Хроники джедаев

ЧАСТЬ 1. «Джеди-Ай» Глава 1

В далёкой-далёкой галактике

за десять тысяч лет до изобретения

гиперпространственных звездолётов,

двадцать пять тысяч лет

до возникновения Старой Республики,

и почти двадцать шесть тысяч лет

до начала событий эпизода I «Скрытая угроза»

ГЛАВА 1

Медленно, но верно темнота уступала место рассвету. На фоне зари постепенно проступали контуры исследовательского космического корабля, приземлившегося ночью. Он казался безжизненной скалой, неизвестно как за одну ночь выросшей на равнине. Но никто не проявил интереса к появлению корабля. Только из густых кустов неподалеку несколько тускло светящихся троек глаз равнодушно взирали на посадку.

В корабле шла бурная деятельность – экипаж готовился к высадке. Исследовательская экспедиция состояла из восьми человек: капитан, помощник капитана, бортинженер, два геолога, два биолога и медик – все молодые, полные сил и энтузиазма в поиске планет, пригодных для жизни.

Когда наступило утро, люк звездолёта открылся, и из него вышли люди в скафандрах, хотя предварительный анализ атмосферы и почвы планеты, проведённый сразу после приземления, показал, что в пробах нет опасных для жизни и здоровья людей микроорганизмов.

– Чудесная планета, – оглядываясь вокруг, сказала Сиона. Её глаза восторженно сияли. – Прекрасное место для колонизации.

Корабль и члены его экипажа стояли посреди моря сине-зеленой травы, волнующейся под легким ветерком. Ассоциацию с морем дополняли островки более тёмной зелени – скопления кустарников и небольшие лесочки. Ярко-голубое небо и невиданный простор завораживали взгляд.

– И это говорит дипломированный биолог, – усмехнулся Флориан. – Мы на планете всего несколько часов, а наружу вышли три минуты назад, причём в скафандрах. И Сиона уже заявляет, что планета пригодна для колонизации!

– Она же у нас ясновидящая, – с нескрываемой иронией проговорила Минди. – С первого взгляда на планету знает, можно тут жить или нет. А я знаю, что мы могли бы выйти и без скафандров. Алиша, ну почему ты не разрешила?

Минди геолог, ей важно всё потрогать своими руками. Она не любила стеснять движения скафандром.

– Я врач, и отвечаю за твоё здоровье, – ответила Алиша. – А я пока не уверена на сто процентов в нашей безопасности от здешней микрофлоры.

– Но на Джеди мы никогда ничем не болели! – возразил Нувел.

– Именно поэтому мы должны быть очень осторожны, – назидательно проговорила Алиша. – У нас нет иммунитета к чужеродным микроорганизмам. Ты же биолог, Нувел, должен и сам понимать.

– Я уже так хочу домой, что голова совсем не соображает, – пробормотал Нувел, оправдываясь. – И я, вообще-то, больше по ботанической части.

Исследовательская экспедиция на звездолёте «Джеди-Ай» с планеты Джеди провела в космосе около трёхсот лет по планетарному времени. Всё время, которое корабль летел со скоростью, близкой к световой, экипаж находился в холодном сне – анабиозе, состоянии, в котором все физиологические процессы человеческого организма замедляются в миллионы раз. Как только автопилот находил планету, похожую по физическим параметрам на Джеди, он будил экипаж для проведения исследований. Экипаж не считал время, проведённое в анабиозе, прожитым, для них прошло только три года.

За триста лет экспедиция посетила много планет, которые из космоса казались привлекательными для кислорододышащих организмов, но пока нашла только одну. И то условно пригодную, так как на ней был очень длинный год, около двадцати джедианских лет, значит, длинное лето сменялось такой же длинной зимой, а суша находилась именно в умеренных поясах, где смена времён года неизбежна. На других обследованных экспедицией «Джеди-Ай» планетах было слишком жарко или слишком холодно, росла ядовитая растительность или жили агрессивные микроорганизмы. А некоторые планеты, подходившие идеально, уже имели молодые развивающиеся цивилизации как гуманоидных, так и негуманоидных видов, и по этой причине не могли быть колонизированы.

А эта, последняя перед возвращением планета, подходила, как нельзя лучше – продолжительность года почти как на Джеди, много суши, климат умеренно тёплый. И никаких разумных существ – по крайней мере, с орбиты джедиане не увидели ни городов, ни деревень, ни даже первобытных стойбищ.

– Жить можно везде, – сказала Черити. – Только вряд ли можно назвать жизнью существование в скафандрах на бескислородной планете при двух «же». Это скорее выживание, а не жизнь.

– Между прочим, Сиона еще ни разу не ошиблась, – заметил Ким.

– Так, может, ну их, эти исследования? – шутливо предложил Рэй. – Сиона уже сделала заключение. Полётим скорее домой с хорошей новостью.

– Какая разница, месяцем раньше, или месяцем позже мы вернёмся, – возразила Алиша. – Это погоды не сделает. На Джеди прошло триста лет. И еще двести пройдет, пока домой долетим.

– А потому мы не станем пренебрегать исследованиями, – заключила Черити.

– Кто бы сомневался, – тихо проворчал Нувел.

«Джеди-Ай» и еще несколько исследовательских звездолётов отправились на поиски планет для основания колоний не по чьей-либо прихоти или из желания побольше узнать об окружающем Джеди звёздном скоплении, называемом галактикой – это была насущная необходимость, так как планете грозило перенаселение.

Под мудрым управлением Совета Матерей и подчиняющихся Совету Сил Безопасности цивилизация на Джеди процветала. Развивались искусства, науки, были побеждены все смертельные болезни. Население планеты стремительно увеличивалось. Совет Матерей не пошёл на ограничение рождаемости, так как не мог позволить, чтобы на свет не появились выдающиеся учёные, художники, музыканты.

Совет Матерей решил пойти по иному пути: переселить часть людей на другие планеты, пригодные для жизни. В собственной солнечной системе таких не оказалось. Пришлось послать экспедиции в дальний космос. Именно для этой цели джедианские учёные и инженеры изобрели корабли с фотонными двигателями, и анабиоз. Только в состоянии холодного сна люди могли выдержать чудовищные перегрузки ускорения и столетия перелётов от одной планеты к другой.

Улетая в долгую экспедицию, участники полёта получили инструкции не рекомендовать к колонизации планеты, на которых имеются зачатки молодых цивилизаций. Совет Матерей в этом вопросе был непреклонен: в развитие разумной жизни на других планетах никоим образом нельзя вмешиваться. Эти инструкции были продиктованы, очевидно, установленным джедианскими учёными фактом, что разумная жизнь во Вселенной уникальна или чрезвычайно редка. Вот уже пятьсот лет, как люди Джеди вышли в космос, и более семисот, как они начали искать в космосе братьев по разуму, и за всё это время на их призывы никто не ответил. Джедианские космические экспедиции посетили несколько соседних звёздных систем, и не нашли никакой жизни, ни высокоразвитой, ни примитивной. Но звёзд в галактике – миллиарды, поэтому джедиане были уверены, что несколько планет, пригодных для жизни, в ней найдутся.

В двадцати световых годах от Солнца Джеди экспедиция «Джеди-Ай» нашла первую планету, пригодную для жизни людей. Увы, на ней обитала раса разумных существ, пока еще одевающихся в шкуры животных и добывающих огонь трением. Инструкции обязывали космолётчиков не вступать в контакт – у них была другая цель, поэтому звездолёт полетел дальше.

– Ким, ограничимся стандартными исследованиями или сделаем расширенные? – спросила Сиона.

– Конечно, расширенные, – ответил Ким, начальник экспедиции и геолог. – Эта планета очень привлекательна, и мы не должны упустить ни единой мелочи, если она действительно пригодна к колонизации.

– А я так прямо сейчас осталась бы здесь, – мечтательно сказала Сиона. – Эта планета чудесна.

– Ты прекрасно знаешь, что мы должны установить точно, что здесь нет разумных существ даже в самой низшей стадии, – назидательно проговорила Минди. – И остаться здесь мы не можем – нас слишком мало для образования жизнеспособной колонии. Эта планета не для нас, она – подарок для всех джедиан.

– Я знаю, дорогая Минди, – улыбнулась Сиона. – Но неужели и помечтать нельзя?

Минди и Сиона с самого начала полёта недолюбливали друг друга, хотя считались дальними родственницами: у них имелась общая прабабка. Обе были красивы, но не похожи, а полные противоположности как внешне, так и характерами. Минди – голубоглазая, черноволосая, порывистая, Сиона – синеглазая, белокурая, неторопливая. И обеим нравился один человек – Ким. Он же выбрал Сиону. Флориан был влюблен в Минди в начале полёта, но пока она пыталась «отбить» Кима у Сионы, Флориана «захватила» Черити. Алиша и Рэй с самого начала экспедиции были вместе, поэтому Минди оставался только Нувел. Не то чтобы он не нравился Минди. Просто она привыкла всегда добиваться своего, а не пользоваться остатками, всегда и везде быть лучшей и первой. А если не первой, то хотя бы с первым, а Ким был бесспорным лидером их маленького мирка.

– Может, всё-таки не будем терять времени на пустые разговоры и займёмся делом? – нетерпеливо сказал Флориан. – Я хочу поскорее домой.

– Джеди уже не наш дом, – философским тоном ответил Нувел. – Когда мы туда вернёмся, не будет никого, кого мы знали, и кто знал нас. Даже ландшафт, и тот изменится, и облик городов тоже. Мы прилетим на почти чужую нам...

– Хватит! – резко оборвала его рассуждения Черити. – Мы об этом уже сто раз говорили. И всем вам известно, что нас ждёт по возвращении. Кому не нравится, могли остаться дома.

– Лично я думаю только о приятном, что ждёт меня на Джеди, – с улыбкой сказал Флориан. – О моём выросшем в несколько раз за время моего отсутствия банковском счёте.

Все тоже заулыбались – у каждого на Джеди остался банковский счёт, а если они принесут на родную планету хорошую весть, то получат еще и немаленькую премию. Деньги, конечно, слабое утешение за потерю всех близких, но всё же это больше, чем ничего, а за время полёта восемь джедиан стали друг другу почти родными, несмотря на иронию и иногда резкость в адрес друг друга. И пока они вместе, то не одиноки даже на чужой планете.

Взбодрённые воспоминанием о банковских счетах, молодые люди вернулись в корабль, чтобы подготовиться к всестороннему исследованию планеты.

Трёхглазые существа так и не вышли из кустов, очевидно, не найдя в пришельцах ничего для себя полезного.

Глава 2

Семь дней прошли в напряжённой работе: с утра исследователи отправлялись на разведку, привозили образцы растений, снимали на видео больших, отлавливали мелких животных. Изучив их, отпускали на волю. Брали образцы почв и пород, составляли карты планеты, с каждым разом отдаляясь от корабля всё дальше. После обеда работали в лабораториях звездолёта, изучая образцы и находки.

Сиона и Нувел установили, что большинство растений в радиусе тысячи километров вокруг корабля не ядовиты, и плоды примерно трети из них пригодны в пищу. Животные в основном попадались травоядные, и хищники, для которых люди – слишком крупная добыча. Все имели по три глаза и шесть лап, на разумность не было и намёков.

Ким и Минди вблизи от корабля не нашли ничего для себя интересного, но установили, что равнина расположена на материковой гранитно-базальтовой плите, поэтому прекрасно подходит для посадки звездолётов, несмотря на то, что они будут в десятки и сотни раз больше и тяжелее «Джеди-Ай».

Даже пессимистично настроенные Нувел и Минди задумались над тем, что Сиона, возможно, права, и эта планета подходит для колонизации. На самом деле, Сиона была не только красива, но еще обладала развитой интуицией.

На восьмой день Алиша разрешила выходить без скафандров, окончательно убедившись, что в атмосфере планеты нет микробов, способных навредить джедианам.

– Слава Создателю! – обрадовался Ким – в его планах было исследование гор, находившихся в дне лёту на флаере, на наличие полезных ископаемых. А ограниченный запас воздуха в баллонах скафандров соответственно ограничивал дальность разведки.

– Наконец-то! – облегченно вздохнула Минди, крутанувшись перед экраном, отражавшим её, словно зеркало. Короткие чёрные волосы красиво взлетели. – В этом дурацком скафандре голова похожа на яйцо.

– Не советую долго находиться на солнце, – предупредила Алиша, увидев, что все друзья надели максимально облегчённую открытую одежду. – Уровень ультрафиолетового излучения здесь выше, чем на Джеди. Наденьте панамы. И не лезьте в воду: в ней много разнообразных микроорганизмов, недостаточно изученных, некоторые могут оказаться вредными для нас.

Молодые люди вышли из корабля, впервые ощутив запах воздуха планеты, и, глядя не через стекла гермошлемов, видели её словно другими глазами.

– Аромат чудесный, – заключила Сиона. – Почти как на Джеди, только свежее. Мне определенно не хочется улетать отсюда.

– Может, мы еще вернёмся с экспедицией переселения, – пообещал Ким.

– А ведь мы так и не дали название планете, – вспомнила вдруг Минди.

– Успеем, – отмахнулась Сиона. – У нас работы еще на три недели.

Ким быстро раздал всем задания: биолого-геологическая группа в составе Минди, Нувела и Алиши полетела на север, к морю. Геолого-биологическая группа: Ким, Рэй и Сиона полетела на юг, к горам. А Черити и Флориан, как всегда, остались на корабле, вернее около него, выполнять задание Нувела: вскопать небольшой участок и высеять джедианские растения. Капитан корабля и пилот не были учёными, но при случае помогали и биологам, и геологам в качестве «чёрной рабочей силы». Обе исследовательские группы должны вернуться на корабль через двое суток.

Черити и Флориан быстро выполнили данную Нувелом работу, вынесли из корабля зонтик и два шезлонга и устроились загорать. Минут через пятнадцать Черити встала и сказала:

– Флориан, может, на первый раз хватит? Алиша не велела долго находиться на солнце.

– Ой, брось, Чери, – махнул рукой Флориан. – Дома мы целыми днями могли пропадать на пляже, и ничего не случалось. Зато представь, как все будут завидовать нашему загару...

– Только не Минди, – засмеялась Черити. – Они же к морю полетели. У воды загар всегда лучше ложится. Может они даже искупаются, если Алиша решит, что вода пригодна.

– О, на это не надейся, – махнул рукой Флориан. – Зато мы с тобой тут совершенно одни, и можем делать, что хотим, – он заговорщически улыбнулся и потянулся к девушке, чтобы поцеловать.

Она игриво отпрыгнула и помчалась по траве к маленькому лесочку с небольшим озерцом в центре, в котором джедиане брали воду для хозяйственных нужд, чтобы не использовать ограниченный корабельный запас. В озёрной воде кишели разнообразные микроорганизмы, но после очистки химическими средствами, кипячения и фильтрации вода вполне была пригодна к употреблению.

Флориан проворно вскочил, набросил на плечи куртку от полётного костюма и бросился за Черити. Как приятно было бежать по мягкой прохладной траве и вдыхать свежий, чистый воздух, слышать шелест ветра и смех девушки!

На Джеди совершенно нет свободного пространства, где можно вот так побегать. Для занятий спортом отведены круглые арены диаметром пятьсот метров, похоже на огромные колодцы, так как окружены высотными зданиями. А там, где есть пустые пространства, бегать нельзя: это засеянные поля, и топтать их строго запрещено. Постоянно растущее население нужно кормить, поэтому практически каждый квадратный метр пригодной земли занят полями или пастбищами. Города тянутся ввысь, чтобы занимать как можно меньше места. Несмотря на всё это, Джеди очень красивая планета. А когда ей перестанет грозить перенаселение, станет еще прекраснее.

На берегу озера Флориан догнал Черити, и они, запыхавшиеся и довольные, упали в траву и обнялись. Флориан заботливо подстелил куртку под обнаженные плечи Черити, так как на ней были только майка на узких бретельках и шорты от полётного костюма. Некоторое время мир вокруг них перестал существовать, потому что юноша и девушка были полностью поглощены друг другом.

Вдруг Черити прошептала:

– Фло, посмотри... Вон там...

Парень осторожно обернулся туда, куда смотрела девушка, и увидел двух существ фиолетового цвета, похожих на медуз. Их головы напоминали шляпку гриба с бахромой по нижнему краю. Высота существ равнялась примерно половине человеческого роста. Трёхглазые, как и остальные животные на этой планете, но совсем безногие. Или наоборот, многоногие, так как их ноги были похожи на медленно шевелящиеся щупальца, и казалось, что медузы плывут над травой.

– Какая красота! – восхищённо проговорила Черити. – Мы таких животных здесь еще не видели. Они отличаются от всех других, что мы уже изучили. И честь их открытия принадлежит нам с тобой, Фло! Вот Сиона и Нувел удивятся! Мы должны поймать для них хотя бы одного!

– Как? Голыми руками? – возразил Флориан. – Давай за сетью к кораблю сбегаем!

– Нет, мы не можем сейчас отлучаться, – парировала Черити. – А вдруг они уйдут куда-нибудь, и мы их уже не найдём? Вот сколько раз мы к этому озеру за водой ходили, а ни разу их не встречали.

– Ну, и что ты предлагаешь? – спросил Флориан, сдаваясь.

– Похоже, они нас совсем не боятся. Накинем на одного твою куртку...

Флориан молча согласился. Молодые люди стали осторожно подниматься из травы.

И тут медузы молниеносно бросились на них. Головы-шляпки неимоверно раздулись, и облепили Черити и Флориана, словно мокрые простыни. Там, где фиолетовая плоть неизвестного существа коснулась их, кожу стало жечь, словно огнём. Черити завизжала, пытаясь сбросить с себя фиолетовую «простыню». Флориан тоже боролся со своей, катаясь по поляне, и случайно скатился в озеро. Существо сразу оставило его и скрылось в кустах, а вода приятно охладила обожжённую кожу. Черити всё еще билась под фиолетовым покрывалом.

– Чери! В воду! – закричал Флориан.

Но Черити к озеру не приближалась, наоборот, отходила всё дальше от воды, запнулась за кочку и упала. Флориан, не обращая внимания на то, что почти все открытые участки тела превратились в кровоточащую рану, подбежал к девушке, обеими руками схватил «покрывало» и, сдернув, отбросил в озеро. Вода забурлила, медуза сжалась в комок и скрылась под водой. Проводив её взглядом, Флориан упал на колени рядом с девушкой.

– Чери?!

Её лицо и открытые участки тела, как и у Флориана, превратились в сплошную рану, но сознания она не теряла. Черити открыла глаза и, шипя от боли, поднялась.

– Какой ужас... – проговорила она хрипло. – Какие мы идиоты, решили, что здесь нам уже ничего не угрожает...

– Нужно промыть раны водой, – сказал Флориан.

– Нет, нет, – отказалась Черити. – Только не из озера... Можно занести заразу...

Флориан не стал говорить подруге, что он уже искупался в озере.

– Ладно, пойдём отсюда, пока эти чудовища снова на нас не напали, – сказал он. – Ты можешь идти?

– Да, – кивнула девушка и первой пошла к опушке леса.

Обратный путь до корабля показался бесконечным. Когда они всё же дошли, были совершенно обессилены.

Превозмогая боль и слабость, Флориан и Черити, как могли, помылись, оказали друг другу медицинскую помощь, обрызгав раны заживляющим спреем, приняли таблетки, действующие от всевозможных ядов, вирусов и бактерий, и легли на диваны в кают-компании. После пережитого ужаса им не хотелось расходиться по своим каютам. Несмотря на обширные участки обожжённой кожи, чувствовали они себя неплохо. Заживляющий спрей уменьшил боль, и теперь им хотелось только спать.

– Надо сообщить Алише, – всё-таки сказал Флориан.

– Они еще даже до моря не долетели, – ответила Черити. – Отдхнём немного, и сообщим. А может, не отвлекать ребят от их исследований? Надеюсь, к их возвращению мы будем в порядке. А если останутся следы от этого, – она указала на своё красное, блестящее от спрея лицо, – можно сказать, что мы обгорели на солнце. Алиша будет ругаться, но переживёт. Свяжемся с группами, как и договаривались, завтра утром.

– Ты как всегда права, капитан... – проговорил Флориан, проваливаясь в сон.

Глава 3

К вечеру группа Кима долетела до гор. В предгорье датчик обнаружения металлов тонко запищал, возвещая о наличии месторождений железа, меди, никеля и других металлов. Ким радовался, как ребёнок, помечая на карте координаты залежей. Сиону полезные ископаемые интересовали мало, зато она с удовольствием снимала на видеокамеру новые виды животных и растительности, и восхищалась их разнообразием.

Рэй вёл флаер, и по указанию Кима обогнул несколько вершин. И вдруг все четверо изумленно застыли, увидев в открывшейся за горой каменистой долине, поросшей редкими кустарниками, большой тёмный круг, в котором камни казались обожжёнными и даже оплавленными.

Подземные богатства планеты были сразу забыты. Рэй посадил флаер на краю странного пятна.

Молодые люди вышли из машины. При ближайшем рассмотрении тёмный круг оказался следом от посадки космического корабля в десятки раз больше «Джеди-Ай». Ким определил, что неизвестный звездолёт был здесь примерно восемьдесят – сто лет назад. Недалеко от пятна виднелись полуразрушенные временные домики.

– Мы считали себя единственными, кто вышел в космос, – задумчиво проговорила Сиона и добавила восторженно: – Оказывается, это не так! Ребята, это настоящее открытие! Это даже важнее того, что мы нашли планету, подходящую для колонизации... Джедиане столько лет искали во Вселенной братьев по разуму, и не находили...

– И сейчас не нашли, – будничным тоном сказал Ким. – Это только их следы, а сами они улетели отсюда лет сто назад.

– Это так, но перед нами доказательства, что в космос летаем не только мы, – не сдавалась Сиона. – Сначала мы считали, что джедиане – единственная разумная раса во Вселенной, потом обнаружили планеты с примитивной жизнью, и думали, что опередили всех в развитии. А если есть равные нам цивилизации, то значит, есть и те, которые обогнали нас. Это очень важные выводы.

– Что толку в твоих выводах, если у нас почти нет шансов с ними встретиться, – махнул рукой Ким.

– Почему это нет? – возразила Сиона.

– Космос слишком огромен, и мы не знаем, где искать, – ответил Ким.

– Хватит спорить, пойдёмте лучше, посмотрим развалины, – предложил Рэй. – Может быть, они оставили что-то, что позволит узнать, где находится их планета.

Он первым направился к домикам. Шедшая следом Сиона сказала:

– А меня больше интересует, почему они так поспешно улетели отсюда.

– Почему поспешно? – удивился Рей.

– Просто у меня такое чувство, – пожала плечами Сиона.

Ким дошел до первого домика, толкнул приоткрытую дверь, заглянул внутрь и отшатнулся.

– Что там? – с любопытством спросила Сиона.

Ким отошел от двери, позволяя остальным заглянуть в проём.

Сиона и Рей по очереди заглянули в дом, и их лица одинаково вытянулись от изумления. Вдоль стен стояли два низких топчана, а на них лежали два побелевших от времени скелета, покрытые обрывками истлевшей одежды.

Как ни печально это было, Сионе пришлось осмотреть скелеты. Оказалось, неизвестные пришёльцы принадлежали к гуманоидной расе, а вытянутые челюсти с острыми зубами, рудиментарные хвосты и остатки роговых гребней на спинах указывали на рептилоидов. Зарождающуюся цивилизацию подобных существ экипаж «Джеди-Ай» встретил на одной из планет, которые посетил за триста лет странствий по галактике.

Ким и Рэй обследовали другие домики, нашли еще несколько скелетов и вещи: пластиковую посуду, почти неподвластную времени и непогоде, небольшие пластиковые же диски непонятного назначения, металлические бляшки с тиснёным рисунком, похожие на нагрудные знаки или на пряжки, металлические контейнеры и маленький стеклянный кубик с трёхмерным изображением рептилоида, очевидно, ребёнка. Разбросанные в беспорядке вещи, забытая фотография действительно указывали на поспешное бегство рептилоидов с планеты.

Джедиане не захотели проводить ночь рядом с покинутым лагерем и разместились в предгорье. Но спать после последних находок совсем не хотелось. Исследователи сидели у костра, наслаждаясь первобытным теплом открытого огня. На Джеди разводить костры, где бы то ни было, запрещалось. Небольшие островки лесопарковых зон строго охранялись, и на посещение этих уголков природы была установлена очередь. А костер можно увидеть только в старинной хронике или в кино. Здесь же они могли его себе позволить и даже приготовить на огне ужин.

Всем троим не давала покоя мысль, почему рептилоиды улетели с этой благодатной планеты.

– Возможно, они были здесь не с целью колонизации, – предположила Сиона.

– А с какой же? – удивился Ким.

Сиона пожала плечами.

– Жаль, что мы не нашли никаких намёков, где находится их планета, – вздохнула она.

– Наверное, те белые диски – носители информации, – сказал Рэй. – Но мы вряд ли сможем ими воспользоваться.

– А может, нам не стоит знать, где их планета, – задумчиво проговорил Ким.

– Почему? – удивилась Сиона. – Мы же мечтали найти братьев по разуму.

– А врагов по разуму не хочешь найти? – усмехнулся в ответ Ким.

– Почему же обязательно врагов? – заспорила Сиона.

– Не обязательно, но возможно, – ответил Ким.

– Цивилизация не сможет выйти в космос, пока не перерастёт свою агрессивность, – поддержал Сиону Рэй.

– Это только предположение, – быстро возразил Ким. – Наша цивилизация вышла в космос с целью колонизации необитаемых планет, но другие вполне могут выйти с целью завоевания. Здесь было не с кем воевать, вот они и улетели.

– Звёздные войны? – с сомнением в голосе проговорила Сиона. – Невозможно.

– Почему же? – спросил Ким.

– Они были бы слишком растянуты во времени. От одной обитаемой планеты до другой десятки и сотни световых лет, – ответила Сиона.

– О, не думаю, что это веская причина для того, чтобы не воевать, – возразил Ким.

– Я всегда знала, что мужчины как были первобытными существами две тысячи лет назад, так ими и остались по сей день! – Сиона шутливо пихнула Кима в бок. – Если бы на Джеди женщины не взяли власть в свои руки, мужчины до сих пор бегали бы с луками и копьями, воюя друг с другом!

– А ты разве не знаешь, что самыми свирепыми воинами в древности были именно женщины? – со смехом парировал Ким.

– Верно, Ким! – весело подхватил Рэй. – Вот если бы люди изобрели такое средство передвижения, чтобы мгновенно перемещаться из одной точки Галактики в другую, звёздные войны непременно начались бы.

– О да! – рассмеялся Ким. – Но, к сожалению... или к счастью, летать выше скорости света невозможно. Потому звёздные войны нам не грозят, а планетарные, я надеюсь, окончательно ушли в прошлое, поэтому тебе не о чем беспокоиться, Сиона.

Однако девушка не разделяла внезапного веселого настроения друзей.

– Планеты воюют друг с другом?.. Нет, не могу представить, – сказала она, задрожав от пробежавшего по спине нервного холодка. – Этого просто не должно быть!

– Согласен, не должно быть, дорогая, – Ким обнял Сиону за плечи. – На свете много чего не должно быть, но есть.

– Они не могли прилететь сюда с целью завоевания, – продолжала Сиона. – Мы не нашли в их лагере никакого оружия!

– Вот как раз оружие-то они не забыли забрать, когда улетали, – сказал Рэй.

– А если они прилетели не воевать, то кто же тогда их убил? – добавил Ким.

После этого вопроса воцарилось молчание. Темнота за спинами джедиан вдруг стала подозрительно непроницаемой и угрожающей. Сидеть у костра сразу стало неуютно. Ким и Рэй потушили огонь, и все четверо разошлись по спальным местам: Сиона легла во флаере, юноши – в палатке.

Утром Ким попытался связаться с кораблем, но никто не отвечал.

– Наверное, Чери и Фло чем-нибудь заняты снаружи, – предположила Сиона. – Нувел им столько заданий надавал. Попробуем связаться позже.

Все четверо занялись исследовательской работой: составлением карт и сбором образцов, но каждый исподволь думал, почему же Черити и Флориан им не ответили. Беспокойство нарастало. Через некоторое время Ким снова попытался связаться с кораблем, и снова – никакого ответа. Он решил связаться со второй разведгруппой, но и они не отвечали. Ким приказал свернуть работы. Никто возражать не стал, все быстро загрузились во флаер и полетели к звездолёту.

*

Нувел, Минди и Алиша достигли побережья ранним вечером, нашли живописную бухту на берегу и Нувел посадил флаер. Минди занялась сбором геологических образцов, а у Нувела и Алиши глаза разбежались от обилия разнообразной флоры и фауны. До самой ночи исследователи увлеченно работали, собирая материалы для дальнейшего изучения. Было очень жарко, и даже наступление темноты не принесло сколько-нибудь заметной прохлады.

– Эх, сейчас бы искупаться, – сказал Нувел, подходя к флаеру, около которого уже собрались остальные. Он снял и поставил к ногам тяжелый рюкзак с образцами и вытер пот со лба.

– Да, неплохо бы, – подхватила Минди.

– Ни в коем случае, – запретила Алиша. – В море могут быть опасные и ядовитые существа.

– В море на Джеди опасных и ядовитых существ сколько угодно, но люди всё равно купаются, – сказал Нувел.

– Мы знаем всех обитателей наших морей, и имеем лекарства и противоядия от укусов любого из них, – ответила Алиша.

– Ну, мы недалеко, в двух шагах от берега, а, Алиша? – заныл Нувел.

– Нет, – отрезала девушка. – Придётся потерпеть до того времени, пока не вернёмся на «Джеди-Ай».

– Так долго? – скривилась Минди. – Алиша, я столько не выдержу! Мне просто необходимо помыться!

– Купание в море не даст никакого эффекта, Минди, – стояла на своем Алиша. – Здесь солёность воды в два раза выше, чем на Джеди, и ты всё равно будешь чувствовать себя грязной.

– А вон там за мыском есть небольшая речка, – вспомнил Нувел. – Может, пойдём туда?

– Ни в море, ни в речке – нельзя! – строго произнесла Алиша и добавила более мягко: – По крайней мере, пока я не проведу анализ воды. Веди нас к своей речке, Нув.

Алиша достала из флаера чемоданчик с приборами для анализа, Нувел взял мощный фонарь, пару вёдер и все четверо побрели в жаркой темноте по берегу за Нувелом.

– Никогда не думала, что буду мечтать о скафандре, – вздохнула Минди. – В нём, по крайней мере, ни жары, ни холода не чувствуешь.

Алиша сделала анализ воды в речке, разрешила набрать в ведра, бросила в каждое по дезинфицирующей таблетке и только потом разрешила этой водой помыться.

– Вода здесь – рассадник всяческих бактерий, – пожаловалась девушка. – Нашим колонистам придётся постоянно очищать её.

– Сиона должна была провести исследования воды более тщательно, – проворчала Минди.

– Ты это зря, – с укором отозвалась Алиша. – В каждом отдельном водоёме вода имеет разный бактериальный состав. К тому же проверять воду не её обязанность, а моя.

– Лучше постоянно очищать воду здесь, чем толкаться в очередях на Джеди, чтобы один час в год провести на природе, – сказал Нувел и добавил: – Девчонки, может, мы не будем возвращаться к флаеру, а переночуем прямо здесь? Я и палатку захватил.

– Но она же двухместная, – возразила Минди.

– Эх, разве нам, джедианам, привыкать к тесноте? – засмеялся Нувел. – В крайнем случае, я могу прекрасно выспаться под открытым небом. Здесь нет опасных хищников, и мне ничего не грозит.

– Нет, нет, никакого открытого неба, – запротестовала Алиша. – Мы все поместимся в палатке.

Палатка действительно оказалась тесновата для троих, но молодые люди кое-как разместились, а чтобы не страдать от духоты, оставили полог открытым.

Минди проснулась на рассвете от боли: словно кто-то вдруг хлестнул ей по ногам крапивой. Она протянула руку, чтобы почесать саднящее место, и отдернула пальцы, когда они коснулись чего-то мягкого, и противно-склизкого.

– Что за... О, Создатель, это вампиры!

Она увидела прилепившиеся к икрам голых ног лиловые кляксы. Почти одновременно с Минди проснулись Нувел и Алиша, от такого же внезапного ощущения жжения. Все трое с воплями выскочили из палатки, едва не устроив кучу-малу у выхода. Нувел с разбегу залетел в речку, а девушки затормозили недалеко от палатки и попытались сбросить лиловых тварей, отчаянно тряся ногами. Но кляксы держались крепко. У Алиши была одна, у Минди по одной на обеих ногах, а Нувелу досталось целых три, две на левой ноге, и одна на правой.

Нувел заскочил в воду по колено. Твари моментально отклеились от кожи и, быстро шевеля бахромой по краям аморфных тел, торопливо поплыли по течению к морю, но не успели проплыть и трёх метров, как по какой-то неизвестной причине распались на куски, похожие на рваные тряпочки, и затонули.

– Девчонки, не паникуйте, они воды боятся, – Нувел подбежал к Алише и Минди, схватил их за руки и потянул к воде.

Но Алиша неожиданно заупрямилась и вырвала руку из его ладони.

– Нувел, ты сошёл с ума! Я в воду не полезу! Быстрее набери воды в ведро и брось туда дезинфицирующую таблетку!

А Минди не стала ждать, когда Нувел наберет в ведро и очистит воду, и сама прыгнула в речку. Кляксы отклеились, вода приятно холодила места ожогов, но струи вокруг ног Минди окрашивались в розовый цвет от крови, и она поспешила выйти на берег.

Когда вода в ведре очистилась, Алиша сунула ногу в ведро. Паразит отклеился, однако не спешил распадаться на тряпочки, попытался выпрыгнуть из ведра, но не смог. Нувел взял ведро и хотел выплеснуть воду вместе с фиолетовой кляксой на песок, но Минди остановила его:

– Что ты делаешь? Оставь эту тварь здесь вместе с ведром.

– Ты что, ведро еще может нам пригодится, – ответил Нувел, и снова хотел выплеснуть воду. Теперь уже его остановила Алиша:

– Нет! Мне нужна эта тварь!

Когда Нувел надёжно закрыл ведро крышкой, чтобы фиолетовая тварь точно не сбежала, Алиша занялась осмотром полученных ран. Места, где паразиты присасывались к коже, были похожи на ожоги и кровоточили. Алиша выдала всем по несколько таблеток, действующих против большинства известных ядовитых веществ, вирусов и бактерий, и обработала раны антисептическим заживляющим спреем.

– Разведку придётся свернуть, – сказала Алиша тоном, не допускающим возражений.

– Почему? – возмутился Нувел. – Мы же должны еще пролететь на запад по побережью и вернуться только завтра! Меня эти ожоги совсем не беспокоят. А ведь мне досталось тварей больше, чем вам.

– Здесь на нас еще никто не нападал, – ответила Алиша. – Но теперь это произошло, и я обязана изучить паразита и узнать, как от него защититься, иначе, ни о какой колонизации планеты не может быть и речи.

– Алиша права, – согласилась Минди. – Идёмте к флаеру. Нам давно пора выходить на связь с кораблем. Заодно сообщим Чери, что мы возвращаемся.

Исследователи вернулись к флаеру, и Нувел вызвал «Джеди-Ай». Но ему никто не ответил.

– Что-то случилось на корабле? – забеспокоилась Минди.

– Ну что там может случиться, – беспечно махнул рукой Нувел. – Просто Чери и Фло загорают и не слышат сигнала. Ну, если они не выполнили мое задание...

– Но они же знают, что в это время разведгруппы должны выйти на связь, – сказала Минди. – Я не ожидала от Черити такой безответственности.

– Ладно, не будем ждать связи, – решил Нувел. – Если вспомнят, то сами свяжутся с нами. Поехали.

Глава 4

Флориан проснулся. Он чувствовал себя плохо, но, взглянув на часы и увидев, что уже позднее утро следующего дня, и время связи с разведгруппами давно прошло, встал с дивана и хотел пойти в отсек управления. Вдруг он увидел Черити, лежавшую на диване в луже крови, и бросился к ней.

– Чери!!

Она выглядела ужасно. Раны кровоточили, плёнка, образованная заживляющим спреем, слезала кусками, словно омертвевшая кожа. Девушка была без сознания.

– Чери!

Флориан схватил баллончик со спреем, но тут же бросил, понимая, что это не поможет.

– Чери, милая, держись, я сейчас вернусь, – сказал он и побежал в отсек управления. Мельком увидев себя в зеркале, парень удивился, насколько он выглядит лучше девушки: его раны подсохли и начали затягиваться. Почему же у Черити всё наоборот? Но задумываться над этим было некогда. Он затормозил у пульта управления и вызвал разведгруппу Минди. Когда Нувел ответил, что они летят назад, Флориан не стал ничего объяснять, и не спросил, почему они прекратили разведку, просто сказал, чтобы летели как можно быстрее, и вернулся к Черити.

– Дорогая моя, я вызвал Алишу, – прошептал он девушке, хотя она была без сознания и не могла его слышать. – Она скоро прилетит и поможет тебе... Обязательно поможет... Вот увидишь...

От волнения у Флориана пропал голос, и он мог только шептать ласковые слова, потому что больше ничем помочь был не в силах. Он хотел перенести Черити в медотсек, но боялся причинить боль, боялся повредить ей что-нибудь, так как кожа девушки казалась неестественно рыхлой и мягкой, как сливочно-клубничный крем для торта.

Прилетевшие к вечеру Нувел, Минди и Алиша застали Флориана на том же месте, у дивана, на котором лежала Черити. Он с трудом сумел рассказать, что произошло, потому что не мог удержаться от слёз, видя, что происходит с его любимой. Но она была еще жива.

Алиша быстро подключила Черити к аппарату жизнеобеспечения прямо в кают-компании, достала из холодильника запас крови для переливания. Когда всё было сделано, Алиша провела анализ крови и тканей Черити и нашла в них какое-то вещество, препятствующее свертыванию, не дающее ранам заживать и постепенно разлагающее клетки тела еще живой девушки. Никакими препаратами, имеющимися в распоряжении корабельного врача, это вещество уничтожить не удалось. Алиша вливала Черити кровь и препарат для регенерации тканей, но все противодействия лишь уравновешивали действие неизвестного вещества, не давая Черити умереть.

Дело осложнялось тем, что и Алиша чувствовала себя всё хуже и хуже: рана на ноге тоже кровоточила и медленно, но верно увеличивалась в размерах. Остальные, даже Флориан, у которого было обожжено пятьдесят процентов кожи, чувствовали себя более или менее нормально, хотя всех четверых временами лихорадило и они испытывали слабость.

Алиша понимала, что яд тварей, обжегших её и Черити, идентичен, так как симптомы были одни и те же, а обследовав собственную кровь, она обнаружила в ней то же самое вещество, что было в крови Черити. Несмотря на плохое самочувствие, Алиша решила сразу же исследовать животное, которое они привезли с собой с побережья. Она попросила Нувела распечатать ведро с лиловой тварью. Но, когда Нувел открыл его, никого в нем не оказалось, а была только мутная вода.

– Что же теперь делать? – Алиша едва не расплакалась от бессилия. – Я должна исследовать её, чтобы спасти Чери...

– И себя тоже, – тихо сказала Минди и добавила уже для всех: – Мы с Нувелом полетим на побережье и поймаем еще одну кляксу, две, три, сколько нужно.

– Это долго, – вздохнула Алиша. – Пожалуй, я не смогу столько времени поддерживать жизнь Черити... И вы снова не сумеете довезти их. Да и не можете вы никуда лететь в таком состоянии. Вы чувствуете себя не намного лучше меня.

– Если они растворяются в пресной воде, то, может быть, живут в солёной? – предположила Минди. – Те, что были на нас, стремились к морю, когда оказались в речной воде.

– А, может, они просто плыли по течению, – возразил Нувел.

– Алиша, ты тоже теряешь кровь, – заметил Флориан, увидев, что повязка на ноге девушки снова покраснела. – Мы должны полететь на побережье и поймать этих тварей. Если мы не сделаем этого, Черити и ты... вы обе умрёте.

– А может быть, и все мы, – дрогнувшим голосом произнес Нувел. Он чувствовал себя лучше других, но, когда увидел, во что превращается Черити, ужасно испугался, и теперь ему казалось, что он тоже умирает.

– Я не знаю, буду ли в состоянии проводить какие-либо исследования к тому времени, когда вы вернётесь с побережья, – тихо проговорила Алиша.

– Зачем летать так далеко, – сказал вдруг Флориан. – Нас с Черити фиолетовые медузы достали у озера в километре отсюда. Только они большие, в ведро не влезут.

– Летим туда! – Минди вскочила.

– Я... я не могу, – Нувел побледнел. – Я ужасно себя чувствую...

– Тут все так себя чувствуют!! – взорвалась Минди.

– Я полечу с тобой, – сказал девушке Флориан, и впервые за время после связи с разведгруппой отошел от Черити.

– Но сейчас ночь, вы не можете никуда лететь! – возразил Нувел.

В этот момент дверь кают-компании открылась, на пороге показался Ким. Он остановился и хотел что-то сказать, но все слова застряли в горле, когда он увидел Черити и Флориана, выглядевших так, будто с них содрали кожу, и остальных, бледных до зеленого оттенка.

– Что случилось? – наконец сумел выдавить он.

Минди вышла в коридор, протиснувшись мимо стоящего в дверях Кима. Рэй и Сиона ничего не могли понять, взволнованно переглядывались и пытались заглянуть в кают-компанию, но Ким закрывал весь проём своей мощной фигурой. Минди очень кратко объяснила, что произошло, и добавила:

– Надо срочно лететь к озеру за экземпляром медузы, иначе нам всем грозит смерть. Особенно Черити и Алише, они почему-то оказались более восприимчивы к яду. Мы с Флорианом как раз собирались...

– Оставайтесь здесь, Минди, мы их сами поймаем, – сказал Ким.

– Только будьте осторожнее, чтобы они вас не обожгли, – добавил Флориан из-за спины Минди.

– А мы скафандры наденем, – предложила Сиона.

– Я тут подумала... не получится в скафандрах, – послышался из-за спины Кима слабый голос Алиши. – Пока мы ходили в скафандрах, на нас никто не нападал... Скорее всего, и медузы, и кляксы реагируют на тепло, а скафандры не теплопроводны...

– Алиша, что с тобой? – кинулся к девушке Рэй, оттолкнув Минди и Кима с пути и распахнув дверь кают-компании во всю ширину.

Рэй, и Сиона тоже увидели Флориана и Черити. Они испытали что-то вроде шока от их вида, и Минди потянула Сиону к выходному шлюзу.

– Пойдёмте скорее. Надо поторопиться изловить эту тварь.

– Рэй, не волнуйся, я пока не умираю, – сказала Алиша своему другу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Иди, и помоги Киму и Сионе поймать медузу.

Ким и Рэй поспешили к шлюзу.

– Возьмите с собой побольше воды! – услышали они вдогонку голос Флориана. – Медузы её боятся!

Сиона и Минди уже были у флаэра, выкидывали из него лишние вещи, чтобы машина стала легче.

– Минди, ты никуда не полётишь, – Ким отстранил девушку от флаера.

– Сиона, может, тоже останешься? – предложил Рэй. – Мы с Кимом справимся вдвоём.

– Нет, нет, я полечу, – запротестовала Сиона и обернулась к Киму: – Возьми воды, как сказал Флориан. А я пойду, найду на складе большой контейнер.

– Хорошо, и еще возьми силиконовые перчатки, – кивнул Ким. – Встретимся здесь через пять минут.

Меньше, чем через пять минут флаер на полной скорости летел к лесу с озером. Молодые люди оставили машину на опушке, и пошли к озеру по знакомой протоптанной тропинке. У каждого в руках было ведро с водой, Ким еще нёс пустой контейнер.

Остановившись у озера, джедиане огляделись. На берегу, на примятой траве, которая уже начала распрямляться, валялась куртка Флориана. Всё было тихо и спокойно, фиолетовые медузы отсутствовали.

– Минди рассказывала, что медузы появились примерно через час после того, как Черити и Флориан пришли сюда, – почему-то шепотом сообщила Сиона.

– Что они вообще делали здесь так долго, – проворчал Рэй.

– Надеюсь, не купались, – ответила Сиона.

– Вроде бы Минди говорила, что Флориан сбросил медуз в озеро, и они утонули, – сказал Ким. – А Алиша, Минди и Нувел потопили тех мелких тварей в речке.

– Ты что, с ними же была Алиша, она ни за что не позволила бы им лезть в воду, – ответила Сиона.

– У них были вёдра и дезинфицирующие таблетки, – заметил Ким.

– Понятно, – кивнула Сиона. – И всё же, какая безответственность – заснуть в открытой палатке!

– Не вини их, Сиона, – сказал Рэй. – Целую неделю на нас никто не нападал, вот мы и расслабились. А если бы не те скелеты в брошенном лагере рептилоидов, мы тоже могли уснуть, не закрыв полога.

Сиона не ответила, потому что Рэй был прав.

Молодые люди надолго замолчали. Они сидели на контейнере, глядя каждый в свою сторону, чтобы не упустить появления медуз. Но медузы нападать не спешили. Когда трое джедиан прилетели к озеру, было раннее утро. Теперь уже солнце поднялось над верхушками деревьев, а медузы не появлялись.

– Может, их здесь всего две было, – нарушил молчание Рэй.

– Мы теряем время, – прошептала Сиона. – О, Создатель, поскорее бы они появились!..

И тут медузы выплыли из кустов. Три, по числу людей. Они что, считать умеют, промелькнула мысль у Сионы. Её рука в руке Кима задрожала. Он ободряюще сжал ладонь девушки и тихо сказал:

– Внимание! Приготовьте воду...

Дальше события развивались молниеносно. Медузы бросились на людей, одновременно раздуваясь до размеров простыней. Сиона успела отскочить, брызнув на чудовище водой. Медуза вздрогнула и тут же съежилась до первоначального размера. Ким выставил перед собой крышку контейнера, как щит, тварь облепила её, и он быстро защелкнул крышку на контейнере, нимало не беспокоясь, что прищемил края чудовищной фиолетовой шляпки.

– Я её поймал! – радостно крикнул Ким.

Рэй плеснул водой на себя, и «его» медуза сразу потеряла к нему интерес.

Сионе удалось отогнать своего противника к самой воде, но она продолжала плескать на тварь воду из ведра. Чудовище начало съеживаться и наконец, упало в озеро и утонуло.

Медуза Рэя бросилась на Кима, облепив его голову и торс. Он упал. Тотчас же крышка контейнера начала подниматься, и Рей навалился на неё всей своей тяжестью. А Сиона уже израсходовала всю воду, отбросила ведро и кинулась срывать с Кима фиолетовое покрывало. Было непонятно, почему человек сам не мог сбросить его, потому что Сиона легко оторвала медузу от Кима и бросила в озеро. Но извивающаяся бахрома шляпки медузы успела задеть её щеку.

С медузами было покончено; две утонули в озере, одну пленили в контейнере.

Ким был одет в брюки, плотно застегнутую куртку и перчатки, поэтому у него пострадало только лицо. У Сионы – одна щека. Рэя медузы не коснулись, и он остался цел и невредим.

– Пошли отсюда, – сказал Ким, окинув взглядом побоище и оценив потери.

Контейнер с медузой пришлось тащить Рэю. Ведра они бросили на берегу. Им казалось, что всё произошло очень быстро, но, когда Рэй посадил флаер около звездолёта, солнце клонилось к закату.

Кают-компания была закрыта. Ким, Рэй и Сиона обнаружили Минди и Флориана в отсеке управления. Флориан плакал, Минди сидела с каменным лицом.

– Вы опоздали, – сказала она вошедшим. – Чери умерла. Алиша без сознания. Мы уложили её в медотсеке и подключили к системе жизнеобеспечения. А кают-компанию я закрыла и загерметизировала.

– А где Нувел? – спросила Сиона, не в силах поверить в смерть Черити.

– У него началась истерика, – ровным, даже немного презрительным тоном сообщила Минди. – Пришлось вкатить лошадиную дозу снотворного и отправить спать. Я вижу, вы тоже пострадали. Теперь мы все умрём.

– Рэй не умрёт, – сказал Ким. – Его медузы не задели. А мы должны бороться до конца. Если мы всё еще не умерли, то, может быть, сможем создать противоядие. Главное, успеть.

– Как?! – истерические нотки прорвались в голосе Минди сквозь спокойствие, созданное большой дозой успокоительного. – Алиша без сознания, а больше никто из нас не знает медицины! Я даже не биолог!

– Но мы учёные, – сказала Сиона. – Мы должны что-нибудь придумать!

– А пока нам надо хотя бы первую помощь оказать, – подал голос Ким.

– Конечно, – Минди сразу вскочила. – Идёмте в медотсек.

Рэй остался в рубке управления с безутешным Флорианом, остальные вышли.

Сиона чувствовала, как быстро теряет силы. Когда Минди уложила её на кровать, она уже была на грани беспамятства.

– Я ошиблась, – тихо сказала Сиона, когда Минди склонилась над ней, чтобы обтереть лицо физраствором и побрызгать антисептическим спреем. – Эта планета непригодна к колонизации...

– Ты не виновата, – неожиданно ласково ответила Минди.

– Минди, – сказал Ким девушке, когда она подошла к нему с бутылью физраствора и флаконом спрея. – Ты вроде бы неплохо себя чувствуешь. Расспроси Флориана, пусть вспомнит до самых мелочей, как происходило нападение на него и Черити, что он чувствовал. Расспроси Нувела, а потом и нас... если, конечно, мы проснёмся... Впрочем, наверняка еще проснёмся. Судя по Черити, около полутора суток у нас есть... Нужно свести всё в таблицу, найти совпадения и различия, сравнить группы крови и карты ДНК... Сделаешь?

– Сделаю, – кивнула Минди. – Но зачем?

– Черити умерла, Алиша при смерти, но остальные – нет, – ответил Ким. – Может быть, нам вообще смерть не грозит, и противоядие есть в нас самих, понимаешь? Может, у Черити и Алиши есть какая-нибудь аномалия, а у остальных её нет...

– Поняла, – снова кивнула Минди. – Всё сделаю, как ты сказал, Ким.

Он уже не слышал её ответ, то ли заснув, то ли потеряв сознание.

Минди поместила Кима и Сиону в один бокс, подключила их к системе жизнеобеспечения. Алиша лежала в другом боксе. Минди проверила, что у неё всё без изменений и пошла в рубку.

– А эту тварь, ради которой мы рисковали жизнью, куда девать? – спросил Рэй, пнув ногой по контейнеру с медузой.

– Оставь, где стоит, – ответила Минди. – Алиша будет её изучать, когда очнётся. Рэй, Флориан, вы должны мне помочь.

– А стоит ли что-то делать, если мы всё равно умрём? – всхлипнул Флориан.

– А может быть, и не умрём, – рассудительно ответила Минди. – По крайней мере, не все. Лично я пока умирать не собираюсь.

Глава 5

Минди подробно расспросила Флориана и Нувела, записала свои воспоминания, воспоминания Сионы, когда она ненадолго пришла в себя, даже Рэя, что он видел во время битвы с медузами. Вот только Ким так и не очнулся. Минди заметила, что раны у неё, Нувела и Флориана подсыхают, а у Алиши, Сионы и Кима – нет. Флориан, Нувел, и сама Минди чувствовали себя всё лучше, тогда как у Алиши, Сионы и Кима дела шли всё хуже.

Так прошли сутки.

Нувел по-прежнему истерил, хотя Минди пыталась доказать ему, что он не при смерти, и уже не умрёт, он не верил.

Рэй сидел за расчётами обратного пути на Джеди, без Черити он с трудом справлялся с ними, а всё остальное время проводил у постели Алиши.

Флориан, хотя и горевал о Черити, увлекся анализом Минди, и они вместе сидели над записками, сопоставляя факты, составляя списки совпадений и различий. Почему трое членов экипажа поправляются, а трое нет? Что в их организмах есть, или наоборот, нет, что не позволяет им выздороветь? Если найти эту причину и устранить, то у троих умирающих появится шанс. Но найти такую причину никак не удавалось.

Минди даже провела сравнительный анализ крови, хотя для этого ей пришлось за два часа проштудировать соответствующий раздел медицины. Сначала она ничего не обнаружила, кроме яда в крови умирающих, который нашла еще Алиша. Она увеличила разрешение до максимума, но всё равно ничего не обнаружила. Тогда она попросила Флориана сделать что-нибудь, чтобы еще увеличить разрешение. Флориан был бортинженером, и весьма талантливым, и сделал то, что просила Минди. Тогда-то они и увидели различия: в крови выздоравливающих присутствовали какие-то странные образования, которые можно рассмотреть только в электронный микроскоп с очень большим увеличением. Первым их заметил Флориан.

Они взяли кровь у Рэя, который не подвергался нападению, и не нашли в ней ни яда, ни этих образований.

Прошли сутки и еще половина, Минди окончательно убедилась, что она, Нувел и Флориан не умрут. Минди взяла у них и у себя кровь и влила умирающим Сионе, Киму и Алише. Она смутно помнила из школьного курса биологии человека, что вакцину от различных инфекционных болезней делают из крови переболевших людей. На изготовление вакцины не было времени, да она и не умела.

Это помогло, но ненадолго: Сиона пришла в себя и спросила, сколько еще времени им осталось, и живы ли Ким и Алиша, а потом снова провалилась в беспамятство. Минди заметила, что на пару часов распространение заразы приостановилось, но потом возобновилось. Минди просто сходила с ума, ломая голову над тем, откуда взялись эти странные образования, и почему они помогли выжить одним, но не помогают другим.

