле, второй бросил в люк. Почти сразу раздался всплеск, факел потух.

— Не высоко, можно прыгать, — обратился к воинам Ингвар. — А то, что по колено в дерме ползти, так это за хорошее вознаграждение, — подмигнул главарь Бьерну.

Сигурд дождался, когда голоса спустившихся в люк стихли, начал медленно приближаться к оставшемуся на стреме часовому.

Олле был худой как лоза. Быстро бегающие глаза, острый, длинный нос, угреватая кожа. Он был еще сравнительно молод и вряд ли убивал. Оставшись один, парень явно начал нервничать. А то и понятно, ночь в квартале нищих не самая радужная перспектива. Пусть Ингвар и пообещал после вылазки беззаботную жизнь. Но до момента, как это произойдет нужно еще дожить. В случае если их поймают, виселица покажется помилованием.

Пытаясь хоть немного унять нарастающее волнение, Олле принялся расхаживать туда-сюда, пиная обнаглевших крыс, которые совершенно перестали бояться человека.

Сигурду хватило нескольких мгновений, чтобы оценить ситуацию и прикинуть план действий.

— Хм-м, — расползлись в хищной улыбке губы под маской. — Немного припугнуть, и считай парень поплыл. А там все сам расскажет, как миленький.

С ловкостью кошки он взобрался на крышу ближайшего строения. Немного пройдясь, без труда отыскал птичьи перья.

— Сейчас начнется представление! — Бесшумно перепрыгивая с одного дома на другой, он оказался над головой ничего неподозревающего стражника. Достав из потайного кармана несколько толстых игл, Сигурд привязал к ним перья, сделав некое подобие дротиков. Прицелившись, метнул первый снаряд. Перо, прошелестев над ухом Олле, воткнулось в землю перед ногами ошеломленного солдата. Медленно наклонившись, парень поднял его. Увидев привязанную иглу, у стражника округлились глаза, кровь отхлынула от лица, сделав похожим его на приведение. Быстро выхватив меч, Олле нервно озирался по сторонам.

Ворон скрываясь в тени рысцой перебегая по краю крыши, заходил с фланга. Спрыгнув на землю перекатившись, он метнул второй дротик. Тот воткнулся в рассохшуюся бочку, издав громкий хлопок, от которого несчастный Олле подпрыгнул на месте, чуть не выронив свой меч.

«Почти созрел», — радостно подумал Сигурд, продолжая кружить возле стражника.

— Кто здесь! — крикнул Олле, — именем конунга Хеммингура приказываю, покажись!

— Я думаю, ты сам прекрасно знаешь, — как можно зловеще проговорил Ворон. — Ты ведь понял кто я?

— Это не правда! — крикнул в ночь стражник. — Ворон лишь легенда! Мастера Воров не существует! Ингвар! Бьерн! На помощь! Олле крутился на месте, вытянув оружие перед собой.

— Заткнись, а то беду накличешь! — сквозь зубы прошипел Ворон.

Но парень не унимался, продолжал вопить.

Сигурд метнул следующий дротик, поспешно меняя место расположения. Снаряд впился в кисть, удерживающую меч. Стражник взвизгнул, схватился за раненую руку, уронив оружие на землю. Паника обуяла его, не разбирая куда ступает, солдат начал пятиться назад, то и дело, спотыкаясь, пока не уперся спиной на острие кинжала. Олле замер.

— Ворон не легенда, я реален, как и кинжал в моей руке — проговорил Сигурд, дыша в затылок стражника. — Давай ты сохранишь себе жизнь, а я получу правдивые ответы. — Вор слегка надавил на рукоять кинжала, давая понять, что врать не стоит.

— Что вы здесь вынюхиваете?

Солдат поспешно заговорил.

— Это стандартная процедура обхода! Каждую ночь на улицы выходит патруль.

— Я думал мы договорились. — С этими словами лезвие впилось в тело Олле на пару миллиметров. — Вас сюда силой не затащишь, — серьезно произнес Ворон. — Мы же для вас отрепье, жалкий сброд, вынужденный каждую минуту бороться за свою жизнь. Здесь убийства происходят средь белого дня, и никого из представителей закона не бывает рядом, даже если крики несчастного слышно во дворце. Я спрошу последний раз — что вы здесь ищете?

— Ладно, ладно! Скажу, только не убивай! Ингвар, наш командир получил наряд, за пьяную драку. Главнокомандующий отправил его следить за порядком в этом районе.

— Надо же какая честь. — Поддел Сигурд. — Что дальше?

— Как-то вечером он зашел к нам в казарму и сказал, что если мы согласимся ему помочь, то обеспечим себя до конца своих дней. Показал какую-то карту и добавил «золото конунга теперь наше». Обещал безопасность, потому как городскую стражу никто не заподозрит.

— Так вы, придурки, без малого решили самого Хеммингура обчистить? — Искренне удивился Сигурд. — Этого достаточно, я узнал все что нужно.

А теперь слушай внимательно, — приставив второй кинжал к шее Олле, пригрозил Ворон. — Пойдешь за мной — умрешь. Вздумаешь доложить обо мне — умрешь. И помни, Стальной Ворон следит за тобой. — В следующее мгновение, оттолкнув стражника ударом ноги, вор нырнул во мрак, скрываясь из виду. Но это уже не имело значения, потому как перепуганный парень дал такого стрекоча, только пятки сверкали.

Убедившись, что остался один, Сигурд довольный результатом разыгранного спектакля приблизился к краю люка. Из дыры в земле смердело тухлятиной и плесенью. Если здесь на поверхности в свете звезд можно было различить контуры предметов, то там внизу тьма была столь густой, что ощущалась при вдохе.

«Давай Сигурд, это твой шанс выйти на пенсию», — мысленно подбадривал себя вор. Сделав несколько глубоких вдохов, он спрыгнул в колодец. К счастью высота и в самом деле была не большой, да и приземление оказалось мягким. Его ноги с хлюпом погрузились в жидкую субстанцию из отходов города. Сейчас Сигурд был рад кромешной тьме, царившей вокруг, так как в купе с местными ароматами, увиденное под ногами могло опустошить его желудок. Ворон на секунду замер, прислушался, — все тихо. Главное сейчас не дать себя обнаружить. Отстегнув от ремня на поясе небольшой металлический цилиндр, Сигурд извлек из него свечу. Острием кинжала о кремень высек сноп искр, зажег фитиль. Тусклое пламя осветило свод тоннеля. Старая каменная кладка едва виднелась из-под толстого ковра плесени и мха. Под ногами медленно протекал ручей канализационных вод, неся с собой все формы жизнедеятельности города. Прикрыв ладонью язычок огня, вор двинулся вглубь тоннеля.

«Только бы не упустить тех громил, прежде чем начнутся первые отвороты в этом подземном лабиринте». Ворон ускорил шаг. Ему повезло, когда, вылетев из-за следующего поворота, он чуть не столкнулся с Ингваром и Бьерном. Но вовремя услышав их голоса, прижался спиной к стене и задул свечу.

— Посвети-ка сюда, — вращая в руках карту, приказал Ингвар своему подельнику. — Та-а-к, — протянул командир, — сейчас должны быть под центральной площадью, значит отсюда налево еще два квартала, и мы на месте!

— Ты это слышал?! — Резко обернулся, выхватив меч, прервал командира Бьерн.

Сигурд еще сильнее прижался к стене стараясь дышать как можно тише. Но по приближающемуся свету факела понял — его обнаружили. Действовать нужно было быстро. Вступить в бой и, если повезет, убить одного, прежде чем тот успеет опомниться. Командир наверняка из крепкого теста, с ним придется повозиться. Даже если удача всех Богов будет со мной, и я обезоружу предводителя, он скорее умрет, нежели добровольно отдаст сокровища. В случае обратного расклада, быть мне кормом для крыс и червей.

В тоннеле не было ни выступов, ни углублений, чтобы укрыться, лишь вязкая жижа под ногами. Выбирать в таких случаях не приходится. Набрав в легкие по возможности больше воздуха, заткнув ладонью рот и нос Ворон, стараясь не вызвав всплеска, погрузился на дно плавающих отходов. Как только он скрылся из-за угла вышел Бьерн, держа над головой факел.

Ручей был не глубокий, едва ли доходил до середины голенища, потому удержаться на дне было не простой задачей. Хоть и медленное, но постоянное течение наровилось поднять то руки, то ноги на поверхность

— Ну что там? — Крикнул Ингвар.

— Наверное, крысы. — Ответил Бьерн, но продолжал двигаться в сторону лежащего под водой вора.

Запас кислорода в легких катастрофически быстро заканчивался, в груди бушевал пожар, а громила как будто и не думал возвращаться. Сигурд из последних сил сдерживал себя, чтобы не всплыть за убийственным, в этой ситуации, глотком воздуха. Бьерн сделал еще один шаг вперед и его сапог погрузился в паре миллиметров от головы Ворона. Кожей ощущая поднимающиеся пузырьки, из-под каблука стражника, вор приготовился к худшему. Не в состоянии больше сдерживать дыхание Сигурд вынырнул на поверхность, одновременно выкидывая перед собой руку, вооруженную острым кинжалом. В это мгновение Боги были благосклонны к обоим.

Не обнаружив ничего подозрительного, Бьерн развернулся спиной к вору как раз в тот момент, когда тот нанес удар вслепую. А всплеск поднимающегося Ворона срезонировал с шагами удаляющегося бугая. Сквозь налипшую на глаза грязь Сигурд подобно крокодилу следил за уходящим стражником. Лишь только когда его фигура скрылась за поворотом в тоннеле, вор позволил себе прочистить рот и нос, отплевываясь от тягучей жидкости, облепившей все его тело.

«Прекрасно, если меня не увидят, то учуют, — вздохнул Сигурд. Впредь буду внимательнее». Достав из ножен второй кинжал, он, аккуратно ступая, двинулся за бандой.

Примерно через четверть часа петляний в каналах, стражники вышли на широкую площадку.

Высота потолка увеличилась вдвое. По периметру свод подпирали четыре массивные колонны. Качество материала и внешний вид указывали, что возвели их уже после строительства тоннеля с целью укрепления помещений над ними.

— Это здесь, — сказал Ингвар подельнику, убирая карту под панцирь. — Ставлю руку на отсечение, сокровищница над нами и где-то здесь должен быть вход.

Искусственный холл на самом деле выделялся среди каналов не только своим размером, но и признаками присутствия людей. Вдоль стен располагались ящики с инструментом, мешки с сухой строительной смесью, пара лопат и еще какой-то хлам. Даже по обе стороны, через вонючий поток, были перекинуты доски.

— Давай Бьерн, ты справа я слева, проверим каждую пядь, ищи потайной рычаг, — взволнованно приказал главарь, в предвкушении «нелегального дохода».

Сигурд терпеливо ждал, пока двое стражников постукивая по кладке, нажимая на камни, отыщут скрытую дверь. Спешить некуда, ребята знают свою работу, как только обнаружится вход, останется снять сливки, а вояк в расход.

— Топор мне в глотку! — выругался Бьерн, после того как повторно ползая на коленях обшарил все углы. — Если бы этот чертов вход был, мы бы уже его нашли!

— Не дергайся! — рыкнул на него Ингвар. — Я сказал — вход здесь. Или, по-твоему, каменщики ползут сюда через всю канализацию, по колено в дерьме, с материалом на плечах, при этом привлекая не желательные взгляды к этому объекту. Хеммингур не дурак, иначе об этом месте знал бы весь Мирград.

Главарь по очереди обошел каждую из колонн, внимательно разглядывая все детали.

— Видишь, на этой стороне известь совсем свежая, — заметил Ингвар. Взяв в углу тяжелое кайло, размахнувшись, ударил. Алебастра осыпалась, обнажив углубление в колонне.

— А вот и приз за внимательность! — с гордым видом, отбрасывая инструмент в сторону, произнес Ингвар.

Внутри виднелась цепь, протянутая по всей длине фаланги. Потянув за нее, раздался щелчок, с потолка посыпалась пыль, раздался скрежет камня о камень. Над головами стражников раздвинулись две плиты, образовав лаз вполне большой, чтобы в него мог вместиться человек.

— Маскировка, большая высота, отсутствие лестницы: все меры предосторожности от проникновения. Те, кто следят за этим местом, спускаются по веревочной лестнице, затем закончив работы, поднимаются, забирая ее с собой, — подытожил главарь.

— Бьерн, действуй!

Здоровяк скинул со спины походный мешок. Достал из него складной арбалет, веревку, привязал к ней болт, взвел тетиву.

— Стреляй! — скомандовал Ингвар.

Солдат нажал на курок, стальная тетива, выскользнув из зажима, передала мощь всей энергии снаряду. Веревка взмыла, вверх описывая в полете змейку.

— Ползу первый, придерживай меня, чтобы болт не вырвался.

— Слушаюсь. — Бьерн, сцепив руки в замок, подсадил командира, стараясь максимально снизить нагрузку на веревку.

В момент, когда Ингвар оказался на плечах Бьерна, Сигурд выскочил из укрытия, в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние. Приблизившись, он в подкате рубанул по коленям Бьерна. Здоровяк охнул и как подрубленный дуб с грохотом ударился о каменный пол. Откатившись в сторону, Стальной Ворон вонзил кинжал в валяющегося стражника, убив того на месте. Вор намеривался в ту же секунду покончить с последним воякой, но тот уже наполовину скрылся в проеме.

Понимая, что лишь главарь окажется наверху, он втянет за собой веревку и тогда не видать ему сокровища ярла как своих ушей. Подпрыгнув как можно выше, схватившись за веревку начал быстро перебирать руками, пытаясь догнать стражника.

Адреналин в крови зашкаливал, доли секунды могли решить исход незапланированной вылазки. Когда Сигурд был всего в полуметре от потайного входа в сокровищницу, Ингвар уже готовился ударом меча срезать веревку вместе с незваным гостем. Ворон собрав все силы в одно последнее движение. С криком от неимоверного напряжения рванулся, вверх ухватившись правой рукой за край проема. Чтобы выиграть для себя несколько секунд, пришлось пожертвовать одним из кинжалов. Повиснув на одной руке, он другой запустил в главаря свое любимое оружие.

Сигурд не надеялся, что тяжелый кинжал уподобится метательному ножу. В общем, так и произошло, Ингвар с легкостью отбил неуклюже запущенный клинок. Небольшого замешательства со стороны стражника хватило, чтобы вор успел вползти в сокровищницу. Сигурд вскочив на ноги, принял боевую стойку, но не спешил нападать первым — дыхание было еще сбито, а мышцы ломило от напряжения. Стараясь не показывать своей усталости, он вращал запястьем, описывая восьмерку оставшимся кинжалом.

— Кто бы ты ни был, — начал Ингвар двигаясь из стороны в сторону, так чтобы не дать возможность для следующего броска, — послушай меня внимательно! Нам нет нужды драться друг с другом, золота хватит обоим. В нотках его голоса чувствовалось напряжение и лукавый оттенок. Эти остолопы, которых ты убил, все равно ни на что не годились, так что поделим все на двоих. Да и лишняя пара рук не помешает, чтобы все это вынести. — Главарь махнул рукой, указывая на горы монет, золотых кубков, сундуков, драгоценных камней.

Обведя сокровищницу взглядом, Ворон действительно был поражен количеством богатства, собранного в одном месте. Но больше всего внимание привлекал странный камень правильной формы, находившийся на постаменте. И если глаза его не обманывали, то он еще мерцал голубоватым светом. За магические вещицы на черном рынке можно получить солидное вознаграждение.

— Я возьму отсюда самое ценное и для этого мне не нужны лишние руки, — холодно произнес Ворон глядя в глаза Ингвара.

— Да очнись ты! — вскипел стражник, — только со мной у тебя есть шанс выйти отсюда живым. Мне терять нечего, за проникновение нас обоих четвертуют!

Сигурд молчал, всем своим видом выражая полное безразличие.

Заткнулся и Ингвар.

Зловещая тишина наполнила спертый воздух залов сокровищницы. Главарь понял — останется только один, и конечно этим счастливчиком намеривался стать он. Также, не произнося ни слова, в полной тишине, воины рванулись друг к другу. Вооруженный мечом командир стражи нанес удар по диагонали сверху вниз. Одновременно с ним совершил смертоносный выпад Ворон, ударив наотмашь снизу. Пройдя насквозь, оба развернулись глядя друг на друга. С меча Ингвара стекала алая струйка. Он улыбнулся как-то не естественно, с оскалом исказился в жуткой гримасе. И тут на пол фонтаном из горла хлынула кровь. Главарь упал на колени, протянув руку к Сигурду, пытаясь что-то сказать, свалился замертво.

Ворон сделал несколько шагов, чувствуя, как горячо становится под разрубленным доспехом. Перед глазами поплыли красные круги, пошатываясь, он добрел до постамента опрокинул защитную колбу, взял холодный мерцающий кристалл. Сигурд ощущал, как из раны вместе с кровью вытекают силы и жизнь. Положив камень в один из карманов, попытался направиться назад к выходу, но пройдя пару шагов, упал без сознания.

Хроники Эрилхейма

Глава 3

На каждой стене висели гобелены, украшенные золотом.

В переливах утреннего света сквозь ставни из цветного стекла, изображенные на холстах правители Эрилхейма, казались ожившими и с интересом наблюдающими за закрытым собранием. В зале для приема важных гостей напряжение витало в воздухе, подобно околоводной мошкаре на закате. За большим мраморным столом, отполированным до зеркального блеска, с опухшими от недавнего сна лицами, восседали первые из первых представителей в обороне, духовенстве, политике. И конечно главой собрания был Хеммингур — конунг Эрилхейма.

— Ну, господа — властно, наклоняясь вперед, прогремел Хеммингур. — Кто мне объяснит, что за напасть обрушилась на наши земли? Сначала я получаю весть с севера, ярл Бинферга сообщает о загадочном исчезновении всех жителей деревни Северные пороги. Через день посол из Аккила просит помощи, неизвестные засели в Западных болотах грабят караваны на единственном пригодном для переезда тракте.

— Ваше Величество! Если позволите… — поднялся во весь свой могучий рост главнокомандующий армии. Солнечные зайчики заиграли на грудных пластинах позолоченного доспеха, символа высокого статуса. — Я тотчас отправлю сотню мечников для восстановления порядка.

— Присядь Богродуб, — остановил конунг, — это еще не все. Ярл Эрик отправил следопытов и десяток воинов, на поиски пропавших, но и те сгинули без следа. Похожая история на западной границе, местный правитель Хроки потерял на болотах пограничный отряд. Сдается мне таны, что мир, которого добивались наши прадеды, под угрозой. Великий Олаф сумел укротить нрав местных кланов, объединив их под своим началом. Вот уже более ста лет мы живем в согласии. Беззаботная жизнь сделала нас слабыми, притупила бдительность и теперь мы пожинаем плоды своей беспечности, — Хеммингур откинулся на своем кресле, заложив руки за голову, поднял глаза к потолку. Разглядывая росписи, изображающие покорение Олафом Великим Эрилхейма, конунг после небольшой паузы продолжил. — Но настораживает следующее, — опустив голову, он взглядом впился в архиепископа Авдона, старика с гладко выбритым, морщинистым, словно сушеная слива, лицом.

— В районах, где произошли необъяснимые исчезновения, обнаружились черные каменные капища.

— Вероотступники? Служители Четырех? — предположил глава церкви. Хотя по интонации все присутствующие уловили, сам Авдон не верит в абсурдность выдвинутой теории.

— Еретики вырезали вооруженных до зубов солдат?! — возвел очи горе Нерим советник конунга. — Вы только представите этих загнанных, по всем уголкам мира, последователей старой веры. Они, если не поумирали от голода, то стали закуской волков или кого страшнее. Эти оборванцы тесло в руках не удержат, что уж говорить об оружии.

Хеммингур встал из-за стола, подошел к висящей над камином большой карте. Он знал ее наизусть. Все тонкости границ, расположение стратегически важных объектов, крупных городов, каждый рукав реки Холодный ручей. Великая равнина и ее Черное озеро. Самый большой и дремучий лес — Волчья пасть. Снежные шапки Северных гор и тысячи лиг выжженной солнцем на востоке Мертвой пустоши.

— Ваше Преосвященство, можно ли подробнее о найденных капищах, — оживился архиепископ, нервно перелистывая, страница карманного экземпляра Священных писаний.

Хеммингур кивнул в сторону Нерима. Советник поднял со стола рапорт, зачитал вслух.

«Правителю Эрилхейма верховному конунгу Хеммингуру. От семнадцатого сентября тысяча тринадцатого года. Во владениях ярла Эрика у подножья гор бесследно исчезли жители деревни Северные пороги. На поиски пропавших людей был отправлен отряд из личного состава под командованием Ульфра, опытного следопыта и охотника. В назначенный срок, двадцать четвертого сентября этого года отряд не вернулся и на данный момент его местонахождение не известно. Двадцать седьмого числа в замок прибыл человек, который сообщил о странных, каменных сооружениях в горах вблизи опустошенного селения. Прибывшим был пастух, соседней деревушки Репейки, чья отара паслась в той местности. Из показаний мужчины следует вывод — форма, размер, расположение камней их цвет указывают на сходство с алтарями древних. Также им упоминается почерневшая трава и почва вокруг центра древнего святилища. Сейчас пастух задержан до выяснения обстоятельств. Ярл Эрик запретил кому-либо приближаться к тем местам, пока не прибудут специалисты из аббатства Мирграда, либо достаточно большое войско для обеспечения безопасности. Подпись: с уважением ярл Бинферга Эрик III».

Нерим закончил зачитывать послание, демонстративно взглянув на Авдона.

Старый архиепископ не замечал сейчас ничего, водил пальцем по пожелтевшим от времени и многочисленного использования страницам. Затем, с удивительным для своего возраста проворством, выскочил из-за стола, обхватив голову руками начал метаться из угла в угол, бормоча молитву о спасении.

— Архиепископ Авдон, держите себя в руках, — с нажимом приказал Нерим, первым очнувшимся, после внезапно сорвавшегося с места святого отца. — И потрудитесь объяснить столь неприемлемое поведение в присутствии Его Величества! — Нерим совершил легкий поклон в сторону Хеммингура.

Правитель Эрилхейма не любил подхалимов, коим являлся его советник, но в остроте ума и хорошей интуиции ему не было равных при дворе. Вскоре благодаря изворотливости хитрости и эрудиции Нерим сумел добиться должности тана, принеся немало пользы в политических и экономических решениях. Сейчас, по мнению конунга, он снова был прав. Не пристало терять голову, главе духовенства, чтобы там не происходило. Потому Хеммингур просто подождал, пока старик весь, трясясь, уселся на свое место.

— Ваше Величество, — начал заикающимся голосом Авдон, — если мои опасения подтвердятся, то нас ждут очень большие неприятности. — И я говорю не о религиозных фанатиках или обнаглевшей Ганзе. В ближайшее время наступит рагнарек! Рухнет привычный порядок вещей, нам на смену придут Иные! — Архиепископ выдержал драматическую паузу, заглядывая каждому в глаза, за исключением конунга конечно.

— Говори Авдон! — Прервал молчание Хеммингур. Святой отец продолжил.

— Пророчество гласит: с запада и севера живущие ныне увидят черные клыки Уробораса, смыкая пасть, поглотит Змей небо и море, а из тьмы веков взойдет новый росток. — Вот еще, вот еще! — Воскликнул Авдон — глава семнадцатая стих второй. — Затем следовало выразительное зачтение отрывка из Священных Писаний. Наверное, слишком выразительное, потому как, захлестнувшись эмоциями, старик заплевал все перед собой: страницы книги, стол и бороду Богродуба от чего тот начал краснеть как заготовка в горне кузницы.

Если бы псалмы не прервал Нерим, то святой отец отхватил бы тяжелым кулаком по последним зубам.

— Мы уважаем Вас архиепископ и веру в Бога, — поднял руку советник. — Но не слишком ли вы торопитесь с выводами? Давайте на чистоту, все эти пророчества, легенды, про рагнарек, магию и всего отсюда выходящего просто сказки для детей, чтобы от дома далеко не бегали и слушали родителей. А у нас явное разбойничье нападение не исключаю и религиозных преступлений.

— А что вы советник скажите о старших расах? — повел бровью Авдон, — гномы, орки, дриады, эльфы, реплиды? Все они жили и правили Эрилхеймом задолго до людей. Уж они-то явно порождение иных миров и магия в их культуре имела повседневное место.

— Вот только не надо, господин Авдон, свои теории выдавать за истину — фыркнул советник конунга. — Те немногочисленные находки в виде окаменелостей, предметов быта и чего вы там с вашей паствой накопали, еще не указывают на их принадлежность к старшим расам, как вы выразились.

— Но и не к людской! — отрезал архиепископ.

— Скажите святой отец, когда вы лично наблюдали проявление магии в нашем современном обществе. Не из рассказов, не из писаний, а лично своими собственными глазами? — не унимался Нерим.

— Хватит! — ударил, по столу кулаком, конунг. — Уважаемые таны, напоминаю, я собрал вас здесь для принятия совместного решения в возникшей ситуации. И тем более не собираюсь выслушивать вашу брань относительно мировоззрения. — Несколько секунд все сидели, молча потупив взор.

— Как правитель я не подтверждаю и не опровергаю любую из предложенных теорий, я ее учитываю. — Слова Хеммингура, в мраморных стенах приемной прозвучали холодно и колко подобно утреннему инею по осени.

Заложив руки за спину, правитель медленно вышагивал по мозаичному полу, взвешивая имеющую информацию. Вскоре обратился к присутствующим с указаниями.

— Богродуб! Приказываю усилить охрану на границах. Нерим! Отправить послов в Грездарк и Долл-Астан, уведомить ярлов о случившемся. Обо всех странных происшествиях или исчезновении людей, докладывать лично мне. Ввести комендантский час в Бинферге и его окрестностях. В Аккил направить взвод солдат, для обеспечения безопасности на тракте. Архиепископ! От вас потребуется разузнать все, что связано с древним культом этих капищ, каким богам они посвящены. Кто являлся адептом, и могло ли все это быть связанно с исчезновением жителей деревни. И Нерим, — обратился вновь конунг к советнику, — мне нужен тот, кто полезет к самому дьяволу в пасть, но ценность его будет…

Хеммингур не закончил, взгляд говорил все за него. Благо «расходного материала», по мнению конунга, в Мирграде было предостаточно.

— Приступаете господа! — махнул рукой конунг. — Утро и впрямь выдалось тяжелым.

Не успели представители собрания покинуть своих мест, как в дверь залы настойчиво и сильно постучали.

— Войдите! — разрешил Хеммингур. В помещение ворвался, упал на колено начальник охраны.

— Ваше Величество! В сокровищницу вломились неизвестные.

— Успели схватить? — выпалил Богродуб. Но конунг тут же смерил его взглядом.

— В том не было необходимости, — поднял голову начальник охраны, — грабители мертвы, кроме одного. Сейчас он бес сознания заперт в камере.

— Привести в чувство и доставить ко мне! Живо! Хочу лично взглянуть на безумца. — Глаза конунга сверкнули озарившей его идеей. Повернувшись к Нериму добавил. — Ваш выход, советник!

Хроники Эрилхейма

Глава 4

Сигурд очнулся от того, что мохнатые лапки паука щекочут его нос. Маленький мухолов, почувствовав опасность, поспешил убраться восвояси, в угол полный паутины и трупиков других насекомых. До последнего момента восьмилапый был единственным хозяином в холодной камере подземелья. Было не только холодно, но и темно. Мышцы спины затекли и ныли, словно остаточный гул церковного колокола. А все от того, что бросили его на каменный пол, на котором даже соломы не было.

Сознание постепенно прояснялось, а с ним и понимание происходящего. Ворон лежал на полу одиночной камеры. Ни окошка, ни бадьи для естественной нужды, ни скамейки ничего не было. Только стены из серого гранита и окованная дверь. Ко всему прочему, те, кто его сюда упекли, конфисковали не только оружие, но и стеганку и даже сапоги. В общем, остались на узнике только домотканая рубаха и панталоны.

Сигурд аккуратно начал ощупывать место ранения.

Злополучный удар Ингвара, из-за которого Ворон сейчас здесь, а не в каком-нибудь теплом трактире, хоть и прошел вскользь, но зацепил плечо и часть грудной клетки. По прикидке Сигурда, без должного вмешательства целителя или травника, он истек бы кровью в течение получаса. К своему удивлению, очень большому удивлению, вор не только перестал испытывать боль, но и обнаружил на месте предполагаемого, кровоточащего разреза затянувшийся рубец. Шрам был розовый, совсем свежий, как будто с травмированного участка только что сняли заживляющую повязку.

«Как это возможно? — попытался понять Ворон. — Либо я провалялся без сознания целый месяц и все это время меня кто-то выхаживал. Но кому понадобилось возиться с вором? Скорее всего, скормили бы свиньям, не дожидаясь пробуждения. Разговор с грабителями короткий, особенно с теми, кто влез в закрома к конунгу. Соответственно я здесь не более дня и за мной вот — вот придут, — сделал вывод Ворон. — Но как объяснить невероятное выздоровление, все еще не рискуя встать», — размышлял узник.

Еще раз, внимательно рассмотрев шрам, он обнаружил едва заметные мерцающие крупинки в рубце отличные от пигмента кожи. Постепенно они гасли, и на их месте образовывались здоровые клетки.

Сигурд некоторое время с интересом наблюдал за необычной регенерацией.

«Неужели все дело в кристалле из сокровищницы?» — другого объяснения он не находил. Потом решился подняться, надеясь, что рана не откроется и ему не придется умереть от потери крови. В этот раз окончательно, потому как волшебный камушек тоже отобрали вместе с остальным снаряжением. Особенно жалко было кинжалы «близнецы», так Ворон называл любимые клинки, которые столько раз выручали его в этом суровом мире.

Края раны стянулись крепко, не было никакого дискомфорта. Вор сделал несколько наклонов, поворотов, повел затекшей шеей, размяв онемевшие мышцы.

«Эх, будь я чуть удачливее… — выдохнул Сигурд. — Будь я чуть быстрее, все могло бы быть куда прекраснее. Ну, хотя бы я жив! И чувствую себя вполне здоровым, — постарался тут же взять себя в руки Ворон. Он подошел к двери камеры, осмотрел петли. Пару раз толкнул. Массивная преграда даже не дрогнула. Снаружи через щели в камеру поступал скудный пучок света. Это означало, что в коридоре есть окна и скорее всего сейчас утро или день. — Казнят преступников обычно на рассвете. Отсюда следует — либо у меня в запасе день и ночь до утра, либо хозяева пожалуют с минуты на минуту».

— Эй! Есть кто!!! — крикнул Сигурд как можно громче. Мощные стены поглотили звук голоса как раскаленная земля пролитую воду. Тогда ворон лег и повторил попытку, крикнув в этот раз в промежуток между дверью и полом.

— Я говорю, есть кто живой!

Ожидание смерти подобно. А ожидание смерти вообще не терпимо. Ворон сейчас хотел услышать кого угодно, лишь бы не томиться в безмолвии.

— Эгее-е-гей стража!!! Воды хоть дайте! Что вы там, умерли что ли?

— Не трать понапрасну силы вор. Лучше помолись за свою душу, — голос, ответивший Сигурду, звучал холодно и скрипуче, без надежды и страха, злости и отчаяния. Без всех тех эмоций, которые присущи людям, ожидающим своей участи за решёткой. Но голос не принадлежал и надзирателю. Это Ворон ощутил где-то глубоко на подсознании.

— Кто ты? — Спросил Сигурд.

— Мое имя вскоре не будет значить ничего, как и твое.

Вор был готов поклясться, что почувствовал ухмылку.

— Но, если ты настаиваешь, — продолжил загадочный собеседник, — меня зовут Виндр.

— Знакомое имя. Может быть, ты был моим заказчиком? Многие хотят воспользоваться услугами мастера. — Не без гордости заявил Ворон.

— Не думаю. — И снова необычный тембр пробрал до костей.

— А меня можешь звать… — начал было вор, но его опередил Виндр.

— Сигурд, верно? Иногда Ворон. В зависимости кто называет.

— Черт бы тебя побрал! Откуда ты знаешь?! — Изумился узник. — Никто не видел моего лица.

— Не нужно видеть твоего лица, чтобы знать, кто попался верховному ярлу.

— Всё-таки разболтал, молокосос! Надо было прикончить его на месте. — Вспомнил Сигурд о третьем стражнике Олле. — Свидетели, никогда не оставлять свидетелей, — злился сам на себя Ворон.

— Тот стражник не причем, — ответил на его мысли Виндр, чем огорошил обалдевшего, Сигурда. Ведь он об этом только подумал, не собираясь делиться подробностями с кем-либо.

— Не спрашивай, как я это сделал. Мне ведомо больше, чем ты, можешь себе представить. Скажу лишь одно — если хочешь выйти от сюда и остаться в живых, проси встречи с Авдоном. Выслушай до конца, не перебивай. Передай ему следующие слова. «Посланники Четырех уже в этом мире, но надежда есть. Во мраке ярче свет» — запомнил? Вот и хорошо. Да и еще одно. Ты приобрел силу, которая со временем станет твоим проклятием. Но оперевшись на три столпа, ты выстоишь и переродишься вновь.

Сказать, что Сигурд был шокирован, значит, ничего не сказать. Вылившаяся на него информация каким-то образом накрепко впечаталась в его память. Вор, всем своим нутром, чувствовал невероятную силу, могущество коим обладал загадочный собеседник. Ему очень хотелось задать еще множество вопросов, но язык как будто перестал его слушаться. Так он и лежал, на полу с прижатым к щели лицом, между дверью и порогом.

Из оцепенения Ворона вывел звук шагов и разговор, доносившийся из коридора.

— В какой он камере?

— В шестой господин.

— Открывай! И будь на чеку, судя по всему это он, пришил Бьерна и Ингвара.

Раздался скрип ключа в замочной скважине. Сигурд благоразумно отпрянул от входа, прижался спиной к противоположной стене. Дверь с шумом отварилась, и в камеру вошли трое. Двое ничем не примечательных солдат, а вот третий скорее походил на палача, лысый с маленькими пронзительными глазами и огромными ручищами. Но нагрудник, наручи и поножи указывали, что перед узником тоже солдат, только старше по званию.

«Значит, суд все-таки будет. — Промелькнула мысль вора. — И меня не прикончат на месте, как дикого зверя.»

— Подъем! Жалкий кусок дерьма! — Заорал лысый так, что запах съеденного им чесночного супа долетел до Сигурда вместе с остатками пищи из-за рта.

Ворон тут же вскочил, скорее от отвращения, чем от страха перед тюремщиком. Двое стражников загоготали, удовлетворенные произведенным эффектом их начальника.

— Держи руки так, чтобы мы их видели. — Приказал лысый.

Один из солдат подошел к вору, надел на руки кандалы. Сигурду пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не крикнуть от боли, потому как чугунные браслеты глубоко впились в кожу, сдавливая запястье.

Солдат посмотрел в глаза Ворону и добавил:

— Подожди, это еще цветочки, посмотрим, как ты будешь корчиться, когда тебя начнут четвертовать.

— Пойдешь с нами, — продолжил «чесночный дракон», — правитель лично пожелал взглянуть на смельчака, рискнувшего погреть руки о его золото. Все трое басисто заржали. — И смотри, без глупостей! — пригрозил лысый, поднося к лицу Сигурда кривой тесак. Вор не ответил.

Его вытолкнули наружу и, периодическими тычками, повели по коридорам тюрьмы.

Площадь, отведенная под казематы, впечатляла. Здесь, при желании могли поместиться несколько сотен человек. Вернее сказать, преступников, бандитов, головорезов и других подобной братии. Потому как условия, в которых пришлось побывать Сигурду, хоть и не долго, человеческим не соответствовали. Сейчас же меряя босыми ногами полы подземелий, его заботил не комфорт будущих и настоящих «жильцов», а собственная шкура. А также таинственный собеседник из соседней камеры. Кто такой этот Авдон? И что значит послание, адресованное ему.

Вскоре преодолев винтовую лестницу, они вышли во внутренний двор тюрьмы. Свежий воздух и солнечный свет, показались в этот момент, самыми прекрасными явлениями.

Стояла хорошая погода. Одни из редких дней осени, когда почти голые деревья не нагоняют тоску, а пожухлая листва под ногами образовывает разноцветный ковер.

Провели его через площадку для тренировок, где с высоких стен в его сторону целились арбалетчики. Подошли к главным воротам. Там немного задержались, следовала процедура перевода заключенного, при которой к тройке сопровождающих вора присоединились двое вооруженных солдат. Отсутствие сапог, тяжелые кандалы на руках, дополнительный конвой, полностью похоронили надежду на побег. И даже, если каким-либо чудом ему все же удалось бы сбежать, то, когда его поймают, было бы дело времени. Ведь лицо Ворона теперь известно. Поэтому Сигурд решил отдаться на волю судьбы и богов, покорно последовав за надзирателем.

Расстояние от тюрьмы до дворца конунга, преодолели без приключений, банально и скучно. Никто не кидал в него тухлые овощи, неслышно было злостных выкрикиваний из толпы, даже ни разу не плюнули в его сторону. Либо подобные развлечения наскучили жителям Мирграда, либо вор выглядел жалко и невзрачно, что его попросту не замечали. Либо опасались, что Ворон в виде наказания, пополнит ряды армии конунга, и тогда доберется до обидчиков. А может и то и другое, и третье. В общем, ничего интересного не произошло, пока его не представили перед Хеммингуром.

— Ваше Величество, заключенный, по вашему приказанию, доставлен. — Сообщил лакей.

Хеммингур передал пустой кубок виночерпию, промокнул губы полотенцем. Слуга с проворством сложил на поднос остатки недавней трапезы, освободил стол от серебряных приборов и также быстро исчез, как появился.

Неспешно, даже лениво, конунг встал и медвежьей походкой направился к трону. Символ власти был внушительных размеров, под стать своему владельцу. Основным материалом для престола служил мореный дуб, украшенный искусной резьбой в виде морских змеев и еще каких-то мистических чудовищ. Сиденье и спинку кресла покрывала шкура горного медведя, а над изголовьем красовалась его морда. На подлокотниках сверкали драгоценные камни размером с крупную гальку.

Усевшись удобнее, правитель легким, но властным жестом руки разрешил ввести узника.

Вора подвели к основанию пьедестала, ударом древка алебарды заставили опуститься на колени. Хеммингур оперевшись подбородком о кулак с высоты своего положения, в прямом и переносном смыслах, прожигал взглядом узника. Ворон осмелился поднять голову и гордо взглянуть на конунга. Так, не отводя взгляда, они смотрели друг на друга несколько долгих, как вечность, секунд. Гордость Сигурда натянутой струной монотонно звенела в глубине души. «Если, попался, то будь любезен, достойно принять свою судьбу. Лучше уйти с высоко поднятой головой, чем прослыть жалким трусом, на века опозорив свое имя.

Хеммингур заметил браваду узника, но как истинный самодержец не показал этого.

— Прежде чем твоя никчемная жизнь оборвется, — начал правитель Эрилхейма, — я хочу знать, как? Как ты нашел тайный лаз в сокровищницу?

— Это вовсе не сложно, если идти за теми, кто знает дорогу, — саркастически улыбнулся Ворон.

— А-а-а, — нахмурился король — это объясняет, почему там же обнаружены трупы солдат не из королевской гвардии. Нерим! — Позвал Хеммингур советника, — необходимо пересмотреть программу вербовки преступников, иначе не только казну, все владения растащат сукины дети. Сегодня же выслать всех отбывающих наказание на самые дальние рубежи!

— Да мой король. — Поклонился советник. Но конечно остался стоять рядом, сцепив руки в замок, а волю конунга помчался исполнять доверенный слуга Нерима.

— А что касается тебя, — указав перстом в сторону Ворона, вернулся к разговору правитель, — как твое имя вор?

— …Мое имя Сигурд…

Тут же прилетел еще один удар, от которого в глазах заплясали алые круги. За ударом последовал неприятный голос Нерима.

— Дремучая чернь! К правителю Эрилхейма следует обращаться, Ваше Величество или же мой король!

— Сигурд, Ваше Величество. — Ворон изобразил некое подобие реверанса, за что снова отхватил ратовищем.

Хеммингур вновь сделал вид, что не замечает издевки со стороны допрашиваемого преступника. Ведь в любой момент, он может приказать прикончить наглеца.

— Откуда прибыл? Или же являешься жителем прекрасного Мирграда? В словах конунга прозвучала гордость за столицу. Хотя, по мнению Ворона, гордиться особо было не чем. Квартал нищих, разрастающийся с каждым годом, бесчинство со стороны властей, убийцы и насильники в рядах тех, кто должен следить за порядком, сбор непомерных податей. В общем — сказка, а не жизнь.

«Благородное же у меня ремесло, — мелькнула мысль в голове вора. — Я не беру больше, чем необходимо. Не то, что этот жирный хрен. Казна ломится от золота, а люди, в его прекрасной столице, мрут от голода.»

— Являюсь жителем Мирграда, Ваше Величество.

— Сигурд из Мирграда, я признаю тебя виновным в проникновении в царские владения, убийстве подчиненных мне людей, Бьерна из Грездарка и Ингвара из… — Хеммингур запнулся, вспоминая, откуда родом был командир патрульного отряда.

— Ваше Величество, место рождения покойного господина Ингвара неизвестно. — Прошептал на ухо советник конунгу. — Но схватили его вместе с бандой у притока реки Холодный ручей.

— …И Ингвара с реки Холодный ручей. — Продолжил зачитывать обвинения правитель Эрилхейма. — А также похищением и присвоением в последующем редчайшего камня иллианита, который является венцом власти и богатства верховного ярла Эрилхейма. То есть меня!!! Ты это понимаешь, вор!? — Конунг подался вперед, от злости его ноздри вздымались как у разъярённого буйвола. — И во имя всех Богов, куда ты его спрятал?

Конунг подал знак своему советнику, а тот в свою очередь слугам, которые незамедлительно внесли и поставили перед Хеммингуром небольшого размера сундук.

— Здесь твои вещи, — открывая крышку, уже спокойнее, продолжил правитель. — Дешевое подобие доспеха, капюшон, рваные сапоги и два кинжала кустарной работы. За все это дадут, в лучшем случае, не больше двухсот золотых, и то, большая сумма выйдет за клинки.

Хеммингур с силой захлопнул сундук.

— Эти деньги я отправлю родственникам погибших, — соврал король. — А кто покроет мои потери? Ты даже не представляешь истинную цену камня! Казначей лично обыскал все углы сокровищницы, но кристалл не обнаружил, лишь осколки от защитной колбы и тебя без сознания в луже собственной крови. И кстати, судя по состоянию, в котором тебя обнаружили, ты должен быть уже покойник. Как тебе удалось так быстро восстановиться?

— …

На последний вопрос Ворон только покачал головой, так как сам не знал причины ускоренной регенерации.

Все это время, за процессом допрашивания безучастно наблюдал архиепископ. Услышав о бесследном исчезновении иллианита и чудесном выздоровлении преступника, его интерес к делу мгновенно возрос. Авдон внимательно следил за Сигурдом, и в его голове начала складываться картина происходящего. И это его пугало. Кульминацией было неожиданное упоминание вором имя архиепископа.

«С чего бы вдруг этому человеку понадобилась встреча со мной?» — служитель церкви больше не мог списывать это на случайное совпадение.

Каково же было удивление Сигурда, когда старикашка в рясе, размахивая руками, выбежал на середину залы, встав между ним и Хеммингуром.

— Ваше Величество, позвольте отсрочить приговор, — сложив руки в молитвенном жесте, попросил архиепископ конунга. — Прошу Вас поверить мне, это очень важно. Если хотите, я лично буду ответственен за него, и в случае чего понесу любое наказание. Но прошу Вас всеми святыми, не казнить этого человека в ближайшее время.

Хеммингур, не скрывая удивления, переводил взгляд с Авдона на вора и обратно. Заступничество архиепископа за преступника было столь же неожиданно как снег в июле.

— Господин, это связано, напрямую, с событиями последних дней, — святой отец многозначительно повел глазами.

Советник Нерим, наклонившись к королю, предложил:

— Быть может это и есть «ненужный резерв». Отправим ворюгу, под опекой религиозного фанатика, на места исчезновений, пусть ради искупления вины, поможет в расследовании. Если решит возникшую проблему, значит, казним, в профилактических целях. А если сгинет в пути, то так тому и быть.

Затем, совсем тихо, добавил:

— Можно установить слежку и узнать, куда он спрятал иллианит. Рано или поздно он захочет его продать, тут мы его и возьмем с потрохами.

Недобрая улыбка пробежала и исчезла с лица правителя Эрилхейма.

— Хорошо архиепископ. Даю вам ровно две недели, полностью под твою ответственность. Но помни, если ты понапрасну потратишь мое время — разжалую до аббата. А если этот вор сбежит — твоя голова покатится по ступеням эшафота.

Старик побледнел, но все же одобрительно кивнул.

— Стража снимите с него кандалы! — Приказал Хеммингур освободить Ворона.

Архиепископ повернулся к Сигурду, с которого уже снимали оковы.

— Ну что же, рад знакомству, — протянул руку старик, — меня зовут Авдон. С этого момента наши жизни зависят от того, ошибся я или угадал.

Хроники Эрилхейма

Глава 5

— Так что там с посланием? — спросил священнослужитель Сигурда, когда они покидали территорию дворца.

Ворон подождал, пока ворота за ними закроются и только после этого, впервые, заговорил со стариком.

— Почему вы помогаете мне? — Ответил вопросом на вопрос Сигурд. — Я, конечно, благодарен за спасение, из рук костлявой, но мне нечего дать взамен.

— О-о-о, вы глубоко ошибаетесь, молодой человек. — Улыбнулся Авдон, приглашая следовать за ним.

— Может, вы тоже считаете, что кристалл у меня и хотели бы получить долю с его продажи? Так поспешу вас разочаровать, у меня его действительно нет. — Сигурд демонстративно развел руки в стороны, всем видом давая понять, что не врет.

— Верю, — искренне ответил архиепископ. — По-твоему, я похож на того, кто нуждается в деньгах? — Старик ускорил шаг.

Они прошли через центральную площадь, где кишмя-кишело народу. Ворон вспомнил, как несколько часов назад, он пробирался под этой самой площадью, утопая по колено, в сточных водах. Он видел, как люди выплескивают помои в решетки водостоков и его передернуло. Поспешив отогнать неприятные воспоминания, Ворон принялся разглядывать местный колорит.

Торговцы всякой всячиной наперебой зазывали потенциальных покупателей, кудахтали куры, визжали свиньи, без дела слонялся праздный люд. Все, как и должно быть, в большом городе, мирно и спокойно. Такое впечатление складывается у человека за большими стенами, а то, что за ними, его не касается, так он думает.

Видно было, что архиепископ целенаправленно куда-то ведет Сигурда и вора это настораживало. У Ворона возникла пару раз мысль затеряться в толпе и исчезнуть с концами, сбежать из города. Но заинтригованный своим спасителем и желанием получить ответы на чреду последних событий, он продолжил следовать за ним. Тем более Ворона никто не держал, он был абсолютно свободен, да и старик вызывал доверие.

Свернули в переулок. Авдон попросил остановиться, осмотрелся по сторонам и, убедившись, что никто не услышит, их разговора, пошел в наступление.

— Послушай меня парень! — всю любезность словно ветром сдуло. — Давай начистоту. Я спас тебя, не потому что ты мне симпатичен или потому что я отъявленный пацифист и уж тем более не из-за корыстных побуждений. Все куда серьезнее. Для меня ты был и остаёшься вором и убийцей, а церковь и бог осуждают и пресекают такое поведение! — архиепископ, не моргая смотрел на Сигурда.

Рядом пробежала, хлопая крыльями, пеструшка, а за ней грязный мальчик в тщетных попытках поймать беглянку.

— Расскажи в подробностях, что произошло в сокровищнице конунга? Поверь, это очень важно! А я со своей стороны даю слово, сделать все необходимое, чтобы ты не попал на поживу палачу. И еще, на допросе ты сказал, что должен передать какое-то послание для меня? Я внимательно слушаю. — Святой отец скрестил руки на груди, давая понять, что не сдвинется с места, пока все не узнает.

Сигурд не видел необходимости что-то утаивать, а напористость Авдона указывала на значимость сведений для старика.

Ворон пожал плечами и в подробностях описал свое приключение в канализации, как нашел иллианит и о том, что очнулся в камере подземелья уже здоровым, о беседе с загадочным Виндром.

По мере того как рассказ подходил к своему завершению, глаза архиепископа все больше округлялись, а челюсть отвисала ниже и ниже. В кульминационном изречении послания от Виндра, Авдон выглядел столь комично, что Сигурд не смог сдержать улыбки. Но святой отец осадил его, одной лишь фразой:

— В соседних камерах не было заключенных. В этом крыле тюрьмы ты был единственным человеком. Так с кем ты разговаривал Сигурд из Мирграда?

Теперь пришла бы очередь улыбаться Авдону, но вор никак не отреагировал на этот факт. Он-то своими ушами слышал соседа по камере. Потому замечание архиепископа он оставил без внимания.

Дослушав рассказ Сигурда до конца, Авдон попросил продемонстрировать оставшийся след от ранения. К этому времени на теле вора не осталось никаких следов недавней смертельной раны. Даже шрам, часом ранее, легко просматриваемый, рассосался, оставив на своем месте лишь белую полоску обновленной кожи.

— Я должен рассказать тебе нечто важное, — схватив за плечи и глядя прямо в глаза, произнес Авдон. — Но не здесь. Следуй за мной, — махнул рукой старец, — прежде приведем тебя в божеский вид и накормим. — Оценил босого Сигурда архиепископ. За столом и беседа приятней. — С этим трудно было поспорить, от одного упоминания о еде у вора урчал желудок. Последний раз он ел день назад, а перспектива набить брюхо бесплатно может больше не представиться.

Так, странная пара вор и святой отец направились в харчевню. Но не богатую, с изысканным обслуживанием и таким же изысканным названием, а самую обыкновенную, даже дешевую, располагавшуюся на краю города.

— Подальше от лишних ушей и глаз, — объяснил свой выбор Авдон.

Трактир назывался «Липкая Агнета». Вот, воистину пример клонящегося к закату своего существования заведения.

В помещении стоял терпкий запах кислой капусты, вперемешку с лавровым листом и еще какими-то приправами. В выщербленных досках пола проклевывалась трава, а бревенчатые стены покрывал толстый слой копоти от плохо оборудованного очага.

Хозяйка, та самая Агнета, женщина с крупными формами, скоблила чугунок, пригоревшие ошметки скидывала под ноги, где их с удовольствием растаскивали две полосатые кошки.

Увидев посетителей, первых за весь день, женщина тут же оставила свое занятие, спешно подошла, низким поклоном поприветствовала архиепископа.

— Святой отец, какой приятный сюрприз! Прошу, прошу, присаживайтесь, — протерла тряпкой Агнета стол, от чего чище он все равно не стал. Сигурда она словно не замечала. Вероятно, это было вызвано его внешним видом. В самом деле, Ворон в грязной домотканой одежде, без сапог походил на попрошайку, и, судя по брезгливому взгляду Агнеты, переубедить ее могли лишь щедрые чаевые, коими вор, к сожалению, не располагал.

— Что Его Преосвященству, для начала принести? Кашу со свиными шкварками? Бобовый суп? Квашеную капусту? Может, желаете эля или вина?

— Каша будет в самый раз, — подмигнул старик Сигурду.

— Сию минуту, господин! — убежала в кухню хозяйка трактира.

— Почему «Липкая Агнета»? — поинтересовался, о названии харчевни, Сигурд у святого отца.

— А-а-а — протянул старец — это весьма занимательная история… Харчевня принадлежала ее приемному отцу Тьялфи. Хороший был мужик, добрый. Нуждающимся и бедным краюху хлеба давал задаром. Так вот, забрела к нему как-то одна сиротка, грязная, босая, прям вылитый ты, только маленькая -. Сигурд улыбнулся краешком губ, но глаза остались серьезными. — Значится, дал он ей кувшин воды и черного хлеба, а сам продолжил хозяйскими делами заниматься. Ну, а дети, сам понимаешь, любопытные до горя. Пока добряк Тьялфи отвлекся на минутку. Девчушка увидела на стеллаже бочонок с медом. Мед для детей, что корень валерианы для кота. В общем, полезла она на полки и случайно опрокинула всё содержимое на себя, в том числе весь запас меда. Слава Богу, что жива осталась, ведь приземлись такая кадка на голову, все закончилось бы не так сладко. Понес тогда харчевник не малый убыток: в одной липкой каши смешались крупы, специи, травы и наша маленькая беспризорница. Как ты уже понял, это и была Агнета. К всеобщему удивлению, старик не только не выставил взашей негодницу, а наоборот приютил, взял над ней опекунство. Вот уж не знаю, что он в ней такого увидел! Возможно, причиной было неимение собственных детей, а старость в одиночестве… Ну, сам понимаешь.