Флориан всё больше молчал, но и он бился над этой проблемой не меньше, чем Минди.

Время шло, и у Алиши, Сионы и Кима его оставалось всё меньше. Минди уже удивлялась, почему Алиша до сих пор жива, ведь она заразилась раньше Сионы и Кима, и это можно объяснить только тем, что она подключена к системе жизнеобеспечения. Но её жизненные показатели неуклонно снижались, и Минди с Флорианом продолжали биться над неразрешимой задачей.

Впоследствии Флориан не мог вспомнить, почему ему в голову пришло посмотреть под микроскопом каплю воды – наверное, потому, что интересно было рассматривать кровь, вот он и решил посмотреть, что за микроорганизмы живут в озере. Воду из него только что привез Рэй, так как предыдущий запас подошёл к концу. Флориан взял образец, пока Рэй не произвел дезинфекцию.

Когда Флориан на экране компьютера увидел то, что они с Минди называли странными образованиями, он очень удивился и позвал Минди.

Она посмотрела и изумленно проговорила:

– Наши спасители живут в простой воде? И всё это время разгадка находилась у нас под боком? Как же мы раньше не догадались? Ну конечно! Все, кто поправился, побывали в воде!

– Но... Алиша тоже была в воде, – сказал Флориан.

– В ведре с дезинфицирующей таблеткой, – скривилась Минди. – Фло, мы должны искупать Алишу, Сиону и Кима в озере!

– Как мы их туда доставим, они же едва живые! – развел руками Флориан и тут же добавил: – Но Рэй только что привез целую цистерну воды из озера.

Минди вихрем вылетела из медицинского отсека и помчалась в бытовой. Флориан еле успевал за ней. Рэй уже протянул руку с полной горстью дезинфицирующих таблеток над цистерной, когда подскочила Минди и оттолкнула его от емкости с водой.

– С ума сошла?! – закричал Рэй.

– Мне нужна эта вода! Фло, давай вёдра! Рэй, хватай третье и неси в медотсек! – распорядилась Минди. – И побыстрее, у нас мало времени. У них мало времени.

Они принесли в медотсек три ведра воды. Минди послала Флориана с двумя вёдрами к Сионе и Киму, а третье понесла в отдельный бокс, где лежала Алиша.

Рэй внезапно преградил ей дорогу.

– Минди, она же умрёт! – в его голосе звучала тревога. Ясно, он всё еще думал, что Минди спятила. Но ей недосуг было объяснять ему свою идею.

– Рэй, отойди, – твёрдо сказала Минди, поднимая ведро с водой над Алишей.

– Сама отойди! – Рэй загородил девушку собой. – Это же грязная вода! В ней куча микробов! Мало еще Алише укуса этой ядовитой твари? Ты её добить хочешь?

– Она и так уже умирает, Рэй! И умрёт, если ты сейчас не отойдёшь! – ответила Минди. – Успокойся, эта вода – как раз и есть противоядие! Верь мне, пожалуйста!

Рэй подумал несколько мгновений и медленно отступил от кровати. Минди вылила воду на Алишу и бросила ведро Рэю.

– Неси еще.

Рэй, Флориан и Минди носили воду из цистерны, пока она не закончилась, а кровати больных не превратились в ванны с розоватой от крови водой. Минди послала юношей за следующей цистерной, и лила, лила воду на Алишу, Сиону и Кима, пока переливающаяся через края кроватей вода не стала совершенно прозрачной.

Через несколько дней Алиша, Сиона и Ким почувствовали себя лучше, а остальные совершенно поправились. Их ожоги зажили так, что не осталось никаких следов.

Минди ходила гордая, смотрела на выздоравливающих свысока, и, когда её спрашивали, как ей удалось вылечить их, многозначительно молчала, а потом отвечала, что расскажет всё, когда больные окончательно поправятся. На самом же деле она готовила доклад, который потряс бы не только Алишу, но и всех остальных.

Едва придя в себя, Алиша потребовала, чтобы ей дали изучить содержимое контейнера. Открывали его со всеми предосторожностями в герметичной камере с помощью манипуляторов. Но и тут их постигла неудача: никакой медузы в контейнере не оказалось, на дне его лежала только горстка серого порошка.

Еще через несколько дней, когда Ким, Сиона и Алиша окончательно поправились, Минди пригласила их в комнату с большим компьютерным экраном и начала рассказ с того места, когда Ким попросил её сопоставить все факты. Она рассказала, как она и Флориан бились над проблемой, и у них ничего не получалось, как они впали в почти полное отчаяние, но всё же не сдались...

– Вот так мы с Фло и обнаружили флюктуации Минди-Флориана, что позволило нам вылечить вас, – закончила она.

Минди осталась довольна своим докладом: потрясены были все.

– Флюктуации Минди-Флориана? – спросил Нувел с оттенком ревности в голосе. – А почему не Минди-Нувела?

– А что ты сделал, чтобы их найти? – осадила его Минди. – Что ты сделал, чтобы помочь своим друзьям? Ким, Рэй и Сиона жизнями рисковали, Фло вместе со мной над микроскопом дни и ночи просиживал, а ты что делал?

Нувел хотел что-то возразить, но промолчал. Воцарилась напряженная тишина.

– Минди, вы с Фло молодцы, – искренне сказал Ким, пытаясь разрядить обстановку. – Без вас мы точно погибли бы. Спасибо вам обоим.

– Но ведь ты поручил мне сделать это, – скромно улыбнулась Минди. – А я привыкла выполнять распоряжения начальника.

– Минди, я в восторге, – сказала Сиона. – Вы с Флорианом проделали такую титаническую работу... Не знаю, смогла бы я сделать то же самое, если бы оказалась на твоем месте...

Минди приятны были похвалы и благодарность друзей.

– О, да, мы с Фло чуть мозги не сломали, разгадывая эту загадку, – засмеялась она.

– Минди, ты прекрасно провела анализ крови, хотя и не врач, – добавила Алиша. – И ты спасла нас. Признаю, я никогда бы не обнаружила эти... как ты называешь их, «флюктуации Минди-Флориана», потому что не догадалась бы увеличить разрешение микроскопа. Но... Я так поняла из твоего рассказа, что эти самые флюктуации так и остались у нас в крови?

– Ну... да, – кивнула Минди.

– Это такая малость по сравнению с тем, что мы остались живы, – махнул рукой Нувел, который совсем успокоился, когда угроза смерти миновала. – Мне они совершенно не мешают.

– Мне тоже не мешают. Но мы не знаем, какие последствия могут вызвать в нашем организме эти флюктуации! – сказала Алиша. – Это инородные тела, которых в нас быть не должно.

– Али, брось придираться, – Рэй обнял девушку. – Главное, Минди спасла вас. А если появятся какие-то проблемы, будем решать их по мере возникновения.

– Я жалею только об одном: что не успела спасти Черити, – печально сказала Минди.

Как только все члены экипажа выздоровели, капитана «Джеди-Ай» со всеми почестями похоронили, а кают-компанию закрыли и заварили дверь.

Они постояли около могилы. Флориан встал рядом с Минди и положил руку на её плечо.

– Я искренне скорблю о Чери, – сказал он. – Но, помогая Минди бороться со смертью, я понял, что моя жизнь не закончилась. И я ей очень благодарен за это.

Флориан поцеловал Минди, и она не отстранилась. Нувел зло посмотрел на Флориана, но Минди обожгла его таким презрительным взглядом, что он предпочел не устраивать ссору.

– А теперь, я думаю, пора вернуться домой, на Джеди, – сказал Флориан.

– Ну, а эта планета? – спросила Минди. – Мы будем рекомендовать её к заселению или нет?

Все взгляды устремились на Кима: после Черити он был в экипаже самым старшим по званию.

– Уверен, мы не должны колонизировать эту планету, – сказал Ким. – Но у вас может быть другое мнение. Проголосуем?

Все без исключения подняли руки.

– Кто за то, чтобы вообще исключить её из списка посещенных нами планет? – вдруг предложила Сиона.

– Почему? – возразила Минди.

– Я думаю, никто из вас не хочет, чтобы то, что мы пережили здесь, случилось с кем-нибудь еще, – ответила Сиона. – А такое может случиться, даже если исследователи, которые придут сюда после нас, будут знать, чего опасаться. Это первое. Если кто-нибудь узнает, что в нас находятся инородные... флюктуации, мы рискуем всю оставшуюся жизнь провести в какой-нибудь лаборатории в качестве подопытных кроликов. Это второе. Здесь мы похоронили Черити, и я, и, надеюсь, вы все тоже, не хотите, чтобы её покой кто-нибудь нарушил. Это третье.

– Я согласен, – сказал Флориан и поднял руку.

За ним и остальные подняли руки.

– Единогласно, – заключил Ким. – А теперь – начинаем предстартовую подготовку. Мы возвращаемся на Джеди.

Экипаж вернулся в корабль. Через пару часов «Джеди-Ай» поднялся в небо. На равнине остались лишь одинокая могила, да пара забытых шезлонгов и зонтик от солнца.

Глава 6

– Кристи, почему ты не хочешь идти в школу? – спросила Сиона у дочери.

Было раннее осеннее утро. Девочке семь лет, но она идёт во второй класс. Сиона вспомнила, каким нетерпением горели глаза дочери перед первым школьным днём в прошлом году. Она вскочила в пять утра, чтобы не проспать в школу. Сейчас же она не выказывала никакого желания возвращаться в класс после летних каникул, хотя училась хорошо, и получать новые знания ей нравилось.

– Меня там дразнят джедайкой, – пожаловалась девочка.

– Это потому, что мы прилетели на звездолёте, который назывался «Джеди-Ай», – пояснила Сиона. – В этом нет ничего обидного. Не обращай внимания, и всё.

– Я джедианка, а не джедайка, – сказала Кристи. – А называть меня джедайкой, это то же самое, что обзывать учительницу училкой. Обидно!

– Ты же не одна, Кристи, – улыбнулась Сиона. – У тебя есть подруга, Одоме, и друзья, Санио и Том. Скоро одноклассники поймут, что вы, родившиеся на звездолёте, такие же люди, как и они, и перестанут дразниться.

– Они завидуют нам, потому что мы учимся лучше, – сказала Кристи.

– Когда-нибудь твои одноклассники поймут, что качество учебы не зависит от того, где человек родился, на планете или на корабле, – улыбнулась Сиона. – Иди, Кристи, твои друзья ждут.

– Ладно, – Кристи взяла портфель и вздохнула совсем по-взрослому: – Хочешь – не хочешь, а идти надо. Пока, мама.

– Пока, моя дорогая. Мы с папой любим тебя.

Девочка убежала. Сиона долго смотрела вслед четверым детям, бежавшим вдоль по улице к школе, и вспоминала.

...Они улетели с той планеты, так и не дав ей названия, словно хотели вычеркнуть из памяти навсегда. Но Сиона часто просыпалась с криком, когда ей снилось, как фиолетовая медуза нападает на Кима. Каким облегчением был уход в анабиоз, пока корабль преодолевал десятки световых лет между безымянной планетой и Джеди. Рэй не сумел точно рассчитать курс, и автомат разбудил их далеко от родной планеты. Снова ложиться в анабиоз не имело смысла, и последние полтора года полёта экипаж бодрствовал, приводя в порядок результаты исследований планет, на которых они побывали, кроме последней.

Сионе опять начали сниться кошмары, поэтому Ким переехал к ней в каюту. Рэй – к Алише, Флориан – к Минди. Рэй, принявший на себя командование звездолётом, воспользовался правом капитана и поженил счастливые пары. Через год почти одновременно родились дети: у Сионы и Кима – дочь Кристи, у Алиши и Рэя – дочь Одоме, у Минди и Флориана – сыновья-близнецы Санио и Том. Когда «Джеди-Ай» вернулся на Джеди, детям было от четырёх до восьми месяцев.

Оказалось, что Джеди уже не грозит перенаселение, как пятьсот лет назад, когда «Джеди-Ай» улетал на поиски пригодных к колонизации планет. Звездолёту «Джеди-Ти» повезло больше, его экипаж обнаружил целых три пригодных планеты и вернулся на сто лет раньше. И две трети населения Джеди уже перебрались на те планеты, точнее, находились на пути к ним. «Джеди-Мон» и «Джеди-Эль» вообще не вернулись, и судьба их была неизвестна.

Экипаж «Джеди-Ай» встретили, как героев, и на средства, которые накопились на их счетах за пятьсот лет, они могли жить без проблем и еще оставить наследство детям. Ким представил властям Джеди отчёт обо всех исследованных экспедицией планетах, кроме последней. Так же по взаимной договорённости экипажа он ничего не рассказал о флюктуациях Минди-Флориана. Минди сначала была против, она хотела, чтобы об открытии узнали, но друзья убедили, что Сиона права, и ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Джеди с благодарностью приняла планету, которую экипаж «Джеди-Ай» называл условно пригодной. Технический уровень Джеди, обогнавший «джеди-айцев» на полвека, позволял колонизировать её, и еще один миллиард джедианцев улетел на огромном звездолёте на ту планету.

После возвращения на Джеди экипаж старался держаться вместе. Только Нувел как-то постепенно и незаметно исчез из поля зрения остальных. Впрочем, никто из экипажа не сожалел об этом – в тяжёлое для экспедиции время он проявил непростительное малодушие, потеряв уважение друзей. Скорее всего, он, понимая это, всё реже стал появляться в их обществе, потом перестал совсем, и вот уже года три никто из бывшего экипажа «Джеди-Ай» ничего о нём не слышал.

Экипаж поселился в небольшом городке недалеко от столицы, в просторном трёхэтажном доме – по одному этажу на семью, с прелестным внутренним двориком. Дети джеди-айцев были очень дружны. Недавно у Сионы и Кима родился второй ребёнок, сын Аджей, у Минди и Флориана – дочка Тамира, у Алиши и Рэя – сын Эрик. Все дети бывшего экипажа «Джеди-Ай» обладали крепким здоровьем и развивались быстро, опережая сверстников.

Сиона была бы абсолютно счастлива, если бы иногда кошмарные сны не возвращались. Но они нет-нет, да и снились снова, не давая забыть безымянную планету и её то ли дар, то ли проклятье.

Несмотря на круглые счета в банке, бывшие члены экипажа «Джеди-Ай» предпочитали не сидеть без дела. Но выбрали деятельность, не связанную с их прежними занятиями. Хотя все три женщины экипажа сейчас не работали, находясь в длительном отпуске по уходу за детьми.

Сиона очнулась от воспоминаний, когда услышала требовательный крик сына – малыш проголодался.

Покормив ребёнка и уложив на тихий час, Сиона занялась домашними делами, а за полчаса до возвращения детей из школы вышла во внутренний дворик, на ставшее уже традиционным чаепитие с Минди и Алишей.

Во дворе была беседка, несколько небольших деревьев, цветочная клумба и игровая площадка для детей. Летом над двором было лишь голубое небо, зимой настилали стеклянную крышу, и дворик превращался в зимний сад. Сейчас стояла ранняя осень, и крышу пока не установили.

В беседке сидела Минди, она принесла чайник и заварку. Сиона поставила на столик свежеиспечённый кекс и села. Вскоре к ним присоединилась Алиша, она принесла чайный сервиз. Женщины пили чай и болтали о погоде, о детях, о мужьях, коллегах по работе, политической и экономической обстановке на Джеди, об отправке новых экспедиций в глубокий космос... Они говорили обо всём, как обычно, старательно обходя лишь тему собственной экспедиции.

Минди и Сиона давно перестали быть соперницами. Минди, слушая болтовню Алиши и Сионы, вспоминала возвращение экспедиции на Джеди.

...Когда автопилот разбудил их, до Джеди оставалось полтора года пути. На общем собрании члены экипажа решили не ложиться в анабиоз на это время, а провести его за изучением и упорядочением материалов, собранных на разных планетах. Работы было много, но и свободного времени оставалось достаточно.

Минди окончательно порвала с Нувелом, проводя всё свободное время с Флорианом. Нувел злился, но пойти на открытый конфликт с бортинженером у него не хватало смелости. Нувел лишь подкарауливал Минди в укромных уголках звездолёта и уговаривал вернуться к нему.

– Минди, ты же не любишь Флориана, – сказал он однажды.

– Да, но и тебя я тоже не люблю, – ответила она.

– Тогда какая тебе разница, с кем проводить время, со мной или с ним?

– Неужели ты не видишь разницы между собой и Фло? – удивилась Минди.

– Вижу, – ответил Нувел. – Я выше ростом и симпатичнее.

– Да я лучше буду одна, чем с тобой, эгоистичный, самовлюбленный, трусливый болван! – ответила Минди.

Сейчас она привычно улыбалась, вспоминая подобные сценки. И привычно хмурилась, вспоминая день, когда Сиона и Ким объявили, что будут жить вместе. Минди нравился Флориан, но она всё равно продолжала мечтать о Киме, прекрасно зная, что он никогда не бросит Сиону. Но пока он был формально свободен, у Минди оставалась хоть маленькая, но надежда, что когда-нибудь они будут вместе. Поэтому она возмутилась:

– Да вы что?! Это не по закону! Вы не должны жить вместе, пока не поженитесь! А пожениться можете только на Джеди!

– Почему? – возразил Рэй. – Я, как капитан корабля, имею право регистрировать браки.

– Ну, тогда и нас с Фло тоже зарегистрируй! – запальчиво сказала Минди.

– С большим удовольствием, – ответил Рэй.

Так и случилось. Сначала поженились Сиона и Ким, через месяц – Минди и Флориан, а еще через месяц – Алиша и Рэй.

Когда у Сионы и Кима родилась дочь, Минди изнывала от зависти, хотя тоже ждала ребёнка. Она опять не первая, и её вновь обошла эта тихоня Сиона. Но когда у Минди родились мальчики-близнецы, она перестала завидовать. Ведь у неё мальчики, а это лучше, чем девочки, и их двое, значит, в этом Минди всё-таки первая.

Минди была счастлива в браке с Флорианом, уверенная, что любит его. И всё же нет-нет, да и всплывала мысль, что с Кимом она была бы еще счастливее. Минди стыдилась этой мысли, и может, поэтому старалась всегда быть Сионе лучшей подругой. Лучше, чем Алиша.

Впрочем, Сиона всегда считала Минди лучшей подругой. Равно как и Алишу.

Сегодня они засиделись во дворике, так как дети почему-то задержались в школе.

Молодые женщины всё еще сидели в беседке перед опустевшими чайными чашками, когда вернулись из школы дети. Они были чем-то чрезвычайно возбуждены, говорили все одновременно, так что ничего нельзя понять. К тому же Алиша заметила синяк на скуле Санио, а у Тома – царапину на лбу.

– Ребята, ребята! – громко сказала Алиша, перекрыв многоголосый нестройный детский хор. – Может быть, вы будете говорить по очереди? Кристи, ты первая, – она выбрала старшую из детей.

– Нас опять обзывали джедайками, – начала Кристи. – Но мы не стали обращать внимания, как советовала мне мама. А это не понравилось ребятам в классе, и один мальчик толкнул Оди так сильно, что она упала.

– А Санио стал меня защищать и толкнул того мальчика, который толкнул меня, – продолжила Одоме. – Другие мальчики бросились на него с кулаками, а Том помог Санио защищать меня.

– Мы хотели их разнять, – добавила Кристи. – А другие девочки не давали нам подойти, и тогда я сделала вот так, – Кристи широко размахнулась рукой, – и все ребята попадали на пол, хотя я к ним даже не прикоснулась.

– Они испугались и перестали с нами драться, – продолжил Санио.

– Но всё-таки мы успели им всем хорошенько врезать! – радостно сообщил Том.

– А потом пришла учительница... училка, – быстро поправилась Кристи, – и почему-то решила, что это мы начали драку, и наказала нас, заставив весь урок писать: «Я очень плохой ребёнок, но я буду работать над собой, чтобы исправиться». А мы вовсе не плохие, мы учимся лучше всех в классе, и никогда никого не обижаем, если не обижают нас.

– Конечно, вы не плохие, Кристи, – согласилась с дочерью Сиона и добавила: – Расскажи подробней про то, как ты сделала вот так, – она махнула рукой, копируя жест дочери, – и почему вдруг все упали, когда ты это сделала.

– Я очень разозлилась, – ответила девочка. – Потому что других мальчиков было четверо, а наши Санио и Том – двое. Это ведь не по-честному! Ну, я и махнула рукой, будто кто-то заставил. Сама не знаю, как это получилось, что все упали. А потом, после уроков, ребята подкараулили нас, и начали кидать в нас камни. А я сделала вот так, – Кристи выставила руки вперед в запрещающем жесте, – и камни остановились в воздухе, а потом упали на землю. Ребята снова испугались и убежали. Больше никто не посмеет нас обижать.

– Конечно, – сказала Сиона. – Вы правильно сделали, что не дали себя в обиду. А теперь бегите по домам, обедать.

– Мама, можно, мы больше не пойдём в эту дурацкую школу? – спросила Одоме.

– Можно, – ответила Алиша.

Дети убежали, а Сиона, Минди и Алиша озабоченно переглянулись.

– Вечером встречаемся у меня, – сказала Алиша. – Надо поговорить.

*

Гостиная Алиши и Рэя находилась на первом этаже. Окна комнаты смотрели во двор. Сквозь прозрачные шёлковые занавески была видна игровая площадка.

– В чём дело, Алиша? – спросил Рэй, когда в гостиной собрались шестеро бывших членов экипажа «Джеди-Ай». – Конечно, это хорошо, что ты собрала нас вместе, но, по-моему, мы и так не редко встречаемся. Может, сегодня какой-то праздник, о котором мы забыли?

– Но почему-то выражение лица у тебя совсем не праздничное, – добавил Ким, взглянув на Алишу, а потом на остальных женщин, – да и у вас тоже.

– Потому что мы собрали вас всех отнюдь не из-за забытого праздника, – сказала Алиша. – Речь пойдёт о наших детях.

– О детях? – удивился Рэй. – Они что-то натворили?

– Ничего такого, за что их полагается ругать, – ответила Минди. – Лично я не вижу в этом большой проблемы и думаю, что Алиша немного сгущает краски.

– Да что же всё-таки случилось? – нетерпеливо спросил Флориан.

– Это касается флюктуаций Минди-Флориана, – ответила Алиша. – Я предупреждала вас о последствиях. И они не заставили себя долго ждать. Наши дети всегда держались особняком из-за того, что родились не на планете, а в космосе, из-за того, что умнее сверстников. А теперь еще и это...

– Что? – спросил Ким.

– Кристи умеет останавливать камни в воздухе и сбивать людей с ног одним мановением руки, – сказала Алиша.

Несколько мгновений все молчали, потом Флориан сказал:

– Так ведь это здорово!

– Я взяла на себя смелость, – продолжала Алиша, – и провела сегодня анализ крови всех наших детей, включая и младших. Так вот, у всех детей, кроме Одоме, флюктуации Минди-Флориана присутствуют в различной степени. У Кристи самая большая концентрация, меньше всех у Эрика. Я уверена, эти способности появились у Кристи из-за присутствия флюктуаций в крови. И думаю, что и у остальных детей они тоже скоро проявятся.

– Ну, и в чём проблема? – спросил Ким. – Я согласен с Флорианом, это совсем не плохо.

– Может быть, это и не плохо, но Кристи применила свои способности, и теперь другие дети будут бояться и ненавидеть наших детей, – сказала Сиона. – А они и так не очень-то дружили с одноклассниками.

– Переведём их в другую школу, – сказал Ким. – И сами куда-нибудь переедем.

– Где повторится та же самая история, – скептически покачала головой Алиша.

Вдруг родители услышали со двора радостные крики и повернулись к окнам.

– У меня получается, смотрите! – радостно кричал Санио.

Взрослые увидели, как Том бросил брату мяч, а тот, не прикасаясь к нему, простым взмахом руки послал мяч обратно. Том поймал его и снова бросил, и Санио послал его обратно, не коснувшись даже пальцем. А вот и Том проделал то же самое, и мяч стал просто летать в воздухе между ними, не долетая до их ладоней. Мальчики весело смеялись. Рядом Кристи махала рукой на куклу, стоящую на дорожке в двух метрах от неё, и кукла падала. Одоме тоже пыталась уронить куклу, но у неё не получалось, она чуть не плакала, а Кристи её успокаивала.

– И вы говорите, это не проблема? – спросила Алиша. – Как мы объясним Одоме, почему у неё не получается то, что могут делать другие? Как мы вообще объясним их странные способности? Как мы сможем запретить использовать их? Как мы сохраним всё это в тайне?

– Наши дети умные, они всё поймут, – ответила Минди. – Лично я не собираюсь запрещать им пользоваться способностями. Пусть развивают их, я уверена, это далеко не всё, что они смогут делать с помощью силы флюктуаций Минди-Флориана.

В голосе Минди сквозила гордость.

– Я тоже не собираюсь ничего запрещать, – сказала Сиона. – Но как сохранить это в тайне? Если о способностях наших детей узнают, нас всех запрут в каком-нибудь медицинском институте на всю оставшуюся жизнь. А потом еще установят, что иметь такие способности опасно. Даже не решаюсь предположить, что тогда будет со всеми нами.

– Они ничего не найдут ни в нашей крови, ни в крови наших детей, – сказала Алиша. – Флюктуации Минди-Флориана неразличимы в обычный медицинский микроскоп. Они намного меньше клеток крови. Минди догадалась увеличить разрешение микроскопа только потому, что она не врач, и не знала, что нельзя увидеть ничего нового при еще большем увеличении. К тому же флюктуации можно увидеть лишь в очень свежем образце – очевидно, попав из воды в кровь, они каким-то образом изменились, и вне организма быстро погибают.

– Сомнительное утешение, – сказал Ким. – Нам действительно нужно переехать отсюда. И чем скорее, тем лучше.

– Но пока ничего страшного не случилось, – сказала Минди.

– Когда случится, поздно будет, – мрачно ответила Алиша. – Я даже думать боюсь о том, что будет, когда наши дети подрастут.

– Вот и не думай, – Рэй ласково обнял жену. – Мы своих детей в обиду не дадим.

Сиона продолжала смотреть в окно на двор. Она заметила, как Кристи зашла за спину Одоме, когда та вновь и вновь пыталась взмахом руки уронить куклу, и тихонько повела пальцами. Кукла упала.

– У меня тоже получилось! – радостно завопила Одоме.

Девочки весело запрыгали вокруг клумбы, крича:

– Мы джедайки! Мы джедайки!

К ним присоединились мальчики.

– А мы джедайцы! У нас клуб джедайцев!

– У нас действительно проблемы, друзья, – тихо сказала Сиона.

*

Через несколько дней бывшие члены экипажа «Джеди-Ай» переехали в другой город, поменьше, и подальше от столицы. Там они нашли похожий на прежний трёхэтажный дом с внутренним двориком, только теперь не стали делиться по этажам: на первом устроили гостиную, столовую, кухню и другие хозяйственные помещения, взрослые заняли второй этаж, дети – третий.

Родители рассказали детям, почему они так поспешно переехали, и о способностях, которых нет ни у кого, кроме них, а так же объяснили, почему их надо держать в тайне.

Дети всё поняли, только Одоме очень расстроилась, когда узнала, что у неё на самом деле нет никаких способностей.

– Не расстраивайся, может быть, это даже к лучшему, что у тебя их нет, – совсем по-взрослому сказал девочке Санио.

– А как же наш клуб джедайцев? – всхлипнув, спросила Одоме. – Вы меня теперь из него выгоните, да?

– Ну что ты, конечно, нет, – бросилась утешать подругу Кристи. – Ты будешь почётным членом клуба джедайцев. Ты родилась на «Джеди-Ай», и имеешь полное право быть членом нашего клуба.

Кажется, Одоме это не удовлетворило, и тогда Рэй быстро спросил:

– Ребята, а нас вы примете в свой клуб джедайцев?

Дети переглянулись, и Кристи выразила общее мнение. Казалось, детям совсем необязательно разговаривать, они понимали друг друга без слов. Кристи сказала:

– Конечно, мы вас примем, вы ведь тоже с «Джеди-Ай».

Теперь и Одоме не одинока, подумала Сиона, ведь никто из взрослых не умел двигать предметы. Не умел, потому что не пробовал, мысленно добавила Сиона, и попыталась сдвинуть с места стеклянную вазочку, стоявшую на каминной полке. Ничего не вышло. Что ж, будем стараться, сказала себе Сиона.

– А кстати, почему джедайцы? – спросила она у детей. – Вы же обижались, когда вас так называли.

– Больше не обижаемся, – ответила за всех Кристи. – Когда мы решили создать свой клуб, мы решили, что будем клубом джедайцев, раз нас всё равно уже так прозвали. Ну, как, например, клуб вегетарианцев или клуб яхтсменов... И еще это похоже на «Джеди-Ай», но джеди-айцы – это немного длинно, и произносить труднее.

В тот же вечер они решили, что это будет тайное общество джедайцев. Избрали председателем Кима, как самого старшего, и установили первое правило: какую бы еще способность дети ни обнаружили в себе, никогда не применять её для нападения и во зло другим, и если уж придётся применить, то только в исключительных случаях, и только для защиты.

– А почему только для защиты? – поинтересовался Том.

– Ну, мы же не разбойники с большой дороги, – ответил сыну Флориан.

Был поздний вечер, и Ким, который после снятия с него обязанностей начальника экспедиции остался лидером маленькой группы, а теперь стал председателем их тайного клуба, сказал:

– Предлагаю закончить на этом первое заседание тайного клуба джедайцев и пойти спать.

Дети, порядком устали за этот вечер. Им пришлось усвоить много информации об экспедиции «Джеди-Ай» и о флюктуациях Минди-Флориана, поэтому они послушно встали со своих мест и пошли к двери.

Кристи в дверях остановилась и обернулась.

– А вы почему не идёте? Ведь заседание закончено?

– Конечно, закончено, – ответила дочери Сиона. – Просто у нас еще есть свои, взрослые разговоры, которые не касаются нашего тайного общества.

– А... ну ладно, – девочка вышла.

– Ты поступил гениально, Рэй, попросив принять нас в их клуб, – сказала Алиша. – Теперь мы хотя бы сможем контролировать то, что они делают, и направлять их. Возможно, всё не так плохо, как мне казалось.

– А я постоянно это говорю, – проговорила Минди. – Наши дети получили прекрасные способности. Мне даже жаль, что мы должны держать это в секрете.

– Эти способности получили не только наши дети, – сказала вдруг Сиона.

– Не только? А кто же еще? – удивилась Минди.

– Мы забыли про Нувела, – сказала Сиона. – Наверное, у него тоже есть дети.

– И не мы одни были на той планете, – добавил Ким.

– Ты имеешь в виду тех рептилоидов? – беспечно спросила Минди. – Не факт, что они умерли от того же, от чего умерла Чери.

– А я уверен, что причина та же, на девяносто девять процентов, – сказал Флориан.

– А я уверен на девяносто девять процентов, что не только те рептилоиды и мы побывали на той планете, – добавил Рэй.

– Ну, если людей... и других разумных существ с флюктуациями Минди-Флориана в крови в Галактике так много, зачем держать всё это в тайне? – пожала Минди плечами.

– Потому что пока мы и наши дети... и дети Нувела, естественно, единственные люди на Джеди с этими флюктуациями, – ответила ей Алиша. – Возможно, когда-нибудь мы сможем открыть свою тайну всем. Но я думаю, это будем уже не мы, а наши внуки или правнуки.

ЧАСТЬ 2. Заря джедаев. Глава 7

За почти двадцать пять тысяч лет

до возникновения Старой Республики,

и почти двадцать шесть тысяч лет

до начала событий эпизода I «Скрытая угроза»

ГЛАВА 7

Будем стараться, сказала себе Сиона десять лет назад, и усердно тренировалась делать то, что с легкостью выполняли дети с помощью способностей, которые им дали флюктуации Минди-Флориана. И у неё, да и у других бывших членов «Джеди-Ай», кроме Рэя, тоже стало кое-что получаться. Хотя, конечно, родителям до своих детей было далеко.

А дети джеди-айцев научились многому: притягивать и отбрасывать предметы, притом неважно, лёгкие они или тяжёлые, прыгать вверх намного выше своего роста, замедлять падение, как своего тела, так и других предметов. Дети научились концентрировать внутренние возможности организма на исцелении порезов и царапин так, что они затягивались прямо на глазах, выработали молниеносную реакцию, такую, что казалось, будто они знают заранее, что произойдет в следующее мгновение.

Например, они могли поймать несколько мячей, брошенных с разных сторон практически одновременно. Они научились видеть в почти полной темноте, задерживать дыхание в воде до десяти минут, и многому другому. Как-то раз Сиона видела, как дети во внутреннем дворике общими усилиями подняли всю воду из декоративного бассейна, распылили её в виде густого тумана и веселились, бегая друг за другом на ощупь. Правда, собрать воду обратно в бассейн не удалось, пришлось заполнять бассейн снова. А однажды лет семь назад, Кристи одним лишь мановением руки подняла в воздух и переставила на другое место тяжеленный платяной шкаф, который Ким и Рэй вдвоём едва смогли сдвинуть. Трёхлетний Аджей, увидев это, восторженно воскликнул: «Вот это сила!». И дети, а за ними и взрослые стали называть приобретённые на безымянной планете способности Силой. И произносили это слово так, что даже на слух чувствовалось, что оно – с большой буквы.

Аджея, Эрика и Тамиру, естественно, тоже приняли в тайное общество джедайцев, едва те начали сознавать себя и свою Силу, которая у них стала проявляться раньше, чем у старших детей. Но они и усвоили раньше, что Силу надо держать в тайне, и забавляться ею можно только дома, при задернутых шторах или во внутреннем дворе, где никто чужой не мог их видеть.

Детям нравилось применять Силу, и они постоянно экспериментировали, что еще можно делать с её помощью. Так, однажды Эрик открыл, что он, особым образом напрягая Силу, может заставить свою старшую сестру Одоме делать то, что он ей говорит. Например, если бы он просто попросил ее: «Одоме, сделай мне бутерброд», она ответила бы: «Сделай сам, ты уже не маленький». Но если он просил её о том же, прибавляя к просьбе мысленный толчок к действию, Одоме безропотно шла на кухню и делала ему бутерброд в полной уверенности, что даже и не собиралась отказывать брату. Вот только, к сожалению, на маму и остальных членов тайного клуба джедайцев внушение – так он назвал свою новую способность, не действовало, сколько ни старался. Эрик проверил внушение в школе на своих одноклассниках и даже на учителях. В девяти случаях из десяти оно срабатывало. И ни один из испытуемых не почувствовал на себе никакого воздействия, словно то, что он делал по приказу Эрика, делалось абсолютно добровольно. Впрочем, Эрик не злоупотреблял Силой, и приказывал испытуемым делать вполне безобидные вещи, например, поднять упавший на пол ластик, открыть окно в классе или уступить девочке очередь в буфете.

В тесном кругу тайного общества было не принято скрывать свои открытия от других, поэтому десятилетний мальчик на ближайшем собрании общества джедайцев, которые проходили почти каждый вечер, поделился новой способностью с остальными.

Все дети, и младшие, и старшие, дружно решили, что это прекрасная способность, а взрослые тут же запретили применять её без крайней необходимости.

И только Одоме очень возмутилась тем, что стала подопытным кроликом для брата, да еще и добровольной служанкой.

– Ты полагаешь, что если у меня нет Силы, то со мной можно так поступать? – обиженно спросила она. – Вот уж не ожидала такой подлости от тебя, Эрик!

– Но я же случайно открыл внушение, – попытался оправдаться мальчик. – А потом просто несколько раз проверил, как оно действует...

– Я, между прочим, такой же член клуба, как все остальные, и я не позволю собой манипулировать... – девушка вдруг замолчала, внезапно поняв, что никак не сможет не позволить, если кто-то попытается применить к ней внушение еще раз. Она его просто не заметит. Одоме села на стул и заплакала.

– Оди, не волнуйся, никто больше так с тобой не поступит, – попробовал успокоить её отец.

– Как ты можешь обещать это, папа, – ответила она сквозь слезы. – Ведь ты даже не знаешь, может быть, ты тоже на побегушках у Эрика!

– Нет, на него почему-то не действует, – признался мальчик.

– Одоме, Эрик даст тебе честное слово, что никогда больше не будет проверять на тебе свою Силу, – сказала Алиша. – Как и остальные, – с металлом в голосе добавила она.

– Конечно, – с готовностью кивнула Кристи.

– Не надо мне ваших честных слов! – взорвалась Одоме. – Я всё равно никак не смогу проверить, держите вы их или нет!

– Оди, неужели ты нам не доверяешь? – расстроено спросила Кристи.

– Я вам доверяю, – уже спокойнее ответила Одоме. – Но я так больше не могу. Я среди вас, как белая ворона. И мне до чёртиков надоели эти тайные собрания, где вы то и дело демонстрируете свои новые способности, а я ничего продемонстрировать не могу! Думаете, мне радостно смотреть, как вы развиваете свою Силу, и знать, что у меня ничего не развивается!.. Мне надоело это тайное общество, надоело, что мы никогда никого не приглашаем в гости и сами ни к кому не ходим! Неужели вы не замечаете, что на нас смотрят, как на сектантов? Ну ладно, я понимаю, что вы должны скрывать свои способности, но я-то не такая! Я обыкновенная, и хочу жить в обществе себе подобных! Я выхожу из клуба и вообще ухожу из этого дома!

Одоме вскочила и бросилась вон из комнаты.

– Одоме! – остановил её Рэй. – Я тоже не такой. Я тоже обыкновенный. Но я же не убегаю из дома.

– Ты привык! Ты смирился, – ответила Одоме, обернувшись на пороге. – А я не хочу. И не удерживайте меня, я всё равно уйду. Всё равно ушла бы рано или поздно.

И она сделала шаг через порог.

– Одоме! – позвала её Алиша.

– Что, мама?

– Мы же все тебе пообещали... Прошу тебя, останься. Ведь мы никак не ограничиваем твою свободу... На деле ты – самый свободный человек из всех нас...

– Так дайте мне воспользоваться своей свободой! Дайте мне уйти!

– Но куда ты пойдёшь? – спросила Алиша растерянно. – На этой планете у тебя никого нет, кроме нас...

– Куда угодно, – ответила Одоме и закрыла дверь комнаты с той стороны.

Алиша бросилась было за ней, но Сиона преградила ей дорогу.

– Не надо, Али. Мы должны позволить ей уйти.

– Да? В самом деле? – горько усмехнулась Алиша. – Тебе легко говорить, не твоя же дочь уходит из дома!

– Сиона права, Алиша, – рядом с Сионой встал Рэй. – Одоме наша дочь, и мне тоже больно оттого, что она уходит. Но рано или поздно это всё равно случилось бы.

– Рано или поздно это случится со всеми нашими детьми, – добавил Ким. – Мы не сможем вечно держать их здесь, за закрытыми дверьми.

– Одоме уходит из дома, но не из нашей жизни, – продолжил Рэй. – Успокойся, Али, всё будет хорошо. Я пойду, провожу Одоме и помогу ей устроиться на новом месте.

Он тоже вышел из комнаты.

Алиша обмякла и позволила усадить себя в кресло.

Кристи, Санио и Том подавленно молчали. Они, увлеченные своей тайной жизнью, даже подумать не могли, что Одоме с ними неинтересно, ведь она всегда с таким вниманием слушала и смотрела на их упражнения с Силой...

– Одоме права, – проговорила Сиона, когда все более или менее успокоились. – Мы слишком сильно отгородились от общества. Мы работаем, но на работе у нас нет друзей, дети ходят в школу, но держатся там обособленно. Конечно, так мы чувствовали себя спокойнее, но это было не совсем правильно.

– А я всегда это говорила, – вставила Минди.

– Я не говорю о том, что мы должны открыть миру свою тайну, – быстро отозвалась Сиона. – Просто надо стать более общительными, приглашать гостей, самим побольше бывать в обществе. Глядишь, и Одоме захочется вернуться к нам.

– Твоими бы устами да мед пить, – грустно усмехнулась Алиша.

Глава 8

Прошёл год, потом еще два, но Одоме в родной дом не вернулась. Она вышла замуж за молодого человека и родила сына, потом дочь. Одоме с удовольствием принимала у себя родителей, брата, друзей и их родителей, но сама в их доме старалась бывать как можно реже, хотя образ жизни бывших членов экипажа «Джеди-Ай» и их детей заметно переменился, стал более открытым. Однако, став более общительными, хранить тайну Силы они не перестали.

Вопрос сохранения тайны остро встал, когда Санио нашёл невесту. Несколько раз он приводил в гости девушку, а потом объявил, что хочет на ней жениться.

У членов клуба джедайцев не было друг от друга тайн, поэтому Санио объявил о своём решении на очередном собрании общества.

– Элина очень хорошая девушка, – сказал он. – Я уверен, что всем вам она тоже понравилась. Мы любим друг друга и хотим пожениться.

– Вообще-то мы ничего не имеем против, – ответила сыну Алиша. – Но знает ли она про твою Силу?

– Конечно, не знает, – ответил Санио. – Я храню тайну.

– А как ты собираешься жить с Элиной, имея от неё тайны? – спросил Флориан. – Вот у нас с твоей мамой нет секретов друг от друга.

– Вам нечего скрывать, вы оба владеете Силой, – развел руками юноша. – Если вы разрешите, я расскажу ей.

– А ты хотя бы примерно представляешь её реакцию на твои откровения? – поинтересовался Флориан.

Санио хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом, вдруг поняв, что никогда не думал о том, как Элина отнесется к его дару. Помолчав с минуту, он ответил:

– Нет, не знаю, – и добавил обиженно: – Так что же, мне теперь вовсе не жениться?

– Ну почему же вовсе? – сказала тринадцатилетняя Тамира. – А ты женись на Кристи! Она знает тайну, так что проблем не будет!

– Я, конечно, люблю Кристи, но только как сестру, – сказал Санио. – А на сёстрах не женятся, малышка. К тому же мы с Томом не можем оба жениться на Кристи.

– Я не малышка! – нахмурилась Тамира. – А если ты расскажешь тайну своей Элине, она всем растрезвонит, кто мы такие!

– Не растрезвонит, – уверенно возразил Эрик. – Санио, ты можешь всё рассказать Элине, а если она испугается, можешь внушить ей, что никакого разговора не было!

– Какие сообразительные у нас дети, – пробормотала Сиона.

Окрыленный идеей Эрика Санио взглянул на родителей: такова была дисциплина в их маленьком сообществе: даже самый незначительный вопрос, касающийся Силы, всегда выносили на общее голосование для одобрения старшими. Ким и Сиона переглянулись, им без слов стало ясно, что даже если они запретят Санио поговорить с девушкой, он всё равно это сделает.

– Конечно, мне не нравится, что придётся применить внушение, – сказал Ким. – Но другого выхода я не вижу.

– Не придётся, – твердо ответил Санио. – Потому что Элина любит меня, и моя Сила её не отпугнёт.

– Что ж, будем рады новому члену нашего клуба, – сказал Рэй.

– Вот только про умение внушать не рассказывай, ладно? – посоветовала Алиша. – Ей и всего остального хватит, чтобы прийти в ужас.

– Тётя Али, неужели мы такие страшные? – спросил Аджей, корча рожицу и приставив к голове рога из пальцев.

– Не страшные, потому что не используем Силу для злых дел, – сказала брату Кристи.

– Так вы, Кристи и Том, тоже собираетесь пожениться? – вдруг запоздало удивилась Сиона. Она замечала, что отношения между Кристи и Томом нежнее дружбы, но не думала, что они уже зашли так далеко.

– Ну... да, – признался Том, а Кристи смущенно потупилась. – Мы хотели объявить об этом, когда Санио определится с датой своей свадьбы, чтобы пожениться в один день.

– Можете готовиться к свадьбе, – сказал брату и Кристи Санио. – Потому что наша с Элиной свадьба через месяц и один день.

– А почему не ровно через месяц? – удивился Флориан.

– Потому что завтра я поговорю с Элиной, а после предложу выйти за меня замуж, и уверен, что она согласится, – ответил Санио.

Когда младшие дети ушли спать, а старшие отправились потанцевать в ближайший танцевальный клуб, Алиша, по очереди глядя на Сиону и Кима и Минди и Флориана, спросила:

– Вы что, позволите Кристи и Тому пожениться?

– Конечно, – кивнула Минди. – Я была бы рада, если бы и твоя Одоме вышла замуж за Санио. Тогда сохранение тайны не стало бы проблемой. К сожалению, она уже замужем.

– Да я не об этом, Минди! – отмахнулась Алиша и добавила озабоченно: – У Тома и Кристи, у обоих большая концентрация флюктуаций Минди-Флориана в крови, больше, чем у родителей. Если судить по нашим детям, то у их детей флюктуаций будет еще больше. Скрывать это станет еще труднее, да и неизвестно, как увеличение флюктуаций Минди-Флориана повлияет на детей.

– Судя по нашим детям – превосходно, – сказала Минди. – Мне уже не терпится заиметь внуков.

– Минди, ты не понимаешь, как это может быть опасно, прежде всего, для твоих же внуков! – воскликнула Алиша. – Вдруг их Сила будет так велика, что они не смогут контролировать её?

– Алиша, ты вечно перестраховываешь, – махнула рукой Минди.

– Сиона, а ты что думаешь? – Алиша повернулась к подруге.

– Даже не знаю, что и думать, – Сиона пожала плечами. – Я разделяю твои опасения, но... как мы можем не позволить нашим детям пожениться? Они, конечно, послушаются, но никогда нам этого не простят.

– Сиона права, – согласился Ким с женой.

– Алиша, – Рэй обнял свою жену. – Я не думаю, что Кристи и Тому опасно жениться. А проблемы будем решать, когда и если они появятся. Мы всегда так делаем, и до сих пор срабатывало.

*

Санио ошибся. После того, как он рассказал Элине о флюктуациях Минди-Флориана и о Силе, которую они дают человеку, да еще после показа парочки фокусов, девушка стала смотреть на него, как на какого-то монстра. И он был вынужден произвести внушение, чтобы она забыла, что он ей наговорил. Санио внушил девушке, что только что рассказал ей какую-то страшную историю, поэтому она так напугана.

– Больше никогда не рассказывай мне ничего подобного, – сказала Элина, переводя дыхание. – Я страшно боюсь всяких монстров, хотя и знаю, что их не существует, по крайней мере, у нас на Джеди.

Санио пообещал девушке, что больше не будет рассказывать ужасы. Теперь о предложении руки и сердца речь уже не шла. Они стали встречаться всё реже, а потом и вовсе расстались.

Бедный Санио очень страдал.

– Неужели ты её так любишь? – как-то спросила у него Кристи.

– Кажется, да, – вздохнул Санио.

– Ты можешь поступить так, как сделала Одоме, – ответила девушка. – Забудь про Силу и никогда её не применяй. Живи, как обычный человек со своей обычной Элиной.

– Ты забыла, что Одоме и есть обычный человек. А я не смогу.

– Ну, значит, не всё еще потеряно, – Кристи улыбнулась. – Если ты не готов отказаться от Силы ради любви, значит, любишь не так уж сильно.

Это было слабое утешение. И страдать бы Санио еще долго, но последовавшие за неудавшейся женитьбой Санио события заставили его начисто забыть о любви к Элине. Потому что всё переменилось, всё встало с ног на голову, и не только у него, а у всех джедайцев.

А началось это со статьи в газете, в которой говорилось о дерзком ограблении одного из столичных банков. При этом ни один замок не был сломан. Охранники сами открыли все двери человеку, которого искренне считали директором банка, пришедшим среди ночи с проверкой. Директор этого банка любил совершать неожиданные проверки, и, конечно, он абсолютно ничего не брал из хранилища. И быть бы ему за решёткой, если бы не это противоречивое утверждение, да еще железное алиби: накануне вечером директор банка на виду у нескольких свидетелей выходил из машины, поскользнулся, упал, сломал ногу и попал в больницу. Естественно, охранники этого не знали, да и грабитель, по-видимому, тоже.

– Нувел? – спросила Сиона, выразив мысли каждого из членов экипажа «Джеди-Ай», когда Кристи дочитала статью вслух на собрании клуба джедайцев.

Она решила вынести статью на общее собрание клуба потому, что ей показался подозрительным способ ограбления: уж очень это походило на внушение с помощью Силы.

– А кто же еще? – пожала плечами Минди. – Ну не кто-то же из нас.

– А Нувелу зачем грабить банк? – возразила Алиша. – У него, как и у нас всех, после возвращения на счету имелось немало денег. А, насколько я знаю Нувела, он не транжира.

– Да и у нас, у старших, плохо получается внушение, – добавил Флориан. – Не думаю, что у Нувела выходит лучше.

– Значит, наверняка это сделал кто-то из его детей, – уверенно проговорила Минди.

– Почему ты так плохо думаешь о Нувеле и его детях? – спросила Сиона.

– Потому что знаю его лучше вас, – ответила Минди.

Глава 9

На следующий день так же из газеты джедайцы узнали, что Силы Безопасности грабителя поймали.

Его вычислили, так как он засветился на записи с видеокамер, установленных во всех коридорах и хранилищах банка. Вообще-то он приказал охраннику отключить видеокамеры, и тот отключил. Но, ни охранник, ни грабитель не знали, что существует еще одна сеть скрытых видеокамер, к которой имели доступ только директор банка и два-три человека, особо к нему приближенных. Вот с этих видеокамер и получили представление о грабителе, что и позволило очень быстро его поймать. Кстати, он был настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не скрывался.

Итак, грабителем оказался некий Нилс, молодой человек восемнадцати лет, и на газетной фотографии было трудно понять, есть ли в его внешности что-нибудь от Нувела. Сионе казалось, что есть, Ким не находил никакого сходства, Минди уверяла, что это вылитый Нувел, Рэй говорил, что по фото такого плохого качества судить нельзя. Алиша и Флориан соглашались с Рэем. Старшие дети Нувела не помнили, а младшие никогда не видели, поэтому не делали никаких предположений. Санио уверял, что у этого Нилса нет никакой Силы, а просто сильно развиты гипнотические способности, и он загипнотизировал охранников. Том спорил, что никто бы не взял в охранники банка человека, подверженного гипнозу – таких людей из всего населения Джеди примерно половина. Внушение же с помощью Силы действовало на всех – за редкими исключениями.

Обычно такие громкие дела имели большой отклик у прессы, и газеты писали о них неделями и на все лады, вплоть до биографии преступника, потому, что преступления на Джеди совершались редко. Но на этот раз газеты замолчали через два дня.

Это показалось джедайцам странным и подозрительным. И в тот же вечер они принялись обсуждать странность на очередном общем собрании.

– Силбезовцы явно что-то заподозрили, – озабоченно сказал Рэй.

– Потому и запретили печатать материалы по этому делу, – согласился Флориан.

– А мы-то надеялись из газет узнать, кто отец Нилса, – вздохнула Алиша.

– Да и так ясно, что это Нувел, – скривилась Минди.

– Ну, теперь-то ты веришь, что этот парень владеет Силой? – спросил Том у брата.

– Верю, верю, – пришлось признать Санио.

– Если это так, то нам всем грозит серьёзная опасность, – сказал Ким, окинув собрание сумрачным взглядом. – Не думаю, что Силам Безопасности понадобится много времени, чтобы связать его необычные способности с нашей экспедицией. И они тут же кинутся проверять нас и наших детей на наличие таких способностей. Нам придётся или рассказать о флюктуациях Минди-Флориана и о том, где мы их подцепили, или сделать вид, что не понимаем, чего от нас хотят и стать лабораторными крысами на всю оставшуюся жизнь.

– А нам и не надо ничего никому рассказывать, – усмехнулась Минди. – Нувел, когда его припрут к стенке, не станет хранить нашу тайну.

– А тебе всегда хотелось, чтобы тайна раскрылась, – сказала Алиша. – Ведь это твое открытие, Минди, и ты им очень гордишься.

– Наше с Флорианом, – поправила Минди и добавила: – Ну да, горжусь. Но если бы я действительно хотела раскрыть тайну, давно уже сделала бы это. Думаешь, я не понимаю, чем это нам грозит?

– Думаю, понимаешь, – ответила Алиша.

– А чем это грозит, мама? – полюбопытствовала Тамира.

Ей ответил отец:

– Мы и особенно вы благодаря флюктуациям Минди-Флориана стали не такими, как все, а люди во все времена не любили и боялись тех, кто не похож на них. Силы Безопасности рано или поздно поймут, что наша Сила связана с экспедицией, из которой мы вернулись двадцать лет назад. И если Совет Матерей сочтёт Силу опасной, а после ограбления банка, скорее всего, сочтёт, то ничего хорошего это не сулит ни нам, ни особенно вам, нашим детям. В лучшем случае, нас изолируют от общества. В худшем... ликвидируют. А вы ни в чём не виноваты, вы получили эту Силу от нас без вашего согласия.

– Папа, мы очень рады тому, что у нас есть Сила, – утешающе сказал Том.

– А опасна она или нет, зависит только от того, кто ей пользуется, – добавил Санио.

– Да, мы не делаем с её помощью ничего плохого, – кивнул Аджей.

– А вот сын Нувела делает, – с нажимом проговорила Сиона. – Нас всех будут судить по его поступку.

– И что же нам теперь делать? – растерянно спросил Эрик.

С минуту все молчали.

– Мы можем сделать вид, что никакой Силы у нас нет, – предложила Тамира. – Пусть хоть рентгеном просвечивают, ничего необычного в нас не найдут.