К столу подали глиняные горшочки с дымящейся кашей и сочными свиными шкварками, рядом поставили кувшин вина.

Сигурд немедленно принялся за долгожданную еду, периодически запивая холодным красным. Архиепископ ел не спеша, продолжая свой рассказ:

— Чтобы оставаться «на плаву» пришлось Тьялфи влезть в долги, но беда, как правило, не приходит одна. На тот год выдалась небывалая жара. Урожай погиб, платежеспособность населения упала и клиентов, тогда еще «Под тремя соснами» поубавилось. Заемщики по истечении срока пару раз наведывались лишь с угрозами. Но однажды кто-то перешел от слов к делу и несчастного Тьялфи обнаружили с перерезанным горлом в канаве. За неуплату долгов взыскали большую часть имущества, оставив Агнете пустой трактир, как наследство от убитого.

Вскоре девчушка подросла, изменила название на «Липкая Агнета», но так и не смогла поднять дело Тьялфи. Харчевня доживает свои деньки задушенная более удачливыми конкурентами. — Авдон опустошил свой кубок. Щедро заплатил за обед, подбросив несколько серебряных монет, попросил Агнету оставить их наедине с Сигурдом.

Попробовав кошель на вес, хозяйка просияла. Низко откланявшись, удалилась на кухню, закрыв за собой дверь.

Повисла глубокая тишина, в которой легко было различить шуршание крыльев мотылька и легкий треск пламени свечи.

— Поел? — прервал молчание старец.

— Благодарю, — отставил в сторону пустой горшочек Ворон.

— То, что я расскажу тебе, может показаться абсурдным, особенно в наше современное время, — начал не хуже заправского рассказчика архиепископ. — Выслушай меня внимательно парень и ты поймешь, почему сам глава святой церкви подставляет голову ради тебя! — Здесь Авдон сделал эмоциональное ударение, чтобы привлечь внимание Ворона, который после съеденной каши интересовался больше ковырянием в зубах щепочкой, оторванной от края старого стола.

— Тебе доводилось слышать о рагнареке?

— Конечно, все знают страшилку о конце Света, — безмятежно ответил Сигурд, наливая себе чарку вина.

— Страшилку может, и слышали, но не каждый знает, на чем основываются эти легенды.

— Что ж, мудрый старец, просвети меня.

— Скажи мне, молодой человек, — не обращая внимания на ехидство Сигурда, продолжал Авдон, — хорошо ли ты знаешь историю?

— Достаточно, чтобы не делать ошибок, совершенных в прошлом.

— Вот и хорошо! Значит, мне не придется упрашивать тебя дважды.

— О какой просьбе идет речь? — Сигурд насторожился, замерев с пригубленным кубком.

— Спасти Мир. Всего лишь спасти Мир!

— …

В столь глубокой тишине, наступившей после фразы Архиепископа, легко можно было различить шелест листьев за окном.

— Старик, ты рехнулся!? Если память тебя стала подводить, напоминаю: я — вор! А воры не спасают мир, не убивают сказочных драконов и не вызволяют прекрасных принцесс из замков. Мы скорее воспользуемся предоставленным случаем и продадим эту принцессу работорговцам в Долл-Астан. И если на самом деле это мир нуждается в спасении, то по мне, гори он синим пламенем вместе с его правителями конунгами и всеми, кто им лижет зад.

— Но ведь это и твой мир тоже, разве нет?

— Может и был когда-то моим, но теперь его отнял Хеммингур. Еще день назад мне были открыты все двери, я жил так, как хотел и мог позволить себе посещать лучшие заведения от Глубин Алиры до Мертвой пустоши, а не сидеть в зачуханной харчевне, где даже посетителей не бывает!

Досада от сложившихся обстоятельств комком встала в горле Сигурда, от чего ему хотелось крушить всё направо и налево. Ну и конечно он предположил, что «спасти Мир» это образное выражение. Наверняка старику понадобился посредник для религиозно-политических интриг. Иначе для чего вступаться за вора?

«Сейчас попросит залезть в дом какого-нибудь конкурента, и выкрасть компрометирующие письма или наоборот подсунуть», — думал вор, разглядывая своего собеседника.

Авдон хотел что-то сказать, но его опередил Сигурд.

— Как ты думаешь, кто я? — смотря прямо в глаза, спросил Сигурд.

— Еще одна заблудшая душа, нуждающаяся в слове Божьем и поддержке, — добродушно ответил святой отец.

— Имя Ворон тебе что-то говорит, старик?

Авдон в ту же секунду напрягся как струна, а вместо ответа быстро заморгал.

— Вижу, что наслышан обо мне, — Ворон налил архиепископу вина, чтобы то расслабился. — Уверяю тебя, что большее, о чем судачат выдумки. Я не превращаюсь в птиц или в кого-то еще и никакими сверх способностей не обладаю. Правда в том, что до последнего дня, никто не видел моего лица, а кто видел, не предполагал, что перед ним Ворон. Правда также, что я искусен в своем ремесле и в бою не последний человек. — Сигурд вздохнул, вспомнив о конфискованных кинжалах «близнецах». — Но теперь все в прошлом, — Ворон отпил еще вина, уставившись в наполненный кубок.

— Тогда, что ты теряешь!? — воскликнул архиепископ. — Через две недели бездействия, нам обоим конец, причем бесславный, а следом за нами весь Эрилхейм. Согласившись помочь мне, у тебя появится шанс спасти не только себя, но и весь мир. Добудем доказательства пришествия всадников апокалипсиса, предотвратим бедствие, Хеммингур дарует тебе амнистию, сможешь начать новую жизнь.

— Стоп! Стоп! Какие еще всадники апокалипсиса? Какое бедствие? — Вор недоверчиво посмотрел на архиепископа. «Этот старик явно не в себе», — Сигурд начинал подумывать, что его спаситель, помешанный на легендах псих. Наверное, стоит прямо сейчас встать и, не оглядываясь убраться подальше.

Авдон понял, что немного поторопился, сболтнув лишнего. Пришлось срочно предпринимать меры, чтобы Сигурд не вышел, хлопнув дверью.

— Позволь мне объяснить, — архиепископ судорожно принялся доставать из кармана томик «Священных писаний». — Я не случайно спросил тебя про знание истории. То, что случилось с тобой, очень напоминает произошедшее несколько сотен лет назад, — при этом старик несколько раз сверялся с записями своей книги. — Но я не могу сходу прямо здесь все объяснить. Прошу тебя довериться мне, ведь будь это не так важно, я мог просто оставить тебя в дворцовой тюрьме. Если ты сейчас уйдешь, то потеряешь последний шанс. Хеммингур рано или поздно найдет тебя и повесит.

— Почему нельзя сказать, что к чему прямо здесь? — Сигурд откинулся на спинку стула.

Все эти загадки очень ему не нравились. Но еще больше вору не нравилось, что старик в большей степени прав. Ворон показал свое лицо, а значит скрываться действительно бессмысленно.

Между тем Авдон настаивал, что их временный союз нужен им обоим.

С доводами архиепископа сложно было поспорить. Сигурд понимал, что находится сейчас не в том положении, чтобы «показывать зубы». Этот лысый старик, теперь единственная нить, удерживающая невезучего Ворона от падения в пропасть.

— Хорошо, Святой отец, — выдохнул Сигурд, — какой у тебя план?

Архиепископ одобрительно показал головой:

— Сначала мы посетим одно место и ради Бога зови меня Авдон, все-таки в одной лодке плывем.

Авдон с Вороном вышли из харчевни.

— Куда мы направляемся? — спросил Сигурд.

— Это сюрприз, — святой отец еще раз оглядел вора, — я уверен там ты еще не был.

«Не люблю сюрпризы…», — подумал Сигурд, но предпочел промолчать.

Хроники Эрилхейма

Глава 6

Авдон привел Сигурда к стенам аббатства, величественного здания, напоминающего крепость. Святая святых располагалась за чертой города в живописном месте. Огромные тополя и клены, раскрашенные цветами осени, образовывали аллею, вдоль которой трудолюбивые монахи установили столбы с вырезанными в них заповедями.

Если бы не отсутствие сапог, то Ворон, может быть, наслаждался прекрасным видом, но порядком остывшая земля сетовала ему побыстрее оказаться в помещении.

В воспоминаниях вора возникли образы бродяг, которые в любое время года при минимальном наличии одежды чувствовали себя вполне сносно, по крайней мере, ему так казалось. Образы рассеялись под мелодичный звон колокола, оповещающего о прибытии гостей. Открылись двустворчатые ворота, навстречу им вышел госпиталария.

— Ваше Преосвященство, — низким поклоном поприветствовал монах архиепископа.

— Приготовьте горячу ванну и какую-нибудь одежду, — без промедлений отдал распоряжение Авдон.

Видимо клацанье зубов Сигурда расслышал даже старый архиепископ и потому принял все соответствующие меры, чтобы не потерять ценные дни, отпаивая отваром мяты простуженного вора.

Периметр внутреннего двора состоял из обычных аббатству строений. В центре располагался зал Капитула, за ним церковное здание. Слева библиотека, скрипторий и хозяйственный корпус. Справа дормиторий и трапезная, куда и пригласил проследовать госпиталария.

— Как только приведешь себя в порядок, тебя сопроводят в библиотеку, где мы продолжим наш разговор, — похлопал вора по плечу святой отец.

В большей степени обращение было адресовано встретившему их монаху, но утвердительно кивнул именно Сигурд.

В небольшом помещении, за спальным корпусом, были приготовлены бадья с горячей водой, ковш, мочало и сверток чистой одежды.

Поблагодарив монаха и закрыв за ним дверь, Сигурд поспешил избавиться от своего воняющего рванья и с превеликим наслаждением погрузился в приготовленную для него ванну. Только сейчас он почувствовал насколько устал. Горячая вода смывала грязь, пот и мышечное напряжение, оставляя лишь ощущение блаженства и безмятежности. Размер бадьи позволял погружаться в воду с головой и вытянуть забившиеся ноги. Пар от кипятка распространился по всей комнате, принимая причудливые формы и образы. Несколько раз Ворону показалось, что из клубов проступают черты лица, наблюдающие за ним. Но Сигурд списал это на игру воображения, следствием которой являлись его приключения.

Если бы вода постепенно не остыла, то измученный вор так бы и остался нежиться в бадье еще на час. Хорошенько растерев себя полотенцем, Сигурд начал примерять свою новую одежду, любезно предоставленную монахами. Не удивительно, что ничего кроме шемиза и рясы послушника не нашлось. Но эта была чистая и теплая одежда, а главное низкие сапоги из козьей шерсти, чему Ворон был несказанно рад.

На выходе из умывальной его все также ожидал немногословный монах, который предпочитал общаться исключительно жестами, периодически окликая гостя простейшими фразами, типа «сюда» и «прошу».

Вновь оказались во внутреннем дворе. День подходил к концу и сейчас весь клуатр заполнил «серый» народец. Так, для себя назвал монахов Ворон, глядя на их серые рясы. Близилось время вечерней молитвы. Послушники заканчивали свои повседневные дела, кто-то складывал орудия труда в хозяйственный корпус, кустода отдавал распоряжения подчиненным по вечернему караулу, все аббатство напоминало муравейник, готовящийся ко сну.

— Его Святейшество ожидает Вас на цокольном этаже, — открывая двери здания библиотеки, мягким голосом проговорил госпиталарий.

— Хорошо, спасибо, — Сигурд проследовал в указанном направлении.

Снаружи здание библиотеки казалось весьма приземленным, но попав вовнутрь, вору открылось царство Апокрифа. На стеллажах, покрытых слоями свечного воска, ютились вместе произведения религиозных гимнов, языческие манускрипты, рукописи, старые свитки, трактаты «о и обо всем», карты Эрилхейма и каких-то неизвестных земель, энциклопедии и сборники. Видно было, что монахи, в отношении знаний не брезгают любой литературой, даже если она противоречит их канону.

Сигурд двигался вдоль стеллажей, зачарованный рядами неизвестных экзотических книг. Смешанные запахи лампады, старой бумаги и ладана кружили голову. Это место способствовало философствованию и размышлениям. Даже воздух вибрировал от скопившейся мысленной энергии.

— Молодой человек, спускайтесь сюда! — раздался голос Авдона, откуда-то и дальней части комнаты.

Ворон последовал на шум возни доносившейся из той части библиотеки, где книги, отслужившие свое, стояли на полу огромными стопками перевязанные бечёвкой. Стараясь не уронить «величественные пирамиды», вор пробрался в самый угол комнаты, где и обнаружил вход н цокольный этаж. Когда-то это был погреб, где бывший хозяин хранил вина. Сейчас же его превратили в «дополнительный отсек», для хранения особо ценной литературы. Это стало ясно, как только Сигурд спустился вниз.

Ни одна книга не была похожа на другую, каждой выделена своя ячейка, никакого следа свечного воска, всё содержалось в изоляции и чистоте.

— Ого-о-о! — присвистнул вор, оглядываясь вокруг.

— Это и есть сюрприз, о котором я говорил, — старец сделал небольшую паузу, затем продолжил на тон ниже, — Доступ к этому месту имеют только члены капитула. Не знаю, понимаешь ты или нет, но здесь хранятся воистину редчайшие произведения, коих больше нет в мире. И знания скрытый в них, способны изменить ход бытия. Потому, прошу тебя ничего здесь не трогать и не пытаться прочитать что-то вслух! Хотя последнее нам не грозит: многие книги написаны на неизвестном языке. Но об этом позже. Я привел тебя сюда, чтобы кое-что показать.

Архиепископ, надев перчатки из тонкой кожи, подошел к одной из ячеек и ювелирным движением извлек толстенный том. Пыхтя и тужась аккуратно положил на стол.

— Это переведенный трактат «Истории Эрилхейма», написанный самим Аншарий — личным колдуном Олафа Великого.

— Честное слово старик, ты действительно веришь во все это!? — Ворона начинало раздражать неприкрытая вера в мистику этого чудаковатого старца.

— Не имеет значения во что верим мы. Важно, что здесь написано, — старик величественно поднял палец вверх. — Та-а-ак, — клацнул языком Авдон, перелистывая пожелтевшие от времени страницы, — Так-так, вот нашел!

«…Первое упоминание о людях, обосновавшихся в этих землях, относится к семьсот девяносто третьему году. Аншари пишет, что это были дикие края, суровые и очень опасные. Олаф Великий с войском прибыл с запада на своих дракарах и высадился у берегов современного Акилла. Как только его ноги коснулись земли Эрилхейма, грянул гром, небо осенили десятки молний. Поднялся такой ураган, что деревья с корнем вырывало из земли. Но стихия не тронула воинов конунга, она словно помогала продвижению войск вглубь континента. Если на пути возникали горы, то по одному лишь слову Олафа Великого они крошились в песок. Непролазные чащи выгорали под ударами молний, глубокие реки высыхали, туман болот рассеивался.

— Я смысла не улавливаю, — прервал архиепископа Сигурд, — при чем тут помощь, о которой ты меня просишь?

— Чтобы понять масштаб надвигающегося бедствия, тебе нужно видеть картину в целом. Так что будь любезен дослушай до конца, — серьезным тоном ответил святой отец.

Сигурд небрежно облокотился на ближайшую полку. Надо, значит надо. Все равно некуда спешить.

Авдон продолжил выборочно зачитывать строки из «Истории Эрилхейма».

…колдун конунга упоминает также о местных племенах.

«Воистину богата природа Эрилхейма и удивительны творения Четверых. До высадки разумными существами из плоти и крови были только мы — люди. Пока в ловушку наших охотников не попался удивительный вид гуманоида. Внешне существо напоминало человека. Но все же существенных различий множество. Во-первых, оно больше и сильнее любого воина из нашего клана. Во-вторых, кожа и кровь зеленого цвета, а значит и химический состав отличается от человеческого. В — третьих, это еще то страшилище. Сильно деформированная нижняя челюсть с выступающими толстыми клыками. Маленькие глаза, остроконечные уши, когтистые лапы.

Примечание: Из этих тварей вышли бы отличные рабы. Если только удастся их сломить.

Через несколько дней на южных рубежах на нас напал целый отряд. Сначала мы решили, что это люди. Но когда с последним было покончено обнаружили, что уши у них тоже остроконечные и большие. Наверное, здесь у всех такая форма ушной раковины. Должно быть это связано с климатом или местностью в которой эти твари обитают.

Могущественная Четверка без сомнения благоволит Олафу. Там, где появляется наш конунг местные аборигены в конце концов склоняются, не выдержав его всеобъемлющей власти.

К 830 году люди освоили и захватили все доступные и пригодные для жизни регионы материка. Остались неизученными лишь поистине суровые для человека области: Горный хребет на севере, протянувшийся на множество лиг через весь Эрилхейм. Конунг сказал, что Альфр оставил эти земли себе. Глубины Алиры — океан на западе остается за Ветуром. Бескрайние леса юга вотчина Эльдера. Мертвые пустоши на востоке -царство Виндра.

Четыре стороны света и четыре Бога, а в центре Олаф Великий -покоритель Эрилхейма.

Так началась эра людей. Четыре брата охраняли границы человечества от посягательств темных сил. Люди же в благодарность прославляли Богов и в мире царил порядок.

Дабы увековечить себя, назвал сына своего конунг тем же именем -Олаф Великий. Но забыл или не хотел поведать о том, что силой своей и властью обязан Четырем братьям.

Так и правили последующие наследники трона думая, что человек венец всему. И с каждым годом Четырех вспоминали все реже и реже.

В 995 году у Вольдемара праправнука Олафа Великого родился сын. Назвали мальчика Хеммингур.»

Авдон сделал паузу:

— Как ты уже понял это наш правитель.

Сигурд утвердительно кивнул. Хотя упоминание о человеке, который пару часов назад готов был казнить его, вызывало у вора отвратное чувство.

Святой отец продолжил.

«В честь рождения наследника устроили пир. Были приглашены старейшины и ведуны со всех областей для создания оберегов младенцу. И был на празднике никому неизвестный старец. С собой он принес странный предмет — крестик из можжевеловых веточек. Просил колдун каждого смотреть на крест и просить силы небес за здоровье младенца. Большинство гостей были в недоразумении. От чего просить милости у неба, а не у могущественной четверки? Но никто спорить не стал. Ведь речь шла о благословении будущего конунга. Да и противиться на обряде значит проявить не уважение к настоящему правителю, а это равносильно смерти. Все присутствующие сделали как велел колдун. Но никто и представить не мог, что таким образом они лишали последних сил у забываемых Богов.

Почувствовав предательство со стороны рода человеческого братья в гневе своем обратились в камень. С тех пор люди лишились покровительства и защиты.»

Еще немного пробежав глазами по строкам, Авдон отложил тяжелый том в сторону.

— Ну как, сложил все части пазла вместе? — архиепископ с надеждой спросил Сигурда.

— Хочешь сказать, тот камушек из сокровищницы вместилище Древнего Бога? — Ворон осторожно прикоснулся к месту где недавно зияла страшная рана.

— Не просто камушек, — старик поморщился услышав, как вор небрежно отзывается о реликвии. Это иллианит-редчайший материал на земле. И исходя из последних событий, думаю так оно и есть! Твое чудесное исцеление, собеседник в камере, хотя там никого и недолжно быть. И если меня не подводит память он представился как Виндр?

— Не нравится мне, что вы святой отец, пытаетесь меня убедить в существовании абсурдных вещей.

Сигурд начинал нервничать. И больше от того что архиепископ приводил весомые аргументы. За много лет своего «ремесла» Ворону приходилось бывать в самых жутких подземельях, старых замках, темных улочках. Но ни разу «страшилки», которыми пугают детей, не являлись воплоти. А тут сам глава духовенства настойчиво пытается его убедить в существование силы не подвластной человеческим законам.

— Так называемые «абсурдные» вещи, как ты выразился, происходят по всему Эрилхейму. Когда тебя привили к конунгу, у нас проходило экстренное собрание по поводу необъяснимого исчезновения людей в Северных порогах. Представь себе всего за ночь исчезли все жители. Ни следов, ни свидетелей. Как будто они просто испарились. Большинство списало этот случай на работу бандитов. Другие утверждают, что их звери съели. Но это все ерунда, в обоих случаях остались бы какие-то следы.

— А вы святой отец знаете, что произошло? — Сигурд прищурил глаза внимательно наблюдая за стариком.

— Ни то чтобы знаю наверняка, — Авдон немного поежился — но вот ты развеял мои сомнения насчет одной гипотезы. Я много лет изучаю историю. Провожу раскопки, изучаю артефакты прошлого. И то что я обнаружил, указывает на существование иных цивилизаций задолго до появления человечества в этих местах. Отрывок, который я зачитал, раньше был для меня не больше чем легенда. Ровным счетом, как и для тебя сейчас. Но я продолжал исследования и в конце концов сумел узнать достаточно чтобы понимать масштаб грядущего бедствия. Я думаю не за горами рагнарек.

— Конец света? — вор прекрасно расслышал, но решил переспросить. — Всё-таки подобное заявление граничит с непоколебимой уверенностью либо с безумием. Это чем нужно было руководствоваться чтобы прийти к таким прогнозам?

— Да молодой человек, именно конец света. Вот я к примеру, как и большинство жителей нашей страны верим в единого Бога. А еще несколько сотен лет назад у наших предков было Четыре Бога. Еще их называли Великой Четверкой или Четыре брата. Эти боги были очень могущественны за счет большого количества последователей. Именно они помогли Хеммингуру изгнать с этих земель все другие цивилизации. В этой книге Аншари не называет их конкретно, лишь несколько намеков на принадлежность к старшим расам. Но я беру на себя смелость утверждать, что здесь когда-то обитали гномы, эльфы и предполагаю рептилии, подобные гуманоиды.

— Это уже слишком! — Сигурд хотел было развернуться и уйти, но архиепископ схватил его за руку.

— Все они исчезли потому что их боги потерпели поражение! Гномы покланялись одним, эльфы другим. А эти виды в отличие от нас не так многочисленны. Люди распространились как зараза, но спустя годы мы забыли наши традиции и богов. Великая Четверка ослабла и им на смену идет что-то другое. И я уверен не сегодня так завтра нас постигнет та же учесть, что когда-то старшие расы! — Святой отец так и не отпустил руку вора.

Сигурд увидел капельку пота на висках старика. В свечном свете она блестела, как и глаза, наполненные надеждой. Не нужно быть пяти пядей во лбу чтобы понять, старику не на кого больше положиться. С такими заявлениями его тут же сместят с поста или еще хуже объявят врагом церкви. В эту секунду Ворон впервые в жизни был растерян. Ситуация мягко говоря не стандартная. С одной стороны, Авдон на ближайшее время является гарантом безопасности. С другой стороны, вот так принять за истину все что говорит старик. При всем желании в голове не укладывалось вся эта магия, эльфы, гномы. На дворе 1113год кто вообще в такое поверит.

Но ведь в камере действительно произошло нечто необычное. Моя рана на удивление быстро затянулась и эти странные мерцающие огоньки внутри ее. Еще заключенный в соседней камере представился Виндром. По словам святого отца, это один из древних Богов. Этот Виндр читал мои мысли, и это явно не ярморочный фокусник. Ну и черт с ним, — подумал Сигурд, — выбирать особо не приходится. Теперь, когда я попался лучше будет примкнуть к Авдону, пусть он и слегка странноват. Но это не идет ни в какое сравнение, чем снова оказаться в лапах тирана Хеммингура.

— Хорошо старик, я помогу тебе, — вор слегка кивнул головой. — Но после, я хочу, чтобы ты добился для меня амнистии. Пообещай мне что сделаешь все возможное чтобы отвести все преследования со стороны конунга и его людей.

Архиепископ облегченно вздохнул.

— Обещаю, — его морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке.

— В чем заключается помощь? — Сигурд подвинул стул предлагая архиепископу присесть.

— Мне нужно чтобы ты отправился на север, в Бинферг. В тех землях правит ярл Эрик. От моего имени попросишь доступ к деревне Северные пороги и архиву местной церкви. После того случая в целях безопасности там введен комендантский час. Никто без позволения ярла не может попасть в деревню. Хеммингур поручил мне расследовать это дело. Но в моем возрасте, сам понимаешь, — Авдон беспомощно развел руками. — Да и здесь в Мирграде мне предстоит не малая работенка. Я должен проверить все источники и найти способ остановить рагнарек. Пока что все происходящее соответствует признакам наступающей беды. Вот глянь-ка сюда, — архиепископ указал на абзац, в котором описывались предшествующие рагнареку события.

Особенно Сигурда заинтересовал момент где говорилось о пришествии всадников апокалипсиса. Якобы в разных концах света силу забытых Богов получат четыре существа. Будут они различны как огонь и вода, небо и земля. Но объединенные одной целью они промчатся по Эрилхейму расчищая землю от скверны. Лишь после их миссии на земле возможно продолжение жизни.

— Авдон правильно ли я понял? — просиял вор. — Судя по этим записям ко мне перешла некая сила?

— Не спеши радоваться, — абсолютно серьёзно ответил архиепископ. — Если это действительно так, то ты больше не принадлежишь себе. Предположим иллианит был вместилищем силы бога Виндра. Что-то или кто-то заставил высвободиться этой силе и исцелить тебя. Я думаю это не может быть сам бывший хозяин. Иначе зачем ему связываться с тобой и сообщать к кому следует обратиться. Скорее всего ты случайно нарушил планы другого Бога или Сущности, не знаю даже как назвать то, что претендует на наш мир.

— Каким образом обычный смертный может нарушить планы Богов?

— Тем что он смертный, — святой отец взглянул в лицо вору. — Когда ты взял камень, жизнь практически покинула тебя. С другой стороны всадников должно быть четверо, как и Богов. И уж тем более всадника апокалипсиса не убить обычным мечом или чем там тебя проткнули. В общем, сила, которая должна была поработить тебя ушла на исцеление. И я предполагаю, что ты теперь не совсем всадник, но уже и не обычный человек. Только так я могу объяснить почему ты слышал бога ветров. И все же меня пугает эта неопределенность. Если ты случайно нарушил планы Высших сущностей, кто знает, чем это обернется.

— А в твоей книге случайно не говорится о подобных случаях? Мне не особо понравилось то что я «не совсем человек». Как это понимать?

— В книге нет подобных упоминаний. А на счет тебя трудно сказать. Но раз ты стоишь передо мной здоровый, вменяемый и не пытаешься уничтожить все на своем пути — значит все в порядке. Я бы сказал есть некая вероятность что ты приобрёл какую-нибудь способность или силу.

— Ты имеешь в виду способности типа стать невидимым или проходить сквозь стены? — Ворон просиял, предвкушая будущую жизнь с такой силой.

Архиепископ понял, о чем помышляет вор, тут же урезонив его серьезным взглядом.

— Может ты просто стал медленнее стареть или дальше видеть. В любые случаи в свое время сам узнаешь. А пока нам необходимо разобраться с приказом конунга, благо он совпадет с твоей миссией. На сегодня думаю достаточно. Вижу ты уже с ног валишься. Завтра тебе предстоит встать очень рано. Дорога до Бинферга займет несколько дней, поэтому отоспись как следует.

— Выезд уже завтра? Да у меня даже снаряжения нет! — возмутился Сигурд. — Ты же помнишь Хеммингур все забрал.

— Об этом не беспокойся. Без поддержки я тебя не оставлю. Всё-таки в одной лодке плывем.

— Я помню, ты говорил уже, — вор покачал головой. — Ты что других сравнений не знаешь? Но ты прав, пока мы не разузнаем, что с той деревушкой, конунг не оставит нас в покое.

Хроники Эрилхейма

Глава 7

Сладкие объятия морфея были бесцеремонно разорваны звоном колокола.

Утро в монастыре начинается рано, лишь горизонт подсветит первый луч восходящего солнца.

Зевая во весь рот, Сигурд лениво поднялся с соломенного тюфяка. Немного взбодрился окунув голову в таз с холодной водой.

Утренняя прохлада осени окончательно разбудила Ворона. Со сторон сарая доносился шум возни и голос Авдона. Обойдя дормиторий, Сигурду открылась следующая картина: Архиепископ стоя на рулоне сена раздает указания, а несколько послушников набивают торбы и вьюки всевозможными походными принадлежностями.

Периодически глава аббатства сам проверял надежность закрепленных подпруг и предметы по списку.

— Доброе утро сын мой, — увидев Сигурда, поздоровался Авдон. — Как тебе спалось в нашем скромном доме?

— Спасибо святой отец, намного лучше, чем в камере или на улице, — вор пожал руку Авдона.

Архиепископ предложил легкий завтрак, пока завершались приготовления к отъезду.

Облокотившись на жерди загона для лошадей, вор со стариком перекусили вяленым мясом и запили холодной водой.

— Вот возьми и постарайся не потерять, — протянул Авдон свернутый лист пергамента с печатью аббатства. — Это твой пропуск во все владения Эрилхейма. С этим приказом ты официально являешься представителем церкви. Никто не имеет права чинить тебе какие-либо препятствия, за исключением меня и Хеммингура, разумеется. Помни, за этот сверток тебя легко убьют и глазом не моргнут.

Сигурд лишь ухмыльнулся на предостережение старика. Кому, как не ему знать, насколько опасно в этом мире владеть ценностями. Часто именно из-за подобных документов обрывалась жизнь какого-нибудь гонца или представителя богатой прослойки общества. Не редко в этом был замешан и сам Ворон. А теперь у него в руках «ключ» ко многим дверям, за которыми могут скрываться не малые богатства. Потому он прекрасно осознавал все вытекающие отсюда риски.

— Буду смотреть в оба, — подмигнул вор.

Авдон вздохнул и покачал головой. Ему чужды были те нахальные вызовы опасностям, и та беспечность с которой вор шел по жизни. Старик видя, что за всей этой бравадой лежит глубокая печаль, съедающая душу Сигурда.

— Почему ты стал вором, зачем пошел против закона?

Святой отец еще вчера хотел спросить Сигурда об этом, но решился только сейчас.

— А почему вы стали служителем Бога?

— Потому что я хотел сделать мир лучше.

— Ну и как, получилось?

Авдон немного растерялся:

— Не знаю, но я стараюсь. Столько людей нуждается в помощи: нищие, калеки, беспризорники. Двери церквей и храмов всегда открыты для них. Думаю, в какой-то мере все-таки получается.

— Сколько вас святой отец? Я имею в виду монахов и других священнослужителей, — Сигурд обвел рукой внутренний двор аббатства. — Несколько десятков? Сотня? А тех, кто нуждается в помощи — тысячи. И многие из них не дотянут и до полудня. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что я не хотел быть одним из них. А стал я таким еще мальчишкой, которого даже на работу брать не хотели. А если и удавалось нанятся хотя бы помощником, платили столько что даже на пол лепешки не хватало. Поэтому я взял судьбу в свои руки и с тех пор своего не упускаю.

— Я так и думал. Хорошие люди не становятся преступниками по своей воле. И мне действительно хочется верить, что твоя жизнь изменится к лучшему.

Сигурд не ответил, лишь с удивлением посмотрел на Авдона. «С чего бы такая забота о моем будущем?»

— Дни теперь холодные, а ночи еще холоднее, — сменил тему святой отец. — Во вьюках для тебя приготовлена теплая одежда. Сухарей и вяленого мяса должно хватить на всю дорогу. Но на всякий случай, вот возьми, — Авдон протянул толстенный кошель. — Здесь девяносто два золотых, собирали всем аббатством.

Вор был искренне удивлен. Ни разу в жизни никто не предлагал ему денег по собственной воле.

— Спасибо святой отец, — в этот момент Сигурд почувствовал то, что называют ответственностью. — «Если этот старик, зная кто я, отдает последнее из монастыря, кем я буду если просто сбегу с этими деньгами и пропуском!?»

— Сигурд.

— Что?

— Я рассчитываю на тебя! Понимаешь? Весь мир рассчитывает. Просто они пока об этом не знают.

— Я не подведу, старик. Можешь не волноваться.

Сказав эти слова, вор вдруг почувствовал, что ввязывается в какую-то скверную историю.

— Ваше преосвященство, все готово, — сообщил молодой послушник Авдону.

— Ну, пора прощаться, — повернулся архиепископ к вору.

Все дальнейшее произошло как-то быстро. Подали коней, открыли главные ворота, всучили тяжелую торбу и через мгновение Сигурд был в седле.

— Подожди! — послышался голос архиепископа, когда конь вора подходил к воротам.

Сигурд обернулся. К нему спешил старец, а в руках у него кожаная перевязь длинной около метра.

— Чуть было не оставил тебя без главных помощников, — протянув сверток выпалил Авдон. — Чтобы достать их, понадобились все мои связи и влияние.

Ворон принял перевязь ощутив приятную тяжесть металла.

Развязав шнурок и развернув сверток, он не смог поверить своим глазам. В его руках лежали «близнецы», те самые кинжалы, которых он лишился в сокровищнице конунга.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся старик. — Это меньшее, что я могу сделать для нашей с тобой миссии.

— Еще раз спасибо, святой отец!

— Ладно, езжай уже. На следующем перекрестке тебя ждет один из наших послушников. Он будет твоим провожатым. Все, скачи, Хеммингур не любит ждать. А надвигающийся рагнарек вообще никого не спросит.

Последние слова никто не слышал, они смешались с шумом колокола созывающий монахов на утреннюю службу.

Хроники Эрилхейма

Глава 8

Солнце уже стояло высоко, когда два всадника оставили позади последний дом на границе Мирграда. Дальше путь Ворона и сопровождающего его послушника лежал через Великую равнину в Бинферг-последнее поселение людей на севере.

Великая равнина — это многокилометровый участок самой плодородной земли в Эрилхейме. Несмотря на всю привлекательность в освоении местных земель, многие участки все еще были дикими и опасными. Стоит свернуть с тракта и вероятность выбраться из леса резко уменьшается. Крупные хищники лишь малая часть проблем поджидающих неосторожных путников. Страшнее всего беглые преступники и банды, орудующие по всем прилегающим областям.

— Может познакомимся, нам ведь вместе предстоит ехать несколько дней? –предложил молодой послушник.

На вид парню было не больше двадцати лет. Рыжие космы беспорядочно расползлись по голове, а веснушки не сошедшие даже к середине осени, дополняли образ этакого простачка. Его серая ряса тем не менее была чиста. От повседневной работы рукава и полы были изрядно пошарпаны, но там, где материал прохудился, виднелась качественная заплатка.

Сначала вор даже не обратил внимания, когда на условленном перекрестке к нему присоединился парень. Лишь краем глаза Ворон уловил как тот нелепо держится в седле. Часть пути послушник ехал сзади и помалкивал. Но стоило башням аббатства скрыться за горизонтом, как тот поравнялся с Вороном и затрещал не хуже коростеля.

Сигурд с интересом рассматривал своего нового спутника от чего тот немного смутился.

— Моё имя Лукас, — уже чуть спокойнее представился послушник, не выдерживая пристального взгляда вора.

Тишина. Только стук копыт.

— Архиепископ попросил меня сопроводить Вас в Бинферг, — продолжил парень. — Знаете, для меня это отличный шанс немного развеяться. Ну сами понимаете жизнь послушника не блещет разнообразием. Но вы не подумайте, я действительно хочу стать священником. Просто пока я еще послушник и чаще всего нам приходится заниматься всякой рутиной.

Тишина. Только свист ветра и шорох опавшей листвы.

— А это правда, что ваш визит к ярлу Эрику настолько важен? Архиепископ так и сказал: «Любой ценой проследи чтобы этот человек добрался до Бинферга!» У меня от тех слов даже мурашки по телу пробежали, — Лукас передернул плечами.

Пока послушник болтал Сигурд все думал почему Авдон отправил именно этого парня. В монастыре вор видел, как минимум троих крепких молодых людей. Один так ловко управлялся с топором, рубя дрова, что выглядело на профессионально поставленный удар. Такой бы наверняка сгодился в случае чего. А тут худой салага, еще и трезвонит без остановки. Интересно, он оружие хоть раз держал в руках?

Видимо выбравшись за пределы монастыря Лукаса прорвало и нужно было с этим как-то заканчивать.

— Сигурд, — представился вор, прерывая монолог послушника, — мое имя Сигурд.

— Очень приятно! — Лукас расплылся в широкой улыбке. — Надо признаться я уж подумал, что мы не подружимся.

— Подружимся!?

Вор был просто поражен таким заявлением. Без малого несколько часов в пути, а этот уже о дружбе судачит. Странные эти монахи. Один уверен в противостоянии Богов, а второй, не узнав, как следует человека уже в друзья напрашивается.

— Ты знаешь с какой целью мы едем в Бинферг? — приподняв бровь, спросил вор.

— Нет. А с какой?

«Значит старик ничего не сказал даже доверенному послушнику. Может и не стоит тогда раскрывать карты. Доедем до Бинферга, разберусь с тем делом и свободен»

— Передать кое-что ярлу, — соврал Ворон.

— Наверное что-то очень ценное, раз его преосвященство так переживает?

— Я смотрю ты не прочь поболтать Лукас? — скосил взгляд на послушника Сигурд.

— Вы не поверите, святой отец говорит точно так же!

— От чего же, очень даже верю, — вздохнул Ворон, понимая, что намек «помолчи» не дошел до ретивого собеседника.

Следующие несколько дней прошли в бесконечном «тарахтении» рыжего монашка. В основном это были рассказы о его буднях в аббатстве. Истории, по его мнению, были ну очень смешными и каждый раз заканчивая очередную, он заливался громким смехом, чем страшно раздражал вора.

Ближе к вечеру погода начала портиться вместе с настроением Ворона. Усилился ветер, пошел мокрый снег. Большак раскис словно жидкое тесто. Копыта лошадей вязли в глине и вскоре пришлось съехать с тракта, чтобы животные не повредили ноги.

Наездники спешились, поспешили отыскать в торбах теплую одежду.

Пасмурная погода очень быстро сгустила сумерки. Было принято решение остановиться до утра в придорожном ельнике.

— Ни одной сухой ветки! — досадно констатировал Сигурд, рассматривая деревья в поисках дров.

— Я предвидел такой вариант событий, как-никак осень на дворе, — откликнулся Лукас. — И на всякий случай захватил с собой немного хмыза.

Вор был приятно удивлен, когда послушник извлек из вьюков горсть бересты мелких веточек и сухого мха. Вскоре в сыром лесу заплясали языки костра. С лошадей сняли седла соорудив из попоны и упряжи места для отдыха.

— Что ты делаешь? — спросил Сигурд, увидев, как послушник носком сапога разгребает опавшую листву на земле.

— Ищу ледни, крупные плоские камни.

— Позволь спросить для чего?

Лукас присел рядом сваливая к костру десяток булыжников размером с ладонь.

— Камни быстро нагреваются, — продолжил парень, параллельно раскладывая ледни вокруг костра. — Более безопасный способ сушить одежду. Над костром велика вероятность прожечь ее. А если над нагретыми камнями накрыться плащом, то выйдет подобие бани. Слабенькой, но, чтобы подышать теплым воздухом вполне достаточно.

Наблюдая за действиями Лукаса, Сигурд постепенно проникался уважением к парню. Теперь Ворон понимал для чего Авдон отправил провожатым именно этого послушника. Какой толк от громилы-бойца, если в первую же неделю они могли погибнуть от переохлаждения. А тут предусмотрительный Лукас организовал уютный лагерь даже в такую погоду. Ну а со зверьем или разбойниками как-нибудь разберется мои клинки. Вор пододвинул поближе кинжалы.

В эту ночь вор уже сам с интересом расспрашивал послушника о его навыках выживания в дикой природе. Оказалось, что Лукас дока в знаниях, касаемых полезных растений, и разбирается в силках на мелкую дичь. К сожалению, опыт в травничестве в середине осени бесполезен, а вот раздобыть рябчика или тетерева всегда кстати.

Пару раз, во время беседы, Сигурду почуялось какая-то тень, кружившая возле их лагеря. Он велел послушнику замолкнуть. Вглядывания во тьму и прислушивания ничего не дали, и вор списал все на разыгравшееся воображение. В самом деле, ночью в лесу, тени от костра создают причудливые образы, способные напугать слабого духом.

Хроники Эрилхейма

Глава 9

Выспаться путникам как следует не удалось. Под утро ударил мороз и Сигурд принял решение сворачивать лагерь.

Болела голова, челюсть сводило от постоянного зева, а трясло так что хоть масло взбивай.

— Эй друг, — окликнул вора послушник, — на-ка выпей, поможет проснуться и согреться.

Сигурд прильнул к поданной фляжке. При первом же глотке почувствовалось приятное тепло, плавно расходившееся по пищеводу и желудку.

— Это кагор, — пояснил Лукас, — собственного рецепта!

Последнюю фразу он выдал с важностью и гордостью присущую самим ярлам.

— И что в аббатстве разрешено самогоноварение? — вытирая рот рукавом, поинтересовался Сигурд.

— Во-первых это не самогон а вино! А во-вторых «ни хлебом единым будем сыты», — надулся Лукас.

— Ладно тебе! — усмехнулся вор — Я же пошутил. А вино и впрямь бодрит. Давай съедим чего-нибудь и в дорогу.

В торбах отыскалась сушеная рыба, вяленое мясо, сухофрукты.

После завтрака всадники продолжили свой путь в Бинферг. Теперь начинался самый опасный участок пути. До северного города еще несколько дней и от Мирграда далеко отъехали. На десятки километров во все стороны нет ни деревень, ни ферм. А там, где нет цивилизации жди чего угодно.

Сигурд стал настороженнее. Время от времени поглядывал на повадки лошадей. По тому как двигаются уши животного многое можно было узнать. Этому нехитрому трюку он научился, когда однажды сам сидел в засаде, но его присутствие выдала лошадь купца. Толстосуму тогда удалось ускакать, а Сигурд вместо золота получил урок жизни.

— Зима будет ранней, — выдернул Ворона из воспоминаний послушник.

— По мне так пусть лучше снег валит чем дождь, будь он не ладен, — поежился в седле вор, припоминая вчерашний день. — Простывший тракт нам на руку. Глядишь на день или два быстрее приедем.

— А мне нравится, вот так ехать по дороге в хорошей компании, любоваться пейзажами.

«Это до тех пор, пока из-за красивого деревца в тебя не пустят стрелу», — промелькнула мысль у Сигурда. Но он предпочел не говорить ее в слух, уж очень радовался парнишка окружающему виду. — Зачем нагнетать раньше времени, может повезет и доедем без приключений».

Чуть позже, пошел редкий снег. Крупные снежинки падая на лицо вызывали зуд, зато серая картина осени преобразилась. Тучи разошлись и в свете холодного солнца летящие снежинки ярко контрастировали с серой землей и полуголыми деревьями.

— Создатель услышал тебя, — задрав лицо к небу произнес Лукас.

Послушник некоторое время развлекался, ловя ртом снежинки, а потом случилось то, чего никак не мог ожидать Сигурд.

— Погода нам благоприятствует! Может встряхнем кости?

— Ты это о чем? — удивился вор.

— Вон, видишь впереди орешник? Давай кто быстрее! На кону мой кагор и два медяка!

Прежде чем Ворон успел хоть что-то ответить, конь послушника рванулся вперед, выбивая из-под копыт стылый чернозем.

— Стой придурок! — попытался остановить своего попутчика вор.

Пришпоривая свою гнедую Сигурд устремился за Лукасом.

Заросли орешника быстро приближались и пропорционально нарастало волнение Ворона.

«Ох глупая затея, глупая», — мысленно ругался вор.

— Лукас, стой! Ты нас погубишь!

На окрики Сигурда конопатый лишь смеялся весело махая рукой-мол догоняй!

Дистанция между Сигурдом и Лукасом становилась все больше.

«Он же еще пару дней назад еле в седле держался!» — недоумевал вор в четных попытках догнать товарища.

В тот момент, когда у границы тракта и орешника конь Лукаса встал как вкопанный, а всадник вопя полетел вперед, Ворон понял, что опасался не зря.

На дорогу из зарослей высыпало не менее двадцати человек.

Хроники Эрилхейма

Глава 10

Сигурд с силой натянул поводья едва сумев остановить лошадь в паре сантиметров от наконечников пик.

Путешественников моментально окружили. Видно было, что ганза не первый год работала по этой схеме.

«Надо же было так глупо попасть в засаду» — корил себя вор. Еще он готов был придушить нерасторопного Лукаса, который отплевываясь, вылазил из полу застывшей лужи.

Вперед вышел сутулый человек в широкополой шляпе и тулупе. На фоне остальных этот тип выглядел как павлин в стае воробьев. Всю его одежду украшали заклепки, монеты, нашивки и кости мелких животных. Сигурд никогда в жизни не видел столь безвкусный набор украшений. Впрочем, созерцать пришлось не долго. Все внимание устремилось на лучников у которых начинали подрагивать руки от долгого удержания тетивы.

Сутулый приказал скрутить охающего в луже Лукаса.

— А ты чего сидишь как ярл на тризне! Слезай с кобылы! Руки держи на виду! — рявкнул главарь.

Если бы Ворон был сейчас один, то скорее всего попытался бы сбежать. Но умоляющий взгляд помятого и связываемого Лукаса не позволил Сигурду поступить рационально.

Медленно подняв руки, вор перемахнул через загривок лошади, спрыгнул на землю. В то же мгновение на него навалились бандиты и обездвижили с помощью пут.

Как только головорезы убедились, что путники надежно связаны и не представляют угрозы, приступили к своему любимому делу — грабежу.

— А вот и золотишко! — послышалась вскоре довольное восклицание.

— А это что такое? Урван, взгляни, монахи нынче при оружии разъезжают.

Сердце Ворона облилось кровью. «Близнецы», которые чудом вернулись к нему, теперь могут сгинуть в неумелых руках этих проходимцев.

— Чтоб меня черти взяли! — раздалось сдавленное удивление главаря. — Корвин, Олле, тащите этих засранцев сюда!

Вор готов был поклясться, что слышал это имя — Олле. Но где?

Сигурда подхватили под руки, подтащили к ногам Урвана. Ударом усадили на колени. Рядом плюхнулся, бледный от страха, Лукас.

— Откуда у вас это?! — В лицо Ворона ткнули перевязью кинжалов.

— Это всегда принадлежало мне, — подняв глаза, с нажимом произнес Сигурд.

Никто не увидел, но у главаря от взгляда вора пробежала мелкая дрожь. Никак не ожидав такого ответа от монаха, Урван даже на секунду растерялся.

— Что ты несешь святоша? Ты хоть знаешь кому принадлежат эти клинки?

Затем Урван обратился к своим подельникам:

— Смотрите какая добыча нам попалась! Это кинжалы знаменитого Ворона! Уверен, за них можно получить кругленькую сумму.

Бандиты поддержали радостными возгласами и свистом.

— Не важно откуда у вас оружие самого опасного вора. Важно, что оно теперь у меня, а Ворон, как я слышал, гниет в казематах Хеммингура. Честно говоря, это даже к лучшему. Меня бесила вся эта его загадочность и крестьянские суеверия на его счет. Как будто нет на свете других уважаемых личностей, — с этими словами главарь изобразил подобие реверанса, чем вызвал аплодисменты остальных бандитов.

Лукас слушая этот разговор, все больше таращил глаза на Сигурда.

«Все это время я ехал плечом к плечу с Вороном». — Эта мысль начисто выбила из послушника чувство происходящего. Угрожающая им опасность померкла по сравнению с гордостью которую начинал испытывать парень.

— Лучше бы тебе нас отпустить, — сквозь зубы произнес вор. — Если со мной что-то случится, братство тебе не простит.

— Допустим я тебе поверил, монах, в таком случае, — неожиданно со всех сил главарь пнул Сигурда по лицу.

От удара в ушах Сигурда зазвенело, во рту почувствовался привкус крови, быстро распухли губы.

— Ты все равно не жилец! — Урван ткнул в разбитое лицо вора тем самым свитком, который должен был облегчить их путешествие.

По иронии судьбы, именно грамота от Авдона стала завершающей точкой в определении судьбы Сигурда и Лукаса. Не попадись она на глаза разбойников у друзей еще оставалась надежда остаться в живых.

— Как ты смеешь паскуда! — орал покрасневший от ярости Сутулый. — Помыкаешь законами братства, когда сам продался с потрохами этому тирану Хеммингуру!

Схватив Сигурда за грудки главарь рывком поднял его.

— Завтра все узнают, что Урван Сутулый укокошил предателя Ворона. Мешки им на головы! Едем в лагерь! Оповестить всех, сегодня мы празднуем мое восхождение в статус легенды. — С этими словами главарь зловеще оскалился, а кто-то сзади сильно ударил по затылку.

Сигурд провалился в серую мглу.

Хроники Эрилхейма

Глава 11

Не известно сколько времени вор был без сознания, но очнулся он уже перекинутый через загривок лошади.

Сквозь мешковину невозможно было ничего рассмотреть, благо хоть воздух поступал беспрепятственно.

Дышать легко все равно не получалось. Каждый шаг лошади ощущался сильным сдавливанием всей брюшной полости. Ко всему прочему руки были крепко связаны за спиной. Таким вот бездвижным тюфяком болтался сейчас Сигурд на лошади, ожидая прибытия в лагерь.

«До утра еще достаточно времени, — просчитывал варианты действий вор. — Шанс сбежать наверняка представится. Только как быть с Лукасом? Этот недотепа может запортачить любой план побега. Если дело дела пойдут совсем худо, буду действовать в одиночку. Пусть этот послушник отвечает за свою неосмотрительность. В конце концов он мне никто, просто случайный попутчик.»

Но как вор не пытался себя убедить что ему плевать на парня, ему все же было не по себе при мысли что бандиты легко убьют его. За эти несколько дней Сигурд впервые испытал радость обыкновенного общения. Это были обычные беседы, а не сухие фразы типа «товар у тебя», «гони золото» и подобные короткие реплики, связанные с ремеслом вора.

Череда противоположных мыслей разрывала голову. С одной стороны, был холодный и расчетливый Ворон, а с другой, желающий обрести друзей Сигурд.

«Свернули с дороги», — сделал вывод вор, когда везущая его лошадь вдруг потеряла размеренный темп и начала спотыкаться, замедляться или вовсе останавливаться.

Температура ощутимо упала. Затекшее тело в неудобной позе стало быстро замерзать, особенно руки. Пытаясь согреться Сигурд начал шевелиться за что и получил увесистую оплеуху.

— Не дергайся, — предупредил всадник везущий Ворона. — Вздумаешь елозить отхвачу пару пальчиков, сразу успокоишься.

Пришлось терпеть неудобства. «Лишь бы не отморозить руки до приезда. Иначе драться будет нечем»

Несколько раз, где-то впереди раздавался визг Лукаса.

«Не удивлюсь если он не доедет до лагеря»

Сигурд злился сейчас и на сложившиеся обстоятельства, и на Лукаса. Злился он и на себя, за то, что привязался к парню и допустил случившееся.

— Открывай!

Раздался шум раскрываемых деревянных ворот.

— Этих двух в ямы, — скрипучий голос главаря невозможно было ни с кем спутать.

Сигурда грубо скинули с лошади. Сорвали мешок с головы.

Лагерь ганзы оказался достаточно большим и смахивал на военные укрепления. Не ровный частокол окружал периметр, внутри которого хаотично расположились шалаши и навесы разного качества и размеров. В центре пестрел шатер. По его украшениям Сигурд сразу понял кому он принадлежит. Такой же броский и безвкусный как тулуп Урвана, эта пристанище, злодея, изобиловало всевозможными трофеями с большой дороги.

— Пошел! — скомандовал приставленный к Ворону караульный.

Для придания ускорения пленникам приставили копья меж лопаток.

Внутри лагеря царила полная анархия: кто-то вдрызг пьяный блевал от того что перебрал, другие играли в кости, после чего следовала драка из-за недовольства проигравшего, третьи просто слонялись без дела.

«Тем лучше, — думал Ворон, — эти олухи не заметят моего побега, даже если я выеду отсюда верхом на медведе. Интересно, куда это подевался Лукас?»

Пока Сигурда вели через лагерь, все его внимание было уделено деталям строений и местам где можно было укрыться при отступлении. Поэтому он пропустил тот момент, когда послушника, шедшего сзади, увели в другую сторону.

— Стой! Поднимай решетку и полезай.

Вор не сразу понял в чем дело. Но теперь он увидел; под ногами зияла темнотой глубокая яма, прикрытая самодельной решеткой из крепких жердей толщиной в руку.

— Ну и как я подниму связанный-то?

— Тьфу, тебя, — сплюнул бандюга. — Развязывать не велено.

Караульный подозвал своих дружков. Двое крепких амбалов, кряхтя, кое — как подняли решетку.

«Плохо дело, — разочаровался Сигурд. — Без помощи из этой ямы не выберешься»

— Пошел вперед! — караульный пинком отправил вора в холодную яму. Сигурд больно ударился, но был рад, что на дне не скопилась вода. Амбалы опустили решетку на место.

Очередное место заточения оказалось достаточно глубоким — чуть меньше трех метров. В земляных «стенах» вырисовывался деревянный каркас, сдерживающий осыпание грунта.

«По этим редким доскам можно было бы выбраться наружу. Но сначала нужно разобраться с веревкой.»

Пришлось не мало времени изображать отчаяние и покорность. Томно вздыхать и сетовать на судьбу, чтобы ретивый караульный перестал, наконец, каждые пять минут заглядывать с проверкой.

Ближе к вечеру началась подготовка к пирушке. Урван Сутулый несмотря на свою осанку расхаживал по лагерю словно павлин. Хвастался вновь прибывшим бандитам с округи, как хитроумной засадой изловил легендарного Ворона. Ну конечно не обошлось без преукраски своих подвигов.

Некоторые решили, что стоит лично проведать узника и высказать все что они думают.

Иногда какой-нибудь захмелевший тип решив, что словесных оскорблений недостаточно пытался запустить кружкой с элем в Сигурда. Караульный Ворона, с не охотой, но отгонял гостей, потому как получил четкие указания от главаря: «Если с пленником что-то случится до рассвета, я сам тебе башку оторву и в дырку нассу!»

Все это время Сигурд упорно пытался освободиться от пут. Стянутые за спиной руки невыносимо ныли, а веревка никак не поддавалась.

Солнце уже скрылось за деревьями, в лагере разгорались костры.

Время уходило, а Сигурд так и оставался связанный в яме, которая закрыта тяжелой решеткой.

Отыскав под ногами осколок от разбитой кружки, которыми так обильно закидывали его пьяные бандиты, Ворон принял попытку разрезать бечёвку.

Пара часов бесполезного колупания черепками окончательно вымотало Сигурда. План спасения не продвинулся и на йоту.

Между тем наступила глубокая ночь. Большинство разбойников в лагере, утомленные дешевым пойлом, заливались храпом с присвистыванием. Ворон, прислушиваясь к канонаде звуков, грустно подметил, что количество человек в ганзе куда больше чем он рассчитывал. И без того паршивое настроение «добила» смена караула. На место одно пришли двое, опоясанные мечами с алебардами в руках.

Главарь оказался человеком дальновидным. Предвидя очевидный исход пьяного веселья, он усилил ночной караул у ямы, а также лично проверил бдительность охраны по периметру лагеря.

— Как тебе землянка? Не слишком холодно? — издевался Урван. — Осень в этом году на удивление холодная, почти что зима. Не стоит воротить нос, я все-таки окажу тебе любезность. Завтра ты умрешь с почестями, а не как паршивый пес. Хотя я мог перерезать тебе глотку еще там, в орешнике.

— Надо было убить меня сразу. Потому что еще до рассвета я откручу твою хвастливую башку! — Сигурд в сердцах крикнул на главаря, хотя сам не верил в свои слова.

Сутулый видимо почувствовал это, потому что ничего не ответил, лишь расхохотался и удалился прочь.

«Завтра с первыми лучами солнца он публично казнит меня. Спишет все на предательство гильдии и станет героем в глазах братии. Теперь меня спасет только чудо». Сигурд закрыл глаза пытаясь успокоить вихрь негативных мыслей, заполонивших голову. Через минуту он уже спал, прислонившись к холодной стене землянки.

Хроники Эрилхейма

Глава 12

— Кажется у тебя талант ввязываться в неприятности, — сильный голос вывел Сигурда из состояния дремоты.

«Я что, уснул? — Промелькнула мысль в голове вора. — Сколько времени прошло?»

— Не мало, и его остается все меньше. Может пора выбираться отсюда? Как считаешь?

Полученный ответ на собственные мысли окончательно отрезвил Ворона от остатков сна. От ощущения присутствия кого-то или чего-то, волосы на затылке зашевелились.

— Кто здесь? — еле слышно спросил Сигурд.

— При нашей первой встрече ты задал точно такой же вопрос.

Сигурд продолжал всматриваться во тьму, но в яме никого не было, в этом он был уверен.

Невидимый собеседник продолжил.

— Я тот, кто помог тебе выйти живым из темницы Хеммингура. Но ты опять умудрился попасть в переделку. Если дела пойдут в том же духе, даже я не смогу тебя уберечь. Пора бы стать более ответственным, от тебя теперь зависит судьба мира. Что бы сказал славный старик Авдон, увидев тебя прохлаждающимся в яме, когда человечество стоит на грани вымирания?

Сигурд не мог понять, происходит это на самом деле или он отморозил себе мозги. И все же задал вопрос в пустоту:

— Ты один из Великой Четверки?

— Ого, «Великая Четверка», как же это прекрасно звучит, — в голосе невидимого собеседника послышались нотки ностальгии. — Да, были времена, когда нас с братьями так называли, боялись и уважали. К сожалению ситуация сильно изменилась.

— Невероятно! — восхищённо выдохнул Сигурд. — Неужели ты…

— Бог. — Ответил за вора таинственный голос, — Некогда всеобъемлющий и такой же реальный как к примеру эта яма, или боль, от веревки которая впилась в твои кисти. Но ныне я лишь слабая тень, не ощутимая для живущих в вашем мире.

Ошарашенный Сигурд не мог подобрать нужных слов.

— Как это… я… что… почему тогда?!

— Успокойся человек. — Одной фразой таинственный голос привел в чувство Ворона. — Ты все верно понял, я Виндр, бог ветра и неба. Один из Четырех Старших Богов, правящих Эрилхеймом задолго до твоего рождения. Да что там, мы были властителями этого мира на заре человеческой цивилизации. Опережая твой вопрос, отвечу: ты слышишь меня, потому что именно к тебе попал один из четырех иллианитов, божественных камней. В тот злополучный день мое материальное воплощение должно было превратить тебя в одного из Всадников Рагнарека. В момент перехода силы из камня, ты умер от потери крови. Вся энергия ушла на твое воскрешение, но ее не хватило на трансформацию твоей личности в разрушителя.

Наконец Ворон собрался с духом и спросил:

— Значит, все, что говорил архиепископ правда? Эти камни являются олицетворением забытых богов, и миру действительно грозит опасность?

— Теперь ты понимаешь почему при нашей первой встрече я посоветовал тебе встретиться с Авдоном. Ваш архиепископ на удивление проницательный человек. Он один из не многих, кто предпочитает факты домыслам. Люди чаще всего не замечают очевидных вещей, даже если они происходят под самым их носом. В ваш мир уже проникло зло, и оно потихоньку съедает его. Будь готов к тому что тебе до последнего не будут верить, такова уж природа человечества. Вы упорно отрицаете того чего не можете понять. Но ты знаешь и веришь, а это главное.

Над головой сонный охранник пригрозил вору:

— Ты чего это там бормочешь? Сиди спокойно! — И уже зевая, обращаясь к напарнику, добавил, -Побыстрее бы утро, невмоготу уже стоять на морозе.

Сигурд стал говорить еще тише.

— В тюрьме конунга и в монастыре, затем в лесу, ты повсюду следовал за мной. Но почему сразу не явиться ко мне и обо всем рассказать?

— Ты был не готов. Вернее сказать, твое сознание. Это трудно объяснить, но человечество, если выживет, в будущем научиться разбираться в таких вещах.

— Если ты действительно Бог, может поможешь мне выбраться отсюда? — с надеждой спросил Сигурд.

— Я не могу прямо тебе помочь, покуда являюсь лишь духом, но знания, которые ты получил, помогут тебе. И к сожалению, пребывание в этом мире для меня ограниченно. Полагаю, ты знаешь по каким причинам?

Ворон утвердительно кивнул, не зная увидит этот жест собеседник или нет.

— Все дело в том, что люди перестали верить в тебя.

— Как и в моих братьев. Поэтому ты особенно важен и не имеешь права так халатно относиться к своей жизни. Отыщи оставшихся хранителей силы иллианита. Наверняка они уже обратились во Всадников Рагнарека. Во что бы то ни стало, останови их. Без Всадников апокалипсис не наступит, и вы будете спасены.

— Постой! Архиепископ и ты говорите, что ко мне перешла некая сила из иллианита, но я ничего не чувствую. Даже от веревок не могу избавиться!

На эмоциях Сигурд не заметил, как повысил голос, чем и привлек внимание своих караульных. Наверху послышалась возня и недовольное ворчание.

— Не хочешь по-хорошему, — раздраженно заговорил охранник, — сейчас я тебе покажу как нарушать покой честных людей!

Невидимый собеседник ускорил речь.

— Ошибаешься. Я же сказал, что являюсь не зримым и не слышимым для людей. А ты отчетливо ощущаешь мое присутствие и даже общаешься со мной.

Уже затихающий голос забытого Бога произнес фразу, навсегда изменившую представление Ворона об окружающем мире.

— Сигурд из Мирграда, сила твоя в способности ощущать присутствие магической природы во всех ее проявлениях. Я не знаю, как скоро смогу явиться перед тобой. Даже эти несколько минут присутствия на Земле истощили меня. Помни, от тебя зависит судьба Мира.

Голос стих окончательно, а вместе с ним и чувство присутствия потусторонней силы. Разговор с Виндром «прочистил» мозги. Ворон больше не переживал об уготовленной ему участи. Даже злобный охранник на верху, пытающийся длинной пикой кольнут сквозь решетку узника, теперь казался надоедливой мошкой не способной причинить особого вреда. Разве может что-то навредить человеку в чьей помощи нуждаются даже Боги.

Сигурд витал в неописуемом состоянии эйфории. Ощущал принадлежность к чему-то большему и великому. Это был миг перерождения.

Хроники Эрилхейма

Глава 13

Шум возни над головой усилился. Сигурд решил было, что назойливый охранник все же достанет его, и уже приготовился получить очередную оплеуху. Но затем последовали сдавленные хрипы и все стихло. А в следующую секунду послышался знакомый голос.

— Тсс, Сигурд…? Эй, ты меня слышишь? Это я, Лукас!

Ворон не мог поверить своим глазам. Подсвеченный звездным небом, меж прутьев решетки, в яму заглядывал молодой послушник.

— Отойди, я сброшу нож.

Рядом с ногой вора в землю воткнулся отличный охотничий нож.

— Торопитесь, скоро рассветет! — следующий голос принадлежал не Лукасу. Но Сигурд готов был поклясться, что слышал уже этот тембр.

Разбираться кто это наверху с послушником не было времени, и вор принялся за веревку. Несколько раз Лукас поторапливал Ворона, но разрезать путы связанными руками за спиной не простая задача. И все же приложив невероятные усилия, выгибая кисти до боли, Сигурду удалось разрезать бечёвку. Когда послушник с незнакомцем поднимали решетку, Сигурд уже карабкался по стенам ямы, в кровь сдирая пальцы. На последних метрах его подхватили под руки и вытащили наружу.

Возле ямы лежали трупы недавних караульных.

— Это ты их что ли…? — отдышавшись, обратился вор к Лукасу.

— С ума что ли сошел, Боже избави! — отмахнулся послушник. — Благодари вот этого воина. Сначала он вызволил меня, а затем мы пришли за тобой.

— Нельзя задерживаться, — нервно проговорил незнакомец. — Следуйте за мной. Только прошу, как можно тише.

Сигурда и Лукаса не нужно было просить дважды. Стараясь не отставать от странного человека, беглецы рысцой пересекали ночной лагерь. Пришлось несколько раз останавливаться чтобы не наткнуться на патруль.

— Вскоре тех двоих хватятся, — обеспокоенно заявил сопровождающий. — Необходимо как можно быстрее покинуть периметр.

— Кто ты? И почему помогаешь нам?

— Вы не помните меня, мастер? — незнакомец придвинулся чуть ближе, скинул глубокий капюшон. — Меня зовут Олле. Пару недель назад вы пощадили меня, в Мирграде, в квартале нищих.

— Ты один из солдат конунга? — удивился вор.

— Бывший солдат. Теперь уже дезертир и разбойник. Эх, знал ведь, что плохая идея грабить Хеммингура, и все же полез. Ну да ладно, дело прошлое. Я тоже был в засаде, когда вы попались. Честно говоря, если бы Урван не сказал, что вы знаменитый Ворон, то я бы и пальцем не пошевелил. Кто вообще будет рисковать ради двух монахов.

Лукас покосился на Олле.

— Помогу вам потому что вы проявили милосердие и отпустили меня. Тогда я сбежал из города. Несколько дней побирался в окрестностях, пока не встретил людей Сутулого. Они предложили примкнуть к их банде. Как говорится, голод не тетка, и я не раздумывая согласился. Терять все равно было нечего. Но как только я услышал, что поймали Ворона, решил — это шанс на искупление. Спасти вас и вместе сбежать, потому как не мое это, жизнь разбойника. Знали бы вы какие зверства порой они учиняют. Как только таких людей земля носит?

— Спасибо парень! Ты даже не представляешь, насколько важным оказались твои действия. — Ворон положил руку на плечо бывшему солдату конунга. — Ты не просто освободил нас, возможно благодаря тебе этот мир просуществует еще какое-то время.

Олле конечно не понял слов Сигурда, счел их признательностью за спасение, и потому просто кивнул в ответ.

— Пересечем этот ряд палаток, окажемся у восточного ограждения. Если телега все еще у стены, можно сказать мы выбрались.

— На кой нам телега? Ты на ней уехать собрался? — удивился Лукас.

— Конечно нет. Оглянись, стены слишком высоки и к тому же кольями заточены бревна. С земли такую преграду не перелезть. А идти через главные ворота даже мысли не должно быть. Охрану там будь здоров, своими глазами видел.

— Подождите! — неожиданно остановился Сигурд. — Я не могу уйти без «близнецов»!

— Без кого? — удивился Олле.

— Ты с ума сошел! — Лукас таращил на Ворона глаза. — Попадешься, второго шанса уже не будет.

— Знаю. Поэтому вы бегите к телеге и, если я не вернусь с первым лучом солнца, уносите от сюда ноги. Олле, где держат награбленное?

— Все ценное относят в шатер Урвана. Но это чистое самоубийство. Сутулый спит на своей добыче как дракон на золоте. Я не говорю уж о его охране.

— Я учту это, спасибо! Кинжалы часть меня и без них я не уйду.

Олле лишь покачал головой.

— Шатер расположен ближе к северной стене. Он самый большой, не перепутаешь.

Ворон тотчас скрылся между палатками, но обернулся удостовериться что послушник с солдатом благополучно преодолели последний рубеж до стены.

Где-то в лесу заухал филин.

Пришло время освежить навыки заправского вора.

Несколько секунд для оценки обстановки и в голове Ворона сформировался оптимальный маршрут до шатра Урвана.

Прыжок, перекат, выждать мгновение, снова прыжок.

«Почему не видно охраны? Большинство головорезов спят мертвым сном, но ведь кто-то должен быть на страже».

Сигурду было бы спокойнее, если бы вокруг бродили десяток бандитов, чем красться в пустом лагере. Весь его прошлый опыт складывался из умения контролировать передвижения стражи богатых домов, а здесь приходится импровизировать.

До палатки главаря еще десяток метров. Преодолеть их придется через открытое пространство, освещенное большим костром. Время неумолимо уходило. Мгла на востоке начала редеть. Сигурд продолжал ждать.

«Главное не спешить, — говорил вор себе. — Должен же кто-нибудь из охраны выйти на площадь, хотя бы для обогрева возле костра».

Напряжение ожидания вкупе с холодным, осенним воздухом, вызывали крупную дрожь.

«Дыши Сигурд, дыши. Раз, два, три… — вор силой воли унял волнение и озноб. Все же долгое время без еды и воды не прошло бесследно. Мышцы плохо слушались, во всем теле была предательская слабость. — Лишь бы не ввязаться в бой. Сейчас мне и ребенка не одолеть».

Ожидание было оправдано. Трое, а затем еще четверо вышли в центр лагеря. Удивительно, но последний караульный вышел в паре метрах от палатки возле которой прятался Ворон.

«Старею что ли? — ошарашенно спросил сам себя вор. — Возьми этот верзила чуть правее и накрылась бы моя конспирация».

Бандиты у костра, оказались отборными представителями своего вида. Крепкие, бородатые бугаи, вооруженные до своих редких зубов. С такими, даже опытному воину пришлось бы тяжко.

Сигурд пытался разобрать, о чем они болтают. Это стало ясно, когда вся шайка начала смотреть в сторону ямы.

«Потеряли тех двоих, что охраняли меня», — догадался вор.

Один бандит, действительно направился в сторону недавнего заключения Сигурда.

«Сейчас обнаружит трупы и весь лагерь поднимет на уши!»

Ворон рассчитывал отслеживать перемещение охраны лагеря, как делал это раньше. Но в этот раз такая стратегия не работала. Разбойники не придерживаются строгого маршрута, не ограничены в действиях по уставу. Они куда хотят туда и идут. Вместо ожидаемого патрулирования все собрались возле центрального костра и судя по всему уходить не собирались. Ближайший маршрут к шатру Урвана был отрезан. Ко всему прочему с минуты на минуту явится их приятель.

Этот самый приятель дал знать о себе гораздо раньше, чем предполагал вор.

Со стороны ямы раздался крик. В предрассветном воздухе скованным легким морозом, сигнал тревоги уподобился грому в штиль. Бараний рог прогудел протяжно и шумно, разбудив всю округу.

Сигурд готов был прямо сейчас повернуть назад и бежать что есть силы. Уже разворачиваясь он заметил, головорезы у костра, все до единого, ломанулись на звуки рога. Площадь опустела.

«Бандиты опасные противники, только глупые. Хоть бы один остался прикрыть тыл» — Сигурд не верил своему везению.

Опережая собственные мысли, вор развернулся на месте, оттолкнулся и вкладывая в бег все оставшиеся силы помчался напрямик к шатру Урвана.

Пробегая через освещенную костром площадку, он увидел, что лагерь начал просыпаться.

Опухшие ото сна и эля бандиты выползали из-под навесов и палаток.

Чудом проскочив, Сигурд притаился в тени большого шатра.

Лишь только он скрылся из виду, лагерь превратился в гудящий улей. Поразительно, как такое количество людей уместилось на сравнительно небольшой территории. Разбойники носились повсюду: одни ругались, другие спросонья не могли понять, что происходит, третьи, самые опытные, стояли с оружием наготове и внимательно оглядывались. Кто-то, подкрадываясь к темным закоулкам тыкал туда лезвием. Напряжение все возрастало.

Вскоре из своего шатра вышел и сам Урван. Шаровары и распахнутый халат на голое тело, выбивались своим несоответствием времени года.

— Что здесь происходит, черт побери!? Какого вы разорались ни свет, ни заря?!

Один из разбойников поспешил отчитаться перед главарем.

— Господин! Двое караульных мертвы, пленные сбежали!

Сутулый изменился в лице. В отблесках факелов, вместе с паром дыхания, он стал похож на демона. Выхватив нож, он вогнал его по самую рукоять в глазницу несчастного, осмелевшему донести дурную весть.

— Чего замерли раззявы! — взорвался диким криком Сутулый. — Отыскать беглецов! Пятьсот золотых тому, кто принесет мне их головы!

Услыхав о возможном, немалом, вознаграждении, бандиты с удвоенным азартом принялись исполнять приказ.

Урван вернулся в шатер. Чтобы остудить кипевшую в нем ярость, главарь принялся за кувшин вина. Большими глотками, он быстро опустошил сосуд, но хмель лишь разжигала в нем больше злости.

Если в скором времени Урван Сутулый не поймает Ворона, то вместо ожидаемых лавров, главарь получит звание пустозвона и осла, упустившего птичку из клетки.

Сутулому и в голову не могло прийти, что та самая птичка, сейчас в паре метрах от него, потихоньку разрезает полотно шатра и проникает внутрь.

Суматоха в лагере заглушила звуки разрезаемого материала. Сквозь образовавшееся отверстие Сигурд наблюдал за главарем банды. Напасть неожиданно не представлялось возможности. Импровизированный трон-кресло, на котором восседал Урван, отделялось от основного помещения, плетеной ширмой из лозы. Таким образом, сидящий на троне видит большую часть пространства, но подойти к нему возможно лишь в лоб, с основного входа.

Ворон дождался, когда Сутулый вновь прильнул к чарке, затем бесшумно, змеей пролез сквозь разрез в шатер.

Олле не соврал. Покои главаря действительно напоминали сокровищницу. Конечно она ни шла ни в какое сравнение с закромами Хеммингура, хотя и здесь нашлось бы чем поживиться. Драгоценных камней здесь не было, но нашлась пара сундуков с серебряниками и медяками. Трудно представить сколько нужно ограбить народу на большаках чтобы заполнить эти емкости монетами. Также в шатре располагались стойки с относительно неплохими доспехами, кое-какое оружие и всевозможная пушнина. Вот только «близнецов» нигде не было видно. Чтобы отыскать кинжалы среди этого хлама, пришлось бы потратить уйму времени. Единственный способ ускорить процесс — это вызнать о их местонахождении у самого Урвана.

Для вора оставался последний козырь — внезапность. Не выпуская из поля зрения Сутулого, Сигурд кошачьей поступью обошел ширму. Оказавшись анфас с Урваном, Ворон выждал мгновение, пока чарка с вином не опустилась, раскрыв противную физиономию главаря. Поймав момент Сигурд нанес сокрушительный удар в подбородок.

Изрядно опьяневший бандит даже не понял, что произошло. Лишь охнул, а затем растекся по креслу. Схватив Урвана за грудки, вор провел бросок через бедро. Сильный удар о землю выбил остатки воздуха из легких главаря. Убедившись в том, что Сутулый не в состоянии оказывать сопротивление, Сигурд приставил нож к его горлу.

— Где кинжалы? — серьезность заданного вопроса подтвердил нож, сильнее впившийся в кожу.

— Ох, сука… — прохрипел Урван, отходя от неожиданного удара. — Так ты еще здесь, — мерзкая улыбка поползла по лицу бандита.

— К твоему несчастью, скотина! Где кинжалы?

— Это теперь мой трофей. Ты уже труп Ворон! Надо было бежать пока мог.

Главарь, не смотря на ситуацию, по-видимому чувствовал себя в безопасности. Ухмылка не сползала с его наглой рожи. Вору это очень не понравилось, к тому же желание прирезать злодея все нарастало, поэтому он еще сильнее надавил на нож. Сутулый заерзал как угорь на сковороде.

— Трофеем станет твоя башка, если не скажешь где кинжалы!

Главарь хрипел и извивался.

— Ну что, появилось желание говорить?

— Да, да, конечно! — не на шутку испугался Урван, когда вдоль лезвия ножа проступили капельки крови. — Над изголовьем, вверху.

Сигурд поднял глаза. И действительно, как он сразу не заметил. Его драгоценные клинки, закрепленные накрест, красовались на спинке трона к тому же в новеньких ножнах.

Подняв за шиворот Урвана, вор ударом ноги опрокинул трон главаря. Кресло сломалось, клинки выпали из паза, теперь их без труда можно было поднять.

— Ну и как ты собираешься выйти из лагеря? — продолжал бравадствовать Сутулый. — Даже если ты убьёшь меня, мои ребята порежут тебя на лоскуты!

— Ошибаешься, благодаря тебе и твоим пустоголовым прихвостням, я выйду отсюда.

Вернув свои драгоценные клинки, Сигурд воспрял духом. Ему очень хотелось пустить их в ход, но ему пришлось сдерживаться. Главарь до определенного момента должен был оставаться в живых. Вор решил использовать Урвана в качестве заложника. Если головорезы хоть немного ценят своего предводителя, то Ворон беспрепятственно покинет лагерь, прикрываясь Сутулым.

В лагере оставалось слишком много людей. В первую очередь нужно было максимально проредить силы противника.

— Сейчас мы подойдем к выходу, — зайдя за спину бандиту, сказал Сигурд. — С порога ты отдашь команду, всем пуститься в погоню, на север. Одно лишнее слово и «близнецы» встретятся меж твоих лопаток. Я понятно изъясняюсь? — Вор для убедительности сильнее надавил на рукоять.

Сутулый почувствовав холодную сталь присмирел.

Контролируя действия заложника со спины, Сигурд подтолкнул главаря к занавеске, прикрывающей вход в шатер.

— Командуй! — приказал вор.

Урван с неохотой подчинился. Ганза не особо мешкала. Пятьсот золотых, для разбойника с дороги, огромные деньги, потому многие оседлав коней пустились по ложному следу. Но на вышках по периметру все еще находились арбалетчики.

Рассвет затерялся в пасмурных тучах и все же темнота сменилась ранним сумраком и с каждой минутой становилось светлее.

«Теперь я сам за себя», — подумал Сигурд, вспомнив, что с первыми лучами Лукас и Олле должны были покинуть лагерь.

Как только Ворон с заложником оказались на улице, их тут же взяли под прицел.

Урван довольно хмыкнул.

— Что дальше будешь делать, герой?

— Я бы на твоем месте приказал им сложить оружие. Вдруг я занервничаю, рука дрогнет, и ты окажешься проткнутым. Как тебе такой вариант?

Сигурд, не смотря на спокойную речь, действительно нервничал. Любое резкое движение и «живой» щит окажется мертвым, и как правило бесполезным. А в таком случае шансы выбраться резко стремятся к нулю.

Слава Создателю, Сутулый пекся о своей шкуре не меньше, поэтому он незамедлительно выкрикнул:

— Опустите арбалеты! Пусть никто не препятствует ему!

Бандиты исполнили приказ, но продолжали хищно, короткими шагами сопровождать пятившегося Сигурда с заложником.

Ворон не мог воспользоваться первоначальным планом с телегой. С Урваном на кинжале ему не перелезть через стену, поэтому он продолжал продвигаться вперед, к воротам. Проблема в том, что чем ближе они подходили к воротам, тем больше вокруг него скапливалось головорезов. Отслеживать действия каждого стало невозможным. Сигурд понимал, его окружают. Пара десятков бандитов того и ждут, когда вор допустит ошибку, чтобы вцепиться в загнанную жертву.

Вот и ворота. До спасительного леса совсем немного. Только они закрыты и по-видимому открывать их никто не собирался.

— Прикажи им открыть ворота!

Сутулый медлил. Ганза наступала.

«Тут мне и конец», — промелькнула мысль в голове Сигурда. Но в следующую секунду ставни за спиной скрипнули. Послышался шум раздвигающихся массивных дверей. Справа и слева от Сигурда, навстречу ватаге бандитов вышли Олле и Лукас. У обоих в руках были взведенные арбалеты.

— Никому не двигаться! — приказал Олле.

— Да, да, — закивал в поддержку послушник, — лучше вам отойти подобру-поздорову.

Настырность головорезов значительно уменьшилась. Неожиданное вступление в игру Олле и Лукаса, сулило иной исход партии. Не желая быть подстреленными, бандитам пришлось остановиться и беспомощно наблюдать как бывшие пленники ускользают, прикрывшись их главарем.

Медленно, но верно, товарищи по оружию, отступали в лес. Еще какое-то время бандиты пытались следить за ними, но пара выпущенных болтов из арбалета, окончательно отбила преследование. Теперь Сигурд с друзьями бежал, петляя меж деревьев, постепенно удаляясь от разбойничьего лагеря. Они бежали чтобы спастись, а факт того, что они абсолютно заблудились сейчас не имел значения.

Хроники Эрилхейма

Глава 14

Прошло около часа, после того как Сигурд с товарищами покинул пределы лагеря бандитов. Глубокая осень постепенно превращалась в зиму, похоронив надежду на потепление даже к середине дня.

Припорошённая снегом земля, голые деревья и маячащие на горизонте вершины «Ползущих гор», сошли бы за романтическую картину. Но для пеших путников, изнуренных побегом, без снаряжения и теплой одежды, подобный пейзаж вызывал уныние и жалость к самим себе.

— Кажется, оторвались, — Олле слез с раскидистой сосны, попутно испачкавшись в смоле. — Если снег продолжит идти, можно будет забыть о погоне, следы быстро заметет.

— Значит можно и от «груза» избавиться! — Ворон покосился на сидящего спиной к стволу дерева Урвана.

— Сигурд! Что ты собираешься сделать? — дорогу вору преградил послушник. — Ты действительно просто возьмешь и убьешь его?

— А ты что думал!? После того, что он с нами сделал, я эту тварь прикончу прямо здесь.

Несчастный Урван стал белее снега.

— Я прошу тебя, можно ведь обойтись без убийства. Самое главное, он теперь не представляет опасности. Пускай живет и знает, что Ворон благородный человек.

— Ты видно с ума сошел Лукас? — Сигурд пристально посмотрел на друга. — Он хотел повесить тебя! И это по его милости мы сейчас без припасов и снаряжения замерзаем в лесу.

— И все же я настаиваю. — Лукас положил руку на плечо товарища.

— Ну и черт с ним, — махнул рукой Сигурд, — не стану пачкать руки об эту падаль.

Вложив кинжалы в ножны, Ворон подошел к Урвану. Главарь шайки разбойников больше не выглядел бравым рубакой. Теперь перед ногами вора сидел связанный, перепуганный и замерзший человек. Сигурд наклонился, заглянул в бегающие глаза Сутулого.

— Сегодня тебе повезло. Но помни, при нашей следующей встрече я тебя непременно убью! Никто не смеет угрожать Ворону! — подняв за шиворот бандита, Сигурд подтолкнул его в сторону лагеря. — Развязывать не буду. Если будешь бежать достаточно быстро, может волки и не сожрут тебя.

Послушник хотел было возразить, на столь сомнительное освобождение, но Олле вовремя остановил его, одернув за рукав.

— Не стоит провоцировать Ворона, он и так пошел тебе на встречу. Обычно за такие дела, в преступном мире, без разбирательств убивают. Видимо Сигурд тебя за что-то уважает, раз отказался от своих планов.

Лукас покорно отступил. Слова бывшего солдата глубоко запали в сердце послушника. «Он меня уважает! Великий мастер воров!»

С минуту троица наблюдала, как Сутулый запинаясь и падая в снег, убегал, пока не скрылся среди деревьев.

— Ты отпустил его, потому что уверен, что он не выживет? — тихонько спросил Олле вора, так чтобы Лукас не слышал.

— Скорее всего. Но у паршивца все равно появился шанс на спасение. Зато Лукас не будет переживать, в сложившейся ситуации нам понадобятся трезвый рассудок.

Олле огляделся. Со всех сторон дремучий лес покрывался слой за слоем свежим снегом.

— Нельзя останавливаться. — Нарушил молчание Сигурд, — До темноты нужно найти укрытие.

— Куда идти-то? — беспомощно развел руками послушник.

— Пойдем в ту сторону. — Сигурд указал вперед, где над кронами виднелась дымка едва различимых на горизонте гор.

Хроники Эрилхейма

Глава 15

Прибывшая во дворец делегация из Долл-Астана, нервно переглядывались между собой. Последний раз послы из восточной провинции Эрилхейма были в Мирграде в начале весны. И за эти полгода с небольшим, они не могли узнать своего конунга. Хотя на троне все так же восседал Хеммингур, внешность его претерпела колоссальные изменения. Кожа стала землистого цвета, под глазами образовались темные круги, как от долгого недосыпания, щеки впали, очертив контур властных скул. Обычно человек в таком состоянии едва может говорить, но не смотря на внешние признаки болезни, конунг держался весьма бодро.

— Ваше Величество, с Вами все в порядке? — встревоженно спросил один из послов.

— Я никогда не чувствовал себя более живым, друзья мои!

Слова правителя эхом отразились от мраморных стен тронного зала, вызвав оторопь в присутствующих. И напугало всех не сила голоса Хеммингура, а фраза «друзья мои». На протяжении многих лет правления, конунг ни разу не проявлял чувства дружелюбия к подданным. Чаще всего это были холодные приказы, а в случае отличного исполнения оных, максимум, что можно было услышать так это короткое «неплохо». Хеммингур был суровым правителем и не допускал панибратства. А тут неожиданное «друзья мои» и этот болезненный вид, ввели в ступор даже Нерима, его советника.

— Ну как там дела у моего наместника? — проскрипел Хеммингур, не отрывая не мигающего взгляда от послов.

— Ярл Иллай шлет свой поклон и просит о помощи.

— Еще бы! — взревел конунг. — У меня вообще складывается впечатление, что ярлы не правители, а малые дети! Сначала Эрик, затем Хроки теперь еще вы! Может мне лишить их и вас, всех титулов и земель, раз самостоятельно не можете решить текущие проблемы!

Подобные перепады настроения так же не были свойственны Хеммингуру. От ярости, исходившей от конунга, послы попятились назад. В одно мгновение представителю ярла Иллая показалось, что глаза Хеммингура полностью почернели. Но через секунду правитель вновь говорил спокойно, как будто ничего и не произошло.

— Так что там у вас случилось, раз срочно понадобилась моя поддержка?

Отвечать решился самый старший. Это был мужчина средних лет, с обветренной кожей и восточным разрезом глаз.

Предварительно поклонившись, коренной житель востока начал свой рассказ.

— Все началось пару недель назад. Сперва среди крестьян поползли слухи, о каких-то чудовищах в окрестностях. Мы не предали особого значения всем этим россказням. Мало ли чего придумывает мужичье, для того чтобы оградить детей от игры в лесу. Все стало серьезнее, когда поступили первые обращения о пропавших. Обычно местные сами занимались подобными вопросами. Люди и раньше терялись, в наших краях ущелий и лесов не счесть! Как правило, староста собирал охотников и через несколько дней заблудившихся находили, ну или их останки. А в этот раз, уже не первый десяток людей исчез без вести. Селяне обратились за помощью к ярлу. Но сколько мы не искали, все впустую. А между тем деревни продолжают пустеть. Не ровен час, и до гражданских бунтов дойдет. Вот Иллай и отправил нас к Вашему Величеству. Просит по возможности прибыть в Долл-Астан и своим присутствием успокоить людей. Ну а если у Его Высочества есть более важные дела, то хотя бы отправить вместо себя высокопоставленного представителя. — С этими словами посол посмотрел на Нерима, находившегося по правую руку от конунга.

— Как тебя зовут? — Хеммингур подался вперед, сверля злобным взглядом посла.

— Лу, Ваше Величество.

— Послушай внимательно Лу, — тяжелым голосом прогремел конунг. — Ты отрываешь меня от дел, для того чтобы сообщить что вы у себя в провинции действительно готовы поверить в какое-то чудовище, просто потому что несколько вшивых крестьян не вернулись домой?

— Но, Ваше Величество…

— Заткнись! Я не давал тебе разрешения говорить! Вы сегодня же покинете мой дворец и пределы Мирграда и передадите своему ярлу, если он еще раз будет отвлекать меня по пустякам, то лишится не только титула, но и головы!

Пока Хеммингур орал на ошарашенных послов, его кожа серела, а во вздувшихся венах на лбу синела кровь. Затем абсолютно спокойно, словно подмененный человек, продолжил:

— Прошу господа, Нерим проследит чтобы вы ни в чем не нуждались до вашего отъезда. — Подозвав своего советника, Хеммингур что-то нашептал ему на ухо. Нерим улыбнулся одной стороной.

Не известно, что напугало послов сильнее, необоснованные скачки настроения конунга или его вид, но посланцы востока поспешили покинуть дворец, не получив ожидаемой помощи.

Хроники Эрилхейма

Глава 16

— Так значит ты тот самый Ворон!? — перебираясь через поваленную ель, уточнил послушник у Сигурда.

— Лукас, прошу тебя, не начинай.

— С ума сойти, значит все это время я бок о бок путешествую с легендарным «воином тени»! — глаза послушника горели, как у ребенка, которому подарили мешок сладостей.

— Ну ты и выдал, «воин тени». — Сигурд от души посмеялся. — Звучит как имя какого-то мифического героя.

— Ты бы знал, какие мне приходилось истории слышать о твоих приключениях!

— Могу себе представить, — вздохнул вор и покачал головой.

— Да ты что, там только и говорится о твоем благородстве и мастерстве фехтования. Забирать у богатых, чтобы отдать бедным, спасти слабого от угнетения городских стражников. Ты действительно герой.

Сигурд резко остановился, да так, что Лукас чуть было не влетел в него.

— Что за чушь!? Я никогда таким не занимался. Грабил богатых, но не для того чтобы потом все раздать. Где спрашивается логика? Запомни Лукас, нужно заботиться только о себе. В противном случае в этом мире тебя просто растопчут. Простыми словами каждый сам за себя.

— Но как же… — послушник оторопел от неожиданно рухнувших представлений о Вороне. — Неужели все выдумки? — с нотками последней надежды спросил Лукас.

— Не все конечно…

Послушник на секунду воспрял. Сигурд продолжил.

— С мечом я действительно не плохо управляюсь. А с «близнецами» еще лучше.

Ворон в подтверждение своих слов, вытащил клинки из новеньких ножен. Выполнив пару финтов, скрестным ударом отсек верхушку молодой осины. Подмигнув Лукасу, продолжил пробираться сквозь бурелом.

— Не обращай внимания, — попытался подбодрить Олле послушника. — Я тоже разочаровался. Только в моем случае, это была армия конунга. А насчет Сигурда, не все так плохо. Мне можно сказать повезло, тогда в столице. Он меня до смерти напугал, смог незаметно подкрасться сзади, но все же оставил в живых. Сигурд просто делает вид, что он холодный, бессердечный тип. Я думаю на самом деле он отличный парень, просто жизнь научила его не доверять людям.

Троица все шла и шла, по присыпанному снегом лесу. Давно перевалило за полдень, а горная гряда как будто только удалялась.

— Позволь спросить? — обратился Олле к Лукасу, когда они немого отстали от Сигурда. — Как вышло, что служитель церкви путешествует с отъявленным преступником, да еще и по диким землям.

— Это моя вина, — вздохнул Лукас. — Я должен был сопроводить мастера до Бинферга. Но по своей глупости угодил к вашей банде. Съехал с тракта, где меня и сцапали, а Сигурд…

— Да, помню. Он остался чтобы не бросать тебя одного. Вот тебе еще один довод, что твой мастер не плохой человек.

— Наверное ты прав.

— Что за дела у вас в Бинферге?

— Не знаю, — пожал плечами Лукас, — мне лишь велено сопровождать в дороге мастера. Таков приказ самого Архиепископа.

— Если сам старик Авдон отдал приказ, значит дело действительно важное.

Все это время Сигурд шел впереди, прокладывая дорогу сквозь густой кустарник. Вскоре Олле и Лукас услышали облегченное восклицание:

— Ну наконец-то! Я уж думал не выйдем из этого леса никогда.

Путники вышли на каменистую гряду — результат многолетнего разрушения горных пород. Впереди величественно возвышались Ползущие горы.

— Расстояние обманчиво, — со знанием дела заявил послушник. — До подножия еще пара километров, может больше. В случае с горной местностью всегда так, думаешь уже пришел, а на самом деле еще ого сколько шагать.

— Солнце уже кренится к закату, — добавил Ворон. — Если не успеем до захода пересечь открытую местность, можем попасть в серьёзные неприятности.

— Ты это о чем? — удивленно и испуганно спросил Лукас.

— Волки. Думаешь почему Урван спотыкаясь ломанулся к своим, после того как мы его отпустили? Не думаешь ли ты, что он от нас так удирал?

— Говорят в этих местах они здоровенные, в два раза больше обычных. — Растирая окоченевшие руки добавил Олле.

Сигурд и Лукас смерили солдата взглядом.

— А что вы так смотрите? Я конечно сам не видел, но люди в лагере Сутулого частенько рассказывали о том, как эти бестии способны целый отряд вооруженных людей загрызть.

— В любом случае нужно поторапливаться, — Ворон добавил шагу, спутники старались не отставать.

Первые полчаса казалось, что до наступления сумерек еще достаточно времени. Но чем ближе путники подходили к подножию, тем гуще становились тени. Горная гряда протянулась по всему горизонту, и хоть до самой кручи оставалась не малая дистанция, сумрак от нависших гигантских скал ощущался уже здесь на равнине.

Вскоре путникам пришлось остановиться. Внешние ориентиры поглотила мгла. Первый снег белым ковром накрыл каменистую почву, сделав перемещение в темноте еще более опасным. В любой момент можно было наступить на плохо лежащий камень и прощай лодыжка.

— Вот свезло так свезло! — выругался Олле. — Мало того, что темно, хоть глаз выколи, так еще мой сапог прохудился.

Подошва, сапога Олле, отошла от голенища с внутренней стороны. Теперь солдат должен был ступать или на пятку, или на внешнюю сторону стопы чтобы не зачерпывать снег.

Где-то позади раздался волчий вой.

— Началось, — испуганно проговорил Лукас. — Ну почему эти зверюги всегда так страшно воют?

— Это сигнал к охоте, — объяснил Сигурд. — Понимаю, что ни черта не видно, но придется рискнуть и идти дальше. Останемся здесь, наверняка станем их ужином.

Последовал следующий вой, уже ближе.

— Я вам говорю, это по наши души, — махнул рукой в сторону леса Олле.

— Уйти не успеем, тем более у Олле сапог порван! Будем разводить костер! — Лукас сорвался с места, на ощупь начал что-то искать под ногами.

— Я тебе напомню, если ты вдруг забыл, — попытался урезонить послушника вор. — У нас все забрали, в том числе и огниво. Нужно сейчас же уносить ноги!

— Но при тебе твои кинжалы, — бросил Лукас, не отрываясь от дела. — Олле, найди хоть каких-нибудь веток.

Солдат, бросил под ноги тонкие ветки, редкого кустарника, единственного вида растения способного ужиться на каменистой почве. Вот только эти ветки оказались сырыми как вода.

— Какой в этом толк? Кругом снег да камни, — Ворон вытащил оружие готовый к отражению атаки зверей.

Со стороны леса стали видны сверкающие точки глаз хищников.

— Держитесь рядом! — крикнул Сигурд.

Солдат отреагировал тотчас, встав рядом прихрамывая на одну ногу.

— Лукас быстрее!

Послушник подскочил, взяв один кинжал у Ворона и…

Произошедшее дальше, ошеломило вора и солдата.

Лукас бесцеремонно схватив за волосы Сигурда, отрезал толстую прядь с головы обалдевшего вора. Затем с размаху ударил несколько раз кинжалом о притащенный камень. Посыпался сноп ярких искр. Бросив в них клок отрезанных волос, Лукас накрыл импровизированный розжиг ладонями, попутно подкидывая мусор, прицепившийся к его рясе. Через мгновение, на расчищенном от снега месте, заплясали языки пламени небольшого костра. И как раз вовремя. Лишь только огонь осветил ближайшие пару метров в округе, как путники увидели окруживших их волков.

Мороз пробежал по коже от открывшегося зрелища. Звери действительно были какими-то странными. В холке, некоторые, доходили до груди человека. Длинные морды изобиловали кривыми клыками, а шерсть была такой, словно животные болели лишаем.

— Храни нас Бог, что это за твари!? — Олле начал трястись как в лихорадке.

Лукас успел подбросить оставшиеся ветки в слабый огонь.

— Держитесь ближе к костру! Не дайте ему погаснуть!

Сырой хворост зашипел, из древесины начала выпариваться вода. Поднялся густой дым.

— Кхе-кхе, черт бы тебя побрал Лукас, — Олле тер руками глаза. — От этого дыма я ничего не вижу!

— Зато живой, — отрезал послушник.

Волки продолжали наступать. Звери кружили вокруг перепуганной троицы, выискивая брешь в обороне. Хищники боялись огня, но и отступать не намеривались. Товарищи по несчастью кричали, свистели, размахивали оружием. Вернее, оружие было только у Ворона. Солдат вооружился какой-то хилой веткой, а послушник кидал в кровожадных тварей камнями.

— Лукас, я так и быть прощаю тебя за прическу, — крикнул Сигурд через плечо. — Но знай, в любой другой ситуации я бы убил за такое!

Лукас ничего не ответил, лишь яростнее кинул очередной камень в наиболее смелого или самого голодного волка.

Сырые ветки наконец просохли и костер сильнее разгорелся. Звери немного отступили.

— Пока что огонь сдерживает их, — напомнил о ситуации Олле. — Вот только эта солома в два счета прогорит и что потом? До рассвета еще далеко.

— Рассвет этих тварей не остановит, — отозвался Сигурд, увидев, как волки сживают кольцо.

— Лукас! Может у тебя еще какой план есть? А? — с надеждой спросил солдат. — Не хочу вот так сгинуть!

Какой-то остервенелый волк прыгнул в сторону Лукаса, пытаясь схватить его за ногу. Сигурд вовремя среагировал. Развернувшись он наотмашь рубанул сверху. Закаленная сталь прошла сквозь плоть, не встретив сопротивления ни на костях, ни на сухожилиях. К ногам послушника упала огромная туша.

Секундная радость спасения от клыкастой пасти сменилась парализующим страхом. Остальные члены стаи, увидев гибель своего собрата, протяжно завыли, а после медленно стали приближаться. Их шерсть встала дыбом, от чего и без того огромные твари, стали казаться еще больше.

— Ну вот и закончилось наше не долгое знакомство, — прошептал Олле.

Троица приготовилась к последнему бою.

Хроники Эрилхейма

Глава 17

В зале замка было не протолкнуться от столпившихся людей. Все наперебой кричали, пытаясь донести свои проблемы превыше остальных. В конце — концов ярлу Эрику — наместнику северных земель Бинферга, это надоело.

— Тихо! — скомандовал он, достаточно громко чтобы все услышали. — Уважаемые старосты, вашими криками делу не помочь. Я созвал тинг, чтобы мы цивилизованно разобрались с наболевшими вопросами. Вы же сами прекрасно понимаете, наша провинция находится на самой северной точке Эрилхейма. Да, ответа на призыв о помощи не было, но поспешу вас успокоить, — Эрик поднял руку вверх, заметив недовольные перешептывания. — Дорога до нашего города из столицы займет не один день. Мало ли, что могло произойти в пути. Не будем отчаиваться, конунг наверняка уже в пути.

— Мой ярл, как же не отчаиваться! — выкрикнул староста деревни Бродни. — Прошло уже больше месяца от случая в Северных порогах. Сдается мне Хеммингур давно уже в курсе дел, так чего же он медлит? Или я не прав, а?!

Толпа вновь поддержала. Все снова начали кричать наперебой.

Правитель Бинферга и сам был согласен, если не подкрепление, то посол из столицы давно должен был прибыть. Неужели Хеммингур оставил без внимания нашу просьбу о помощи? Главное сейчас было не допустить паники. С этой мыслью ярл обратился к присутствующим.

— Я знаю, что вы все напуганы. Но нельзя уповать лишь на армию конунга. У нас свои воины найдутся, которые ничем не уступают в доблести столичным. Я лично отдам приказ своей дружине, о расположении гарнизонов вблизи каждого селения. Конечно это не будет армия, но зато в деревнях появятся профессиональные воины, пусть и небольшой отряд.

— Дело же не в этом, мой ярл. — В этот раз к Эрику обратился крепкий мужчина в овчинном тулупе, опоясанный широким ремнем. — Если бы нашим недругом были обыкновенные разбойники, мы бы постарались отбиться своими силами.

Толпа дружно закивала. Мужик в тулупе продолжил.

— В горах творится какая-то чертовщина! Каждый день пропадает все больше людей. Охотники и рыболовы отказываются покидать свои дома. Чуется мне, еще немного и все селения Бинферга постигнет участь Северных порогов.

— Что ты предлагаешь Ралоф? Хочешь, чтобы я отправил в горы воинов биться с демонами, о которых, судачат крестьяне? Это было бы, мягко говоря, не разумно с моей стороны, особенно в сегодняшней ситуации.

— Россказни о чудовищах не вымысел, мой ярл.

— Что ты хочешь этим сказать? — Эрик напрягся всем телом.

— Я собственными глазами видел одного из них.

Теперь смолкли все присутствующие на тинге.

Ралоф был самым молодым из старейшин, потому что его деревня была новой, по отношению к другим поселениям. Из-за сурового климата Бинферга, местные жители постоянно изыскивали средства для существования. Те деревни, что располагались ближе к горам, занимались выработкой породы для строительства. Поставляемая руда и камни требовались во всех областях Эрилхейма. Иногда везло и старатели находили золотые жилы, тогда селение разрасталось, привлекая к себе желающих разбогатеть. Как раз, пару лет назад и образовалась такая деревня. А так как основные ее жители были крепкие мужчины, способные сдюжить с тяжелым трудом каменщика, то и выбрали старостой Ралофа — самого сильного из всех.

— Три дня назад это случилось. Дома обнаружил, что моего оберега нет со мной. Вспомнил, как после работы в штольнях, умывался в горном ручье. Вот там на камнях, думаю и оставил. Решил вернуться, потому как дорог он мне. Еще в детстве матушка подарила его, сказав, что защищает этот амулет от злого глаза. Вы же знаете, ярл, работаем мы до захода солнца. Так что вернулся я к выработкам вообще в потемках. Ну, чтобы сподручнее искать было, у того самого ручья зажег я факел. Вот тогда я эту тварь и увидел. На другой стороне ручья сидело существо похожее на человека. Я сперва так и подумал, может кто ночью домой возвращается. Но потом оно заметило меня! Скажу вам, ну и глазища у него! Меня оторопь взяла, тело слушаться перестало. Вот, думаю и конец мне раньше срока. А это чудище словно в душу мне взглянуло и хлеще любого зверя, по камням, в горы ускакало.

— Так может это и был зверь какой? Темно ведь было, сам говорил. — Эрик явно не хотел верить в сверхъестественные вещи.

— Не знаю никаких животных, ярл, которые человеческую одежду носят. Пусть и лохмотья, но все же это была одежда, созданная человеком.

Толпа оживлено начала гудеть.

— Что будем делать ярл? Промедление нам может дорого обойтись. Уже потеряли несколько деревень! Жители отдалённых селений спешно перебираются под стены Бинферга. Это уже, точно, не чьи-то выдумки, раз столько людей, разом испугались жить вблизи гор. Там точно что-то завелось и не будет нам покоя покуда, это нечисть бродит в наших краях.

И действительно, несколько дней Эрик мог наблюдать скопление крестьян в городе. Тогда он счел это обычным делом. По осени крестьяне часто приезжали в город для обмена. Пушнина, заготовленная с лета рыба, обменивались на зерно и одежду. Купцы с южных областей Эрилхейма, по дешевке скупали золотую необработанную руду.

Эрик поднялся, расправил плечи и заявил с подобающей твердостью правителя:

— Я Эрик, сын Куарда, правитель земель Бинферга, обещаю вам, мои подданные, что, если в течение трех дней не поступит сообщение от нашего конунга, я сам отправлюсь в горы, со своей свитой, и разберусь с существом, кем бы оно не было.

— Слава ярлу Эрику!

— Слава!

Хроники Эрилхейма

Глава 18

Пара волков, преодолев природный страх огня, бросились в атаку. И снова «близнецы» Ворона спасли жизни троице, неудачно застрявшей, ночью, между Ползущими горами и лесом.

— Отличный удар Сигурд! — радостно воскликнул Олле, увидев убегающего зверя с поджатым хвостом. За волком тянулся кровавый след.

— Костер затухает! — предупредил послушник, развеяв мимолетную радость. — Если мы, не можем и шагу ступить без огня, то придётся бежать с огнем!

Вор и Солдат смотрели на Лукаса, как на последний луч надежды.

Молодой послушник, со своим не рациональным мышлением, уже успел зарекомендовать себя. Сигурд понятия не имел, что за безумная идея пришла служителю церкви на ум, но мысленно он благодарил Авдона, за то, что тот дал в проводники такого человека.

— Я не уверен, — послушник мялся, — это может не сработать.

— Давай парень не тяни! Выбора все равно не остается! Через минуту эти твари набросятся всей стаей! — Олле с ужасом глядел на затухающее пламя.

Лукас решился. Схватив корягу, которая до этого была оружием Олле, он переломил ее через колено. Затем сорвал с себя рясу, торопливо начал разрывать ее на лоскуты и наматывать на сук. Бросив ветки в уголь, послушник остался по пояс голый, на холодном ветру. Коряги, упавшие в умирающий костер, сбили большую часть пламени.

Огромный волк тут же бросился в атаку. Едва увернувшись от зубов, Олле поспешил спрятаться за Сигурда. Теперь вооруженным оставался только вор. Ворон наносил удары вслепую. Зверь отскочил, протяжно завыл и на путников набросились оставшиеся волки.

Людей от хищников отделяла лишь пара метров. Сигурду показалась, что он почувствовал запах падали из пасти. В следующую секунду он ждал, что клыки вонзятся ему в лицо. Но вместо этого, перед глазами пролетела дубина с тлеющими лоскутами.

Голый по пояс Лукас, кричал и размахивал сконструированным орудием, как сумасшедший. Чем быстрее он вращал дубиной, тем ярче тлела ткань и громче свистела на ветру. В этот миг, послушник походил на артиста огненного представления, а не на служителя церкви. Самое главное, план сработал. Волки отпрянули назад. Но это походило на то, когда пытаешься разогнать воду в кадке. Только проявится дно и тут же жидкость возвращается на свое место.