– Это не выход, – возразила Кристи. – Мы можем случайно где-то проколоться. Мы так привыкли к Силе, что нам трудно не использовать её.

– По-моему, нам надо исчезнуть, – сказал Ким. – Мы должны сменить имена, и уехать, но не вместе, а порознь. Раствориться в человечестве Джеди.

– Что? – удивилась Сиона.

Алиша и Флориан одобрительно закивали, соглашаясь с Кимом, а Минди возмутилась:

– Ким, я всегда считала тебя смелым и решительным человеком, а сейчас ты предлагаешь трусливо бежать и скрываться, будто мы преступники наподобие Нилса!

– Я хочу, чтобы все остались живы и на свободе, – тихо проговорил Ким.

– Вы как хотите, а я со своей семьёй останусь в своем собственном доме! – разбушевалась Минди. – Я думаю, нам пора уже перестать скрывать Силу и пора продемонстрировать всем, что с её помощью можно творить не только злые дела, но и добрые!

– А я думала, ты на самом деле понимаешь, чем нам грозит раскрытие тайны, – сказала Алиша.

– Я понимаю, – ответила Минди. – Но мне надоело скрываться, думаю, и вам всем тоже! Нам сразу нужно было довериться Совету Матерей и Силам Безопасности! Я молчала всё это время, потому что так решило большинство. Но больше молчать не желаю. К тому же Нувел наверняка уже всё выложил про экспедицию и про флюктуации... Мы должны сами прийти к Силам Безопасности и всё рассказать им.

– А, по-моему, большинство с тобой несогласно, – сказал Ким.

– Это вы не согласны, – Минди указала на Кима, Сиону, Алишу, Рэя и Флориана. – А вы у детей спросите, они уже достаточно взрослые. Пусть они решают, как нам поступить.

Дети начали говорить все разом, и было непонятно, кто за это предложение, кто против. Когда родителям удалось восстановить порядок, Ким предложил проголосовать. Раньше в обществе джедайцев редко возникали серьёзные разногласия, и их всегда удавалось удачно разрешить путем убеждения несогласных. Но сейчас голоса разделились почти пополам: Алиша, Флориан, Кристи, Том и Аджей разделяли предложение Кима исчезнуть, Рэй, Санио, Эрик и Тамира приняли сторону Минди перестать таиться и всё рассказать о Силе и флюктуациях Минди-Флориана Силам Безопасности и Совету Матерей. Сионе не хотелось соглашаться ни с теми, ни с другими. Она была за то, чтобы исчезнуть, но только не порознь, она считала, что выжить они смогут только вместе.

– Фло, ты что, тоже боишься? – спросила Минди, удивленно взглянув на мужа.

– Представь себе, боюсь, – ответил Флориан. – За тебя и за наших детей.

– Мама, я не боюсь, но там, где Кристи, там буду и я, – сказал Том.

– Рэй? – удивилась Алиша. – Ты хочешь открыть тайну?

– Да, – твёрдо кивнул Рэй. – В конце концов, во мне нет флюктуаций Минди-Флориана, и мне нечего бояться.

– Так что же нам делать, голоса разделились почти поровну, – развела руками Тамира.

– Сиона, тебе придётся присоединиться к кому-нибудь, – сказала Минди.

Сиона молчала. Если встать на сторону Кима, их будет большинство, и Минди и сторонники её предложения должны будут подчиниться. Если она примет сторону Минди, тогда голосов будет поровну, а это вообще тупик. Но Сиона не хотела ни того, ни другого.

Вдруг из прихожей послышался настойчивый звонок, а через секунду – нетерпеливый стук в дверь.

– Мы никого не ждём, – сказала Минди, вдруг разом побледнев и потеряв решимость.

– А вдруг это Одоме пришла? – Алиша вскочила и побежала к двери гостиной. – Моей дочери не нужно приглашение, чтобы приходить сюда.

– Но она же никогда сюда не приходит! – сказала Минди.

– Мама, подожди, – путь Алише преградил как-то сразу повзрослевший сын Эрик. – Надо посмотреть, кто пришёл.

Он еще не успел договорить, а Аджей уже выглянул в щелку между занавесками. На улице темно, так как был поздний вечер, но Аджей прекрасно видел в темноте. Он сказал:

– Там Силы Безопасности. Их много. Дом окружён.

Джедайцы переглянулись.

– По-моему, предложения и Минди, и Кима немного запоздали, – сказал Рэй.

– У нас несколько минут до того, как они ворвутся, – проговорил Ким, быстро оценив обстановку. – Время исчезнуть еще есть. Минди, ты как, не передумала признаваться?

– Нет! – вскинулась Минди. – Кто собирается исчезать, не теряйте времени. А я пойду открывать. Я задержу их, сколько смогу. Уходите.

Минди вышла из гостиной в холл, оставив дверь открытой, и оттуда послышался её заспанный голос:

– Ну кто там еще? Я уже сплю давно!

– Пожалуйста, госпожа, откройте Силам Безопасности! – послышалось из микрофона входной двери в прихожей. – Вы дома одна?

– Понятия не имею. Я легла спать, когда дети еще не вернулись из танцевального клуба, а взрослые из театра. А что случилось? – спросила Минди.

– Нам нужно с вами поговорить, – послышалось из дверного микрофона.

– Вы уже со мной говорите, – сказала Минди.

– Пожалуйста, откройте, этот разговор не для чужих ушей, – ответили снаружи.

– Ладно, сейчас, я только оденусь, – ответила Минди.

Пока Минди тянула время, Ким окинул взглядом всех джедайцев и сказал:

– Мы можем уйти через черный ход.

– Мы не сможем, дом же окружен, – возразил Аджей.

– Через другой черный ход, который в подвале, – ответил сыну Ким. – Силбезовцы не могут знать о нём.

В подвале дома имелся старинный люк, через который можно попасть в подземные городские коммуникации. В свое время дети увлеченно исследовали их, но это увлечение давно прошло.

– Чтобы уйти через подвал, надо проходить через холл, а тётя Минди вот-вот откроет дверь, – сказала Кристи. – Мы сделаем лучше. Мы как будто исчезнем. А потом, когда силбезовцы уйдут, спокойно соберёмся и уйдём.

– Вы сможете сделать это? – с беспокойством спросила Алиша.

– Да, сможем, – кивнула Кристи. – Просто все оставайтесь на своих местах и не двигайтесь.

– Меня можете не скрывать, – сказал Рэй. – Я помогу Минди говорить с силбезовцами.

– Мы тоже не будем скрываться! – заявила Тамира, указав на Санио, Эрика и себя.

– Открыться силбезовцам вы всегда успеете, – ответил девочке Рэй. – А сейчас будьте добры, исчезните.

– Ладно, это дельная мысль, – подумав мгновение, сказал Санио и добавил: – Ну, давайте... исчезаем.

Все, кроме Рэя, начали растворяться в воздухе.

– Порядок. Я никого не вижу, – тихо сказал Рэй.

В это время Минди открыла дверь. В прихожую шагнули два силбезовца в синей униформе с автоматами наизготовку. Оружие было скорее атрибутом власти, чем средством её достижения. Минди не помнила случая, чтобы силбезовцы его применяли. Но сейчас почувствовала, что они очень близки к тому, чтобы воспользоваться оружием.

– Мы должны проверить, кто есть дома, мэм, – тоном, не допускающим возражений, сказал один силбезовец.

– Да пожалуйста, – Минди пожала плечами, сделав вид, что ничего не понимает. – А что случилось-то всё-таки?

– Мы объясним позже, – ответил второй силбезовец. – Вас здесь три семьи живёт, так?

– Да, – кивнула Минди.

– Двенадцать человек, включая трех несовершеннолетних детей? – уточнил силбезовец.

– Да, – снова кивнула Минди.

Первый силбезовец сделал знак стоявшим на улице товарищам, и еще десять человек в униформе скользнули в прихожую и быстро разбежались по этажам и комнатам. Минди даже не успела возмутиться –вернее, сделала вид, что не успела.

– Что? Что такое? – спросила она, крутясь между двумя силбезовцами, которые стояли справа и слева, словно почетный караул.

– Когда мы подошли к дому, в одной из комнат горел свет, – первый силбезовец кивнул на открытую дверь гостиной. – Пройдемте, госпожа.

Они взяли Минди под руки и все втроём прошли в гостиную.

Им навстречу с кресла встал Рэй. Кроме него, в комнате никого не было.

– Добрый вечер, господа, – сказал он силбезовцам. – Чем обязан?

– Что вы здесь делаете? – спросил силбезовец Рэя.

– Смотрю телевизор, – ответил Рэй.

– Госпожа Минди сказала, что все, кроме неё, ушли в театр, – заметил силбезовец.

– Да, я был в театре, – кивнул Рэй. – Постановка мне не понравилась, и я ушёл домой. Остальные решили досмотреть до конца.

– Комнаты пусты, сэр, – в гостиную вошел третий силбезовец.

– Хорошо, – ответил первый силбезовец, очевидно, командир. – Оставьте у дома охрану. Госпожа Минди, господин Рэй, вы должны проехать с нами.

– Куда? Зачем? – попятилась Минди.

– Нам нужна ваша помощь в одном важном деле, – ответил силбезовец.

– В каком? – спросила Минди.

– Вы знаете господина Нувела, члена экспедиции «Джеди-Ай», вернувшейся двадцать лет назад? – спросил второй силбезовец.

– Конечно, мы тоже были в этой экспедиции, – сказала Минди. – Но мы давно не виделись с Нувелом. А что, он что-то натворил?

– Пройдёмте с нами, – вместо ответа сказал первый силбезовец.

– Что ж, не будем возражать представителям власти, – сказал Рэй. – Мы готовы. Идём, Минди. Я надеюсь, к утру мы уже будем дома.

– Конечно, конечно, – заверил их силбезовец.

Выходя из комнаты, Рэй выключил свет, а когда они вышли из дома, запер входную дверь.

Аджей, стоявший всё это время у окна, в щелку между шторами видел, как Минди и Рэя посадили в синюю силбезовскую машину, и она уехала.

– У дома остались силбезовцы, – прокомментировал он. – Их человек пятнадцать. Что будем делать?

– Знаешь, Тама, мне что-то расхотелось отдаваться на милость Сил Безопасности, – сказал Санио младшей сестре.

– Почему? – спросила она.

– Эти двое, что были здесь... Они нас боялись. Я чувствовал их страх, – ответил Санио. – Я не умею читать мысли, но у меня такое чувство, что мы больше не увидим маму и дядю Рэя.

Глава 10

– Уйдём через подземные коммуникации, – сказал Ким. – Сейчас все расходимся по своим комнатам и собираем всё необходимое, но только самый минимум, одежду, деньги... Жалко, кредитные карты, скорее всего, уже заблокированы. Документы лучше оставить, они нам больше не пригодятся. Надеюсь, все обойдутся без света... Нет! Не будем ничего брать. Скорее всего, силбезовцы оставили жучки везде, где побывали. Кроме этой комнаты, потому что здесь был Рей.

– Тогда мы вообще не сможем выйти из гостиной, – сказала Кристи. – Они могли оставить жучок и на кухне.

– Ты права, Кристи, – кивнул Том. – Я чувствую их.

– Сейчас мы их обезвредим, – добавил Санио. – Силбезовцы ничего не услышат и не увидят.

– Как вы это сделаете? – спросила Алиша.

– Застопорим в них и картинку, и звук примерно на полчаса, – пояснил Том.

Близнецы на несколько мгновений замерли, взяв друг друга за руки и объединив Силу.

– Всё в порядке, – проговорил, наконец, Санио.

Все облегченно вздохнули.

– Хорошо, – сказал Ким. – Через десять минут встречаемся в подвале.

– Мы что, вот так и уйдём, оставив Минди и Рэя в руках Сил Безопасности? – спросила Сиона возмущённо.

– Но они же ни в чем не виноваты, им ничего не сделают, – сказал Эрик, правда, не очень уверенно. – Если они всё расскажут, их скоро отпустят...

– Будем надеяться на это, – сказал Флориан, вздохнув.

– Давайте поговорим об этом потом, – поторопил Ким. – Нужно уйти поскорее и подальше от дома.

Джедайцы разошлись по своим комнатам собирать вещи. Света никто не зажигал. Через десять минут они собрались в подвале. Ким открыл люк, и все по очереди спустились в подземные коммуникации. Том шёл последним. Закрыв за собой крышку, он легонько повел рукой, и старая рухлядь, валявшаяся в подвале, покатилась в угол и закрыла собой вход в подземелье.

– А Одоме? – вдруг забеспокоилась Алиша. – Она тоже в опасности! Мы должны взять её с собой!

– Не волнуйся, я ей позвонил, – сказал Ким. – Она дома, с ней всё в порядке. Силбезовцы к ней не приходили. Я сказал ей, что нас какое-то время не будет дома.

– Ким, нельзя было ей звонить, – сказал Флориан. – Силбезовцы могли засечь звонок и узнать, что мы были дома. Они будут искать и найдут подземный ход...

– Успокойся, я говорил с ней не более двадцати секунд. Даже если её телефон прослушивается, они не успели установить, откуда я звонил. А я сказал, что мы в театре, – ответил Ким. – У меня всё отработано на такой случай.

Он шел впереди и уверенно вёл за собой маленькую группу джедайцев. Этот путь отступления он изучил давно и основательно, хотя надеялся, что воспользоваться им не придётся.

Через полчаса быстрой ходьбы по затхлым сырым коридорам, где под ногами хлюпало, и разбегались в разные стороны мелкие подземные твари, Ким привёл джедайцев в большое помещение. Зажег фонарь, остановился и сказал:

– Располагайтесь. Поживём здесь, пока не узнаем о судьбе Минди и Рэя.

Фонарь тускло освещал помещение площадью метров двадцать, с голыми кирпичными стенами и низким сводчатым потолком. Около одной стены стояли ржавые стеллажи, на них – коробки, явно не очень древние. Ким указал на них.

– Здесь еда, обогреватели, спальные мешки, в общем, всё, что нужно для жизни.

– Ты что, это предвидел, Ким? – удивилась Алиша с оттенком восхищения в голосе.

– Нет, – ответил он. – Но считал, что надо быть готовым ко всему.

– Ты молодец, – похвалила мужа Сиона. – Давайте устраиваться на ночлег.

– Надеюсь, тут нет крыс, – сказала Кристи, поежившись.

– Конечно нет, – ответил Ким, указав на прилепленный к стойке стеллажа небольшой приборчик – отпугиватель насекомых и мелких животных. Индикатор на передней панели помаргивал оранжевым: прибор включен. – Иначе как бы мне удалось всё это здесь сохранить.

*

Минди и Рэя посадили в закрытую машину и куда-то повезли. Ехали быстро и долго. Когда машина понеслась с совсем немыслимой скоростью, они поняли, что выехали из города.

– Куда нас везут? – тихо спросила Минди.

– Если я правильно понял, мы выехали на Джакартское шоссе, – так же тихо ответил Рэй. – Нас везут в столицу.

– В Джакарту? Зачем? – удивилась Минди.

– И домой, скорее всего, мы вернёмся не скоро, – добавил Рэй, не ответив на вопрос.

Всю оставшуюся дорогу они молчали. Благодаря бешеной скорости они приехали в столицу часа на три быстрее обычного. Минди и Рэя выпустили из машины во дворе, окруженном высоким каменным забором, и сразу провели в здание с единственной дверью, без окон. Хотя ни Минди, ни Рэй никогда здесь не были раньше, но хорошо знали, что представляет собой это здание: главный офис Сил Безопасности Джеди и самая неприступная тюрьма на планете.

– Я боюсь, – тихо проговорила Минди, крепко схватив Рэя за руку. – Идея всё рассказать силбезовцам уже не кажется мне хорошей.

– Так и не рассказывай, – ответил Рэй.

– Ладно, посмотрим, – сказала Минди.

Они говорили так тихо, что шедшие впереди и сзади силбезовцы ничего не услышали.

Никто ничего не спрашивал у Минди и Рэя. Их привели в подвальный этаж, провели по коридору и заперли порознь в маленькие камеры без окон.

– Вы говорили, что вам нужна наша помощь в каком-то деле, – напомнила Минди силбезовцу, который закрывал за ней дверь.

– Да, конечно, – с готовностью кивнул силбезовец. – Когда ваша помощь понадобится, вас позовут. Отдыхайте.

– Подождите, – остановила его Минди. – Я что, пленница?

– Ну что вы, нет, конечно, – быстро ответил он. – Мы имеем право задержать вас на сорок восемь часов без объяснения причин. Вы знаете законы.

– Да, – чуть слышно проговорила Минди. – Знаю.

Дверь закрылась. Минди осталась одна в тесной каморке, в которой стояли только узкая койка, миниатюрный столик, стул и имелась дверь в совсем уж крошечный санузел. Но камера была так мала, что даже минимум мебели делал её захламлённой.

Минди села на стул и стала ждать.

*

Сиона проснулась, потому что услышала плач. Плакала Тамира, лежавшая рядом с ней.

– Тама, что случилось? – шепотом спросила Сиона.

– Мама... – всхлипнула девочка. – Я видела во сне маму. Ей страшно... Она одна, в тюрьме...

– В тюрьме? – переспросила Сиона. – Почему одна? Она же была с Рэем!

– А теперь одна... Их везли куда-то, далеко, а потом посадили в тюрьму...

– Тамира, успокойся, – Сиона обняла девочку. – Это только сон.

– Это мне приснилось, но я знаю, что это правда, – сказала Тамира. – Тётя Сиона, вы спасёте мою маму из тюрьмы?

– Мы постараемся, – сказала Сиона. – Но сейчас ночь, мы не знаем, куда их увезли. А утром мы сделаем всё, что в наших силах, обещаю.

– К утру я буду знать, где мама, – уверенно сказала Тамира.

– Каким образом? – удивилась Сиона.

– Ну... я не знаю, как это получается, – ответила девочка. – Просто иногда я знаю, что происходит с мамой или папой, когда они далеко от меня, и я думаю о них, а они – обо мне... И мы как бы думаем на одной волне... и узнаём друг о друге все новости...

– Хорошо, Тамира, я тебе верю, – сказала Сиона, вспомнив, что и с ней иногда происходило нечто подобное. – А теперь спи. Утром всё расскажешь.

– Конечно, – уже засыпая, ответила Тамира.

А Сиона так и не смогла сомкнуть глаз до самого утра.

В подземелье не заметна смена времени суток, но биологические часы разбудили джедайцев ровно в семь утра.

– А где тут можно умыться? – спросил Аджей, вылезая из спального мешка.

– Извини, нигде, – ответил Ким, распечатал одну из коробок и бросил сыну упаковку влажных салфеток. – Придётся пока довольствоваться этим.

– А мы что, теперь всегда будем жить здесь? – спросил проснувшийся Эрик.

– Нет, – ответил Санио. – Как только про нас забудут, мы сможем выйти из подполья.

– А мне здесь нравится, – сказал Эрик. – Прикольно, и вообще...

– Да тебе через неделю надоест, тут даже помыться негде, – поморщился Аджей.

Сиона и Алиша приготовили завтрак. Они подвесили чайник над спиртовой горелкой, распечатали банку с консервированными фруктами, пачку печенья и расставляли на большой коробке, заменяющей стол, одноразовые пластиковые тарелочки и стаканчики. Если бы кто-то мог видеть их со стороны, то решил бы, что это группа туристов-экстремалов, которые любят устраивать ночёвки и пикники в самых неожиданных местах. Но видеть их не могли даже крысы: отпугиватель не подпускал животных к помещению, в котором обосновались джедайцы.

Тамира проснулась последней. Едва она вылезла из спального мешка, обтёрла лицо влажной салфеткой и подошла к «столу», все взгляды сразу устремились на неё, так как Сиона всем рассказала о ночном разговоре с Тамирой.

– Ну что, дорогая, ты что-нибудь еще узнала? – спросила Сиона.

Тамира кивнула и сказала:

– Джакартрок. Мама и дядя Рэй там.

– О, Создатель, как же мы их оттуда вызволим? – Флориан схватился за голову.

– Но мы должны, – взволнованно проговорила Алиша. – Мы не можем оставить там Рэя и Минди!

– Мы и не оставим, – сказал Ким. – Но напролом переть нельзя, иначе все там окажемся. В любом случае, надо выждать несколько дней. Тамира, если еще что-нибудь узнаешь о маме, сразу сообщай, хорошо? А пока давайте вместе подумаем, что дальше делать.

*

Тусклая лампочка под потолком камеры Минди никогда не гасла, но Минди всегда знала, сколько прошло времени. Она даже замечала, что еду приносили в разное время, не соблюдая никакого режима, видимо, пытаясь запутать узников, чтобы они потеряли ориентацию во времени. Ей доставляло удовольствие каждый раз, когда охранник приносил поднос с едой, указывать ему точное время. Его это очень смущало, хотя он старался не показывать вида.

Прошло двое суток, а у Минди по-прежнему никто ничего не спрашивал, и она ничего не знала о Рэе. Она пыталась спрашивать о нём, когда охранник приносил еду, но тот вежливо отвечал, что ничего не знает. Пища, кстати, оказалась приличной, Минди даже не ожидала, что в тюрьме могут так хорошо кормить.

По крайней мере, у Флориана, детей и остальных джедайцев всё хорошо, думала Минди. Потому что она помогла им спастись. И пусть им приходится жить в подземелье, они всё же на свободе. Она знала это из ментальной связи с дочерью, в своих снах, и у неё не было оснований не доверять им. По ночам, во сне, Минди старалась внушить Тамире, что у неё всё хорошо, и о ней не стоит беспокоиться. По крайней мере, пока.

У Минди по-прежнему никто ничего не спрашивал, охранник обращался с ней вежливо, приносил книги и газеты, если она просила, но не отвечал ни на какие вопросы. Минди казалось, что он её немного побаивается. Ей было смешно.

На третий день утром охранник пригласил её выйти из камеры и проводил в конец коридора. Раньше там находились такие же камеры, в какой сидела Минди, но сейчас несколько камер соединили в одно помещение, которое было заполнено медицинскими приборами.

Это был самый тщательный медицинский осмотр, какой проходила Минди за всю свою жизнь; даже перед полётом в космос медосмотр был менее дотошный. Минди понимала, силбезовцы ищут то самое различие, которое дает джедайцам Силу, и злорадно думала, что они ничего не найдут.

– Надеюсь, я здорова? – спросила Минди, когда ей разрешили одеться.

– Да. Абсолютно, – ответил врач. – Никогда не встречал такого цветущего здоровья у женщин вашего возраста.

– Мне всего сорок шесть! – возмущённо сказала Минди, прекрасно зная, что выглядит не больше, чем на тридцать пять.

– А ваш организм чувствует себя на двадцать пять, – ответил врач. – Вы еще вполне можете рожать.

– Спасибо, у меня уже есть трое детей, – сказала Минди.

– Да, я знаю, – кивнул врач и добавил вкрадчиво: – Только где они сейчас?

– Не имею понятия, – Минди пожала плечами. – Но если бы меня сюда не засадили, я была бы рядом с ними.

Врач очень смутился, и ничего не ответил, а охранник вежливо попросил Минди вернуться в камеру. Но провел мимо двери в её камеру, дальше по коридору, они свернули в ответвление, поднялись на один этаж, и охранник открыл перед Минди дверь.

Она вошла в комнату, по сравнению с прежней просто роскошную. Тут стояла широкая кровать под шёлковым балдахином, кресла с высокими спинками, большое зеркало, телевизор и даже телефон.

– Что, я даже могу позвонить? – обернулась Минди к охраннику.

– Конечно, – с готовностью кивнул он.

Ага, сейчас, с мысленной усмешкой подумала Минди. Хотите с моей помощью остальных найти? Не выйдет! Никому я звонить не собираюсь.

Она шагнула в комнату.

– Привет, – навстречу ей с кресла поднялся Рэй.

– Рэй! – Минди кинулась ему на шею. – Ну, как ты, где ты был?

– Там же, где и ты, – ответил Рэй. – Вчера они провели мне медосмотр и переселили сюда.

– Они знают, что у тебя нет Силы? – спросила Минди.

Рэй нахмурился и, помедлив, ответил:

– Теперь знают.

– Ох, Рэй, прости... Просто я так обрадовалась, увидев тебя... – затараторила Минди. – Я думала, Нувел всё давно рассказал... А что, мы теперь с тобой вместе будем жить?.. Это хорошо, одна я просто с ума схожу от скуки... Но здесь только одна кровать...

– Ты не понимаешь? – Рэй усмехнулся. – Они хотят, чтобы мы спали вместе! Чтобы ты родила им ребёнка с Силой!

– Нет... – Минди отпрянула от Рэя. – Я не могу... с тобой... Ты муж моей подруги... Я люблю Флориана...

– Зачем ты это сказала, Минди! – Рэй сокрушенно всплеснул руками. – Теперь нас снова разлучат! Я вообще-то мог спать и на полу!

– Ой, прости, Рэй... – Минди опустила голову. – Я такая дура... я всё испортила... Но зато тебя, может быть, теперь отпустят. Я скажу тебе, где остальные дже...

Рэй вдруг резко зажал ей рот ладонью и прошипел:

– Молчи!

Минди на мгновение замерла, поняв, что чуть не выдала тайну, потом отняла руку Рэя от своего лица и сказала, пожав плечами:

– Да, я, в общем, и не знаю, где они сейчас.

– В любом случае, ничего мне не говори, – сказал Рэй. – Я не смогу выдать того, чего не знаю.

– Но если тебя отпустят... – Минди не договорила, помня о том, что уже сказала достаточно лишнего.

– Я не буду искать их, – грустно проговорил Рэй.

Остальное Минди поняла без слов. Потому что за мной будут следить.

– А знаешь, сорок восемь часов давно прошло, – сказала вдруг Минди. – Мы имеем право потребовать, чтобы нас отпустили, или сказали, почему нас тут держат.

Она подошла к двери и решительно постучала.

Глава 11

Двое суток джедайцы провели в подземелье. Женщины разбирали и сортировали припасы, которые сделал Ким, рассчитывая, надолго ли их хватит. В запасах была даже приличная сумма денег наличными – Ким предполагал, что если Силы Безопасности заинтересуются ими, то первым делом заблокируют все счета. Мужчины и дети обследовали близлежащие коридоры и помещения, разрабатывая пути отступления, если вдруг силбезовцы нападут на их след.

Тамира, имевшая ментальную связь с матерью посредством снов, сообщила, что Минди пока в безопасности, но с Рэем её разлучили.

Том и Санио один раз выходили на поверхность, чтобы проверить, не снята ли охрана с их дома. Они научились изменять внешность, хотя это требовало большой концентрации Силы, зато можно шнырять под самым носом у силбезовцев, и не быть замеченными. Том и Санио после своей вылазки сообщили, что дом по-прежнему под охраной, и кого-то усиленно разыскивают по всему городу и окрестностям. Не нужно долго думать, чтобы понять, кого ищут силбезовцы.

После того, как стало известно, что Минди и Рэя заключили в Джакартрок, Санио, Эрик и Тамира уже не помышляли о том, чтобы открыться Силам Безопасности. Но спор, скрываться вместе или порознь, не утихал ни на минуту. Сиона была за то, чтобы скрываться всем вместе, и с ней соглашались Том, Тамира, Кристи и Аджей. Ким уверял, что они должны разойтись, небольшими группами, притом без всякой связи, чтобы ни одна группа не знала, где находятся другие. С ним были согласны Алиша, Флориан, Санио и Эрик.

– Да поймите же вы, – доказывал Ким. – Если мы будем вместе, стоит выследить одного из нас, и мы все окажемся под колпаком силбезовцев. А если мы будем порознь, и выследят одну группу, другие группы найти не смогут.

– Но нам не выжить порознь! – стояла на своем Сиона.

– Да почему не выжить? – возражал Ким. – Мы тут все люди самостоятельные.

– Да я не о том, Ким! – ответила Сиона, когда спор начался вновь, едва утихнув. – Я имею в виду выживание джедайцев! Именно джедайцев, как новый вид человека, понимаешь? А если мы растворимся в человечестве, как ты предлагаешь, наши потомки уже не будут джедайцами. Сила может раствориться так же, как наши потомки растворятся в общей массе людей. Положи щепотку соли на ведро воды, почувствуешь ли ты её? Наша Сила будет развиваться, если мы будем вместе, и будем контролировать её проявления.

– Ты стала такой же честолюбивой, как Минди, Сиона! – выговорила подруге Алиша. – Я считаю, что мы должны просто выжить. Джедайцы как новый вид человека... Сиона, ты замахиваешься на роль Создателя. Зачем нам эта Сила? От неё одни только беды.

– Не знаю, на счастье или на беду мы получили Силу, – ответила Сиона. – Но мы её получили. Мы столько выстрадали из-за неё, столько потеряли... Поэтому мы обязаны сохранить её для потомков. А если пустим всё на самотёк, она может вообще иссякнуть, или наоборот, даст качественный скачок, и тогда последствия непредсказуемы.

– Вообще, ты права, Сиона, – сказал Флориан. – Пожалуй, я за то, чтобы нам скрываться всем вместе.

– Но это намного сложнее! – возразил Ким. – А маленькими группами или поодиночке скрываться легче! Что толку от сохранения Силы, если мы все попадёмся в силбезовские сети? Нас всех уничтожат, и Силу нашу вместе с нами. А так хотя бы что-то останется.

– Папа, ты, наверное, прав, – сказал Аджей, и у спорящих сторон снова стало равное количество голосов.

– А вы вообще собираетесь вытаскивать мою маму из тюрьмы? – обиженно спросила Тамира.

– И моего папу? – подхватил Эрик.

– Успокойтесь, дети, мы сделаем всё возможное, чтобы вытащить их оттуда, – сказал Ким. – Я думаю, нам сегодня же ночью, самое позднее, на рассвете, нужно выбраться из города и продвигаться к Джакарте.

– Одоме! – вдруг вскрикнула Алиша, смертельно побледнев. – Я никуда не уйду, пока не узнаю, что с моей дочерью! её тоже могли схватить силбезовцы! Они же не знают, что у неё нет Силы!

– Я узнаю, – вызвался Санио, а Том, как любящий брат, пошёл с ним для страховки.

Усилием воли они поменяли внешность, и вышли на поверхность через канализационный люк в безлюдном переулке. Через полчаса подошли к дому, где жила Одоме со своими мужем и детьми. Санио шёл впереди, Том в нескольких шагах позади, делая вид, что они незнакомы. Они сразу заметили около дома Одоме двух переодетых в штатское силбезовцев. Санио замедлил шаг и заглянул в садик перед домом, увидел играющих на лужайке детей Одоме, и её саму в окне первого этажа, наблюдающую за детьми. Санио сделал вид, что просто проходил мимо и залюбовался играющими детьми, но один из силбезовцев тут же увязался за ним. Тома силбезовцы не заметили.

Том и Санио были близнецами, поэтому понимали друг друга с полуслова, полужеста, полувзгляда. Том ускорил шаг, обогнал Санио и сделал знак пальцами, что за ним следят. А когда Санио обогнал Тома, тот показал ему знак: «Иди домой, я вернусь позже».

Том, сделав на всякий случай большой крюк, пошёл «домой».

– С Одоме всё в порядке, – доложил Том, вернувшись в подземелье. – Она у себя дома, с детьми, хотя за её домом следят, вероятно, надеются, что кто-нибудь из нас придет к ней, или она пойдёт к нам.

– А где Санио? – с волнением спросил Флориан.

– Он пытается избавиться от «хвоста».

– Почему же ты оставил его одного? – возмутилась Кристи.

– Если бы мы оба засветились, кто принес бы вам сведения об Одоме?

– Верно, – сказал Эрик. – Но что же теперь будет с Санио?

– Он вернётся, – уверенно ответил Том.

*

– Откуда вы знаете, что сорок восемь часов уже прошло? – спросил силбезовец высокого чина, которого Минди вызвала для разговора. Он представился генералом Аваром.

– У меня идеальное чувство времени, – ответила Минди. – Вы должны были это заметить. А так как сорок восемь часов прошло, вы обязаны сказать нам, почему держите нас здесь, или отпустить.

– Ваш друг будет освобожден прямо сейчас, – сказал генерал Авар. – Мы собирались отпустить его как раз перед тем, как вы вызвали меня. А вам, госпожа Минди, придётся еще задержаться. Надеюсь, ненадолго, если вы готовы к сотрудничеству.

В комнату шагнул охранник и предложил Рэю выйти.

– А можно мне остаться? – спросил Рэй.

– Вам лучше уйти, господин Рэй, – с нажимом проговорил генерал Авар. – Мы имеем право не объяснять причин. Вы свободны.

Рэй взглянул на Минди. Как он может оставить её здесь одну? Но она, похоже, совершенно перестала бояться и сказала:

– Возвращайся домой, Рэй. Со мной всё будет в порядке. Надеюсь, господин офицер, вы доставите его туда, откуда привезли.

– Без всякого сомнения, – заверил силбезовец.

– Звони мне, – сказал Рэй Минди и вышел из комнаты.

– Я буду звонить каждый день! – крикнула вслед Минди и повернулась к генералу, когда за Рэем закрылась дверь: – И в чём будет заключаться моё сотрудничество с Силами Безопасности?

– Вы должны родить ребёнка и предоставить его в наше полное распоряжение.

– Должна? – возмущённо переспросила Минди. – Ничего я вам не должна, я законы знаю!

– Верно, не должны, но мы настоятельно просим вас сделать это. Скажу сразу, мы знаем всё о вас и об остальных членах «Джеди-Ай». Вы и ваши дети обладаете странными способностями, обусловленными какими-то флюктуациями Минди-Флориана, которые попали в вашу кровь на одной из планет, посещённых вашей экспедицией, о которой в ваших отчётах почему-то не было ни слова.

– Однако никаких флюктуаций вы не обнаружили, – уверенно сказала Минди.

– Не обнаружили, – согласился Авар. – И нас очень интересует, почему.

– О, вы ничего и не обнаружите, – легко махнула рукой Минди. – Флюктуации Минди-Флориана – это образное понятие. Видите ли, я не врач, поэтому считала, что это какие-то флюктуации. На самом деле это просто нечто неосязаемое и нематериальное. Но мы привыкли называть это флюктуациями. Кстати, откуда вы всё это узнали? Нувел рассказал?

– Нет. Несколько лет назад он погиб в автокатастрофе.

– Надо же... а мы и не знали... А кто же тогда рассказал? Неужели его сын?

– Он ничего не знал о своем отце. Про флюктуации рассказала мать Нилса, а ей – когда-то давно – Нувел. Он не говорил ей, что эти флюктуации дают какие-то способности. Всё остальное мы вычислили теоретически. А как вы определяете, у кого из ваших детей есть способности, а у кого нет? – с любопытством спросил генерал.

Минди мысленно усмехнулась: ага, так я вам и скажу. И ответила:

– Очень просто: опытным путем.

– Интересно, почему весь ваш экипаж и ваши дети живёте вместе, кроме Нувела и еще Одоме, дочери Алиши и Рэя? – спросил Авар.

– Мы вернулись на Джеди будущего, – ответила Минди. – Экипаж стал нашей семьёй, поэтому и живём вместе. Нувел тоже мог остаться с нами, но не захотел. А у Одоме нет способностей, поэтому она решила, что ей лучше жить отдельно.

Минди сказала это, чтобы Силы Безопасности не мешали Одоме спокойно жить.

– Значит, вы считаете себя не такими, как все, из-за способностей, которые вы называете Силой?

– Вовсе нет. У Рэя же нет способностей, а он жил с нами, – ответила Минди и спросила: – А вы знали, что у Рэя нет Силы?

– Нет, – ответил генерал Авар. – Но подозревали. Когда вы сами сказали это, сомнений не осталось. А теперь объясните, почему вы сразу, как только прилетели из экспедиции, не рассказали нам об этих странных способностях, которые получили во время экспедиции?

– Да не было никаких способностей, – абсолютно честно призналась Минди. – Мы заметили их у наших детей, и, глядя на них, сами кое-чему научились.

– Но почему тогда вы не обратились к Силам Безопасности и Совету Матерей? – спросил Авар.

– А вы сами, обнаружив, что чем-то отличаетесь от других людей, стали бы это афишировать? – в свою очередь спросила Минди. – Например, вы обнаружили бы, что у вас вырос хвост. Вы стали бы всем об этом рассказывать? – и, не дожидаясь ответа, добавила: – Поймите, мы просто испугались. Испугались именно того, что происходит сейчас.

– А что происходит? – невинно осведомился генерал.

– Что происходит? – переспросила Минди. – Мы примерные граждане Джеди, исправно платим налоги, живём спокойно, не хулиганим, с соседями не ссоримся, никого не убиваем, не грабим, а вы заявились к нам без всяких на то причин, обманом выманили нас с Рэем из дома, увезли за тридевять земель... – Минди сделала вид, что не знает, где находится. – Что вы ожидали от моих друзей после этого? Увидев, что дом окружён десятками силбезовцев, они просто решили туда не возвращаться. Кому охота сидеть в тюрьме ни за что...

– Вы не грабите, а вот сын вашего товарища по экспедиции Нувела грабил, – сказал Минди генерал Авар. – Ваша Сила потенциально опасна, вы понимали это, и потому всё держали в тайне.

– Даже если так, мы не делаем ничего противозаконного, – ответила Минди. – Всё дело в том, кто является носителем Силы. Мы и наши дети и даже Нувел неспособны на подлые поступки. Я не могу понять, почему его сын...

– Нувел не знал, что у него есть сын, – прервал Минди Авар. – С матерью Нилса у него была лишь непродолжительная связь.

– Ах, вот в чём дело... – понимающе покачала головой Минди. – Но мои друзья и наши дети тут не причём. Они никогда...

– А за ваших внуков, правнуков и праправнуков вы тоже поручитесь? – снова прервал её Авар и, когда Минди промолчала, добавил: – Я понимаю, что вы ни в чём не виноваты. Но Совет матерей и Силы Безопасности должны беречь джедиан от любой потенциальной угрозы. Госпожа Минди, вы знаете, где скрываются ваши друзья, – это был не вопрос, а утверждение. – И как законопослушная гражданка Джеди, должны указать, где они прячутся.

– Но я не знаю, – ответила Минди грустно и совершенно правдиво. – Действительно не знаю.

– Жаль, – сказал генерал Авар. – Придётся искать самим. И я не могу гарантировать, что при задержании мы будем действовать корректно.

Минди побледнела.

– Что это значит? Мы переходим в разряд преступников?

– Вы почти правы, но если ваши друзья сдадутся сами, им ничего не будет угрожать, – сказал Авар.

– И что? – Минди вскочила. – Мы должны всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме? За какие преступления? Только за то, что хотели выжить на чужой планете и выжили, несмотря ни на что?

– Это вопрос безопасности всего населения Джеди, – ответил генерал Авар. – Уверяю, госпожа Минди, ничего личного.

*

Санио вернулся поздним вечером. Он тоже сказал, что с Одоме и её детьми всё в порядке. В ней силбезовцы не видят угрозы. Алиша успокоилась, и джедайцы начали собирать вещи, чтобы покинуть место, к которому успели привыкнуть. Они не знали, что их ждёт впереди и куда идти. Хотя Санио удалось оторваться от «хвоста», с этого места нужно было уходить, так как рано или поздно силбезовцы догадаются прочесать подземные коммуникации.

– Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем лучше, – сказал Ким.

– Где же мы будем ночевать? – спросил Эрик.

– Думаю, спать нам сегодня не придётся, – ответил Ким.

– Мы что, пойдём куда-то на ночь глядя? – спросила Тамира – ей никуда не хотелось идти, а хотелось поскорее уснуть, чтобы ментально связаться с матерью.

– Ким прав, дочка, – сказал Флориан. – Нужно уходить сейчас.

– А давайте переночуем дома, – вдруг предложил Аджей. – Там нас точно никто не будет искать! Том и Санио снова вырубят жучки, и всё будет в порядке!

– Отличная идея, братик! – обрадовалась Кристи.

Остальные тоже решили, что предложение Аджея очень хорошее и согласились. В прошлый раз, уходя, они собирались второпях, поэтому каждый жалел о той или иной вещи, которую забыл взять с собой, а теперь появился шанс взять всё, что нужно. Дорога домой показалась в два раза короче, чем дорога из дома, и вскоре джедайцы вышли из подземелья в собственном подвале.

А как же они удивились и обрадовались, когда увидели, что Рэй дома!

Он рассказал, что его отпустили, так как у него нет Силы, а Минди, с которой он виделся незадолго до этого, всё еще в Джакартроке, и отпустят ли её, неизвестно. Про Нувела и его сына Нилса Рэй ничего не знал, но был уверен, что оба тоже в Джакартроке.

Около дома по-прежнему дежурил отряд силбезовцев, но джедайцы собрались в одной из комнат, выходивших окнами во внутренний дворик, а для верности Рэй еще плотно закрыл окно комнаты шторами. Свет они не включали. Все, кроме Рэя, могли видеть в темноте, а ему было достаточно того, что он обнимает жену и сына.

– Как с тобой обращались в тюрьме, дорогой? – спросила Алиша мужа.

– Нормально, – ответил Рэй. – Меня даже ни о чём не спрашивали. А когда в нашем с Минди разговоре проскользнуло, что у меня нет Силы, меня почти сразу отпустили.

О том, что его хотели поселить в одной комнате с Минди, Рэй рассказывать не стал.

– Так, может, мы всё-таки зря сбежали? – спросил Эрик. – Ведь ни папе, ни тёте Минди не сделали в Джакартроке ничего плохого.

– Но маму не отпустили вместе с твоим отцом! – возразила Тамира.

– Давайте пока не будем делать никаких предположений, – сказала Сиона. – Может быть, завтра будет известно больше.

– Да, – с готовностью согласилась Тамира. – Давайте пойдём спать.

– Надо еще собрать вещи, мы завтра на рассвете уходим, – добавил Аджей.

– А может, и не придётся никуда уходить, – ответил Эрик.

– Ладно, решим всё завтра утром, – сказал Ким.

Джедайцы тихо разошлись по своим комнатам и улеглись в кровати, по которым успели соскучиться. И всё же, несмотря на комфорт, они долго не могли уснуть. Все почему-то чувствовали тревогу, и идея вернуться домой уже не казалась такой хорошей, как раньше.

Тамира изо всех сил пыталась уснуть, чтобы получить ментальный контакт с матерью, но заснула только к утру, уже уверенная в том, что никакого контакта не получится.

Кристи тоже долго не спала, мучаясь неопределенностью: всего несколько дней назад она была счастлива, готовилась к свадьбе с Томом, будущее казалось безоблачным. И вдруг – всё покрылось плотным серым туманом. Кристи, напрягая все свои чувства, силилась разглядеть в сумраке хоть что-то.

*

– Госпожа Минди... Здравствуйте, – в комнату вошел молодой человек лет двадцати восьми на вид, дверь за ним сразу закрылась, щёлкнул замок. – Мне сказали, что я теперь здесь буду жить. С вами.

Он пришёл почти сразу после того, как ушёл генерал Авар. За окном сгущались сумерки, хотя Минди подозревала, что окно не настоящее, а просто экран, стилизованный под окно. Минди взглянула на незнакомца хмуро, ничего не ответила, и отвернулась вместе с креслом.

– Меня, кстати, зовут Трэв, – сказал незнакомец, сделав несколько шагов к Минди.

– Вы думаете, это кстати? – вместо ответа проворчала Минди.

– Я вам не нравлюсь? – спросил Трэв.

– Почему вы мне должны нравиться? – усмехнулась Минди.

– Ну... вообще-то я многим женщинам нравлюсь, – ответил Трэв серьёзно. Он подошёл совсем близко и уже почти положил руку ей на плечо. – А вы так просто красавица. Знаете, какие красивые у нас будут дети?..

– Ты что?! – Минди почувствовала приближающуюся руку, вскочила с кресла и пересела на кровать. – У меня муж законный есть! А с тобой я никаких детей заводить не собираюсь!

– Минди, вы же понимаете... Вряд ли у вас будет возможность еще увидеться с мужем...

– Ты не в моем вкусе, – холодно ответила Минди.

– Я не знаю, зачем, но Силам Безопасности нужен ваш ребёнок, – заговорил Трэв быстро, боясь, видимо, что Минди его прервет. – Получив его, они от вас отстанут, а меня вообще выпустят отсюда.

– Ты что, всерьёз в это веришь? – расхохоталась Минди. – Во-первых, я не собираюсь откупаться от силбезовцев собственным ребёнком, во-вторых, не хочу иметь ребёнка от тебя, и, в-третьих, на кровати сплю я, а ты где хочешь, только подальше от меня.

Она сняла с постели покрывало, кинула его Трэву и задёрнула балдахин над кроватью. Молодой человек послушно улегся в другом конце комнаты на двух сдвинутых креслах.

– А за что тебя здесь держат? – спросила Минди, поняв, что сна нет ни в одном глазу.

– За то, что я люблю женщин, – ответил Трэв.

– Так ты что, насильник? – удивилась Минди без тени страха в голосе.

– Нет, что вы, – быстро возразил Трэв. – Все женщины были со мной по собственной воле. Я просто очень хорошо умею очаровывать, и пользовался этим. Но я ни одну женщину не обидел, нет! Я давал им то, чего им не хватало – любовь. Они меня, естественно, благодарили за это. А Силы Безопасности Джакарты почему-то сочли меня опасным для общества, и вот уже три года я здесь...

– Понятно. Гипнотизёр, – сказала Минди. – Но на меня гипноз не подействует, можешь даже не пытаться.

– А если попытаюсь? – спросил Трэв и добавил: – Кстати, в моем способе обольщения нет ни капли гипноза. У меня практически не бывает неудач.

– Ну, попытайся ради спортивного интереса, – усмехнулась Минди. – Увидишь, что будет.

– А вы знаете, что вы очень красивая? – вкрадчиво начал Трэв, и Минди почувствовала, что он поднялся с импровизированной постели.

– Знаю, – ответила она.

– Вы самая красивая женщина на свете, Минди! Луна среди звезд и бриллиант среди стекляшек. Я влюбился в вас, как только увидел, и мне всё равно, за что вы здесь сидите, – сказал Трэв и сделал два шага по направлению к кровати.

В его голосе звучали восхищение, страсть, нежность, надежда и обещание одновременно. Минди восхитилась тем, как он владеет голосом – элементы гипноза в нем всё же присутствовали. Действительно, трудно устоять перед такой страстной лестью. Трэв продолжал подходить всё ближе, продолжая говорить:

– Мне всё равно, богатая вы или бедная, и сколько вам лет... Вы забрали мое сердце отныне и навсегда... Так верните мне хотя бы часть его вашей любовью...

– И на каком месте этого страстного монолога я должна кинуться к вам на шею? – спросила Минди совершенно спокойно.

– Ну... вообще-то сейчас, – сказал Трэв. – А вы что, ничего не почувствовали?

– Абсолютно ничего, – ответила Минди. – И не пытайся подойти ко мне еще ближе – я владею кое-чем получше гипноза. – Спокойной ночи.

– Странно, почему не получается, – пробормотал Трэв. – Может, потому, что долго не практиковался?..

Минди чувствовала, что парень не послушает её, и выстроила мысленный барьер, которому научилась от сыновей. Долго держать его она не могла, но на несколько минут должно хватить. Так и есть, Трэв сделал еще шаг. И наткнулся на барьер. А Минди мысленно резко раздвинула его, увеличив радиус, и парень кубарем укатился обратно в свой угол.

– Ого, – проговорил он удивленно, потирая ушибленные места. – Как вы это сделали?

– У тебя точно не получится, – с ноткой высокомерия в голосе ответила Минди. – Так ты хорошо всё запомнил? Не подходи ко мне ближе, чем на два метра.

Глава 12

Рано утром все были на ногах. Рэй и Алиша приготовили завтрак, накрыли стол всё в той же комнате, выходящей окнами во двор. Занавески не открывали: пришлось довольствоваться теми тусклыми лучами, что просачивались сквозь них.

– Как, оказывается, хорошо дома! – в комнату, где уже почти все собрались за столом, вошел Эрик. – Я не понимал этого, пока не пришлось в канализации пожить.

– А где Тамира и Кристи? – спросила Алиша, окинув взглядом собравшихся.

– Наверное, спят еще, – ответила Сиона. – Они...

Она хотела еще что-то добавить, но тут в комнату влетела Кристи. У неё был испуганный и взволнованный вид. Она остановилась в двух шагах от двери. Джедайцы уставились на девушку.

– Что случилось, дочка? – обеспокоенно спросила Сиона.

– Я... я видела будущее, – выдохнула Кристи.

– Что? – удивился Ким.

– Ну... Вы уже знаете, что мне иногда удавалось предсказать будущее, так, по мелочам... – начала объяснять Кристи. – Например, я не знаю, как сдам экзамен. Я зажмурюсь, сосредоточусь, представлю, что смотрю сквозь туман, он постепенно проясняется, и я начинаю видеть будущее, например, как показываю Тому оценку... Ночью я сделала так же. Туман очень долго не рассеивался... А потом я увидела, что мы прощаемся... а потом расходимся в разные стороны... Мы должны разойтись... Это так ужасно...

– Кристи, но ты сама была за этот план, – сказал Ким.

– Да, разумом я была за него, – кивнула Кристи. – Но до последнего момента надеялась, что этого не произойдет. Пока не увидела...

– Послушай, Кристи, может, ты это видела во сне? – с надеждой спросил Эрик.

– Нет, я точно знаю, что не спала, – ответила Кристи, садясь за стол.

– Что ж, твое предвидение только доказывает, что нам придётся разойтись, – сказал Ким. – И мы сделаем это почти сразу после завтрака.

– А как же моя мама? – в комнату вбежала Тамира. Она едва не плакала.

– Тамира, дорогая, успокойся и расскажи, был ли у тебя контакт с мамой и что ты узнала? – Флориан обнял дочь, готовую заплакать.

Тамира глубоко вздохнула и рассказала о разговоре Минди с генералом Аваром, о том, что джедайцы признаны потенциально опасными людьми со всеми вытекающими последствиями. Потом рассказала, что к Минди подселили какого-то мужчину, которого зовут Трэв, и что в комнате, где они живут, только одна кровать.

– Они что, спят по очереди? – усмехнулся Эрик.

– Не знаю, мама об этом ничего не говорила, – ответила Тамира.

– Намёк ясен, – сказала Алиша. – Силы Безопасности и Совет Матерей хотят детей со способностями к Силе.

– Но нас, скорее всего, на службу не возьмут, им нужны дети, с пелёнок до мозга костей преданные Силам Безопасности, – сказала Сиона.

– Надеюсь, Минди не собирается рожать детей силбезовцам, – тихо, с чуть презрительной интонацией в голосе проговорила Алиша.

– Если только не заставят под дулом пистолета, – усмехнулась Сиона.

– У нас есть два варианта, – сказал Ким. – Можно сдаться силбезовцам и всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме, рожая для них детей, или разойтись и спрятаться в толпе.

– Папа, мы уже всё решили, у нас только один вариант: мы не хотим в тюрьму, даже если она будет из чистого золота, – сказал Аджей.

– Но мы должны спасти мою маму! – закричала Тамира.

– Дочка, успокойся, мы её там не оставим, – сказал Флориан и обратился к Киму: – Будем действовать, как решили? Идём вместе в столицу?

Ким ответил не сразу. Сначала он спросил у дочери:

– Кристи, вспомни, когда мы расходились, что ты видела вокруг?

Кристи подумала и ответила:

– Окружающее я видела смутно. Но у меня ощущение, что это место недалеко от нашего города, где-то на берегу реки. А что?

– Я считаю, что мы не должны всей толпой идти в Джакарту, – сказал Ким. – Для того чтобы вытащить из тюрьмы Минди, хватит двух человек, и это будем Флориан и я.

– Я пойду с вами! – тоном, не допускающим возражений, заявила Сиона.

– И я! – подхватил Аджей. – чтобы вытащить тётю Минди из тюрьмы, вам понадобится Сила, а я ей владею лучше, чем вы.

– Мы тоже должны идти, – сказал Санио за себя и за брата. – Там наша мать!

– И моя, я тоже пойду, – сказала Тамира.

– Так, может, лучше сразу сдаться? – усмехнулся Ким. – Если пойдём толпой, нас точно поймают силбезовцы. Всё-таки, думаю, двух человек достаточно. Пойдём я и Санио. Флориан, а ты позаботишься о Тамире. Если Создателю будет угодно, Санио и Минди вас найдут, когда мы её освободим. У вас ведь есть ментальная связь.

– Я иду с вами, и это не обсуждается, – сказала Сиона.

– А я? – спросил Аджей.

– Ты уходишь с Кристи и Томом, – ответила Сиона.

– Нет, – возразил Ким. – Сиона, Аджей, вы уходите вдвоём. Я вас потом найду.

– Как? – спросил Аджей.

– Сынок, я твою маму где угодно найду, – улыбнулся Ким.

– Я иду с вами, – твердо сказала Сиона. – И Аджей идёт со мной.

Ким взглянул на жену и понял, что спорить с ней бесполезно.

– Ладно, вы идёте с нами до Джакарты, а там уходите, – буркнул он и добавил, повернувшись к семье Рэя. – Алиша, Эрик и Рэй уходят вместе.

– Я остаюсь, – сказал Рэй.

– Как?! – возмутилась Алиша. – Значит, мы с Эриком тоже останемся!

– Алиша, прости, я не могу уйти с вами, – сказал Рэй. – За мной будут неотступно следить, даже если я просто выйду к киоску купить газету. Если ты и Эрик останетесь, то будете вынуждены постоянно прятаться. Собственный дом станет для вас тюрьмой. А я должен остаться, и позаботиться об Одоме и внуках.

– Но почему мы должны расставаться? – Алиша едва не заплакала. – Вот Сиона же не расстаётся с Кимом!

– А я уже расстался с Минди, – печально сказал Флориан. – И не знаю, встречусь ли с ней еще...

– С тобой будет наш сын Эрик, дорогая, – ласково сказал жене Рэй. – А если ситуация изменится, вы сможете вернуться домой. Я буду ждать вас здесь. Всех вас.

Алиша промолчала, соглашаясь с доводами мужа.

– Ну что, все позавтракали? – спросил Ким, поднимаясь из-за стола. – Все собрали свои вещи? Через два часа выходим. Пойдём через подвал и ливневую канализацию к реке. Там выйдем на поверхность и разойдёмся в разные стороны.

Вещи все уже приготовили. Ким дал эти два часа на то, чтобы собраться с мыслями и решить, какая группа куда пойдёт и максимально изменить внешность – перекрасить волосы, сменить прически, наложить стойкую косметику, в пределах имеющихся в доме средств.

– Я вас провожу, – сказал Рэй, тоже вставая.

И остальные начали подниматься и выходить из комнаты. Кристи остановилась на пороге и обернулась к Киму, который остался в комнате один.

– Папа, я сейчас вспомнила, в моем видении... там, на берегу... дяди Рэя с нами не было.

– Ну... – Ким пожал плечами. – Наверное, будущее изменчиво, и всё может произойти не совсем так, как в твоем видении.

– Наверное, – согласилась Кристи.

*

Через два часа джедайцы собрались на кухне, где находился спуск в подвал. Медленно, нехотя они стали спускаться по лестнице, зная, что это последний раз, когда они собрались вместе.

Когда в подвал спустились все, кроме Рэя, Алиши, Кима и Сионы, вдруг раздался звонок в дверь прихожей.

Рэй, Ким и Сиона переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – спросила Сиона у Рэя.

– Нет, – ответил он. – Но, может быть, пришла Одоме? Мне сказали, что она приходила поливать цветы и кормить кошек, когда нас не было. Она еще не знает, что я дома.

– Моя доченька! – простонала Алиша. – Я должна её увидеть!

– А может, это не она, – Сиона схватила подругу за руку, когда та уже готова была кинуться в прихожую.

– Спускайтесь в подвал, – сказал Рэй. – Если пришла Одоме, я приведу её к вам. Но если через минуту мы к вам не спустимся, уходите, и как можно скорее. Если это силбезовцы, я их задержу.

– Пока, Рэй, – просто сказала Сиона.

– До свидания, дорогой, – добавила Алиша.

Звонок повторился, а сразу за ним раздался нетерпеливый стук.

– Господин Рэй, откройте! – послышался мужской голос.

– Всё, уходите скорее! – Рэй торопливо чмокнул Алишу в щеку и пошёл в прихожую. – Да иду я, иду! Сейчас открою. Одоме, это ты со своим мужем?

Он открыл входную дверь и увидел, что пришла вовсе не дочь. На крыльце стоял силбезовский офицер, а поодаль – отряд рядовых.

– В чём дело? – спросил Рэй. – К вашему сведению, генерал Авар меня отпустил, что еще вам от меня нужно?

– Пять минут назад в одном из окон второго этажа вашего дома шевельнулась занавеска, – сказал силбезовец.

– Это был я, – ответил Рэй. – Ничего удивительного, я тут живу.

– Но через минуту шевельнулась занавеска в окне третьего этажа в другом крыле дома, – сказал силбезовец. – Вы не могли переместиться туда так быстро.

– Возможно, это была кошка, – пожал плечами Рэй. – У нас их шесть.

– Кошка? – с сомнением проговорил силбезовец.

– Ну да, кошка, – кивнул Рэй, мысленно порадовавшись, что вовремя вспомнил о домашних животных. – Они лазят везде, где можно, и даже там, где нельзя. Ну, если мне не верите, можете войти и проверить.

Силбезовец оглянулся на свой отряд, сделал знак рукой, от отряда тут же отделились четыре человека и быстро проскользнули мимо Рэя в дом. Рэй не мог слишком задерживать силбезовцев на крыльце, чтобы не возникло дополнительных подозрений, и ему оставалось только надеяться, что джедайцы успели уйти и закрыть за собой люк в подвале. Так же он надеялся, что силбезовцы начнут обыскивать дом не с подвала, а с третьего этажа.

Так и случилось. Кухня в осмотре оказалась последней. Рэй и силбезовский офицер вместе вошли туда в конце обыска, когда четверо рядовых доложили, что в доме никого нет, кроме кошек и Рэя.

– А этот вход куда ведет? – спросил офицер, увидев в кухне дверь.

– Это в подвал, – ответил Рэй, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мы редко туда спускаемся. Храним там только те вещи, которые не нужны, а выбросить жалко.

– Откройте, – сказал офицер.

Ключ торчал в замке. Рэй повернул его с трудом, раздался скрежет. Он порадовался, что кто-то из детей догадался применить к замку эффект старения. Казалось, его не открывали не меньше полугода. Дверь скрипнула так, словно её не смазывали столько же. Рэй и офицер начали спускаться в подвал. На ступеньках тонким нетронутым слоем лежала пыль. Молодцы, детки, обо всем позаботились. Рэй включил свет.

Силбезовец огляделся, увидел только пыльные вещи и больше ничего. В углу, где был люк в подземные коммуникации, валялась куча старых половиков, а на них лежало сломанное кресло.

– Что ж, действительно, в доме никого нет, кроме вас, господин Рэй, и ваших кошек, – сказал офицер и шагнул к лестнице. – Извините за беспокойство.

– Послушайте, мои жена и сын, мои друзья и их дети ничего плохого не сделали, – сказал Рэй, идя следом за силбезовцем. – А вы устроили на них охоту. В чём они провинились?

– Разрешите не отвечать на этот вопрос, – вежливо ответил силбезовец. – Вы сами знаете.

Рэй знал, поэтому не стал переспрашивать.

Офицер вышел. Дверь за ним закрылась. Рэй перевел дыхание. Джедайцам удалось уйти. Но он даже не смог с ними как следует попрощаться...

*

Джедайцы пробирались по подземным коридорам к реке, ориентируясь по ручейкам, которые текли по ливневым стокам после недавнего дождя. Они торопились уйти подальше от дома, и Ким, шедший последним, постоянно подгонял идущих впереди и часто оглядывался. Когда они остановились передохнуть, Кристи окинула взглядом джедайцев и спросила:

– Папа, а где дядя Рэй? Он хотел проводить нас до реки.

– Он не смог, – ответила Алиша, стараясь говорить спокойно, хотя в глазах блестели слёзы. – Кто-то позвонил в дверь... Он должен был их задержать...

Кристи и Ким переглянулись: всё случилось так, как в видении Кристи!

– Ну, отдохнули? Пора идти, – сказал Ким.

Джедайцы двинулись дальше, и через полтора часа вышли к реке.

Утро плавно перетекло в день, но над рекой всё еще стоял туман. Кристи удивленно оглядывалась: видение и реальность совпадали один к одному.

Они стояли на берегу, непроизвольно поделившись на группы: Алиша и Эрик, Кристи и Том, Флориан и Тамира, Санио, Аджей, Сиона и Ким. Настало время прощаться, но все молчали, не находя слов. Предстоящее расставание никому не добавляло настроения.

– Я сомневаюсь, что когда-нибудь мы сможем встретиться, – начал, наконец, Ким. – Сегодня мы вольёмся в человечество Джеди в прямом смысле слова. Но давайте не будем забывать наше маленькое сообщество джедайцев. Сиона говорила, что мы не сохраним наши способности и джедайцев как вид, если расстанемся. Но я уверен, мы сможем. Рассказывайте о Силе своим детям, если, конечно, они будут её иметь, объясняйте им, что всё надо держать в строжайшей тайне. Развивайте их Силу для хороших, добрых дел. Если всё будем делать правильно, мы сохраним и приумножим свое сообщество. И когда-нибудь наши потомки смогут встретиться и создать уже открытое, а не тайное общество.

– Как же они узнают друг друга? – спросил Аджей. – Мы же внешне ничем не отличаемся от нормальных людей.

– Если они скажут слово «Джеди-Ай» и им ответят... например, «Да пребудет с вами Сила», – ответил Ким. – Ну, а если не ответят – вы знаете, что делать.

– Внушить, что ничего не говорили, – хором ответили Эрик и Аджей.

– Правильно, – согласился Ким.

– Это будет наш тайный пароль! – воскликнула Тамира, немного оживившись.

Некоторое время джедайцы обсуждали основные положения своего тайного общества, которые они должны передавать неизменными из поколения в поколение. Записывать ничего не стали, надеясь на свою память, которая улучшилась в несколько раз благодаря флюктуациям Минди-Флориана.

Прозвучала последняя фраза, и воцарилась тишина, слышен был только тихий плеск воды в реке, да шелест травы под ветром.

– Что ж, попрощаемся, – тихо сказала Сиона.

– Неужели мы больше никогда не встретимся? – всхлипнула Тамира.

Флориан обнял дочь за плечи.

– Мы будем всегда помнить друг друга. Всё будет хорошо, малышка.

– Мы будем сниться друг другу, и встречаться во сне, – сказал Эрик.

– Пора идти, – напомнил Ким.

– Я так понимаю, нам туда, – Сиона указала за реку и добавила деловым тоном: – Как будем перебираться?

– У нас есть лодка, – ответил Санио.

Джедайцы еще несколько минут стояли на берегу, торопливо говоря друг другу последние прощальные слова и понимая, как много не успели сказать. Наконец они замолчали и еще несколько минут обнимались. А потом Алиша и Эрик ушли вверх по течению, Флориан и Тамира – вниз, Том и Кристи ушли в противоположную от реки сторону, далеко огибая город, а Сиона, Ким, Аджей и Санио надули резиновую лодку и поплыли к другому берегу.

Глава 13

Сиона, Ким, Аджей и Санио добирались до столицы пешком два дня. Сиона теперь стала жгучей брюнеткой, контактные линзы изменили цвет глаз с синего на карий. Кудри она выпрямила и заплела волосы в толстую косу. Аджей тоже превратился в брюнета. Ким не стал менять цвет волос и глаз, накладные усы и борода, которые впоследствии должны отрасти настоящие, полностью изменили его облик. Санио раньше был темноволосым и зеленоглазым, теперь стал рыжим. Если раньше сочетание тёмных волос и ярких зелёных глаз делало его лицо заметным в толпе, то зеленоглазый рыжий парень ни у кого не вызывал ни удивления, ни любопытства, что и требовалось джедайцам в нынешнем положении.

Остановиться в гостинице они не могли: не было документов, поэтому джедайцы расположились в палатке в лесу недалеко от Джакарты под видом туристов. Пеший туризм вошел в моду на Джеди, когда более двух третей населения Джеди улетело осваивать другие планеты. Освободились огромные пространства, маленькие заповедники разрослись, и их открыли для свободного посещения. Джедиане, обрадованные простором, сразу полюбили путешествия. А посмотреть на Джеди было на что, так как все памятники старины бережно сохранялись государством.

Особенно много их находилось в столице планеты, туристы туда валили толпами, и в гостиницах не всем хватало места. Поэтому группа из четырёх туристов не была одинокой на лесной опушке близ Джакарты. Едва устроившись, Ким, Санио, Аджей и Сиона пошли на разведку. Ким несколько раз просил их куда-нибудь уйти, но безрезультатно. Они сказали, что не станут высовываться, но будут поблизости, когда Ким и Санио пойдут спасать Минди. И придут на помощь, если понадобится.

*

Когда Минди проснулась утром, она снова была в комнате одна – Трэва ночью увели. Едва она успела умыться и позавтракать тем, что нашла в холодильнике, стоявшем в небольшой кухне, примыкавшей к комнате, к ней пришёл генерал Авар.

– Доброе утро, госпожа Минди, – вежливо сказал он.

– Не думаю, что оно доброе, – ответила Минди. – Где Трэв?

– Мы поняли, что вам неприятно его общество, и перевели в другое место.

– Подслушиваете, – усмехнулась Минди.

– Не без этого, – признался Авар. – Мы всё-таки Силы Безопасности.

– С Трэвом, по крайней мере, было не так скучно, – посетовала Минди.

– Ничего, не переживайте, мы найдём вам компанию получше, – ответил генерал Авар. – Если, конечно, вы не предпочитаете компанию своих друзей и мужа.

– Предпочитаю, – сказала Минди. – Вы готовы отпустить меня к ним?

– О, нет, мы готовы привести их к вам, если, конечно, скажете, где их найти. Уверяю, если они не будут сопротивляться, им не причинят никакого ущерба.

– Ага, кроме лишения свободы ни за что, ни про что, – усмехнулась Минди.

– А сейчас они разве свободны? – развел руками Авар. – Вечно скрываться, вечно бояться, что поймают – это что, так называемая свобода?

– Да уж всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах, – буркнула Минди и добавила: – Послушайте, оставьте в покое мою семью и моих друзей. Я даю честное слово, что ни они, ни их дети никогда не применят Силу для незаконных действий.

– Мы уже говорили на эту тему. Вы не можете поручиться за своих друзей и тем более за всех их потомков.

– Вы не оставите их поиски, даже если я... если я рожу вам ребёнка с Силой? – поинтересовалась Минди.

Генерал Авар отрицательно покачал головой.

– Ну, тогда никакого ребёнка вы не получите!..

– Может быть, вы всё же передумаете? – спросил генерал. – Рождение ребёнка избавило бы вас от многих проблем.

– Каких проблем? – усмехнулась Минди. – Вы же меня не выпустите, и друзей моих в покое не оставите. А других проблем у меня нет. И вообще, у вас есть Нилс. Вам что, его мало? Зачем вам еще и мой ребёнок?

– У нас нет Нилса, – чуть помедлив, неохотно проговорил Авар.

– А что, он сбежал? – злорадно улыбнулась Минди. – А с чего вы взяли, что сможете удержать взаперти человека с Силой?

Снова чуть помолчав, генерал признался:

– Нилс действительно пытался бежать, и его убили при задержании. Но вы-то не сбежали.

– Я и мои друзья, может, и не сильны, – запальчиво ответила Минди. – Нилс... тоже не знал всех своих возможностей. Но наши дети... Уверяю вас, вам лучше их не злить.

– А им лучше не злить нас, – генерал коротко усмехнулся.

– Понимаю, – Минди тоже иронично усмехнулась. – Силы Безопасности и Совет Матерей боятся, что кто-то на Джеди может стать могущественнее их. И чтобы этого не произошло, вы пойдёте на всё.

– Совет Матерей думает о благе всего человечества Джеди, – назидательно проговорил генерал Авар. – И если для этого требуется принести в жертву нескольких человек, Совет Матерей будет вынужден сделать это.

Минди ничего на это не ответила. Она окончательно поняла, какую ошибку совершила, решив отдаться в руки правосудия.

– А главное, к их действиям и не придерешься, – тихо пробормотала она. – Всё во имя блага человечества...

– Что вы сказали? – насторожился Авар.

– Ничего. Так, мысли вслух, – ответила Минди и добавила: – А что, если так случится, что для блага человечества вам, именно вам, генерал Авар, нужно будет покончить жизнь самоубийством. Вы что, застрелитесь?

– Если это будет нужно для блага Джеди – да! – пафосно воскликнул генерал.

– Вы так говорите, потому что уверены, что этого от вас никто не потребует. Что ж, взовите к моим друзьям, докажите им, что для блага Джеди они должны сидеть в тюрьме, и они сами придут к вам, – ответила Минди.

*

Ким, Сиона, Аджей и Санио добирались до Джакартрока через лесопарк, в котором находился музей космических кораблей под открытым небом. Площадки с экспонатами были разбросаны по лесопарку на площади нескольких квадратных километров. То тут, то там над кронами деревьев возвышались их заостренные носы. По выложенным плитами дорожкам можно пройти от одного корабля к другому или полететь на экскурсионном флаере.

– Ой, Ким, смотри, наш «Джеди-Ай»! – шепотом воскликнула Сиона, когда они вышли на большую бетонированную площадку, на которой стоял звездолёт.

«Джеди-Ай» оказался единственным целым звездолётом, вернувшимся из пятисотлетнего космического путешествия. «Джеди-Ти» был сильно поврежден, и после приземления годился только на металлолом. «Джеди-Мон» и «Джеди-Эль» вообще не вернулись. Поэтому представлять в музее эпохальное переселение на другие планеты пришлось «Джеди-Ай», хотя он вполне был способен совершить еще одно-два космических путешествия. Вот только звездолёт не мог нести много пассажиров, он был рассчитан на экипаж не более пятидесяти человек, поэтому для дальнейшего переселения стал бесполезен.

Главной особенностью музея космических кораблей было то, что каждый из них содержался в исправном состоянии и в принципе мог летать, даже самый древний.

Ким и Сиона не видели свой звездолёт с тех самых пор, как вернулись на Джеди, считая, что с космическим прошлым покончено навсегда. А теперь, только при взгляде на корабль у обоих ностальгически заныло в груди: на «Джеди-Ай» прошли самые страшные и самые счастливые минуты их жизни. Санио, хотя и родился на «Джеди-Ай», ничего об этом времени не помнил, кроме смутных образов. А Аджей вообще видел звездолёт родителей только на фото.

– А давайте зайдём на корабль? – предложил он и указал на табличку на ограждении: – Он открыт для посещений с девяти утра до часу дня.

– Зайдём, только не сейчас, – ответил Ким. – Сначала нужно разведать подступы к Джакартроку.

Джедайцы пошли дальше, делая вид, что гуляют по лесопарку, любуясь космическими достижениями человечества Джеди.

Джакартрок находился за лесопарком, на окраине Джакарты. Это было большое отдельно стоящее здание без окон, окруженное высоким забором. В заборе были только одни ворота, которые изредка открывались, чтобы впустить или выпустить машину характерного для Сил Безопасности синего цвета. Ким, Сиона, Аджей и Санио остановились на опушке лесопарка недалеко от небольшого озера, скрытого среди деревьев, и некоторое время наблюдали за воротами Джакартрока. Ким изучал каменный забор и заметил на нём и вокруг него массу следящей аппаратуры.

– Как же мы туда проберемся? – спросила Сиона, нарушив долгое молчание.

– Ясно, что через забор попасть в Джакартрок не удастся, – ответил Ким. – Остаётся только один способ – войти через ворота.

– Даже не представляю, как мы сможем войти через ворота, освободить Минди, да еще и выйти обратно, – безнадёжно проговорила Сиона.

– У меня есть план, – сказал Ким. – Но мы не сможем осуществить его сию минуту и вообще в ближайшее время.

– Почему? – спросил Аджей.

– Мы должны достать новые документы и устроиться работать в корпус Сил Безопасности, – ответил Ким. – Так мы сумеем разведать Джакартрок изнутри, выберем подходящий момент, освободим Минди и исчезнем вместе с ней.

– Хороший план, – одобрила Сиона.

– Да, – согласился Санио. – Только очень долгий. Можно лишь гадать, что они там сделают с мамой, пока мы пробираемся к ней окольными путями. У меня есть другой план. Я сдамся силбезовцам.

– Что?! – в голос возмутились Сиона и Ким.

– Таким образом, я прямиком попаду к маме, – продолжил свою мысль Санио. – В подходящий момент я выведу её из Джакартрока. А вам нужно только найти быстроходный транспорт, чтобы всем вместе побыстрее отсюда исчезнуть.

– Но это очень опасный план, – с сомнением проговорила Сиона.

– То, что мы стоим здесь, в двух шагах от Джакартрока, уже опасно, – возразил Санио. – Если вы не согласны, то я...

– Мы согласны, Санио, – Ким не дал юноше договорить. – Думаю, тебе стоит сдаться где-нибудь на другой окраине Джакарты, чтобы силбезовцы случайно не наткнулись на нас, когда будут прочесывать окрестности в поисках остальных. До утра мы с Сионой и Аджеем достанем транспорт, и будем ждать тебя и Минди сколько потребуется, здесь, на этом самом месте.

– Хорошо, – кивнул Санио.

Они вернулись в лесопарк и снова подошли к «Джеди-Ай».

– Давайте войдём, – попросил Аджей. – Папа, ты обещал.

Около корабля стоял экскурсионный флаер. А в корабль по трапу поднималась группа экскурсантов. Ким, Сиона, Аджей и Санио примкнули к ним.

– Здесь экипаж корабля жил, – рассказывал экскурсовод, показывая на открытые двери кают, в которые можно было заглянуть. – Здесь они проводили свободное время, – он указал на открытые двери отсека развлечений с бассейном, спортивной площадкой, небольшим кинозалом и библиотекой, куда тоже можно было только заглянуть, но не войти. – Это медицинский отсек, там двигательный отсек, вход посторонним туда запрещен... Это отсек управления. А здесь кают-компания экипажа, но мы не можем её посмотреть, так как она закрыта. В память о капитане корабля Черити, которая погибла, подхватив на одной из планет смертельную болезнь. А сейчас мы посмотрим лаборатории, в которых работали члены экспедиции.

Экскурсовод увел группу на другой уровень, Санио тихо попрощался с Сионой, Кимом и Аджеем и ушёл с ними, чтобы вместе с группой после экскурсии уехать в столицу и там сдаться силбезовцам.

Ким, Сиона и Аджей остановились у открытой двери отсека управления.

– Интересно, коды доступа поменяли или нет? – спросил Ким, глядя на пульт управления, на котором перемигивались огоньки индикаторов.

– Поменяли, скорее всего, – вздохнула Сиона.

В любое помещение на корабле могли войти только члены экипажа звездолёта, имеющие коды доступа – если бы это сделал не член экипажа, тут же включилось бы силовое поле и не позволило бы войти. Такая предосторожность была сделана затем, чтобы аборигены, если таковые найдутся, не смогли попасть в помещения корабля и что-нибудь там испортить. Или если бы понадобилось лишить какого-нибудь члена экипажа доступа в определенные отсеки, то его код можно заблокировать.

– А это мы сейчас проверим, – глаза Кима озорно блеснули, и он шагнул в открытую дверь отсека управления.

Силовое поле не оттолкнуло его, но Сиона испуганно замерла, ожидая, что сейчас включится сирена, возвещающая, что в отсек управления проник чужой.

Ничего не случилось. Ким спокойно походил по рубке управления и вышел в коридор.

– Жаль, что время летать в космос для нас безвозвратно ушло, – сказал он с ностальгической грустью в голосе.

– Да, – согласилась Сиона.

Они вышли из корабля на опустевшую площадку.

– Ну что, пойдём добывать транспорт? – спросил Ким.

– Пойдём, – согласилась Сиона.

– Пойдёмте, – добавил Аджей.

Они вернулись через лесопарк к палаточному городку, около которого была стоянка наземных машин и флаеров – не все джедиане путешествовали пешком, некоторые предпочитали ездить. Ни купить, ни взять напрокат машину Сиона и Ким не могли, без удостоверений личности это невозможно. Оставалось одно – украсть. Но ни Ким, ни Сиона, ни Аджей в воровском деле ничего не смыслили.

Около получаса они наблюдали, как одни машины отъезжают, а другие становятся на их место, третьи никто не трогает. Ким выбрал несколько наземных машин и один флаер.

– Одна из этих подойдет для наших целей.

– Как же мы возьмем её? – спросила Сиона.

– Как-нибудь, – ответил Ким, обнимая жену. – У нас полдня и целая ночь впереди, придумаем... Ты вся дрожишь, Сиона. Тебе холодно?

– Нет, просто... я боюсь, – ответила она.

– Может быть, тебе и Аджею пора уже куда-нибудь идти? – спросил Ким. – Мы с Санио справимся вдвоём. А вы уйдёте и будете в безопасности.

– Я твоя жена и должна быть с тобой, – возразила она и вздохнула: – Не знаю, сможет ли кто-нибудь из нас еще когда-нибудь и где-нибудь почувствовать себя в безопасности...

Глава 14

Санио зашёл в парикмахерскую и перекрасил волосы обратно в чёрный цвет. Но ему пришлось еще пару часов болтаться по улицам Джакарты, прежде чем силбезовцы его заметили и задержали.

Санио сразу сознался, кто он, сказал, что не знает, где остальные, он поссорился с ними и ушёл, потому что хотел встретиться с матерью. Ему пообещали встречу с ней и привезли в Джакартрок. Но к Минди его не повели, сказав, что сегодня уже поздно, и заверив, что устроят свидание завтра. Санио почему-то не верил, что это произойдёт, поэтому попытался мысленно просканировать здание, чтобы найти мать в запутанном переплетении коридоров и помещений Джакартрока. Он даже попытался передать ей послание, что он уже здесь, но не знал, смогла ли она уловить его.

Мысленно Санио изучил коридоры и переходы, ведущие к помещению, где находится мать. Это занятие сильно утомило его, так что он крепко уснул и проспал до утра, даже не связавшись ментально со своим братом-близнецом.

Санио проснулся поздним утром, но свет в его камере был приглушён, как ночью. Никто к нему не пришёл, чтобы отвести его к Минди, никто даже завтрак не принёс. Санио усмехнулся. Хотят его запутать! Но у него, как у всех джедайцев, было идеальное чувство времени.

Прошло еще часа два, прежде чем ему принесли еду, и еще час после, когда к Санио пришёл силбезовский офицер, представившийся генералом Аваром.

– Мы очень рады, что вы согласились сотрудничать с нами, Санио, – сказал генерал. – Мы хотели бы знать, что вы можете делать с помощью ваших способностей.

– Вообще-то я не соглашался на сотрудничество. Я просто хотел увидеться с мамой, – ответил Санио. – Когда вы меня к ней отведете?

– Госпожа Минди сейчас занята, – ответил генерал Авар. – Но, думаю, вы сможете увидеться с ней после обеда. А пока мне хотелось бы поговорить с вами.

– Я ничего не буду говорить, пока не увижусь с мамой, – твердо ответил Санио.

– Вы увидитесь, я это гарантирую, – сказал генерал Авар. – Но чуть позже.

Он опять чувствовал страх силбезовского офицера перед его неведомой Силой. И он сказал, добавив в голос чуть-чуть внушения:

– Я хочу видеть мать. Вы можете отвести меня к ней прямо сейчас?

– Пожалуй, я смогу отвести вас к ней прямо сейчас, – сказал генерал. – Идёмте, молодой человек.

Они вышли из камеры. Охранники окинули их удивленными взглядами, но ничего не сказали. Санио старался запоминать дорогу и держать генерала под контролем. Пока ему всё удавалось, но юноша не показывал своей радости: радоваться он будет, когда вместе с матерью выйдет отсюда и будет далеко-далеко от этого мрачного места.

Через пятнадцать минут блужданий по коридорам и лестницам – Санио предполагал, что это делалось для того, чтобы запутать его, они остановились около какой-то двери. Генерал подозвал охранника и приказал открыть дверь. Санио вошел и увидел Минди.

– Мама!

– Сынок! – Минди бросилась к нему и обняла. – Как я рада тебя видеть!

– Мы хотим побыть одни, – сказал Санио стоявшему в дверях генералу Авару, и Минди почувствовала, что он применил внушение.

Генерал послушно закрыл дверь снаружи.

– Как ты, мама? – с волнением в голосе спросил Санио. – Тебя тут не обижали?

– Всё хорошо, милый, – ответила она. – У нас очень гуманные Силы Безопасности. Меня не тронули даже пальцем. А как у вас дела?

– Всё в порядке, – тихо сказал Санио и добавил громко: – Я поссорился с остальными и сдался властям. А они не захотели, и это их дело.

Минди поняла, что это он говорит для прослушки. На пальцах же он показывал, что Том, Тамира и Флориан в безопасности, а он пришёл с Кимом, Аджеем и Сионой, чтобы вызволить её отсюда. Этот тайный язык жестов изобрели Том и Санио для общения между собой, Минди, как их мать, тоже немного знала его. Она кивнула, что всё поняла и облегченно вздохнула.

*

С помощью Аджея, который внушил одной супружеской паре, что они хотят дальше путешествовать пешком и только пешком, Киму и Сионе удалось раздобыть флаер – они взяли его у этой пары напрокат, заплатив неплохие деньги. Счастливая чета утопала пешком дальше по своему маршруту, а Ким, Сиона и Аджей поставили флаер, приобретенный почти законным путем, в условленное место и стали ждать, когда Санио выведет Минди из Джакартрока. Они не знали, как он это сделает, но предполагали, что с помощью внушения.

– Без меня бы ты точно не справился, папа, – не без гордости сказал Аджей, вспоминая, как пожилые супруги, внезапно решившие продолжать путешествие пешком, ломали головы, куда им девать свой флаер. А тут как раз подошли Ким и Сиона, озабоченно переговариваясь, как им побыстрее доставить заболевшего сына, то есть Аджея, домой, ведь они «путешествовали» пешком. Аджей самозабвенно играл больного. Как оказалось, и пожилые супруги, и Сиона с Кимом «живут в одном и том же городе и даже почти рядом» и могут без проблем доставить флаер в гараж. Сделка совершилась на удивление легко и быстро.

– Не спорю, без тебя нам пришлось бы поломать голову. Только, смотри, не привыкай обманывать, – ответил Ким.

– Это легко, – махнул рукой мальчик. – А мне неинтересно делать то, что легко.

– Мне кажется, вам с мамой всё-таки пора уходить, – сказал Ким.

– Дорогой, не гони нас, – ответила Сиона. У неё почему-то появилась уверенность, что они с Кимом не должны расставаться ни на минуту. – Теперь уже мы с Аджеем никуда не уйдём. Скоро Санио выведет Минди, мы отдадим им флаер, они улетят искать Флориана и Тамиру, а мы втроём пойдём своей дорогой.

– Ладно, – сдался Ким. – Только, пожалуйста, сидите в кустах и ни во что не вмешивайтесь. Понял, Аджей? Ты уже достаточно помог нам.

– Хорошо, папа, – послушно согласился сын.

*

– Санио, но Нилса убили при попытке к бегству отсюда, – шепнула Минди одними губами.

– Мама, я пришёл сюда не для того, чтобы тут остаться, – так же тихо ответил Санио. – Ничего не бойся, я же с тобой. А за воротами нас ждёт дядя Ким с машиной. У нас всё получится, верь в это, мама.

– Хорошо, – Минди снова вздохнула, отбрасывая прочь тревожные мысли. – Я готова.

Санио жестами объяснил ей свой план, Минди кивнула, что поняла, и Санио решительно постучал в дверь.

Дверь сразу открылась, и вошел генерал Авар. За дверью остались четверо охранников.

– Мы готовы отвести вас туда, где прячутся остальные, – сказал Санио генералу. – Но только вас одного, генерал Авар. Если нам удастся прийти к приемлемому компромиссу, мы согласны сдаться Силам Безопасности в полном составе.

Заметив неуверенный взгляд генерала, Минди подыграла сыну:

– Не беспокойтесь, генерал Авар. Вам на этой встрече ничего не угрожает. Вы обращались с нами вежливо и почти корректно, и можете рассчитывать на такой же приём с нашей стороны.

– Соглашайтесь, генерал, – добавил Санио. – Другого случая не представится. Иначе от нас с мамой вы ничего путного не добьетесь.

– Хорошо, – решился Авар. – Где и когда?

– Сейчас, в лесопарке, рядом с музеем космических кораблей, – ответил Санио.

В глазах генерала Авара промелькнула искра, и Минди сразу поняла, о чём он думает.

– Если вы прикажете окружить лесопарк, никакой встречи не будет, – предупредила она.

– Ладно, я согласен, – неохотно сказал генерал.

– Тогда идёмте, – сказал Санио.

Генерал открыл дверь камеры и приказал охранникам пропустить их. Санио не дал силбезовцам времени для удивления действиями генерала, тут же внушив им, что так и должно быть. Минди же снова возвела мысленную стену, чтобы раздвинуть её, как только кто-нибудь попытается на них напасть.

Без всяких помех они прошли по коридорам и поднялись на наземный этаж. Только один раз, на выходе из здания охранник попросил генерала объяснить, куда он ведет двух задержанных, которым выход из этого здания строго запрещен.

– Я иду на встречу, а это мои заложники, – ответил генерал без запинки под мысленную диктовку Санио. – Операция одобрена Советом. Пропустите.

Минди даже вспотела от напряжения. Санио сказал ей, что Ким на машине ждёт их на опушке лесопарка, а до опушки нужно пройти около полукилометра по открытой местности. Этот этап их побега был самым опасным, потому что Санио не знал, насколько долго будет действовать на силбезовцев его внушение, и не увидит ли их кто-нибудь, кто внушению не подвергался. Но приходилось идти спокойным, размеренным шагом, чтобы не вызвать в крепости никаких подозрений.

Сиона и Аджей с раннего утра сидели в кустах недалеко от того места, где прятался Ким и была спрятана машина, и наблюдали за Джакартроком. Долгое время ничего не происходило. Солнце подходило к зениту, когда ворота в высоком заборе открылись и из них вышли три человека.

– Вот они, идут, – шепнул Аджей матери.

– Да, – кивнула она. – У них даже есть заложник. Это хорошо, значит, у нас есть шанс уйти. Поскорее бы всё закончилось... Что же они идут так медленно?..

Когда Минди, Санио и их заложник вошли под первые деревья лесопарковой опушки, Аджей и Сиона тоже пошли к машине и с радостью встретили Минди и Санио.

– Сиона! – Минди сразу узнала в черноволосой незнакомке свою соперницу-подругу.

– Минди, дорогая!

Женщины бросились обниматься, будто не виделись целую вечность, Ким обнял обеих женщин, а Санио обнял Аджея.

– У нас получилось! – одновременно шепнули Сиона и Минди друг другу и рассмеялись.

А генерал Авар стоял и безмятежно смотрел на джедайцев, усыпленный внушением Санио.

И тут произошло то, чего не ожидал никто, даже генерал Авар.

– Джедай, сдавайтесь! – послышался громовой голос прямо с неба, и, подняв головы, Минди и Сиона увидели спускающиеся вертолеты. Кто их вызвал, разбираться было некогда.

Ким, что есть силы, двинул в челюсть встрепенувшемуся генералу, явно отходившему от внушения, и сказал джедайцам:

– Разбегайтесь в разные стороны! Измените внешность, смешайтесь с посетителями музея!

Генерал свалился на землю, но никто не обратил на это внимания.

– Поздно, – сокрушенно прошептала Минди, указав на спускающиеся из вертолетов веревочные лестницы, на которых болтались гроздья силбезовцев в полном вооружении.

– Аджей, туман, – шепнул Санио.

Мальчик кивнул, оба сосредоточились и подняли из озера, которое находилось неподалеку, воды так много, сколько смогли и распылили туманом. Завеса получилась такой густой, что джедайцы перестали видеть друг друга.

– Разбегайтесь! – приказал Ким, схватил Сиону и Минди за руки и потянул вглубь леса.

– Где встретимся? – тихо спросил Аджей.

– У корабля! – так же тихо ответил Ким.

Санио уже тащил Аджея в сторону озера, чтобы легче было поддерживать завесу.

Ким тянул Сиону и Минди сквозь туман, натыкаясь на деревья. Руки стали скользкими от влажного воздуха, и сначала одна рука, потом другая выскользнули из его ладоней. И это было к лучшему – скрываться поодиночке легче.

– Встретимся у корабля, – прошептал Ким сразу потерявшимся в тумане женщинам, надеясь, что они услышали его слова, потому что ни одна не ответила.

Сиона не решилась ответить, что слышала шепот Кима. Обострившиеся чувства позволяли обходить силбезовцев, так же, как и джедайцы, плутавших в тумане. Она шла, сама не зная, куда, надеясь только на то, что сумеет сориентироваться, когда туман рассеется.

Когда туман чуть поредел, Сиона увидела, что находится около одной из площадок, на которой был какой-то незнакомый звездолёт, а около него стояла группа экскурсантов. Люди удивлялись внезапно возникшему туману, которого не должно быть в это время года и в это время суток. Сиона незаметно присоединилась к группе.

Эта группа экскурсантов только начала экскурсию, и они ходили по лесопарку пешком от корабля к кораблю. Несколько раз группу останавливали силбезовцы и внимательно осматривали каждого, объясняя свои действия тем, что ищут потенциального преступника. У Сионы сердце уходило в пятки каждый раз, но она старалась казаться спокойной, хотя внушать и менять внешность не умела. Она только думала с внутренним напряжением: «Я не та, кого вы ищете. Я не она».

– Их здесь нет, – констатировал начальник очередного отряда и силбезовцы уходили дальше. А группа экскурсантов шла своей дорогой. За пару часов они посетили несколько звездолётов, перекусили в кафе около одного из них, а потом Сиона поняла, что они идут к «Джеди-Ай».

*

Минди, когда потеряла в тумане Сиону и Кима, все же успела услышать, что они встречаются у корабля. Она не знала, что за корабль и где он, но догадалась, что это, скорее всего, «Джеди-Ай». Минди знала, что их корабль находится в музее, но ни разу раньше здесь не была. Идти куда-то в молочной мгле и натыкаться на деревья не хотелось. Минди на ощупь нашла толстое ветвистое дерево и взобралась на него. Поднявшись над уровнем тумана, который окутывал только территорию парка, Минди сразу увидела «Джеди-Ай». Мне туда, решила она, запомнила направление, спустилась с дерева и потихоньку стала продвигаться к звездолёту, пережидая в кустах плутающих в тумане силбезовцев. За Санио и Аджея она не беспокоилась, уверенная в том, что они сумеют спрятаться. А вот Сиона и Ким... Минди старалась не думать о том, что будет, если их поймают.

Туман начал рассеиваться часа через два. Минди, пробиравшаяся напрямую через лес, увидела, что вышла к площадке, на которой стоял «Джеди-Ай». Она остановилась за деревьями, наблюдая за площадкой. Из корабля выходила группа экскурсантов. Другая группа ждала своей очереди.

Вдруг кто-то сзади взял Минди за руку. Она подскочила от испуга, обернулась и облегченно выдохнула:

– О, Создатель! Ким, это ты!

– Надо присоединиться к экскурсии, – сказал Ким. – А то торчим на самом виду.

– Идём, – согласилась Минди. – А где остальные?

– Не знаю, я больше пока никого не видел. Подождём, – ответил Ким.

Они неспешной прогулочной походкой пошли к кораблю и поднялись вместе с экскурсией на борт. А когда выходили, увидели, что звездолёт окружен плотным кольцом силбезовцев. Минди и Ким выходили последними. Увидев силбезовцев, Ким втолкнул Минди обратно в шлюз и нажал кнопку закрытия. Внешний люк закрылся.

– Как ты это сделал? – удивилась Минди.

– Они забыли поменять коды доступа, – ответил Ким. – Мы всё еще являемся членами экипажа «Джеди-Ай».

– И снаружи его никак не открыть? – спросила Минди.

– Никак, – ответил Ким и добавил хмуро: – Вот только зря я это сделал. Теперь они точно знают, что кто-то из джедайцев в корабле. Но, когда я увидел, сколько силбезовцев на площади... моя реакция оказалась быстрее мыслей.

– Зато мы здесь в полной безопасности, – сказала Минди.

Они прошли в рубку управления, Ким включил обзорные экраны. Корабль был окружен плотным кольцом Сил Безопасности, почти вся площадка вокруг звездолёта заполнена силбезовцами. А на краю площади, за рядами силбезовцев, Минди и Ким увидели Сиону, Аджея и Санио. Они стояли в толпе любопытствующих, и на них никто не обращал внимания.

– Минди, прости меня, – тихо сказал Ким.

– За что? – удивилась Минди.

– За то, что из-за меня ты сменила одну тюрьму на другую, – ответил Ким. – Мы не сможем отсюда выйти, не попав в лапы силбезовцев.

– Да здесь я чувствую себя в сто раз свободнее, чем в Джакартроке, – сказала Минди. – И потом, вряд ли силбезовцы оказались тут случайно. Наверняка у меня на одежде есть маячок, и они знали, что я здесь. Если бы мы вышли из корабля, нас схватили бы. Поэтому тебе не за что извиняться.

– Мы-то в безопасности, – мрачно сказал Ким. – И можем прожить здесь, ни в чём не нуждаясь, лет сто. А Сиона, Аджей, Санио и остальные по-прежнему под угрозой.

Минди задумалась, но совсем не расстроилась. Остаться наедине с Кимом на всю оставшуюся жизнь? Да она всё время только об этом и мечтала. Ей было лишь немного грустно оттого, что она никогда не встретится с Флорианом, Тамирой и Томом, и Санио наверняка тоже видит в последний раз.

– А я, кажется, знаю, как мы можем помочь всем джедайцам, – сказала Минди. – Если все системы корабля функционируют, мы можем передать силбезовцам по громкой связи, что мы все на корабле, и остальных перестанут искать. Они сменят имена, достанут новые документы и смогут жить свободно. А мы... нам придётся остаться здесь навсегда.

– А ведь ты права, Минди, – Ким немного оживился. – Сейчас найду, где включаются внешние динамики... Жаль, что с нами нет Флориана, он тут каждую кнопочку знает.

– Жаль, что их всех нет с нами, – тихо проговорила Минди.

– Ага, вот она, – сказал Ким, указав на одну из клавиш на пульте управления, но не нажал её. – Минди, давай подумаем, правильно ли мы поступаем. У нас только два пути: или выйти наружу и сдаться силбезовцам, или остаться здесь навсегда. Оставшись здесь, мы больше никогда не увидим родных и друзей...

– Если выйдем, не надейся, что увидим их, – прервала Минди рассуждения Кима. – Разве что если их поймают, а мы ведь этого не хотим, правда? А если останемся, то будем спокойны за остальных. Ким, мы обязаны остаться, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Ким. – Понимаю. Но только разумом. Мне не хочется верить, что я вижу Сиону и Аджея последний раз, и даже не смогу с ними попрощаться.

– Напряги свою Силу, и ты сможешь ментально связаться с кем-нибудь из детей, – ответила Минди. – Ты же понимаешь, у нас нет другого выхода, ни в прямом, ни в переносном смысле!

– Да, – согласился Ким и нажал кнопку внешней связи.

В отсек сразу ворвался шум площади, заполненной силбезовцами: неясные возгласы, шепот, покашливание, шарканье ног по бетонному покрытию.

– Внимание, – сказал Ким, и шум на площади сразу стих, как обрезали. – Сообщение для Сил Безопасности. Мы, члены экипажа звездолёта «Джеди-Ай» и наши дети сейчас все находимся в корабле. Мы заявляем, что отсюда не выйдем, пока вы не оставите нас и наших детей в покое.

Они видели на обзорных экранах, как в нескольких метрах от звездолёта в плотной синей толпе силбезовцев образовалась пустота диаметром около двух метров. В этот круг вступил силбезовец, знаки отличия которого говорили, что он главнокомандующий всех Сил Безопасности.

– Нас в принципе устраивает то, что вы все на этом звездолёте, – сказал он. – Только если вы там действительно все.

– Какое вам нужно подтверждение? – спросил Ким.

– Мы поверим, что вы там все, если вы сейчас улетите с Джеди, – ответил главнокомандующий.

Ким отключил громкую связь и взглянул на Минди.

– Что нам делать? – спросил он, демонстрируя полную растерянность.

Минди лишь слегка побледнела и ответила чуть напряженно:

– А что нам остаётся делать? Только улететь.

– Мы не пилоты, и не умеем управлять звездолётом! – сказал Ким.

– Предполагается, что Флориан здесь, а он бортинженер. Они должны быть уверены, что он здесь. Объяви предстартовую подготовку на сутки, – ответила Минди. – За это время мы должны научиться управлению. Мы должны или улететь, или погибнуть, чтобы спасти остальных.

– Ты опять права, Минди, – сказал Ким, и в его голосе слышалось глубокое уважение.

Главнокомандующий Сил Безопасности ждал ответа. Ким снова нажал кнопку громкой связи и проговорил в микрофон:

– Объявляю двадцатичетырёхчасовую предстартовую подготовку. По истечении этого времени и как только топливные баки звездолёта будут полностью заправлены, мы стартуем.

– Принимаю условия, – ответил главнокомандующий, сделал знак рукой, пустое пространство вокруг него сомкнулось, и он исчез в общей синеве.

Ким отключил внешнюю связь и сел в стартовое кресло.

– Ну, вот и всё, – с глубокой грустью в голосе сказал он. – Обратной дороги нет.

Глава 15

Когда экскурсионная группа, с которой шла Сиона, подошла к площадке, где стоял «Джеди-Ай», их туда не пустили.

– А что такое? Почему? – удивился экскурсовод.

– Силы Безопасности пытаются обнаружить потенциальных преступников, – был ответ.

Группа сразу распалась: одни решили вернуться в палаточный городок, другие ушли на следующую площадку, третьи остались полюбопытствовать, что происходит на этой. Сиона осталась в числе последних, которые постепенно растеклись вокруг силбезовского оцепления, выбирая место, откуда лучше видно. И любопытствующих набралось немало: такие события, когда преступников ловят прилюдно, можно сказать, прямо в толпе, очень редки на Джеди, и многие считали удачей присутствовать при этом.

Что же случилось? Почему оцепили корабль? Сиона не могла ответить на эти вопросы, но была уверена, что из-за них, джедайцев.

Силбезовцы ничего не предпринимали, чего-то ожидая. Их кольцо вокруг корабля постепенно утолщалось, так как прибывали всё новые и новые отряды. Любопытствующие спрашивали друг друга, что происходит, но никто не мог ответить на этот вопрос, равно, как и Сиона. У неё тоже пару раз спросили: «А что тут происходит-то?» Она в ответ лишь пожимала плечами.

И вдруг она услышала за спиной шепот Аджея:

– Мама!

Она оглянулась и увидела сына и Санио. Оба выглядели уставшими. Еще бы, два часа поддерживать такой плотный туман на такой большой площади, тут кто угодно устанет. Но юноши остались довольны результатами своего труда.

– Ребята, как я рада вас видеть! – сдержанно ответила Сиона. – Может, вы знаете, что тут происходит?

– Кроме официальной версии про потенциальных преступников – ничего, – ответил Санио.

– Очевидно, потенциальные преступники находятся на этом звездолёте, – сказал им стоявший поблизости незнакомый мужчина.

Сиона, Аджей и Санио стояли как раз напротив входного люка корабля, к которому вёл ступенчатый трап. Здесь находилось и большинство любопытствующих. Все замерли и затаили дыхание, когда из люка корабля показался экскурсовод, а за ним группа экскурсантов. Гид удивленно приостановился, увидев толпу силбезовцев, но ему махнули рукой: «Проходи», и он сошёл по трапу на площадку. За ним потянулись экскурсанты.

Вот в люке показались два последних человека, мужчина и женщина. Вдруг они быстро отпрянули внутрь шлюза, а люк корабля закрылся.

Сиона переглянулась с Аджеем и Санио. «Это Минди и Ким!», – хотелось крикнуть ей, но она промолчала, по глазам юношей поняв, что они тоже знают, кто это был.

Аджей взял Сиону за руку и крепко сжал её ладонь. Она в ответ кивнула. Нужно просто стоять, не выказывая никаких чувств, чтобы не выдать себя. А лучше бы сразу уйти, но ни Сиона, ни Санио с Аджеем не могли заставить себя сделать это.

Несколько минут ничего не происходило, только экскурсовода с его группой вытеснили за пределы площади.

А потом ожили динамики внешней связи корабля.

– Внимание, – заговорили они голосом Кима. – Сообщение для Сил Безопасности. Мы, члены экипажа звездолёта «Джеди-Ай» и наши дети сейчас все находимся на корабле. Мы заявляем, что отсюда не выйдем, пока вы не оставите нас и наших детей в покое.

Что ответил главнокомандующий Сил Безопасности, Сионе, Аджею и Санио не было слышно, хотя на площади воцарилась абсолютная тишина – они стояли слишком далеко, а он говорил, не повышая голоса. Ему не нужно кричать, чтобы на корабле его услышали.

Несколько долгих минут динамики звездолёта молчали. Потом Ким сказал:

– Объявляю двадцатичетырёхчасовую предстартовую подготовку. По истечении этого времени и как только топливные баки звездолёта будут полностью заправлены, мы стартуем.

Что сказал в ответ главнокомандующий, слышно не было, но вскоре после слов Кима силбезовцы начали разгонять любопытных. Санио и Аджей потянули Сиону от площади еще до того, как к ним подошли силбезовцы.

До своей палатки они добирались молча. И уже только в палатке, Аджей спросил:

– Они что, правда, улетят?

Сиона ничего не ответила, пытаясь справиться с бурей чувств, бушевавших у неё внутри: Ким с Минди ОДНИ на корабле! И они собираются куда-то улетать ВДВОЁМ! Сиона никогда не ревновала Кима к Минди, даже когда они еще не поженились, хотя прекрасно знала, что Минди влюблена в Кима. Потому что была уверена в чувствах Кима к себе, как в своих собственных к нему. Но сейчас она не могла думать ни о чём другом. Почему Ким с Минди? Почему вообще им надо куда-то улетать? Может, Ким настаивал на том, чтобы Сиона и Аджей ушли, именно затем, чтобы остаться с Минди?..

– Да, – ответил мальчику Санио. – Скорее всего, они действительно стартуют. Но вот улететь... Это вряд ли. Твой отец и моя мать не пилоты, они не умеют управлять кораблем.

– Значит, они погибнут? – спросил Аджей дрогнувшим голосом.

– Я не знаю, – пожал плечами Санио. – В любом случае, мы их больше не увидим.

– А зачем им вообще улетать?

– У них нет выхода. Или выйти и попасть в Джакартрок, или остаться в корабле. Если они не улетят с Джеди, силбезовцы могут взорвать звездолёт.

Аджей помолчал немного, ему потребовалось время, чтобы согласиться со старшим товарищем. А когда он понял, что другого выхода у Кима и Минди действительно нет, он спросил:

– А зачем они сказали, что на корабле все мы?

– Неужели сам не понимаешь? – грустно усмехнулся Санио.

– Я в таком шоке от всего случившегося, что у меня мозги плавятся, – ответил Аджей. – Ничего не соображаю.

– Твой отец и моя мать спасают нас, – пояснил Санио. – Корабль улетит, и силбезовцы будут думать, что мы все улетели на нём. Они не допускают мысли, что твой отец и моя мать могут улететь только вдвоём. Нас перестанут искать. Вернуться домой мы, правда, не сможем, зато сможем жить, практически не скрываясь, если, конечно, поменяем имена, и не будем демонстрировать Силу. Теперь понимаешь?

– Кажется, да, – кивнул Аджей.

Сиона слушала разговор юношей вполуха, не вникая в суть, но когда Санио сказал, что Ким и Минди спасают их, тоже это поняла. И буря в душе сразу улеглась. А еще Сиона поняла, что рассталась с Кимом навсегда. Она обняла Аджея и заплакала.

Когда она немного успокоилась, Санио сказал:

– Тётя Сиона, Аджей, мы должны уйти отсюда как можно дальше до старта «Джеди-Ай». Сейчас немного отдохнём и уйдём еще до рассвета.

– Нет, нет, я должна увидеть, что звездолёт успешно стартовал, – возразила Сиона.

– Санио прав, мама, – сказал как-то сразу повзрослевший Аджей. – Ты будешь опять плакать, и это может вызвать подозрения. Мы не можем допустить, чтобы жертва папы и тёти Минди оказалась напрасной. Мы просто будем думать, что старт прошёл успешно, и папа с тётей Минди живут в корабле где-то в космосе...

Аджей сам едва сдержался, чтобы не заплакать.

– Да, да, – поспешно согласилась Сиона. – Ким и Минди для нас всегда останутся живыми героями. Жаль только, остальные джедайцы об этом не узнают.

– Узнают, – уверенно сказал Санио. – А успешный старт «Джеди-Ай» мы сможем увидеть и издалека.

*

– Ну что? – сразу спросил Флориан, как только Тамира проснулась. – Связь с мамой была?

Тамира кивнула. В прошлую ночь связи не было, и Флориан, да и сама Тамира очень беспокоились. Вот уже несколько дней отец и дочь шли под видом туристов по дорогам Джеди прочь от своего дома. Где остановятся и осядут, они пока не знали.

– Санио, Аджей и тётя Сиона на свободе. А мама и дядя Ким улетают на «Джеди-Ай» в космос, – рассказала Тамира отцу. – А силбезовцы думают, что все джедайцы на корабле, и нам теперь можно не бояться, что нас будут искать.

– Когда они вернутся? – с волнением спросил Флориан.

– Никогда, – ответила Тамира.

– О, Создатель... бедная Минди, – прошептал Флориан.

– Папа, не расстраивайся, – сказала Тамира. – Мама совсем не бедная. На корабле у неё есть всё. Она счастлива.

– Она тебе это сказала? – спросил Флориан.

– Нет, я это почувствовала, – ответила Тамира.

*

Кристи и Том тоже шли, куда глаза глядят вот уже несколько дней. Несмотря на расставание с родными и друзьями они чувствовали себя счастливыми. Они выбирали малолюдные проселочные дороги, но не из боязни, что их узнают и поймают силбезовцы, а потому, что им хотелось побыть вдвоём, чтобы никто не мешал. Они ночевали в заброшенных домах или в стогах сена, а то и вовсе под открытым небом. Однажды, лёжа на траве и глядя на звезды, они увидели старт космического корабля.