— Чего застыли на месте!? Хватайте второй факел и машите что есть мочи! — крикнул, товарищам запыхавшийся Лукас.

Олле подскочил, схватил лежащую на углях ветку и по примеру послушника, принялся финтить новым орудием защиты.

Теперь, все эта карусель, стала еще больше походить на праздничное представление. И было бы действительно весело, если бы не десяток огромных тварей, норовящих выхватить кого-нибудь из «артистов».

— До гор метров двести, может триста! Вперед и главное не переставай размахивать факелом!

Легко сказать, чем сделать. Друзьям приходилось чуть ли не через каждый шаг останавливаться и еще яростнее кричать, свистеть, размахивать оружием. Хищники, по-видимому, сообразили, что добыча намеривается ускользнуть и потому их атаки стали агрессивнее.

На пол пути силы начали покидать убегающих.

— Проклятые твари! — ругался Олле. — Я больше не могу.

— Не смей останавливаться! — Сигурд бежал впереди, выбирая дорогу, насколько это было возможно.

Когда до горных круч оставалось не больше пятидесяти метров, Олле, изнеможённый погоней, споткнулся, зацепившись, отрывавшейся подошвой сапога, о камень.

— Олле упал! — крикнул послушник. И хотел было остановиться, чтобы вернуться и помочь товарищу. Ворон, сильным рывком на себя, спас Лукаса от роковой ошибки. Не успел солдат как следует приложиться к земле, а его тело уже оказалось в пасти огромного волка. Зверь рванул мордой в сторону и несчастный солдат, как тряпичная кукла, подлетел на несколько метров.

— Не смотри! Беги! — приказал Сигурд послушнику.

До слуха убегающих донёсся отвратительный хруст разрываемой плоти и короткий крик погибающего солдата.

Наконец вор и Лукас достигли горных массивов. Переполненные адреналином и страхом, путники с необычайным проворством взобрались на скальные выступы, в нескольких метрах над землей.

Стая, опьяненная кровью, но недостаточно сытая, еще кружила внизу какое-то время. Потом смерившись с упущенной добычей протяжно завыла и умчалась обратно.

Хроники Эрилхейма

Глава 19

Лукас и Сигурд так и просидели всю оставшуюся ночь, на небольшом выступе. Глаз они не смыкали. Из-за неудобного положения, в котором им пришлось сидеть, тела нещадно болели, но перенесенный ужас, заставлял их оставаться на месте.

Первым пришел в себя послушник. Проведя ночь на морозе, с голым торсом, вообще было удивительно как он еще не окочурился. Бедного парня трясло так, что пробудь они еще немного на том выступе, он наверняка бы обвалился.

Утро вступило в свои права, сумрак развеялся. Снег перестал подтаивать, а значит каждый последующий день, проведенный вне человеческого жилья, будет тяжелее и тяжелее.

Сигурд хоть и не спал, в привычном понимании этого слова, но его мозг был отключен. Очнулся он, когда дрожь послушника, начала потряхивать и его.

— Эй, Лукас, ты как? — испугался за друга вор.

— Ч-ч-ч-т-то?

— Понятно. Нужно срочно найти укрытие. Ты только держись, ладно? Обидно будет, избежать смерти от клыков волков, а потом просто замерзнуть.

Со вчерашнего дня у несчастных, замерзших путников, не было и маковой росинки во рту. Ворон чувствовал, как все сложнее становится управлять своим телом. Голова кружится, а утренний мороз не бодрит, а кренит в сон. В таком, полузабвенном состоянии он услышал внутренний голос:

— Давай, Сигурд, не раскисай! — с каждым разом мне все труднее пробиваться в этот мир. — Братья милосердные! Я, что действительно должен постоянно приглядывать за тобой?

И только теперь Ворон осознал, что это не его внутренний голос, а голос Виндра.

— Твоему другу, сейчас, намного хуже. Он, между прочим, снова спас твою шкуру, пожертвовав своей рясой. Если ты не предпримешь что-нибудь, Лукас замерзнет насмерть. Тебе, без него, не пройти эти коварные горы. И даже не думай возвращаться обратной дорогой! Эти были не простые волки. То, что пожирает ваш мир, в первую очередь, обращает в свое оружие, самых опасных тварей.

Ворон открыл глаза. Голоса, звучавшего в голове, как будто и не было. У вора не было сил гадать, являлся ли древний бог к нему, или это его подсознание, стремится спасти физическое тело. Сигурд приподнял отяжелевшие веки, чтобы взглянуть на Лукаса. Парень выглядел плохо и уже начинал заваливаться. Еще бы мгновение и послушник упал бы с выступа.

Превозмогая слабость, Сигурд, опираясь о холодную стену скалы, начал подниматься. Зачерпнув горсть снега, положил в рот. Вода, попавшая в организм, немного взбодрила. Придерживая послушника одной рукой, второй рукой протер глаза, огляделся. Выступ, на котором они находились, являлся частью старой горной тропы. Узенькая, едва различимая, тропинка была вытоптана животными. Дорожка вилась между камней поднимаясь вверх и исчезала за следующим гребнем.

— Держись Лукас. Пути назад нет, а впереди, черт знает, что нас ждет.

Ворон снял с себя рясу и надел ее на полусознательного послушника.

— Все-таки она тебе больше идет. — Попытался пошутить вор.

Подняв под локти и закинув на себя друга, Сигурд взглянул на предстоящий путь.

«Эх, Авдон, надеюсь ты сделал правильный выбор. Не знаю по плечу ли мне все это» — вор ступил на тропу.

Хроники Эрилхейма

Глава 20

Тяжелая дверь захлопнулась, ограждая трех человек от посторонних ушей. Эта была тайная комната с еще двумя выходами в другие крылья замка. Именно отсюда советник конунга любил подслушивать за разговорами ничего не подозревающей прислуги. А вторые, как водится, еще те сплетницы. Нерим, таким образом, получал компрометирующую информацию на большинство служителей в замке. Это, позволяло ему использовать услышанное, в качестве шантажа. А тем, на кого был найдет компромат, приходилось беспрекословно подчинялись, иногда даже в обход приказам конунга. Так, Нерим, приобрел власть над всеми, кроме Хеммингура.

Сейчас же он воспользовался своим тайным укрытием, чтобы без свидетелей встретиться с теми, кого нормальный человек, даже упомянуть не решится. Чтобы организовать эту встречу, Нериму пришлось задействовать все свои связи и влияние, потратить уйму золота. Но даже находясь с ними в одной комнате, он не мог разглядеть их лица. Одни лишь силуэты, прячущиеся в тени.

— Благодарю вас, господа, за то, что нашли время в своем плотном графике, для нашей встречи, — голос советника подрагивал, хоть он и пытался это скрыть.

— К делу.

Нерим даже не понял, какая из фигур ответила ему.

— Конечно-конечно, понимаю, вы люди серьезные и ваше время ценно. В общем, как вы, наверное, догадались, мне нужны ваши таланты, — советник начинал потеть.

— Это будет дорого стоить, — холодный голос неизвестных, заставил шевелиться волосы, на загривке Нерима.

— Но ведь я даже не сказал, в чем заключается работа.

— Не важно. Род деятельности у нас один. А раз ты сумел отыскать нас, значит и заплатишь столько сколько мы скажем.

Нериму не нравилось, что с ним так разговаривают. Советник, при своем положении, привык к беспрекословному подчинению, а сейчас им вертят как хотят. Лишь страх удерживал, помощника конунга, от того чтобы не наделать глупостей. А бояться действительно стоило. Две личности, находившиеся с ним в одном кабинете, просто источали запах смерти. Одна лишь их способность оставаться неразличимыми в тени комнаты, вызывала дрожь. Нерим же знал о них куда больше, чем хотелось бы. «Призрачные убийцы», так в народе называли наемников с востока, чье мастерство граничило со сверхъестественным. Но это были столь редкие мастера, что большинство считало их выдумкой. Нерим же, не жалея средств и времени, сумел отыскать убийц и теперь готов был стерпеть любое поведение «гостей», лишь бы сделка состоялась.

— Такова цена. Решайся, либо мы уходим и в следующий раз тебе нас лучше не беспокоить! — последняя фраза прозвучала как угроза.

Советник все понял.

— Хорошо. Но я жду все в лучшем виде, чтобы не подкопаться! — Нерим попытался изобразить, что это он наниматель.

— Не смей нам указывать, советник! Наша репутация беспрекословна. И помни, как только получишь желаемое — ты должник.

Двери комнаты распахнулись, но Нерим так и не заметил, как гости его покинули.

«Должник» -эта фраза накрепко засела в голове советника.

Хроники Эрилхейма

Глава 21

— Ваше Величество, к вам архиепископ Авдон.

— Разве, старый хрыч, не должен заниматься расследованием дела на севере? — Хеммингур явно не желал встречаться ни с Авдоном ни с кем-либо еще. Виной тому было странное самочувствие, одолевшее его через день, как он отпустил Ворона. — Ладно, пусть войдет, — буркнул правитель. Каждое слово, произнесенное им, отдавалась головной болью.

В тронный зал, по разрешению стражи, вошел архиепископ.

— Спасибо, что предоставили аудиенцию, мой конунг. — Авдон поклонился, как этого требовал этикет.

Старик сразу заметил, изменения во взгляде и внешнем виде правителя. И эти изменения ему очень не понравились. Будучи человеком набожным и верящим в потусторонние силы, Авдон с уверенностью сказал бы, что Хеммингура прокляли. Но зная нрав конунга, благоразумно было оставить свои догадки при себе.

— Говори архиепископ, но только короче. — Конунг небрежным жестом позволил начать Авдону.

Старик взглянул в глаза правителя.

«Нет, в них явно что-то изменилось! Такое чувство, что передо мной совсем другой человек. Интересно, остальные тоже это замечают?»

Архиепископ бегло оглядел помещение. Несколько стражников, слуги. Все как обычно. Никто не переглядывается и тем более не перешептывается.

«Может быть они просто боятся».

Старик решил оставить эти догадки на потом. Обратился к конунгу.

— Ко мне, вчера ночью, прибыл гонец из аббатства в Дол-Астане, а несколько дней ранее еще один из Бинферга. Они сообщают о критической ситуации в провинциях. Там участились случаи исчезновения людей.

— А ты думаешь я не в курсе, что происходит в моем королевстве? — Хеммингур напрягся.

— Конечно, мой конунг, — Авдон повторно поклонился. — Но я по вопросу о подкреплении, которое запрашивалось у Его Высочества. Так же ярлы интересуются судьбой своих гонцов, которые так и не вернулись.

— И давно ли, подобные вопросы, стали компетенцией духовенства?

— С тех пор, как дипломатические послы были заменены монахами, — архиепископ ответил острее, увидев ухмылку конунга.

«Пусть ты и правитель Эрилхейма, но я все еще архиепископ!», — Авдон был на десяток лет старше Хеммингура. Подобная интонация и небрежность в обращении к нему, начинала раздражать старика.

Естественно это были лишь громкие мысли. Рискни он сейчас, высказаться вслух, Хеммингур тут же велит казнить его. Но архиепископ не мог изменить взгляд. И по-видимому конунг заметил это.

— Так, так, ну ка скажи мне архиепископ, верно ли я тебя понял? Вы там, что заговор затеваете? — Хеммингур встал с трона, кривой походкой приблизился к Авдону.

Теперь архиепископ мог не только разглядеть страшное лицо конунга, но и почувствовать его запах. Без сомнения, это запах смерти. Не такой как от воина убившего с полсотни врагов, а тяжелый трупный смрад. Подобный ему лишь в выгребных ямах, куда скидывают требуху после забоя скота.

Авдон не вольно отступил.

— Я лишь хотел сказать, что ярлы всеми силами стараются удержать порядок в своих провинциях. Послы не вернулись, а последний раз их видели здесь, в Мирграде.

— Ты на что намекаешь старый пень! — Хеммингур взревел, ударил ногой по стоящему рядом подсвечнику.

Старик отпрянул, в ужасе наблюдая за неадекватным поведением правителя Эрилхейма.

— Да я тебя велю вздернуть за клевету!

Чем сильнее злился Хеммингур, тем сильнее менялся в лице. Вскоре даже его стража попятилась назад.

— Простите Ваше Высочество, — Авдон, превозмогая страх и отвращение, старался держать себя достойно. — Я лишь пытаюсь помочь.

— Ты уже взялся однажды! Но я что-то все еще не получил отчет из Бинферга. Чем занят твой наглый вор?! Напомню, что ты отвечаешь головой за это задание.

Смена темы немного успокоила конунга. Он вернулся на свой трон. Устало откинулся назад, подперев кулаком лоб.

— У него еще есть неделя, Ваше Высочество. Мы обязательно справимся с поставленной задачей! — Авдон виртуозно отходил от темы «послов», смягчая Хеммингура обещаниями исполнения всех приказов.

— Время скоротечно архиепископ, лучше бы вам обоим поторопиться. Аудиенция окончена!

Старик поклонился и поспешил покинуть дворец.

Произошедшее на встрече с конунгом, нельзя было списывать на «настроение» или «обычное недомогание». Авдон чувствовал, что все это как-то связано. Иллианит, аномалии на севере, пророчества, а теперь еще и конунг. Старик ждал удар откуда угодно, но только не из самого сердца Эрилхейма. Если его догадки подтвердятся, то все эти миссии по расследованию пропажи людей, окажутся бессмысленными. Какой толк гоняться за хвостом змеи, когда голова восседает здесь в Мирграде.

Архиепископ шел по грязным улицам столицы и чем больше он обращал внимание на людей, тем больше ему казалось, что война, которую он затеял, уже проиграна. Осклабленные, злые жители столицы, всегда хмурые, готовые ради своей наживы пойти по головам. Торговец, безбожно обдирающий бедную женщину с младенцем на руках. Карманник, который через минуту срежет кошелек у случайно зазевавшегося гостя столицы. И это только то, что попалось на глаза Авдону. А сколько убийц, насильников и прочих пропащих представителей человечества? «Ради чего я все это затеял? Ради этой падали? — архиепископу хотелось бежать как можно дальше из этого города, из этой провинции, вообще покинуть пределы обитания человека. — Так вам и надо! Не спроста Вселенная ополчилась на нас и, если рагнареку суждено быть, так может это и к лучшему. Люди дикие, опасные существа, убивающие все что ни в силах понять или объяснить. Так может монстры мы, а не существа из сказок и легенд. И обитают они в темных пещерах и болотах, только от того, что пытаются спрятаться от нас». В эту минуту старик чувствовал себя беспомощным, одинокой песчинкой, вставшей против исполинской горы пороков и злодеяний. «Есть ли в этом смысл?» «Что может противопоставить один человек мракобесию общества?» Подобные мысли все крепче и крепче впечатывались в сознание Авдона. На выходе из города, он готов был плюнуть на все и будь что будет. Если Хеммингур, или то чем он становится, прикажет казнить меня, пускай, не придется доживать свой век в этом паршивом месте!

Архиепископ угрюмый и опустошённый свернул с дороги, срезая путь к монастырю, через прилегающую к стенам столицы деревню. Проходя мимо крестьянской хаты, Авдон увидел двух ребятишек, играющих первым снегом. Их звонкий смех был столь искренним и живым, что на мгновение показалось будто бы и нет никакой угрозы человечеству. «Может я действительно надумываю лишку. Вдруг все напасти, это дело рук преступников, коих мы сами же наплодили, своими законами, безбожными налогами, воспитанием в конце — концов. Вдруг это я чокнулся, ползая в древних развалинах, выискивая следы давно забытых цивилизаций. Сам себе напридумывал всякой чертовщины, еще и подданных ввязал во все это», — Авдон продолжал наблюдать за игрой детей, думая о том, как сейчас там Сигурд и Лукас. Если в пути ничего не случилось, то они должны уже прибыть в Бинферг. А значит через несколько дней вернется Лукас с докладом. Нужно лишь подождать.

Старик немного успокоился, наслаждаясь безмятежным видом крестьянского быта. Кто-то нес вязанку дров, другие расчищали деревянными лопатами снег, фыркал старый конь, запряженный в телегу с сеном. Полная противоположность грязной, городской картине.

«Нужно подождать», — повторил еще раз Авдон и уже в полном покое продолжил путь к монастырю. Идиллию прервал громкий женский крик, полный страха и боли.

Хроники Эрилхейма

Глава 22

В горах дул пронизывающий ветер, а разгоняемые снежинки больно впивались в тело.

Лукас понемногу пришел в себя и теперь пытался сам переставлять ноги. Сигурд по-прежнему поддерживал друга, так как тропа была очень крутой. За каждым поворотом их ожидал, либо обрыв, либо узкий проход, где приходилось протискиваться буквально, сдирая кожу. Кто не был в непогоду в горах, тот не знает, что такое непогода. Осень внизу, пусть и холодная, но переносится даже при отсутствии теплой одежды. Но здесь, подобное испытание превратилось в мучение. Вор и послушник быстро начинали сдавать.

— Нам нужно хоть что-то съесть! — Сигурд опустился на камень. Его грудь высоко вздымалась от одышки, перед глазами все плыло.

Лукас упал на колени рядом. Сквозь обветренные губы сказал:

— Спасибо, ты уже во второй раз спасаешь мою жизнь.

— Как и ты мою, друг! — Сигурд с трудом произносил слова, но в них была искренность.

Много лет Ворон жил лишь, заботясь о себе. Мир беспризорника, а затем вора, не знает любви и заботы о других. Но за последнюю неделю, многое изменилось. Обстоятельства показали Сигурду другую сторону человеческих отношений. В этих диких краях, на пределе возможностей, он как никогда стал ценить находящегося рядом товарища.

Чем дольше они сидели, тем сильнее их кренило в сон. Сигурд, знал этот «коварный» симптом. Еще в детстве, ему довелось видеть таких же как он беспризорников, выгнанных за стены города в лютый мороз. Они просто садились, поджав ноги, под каким-нибудь деревом или забором и просто засыпали, навсегда.

Сигурд ударил по щекам Лукаса.

— Не вздумай засыпать!

— Думаешь мы здесь и умрем? — у послушника на глазах появились слезы.

— Не стоит думать об этом. Мы еще в состоянии говорить, значит сил достаточно, чтобы что-нибудь предпринять. — Вор просто пытался поддерживать парня, хотя идей по спасению у него не было.

Руки начали терять чувствительность.

«Кровь отливает к жизненно важным органам. Еще не много и обморожение вызовет необратимое разрушение тканей» — вору потерять руки, все равно что волку ноги. Эта не радужная перспектива напугала Сигурда. Ворон заставил себя подняться.

— Вставай Лукас, поищем какое-нибудь углубление в скалах или пещеру. Этот треклятый ветер убьет нас быстрее голода.

Еще с четверть часа усталые путники вскарабкивались по тропе, пока послушник не окликнул Ворона: «Сигурд, сюда! Кажется, нашел!»

Несколько огромных валунов, когда-то обрушившихся входе движения гор, образовали лаз. Опустившись на четвереньки в него можно было пролезть.

— Слава Богам, — облегченно выдохнул Ворон, ощутив спертый, но более теплый воздух в их новом укрытии. — Здесь мы, пожалуй, отсидимся некоторое время.

Резкая смена дневного света, на мрак подкаменного укрытия, сделала путников, на время, абсолютно слепыми. Пространство вокруг себя друзья обыскивали на ощупь.

Рука послушника наткнулась на пушистый комочек, который пискнул и больно укусил за палец.

— Здесь крысы! Ненавижу крыс! — Лукас брезгливо начал брыкаться, пытаясь отогнать подольше серых обитателей каменного убежища.

— Остановись, — одернул друга Сигурд, — ты лишишь нас еды.

— Что? — не поверил своим ушам Лукас.

— Тсс, тише.

Ворон напряг свой слух, стараясь определить где происходит копошение. И он услышал, тонкое, едва различимое попискивание и шорох лап.

Не веря в успех, но он все же, в слепую, ударил несколько раз кинжалом в предполагаемую область. Предсмертный писк грызуна обрадовал вора больше, чем самый большой куш, добытый за все время.

Добыча оказалась крупной. Размеры крысы поразили путешественников. Если бы не сложившаяся ситуация, они вряд ли стали бы задерживаться в месте, где обитают такие особи.

— Ты только посмотри на нее! — не переставал удивляться Лукас. — В этих местах не только волки огромные! Вот это туша!

Воздух под валунами был теплее чем снаружи, да и от ветра, здесь, не осталось и следа. Поэтому немного согревшись Лукас буквально «ожил».

Сигурд понимал, что подобная активность, следствие включившихся резервов организма. Без подпитки этот запал вскоре иссякнет и тогда все, конец. Поэтому он без промедления принялся сдирать шкуру с добычи.

— Как мы ее будем готовить? — поинтересовался послушник.

— Никак. — Ворон откинул требуху в сторону. — Огня нам не добыть, да и дров, как ты видишь, здесь нет. Кишки, хвост и голову выкинем, а мясо и кровь пойдут в пищу.

Если бы желудок Лукаса не был пуст, его наверняка бы вырвало. Зрелище: Сигурд пытающийся разжевать жесткое, сырое мясо с лапки крысы, вызывало такое отвращение, что Лукасу пришлось отворачиваться, дабы желудок прекратил свои рвотные конвульсии.

— На, ешь! Иначе сам станешь обедом для крыс! — вор протянул парню, исходящую паром, свежевыпотрошенную тушку.

От крови послушник отказался, Ворон же с удовольствием выпил все до капли. Теплая, вязкая жидкость согревала пищевод и желудок, постепенно наполняя силой измученный организм.

Послушник тоже немного приободрился, начал более энергично жевать.

Когда от крысы остался лишь маленький скелет, Сигурд обратился к товарищу:

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, уже лучше. Только что-то подташнивает.

— Постарайся сдержать тошноту. Если тебя вывернет, это может плохо кончиться, ты и без того очень слаб.

Лукас помотал головой в знак согласия.

Глаза постепенно адаптировались к темноте, и друзья начали осматривать их временное убежище.

— Сигурд, что это? — Лукас продвинулся в дальнюю часть углубления.

Послушник руками разгреб мелкий гравий. Перед путниками проявился скелет человеческой руки. Осмотревшись еще немного, друзья обнаружили другие останки. Множество костей, черепа, части ржавых доспехов и оружия. Как будто место, в которое они залезли, было братской могилой.

— Не удивительно, откуда здесь крысы. И понятно почему они такие упитанные. — Ворон присвистнул, изображая впечатление.

Лукаса все же вырвало, стоило ему понять всю пищевую цепочку, сформировавшуюся в этой пещерке.

Сигурд только покачал головой.

— Будем надеяться, что нам повезет и мы раздобудем нормальной еды, прежде чем ты окочуришься.

— Как думаешь, что здесь произошло? — вытирая рот спросил послушник.

— Трудно сказать. Но очевидно, что это было очень давно. Посмотри на этот шлем. Не припомню, чтобы видел раньше такие.

— Старик Авдон был бы счастлив заполучить такую вещицу. — Лукас покрутил в руках часть клинка. Проржавевшая насквозь сталь рассыпалась, не оставив и следа от когда-то грозного оружия.

— Видимо не суждено этому сбыться. — Сигурд проверил остальные реликты. Как и меч, все рассыпалось, стоило к ним прикоснуться.

— А наше укрытие, это вовсе и не насыпь валунов, — Лукас продвинулся еще вперед и еще.

— Это полноценная пещера, — догадался Сигурд. — А вход в нее кто-то умышленно засыпал.

— И вместе с входом, похоронил этих бедолаг, — послушник еще раз осмотрел скелеты. — Но почему они не выбрались, мы же сюда залезли.

— Ползущие горы, — пояснил вор. — Прошло не мало лет, порода движется, вот и образовался лаз. Проберемся вглубь, может там найдется еще что-нибудь. Было бы не плохо отыскать доспехи, или кольчугу.

— Может все-таки не стоит? Тебя не смущают все эти скелеты? И, наверное, те кто засыпал вход, явно не хотели, чтобы кто-то в нее вошел, или еще хуже — вышел.

— Лукас, дружище, я разделяю твои опасения, но у нас нет другого выбора. Без одежды и еды, снаружи, шансы выжить… короче ты понял.

Послушник не стал спорить, лишь томно вздохнул.

Выбирать действительно было нечего. Еще не остыл страх перед ужасными волками-переростками и бандой Сутулого. К тому же, снова выходить на мороз и ветер, очень не хотелось.

— Не будем задерживаться, — одобрительно кивнул вор, получив немое согласие от послушника.

Два друга начали протискиваться вглубь темной пещеры.

Хроники Эрилхейма

Глава 23

В провинции Аккил, несмотря на позднюю осень, стояли густые туманы. Теплые ветры с Глубин Алиры даже в самые холодные зимы поддерживали плюсовую температуру. Погода в этих краях стояла дождливая, а местность изобиловала болотами, протянувшимися на десятки километров. Но и здесь люди сумели обосноваться и даже неплохо жить. В основном это были рыболовы. Вторыми по численности жителями были знахари, лекари и алхимики, которым «жизненно необходимы» все эти коренья, лягушки, пиявки, разные травки и уединение для работы. Поставят себе избушку в болоте и только сами знают к ней тропинку. Остальные же завязнут в тине и поминай как звали. Но в этих краях был и настоящий город — Аккил — вершина изощрённости архитектуры. Из-за вязкости почвы, все дома устанавливались на вкапываемые столбы, высота некоторых достигала десяти метров. Другие умудрялись использовать для опоры гигантские деревья. Улицами служили подвесные мосты, как паутина, оплетающие дома соседей с другими ключевыми точками города. В Аккиле разнообразие профессий значительно вырастало. Сюда съезжались охотники, инженеры, купцы, следопыты, пекари. Последних особенно любили, поскольку зерновые отсутствовали напрочь и выражение «расходятся как горячие пирожки» пришло именно от сюда.

Именно из этого, славного города, пару дней назад, выехали четыре всадника. Все вооруженные в доспехах с символикой ярла Хроки.

— С тропы не сворачивать! Ехать нога в ногу, — приказал, двигающийся в голове, колонны, человек, вооруженный длинным копьем.

— Слышал, что поговаривают о гостеприимстве конунга? — спросил один из отряда, в шлеме с металлическими пластинами.

— А то… Раньше, кто посла хоть пальцем тронет сразу в подземку упекали. Но видно поменялись обычаи. — Ответил сопровождающий, попутно проверяя тропу древком копья.

— Сучье болото, два дня едем, а продвинулись не больше третьи пути.

— По мне, так лучше медленнее ехать, чем быстро сгинуть, как послы из Бинферга и Дол-Астана, — сплюнул бородатый, словно леший, лучник отряда.

— А, что говорят-то? — спросил замыкающий всадник с широким полутороручным мечом за спиной.

— А то и говорят, мол, после визита к правителю никто к своим семьям не вернулся. Поговаривают еще, что Хеммингур изменился, или вовсе на троне не он, а кто-то очень похожий на него. И всеми делами заправляет теперь его прихвостень — Нерим.

— Странно все это, — задумчиво пробормотал, тот что в шлеме. — Зря я согласился на эту поездку. Вот прям чувствую, что зря.

— Не дрейфь Кжел, для того ярл Хроки и приставил нас к тебе в подмогу, — поддержал бородатый лучник, рьяно отмахивающийся от назойливых комаров.

Туман над болотами становился гуще, а лошади стали увязать еще глубже.

— Пр-р-р, — натянул вожжи сопровождающий с копьем. Колонна остановилась.

— Что такое? Почему всели? — заволновался Кжел.

— Тихо! — подал знак копейщик, чтобы все умолкли. — Слышите?

— Лично я ничего не слышу, — ответил замыкающий воин с полуторником.

— Вот именно, — перешел на шепот копейщик, — смолкли птицы, лягушки, даже мошкара не жужжит.

Этот факт действительно всех насторожил. В воздухе повисло тревожное молчание.

— Тихо как в могиле, но чувство, что мы здесь не одни, — замыкающий всадник начал медленно доставать меч.

Остальные последовали его примеру — приготовили оружие.

— Двигаемся дальше. Всем быть на стороже, не нравится мне это затишье.

Всадники продолжали продвигаться сквозь болото. Иногда с одной или другой стороны от тропы, из мутной воды, вырывались крупные пузыри воздуха. И каждый раз колонна вздрагивала. Даже на опытных воинов, находил страх в этих болотах. Мертвые деревья, в тумане, образовывали причудливые фигуры, иногда очень похожие на сгорбленную ведьму или чудовище. Но самым страшным была эта тишина.

Не проехали они и сотни метров, как что-то из пучины ударило по древку копья воина, двигающегося впереди. Удар был настолько сильным и неожиданным, что выбил оружие из рук всадника. Копье взмыло ввысь словно сухая ветка, прокружилось несколько раз и упало в воду далеко от тропы.

— Чтоб тебя! — только и успел вскликнуть несчастный воин и тут же захлебнулся своим криком, увлекаемый змееподобным существом, на дно трясины.

— К оружию! — завопил бородатый, выпуская в напавшего несколько стрел.

— Ларс! Ла-а-рс! — кричал третий воин отряда, в надежде что товарищ еще жив.

— В галоп, в галоп! — Заорал замыкающий. — Не останавливайтесь!

Лошадей подгонять особо не пришлось. Животные ощущая опасность несли вперед, не разбирая дороги.

Из-за густого тумана, видеть, перед собой, можно было не дальше пары метров. Всадники без провожатого сразу съехали с тропы и теперь ориентировались лишь по темной полоске на востоке. Этой полоской был самый древний лес в Эрилхейме — «Мрачное урочище», но до него было слишком далеко.

Конь посла Кжела провалился в трясину по брюхо, дико заржал пытаясь выбраться. С каждым рывком копыта вязли все глубже.

Посол Аккила заметил, как совсем рядом, под мутными водами, что-то проплыло. Сначала эта была огромная тень, потом он различил толстенные щупальца, похожие на больших змей. Кжела пробрала дрожь, в панике он спрыгнул с коня в густую жижу. Буквально в тот же миг, болотный монстр, воспользовался своим смертоносным оружием. Громадные щупальца, увенчанные острыми, загнутыми шипами, взмыли из воды и с силой обрушились на хребет коня. Животное моментально скрылось под толщей грязи, оставив после себя пурпурное пятно.

Обмундирование посла, и без того весящее не мало, пропиталось водой и грязью, тянула его на дно.

— Руку давай!

Кжел не мог поверить своим глазам. Воин и лучник вернулись за ним. Пока мечник вытаскивал посла на тропу, лучник удерживал тетиву натянутой, прикрывая их.

— Не думаю, что мои стрелы остановят эту тварь. Пока оно жрет коня нужно бежать!

Оказалось, что они уже добрались до края болота, но из-за густого тумана этого не было видно.

— Там суша, — указал бородач в нужном направлении, — может монстр не полезет из воды на берег!

Идея была здравой и люди попытались как можно быстрее покинуть территорию болота.

В ходе столкновения с неизвестным обитателем трясины, посол с командой лишились проводника и двух лошадей. Оставшиеся две лошади где-то фыркали и ржали в глубине тумана, но пойти искать их никто не решился.

— Что это вообще такое было?! — Кжел никак не мог прийти в себя.

— Клянусь всеми богами, — думал вслух лучник, — я не первый раз сопровождаю людей через эти болота, но, чтобы такое…

— Может тогда скажешь, где мы находимся, а? Бари?

— Дай прийти в себя Витольд! — лучник косо посмотрел на мечника. — Я был охранником, а не проводником.

— Прекратите! — не выдержал Кжел. — Я тоже боюсь, но ссоры нам сейчас точно не помогут! Бари осмотрись пожалуйста, может действительно узнаешь местность.

Лучник встал, почесал бороду. Прошелся немного, огляделся.

— Не знаю, ничего знакомого не вижу. Когда понесли кони, я не только ориентиры потерял, даже понятия не имею с какой сторон болота мы вылезли.

— Сориентируемся по «Мрачному урочищу», — предложил Витольд.

— Отличная идея! — согласился Кжел. — Древний лес на юге, от него и будем плясать. Вот только надо бы забраться повыше, от сюда не видно.

— Так, на елку полезет самый легкий, — сказал мечник, конкретно глядя на Кжела.

Посол не стал спорить. В конце — концов, настоящими воинами были Бари и Витольд и в случае чего они смогут прикрыть его.

Посол снял с себя намокший, грязный плащ, шлем, чтобы тот не спадал на глаза, отстегнул с пояса узкий кинжал.

В качестве смотровой вышки Кжел выбрал старую, раскидистую сосну. Посол начал карабкаться вверх по стволу, цепляясь за ветки. Несколько минут тяжелого подъёма с попутным царапанием лица и налипанием смолы оказались напрасными. Высота хоть и была достаточной, но обзору мешали раскидистые ветки, так что толком рассмотреть ничего не удалось.

— Не видно ничего, — уже перед самой землей начал сообщать Кжел, — надо другое место поискать.

Отряхаясь от сосновых иголок и кусочков коры, посол не обратил внимания, что ему никто не отвечает. Только когда он поднял глаза, обнаружил отсутствие лучника и мечника. Пожитки Кжела также исчезли.

— Витольд! Бари! Эй, вы где!? — Кжел несколько раз обошел вокруг дерева, в глубине души надеясь, что охрана где-то неподалеку.

Но сколько бы он не кричал, ответом ему были лишь скрип деревьев, качающихся на ветру.

В итоге посол Аккила принял решение убраться от этого места как можно скорее. Боясь, что оставшихся членов его отряда, таки сожрал монстр, Кжел стал продвигаться вглубь леса, подальше от болот.

Сначала посол шел, постоянно оглядываясь, но чем дальше он заходил в чащу, тем больше на него давил страх. Вскоре Кжел перешел на бег. Справа и слева от него мелькнули какие-то тени. Посол ускорился, но тени не отставали. Уже не разбирая дороги и не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу, Кжел мчался сквозь бурелом. Фигуры начали приближаться. Теперь посол мог различить, в мелькании стволов, что его преследователями были люди, в странных балахонистых одеждах, удивительно гармонично сливающихся с окружающим миром.

«И как они только не зацепляются за сучья и коренья?» — удивился и параллельно испугался Кжел.

Впереди мелькнул просвет меж густого кустарника. Посол буквально влетел в него оказавшись на большаке, том самом к которому изначально лежал путь.

Кжел не успел даже обрадоваться. Одна фигура возникла прямо перед ним, вторая, отрезала путь к отступлению сзади.

— Я посол ярла Хроки! — хотел было выкрикнуть Кжел. Но холодная сталь, кривых ятаганов, оборвала жизнь, также легко, как серп крестьянина срезает молодые побеги.

Вытирая кровь с лезвия, одна фигура обратилась к другой:

— Работа сделана, пора возвращаться к Нериму.

— Да. А, что за тварь была в болоте?

— Не важно. Главное, она способствовала устранению объекта.

— Нужна голова посла, или этих тоже, — мрачная фигура подняла мешок, в котором просматривались черты Витольда и Бари.

— Нам платят за посла. Эти просто расходный материал.

Странные фигуры также незаметно скрылись, как и появились, оставив на дороге изувеченные трупы тех, кто искал помощи в Мирграде.

Хроники Эрилхейма

Глава 24

Крик повторился, в этот раз еще истошнее. Дети замерли, вытаращив свои маленькие глазки.

— Живо в дом! — крикнул Авдон, параллельно выискивая глазами место откуда раздавались вопли.

Местные жители побросали свои дела, поспешили на выручку женщине. Архиепископ подождал, пока из покренившейся хаты выбежала мать двух малышей. Лишь когда она, схватив отпрысков в подмышки, спряталась в доме, старик последовал за крестьянами.

Судя по всему, селяне узнали по голосу, с кем случилась беда и спешили к нужному дому. За углом небольшой улочки ютилась изба с соломенной крышей, возле которой уже столпилось немалое количество народу.

Авдону практически пришлось кулаками разгребать себе дорогу, так как зеваки плотной стеной окружили подступ к двери.

— Дайте пройти человеку! Да, отойди ты уже! — услышал Авдон голос, а потом и увидел человека, который, со стороны избы, расталкивая крестьян двигался навстречу. — Ваше преосвященство! Сюда! Как хорошо, что вы были неподалеку.

К архиепископу подошел вспотевший и перепуганный пожилой мужчина. Это был местный староста, поджарый, но не высокий, с толстыми как сардельки пальцами. Орехового цвета глаза были широко раскрыты, от чего лоб и без того морщинистый стал похож на весеннюю пашню.

— Что случилось? — спросил архиепископ.

— Вам лучше самим посмотреть, — староста жестом просил следовать за ним. — Дайте пройти, не мешайтесь, не видите Его преосвященство идет. Остальные ступайте по домам.

Для пущего спокойствия, старост назначил нескольких молодцов охранять вход в избу.

Дом был бедным, в общем как и большинство домов крестьян. Длинный стол, тюльки вместо табурета, жаровня и соломенная лежанка. На этой самой соломе лежала мертвая девушка. На вид ей было не больше семнадцати, бледная кожа широко открытый рот и закатившиеся глаза.

— Ее звали Маришка, — сняв шапку пояснил староста. — Вы бы посмотрели Ваше преосвященство, а то мы люди не образованные, мало ли что.

— Кто-то вообще видел, что произошло? — Авдон присел рядом с телом.

— Нет господин. Я первый обнаружил тело. Моя хата напротив будет. Только услышал крик прибежал первым.

Архиепископ присмотрелся и увидел на шее девушки отпечатки ладоней, но только каких-то маленьких, как у ребенка.

— Ее задушили, — однозначно сообщил Авдон, — без сомнения. Боже милосердный, убийство прямо под стенами Мирграда. А где родственники?

— Так сиротка она, Ваше преосвященство. Лет пять как лишилась матери, а отца даже я не знал.

— Убийство произошло только что. Тело не остыло, но лицо покойной бледное как будь то прошло не меньше часа. Кстати, как тебя зовут? — Авдон повернулся к старосте.

— Осбельт, Ваше преосвященство.

— Скажи мне Осбельт у Маришки были недруги здесь в деревне, или в городе?

— Какие недруги господин, — махнул рукой староста. — Девчушка была тише воды.

— И все же ее убили, это факт.

Архиепископ встал, оглядел еще раз хату: «Как же убийца смог так быстро скрыться? Если староста действительно говорит правду, то он как минимум должен был столкнуться с ним на улице».

Авдон подошел к одному единственному окошку: «Слишком маленькое, даже для ребенка. Да и рамы на месте. Крестьяне вообще не делают больших окон, как говорят „незачем улицу топить“. И в доме не спрячешься, четыре угла и все пустые».

— Осбельт?

— Да, Ваше преосвященство.

— Когда ты выбежал на крик, на улице вблизи был кто-то?

— Никого. Богом клянусь.

Авдон еще раз присел рядом с лежанкой, осмотреть следы от удушья.

Четко просматриваемые отпечатки на шее убитой, указывали на недюжую силу нападавшего. Вот только размеры кистей очень смущали. Несопоставимо маленькие ладони к богатырской силе. Не одному ребенку такое не провернуть. Только если это вовсе не ребенок. Архиепископ решил еще раз осмотреться. Обошёл повторно дом. Четыре угла, да и только, никаких зацепок. И тут Авдон понимает, что так выбивается из привычного каждому крестьянскому дому. Не важно насколько беден или богат дом верующего, но в каждой избе существует «святой уголок», а здесь его не было.

— Осбельт, а где икона?

Староста упал на колени, начал неистово креститься: «Простите господин, я велел отобрать, но на то была причина! Чертовку видать бес попутал. Стала Маришка не нашему богу молиться, а языческому. Я в этом преступления не видел, уж не осерчайте господин, а деревенские велели иконку отобрать, мол ей все равно не к надобности. Да и сама Маришка не против была, когда я за ликом святого пришел, говорит: «Дядя Осбельт, беда надвигается, просите помощи у …не помню у кого, но протянула мне вот это» — староста достал из кармана гранитный камушек.

— Альфр, — выдохнул Авдон, рассматривая на ладони красивый камень.

— О, точно, молитесь, говорит Альфру, чтоб защитил нас от напасти грядущей. Что это за божество такое Ваше преосвященство?

Архиепископ хотел было ответить, но его прервал неожиданный, громкий стук. Звук, казалось, исходил сразу ото всюду. Гремело под полом, под дощатым потолком и в углах дома.

— Боже милосердный! Что это? — попятился Осбельт.

Рука, в которой староста сжимал камушек резко дернулась вниз и в районе большого пальца проступили отпечатки зубов.

Осбельт вскрикнул, отдернул руку как после ожога, выронив подарок Маришки.

Все стихло.

Авдон и Осбельт стояли в полном недоумении. В абсолютной тишине слышалось быстрое дыхание обоих стариков.

В дом вбежали мужики, оставленные старостой для порядка.

Из распахнутой двери, с улицы влетел холодный воздух, наполнив помещение паром. В клубах конденсата, Авдон успел различить едва уловимое движение. Нечто невысокого роста, не больше полуметра, прошмыгнуло в дальний угол и исчезло.

— Нужно покинуть дом, — приказал архиепископ.

Староста хотел было поднять камушек, но что-то с силой оттолкнуло его. Осбельт сильно ударился о стену. Авдон подхватил его под руки:

— Уходим, не стоит провоцировать его.

— Кого? — широко раскрытыми глазами смотрел на Авдона Осбельт.

Архиепископ без объяснения вытолкнул всех на улицу.

— Нам еще повезло, — закрывая за собой калитку сообщил Авдон. — А могли и разделить участь Маришки.

— Бог с вами Ваше преосвященство, о чем вы толкуете? Что произошло в доме? Вы видели, меня что-то подкинуло, словно и веса во мне нет?!

Авдон оглядел еще раз избу:

— Как бы не звучало, то что я вам скажу, но прошу вас выслушать внимательно и не делать преждевременных выводов, — взяв под руку старосту деревни, архиепископ отвел его в сторону.

Жители деревни все еще выглядывали из-за соседних домов, промерзших стогов и поленниц.

— В первую очередь строго — настрого запретите кому-либо приближаться к дому. За телом я отправлю монахов, а без их ведома, чтобы никто за ограду не заходил, — архиепископ сделал паузу смотря в глаза Осбельту. — Взгляните на руку, что вы видите?

Староста только сейчас увидел отпечатки тупых зубов на большом пальце.

— Боже, что же это такое!? — отшатнулся Осбельт, едва устояв на ногах от удивления и страха.

Авдон подтянул его к себе, и сказал на ухо:

— Стук в доме и нападение на вас, дело рук домового!

Осбельт замер. Услышать подобное заявление от главы церкви, все равно что неожиданно провалиться под лед.

Архиепископ ожидал такой реакции, поэтому решил надавить на факты.

— Отпечатки маленьких ладоней на шее убитой, отсутствие следов, стук в доме и ваша рана в конце концов. Я понимаю, что звучит это дико, но произошедшее сегодня, не единственный случай. Во всем Эрилхейме, с начала осени, творится черт знает, что! Мы пытаемся разобраться, но нам не обойтись без поддержки людей. Сегодня это произошло в вашем поселении, завтра в другом и везде люди списывают на несчастный случай или другие факторы. Никто не готов признать то, что видел. Все боятся быть обвиненными в сумасшествии и вероотступничестве. Камень, который остался в доме, именно он послужил причиной активности домового. А все потому, что это не простой камушек, а часть изваяния Альфра — бога покровителя земледельцев и крестьян. Да, да, были раньше боги, до Единого, а то что мы не знаем об этом, так это наши проблемы. Надеюсь ты, Осбельт, поступишь разумно и сделаешь все как я говорю. Не подходите к хате покуда не прибудут мои люди из аббатства. Стражникам также нет смысла сообщать, у Хеммингура сейчас, более серьезные дела, чем забота о его подданных! — последнее предложение Авдон произнес с явным презрением, что не могло ускользнуть от старосты.

— Ваше преосвященство, видит бог, мне трудно поверить, в то что вы говорите. Но кому если не нам, понятно отношение конунга к крестьянам, — Осбельт вздохнул, потер укушенную руку. — Уж не знаю, что действительно творится в этом клятом доме, но вижу, что хороший вы человек, господин Авдон. Не каждый поспешит на помощь обычной крестьянке и тем более не каждый вашего положения. Даю слово, мы будем ждать ваших людей, а до того, никто не подойдет к дому Маришки.

— Вот и хорошо, — удовлетворительно покачал головой архиепископ. А покойница ваша была умной девочкой. Вот только мы теперь никогда не узнаем откуда у нее эти знания о грядущей катастрофе.

— О чем?

— До скорой встречи Осбельт, — махнул на прощание архиепископ. — Помните, вы обещали держать произошедшее в секрете. Дождитесь монахов!

Авдон поспешил в аббатство. Покинув границы деревни, он обернулся. Все, как и прежде, кипела работа, лаяли собаки из труб на заснеженных крышах валил дым: «Невероятно, как быстро и бесследно может исчезнуть печаль от утраты и страх неизвестного. Пока это не касается нас, мы, люди и пальцем не пошевелим чтобы добиться правды или познать истину» — старик ускорил шаг. Теперь он знал, что делать. Уж очень много происшествий за последнее время. И чтобы их увидеть, недостаточно просто смотреть. Глаз человека видит лишь то, что привык, а не то, что есть на самом деле. Архиепископ вспомнил об интересной вещице найденной его экспедицией в северных горах и теперь он спешил воспользоваться ей.

Хроники Эрилхейма

Глава 25

Запыхавшийся Авдон влетел в свой кабинет и закрылся на ключ. Порывшись немного на полках, отыскал какие-то записи в кожаном переплете. Не удостоив вниманием своего излюбленного стула, уселся тут же на полу перед книжным шкафом. В его руках был большой блокнот учета всех артефактов, найденных в экспедициях.

«Ничего не понимаю, я точно помню, что „глаз Олафа“ был внесен в реестр. Неужели в других записях?»

Архиепископ продолжал бегло изучать одну страницу за другой. Затем брал с полки другую книгу и третью. Так ничего и не отыскав, старик снял с крючка ключ от монастырской библиотеки, вернее от секретной ее части и отправился туда.

Несколько монахов и послушников поздоровались с архиепископом, но Авдон пролетел мимо, лишь успевая коротко кивнуть в ответ.

Убедившись, что никто не видит, место тайного входа, глава церкви спустился в подвал библиотеки. Преодолев несколько пролетов, свернул к нужной двери. Хотел было вставить ключ в замочную скважину, но это оказалось не нужным. Дверь была на пару сантиметров приоткрыта. Авдон готов был поклясться, что лично запирал дверь после их встречи с Сигурдом. Доступ к архиву могли получить только избранные и то, после одобрения архиепископа. А старик никому такого не давал.

Авдон тихонько толкнул дверь. Открывшаяся взору картина ударила прямо в сердце. Бесценные экземпляры, редчайшие труды все было разбросанно, некоторые даже порваны. Шкафы и стол перевернуты.

«Ох боги всемогущие! Кто же такое натворил?» — старик, поражений сотворённым вандализмом, аккуратно вошел в комнату.

Стараясь не наступить на дорогие книги, Авдон пробирался к валяющемуся шкафу, где хранились самые ценные экземпляры. Кое-как вернув стеллаж на место, старик убедился в своем опасении. «Записи Аншари» отсутствовали. Судя по оставленному беспорядку, похититель очень торопился. И безусловно его не интересовала нажива. В тайной комнате были очень дорогие книги, но вор точно знал зачем приходил. Пропала лишь одна, та в которой описывалась история магии и другие расы, некогда обитающие в этих краях. Единственная, документально подтвержденная информация, о многолетних изысканиях Авдона, написанная ни кем-то, а самим советником Олафа Великого.

«Вот тебе старик, испытание на закате жизни, — думал о себе архиепископ. — В час наибольшей нужды в поддержке конунга, я в немилости у Хеммингура, а тут еще и последний материал по возможному развитию событий похищают».

Авдон счел бы данное ограбление изыском мастерства если бы не ряд последних аномальных происшествий. Теперь картина вырисовывалась более чем ясно. Кто-то или что-то всеми силами пытается заглушить бдительность людей. Списать все на несчастные случаи или пустые бредни пьянчуг в тавернах. А тех, кто способен как-то повлиять на это просто изводят. Несчастная крестьянка, бог знает откуда заполучившая камень Альфра, пыталась вразумить селян о грядущей опасности, убита домовым. Вор Сигурд, случайным образом нарушивший план «злого разума» теперь в сотне километров от Мирграда. Хеммингур, глава королевства, словно сам не свой, упорно игнорирует происходящее. Все это прямым текстом указывает на наступивший рагнарек.

Авдон сидел на единственном в комнате стуле, среди хаоса из книг, подсвечников и стеллажей и думал, что он, старик, может противопоставить высшему разуму, по воле которого происходит весь этот геноцид человека как вида. Весь парадокс в том, что глава церкви, уже сам не мог точно сказать есть ли тот Бог, которого они так почитали и верили. Их Бог за много веков ни раз не снизошел к своей пастве, а тьма наоборот, множество раз и во всех проявлениях. Так архиепископ просидел добрых полтора часа погрузившись в себя и размышляя о предназначении церкви и ее миссии в мире.

«Можете суть божественного помысла в наставлении людей на путь истинный, посредством влияния на их совесть и моральные принципы? Тогда мои принципы говорят мне довести дело до конца, как бы не было трудно. Может я единственный человек во всем Эрилхейме стоящий между человечеством и пропастью. И только от меня зависит, останемся мы или сгинем в небытие».

Старик услышал наверху шаги и вспомнил, пока он — архиепископ, за ним идут люди, те же монахи доверились ему выбрав своим представителем. Значит он просто обязан попытаться спасти их, даже если придется выставить себя богохульником или вероотступником.

«Есть вариант, что кто-нибудь из монахов мог заметить подозрительную личность. Чтобы попасть в библиотеку вору пришлось бы пересечь не мало коридоров, а значит и есть все шансы, что его видели. — Авдон поспешил подняться на первый этаж. — Какое необычно сочетание пропавших книг, — поднимаясь по ступеням обдумывал свои предположения старик. — Книга учета найденных артефактов и записи Аншари. Значит вор знал, что при помощи вещей из прошлого я могу как-то повлиять на происходящее. И это еще больше подтверждает мою теорию о попытках нечто злого захватить Эрилхейм.»

Архиепископ оказался в основном крыле библиотеки, но никого не обнаружив, поспешил во двор. Снаружи разразилась сильная буря, посыпал снег, а ветер сбивал дыхание. Авдон не без усилий пересек двор монастыря, направляясь в дорниторий.

Непогода загнала монахов и послушников в свои кельи, где они прибывали в молитве, ожидая отступления ненастья. Стало еще холоднее, совсем не по сезону, как будто на дворе была не поздняя осень, а конец зимы. Ветер носился между постройками монастыря, втыкая в стены зданий острые снежинки. Несколько построек лишились кровли. Старые доски, словно сухие листья пролетели по двору, многие угодили в проем двери куда секунду назад вбежал архиепископ.

«Что бы ты ни было, но меня тебе не напугать!» — Авдон яростно крикнул, обращаясь к снежной метели.

«Становится все опаснее, — старик захлопнул за собой дверь, — этой сущности подвластны силы стихий, необходимо как можно быстрее заполучить око Олафа!»

Архиепископ обернулся и увидел нескольких монахов удивленно смотрящих на него.

«Глупо, должно быть, выглядело, архиепископ кричит на вьюгу» — старик серьёзным взглядом смерил монахов и те быстро вернулись к своим делам.

— Дагфан! — позвал Авдон старшего монаха.

Через минуту на деревянной винтовой лестнице показался высокий монах с длинной серой бородой. Для не посвящённого человека, взглянувшего бы на Дагфана и Авдона, могло показаться, что статный бородач главный во всем аббатстве, а неказистый старик просто нищий, ищущий укрытие от непогоды. Авдон частенько пользовался этой внешней разницей, чтобы со стороны послушать мнение прихожан о церковных делах, пока люди жаловались Дагфану, думая, что перед ними глава церкви.

— Ваше преосвященство, вызывали?

— Кто из наших благочестивых служителей был сегодня в библиотеке?

— Только я, — удивился вопросу старший монах, — взял несколько томов священных писаний и отнес в скрипторий.

— Ключ все еще при тебе?

— Конечно, — ответил Дагфан, и принялся ощупывать полы рясы. Но того не оказалась ни в подкладке, ни на шее. — Наверное в келье оставил, сейчас принесу.

Монах собирался пойти в свою комнату, но архиепископ остановил его.

— Пойдем вместе, хочу лично все проверить.

Келья Дагфана располагалась в самом конце коридора, являлась замыкающей в гряде множества монашеских сот. Не смотря на иерархическое превосходство Дагфана над другими обитателями монастыря, его комната ничем не отличалась от остальных. Посередине алтарь, справа небольшая кровать и соломенный тюфяк на ней. Полка над изголовьем, для личного экземпляра «священных писаний», вот и все убранство монашеской кельи.