– Кто-то опять в космос полетел, – сказала Кристи, провожая исчезающую в тёмном небе звёздочку взглядом.

– А космодром-то в другой стороне, – сказал вдруг Том.

– И правда, – согласилась Кристи. – Тогда что это?

– Не знаю, – пожал плечами Том. – Да не все ли равно? Давай-ка спать.

Он обнял Кристи, и вскоре оба уснули. А когда Кристи проснулась, Том сказал:

– Я знаю, что за корабль вчера стартовал. Это «Джеди-Ай».

– Он же музейный экспонат, – возразила Кристи.

– И моя мать и твой отец улетели на нём, – добавил Том.

Кристи сразу почувствовала пустоту в душе и поняла, что Том не шутит.

– Как ты думаешь, они не погибнут в космосе? – с беспокойством спросил Том. – Они оба не пилоты, смогут ли они вести звездолёт? А может, они погибли еще при старте?

Кристи долго молчала, представив вокруг себя серый туман и пытаясь сквозь него разглядеть будущее, как делала уже не раз. Наконец она ответила:

– Они не погибли. «Джеди-Ай» летит в направлении созвездия Небесного Странника. У папы и твоей мамы всё хорошо.

– А ты уверена, что видела именно будущее, а не прошлое? – засомневался Том.

– Абсолютно, – кивнула Кристи. – А что еще ты узнал от Санио?

– Силы Безопасности считают, что мы все улетели на этом корабле, – ответил Том. – Нас больше никто не будет преследовать. Наши родители пожертвовали собой, чтобы сделать нас свободными. Мы не должны забывать этот подвиг.

– Не забудем, – словно эхо, отозвалась Кристи.

***

«Джеди-Ай» летел с субсветовой скоростью в никуда.

Звездолёт летел уже сто дней, и его маленький экипаж решил отметить круглую дату. Ким и Минди сидели в командном отсеке перед звёздным экраном с бокалами игристого вина и вспоминали, как они за одни сутки без сна и почти без отдыха штудировали теорию пилотирования космического корабля. Как стартовали, и удивлялись, и радовались, когда звездолёт вышел в космос, а не упал обратно на Джеди и не взорвался при старте. Как выбрали курс наугад и включили фотонные двигатели. Все системы корабля функционировали нормально. Переведя звездолёт в режим автоматического пилотирования, Минди и Ким занялись ревизией всего корабельного имущества, и почти все сто дней занимались этим.

Проведя ревизию, они установили, что еды и воды им должно хватить на двести пятьдесят лет, химических очистителей воздуха – на триста. А горючего, если лететь без ускорения по инерции и использовать его, только чтобы обойти какое-нибудь препятствие, хватит, чтобы пролететь всю Галактику из одного конца в другой со скоростью в половину скорости света. Правда, для этого им понадобилось бы тысяч двести лет.

Библиотека заставлена книгами и фильмами, склад ломился от продуктов, одежды, обуви, постельных принадлежностей, посуды и других вещей для комфортной жизни минимум лет на пятьсот. Имелось даже вино, чтобы отмечать праздничные даты, и если бы Минди и Ким выпивали по одной бутылке в неделю, им хватило бы на семьдесят шесть лет. Но они не собирались пить так часто, эта бутылка была первой за сто дней.

Хотя у них в экипаже не хватало врача, зато были лекарства на все случаи жизни, которых хватило бы на пятьдесят лет непрерывных болезней, электронный диагност и обширный отдел медицинской литературы. А так же на звездолёте имелся склад предметов для установления контакта с иными цивилизациями, если таковые встретятся. Там было всё, от стеклянных бус до золотых монет и украшений, от одноразовых пластмассовых ложек до мини-компьютеров.

– Инвентаризация показала, что, мы с тобой оказывается, богачи, – сказала Минди. Сегодня она выглядела особенно красивой – на складе нашлись косметика, духи и нарядные платья. Их заложили на склад более пятисот двадцати лет назад, перед отправлением «Джеди-Ай» в первую экспедицию, и они давно вышли из моды на Джеди, однако на корабле Минди могла сама себе диктовать моду, какую хотела. – Наш «Джеди-Ай» – просто дворец мечты, в котором есть всё. Когда мы летали в первую экспедицию, я этого как-то не замечала.

– Да, – без энтузиазма согласился Ким. Он сегодня тоже выглядел очень импозантно в классическом костюме и белой рубашке с галстуком, которые Минди заставила его надеть ради торжественного случая, – его костюм-тройка не выходил из моды во все времена. – Но, мне кажется, этот «дворец» немного великоват для нас двоих.

– Ну, может, мы не всегда будем вдвоём, – многозначительно проговорила Минди.

Ким ничего на это не ответил. Молчание затянулось. Минди, поняв, что он не собирается отвечать, продолжила:

– Мы – ты и я – это теперь весь наш мир. На всю оставшуюся жизнь. Ты ведь знаешь, что я всегда была влюблена в тебя... Я люблю Флориана и наших детей, но они для меня потеряны навсегда... как и твои жена и дети для тебя. Мы сделали для них всё, что смогли. Так неужели не имеем права начать жизнь сначала, с чистого листа?

– Имеем, – после недолгого молчания ответил Ким. – Но сама подумай, нас слишком мало для создания жизнеспособного общества, к тому же ресурс нашего «дворца» велик, но не бесконечен. На что мы обречём наших потомков?

– Наш «дворец» не всегда будет блуждать в безвоздушном пространстве, – сказала Минди. – Джеди потеряна для нас, но когда-нибудь мы прилетим на планету, пригодную для жизни и населённую людьми. Я в это верю. А ты?

– Хочется верить, – ответил Ким. – Но это маловероятно. Мы можем всю Галактику пролететь, не встретив ни одной обитаемой планеты. Мы же летим наугад, без всякого курса, и даже не знаем, куда.

– У нас куча времени, чтобы научиться космической навигации, сориентироваться в пространстве и проложить оптимальный курс, – сказала Минди. – Чтобы автопилот разыскивал подходящие планеты. А если перелёты от планеты к планете будут слишком долгими, мы всегда можем сократить их в камере анабиоза. Мы же с тобой образованные люди, неужели не справимся?

– Ох, Минди, откуда в тебе столько оптимизма? – улыбнулся Ким. – Ты кого угодно можешь им заразить. Конечно, мы справимся. Ты потрясающая женщина, Минди. Я всегда это знал.

– Так почему же выбрал Сиону, а не меня? – тихо спросила Минди.

– Я всегда восхищался тобой, Минди, ты мне очень нравилась, – ответил Ким. – А Сиону я любил. Очень надеюсь, что у них сейчас всё хорошо.

– Я давно не чувствую Тамиру, – проговорила Минди. – Наверное, мы слишком далеко улетели. Но когда это было в последний раз... дней тридцать назад, она сообщила, что у них всё хорошо. Силы Безопасности перестали их искать, как только мы улетели. Я говорила тебе об этом, забыл?

– Нет, я помню, – ответил Ким. – И рад, что наши усилия не пропали даром... Минди, а ты здорово придумала с изучением навигации, – Ким сменил грустную тему, чтобы окончательно не расчувствоваться. – А я-то голову ломал, чем будем заниматься, когда закончим инвентаризацию. Теперь у нас есть цель, к которой можно стремиться. Завтра с самого утра и займёмся делом, – повеселевший Ким притронулся краем своего бокала к краю бокала Минди. Раздался мелодичный звон.

Минди отпила глоток из своего бокала, поставила его на край пульта и предложила:

– А может быть, не будем ждать до утра?..

Глава 16

– ...и потому сто лет назад, муж твоей трижды бабушки Сионы, твой трижды дедушка Ким, и лучшая подруга Сионы Минди улетели в космос на звездолёте «Джеди-Ай», чтобы остальные джедай могли, хотя и тайно, но свободно жить на Джеди, – закончила мама свой рассказ.

Тиона слушала с интересом и вниманием. То, что она джедай, девочка узнала два года назад, когда ей исполнилось восемь лет. Тогда же мама сказала ей, чтобы она никому об этом не рассказывала. И теперь девочка узнала, почему.

– И всё-таки жаль, что мы всё должны держать в тайне, – сказала Тиона. – Мы столько полезного смогли бы сделать с помощью нашей Силы!

– Мы можем делать полезное, и не открывая никому своей тайны, – ответила мама.

Тиона молча кивнула, соглашаясь, и немного подумала, прежде чем задать вопрос.

– Мама, но ты и я – не единственные потомки прапрапрабабушки Сионы, – сказала она. – Ты говорила, что Сиона имела троих детей... Они все были джедай?

– Конечно, – кивнула мама. – Сиона родила твоего дважды дедушку Кемана, когда Ким и Минди уже улетели. Она очень жалела, что Ким так и не узнал, что у них родился третий ребёнок... А так же многие потомки остальных членов экипажа «Джеди-Ай» тоже унаследовали миндифлорианы в крови.

– Значит, джедай на Джеди много? – спросила Тиона.

– Не очень, – уклончиво ответила мама. – Недостаточно для того, чтобы мы могли открыть свое существование остальным джедианам.

– А что, и папа ничего не должен знать? – вдруг удивилась Тиона.

– А он ничего и не знает, – сказала мама. – Запомни, дочка, ты можешь открыть свою тайну только тому, кому доверяешь так же, как себе самой.

– Значит, ты не доверяешь папе? – еще больше удивилась Тиона.

– Я доверяю ему, и люблю его, как и твою старшую сестру Чиану, – ответила мама. – Но они не джедай. И открывать им нашу тайну – значит, подвергать их ненужной опасности. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Тиона. – Не беспокойся, мама, я им ничего не скажу.

– Я знала, что ты всё поймёшь, детка, – мама улыбнулась. – Мы, джедай, вообще понятливые. Потому что еще никто за сто лет не открыл нашу тайну.

– А если я всё-таки скажу кому-нибудь? Ну, это я так, к примеру. Что ты со мной сделаешь? – поинтересовалась Тиона.

– Я сделаю так, чтобы ты забыла, и тот, кому ты сказала это, тоже забыл всё, что ты сказала. А как я это сделаю, узнаешь позже.

Мама встала и пошла на кухню, потому что оттуда давно доносился ароматный запах фруктового пирога, который вот-вот подгорит в духовке. Тиона повернулась к столу, за которым рисовала перед тем, как мама рассказала историю возникновения джедай.

– Мам! – вдруг встрепенулась Тиона.

– Что? – обернулась мама.

– А как же я узнаю других джедай, если мы всё держим в тайне? Мы же по виду ничем не отличаемся от других людей!

– А об этом я тебе расскажу, когда ты научишься внушению, – ответила мама и всё-таки ушла на кухню.

Тиона знала других джедай – своего деда по матери, тётю и дядю – маминых сестру и брата, двух двоюродных братьев и двух двоюродных сестер. Младший брат Тионы Келлек тоже, возможно, джедай, хотя об этом судить еще рано, так как он еще очень маленький. Но теперь Тиона поняла, что, возможно, некоторые из её друзей и подруг тоже могут оказаться джедай. Как бы она этого хотела! Двоюродные братья и сестры живут далеко, и общаться с ними Тиона могла нечасто. К тому же все они намного старше Тионы. А родной брат намного младше. А вот если бы кто-нибудь из одноклассников Тионы оказался джедай, это было бы так здорово...

*

Мама учила Тиону всему, что знала сама о применении Силы. Когда Тионе исполнилось четырнадцать лет, она, наконец, научилась внушению. Было так забавно тренироваться на Чиане, которая старше Тионы на два года, и считала себя очень взрослой. Тиона внушала сестре, что у неё на лбу сидит муха, и Чиана хлопала себя по лбу, уверенная в том, что на её лбу действительно сидит муха. Или Тиона внушала Чиане, что у неё чешется нос, и сестра смешно морщилась и чесала его. Внушать Чиане что-либо существенное, например, выйти на балкон и крикнуть во весь голос: «Я дура!», мама строго запретила. Когда она убедилась, что Тиона научилась внушению, то запретила даже безобидные шутки над сестрой.

– Ну, теперь я могу узнать, как определить, кто передо мной, джедай или нет? – спросила Тиона.

– Теперь можешь, – ответила мама. – Просто подойди к человеку и тихонько спроси его: «Ты джедай?» Если он джедай, то он ответит: «Да пребудет с тобой Сила». А если удивленно спросит: «Что? Какой джедай?», или что-то подобное, сразу внуши ему, что ты говорила что-то совсем другое. Например: «Ты уроки сделал?». Но не задавай этот вопрос каждому, а только если этот человек твой хороший друг, или если ты предполагаешь, что он может быть джедай.

– Мам, а ты задавала такой вопрос своим друзьям? – спросила Тиона.

– Да, – ответила мама. – Как и мои отец и бабушка.

– А ты много раз спрашивала?

– Может быть, раз двадцать.

– За всю жизнь? – удивилась Тиона.

– За всю, – подтвердила мама.

– А почему так мало?

– Мне только раз двадцать показалось, что я могу встретить джедай, – сказала мама. – Просто... мне мой отец говорил, а ему – его мать, что я должна что-то почувствовать, если встречу другого джедай. К сожалению, я не могу тебе объяснить, что это должно быть, потому что на мой вопрос ни разу не ответили условной фразой. Я не знаю других джедай, которые не принадлежали бы нашим близким родственникам.

– Значит, нас на Джеди совсем мало? – разочарованно спросила Тиона. – А сколько?

– Не могу ответить, дочка, – сказала мама. – Я просто не знаю.

– А что отвечать, если мне вдруг зададут такой вопрос? – поинтересовалась Тиона.

– Условную фразу «Да пребудет с тобой Сила», – ответила мама.

– А тебе такой вопрос когда-нибудь задавали? – спросила Тиона.

– Нет, – вздохнула мама. – Ни разу. Но я не теряю надежды.

Мама рассказала Тионе историю возникновения джедай только один раз, но девочка запомнила её почти слово в слово. Она вспоминала эту историю довольно часто, пытаясь представить, как всё происходило на самом деле. Сейчас она вспомнила всех членов экипажа «Джеди-Ай», вернувшихся на Джеди из экспедиции по поиску планет джедианского типа. Сиона и Ким, прямыми потомками которых являлась Тиона, Минди и Флориан, открывшие миндифлорианы, попавшие в кровь членов экипажа из воды на далёкой планете, Алиша и Рей, из них двоих только Алиша была джедай, и Нувел, но у него не осталось потомков. У Сионы и Кима было трое детей, у Минди и Флориана – тоже трое, все шестеро – джедай. У Алиши и Рея было двое детей, и только один из них – джедай. Когда их всех хотели поймать и засадить в тюрьму, все они небольшими группами разошлись в разные стороны, спрятались среди населения Джеди и больше никогда не встречались.

Вспомнив всё это, Тиона принялась подсчитывать. Если у каждой из семи первоначальных джедай родилось хотя бы по трое детей, то их могло стать уже двадцать один, хотя Тиона доподлинно знала, что у её прапрадеда Кемана было семь детей. Хотя с тех пор, как с Джеди улетели корабли, увезя на другие планеты две трети населения, прошло больше двухсот лет, перенаселение Джеди пока не грозило, и иметь от трёх до пяти детей в джедианских семьях было нормой, но часто встречались и более многодетные семьи. Впрочем, не все семеро детей Кемана могли унаследовать его миндифлорианы.

Сама Тиона была из шестого поколения джедай. И если в каждом поколении у каждого джедай рождается по три ребёнка с Силой, то сейчас их на Джеди должно быть около восьмисот, плюс-минус сто, это включая родителей и бабушек с дедушками. А на Джеди живёт восемь миллиардов человек. Что же получается, всего один джедай на десять миллионов человек?

Эта цифра привела Тиону в уныние. Это значит, что возможность встретить еще джедай, кроме тех, кого она уже знает, мизерно мала. А она-то размечталась!.. Подруги, друзья...

Но расстраивалась Тиона недолго. Всё-таки это так здорово, иметь Силу, даже если не можешь никому о ней рассказать.

Никому из своих друзей и подруг Тиона не решилась задать вопрос: «Ты джедай?», но не потому, что не доверяла им, а потому, что какое-то седьмое чувство подсказывало ей, что они не джедай. Ну, а услышать этот вопрос от кого-либо она вообще не надеялась.

*

Когда Тионе исполнилось двадцать лет, она впервые задала вопрос «Ты джедай?» молодому человеку, с которым дружила и даже считала, что влюблена. Не потому, что почувствовала что-то необычное, просто он ей очень нравился. Однажды, когда они после лекций в университёте гуляли по набережной, Тиона решилась спросить:

– Ноэл, ты джедай?

– Что? – удивленно переспросил юноша.

– Я спросила, ты не голоден? – сказала Тиона, поспешно добавляя в голос изрядную долю внушения.

– А, да, я с удовольствием перекусил бы чего-нибудь. Идём в кафе?

– Идём, – согласилась Тиона.

Она была почти уверена, что Ноэл не джедай, но всё равно почувствовала разочарование. И теперь поняла, почему её мать за всю жизнь задала этот вопрос только двадцать раз.

Через несколько месяцев Тиона поняла, что испытывает к Ноэлу лишь дружеские чувства, и они расстались.

Как раз в это время на Джеди вернулся исследовательский звездолёт «Джеди-Эль», посланный в космос в одно время с «Джеди-Ай». Со времени его отлёта на Джеди прошло более шестисот лет. Но джеди-эльцы вернулись молодыми людьми, и привезли сведения о двух планетах, пригодных для колонизации, которые они открыли.

Когда материалы, собранные экспедицией «Джеди-Эль» на этих планетах, были обнародованы, оказалось, что одна из планет, которую члены экипажа «Джеди-Эль» назвали Керона, просто чудесна. Она похожа на Джеди, почти как две капли воды, только лучше – климат мягче, суши больше, флора и фауна разнообразнее, недра богаты ценными металлами и полезными ископаемыми. Удивительно, что на ней не зародилась разумная жизнь.

Тиона, как и многие джедиане, влюбилась в новую планету. И хотя на Джеди пока не было перенаселения, после проведения всенародного референдума правительство Джеди решило колонизировать Керону.

Два года ушло на постройку огромного звездолёта, который вместил бы в себя миллион спящих в холодном сне джедиан. За это время провели и отбор колонистов.

Двадцатидвухлетняя Тиона попала в их число.

Чиана не разделяла страсти младшей сестры к переселению на Керону, а вот Келлек очень жалел, что еще слишком юн, чтобы его включили в число колонистов.

– Мама, ты не против, чтобы я полетела? – спросила Тиона, когда стали известны списки колонистов.

– Конечно, мне жаль, что ты улетишь, – ответила мама. – Но я не могу тебе запретить. Я и сама хотела бы полететь, если бы была помоложе. Наверное, страсть ко всему неизведанному у нас в крови, – она улыбнулась. – Только не забывай о том, что ты джедай. И не забудь рассказать об этом своим детям, когда они у тебя будут.

– Не забуду, – заверила Тиона, а сама подумала, что, возможно, она будет единственной джедай на борту звездолёта.

*

Как оказалось, Тиона не была одиноким носителем Силы на звездолёте, но узнала об этом, только когда прожила на Кероне шесть лет. За эти годы она ни разу ни у кого не спросила «Ты джедай?», несмотря на то, что у неё появилось много друзей и знакомых, и любимый человек.

Первый город был построен быстро, за пару лет. Город назвали Молодёжный, потому что все строители и жители его были молодыми, так как в полёт на Керону взяли только людей не моложе двадцати и не старше тридцати пяти лет. Город выглядел странно без детей, пожилых людей и стариков, с пустыми детскими площадками и скамейками у подъездов. Но уже через годна улицах появилось множество молодых женщин с колясками.

Вначале Тиона работала, как почти все колонисты, на стройке, потом перешла по специальности – воспитывать и учить детей. На Джеди она окончила педагогический университет. И хотя училась Тиона на преподавателя математики и физики, пока что стала работать воспитателем в яслях. Потому как новенькие школы были еще пусты, детские сады тоже, а вот ясли наполнялись детьми не по дням, а по часам. Она уже мечтала о том, что поведёт свою ясельную группу и в детский сад, и в первый класс, а потом, после окончания детьми начальной школы, будет учить их математике и физике, а, выпустив из школы, с некоторыми, может быть, встретится и в университете, где тоже будет преподавать точные науки.

Тиона знала, что, раз научившись что-то делать с помощью Силы, никогда не разучишься, но всё равно регулярно тренировалась в её использовании, только дома, при закрытых дверях и занавесках. Иногда она даже придумывала новые способы использования Силы и жалела, что не может их никому показать.

Через год после прибытия на Керону Тиона вышла замуж, а еще через год родила сына. «Вот и будет джедай на планете уже двое», – думала она, и с нетерпением стала ждать, когда у малыша начнут появляться способности, и появятся ли, потому что никаким способом этого заранее не узнаешь. У Тионы способности начали появляться лет в семь, но она знала, что они могут проявиться и раньше. Главное, не упустить момент и убедить ребёнка, что всё надо держать в тайне. Так же она знала, что процесс можно ускорить, начав учить сына пользоваться Силой, даже еще не зная, есть у него способности или нет. Если что-то начнёт получаться, значит, способности точно есть. Но есть опасность, что маленький ребёнок неосознанно может выдать свою причастность к Силе.

А люди не любят тех, кто чем-то отличается от них.

Мужу Тиона заветного вопроса не задала, и не призналась, что она джедай. Несмотря на это, они жили счастливо и любили друг друга.

Сын Тионы, которого она назвала Келлек в честь брата, оставшегося на Джеди, ходил в ту же ясельную группу, воспитателем которой она была, хотя он был моложе остальных детей в группе. Но так она была уверена, что не пропустит у Келлека первое проявление Силы.

Сыну исполнилось четыре года, он развивался быстрее сверстников, но всё считали, это потому, что он ходит в группу детсада с пятилетними детьми. Тиона же была уверена, что ему помогает Сила, хотя ещё никак не проявляется.

Тиона старалась не выделять своего ребёнка, и в детском саду относилась к нему точно так же, как к другим детям. И он очень скоро понял, что в детском саду она ему не мама, а дама Тиона. Она гордилась сыном.

Однажды группа в сопровождении Тионы и её помощницы Моны гуляли в новом только что открытом парке. Его особенностью было расположение на высоком обрывистом берегу широкой и полноводной реки Молодой. Но прогулки по набережной, нависшей над водой считались совершенно безопасными, так как от десятиметрового обрыва её защищали металлические перила. Они были достаточно высокими, даже взрослому человеку было бы трудно через них перелезть, и решётка достаточно частая, чтобы ребёнок не мог просунуть сквозь неё голову. Но любоваться видом на реку она совершенно не мешала.

Тиона повела группу в парк, чтобы показать детям, как рыбаки с катера ловят рыбу в реке. Как раз в этот день муж Тионы Риан должен быть на этом катере.

Дети с радостью подбежали к решетке, чтобы посмотреть на катер и рыбаков, закидывающих сеть.

И вдруг решётка, которая должна выдерживать вес наехавшего на полной скорости автомобиля, повалилась с обрыва, а вместе с ней Келлек и ещё пятнадцать детей, то есть вся группа. Мона от неожиданности застыла столбом, визжа от страха, а Тиона сразу за детьми шагнула с обрыва. Она знала, что решётка с детьми упадёт не в воду, а на камни прибрежной отмели. Хотя если бы и в воду, дети всё равно могут разбиться или вообще утонуть.

Так же Тиона знала, как с помощью Силы миндифлориан замедлить падение, своё и находившихся рядом детей, и сделала это. Решётка с вцепившимися в неё мёртвой хваткой дети перевернулась в воздухе и встала вертикально. Всё дети приземлились на ноги, хотя и не слишком мягко. Тиона приземлилась рядом и поддержала решётку, чтобы та не свалилась в воду вместе с детьми.

К ним уже подплывал рыболовецкий катер, на котором заметили падение детей. Рыбаки подняли всех на борт и отвезли к пристани.

Дети отделались лёгким испугом, несколькими синяками и царапинами. Невредимым остался только Келлек. Тиона была уверена, что ему помогла Сила.

В новостях потом говорили, что никто серьёзно не пострадал просто каким-то чудом. Рыбаки, как оказалось, почти ничего и не видели, а видел только Риан, так как ждал появления группы на набережной. А ту часть перил, которая отвалилась, оказалось, кто-то забыл полностью приварить, и она держалась только на «наживке».

Вызвав ремонтников, чтобы починили перила на набережной, Тиона с детьми и Моной вернулись в детский сад, а рыбаки продолжили лов.

Никто не считал Тиону спасительницей детей, некоторые даже удивлялись, зачем она прыгнула вслед за ними. Но она была только рада, что никто, кроме её мужа, ничего не видел, а он никому не сказал, что видел на самом деле.

Но первый вопрос, который муж задал Тионе, когда они встретились дома:

– Тиона, ты джедай?

Она была так удивлена вопросом, что ответила не условной фразой, а ошеломлённо спросила:

– А ты?

– Я да, – ответил Риан. – Неплохо мы шифровались.

И оба засмеялись.

«Джедай на Кероне уже трое!» – радостно подумала Тиона.

ЧАСТЬ 3. Оружие джедаев. Глава 17

Во время изобретения

гиперпространственных звездолётов,

за пятнадцать тысяч лет

до возникновения Старой Республики

и почти шестнадцать тысяч лет

до начала событий эпизода I «Скрытая угроза»

ГЛАВА 17

Да что ж так темно, хоть глаз выколи, думал Май Ронан, пробираясь по тёмному коридору к своей комнате. Вообще-то мать говорила ему, что он должен видеть в темноте, но он ни фига не видел. Хотя некоторые другие способности джедая у него присутствовали, поэтому Май по праву занимал комнату в общежитии тайного общества джедаев. Многие не имели и этого.

Натыкаясь на какие-то предметы в коридоре, который в светлое время суток казался совершенно пустым, Май кое-как добрался до своей комнаты. Здесь он прекрасно ориентировался даже в полной темноте. Он быстро разделся и лег в кровать. Идти в душ в темноте в другой конец коридора не хотелось. Ужин он так же пропустил, но решил, что и еду и умывание можно отложить до утра.

Комнатка была настолько мала, что в ней умещались только кровать, письменный стол и шкаф для одежды и книг. Но, имея способности джедая, Май мог рассчитывать хотя бы на это, так как джедаи во все времена всегда поддерживали друг друга.

Вообще-то Май был обыкновенным человеком, а то, что он еще и джедай, узнал где-то лет в восемь, когда мать заметила, как он взглядом катает хлебный шарик по поверхности стола.

– Да ты тоже джедай, сынок, – обрадовалась она.

– Джедай? Что это такое? – удивился маленький Май. – И почему «тоже»?

– Потому что я и твой папа – потомки Сионы, или джедаи, – ответила мама. – Теперь подтвердилось, что и ты тоже имеешь способности джедая. А джедаи – это такие люди, которые могут управлять Силой.

– А почему ты раньше ничего мне об этом не говорила? – спросил Май.

– Потому что это – тайна, – ответила мама. – Поэтому никто из твоих друзей не должен знать, что ты – джедай.

– А это что, плохо – быть джедаем? – спросил Май.

– Нет, наоборот, даже хорошо, – возразила мама. – Но наше общество испокон веку тайное, простые люди не должны знать о нашей Силе, чтобы у них не возникало повода для зависти.

– А вдруг кто-нибудь из моих друзей тоже джедай? – поинтересовался Май. – Как я узнаю это?

– Ты сможешь спросить у них, когда научишься внушению, – ответила мама. – Потому что если спросишь: «Ты джедай?» и тебе в ответ не скажут условную фразу, ты должен будешь сделать так, чтобы твой собеседник забыл об этом разговоре.

– А кто такая Сиона? – поинтересовался Май.

– Сиона – прародительница всех джедаев человеческой расы на всех планетах, первый джедай. Много тысяч лет назад джедаи распространились по всей Галактике. Так они попали и на нашу планету. На Керуну прилетела только одна девушка, она была прапраправнучкой Сионы, и звали ее Тиона. А от нее уже произошли все джедаи на Керуне. Правда, это лишь легенда, как было на самом деле, никто не знает. Джедаи никогда не записывают своих легенд, у них хорошая память, и они передают свою историю из уст в уста. Я рассказала тебе то, что поведала мне моя мать, слово в слово. Но прошло очень много времени, и в легенде все-таки могло что-то забыться или исказиться.

– А что такое Сила? – спросил Май.

Мама долго объясняла ему, что такое мидихлорианы, и что такое Сила, откуда она берётся и как ей пользоваться. У Мая почти ничего не получалось, но мама сказала, что если он будет стараться, то всё получится.

Это было так давно, будто в прошлой жизни, хотя с того времени прошло всего девять лет. Тогда, девять лет назад, он жил на прекрасной планете Керуне, ходил в школу, учился у родителей управлять Силой, гулял с друзьями, рубился в звёздную войну на компьютере и мечтал стать космолётчиком, чтобы исследовать свою солнечную систему, а может даже полететь к звездам. В истории Керуны говорилось, что люди на Керуну прилетели с другой планеты, но так давно, почти десять тысяч лет назад, так что даже ученые ставили этот факт под сомнение. Никаких доказательств этого не было, и указания на инопланетное происхождение керунитов остались только в древних легендах и мифах.

Когда Маю было девять лет, на Керуну прилетели первые инопланетяне и привезли секрет гипердрайва. Это стало огромным скачком в космических технологиях, что позволило Керуне выйти в большой космос и начать торговлю и сотрудничество с другими планетами. Прошёл всего какой-то год, но Май уже не удивлялся, видя на улицах родного города разумных существ, совершенно непохожих на людей.

А еще через год, когда Маю было десять, на Керуну прилетела армия воинственных зауритов и захватила планету. Родителей Мая убили, а его в числе четырёх тысяч детей из города Киоршан посадили на звездолёт и увезли на Зауру в качестве рабов. В космосе на них напали вооруженные силы планеты, воюющей с Заурой, и отвели повреждённый звездолёт зауритов на свою планету. Маю повезло, что зауриты воевали с планетой, на которой жили люди. Эти люди, обратив в рабов экипаж звездолёта, оставшихся в живых после космической схватки детей великодушно отправили обратно на Керуну, где продолжалась партизанская война с зауритами. И две тысячи детей пополнили ряды беспризорников на Керуне.

Родной город Мая, Киоршан, зауриты почти полностью разрушили. Маленький Май пытался выжить один в мире, в одночасье ставшем негостеприимным и чужим. Чтобы заработать на еду, Май стал показывать фокусы на улицах, передвигая взглядом небольшие предметы, жонглировать ими, не прикасаясь к ним руками – большему из джедайских премудростей он не успел научиться. Зрителей всегда было мало, а тех, кто еще и платил за представление, еще меньше, поэтому Май почти всегда ел впроголодь.

Жил он на развалинах своего дома, там сохранился кусок стены и шкаф, в котором он и спал, стараясь не думать о том, что наступит зима. Закрывшись в шкафу и согревая постель из тряпья теплом своего тела, Май представлял, что мать и отец рядом, и словно видел их лица в темноте. Он разговаривал с ними, и они отвечали ему, однако мальчик понимал, что, по сути, он разговаривает сам с собой. Но эти «беседы» хоть как-то спасали его от одиночества.

Как-то во время такой «беседы» мать сказала Маю: «Найди джедаев, они помогут тебе». Легко сказать! А как найти-то? Как он узнает джедаев, если они ничем не отличаются от обычных людей, а свои способности скрывают? Поэтому мальчик и не пытался кого-то искать. Он просто продолжал ходить по улицам разрушенного города и показывал свои представления тем, кому была охота их смотреть.

Однажды Май по обыкновению, устроился на углу около стихийного рынка и начал перекатывать разноцветные камешки. Около него сразу остановились несколько любопытных, двое даже бросили ему пару мелких монет. Опять кто-то спросил:

– Эй, парень, как ты это делаешь?

Май каждый раз отвечал по-разному на этот вопрос. Когда просто «Не знаю», когда «Потому что кушать хочется». Иногда говорил, что в камешках спрятаны моторчики, а под курткой у него пульт управления и батарейка – смотря что любопытный хотел услышать – но только не правду, потому что мама наказала никому не говорить о джедайских способностях.

В этот раз ему накидали достаточно мелочи, и на вопрос достаточно было ответить:

– Не знаю.

Май заметил пожилую женщину, которая издали наблюдала за представлением. Когда зрители разошлись, и Май уже собрался пойти купить себе пирожков на завтрак, совмещенный с обедом, женщина подошла к нему и тихонько спросила:

– Ты джедай?

Май так удивился, что ему даже в голову не пришло что-нибудь соврать, и он ответил:

– Да... – и сразу вспомнив, что нужно отвечать на этот вопрос, добавил: – Будет с вами Сила.

И испугался того, что сказал. Он хотел было сбежать, но женщина быстро поймала его за руку и сказала:

– Не бойся меня. Я тоже джедай. И я тебе помогу.

Она взяла Мая за руку и куда-то повела.

*

Так Май Ронан попал в общину джедаев. Здесь ему дали кров, научили пользоваться Силой, устроили на работу. Май понял, что даже порабощённые зауритами, керуниты не сдались. Когда ему исполнилось тринадцать, он узнал о том, что на Керуне существует фронт освобождения, и джедаи являются его вдохновителями и руководителями. Фронт освобождения давно готовился свергнуть власть зауритов, но джедаи не хотели действовать поспешно, чтобы жертв среди населения было как можно меньше. Все они, от мала до велика, учились использовать Силу для защиты, изучали различные виды рукопашной борьбы, учились стрелять из любого вида оружия, действовать виброножами и вибротопорами. У некоторых, сильных и опытных джедаев получалось даже отклонять пули, но Маю до такого мастерства было еще далеко.

Общежитие Киоршанского тайного общества джедаев находилось под развалинами бывшего городского музея естествознания. Наземную его часть почти полностью разрушили, и зауритские власти не собирались восстанавливать здание. Все сохранившиеся экспонаты джедаи заботливо спрятали в обширных подвалах музея, имевших несколько этажей, и там же устроили общежитие для тех, кто потерял жилье в результате военных действий.

Электричества в развалинах не было. Днём подземное общежитие освещалось солнечным светом с помощью световодов – их пучки торчали из развалин тут и там, словно остатки оплавленных стеклянных скульптур. Поэтому днем в подвалах музея солнце светило почти так же ярко, как на улице. А свет звезд слишком слаб для стеклянистых светопроводящих волокон, и ночью в общежитии была практически полная темнота. Правда, у Мая было несколько огарков свечей, но он их берёг, и использовал редко, так как взять еще свечи было неоткуда. Да и не будешь же выходить в город с огарком свечи в кармане.

Отсутствие ночного освещения джедаев не волновало, так как почти все они за малыми исключениями, вроде Мая, могли видеть в темноте. Ну, а Май готов был терпеть это неудобство, хотя порой оно сильно раздражало. По сравнению с тем, как ему жилось после возвращения на Керуну, в общине джедаев он жил просто роскошно. Отдельная комната, пусть и маленькая, настоящая кровать с матрасом и постельным бельем, бесхитростная, но досыта, еда, добротная одежда.

Но самой желанной роскошью из всего списка была возможность учиться. Зауриты позакрывали на Керуне все учебные заведения для людей, намереваясь повергнуть их в невежество, а джедаи открыли подпольные школы и обучали в них не только детей джедаев, но и детей простых людей. Правда, они не могли охватить всё население, хотя и сильно поредевшее за годы зауритской оккупации. В любом случае, это лучше, чем ничего.

С утра Май учился, а после обеда шёл работать на захваченный зауритами завод, на котором изготавливались какие-то детали для орбитальных кораблей-истребителей. Май и другие джедаи, что работали вместе с ним на этом заводе, как могли, тормозили процесс, внушая своим начальникам-зауритам, что все работают очень старательно, и еще получали за это хотя и небольшую, но зарплату.

А по вечерам, после работы, он исполнял задания фронта освобождения – доставлял сообщения разным людям, отыскивал новых детей джедаев и приводил их в общину.

Вчера он задержался, потому что следил за одной девочкой лет четырнадцати-пятнадцати. Он давно следил за ней, потому что ему показалось, что она тоже джедай. Но это нужно еще подтвердить, а девчонка была очень осторожна, и ничем себя не выдавала. Или просто она не джедай. А Маю очень хотелось, чтобы она была им... Он опять провел время впустую, наблюдая, как девчонка бродит среди развалин и собирает всё, что может гореть, очевидно, топливо для очага. В основном обломки мебели и деревянных полов. Иногда ей попадались и другие вещи: металлическая посуда, пластмассовые игрушки, обломки электроаппаратуры. Вообще-то в развалинах давно выбрали всё горючее и всё более или менее ценное, но девочке везло, и она всегда что-нибудь находила. Это-то и натолкнуло Мая на мысль, что она джедай. Можно, конечно, просто подойти, познакомиться и спросить все, что его интересовало, но он почему-то робел.

Идя следом за девочкой, Май проводил её до самого дома. Вернее до того места, где она жила, так как назвать ту хибару домом было вряд ли возможно. Жилище составляли две угловые стены с сохранившимся куском перекрытия, третья стена была сложена из обломков камней и досок, скрепленных глиной, в углу торчала дымовая труба, скрученная из ржавого листа кровельного железа. Наверное, зимой в таком жилище очень холодно, подумал Май.

Возвращаясь домой, Май смотрел на звезды, которые притягивали его так же сильно, как и в детстве. Он мечтал побывать у каждой из них, даже несмотря на то, что первое его путешествие в космос было не слишком приятным.

Глава 18

Проснувшись утром, Май не торопился вставать: сегодня выходной, который им давали на заводе раз в десять дней. И в школе уроков сегодня тоже не было, поэтому Май мог заняться своим любимым делом: исследованием подвалов музея, в которых хранились экспонаты. Там столько всего интересного!..

Впервые Май попал в хранилище года два назад, тогда один из хранителей музея попросил его помочь перенести какие-то экспонаты из одной комнаты в другую: когда их спасали из-под бомбежки, то свалили как попало, без всякой системы. Маю очень понравилось помогать хранителю, и он попросил разрешения приходить сюда в свое свободное время. Ему разрешили. Маю нравилось разбирать экспонаты по разделам и темам, восстанавливать то, что было попорчено или сломано. Он помогал хранителям в свободное время в течение целого года, пока они не отремонтировали и не разобрали все экспонаты. Но и после этого Май продолжал приходить в хранилище, так как видел там далеко не всё. Хранители хорошо знали его, и пускали беспрепятственно.

Позволив себе понежиться в постели пять минут, Май встал, умылся, позавтракал в общежитской столовой и пошёл в хранилище. С недавних пор его очень занимала коллекция минералов Керуны. Это была самая полная коллекция, которую доводилось видеть Маю. Впрочем, это была единственная коллекция, которую ему довелось увидеть. Но хранители заверили его, что коллекция действительно самая полная. Здесь были собраны все минералы, которые встречались на Керуне, от простого речного песка до алмазов.

Маю нравилось рассматривать коллекции различных минералов и образцов почв, собранных по всей планете, потому что даже песок из разных мест был разный. Из пустыни Гобай – серый, из пустыни Керу – жёлтый, из пустыни Прио – красноватый, а с пляжей Солнечного берега – белый. Так же и с другими образцами, из разных мест они были разные. Прикасаясь пальцами к гранитам, глинам, известнякам и другим камням, и сосредоточившись, Май внутренним взором мог увидеть места, где их собрали.

Недавно Май начал изучать коллекцию драгоценных и полудрагоценных камней Керуны. Если бы зауриты знали о том, какие сокровища скрываются под развалинами музея естествознания... Но они не знали, а для Мая эти камни были не более чем красивыми безделушками.

Низкие широкие ящики со стеклянными крышками и ячейками для образцов стояли друг на друге штабелями, и смотреть их, не перекладывая с места на место, было невозможно. Май перекладывал их очень осторожно, чтобы не сломать стёкла. Но когда он поднимал очередной ящик, под ним что-то хрустнуло, и юноша увидел, что стеклянная крышка сломана, очевидно, еще тогда, когда их сюда ставили. Тогда всё делалось в спешке, и что крышка сломалась, могли не заметить. А может, стекло не выдержало веса стоявших на нём ящиков и раскололось.

Май сразу с беспокойством заглянул в ящик, не пропало ли чего, но, похоже, всё было на месте. В каждой ячейке поблескивали камешки, каждый лежал в отведенном ему гнёздышке из мягкой морской губки, ни одно гнёздышко не пустовало. Это был ящик с полудрагоценными камнями – полудрагоценными потому, что встречались они намного чаще драгоценных, а потому стоили на порядок дешевле.

Май решил, что ничего не будет говорить хранителям о сломанной крышке, а сам найдет подходящий кусок стекла, вырежет по размеру и закроет ящик.

Но прежде надо убрать осколки. Май выбрал крупные, но в ячейках осталось еще много мелких стекляшек. Достать их пальцами никак не удавалось. Май попробовал убрать осколки с помощью Силы, но вместе с осколками из гнезд поднимались и камни. Легче всего было достать все камни из их ячеек и вытряхнуть стекляшки. Решив так и сделать, Май запомнил расположение камней, надписи над ячейками и стал осторожно доставать камни и складывать их на разостланную на полу тряпицу, которой он протирал крышки ящиков от пыли.

Камни были не огранённые, но всё равно очень красивые. Галактики, электрины, акватики словно светились изнутри, когда Май брал их в руки и поднимал к свету, чтобы разглядеть получше.

Когда Май вдоволь налюбовался камнями, вытряхнул осколки стекла из ячеек, и собрался разложить камни обратно в гнёзда, внезапно погас свет. Такое иногда случалось, если наверху какой-нибудь хулиган разбивал световоды. Обычно неисправность устраняли в течение суток.

Май осторожно положил ящик на пол, подошёл к двери, стараясь не натыкаться на штабеля ящиков, и выглянул в коридор.

Там тоже стояла темень. Ни в том, ни в другом конце коридора не было ни малейшего просвета. Значит, наверху случилось что-то посерьёзнее мелкого хулиганства. Май не помнил случая, чтобы свет погас сразу на такой большой площади. Такую «неисправность» вряд ли устранят за одни сутки. А сидеть в хранилище дольше Маю совсем не улыбалось. Но если он решит выйти, то неминуемо заблудится в лабиринте коридоров хранилища. Искать его здесь никто не будет, так как он никому не сказал, куда пошёл.

Надо было срочно придумать, как отсюда выбираться. Май сел на пол у двери и задумался, вспоминая все повороты и лестницы, которые он преодолел, спускаясь сюда. Несколько он помнил прекрасно, но дальше начинал путаться. Как он мечтал сейчас об огарке свечи, оставленном в комнате!..

Май не знал, сколько времени просидел так, хотя его биологические часы подсказывали, что около часа, когда вдруг заметил слабое зеленоватое свечение на полу в том месте, где он положил камни. Сначала он решил, что показалось, но, приглядевшись, понял, что там действительно что-то светится.

Май осторожно подобрался к тому месту и увидел шесть прозрачных камней, которые действительно слабо светились. Так получилось, что он случайно положил пять камней по окружности, а шестой, самый большой – в центре. Он светился ярче всех, и даже отбрасывал вверх видимый зеленоватый луч с палец толщиной. Май очень заинтересовался этим эффектом, даже забыл, что оказался в ловушке темноты. Некоторое время он наблюдал за свечением, но камни светились хоть и слабо, но ровно. В их свете Май мог разглядеть ящик с ячейками, лежавший на полу рядом, и ближайший штабель. Потом он решил поэкспериментировать, и убрал центральный камень.

Свечение сразу угасло, и Май снова оказался в полной темноте. Он поспешил положить камень на место, и вскоре шестёрка камней снова засветилась. Тогда он убрал один камень из круга. Свечение потускнело, но не угасло совсем.

Явление было очень любопытное. Никто никогда не говорил Маю, что электрины способны светиться в полной темноте. Май еще несколько раз поменял расположение камней, и вскоре установил, что в центре обязательно нужен большой камень, Май как-то сразу начал называть его фокусирующим, а по окружности должно быть не менее трёх маленьких. Только в этом случае камни начинали светиться.

Он провозился с этими опытами часа два, а в хранилище по-прежнему было темно. Давно подошло время обеда, а Май всё еще не придумал, как выбраться из ловушки темноты. Камешки светятся, конечно, забавно, но как они могут помочь выйти?

Май еще поиграл камнями, то отодвигая их, то придвигая друг к другу, и установил, что чем меньше окружность, тем интенсивнее свечение. Если он ставил какое-нибудь препятствие между камнями окружности и фокусирующим, например, ладонь или тряпку, это никак не влияло на свечение. Кусочек стекла тоже не влиял. А больше у Мая ничего не было.

А впрочем, почему не было? Май пошарил в карманах и нашёл круглую плоскую жестяную коробку из-под леденцов, в которой хранил чудом сохранившиеся фотографии родителей и которую носил с собой всегда. Фотографии он бережно переложил в карман, а в жестянку положил электрины. Чтобы они не соприкасались с фокусирующим, переложил их обрывками тряпки. Света импровизированный фонарь давал меньше, чем свеча, но все равно достаточно, чтобы увидеть метки на стенах коридоров. Май пообещал себе, что вернёт камни на место, как только свет восстановят, и никогда больше не будет ходить в хранилище без огарка свечи в кармане.

Через полчаса Май вышел на освещенный уровень. Он закрыл коробку крышкой и спрятал в карман. У первого же попавшего навстречу джедая спросил, что случилось наверху.

– Идиоты-зауриты решили сделать из развалин музея свалку, – ответил тот. – Завалили отходами половину наших световодов. Вряд ли удастся их все восстановить. Придется хранителям как-то перебиваться без света.

Да, подумал Май, если начать разбирать свалку, зауриты тотчас догадаются, что под ней что-то есть. А, может, уже догадались, потому и сделали свалку.

Как Май и предполагал, никто не стал разбирать мусорные завалы. Джедаи, где смогли, вывели на поверхность новые световоды, но их оказалось недостаточно, чтобы осветить все помещения, поэтому во многих хранилищах освещение так и не восстановилось. В комнате, где хранились минералы, тоже. Через несколько дней, выбрав время, Май спустился в хранилище, заменил сломанную крышку, но камни назад не положил. В такой темноте вряд ли кто-то полезет проверять, всё ли на месте, а Маю хотелось еще поэкспериментировать с камнями. Если у него получится увеличить интенсивность света, то никаких световодов не понадобится. У джедаев будет свой собственный независимый источник света, не требующий ни электричества, ни солнечных лучей, ни батареек или аккумуляторов. Электрины на Керуне встречаются часто, стоят недорого, да и кому придёт в голову делать из них украшения, когда девяносто пять процентов керунитов живут за чертой бедности? Зауритов эти камни не прельщают, им больше по душе алмазы – и выглядят богаче, и обрабатываются легче. Впрочем, некоторые опытные ювелиры делали огранку электринов так искусно, что только профессионал мог отличить их от бриллиантов.

У матери Мая было ожерелье из электринов – свадебный подарок отца. Маленький Май очень любил, когда мама его надевала: её невзрачное лицо сразу преображалось, в нем будто появлялся внутренний свет, загадочность, и она становилась очень красивой. Но мама редко его надевала, только по большим праздникам.

Теперь Май тратил всё свободное время на эксперименты с камнями. Он закрепил их в жестяной коробке с помощью глины, а в крышке проделал круглое отверстие как раз над центральным камнем. Когда он догадался поместить над фокусирующим камнем металлический отражатель от электрического карманного фонарика, для которого негде было взять батарейки, интенсивность луча увеличилась, но светить он стал не намного ярче. Вместо свечи использовать это приспособление нельзя, разве что вместо ночника. Большего Май не добился, и вынужден был признать, что идея со светильниками из электринов потерпела полный провал. Он радовался, что никому не рассказал о своих экспериментах, иначе насмешек, пусть даже и добродушных, было бы не избежать.

А свалка между тем разрасталась, зауритские самосвалы так и шныряли вокруг, так что даже выйти на поверхность теперь стало нельзя без оглядки. И джедаи начали подумывать о переезде в какое-нибудь другое место.

Такое место нашлось за городом в старых каменоломнях, где было множество пещер, которые не так уж сильно отличались от подземелий музея, а сделать их пригодными и удобными для жилья можно без больших затрат.

Экспонаты музея джедаи решили оставить в хранилищах, запереть и замуровать их до лучших времен. Маю пришлось вернуть камни. А вскоре община переехала в каменоломни.

Глава 19

Май продолжал работать на заводе, учиться в подпольной школе и выполнять задания общины, внося свой вклад в приближение конца зауритской власти.

Камней он лишился, и со светильниками ничего не вышло, но Май нет-нет, да и вспоминал о них и о том, как было бы здорово, если бы у него получилось.

Однажды ему в голову пришла мысль, а что получится, если электрины отполировать или даже огранить? Но, увы, камней у него уже не было, в хранилище под музеем не попасть, да и не умел он обрабатывать камни, их даже не каждый ювелир взялся бы гранить.

Но мысль засела в голове и не давала покоя.

Продолжал он следить и за девчонкой, которая регулярно посещала развалины и никогда не уходила с пустыми руками. Он не знал, замечала ли она, что он следит за ней, но она если и замечала, то не подавала вида.

Однажды Май увидел, как к девочке привязались два зауритских подростка и попытались отобрать то, что она нашла в развалинах.

– Это наша планета, а вы здесь живёте только из милости, – сказал один заурит девочке. – А поэтому всё, что лежит в земле, тоже принадлежит нам.

– Давай, показывай, что нашла, – высокомерно приказал ей другой. – Ты должна отдать то, что нам понравится.

– Ничего я вам не должна, – огрызнулась девчонка, спрятав корзинку за спину. – А если хотите что-то найти, поройтесь сами!

– Ах, ты еще и возражать вздумала, человеческое отродье! – воскликнул первый заурит и потянул когтистую лапу к корзине. – Мы – высшая раса, и вы должны нам подчиняться!

– Это почему это вы высшая раса? – возмутилась девочка. – Вы просто шайка разбойников, жадных до чужого добра!

Второй заурит размахнулся, намереваясь ударить девочку, но тут Май выскочил из своего укрытия и перехватил руку зауритенка.

– Сейчас вы оба уйдёте и навсегда забудете сюда дорогу! – негромко, применяя Силу особым образом, сказал Май.

Подростки несколько мгновений смотрели на него круглыми глазами, а потом послушно затрусили к не разрушенному кварталу.

У девчонки от удивления глаза стали такие же круглые, как у зауритов. Май даже рассмеялся.

– Как это у тебя получилось? – спросила девочка.

Он неопределенно пожал плечами, и вместо ответа сказал:

– Меня зовут Май Ронан. А тебя?

– Дана Скайл, – ответила девочка. – Спасибо, что спас меня от этих идиотов. Вообще-то я не хотела с ними связываться, но они назвали НАШУ планету своей, и я так разозлилась...

– Ничего, скоро мы от них избавимся, – Май чувствовал, что с Даной можно говорить откровенно. Теперь он даже немного жалел, что так долго стеснялся подойти к ней и познакомиться.

– Поскорее бы, – вздохнула она.

– Послушай, а чего они к тебе приставали? – спросил Май. – Обычно зауриты не снисходят до разговоров с людьми, они же такие заносчивые.

– Кто-то донёс им, что я часто нахожу в развалинах интересные вещи, – ответила Дана.

– А ты на самом деле находишь? – удивился Май.

– Ну... да, – кивнула Дана. – Когда мне хотелось найти для маленькой сестрёнки игрушку, я нашла почти неповрежденную красивую куклу. А когда болел мой брат, и мне очень нужны были лекарства, я нашла целую аптечку, в которой были нужные таблетки. В общем, я всегда нахожу то, что хочу... Жить-то как-то надо. Я ищу разные вещи, а потом их продаю и покупаю еду для брата и сестры...

Дана вдруг смутилась и замолчала.

– Этот способ выживания не хуже других, – сказал Май. – Я, когда был маленьким, чтобы выжить, показывал фокусы на улице... Это после того, как нас вернули на Керуну после захвата.

– А меня они не нашли, – сказала Дана. – Я хорошо спряталась. Когда они ушли, я увидела, что они убили моих родителей... И сама хотела умереть. А потом увидела, что Мила и Анджел живы, и поняла, что должна жить ради них...

– Ты такая отважная, – проговорил Май с восхищением. – Я сам себя едва мог прокормить, а ты заботилась еще о двух маленьких детях. Я бы, наверное, так не смог.

– А хочешь, найду что-нибудь для тебя? – вдруг предложила девочка. – Вот что тебе нужно?

– Нет, спасибо, – улыбнулся Май. – Мне ничего не нужно. Давай лучше я провожу тебя до дома. Уже поздно.

– Да, – спохватилась Дана. – Мои, наверное, уже волнуются.

Май взял у девочки корзину, и они пошли по извилистой тропе среди развалин к «дому» Даны.

– А ты знаешь, почему находишь то, что хочешь? – спросил Май по дороге.

– Не-а, сама удивляюсь, – ответила Дана.

– Дана, ты джедай? – спросил Май.

– Что? – не поняла девочка.

Она не ответила условной фразой, и по правилам Май должен был внушить Дане, что он ничего не спрашивал, но он решил продолжить разговор.

– Ты когда-нибудь слышала о джедаях? – спросил Май.

– А кто это? – удивилась Дана.

– Это люди, которые наделены Силой, – пояснил Май. – Разными необычными способностями, например, как у тебя. Дана, ты должна учиться управлять Силой. Я приглашаю тебя в общину джедаев.

– Так ты джедай? – спросила Дана.

– Да. И ты, вероятно, тоже.

– Я джедай? – удивилась Дана. – С чего ты взял? У меня нет никакой силы.

– Есть. И не сила, а Сила. Ты просто о ней не знаешь.

– А как ты узнал о том, что ты джедай?

– Мне сказала мама, когда мне исполнилось восемь. Мои родители были джедаями. Твои, наверное, тоже.

– Но тогда почему они мне ничего не сказали? – засомневалась Дана.

– Ну, может, хотели, но не успели, – предположил Май. – Так ты согласна пойти к нам в общину?

– Я... я бы хотела, но не могу, – проговорила Дана с сожалением. – Я не могу бросить моих сестру и брата. Они маленькие еще, одни не выживут.

– Джедаи позаботятся о них.

– А если у них нет способностей? – спросила Дана.

– Их всё равно не бросят, – ответил Май. – Их отправят в деревню, где нет зауритов, к надёжным людям. Детям там будет хорошо.

– Но я не хочу расставаться с сестрой и братом, – сказала Дана.

– Если будешь учиться искусству джедай, у тебя останется немного времени для общения с ними, – сказал Май.

– Нет, я так не смогу, – ответила Дана. – Кроме Милы и Анждела у меня больше никого нет. Наши родители погибли при первом налёте.

– У меня вообще нет родственников, – сказал Май. – Община джедаев стала моей семьёй.

– Извини, Май, я не могу принять твоё предложение, – ответила Дана с сожалением.

Май вздохнул тоже с сожалением, но вдруг оживился и спросил:

– А если у твоих сестры и брата тоже есть способности? Я могу проверить.

– Нет, – возразила Дана. – У них нет способностей.

– Откуда ты знаешь?

Дана помялась немного, а потом ответила:

– Потому что на самом деле они мне никакие не брат и сестра. Это дети наших бывших соседей по дому. Они были первыми, кого я нашла после бомбёжки... Они были слишком маленькие, и их не забрали на Зауру, как тебя. Если бы не они... мне не о ком было бы заботиться, и я сама умерла бы. Я, правда, очень благодарна за твое предложение, но не могу. Извини...

– Что ж... – Май не скрывал своего разочарования. – Мы никого не принуждаем. Ты извини, но... теперь я должен сделать так, чтобы ты забыла об этом разговоре.

– Совсем? – девочка округлила глаза.

– Совсем, – кивнул Май.

– А... тебя я тоже забуду? – в голосе Даны ясно слышалось сожаление.

– Если не хочешь, не забудешь, – ответил Май, он сам не хотел, чтобы она его забывала. Хотя можно снова познакомиться.

– Конечно, я не хочу тебя забывать, – сказала Дана. – Ты хороший друг...

– Если хочешь, будем иногда встречаться здесь, в развалинах, – предложил Май.

– Ага, – кивнула Дана. – Давай.

Они остановились около хижины Даны.

– Ну, мне пора, – сказал Май. – Пока... Увидимся.

*

Маю нравилось встречаться с Даной. Жаль только, что он не мог говорить с ней о джедаях, иначе после каждой встречи ему пришлось бы внушать ей, что никакого разговора не было. Хотя и без этого у них всегда находилось, о чём поговорить.

Однажды, бродя по развалинам, они забрались в ту часть, где раньше был дом Ронанов. Май не был здесь несколько лет, с тех самых пор, как тётя Мелия взяла его за руку и отвела в общину джедаев.

– Вы хорошо жили, – заключила Дана из рассказа Мая. – У вас был свой дом. А мы жили в многоквартирном доме, в однокомнатной квартире...

Развалины, в которых жил Май, разрушились еще больше с тех пор, как он был здесь в последний раз, а его шкаф-спальню растащили на дрова. Уже ничто не говорило о том, что здесь когда-то жили люди. Но Май мог до мелочей представить свой дом, расположение комнат, обстановку...

– Дана, смотри, вот здесь, на втором этаже была моя комната. Вот тут стоял мой компьютер, а тут – кровать. А прямо под моей комнатой находилась спальня родителей, – начал объяснять он.

И вдруг он вспомнил, что у мамы была малахитовая шкатулка с украшениями, и в ней же хранилось ожерелье из электринов. Незаметно, чтобы здесь кто-то очень глубоко копал. Значит, шкатулка всё еще должна быть там.

– Дана, помнишь, ты предлагала найти что-нибудь в развалинах для меня? – спросил Май.

Девочка кивнула:

– Конечно. Хочешь, найду тебе часы? Однажды я уже нашла часы, хорошие, не ломаные, и когда продала их, мне целую неделю не нужно было ходить на поиски, и мы ели вдоволь...

– Нет, часы не надо, – отказался Май. Он помнил, что в их доме было очень мало часов – всего одни в гостиной. Ни наручных часов, ни будильников Ронаны не имели, прекрасно обходились без них. У Мая тоже было хорошее чувство времени. – Найди мне лучше малахитовую шкатулку моей мамы.

Он объяснил, как шкатулка выглядела и где лежала. Дана сосредоточилась и несколько минут водила глазами по развалинам. Потом указала место:

– Копай здесь.

Май принялся разбирать камни. Он приготовился копать долго, потому что по его расчетам шкатулка должна быть на глубине примерно полутора метров под обломками. Но буквально через пятнадцать минут, не прокопав и полметра, Май наткнулся на шкатулку. Даже странно, что никто раньше её не нашёл. Впрочем, особо ценного в ней почти ничего не было, украшения были, в основном из дешевых самоцветов, речного жемчуга и серебра, пара простеньких золотых серёжек и цепочек. Самой дорогой вещью было ожерелье из электринов.

А может, шкатулка давно пуста...

Он очистил шкатулку от земли и кирпичной крошки. Руки дрожали от волнения. Дана присела рядом, с любопытством глядя на находку.

– Спасибо, Дана, без тебя я её не нашёл бы, – сказал Май. – Я возьму оттуда только одну вещь. Остальное – твоё.

– Нет, это же вещи твоей мамы, – отказалась Дана.

– Мне они ни к чему, а тебе, быть может, пригодятся, – ответил Май.

Наконец он открыл шкатулку. Сверху лежали бусы из речного жемчуга.

– Какая красота! – восхитилась Дана. – Это драгоценности?

– Ага, – усмехнулся Май. – Драгоценности эконом-класса.

– У моей мамы не было и таких, – чуть обиженно сказала Дана.

– А у тебя будут, – Май достал бусы и вложил Дане в ладонь. – Возьми, пожалуйста. А если не хочешь носить, продай. И вот это тоже.

Май достал несколько серебряных колец и серёжек, браслет из тонких пластинок нефрита и высыпал их в ладони Даны. А то, что он искал, лежало на самом дне, завернутое в кусок бархатной ткани. Май достал ожерелье, не разворачивая, и подвинул шкатулку девочке.

– Это тоже возьми.

– Но ты же сам можешь их продать, – сказала Дана, всё еще не решаясь принять подарки.

– У меня есть всё необходимое, – ответил Май. Он не стал распространяться о том, что джедаев с юных лет приучают довольствоваться малым. – А тебе нужны продукты и одежда для себя и твоих сестры и брата.

Дана не стала больше спорить, сложила украшения в шкатулку и положила в свою корзину, прикрыв обрывком шали.

– Я постараюсь это не продавать, – пообещала она. – А если тебе что-нибудь понадобится, просто придёшь и возьмёшь, ладно?

Май был уверен, что ему ничего не понадобится из того, что он отдал Дане, но согласно кивнул:

– Хорошо.

– А что это? – Дана указала на бархатный сверток в руке Мая.

Он развернул ткань, и девочка восхищенно проговорила:

– Как красиво! Вот это, наверное, и есть настоящая драгоценность? Это бриллианты?

– Нет. Электрины, – ответил Май. – Дешевле бриллиантов в десятки раз. Но мне они очень нужны. Для дела.

– Своей девушке хочешь подарить? – спросила Дана, тщетно делая вид, что ей всё равно.

– Нет, – Май смутился. – Я бы с удовольствием подарил их тебе, но они нужны мне для другого дела. Извини, я не могу тебе сказать, для какого дела, ты же не...

Он вдруг умолк.

– Не джедай, ты хотел сказать, – закончила за него Дана.

Он удивленно поднял на нее глаза.

– Откуда ты...

– Ты сам рассказал мне о джедаях три месяца назад, – сказала Дана. – Ты сказал, что я забуду об этом, но я не забыла.

Май знал, что на некоторых людей внушение не действует, но в основном на опытных джедаев. Но чтобы не действовало на четырнадцатилетнюю девчонку, о таком он никогда даже не слышал. Наверное, у неё способности намного выше средних.

– Дана, ты не представляешь, сколько всего ты смогла бы, если бы вступила в общину, – сказал Май. – Тогда я смог бы рассказать тебе, зачем мне электрины. И ты могла бы стать очень сильным джедаем.

– Ты же знаешь, я не могу, – с сожалением проговорила Дана.

– Тогда я тебя прошу никому не говорить о том, что ты знаешь обо мне и вообще о джедаях, – попросил Май.

– Не беспокойся, никому не скажу, – заверила Дана.

Когда Май провождал её до дома, Дана спросила:

– А можно, я что-нибудь из украшений подарю своей сестрёнке?

– Конечно, – кивнул Май. – Теперь они твои, можешь делать с ними, что хочешь.

Они попрощались, и Май пошел в свои каменоломни с драгоценными ограненными электринами в кармане.

Теперь можно продолжить опыты.

Глава 20

Опыты с камнями полностью захватили Мая. Он забывал есть и спать, и жалел, что нельзя забыть об учёбе и о работе на ненавистном зауритском заводе. Каждую свободную минуту он использовал, чтобы заниматься экспериментами с электринами.

В ожерелье было несколько крупных камней и много мелких. Май осторожно достал камни из оправы, чтобы не поцарапать полировку. Хотя, что вообще могло поцарапать сверхтвёрдый кристалл? Он начал расставлять их в разных комбинациях. И, наконец, получилось! Из центрального камня вверх устремился голубоватый луч. А из тех камней, что он брал из хранилища музея, был зеленый. Луч был с палец толщиной, он светился, примерно как десяток свечей и был высотой с локоть Мая. А когда Май поднес к лучу лист бумаги, она вспыхнула. Он очень удивился, потому что не чувствовал от луча никакого жара, только тонкий, едва заметный аромат озона. При этом свете даже можно было читать, но всё равно это не решало проблему освещения. Чтобы осветить таким способом всего одну комнату, камней потребовалось бы в десять раз больше. А для всего комплекса пещер понадобилось бы целое месторождение электринов и целый взвод ювелиров. А ведь эта община джедаев на Керуне не единственная.

В общем, опыты опять зашли в тупик. Но прекращать их Май не хотел. Пока не появилось новых идей, он решил навестить Дану. С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло больше месяца. Маю было даже немного стыдно, что он, увлеченный экспериментами, совсем забыл о девочке. Поэтому, как только после работы выдалось свободное время, Май пошёл в развалины.

Они не назначали время и место встреч. Раньше они обычно встречались примерно в одно и то же время и в одном и том же месте. Если Дана приходила первой, то ждала Мая некоторое время, а если он не появлялся, шла по своим делам. Так же делал и он.

Май пришёл на обычное место в обычное время, подождал, как обычно, четверть часа, но Дана не пришла.

Не пришла она и на следующий день. Май уже начал беспокоиться, может, она обиделась за то, что он так долго не появлялся? Но он и раньше пропадал надолго, правда, на целый месяц – ни разу. А может, что-то случилось?

Май не стал больше тратить времени на ожидание, и пошёл прямо к «дому» Даны.

Он постучал, но никто не ответил. Хотя благодаря джедайским чувствам Май понял, что в хижине кто-то есть. И наверняка это не Дана.

– Мила, Анджел, – тихонько позвал он. – Я друг вашей Даны, меня зовут Май. Откройте, пожалуйста.

Стена, да и дверь выглядели настолько хлипкими, что Май мог бы одним пинком развалить их, но не стал, зачем пугать малышей.

Через несколько долгих мгновений дверь приоткрылась, и Май быстро проскользнул внутрь. Когда глаза привыкли к полутьме, которую не мог рассеять свет, проникающий сквозь щели в стенах и потолке, Май рассмотрел убогое жилище и двух испуганных детей, девочку и мальчика лет девяти. Конечно, подумал Май, когда зауриты забирали детей в рабство, эти двое были слишком малы, поэтому их оставили на произвол судьбы. Им очень повезло, что их нашла Дана.

Раньше Май никогда не был в хижине Даны, она его сюда не приглашала, и дети тоже никогда не показывались.

– А где Дана? – спросил Май.

– Мы не знаем, – ответила Мила, она была чуть постарше Анджела. – Она исчезла неделю назад, ушла на рынок и не вернулась. А мы боимся выходить днём...

– И вы всю неделю здесь сидите одни? – удивился Май.

– Ну да, – кивнула девочка. – И у нас три дня назад вся еда закончилась...

– Где же Дана? – всхлипнул мальчик.

Секунду поразмышляв, Май сказал:

– Вот что, ребята, вы сейчас пойдёте со мной. Я отведу вас в одно место, где вам найдут новое жилье и накормят.

– Нет, мы никуда отсюда не уйдём, – возразила Мила. – А вдруг Дана вернётся, а нас нет. Она же с ума сойдет!

– А мы оставим ей записку, – сказал Май. – Писать умеете?

Дети дружно помотали головами. Ясно, не умеют. Дана, скорее всего, тоже не успела научиться... Ей ведь было всего семь лет, когда прилетели зауриты. Значит, и читать она тоже не умеет...

– Ладно, я сам напишу, – сказал Май, поднял из очага уголек и нацарапал на стене несколько слов, совсем не уверенный в том, что Дана, если вернётся, то сможет их прочитать. Но не оставлять же детей одних. А ходить к ним каждый день, чтобы приносить еду, Май не мог, у него на это не было времени. Оставалось только отвести детей в общину.

Так он и сделал.

Детей накормили, приодели и отправили к надёжным людям в глухую деревню, где зауритами и не пахло. Из хижины дети забрали только шкатулку с украшениями. Мила всё твердила, что это шкатулка Даны, и она должна вернуть её старшей сестре. Поэтому Маю пришлось пообещать, что он найдёт Дану и приведёт к Миле и Анджелу.

Устроив детей, Май мог бы снова заняться своими опытами. Но мысли о пропавшей девочке не давали покоя. Он ни на чём не мог сосредоточиться, потому что постоянно думал о ней. Каждый вечер, когда у него не было заданий общины, Май ходил в развалины, к хижине Даны, проверить, не появлялась ли она там.

Она не появлялась.

Май стал осторожно расспрашивать тех, кто населял развалины, но никто не мог сказать ничего определенного. Лачуги жителей этого района находились далеко друг от друга, и люди тут не дружили между собой, стараясь вообще как можно реже попадаться на глаза соседям.

Тогда Май начал расспрашивать людей на рынке, куда Дана ходила продавать найденные в развалинах вещи. И одна женщина, понизив голос до шепота и поминутно оглядываясь по сторонам, не подслушивает ли кто, рассказала, что дней десять назад Дана пыталась продать золотые серёжки, говорила, что нашла их в развалинах. А зауритский офицер, который, как назло, появился на рынке в это самое время, заявил, что она их украла, и забрал девочку в участок. С тех пор её никто не видел.

Это значило, что Дана или в тюрьме, или зауриты превратили её в рабыню.

После того первого памятного налёта, когда зауриты хотели увезти детей-керунитов на свою планету, они больше не действовали так жестоко. Все керуниты теперь считались свободными людьми, если подчинялись зауритским законам и не совершали поступков, неугодных им. Но за любую малейшую провинность они наказывали людей – определяли их на исправительные работы, за которые ничего не платили. Считалось, что эти исправительные работы – временные, но Май еще не видел ни одного человека, которого зауриты от них освободили.

А чтобы наказанный не сбежал, на него надевали ошейник, который не позволял отходить от места работы более чем на пятьсот метров. Вот в этом километровом диаметре наказанные и трудились, и жили. В центре радиуса находился генератор, который возбуждал энергетический контур, встроенный в ошейники, и он расширял ошейник так, что тот свободно лежал на плечах человека, не стесняя движений и дыхания. Но как только контур оказывался вне действия поля, он переставал работать, и ошейник сжимался, удушая человека.

За воровство полагалось от пяти лет исправительных работ. Май считал себя виноватым в том, что случилось с Даной. Ведь это он всучил ей серёжки вместе с малахитовой шкатулкой. А потому должен найти её и освободить.

*

Май методично обследовал весь город – все места, где работали наказанные, а по сути – рабы, хотя это заняло много времени – заниматься поисками он мог только в свободное от работы и учёбы время. Он обошёл все фабрики и заводы, на которых трудились рабы, осторожно расспрашивая их, не работает ли где-то здесь девочка лет четырнадцати, по имени Дана. Ему всегда отвечали – нет. Наконец одна рабыня вспомнила, что в участке, где она ожидала назначения наказания, иными словами, ждала, когда её купит какой-нибудь заурит, в камере напротив сидели несколько девочек, имя одной из которых было Дана.

– Хорошеньких юных девушек не посылают трудиться на фабрики, – пояснила она юноше. – Их богачи покупают в качестве домашней прислуги.

Не найдя Дану в городе, Май стал просить такие задания, которые позволяли выходить за его пределы и обследовать окрестности, где стояли виллы богатых зауритов.

Увы, и тут его ждали неудачи. На виллы нельзя было попасть, так как участки, на которых они стояли, были обнесены высокими заборами с электрическими проводами по верху.

После двух месяцев бесплодных блужданий Май уже готов был сдаться, но всё равно продолжал бродить по пригороду, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за высокими заборами. Тут даже спросить, не видел ли кто Дану, было не у кого, так как рабы никогда не выходили за пределы вилл, на которых работали.

Однажды Май остановился около одной из вилл в абсолютной уверенности, что Дана здесь. Он не знал, почему уверен в этом – просто появилось такое чувство. А своей интуиции Май привык доверять.

Скрываясь в придорожных зарослях, Май подошёл к забору. В одном месте присутствие Даны чувствовалось особенно сильно. Ну конечно, догадался Май, она ведь джедай, пусть и необученный. А некоторые джедаи могут чувствовать друг друга. Но для этого они должны быть родственниками или... влюбленными. Май вдруг понял, что Дана на самом деле ему далеко не безразлична.

Чтобы заглянуть через забор, Май влез на дерево, росшее неподалеку, и увидел по ту сторону несколько небольших домиков для прислуги, снаружи полностью повторяющих архитектуру виллы, которая находилась в центре участка, примерно в полукилометре от забора. Впрочем, зауритская архитектура Мая не впечатляла.

Из одного маленького домика вышла Дана с корзиной выстиранного белья и принялась развешивать его на протянутые веревки почти рядом с забором. На шее у девушки металлически поблёскивало кольцо ошейника, похожее на экстравагантное ожерелье. Застёжка у ожерелья отсутствовала. Дана была одета лучше, чем когда жила в развалинах, но по невеселому выражению лица было видно, что живётся ей несладко.

Мая и Дану разделяли всего каких-то десять метров. Он чуть не закричал от радости, но сдержался, просто мысленно позвал: «Дана!»

Она вдруг замерла, а потом медленно подняла глаза. В её глазах вспыхнула радость, когда она увидела Мая в листве дерева, но девочка не позволила себе даже улыбнуться, быстро отвернулась, и продолжила развешивать бельё. Май плохо разобрал её мысленный ответ, понял только, что он должен подождать, когда стемнеет.

Май поудобнее устроился на ветке и стал ждать. Дана развесила бельё и ушла в домик, потом вышла с другой корзиной и пошла к большому дому. Она пробыла там около часа, потом вернулась.

Дана не была одинока в поселке для прислуги. Из домиков то и дело выходили и возвращались слуги. На аллее, соединявшей поселок с виллой, наблюдалось постоянное оживленное движение. Ближе к вечеру движение пошло на убыль, а с наступлением темноты совсем прекратилось. Окна виллы ярко светились, но на посёлке прислуги чёрным покрывалом лежала темнота. Май плохо видел в темноте, поэтому скорее почувствовал, чем увидел, как из крайнего домика выскользнула тень и легкими шагами пошла к забору. Он скорее почувствовал, чем увидел, что это Дана.

Май осторожно спустился с дерева и подошёл вплотную к забору. Забор был сделан из неплотно подогнанных друг к другу досок. Май прижался к забору.

– Дана, ты здесь?

– Да, – голос девушки дрожал от волнения. – Как там Мила и Анджел? Ты знаешь о них что-нибудь?

– Не беспокойся, с ними всё в порядке, – ответил Май, немного обиженный тем, что Дана вместо восторженного вопроса: «Как ты меня нашёл?» сразу спросила о сестре и брате. Но через мгновение понял, что иначе и не могло быть, и перестал обижаться. – Я отвёз их в деревню, они в безопасности. Как ты?

– Нормально, – ответила Дана кислым тоном. – Я только о сестре с братом волновалась очень. Ты меня успокоил. Спасибо, Май... А как ты меня нашёл?

– Потому что искал.

– А как у тебя дела?

– В порядке... если не считать того, что я беспокоился о тебе.

– Напрасно. Здесь тоже можно жить. Наш... хозяин не зверь, хотя и заурит. Передай Миле и Анджелу, что у меня всё нормально.

– Разве тебе не хочется убежать отсюда и самой увидеть их? – удивился Май.

– Конечно, хочется, – ответила Дана и добавила с горечью в голосе: – Разве ты не знаешь, что пока на моей шее находится зауритское «украшение», я никуда не могу убежать, даже за забор выйти.

– Неужели его никак нельзя снять?

– Пробовали тут некоторые, – безнадёжно вздохнула Дана. – Их ничего не берёт, только плазменный резак. Вот только он вместе с ошейником и шею тоже разрежет... Меня всего на пять лет приговорили, и если буду хорошо работать, то уже через четыре с половиной года выйду отсюда...

– Дана, ты что, не понимаешь, что за это время у тебя накопится мелких провинностей еще лет на десять, а потом еще и еще, – сказал Май. – Как бы ты ни старалась, они всё равно найдут, к чему придраться.

– Да знаю я... – вздохнула девушка еще безнадежнее. – Но когда думаешь, что выйдешь отсюда, не так тошно жить становится.

– Я найду способ освободить тебя, – твердо пообещал Май.

Глава 21

– Извини, Май, но в данный момент мы не можем позволить себе налёт на поместье заурита ради освобождения одной девочки, даже если у неё есть способности к Силе, – сказал Маю Ронану руководитель общины джедаев Кор Кароу, когда Май рассказал о Дане и попросил помощи. – Ты сам не маленький, понимаешь, что если что-то пойдёт не так, мы не только её не спасём, но и остальные люди, живущие на вилле, погибнут. А все остальные зауриты получат предупреждение, и победить их будет сложнее. Для выполнения твоего плана нужно не менее двадцати человек. И наша община может быть раскрыта. А мы пока не можем себе этого позволить. Но мы всё делаем для того, чтобы освободить всех, всю планету. Поверь, этого ждать уже недолго.

– А сколько? – поинтересовался Май.

– Я не знаю, – честно признался Кор. – Может, год, а может, и десять лет. Понимаешь, все, кто носят ошейники, являются заложниками зауритов. А это почти половина населения Керуны. Почти у каждого джедая, и почти у каждого обычного человека на нашей планете есть родные, близкие, любимые, кто носит ошейники. Мы не можем рисковать ими. Поэтому мы должны сначала найти способ отключить генераторы так, чтобы ошейники не задушили людей, и тогда сможем освободить всех, а не только твою Дану. Наберись терпения, и девочке объясни, что нужно подождать.

– Я понимаю, – вздохнул Май и встал, собираясь покинуть комнату руководителя общины.

– Май, надеюсь, ты не будешь делать глупостей, – сказал ему вслед Кор.

Май разочарованно вернулся в свою комнату. Значит, община джедаев ему не поможет. А он не может ждать десять лет или хотя бы год, он обещал Дане, и её сестре и брату...

Он стал думать, как отключить генератор на вилле, где живёт Дана. Но получалось, что отключить его никак нельзя. Даже если его сломать, ошейники всё равно сожмутся. Май слышал, что снять зауритские ошейники можно только с помощью какого-то специального ключа, которого, как он подозревал, вообще не существует.

Он сходил к Дане еще раз и расспросил, каким образом на неё надевали ошейник. Она сказала, что не помнит, её усыпили, а когда она проснулась, ошейник уже был на ней.

Так же не были известны принцип действия и устройство генераторов, и узнать это не представлялось возможным, так как зауриты к генераторам никого и близко не подпускали, и производились они не на Керуне, а на родной планете зауритов.

– Вот видишь, нет никакого способа освободить меня, – сказала Дана. – Не волнуйся за меня. И передай привет Миле и Анджелу. Скажи, что я пока не могу вернуться к ним, но буду стараться... Не хочу, чтобы они меня совсем забыли...

– Они не успеют. Я освобожу тебя раньше, – ответил Май.

Он уходил от Даны с тяжёлым сердцем, чувствуя, что соврал ей. Он не сможет её освободить.

Чтобы хоть как-то забыться и не думать о Дане и данном ей обещании, Май снова занялся экспериментами с камнями. Для удобства он заменил жестяную коробку небольшим удлиненным металлическим футляром, тонким в середине, с утолщениями на концах. Какая вещь хранилась в этом футляре раньше, Май понятия не имел, он нашёл его на свалке уже пустым. Скорее всего, это вообще была не человеческая, а зауритская вещь. Но для экспериментов Мая футляр подошёл идеально. В верхнем утолщении он устроил гнёзда для камней. В нижнее, которое служило подставкой, положил металлические шарики, для утяжеления, чтобы футляр не падал, когда он ставил его на стол. Май даже нашёл экспериментальным путем, как включать и выключать светильник, помещая между камнями пластинку из сплава алюминия и ураниума. Он переустанавливал камни в футляре и так, и эдак, но сумел добиться только чуть большей интенсивности свечения луча и изменения длины от локтя до руки. Луч мог прожигать бумагу, об него можно неслабо обжечься, и он казался твёрдым, когда Май его трогал. Светился луч хотя и ярко, но света давал по-прежнему немного.

Май упорно продолжал эксперименты, как только выдавалась свободная минутка, будто это могло помочь освободить Дану.

*

Но дело не продвигалось. Он видел девочку последний раз осенью, а она уже кончилась, и наступила зима. Зимы в Киоршане малоснежные и короткие, но холодные. Навестить Дану Май не мог, потому что листва с деревьев облетела, потому спрятаться на дереве не получилось бы, а больше вблизи забора укрыться от чужих глаз негде. Да и порадовать Дану было нечем. Май уже почти готов был забросить эксперименты, тем более что Кор Кароу всё чаще стал поручать ему ответственные задания – наверное, чтобы Май понял, что освобождение Керуны от зауритов не за горами.

Однажды весной, Кор поручил Маю отнести мастеру детали для виброножей. Виброножи и другое оружие джедаи собирали из деталей, вынесенных с зауритского завода. А мастер, изготавливавший виброножи, жил в деревне. Май должен был пройти через весь город с полной сумкой деталей, стараясь не попадаться зауритским патрулям. Ну, а если всё-таки попадётся, то должен внушить им, что не несёт в сумке ничего криминального.

И всё же лучше им не попадаться, поэтому Май выбрал дорогу через развалины, там патрули встречались реже, чем в городе.

Патруль он не встретил, но всё равно пожалел, что пошёл этой дорогой: здесь произошла его первая встреча с Даной, а вспоминать о том, что она сейчас в рабстве, и он ничем не может помочь, было больно.

Возвращался Май через те же развалины, когда уже стемнело. Зная, что придётся идти в темноте, он захватил с собой своё приспособление из электринов, которое назвал световым жезлом. Не фонарь, конечно, но в его свете тропу разглядеть было можно.

Он шёл медленно, освещая лучом дорогу под ногами.

Ему показалось, что в стороне от тропинки что-то блеснуло. Май решил посмотреть, что это и свернул с тропинки.

Оказалось, блестел лишь осколок стеклянной вазы, но Май решил покопаться в этом месте, подумав, что здесь может найтись и что-нибудь целое. Он поставил световой жезл на плоский камень, чтоб не мешал. И вдруг его луч вспыхнул так ярко, что Май даже отшатнулся.

Луч горел ярко и ровно, и чуть слышно гудел. Шестое чувство подсказало Маю, что его сейчас лучше не трогать. Он осторожно взял футляр и поднял с камня. Луч снова стал обычным. Может быть, есть что-то под камнем, что заставляет луч так интенсивно светиться? Май отодвинул камень, разгрёб щебень и увидел разбитую видеокамеру. Но аккумулятор сохранился, и показывал почти полный заряд. Маю не понадобилось много времени, чтобы понять, что на луч действовал аккумулятор. Всё же он еще раз поднес жезл к аккумулятору. Эффект оказался еще сильнее.

Май достал аккумулятор из видеокамеры и пошёл домой, стараясь не думать о том, как он сохранился в развалинах, что его никто до сих пор не нашёл и он до сих пор не разрядился со времени разрушения города. И, хотя аккумуляторы достать трудно, но все же можно, это могло дать шанс получить независимый источник света. Если сделаю его, возможно, тогда Кор согласится помочь освободить Дану, подумал Май.

Он пришёл в свою комнату в каменоломнях, похожую на пещеру, и сразу занялся экспериментами. В футляре светового жезла, который напоминал гантель, полую внутри, еще осталось достаточно места, чтобы пристроить аккумулятор. С помощью куска композиционной пластмассы он сделал гнездо для аккумулятора в нижнем утолщении «гантели», выкинув большую часть металлических шариков, и с волнением вставил аккумулятор на место.

Луч вспыхнул еще ярче, чем в развалинах. Он светил ярко, но не резал глаза. Смотреть на него было даже приятно. Но, несмотря на это, свет был странным образом локализован, и почти не освещал комнату. По крайней мере, только чуть больше, чем без аккумулятора.

Май так расстроился, что готов был расколотить свое изобретение об стену.

Он так и сделал.

Май в сердцах бросил включенный световой жезл в стену. Футляр, вращаясь, полетел к стене. Тихо гудящий луч тоже вращался вместе с футляром, но вращение жезла выглядело неправильным. Май успел понять, это потому, что луч кажется раскаленным металлическим прутом, но на самом деле состоит только из света, и ничего не весит.

Луч коснулся стены. Май ждал, что сейчас футляр ударится о камни, защелка не выдержит удара, футляр откроется, и всё его содержимое рассыплется по полу.

Но этого не случилось. Луч вошёл в стену почти полностью, и футляр не ударился о стену, а повис на луче света так, будто свет был материален, и это не просто луч, а действительно раскаленный клинок, а стена будто не из камня, а из воска.

Май смотрел на это чудо несколько долгих мгновений, потом подошёл к стене, взял футляр и вытянул луч из стены. В каменной стене осталась круглая дыра. Чувствовался запах расплавленного камня.

Трогать луч пальцами Май не решился, и радовался, что не сделал этого раньше. Он взял металлическую линейку и ударил по лучу. Линейка легко распалась на две половинки, будто тоже была из воска. Не веря своим глазам, Май поставил жезл, взял куски линейки в руки, ощупал их пальцами. Жезл разрезал линейку ровно, будто лучом лазера, но её края почти не нагрелись. Вернее, нагрелись, но всего на несколько миллиметров. Если бы он резал линейку плазменным резаком, она сильно нагрелась бы вся, и её невозможно было бы взять в руки.

А ведь ошейник Даны похож на металлический, вдруг подумал Май. Он поднёс руку к сияющему лучу, и почувствовал тепло, только когда почти прикоснулся к нему. И ошейник свободно лежит на плечах девушки, продолжал вспоминать Май, между ним и шеей можно целый кулак просунуть...

Май внимательнее и с большим уважением посмотрел на своё изобретение.

Да это не светильник, это самое настоящее оружие!

– Я спасу тебя, Дана, – уверенно проговорил он.

Глава 22

Несколько дней ушло на подготовку. Май долго ломал голову над тем, как сделать так, чтобы луч жезла не работал всё время – он ведь не знал, насколько хватит заряда аккумулятора. Пластинка, которая отделяла фокусирующий камень от остальных, не помогала. И вообще, Май установил, что с аккумулятором фокусирующий камень работает и без дополнительных камней, а уровень заряда аккумулятора, что очень странно, не снижался, а даже немного повысился.

Экспериментируя с разрезанием различных материалов, Май убедился, что световой жезл режет любой. Металл, камень, керамику, стекло, дерево, пластмассу, кость – не говоря уже о ткани, бумаге и других мягких материалах.

Ему очень хотелось рассказать о своём изобретении руководителю общины, но это был бы слишком длинный рассказ, а он сначала хотел спасти Дану. К тому же Кор Кароу мог запретить Маю использовать световой жезл для спасения девочки. По крайней мере, до того, как он сам изучит изобретение и поймёт, что это не опасно. Май не мог ждать так долго. Он должен спасти Дану как можно скорее, пока она вообще не разуверилась в том, что он её освободит.

Поэтому, как только закончил работу над выключателем, он в первый же выходной отправился к поместью, где жила Дана.

Он забрался на то дерево, с которого в первый раз увидел Дану, и во второй раз тоже. Но это было давно, полгода назад.

Ждать долго не пришлось. Май увидел Дану, вышедшую из маленького домика и направившуюся к большому дому с корзиной белья. Ему показалось, что она совершенно привычным жестом повернула голову и скользнула взглядом по дереву, на котором сидел Май. Она ждала меня каждый день, догадался он. Эта догадка наполнила его сердце теплом. И если до этого момента он немного сомневался, правильно ли поступил, не рассказав об изобретении руководителю общины, то теперь понял, что правильно. Сначала он должен освободить Дану.

Май понял, что она увидела и рада видеть его, но в её взгляде не было надежды. Бедняжка уже не верила в то, что когда-нибудь сможет уйти из поместья.

Чтобы поговорить с Даной, Май дождался темноты. Он еще несколько раз видел Дану, но она больше на него не смотрела.

Когда стемнело, он спустился с дерева к тому месту у забора, где они в прошлый раз разговаривали. Вскоре он услышал, как к забору подошла Дана.

– Май, ты здесь? – прошептала она.

– Да, – ответил он.

– Май, спасибо, что ты пришёл, – быстро заговорила Дана. – Но больше тебе не нужно приходить сюда... – она всхлипнула. – Кто-то видел меня в прошлый раз, и доложил хозяину, что я подходила к забору, что запрещено, и он добавил мне еще три года исправительных работ. Я теперь знаю, что он каждый год будет добавлять срок. Его добавляют за любую, даже самую маленькую провинность. Я никогда не выйду отсюда...

– Дана, я...

– Нет, не говори ничего. Ты должен навестить Милу и Анджела, и сказать им... сказать им, что я умерла... – Дана снова всхлипнула. – Просто так будет лучше... чтобы они меня не ждали...

– Дана, но я...

Она его не слушала.

– А, может, они и не ждут уже, ведь целый год прошёл, а ты говорил, что в деревне им хорошо... Может, они меня уже забыли...

– Дана, да подожди ты плакать! – остановил девушку Май. – Я пришёл, чтобы освободить тебя!

Она изумленно молчала несколько долгих мгновений. Май даже забеспокоился, не убежала ли она.

– Эй, ты еще здесь? – прошептал он.

– Освободить? – услышал он в ответ дрожащий шёпот Даны. – Ты шутишь? Или смеешься надо мной? Эти проклятые ошейники НЕ СНИМАЮТСЯ! И генератор отключать нельзя, иначе все люди в поместье умрут и я тоже!

– Дана, я действительно пришёл спасти тебя. У меня есть... приспособление, которое разрежет ошейник, не повредив тебе. И ты сможешь уйти отсюда! – сказал Май.

– Правда? – недоверчиво спросила она.

– Ну конечно, правда! Сама посуди, зачем мне так шутить?

– Ладно, я верю, – сказала Дана. – Это приспособление разрежет мой ошейник. А как же остальные?

– Дана, я не могу сейчас освободить всех. Моё приспособление в единственном экземпляре. И еще никто не знает, что оно есть. Я, конечно, могу разрезать ошейники у всех в этом поместье, но тогда все остальные зауриты поймут, что их ошейники можно снять, и выставят охрану вокруг поместий. Тогда нам будет труднее освободить всех остальных. А если сейчас всё проделать тайно, мы сможем сделать множество таких же приспособлений, напасть сразу на все зауритские поместья и тогда уже освободить всех, понимаешь?

– Понимаю, – Дана вздохнула. – Но они поймут, даже если исчезну только я одна. Ты знаешь, чего больше всего боятся зауриты? Они боятся, что люди найдут способ снять их ошейники.

– И что теперь делать? – потерянно спросил Май. – Ты не хочешь, чтобы я тебя освободил?

– Нет, я хочу, конечно, хочу, – торопливо ответила Дана. – Только надо сделать так, чтобы все подумали, что я просто вышла за пределы поля и покончила жизнь самоубийством.

– А как это сделать? Они не станут беспокоиться, только если найдут твое бездыханное тело.

– Я могу сделать так, что тела не найдут, но будут думать, что я умерла, – прошептала Дана после недолгого раздумья. – Слушай. Я пойду к пруду, и оставлю на берегу свою одежду. Этот пруд у нас так и называется, пруд Утопленников. Где-то на середине пруда энергетическое поле заканчивается. Там уже много народу утопилось, поэтому я не буду первой. Все подумают, что меня достало рабство, и я покончила жизнь самоубийством. И забор на берегу, кстати, кончается, а между забором и водой есть узкий проход. Давай встретимся там. Я иногда ночью прихожу туда, выхожу за забор, и представляю, что я свободна... Только отходить далеко от забора нельзя...

– Сегодня ты станешь свободной, я тебе это обещаю, – сказал Май. – Куда мне идти?

– Вдоль забора направо. Это примерно два километра отсюда.

– Ладно, я пойду, – сказал Май, затаенно вздохнув.

Идти в темноте без всякой дороги, ориентируясь только на забор, почти невидимый в темноте, ему совсем не улыбалось. Но он должен.

Трава путалась под ногами, ноги постоянно попадали в какие-то ямы или запинались за кочки, а включать световой жезл он не хотел, чтобы его свет случайно не заметили из окон других поместий, находящихся по соседству.

*

Уже забрезжил рассвет, когда Май дошёл до конца забора и услышал впереди едва слышный плеск воды. Он даже вздрогнул, когда прямо перед ним из травы встала Дана, в одном нижнем белье.

– Май, наконец-то! – воскликнула она, бросаясь ему на шею, и он почувствовал, как она дрожит от холода – ночи весной холодные. – Я уже думала, что ты совсем не придёшь...

– Извини... было темно. Я шёл медленно.

– Давай, режь скорее эту дрянь! – воскликнула Дана, пытаясь взять в руку ошейник, но замерзшие пальцы не слушались, и он выскальзывал.

– Ты так трясешься, что я боюсь тебя поранить, – сказал Май.

Он снял свитер и отдал Дане. Она быстро оделась. На ней он смотрелся, как платье. Вот и хорошо, подумал Май, а то будет подозрительно, если девушка пойдёт по городу голой.

– Послушай... я тут, пока тебя ждала, размышляла, – сказала Дана, растирая плечи ладонями поверх свитера, чтобы поскорее согреться. – Откуда взялись джедай?

– Мы потомки Сионы, – ответил Май. – Которая была первой джедай.

– А откуда у неё взялась Сила?

– В крови обладающих Силой есть микроскопические образования, мидихлорианы, и благодаря им появляются разные способности, которые мы называем Силой..

– Значит, у меня мидихлорианы тоже есть?

– Конечно.

– А откуда мидихлорианы взялись в крови Сионы?

– Не знаю. Меня тоже интересовал этот вопрос, но никто не смог на него ответить. Может, как-то сами образовались...

– А много джедай в вашей общине? – спросила Дана.

– Я точно не знаю, – ответил Май. – В нашем городе – человек сто, но джедай есть и в других городах.

– Много, – заключила Дана. – И неужели все – потомки одной Сионы?

– Наверное, – сказал Май. – Эта Сиона жила очень давно, тысяч десять лет назад, на другой планете... Ну, наверное, она была не одна, наверняка у неё был муж, какие-то родственники... Просто их имён уже никто не помнит.

– Наверное, – согласилась Дана и добавила: – Ну, всё, я согрелась, давай, доставай свое приспособление.

Она вытащила из ворота свитера и оттянула ошейник обеими руками.

Май достал световой жезл и включил его, мысленно молясь, чтобы он не отказал в самый ответственный момент.

– Что это? – удивилась Дана, увидев сияющее лезвие и опасливо отодвигаясь от него.

– Это и есть приспособление, которое разрежет твой ошейник, – ответил Май. – Не бойся, ты не обожжёшься, если не заденешь его.

Он приставил лезвие к ошейнику. Он почти не сомневался, что луч сможет разрезать ошейник, но сейчас засомневался. А вдруг не сможет?

Но сомнения Мая продолжались недолго. Ошейник распался, и Дана торжествующе подняла его на вытянутых руках.

– Май, ты сделал это! – она раскрутила ненавистное ожерелье над головой и зашвырнула в пруд. – Пойдём скорее отсюда... Только... куда мне идти? Мила и Анджел в деревне, и наша хижина, наверное, давно развалилась.

– Как это куда? Ты пойдёшь со мной в общину джедаев. Ты должна стать джедаем. Ты сможешь много сделать для блага нашей планеты. Это твоя судьба, понимаешь? Ты должна согласиться... должна.

– Да, – кивнула Дана. – Теперь я понимаю, что это действительно судьба. Если бы я сразу согласилась, мне не пришлось бы томиться в рабстве целый год. Да, я согласна, Май. А мне позволят иногда видеться с сестрой и братом?

– Конечно, позволят, – кивнул Май. – А теперь идём. Нам еще предстоит объяснить Кору Кароу, как я сумел тебя освободить, и как скоро мы сможем освободить всех рабов. А потом и всю планету от зауритов. Мы сделаем много световых жезлов и прогоним зауритов с Керуны.

– Как ты это назвал? – спросила Дана, указав на тихо гудящий луч.

– Световой жезл, – ответил Май и добавил: – Помнишь, ожерелье из электринов? Вот для чего оно мне было нужно... Вообще-то я делал светильник. А получилось это. – Май повертел включённый жезл в руке, потом выключил. – Он может разрезать всё. Даже камень.

– Я уже поняла, – Дана оглянулась на пруд, в который выбросила ошейник. – Если он смог разрезать его, то сможет всё, что угодно. Ты изобрел универсальное оружие, Май. Световой жезл для него слишком мягкое название. Я бы назвала его световым мечом.

– Но джедаи пользуются оружием только для защиты, – возразил Май.

– Знаешь, от этого оружие не перестает быть оружием, – ответила Дана.

– Ты права, – согласился Май. – Идём. Нам предстоит непростое объяснение с Кором Кароу.

ЧАСТЬ 4. Небесный юноша. Глава 23

Со времен зари джедаев на планете Джеди

до времен заката Старой Республики

и возникновения Галактической Империи Палпатина

ГЛАВА 23

Звездолёт летел среди звезд с половинной скоростью света только благодаря силе инерции – горючее давно закончилось. Остался лишь запас для обеспечения энергией защитного поля корабля и агрегатов регенерации воздуха и отопления, необходимых для жизни экипажа, да еще неприкосновенный запас для последнего разгона и последнего торможения.

В двух старших членах экипажа с трудом можно было узнать Кима и Минди – за девяносто лет относительного корабельного времени они состарились. Они сами удивлялись, что всё еще живы, так как средняя продолжительность жизни джедиан восемьдесят лет, а Минди и Киму перевалило за сто тридцать. Но, несмотря на морщины и седые волосы, они чувствовали себя прекрасно и на вечный покой не собирались.

Девяносто лет прошло для Кима и Минди, а на самом деле звездолёт странствовал среди звезд без малого десять веков.

Девятьсот лет в общей сложности мужчина и женщина провели в анабиозе. Как только автопилот обнаруживал звёздную систему, в которой была планета джедианского типа, он будил Минди и Кима, и они исследовали планету издалека на наличие разумной жизни. Некоторые планеты сразу «браковали», к некоторым подлетали ближе и даже приземлялись на поверхность на разведывательном катере. Несколько раз им попались населённые планеты с довольно высоким уровнем цивилизованности, но на них жили разумные существа, не похожие на людей, и Минди и Ким не захотели там оставаться. Попадались и планеты, населённые людьми, но на первобытных стадиях развития, и на них Ким и Минди тоже не остались, потому что не хотели становиться дикарями. Звездолёт летел всё дальше и дальше, от звезды к звезде, и вот горючего осталось всего на одну попытку приземления, а впереди не наблюдалось ни одной подходящей звёздной системы с планетой, где корабль мог бы приземлиться.

– Пожалуй, мы неправильно рассчитали расход горючего, – сказал Ким, задумчиво глядя на обзорный экран в рубке управления. – Оно закончилось раньше, чем мы предполагали.

Сегодня был девяностолетний юбилей их относительного времени полёта, но Минди и Ким не праздновали его, хотя винная кладовая не оскудела. Не хотели праздновать свое девяностолетнее заключение в космическом корабле.

– Ты прав, – согласилась Минди. – Мы не могли учесть всего. Кто угодно на нашем месте мог ошибиться.

– Но теперь права на ошибку у нас нет, – сказал Ким. – Мы обязаны найти подходящую планету для наших детей.

– Обязаны, – словно эхо, повторила Минди и скорбно вздохнула, вспоминая годы, проведенные в корабле.

Тринадцать детей родилось у Минди и Кима за первые сорок лет из тех девяноста, которые они провели на борту «Джеди-Ай», но сейчас на корабле их осталось только двое, самые младшие, двойняшки, мальчик и девочка, Дэн и Лакшми. Минди и Ким часто вспоминали старших детей, хотя это было очень больно.

***

Как радовались Минди и Ким, когда у них родился первенец, которого они назвали Аджеем в честь сына Кима, оставшегося на Джеди!.. Они были в прямом смысле на седьмом небе от счастья.

Через год родились девочки-близняшки, Тамира и Кристи, а еще через год – сын Том. Тогда Минди и Ким еще были полны планов и надежд на то, что скоро найдут новую родину для себя и своих детей.

Когда младшенькому, Тому, исполнилось три годика, Минди и Ким решили впервые воспользоваться камерой анабиоза, чтобы преодолеть длинный перелёт в сто пятнадцать джедианских лет – именно через столько лет их разбудил автопилот, обнаруживший планету с подходящими людям параметрами. Проснувшись сами, Минди и Ким не стали будить детей, а за те несколько лет, что они подлетали к этой планете и проводили исследования, они не теряли времени, и у них родилось еще четверо детишек: Санио, двойняшки Эрик и Одоме, и Сиона.

К сожалению, планета оказалась не слишком пригодной для людей, так как была необитаема, и на ней был очень холодный климат. Минди и Ким вместе с детьми снова легли в анабиоз и полетели дальше.

А когда Минди и Ким проснулись в следующий раз снова на несколько лет для исследования очередной планеты, родились еще Алиша, и близнецы Флориан и Рэй. И их стало одиннадцать.

На этом количестве детей Минди и Ким решили остановиться – тогда Минди пошутила, что у них закончились имена. Но дело было, конечно, не в этом, а в том, что последние близнецы, Флориан и Рэй, дались Минди очень нелегко, всё-таки она родила их в возрасте около шестидесяти лет. Хотя выглядела Минди молодо по сравнению со своим действительным возрастом, всего лет на тридцать пять – сорок. Но частые и многочисленные роды утомили организм, да и пора было браться за воспитание детей – не вечно же их держать в анабиозе.

Пробуждая из анабиоза одних и оставляя в холодном сне других, Минди и Ким добились того, что относительный возраст всех одиннадцати детей примерно сравнялся: так удобнее воспитывать и учить их, да и сами дети не возражали. Минди и Ким учили их всему, что умели сами, готовя детей к жизни на планете. Все дети без исключения имели высокий процент содержания флюктуаций Минди-Флориана в крови, что Минди и Кима очень радовало. Дети быстро учились использовать Силу и находили ей всё новое применение. А еще они были очень дружны, никогда не ссорились и не ругались, а дрались только в спортивном зале, на уроках самообороны.

Это были самые счастливые годы для Минди и Кима. Занятые воспитанием детей, они даже перестали скучать по Джеди и оставшимся на ней родным и друзьям.

Когда детям исполнилось по пятнадцать-шестнадцать лет, они уже были вполне готовы к жизни на планете и мечтали об этом. Но время шло, а подходящая планета никак не попадалась.

А мальчики и девочки росли, начали влюбляться...

Самые старшие, Аджей и Одоме объявили, что хотят пожениться. Пришлось объяснить им, что все они единокровные братья и сёстры, а значит, близкие родственники, и любить друг друга им можно лишь как братьям и сестрам. Вообще-то дети и так знали, что все они братья и сёстры, но почему-то считали, что и на планетах все люди являются братьями и сёстрами. Слово «брат» у них стало синонимом словам «мальчик», «юноша», «мужчина». А «сестра» – соответственно «девочка», «девушка», «женщина». Минди и Ким не понимали, откуда у детей появились такие умозаключения. Очевидно, в процессе обучения и воспитания родители что-то упустили. Пришлось рассказать детям, что они – одна семья, а на планете подобных семей великое множество. И браки возможны только между членами разных семей. А внутрисемейные браки не приветствуются как по биологическим, так и по моральным причинам. И мужчина – не обязательно брат, а женщина – не обязательно сестра. Если на моральные причины еще можно закрыть глаза, то на биологические – не получится, потому что у близких родственников могут родиться неполноценные дети.

Слава Создателю, дети Минди и Кима все, как один, были умные, и скоро поняли разницу. Но легче от этого не стало никому.

Для Аджея и Одоме это стало таким ударом, что брат и сестра в один далеко не прекрасный день закрылись в одном из помещений корабля и разгерметизировали его.

Для Минди и Кима это была страшная трагедия. Ким поседел за одну ночь, да и у Минди прибавилось седых волос. Дети тоже очень переживали, а Тамира даже выговорила родителям:

– И зачем только вы нас нарожали!

Ким постарался разрядить ситуацию:

– Как только найдём планету, населённую людьми, мы приземлимся, и уже не будем одни. Вокруг нас будет много семей, не родственных нам, и вы сможете каждый выбрать себе пару.

– Мы вообще-то на это и рассчитывали, когда вас рожали, – подхватила Минди.

– Ну, так где же эта ваша планета, населённая людьми, такими же, как мы? – нетерпеливо спросила Сиона, самая младшая. – Так мы и состариться можем здесь, а никакой планеты не увидим!

– Увидите, – сказал Ким с уверенностью, которой не чувствовал. – Вы не состаритесь в анабиозных ваннах.

– Верно, – согласилась Тамира, которая стала теперь старшей среди детей. – Идёмте спать. Мама, папа, разбудите нас, когда найдёте подходящую планету.

Когда дети вышли, Минди заплакала.

– Наши дети... они стали другими... какими-то чужими... Они считают нас виноватыми в смерти Аджея и Одоме!..

– Нет, Минди, они просто выросли, – ласково ответил Ким. – И они выросли не на планете, а на корабле, без общества себе подобных. А мы с тобой оказались не слишком хорошими учителями...

– Да, – согласилась Минди. – Ты прав.

Помещение, в котором закрылись Аджей и Одоме, находилось в складском отсеке, склад номер один, освобожденный от стеллажей и вещей. Дети сами там всё убрали, когда понадобился «полигон» для экспериментов с Силой. Минди с трудом привыкла к запечатанной двери кают-компании, в которой умерла Черити, и которую никто никогда не открывал с того самого момента, когда Минди сама загерметизировала её. Даже когда они с Кимом волей судьбы отправились в полёт без права возвращения, она долгое время вздрагивала, проходя мимо этой двери. А к закрытой двери склада номер один, мимо которой приходилось проходить всякий раз, приходя за чем-нибудь на склад, она не привыкнет никогда, думала Минди. А дети еще приклеили на дверь фото Аджея и Одоме и каждый день клали около двери живые цветы. Видеть это было невыразимо больно.

Минди не знала, что бы она делала, наверное, сошла бы с ума, если бы автопилот не сообщил, что прямо по курсу находится жёлтая звезда с планетной системой, в которой имеется планета джедианского типа. До нее десять световых лет, то есть около двадцати лет пути.

Минди и Ким на это время тоже легли в анабиоз.

*

Планета оказалась совершенно непригодной для жизни людей. Она была покрыта девственными лесами с огромными деревьями, по которым прыгали какие-то обезьяноподобные существа. Минди и Ким даже не сразу поняли, что они разумные, но на очень ранней стадии развития. В любом случае, эта планета им не подходила. Минди радовалась, что они не разбудили детей. И хотя с момента гибели Аджея и Одоме между детьми и родителями пробежала кошка, без них звездолёт казался пустым.

Минди и Ким легли в анабиоз еще на несколько десятков лет, до нахождения автопилотом следующей планеты.

Прошло сорок два года, прежде чем автопилот их разбудил. Но он разбудил почему-то не только Минди и Кима, но и детей. Видимо, в компьютере анабиозного отсека произошел небольшой сбой, или они сами неправильно ввели какие-нибудь данные. Минди молила Создателя, чтобы эту планету населяли люди. Потому что контакт с детьми так и не восстановился. На планете, когда они окажутся среди людей, они оттают, надеялась Минди.