— Не понимаю, он всегда был при мне! — Дагфан метался от алтаря к кровати. Затем, несколько раз проверил полку с книгами. Ничего.

— Кто-нибудь приходил в монастырь пока меня не было? — Авдон внимательно посмотрел на монаха.

— Как обычно, Ваше преосвященство, нищие за подаянием, ну и паломник.

— Что за паломник? — глаза архиепископа сузились до маленьких щелочек.

— Седобородый старец, с дорожным посохом. Говорил, что идет с самого севера, из монастыря провинции Бинферг. — Дагфан выдержал паузу. — Ваше преосвященство, вы думаете… Но как, он же немощный старик?

— Знал бы ты, Дагфан с чем мне недавно пришлось столкнуться, не удивлялся бы уже ничему. Собирайся, отправишься в Грездарк, как только метель утихнет. Передашь устное послание ярлу Рогнару. Слово в слово и только ему.

— Почему не в письме Ваше преосвященство?

— Слишком рискованно доверять послание бумаге, особенно сейчас.

Монах не стал расспрашивать о причинах столь скорого отправления, озабоченное лицо архиепископа было красноречивее любых слов.

— Дагфан, скажи, что ты помнишь, куда мы продали последнюю партию артефактов? — с надеждой спросил Авдон.

— Конечно помню Ваше преосвященство. Я лично сопровождал груз. В лавку «Затерянный мир». А разве в реестре не записано?

— В том то и оно, пропал не только ключ, — Авдон вышел из кельи. — Паломник значит, ну-ну. Боюсь, как бы не было его паломничество для нас смертельным.

Хроники Эрилхейма

Глава 26

Узкий лаз, образовавшийся разрушением пород, вскоре закончился, раскрывшись в достаточно высокую пещеру. Странным было то, что в обычных пещерах царила непроглядная тьма, а здесь, при желании можно было разглядеть грозно свисающие сталактиты и зубья сталагмитов. В воздухе стояли незнакомые запахи, сладковатые, но едва уловимые. В сочетании с влажностью, вся эта атмосфера кружила голову, хотя это могло быть следствием перенесенного стресса. Не каждый день, все-таки, спасаешься бегством от разбойников и волков по снегу в одних кальсонах.

— О Боже, мои локти, мои колени, — жаловался Лукас вылезая за Сигурдом из-под завала.

Ворон тоже ободрал кожу в кровь, протискиваясь голым торсом по гальке. Весь грязный, в ссадинах, замученный, он все же воздержался от комментариев, потому как толку от нытья не будет, а вот силы на болтовню точно уходят.

— Ты чувствуешь Лукас? Стало еще теплее.

— Точно, а я сначала подумал, что вспотел пока карабкался, — отряхивая лохмотья, совсем недавно бывшие рясой, ответил послушник.

— Никогда бы не подумал, что буду так рад небольшому повышению температуры. Понимаешь Лукас насколько нам повезло? Мы могли на смерть замерзнуть в этих горах!

— Для полного счастья съесть бы чего-нибудь нормального, — послушник скривил гримасу, почувствовав, как урчит желудок. — Определенно крыс я не перевариваю.

Ворон осмотрелся вокруг. Пещера была в большей степени сухой, лишь в нескольких местах образовались лужицы, пополняемые капающим конденсатом со свода. Коридор был один, без ответвлений, но утверждать это было нельзя, поскольку освещение было скудным и на расстоянии в десять метров уже ничего не было видно. В некоторых местах, на камнях, росли странные грибы, бледные и на тонкой ножке. Сталагмиты и стены пещеры, покрывал ковер плесени разной расцветки.

— Никогда не видел ничего подобного, — Сигурд отколупнул немного местной флоры.

Послушник тоже подошел, сковырнул немного плесени, понюхал, брезгливо вытер руки.

— В монастыре говорили про эти горы. «Ползущие» потому что находятся на стыке двух тектонических плит и до сих пор происходит их активное формирование. Думаю, этот вид грибов и плесень растут только здесь. Страшно предположить, но все же, мне кажется здесь теплее от того, что под нами магма.

— Знаешь, после твоих слов, все стало совсем не радужно, — Сигурд осуждающе посмотрел на парня. — Наружу меня не тянет, но и здесь оставаться тоже не безопасно.

— Правильно подметил, — утверждающе кивнул Лукас. — Вот только не лавы стоит бояться.

— А чего же?

— Ну, сейчас мы в пещере, а через мгновение можем оказаться в расщелине или просто под завалом.

— Тогда вперед, я смотрю ты уже отогрелся.

— Да, пойдем. Пусть Боги будут к нам благосклонны, и мы заблудимся в этой пещере.

Вор с послушником осторожно начали спуск в глубину коридора. Шли осторожно, постоянно проверяя ногой впереди себя.

— Послушай Сигурд.

— Да.

— Тебе не кажется все это странным?

— Что именно?

— Ну ты сам посуди. Не успели мы, после отъезда из монастыря и пары дней проехать, как начались всякие неприятности. Сначала погода резко испортилась, затем банда Урвана встала на нашем пути. Мы лишились всех припасов и снаряжения, а самое главное грамоты архиепископа. Без нее нас к воротам города даже не подпустят. А эти волки-переростки, вообще кто-нибудь в курсе что такие твари водятся по соседству с людьми? А в заключении мы вынуждены пробираться по неизвестной и скорее всего опасной пещере, а не едем на лошадях по главному тракту в Бинферг.

— И что ты этим хочешь сказать?

— По-моему нас всеми силами пытаются остановить. Знаю, что звучит это странно, но еще страннее все что с нами происходит. Тебе не кажется?

— Так оно и есть, мой дорогой друг, — Ворон обнадеживающе вздохнул.

— Вот с этого места поподробнее пожалуйста, — Лукас остановился. — То есть это не мои выдумки? О чем я еще не знаю? Давай по порядку, сначала архиепископ отправляет меня как сопровождающего, впоследствии я узнаю, и то случайно, что тот, кого мне нужно проводить до Бинферга, печально известный Ворон. А теперь ты утверждаешь, все свалившиеся неприятности чей-то спланированный заговор?

— Скорее да, чем нет. Ты уж извини, никто не ожидал подобного развертывания событий.

— Просто извини! — Лукас всплеснул руками. — Да я чуть не погиб, мы чуть не погибли! Почему меня не спросили: «Лукас, дорогой, не желаешь ли отхватить приключений на свою задницу?»

Тут послушник спохватился, осознав, что выругался и второпях, склонив голову принялся молиться.

— Вот видишь, до чего довели ваши секреты, — обиделся Лукас.

— Успокойся, прошу тебя, — вор подошел ближе к послушнику. — Клянусь, выезжая из монастыря я сомневался в этом. Да и чего греха таить, поехал я в большей степени, потому что шкуру свою сберечь хотел. Меня ведь конунг повесить хотел, за то, что я в его сокровищницу влез.

У послушника аж челюсть отвисла.

— В сокровищницу самого Хеммингура?!

— Да ты послушай дальше. В общем спас меня тогда от виселицы Авдон. Я еще удивился, зачем набожному старику заступаться за вора. Не успели мы выйти из дворца, он мне как начал зачесывать про рагнарек, предназначение, искупление вины и прочие церковные предсказания. Ну я тогда все это мимо ушей пропустил, хоть и поддакивал старику. Но вот, что я тебе скажу парень, камень, который я взял в сокровищнице исцелил меня. Ведь в тот день один из стражников прирезал меня как хряка. А меня некая сила практически с того света выдернула, а камень исчез. Архиепископ утверждает, что этот камень — иллианит.

— Вместилище божественной силы, — закончил фразу Лукас.

— Верно. Но это только со мной так произошло. Иллианиты служат проводниками из других миров. Те, кто обнаружит оставшиеся три камня превратятся во Всадников апокалипсиса.

— Ну а что же изменилось? Почему ты друг уверовал?

Сигурд с секунду помедлил, обдумывая как бы правильно сказать, но решил говорить все как есть.

— Ко мне явился Виндр.

Лукас молчал. Но даже в сумраке пещеры было видно, как у него расширяются глаза.

— Это ты сейчас про древнего бога ветров? — послушник потряс головой, явно не веря своим ушам.

— Ну да, также считает Авдон.

— Виндр! Не может быть! Могущественное существо стихии ветра! Ему же поклонялись наши далекие предки. Получается камень, который ты украл, был вместилищем силы Виндра.

— Скорее его местом заточения, — Сигурд обогнул следующий сталагмит, продвигаясь все глубже в пещеру.

— То есть твоя смерть освободила одного из забытых богов?

— Да. И заодно спасла меня от превращения во всадника Апокалипсиса.

— Обалдеть! Думаешь один из оставшихся камней в Бинферге? — Лукас пригнулся, чтобы не удариться о неожиданно снизившийся свод.

— Не знаю, осторожнее, тут стоит пригнуться, — предупредил вор, почти на карачках проползая через узкий лаз. — Авдон поэтому и отправил нас, чтобы мы все разузнали. Там, говорят, ужас что творится.

— Да, я слышал. Как думаешь такое возможно, без следа все жители деревни исчезли и даже местный ярл не в силах их отыскать.

— После того, как мне явился Виндр, думаю все возможно.

— А что он говорит-то? — продолжал засыпать вопросами послушник.

— То же, что и наш архиепископ. Конец света на носу.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— А как об этом говорить? Кричать во все горло? Я, честно говоря, все еще в шоке. На меня возложили ответственность за спасение мира. Но какой из меня герой? Без пяти минут труп, если не найдем выход, или еды, или вообще придавят нас эти «ползущие горы». Черт же меня дернул сунуться в сокровищницу Хеммингура. Не пойди я тогда за теми стражниками, сидел бы сейчас в теплой корчме, пил бы эль не о чём не беспокоясь.

— Ага, а через некоторое время клевали бы твой скелет вороны на пепелище от этой корчмы, и в целом полыхал бы весь Эрилхейм. Сам же сказал, нашедший иллианит превратится во всадника апокалипсиса. А так у нас появился шанс!

— И то верно, — согласился Ворон, — поэтому и иду, и терплю все невзгоды. Надеюсь все это будет не напрасно.

Пещера, постепенно превратилась во множество низких коридоров с постоянно изменяющимися уровнями. Стало значительно темнее.

— Я вообще ничего не вижу. Сигурд, ты где? — Лукас как слепой котенок махал перед собой руками.

— Я здесь, иди на голос! Только осторожно здесь выступ.

— Как ты видишь в такой темноте? — удивился послушник.

— Да не вижу я ничего, просто прошлый опыт помогает. Мне знаешь ли приходилось частенько ориентироваться в темноте.

— О Боги я и забыл с кем иду. — Почти шепотом произнес Лукас. — Может разумнее повернуть назад?

— Ты дорогу назад помнишь? Помнишь сколько было поворотов и спусков? Лично я не помню. Да и какой в этом толк? Снаружи нам и часа без одежды не провести, замерзнем на смерть. Поэтому будем продвигаться вперед. Остается надеяться, что эти тоннели куда-нибудь да выведут.

Кривые закоулки пещерных ходов, водили друзей зигзагами в этом подземном, чуждом для человека мире. Несколько раз путники были на волосок от смерти. Неожиданно возникающие за поворотом расщелины, своей глубокой темнотой, практически ничем не выделялись на фоне основания и стен пещеры. Сигурд и Лукас умудрялись не упасть лишь потому что пробирались очень осторожно и всегда проверяли дорогу перед собой.

— Сигурд, давай сделаем привал, а то я уже не могу, — Лукас устало прислонился к скользкой стене.

— Хорошо, — согласился Ворон. Он и сам порядком вымотался, от того что приходилось постоянно взвешивать каждый шаг.

— Знаешь, что меня действительно смущает? — обратился к другу послушник.

— Ну?

— Мы ведь уже достаточно глубоко под землей?

— Думаю да. К чему ты ведешь? — Ворон воспользовался заминкой, проверил свои кинжалы, крепче пристроил их на поясе.

— Я к тому, что здесь темно, но все же не кромешная тьма. Нам даже удается разглядеть темные пятна расщелин. Твой контур на расстоянии вытянутой руки тоже различим.

— Хм, я как-то не обратил внимания, — Сигурд в который раз поразился проницательности Лукаса.

— Мне кажется, — продолжил послушник — это все из-за плесени, которая повсюду здесь растет. Если приглядеться, то заметно, что она тускло светится. В начале пути этого не было видно, потому что свет снаружи частично попадал в пещеру. Но когда ее много и в полной темноте, ее едва уловимого свечения хватает для различения объектов.

Вор слушал теорию своего товарища и думал, как хорошо ему сейчас, не смотря на всю сложность их ситуации, он впервые за долгие годы, просто сидит и разговаривает с человеком, которому можно доверять. Не нужно переживать, что его собеседник выхватит нож и попытается убить его.

В кварталах Мирграда у Сигурда не было друзей. Все, с кем он имел дело, были либо жертвы, либо информаторы. Вторые, за увесистый кошелек могли сдать Ворона страже, если бы сами не были такими же грабителями. Но руку все равно всегда приходилось держать на пульсе.

Сигурд слушал Лукаса и размышлял, что опаснее человека нет существа на земле. Даже самый страшный хищник в своих действиях ясен и прямолинеен, а человек не предсказуем. Так вор и уснул под гомон послушника, который поведал спящему другу о важности их миссии, о Четырех братьях: Альфр — повелитель земли, Эльдер — повелитель огня, Ветур — повелитель воды и Виндр — повелитель ветра. Лукас с упоением рассказывал все, что узнал в монастыре, а именно сам вычитал из книг, о том, как большинство людей забыло свои корни и плавает в своем невежестве. Но Сигурд спал и ничего не слышал. Не мог он и слышать, как сквозь границу миров Виндр, ослабленный и неосязаемый пытается предупредить об опасности, которая притаилась в десятке метрах от ничего не подозревающих путников.

Хроники Эрилхейма

Глава 27

Потолок над кроватью изменялся в цвете, хотя остальная комната конунга была неизменной. Центральная балка также, проходя над спальным местом, как будто меняла свой окрас, или правильнее сказать старела. Даже насекомые, обитавшие меж бревенчатыми стенами комнаты удивительным образом, исчезли, хотя последнее могло быть следствием наступивших холодов. Но тем не менее, гнетущая атмосфера царила только здесь, в покоях конунга. А ведь в замке было еще подземелье, отдельно стоящие башни и множество пустующих помещений. За последние недели одна из красивейших комнат превратилась в самую избегаемую. Слуги всячески старались не попадаться на глаза управляющему замком, но все равно не одного, так другого отправляли ухаживать за Хеммингуром.

Правитель Эрилхейма, скошенный неизвестным недугом, лежал без движения потупив взор в потолок. Его длинные волосы небрежно рассыпанные по подушке, стали тонкими и тусклыми. Борода прорезали седые пряди, а дыхание стало прерывистым. Слуг, носивших ему воду и еду, он прогонял, зачастую впадая в необъяснимый гнев. Здоровье конунга чахло, но вместо того чтобы вызвать к себе лекаря, Хеммингур продолжал отделяться от своего окружения, передавая все больше полномочий своему советнику. А ведь он прекрасно понимал, что этого не стоит делать. Нерим был тщеславен и жесток. Получив власть, такое человек натворит ужасных дел. Но тело Хеммингура, с каждым днем, все хуже поддавалось контролю, сначала эмоции, затем речевой центр, всем овладевала некая, чужеродная сила, заставляющая действовать по ее воле. По сути, конунг постепенно превращался в стороннего наблюдателя, осознающего, но не в силах что-либо изменить. Правитель Эрилхейма стал заложником своего же положения. Если бы подобные изменения случились с простым жителем, то родственники ради спасения близкого им человека не обратили бы внимания на крики и ругань больного. Другое дело конунг, его слово — закон и никто нарушать его не рискнет.

… — Прикажи Нериму разобраться с этим! — голос внутри головы был настойчив. — Он твой советник, ему можно доверять.

— Я никому не доверяю! Почему ты не оставишь меня в покое? Что тебе нужно? — мысленно, но очень громко сопротивлялся конунг.

— Это невозможно. «Я» это и есть «Ты». — Хеммингур готов был поклясться, что почувствовал, как незримый голос улыбается. И улыбка эта похожа на оскал.

— Я обращусь к знахарям, лекарям, они избавят меня от твоего присутствия.

— Хочешь, чтобы все вокруг стали называть тебя сумасшедшим? «Наш конунг сошел с ума! Долой безумного короля!» — вот, что тебя ждет если ты попытаешься это сделать.

— Ты не можешь быть мной! Ты отравляешь меня.

— Отравляет тебя страх перед неизбежным. Вскоре все изменится. Человечество исчерпало себя. Не сопротивляйся и я дам тебе такую власть, о которой ты и мечтать не мог.

— Зачем мертвецу власть? Я не чувствую боли или слабости, но я вижу, что происходит с моим телом. Я умираю.

— Человеческая плоть слаба, она больше тебе не понадобится. Не тревожься, просто следуй за своим внутренним голосом. Доверься мне, помоги сделать тебя правителем нового, лучшего мира!

— Я не хочу быть правителем нового мира! Я правитель этого и тебе меня не сломить!

— Зачем мне бороться с тобой? — голос вновь улыбался своей страшной улыбкой. — Ты уже не можешь контролировать себя. Еще немного и в мое распоряжение поступит и оставшиеся функции твоего тела. Но к чему эти сложности? Если исход предрешен, не проще ли сразу принять мое предложение? В любом случае ты проиграешь. Выбор только в том, как это произойдет, болезненно или легко.

Очертания комнаты стали меняться. Изображения на гобеленах как будто оживали, начинали двигаться. Перед глазами все плыло, каскад галлюцинаций ускорился, вызвав сильное головокружение. Голос, так четко звучавший в голове Хеммингура угасал, сливаясь с шумом мыслей, которые вереницей проносились одна за другой. Правитель попытался встать с кровати, но любая активность вызывала тошноту. Предметы в комнате кружились в дьявольском танце, так что владыка закрыл глаза чтобы этого не видеть.

Проснулся Хеммингур поле полудня. Убранство опочивальни было таким же, как и прошлым вечером. Несущая балка, потолок, все было в порядке. Даже гобелены с тем же слоем пыли, что день назад. Самочувствие было замечательным, потому Хеммингур счел произошедшее с ним ранее, всего лишь сном, хоть и весьма правдоподобным.

Взглянув в зеркало туалетного столика, конунг конечно был раздосадован своим внешним видом. «Мертвецки — бледное лицо, впалые глаза, все это ерунда, ведь чувствую то я себя отлично, значит все пройдет».

Позже Хеммингур передаст дела по внешней политике, в том числе по расследованию инцидента в Северных порогах Нериму. И конунг будет глубоко уверен, что это его решение.

Хроники Эрилхейма

Глава 28

— Вы славно поработали, — советник конунга вытянулся в кресле, сцепив руки за затылком.

Теперь, когда его полномочия значительно расширились, он уже не так робко общался с таинственными личностями, чьи лица скрывались под глубокими капюшонами. Осознание своей важности затмевали у Нерима чувство страха перед наемными убийцами. Хотя бояться было чего. Ходили слухи, что эти воины легко могли убить своего нанимателя, просто потому что им не понравилось, как тот к ним обращается. Но советник знал, чем крыть и потому ощущал себя весьма вольготно.

— Послы Аккила мертвы, как ты и просил. Теперь дело за гонораром, — пробасила одна из темных фигур в углу комнаты.

Удивительно, но эти наемники если не шевелятся практически исчезали из поля зрения. Нерима это нервировало, но он знал, пока убийцы заинтересованы в получении вознаграждения его не тронут. Оставалось только надеяться, что они не запросят не подъемную цену.

— Ну что же, выкладывайте, — осторожно предложил Нерим.

Темные фигуры поднялись и как будто нависли над советником.

— В течение года, ты будешь отдавать нам каждого третьего младенца, рожденного в Мирграде. Отчет с сегодняшнего дня.

Любой другой, на месте советника, лучше бы распрощался с жизнью, чем пойти на такое. Но только не Нерим.

Помощник конунга облегченно вздохнул: «Всего-то! А я-то боялся» — подумал он про себя. Абсолютно не испытывая угрызений совести, продолжил уже вслух: «Хорошо, в течение года, вы можете забирать любого ребенка которого сочтете нужным».

Довольный таким исходом дела, советник решил продолжить пользоваться услугами наемников, даже не спросив зачем им нужны дети.

— Мы тебя слушаем, — опередила вопрос советника одна из темных фигур.

— Как вы догадались, что я хочу нанять вас повторно?

— Такие как ты никогда не могут остановиться вовремя. А мы за счет вас, получаем то, что хотим, — не скрывая призрения произнес второй воин-призрак.

Не обращая внимания на косвенные оскорбления, советник налил себе вина, не спеша пригубил и с ухмылкой добавил: «Вот и замечательно, а теперь к делу. Пока все идет как я хочу, Хеммингур болеет, а управлять делами назначил меня. И все бы хорошо, да только есть несколько личностей которые немного мешают. Устраните их, и я смогу дать вам столько детей сколько хотите» — Нерим потянулся за листком бумаги и пером. Размашистым почерком он написал всего три имени: Авдон, Богродуб, Сигурд.

Темная фигура взяла листок рукой, облаченной в кожаную перчатку.

— Следующей ценой будут не дети. Мы дадим тебе знать, когда дело будет сделано.

— В первую очередь устранить святошу и громилу. Последнего, между делом. Это обычный голодранец, воришка, с ним проблем не будет. Убрать его, пока он не добрался до Бинферга. Не нужно знать тамошнему ярлу, что Хеммингур заботится об их благополучии.

Тени молча сдвинулись и исчезли из комнаты. Ни ставни, ни двери при этом не открывались.

Хроники Эрилхейма

Глава 29

На территории замка-цитадели Мирграда располагался бастион, служивший казармой, оружейной и мастерской для воинов конунга. Просторные подвальные помещения были оборудованы как тренировочные залы. В одном из таких залов шел ожесточенный бой. Трое солдат, вооруженные деревянными мечами и щитами кружили возле превосходящего их в размерах и силе, воина. Обороняющийся был вооружен двуручным топором. Оружие великана тоже было выполнено из дерева, но обито железными листами для примерного соответствия весу оригинала. Все воины бились без доспехов и шлемов. Тренировочный поединок хоть и не лишал жизни, но отсутствие защиты позволяла в случае пропущенного удара, запомнить урок надолго.

Окруженный здоровяк кружился на месте как волчок, не подпуская к себе изрядно вспотевших оппонентов. Остальные воины внимательно наблюдали за поединком со стороны, иногда бурно поддерживая нападавших. Дело в том, что еще никому из солдат, за все годы службы, не удавалось одолеть военачальника Богродуба.

— Не дайте себя обмануть, — комментировал свои действия Богродуб, — тот, кто заходит за спину, не всегда атакует первым.

С этими словами воевода сделал ложный оборот, якобы встретить заходящего в тыл соперника и в ту же секунду, не глядя, ударил ногой назад. Его расчет оказался верным, воин поверивший, что его командир отвлекся, раскрылся для того чтобы нанести удар, и тут же налетел солнечным сплетением на подбитый каблук тяжелого сапога. И вот один из соперников, уже валяется на полу хватая воздух ртом.

— Ни в коем случае не расслабляйтесь, — продолжал воевода, — Первая победа в не закончившемся бою, самая коварная. Переоценив свои силы, вы пренебрежете защитой и тогда вам конец.

Оставшиеся стоять оппоненты стали действовать осторожнее. Их выпады стали реже, но опаснее. Воины намеревались «растаскать» Богродуба рваным темпом. Воевода махал тяжелым топором с такой силой и скоростью, что наблюдавшие за поединком солдаты замирали от восторга.

— Ваши явные преимущества видит и враг, — Богродуб отступил назад, разрывая дистанцию. — Мое в том, что я выше, а значит удар сверху будет очень мощным. — Воевода замахнулся, чтобы опустить на голову ближайшего соперника свое оружие. И тот клюнул на уловку, поднял щит защищаясь.

Топор опустился вниз, но в последний момент Богродуб кистью завернул его по дуге, зацепив бойца под ахиллово сухожилие. Воин взмахнул руками, когда его ногу рывком подбросили вверх. От неожиданности и колоссально приложенной силы боец перевернулся в воздухе и всем телом ударился о каменный пол.

— И вот вы остаетесь один на один, — воевода грозно шагнул вперед.

Последний, стоящий на ногах, боец с криком бросился в атаку. Воевода просто выбросил сжатую в кулак руку. Встречного удара оказалось достаточно чтобы закончит показательный поединок.

— А это называется отчаяние, еще один враг на поле брани. Отчаявшийся боец уже принял поражение, а значит и смерть.

Зрители ударами щитов о пол и криками приветствовали победителя.

— Слава великому воину Богродубу!

— Отличный бой!

— Хэй!

Богродуб снял намокшую от пота рубаху, окунул косматую голову в лохань с холодной водой. Вынырнул, встрепыхнулся как волк и опрокинул остатки воды на себя. От разогретых мускул шел пар, будто бы воевода вышел из бани. Хорошенько растерев себя полотенцем, воин надел свежую одежду и начал облачаться в свой позолоченный доспех. Буквально день назад он вернулся из похода и следы тяжелого пути все еще виднелись на нагруднике и наплечниках.

В тот день когда Сигурд был отправлен Авдоном в Бинферг, Хеммингур отдал приказ об укреплении рубежей на границах. Этим делом должен был заняться непосредственно воевода конунга. В пути Богродуб и его отряд несколько раз натыкались на заставы разбойников. Бои были ожесточенными, но короткими. Отряд в этих стычках не потерял ни одного солдата. Действительно, что могут противопоставить кое-как вооруженные, полуголодные разбойники, профессионально обученным людям.

В последний день похода Богродуб составлял рапорт о результатах проведенной вылазки.

Сидя на своем вороном, он уже представлял, как будет доволен конунг, узнав, что им удалось уничтожить три крупных аванпоста бандитов. Один правда был каким-то малочисленным. Когда Богродуб со своими воинами ворвались туда, то их даже не сразу атаковали. И вообще воеводе показалось, будто бы бандиты о чем-то спорили, а другие незаметно пытались вытаскивать разные вещи из большого шатра. Солдаты промчались по лагерю, не встретив серьезного сопротивления. Тогда воеводе показалось странным, что помимо убитых ими разбойников, они обнаружили припорошённые снегом трупы возле ям, служивших местом заточения пленных.

Богродуб застегнул последний ремешок, стягивающий детали доспеха. Его пальцы наткнулись на поврежденный металл. Рваные края всколыхнули в храбром воине воспоминания о пережитом ужасе.

На обратном пути отряд ехал через лес, прилегающий к «Ползущим горам». Стояла ясная погода, легкий морозец пощипывал щеки. На ветках деревьев скопился снег образовав причудливые фигуры. Солдаты шутили, радуясь возвращению домой. Каждый чувствовал себя героем и даже лошади ступали как-то уверено. Никто не мог и предположить, что средь бела дня, в сказочно красивом лесу, на них набросится тварь, от вида которой даже Богродуб покрылся испариной. Сначала они услышали тихое рычание, подобное тому как рычит хищник из засады. Затем последовал хруст ломающихся веток и ворох снежной пыли. Из-за деревьев на отряд напало существо размером и формой напоминающее человека. На секунду многие подумали, что это медведь потому как существо двигалось на задних лапах. Рассмотреть и понять, что это не медведь удалось лишь тогда, когда монстр схватил одного из солдат и стащил с лошади. От холки до земли тварь была не больше человеческого роста. Вот только совпадения с человеком как раз и пугало. Передние лапы очень походили на руки, но с длинными и крючковатыми пальцами заканчивающимися острыми когтями. Вытянутая как у волка пасть, с иглоподобными зубами страшно щелкала и истекала слюной. На существе также висел рваный плащ, весь в нашивках и каких-то украшениях от чего картина выглядела еще более ужасающе.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, этот монстр одним прыжком очутился на лошади и махом когтистой лапы оторвал голову другому наезднику. Кровь пульсирующим фонтаном взмыла вверх, параллельно выводя из стопора обалдевших воинов. Лошади дико заржали, началось смятение в рядах. Несколько солдат не удержавшихся в седле покалечились под копытами своих же животных. Наконец остальные предприняли попытку прикончить страшилище.

Один смельчак, со всей силы махнул мечом, намереваясь отрубить монстру голову. Тот с ловкостью ласки скользнуло под руку и вцепилось парню в голень. Кольчужные поножи защитили ногу от острых зубов, но сила челюстей раздробила бойцу кости. Воин от болевого шока упал без сознания. И тут бы ему конец, если бы в дело не вмешался Богродуб. С яростным рыком, не хуже, чем у чудовища, воевода с разбега пнул зубастого, от чего тот даже подлетел на доброго полметра. Ошарашенное удивительной силой нового противника, существо опустилось на все четыре лапы, ощетинилось и выгнуло спину дугой. Не давая монстру опомниться, Богродуб двинулся вперед, описывая восьмерку своим двуручным топором. Чудище, подобно волку, пыталось ухватить воина за ногу или руку, но тут же натыкалось на тяжелый топор. Как же сильно существо походило на человека! Воевода, заглянув в глаза монстру, был сбит с толку. Оно как будто сожалело о том, что сделало, но продолжало атаковать. И вот уже подключились оставшиеся в живых дружинники. Окруженный монстр, получил еще несколько ударов сталью и начал пятится.

— Убейте эту тварь! — приказал воевода. — Ее башка, послужит доказательством что мы не свихнулись!

Солдаты бросились в атаку, но монстр, буквально выпрыгнул из кольца. Мощные лапы позволили ему взмыть высоко вверх и ухватиться за ствол сосны.

— Луки наизготовку!

Но чудище прыжками с дерева на дерево, быстро разорвало дистанцию, и через мгновение стрелять сквозь густой лес не имело смысла.

Вернувшись к месту нападения, воины посчитали потери. Трое погибших, множество раненых и пара сбежавших лошадей. За весь поход, элитный отряд ни разу так не трепали, как сейчас. Причем такой урон причинило лишь одно существо, что было бы если их оказалось несколько?

— Господин, ваш доспех, — один из солдат указал на следы от когтей на панцире воеводы.

Богродуб осмотрел повреждённый нагрудник. Какова же сила монстра, если он способен пробить один из лучших доспехов в Эрилхейме. Еще бы немного глубже и когти монстра порвали бы тело.

— Помогите раненым. Погибших похоронить, — воевода сел прямо на снег, снял шлем. Сейчас казалось, что голова лопнет от произошедшего. Увиденное Богродубом и его воинами выходило за рамки привычного. Его разум пытался объяснить то что видели глаза, но это еще больше запутывало.

Подняв глаза, воевода снова увидел последствия встречи с монстром и в этот раз он уже потеряв терпение крикнул: «Да, что же это за тварь такая!?»

Один из воинов подсел рядом.

— Господин, простите, но я думаю это был оборотень, — солдат говорил прерываясь, как обычно происходит после сильного переохлаждения. — Моя бабка рассказывала о таких людях. Их еще называют берсерками.

— Я знаю, кто такие берсерки, -вспылил Богродуб. — Я просто не думал, что это может оказаться правдой.

Солдат вскочил, отдал честь.

— Все в порядке сынок, — успокоил его воевода, — нужно двигаться дальше. Вы все будете свидетелями, Хеммингур должен об этом узнать. Может эта тварь как-то связана с происшествием в Северных порогах. По коням! Оружие в ножны не убирать до самого Мирграда.

Отряд поспешно двинулся в сторону столицы. На месте побоища остались несколько могил и красный от крови снег.

По прибытию в столицу, воевода был неприятно удивлен встречей, которую ему устроил Хеммингур. Уже с порога конунг обозвал воеводу жирным тюленем, отъевшемся на казённых харчах. И это, не смотря на состояние, в котором прибыл военачальник. Не давая сказать ни слова, конунг обвинил Богродуба в пустой трате времени. Сообщение о нападении неизвестного существа, правитель пропустил мимо ушей, будто бы это так же естественно, как встретить зайца на лесной тропе. И ко всему прочему добавил, что отныне воевода и солдаты будут лишены доступа к меду и элю, чтобы больше не мерещилась всякая чушь. И если кого застанет за распитием оных напитков, отправит на восток, в Мертвые пустоши осваивать новые земли.

Воевода при коротком разговоре с конунгом заметил странный факт; Хеммингур за время их отсутствия, постарел на несколько десятков лет, ссутулился и почернел. Мутные глаза правителя смотрели на военачальника, но обращался к Богродубу не конунг, а что-то злое и могущественное. А еще этот лизоблюд Нерим, все вился вокруг трона и что-то нашёптывал Хеммингуру. Если бы не его статус советника, воин придушил бы на месте поганого червя.

В итоге, Богродуб обескураженный ситуацией, проводил время в тренировках со своими солдатами. Но у него из головы все равно не выходило это странное чувство, что на троне сидел вовсе не Хеммингур. Как военачальник Мирграда, он просто обязан был разобраться в ситуации, но как это сделать если сам конунг выставил его взашей. В столице оставалось только двое человек достаточно влиятельные, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию. Первым был Нерим, но к нему Богродуб не обратился бы, даже если мир перевернулся. К тому же, этого прихвостня похоже устраивала складывающая ситуация. Ни проходило и часа как Хеммингур раскрывал полномочия перед советником. Такими темпами весь Эрилхейм вскоре будет под властью Нерима, а не конунга. Оставался последний человек, чьего влияния достаточно чтобы попытаться исправить ситуацию. И этим человеком был архиепископ Авдон. Он мог через духовенство надавить на Хеммингура, но для этого следовало, сначала, найти старика и договориться с ним о союзе. Богродуб был уверен Авдон не откажет, узнав, о том, какое существо напало на отряд воеводы. Военачальник уже готов был отдать приказ о том, чтобы подали его коня, но его прервал посыльный.

— Ваше благородие, вас вызывает к себе советник нашего конунга — господин Нерим.

— Пф-ф, еще чего! — возмутился Богродуб. — Если этому псу что-то нужно, пусть сам спустится и лично об этом попросит.

— Я прошу прощения, господин, — слуга вежливо поклонился, — но советник отныне возведен в чин генерала и назначен главой по внешней политике. Так он и передал, и велел сказать, что это не просьба а приказ.

Воевода не мог поверить своим ушам.

«Хеммингур, там, что совсем спятил!?» — мысленно выругался великан.

— Когда это произошло? Когда, Нерим получил должность генерала? — воевода буквально закипал внутри.

— За день до вашего прибытия, господин.

Воевода от злости с такой силой ударил по стене, что отзвук услышали даже солдаты с верхних этажей бастиона.

Слуга попятился назад.

— Так, что мне передать господину Нериму? — робким голосом спросил посыльный.

— Ну что тут поделаешь, приказ есть приказ, — потирая разбитый кулак ответил Богродуб. — Так и передай, сейчас поднимусь.

Посыльный быстро ретировался, оставив воеводу и солдат в молчаливой тишине. Каждый служивый понимал, чем может обернуться приход к власти Нерима, но никто не мог представить насколько серьезны будут перемены.

Хроники Эрилхейма

Глава 30

Сигурда вырвал из дрема дребезжащий храп Лукаса. Открыв глаза, вор не сразу понял где находится. Непривычная атмосфера, постоянный сумрак и повторяющиеся пейзажи лабиринтов пещеры, сбили Ворона с чувства времени. Невозможно было понять, день сейчас или уже вечерь, а может они проспали до ночи?

— Лука проснись, — Сигурд аккуратно толкнул темный храпящий силуэт. Нужно двигаться дальше.

Послушник что-то пробормотал сквозь сон, затем более внятно ответил: «Встаю-встаю». И уже через пару секунд, раздосадовано добавил: «А мне снилось, как я варю свой любимый кагор, а Его святейшество, архиепископ Авдон пьет, да приговаривает «Лучшего кагору в жизни не пробовал!»

— Ничего друг, еще успеется.

Ворон поправил кинжалы на поясе. Руками ощупал стены коридора. Умудрился-таки, отыскать скопившиеся капли конденсата, влажными руками протер глаза. Съеденная, часами ранее, крыса давно переварилась, и нарастающая слабость организма сигнализировала о необходимости пополнить калорийный запас.

Лукас по-видимому еще острее переносил голод, потому как звуки его живота эхом отражались от стен пещеры.

— Только крыс мне не предлагай, — опередил послушник Сигурда, когда тот, спросил его о самочувствии. — Я еще терплю, пойдем лучше дальше, чем быстрее мы выберемся, тем больше шансов поесть нормальной еды.

Сигурд не стал спорить. Без еды еще можно было продержаться, а вот воды у них не было. Снаружи можно было есть снег, но здесь, кто знает, когда они наткнутся на источник.

Удивительная флора в своем множестве облюбовавшая стены пещеры, мерцала тусклым, флуоресцентным светом и через некоторое время друзья вновь начали различать крупные объекты. Сталактиты и сталагмиты больше не ударяли в лоб, а темные широкие полосы, скорее всего были глубокими впадинами или расщелинами, поэтому Сигурд с Лукасом просто обходили их стороной по краю.

Преодолевая очередную преграду в виде насыпи, едва не закрывшей проход, Сигурд вдруг почувствовал резкую головную боль. Разом обострились все чувства. Доселе, невидимое в сумраке основание коридора, просматривалось словно собственные ладони в ясный день. В нос ударил острый запах тлена отмерших слоев мха и собственный запах немытого тела. Казавшейся безмолвной пещера, вдруг наполнилась плеядой звуков, от пыхтения Лукаса, до шуршания лапок усатой многоножки, спешившей спрятаться под камень, от топающего словно рота солдат послушника.

— А-а-ай, — Сигурд скрутился в клубок пытаясь одновременно закрыть уши, потереть виски и заткнуть рот. — Что происходит!? Лукас… перестань так топать! Фу, какая вонь!

— Чего? — послушник, недоумевал. Только что все было в порядке, а теперь его товарищ корчится на камнях, а на попытки помочь только и делает, что отбрыкивается. — Сигурд, да что с тобой! Ударился что ли?

— Ой-ой, пожалуйста не ори так!

— Вовсе я не кричу, — оторопел Лукас, но все же помог другу подняться. Шёпотом спросил вновь — Что произошло?

Ворон еще некоторое время приходил в себя, затем сделал несколько глубоких вдохов, стараясь полностью расслабиться и привыкнуть к неожиданно обострившимся чувствам.

— Эй, друг, с тобой все в порядке? — поддерживая за руку Ворона, продолжал дознаваться Лукас.

Вор из-под прищура осмотрелся вокруг, поражаясь четкости просматриваемых объектов. Не одна деталь не могла ускользнуть сейчас от взора Ворона. На расстоянии в несколько метров он легко мог различить волоски на лапках паука. Мох на стенах, больше не был однородной массой. Теперь каждый сегмент — это отдельное растение со своими прожилками и ризоидами. Слух обострился на столько, что с точностью определял местоположение источника шума. Стоило Сигурду сосредоточиться, как он уже знал где капает вода или зарождается очередная трещина в камне. Запахи пещеры, также несли ворох информации. Все это многообразие кружило голову, но в тоже время окрыляло, вызывая эффект всемогущества.

— Я стал лучше видеть, — ответил Сигурд.

— В каком смысле?

— …и слышать и чувствовать. Вообще все мои чувства в разы усилились, — на выдохе продолжил вор. И я думаю, это то, о чем говорил Виндр, — Сигурд зажмурился и встряхнул головой. Дальше по коридору ощущается некая аура. Если верить Древнему богу, то это что-то имеет магическую природу.

Путники стояли в не решительности, Лукас напуганный словами Сигурда, даже попятился назад.

— Что еще за аура? Сигурд, мне это не нравится.

— Мне тоже, и оно вроде как приближается, — вор вытащил кинжалы из ножен.

— Ты объяснишь в конце концов, что ты там разглядываешь? — уже не на шутку разнервничался послушник.

Лукас даже не успел договорить, из мрака на Сигурда выскочил странный гуманоид.

Со зловещим щелканьем серо-зеленое существо, вооруженное кривой саблей бросилось в атаку. Если бы не обостренное чувство восприятия Сигурда, засада была бы успешной. Существо свободно ориентировалось во мраке, ловко маневрируя между сталагмитами. Любой поверхностный обитатель был бы убит в считанные секунды. И видимо так было часто, потому как гуманоид небрежно нанес удар, рассчитывая на слепоту жертвы. Но Сигурд видел его достаточно хорошо, обострившиеся рефлексы позволили с легкостью увернуться от зазубренного лезвия. Гуманоид, от инерции собственного размаха, заскользил по влажным камням, нелепо перебирая босыми ногами. Ворон мог в этот момент проткнуть существо кинжалом, но его странный вид вызывал интерес. К тому же боевые навыки нападавшего явно уступали в мастерстве боя Сигурда, поэтому вор решил повременить с убийством.

Гуманоид удержал-таки равновесие, быстро развернулся и зашипел еще яростнее. Жесткий хитиновый волос на голове монстра, образовывал ирокез, который от каждого звука издаваемого зубастой пастью начинал вибрировать. Широкие ноздри короткого носа жадно втягивали спертый воздух пещеры. Большие глаза с кошачьей формой зрачка злобно смотрели из глубины черепа. Но уши, уши были венцом и без того гротескного существа. Большие, остроконечные, покрытые редким волосом и ко всему прочему украшенные кольцеобразными серьгами, они завершали образ страшилища.

Серо-зеленый агрессор атаковал вновь, пуская в ход не только саблю, но и не менее опасное оружие — когти. А когти у монстра отрасли знатные. Ворон не мог предположить, что противник, вооруженный холодным оружием, воспользуется свободной лапой, за что и поплатился тремя глубокими ранами на спине. Продолжать оборонительную тактику стало смертельно опасно. Сигурд перешел в наступление. Перемещаясь по кривой траектории, он со всей ожесточенностью наносил колющие удары своими «близнецами». Гуманоид успешно парировал один выпад. Клинок Сигурда скользнул вдоль эфеса противника, разрезав предплечье. Второй удар пришелся прямо в бицепс серо-зеленого. Кинжал проткнув мышцу, вышел с обратной стороны. Кривая сабля выпала из лапы монстра, а камни пещеры обильно окропило зеленой кровью. Чудище подобно загонному зверю бросилось в свою последнюю атаку. Искалеченная лапа бессильно висела, гуманоид атаковал здоровой. Ворон слегка повел корпусом уходя от страшных когтей. Оказавшись вне линии атаки, Сигурд ударом снизу вонзил кинжал в подмышку противника, второй кинжал завершил дело, погрузившись в шею монстра. Гуманоид свалился под ноги, пару раз дернулся и затих.

Обострившиеся чувства Сигурд затихали, вместе с покиданием жизни серо-зеленого обитателя пещеры. Через секунду, вор снова видел и чувствовал, как обычный человек.

— Как ты его! Я в жизни не видел такой скорости! — восторженный Лукас не скрывал эмоций. — А что ж ты так волков, там в предгорье не покрошил в капусту?

Сигурд очистил лезвие о толстый слой мха и только потом ответил послушнику: «Я, кажется, почувствовал дар, коим наделил меня иллианит.»

— Можешь описать? — живо заинтересовался Лукас.

— Ну, более-менее, — покачал головой вор, до сих пор остававшийся под впечатлением от испытанных эмоций. — Я почувствовал угрозу, еще до того, как это чудище выскочило на нас. Что-то типа предчувствия, только намного сильнее. На столько, что я ни на секунду не сомневался, сейчас на нас нападут. И ко всему прочему, мои рефлексы стали как у …, даже не с чем сравнить. В общем это было невероятное чувство.

Лукас осторожно спросил: «Я не ослышался, ты сказал „чудище“?»

— Ага, твари, подобной этой, я в жизни не встречал, — Ворон указ кинжалом на место, где лежал труп серо-зеленого.

Послушнику стало дурно. Он начал понимать, что пока наблюдал за поединком Сигурда, все это время считал, что с другом дерётся человек. В сумраке пещеры, видны лишь контуры, а у нападающего был такой же силуэт, как у человека. К тому же существо было вооружено саблей и звук стали о сталь не оставлял сомнения, что напал какой-нибудь разбойник. Лукас даже предположил, что это за ними в погоню отправились бандиты Урвана.

Послушник стоял в нерешительности. Подойти и убедиться, в том, что у камней действительно лежит мертвый монстр, значит окончательно разочароваться в учении церкви. Ведь на протяжении десяти лет им твердили, «нет в мире силы, больше чем сила бога», «нет в мире разумных существ, кроме человека», «мы, ЛЮДИ — высшая форма эволюции». И всего за несколько дней, Лукас узнал о существовании еще нескольких Богов, причем один из них является к его сопровождаемому. И сейчас, в паре метрах от него лежит «живое» доказательство существования иной формы разумной жизни.

— Ну так, что пойдем, посмотрим? Может ты знаешь, что это за тварь невиданная? — подозвал Лукаса Сигурд.

Послушник робким шагом подошел к туше. Сигурд уже переворачивал серо-зеленого на спину.

— Значит твой припадок, случился после появления этого существа, — рассматривая монстра спросил Лукас.

— Точно, накрыло словно волной. Ай! — Сигурд, совсем забыл о своей ране.

— Оно тебя не слабо зацепило. Надо обработать рану, чтобы не было заражения, — парень оторвал рукав своей рясы, разделил на лоскуты. — Теперь ты должен на них помочиться.

— Ты должно быть шутишь?

— Моча обеззараживает, это каждый знает. Давай-давай, — послушник протянул тряпки Сигурду.

Спорить действительно, не имело смысла. Парень уже показал себя как знаток, а за неимением других вариантов и этот сойдет. После соответствующих манипуляций с бывшими рукавами рясы, получились вполне сносные примочки и бинты. Жжение ран немного стихло, и удалось остановить кровь.

— Ну вот может теперь ты не так быстро умрешь, — пошутил послушник, затягивая последний узел.

— Спасибо Лукас, надеюсь ты прав.

— Всегда пожалуйста. Ну так, что там у нас? — решившись все-таки, присел рядом с тушей Лукас. Не без отвращения, некоторое время изучал труп: проверил уши, заглянул в пасть, потыкал пальцем в мертвые глаза. Затем переключился на некое подобие доспеха, в который был облачен монстр. Два листа выдубленной кожи, соединённые между собой так, чтобы их легко можно было надеть через голову. Для укрепления использовались кости, в основном ребра, прикрепленные сухожильной нитью к получившемуся жилету.

— Поверить не могу, — покачал головой Лукас, — архиепископ упадет в обморок, когда узнает, что мы видели.

— Так ты знаешь, что это за тварь?

— По всем характеристикам это ГОБЛИН.

— Кто? — переспросил Сигурд, просто потому что не поверил своим ушам. — Ты где эти характеристики вычитал?

— В бестиарии брата Альберта, в монастыре. Правда, там дается не точное описание, в связи с тем, что у разных народов эти существа представлены по-разному. Но общее сходство, без сомнения имеется. Взгляни на этот самодельный доспех. Грубо, примитивно, но все же это показатель, что у этого существа есть задатки интеллекта. А вот сабля, не его. В бестиарии сказано, что гоблины могут только сделать примитивные копья и палицы, а этот видимо у кого-то стащил этот клинок, — послушник внимательно разглядел оружие. — Судя по состоянию, этой сабле сотня лет не меньше. Удивительно, как она еще не сломалось, когда вы дрались.

— Хорошо, что не сломалась. Возьмешь себе, кто знает, сколько их еще здесь водится.

— В том то и беда, — вздохнул Лукас. — Брат Альберт пишет, что это социальные существа, живут большими группами, иногда до несколько сотен особей.

— Получается, вы всегда знали, что существуют подобные твари на земле? — Сигурд всплеснул руками. — Почему люди об этом не знают?

— Да никто серьезно бестиарий не воспринимает! По крайней мере до сегодняшнего дня. Ну разве что Авдон, к любой литературе, в нашей библиотеке, подходил серьезно. Я же просто читал из интереса. Некоторые животные, описанные в той книге, чистой воды выдумка. А теперь, пойди разбери, где правда, а где нет. Я тоже думал, что все эти существа плод фантазии. Но отныне лучше буду держаться подальше от пещер, лесов, болот и кладбищ. Не хочу испытывать удачу.

Друзья некоторое время молчали. Каждый по-своему переваривал открывшуюся информацию. Мох на стенах по-прежнему слегка подсвечивал, формируя гротескные контуры сталагмитов и больших камней, придавая пещере жутковатой загадочности. В такой тишине и темноте, рядом с трупом страшного монстра, нервы у Лукаса быстро сдали.

— Может пойдем дальше, не хочу оставаться здесь дольше чем нужно.

— Конечно, — согласился Сигурд, — только возьму себе его жилет. Все же лучше, чем ничего. Никогда бы не подумал, что собственноручно прикончу одного из сказочных существ, — комментировал вор, грубо снимая с трупа доспех.

Пришлось немало повозиться, пока разобрались со всеми застежками и ремешками.

Чтобы костяная кольчужка пришлась в пору, Сигурд удалил несколько звеньев. Зато теперь не придется обдираться голым торсом о камни. К тому же туго стянутые ремни фиксировали повязку на ране.

— Ну как, удобно? — спросил Лукас застегивая последний ремешок.

— Грубоватая, но это лучше, чем голышом.

— Куда дальше? — послушник указал на разветвление коридора.

— Знаю, прозвучит безрассудно, но я думаю нужно спускаться в тот тоннель, откуда приползла эта тварь.

— Полностью согласен, — кивнул Лукас, — хоть и чертовски страшно. Брат Альберт пишет, что существа, живущие под землей, всегда имеют множество выходов на поверхность. А раз гоблин напал не со спины, есть шанс, что впереди другой вход, в нашем случае выход.

Послушник подобрал старую саблю, взвесил ее в руке и решительно произнес: «Вперед, спасать себя, и весь мир, а то мы засиделись в этих пещерах!»

«Если к тому моменту останется, что спасать» — подумал Ворон, бросив последний взгляд на труп гоблина.

Хроники Эрилхейма

Глава 31

Конь Дагфана тяжело хрипел, пробиваясь сквозь снег и ветер. На тракте ведущий в Грездарк образовались небольшие барханчики, подобно застывшим волнам на морской глади. Всадник стремился как можно быстрее достигнуть южных рубежей, где стволы древнего леса укроют его от разыгравшейся метели. По пути попались несколько деревень. Дым из труб и свет в окнах, манили своим теплом и уютом. Но приказ архиепископа был точен до детали: «Ни в коем случае не останавливаться как бы тяжело не было». И правка, относящаяся уже к посыльному: «Запомни Дагфан, не останавливайся, если тебе жизнь дорога!»

«Великие Боги, что имел в виду Авдон? — спрашивал сам себя монах. — Большак вполне себе безопасный. На всем протяжении пути, по дороге встречаются деревни, даже трактир, а на подъезде к границе имеется станица. Что может произойти, ума не приложу? Но Авдон просто так воду лить не будет, а значит нужно оставаться на чеку».

Погода будь то бы вторила монаху, становилось все холоднее. Желание куда-нибудь заехать и укрыться от метели, становилось все сильнее. Но Дагфан не просто так стал старшим монахом и доверенным лицом архиепископа. Годы, проведенные в молитвах и самодисциплине, выработали в нем умение противостоять соблазнам плоти и ума, руководствуясь лишь силой воли и устремлениями. Монах пришпорил коня, оставляя позади последний дом маленькой деревеньки. Следующей отравной точкой должен был стать трактир, в пяти часах езды на юг. От него до Грездарка оставалось рукой подать.

Лишь только поселение исчезло за поворотом, метель стихла, сквозь темные облака проступили лучи зимнего солнца. Красивейшими пейзажами заиграла природа Эрилхейма. Дорога петляла в холмистой долине с редколесьем. На некоторых деревьях еще висела желтая листва, прихваченная ранними морозами. Эти промерзшие листья походили на украшения, резко контрастирующие на фоне белого снега.

«Надо бы взять на заметку, украшать деревья в какой-нибудь зимний праздник, — восторженно думал монах, любуясь природой и радуясь завершению ненастья. — Создатель, воистину, благоволит слугам своим», — сложив ладони перед грудью, помолился Дагфан.

Лишь, практически исчезнувший дух Виндра, истощенный борьбой с магической метелью, покачал призрачной головой и беззвучно произнес: «Эх, люди, люди». И поспешил вернуться на свой уровень бытия, пока меняющаяся природа этого мира, не стерла его окончательно.