Дети оживились, принимали активное участие в исследовании планеты, они даже дали ей название – Дезире – что в переводе с древнего джедианского языка означало «долгожданная». А Минди и Ким не давали планетам имен, только номера. Иногда Минди казалось, что дети стали прежними, и между ними уже нет ледяной стены. Однако это ощущение быстро проходило, когда Минди встречалась взглядом с Тамирой, ставшей лидером среди детей после гибели Аджея.

– Вы нас никогда не простите? – спросила она у дочери, когда однажды вечером они остались вдвоём в командном отсеке.

– Мы на вас не обижаемся, мама, – мягко ответила девушка. – Нам просто очень жаль Аджея и Одоме. Неужели ничего нельзя было сделать? Они ведь так любили друг друга.

– Ничего, – ответила Минди. – Если бы только мы раньше всё объяснили вам... трагедии можно было избежать.

– Все случилось так, как случилось, – сказала Тамира, и её взгляд снова стал холодным.

*

– Эта планета нам не подходит, – сообщил Ким детям и Минди после того, как на корабль с планеты вернулся телезонд, и они просмотрели собранную им информацию.

– Почему? – удивился Эрик. – Дезире населена людьми, и они почти такие же, как мы!

– Все дело в том, что почти, – ответил Ким. – Они еще дикари, и если мы останемся среди них, то неминуемо опустимся до их уровня.

– Почему мы опустимся до их уровня, а не они поднимутся до нашего? – спросила Кристи.

– Потому что, чтобы достичь нашего уровня, цивилизация на Джеди развивалась тысячи лет. Чтобы чему-то научиться, нужно время, – ответил Ким.

– Мы их научим, – с энтузиазмом заявил Санио.

– Мы не сможем, – возразил Ким. – Нас слишком мало, а людей на планете – миллиарды. Капля молока растворяется в ведре воды, становясь совершенно незаметной. Так и мы и наши знания растворимся в океане невежественной толпы.

– Откуда ты знаешь это, папа? – спросила Кристи. – Мы уверены, что нигде не растворимся.

– Я знаю это из истории Джеди. На заре развития её цивилизации одни народы были более развиты, чем другие, и развитые народы посылали миссионеров к отсталым народам. Очень многие погибли, прежде чем отсталые народы смогли чему-то научиться, – объяснил Ким. – Вы же изучали историю Джеди, и сами должны это знать.

– Историю Джеди мы знаем, мы просто не будем совершать ошибок джедианских миссионеров, – сказал Том.

– Мы можем оказаться несовместимы с ними физиологически, – сказала Минди, и этот аргумент оказался решающим. В глазах детей появились искры сомнения. Они все взглянули на Тамиру.

– Ладно, летим дальше, – ответила девушка за всех.

Она сама увела всех сестёр и братьев, уложила в анабиоз и легла сама. Когда Минди и Ким закончили подготовку к консервации корабля на время перелёта и вошли в камеру анабиоза, все дети уже спали.

*

Следующая планета – дети назвали её Дезире-2, была не лучше, хотя её населяли люди, совместимые с джедианами. Но их цивилизация находилась на заре своего развития – общество на планете едва доросло до феодального строя. Минди и Киму с трудом удалось уговорить детей не оставаться на этой планете. Они снова легли в анабиоз, и корабль снова автоматически начал искать подходящую систему.

Такая нашлась только через триста лет. Минди и Ким исследовали её. Планета оказалась джедианского типа, но разумной жизни на ней вообще не обнаружилось, и для жизни она была пригодна лишь условно.

– Хорошо, что мы не разбудили детей, – сказала Минди Киму, когда они собрались снова лечь в анабиоз.

– Наверное, – согласился Ким.

Они настроили автопилот на новый поиск, провели консервацию жилых, рабочих и хозяйственных отсеков и вошли в камеру анабиоза. Это была длинная пустая комната: пятьдесят анабиозных ванн скрывались в стенах.

Программа холодного сна уже была введена в компьютер, и должна запуститься, когда Минди и Ким лягут в ванны.

– Постой, – сказал вдруг Ким, взяв Минди за руку, которую она уже протянула к кнопке выдвижения ванны. – Почему не горят индикаторы ванн, в которых спят наши дети?

– Ванны сломались? – Минди смертельно побледнела.

Они одновременно бросились к компьютеру, управляющему анабиозной камерой. Набрав команду проверки исправности камер, Минди и Ким получили ответ: «Все камеры исправны. Они выключены».

– Кто их выключил? – дрожащим голосом спросила Минди.

Вероятно, этот вопрос был паролем, и компьютер вместо ответа выдал сообщение: «Для Вас оставлена видеозапись. Нажмите кнопку «Пуск».

Минди быстро нажала указанную кнопку, и на экране появилась Тамира.

– Мама, папа, – сказала она. Девушка говорила грустным, но твёрдым голосом. – Когда вы найдёте это сообщение, вы, вероятно, будете уже далеко, у другой звезды. А мы не хотели больше ждать и остались на Дезире-2. Я сама программировала холодный сон, и сделала так, чтобы мы проснулись сразу, как только вы уснёте. «Джеди-Ай» еще не успел улететь далеко от планеты. Мы взяли разведкатер и улетели на Дезире-2. Мы понимаем, вы хотели найти для нас самую лучшую планету, но простите нас за то, мы хотим жить сейчас, а не через сто или тысячу лет. Нам эта планета вполне подходит. А вам мы желаем найти планету вашей мечты. Мы благодарим вас за всё, что вы для нас сделали, но вы сами знаете, в жизни всегда наступает момент, когда дети уходят от родителей и создают свои собственные семьи. Что бы вы о нас ни думали, мы любим вас и всегда будем помнить. Так же, как Аджея и Одоме. Прощайте.

Рядом с Тамирой выстроились остальные восемь юношей и девушек, они смотрели с экрана прямо и открыто, уверенные в том, что поступают правильно, а еще через мгновение экран погас.

Глава 24

Минди долго стояла перед погасшим экраном и плакала, Ким не знал, как её утешить, поэтому просто молча стоял рядом, обнимая за плечи.

– У меня в голове не укладывается, как они могли так поступить, – сказала, наконец, Минди сквозь слезы.

– У меня тоже, – ответил Ким. – Но это случилось, и мы не можем ничего изменить. Даже если вернёмся к той планете... то найдём только наших правнуков, да и тех, скорее всего, не найдём в толпе дикарей... Минди, дорогая, это был их выбор.

– Мы двадцать лет боролись за жизнь, и зачем? – проговорила Минди потухшим голосом. – Мы снова потеряли свою семью, мы снова одни...

– Давай будем думать, что наши дети... были на той планете счастливы, – сказал Ким.

– Они-то, может, и счастливы, – всхлипнула Минди. – А нам как после этого жить?.. А может, нам тоже, как Аджей и Одоме, а, Ким?

Минди подняла заплаканные глаза и взглянула на Кима.

– Минди, нет, – ответил он, крепче обнимая женщину. – Наши дети ушли от нас, но ведь это рано или поздно всё равно случилось бы. А сколько радости нам принесли наши дети, пока были с нами... Ты только вспомни, как они учились ходить, как начинали говорить первые слова, как знакомились друг с другом... как учились читать и писать, постигали науки... и вот всё это – в безвоздушное пространство, да? Нет, Минди, я не согласен. Мне больно, но я не хочу, чтобы воспоминания о наших детях умерли вместе со мной прямо сейчас. Я пока не готов... отпустить их.

– Да, – согласилась Минди. – Я тоже... Только... давай не будем больше ничего искать. Нам вдвоём и здесь хорошо. Нам двоим запасов на корабле хватит еще на много лет. Мы просто будем жить, пока живётся, а потом умрём в один день.

– Да, – кивнул Ким, еще крепче прижимая Минди к себе.

*

Так они и стали жить. Звездолёт летел в безвоздушном пространстве на автопилоте, а Минди и Ким месяцами не появлялись в командном отсеке. Все дни они проводили в отсеке развлечений, смотрели видео, которое снимали, когда дети были маленькие, или просто сидели в шезлонгах у бассейна и вспоминали смешные случаи из жизни детей, которые не успели снять на видео. Они рассматривали детские рисунки, читали их школьные сочинения. Иногда пили вино, танцевали и фантазировали о том, какую грандиозную цивилизацию создали из дикарей на Дезире-2 их дети вопреки всем законам развития общества. Ну, а почему бы нет? Они же не просто люди, а носители Силы.

Однажды утром Минди закрылась от Кима в медицинском отсеке. Ким волновался и доставал Минди по видеосвязи, спрашивая, что случилось, и не заболела ли она. Он был очень обеспокоен, потому что медотсек они тоже давно не посещали – не находилось причин, так как оба на здоровье не жаловались.

– Вот выйду и скажу, – отвечала Минди. – Сиди в «развлекалке» и жди меня. Я скоро.

Она проверила и перепроверила всё раз десять, чтобы быть абсолютно уверенной, прежде чем сообщить новость Киму.

Перед тем, как выйти из медицинского отсека, Минди зашла в комнату косметологии, в которую не заглядывала несколько лет, с тех самых пор, как дети их покинули. Она и без косметики выглядела моложе своих лет, но сегодня ей хотелось выглядеть еще моложе. Она сделала омолаживающую маску, натерлась ароматным маслом и задала роботу-массажёру программу расслабляющего массажа. Роботу-парикмахеру приказала покрасить волосы в черный, когда-то естественный цвет, и сделать элегантную прическу.

Потом Минди забежала в гардеробную и выбрала самое красивое платье, которое не надевала лет пятнадцать.

Когда она появилась в отсеке развлечений, Ким просто дар речи потерял от восхищения.

– Минди... – проговорил он, когда, наконец, смог заговорить. – Ты такая красивая... И помолодела, будто тебе снова двадцать лет... Послушай, может, сегодня какой-то юбилей, о котором я забыл? Тебе надо было сказать мне... Я бы тоже приоделся, принёс бы игристого вина...

– Ну, если хочешь, можешь пойти переодеться, я подожду, – сказала Минди.

– Я быстро, – заинтригованный Ким выбежал из отсека развлечений. Через пятнадцать минут он вернулся в костюме, с бутылкой вина и двумя бокалами.

– Нет, мы не будем сегодня пить вино, – Минди отстранила бутылку и загадочно улыбнулась. – И еще месяцев семь не будем. Потому что... Ким, я беременна!

Ким снова на несколько минут потерял дар речи, потом сказал:

– Минди, я не могу поверить!.. Как это получилось?

– Хочешь сказать, что я уже очень старая? – Минди усмехнулась. – Ну да, мне семьдесят пять лет, но сейчас я чувствую себя на двадцать пять.

– И выглядишь так же, – восхищённо вставил Ким.

– Флюктуации Минди-Флориана замедляют наше старение, – пояснила Минди и продолжила: – Ким, я хочу родить этого ребёнка. Я хочу, чтобы у нас снова появился смысл жизни.

– А не боишься? – осторожно спросил Ким. – Всё-таки ты уже не юная девушка...

– Женщине, родившей четырнадцать детей, нечего бояться родить пятнадцатого, – ответила Минди весело, и добавила уже серьёзно: – Хотя, конечно, я немного боюсь. В любом случае, беременной не останусь, могу тебя в этом заверить.

Потянулись месяцы счастливого ожидания. Минди и Ким были счастливы, счастливы даже больше, чем когда ждали первенца. А когда медицинский робот-диагност сообщил, что будет не один ребёнок, а два, счастью Минди и Кима не было предела.

Они решили, что с этими детьми не совершат тех же ошибок, что совершили с предыдущими.

Они снова просматривали видеозаписи, сохранившиеся от покинувших их детей, вспоминали уроки, которые давали детям, но теперь с практической точки зрения. Они прочитали всю педагогическую литературу, что нашлась в корабельном библиотечном компьютере, и часами обсуждали, что они сделали неправильно в воспитании, и что упустили в образовании детей, чтобы не сделать тех же ошибок.

– По-моему, мы зря лгали детям о том, что наша родная планета погибла, – сказала как-то Минди.

– А что, надо было сказать им, что нас оттуда просто выгнали? – ответил Ким. – К тому же это ты предложила сказать, что наша планета погибла, а мы чудом спаслись.

– Ну... тогда мне казалось, что это правильно, – сказала Минди. – Сейчас я так не думаю. Мы не научили наших детей скрывать свою Силу, и теперь я думаю, это могло сослужить им плохую службу на той планете, где они остались.

– Почему? – спросил Ким.

– Ты сам прекрасно знаешь, что люди боятся всего необычного и стараются от этого избавиться. Не поэтому ли нас выдворили с Джеди? – ответила Минди.

– Ты права, это действительно крупное упущение, – подумав, согласился Ким. – Мы не рассказали им, что они отличаются от других людей, и это отличие может отпугнуть и даже породить ненависть... Но это могло и помочь им на Дезире-2.

– Как? – удивилась Минди.

– Цивилизация на той планете была на заре своего развития, когда туда прилетели наши дети, – ответил Ким. – Их могли принять за богов, и при правильном использовании этого заблуждения они действительно могли двинуть развитие цивилизации вперед.

– Это возможно, – согласилась Минди. – Тамире понравилась бы роль богини... Но, в любом случае, этим детям, – она погладила свой округлившийся живот, – мы должны рассказать правду. И только правду. Это же наши дети, Ким, они всё поймут. И мы должны научить их скрывать Силу.

– Да, – согласился Ким.

*

Минди родила двух прелестных малышей, мальчика и девочку. Счастливые родители не стали давать детям имена тех, кого потеряли, а придумали другие. Мальчика назвали Дэн, что в переводе с одного из древних джедианских языков значило «успех», а девочку – Лакшми, что с того же языка переводилось как «удача».

Теперь Минди и Ким снова обрели цель – найти обитаемую, населённую людьми планету. За пятнадцать относительных лет они исследовали три планеты, которые им не подошли: на одной из планет жили не люди, другая была необитаема, на третьей шла война, охватившая всю планету, так что Минди и Ким сочли за счастье поскорее оттуда убраться.

А дети между тем незаметно росли и радовали родителей первыми шагами, первыми словами, первыми попытками использовать Силу... Снова в отсеках и коридорах звездолёта звучал детский смех. Минди ловила себя на мысли, что Дэн и Лакшми – самые умные и сильные из всех её детей, хотя она всегда старалась никого не выделять, а любить всех одинаково. Впрочем, все её дети, кроме Дэна и Лакшми канули в вечности, и она решила, что вправе любить двух последних и за всех остальных. К тому же Дэн был так похож на Кима, а Лакшми – на Минди, что она видела в них юных Кима и себя.

Вот только Минди и Киму казалось, что растут дети слишком быстро: права старая джедианская пословица, в которой говорится, что в детстве время ползёт, в юности идёт, в зрелости бежит, а в старости летит. Минди очень боялась, что её дети вырастут и так же, как остальные, покинут их. А если им некуда будет улететь из родного гнезда, они запрутся в каком-нибудь отсеке и разгерметизируют его, как Аджей и Одоме.

Поэтому, отпраздновав четырнадцатилетие детей, Минди и Ким уложили их в анабиоз, решив не будить до тех пор, пока не найдётся подходящая планета.

***

И вот Минди и Ким в командном отсеке снова одни, и горючего осталось только на один разгон и одно торможение. И гарантировать нельзя, что последняя планета, которую они смогут посетить, окажется подходящей по всем параметрам. Но как продолжить поиск, если планета окажется неподходящей? Минди и Ким долго ломали голову над этой проблемой.

– Придётся рискнуть, – сказала, наконец, Минди. – А может, это нужно было сделать давно. Мы столько планет забраковали, на которых вполне могли бы остаться. Да на той же Дезире-2... А теперь у нас нет выбора. Придётся остаться на последней планете, даже если она не совсем такая, какую нам хотелось бы. Может, мы слишком придирчивы, а? Может, надо снизить планку? Всё равно мы не найдём планету, похожую на Джеди, как две капли воды.

– Нет, давай сделаем так, – предложил Ким. – Наоборот, ужесточим требования. Пусть автопилот разбудит нас, только когда звездолёт окажется вблизи планетной системы с признаками высокоразвитой цивилизации. Всё равно, будут там люди или другие разумные существа. Если цивилизация будет достаточно развитой, мы сможем пополнить у них запас горючего и лететь дальше. А если там окажутся люди, то это решит сразу все наши проблемы.

– Правильно, Ким! – оживилась Минди. – Годы никак не повлияли на остроту твоего ума.

– Как и на твою красоту, – ответил Ким.

– Ах, брось, – отмахнулась Минди. – Я старуха.

– А я старик, – улыбнулся Ким. – Пойдём, подготовим корабль к консервации, а потом перепрограммируем автопилот.

– Пошли, – согласилась Минди.

И старик со старухой, обнявшись, вышли из отсека управления.

Глава 25

Корабль пронизывал космическое пространство с половинной скоростью света, оставляя позади мириады звезд и планетных систем. Корабельные часы отсчитали без малого двадцать пять тысячелетий с начала полёта. И, тем не менее, корабль всё еще исправно функционировал. Если бы джедианские изобретатели и кораблестроители знали, сколько звездолёт прослужит, они очень гордились бы своим творением.

Но ресурсы звездолёта практически закончились. Компьютер автопилота отключил всё, что только можно, чтобы расходовать меньше энергии. А если бы компьютер мог мыслить, как человек, он давно разбудил бы своих хозяев-людей, так как при пробуждении они рисковали остаться без капли энергии, без регенерации воздуха и без обогрева. Но автопилот до сих пор не обнаружил планету, соответствующую заданным параметрам, поэтому люди по-прежнему оставались в анабиозе.

Прошло еще немало лет, прежде чем автопилот корабля уловил в одной из звёздных систем признаки высокоразвитой цивилизации. Он дал сигнал к пробуждению экипажа.

Дети едва узнали своих родителей, так как те сильно постарели с того момента, когда дети видели их последний раз. Неудивительно, потому что для Дэна и Лакшми прошёл один миг, а Минди и Ким за этот миг прожили сорок лет.

*

Энергии едва хватало, чтобы обогреть до приемлемой температуры рубку управления и примыкающую к ней комнату отдыха. Минди, Ким, Дэн и Лакшми старались пореже выходить из этих помещений, и даже спали здесь же. По остальным помещениям корабля приходилось ходить в скафандрах, так как там было очень холодно, и не производилась регенерация воздуха. Питались они одними консервами, потому что гидропонная оранжерея давно не функционировала, и хотя в кладовой оставалось еще достаточно замороженного мяса, для его приготовления требовалось много энергии, а её надо было экономить. Впрочем, все четверо надеялись, что скоро это испытание закончится, так как лететь до планеты оставалось недолго, считанные дни.

Они слушали радиопередачи и принимали теле- и радиосигналы с планеты, хотя еще не знали языка, но уже видели, что планета населена людьми, очень похожими на джедиан. Уровень развития цивилизации был не так высок, как им показалось сначала, но все же достаточно высок, чтобы обеспечить джедианам такую жизнь, к какой они привыкли.

– Они еще не летают в космос, но у них есть искусственные спутники, – заключил Ким. – Надеюсь, мы сможем неплохо устроиться на этой планете.

– Эта планета нам подходит, – подхватила Минди. – Даже если они еще не летают в космос. Мне больше никуда не хочется лететь.

– А мы и не сможем, – сказал Ким. – Я замечаю все больше неполадок в приборах. Вот, уже почти половина датчиков слежения не работают. Хорошо, что лететь осталось недалеко.

– О, Создатель, неужели нам всё-таки повезло? – уже в который раз повторила Минди, жалея, что остальные её дети не дождались этого счастливого момента.

Когда она повторила это, наверное, в сотый раз, Ким сказал:

– Может быть, стоит отметить это событие? В кладовой еще осталось вино.

– Но оно замёрзло, – рассмеялась Лакшми.

– А я знаю, что надо делать, – сказал Дэн. – Я сейчас принесу несколько бутылок, и мы подождём, когда они растают.

– И хотя замороженное вино, это уже не совсем то, но можно попробовать, – ответил Ким. – Иди, сынок, принеси пару бутылок.

– А мы тут пока приготовим праздничный стол, – сказала Лакшми.

Дэн надел скафандр и пошёл в кладовую.

Он принес две бутылки. Минди и Лакшми открыли консервы, и соорудили из консервированных фруктов и взбитых сливок что-то вроде торта.

Это был самый забавный праздник из тех, что провела Минди на корабле, и самый веселый, потому что она надеялась, что он станет последним праздником, проведённым здесь. Еще всего несколько дней, всего пять или шесть, и они смогут приземлиться...

Минди и Ким заключили, что вино после заморозки не потеряло ни цвета, ни вкуса, но стало значительно слабее, поэтому Дэн вызвался сходить еще за двумя бутылками.

Он снова надел скафандр и пошёл в кладовую.

Дэн возвращался и был на полпути к отсеку управления, когда корабль вдруг потряс страшный удар. Дэн успел только предположить, что «Джеди-Ай» с чем-то столкнулся, тут ударная волна сбила его с ног, и мальчик покатился по коридору в тщетной надежде за что-нибудь ухватиться. А потом сильно ударился о стену, там, где коридор поворачивал, и потерял сознание.

*

Дэн очнулся на том же месте, где упал. Он не чувствовал своего веса, и поэтому понял, что искусственная гравитация не работает. Соображать было трудно, так как голова очень сильно болела, и казалось, стала больше шлема скафандра.

С трудом цепляясь за поручни, которые теперь были почему-то не на стене, а на потолке, Дэн поплыл к отсеку управления. Вино он, конечно, потерял, даже и не вспомнил о нём.

Проплыв еще один поворот, который вёл к отсеку управления, Дэн вдруг застыл от ужаса: вместо двери в отсек зиял черный космос с яркими точками звезд.

Ужас постепенно сменился пониманием, что отсека управления не существует – взрывом тормозных двигателей уничтожило всю носовую часть корабля. А значит, мамы, папы и сестры тоже больше нет.

Боль в голове мешала Дэну в полной мере осознать потерю, хотя того понимания, что пробивалось сквозь боль, было достаточно, чтобы покончить с жизнью. Но Дэн продолжал висеть, уцепившись рукой за поручень и смотреть в чёрное окно космоса – инстинкт самосохранения не давал расстегнуть скафандр и впустить внутрь вакуум. Хотя он понимал, что долго не протянет в том холодном и безжизненном куске металла, что остался от «Джеди-Ай». Уж лучше сразу умереть, чтобы долго не мучиться.

Обломок корабля, в котором находился Дэн, беспорядочно вращался, и звезды в черном окне сменяли друг друга. И вдруг на несколько мгновений в нем показался край диска планеты. Дэн не знал, той планеты, или не той, к которой летел их звездолёт, но это была планета с голубой атмосферой. А значит, вполне вероятно, что атмосфера кислородная.

Тот же инстинкт самосохранения заставил Дэна отвернуться от дыры в космос, и плыть по коридору в обратном направлении, к шлюзовому отсеку, где когда-то стоял разведывательный космокатер. Он исчез давно, до рождения Дэна и Лакшми, и родители не любили говорить о том, куда он делся. Но еще там находилось несколько небольших спасательных капсул, в одной из которых у Дэна был шанс дотянуть до планеты.

Голова болела всё сильнее, Дэн на последних искрах сознания ввалился в капсулу и нажал кнопку отстрела.

Отстрелившись, спасательный аппарат должен автоматически выбрать цель полёта и автоматически приземлиться. За время полёта в капсуле Дэн очнулся только один раз, когда инстинкт самосохранения подсказал, что в баллонах скафандра закончился воздух. Дэн расстегнул скафандр, снял гермошлем и снова провалился в беспамятство. Запаса воздуха в капсуле на одного человека должно было хватить на сорок восемь часов. Но человек, спящий или без сознания, потребляет меньше кислорода, поэтому Дэн мог рассчитывать часов на шестьдесят. Впрочем, когда капсула приземлилась, он еще не испытывал недостатка кислорода.

Тормозная система капсулы состояла только из парашютов, поэтому посадку нельзя было назвать мягкой, и при ударе аппарата о твердую поверхность очнувшийся за мгновение до этого Дэн снова ударился головой и прибыл на планету в бессознательном состоянии.

*

Он очнулся и понял, что лежит на чём-то мягком. И голова почти не болела, только во всем теле чувствовалась слабость. Открыв глаза, он увидел, что лежит на постели в небольшой комнате с деревянными стенами и маленьким окном, сквозь которое светит солнце и дует легкий ветерок.

– Где я? – спросил он, и к нему тут же склонилась миловидная девушка лет двадцати и что-то ответила.

Он не понял ни слова из того, что она сказала. А когда она догадалась, что он её не понимает, решила начать с азов и указала на себя:

– Тия, – и с вопросительным выражением лица посмотрела на него.

– Я... – он хотел назвать свое имя и вдруг понял, что не помнит его. Вообще ничего не помнит. – Я не знаю, – он пожал плечами.

– Скайуокер, – Тия указала на него, а потом вверх.

Он не понял, причём тут потолок, но понял, что пока не научится понимать Тию, не узнает, кто он такой. Тогда он тоже решил начать с азов и вопросительно указал на предмет, который первым бросился ему в глаза – стакан, стоявший на круглой тумбочке у кровати.

Это было похоже на игру: он показывал на предметы, Тия называла их. Он пытался повторять слова, и когда получалось правильно, оба радостно улыбались. Мозг, не отягощенный памятью, впитывал информацию, как губка воду.

Они занимались часа три, пока он совсем не выбился из сил. Тогда Тия хлопнула себя по лбу, как-то обозвала, вскочила и убежала, а через пять минут вернулась с подносом, полным еды. Он ел и учился, спрашивая у девушки названия столовых приборов и блюд. Еще несколько раз он слышал, как Тия говорила это непонятное слово – «скайуокер», но так и не мог понять, что это такое.

После короткого послеобеденного сна урок продолжился, и продолжался до самого вечера, а на следующий день, едва он открыл глаза, Тия уже была тут.

После второго дня занятий он понял, что Скайуокер – это он сам, так его называет Тия. А когда он смог встать с постели, и их занятия переместились на улицу, Тия указала на небо и сказала:

– Скай.

А через некоторое время, когда мимо них по улице пробежал мальчик, Тия указала на него и сказала:

– Уокер.

Она еще несколько раз говорила слово «уокер», когда мимо проходили мальчики или юноши. И он понял, что Скайуокер – это человек, прилетевший с неба или небесный юноша. Он решил, что будет Скайуокером, пока не вспомнит собственное имя.

Скопление небольших деревянных домиков называлось деревней. Дома стояли вдоль укатанной до каменной твердости полосы, на которой не росла трава, эта полоса уходила вдаль до самого горизонта, а в противоположной стороне пропадала в роще, и это называлось дорогой. По ней ездили чадящие и громыхающие машины. Тия гордо именовала их автомобилями.

В доме Тии было несколько комнат, и в них жили еще какие-то люди, и из объяснений девушки он понял, что это её родители и младший брат. С утра они все куда-то уходили, и приходили только вечером. Тия объяснила, что мама и папа работают в своём фермерском хозяйстве, брат учится в школе. А Тия сидит дома, потому что школу уже закончила, и пока не выйдет замуж, она домохозяйка в доме родителей. Эти понятия были сложны для понимания, но Скайуокер надеялся, что со временем разберётся в них.

Тия была хорошей домохозяйкой. Между уроками языка со Скайуокером она успевала прибрать комнаты, приготовить обед и ужин, постирать. Она ему напоминала кого-то из прошлой жизни, вот только он не помнил, кого. Но Тия очень нравилась ему. Только ради того, чтобы говорить с ней, он очень старательно изучал её язык.

В деревне почти все являлись родственниками. И все оказались очень любопытными, поэтому недостатка в посетителях у Скайуокера не было. Тия даже иногда прогоняла их под предлогом, что её подопечный устал. На самом же деле им просто хотелось продолжить уроки языка, которые нравились как ученику, так и учительнице.

Вскоре он познакомился со всеми жителями деревни. Среди них были еще два старших брата Тии, которые уже женились и жили отдельно от родителей.

Но иногда приезжали посетители и из других деревень и из города. Чаще всего Тия их не пускала вообще, объясняя, что Скайуокер всё равно ничего не сможет рассказать, потому что ничего не помнит и не говорит на их языке.

Глава 26

Через несколько дней он почти свободно мог разговаривать на языке Тии.

– Ты очень быстро учишься, Скайуокер, – похвалила его Тия.

– Спасибо, я стараюсь. А еще у меня хорошая учительница. Так, значит, я прилетел с неба? – спросил он.

– Да, – кивнула она.

– Каким образом? – удивился он.

– Я покажу, – ответила Тия, взяла его за руку и повела куда-то в поле.

Они шли около часа по дороге через небольшие поля и рощи. Потом свернули на узкую тропинку, и минут через двадцать перед ними открылась такая картина: на поле с синими цветочками, провалившись в землю почти на треть, лежала большая металлическая сфера, наверное, метра три в диаметре, а рядом была сложена в кучу плотная серебристая ткань.

– Месяц назад ранним утром я смотрела в окно, и вдруг увидела, как что-то промелькнуло на фоне рассвета, и упало недалеко от деревни. Мне даже показалось, что я почувствовала, как вздрогнула земля, – рассказала Тия. – Я разбудила отца, и мы пошли посмотреть, что это. Отец сначала расстроился, потому что эта штуковина помяла наше льняное поле, но когда понял, что она металлическая, сразу повеселел... А потом в ней что-то щёлкнуло, и открылся люк. Мы заглянули туда и увидели тебя. Мы сначала подумали, что ты мёртвый. Но когда вытаскивали, поняли, что ты жив. Мы принесли тебя домой, и вызвали из города врача. Он сказал, что ты вряд ли выживешь, но я не поверила...

Они обошли сферу, подошли к открытому люку, и Тия пригласила Скайуокера войти внутрь.

Внутри было тесно. Перед чёрной гладкой панелью было несколько кнопок и кресло, а на кресле металлически поблескивал странный комбинезон с огромным прозрачным шлемом.

Скафандр, вдруг всплыло название этого комбинезона в голове Скайуокера. Предназначен для пребывания в вакууме или в атмосфере, непригодной для дыхания.

Вертя скафандр в руках, он заметил на рукаве нашивку с надписью, и сказал:

– «Дэн». Наверное, меня так зовут, если это моё.

– Ты вспомнил свое имя? – обрадовалась Тия.

– Нет, это вот тут написано, – он показал девушке надпись и пояснил: – В скафандрах все похожи друг на друга, поэтому на плечах пишут имя того, кому этот скафандр принадлежит... – И сам удивился: – Откуда я это знаю?

– Потому что ты прилетел с неба на этой штуке, – сказала Тия. – Наверное, ты еще много чего знал, но забыл.

– Да, – согласился Дэн. – Наверное.

Тия взглянула на незнакомые буквы на рукаве скафандра и спросила:

– А твоя фамилия тут не написана?

– Нет, – ответил Дэн.

– Тогда мы будем называть тебя Дэн Скайуокер, – заключила Тия. – Пока свою настоящую фамилию не вспомнишь.

– Может быть, лучше просто Дэн? – предложил он.

– Нет, без фамилии никак нельзя, – возразила Тия. – Она нужна, чтобы оформить твои документы.

– Что такое «фамилия»? – спросил Дэн.

– Ну... фамилия, это... фамилия, – пожав плечами, ответила Тия. – Как бы общее имя для всей семьи. Моя фамилия, например, Голдфиш. Моя мама и мой папа носят фамилию Голдфиш, и мои дедушка и бабушка, и прадед с прабабкой носили. Мои братья, их жёны и дети тоже Голдфиши. Понимаешь?

– Да, – кивнул Дэн, хотя понял не всё. Ведь бабушек и дедушек у человека по двое, а прадедов и прабабок вообще по четыре, неужели и они все Голдфиши? – Но у меня нет никакой семьи.

– Когда-нибудь будет, – улыбнулась Тия. – У тебя будет жена, дети, внуки. И им понадобится твоя фамилия.

Дэн решил, что там, откуда он прилетел, такого понятия как «фамилия» вообще не было, а вернуться туда он, вероятно, никогда не сможет. Значит, придётся жить здесь с этой смешной и чуть напыщенной фамилией – Дэн Небесный Юноша. Впрочем, у Тии фамилия тоже смешная – Тия Золотая Рыбка. Хотя они звучат смешно на языке Дэна. А здесь на нём никто не говорит.

– Ладно, пусть будет Скайуокер, – он тоже улыбнулся.

– А вот эта штука, как она называется? – спросила Тия, указав на сферу.

– Спасательная капсула, – не задумываясь, ответил Дэн.

Теоретически Дэн знал, что спасательная капсула – это часть космического корабля, но представить себе весь корабль не мог, забыл, как он выглядит. На каком корабле он летел, и много ли людей было на этом корабле, он не помнил. Не помнил вообще ничего о полёте.

– На ней ты прилетел к нам с другой планеты? – спросила Тия.

– Нет, – ответил Дэн. – Она слишком маленькая для того, чтобы на ней можно откуда-то прилететь. Очевидно, она с большого корабля, который в космосе потерпел аварию.

– Значит, ты всё же прилетел к нам с другой планеты, – сказала Тия. – Жалко, что ты ничего об этом не помнишь...

– А почему ты думаешь, что я с другой планеты? – спросил Дэн. – Может, я просто из другой страны?

– Нет, Дэн, – покачала головой Тия. – На нашей планете только одна страна, и все говорят на одном языке. И нет космических кораблей.

– Почему? – удивился Дэн.

– Много веков назад наши предки прилетели на эту планету, назвали Вереной и колонизировали, – ответила Тия. – Какое-то время корабли прилетали, а потом перестали.

– А разве ваши предки не могли сами построить космические корабли и полететь на свою родину? – спросил Дэн.

– Наша планета бедна металлами, – ответила Тия. – Поэтому звездолёты стоили бы слишком дорого. Да и специалистов нет.

– А почему к вам перестали прилетать корабли?

– Не знаю... Наверное, наша планета не представляет интереса для Республики.

– Республики? – это слово Дэн услышал впервые.

– В Галактике существует объединенное государство – Республика, – объяснила Тия. – Родина наших предков входила в её состав. Наверное, и твоя родина тоже.

– Я не помню, – вздохнул Дэн.

– Наша планета очень хорошая, – сказала Тия утешающим тоном. – Тем более что ты всё равно не помнишь своей. Может быть, там было плохо, потому ты и улетел оттуда. А здесь, на Верене, ты богат...

– Богат? – это понятие было знакомо Дэну тоже чисто теоретически.

– Ну да, – кивнула девушка и обвела рукой сферу и ворох ткани рядом. – Это же всё твоё. В этой штуке несколько тонн металла, да и ткань можно за хорошие деньги продать. Вот только сначала тебе надо документы выправить и назначить опекуна. Как только ты окончательно выздоровеешь, мы вызовем нотариуса...

– Опекуна? Зачем? – удивился Дэн.

– Ну... Тебе же нет восемнадцати лет, – пояснила Тия. – Ты несовершеннолетний.

– Откуда ты знаешь, сколько мне лет? – спросил Дэн. – Если даже я сам этого не знаю.

– Врач с точностью до полугода установил, что тебе пятнадцать лет. И выглядишь ты на столько же.

– А если бы... если бы я не выжил при посадке спасательной капсулы? – спросил Дэн. – Кому бы она тогда принадлежала?

– Твоя спасательная капсула упала с неба на землю нашей семьи, – пояснила Тия. – А всё, что находится на нашей земле, по закону принадлежит нам. Но раз ты жив, то это – твоё. Нам чужого не надо. А когда ты продашь эту штуковину, то сможешь купить собственную землю.

– Я не уверен, что мне этого хочется, – проговорил Дэн, представив, что он стал фермером, как родители Тии, и это не прибавило ему энтузиазма.

– Тогда ты сможешь уехать в город, завести какое-нибудь своё дело там, – сказала Тия, как показалось Дэну, с ноткой сожаления в голосе.

– Знаешь, Тия, я уже хорошо себя чувствую, – сказал Дэн. – Давай прямо завтра пригласим этого... нотариуса. И я хочу, чтобы ты стала моим опекуном.

– Я?.. – опешила Тия. – Но... Я думала, опекуном станет мой папа, или мама... или один из старших братьев. Или папин младший брат, он уже намекал, что согласился бы...

– А у меня-то есть право голоса? – спросил Дэн чуть обиженно. – Я хочу, чтобы моим опекуном стала ты, Тия. Или ты сама не хочешь?

– Я... я просто об этом не думала, – пробормотала Тия. – Это такая ответственность... Но если ты хочешь, я согласна...

– Спасибо, Тия, – улыбнулся Дэн.

*

Еще некоторое время Дэн Скайуокер – юноша, прилетевший с неба – был объектом всеобщего любопытства и изучения. К нему из города приезжали журналисты, учёные, врачи. О его прибытии писали все газеты, его показывало телевидение. Но интерес журналистов к небесному юноше скоро иссяк, так как он не мог рассказать, откуда и с какой целью прилетел на Верену.

Учёные изучили его летательный аппарат, и установили, что он действительно является лишь спасательной капсулой. Они изучили материалы, из которых сделана капсула, но на какой планете она изготовлена, установить не сумели. Врачи обследовали Дэна с ног до головы, и установили, что он особь мужского пола пятнадцати стандартных лет от роду, человеческой расы и ничем не отличается от людей, населяющих Верену. Правда, все они были удивлены тем, насколько быстро Дэн восстановился после удара капсулы о планету и тем, как быстро обучился местному языку.

И журналисты, и учёные, и врачи дружно согласились, что приземление капсулы было довольно жестким, и что Скайуокер при этом выжил благодаря лишь чуду.

Чтобы посмотреть на инопланетянина, приезжали люди из самых дальних уголков планеты. Но были разочарованы тем, что он такой же, как все, и тем, что о своей планете ничего не помнит. Поэтому шумиха вокруг прибытия на Верену человека с другой планеты вскоре улеглась, будто ничего и не произошло.

*

– Дэн, Тия слишком молода, чтобы брать на себя такую ответственность, – возразил отец Тии, когда Дэн объявил, что он уже выбрал себе опекуна.

– Но она же совершеннолетняя? – спросил Дэн.

– Да, – кивнул отец. – Но...

– А значит, имеет право стать опекуном, – заключил Дэн.

– Еще никогда незамужние девушки не становились опекунами, – сказала мама Тии.

– Но и люди никогда еще не падали с неба, – ответила Тия. – Если я по закону могу стать опекуном, то я хочу им стать. А помните, пару лет назад в соседней деревне сестра стала опекуном своего младшего брата, когда их родители погибли?

– Ладно, поступай, как знаешь, – сдался отец.

– Но, Тия, тогда ты не... – начала было мать, но Тия прервала ее:

– Мама, не надо. Ты же знаешь, я к этому не стремлюсь.

– Все девушки должны к этому стремиться, – назидательно сказала мать.

– А что плохого в том, что я хочу от жизни чего-то еще, кроме этого? – с вызовом спросила Тия.

– Ладно, всё, закончили этот разговор, – прервал женщин отец Тии. – Наша единственная дочь может поступать так, как она хочет.

Дэн и Тия радостно переглянулись. Дэн хотел спросить, к чему все девушки должны стремиться, но сразу не спросил, а потом забыл, потому что уже на следующий день утром приехал нотариус, и они начали оформлять документы.

Глава 27

Вскоре Дэн Скайуокер стал полноправным гражданином планеты Верены. Днём его рождения стал день приземления на Верене. Дэн пошёл учиться в деревенскую школу, а Тия, его законная опекунша, занялась продажей его инопланетного имущества. Дэн знал, для чего нужны все предметы в капсуле, но ни один не пробуждал его памяти, кто он сам и откуда. Поэтому он не захотел ничего оставлять себе. Проявив недюжинный талант торговца, Тия продала капсулу, парашют и другие вещи с наибольшей выгодой для Дэна, так что он действительно стал богатым человеком. Она не только продала вещи, но и вложила деньги в акции прибыльных предприятий. Поэтому капитал Дэна постоянно увеличивался, несмотря на то, что он настоял, чтобы Тия из этих денег в двойном размере компенсировала порчу урожая льна, выплачивала себе зарплату за опекунство и оплачивала проживание Дэна в доме Голдфишей.

Но покупать землю и строить дом он не торопился, хотя в школе долго не задержался: всю школьную программу он изучил за два года, и все учителя хором говорили, что ему надо учиться дальше.

– Ты у меня такой умный, – сказала Тия, когда Дэн показал ей свидетельство об окончании полного школьного курса.

– Да не умный, просто я все это уже знал, – ответил Дэн. – Математика, физика, химия... Всё это я уже изучал... в прошлой жизни. Как учитель объяснит какую-нибудь формулу, я сразу вспоминаю, что я её уже знаю. С биологией, географией и историей было сложнее, но и с их основами я тоже был знаком. Так странно... всё это я помню, а о себе, о своей семье, о своей планете – ничего. Я думал, вспомню со временем, но прошло уже два года, а я так ничего и не вспомнил...

– Ну и забудь, – посоветовала Тия. – Не думай о прошлом. Тебе сейчас нужно думать о будущем. Школу ты окончил, теперь тебе надо поступать в академию. Я уже поняла, что фермером ты не станешь... Не твоё это.

– Почему ты так думаешь? – спросил Дэн. Он действительно не собирался становиться фермером, но чем будет заниматься дальше, еще не решил.

– Знаешь, некоторые у нас в деревне говорят, почему это ты, такой богатый, и своего дома не имеешь, живешь в чужом...

– В чужом? – Дэн нахмурился. – Я не знал, что я вас стесняю. Если бы ты сказала раньше...

– Да нет, Дэн, ты нас нисколько не стесняешь, – прервала его Тия. – Это люди так говорят...

– Я просто думал... Зачем мне дом строить... ну всё равно ведь уеду в город в академию, – сказал Дэн поникшим голосом. – А дом пустой будет стоять...

– Я дура, что сказала тебе об этом, – виновато проговорила Тия. – Да пусть говорят, что хотят. А ты сам решай, как тебе жить, нечего людей слушать...

– Тия, а давай вместе уедем в город? – предложил Дэн.

– Мне? Уехать в город? – опешила девушка. – Я не знаю, я никогда об этом не думала...

– Ну, а как бы ты стала жить, если бы я не свалился с неба на твою голову?

Тия пожала плечами.

– Вышла бы замуж за парня из соседней деревни... Нарожала бы детей... И воспитывала бы их.

– Значит... я поломал все твои планы?

– Ну конечно нет, – Тия засмеялась. – Да не было у меня никаких планов. Я вовсе не стремилась замуж. Просто это всегда происходит со всеми девушками нашей и всех соседних деревень. Наша жизнь – жизнь деревенских женщин – столетиями идёт по наезженной колее. Рождение, детство, учёба в школе. Замужество, рождение детей. Потом внуков, иногда и правнуков, и, наконец, смерть. Сплошная рутина и скука.

– Ты могла бы уехать в город, – вставил Дэн.

– В город? Одна? Девушка не может уехать в город без сопровождения мужчины. А кто со мной поехал бы? Отец не может оставить ферму, младший брат еще маленький... Муж, если бы я вышла замуж, тоже не поехал бы: зачем ему жена, которая в город стремится? Ему жена нужна, чтоб хозяйство вела и детей рожала. А я такой жизни не хотела. Тянула с замужеством, сколько могла... Но появился ты, и моя жизнь изменилась. Я благодарна тебе за это. И я бы поехала с тобой в город, но в каком качестве? Скоро тебе исполнится восемнадцать, и тебе уже не будет нужен опекун...

– А что ты будешь делать, если останешься в деревне? – спросил Дэн.

– То же, что и всегда, – Тия снова пожала плечами. – Буду домохозяйкой в доме родителей.

– И выйдешь замуж и нарожаешь детей? – подхватил Дэн.

– Нет, это вряд ли, – Тия снова засмеялась, но как-то грустно. – Теперь уже меня замуж никто не возьмет.

– Почему? – удивился Дэн. – Ты же красавица!

– Какое это имеет значение?.. Мне двадцать два года, Дэн. А если девушка не вышла замуж до двадцати лет, самое позднее, до двадцати одного, она остается старой девой навсегда.

– Почему?

– Потому что есть девушки помоложе. Ко мне уже год никто не сватается.

– А год назад сватались? – Дэн еще больше удивился, потому что ни о чем таком он даже понятия не имел.

– Да, – неохотно призналась Тия. – Но я всем отказывала.

– Почему?

– Тогда мне пришлось бы отказаться от опекунства, – сказала Тия. – Мой муж не захотел бы, чтобы у меня были еще какие-то обязанности, кроме супружеских.

– Так, значит, ты не вышла замуж из-за меня? – нахмурился Дэн.

– Ты не виноват, – быстро возразила Тия. – Я сама так хотела. Я не хотела, чтобы другой опекун заставил тебя купить землю, построить дом и стать фермером. Небесный юноша не может быть фермером, я это давно поняла... Я уверена, ты не для этого прилетел на нашу планету.

– А для чего? – тихо спросил Дэн. – Я не знаю...

– И я не знаю, – сказала Тия. – Но для того, чтобы узнать это, тебе надо двигаться дальше, а не сидеть в забытой богом деревне.

– Да, – согласился Дэн, и немного подумав, добавил: – Я поеду в город. Но только если ты поедешь со мной. А если нет, клянусь, я останусь здесь, построю дом и стану фермером.

– Нет, – недоверчиво улыбнулась Тия. – Ты не можешь... Ты этого не хочешь.

– Нет, я хочу, – стоял на своем Дэн. – Я стану прекрасным фермером. Тия, у меня хватит денег, чтобы купить стадо коров? А отару овец? А косяк золотых рыбок?

– Да ты смеешься надо мной! – воскликнула Тия, шутливо толкая Дэна в плечо.

Но Дэн увернулся так быстро, что Тия даже не успела прикоснуться к нему, зато сама едва не упала.

– Ах, ты вот как? – Тия погналась за Дэном, который, смеясь, убегал от неё. Комната у Дэна была небольшая, но Тия всё равно никак не могла поймать его.

А он вдруг остановился, повернулся к девушке, и она с разбегу влепилась в его грудь. И только сейчас заметила, что он стал выше неё почти на целую голову. И стал таким красивым...

– Выходи за меня замуж, Тия, – сказал Дэн, обнимая девушку.

– Дэн, я не могу, – Тия попыталась оттолкнуть Дэна, но он держал её крепко. – Я старше тебя на пять лет...

– Какое это имеет значение? Я люблю тебя. Ты мне сразу понравилась, когда я впервые тебя увидел.

– Ты тогда был еще ребёнком, – Тия смутилась.

– Но теперь-то я вырос, – улыбнулся он. – И понял, что люблю тебя. А ты меня любишь?

– Наверное, – чуть слышно прошептала девушка, уже не пытаясь оттолкнуть Дэна. Немного помолчав, она проговорила: – Я не знаю, для чего ты появился на Верене, но, по крайней мере, для того, чтобы изменить мою жизнь. Когда я была маленькая, мама учила меня, что я должна буду выйти замуж, когда окончу школу. Она расписывала, как ко мне приедут свататься, как я увижу своего жениха, и как он мне понравится... «А вдруг он мне не понравится, мама?» – спросила я, а она ответила, что обязательно понравится. Но я всё равно беспокоилась, вдруг жених мне не понравится, и сказала об этом папе. Тогда он пообещал, что я сама себе выберу жениха, и выйду замуж только за того, кто мне понравится.

Она замолчала.

– Что было дальше? – спросил Дэн.

– В восемнадцать лет я окончила школу, а через месяц после окончания ко мне приехал свататься первый жених, – продолжила Тия. – Он был симпатичный, и совсем не бедный. Но я не хотела выходить замуж так рано, и отказала ему. В течение двух лет я отказала еще десятку женихов, просто потому что ни один из них мне не нравился. Отец сердился, но помнил об обещании, которое мне дал... Но я чувствовала, что его терпению приходит конец. А потом появился ты. Пока я ухаживала за тобой, о женихах не было речи. Но когда ты начал поправляться, мама сказала, что следующему жениху, если такой вообще появится, я уже не буду иметь права отказать. А вдруг он окажется хромой или одноглазый? Я же отказала и гораздо лучшим парням... Уж лучше совсем замуж не выходить. А тут ты предложил мне стать твоим опекуном. И я нисколько не жалею, что согласилась. Сначала я полюбила тебя, как младшего брата. А теперь... теперь даже не знаю...

– А я нисколько не жалею, что свалился с неба именно на твою голову, – сказал Дэн и добавил: – Так ты выйдешь за меня замуж?

– Я не могу, Дэн, – ответила Тия, и в её голосе слышалось сожаление. – У нас не принято, чтобы жена была старше мужа. На нас будут косо смотреть...

– Да пусть смотрят, как хотят. Мы же всё равно уедем отсюда, туда, где никто не знает, сколько нам лет, – усмехнулся Дэн. – Ну так как, ты согласна?

– Да, – наконец кивнула Тия и добавила: – Тия Скайуокер. Мне нравится. Но мы поженимся, только когда тебе исполнится восемнадцать.

Дэн обнял её еще крепче, и они впервые поцеловались.

Глава 28

Дэн и Тия Скайуокеры сразу после свадьбы уехали в город. Дэн окончил политехническую академию и стал работать инженером-конструктором на машиностроительном заводе, Тия вела хозяйство и бюджет семьи. Поняв, что жена скучает по земле, Дэн купил дом с небольшим земельным участком в пригороде.

Они были счастливы. Дэн редко вспоминал о том, что он не коренной веренит. Но всё же, иногда, когда ночью звезды горели особенно ярко, он смотрел на них и снова задавался вопросом, откуда он прилетел на Верену. У какой из них вращалась его родная планета? Далеко она или близко? Почему он улетел оттуда? И почему ничего не помнит? Ему не хватало воспоминаний о детстве, и он не знал, чем заполнить эту пустоту.

Когда Тия объявила, что у них будет ребёнок, Дэн очень обрадовался. Наверное, это было как раз то, чего ему не хватало. А еще он надеялся, что с появлением ребёнка проявятся его воспоминания, которые всегда неожиданно приходили, когда он видел что-то знакомое по прошлой жизни.

Тия родила девочку. Дэн был очень рад, но когда первый раз увидел свою дочь, никаких воспоминаний из прошлой жизни не возникло. Только когда Тия спросила:

– Как мы её назовем? – он неожиданно даже для себя самого ответил:

– Лакшми.

– Какое странное имя, – сказала Тия.

– Тебе не нравится?

– Напротив, очень нравится. Наверное, это имя распространено на твоей планете?

– Не знаю... «Лакшми» переводится как «удача» с одного из древних языков моей родной планеты, – сказал Дэн. – Я вспомнил.

– А что еще ты вспомнил? – спросила Тия.

– Больше ничего, – вздохнул Дэн.

– Лакшми... – повторила Тия. – Удача. Это имя подходит нашей дочери.

– Ты уверена, что не хочешь дать ей другое? – уточнил Дэн.

– Уверена, – ответила Тия.

*

Тия и Дэн обожали дочь. Шми – так вскоре они стали назвать её, росла очень живой и подвижной девочкой. Еще до года она научилась ходить, а вернее, сразу бегать, и то и дело её серебристый смех слышался из разных уголков дома.

Дэну доставляло большое удовольствие возиться с дочерью, и он проводил с ней почти всё свободное время. Девочка очень любила, когда отец подкидывал её к потолку, а потом ловил. Однажды Дэну показалось, что Шми будто на несколько мгновений зависает в воздухе, в самой верхней точке.

– Тия, наша дочь – джедайка! – вдруг сказал он.

Джедаев на Верене не было. Тия слышала в детстве сказки про джедаев, про то, что в Галактической Республике существует Орден Рыцарей Джедай – хранителей мира в галактике. Может быть, считала она, такой орден и существует на самом деле, но о том, что джедаи обладают какой-то сверхъестественной Силой, не верила.

– А откуда ты знаешь про джедаев? – удивилась Тия. – Я тебе сказки про них не рассказывала... Я точно помню, что даже слово такое тебе не говорила... Где ты его слышал?

– Нигде не слышал. Я про джедаев ничего не знаю, – ответил Дэн и рассказал, что происходит с их дочерью, когда он подбрасывает её к потолку. – Просто слова «джедайка», «джедаец», «джедайцы» всплыло у меня в памяти, когда я увидел, что наша Шми будто зависает в воздухе. Расскажи, кто они, эти джедаи? И почему эти слова звучат почти одинаково и на твоём, и на моём языке?

– Джедаи – это существа, наделенные какой-то Силой, и потому способны делать вещи, которые обычные существа не могут, – пояснила Тия. – Например, замедлять или ускорять падение, двигать предметы силой мысли, видеть в темноте, чувствовать чье-либо присутствие, общаться телепатически... и еще у них есть световые мечи. Только это всё сказки. На самом деле джедаи наверняка обычные люди. А сказки о Силе – для того, чтобы их больше уважали. Ну, а почему слово звучит одинаково... не знаю. Разве это так важно?

– Важно или нет, не знаю. Но я был джедай, – сказал Дэн с волнением в голосе. – Когда ты сказала, что они могут двигать предметы силой мысли, я вспомнил, что тоже мог делать это!

– Правда? – удивилась Тия.

– Да. Только сейчас не помню, как я это делал.

– Так, значит, про джедаев – это не сказки, – тихо проговорила Тия. – А у тебя был световой меч?

– Не знаю. Наверное, нет. По крайней мере, никаких ассоциаций у меня не возникло, когда ты про него сказала... Что вообще такое этот световой меч? Что он собой представляет?