Уже к позднему вечеру, на горизонте замелькал свет из окон станицы. Там Дагфан, уже точно планировал остановиться. В — первых, если конь не попьет воды, через час он сляжет. Во — вторых, трактир стоит на границе, а на заставе все равно остановят для проверки. На каждый въезд в четырех провинциях Эрилхейма располагались заставы. Ни для того, чтобы предупредить о нападении соседей, страна со времен Олафа Великого изжила междоусобные воины. Заставы предназначались для поимки беглых преступников и проверки въезжающих и выезжающих на предмет контрабанды, потому, каждого, независимо торговец или крестьянин, тщательно досматривали.

У корчмы было приспособлено стойло для лошадей. Одно место как раз было свободно. В кормушке имелось сено, а в поилке вода. Поэтому Дагфан с легким сердцем, привязав коня, отправился в корчму.

Войдя вовнутрь, монах сразу же обратил на себя внимание. Он этому не удивился, в конце концов, любой гость, в такой дали от города, привлекал внимание.

«И зачем кому-то понадобилось открывать заведение в такой глуши» — подумал Дагфан растирая руки после мороза. Вопрос сам собой отпал, стоило монаху взглянуть на доску с ценами за предоставляемые услуги и еду. Ценник примерно в три, а в некоторых случаях и в пять раз превышал повсеместно принятых. И конечно самым дорогим оказалась вода и еда для лошадей.

— Добро пожаловать, путник! — поприветствовал монаха хозяин заведения.

Это был сальный, хитро улыбающийся, неприятный тип. По такому сразу видно, ни дня не жил честно. И сейчас, вся его наигранная учтивость, еще больше отталкивала, чем располагала.

— Я вижу вы поставили коня в стойло? — продолжал натянуто улыбаться корчмарь. — Прошу оплатить занимаемое место, десять золотых и пять медяков.

На эти деньги, в городе, можно было не то чтобы поесть, а снять номер в гостинице на три дня с включёнными завтраком, обедом и ужином.

— Смилуйся божий человек! — растерялся Дагфан. — За что же десять золотых, за то, что коня привязал к жерди?

— Не десять, а десять и пять медных, — поправил трактирщик. — А вы что же, господин монах, думаете, нам овес и воду Боги доставляют? Потому платите, а иначе… — хозяин заведения подал знак и с соседнего столика поднялись двое. Судя по форме и вооружению это были стражники с заставы неподалеку.

— Сабьорн, у тебя какие-то проблемы?

— Что ты сержант, у нас ведь нет никаких проблем, так ведь? Сейчас господин расплатится и сможет отдохнуть с дороги, — сарказм корчмаря выплескивался за края.

— Господа произошло какое-то недоразумение, — Дагфан повернулся к стражникам. — Я не мог знать, что место в стойле стоит денег, да еще и так дорого. У меня с собой несколько серебряников, если хотите забирайте, позвольте только воды набрать в меха, — монах достал монетки, положил на стойку.

— Конечно заберем, — сметая деньги в ладонь ухмыльнулся хозяин. — И коня в придачу, а ты монах проваливай, не хватало нам еще голодранцев здесь!

— И кстати, кто вы будете и куда держите путь? — скрестив руки на груди, встал перед монахом сержант.

— Дагфан мое имя, являюсь служителем монастыря в Мирграде, подопечный архиепископа Авдона. Еду по служебному поручению в монастырь Грездарка.

Второй стражник прошептал сержанту на ухо: «Не про того ли Авдона говорил советник? Надо бы этого монаха обыскать».

— Прошу предъявить личные вещи к осмотру, — скомандовал сержант.

Дагфану пришлось выложить на стойку содержимое своего вещь-мешка. Помимо письма, закрытого печатью архиепископа, у монаха оказались с собой горсть орехов, карманный экземпляр священных писаний и пара грошей.

— Это все, — развел руками Дагфан, — а теперь прошу отпустить меня, поскольку письмо должно достигнуть адресата как можно раньше.

— Ишь ты, раскомандовался! — хмыкнул сержант. — Ты, видно, монах не в курсе, что в стране введено военное положение. Все прочие службы, включая ваше духовенство, отныне подчиняются главнокомандующему Нериму. Хенрик! — приказал сержант солдату, стоящему рядом. — Конфискуй у нашего гостя письмо, вдруг там пропаганда супротив нашего конунга, или еще какая обличающая его информация.

В действительности же, письмо было пустым, все послание было передано устно, а бумага, на случай если произойдет такая ситуация. Авдон надеялся, что печать архиепископа поможет Дагфану беспрепятственно проехать мимо патрулей. Но он и не мог представить, что Нерим получив власть, мобилизует силы против церкви. И теперь эта печать, стала камнем преткновения, на пути монаха.

Хенрик грубо оттолкнул Дагфана, намереваясь взять письмо со стойки. Но монах изловчился, схватив письмо первым и быстро сунул за пазуху.

— Ты чего это выдумал?! — глаза сержанта округлились, и он потянулся за мечом.

Из мало освещённого угла корчмы раздался хриплый голос: «Что же вы господин сразу за оружие хватаетесь? Не видите, что ли, человек просто зашел воды испить, да согреться с дороги».

Все это время никто и внимания не обращал на скромного бродягу, что тихо сидел и наблюдал за развитием событий. Корчмарь тоже удивился, откуда взялся этот гость, даже не смог вспомнить, когда он зашел в таверну.

Столетний старик, по сравнению с которым Авдон показался бы прыщавым юношей, поднялся из-за стола опираясь на толстый посох.

— Не вмешивайся старик, а то мне и тебя придется арестовать за попытку помешать исполнению долга! — сержант угрожающе повернулся к ковыляющему старцу.

— С каких это пор, вымогательство стало служебным долгом военнослужащих Эрилхейма? А вы господин Сабьорн, — старик повернулся, не поднимая головы к корчмарю, — ведете себя очень некрасиво. Обдираете до нитки людей, вынужденных остановиться у вас.

Хозяин таверны хотел было что-то возразить, но его опередил разгневанный правдой сержант: «Ах ты старая перхоть! Я не посмотрю, что ты немощен, посажу в клетку, сразу образумишься!»

Надвигаясь на бродягу, сержант через плечо приказал своему подчиненному: «Монаха туда же и письмо забери!»

Корчмарь злорадно улыбался, предвкушая, как совершенно безнаказанно заберет коня Дагфана и избавится от слишком умных гостей. Но его улыбка моментально стерлась с лица, когда он увидел, как сержант, подхваченный неизвестной силой, взмыл в воздух и «упал» на потолок трактира. Удар был такой силы, что меж досками посыпался опил. Затем несчастный вымогатель продолжил шлифовать потолок, мотаемый все той же силой, не отпускающей его ни на секунду.

Ошарашенный, происходящим действием, второй солдат, забыв о приказе, рванул к выходу, пытаясь спастись бегством. У самого порога его что-то подхватило, скрутило так, что хрустнул позвоночник. Безжизненное тело, сдавленное доспехами, рухнуло у двери. Сержант все еще мотался из угла в угол, но судя по всему уже без сознания.

Старик с посохом быстро шептал непонятные слова и едва заметно двигал пальцами. Его балахон вибрировал от потока невидимой энергии. Изумленный Дагфан, на расстоянии в пару метров, от загадочного странника, чувствовал его мощь. Старик более не выглядел немощным. Теперь в центре зала стоял могущественный колдун, опираясь одной рукой на посох, второй — вычерчивал непонятные символы или знаки, от чего бесчувственный сержант летел либо вправо, либо влево, уничтожая собой дешевый интерьер корчмы.

Наконец Дагфан узнал, где он раньше видел этого странника. Именно он, заходил в аббатство в Мирграде и просил временной остановки, на своем пути паломничества.

— Простите! Простите, меня! — визжал зажавшийся под стойкой трактирщик. Берите все, что хотите, только не убивайте!

Колдун, как ни в чем не бывало, зашвырнул тело сержанта в угол и повернулся к монаху.

— Ну здравствуй, Дагфан. Помнишь меня?

— Помню, — собравшись с духом, в пол тона вымолвил монах. — Несколько дней назад, вы приходили в наш монастырь и представились простым паломником, — глядя на устроенную разруху и два безжизненных тела, расстроенно произнес Дагфан.

— Ничего и не изменилось, я также продолжаю свое паломничество, — колдун подошел ближе. — Я вижу тебя расстроила гибель этих бандитов? Ну, брат, извини, либо они тебя, либо я их, — старик прислонил посох к стойке трактирщика. — Но ты, кажется, хотел поесть? Дорога из Мирграда не близкая, поэтому возьми про запас. Господин Сабьорн возражать не будет, я думаю, — старик заглянул под стойку, где все еще трясся от страха корчмарь.

Хозяин забегаловки, от одного упоминания своего имени, забился еще глубже под стойку.

— Вот видишь, он не против, — улыбнулся редкозубым ртом старик. — Время сейчас опасное, Авдон правильно сказал, чтобы ты не останавливался.

Дагфан остолбенел. Старик не мог знать, о чем был разговор с архиепископом. Ведь в келье кроме их, никого не было.

Колдун и в этот раз прочел реакцию монаха и это, судя по всему, забавляло его.

— Вам людям, скоро откроется мир, о котором вы и представить не могли. Забирай эту краюху хлеба, воду можешь набрать там. Поедем в Грездарк вместе.

Дагфан все еще молчал. А, что он мог сказать человеку, который одним жестом руки разметал вооруженных людей и пол таверны в придачу.

Успокаивало одно, колдун точно не собирался убивать монаха. Дагфан послушно проследовал за стариком. Выйдя на улицу, колдун обрушил вывеску, загородив ею вход в таверну.

— Не самое приятное место, да и персонал грубоват, — объяснил он свое поведение. — Уберегу других от посещения этого заведения.

Старец и монах сели на коней. Дагфан на своего, а колдун взял коня одного из убитых стражников.

После увиденного, Дагфан решил не спорить со своим странным спасителем, а просто следовал его указаниям. Благо колдун, по, ему только известным, причинам, желал, чтобы монах благополучно добрался до Грездарка. Потому Дагфан старательно вел себя как ни в чем не бывало, но изредка посматривающий на него старик, ухмылялся, давая тем самым понять, что от опытных глаз не ускользнёт истинная природа вещей.

Некоторое время они ехали молча, лишь стук копыт по стылой земле нарушал абсолютную тишину. Может это случайность, а может влияние колдуна, но погода стала гораздо дружелюбнее. Ветер совсем стих, да и мороз смягчился, перестав щипать за нос и щеки.

— Еще раз спасибо тебе Дагфан, за гостеприимство, — старик первым нарушил молчание, устав от однообразия дороги. — Не каждый откроет дверь чужому человеку, особенно если он выглядит как я, — с этими словами старик развел руки, демонстрируя ветхий балахон. — Раньше, у меня широкополая шляпа была, но с ней я еще больше привлекал внимания, а это сейчас не самая лучшая черта. Борода тоже уже не в моде, как я погляжу, но свою я сбрить не смог, все-таки не одну сотню лет с ней хожу, — старик хрипло засмеялся.

Дагфан вжался в седло. Трудно описать состояние, в котором пребывал монах. Он все еще не отошел от увиденного. С другой стороны, старик пытался расположить к себе, но говорил такие вещи, от которых волосы вставали дыбом. Боясь разгневать колдуна бестактным молчанием, Дагфан попытался поддержать беседу: «Священные писания учат нас предоставлять кров каждому, кто нуждается».

— Пф, «Священные писания», — старик тряхнул косматой, седой головой. — Я лично был знаком с тем, кто писал эти ваши «Священные писания». Бог, которому ты молишься, еще какие-то идолы, все это чистой воды выдумки, одного гениального мага. Жаль ему не хватило ума, уйти в анабиоз в какой-нибудь глубокой пещеры и дождаться, когда вновь откроется источник. Так и иссох, дубина, а мог бы сейчас править этим миром, — колдун подмигнул монаху.

Тут Дагфан уже не мог сдерживать своего возмущения: «Да какое он имеет право порицать Бога и церковь! Ну и пусть этот старик сильнее самого черта, но разве можно так говорить о вере?!»

— Все благие дела в Мире совершаются по воле Бога нашего. Могущество его в созидании и все существа на земле — его творения! — поборов робость громко высказался монах.

— Да, что ты говоришь? А волколаки, тоже его творения или болотный риггер?

— Я не понимаю о ком или, о чем ты?

— Вот видишь, ты даже не знаешь, что это за существа такие. Поверь мне, увидеться с ними тебе точно не захотелось. А если бы довелось их встретить, то вряд ли бы ты назвал этих существ божьими созданиями, — колдун озорно засмеялся от чего Дагфану стало вновь страшно.

— Что тебя так рассмешило?

— Я просто представил лица, всех ваших правителей, узколобых епископов, генералов и прочих, недостойных власти, слизней, что оскверняют своим присутствием священные земли Эрилхейма. Очень скоро, все вы, нос к носу встретитесь с тем, чего всегда боялись и не понимали. И когда существа иного мира постепенно вытеснят людей, вы поймете, что не все завязано на ваших законах и религии.

Вдали раздался волчий вой, стая ворон сорвалась с веток, осыпав всадников снегом. Конечно на старика не попала и снежинка, а вот Дагфану досталось не мало, даже за шиворот насыпало, приводя монаха в чувство.

— Ну и к слову, — продолжил разговор старик, — переставай уже изображать безучастность. То, что произошло в корчме здорово тебя удивило, не так ли? Уверен, это не вписывается в твое представление о мире.

Дагфан вытряхнул последние таящие кусочки льдинок из-под рясы, поудобнее перехватил узду. Безусловно, окатить снегом была идея колдуна и по-видимому, он сделал так для того чтобы показать, что нет смысла скрывать свои чувства, если и так все понятно.

— Хорошо, — выдохнул Дагфан. — Да, я очень боюсь и не понимаю, что ты такое. Ты не убил меня, но и не отпускаешь, чего же ты хочешь?

— Ну вот совсем другой разговор, — удовлетворительно покачал головой колдун. — Признание своей слабости, первый шаг к обретению силы. Кстати, не красиво называть человека «ЧТО». Но я прощаю тебя, ведь ты не в состоянии понять, как человек может обладать такой силой, — при этом колдун начертил какой-то знак в воздухе. Фляжка Дагфана, сама собой отвязалась от седла и приплыла в руки колдуна. Старик сделал пару глотков и отпустил фляжку обратно. — Искусство управления энергией сущего, — вытерев губы, гордо сообщил колдун. — Вы, кажется, зовете это магией. А насчет того, что мне нужно от тебя, так это чтобы ты доставил послание, отправленное Авдоном.

На горизонте возникло очертание пограничной заставы, последний рубеж перед землями Грездарка. Дагфану стало немного спокойнее, теперь это не дикие, а более-менее обжитые места человеком. Монах даже решился задать вопрос своему страшному спутнику.

— Простите, вы знаете мое имя, а мне ваше так и не известно.

— Аншари, к вашим услугам, — колдун медленно поклонился.

От услышанного в голове Дагфана помутилось. Если его не подводила память, то Аншари был личным колдуном Олафа Великого — первого правителя Эрилхейма. Но это просто не могло быть правдой, с тех пор минуло несколько веков. Старик не то чтобы должен умереть, его пра-пра-правнуков не должно быть. Дагфан таращил глаза на Аншари, не зная, что и сказать.

— Это все магия, — ответил колдун, глядя на изумленную физиономию монаха. И в таверне, тоже магия и фокус с фляжкой. Простейшая форма телекинеза, таким основам даже ты бы мог научиться. Но люди совсем растеряли свои знания о природе и энергии. Они замкнулись в своих ограничивающих убеждениях, но совсем скоро каждый вшивый крестьянин, от Глубин Алиры до Мертвых пустошей, вспомнит поучения предков, потому как их ночные кошмары станут явью. Это уже началось, хотим мы этого или нет, — Аншари серьезно посмотрел на Дагфана. — Привыкай монах, все, что ты видел всего лишь поверхность, глубины даже мне не известны.

Всадники приблизились к пограничной заставе. Ветхая будка, пара столбов с приколоченными указателями направлений и двое стражников замерзающих на посту.

— Будем надеяться, что эти двое, более благоразумны и не станут хвататься за оружие, — колдун растирал окоченевшие руки. На всякий случай ослабил ремень удерживающий посох.

Дагфан же, в глубине души, надеялся, что стражники заинтересуются подозрительным старикашкой, а его пропустят. Уж очень пугал его этот Аншари, не смотря на дружелюбные, с виду, намерения. С другой стороны, колдуна не задержат два несчастных стражника, неизвестно сколько морозивших свои пятые точки на границе.

— С-с-стой, тормози! — приказал один из пограничников с клацающими на морозе зубами. — К-куда едите и зачем?

— Паломники мы, господин, — Аншари снова играл роль немощного старика.

— Объявлено военное положение, г-говорят п-предатели готовят заговор против конунга. П-потому, без сержанта пропустить не имеем права.

Дагфан посмотрел на Аншари: «Что будет делать колдун? Ведь сержанта он размазал по потолку злосчастной таверны».

На секунду застыло молчание в морозном воздухе. Пограничник безучастно смотрел на всадников, ожидая их действий.

— Какие же мы предатели, господин? — еще сильнее сгорбился Аншари. — Нам бы до монастыря добраться и то слава Богу, — колдун сложил ладони в молитвенном жесте.

«Вот же актер, и зачем ему все это? — думал монах, глядя на этот спектакль. — Он мог бы смести этого солдата вместе с будкой, но предпочел более гуманный метод».

— Извините конечно, но у меня приказ, — развел руками пограничник.

— Если уважаемый позволит, -вновь обратился к стражнику Аншари, — встретили мы вашего сержанта в таверне, в полукилометре от сюда. Так он велел передать, что сейчас вернется и сменит вас с напарником.

— Так и есть, — подтвердил второй стражник, выходя из будки. — Действительно, Рагат с Вигдом что-то засиделись тепле, пора и нам отдохнуть.

Некоторое время, стражник подозрительно смотрел на колдуна и монаха.

— Сержант вас просто так отпустил? — прищурившись спросил солдат.

— Да где там, господин, — изобразил печаль Аншари. — Забрал последние гроши. Ну, да Бог ему судья.

Пограничники переглянулись.

— Ладно, проезжай, — неожиданно быстро пропустили пограничники всадников.

Видно было, как их настроение значительно улучшилось. По-видимому, схема вымогательства, распространялась на корчмаря и весь отряд. Когда кони пересекли границу владений и отъехали на достаточное расстояние, Дагфан поинтересовался: «Со стражниками вы тоже воспользовался магией?»

— С этими что ли? Не было необходимости, — махнул рукой колдун. — Они настолько привыкли, что им все сходит с рук, что и помыслить не могли об ином раскладе вещей. К тому же использование магии отнимает не мало сил.

— После вашего появления в монастыре, господин Авдон очень сильно переживал. Что вы сделали? — Дагфан не рассчитывал на ответ и более того, он готов был, за столь прямое обвинение, поплатиться, но Аншари спокойно ответил.

— Я забрал свой гримуар. Конечно, можно было вежливо попросить принести мне его. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь из монахов откликнулся бы мне помочь. К тому же взять свое, это не воровство. А ваш Архиепископ знает толк в ценных вещах, потому и расстроился. По возвращению, обязательно скажи, что книга вернулась к автору, ибо я намереваюсь продолжить ее написание.

Еще через час пути, по левую руку, на горизонте проступила темная полоска древнего леса.

— Видишь этот величественный лес? — Аншари с восхищением указал на юг. — Трудно себе представить, что он в десятках километрах от нас. А все потому, что его деревья достигают сотен метров в высоту. Я помню время, когда его площадь была значительно больше. Сейчас же это тень былого величия природы. Люди, после Олафа Великого, методично, год за годом сумели отвоевать земли у столетних гигантов. Теперь вместо гигантских буков и дубов, бескрайние поля, дороги и людские поселения.

— Ты говоришь так, как будь то ненавидишь людей.

Колдун задумался.

— Наверное ты прав монах. Ненависть есть, но не к человечеству, а к его образу жизни. Оглядись вокруг, во что превратился наш, некогда могущественный вид. Раньше мы были подобны богам, и боги общались с нами как с братьями. А теперь ты и тебе подобные служат даже не существующему богу. Вы превратились в рабов.

— Но все же ты мне помогаешь? — Дагфан был озадачен.

— Ничего не попишешь, я сам являюсь человеком. И мое существование, как и всех остальных, под угрозой. И так уж сложилось, что архиепископ — глава тех, кто погубил существовавший порядок, первым почувствовал угрозу. Послание, которое ты везешь, может изменить ход войны.

— Войны?

— Да, войны. Пока еще невидимой. Враг таится во тьме, собирает армию. Значит, покуда он не явил себя миру, у нас есть шанс.

— Если все так серьезно, — Дагфан поправил сползающий капюшон, — почему не сообщить об этом ярлам или конунгу.

— Потому что они слепы! — сверкнул глазами колдун. — Вы все слепы и беспомощны. Но даже, если бы кто-нибудь открыл им истину, уверен они бы бросили благочестивца в темницу.

— О какой истине идет речь? — монах затаил дыхание.

— О такой, что ты не пуп вселенной, Дагфан. Как и ваш конунг или архиепископ. Мир полон разумных существ, и они видят, во что вы превращаете их дом. Грядет рагнарек, Дагфан.

В пылу разговора, монах не заметил, как они подъехали к окрестностям Грездарка, пока его не окликнул какая-то старуха с корзиной яиц.

— Смотри куда коня правишь, святоша! Чуть мне все яйца не побил.

Дагфан даже вздрогнул от неожиданности. Вежливо извинился и повернулся задать последний вопрос Аншари. Но ни колдуна, ни коня не было видно. Он будто бы сквозь землю провалился. Только шумная улица, со снующими крестьянами, кричащими лавочниками и мычащим и хрюкающим скотом.

Хроники Эрилхейма

Глава 32

Недовольство людей в Мирграде нарастало. Многие уже прослышали об исчезновении людей в Северных порогах, участились столкновения жителей с неизвестными существами, ко всему этому добавились новые слухи из соседних провинций. И как будто этого было мало, и тут еще военное положение в стране. Торговые и деловые сообщения между городами ухудшились в разы, постоянные комендантские часы и бесконечные досмотры. Никто не понимал, в связи с чем, приняты все эти меры. Ведь ни одна из провинций не выражала агрессии по отношению к столице или другим областям, хотя пострадавшие исчислялись сотнями.

На центральной площади было оживленнее чем обычно. В толпе собравшихся образовывались группы сословий; ближе, к недавно установленному, помосту, расположились представители торговых гильдий. За ними, ремесленники, держатели лавок, а по краям толкались крестьяне.

Несмотря на ударивший мороз, никто не спешил расходиться. Напротив, этого дня многие ждали с нетерпением. Впервые, за несколько месяцев, у людей появился шанс, напрямую задать интересующие вопросы правителю. И судя по количеству собравшихся, вопросов должно было быть очень и очень много.

Но, на помосте, под навесом, разодетый в дорогие меха, восседал не Хеммингур, как многим хотелось, а его советник. Жители Мирграда и раньше не особо жаловали Нерима, а теперь, когда вместо конунга к ним вышел этот подхалим, их неприязнь усилилась вдвойне.

— Мне обязательно их выслушивать? — в полголоса обратился советник к управителю королевского дома. — Могли бы свои вопросы и через хускарла передать.

— Господин, вы сами прекрасно знаете, что такова ежегодная традиция. В последний день осени, конунг выходит на площадь к народу, чтобы любой, от купца до крестьянина, мог лично спросить совета или помощи. А раз наш дорогой конунг болен, то заменить его должен следующий по старшинству в Эрилхейме. В данном случае это вы.

Нерим скривился, — «Ладно, но пусть солдаты держат эту чернь подальше от меня».

— Как пожелаете, — управитель дал знак командиру стражи.

Солдаты по периметру, вскинули алебарды, ощетинив острия в сторону людей. Толпа ахнула и сжалась.

— Как это понимать, Нерим? — выкрикнул мужчина в богатом дублете из первого ряда. — Где это видано, чтобы в день народного собрания, в людей железками тыкали!? — толпа поддержала возмущенным гулом.

— Времена нынче такие, — усмехнулся Нерим, — нельзя пренебрегать безопасностью.

— А, что конунг? Где Хеммингур? — в этот раз голос звучал из дальних рядов.

— Правитель тяжело болен, поэтому он не смог явиться на собрание.

— Что это за болезнь такая, которую даже дворцовый лекарь не может победить? А он еще тот умелец. Давеча дочку моего соседа на ноги поставил, а ее, между прочим медведь неслабо потрепал.

— А я с конунгом виделся меньше двух месяцев назад, — поддержал купец из первого ряда. — Он у меня партию бобровых шкур заказал. Я прибыл ко двору, но меня даже не пустили, хоть и накладная была, с печатью между прочим!

— И меня не пускают!

— И нас…

Толпа загудела.

Солдаты звякнули древками о доспехи, успокоив собравшихся.

Нерим поднял руку.

— Господа, если вам было отказано в доступе на территорию замка, значит на то были веские причины, о которых мы не обязаны рассказывать.

— Пусть так, — начал мужчина из первого ряда. — Но я ни за что не поверю, чтобы конунг проигнорировал вот это. В следующую секунду, двое мужиков, вывалили из мешка, перед ногами солдат, ГОЛОВУ. От увиденного одного стражника вырвало, второй попятился. Ошарашенный Нерим не мог произнести не слова. На советника смотрели два безжизненных, миндалевидных глаза. Вместо волос, вдоль мёртвой головы, проходил перепончатый гребень. На месте где у человека расположены уши, находились два маленьких отверстия. Под нижней челюстью два ряда жаберных щелей. Иссиня-зеленая кожа ярко контрастировала на белом снегу. И с первого взгляда было ясно, существо, чью голову принесли торговцы, является водной тварью. Но никто не мог сказать, что же это такое, к какому виду оно принадлежит.

— Это чудище прикончили рыбаки на Черном озере. Им, между прочим, очень повезло, если бы оно не запуталось в сетях, то наверняка утянуло бы на дно и лодку и рыбаков. А до этого, в поселке, что расположен на берегу этого озера, пропали трое ребятишек, — мужик продолжал многозначительно смотреть на Нерима.

— А, что у нас рыбу до самой зимы сетями ловят? — удивленно спросил советник управителя.

— Пока лед не встанет, господин. Крестьянам постоянно не хватает еды.

Все вокруг не могли поверить своим ушам. Тут, перед ногами, лежит башка монстра, а Нерим интересуется до какого месяца ловят рыбу сетями.

— Мы просим помощи у Хеммингура! — зло крикнул мужик, который принес трофей. Как нам жить, если из воды всякая чертовщина лезет в наши дома?

Задние ряды напирали, каждому хотелось рассмотреть, что за чудо-юдо принес купец на собрание.

Нерим был обескуражен, перед ним прямое доказательство слухов, коими завалило все трактиры и харчевни Мирграда, но признавать этого он не хотел. В противном случае, ему придется обращаться за помощью к армии, а именно к Богродубу. А с бывшим военачальником у него были не самые теплые отношения. К тому же, через день другой, «безликие» наемники должны были убрать его. Нерим жаждал власти, но не ответственности, свалившейся вместе с ней.

— Так, что ты скажешь, советник? — купец в богатом дублете гордо задрал голову. — По всему Эрилхейму творится ни пойми, что, а в столице никому до этого дела нет? Что-то ты скрываешь советник, чует мое сердце.

Десятки влиятельных людей внимательно смотрели на Нерима. Каждый хотел услышать ответ. Слишком долго тянется эта непонятная ситуация с разделением власти и загадочными событиями. Казалось бы, вот и прижали заместителя конунга, еще немного и люди сами направятся в покои Хеммингура чтобы вызнать правду. На счастье, Нерима, из замка прибыл гонец.

— Господин, — незамедлительно обратился слуга к советнику, — кажется конунгу стало еще хуже. Он заперся у себя в покоях и разговаривает сам с собой.

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Нерим обратился к народу.

— Жители Мирграда! Вынужден прервать наше собрание, потому как, мой долг обязывает быть рядом с нашим правителем в сложную минуту. Господину Хеммингуру стало хуже, я незамедлительно возвращаюсь в замок.

Толпа недовольно начала перешёптываться. С одной стороны, советник прав, но с другой, все это походило на попытку сбежать.

— Не беспокойтесь, — вставая с центрального кресла попытался успокоить людей советник, — я в первую же очередь займусь вашим монстром, как только Хеммингуру станет лучше.

Расторопные слуги, позаботились чтобы останки неизвестного существа бесследно исчезли, дабы не вызывать суету среди жителей.

Толпа и опомниться не успела, как Нерим, навес и кресло исчезли с центральной площади. Стражники так же быстро растворились по улицам, занимая свои посты. Люди еще немного обменивались идеями по поводу принесенной башки монстра. Но через некоторое время, несмотря на очевидные доказательства, стали поговаривать, что это было вовсе не чудовище, а сом переросток или не изученный ранее вид водных млекопитающих.

Нерим постарался как следует, чтобы к концу дня ни у кого не осталось сомнения, что купец просто шарлатан. И все его попытки обличить советника, ни что иное, как вымогательство. Ведь торговые дела купца упали и теперь он прибывал в долгах. Об этом, кстати, Нерим тоже побеспокоился.

Теперь сидя у себя в кабинете, советник ломал голову над сложившейся ситуацией. Конечно ему абсолютно плевать было на Хеммингура. И сбежал он с площади не потому что спешил на помощь конунгу, а потому что слишком много вопросов задавали люди, на которые он еще не нашёл ответы. Советник глядел в огонь камина и продумывал план следующего шага по захвату власти. Ведь до сегодняшнего дня все шло как по маслу. Хеммингур был столь самолюбив, что даже не оставил наследника, а значит претендентом на трон оставался только Нерим. И этот фактор играл советнику на руку. Затем неизвестная болезнь и конунг самолично подписывает приказ о назначении Нерима главнокомандующим. «Честно говоря, правитель в здравом уме, никогда бы этого не сделал, — размышлял советник. — Ну и пусть, мне же от этого только лучше. Хотя все это как-то странно». Звание главнокомандующего, должно было перейти Богродубу, и чтобы этого не произошло, нужно было как можно быстрее избавиться от воеводы.

«Хорошо, что я нанял профессионалов» — злобно улыбаясь вспомнил Нерим о «призрачных» братьях, от чьих кликов уже погибло несколько послов. — «Если убийцы закончат с Богродубом, останется только договориться с ярлами. Ах, да еще этот старик Авдон, но его убрать не составит проблем». Оставалось несколько загвоздок. Первая; Богродуб должен был умереть вне стен замка, иначе с последними событиями это выглядело бы очень подозрительно. Необходимо сбагрить воеводу как можно дальше, чтобы в случае его исчезновения, можно было списать на несчастный случай. Вторая; чудовище, которое убили рыбаки. Сегодня Нериму удалось скрыть следы, подкупить нужных людей, чтобы инцидент сошел на нет. Но если это повторится, тогда даже все наемники Долл-Астана не остановят распространяющиеся слухи. Люди все еще в напряжении после случая в Северных порогах. Ярлы потребуют встречи с Хеммингуром. И в этот раз вряд ли они отправят послов. Нерим должен был тянуть время, накаленная ситуация играла ему на руку. Если совет ярлов решит сместить конунга, то Нерим будет первым в очереди на корону. Ежели недуг скосит Хеммингура, то и в этом случае советник сядет на трон. Во всех случаях Нерим должен был держать Мирград обособленным от остального Эрилхейма как можно дольше. Но у советника никак не выходило из головы, то, что он сегодня видел на площади. Существо неизвестного вида, с человеческими чертами. Если оно было разумным и не одно в своем виде, то нужен ли трон Нериму в таком мире.

Хроники Эрилхейма

Глава 33

Воевода шел за слугой, сопровождающий его к покоям Нерима. Золотой доспех, под светом факелов отбрасывал яркие блики по серым стенам замка, от чего казалось, что шагает не человек, а какое-то божество. Стражники вытягивались по стойке смирно при виде своего командира. Их уважение можно было прочесть даже сквозь узкие прорези в шлеме для глаз. Это крыло замка было очень знакомым, вернее самым обжитым и потому воевода знал, что на самом деле Нерим никогда бы не пригласил в настоящие свои покои. Наверное, никто в замке, в том числе Хеммингур, не знали, где находится кабинет и спальня советника. Для официальных встреч он всегда приглашал гостей в одну и туже обычную комнату.

Слуга постучал три раза и только затем отварил дверь.

— А-а-а наш доблестный Богродуб, проходи не стесняйся, — Нерим, со свойственной ему надменностью указал воеводе место куда тот мог присесть.

— Я, пожалуй, постою. Зачем вызывал? — воин скрестил руки на груди.

— Ну, во — первых, прошу последний раз, обращаться ко мне в соответствии с должностью. А во-вторых, это не предложение, а приказ. Не люблю разговаривать, задрав голову.

Воевода, действительно, был на голову выше советника, и в физическом строении, также, превосходил Нерима.

Богродуб неохотно присел на скамью, по большей части, подходившей для слуг, а не воеводы конунга.

В помещении повисла тишина. Нерим смерил взглядом воеводу, но тот, не отводя глаз презрительно смотрел на советника. В конце концов помощник конунга произнес: «Я согласен, между нами возникли кое-какие недопонимания. Хеммингур назначил меня главнокомандующим, а великого Богродуба даже не удостоили чести быть приглашенным на тинг.»

— Возникли недопонимания говоришь, — воевода корпусом подался вперед. — Это ты, сука, еще мягко выразился! Что за игру ты затеял Нерим? Сколько меня не было? Дней двенадцать, может тринадцать, а ты уже главнокомандующий! И что там с конунгом? Почему в замок до сих пор не позвали лекаря, видно же, правителя одолела какая-то хворь.

— Выбирай выражения. Я между прочим твой командир. А насчет Хеммингура не беспокойся, конунг вполне способен о себе позаботиться.

— Вот то-то я смотрю в королевстве полная идиллия, — съязвил Богродуб. — Не знаю в курсе ли ты Нерим, но на мой отряд напала какая-то тварь. Несколько моих людей погибло, пока мы еле-еле смогли отбиться от нее. Ничего подобного, за все годы службы, я не встречал. Мне кажется, этот монстр может имеет отношение ко всей этой чертовщине, о которой люди говорят.

Воевода встал со скамьи, хотел подойти к советнику, но ему преградила дорогу охрана Нерима.

— Отойди солдат! — рявкнул Богродуб, возмущенный тем, что обычный вояка посмел встать на пути воеводы.

— Сядь на место Богродуб! — приказал Нерим. — Не забывай, все солдаты и ты в частности, отныне подчиняетесь мне. — В подкрепление своих слов Нерим поднял над головой королевский указ отягощенный толстой печатью.

— Ты с ума сошел Нерим?! К нашим домам подступает нечто зловещее, конунг у себя в спальне невменяемом состоянии, а ты делаешь вид, будь то бы это нормально!

— С точности, да наоборот, мой друг, — Нерим подался вперед. — Я вызвал тебя как раз по этому поводу. Ты отправляешься в Бинферг.

— Что?

— Как главнокомандующий, я приказываю тебе, лично заняться расследованием инцидента в Северных порогах. Отправляешься завтра с рассветом.

Богродубу было ясно как день, Нерим пытается избавиться от него. Но с какой целью? Что задумал этот слизняк?

— А разве этим делом не занимается архиепископ? — воин так и продолжал общаться из-за плеча двух телохранителей советника.

— Ох, чуть не забыл, — советник стукнул себя по лбу. — Авдон, по приказу Его Высочества, лишен звания архиепископа и является отныне преступником. Ты ведь помнишь, что у него был договор разобраться с происшествием в отведенный срок. Так вот, он не справился и вскоре его должны арестовать, я уже отдал приказ. Ступай, тебе скоро выезжать, а мы с нетерпением будем ждать твоего отчета.

Богродуб сделал вид, что его не волнует судьба старика. Хотя он был больше чем уверен, все это происки Нерима. Обвинить главу духовенства в предательстве, а главу обороны заслать на задворки Эрилхейма в час, когда нужно максимально сплотиться, для решения сложившихся проблем.

«Нужно попытаться найти Авдона быстрее королевской стражи» — кружила единственная мысль в голове Богродуба, когда он широкими шагами покидал пределы замка.

Хроники Эрилхейма

Глава 34

Лаз, из которого гоблин напал на Сигурда и Лукаса, крутым спуском уходил в глубины пещеры. Путешественники, цепляясь руками и ногами, за любые возможные выступы, аккуратно спускались, чтобы не скатиться на копчике в неизвестность. При малейшем шуме они останавливались и подолгу вслушивались в темноту. После той встречи с существом из легенд, никто не хотел подобного повторения. Да и с каждым метром продвижения атмосфера становилось все жутче. Появились новые виды плесени и каких-то еще простейших растений. Все чаще стали попадаться скелеты мелких животных. К гадалке не ходи, наверняка путники приближались к логову этой бестии.

Сигурд в основном молчал, «переваривая» в голове открывшийся в нем талант. Лукас же напротив, болтал без умолку, хоть и шепотом, но все равно надоедливо. Вор уже привык к подобному поведению парня и понимал, что это вызвано пережитым стрессом. Не каждый день твои представления о мироустройстве разваливаются в пыль.

«Бедный Лукас, — думал о послушнике Ворон. — Столько лет прослужить одному Богу, который никак себя не проявил. А тут, на тебе, и Древний объявился и чудища в прибавку. Я бы тоже свихнулся, столько учиться, затем служить в послушниках в надежде что, когда — ни будь тебе дадут звание монаха. И все это может оказаться пустой тратой времени, ведь если окажется, что Единого вовсе не существует, то не удивлюсь величайшему восстанию духовенства в истории человечества».

Неожиданно тоннель, по которому спускались друзья, стал столь гладким, что вор с послушником заскользили стремительно вниз. Несколько раз их не слабо ударило о стену на излучинах. И каждый раз Ворон надеялся, что это последний, потому как дух выбивало так, что дыхание спирало. Но и был в этих ударах небольшой плюс, Лукас на некоторое время переставал вопить, а значит и привлекать внимание. Хотя, если бы кто-то находился поблизости, то безусловно они себя обнаружили.

Сигурд каждое мгновение ждал, что вот-вот закончится тоннель, и они с Лукасом полетят в глубокую расщелину, где и останутся лежать до скончания времен. Но слава Богам, ничего подобного не произошло. Уклон постепенно потерял свою крутизну, и друзья выкатились в широкую залу.

— Ох, мои кости, — застонал послушник.

— Тсс…, — Сигурд заслонил ладонью рот Лукаса. — Рядом что-то есть.

Парень быстро закивал, давая понять, что будет тише мыши. Когда вор убрал руку, парень еле слышно спросил: «То же предчувствие, что и наверху?»

— Угу, только слабее. Но теперь я ощущаю это повсюду.

Сигурд очень осторожно приподнял голову, чтобы осмотреться.

Широкий зал, без сомнения, был частью этой огромной пещеры, в которую попали друзья. Но также и верно, что это место было обитаемым. Сталагмиты здесь служили опорами для каких-то надстроек. На многих «гнездах», как назвал эти строения Лукас, были нарисованы странные руны или знаки. Повсюду валялось множество разного хлама. Некоторые вещи были доставлены сюда с поверхности: старое седло, сломанные колеса от телеги, какие-то ящики, прохудившиеся бочки. То тут, то там виднелись места для костра. Сейчас ни один из них не горел, но пепел еще был теплым. А вот факелы, закрепленные схватившейся глиной, над высоченным потолком горели все до единого. Именно благодаря свету от факелов удалось разглядеть, что такие тоннели, из которого вывалились Сигурд с Лукасом, пронизывают всю площадь зала, как ходы в муравейнике.

Чуть погодя взору открылась и жутковатая картина. Почти под каждым гнездом валялись кости, в основном животных, но пару человеческих черепов также нашлись.

— Скажи мне, что это не логово того гоблина! — Лукас с надеждой смотрел на Ворона.

— Я знаю столько же сколько и ты. Но ты прав, здесь ощущается та же энергетика, — вор потер виски. — Здесь их нет, но они где-то неподалеку.

— Неподалеку? — забеспокоился послушник.

— Ну знаешь, я ведь только второй раз использую свое умение чувствовать магию, может и ошибаюсь малость. Главное не высовываться, тем более мы целенаправленно сюда шли. Давай осмотримся, мне кажется в этой деревне найдется что-нибудь полезное.

— Логово чудищ назвать деревней, — послушник вздохнул. — Тебе совсем не страшно что ли?

— Конечно страшно. Но седеть и трястись куда опаснее чем действовать, поэтому больше ни звука и следуй за мной.

Друзья тихонько выкарабкались из кучи мусора, в которую им угораздило влететь. Предполагаемая деревня гоблинов легко просматривалась. Несколько десятков гнезд, переходные мосты между ними и горы разного хлама.

Вор с послушником пригнувшись, насколько позволяла гибкость, прошмыгивали от одной бочки к другой, к сталагмиту, затем в тень под подвесной мост и дальше. До середины деревни они добрались быстро.

— Думаю нет здесь никого, — повернулся Ворон к Лукасу.

— Откуда такая уверенность?

— Глянь туда, — Сигурд указал вверх за их спины.

Лукас оторопел. Все это время, можно было не скрываться. Их партизанские перебежки легко просматривались с верхних ярусов пещеры, которые они даже не заметили.

— Если бы здесь кто-то был, нас бы уже обнаружили, — вор выпрямился и свободно вышел из тени. — По крайней мере у нас появилась возможность обшарить несколько этих хижин или как там называется жилище гоблина?

За вором осторожно вышел и послушник.

— Вот невезуха, — Лукас указал рукой на крестовину, вбитую в трещину земли. — Точно гоблинское поселение.

Сигурд обернулся посмотреть, что там такого увидел товарищ.

На крестовине, как на импровизированной стойке, висел почти такой же доспех, который снял Сигурд с мертвого гоблина.

— Ого, значит чувство меня не обмануло, это действительно деревня гоблинов. Я некоторое время сомневался, — пояснил он для Лукаса, — вдруг я одинаково ощущаю всех подземных тварей. Но этот доспех точно такой же как мой. Давай сделай все по-быстрому и будем искать выход.

Через несколько минут прочесывания «гнезд», друзьям удалось раздобыть несколько ржавых клинков, добротную, но поношенную сумку из свиной кожи и самая главная находка — стёганка, и драповая куртка. Были еще женские платья и чулки, но Сигурд счел их бесполезными.

В одном из котлов была вода. Ворон понюхал, немного попробовал на язык, оказалось годной для питья. Друзья вдоволь напились, но к сожалению, не нашлось емкости для того чтобы взять воду с собой.

Сигурд, как единственный воин в их компании, надел стеганку, с великим облегчением сбрасывая с себя неудобный доспех. Лукас, поверх рваной рясы, накинул драповую куртку. В сумку сложили найденный кремень и веревку.

— Ты только посмотри сколько здесь всякого хлама, принесенного снаружи. Эти гоблины, наверное, ни один день промышляют воровством. Страшно представить, ведь эти вещи принадлежали когда-то людям. А вдруг все эти бесследные исчезновения людей дело их лап?

— Все может быть, — вор оставался холоден, не допуская лишних мыслей. Сейчас он пытался сосредоточиться, чтобы понять в какой из множества ходов им направляться. Из каждого тоннеля прямо свербело энергетикой чудовищ.

«Почему они все ушли из деревни, — оглядываясь пытался понять Сигурд. — Не похоже, что на них кто-то напал. Скорее их что-то сильно заинтересовало раз они скопились в том большом коридоре. — Ворон просканировал самый крупный лаз, в него свободно, не нагибаясь, прошел бы человек. Концентрация красно-рыжей ауры зашкаливала и наверно он бы отмел это направление сразу, если бы его внимание не привлекло одно, отличное от других, энергетическое сияние. Оно было малахитового цвета. Если от красно –рыжего разило опасностью, то эта аура, цвета благородного камня, казалась чем-то сродни человеческому, и оно явно испытывало страх.

Прошлый Сигурд, не обратил бы внимания на чужую беду, но сейчас его что-то подталкивало двигаться именно в этот тоннель, от которого нормальный человек бежал бы без оглядки. Лукас был нормальным, поэтому Ворон солгал, указав в сторону коридора, где неизвестное существо было окружено ордой недругов.

Трусцой друзья пересекли гоблинское поселение, подойдя к входу из которого пульсировала магическая энергия. Разумеется, это мог чувствовать только Сигурд. Послушник же верил, что они двигаются к самому безопасному месту в пещере.

— Отличная эта штука, твоя чуйка, — радовался Лукас. — Можно держаться подальше от этих злобных тварей. От одного — то кровь стынет в жилах, а тут целое гнездо! Даже представить трудно, что бы они с нами сделали, попадись мы им.

Преодолев еще десяток метров по извилистому тоннелю, Сигурд резко остановился. Послушник от неожиданности и плохой видимости даже не успел притормозить, врезался в спину товарища.

— Ты чего остановился? Почувствовал что-то?

Ворон приложил палец к губам в знак тишины и указал за небольшой выступ. Продолжая жестикулировать, подозвал послушника ближе.

Лукас, по указу вора, высунул голову. За выступом, где прятались друзья, открывался следующий зал не меньше первого. Все пространство заполняли гоблины, разные по виду и размеру. Их было так много; на всех ярусах, на широких сталагмитах, на любом свободном камне. Было страшно не только от их вида, но и от того, что вся эта толпа нечисти не издавала не звука. И все же они не бездействовали. Часть гоблинов была задействована в качестве рабочей силы. Они таскали булыжники в центр зала и выкладывали из них пентаграмму. Еще в глаза бросились, такие большие особи, наподобие того, который напал на Сигурда в коридоре. Эти по-видимому были охранниками или солдатами, так как постоянно озирались, контролируя процесс. Также в отличие от других, у крупных особей было оружие. У одних, копья с костяным наконечником, у других, обыкновенные палки, у третьих настоящие мечи. Остальные существа присутствовали в качестве зрителей, так как не принимали участия в работах и не носили оружия и доспехов. Они вообще были без одежды, и их серые тела сливались с камнем, поэтому трудно было сказать, сколько всего особей находилось в пещерном зале. Ворон попытался прикинуть примерное количество нечисти используя полученный дар от иллианита, но какофония аур накладывалась друг на друга, путая еще больше.

Лукас спрятался за выступ, быстро пробормотал молитву.

— Сигурд, как это понимать? Ты ведь нас прямо в самую гущу этих тварей привел!

— Прости, я знал, что ты не согласишься, поэтому соврал, но у меня была цель.

— Позволь спросить какая же? — послушника начинало лихорадить.

— Я пришел за ним, — вор указал в центр зала, куда гоблины стаскивали камни.

Лукас осторожно выглянул из-за уступа.

На большом плоском валуне, похожем на алтарь или большой стол, лежал кто-то связанный. Этот кто-то был точно не гоблин. Даже с той высоты, где находились друзья, легко просматривалась его одежда; длинный дублет, окованные большие сапоги, толстая шапка, подбитая мехом. Связанный извивался, пытаясь высвободиться. Рот неизвестного был заткнут кляпом, поэтому кроме еле слышного «ум-м-у-у», ничего нельзя было разобрать.

— Кто это? — шепотом спросил послушник.

— Не знаю.

— Я не буду спрашивать, что в таком случае мы тут делаем, поскольку сам вижу, несчастному нужна помощь. Но ради всех святых, как ты собираешься его спасти? Тут по меньшей мере сотни гоблинов!

Сигурд одобрительно кивнул.

Лукас выглянул еще раз.

— Это ведь не человек, так?

— Да.

— А вдруг он еще страшнее чем эти? — послушнику точно не хотелось ввязываться в подобную авантюру.

— Не думаю, — покачал головой вор, — у него аура приятного цвета и от нее не разит опасностью.

Один из гоблинов, с кривым посохом, украшенным коровьим черепом, принялся поливать пленника какой-то синей жижей. Другие, начали выкладывать непонятный орнамент из принесённых булыжников вокруг каменного стола. Вся процессия заметно ожила, хотя все также происходило в полной тишине.

— Что-то подсказывает мне это не просто обряд, а подготовка к жертвоприношению, — вор начал нервничать. — Если еще чуток промедлим, пленник может погибнуть.

И тут, впервые за все время наблюдения за монстрами, раздался противнейший голос гоблина — шамана, который закончил разрисовывать несчастную жертву. Лукас с Сигурдом замерли, услышав этот утробный, скрипучий голос. Громким эхом отозвались сотни других гоблинов, так, что затряслись стены пещеры. Все чудища начали свистеть, рычать, рыгать, стучать оглушая всех, кто имел нормальный слух.

— Начинается, — крикнул Ворон послушники под ухо, чтобы тот смог расслышать его.

— Что?!

— Не знаю, но что-то не хорошее. Видишь вон ту расщелину? — вор указал на трещину в стене, протянувшуюся от самого свода до их выступа где они прятались. — Отвлеки их, а я попробую подобраться к пленнику. Когда они ломанутся в твою сторону, протиснись в нее как можно глубже и выставь перед собой меч. Им тебя будет трудно вытащить, просто коли каждого кто сунется. Главное не вырони меч, без него тебе точно крышка. Как только я доберусь до пленника, они переключатся на меня, поэтому с тобой будет все в порядке.

— Стой, стой, стой, — затараторил Лукас — Ты с чего взял что я туда пролезу? А, что ты будешь делать, когда они набросятся на тебя? Это не план, а самоубийство!

— На план сейчас нет времени, буду импровизировать.

— Опять!?

Но Сигурд уже выскочил из-за укрытия и потрусил по нисходящему спуску к основанию пещеры. Рык и рев толпы заглушал шум падающих, из-под ног вора, мелких камней.

«Лишь бы успеть. Только бы не прекратили визжать.» — думал вор, стремясь как можно быстрее спрятаться за толстый сталагмит, поросший одиноким столбом с правой стороны пещеры.

Если бы не его удивительная способность чувствовать ауру мистических тварей, Ворон не раз бы уже наткнулся на спины гоблинов в такой темноте. Благодаря этому чувству, выточенным навыкам заправского вора и невероятному везению, Сигурд сумел-таки добраться до сталагмита незамеченным.

Гоблин-шаман продолжал выкрикивать какие-то фразы на своем харкающем языке, но теперь ко всему этому добавился и ритуальный танец. Хотя для глаза человека, это выглядело как бесовские кривляния.

Оставалась самая сложная часть плана — незаметно подобраться к жертвеннику. Ворон обернулся посмотреть, видит ли его Лукас. Уступ, на котором прятался послушник, действительно оказался отличной смотровой площадкой, с которого открывался хороший обзор на все, что было ниже уровнем.

Сигурд шмыгнул за крупный кусок, отколовшейся давным-давно, скалы, но расстояние до пленника все еще оставалось большим. Попробовал бы он сейчас освободить беднягу, то не пробежал бы и половины пути, прежде чем его настигло любое из сотен копей или закидали бы камнями.

«Ближе уже не подойти, — оценил ситуацию Ворон. — Придется рискнуть с этого места».

Убедившись, что Лукас наблюдает за ним, вор махнул рукой в знаке «давай!»

Послушник еще раз осмотрел толпу ревущей нечисти, затем на вертикальную расщелину, тянувшуюся откуда-то сверху. Попробовал влезть в нее, вроде бы получается, но как в таком месте держат оборону? Рукой не размахнёшься, даже для колющего удара необходимо сгибать и разгибать локоть. Лукас решил было просигналить Сигурду, что ничего не выйдет, как вдруг заметил, что в сторону где прятался друг, движется группа гоблинов. От возникшего волнения, страха и напряжения у послушника участилось дыхание, пот ручьем полился по спине и вискам, подступала паника. В голову полезли предательские мысли: «Беги, это гиблая затея! Как я вообще на это согласился?! Беги Лука, пока они поедают Сигурда, ты еще сможешь убежать! Назад по коридору, к выходу!» Но также в его голове звучал голос разума: «Как я один отыщу дорогу назад? Если эти твари настигнут меня, я ведь даже драться толком не умею. Сигурд спас мне жизнь, я не могу вот так просто бросить его здесь. Что подумает обо мне Авдон и наш Бог? Какой я после этого послушник!?»

Лукас сделал глубокий вдох и выпрямился во весь рост на краю уступа. В этот самый момент свод пещеры сотряс оглушительный рык. Все гоблины до единого замерли и притихли. Застыл и послушник, с набранными в легких воздухом. Лишь гоблин — шаман продолжал хрипеть свои заклинания над связанным и разрисованным пленником. К столу приблизились еще два мелких монстра, в их лапах лежал изогнутый кинжал. Теперь сомнений не осталось, чудища собирались принести жертву какому-то злому божеству. И не оно ли разверзлось в том ужасном рыке, от которого с потолка посыпались сталактиты.

Сигурд как ошалелый маячил, высунувшись из-за обломка скалы.

Обряд подходил к своей жуткой кульминации. Еще мгновение и несчастного проткнут кривым клинком.

Лукас подхватил с земли булыжник и с диким воплем запустил им в толпу гоблинов. Вопил послушник больше от страха, чем от ненависти, но это сработало. Все как один, сотни страшных гоблинов обернулись в сторону парня. Гоблин-шаман удивился незваному гостю, от чего и замер с занесенным кинжалом. Сощурив свои кошачьи глаза, он пристально рассматривал послушника, вопящего на уступе. Затем шаман, что-то пророкотал на своем языке и указал на Лукаса своим посохом, увенчанным черепом коровы. Сотни глоток издали шипящий звук, и вся орава ломанулась вверх по стенам.

Парень предполагал, что гоблины побегут по тому же пути, где прошел недавно Сигурд. Каково же было его удивление, когда чудища, по гладким стенам, цепляясь своими когтистыми лапами стали быстро сокращать дистанцию. Он только и успел выдохнуть: «О Боже…»

Первый гоблин поднялся у самых ног парня. В лапах чудовище держало большую берцовую кость, когда-то, видимо, им же и обглоданную. Тварь ударила наотмашь, попав по плечу. Послушник отлетел к стене, к счастью к той где проходила расщелина. Извиваясь ужом, Лукас втиснулся в нее, попутно отрывая привязанный к поясу ржавый меч. Ткань затрещала и поддалась, оставив большущую дыру и без того изуродованной рясы. Конечно шнуровку можно было и развязать, но тогда гоблин добил бы неуклюжего Лукаса. Острая боль сковала руку, но пальцы, удерживающие рукоять меча, оставались крепко сжаты. Превозмогая боль, послушник продолжал протискиваться глубже в расщелину. Залезая он еще несколько раз получил по лопатке и только успел спрятать голову, как на уступе оказались более серьезно вооруженные противники.

— О боги! Спасите! Не дайте сгинуть мне здесь! — парень кричал и отбивался, тыкая мечом в каждую морду, осмелившуюся сунуться в расщелину.

Парню неимоверно повезло, ведь окажись в лапах первого гоблина даже ржавая сабля, а не кость, лежал бы он сейчас покромсанный на кусочки. Уступ, где он только что был, превратился в копошащийся клубок из серо-зеленых тел. Умственные способности гоблинов также, как и их оружие, оказались примитивными. Вместо того чтобы пропустит вперед собратьев с длинными копьями, они толкались, намереваясь во что бы то ни стало, первыми, схватить зажатую меж двух стен добычу. Одному из монстров клинок угадил прямо в пасть и вышел со стороны затылка. Гоблин крякнул и испустив дух, закупорил своим телом вход в расщелину. Послушник, преодолевая страх и отвращение, схватил за лапы дохлого гоблина и потянул на себя, еще плотнее закрываясь от острых когтей чудовищ.

Как только толпа серо-зеленых сорвалась со своих мест, в погоне за Лукасом, Ворон без промедления перешел к действию. Выскочив из своего укрытия, он со всех сил побежал в сторону жертвенника. Первые десяток шагов он оставался не замеченным, но предательски неровный пол пещеры, заставил сбросить изначальную скорость, чтобы не переломать ноги. Перепрыгивая камни и огибая сталагмиты, Сигурд вскоре был обнаружен. План внезапной атаки накрылся и сейчас все решал случай.

Шаман гоблинов, увидев еще одного «гостя» издал свистящий вой. Гоблины, занятые выкапыванием Лукаса из расщелины, обернулись. Поняв, что на их предводителя мчится вооруженный противник, они сразу бросились на новую цель.

Сигурд был уже у внешнего кольца пентаграммы, когда раздался повторный грохот еще сильнее чем первый. Часть свода обвалилась, к счастью Ворона, придавив немалое количество серо-зеленых. Сам он едва успел увернуться от тяжелого сталактита, воткнувшегося у его ног.

Шаман, осознав ловкость нападающего, поспешил завершить ритуал. Монстр занес лапу, вооруженную жертвенным кинжалом, но вор в прыжке пантеры свалил гоблина. Вцепившись друг в друга, они покатились по земле поднимая столб пыли.

Пленник, лежавший связанный на камне, увидев, как его мучитель был сбит с ног, начал неистово елозить и дергаться, сумев-таки свалиться с широкого жертвенника.

В отличие от гоблина-солдата, встретившегося Сигурду в верхних ярусах пещеры, шаман оказался менее опытным воином. Вор без труда выбил единственное оружие монстра и в мгновение ока, вогнал этот кинжал под ребра чудищу. Проблемой оказались гоблины-рабочие, что таскали камни. Эти мелкие, но пронырливые твари набросились скопом, пытаясь разодрать Сигурда. Драться с невооруженной, но многочисленной толпой оказалась не с руки. Вор, вращаясь как волчок, уворачивался от когтистых лап возвращался к пленнику. Длинным кувырком он преодолел последние пару метров, приземлившись рядом со связанным. Быстрым движением руки, он перерезал путы, стягивающие пленнику руки и всучив ему один из «близнецов» спросил: «Драться можешь?»

— Сучьи выродки! — грязно выругался незнакомец и соскочил на ноги.

Тут Сигурд на секунду опешил. Перед ним засучив рукава приготовился к бою очень низкий, но широченный в плечах парень или мужик, или старик. Возраст невозможно было определить. Толстый лоб, большой нос картошкой, мощные скулы, яростно горящие маленькие, голубые глаза. Все эти гротескные формы лица напрочь сбивали с толку. Огромные руки, как у кузнеца, симметрировали с такими же короткими, но мощными ногами.

— Железку оставь себе, — вернул кинжал спасённый. — Я покажу этим жабам как связываться с гномом!

С этими словами, незнакомец уперся в жертвенный камень, тяжелые сапоги глубоко продавили щебень. Толкнув со всех сил постамент, он опрокинул его, как раз, кода первая волна гоблинов — солдат приблизилась к ним. Камень катился с небольшого уклона протаривая дорожку в толпе чудовищ. Незнакомец был видимо очень обижен на гоблинов, потому что ярость с которой он колотил монстров напугала даже Ворона. Хотя бояться Сигурд не успевал. Ему тот и дело приходилось увертываться от дубинок, мечей, когтей и зубов попутно отвечая смертоносными выпадами. Гоблины плохо дрались и гибли десятками, но их было очень много и на место павших приходило несколько новых.

— Держись меня парень! Сейчас сюда явится тролль!

Сигурд удивился себе, что перестал удивляться, лишь мелькнула мысль: «Куда катится мир? Может все это сон?»

Его тут же вернули в реальность, слегка зацепив ржавым лезвием. Ворон убил еще двух нападавших, и снова пропустил удар. Тело, изнемождённое битвой, голодом и отсутствием хорошего сна, стало подводить. Мелкий гоблин, вцепившись в ногу, почти прокусил сапог. Гном быстро отреагировал, схватив паршивца за шкирку и оторвав его от Сигурда с приличным куском голенища. Наподобие снаряда швырнул мелкого в толпу нападающих.

Толпа напирала. Вор начал пропускать все больше ударов. Если бы у нечисти были настоящие мечи, а не ржавые палки, то он давно был бы мертв. Сигурд пятился, спотыкался. Раздался третий громкий рык и грохот.

— А вот и тролль! — не то обрадовался, не то испугался гном.

Из темноты тоннеля, под выступом где прятался Лукас, ломая стены коридора появился огромный тролль. Раскинув лапы-ручища в стороны, он громогласно зарычал, обрызгивая слюной своих мелких почитателей. Гоблины вторили ему радостными завываниями. Чудовище сразу бросилось в атаку. Под его тяжелыми шагами сотрясалась вся пещера. Гоблины, которым не посчастливилось убраться с дороги мгновенно превращались в месиво из глины, крови и потрохов. По пути тролль отломил сталактит, словно ребенок сосульку с крыши, и превратил его в палицу.

— Этот жирдяй у них вроде короля, он очень сильный! — предупредил гном.

— Действительно король, — выдохнул ворон, ощутив мощную ауру монстра.

— Не стой столбом, с этой громадиной нам не справиться! Дуй за мной!

— Стой! У меня друг на верху, отбиваясь от очередной волны гоблинов, остановил его Сигурд.

— Холера! Ладно, ты за ним, а я попробую отвлечь этих прилипал и жирдяя.

Гном выскочил вперед, свалил гоблина-солдата одним ударом кулака. Подхватил копье, метнул в тролля. Монстр отбил брошенное в него оружие и тут же ответил контрударом. Огромная дубина раз за разом опускалась, дробя под собой камни и черепа гоблинов. Гном крутился и уворачивался с удивительной ловкостью для своих пропорций. Не особо умные гоблины метались за ним толпой, то и дело попадая под дубину или ноги своего короля.

Как только внимание большинства чудовищ переключилось на гнома, Ворон начал пробиваться к уступу где прятался Лукас.

«Надеюсь он жив» — переживал вор, видя, как со стороны расщелины все еще спрыгивали гоблины.

Зал пещеры превратился в жужжащий улей. Большинство «пчел» гонялось за гномом, малая часть копошилась на уступе, пытаясь вытащить послушника, и редкие особи прыгали на Сигурда, когда тот пробегал слишком близко.

Ворон отбившись от нескольких преследователей, принялся вскарабкиваться по тропинке, ведущей к уступу. Когда до вершины оставалась несколько метров, перед Сигурдом возник шаман, тот самый которого он проткнул кинжалом. Это действительно было то существо, с левой стороны, чуть ниже груди, все еще торчала рукоять клинка.

Монстр стоял с пылающими от гнева глазами и оскаленной пастью. Изначально враждебный ко всему живому, Гоблин, теперь был просто в не себя от ярости.

Ворон почувствовал, как начала меняться аура существа. На интуитивном уровне он понял, шаман творит какое-то заклинание. Только Сигурд это понял, как его ноги налились свинцом, а руки повисли словно два дохлых угря. Лишь глаза оставались податливыми, и он видел, как чудовище издевательски спокойно подняло тяжелый камень намереваясь опустить его на голову обездвиженному вору.

Гоблин сделал шаг, замахнулся и… Раздался чавкающий хруст и из середины брюха твари вылезло ржавое лезвие. Шаман захрипел, выронил камень и обмяк. За его спиной стоял послушник весь заляпанный зеленой кровью.

— Никогда больше не делай так! — заорал Лукас на друга. — Ты знаешь, чего я там натерпелся?! Они могли сожрать меня, ей богу!

С последним вздохом шамана спали и чары. Сигурд снова мог двигаться.

— Лукас, — улыбался во весь рот вор, — что ты здесь делаешь? Ты ведь должен был сидеть в расщелине.

— Посмотрел бы я на тебя, когда после всех этих громыханий из той расщелины полезли всякие гады: многоножки, пауки, змеи. Короче, не усидел я там, а тут ты с этим бодаешься. Ох, спаси меня святая Фрейя что это за тварь! — Лука указал вниз на тролля.

— Потом друг, нужно выручать гнома!

— Кого!!!??

И снова, Сигурд не удостоив ответом послушника, помчался вниз по тропе. Медлить было непростительно, а на любезности еще найдется время, если они выживут.

Гном продолжал петлять между сталагмитами, уворачиваясь от напирающего врага и проредевших, но все еще многочисленных сподручных. И все же темп его спадал, а нечисть не думала сдаваться. Гоблины смыкали кольцо отрезая пути к отступлению. Сигурд с воинственным криком врезался в толпу серо-зеленых. Рубя направо и налево, он пытался расчистить путь. Напрасно. В итоге и он оказался втолкнутым в замыкающиеся тиски. И теперь вор вместе с гномом, спина к спине, отступали к зияющей темной пропасти в конце зала.

Тролль, хрипя от отдышки вышел вперед.

— Где твой товарищ? — задыхаясь, спросил насквозь вспотевший гном. — Я думал, он нам поможет.

Сигурд крутил головой.

— Ничего не понимаю, он должен был быть за мной.

— Ну, значит нас только двое. Я не прорицатель, но думаю нам эту битву не осилить, — подступая к краю подытожил гном.

Тролль занес свою громадную дубину над головой, готовый обрушить всю тяжесть на головы дерзких соперников. И только он хотел нанести свой сокрушительный удар, как что-то остановило дубину, потянув ее в обратную сторону. Изумленный тролль, подняв глаза, увидел веревку, петлей, обхватившей его оружие.

— Ха, получилось! — раздался радостный крик с уступа. — Так и знал, что пригодится.

Лукас успел накинуть лассо на палицу тролля, пока тот держал оружие на плече. Обратный конец веревки он обмотал вокруг продолговатого камня, торчавшего из земли.

— Ну чего ждем! Бегите!

Гному и вору не требовалось повторять дважды. Они ринулись вперед, под ноги тролля, пока гоблины не стеснили их в обрыв.

Король гоблинов издав жуткий рык рванул оружие на себя. Лукас, все еще удерживающий веревку, полетел низ, волочимый невероятной силой монстра.

Секунды, выигранные послушником, для Сигурда с незнакомцем, изменили расклад битвы. Гном ловко проскочил между ног тролля и когда чудище нагнулось, чтобы схватить его, Сигурд подпрыгнув, вонзил кинжал в глаз. Тролль завопил, отпустил дубину, начал метаться, держась одной лапой за кровоточащую глазницу, второй крушить все что попадется. Лукас валялся внизу без сознания и к нему уже устремились оставшиеся в живых гоблины. Монстры хотели во что бы то ни стало, разорвать незваных гостей. В их свирепости читалась месть за прерванный ритуал. Им уже было не важно, чья прольется кровь, гнома или без сознания валяющегося парня. Тем более второй не выглядел грозным противником.

— Лукас! — кричал Сигурд, уворачиваясь от обезумевшего тролля.

Гном, подобно тарану, прошел сквозь редеющее кольцо нападающих, спешил на выручку послушнику. Ворон последовал за ним. Король гоблинов сверкая оставшимся глазом помчался следом.

Лукас очнулся, откашливая пыль. Поднял голову и остолбенел от открывшейся картины. Десятки серо-зеленых со всех ног бежали к нему замахиваясь разносортным оружием. За ними, догоняя одного за другим, и сваливая мощным ударом в затылок, бежал странного вида карлик или низкий человек, послушник не успел разглядеть. Его внимание, непроизвольно упало на тролля, который почти нагнал Сигурда. Такое внимание к своей персоне парня сильно напугало. Он соскочил, игнорируя пульсирующую боль от множества ушибов, дал такого стрекоча, что удивил даже себя.

— Не туда! — кричал гном, попутно молотя и отбиваясь от гоблинов. — Выход там!

Но Лукас, переполненный страхом, не мог взять себя в руки, так и продолжал носиться по залу.

«Он не сможет долго держать такой темп» -лихорадочно обдумывал вор план действий. И придумал. Длинная веревка, все еще валялась, растянутая от основания выступа, до места где тролль выронил свою дубину. Ворон подхватил, свободный конец, моментально развернулся и рванул навстречу троллю. Набрав инерцию, тяжелый монстр не смог также быстро остановиться и размахивая лапами повалился вперед. Он не упал, но заминки хватило, чтобы вор прошмыгнул у него между ног. Затем с одной стороны и с другой. Чудище вертелось, пытаясь изловить ловкого противника и от этого еще сильнее стягивало петли. Еще шаг и привязанная палица, с другого конца веревки, уже скользила по полу зала, раздавливая под собой мелкую нежить.

Гном успел-таки схватить послушника за руку, прежде чем тот попал под общий замес.

Лукас увидел, как в полуметре от него пролетел тяжеленый сталактит, недавно бывший дубиной тролля. Сразу отрезвев, он оценил ситуацию.

— Спасибо, спасибо, — затараторил он пока не увидел спасителя. Обернувшись, парень лицом к лицу встретился с гномом.

Незнакомец не дал послушнику осознать кто перед ним, с ходу выпалил: «Выход там! Быстрее, сейчас набегут новые!»

Сигурд уже бежал к ним, пока тролль пытался разобраться с веревкой.

— Не отставайте, если вам жизнь дорога! — скомандовал незнакомец.

Послушник, вор и гном бежали по темным коридорам пещеры, а за их спинами слышался топот сотен босых ног гоблинов. Если бы не их сопровождающий, то Сигурд с Лукасом уже много раз провалились бы в глубокие трещины или заблудились в бесконечных лабиринтах. Но гном точно знал, что делает. Исконный житель подземных глубин безошибочно определял направление движения и с легкостью ориентировался в темноте.

— Это, что тупик?! — испуганно спросил Лукас, когда они неожиданно уперлись в стену.

— Кем бы я был, молодой человек, если бы в своих пещерах забрел в тупик, — с этими словами гном нажал на стену в нескольких местах и камень раздвинулся, обнажив проход в светлое помещение. — Добро пожаловать в мой дом господа! — гном проделал те же манипуляции, но в обратном порядке и камень дверь-камень сошлась, спрятав за собой изнеможённых погоней и битвой путников.

Хроники Эрилхейма

Глава 35

Лавка была старой, и пахло в ней стариной. Так, наверное, и должно пахнуть в месте, где продаются антикварные вещи. Среди нагромоздившихся друг на друга товаров, разных периодов времени, ловко перемещался торговец в длинном бурнусе песочного цвета. По искусно вышитому узору и иероглифам, проходящим вдоль рукавов, можно было понять, родом был этот человек из Долл-Астана. Вещи с дальнего востока были редкостью в Мирграде, не потому что их было трудно достать, а потому что здесь, в центральной части Эрилхейма, даже летом было достаточно прохладно, не говоря уж об осени, которая в этом году больше напоминала зиму.

В лавку вошел и быстро закрыл за собой дверь человек в монашеском одеянии. Некоторое время он нервно озирался, высматривая кого-то через окно. Убедившись, что за ним нет слежки, подошел к прилавку.

— Здравствуй добрый человек, — обратился к торговцу посетитель.

— Чем могу служить?

— Правду ли говорят, что у вас найдутся вещи, столь древние, по сравнению с которыми стены этого города будут свежей кладкой?

— Может и найдется несколько таких артефактов. Смотря что вам нужно, — лавочник сощурил глаза, внимательно вглядываясь в покупателя.

— В таком случае не посмотрите ли вы вот такой амулет, — посетитель положил на стол вырванную страницу из какой-то книги. На ней был изображен амулет в виде глаза обрамленного в серебряную оправу. — Я слышал, вы недавно его приобрели.

— Око Олафа Великого, — торговец отпрянул от листа бумаги. — Кто вы такой?

Покупатель огляделся по сторонам, затем поднес руку к лицу и потянул за накладные брови и бороду.

— Ваше Преосвященство!? — удивился лавочник. — Для чего этот маскарад?

Авдон прилепил обратно искусственную бороду.

— Тише пожалуйста, никто не должен знать, что я в городе.

— А я-то думаю, кто это заинтересовался столь неоднозначным артефактом, — торговец заметно расслабился. — Я слышал, советник Нерим объявил вас преступником и к тому же назначил награду тому, кто раскроет ваше место нахождения.

Архиепископ напрягся.

— Да, меня обвинили в измене королевству. Но кому как не тебе, Аршат, знать, что это чистой воды ложь. Предатель Нерим, а не я! Тебе не кажутся странными все эти реформы и необоснованные рокировки наверху.

Торговец пожал плечами.

— Мне все равно, лавка приносит доход, а это главное. Кто там будет во главе церкви или трона, не моего ума забота.

— Твоя лавка процветала, пока я был архиепископом, — напомнил старик. — Это с моих экспедиций привозились все эти вазы, горшки, амулеты и кольца. Продай мне глаз Олафа, только благодаря ему я смогу разоблачить предателя и вернуть свое доброе имя.

— Для тебя десять тысяч золотых, вместо двадцати.

— Ты, наверное, шутишь Аршат?! Эта цена дома в Мирграде. Откуда, изволь спросить, у меня такие деньги? Мы тебе целую партию товара продали за полторы тысячи.

— Полегче старик, — торговец скрестил руки на груди. — Разве твоя жизнь, твоя репутация не стоят этих денег?

— Ты прекрасно знаешь, это очень большая сумма, и теперь, когда я вынужден скрываться, твои запросы приравниваются к отказу.

— Если нет денег, проваливай.

— Не рой яму другому Аршат. Слышал о такой пословице? — старик был поражен, как бесчеловечно вел себя торговец.

Несколько месяцев назад, этот выходец восточной провинции, распылялся в любезностях, заказывая по мизерной цене древнейшие доспехи времен первых поселенцев. А сегодня он пользуется несчастьем того, кто практически обеспечил его существование.

— Радуйся, что я не позвал стражу Авдон. Шел бы ты отсюда, пока еще можешь, — мрачно процедил торговец.

Архиепископ не стал спорить, шум мог привлечь внимание с улицы. Один раз он уже улизнул от отряда стражников, когда возвращался из деревни, где активизировался домовой. Авдона вовремя, до подхода к аббатству, предупредил один из монахов, что Нерим отдал приказ об аресте старика, и о том, что сейчас на территории монастыря дежурят солдаты. Так что Авдон сразу направился в лавку «Затерянный мир», попутно выкупив у уличных артистов накладные бороду и брови.

«Вот ведь ушлый мерзавец, — злился архиепископ, пересекая грязную улицу. — Я должен во что бы то ни стало заполучить Око, только с его помощью у меня есть шанс разобраться с происходящим».

Не успел Авдон пройти и квартала, как услышал позади себя оклик. Обернувшись, он увидел спешащих к нему стражников и торговца антиквариатом, указывающим в его сторону.

Видимо Аршат понимал, что старик так просто не оставит подобной дерзости и решил сдать Авдона властям, пока тот не вернулся и не учудил чего-нибудь.

Архиепископ сразу свернул в проулок. По мере своих старческих сил побежал, петляя меж домами. Пару раз его чуть не окатили помоями, вылитыми из окон.

«Вот он Мирград — столица Эрилхейма, культурный город страны», — продолжал бежать и удивляться Авдон.

Следующий поворот и старик уткнулся в стену недавно построенного здания. Тупик. Развернувшись, он хотел было выбежать из закрытого переулка, но с другой стороны уже нарисовалась городская стража.

— Сдавайтесь! Именем главнокомандующего Нерима. Вы обвиняетесь в измене престолу и покрывании вора посягнувшего на сокровищницу конунга.

Бежать было некуда, а о попытке пробиться силой, можно было и не думать. Старику ни за что не одолеть пятерых обученных солдат. Если честно, даже ни одного.

— Сейчас вы проследуете с нами, — сказал командир отряда, аккуратно приближаясь. — Вас закроют в камере до вынесения приговора.

— Ты сам-то в это веришь? — старик пятился. Затем обратился и к остальным воинам. — Верите, что архиепископ Эрилхейма, слуга народа вдруг оказался изменником, а?

Никто не ответил, лишь стыдливо отводили глаза, но оружие не опустили.

— Ваше преосвященство, не следует нас винить в этом, — отозвался командир. — Мы всего лишь солдаты и выполняем приказ.

— Тогда вот вам следующий приказ, — раздался мощный тембр за спинами воинов. Без сомнения, это голос мог узнать каждый рекрут и страж Эрилхейма.

Богродуб вышел из соседнего переулка, огромный как медведь, со своим двуручным топором наперевес. Его позолоченный доспех не скрипел как у большинства латников, и могло показаться, что это вовсе не панцирь, а легкие пластины. Но под каждым его шагом в промерзшей земле оставались глубокие следы. Трудно даже представить, какой силой должен обладать человек, чтобы так легко перемещаться в подобном облачении.

— Убрать оружие солдаты! — приказал воевода, подходя вплотную к отряду.

Солдаты вытянулись по стойке смирно, ударив по нагрудникам в приветственном жесте.

— Господин, — поклонился командир Богродубу, — мы отпустим старика, только потому что вы наш воевода, а не Нерим. Но по уставу, мне придется доложить о произошедшем советнику.

— Все правильно, солдат. Но ведь вам не обязательно идти к нему прямо сейчас, — здоровяк пристально посмотрел на командира.

За много лет службы, Богродуб отточил свои лидерские качества. Его авторитет в армии был безупречен и даже после назначения Нерима верховным главнокомандующим, воевода все еще был главным для солдат.

— Не беспокойтесь господин, нам еще нужно обойти торговый квартал.

— Выполняйте.

Командир отряда отсалютовал. Затем стражники, дружным строем, вышли из переулка и направились в противоположную сторону от «изменников».

— Ну как ты? Цел? — воевода подошел к архиепископу. — Эти парни могли тебя неслабо потрепать.

— Вот уж ни за что бы ни подумал, что моим избавителем окажется сам Богродуб.

Авдон отряхнул полы испачканные снегом и грязью. Затем, с подобающим для архиепископа достоинством, пожал руку воину.

— Спасибо главнокомандующий. Подумать страшно, что было бы доставь они меня в замок.

— Всегда к Вашим услугам, — улыбнулся через густую бороду Богродуб. — Вот только я уже не главнокомандующий.

— Вот оно что, — покачал головой Авдон. — Как интересно, а я лишен звания архиепископа и объявлен преступником. Сдаётся мне, вы здесь не случайно? — Авдон повел накладной бровью.

— Вы правы святой отец, — воевода огляделся. — Что-то неладное творится в Эрилхейме. За последнее время столько необъяснимых вещей произошло! Вынужден признать, ваша теория относительно надвигающегося Рагнарека, вполне состоятельна. Но больше всего меня пугает наш конунг и его советник. В замке, за закрытыми дверями принимаются решения, от которых страдает вся страна, а от всех, кто хоть как-то может повлиять на ситуацию, начинают избавляться. Поэтому я решил отыскать вас как можно скорее, и как оказалось на деле, весьма вовремя.

— Хвала Богам! — вскинул руки архиепископ. — В этом сумасшедшем городе есть еще здравый человек. Я никак в толк не мог взять, неужели никто не замечает вакханалии творящейся в мире!?

— Я точно заметил. Мой отряд столкнулся со страшным существом близ «Ползущих» гор. Отныне я вашем распоряжении, святой отец. Но боюсь, нам придется покинуть город и как можно быстрее. Когда Нерим узнает, что я препятствовал вашему аресту, за нами вышлют целую армию.

— Может солдаты откажутся подчиняться ему? Сейчас ведь патруль выполнил ваш приказ, а не его, — с надеждой просил Авдон.

— Пусть многие воины и уважают меня, но советник может запугать угрозами их семьям или еще что-нибудь придумает. В любом случае это безрассудно надеяться на авось.

— Вы правы мой друг. Только навестим одного торговца, здесь недалеко, он мне задолжал кое-что.

— Как скажите святой отец. Главное выбраться за ворота прежде, чем патруль вернется в замок с докладом. Кстати, можете снять свой маскарад, мы и без этого все равно бросаемся в глаза.

Архиепископ быстрым шагом повел Богродуба назад к лавке «Затерянный мир». В переулке на грязном снегу остались бутафорские борода и брови.

Хроники Эрилхейма

Глава 36

На бескрайних просторах Вселенной, в переплетении энергетических меридианов, одни миры существуют рядом с другими. И хоть соседство это незримо для обитателей оных, но все же достаточно близко, даже по земным меркам.

Разделяют миры невидимые и неосязаемые завесы толщиной в одну сотую секунды, ибо нет иного измерения кроме времени. Некоторые высшие сущности способны заглянуть в другие измерения и лишь единицы проникнуть в соседний мир.

Виндр — один из подобных могущественных обитателей Вселенной, находившийся сейчас в чистом энергетическом состоянии, наблюдал за миром, носившим название Эрилхейм. Тянувшиеся в этом мире холодные осенние дни, пролетали для Виндра со скоростью моргания его астральных глаз. Поэтому быть свидетелем рождения и угасания миров было естественным для любого Бога. Но только не в том случае, когда вот-вот погибнет мир, благодаря которому существует тот самый бог.

В Эрилхейме происходила невидимая для его обитателей борьба. Борьба за право на существование. Могущественная чужая сила проникала сквозь брешь, образовавшуюся из-за ослабления ментальной силы обитателей Земли. Люди, чьи мысли стали скверными из-за утраты веры, своей негативной пульсацией ослабляли барьер, открывая путь для тех существ, что вибрировали на той же частоте.

Виндр видел, как в трясинах Аккила пробудился риггер, чьи щупальца уже успели убить несколько человек и лошадей. Из глубин Черного озера стали всплывать и нападать на рыбаков Нёкки. Лютоволки кружат в опасной близости у деревень. В пещерах Ползущих гор собирается армия гоблинов. Но все эти монстры ничто по сравнению с темным сознанием, просачивающимся в мир людей. Виндр чувствовал его неукротимую силу. Даже если бы у него, Бога ветров, была подпитка всех людей земли, ему не удалось бы одолеть столь могущественное создание. Только при поддержке своих братьев, Боги стихий могли попытаться изгнать эту сущность из Эрилхейма. Три из четырех камней иллианитов уже уничтожены. Двое, случайно наткнувшихся на камни, превратились во всадников Рагнарека и только третий, погибая, каким-то чудом избежал этой участи. Бог ветров с трепетом следил за ним, удивляясь, как ему все еще удаётся остаться в живых. Они с братьями видели многих героев, что совершали великие подвиги в их честь. Многим они даже покровительствовали. Но тот, на чьи плечи легла судьба целого мира, не был героем, даже наоборот. Сложился пазл событий немного по-другому, и темная сущность получила бы в свои ряды самого опасного из Всадников.

Очень часто, недооценённая пешка играет ключевую роль в королевской партии. И Виндр, чувствуя мощь своего противника, рассчитывал на это. Ведь он сам, несколько веков назад, был надменен по отношению к людям. Владея таким могуществом, легко забыть, кто дал тебе эту силу. И сейчас существуя лишь в форме сознания, ему оставалось надеяться, что Сущность, посягнувшая на их мир, недооценит жалкое человеческое существо и этот человек успеет изменить ход войны. Четвертый камень все еще не найден, а значит для Эрилхейма не все потеряно.

Хроники Эрилхейма

Глава 37

Словно сквозь сон Хеммингур услышал разговор двух слуг.

— Как думаешь, почему Нерим не хочет показать его лекарям или знахарям? На него же страшно взглянуть. Если бы не дыхание, ей богу труп трупом. Бр-р.

— Хёлп, а ты вот не можешь не засунуть нос не в свое дело? — пододвигая ведро с водой пробурчал второй. — Нам за это и доплачивают, чтобы мы делали свое дело и молчали в тряпочку. Мне совсем не хочется связываться с советником. Это опасный тип, поверь мне. А у меня, между прочим пятеро детей.

— Ну-у началось, — возвел очи горе Хёлп. –Не дрейфь ты так Литли. Ничего мы такого не говорим, чтобы опасаться за свою жизнь. Тем более советник занят поисками архиепископа. Давай, придержи-ка ноги. Вот как так, лежит без сознания, ни ест, ни пьет, а в туалет ходит как по расписанию?

— В этом весь наш конунг, — кивнул Литли. — Все у него по режиму было. Помнишь, конюх проспал утренний выпас лошадей? Так Хеммингур, лично ему пять ударов розгами всыпал.

— Ага, помню. Но в этой строгости была какая-то уверенность, стабильность что ли. А теперь, когда управляет всем Нерим, в Эрилхейме бардак, да и только. Я слышал, кухарка говорила, как ее племянницу закрыли в подземелье, потому что она на рынке обсуждала здоровье конунга.

— Тише Хёлп, не приведи бог, кто услышит, не сносить нам головы.

— Замучил всех этот Нерим, — раздраженно ответил Хёлп и так выжал тряпку, что ткань затрещала. — А слышал, что на площади произошло? Нет? Так я тебе расскажу. Короче, прямо во время собрания, один из знатных явил всем собравшимся башку страховидла невиданного. Все аж ахнули, увидев сколь отвратное то зрелище было. И люди поговаривают, что башка эта принадлежала Нёкки!

— Водяному! — Литли раскрыл рот от удивления.

— Ага, только наш советник вместо того, чтобы собрать воинов покрепче и извести водяных под корень, сбежал с собрания, заявив, что нужно изловить врага номер один!

— И кто же этот враг?

— Наш архиепископ. Представляешь?

— Бред какой-то.

— Никто и не верит. Да разве решится кто-нибудь спорить?

Дверь в покои конунга отварились, и в проеме показался управляющий замка. Хёлп и Литли моментально заткнулись. Литли положил чистые простыни рядом с кроватью Хеммингура.

— Все сделано, господин.

— Что так долго возитесь? — Ольвэ вошел в покои, внимательно оглядываясь вокруг. — Его Высочество не просыпался?

Хёлп и Литли дружно замотали головами.

— Вы свободны. Когда понадобитесь, вас позовут.

Слуги незамедлительно покинули комнату конунга.

Ольвэ медленным шагом подошел к койке правителя. Хеммингур лежал неподвижно и легко сошел бы за спящего, если бы не один факт: дыхание было не глубоким и отрывистым, веки слегка подергивались. Конечно, это могло быть следствие неизвестной болезни, а может конунг просто притворяется. Управитель не стал испытывать судьбу и проверять, действительно ли правитель очнулся после многодневного пребывания в бессознательном состоянии. Он просто заговорил, надеясь, что самодержец его услышит.

— Ох, быстрее бы вы поправились, Ваше Величество. Не мне обсуждать ваше решение, но Нерим ведет королевство к гражданской войне.

Хеммингур пошевелил пальцами.

Ольвэ продолжил.

— Вы назначили его своим наместником, и он же запрещает допускать к вам лекаря. Уже почти месяц как оборвалась связь с другими регионами. Не ровен час, взбунтуются ярлы, ведь всех послов Нерим выставил взашей. Даже сейчас, как управитель вашего замка, я рискую, ведь если советник узнает о том, что я доношу на него, мне конец. Среди слуг ходят слухи, что он пытается занять Ваше место, стать конунгом Эрилхейма.

Хеммингур дернулся всем телом, но глаз не открыл.

Ольвэ не мог знать, какая борьба сейчас происходила в сознании конунга. Хеммингур слышал все, что происходило вокруг, но его тело уже принадлежало иной сущности. Она словно тягучая смола распространилась по венам, связала суставы и мышцы.

«Ольвэ! Сделай же что-нибудь, черт бы тебя побрал! — беззвучно кричал Хеммингур, пытаясь привлечь к себе внимание. — Оно порабощает меня!»

Но смотритель замка, лишь видел незначительные подергивания век и легкие вздрагивания конунга. Обычное дело при неспокойном сне.

Постояв еще минуту возле койки правителя, Ольвэ с досадой выдохнул и подошел к окну.

— Его Высочеству будет полезно подышать свежим воздухом, — смотритель распахнул высокие ставни. — Через полчаса я пришлю слуг, они закроют окно, чтобы вы не замерзли.

Ольвэ еще раз взглянул на конунга, покачал головой и вышел.

Стоило управителю захлопнуть за собой дверь, как тело Хеммингура поднялось на кровати.

Пустой взгляд смотрел в никуда, но действия были конкретными.

Правитель, в ночной рубахе и босиком твердым шагом подошел к окну. В лицо дул морозный воздух, пошел снег. Перекинув ноги через подоконник, Хеммингур выпрыгнул из окна многометровой башни.

Во дворе замка на удивление, ни оказалось ни одного человека. Поэтому никто не увидел, как фигура в белой сорочке, пролетев с большой высоты, ударилась о брусчатку, переломав себе ноги. Затем, как ни в чем не бывало, тело поднялось и, скрываясь за дворовыми постройками, поковыляло к внешней стене.

С невероятной точностью, которой позавидовал бы любой вор, Хеммингур проползал возле стражников, когда те отворачивались или проходили мимо. Приблизившись к защитной стене замка, тело конунга раскинуло руки и подобно большому пауку полезло по гладким камням, словно те были лестницей. Взобравшись наверх, Хеммингур сиганул вниз, и окончательно изуродованное тело, в немыслимой пластике помчалось в сторону леса. Падающий снег и ветер уже через минуту скрыли из виду и силуэт и следы конунга.

Хроники Эрилхейма

Глава 38

Тяжелые камни сомкнулись за спиной Ворона, оградив его и спутников от орды гоблинов. После темных подземных коридоров, помещение, в котором оказались беглецы ощущалось оазисом в безжизненной пустыне. Здесь было достаточно светло, от чего глаза некоторое время болели, после столь долгого нахождения в полумраке. Помещение оказалось просторным и воздух не был таким спертым, как в тоннелях. В стенах красовались искусно вырезанные углубления, которые хозяин приурочил под полки. На них лежали книги, глиняные горшки, какие-то инструменты. В центре комнаты стоял стол, тоже дело рук мастеров по камню. На нем громоздились горы разной утвари; свертки похожие на карты, деревянные миски, кружки, необработанные обломки золотой руды. В дальнем углу комнаты, выбиваясь из общей картины, находился камин. Вернее, печь-жаровня, небрежно и грубо собранная из разно размерного камня и глины. Золы накопилось столько, что хватило бы удобрить целое поле. Но изюминкой всего этого разнообразия была стойка с доспехами и оружием. Сигурд сразу обратил внимание на коллекцию коротких мечей и кинжалов. Помимо одноручного оружия, здесь были также гизарды, копья, алебарды и какие-то экзотические виды оружия, которых вор не видел даже в самых богатых домах Мирграда.

— Уф! — громко выдохнул гном, плюхнувшись на широкий табурет с толстыми ножками. — На силу оторвались. Благо этим тупоголовым тварям ни за что сюда не пробраться. Ну, чего стоите как незваные? Небось, тоже ноги возьми да выбрось, после такой погони? Присаживайтесь, прошу.

Сигурд и Лукас присели на каменную скамью, выбитую прямо в стене. Теперь, когда адреналин боя начал спадать, друзья с настороженностью разглядывали своего нового знакомого. Конечно, до гоблина ему далеко, но и от человека он явно отличался. Даже манеры двигаться, сидеть и разговаривать, разнились с человеческими. Это бросалось в глаза, но что конкретно отличалось, невозможно было сказать наверняка. Конкретикой обладали лишь внешние различия: в пропорциях, форме лица и волосах. У хозяина комната волосы походили на длинные еловые иголки, только глиняного цвета. И судя по прическе, он сам себя подстригал, от чего рваные пряди где-то спадали на глаза, а где-то просвечивала кожа головы.

— А чтоб меня, — хлопнул гном по коленям. — Во всей этой суматохе я забыл про манеры. — Спрыгнув с табурета незнакомец элегантно поклонился. — Мое имя Толбрин. Спасибо что спасли одинокого гнома от фанатичных порождений тьмы.

Сигурд буквально почувствовал, как напрягся Лукас после слова «ГНОМ». Вор незаметно подтолкнул послушника в бок, чтобы тот не молчал, словно невежественный дикарь.

— Очень приятно, — соскочив не то от страха, не то от лёгкого удара выпалил послушник. — Лукас, служитель церкви в Мирграде, а с недавних пор проводник и соратник великого Ворона.

Сигурд осуждающе посмотрел на парня. Не стоит каждому встречному раскрывать все карты.

От гнома не ускользнул этот взгляд, и он поспешил успокоить гостей.

— Нет причин для опасения друзья! Вы спасли меня, а я привел вас в свой дом. Кто бы вы небыли, ясно одно — вы не случайно заблудившиеся прохожие. И как, скажите на милость, вам удалось отыскать вход в эти пещеры? Все, что оказывается здесь с поверхности, приносят гоблины и людей, в частности. Только последние не разгуливают по темным коридорам, а перевариваются в желудке того здоровяка со скалой в качестве оружия.

— Мы случайно наткнулись на полузасыпанный вход, — ответил Сигурд.

— Случайности не случайны, — улыбнулся гном. — Вы сумели выжить и показали себя как умелые воины. Король гоблинов, наверное, рвет и мечет, пытаясь отыскать вас. Поэтому повторюсь, мне нет дела до того, кто вы, но за свое спасение хотелось бы вас отблагодарить. Я вижу, вам приглянулась моя коллекция, — Толбрин гордо повел подбородком в сторону стоек с оружием и доспехами. — Вы можете взять что захотите, но только в единичном экземпляре, разумеется. Хотя для начала я бы перекусил, а то от пережитого у меня аппетит разыгрался, нет сил терпеть. Вас, конечно тоже приглашаю, — гном небрежно сгрёб весь хлам со стола.

— Спасибо, — искренне обрадовался Лукас.

Парню было тяжелее, чем Ворону. Живя в монастыре, его организм привык к режиму, а от этих приключений его раздергало так, что голова и живот шли кругом. Даже тот факт, что еду ему предлагает существо из забытых легенд, не останавливало перед искушением поесть чего-нибудь нормального. Вкус сырой крысы, даже при сильном голоде, все еще вызывал отвращение. Поэтому послушник принял приглашение не раздумывая. Правда, сидя за столом, он продолжал периодически коситься на хозяина пещеры. Инстинкт сохранения частично работал, но Лукас хотел верить, что это удивительное существо не причинит ему вреда.

Сигурд же просто не сводил глаз с Толбрина, пока тот возился возле камина, разводя огонь.

— Поверить не могу, мы живы и сидим в гостях у настоящего гнома, — шепотом обратился послушник к вору. — Вот только я думал, что гномы носят бороды до земли, а у этого щетина, да и косичек нет. А вдруг он вовсе не гном?

— Гном, гном. Самый настоящий, — отозвался с другого конца помещения Толбрин. — А еще про нас говорят, будто мы ходим в красных колпаках и с киркой наперевес.

Ворон и Лукас оторопели. Как Толбрину удалось расслышать, о чем говорит послушник?

Хозяин сразу раскрыл карты.

— У нашего народа отличный слух. Сами понимаете, в темноте глаза не лучший помощник. А вот острый слух другое дело. Но не стоит беспокоиться, — добродушно продолжил Толбрин. — Я не обижаюсь на стереотипы. Людей можно понять. Последний раз они видели представителей моего вида в 790-х годах. Да и тогда не было времени пообщаться.

— Почему? — спросил вор.

— Была война, — вместо гнома ответил послушник.

— Не будем ворошить старое. Это дела, давно минувших дней, — Толбрин повесил котелок на огонь. Взял с полки коренья сушёные травы, принялся растирать их в ступе. — Что-то произошло? Там, на поверхности, что-то нехорошее?

Сигурд с Лукасом переглянулись.

— Ой, да перестаньте, — махнул рукой Толбрин. — Это же ясно как день. До сегодняшнего дня я был единственным хозяином этих пещер. А тут, всего за несколько недель повылазило из недр всякого сброда. Эти твари сначала вели себя тихо, и даже прятались, когда я проходил мимо. Но сегодня, в аккурат перед вашим появлением, высыпало их сотнями в коридоры. Я как раз возвращался домой, как вдруг, гоблины набросились на меня скопом. Связали и поволокли на каменный алтарь. И тут дурак даже поймет, что они собирались принести меня в жертву. Вопрос только кому?

— Может быть Эльдеру? — предположил послушник.

— Сначала я подумал также. Но гоблины, раньше, скидывали жертву для своего божества в кипящую лаву или глубокую расщелину. Ведь Эльдер повелевает огнем и тленом. А эти, собирались пустить мне кровь. Видели их обезумившего шамана? Нет, это точно не один из Четверки. И если мне не изменяет память, все Братья иссыхают заточенные в камнях иллианитах.

— Не все, — подал голос Сигурд.

Гном так и замер с ложкой над котелком.

— То есть не все? — Толбрин подошел к вору. — Кто? Кто из них сумел высвободиться?

Сигурд неуверенно повел плечами: «Виндр. По крайней мере он себя так назвал»

Гном перебрасывал взгляд с Лукаса на Ворона и обратно.

— Кто вы такие? Только не говорите мне, что вы обычные путники.

— Господин гном, вы же сами сказали вам нет дела, до того, кто мы, — Сигурд напрягся всем телом, готовый к любому исходу этой беседы.

— Не в том случае, когда тот, кого я пригласил в дом, может общаться с забытыми богами.

Видя, как накаляется атмосфера, Лукас поспешил встрять в разговор.

— Господин Толбрин, поверьте, мы не желаем вам зла. Иначе, зачем Сигурду спасать вас?

— Тогда как ты объяснишь, что он только что сказал?

Лукас посмотрел на друга. Вор одобрительно кивнул. Послушник поведал гному всю их историю, в том числе об открывшихся способностях друга.

Толбрин внимательно слушал и по мере рассказа его взгляд смягчался.

— Так вот в чем дело. Теперь понятно, что происходит на поверхности. — Толбрин деревянной ложкой помешал свой бульон, и комната наполнилась приятным запахом. У Лукаса громко заурчало в животе.

— Еще пара минут и будет готово. Вы уж извините меня за столь резкое поведение, — обратился гном к гостям. — Просто убегая от гоблинов, не особо успеваешь осмыслить, кто и зачем тебя спас. Важно было, что вы против них. А потом, я вдруг начал переживать, как это обычные люди и не бегут в панике при виде гнома или не бросаются на меня с оружием. И ко всему прочему говорят, что им представился сам Виндр. Тут любой занервничает.

— А что люди себя так ведут? — спросил Лукас.

— Ну, пару раз было такое. Иногда я поднимаюсь на поверхность за хворостом или грибами. В один из таких деньков столкнулся я с человеком. Вот что он забыл в такой дали от ваших поселений, ума не приложу? Короче увидел он меня и давай орать как ошпаренный, а потом и вовсе напал. Ладно у него кроме мелкого ножика ничего не было.

— Что стало с тем человеком?

— А что с ним станется? Оглушил его обухом. Наверное, очнулся потом и подумал, что все ему почудилось. Кстати пока готовится суп, можете переодеться, а то ваши лохмотья смердят за километр. В тех сундуках полно одежды, может, что и подберете.

Сигурд с Лукасом подошли к двум большим сундукам, стоящих у противоположной стены от стойки с оружием. Хорошенько покопавшись, они смогли подобрать для себя, более-менее сносную одежду. В любом случае, даже найденные в поселении гоблинов куртки, не шли в сравнение с чистой и качественной одеждой гнома. Конечно, штаны оказались коротковаты, но зато длинные дублеты сидели как обычные куртки и от них не пахло мертвечиной.

Пока Сигурд переодевался, гном заметил, перевязку на его спине.

— Меня интересует, почему ты все еще жив? — окликнул вора Толбрин.

Друзья недоуменно взглянули на гнома.

— Твоя рана, — Толбрин указал ложкой на Ворона. — Это когти гоблина.

— Ах это, — махнул рукой Сигурд, — он меня лишь слегка зацепил. Ничего страшного, от такой царапины не умрешь.

— Вот именно, что умрешь, причем в течение часа. Когти этих тварей куда более опасное оружие, чем их ржавые мечи. Не знаю какая дрянь выделяется из их зеленой кожи, но попадая в кровь, она убивает любого, даже самого здорового гнома.

— Может потому что я не гном? — улыбнулся вор.

— Ага, не гном и не человек. Думаешь, ты один чувствуешь магическую природу? Мы, гномы тоже в этом кое-что смыслим. Вот я и говорю, что ты не человек. От тебя исходит очень странное свечение не свойственное твоему виду. Лукас, к примеру, точно человек, а ты нет.

— Кто же я, по-твоему? — усмехнулся Сигурд не веря словам гнома.

— Не знаю. Но тебя не убил яд гоблинов, и ты единственный кого я знаю, кто может общаться с богами. Если ты, конечно, не соврал, — гном снял с огня котелок и поставил на стол. — Можете налетать, суп выдался на славу.

— А смысл? — удивился вор. — Я наоборот пытаюсь разобраться, что со мной происходит, Сигурд принялся за еду.

Гном сел напротив вора и послушника.

— Я иду с вами.

В пещере повисла тишина. Ложки перестали стучать по дну тарелок.

— В каком смысле, идете с нами? — Лукас удивленно хлопал глазами.

— А, что такого? Если вы переживаете за мое происхождение, то спешу вас успокоить. К моменту, когда мы выйдем из пещеры, снаружи мир настолько поменяется, что никто и не обратит внимания на какого-то гнома. И не потому, что мы будем долго выбираться, нет. Я даже здесь чувствую, как магия заполняет ваш мир. Не удивлюсь, если на поверхности царит полный хаос.

— Пусть так, — отложив ложку, заговорил Сигурд. — Зачем тебе идти с нами и подвергать себя опасности?

— А вы разве еще не поняли? — поднял брови гном. — Раньше слово «магия» вызвала бы у вас ухмылки на лицах, а ныне же она сквозит повсюду. А гоблины? Сейчас, в любом человеческом поселении, покажи этого страшилу, уверен там все в обморок от страха попадают.

— А при чем здесь твой поход с нами?

— А при том, что если гоблины объявились, то есть шанс, что и я не последний гном! — Толбрин ударил кулаком по столу. — Вы представить себе не можете, какого это столько лет жить в одиночестве и скрываться, чтобы вы люди, не приведи Альфр, заметили меня и устроили гонения. Ваш путь лежит в Бинферг, а оттуда до Северных гор рукой подать, вот туда-то мне и надо.

— В тех горах обитали гномы? — спросил послушник.

— Не просто обитали, а процветали. В тех горах стоит столица гномьего царства Ледберг. Прекраснейший город, вырубленный моими предками, внутри холодных скал, — Толбрин закинул голову представляя величественные колонны и статуи каменного города.

— А как вышло, что ты один живешь в этой пещере, а не с родичами в своей славной столице? — поинтересовался Сигурд, и тут же получил пинок под столом от Лукаса.

Гном холодно посмотрел на вора.

— А так и вышло, — подался вперед Толбрин. — Ваши сородичи вырезали наш народ под корень. Меня, еще совсем маленьким, принес в эти горы дедушка. Ползущие горы тогда только зарождались и люди не догадались искать в этих краях. Так мне удалось спастись. С тех пор, я живу здесь, надеясь, что когда-нибудь смогу выйти наружу и без опасения направиться к Северным горам.

Лукас снова поспешил разрядить атмосферу.

— Нам глубоко жаль, господин гном, что такое произошло когда-то. Но вы должны понять, это прошлое и нет смысла искать виновных. Те люди, что напали на твой народ уже давно мертвы, и их правнуки тоже. А мы и вправду можем быть полезны друг другу, — послушник отодвинул пустую чашку. — Толбрин поможет нам выбраться из этих подземных лабиринтов, а мы в свою очередь, проводим его до владений ярла Эрика.

— Надеюсь, нас не сожгут на костре в ближайшей же деревне, выдохнул Ворон. — Ну, раз такое дело, я не против.

— Господин гном, — улыбнулся Лукас, — добро пожаловать в отряд стального Ворона.

Гномья похлёбка раздалась теплом по организму, веки стали тяжелеть и Сигурд только и успел подумать: «Треклятый гном что-то подсыпал в свой суп». И после этого вор провалился в глубокий сон.

Хроники Эрилхейма

Глава 39

— Думаю у нас в запасе полчаса, не больше, — Богродуб старался ненавязчиво подгонять архиепископа.

Старик старался как мог, и все же не поспевал за воеводой.

«И как он только ходит во всей этой броне?», — удивлялся Авдон, глядя на уверенную поступь воина.

— Здесь налево, — запыхающимся голосом подсказал архиепископ. — Вон, на той стороне его лавка.

— Ваше преосвященство, зачем вам сдался этот старьёвщик? — спросил Богродуб, увидев надпись на вывеске «Затерянный мир».

— А затем, мой друг, — отдышавшись ответил старик, — что у этого старьёвщика есть кое-что способное помочь нам спасти не только себя, но и всех и даже хозяина этой лавки, будь он не ладен.

— Если он вам чем-то насолил, могу его помять как следует, — предложил воин.

— Станется с него и просто того, что заберем необходимую нам вещицу. Ну а если бог помилует, и мы останемся живы, сам ко мне с извинениями прибежит.

— Как хотите, — пожал плечами Богродуб.

Аршат — хозяин «Затерянного мира», разбирал не проданный товар, когда дверь с грохотом отварилась. Точнее сказать вылетела, повиснув на одной уцелевшей петле.

— Что вы себе позволяете! — ошалело заорал лавочник. — Я сейчас стражу позову.

Из-за могучей спины Богродуба вышел архиепископ. Демонстративно оглядев валяющиеся на полу щепки и части сломанной защелки ответил.

— Звать никого не придется, дорогой Аршат, ибо перед тобой начальник этой самой стражи.

— Ну конечно, как я сразу не понял, что ты та еще заноза, злобно просопел Аршат, боязно косясь на воеводу. — Что-то мне подсказывает, ежели ты Авдон объявлен в розыск, а наш уважаемый гость, — при этом торговец наигранно поклонился, — нарушает закон Мирграда о порче чужой собственности, то выходит он тоже в немилости у господина Нерима!

Последнюю фразу Аршат буквально провизжал, задыхаясь от ненависти.

— Как бы то не было, — спокойно ответил Авдон, — мы все равно заберем амулет и лучше бы тебе отдать его по-хорошему.

В качестве подтверждения серьезности слов архиепископа, Богродуб поиграл двуручным топором. Лавочник скривился, но благоразумно отступил.

— Ладно, ладно, — быстро залепетал он, — забирайте и выметайтесь. Но я припомню тебе это Авдон.

— Конечно припомнишь, — согласился Авдон. — А если все получится, еще и спасибо скажешь. Где око Олафа?

— В задней комнате, на полке с другими амулетами, — потупившись ответил Аршат.

— Богродуб, присмотри за ним, чтобы не учудил какой-нибудь глупости, — попросил старик.

— Конечно, только постарайтесь быстрее, Ваше преосвященство. Уверен, нас уже разыскивают.

Старик обошел прилавок. Вход в заднюю комнату прикрывала пыльная тряпка, когда-то бывшая картой Эрилхейма. Отодвинув полотнище, Авдон оказался в маленьком и тесном помещении. Повсюду пылились ящики с глиняной утварью. Авдон, многие из этих артефактов, лично откапал в своих бесчисленных экспедициях по Эрилхейму. Но сейчас его интересовал лишь один старинный предмет. Амулет око Олафа, который по ошибке продали за бесценок этому скряге Аршату. Немного осмотревшись, старик нашел ту самую полку. На ней, в небольших футлярах лежало около десятка различных оберегов и подвесок, но большая часть были пустышками. На некоторых даже руны были вырезаны с ошибками. Перебрав несколько, архиепископ отыскал нужный. Око Олафа внешне выглядел беднее всех этих разукрашенных, обрамленных резьбой побрякушек. Обычный с виду, бирюзовый камушек, овальной формы размером с перепелиное яйцо, закреплённый на кожаном шнурке.

Архиепископ вспомнил, как Аршат и медяка платить за него не хотел. Тогда Авдон рассказал ему легенду об амулете и его необычных свойствах. Око Олафа был создан колдуном Аншари, специально для Олафа Великого. По приданию, владелец такого амулета мог видеть истинную природу вещей, в независимости закрыт изучаемый объект чарами или другими способами. Конечно, архиепископ некоторое время сам носил его, но никаких изменений не заметил, поэтому продал, о чем теперь сожалел. Ведь тогда, несколько лет назад, не было причин использовать его. А теперь, вся эта история с конунгом, пропажей людей, домовыми. В общем Авдон готов был воспользоваться любым средством, чтобы разобраться в ситуации.

Неожиданно в торговом зале раздался грохот. Послышались крики и звон разбивающейся утвари. Архиепископ схватил амулет, выглянул за полотнище. Его взору открылась ужасающая картина. Торговец Аршат полз в сторону прилавка, а за ним тянулась широкая полоса из темной крови. Богродуб неистово размахивал своим топором. Вот только с кем дрался воевода? Казалось, что он просто отмахивается от комаров или мошкары, ведь перед ним никого не было. Несколько раз кто-то или что-то невидимое находило лазейку в круговерти вращающегося лезвия топора и тогда на доспехах воеводы появлялись глубокие отметины, так словно по ним с силой прошлись режущим оружием. Проследив за направлением атаки, Авдон приметил едва различимую серую тень, а затем и вторую. Если они останавливались, то полностью сливались с окружающей обстановкой. Но стоило теням предпринять попытку атаковать Богродуба, как искаженное пространство, видимое сквозь их тела, выдавало их местоположение. За эти секунды боя, архиепископ несколько раз поразился безупречной реакции и боевым навыкам воеводы. Воин в последний момент отражал удары и пытался контратаковать, но было видно, что Богродуб начинал выдыхаться. Ко всему прочему Авдон только теперь понял, что его товарищ не только защищается, но и всеми силами пытается не пропустить невидимых противников за прилавок где он прятался.

«Значит, эти тени по мою душу явились», — дрожь пробежала по спине старика.

Амулет! Вспомнил архиепископ и разжал ладонь. Шнурок был порван и старик, трясущимися руками, попытался быстро его связать.

— А-а-а чтоб тебя! — раздался сдавленный крик боли Богродуба.

Архиепископ поднял глаза. Воевода, упав на одно колено, уперся о рукоять топора. С боку, из-под золотых пластин сочилась кровь.

— Оставьте его! Вам нужен я! — выскочив из потайной комнаты и на ходу накинув на шею амулет выкрикнул архиепископ.

До конца не веря в магические способности ока, старик надеялся хотя бы выиграть несколько секунд для Богродуба.

Амулет все же сработал, поразив своего обладателя.

Невидимые враги начали проявляться. Сначала взору архиепископа открылись контуры, а затем и проступили полные образы агрессоров. Два человека, вооруженные кривыми саблями, готовились нанести решающий удар.

Доспехи нападающих были произведением искусства. Неизвестный материал, из которого они были сделаны, переливался то черным, то синим цветом. Мастерски подогнанные крепления и стяжки делали эти доспехи второй кожей. Даже самое мелкое движение послушно отдавалось в сочленения, отчего казалось будто бы убийцы двигаются в танце.

Крик архиепископа сработал. «Тени» на секунду отвлеклись и Богродуб перекатом ушёл с точки атаки. Прижавшись спиной к стене, он выставил перед собой топор.

— Авдон! Они становятся заметны, когда двигаются! — крикнул воин старику. — Как только один из них шевельнется, я попробую его достать, а ты уходи через витрину! — Воевода попытался перехватить топор для финта, но стоило ему сделать шаг, как боль в левом боку сотнями игл отозвалась во всем теле. И он снова накренился к стене, попутно сметая приколоченные полки и их содержимое.

Один из «теней» двинулся в сторону Богродуба, занося клинок над головой. Второй повернулся к старику. Тогда Авдон увидел лицо убийцы. Типичный представитель владений Долл-Астана: узкий разрез глаз, плоский нос, тонкие губы, загорелая кожа и множество татуировок в виде иероглифов, плотными рядами, идущими вдоль всего лица.

— Осторожнее! Он собирается ударить тебя сверху! — закричал Авдон и запустил в убийцу вазой, привезенной с тех же мест.

Сосуд пролетев через прилавок, за которым все еще находился Авдон, угодил нападавшему промеж лопаток. Тот болезненно скривился, но не издал ни звука. Для Богродуба картина выглядела более чем странно. Свободно летевшая ваза не ударяется в стену над его головой, а разлетается на куски посередине зала. Воевода, собрав все силы в один бросок, метнул секиру в то место, где прекратился полет древнего сосуда.

Убийца, ошеломленный тем, что в него попали в невидимого, да еще и через весь зал, замешкался, и этот миг оказался для него роковым. Тяжелый топор, набравший инерцию от собственного веса, по рукоять вошёл в тело нападающего. От такого удара, поверженный пролетел несколько метров и остановил его только прилавок.

Второй убийца собрался было прикончить старика. Сделав несколько обманных движений в сторону, он начал осторожно приближаться. Его явно смутило, как это напарника можно было достать, да еще и обычной вазой. Шаг, еще один, но почему старик все еще смотрит в глаза? Убийца пнул валяющийся рядом стул, но внимание Авдона все равно осталось сосредоточенно на нападавшем. Чтобы окончательно убедиться в том, что маскировка больше не действует, «теневой воин» повел саблей. Взгляд старика в точности повторил траекторию оружия.

Сзади Богродуб уже поднялся и, вооруженный большим подсвечником, прихрамывал к архиепископу.

— Будь внимателен Авдон! Одного, кажется, зацепили, но второй все еще здесь! — подстраховывал старика воин, не зная, что архиепископ прекрасно видит злодея.

— Он здесь, Богродуб. Стоит в паре метрах от меня. Пытается обойти, но я-то его вижу.

Архиепископ старался как можно спокойнее произносить слова. На самом деле запах крови и вид убийцы вызывали в нем жесткие спазмы, от чего голос готов был сорваться в любой момент. Ставка была на то, что убийца, лишившись основного своего преимущества, не захочет продолжать бой. Движения «теневого воина» и впрямь стали менее уверенными.

— Как это видишь? Где он? — протараторил воевода, озираясь вокруг.

Архиепископ пятился вдоль внутренней стороны прилавка. Продолжая блефовать Авдон добавил.

— Богродуб, я тебе дам наводку, а ты уж сам знаешь, что дальше делать.

«Теневой воин» взглянул на то место, где лежал разрубленный напарник, затем на Авдона. Молча указав пальцем на старика, а затем, проведя пальцем по своей шее, выбил ногой стекло витрины и выпрыгнул на улицу.

С улицы, в разбитые ставни, ворвался холодный воздух.

Архиепископ вздохнул с облегчением, уселся на пол. Ведь если бы убийца не смалодушничал, то наверняка ему удалось бы прикончить и Авдона и раненого Богродуба.

— Что, что это было? Он сбежал? — все еще готовый к бою, спросил воевода.

— И слава богам, — архиепископ поднялся, вышел из-за прилавка. — Если бы не сбежал, боюсь мы рассвет уже не увидели бы. Похоже, за наши головы кто-то выложил немалую награду. Может даже что-то дороже чем обычное золото.

— Ты это о чем? — держась за бок, воевода присел на скамью.

— На вот, сам посмотри. Авдон снял с шеи око Олафа, протянул амулет Богродубу.

— Это что за бесовщина! — снимая и надевая око, поражался воин, разглядывая труп убийцы.

— Черная магия, — ответил архиепископ. — Это наемник из Долл-Астана. Тот, кто их нанял, имеет большое влияние или богатство.

— Нерим, — без тени сомнения ответил воевода. — Этот крысеныш замышляет что-то недоброе.

— Советнику нужен трон. Только так объясняется его агрессия по отношению к нам.

— А эти, не просто наемники, — подошел воевода к трупу убийцы. — Я всю жизнь изучаю военное ремесло, но никогда не видел подобных доспехов. И почему их не видно без твоей безделушки?

— Говорю же, черная магия, — Авдон подошел к воину. — Заметил, у него все тело в странных татуировках? Это древние символы означающие, что их носитель поклоняется смерти. В нашей библиотеке, я натыкался на упоминание об этих воинах, но признаюсь, до сегодняшнего дня думал это все выдумки.

— Сейчас я уже ничему не удивляюсь, — ответил Богродуб вспомнив встречу с чудовищем. — Поэтому я всецело доверяюсь вам, Ваше преосвященство, в этих вопросах, — боль снова скрутила воеводу и ему пришлось присесть.

— Как твоя рана? Идти можешь? — Авдон болезненно покосился на место, откуда сквозь пальцы Богродуба проступала кровь.

— Пустяки, слегка зацепили. Двинули, не ровен час город перекроют, а мы тут как шершни в улье, — военачальник поднялся, опираясь на свой топор.

Из-под прилавка раздалось слабое бормотание.

Теперь только Авдон вспомнил, что там прятался раненый Аршат. Старик осторожно обошел прилавок. Торговец лежал на боку в луже собственной крови. Архиепископ наклонился проверить серьезность ранения, но и так было ясно, что южанин нежилец. Рана от острого ятагана была нанесена с хирургической точностью, чтобы жертва умерла от потери крови.

— Эти убийцы очень жестоки, но мы не можем задерживаться здесь из-за этого торговца, — твердо сказал Богродуб.

— Но он еще жив, — занервничал старик. — Мы не можем вот так его оставить.

— Ты прав, нужно прекратить мучения бедолаги.

И прежде чем Авдон понял, что собирается сделать воевода, огромный топор прервал жизнь хитрого торговца.

— А теперь уходим. Время на исходе, — воин снял со стены фонарь, разбил, разлив масло по полу и прилавку. — Убийца «пропитан» черной магией, ведь так? Значит лучше всего всё здесь сжечь. К тому же пожар отвлечёт от нас стражников.

Авдону не понравились действия воеводы, но он понимал, Богродуб мыслит как солдат, а в их ситуации это единственный верный путь к спасению.

Пламя быстро охватило старые доски и бревна, заметая следы недавней схватки. Не успели архиепископ и воин перебежать улицу, а пламя уже лизало крышу «Затерянного мира».

Хроники Эрилхейма

Глава 40

Сигурду снился дом. Он беззаботным мальчишкой играет на заднем дворе их покосившейся хибары. Переворачивая палкой лягушек, он забавлялся, глядя на смешно дергающиеся лапки. Земноводные спешили упрыгать глубже в камыши, где их уже не достанет «страшный великан» с дубиной.

Отец, неподалеку, рыбачит на собственноручно сделанной лодке, мать хлопочет по хозяйству.

Их деревенька, из нескольких домов, разместилась на берегу Черного озера. Почва здесь болотистая, и маленькому Сигурду очень нравилось ощущать проступающую грязь сквозь пальцы босых ног. Так он и топтался вдоль берега, пока не услышал отчаянные крики.

Потом были обрывки воспоминаний: Всадники, сосед упавший замертво, утыканный стрелами; огонь и крик матери: «Сигурд! Сигурд!»

— Сигурд! — повторилось сквозь сон эхо, а затем его кто-то тряхнул. — Вставай!

Вор открыл глаза. Над ним склонился опухший ото сна Лукас.

Не отошедший от дремы, Ворон не сразу вспомнил где находится. Мысли реальности сбивались воспоминаниями из детства. К тому же он не помнил, чтобы ложился спать на кушетку, заправленной шкурами. Но самочувствие значительно улучшилось. За последние дни он впервые спал не на земле и в теле прибывали новые силы. Через несколько секунд сознание прояснилось.

— Где Толбрин? — хриплым голосом спросил Сигурд.

— Понятия не имею, — послушник зевая присел рядом. — Я только что проснулся.

Сигурд поспешил проверить свой пояс. Ремня с кинжалами на нем не оказалось. Быстро оглядевшись, он с облегчением выдохнул. Его любимые «близнецы» лежали рядом на скамье, с аккуратно сложенными гамбезоном и наручами.

— Я сперва тоже подумал, вдруг гном нас обокрал, — ответил на удивленный взгляд друга Лукас. — А потом увидел, что и для меня он обмундирование приготовил, вон на том табурете.

— Думаю, если бы этот гном решил позариться на наши дешевые вещи, то мог бы просто прикончить нас во сне. Главное, что мы оба ошиблись, а радушный хозяин даже снаряжением нас обеспечил. Куда интересно он запропастился?

Будто бы в ответ на вопрос Сигурда, загрохотали раздвигающиеся камни. На пороге появился Толбрин, в руках он нес два ведра с водой.

— Уже проснулись, — поприветствовал гостей гном. — Как отдохнули? Надеюсь хорошо, а то у нас сегодня тяжелый день. Я вот вам свежей воды принес, пополнить запас в дорогу. Гоблины, кстати, до самого утра шныряли по коридорам. Я уж решил, что и у подземного озера они засядут. Но как вы видите, их там не оказалось.

— Ты что-то подсыпал в суп, я прав? — строго спросил вор.

— Стоп, стоп, стоп, — поднял руки гном. — Вот это ты сейчас зря. Я видел, в каком вы состоянии и просто предложить вам вздремнуть в покоях гнома, воспринялось бы подозрительно с вашей стороны. Поэтому я положил немного травок для расслабления, но вы, видать настолько были измотаны, что вырубились прямо за столом. И между прочим я перетащил вас и уложил на кушетки, а сам спал на полу, — гном насупился.

— Ты только не обижайся Толбрин, — Сигурд стал говорить мягче. — Мы без малого день знакомы, всякое на ум приходит.

— Да нормально все, — махнул рукой хозяин. — Проверьте все перед выходом. Там в углу есть точильный камень, твои железки хоть и качественно выкованы, но заточка им не помешает. Для тебя, Лукас, тоже найдется нормальный меч, — Толбрин снял со стойки широкий палаш, протянул клинок послушнику.

Простой, но идеально сбалансированный меч, как влитой лежал в ладони. Лукас, никогда не практиковавшийся в фехтовании, и то поразился удобству владением таким оружием.

— Кстати, как ты определяешь время суток? — поинтересовался послушник. — Когда мы проснулись, ты сказал, что гоблины шныряли по коридорам до утра.

— По грибам конечно. Видели эти флуоресцентные ростки заполонившие все стены? Так вот, ночью они чуть ярче мерцают чем днем. Хотя это можно заметить, если много лет прожить в этом месте.

— Хм, отличное замечание, надо бы запомнить, — отозвался Лукас, рассматривая шляпку одного из грибов, выступающего из трещины в стене.

— Можешь не стараться, эти растения произрастают только в этой пещере, — Толбрин взвесил в руке тяжелый молот. — Наверное, это связано с тем, что порода здесь постоянно находится в движении. По крайней мере, в других местах я эти светяшки не встречал.

— Толбрин, — позвал Сигурд. — Как за столько лет твоя комната не разрушилась, когда все вокруг то проваливается, то вырастает?

— Этот вопрос нужно задать моему деду. Могу сказать лишь, что гномьи мастера в прошлом укрепляли чертоги рунической магией. А здесь, если присмотреться повсюду вырезаны руны. Ладно, пора выдвигаться. Проверьте надежно ли закреплено оружие и мешки с провиантом. Идти будем быстро, чтобы оказаться на поверхности до вечера, — гном взвалил молот на плечо.

Послушник и вор не смогли сдержать улыбку.

— Да, да, знаю, о чем вы подумали. Гном и молот, что может быть банальнее, — пробубнил Толбрин. — Подождите, в пути еще и борода отрастет, и тогда я буду соответствовать вашим представлениям о гномах. Ну все, хорош ржать, выдвигаемся.

Каменные двери раскрылись, и путники вновь оказались в темных пещерах.

Хроники Эрилхейма

Глава 41

Нерим только присел за стол, намереваясь отведать свежеприготовленного кролика, как в дверь постучали.

Недовольно выругавшись, советник с грохотом отодвинул стул, крикнул.

— Войдите!

Слуга, со стороны коридора открыв дверь, поспешил отчитаться.

— Господин, к вам со срочным донесением командир стражи.

— Ну, так впусти его, болван!

В комнату влетел запыхавшийся воин. Припав на колено, он быстро произнёс.

— Господин, в торговом квартале пожар! Горит лавка «Затерянный мир» и огонь уже перекинулся на соседние здания.

— И стоило меня по этому поводу беспокоить!? — Нерим уселся обратно за стол, принялся за кролика.

— Господин, люди говорят, что прямо перед пожаром из лавки вышли Архиепископ с воеводой.

Нерим от услышанного даже поперхнулся.

— Вы что собачьи дети, до сих пор не арестовали дряхлого старикашку! — советник швырнул обглоданной костью в командира стражи. — Привести ко мне обоих! Живо!

Не успел воин отправиться исполнять приказ, как в дверях показался слуга, присматривающий за больным Хеммингуром.

— Господин Нерим! Его Высочество конунг Хеммингур исчез.

— В каком смысле исчез? — не понял Нерим.

— Я, как велено, пришел в назначенный час в покои Его Высочества, а его и след простыл, только окно в комнате настежь.

— Ты что, хочешь сказать, конунг очнулся и первым делом сиганул в окно? Проверьте каждую комнату замка, уверен, наш правитель под действием недуга зашел куда-нибудь и снова потерял сознание.

Прислуга сорвалась со своих мест, поспешили исполнить приказ советника.

Нерим проклиная всех и вся, лично направился в покои конунга.

— Если еще кто-нибудь принесет дурную весть сегодня, сгною в тюрьме заживо.

В комнате конунга действительно было пусто, в распахнутое окно уже успело навалить кучу снега. Советник обошел комнату, рассмотрел кровать и даже заглянул под нее.

— Вызнать у стражи кто последний заходил к Хеммингуру, — приказал советник. — Закрыть основные и задние ворота, стрелки на стенах пусть смотрят в оба.

Суматоха во внутреннем дворе означала, что весть об исчезновении правителя Эрилхейма разносилась очень быстро.

Советник, не шевелясь стоял у окна, а его кулаки сжимались так сильно, что побелели костяшки.

Через минуту привели смотрителя замка.

— Вы посылали за мной господин? — Ольвэ поклонился.

Нерим, не оборачиваясь произнес.

— Значит это ты последним видел Хеммингура?

— Не могу знать господин. Может быть.

— Зато я могу точно знать, что ты говорил ему Ольвэ, — Нерим развернулся, глядя прямо в глаза смотрителю.

Ольвэ стало дурно. Он ведь знал, что у хитрого советника найдутся уши и глаза в любой точке замка. Но все же смотритель надеялся, что Хеммингур услышит сквозь сон его слова, и Нерим ответит за все злодеяния.

— Да, я говорил и буду говорить, что вы бессовестный узурпатор и тиран, — Ольвэ больше нечего было скрывать, его участь была предрешена. — Королевство в опасности, а вы закрываете на это глаза. Как можно доверять человеку, который ради своих амбиций готов пойти на сделку с дьяволом наняв «теневых убийц». Не думали ли вы, что только вам известны все тайные комнаты замка. Я служил здесь еще до того, как вы стали советником.

— Взять его! — приказал Нерим.

Стража схватила Ольвэ под руки.

— Ну и что ты мне сделаешь Нерим? Убьешь? Бросишь в тюрьму? Все лучше, чем служить такому ублюдку, — смотритель плюнул в лицо советника.

Нерим взбешенный тем, что его раскрыли, выхватил меч из ножен стражника и неумело рубанул по голове Ольвэ.

Несчастный повис на руках солдат, пару раз дернулся и замер.

— Выкинуть эту падаль, — задыхаясь приказал советник. — Никого из прислуги не выпускать из замка. Все возвращайтесь к своим обязанностям, и чтобы никто не смел даже упоминать Хеммингура в этих стенах.

Хроники Эрилхейма

Глава 42

Все утро, вор и послушник, не сбавляя темпа, бежали за гномом. Понятие «утро», в пещере теряло свой смысл, но для Толбрина отнюдь, отслежка времени по светящимся грибам было важной задачей. Он очень стремился успеть выбраться на поверхность до наступления сумерек. Благо тропы, по которым Толбрин вел друзей, были достаточно ровными. Периодически им приходилось вскарабкиваться на верхние ярусы, иногда скользить вниз.

Ворон, в силу своей настороженности часто одергивал гнома фразой: «Толбрин, почему мы спускаемся, когда наоборот, должны подниматься?»

Гном лишь единожды ответил: «Если хотите выбраться, просто держитесь меня и меньше болтайте!»

Больше Ворон вопросов не задавал, все равно выбора у них не было.

Когда в узкой расщелине, по которой они ползли уже битый час, проступил дневной свет, Сигурд испытал неимоверное облегчение.

Выход наружу прикрывал толстый слой наста, сквозь который тускло светило солнце.

Толбрин велел спутникам, поплотнее запахнуть одежду.

Надев теплые рукавицы, гном принялся побиваться сквозь уплотненный снег. Когда ему, наконец, это удалось, снаружи в пещеру ворвался обжигающий холодом ветер.

У Лукаса с Сигурдом от неожиданной свежести даже перехватило дыхание. За несколько дней проведенных в подземных лабиринтах, они успели позабыть суровость зимних ветров, особенно в горной местности. Им достаточно долго пришлось стоять на месте прежде чем глаза привыкли к яркому свету. Блики лучей солнца отражались буквально отовсюду. Вершины и склоны, все было покрыто искрящимся снегом. Лишь редкие островки утесов и камней напоминали о местоположении. А помнить об этом стоило всегда. Горная гряда «Ползущих гор» была не самой большой в Эрилхейме, но от этого не менее опасной. Частые оползни, обвалы, расколы земной тверди могли легко погубить неосторожного путника.

— Пол дела сделано! — крикнул Толбрин. Ветер бил по глазам и прерывал дыхание. — Осталось самое сложное, спуститься к подножью.

— Почему самое сложное? — крикнул в ответ послушник, попутно пряча голову в воротник. –Гоблины, слава Богу, остались позади.

— Смотри! — гном указал в направлении заснеженной насыпи, в двухстах метрах вниз от их местоположения.

— Ничего не вижу, — Лукас хотел было переспросить, что же там такого особенного? Но его вопрос заглушил грохот обвалившейся породы.

Путники стали свидетелями «ползания» этих самых гор. Несколько десятков квадратных метров возвышенности в одну секунду превратились в глубокое ущелье.

— Но как ты предвидел? — изумился послушник.

— Не нужно быть предсказателем, достаточно просто наблюдать.

— Местность перед изменением будь то бы дышит, — ставил свое слово Сигурд.

— А вы внимательны, господин Ворон, — восхитился Толбрин. — Будьте и впредь начеку и старайтесь шагать след в след. Если повезет, сумеем спуститься до заката.

— А если не успеем? — послушник не мог не спросить, что их ждет в таком случае.

— Если не успеем, парень, ночевать придётся на склоне. А это хуже, чем орда гоблинов, потому как низкая температура убьет вас наверняка.

Путники приступили к спуску.

Первое время все шло гладко. Толстый слой снега позволял легко держаться на ногах, не опасаясь поскользнуться и полететь в бездонную пропасть. Но с каждым метром удаления от вершины, все чаще стали попадаться голые камни, обледенелые и очень скользкие. Скорость передвижения значительно снизилась. Приходилось тщательно выбирать место, куда ставить ноги. Малейшая ошибка приведет к неминуемой гибели. Даже погода, несмотря на яркое солнце, была против путешественников. Порывы ветра стали еще сильнее. Шаровары, коими снабдил гном своих гостей, так парусились и хлопали, что оцепи сейчас руки от крутого склона и можно было неплохо полетать над ущельем.

На очередном препятствии, когда нужно было перепрыгнуть через неширокую, с первого взгляда, расщелину, Толбрин приземлившись, обрушил часть уступа, сам едва успев зацепиться за край.

Подземный житель грязно выругался, залезая обратно.

Сигурд с Лукасом с замиранием сердца смотрели, как гном карабкается по рыхлому снегу. При каждом его движении, мелкий грунт осыпался вниз, теряясь в темноте.

— Треклятые горы! — отплевываясь от снега, выдохнул Толбрин. — Еще бы пара сантиметров обвалилась и это было бы самое короткое мое путешествие.

— Толбрин, ты там в порядке? — крикнул с другой стороны Ворон.

— Да, в порядке. Сможете перепрыгнуть?

Послушник схватил вора за рукав.

— Я не смогу, слишком далеко!

Вор посмотрел на расщелину, затем на друга.

— Нужно как следует разбежаться и отталкиваться не очень близко от края, — Сигурд ногой проверил прочность уступа.

— Сигурд, я не смогу, здесь же не меньше пяти метров до другого края.

— Не преувеличивай, это из-за большой глубины так кажется. Я прыгну первым, а ты убедишься, что это вполне возможно.

Ворон отошел на несколько шагов назад, притаптывая снег. Разбежался, оттолкнулся и приземлился даже дальше того места, где гном вытряхивал снег из сапога.

— Давай Лукас! У тебя получится!

Послушник мешкал. Видно было, что парень действительно очень боится. Сигурду даже показалось, что несмотря на жуткий холод, Лукас вспотел.

— Ну, чего он там застрял? — подошел гном к Сигурду. — Прыгай Лукас, если что мы тебя подхватим!

— Боюсь, что до «подхватим» я не долечу! — парень продолжал нервно топтаться на месте.

Вдруг Сигурда накрыло знакомой волной ощущений. В глазах помутилось, а в висках застучало как на тризне. Те же ощущения он испытал при встрече с гоблином в пещере.

— За нами погоня! Лукас, давай друг, надо прыгать!

— С чего ты взял? — удивился гном.

— Я их чувствую. Гоблины приближаются.

— Не может быть, — отмахнулся Толбрин. Они ни за что не вылезут на солнечный свет.

— Видимо в этот раз они передумали, — вор указал в глубину провала.

Внизу прослеживалось множественное движение и вскоре гном увидел угольки глаз с ненавистью глядящих на них.

— Альфр Всемогущий! Да их там сотня не меньше! Лукас, а ну живо прыгай!

Послушник, захваченный борьбой со своим страхом, не сразу понял, о чем спорят его друзья. Только когда гном промаячил ему, чтобы тот посмотрел вниз, Лукас осознал серьёзность ситуации.

Вид, множества серо-зеленых тварей, карабкающихся по стенам провала, перебил страх высоты. Парень с визгом прыгнул, но, к сожалению, не совсем удачно. Плохо оттолкнувшись, он едва долетел до края, где его в последний момент поймал Сигурд.Лукас, несмотря на свою стройность, оказался не очень легким. Своей массой он потянул вора за собой. Послушник повис на краю, удерживаемый лишь рукой Ворона. Сигурд почувствовал, как начал понемногу соскальзывать. Рыхлый снег не давал возможности как следует упереться, и оба друга постепенно сползали с края ущелья.

— Толбрин! На помощь!

Гном подскочил, схватил вора за пояс.

— Держу!

Один из гоблинов уже тянул свою когтистую лапу к ноге Лукаса.

— Ай-ай-а-а-ай! — заорал послушник. — Вытягивайте меня скорее!

Сигурд потянул изо всех сил, но гоблин таки успел схватиться за ногу парня. Теперь уже и гном начал соскальзывать.

— Нам не удержать его, пока на нем висит это тварь! — крикнул Толбрин.

— Лукас, скинь его с себя!

— Я пытаюсь, ай!

Сигурд, под весом друга и гоблина, уже на половину свисал с обрыва. Толбрин, весь красный от натуги, еле-еле удерживал товарищей, но его пальцы уже начинали слабеть.

— Рубани его мечом! — скомандовал Ворон.

— Как? Я же обеими руками держусь! О боги, он сейчас меня укусит!

— Вытаскивай меч и бей, чтоб тебя! Иначе, мы все здесь погибнем! — кричал на парня Ворон.

Лукас ощутил резкую боль в лодыжке. Затем последовало ощущение жжения.

Гоблин успел подтянуться и вгрызться, своими острыми зубами, в ногу послушника.

— Ой-ой-ой! — задергался от нестерпимой боли парень.

Перспектива быть съеденным заживо, не шла в никакое сравнение с простым падением, даже в самую глубокую пропасть. Послушник из двух зол выбрал меньшее. Отпустив одну руку и вытянув палаш из ножен, он начал наносить беспорядочные удары по висящему на его ноге гоблину.

— Отцепись мерзкое создание! — орал Лукас, больше от страха, чем от ярости.

Когда гоблин, все-таки полетел вниз, истыканный острым клинком, Толбрин сумел подтянуть друзей наверх. Кряхтя и извиваясь, словно ужи, они выползли обратно на склон.

— Ходу, ходу! — крикнул гном, не дав друзьям и себе отдышаться. — Сейчас вся орава вылезет из-под земли.

Уже не разбирая дороги, Толбрин, Лукас и Сигурд мчались вниз по склону, увлекая за собой пласты снега.

Ворон на секунду обернулся через плечо, посмотреть как далеко им удалось убежать, и ужаснулся. Недавно еще белоснежная вершина превращалась в кишащую серо-зеленую массу. Из расщелины высыпали гоблины разных мастей: кривые, шипастые, ушастые, маленькие, большие. Они быстро заполоняли собой открытое пространство, формируясь в страшную армию.

— Ты же говорил, что эти твари не выносят дневной свет! — убегая, крикнул Сигурд гному.

— Так оно и было раньше! Ох, чтоб меня.

Впереди показался край вершины, по которой спускались путники. От этого края, покатый спуск превращался в отвесный обрыв.

— Что будем делать? — Сигурд едва успел затормозить, чтобы не сорваться.

— Смотрите, — Лукас указал на орду монстров, которая к удивлению друзей, не мчалась за ними по пятам, а игнорируя потенциальную добычу, устремилась на запад.

— Что это с ними? –Толбрин протер глаза, неверя в произошедшее. — Мы же для них были как трюфеля на подносе. Куда их понесло?

Сигурд сосредоточенно следил за удаляющейся армией нечисти.

— Они следуют какому-то зову. Я его тоже чувствую, но очень слабо.

— Если кто-то смог оторвать гоблина от погони за легкой добычей, лучше бы нам с ним не встречаться, — присвистнул гном.

Неожиданно Лукас, стоявший рядом, упал словно подкошенный.

— Тьфу ты, кусок говна в бульоне, — выругался гном. — Его же укусили! Нужно снять сапог, обработать рану.

Сигурд без промедления принялся помогать раненому другу.

— Толбрин, что с ним? Его начинает лихорадить!

— Гоблинский яд. Вот, про что я говорил в пещере. Теперь понимаешь? Твоего друга за несколько минут свалил. Не знаю, что с тобой не так, раз ты даже ничего не почувствовал.

— Он выживет? — испуганно спросил вор.

— Трудно сказать, — гном лихорадочно рылся в своем вещмешке. — Сейчас, сейчас, как пятой точкой чувствовал, что пригодится. — Толбрин достал небольшой бутылек из темного стекла с деревянной пробкой. — Нужно эту микстуру влить ему в рот и проследить, чтобы он ее проглотил.

— Так давай ее сюда, чего ждешь?

— Сначала необходимо как-то избавиться от яда в его крови. Одного бутылька не хватит чтобы нейтрализовать отраву. А чтобы приготовить еще один, мне понадобится целый час. Парень не выдержит столько.

Сигурд бросил взгляд на друга. Стопа послушника сильно распухла, а из места, куда впились зубы гоблина, сочилась какая-то желтоватая жидкость.

— Это очень плохо, — сочувственно произнес Толбрин. — У нас есть два выхода. Первый, отрезать ему ногу, пока зараза не распространилась на весь организм…

— Вообще не вариант, — жестко отрезал Ворон.

— Второй, попробовать высосать как можно больше яда и зараженной крови из раны. Но в таком случае, у спасающего минимальные шансы на выживание. Яд попадет в рот, а значит, отравления не избежать.

Если ты готов пойти на такой риск, то решай быстрее. Через минуту этот способ может уже не сработать.

— Я должен попытаться, — ответил Сигурд. — Если яд с когтей гоблина мне не причинил вреда, то и сейчас может все обойдется.

— Учти, у меня лишь один пузырек с микстурой, на приготовление второго уйдет время, — гном с опаской смотрел на Ворона.

Сигурд еще раз взглянул на рану и его передернуло.

— Начнем, — сам себе сказал вор и прильнул к губами к ране.

Несколько раз, во время процедуры, его вырвало, но опухоль стала заметно спадать. Гном помогал, сдавливая и отжимая кровь от колена и вниз. Затем Толбрин приподнял голову послушника и аккуратно, по нескольку капель, начал вливать микстуру в рот Лукаса.

На половине пузырька парень начал кривиться и отплевываться.

— Вот и замечательно, — обрадовался гном. — Реагирует, значит жить будет.

Сигурд, едва сдерживая рвотные позывы, прополоскал рот пригоршней снега.

— Отдохни, я наложу повязку, — похлопал по плечу Ворона гном. — И все-таки мне придётся приготовить вторую дозу микстуры, ты неважно выглядишь.

Толбрину пришлось израсходовать весь розжиг, чтобы вскипятить одну кружку воды.

Заварив нужные травы, он накрыл варево для глубокого настоя.

После полудня, послушнику стало немного лучше, и он уже мог сидеть, но голова все еще кружилась.

Сигурд же, наоборот, с каждой четвертью часа чувствовал себя все хуже. Кожа покрылась россыпью пятен, а веки опухли.

— Дело плохо, — прикусив губу, подытожил Толбрин, заканчивая осмотр Ворона. Переоценил ты свои силы друг. На вот, пей маленькими глотками, чтобы не вывернуло, а то у меня не осталось ингредиентов.

Сигурд совсем ослабел и лишь смог кивнуть в знак благодарности.

— Спасибо, что спас мне жизнь, снова, — присев рядом поблагодарил послушник вора. — Толбрин сказал, что ты на свой риск высосал из раны яд.

Сигурда снова вырвало.

— У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя, — слезными глазами Лукас смотрел на друга. — Знай, что куда бы ты ни отправился, можешь всегда рассчитывать на мою помощь.

Оставшееся время послушник сидел рядом, пока Сигурд пил лекарство, а затем укрывал его, когда тот уснул прямо на снегу.

— Не дрейфь, парень, моя микстура быстро поставит его на ноги. Сам-то как?

— Спасибо, уже гораздо лучше, — Лукас покачал головой. — Извини, Толбрин, что из-за меня вам приходится торчать здесь. А теперь еще и Сигурд спасая меня отравился.

— Что случилось, то случилось. Не думай об этом. Важно, что происходит в эту минуту здесь и сейчас. Раз уж нам приходится сидеть здесь, расскажи лучше о своем друге. Почему ты зовёшь его Вороном?

Послушник рассказал гному о городских легендах, в которой Сигурда превозносили чуть ли не до мистических существ. О том, как благородно он отдавал награбленное нищим и обездоленным.

— Хм, — почесал быстро отрастающую бороду гном, — мне он не показался героем. Хотя храбрости ему не занимать, но вот чтобы Сигурд вел себя как странствующий рыцарь, не могу себе представить.

Послушник задумался, поковырял снег мыском сапога.

— Это всего лишь рассказы людей, нуждающихся в таких героях. Я тоже сперва разочаровался при нашей первой встрече, вернее, когда впервые узнал, что он тот самый Ворон. Но поверь мне Толбрин, стоит узнать Сигурда получше, и ты поймешь, что он не далек от того героя о котором говорят.

— Может быть, — согласился гном. — Но что-то в нем мрачное имеется, и меня это пугает.

— Это потому что всю свою жизнь он был один. За все время пути, он ни разу не упомянул никого из родных или близких. Мне его жаль.

— Зато теперь у него есть настоящий друг, — Толбрин подмигнул послушнику. — Ты отличный парень Лукас, держитесь вместе и не пропадете. А я, в свою очередь, постараюсь вывести вас с этих гор.

Солнце кренилось к закату, и холод стал ощущаться острее.

— Пора его приводить в чувство, — гном поднялся, растирая замерзшую задницу. — Сигурд, как ты? — Толбрин похлопал по щекам вора. — Извини друг, но надо идти, иначе промерзнешь насквозь.

Гном и послушник помогли подняться товарищу.

— Идти можешь? — спросил гном, придерживая Ворона под руку. — Нам до этого чертовски везло. За все время, пока ты был в отключке, в этом месте ничего не обвалилось и не выросло, но так будет не всегда.

Ворон держался на ногах, но был все еще слаб и очень сильно хотел пить. Осушив большую часть фляжки, он мотнул головой мол «выдвигаемся».

Когда Сигурд закидывал вещмешок себе на плечи, его пошатнуло в сторону, и он едва устоял на ногах. Лукас этого не заметил, а Толбрин промолчал, но проникся еще большим уважением к вору. Жалеть себя было непозволительной роскошью в их ситуации, и Ворон это понимал. Они либо спустятся с этой горы, либо останутся здесь навсегда.

Следующий час путники медленно двигались вдоль обрыва, выискивая место, где можно было бы приступить к спуску. Но вершина горного хребта никак не хотела их отпускать. И тогда гном предложил идти обратно, попытать удачу, с другой стороны. Измождённый походом, Лукас рухнул на колени.

— Только не обратно Толбрин! Не могу поверить, что мы столько прошли и все зря. К тому же солнце почти село, не хочу в слепую ползти по этой чертовой горе.

— Другого выбора нет, — рассердился гном. — Может этот обрыв тянется на десятки или сотни километров, что тогда?

— Вставай Лукас, — тихим голосом произнес Сигурд, — нужно попробовать зайти, с другой стороны.

Гном развернулся и твердым шагом направился в обратную сторону, вор, тяжело дыша, последовал за ним.

— О Боги смилуйтесь над нами! — взмолился послушник. — Я не выдержу обратной дороги.

В ответ на мольбы Лукаса, раздался грохот, и огромный пласт скальной породы пошатнулся. Путники от резкого движения под их ногами, попадали. Раздался второй грохот и широкие трещины поползли по снегу, вычерчивая периметр опасного участка.

— Чтоб меня мухи съели! — заорал Толбрин. — Держитесь, человече!

Послышался скрежет камня о камень и вслед за ним друзья ощутили, как добрая половина горы с грохотом поползла вниз постепенно, набирая скорость.

Шум осыпающегося снега, движущейся скалы и дробящихся в пыль валунов, заглушал небывалый запас ругательных слов гнома и тонкий визг послушника. Лишь Ворон, затаив дыхание, наблюдал, как быстро они приближаются к подножию. Он видел, как скала, на которой они съезжали, подминала под себя более мелкие вершины, затем горные ели и могучие кедры, а за ними и стаю горных козлов, и еще какую-то живность, обитающую у подножия.

И когда показалось, что самое страшное позади, весь это кусок скалы начал рассыпаться, хороня под собой всех и вся.

Сигурда накрыло с головой и начало бросать, так что он вскоре потерял ощущения пространства. В круговерти из снега, камней и стволов деревьев, единственной надеждой на спасение было не столкнуться с тем, что тверже его самого.

Несколько секунд «адской карусели» длились неимоверно долго. Нос и рот плотно забило снегом, и вор начинал задыхаться. Но вот все прекратилось.

— Очнись избранный, — прозвучал знакомый, сильный голос. — Не хочу, чтобы ты задохнулся. Столько еще нужно сделать.

Сигурд вздрогнул и пришел в сознание. Кашлем выдохнув снежную пробку, он кое-как смог вдохнуть немного воздуха. Тяжелый слой снега накрепко придавил все тело.

Мысленно Ворон поздоровался с собеседником.

— Давненько тебя не было слышно, о Великий Бог ветра.

— Мне нравится, что даже лежа под полутораметровым слоем снега, ты умудряешься язвить.

— А что мне остается? Фактической помощи от тебя никакой, только наставления, — Сигурд попытался пошевелить руками, напрасно, снежные тиски крепко их сдерживали. Дышать становилось все труднее.

— Не забывайся смертный, — громыхнуло в голове вора. — Помни, с кем разговариваешь! Временное бессилие не умоляет того факта, что я Бог, а ты всего лишь человек.

Сигурд понял, что погорячился.

— Прости, мне просто столько пришлось вынести, — отсутствие кислорода стало вызывать панику. Вор лихорадочно начал извиваться всем телом.

— Спокойнее! Возьми себя в руки. Продолжишь паниковать, точно умрешь. Вокруг твоей головы уже образовалось небольшое пространство, плюнь, чтобы понять где верх, а где низ.

Сигурд сделал, как велел Виндр. Слюна упала вниз, а значит вор лежал животом к земле.

— Ну вот, теперь ты знаешь, в какую сторону нужно капать. Работай пальцами. Молодец. Как высвободишь руку, положи ее под лоб и доставай вторую.

Ворону понадобилось не меньше часа кропотливой работы, чтобы высвободить обе руки. Зато удалось расширить пространство для головы, дышать стало чуточку легче. Толкая спиной верхние слои, он чувствовал, что снег мало помалу поддаётся. От преизбыточного напряжения трещали кости, но вор не обращал на боль внимания. Нужно, во что бы то ни стало, пробиться наверх. Раз за разом, толкая спиной снег, тот понемногу разрыхлялся, но и осыпался с пропорциональной скоростью.

Виндр исчез, либо Ворон, в борьбе за свою жизнь, перестал его слышать. В любом случае, все приходилось делать самому. Но вор мысленно отправил благодарность древнему Богу, за то, что тот привел его в чувство. Ведь если бы он не явился, Сигурд просто-напросто задохнулся, не приходя в сознание.

Когда, наконец Ворону удалось высунуть кисть наружу, сверху его кто-то подхватил и потянул на себя, помогая преодолеть снежные тиски. Как только голова Сигурда вынырнула из-под снега, он услышал радостный голос гнома.

— Смотри-ка живой! Мы тут битый час тебя ищем, думали, что все, похоронили нашего Сигурда эти горы. Лукас! Он здесь!

Послушник, проваливаясь по колено в снег, поспешил на помощь.

— Ну ты нас напугал друг! — принялся откапывать вора Лукас. — Если бы не вон та сосна, меня бы тоже накрыло. А Толбрин, ты бы видел его! Верхом, на стволе сломанного кедра, как на лошади спустился. Словно каждый день так по горам передвигается! Как ты? Все цело? Ничего не болит?

— Уши…

— Оглушило? Снегом забило?

— Уши от твоего тарахтения болят, — Сигурд устало подмигнул парню.

После небольшой передышки, в которой друзья вытряхивали снег из сапогов и шиворота, Толбрин произнес:

— Есть хорошая и плохая новости. Про хорошую вы и сами в курсе, нам удалось спуститься, причем очень быстро, и мы остались живы. А плохая, я не нашел ни одного дорожного мешка, а значит у нас ни еды, ни воды.

— Только не это, — послушник чуть не заплакал.

Толбрин почесал бороду, осмотрелся. Затем подняв руку к звёздному небу, отвел большой палец в сторону. Немного поцокав языком, что-то посчитал и вернулся к друзьям.

— Все не так плохо. Я знаю где мы находимся, вернее, знаю в какую сторону ближайшая человеческая деревня. К утру должны дойти.

Лукас даже подскочил от такой новости.

— Так чего же мы ждем? Видит бог, нагулялся я уже по этим горам.

— Ну, раз все готовы, пойдем, — махнул рукой Толбрин.

Путь друзей пролегал на запад по широкому ущелью, с произрастающими в нем кривыми деревьями. Но, после многодневного нахождения среди безжизненного камня, даже самый сухой куст радовал глаз. Мешки с провизией они конечно потеряли, зато идти было легче. К тому же гном утверждал, что деревня не далеко, а это очень даже подстегивало к быстрому шагу.

Ночь, окончательно, обволокла своим черным одеялом каждую пядь земли, а тяжелые тучи закрыли небесные светила.

— Толбрин подожди, — позвала гнома Сигурд. — Ты, наверное, забыл, что мы не так хорошо видим во тьме, как ты. Светящейся плесени здесь тоже нет. Придется подождать пока небо не прояснится.

Гном глубоко вздохнул.

— Да уж, забыл, — подземный житель подошел в плотную к Сигурду. — Вот смотрю я на вас, людей, и никак понять не могу, как вам удалось захватить весь мир? Вы плохо видите в темноте, силой обделены, плаваете как чугун и в магии не сведаете?

— Это претензия?

— Ни в коем случае, — усмехнулся гном. — К тебе и Лукасу у меня нет никаких вопросов. Вы парни что надо. Я имею ввиду ваш вид, понимаешь?

— Понимаю, но звучит это все равно не приятно.

— Ну, звучит, ни по голове стучит, — гном сплюнул. — Ладно, привал.

Скалы и деревья хоть и защищали от ветра, но ночной мороз начинал пробирать до костей.

— Может костер разведем? — еле выговорил Лукас, стуча зубами и пряча голову в воротник.

— Нельзя, — синхронно ответили вор и гном.

— И почему же? — Лукаса не устроил столь короткий ответ.

Толбрин посмотрел на Ворона, тот кивнул и позволил гному ответит первому.

— Тропа, по которой мы идем — это тайный ход контрабандистов. Как бы ни хотелось разжечь костер, лучше этого не делать.

— Сигурд, а ты откуда знаешь? — удивленно посмотрел на друга Лукас.

— На деревьях засечки. Это метки, указывающие, кому принадлежат здешние угодья. В Мирграде мне приходилось иметь дело с людьми этого клана. Не самые приятные типы, скажу я тебе.

— А я, лично был свидетелем их жестокости, — гном удобнее уселся на камне. — Отсюда, где-то в пяти — шести километрах была у них встреча. Думаю, это был купец или посредник, не важно. В общем, не сошлись они в цене, и бандиты без лишних разговоров пырнули беднягу. С ним еще было двое, наверное помощники. Так те побросали все и дернули в горы, только галька из-под ног летела. А бандюги эти ржали как кони и присвистывали.

— Почему ты не помог им Толбрин? — послушник с недоумением смотрел на гнома.

— Послушай Лукас, — гном похмурел. — Во-первых я адекватен в своих возможностях, а во-вторых, какое мне до людей? Когда вы изничтожили старшие расы, за кого вы принялись? Правильно, за себе подобных. Люди вообще странные существа, стремление к уничтожению у вас в крови. Не удивительно, что Боги ушли, оставив вас на произвол судьбы.

Лукас опустил голову.

— Не все такие. Много среди нас и добрых, благородных людей, готовых пожертвовать всем ради других и даже если этот кто-то, не принадлежит к их виду.

Теперь настала очередь гнома краснеть, но никто этого конечно не увидел.

Не хочу прерывать вашу душевную беседу, — в полголоса произнес Сигурд, — но впереди аж свербит от магического скопления.

— Гоблины?

— Не только. Что-то очень могущественное, его аура даже перекрывает многих других.

Впереди, за крутым поворотом ущелья, раздалось множество рокочущих звуков. Рык и ор постепенно нарастал, а вместе с ним Сигурд все тоньше ощущал приближение того, кто владел силой способной подчинить себе орду гоблинов.

Хроники Эрилхейма

Глава 43

Хеммингур не чувствовал ни усталости, ни холода. После прыжка из окна своей опочивальни, его ноги были не естественно вывернуты, но боли тоже не было. Остатки разума еще давали ему понять, что это не нормально, но невидимая сила, захватив все его тело, тянула куда-то через лес, все дальше на север.

Стены замка уже давно скрылись из виду, и даже реши Хеммингур сейчас вернуться, ему вряд ли это удалось. Та глухомань, по которой он несся, игнорируя буреломы и сугробы, была настолько далека, что редкий охотник добирался до этих мест.

Неожиданно сила, ведущая конунга, перестала действовать. Забвение висевшее, словно пелена перед глазами спала, а вместе с ней вернулись человеческие ощущения. Словно удар тяжелым кистенем, на Хеммингура обрушилась боль переломанных и обмороженных конечностей. Он подкосился, как подрубленный дуб упал на снег. В голове шумело, а виски готовы были взорваться.

— Что со мной? Где я? Я умер?

— Нет, конунг, — прозвучал уже знакомый голос, той сущности, что завладело его телом. — Пока еще ты жив. Но это совсем не надолго. Человеческое тело не способно выдержать такие страдания.

У Хеммингура не было сил, чтобы удивляться. Он узнал этот голос, гипнотизирующий, тихий и одновременно звенящий в голове. Голос, который все труднее было отличать от собственных мыслей.

Это он приказал назначить Нерима главнокомандующим и отдать все бразды правления в руки злобного эгоиста. Сам Хеммингур ни за что бы так не сделал, но невозможно было сопротивляться той чужеродной воле, поработившей его разум. Да и в эту минуту, он все еще дышит благодаря этой страшной силе.

— Что это за место? — бессловно спросил конунг своего мучителя.

— Кладбище, только очень старое, — ответила сущность. — Здесь нет ни надгробий, ни склепов, лишь старые засохшие деревья, в чьих корнях ожидают своего часа твои подданные.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Твоё время на исходе Хеммингур! Я могу спасти тебя от бесконечной темноты, но ты сам должен захотеть этого. Разреши мне вселиться в тебя, прекрати свои мучения.

— Зачем мне это? Почему ты преследуешь именно меня?

— Ты правитель Эрилхейма! Но ваши человеческие тела слишком слабы, чтобы соответствовать званию монарха правителя. Позволь мне исправить это. Я наделю тебя таким могуществом, о котором ты и не мог мечтать! Твое правление не прервется из-за смерти или болезней, тебя нельзя будет уничтожить.

— А если я откажусь? — Хеммингур общался мысленно, но и это ему удавалось с трудом. Жизнь постепенно покидала его покалеченное тело.

— Ты умрешь, — без намека на какие-либо эмоции ответил голос. — В таком случае, я найду себе нового кандидата, например, твоего советника Нерима. Выбирать тебе.

Хеммингур почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. И уже проваливаясь в небытие, он произнес: «Я согласен, согласен! Только не дай мне сгинуть в этой пустоте».

Древний погост, на котором лежало тело Хеммингура, вздрогнул. Снег, то здесь, то там начал проседать, обнажая землю и сгнившие гробы. Один за другим из заброшенных могил начали подниматься мертвецы. Они лезли отовсюду, даже из-под корней деревьев. Неизвестная сила скрепляла их дряблые кости, не давая мертвой плоти рассыпаться. Не чувствуя боли и усталости трупы выкорчёвывали пни, высвобождая все больше мертвецов.

Тело Хеммингура поднялось, словно подвешенное на веревках. На сером лице блестели остекленелые, не моргающие глаза. Неестественно вывернув голову, то, что когда-то было Хеммингуром, осмотрело себя. Ударом ноги, о могильную плиту, труп с хрустом вправил себе ломаные кости. Затем, шатающейся походкой, конунг вышел на середину кладбища. Из мертвой глотки вырвался утробный хрип, и все скелеты, как по команде, стали сходиться в центр погоста. Достаточно скоро их уже было несколько сотен. За многие годы, на древнем кладбище скопилось множество могил и теперь покой умерших был нарушен силой, что намеревалась поднять всех до единого.

— Теперь тебя нельзя убить! Ты не живешь, но и не умер! Оглянись! Эти драугры твоя армия и она будет постоянно пополняться. Иди же и подготовь Эрилхейм для моего прибытия!

Осталось совсем немного и этот мир станет моим!

Птицы и звери бежали прочь от шагающей смерти, а люди мирно спали в своих постелях, не предполагая, что на них движется армия драугров возглавляемая их бывшим правителем.