– Ну, это специальное оружие джедаев, – пояснила Тия. – В сказках говорится, что клинок меча джедаев состоит из света, типа лазерного луча, но не совсем. Он режет всё, даже металл и камень.

– Нет, такого меча у меня точно не было... Может, потому, что я был еще ребёнком?.. Тия, меня это просто убивает. Сколько еще я не помню? Почему не могу вспомнить? Мне очень плохо оттого, что я вспоминаю только от случая к случаю, и такие крохи, из которых не могу собрать целого. Я хочу всё вспомнить! Если я был джедаем, почему сейчас у меня нет их Силы?

Тия заговорила после недолгого молчания:

– С тобой произошло что-то настолько ужасное, с чем тебе было бы сложно жить, если бы ты это помнил. Или даже вообще невозможно. Может быть, как раз Сила и заставила тебя это забыть и ушла, чтобы ты мог продолжать жить нормально.

– Тогда для чего я вспоминаю кусочки?

– Я не знаю, Дэн. Может быть, это тоже для чего-то нужно. Я бы хотела ответить на все твои вопросы, но не знаю ответов, – с состраданием в голосе сказала Тия. – Постарайся просто наслаждаться тем, что ты живёшь на прекрасной планете, что у тебя чудесная дочурка и...

– И чудесная жена, – закончил Дэн. – Я постараюсь просто наслаждаться жизнью. У нас всё будет хорошо.

*

Дэн очень старался. И, хотя иногда кусочки воспоминаний всплывали в памяти нежданно-негаданно, когда он видел, как двухлетняя Шми катала по столу хлебные шарики, не прикасаясь к ним руками, или ловила мячик, который по всем законам физики должен был пролететь мимо, он не показывал вида, что что-то вспомнил, и не говорил об этом Тии. А Шми тихонько объяснял, что она не должна никому показывать свои необычные способности.

– Почему не должна? – спрашивала малышка.

– Чтобы не выделяться среди других, – пояснял Дэн. – Помни, ты не обычный человек, Лакшми. Но это не повод, чтобы ставить себя выше других. Ты же не хочешь случайно напугать своих подружек, не хочешь, чтобы они тебя боялись и перестали с тобой дружить?

– Не хочу, – соглашалась Шми.

Он не знал, почему Шми должна скрывать свои способности, просто знал, что должна. Этому учили и Дэна... те, кто его учили. Дэн говорил очень серьёзно, девочка очень любила отца, и потому слушалась его.

Дэн учил Шми своему родному языку, и это была тайна даже от Тии. Дэну хотелось иметь возможность с кем-то поговорить на родном языке, а Тия не хотела его изучать, и была уверена, что Дэну лучше вообще забыть его. Шми быстро усваивала язык Дэна, будто он – её родной, и когда Тии не было рядом, отец и дочь разговаривали на языке, который на Верене знали только они двое.

– Ты не обычный человек, Шми, – часто повторял Дэн дочери на обоих языках. – И тебя ждёт великое будущее.

Когда Шми исполнилось три года, на Верене открыли крупное месторождение металлов. Эта радостная новость облетела планету в считанные мгновения, и каждый веренит подумал одно и то же: «Теперь мы сможем построить космические корабли и выйти в космос!»

Об этом же подумал Дэн Скайуокер. Он понял, что ему не хватало возможности полететь в космос и отыскать родную планету. Дэн был уверен, если найдёт её, то сразу узнает и сразу всё вспомнит. Это стало навязчивой идеей. Он начал проектировать космический корабль.

В то время он уже стал ведущим конструктором крупного машиностроительного завода, и его идею построить космический корабль поддержало и руководство завода, и правительство планеты. Дэну выделили для этой цели целый конструкторский отдел и выдали все чертежи и материалы по тем космическим кораблям, на которых верениты прилетели на Верену, и которые хранились в государственном архиве под грифом «секретно».

Эти чертежи и материалы очень помогли Дэну в проектировании звездолёта, особенно гиперпространственного двигателя, но многое он вспомнил сам о том корабле, на котором летел перед тем, как попал на Верену на спасательной капсуле. Он вспомнил точно, что его корабль не имел гипердвигателя, и он мог лететь только с половиной скорости света, но откуда летел его корабль и куда, сколько людей было в экипаже, так и не вспомнил. Он только понял, что его корабль путешествовал в космосе очень долго, потому что без гипердвигателя полёт от одной планеты до другой мог продолжаться сотни лет. А самая близкая обитаемая планета находилась на расстоянии пятнадцати световых лет от Верены.

Дэн взял лучшее из конструкции своего корабля, лучшее из звездолётов веренитов, и спроектировал первый космический корабль, который построили в рекордные сроки и послали на родную планету веренитов. Корабль улетел, а вскоре вернулся, и не один.

С этого дня на Верене настала эпоха космических полётов. На Верену начали прилетать инопланетные звездолёты, началась космическая торговля. Планета семимильными шагами двигалась к вступлению в галактическую Республику. Единственным препятствием к этому было то, что Верена находилась слишком далеко от центра галактики.

За три года по проектам Дэна построили немало космических кораблей от огромных военных крейсеров до маленьких прогулочных яхт. И всё это время он сам строил самый лучший звездолёт в своей жизни, тот, на котором полетит на поиски родной планеты.

*

Когда корабль был готов, Дэн привёл в ангар Тию и Шми.

– Это наш звездолёт, мои девочки, – объявил он.

– Он красивый, – сказала шестилетняя Шми. – Как он называется?

– Я назвал его «Джеди-Ай». Так назывался звездолёт, на котором я летел, – пояснил он. – Но если вам не нравится это название, можете назвать как-нибудь иначе.

– Нет, мне очень нравится, папа, – сказала Шми.

– Мне тоже, – рассеянно согласилась Тия и спросила: – Но, Дэн, зачем нам звездолёт?

– Потому что мы отправляемся в космическое путешествие! – радостно захлопала в ладоши Шми. – Да, папа?

– Да, малышка, если твоя мама тоже согласна, – ответил Дэн.

– Я... я не знаю, – растерялась Тия. – Это так неожиданно... Ты мог бы предупредить меня пораньше, чтобы я могла подготовиться к этой сногсшибательной новости!

Тия хотела толкнуть Дэна в плечо, но он, как всегда, увернулся. Шми засмеялась.

– Ей это никогда не удается, – улыбнулся Дэн.

– Папа, я хочу посмотреть, что внутри, – сказала Шми. – Ты покажешь?

– Конечно, – кивнул Дэн. – Идёмте.

Они вошли в корабль. Шми радостно побежала осматривать каюты и другие помещения. Дэн и Тия остались в рубке управления.

– Почему ты не сказал, что хочешь отправиться в космическое путешествие? – спросила Тия.

– Ты стала бы отговаривать меня, – ответил Дэн, виновато опустив глаза.

– Откуда ты знаешь, что стала бы? – возразила Тия, но тут же замолчала, а через мгновение согласилась: – Да, наверное, стала бы... Дэн, но зачем нам лететь куда-то? Разве тебе плохо на Верене?

– Нет, мне здесь хорошо, – ответил Дэн. – Верена стала для меня родной... Но неужели тебе не хочется посмотреть на другие планеты, если есть такая возможность? Помнишь, ты рассказывала о столице Республики, Корусканте? Разве тебе не хотелось бы увидеть его? Мы можем полететь туда. Шми джедай, она должна учиться в Храме джедаев, о котором ты тоже мне рассказывала.

– Но мы ничего не знаем об этом Храме и об Ордене джедаев, – возразила Тия. – Я вообще считала, что это сказки.

– Но теперь мы знаем, что это не сказки, и джедаи существуют. Ну, не хочешь на Корускант, можем полететь куда-нибудь еще...

– Например, искать твою родную планету, – сказала Тия. – Я должна была догадаться, что ты все время мечтал об этом...

– Не думаю, что смогу найти её, – ответил Дэн грустно. – Она может оказаться слишком далеко отсюда. Но я должен попытаться. Или всё вспомнить, что почти нереально. Или, может, мне просто повезёт, и я найду её... Может, тогда я, наконец, успокоюсь. Тия, я очень хочу найти свою планету. Но если ты не согласна лететь, я тоже никуда не полечу.

– И будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – покачала головой Тия. – Нет, Дэн, мы полетим. Если это поможет тебе, конечно, полетим. Шми будет в восторге.

– Я знал, что ты поймёшь меня, – Дэн обнял жену.

Глава 29

За полгода Дэн, Тия и Шми посетили несколько планет. Ни в одной из них Дэн не узнал свою родину. Но маленькой Шми путешествие очень нравилось, впрочем, как и Дэну. Он чувствовал себя на корабле, как дома, хотя этот корабль не был похож на тот, на котором он летел в первый раз. Но всё равно, только на корабле он почувствовал, что действительно дома. Он даже сказал жене:

– Тия, мне теперь кажется, что у меня нет никакой родной планеты. Я родился на корабле. Я почти уверен в этом. У меня такое чувство, что я уже близок к тому, чтобы всё вспомнить.

– Рада за тебя, – ответила Тия. – Но сейчас мы должны позаботиться о нашей дочери. Ей скоро семь, нужно поступать в школу. А чему она может научиться на корабле? Мы хотели полететь на Корускант и отдать её на обучение в Храм джедаев. Ты забыл об этом, или тебя не интересует ничего, кроме собственных воспоминаний?

– Как ты можешь так говорить? Лакшми и ты – это самое дорогое, что у меня есть. Но ты помнишь, что нам рассказали о Храме джедаев на последней планете, на которой мы были, на Белкадане? Что джедаи забирают детей, чувствительных к Силе, насовсем, без права общения с родителями. Разве ты готова отказаться от дочери навсегда? И потом, они берут на обучение детей в возрасте до полутора лет. Шми опоздала в Храм минимум на пять лет. А если бы я вспомнил, как был джедаем, я сам мог бы обучить Шми... Меня и мою сестру обучали наши родители...

Он внезапно замолчал, пораженный тем, что сам только что сказал. Тия тоже уставилась на него изумленно:

– У тебя есть сестра? Ты вспомнил?!

– Да, только что... – кивнул он. – Но как только я понял, что вспоминаю, снова словно опустился какой-то барьер. Но я успел вспомнить, что у меня была сестра, и её звали Лакшми.

Несколько мгновений Тия молчала, Дэн тоже. Наконец Тия сказала:

– Так или иначе, Шми нужно учиться в школе. Мы должны вернуться на Верену.

Как ни хотелось Дэну продолжить космическое путешествие, Тия была права, и он согласился вернуться. Он ввёл в компьютер координаты Верены и включил гипердвигатели. Звезды на обзорных экранах размазались в светящиеся полосы.

– Через пару дней будем дома.

*

Они спали, когда «Джеди-Ай» был внезапно выдернут из гиперпространства. Полуодетые, Дэн и Тия вбежали в рубку управления. На обзорных экранах они увидели звездолёт, ощетинившийся всеми видами космического вооружения.

– Пираты, – испуганно выдохнула Тия.

– Они держат нас лучом захвата, – сказал Дэн.

Он тоже очень испугался, но старался не показывать этого.

На корабле Дэна не было почти никакого оружия. По крайней мере, такого, чтобы противостоять, пусть и небольшому, но хорошо вооруженному пиратскому крейсеру.

От крейсера отделилась шлюпка, и полетела к «Джеди-Ай».

– Они хотят взять нас на абордаж, – пояснил Дэн.

– Что будем делать? – тихо спросила Тия.

– Ничего, – ответил Дэн. – Нам не справиться с ними. Мы даже и пытаться не будем. Надо постараться просто выжить. Попробуем откупиться от них. Мы отдадим им все наши сбережения. Когда вернёмся на Верену, я смогу заработать еще.

– А если им нужен корабль? – возразила Тия.

– Пусть забирают. Они высадят нас на какой-нибудь планете, и мы заработаем денег на новый корабль, или хотя бы на билет до Верены, – ответил Дэн.

– Ладно, – согласилась Тия. – Открой им шлюз, чтобы они его не повредили. А я схожу за Шми.

Дэн кивнул.

Они встретили пиратов в коридоре около шлюза. Дэн шел впереди, позади него – Тия с заспанной Шми на руках. Пираты оказались людьми, и выглядели бы даже прилично, если бы не были увешаны оружием с ног до головы. На одном пирате, который стоял впереди, оружия было меньше, чем на трёх остальных, но выглядел он даже более грозным, остальные.

– Мы мирные путешественники, – начал Дэн на интерлинге. – У нас нет оружия. Вы можете взять с корабля все, что захотите, только отпустите нас. Пожалуйста.

– Кто еще есть на корабле? – отрывисто спросил главный.

– Больше никого, – ответил Дэн.

– Негусто, – сказал пират, стоявший позади главного.

– Зато корабль хороший, – ответил ему главный.

– Разве я не сказал? Вы можете забрать и корабль... – начал Дэн.

– Разумеется, – кивнул один из пиратов.

– Только высадите нас на какой-нибудь планете, – добавил Дэн.

– Ага. Щас, – усмехнулся главный пират и навел на Дэна дуло бластера. – Заприте их.

Пираты окружили Дэна, Тию и Шми и повели на свой корабль. Они не дали взять ничего из личных вещей, а когда Тия робко попросила об этом, ответили, что ей ничего не понадобится.

Вскоре их втолкнули в тускло освещенное помещение на пиратском корабле, похожее на грузовой трюм. Несмотря на полумрак, можно было разглядеть, что в помещении полно народу. Грязные матрасы лежали прямо на полу, и на них сидели и лежали мужчины и женщины разных рас. В трюме стоял запах плохой пищи и немытых тел.

– Дэн, это не просто пираты, это работорговцы, – дрожащим шепотом проговорила Тия, прижимая к себе Лакшми.

– Я уже понял, – так же тихо ответил Дэн. – Помни, нам нужно просто выжить. Не паникуй, будь сильной, хорошо? Мы должны выдержать это испытание ради нашей дочери.

– Да, – кивнула Тия.

Шми потрясённо молчала.

Дэн огляделся и указал на свободное место у стены.

– Давайте сядем там.

Они сели на пол, подстелив детское одеяло, в которое была завёрнута Шми. Тия мелко дрожала, но не от холода, в трюме было жарко и душно. Всё время, пока они куда-то летели, Шми молчала. Дэн тоже.

*

Через несколько дней Дэн почувствовал, что корабль приземлился. Всех вывели из трюма. Запах ветра на планете, куда их привезли, был не похож на запах Верены, но все же лучше, чем спёртый воздух трюма. Рабы начали возбужденно о чем-то переговариваться на разных языках. Уловив слова на интрелинге, Дэн пояснил Тии и Шми, которые не успели полностью освоить общегалактический язык и плохо его понимали:

– Это место перепродажи рабов. Нас могут здесь продать какому-нибудь хозяину. Не волнуйтесь, если нас кто-нибудь купит, мы очень скоро сможем выкупить себя.

Рабов привели на огороженную площадку, похожую на загон для скота.

Вскоре появились покупатели, несколько людей, фаллиен, парочка викваев, несколько ботанов и даже хатт, которых ни Дэн, ни Тия, ни Шми ни разу не видели. Сначала купили двух дуро, потом женщину-аскайанку, нескольких мужчин-людей. На семью Скайуокеров никто не обращал внимания. Дэн и Тия стояли у самого забора. Тия держала Шми на руках. С момента их захвата она редко выпускала её из своих объятий. Когда Дэн пытался взять у неё девочку, чтобы она передохнула, Тия всегда отказывалась.

Но вот к ним подошёл фаллиен, и окинул всех троих оценивающим взглядом. Когда он уже собрался отойти, Дэн тихо проговорил:

– Господин. Купите нас, пожалуйста. Я – ведущий конструктор космических кораблей с Верены. Я смогу построить для вас любой звездолёт, какой захотите, за то, что вы потом дадите нам свободу...

Фаллиен высокомерно взглянул на Дэна, а потом перевел заинтересованный взгляд на Лакшми.

– Она, когда вырастет, станет такой же умной, как её отец, и такой же красивой, как её мать, – сказал он сразу подбежавшему к нему работорговцу. – Я хочу эту девочку. Как её зовут?

– Шми Скайуокер, господин, – подобострастно ответил работорговец.

– Сколько она стоит?

Они говорили на интерлинге, который Тия плохо понимала, но по тому, как изменилось лицо Дэна, она всё поняла.

– Нет! – закричала она. – Нет! Я её не отдам! Не отдам! Дэн, сделай же что-нибудь!

Дэн понимал, что ничего не может сделать. Он обнял жену и дочь и зашептал на ухо испуганной девочке:

– Шми, ничего не бойся. Никогда и никому не рассказывай и не показывай свои способности. Просто жди. Я обязательно найду тебя и освобожу. Ты должна быть сильной.

– Да, я буду, папа, – ответила девочка, впервые заговорив с момента их пленения.

Пока Тия кричала, прижимая дочь к груди, фаллиен и работорговец договорились о цене, фаллиен щёлкнул пальцами, к нему сразу подбежали двое слуг-угнаухтов и попытались вырвать Шми из рук Тии. Она кусалась и царапалась, пытаясь не отдать Шми, а Дэн только старался, чтобы их удары не достигали Тии, а финишировали на нём.

Угнаухты всё-таки вырвали плачущую Шми из рук Тии и унесли вслед за фаллиеном. Дэн хотел обнять Тию, но она оттолкнула его руки.

– Это из-за тебя! Из-за тебя нас разлучили с нашей девочкой! Ты ничего, ничего не можешь! Ты никчёмный человек! Убирайся! Я не хочу тебя видеть!

– О, какая горячая женщина! Я хочу её купить! – послышался чей-то голос, и Дэн увидел, что к ним подошёл еще один покупатель. – Да она еще и красавица! Я покупаю её! Цена не имеет значения.

Дэна сразу оттеснили от Тии, и хотя он еще долго слышал проклятия жены, её уже не видел.

Дэна за весь день так никто и не купил. Он не был высоким и плечистым, поэтому не годился в полевые рабы, а потеря дочери и жены состарила его сразу лет на двадцать, и он потерял ценность даже как домашний раб-слуга, а его образование инженера-конструктора космических кораблей никого не интересовало. Не купленных рабов загнали обратно в трюм. Дэн не слушал разговоров, погружённый в своё горе, но всё же уловил, как рабы говорили о том, что теперь их повезут на другую планету, на более дешевый невольничий рынок.

Дэн не сел на одеяльце, что осталось от дочери и жены, он не мог даже смотреть на него. Он сел на голый пол в другом углу трюма.

Я опять остался один, думал он. И если я когда-то был джедаем, то сейчас самое время возвратить память и утраченную Силу.

Он вдруг вспомнил, что когда-то уже оставался один. И в этот момент понял, что барьер исчез, и он помнит свою жизнь с того самого момента, как начал сознавать себя. Он вспомнил, как он с родителями и сестрой летел на корабле, как они искали планету, подходящую им для жизни, как, наконец, нашли, как праздновали это событие в единственном пригодном для жизни помещении корабля – рубке управления... как он надел скафандр и пошёл на склад за добавочной порцией вина... Он вспомнил взрыв на «Джеди-Ай», и как он катился по коридору, врезался в стену и потерял сознание, а когда очнулся, увидел вместо рубки управления, где в момент взрыва находились его родители и сестра, чёрный бесконечный космос.

Боль от потери родителей и сестры снова затопила его, но он не забыл о боли от потери жены и дочери. И вдруг почувствовал Силу, она просто рвалась из него наружу. Родителям и сестре он тогда никак не мог помочь. Но спасти Шми и Тию обязан.

Дэн встал и подошёл к двери. Он вспомнил, что умеет открыть любой замок, не прикасаясь к нему. Дэн повернул ладонь над замком, внутри него что-то щёлкнуло, и дверь открылась.

– Что? Как ты это сделал? – удивленно спросил кто-то.

– Бегите отсюда, – вместо ответа сказал Дэн. – Сейчас здесь будет опасно.

Никто не шелохнулся. Дэн вышел из трюма, оставив дверь открытой. Он пошёл по коридору, прислушиваясь к звукам за дверями. За одной из них храпел пират. Дэн открыл дверь, привёл в негодность всё оружие пирата и снова запер дверь, но уже снаружи.

Двух других он застал на камбузе, они пили вино, празднуя удачную торговлю. Они говорили о том, как выгодно удалось продать отличную маленькую яхту и рабов. Пираты находились уже в заметном подпитии, поэтому не сразу заметили вошедшего непроданного раба. Они не успели даже удивиться и схватиться за оружие, как Дэн мановением руки сорвал со стены висевшую на крючке верёвку, и она обмоталась вокруг пиратов, которые, увидев Дэна, вскочили из-за стола. Веревка накрепко связала обоих, и они, в попытках освободиться, упали на пол. Дэн запер камбуз и пошёл дальше, к рубке управления.

Предводитель шайки увидел Дэна и вскочил. Дэн одним движением руки послал его обратно, а ремни безопасности, как змеи, сами обмотались вокруг рук пирата, крепко привязав его к пилотскому креслу.

Дэн никогда не использовал Силу для подобных действий. Он просто знал, что может. Он мог даже убить с помощью Силы, но пока не хотел. Родители всегда говорили, что использовать Силу для злых дел недопустимо.

– Сейчас ты скажешь, кто купил Тию и Шми, и куда их увезли, – сказал он. – Если не скажешь, прощайся с жизнью, пират.

Тот подергался, пытаясь освободиться, но ничего не вышло. До своего оружия он тоже не смог дотянуться.

– Ты... ты д-джедай! – проговорил он, заикаясь.

– Да. Спасибо, что напомнил. А теперь говори, где Тия и Шми.

Через минуту Дэн знал всё. То, что он узнал, не порадовало. Тию купил местный богач, и жил он недалеко от космодрома, а вот фаллиен, купивший Шми, жил на другой планете, и сразу после покупки девочки улетел и увёз её с собой.

Конечно, Дэну хотелось бы сначала освободить Шми, а потом Тию, но судьба распорядилась иначе.

– Сейчас ты заберёшь своих подельников, и вы уйдёте с корабля, вообще забудете, что были пиратами, – сказал Дэн, развязывая главаря. – Перепишешь свой корабль на мое имя. Когда я вернусь сюда, чтобы здесь вами и не пахло.

Он вышел из рубки управления, не оглядываясь, точно зная, что пират выполнит его волю.

Глава 30

Дэн нашёл Тию в подвале дома богача, купившего его жену. В гневе она поцарапала своего хозяина, и он запер её, чтобы немного остыла. Все это Дэн узнал от служанки, которая еще не спала, прогуливаясь в саду, несмотря на глубокую ночь. Он внушил служанке, что она никого не видела и ни с кем не разговаривала, и никем не замеченный, вошел в дом.

Тия, устав от рыданий, спала на деревянной скамейке, единственном предмете мебели в одной из каморок подвала. Дэн с помощью Силы снял с нее цепь, которой женщина была прикована к стене, и, спящую, принес на корабль. Он на самом деле оказался пуст: пока Дэн отсутствовал, пираты ушли. Трюм тоже опустел – все пленники исчезли.

Дэн положил спящую Тию в рубке управления в одно из стартовых кресел, сам сел в другое, и поднял корабль в небо.

Когда Тия проснулась, звездолёт уже держал курс на планету Фаллиен.

Тия вскочила с кресла и, увидев Дэна, хотела наброситься на него с кулаками.

– Ты... я тебя... – она вдруг замолчала и остановилась, опустив поднятую для удара руку. Потом она сказала совсем не то, что хотела сказать. – Мы... куда-то летим? Ты захватил корабль пиратов? Где Шми?

– Именно за ней мы и летим, – коротко ответил Дэн.

Тия немного помолчала, потом уселась в кресло.

– Когда уносили Шми, я хотела убить тебя, – сказала она, наконец. – Прости.

– Уже, – ответил он. – Это ты прости меня за то, что позволил этому случиться.

– Как тебе удалось захватить корабль? – вдруг удивилась Тия. – Ведь когда у нас отобрали Шми, ты ничего не мог сделать...

– Тогда я действительно не мог ничего сделать, прости.

Несколько мгновений Тия внимательно разглядывала мужа.

– Ты изменился... у тебя другой голос... и держишься как-то иначе... – задумчиво проговорила она и вдруг догадалась: – Ты всё вспомнил? К тебе вернулась Сила джедая?

– Да.

– Теперь мы обязательно спасём Шми! – радостно воскликнула Тия, бросаясь на шею Дэну.

*

Через несколько дней они прилетели на Фаллиен, еще несколько дней ушло на то, чтобы найти того фаллиена, который купил Шми, но оказалось, что только вчера он снова улетел, и взял девочку с собой.

Еще день ушёл, чтобы узнать, куда он улетел. Оказалось, фаллиен отправился на Корускант, там у него дворец, а Шми он сделал своей личной служанкой, поэтому она везде и всегда должна сопровождать его.

– Она же еще такая маленькая, – всхлипнула Тия. – А он заставил её работать...

– Она сильная, наша дочь, – утешающе ответил Дэн. – Она всё выдержит. Она знает, что мы её спасем. Вот только попасть на Корускант мы не сможем на этом пиратском корабле. Там жесткий таможенный режим, а у нас на борту слишком много оружия. Придётся ждать, когда фаллиен полетит обратно.

– А если он оставит её на Корусканте?

– Тогда мы найдём способ проникнуть туда.

– А что мы сможем сделать, когда он полетит обратно?

– Мы нападем на его корабль, как пираты напали на нас. Только в отличие от пиратов, никого не будем превращать в рабов, а только заберем Шми. Потом вернёмся на Верену и больше никогда, никуда не будем улетать оттуда.

– Да! – с жаром согласилась Тия и добавила со вздохом: – О, неужели я скоро увижу свою девочку?

– Я надеюсь на это, – ответил Дэн.

*

Они ждали целую неделю, когда фаллиен покинет Корускант, болтаясь неподалеку, рискуя вызвать подозрения сил безопасности Корусканта, и пытаясь узнать, куда он полетит. На их счастье фаллиен понятия не имел, что за ним кто-то следит, и вел переговоры о своих планах в эфире открыто. С помощью подслушивающей аппаратуры пиратского корабля Дэн и Тия узнали курс звездолёта фаллиена. И полетели за ним.

– Тия, у меня почему-то такое чувство, что Шми на корабле нет, – сказал Дэн, когда они следовали за звездолётом фаллиена в гиперпространстве. – Может быть, вернёмся на Корускант? Пока хозяин отсутствует, мы сможем обыскать его дворец.

– Дэн, я, конечно, доверяю твоим чувствам джедая, но мое материнское чувство подсказывает, что наша дочь на корабле, – ответила Тия. – Если Шми личная служанка фаллиена, то, конечно, она с ним... Только бы он ничего с ней не сделал!.. Мы обязательно должны проверить корабль. Я не переживу, если мы вернёмся на Корускант, а Шми там не будет...

– Наверное, ты права, – согласился Дэн, но в его голосе сквозило сомнение. – Мы должны убедиться, что Шми на корабле. Или что её там нет.

– Может, она спит, поэтому ты её не чувствуешь? – предположила Тия. – Мы должны проверить. Давай вытянем их корабль в обычное пространство, как это сделали с нашей яхтой.

– Но мы тоже в гипере, и не можем напасть на них здесь, мы должны дождаться, когда выйдем в реальное пространство, – возразил Дэн.

– Но я не могу больше ждать, – Тия едва не заплакала. – Наша дочь может быть от нас так близко...Неужели я скоро увижу ее?

Тия говорила так убедительно, что Дэн решил: она права, Шми находится на корабле фаллиена. В самом деле, где же еще находиться личной служанке, как не рядом с хозяином?

– Дорогая, нам осталось подождать совсем немного, – мягко проговорил Дэн. – Скоро мы увидим её. Лететь уже недалеко. Успокойся. Отдохни. Поспи.

– Не знаю, смогу ли я уснуть сейчас, – вздохнула Тия, устраиваясь в кресле. – Ты тоже отдохни. До выхода из гипера еще два часа.

Тия свернулась в кресле калачиком и закрыла глаза. Через минуту она, утомленная ожиданием, уже крепко спала.

Дэн тоже хотел немного отдохнуть, но у него было какое-то смутное чувство, что что-то идёт не так. Он проверил все системы корабля, но все было в порядке. Тогда он решил проверить курс. И тут заметил, что курс проложен слишком близко к красному гиганту. Дэн не прокладывал курс сам, он в точности повторил курс корабля фаллиена. И теперь уже ничего не мог изменить. Теперь оставалось только два варианта развития событий: или оба корабля успешно минуют опасное место, или оба будут вырваны из гиперпространства притяжением огромной звезды и мгновенно сгорят в её недрах.

Дэн взглянул на Тию. Она спала и улыбалась во сне. Наверное, ей снилась встреча с дочерью. Дэн решил не будить её, чтобы не расстраивать. Он вытянулся в кресле и закрыл глаза.

Оставалось только ждать.

ЧАСТЬ 5. Первая любовь Шми Глава 31

За десять лет до начала событий

эпизода I «Скрытая угроза»

ГЛАВА 31

Её полное имя было Лакшми. Но её никто не называл так уже давно, и она сама почти забыла это имя. Сегодня, посмотревшись в осколок зеркала, который нашла лет пять назад в мусоре, Шми грустно улыбнулась отражению и сказала тихо:

– С днём рождения, Лакшми Скайуокер.

Сегодня ей исполнилось двадцать пять лет.

Вообще-то Шми не помнила точного дня своего рождения, просто ей казалось, что он именно сегодня, и каждый год в этот день она поздравляла себя с началом еще одного года жизни. Пусть и не такой, о какой мечтала. Ей едва исполнилось шесть лет, когда во время путешествия по Внешнему Кольцу семья маленькой Шми была захвачена космическими пиратами-работорговцами.

***

Все случилось так быстро, и так резко переменилось, что Шми впала в странное состояние ступора, и на всё смотрела спокойно, будто со стороны. Вот только что она спала в уютной кроватке в своей каюте на космической яхте, как вдруг мама разбудила её, завернула в одеяльце, подхватила на руки и куда-то понесла... У мамы было такое испуганное лицо... На их корабле чужие люди с оружием... Они увели маму и папу в другой корабль, в большое помещение, заполненное различными существами, в котором плохо пахло.

Потом всех вывели из корабля на какой-то планете... Мама прижимала Шми к себе так сильно, что девочка едва могла дышать. Папа говорил с каким-то существом с зеленоватой кожей на интерлинге, который Шми плохо понимала. Мама закричала: «Нет! Не отдам!» А потом Шми начали вырывать из рук матери. Отец что-то шептал ей, она едва понимала его слова, но ответила согласием. А потом её все-таки вырвали из рук матери и куда-то понесли. Тогда Шми впервые заплакала, и плакала, пока не заснула, а когда проснулась, то почти не помнила, что с ней случилось. Всё было, как в тумане.

Когда Шми проснулась, около её постели сидела пожилая женщина неизвестной Шми расы. Она погладила девочку по голове и ласково сказала, придвигая поднос с булочками и стаканом какого-то напитка:

– Проснулась? Вот, поешь, детка. Тебе нужно быть сильной.

На шее у женщины было странное украшение – кожаный ремешок. И тут Шми почувствовала, что и её шею охватывает такой же ремешок. Женщина говорила на интерлинге, и Шми понимала её с трудом, но заговорила на том же языке.

– Где я? Что со мной? – спросила Шми. – А где мои мама и папа?

– Их здесь нет, милая. Тебя вчера купил наш господин, его фамилия Твайр, – ответила женщина с состраданием в голосе. – И сейчас мы на его корабле, летим на его родную планету, Фаллиен. Если ты будешь хорошо себя вести, тебе не будет тяжело, и никто тебя не обидит. Господин Твайр любит послушных рабынь.

– Я рабыня? – удивленно спросила Шми.

– Да, малышка, – вздохнула пожилая женщина. – Так бывает.

И тут Шми вспомнила, что отец шептал ей: «Будь сильной, я обязательно приду и освобожу тебя».

– Скоро придёт мой папа и освободит меня, – доверительно сообщила она женщине.

– Да, моя дорогая, думай об этом, – ответила та, снова погладив Шми по голове. – Тогда тебе будет легче жить в рабстве.

Женщина помогла Шми одеться и подождала, пока девочка поест. Потом спросила:

– А теперь скажи, как тебя зовут, и сколько тебе лет?Я должна определить тебя на работу.

Шми вдруг поняла, что не помнит своего имени и сколько ей лет. Она хотела сказать об этом, но не успела, потому что дверь каморки, где они находились, открылась, и в дверях показался высокий фаллиен:

– Её зовут Шми Скайуокер, ей шесть лет, и она будет моей личной служанкой, – сказал он.

– Но... господин, девочка еще очень мала, она ничего не умеет, – робко возразила женщина. – Может быть, дать ей работу попроще, пока она немного не подрастёт?

Шми сразу вспомнила, что её зовут Лакшми Скайуокер, и что ей шесть лет. Она хотела поправить фаллиена, что её полное имя Лакшми, но вдруг снова вспомнила слова отца: просто жди, и никому и никогда не рассказывай и не показывай свои способности.

Какие способности? подумала Шми, но решила ничего не говорить фаллиену. Какая разница, как он будет её называть. Она будет просто ждать, когда за ней придет папа.

– Я могла бы взять её в швейную мастерскую и начать учить шить... – осторожно добавила женщина.

Фаллиен ответил:

– Нет, – и швырнул на постель Шми новую роскошную одежду. – Она будет жить в моих апартаментах. Делать ей почти ничего не придется. Надеюсь, старуха, ты не считаешь тяжёлой работой подношение мне моих домашних тапочек?

– Нет, господин, – женщина низко поклонилась, и, ткнув Шми в бок, тихонько шепнула ей: – Поклонись!

Шми поклонилась. Фаллиен довольно рассмеялся и ушел.

– Господин Твайр добрый, если его не злить, – пояснила женщина Шми. – Служи ему хорошо, и он тебя не обидит.

Несколько дней Шми провела в услужении господину Твайру. Подношение тапочек действительно было бы делом простым, если бы фаллиен не имел привычки разбрасывать их где попало. Но у Шми ловко получалось находить тапки, где бы он их ни оставил. Фаллиену нравилось, когда маленькая красивая человеческая девочка, разодетая, как кукла, ходила по его комнатам, как их живое украшение, да еще и приносила ему тапочки.

В общем, Шми жилось совсем неплохо. Обязанностей у неё было мало, и много свободного времени. Все слуги в доме полюбили девочку, она всегда могла получить что-нибудь вкусненькое на кухне, её няня, приставленная к ней фаллиеном, читала ей сказки, а дворовые рабы делали игрушки из дерева и глины. Вот если бы еще мама и папа были рядом, то ей вообще больше нечего было бы желать.

А когда господин Твайр отправился на Корускант, он взял Шми с собой, как и еще половину домашних слуг. Шми не хотела улетать, вдруг подумав: как же папа найдёт меня, если я улечу на другую планету? Она даже пыталась сопротивляться, когда няня-рабыня повела её на корабль. Она вырвалась и побежала обратно к дому, но натолкнулась на хозяина-фаллиена. Он подцепил Шми острым когтем за кожаный ошейник, замаскированный под декоративную кружевную шейную повязку, и приподнял так, что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться.

– Если не будешь слушаться, я тебя продам, дорогая, – сказал он. – А другой хозяин вряд ли будет таким же добрым, как я.

Больше Шми не вырывалась.

Мой папа все равно меня найдёт, сказала она себе, и сама поверила в это.

На Корусканте у фаллиена был огромный дворец. Чтобы просто его обойти, Шми понадобилось несколько дней, и она как раз где-то бродила, когда Твайру понадобилось срочно куда-то лететь. Он поискал Шми, не нашел и махнул рукой: ладно, куда она из дворца денется, а там, куда он сейчас летит, домашние тапки не понадобятся, и летит он на совсем короткий срок.

Но фаллиен долго не возвращался. Среди прислуги прошел слух, что он погиб. Что его корабль исчез в гиперпространстве. А потом пришёл какой-то другой фаллиен, он приказал собрать всю прислугу и объявил им, что их хозяин признан погибшим, и все имущество, в том числе и рабы, перешло к нему по наследству. Потом всех посадили на звездолет и куда-то увезли. Маленькая Шми мельком услышала, что их новый хозяин не хочет иметь живых рабов, особенно в столице Республики, на Корусканте, его вполне устраивают слуги-дроиды. Поэтому он всех продаст.

Так Шми продали во второй раз.

Второй хозяин тоже относился к ней неплохо, но она не прожила у него и года: он проигрался и вынужден был продать Шми, чтобы оплатить карточный долг.

У третьего хозяина Шми работала горничной почти два года, но когда ей исполнилось девять, он продал её, потому что она казалась ему недостаточно расторопной. Но девочка просто физически не успевала делать всю работу, которую хозяин наваливал на неё, с таким объемом и взрослая женщина справлялась бы с трудом. Но хозяин не делал никакой скидки на возраст. Шми была рада, когда он её продал.

У четвертого хозяина Шми трудилась на небольшой фабрике по переработке листьев ча – только нежные детские руки могли выбирать самые молодые листочки для высшего сорта ча. Работа была несложная, но однообразная и пыльная.

От чайной пыли у Шми развилась аллергия, и она начала задыхаться в цехе. Поэтому в возрасте десяти лет Шми продали в пятый раз.

А потом был и шестой раз, и седьмой, и десятый...

***

Глядя сейчас в зеркало, Шми вспомнила, как её продавали, каждый раз, будто всё происходило только вчера, хотя с момента захвата их звездолёта прошло девятнадцать лет...

***

Всё детство она провела в скитаниях от одной звёздной системы к другой, перебывав на службе у множества хозяев всевозможных рас и видов, использовавших её чаще всего в качестве домашней прислуги. Шми сбилась со счёта, сколько раз её продавали и покупали. Одни хозяева оказывались лучше, другие хуже, но все они были её хозяевами, а она – их рабыней.

Шми была очень хорошенькой девочкой, поэтому покупали её охотно. А продавали в основном из-за строптивого характера. Она научилась хорошо выполнять любую домашнюю работу, но не давала своим хозяевам даже пальцем к себе прикоснуться, многие из них пострадали от её ногтей и зубов. Некоторые и хотели бы избить непокорную за сопротивление или посадить на хлеб и воду в тёмный подвал, но жадность всегда брала верх: потому что изуродованная побоями и измождённая голодом рабыня будет стоить намного меньше, если вообще удастся продать. Поэтому хозяева красивой, но строптивой рабыни считали за благо поскорее от неё избавиться с наибольшей выгодой для себя.

*

Первый раз Шми стала объектом вожделения хозяина, когда ей было десять лет, и её купили в пятый раз. Купивший Шми хозяин по имени Мокриц был полным человеческим мужчиной лет тридцати пяти – сорока, имел жену, дочь на несколько лет старше Шми, и новорождённого сына. Поэтому ему понадобилась нянька. Рабынь у Мокрица было много, но по странной прихоти жены – ни одной человеческой женщины. А он не мог позволить, чтобы с его сыном нянчилась какая-нибудь деваронка или саляриканка. Поэтому он уговорил жену купить человеческую рабыню. Госпожа Мокриц согласилась, но поставила условие, чтобы рабыня была не старше двенадцати стандартных лет.

Несмотря на то, что Шми сама была еще ребёнком, она прекрасно справлялась с малышом, и вся семья Мокрицев относилась к ней хорошо. Дочь Мокрица стала Шми почти подругой и даже отдала ей все свои красивые платьица, из которых выросла.

Одно платье Шми особенно нравилось, красное, в белый горошек, оно сидело идеально, будто на неё сшито, и она чаще других надевала его.

Однажды, когда госпожа Мокриц ушла с малышом на прогулку, а Шми в своём любимом красном платье в белый горох прибиралась в детской, туда зашёл господин Мокриц. Шми заметила, что в комнату вошёл хозяин, повернулась к нему, поклонилась, как и полагалось примерной рабыне, и продолжила работу. Некоторое время Мокриц наблюдал, как Шми протирает пыль с мебели, вставая на цыпочки там, где не может дотянуться до верха.

– Шми. Я доволен твоей работой, – сказал он.

– Спасибо, господин, – Шми повернулась к нему и снова поклонилось.

– А это платье тебе очень идёт, – продолжил он вдруг.

– Ваша дочь его мне подарила, – снова поклонившись, ответила Шми.

– Оно гармонирует с твоими губами, – продолжал хозяин, разглядывая Шми так, что она почувствовала себя неловко. – У тебя такие красивые алые губки. Наверное, ты их красишь?

– Нет, господин, – испуганно отшатнулась Шми, подумав, что хозяин решил, что она могла украсть помаду у его жены или дочери. – Нет, нет, я никогда не крашу губы, у меня нет помады...

– А может, моя дочь и помаду тебе подарила? – в голосе хозяина послышались игривые нотки. – Дай-ка я проверю...

Он быстро подскочил к Шми, она даже не ожидала, что полный человек может так быстро двигаться, схватил её и впился губами в её губы.

Шми пыталась отбиваться, но он держал крепко. Ей было больно, противно и гадко, и когда показалось, что её сейчас стошнит, он, наконец, отпустил девочку.

– А ты и правда не красишь свои сладкие губки, – довольным тоном сказал Мокриц, отдышавшись. – Приходи сегодня вечером, когда уложишь малыша спать, в мой кабинет, и я подарю тебе целый набор косметики. Конечно, ты и без косметики красивая, но ведь ты хочешь быть еще красивее, правда, малышка?

Он не стал дожидаться, что она ответит, да и не потерпел бы отказа. А Шми подумала, что лучше умрёт, но не пойдёт вечером в кабинет хозяина. Она продолжила прибираться, но у неё всё валилось из рук, а из глаз катились слёзы. Она молила неизвестных ей богов этой планеты, чтобы что-нибудь случилось, и ей не надо было бы идти вечером в кабинет хозяина. От рабынь постарше, работая еще на предыдущего хозяина, Шми знала, что встреча с хозяином наедине в его кабинете не принесёт ничего хорошего. А стоило вспомнить поцелуй, и Шми снова чувствовала тошноту. И губы до сих пор горели, будто она обожглась горячим чаем.

Она всё еще не закончила приборку, когда хозяйка с малышом вернулась с прогулки.

– Что-то ты сегодня нерасторопная, Шми, – нестрого пожурила она девочку.

Шми повернулась к хозяйке.

– Простите, госпожа... этого больше не повторится, – пробормотала она, не поднимая глаз.

– А что это с твоим лицом? – вдруг удивилась хозяйка.

– А что с ним?.. – Шми тоже удивилась, шагнула к зеркалу и увидела, что губы у неё распухли, на нижней красовался синяк, а глаза покраснели от слёз. – Я... я поскользнулась и упала, – сказала она. – Ударилась губой об игрушку на полу... очень больно...

Она сама не знала, почему соврала хозяйке. Наверное, потому, что хозяйка была хорошей женщиной и никогда не обижала Шми. Девочке не хотелось расстраивать госпожу, рассказывая о непристойном поведении её мужа.

– О, моя дорогая, – с сожалением проговорила хозяйка. – Иди, отдохни. До вечера ты нам не понадобишься. А приборку пусть закончит Кира. Позови её, когда пойдешь в свою комнату.

Шми поклонилась и ушла в свою каморку, которую делила с еще тремя служанками: деваронкой и двумя триани. Каморка была пуста: служанки находились на работе, в дневное время сидеть в комнате им не полагалось. Шми присела на койку, но тут же вскочила, она не могла отдыхать. Она не знала, что делать, знала только, что не хочет свидания с хозяином, он был противен ей до тошноты. Но не прийти – это прямое неподчинение приказу. А прийти – значит предать человека, который хорошо относился к Шми, то есть жену хозяина. Может быть, стоило всё рассказать ей?..

Шми мучилась сомнениями до самого вечера. Потом она нарочно долго укладывала малыша спать. А потом пошла к хозяину, уверенная в том, что это последние минуты её жизни. Потому что после того, как она откажет ему, он её точно убьет.

– О, моя маленькая Шми, – Мокриц поднялся из-за стола ей навстречу. – Ты послушная рабыня, я люблю таких. Особенно с такими сладкими алыми губками, как у тебя...

Он попробовал обнять её, но Шми ожидала этого, успела отпрыгнуть, и сказала:

– Если вы еще раз прикоснетесь ко мне, я расскажу об этом вашей жене.

– Да кто тебе поверит, – усмехнулся Мокриц, сделал еще шаг к Шми, схватил её и притянул к себе.

– Поверит, когда я расцарапаю вам всё лицо! – крикнула Шми и вонзила ногти в пухлые щеки хозяина.

– Ах ты, маленькая мерзавка! – Мокриц оттолкнул её и Шми упала. – Как ты посмела?! Да я тебя...

В этот момент дверь открылась и вошла хозяйка.

– Что за шум? Дорогой, ты разбудишь малыша... – тут она увидела Шми, лежащую на полу, взглянула на мужа и увидела на его лице кровавые полосы. – Что здесь происходит?

Шми не стала ничего объяснять, вскочила и выбежала из комнаты, предоставив супругам разбираться между собой. Она была уверена, что вскоре за ней придут и отведут в карцер, посадив на хлеб и воду, или накажут розгами, а может, действительно сразу убьют.

Всю ночь она не сомкнула глаз, но до утра её никто не беспокоил. Деваронка и триани пришли и легли спать, рано утром встали и ушли на работу, а за Шми никто не приходил. Когда пришло время кормить малыша, Шми вышла из каморки.

Около двери детской её встретила хозяйка.

– Тебе туда больше не нужно, – холодно сказала она. – Мы доверяли тебе, а ты в благодарность за нашу доброту соблазнила своего хозяина. Надо же, не думала я, что такая малышка, как ты, на такое способна. Но ты хорошо ухаживала за нашим сыном, поэтому мы не накажем тебя. Можешь оставить себе всё, что подарила моя дочь. Но тебе больше не место в нашем доме, и мы тебя продадим. Иди в свою комнату, завтра за тобой придут.

– Но я ничего... – попыталась возразить Шми.

– Иди, иди, пока я не передумала насчет наказания, – прервала её госпожа Мокриц.

Шми ушла.

Было очень обидно, что ей даже не дали оправдаться, и она часа два проплакала в своей каморке. Но потом перестала плакать. Она ни в чём не виновата, а Мокрицы пусть думают, что хотят. Она должна просто ждать, когда отец прилетит и освободит её. Ну и пусть у неё сменилось уже несколько хозяев. Он все равно найдет её. Он обещал. Конечно, со сменой очередного хозяина найти её отцу становится всё труднее, но Шми не теряла надежды.

Вечером деваронка сказала Шми:

– Мы слышали, ты соблазнила хозяина, и скоро тебя продадут.

– Но я его не соблазняла, – возразила Шми.

– Брось, девочка, – с усмешкой мурлыкнула одна из триани. – Ты соблазнила его, сама не подозревая об этом. Ты взрослеешь, становишься привлекательнее. Поверь, это будет продолжаться.

*

Шми тогда не поверила, но триани оказалась права. Очередные хозяева с завидным постоянством «западали» на Шми. Даже тви’лекк, который купил её после того, как очередной хозяин-человек продал девушку за строптивость. Шми царапалась и кусалась, как кошка, защищаясь от любвеобильных хозяев, и несколько раз её все-таки побили за это, а тви’лекк сам укусил своими острыми зубами, да так, что едва не покалечил. Когда рана на плече Шми зажила, тви’лекк поспешил избавиться от Шми, решив лучше получить за неё деньги, чем убить в порыве злости. Шми поняла, что однажды кто-нибудь все-таки убьёт её, если она не подчинится. Пришлось изобрести другие способы защиты.

Чтобы хозяева, какой бы то ни было расы, не смотрели на неё, как на объект вожделения, Шми стала сутулиться, хмурить брови, постоянно держать на лице угрюмое выражение, закрывать пол-лица волосами. Ей пришлось расстаться с красивыми дарёными платьицами и начать носить мешковатую одежду, длинную и неудобную, чтобы замаскировать стройную фигуру и природную грацию.

Это помогало, хотя и не всегда. Некоторые хозяева умудрялись разглядеть красоту Шми под маской угрюмости и в бесформенной одежде не по размеру. Тогда приходилось защищаться по старинке, зубами и ногтями. Шми снова продавали, и она всё больше сутулилась, хмурилась, и даже начала изображать хромоту. И, может поэтому, а может, потому, что Шми стала слишком взрослой, её уже не хотели держать в доме, как служанку, а отправляли на чёрную работу.

Рабство запрещено законами Республики, но эти законы распространяются не на все части галактики; и хотя не слишком дорогостоящие дроиды могут выполнять тяжёлую работу не хуже людей, тем не менее, живые рабы пользуются немалым спросом в мирах Внешнего Кольца, так как придают своим владельцам особый престиж.

Когда-то тешившая себя ложными надеждами о свободе, Шми, наконец, смирилась со своей участью. Она долго ждала, что отец прилетит и освободит её, но в возрасте лет пятнадцати поняла, что этого не случится. Она предположила, что он либо погиб, либо не смог её найти, столько хозяев и планет она сменила за девять лет.

Она не обижалась на отца за то, что не прилетел за ней. Мало ли какие обстоятельства могли помешать найти её. На много лет жизнь потеряла для Шми всякий смысл, но она не помышляла о самоубийстве: всё же жить в рабстве лучше, чем не жить совсем, потому что и у рабов бывают светлые полосы в их сером существовании.

Такая светлая полоса настала для Шми четыре года назад, когда её купил последний хозяин.

Глава 32

Шми уже четыре года работала на планете Ликто, на плантации солнцефруктов. Для неё это был рекордный срок пребывания у одного хозяина, но только потому, что с хозяином она практически не встречалась, так как на плантацию он никогда не приезжал, и вообще жил на другой планете. Шми видела его только один раз, когда он её купил. Предыдущий разорившийся хозяин уже не мог позволить себе держать рабов, и продал их перекупщику.

На торгах Шми, как обычно, стояла в загоне для рабов, ссутулившись, угрюмо глядя на покупателей из-под сдвинутых бровей, в длинной серой хламиде, с неприбранными волосами, падающими на лицо. Неудивительно, что все покупатели проходили мимо.

Рядом находился загон для скота, где стояли траладоны, большие неуклюжие рогатые создания. Они, в принципе безобидны, но иногда, очень редко, какой-нибудь из траладонов внезапно начинал беситься, очевидно, раздражённый большим скоплением народа.

Это и произошло. Один из траладонов вдруг заревел, высоко подпрыгнул, проломил рогами забор и ворвался в загон к рабам. Все начали разбегаться, но в загоне было некуда спрятаться, и траладон покалечил нескольких рабов, а нескольких сбила с ног и затоптала толпа. В загоне росло дерево, и Шми, несмотря на свою длинную хламиду и почти гладкий ствол дерева, быстро забралась на него, счастливо избежав рогов и копыт траладона и давки в толпе. Охранники выстрелили в животное снотворным, и оно упало. Шми спустилась с дерева. Тут её подозвал перекупщик, сообщил, что её купили, и отвёл к новому хозяину. Тот кивнул: «Иди за мной».

Новый хозяин привел Шми на звездолёт и сказал встретившему их ботану:

– Принимай пополнение.

– Но как эта дохлячка будет по деревьям лазить? – спросил ботан, окинув новую рабыню оценивающим взглядом. Оценка была явно не в пользу Шми.

– Увидишь, – усмехнулся хозяин.

Ботан запер Шми в помещении, где уже сидели несколько девушек различных рас. Через пару часов звездолёт куда-то полетел. Во время перелёта ботан вошёл к девушкам, и спросил, видали ли они солнечные деревья. Ни Шми, ни другие девушки их никогда не видели.

– Ну, у вас есть шанс познакомиться с ними, – сказал ботан, – потому что вы будете работать на плантации солнцефруктов на планете Ликто.

И он принялся рассказывать, что девушки будут делать на плантации. Потом показал головидео сбора солнечных фруктов. Увидев, как высоки солнечные деревья, одна из девушек сказала, что боится высоты.

– Я пошлю тебя обратно со следующим кораблём, и тебя направят на другую плантацию, – ответил ей ботан и взглянул на Шми. – А ты случайно не боишься высоты?

– Нет, господин, – ответила Шми.

Потом ботан показал девушкам ящики для сбора солнечных фруктов, показал, как нужно складывать плоды и различать их по зрелости. Они тренировались в этом искусстве на муляжах солнцефруктоввсё время полёта. Потом пилот сообщил, что они прилетели. Девушке, которая боялась высоты, не разрешили выйти из корабля. Остальных же ботан привел на плантацию.

– Ну, покажите, на что вы способны, – сказал он и вручил девушкам ящики.

Шми взяла ящик, подвязала повыше свой балахон и ловко залезла на дерево. Первый собранный ею ящик солнцефруктов был не без огрехов, но когда она, первой наполнив ящик, спустилась с дерева и предъявила работу, ботан удовлетворенно покачал головой.

– А хозяин был прав, из тебя выйдет толк.

Шми и еще двум девушкам он приказал идти в старое каменное строение и устраиваться, остальных трёх отвел обратно на корабль, и больше Шми их никогда не видела.

Ботан по имени Бод’руа был управляющим на плантации солнечных деревьев. Очень вредный и заносчивый тип, но у него было одно важное для Шми качество: на человеческих женщин, как на партнеров для любви, он не обращал ни малейшего внимания.

А потому Шми больше не нужно было постоянно горбиться, принимать угрюмый вид и одеваться в одежду, сшитую из старых мешков для хранения зерна.

На Ликто круглый год стояла тёплая мягкая погода. Работа на плантации солнечных фруктов была нелёгкой, но не изнуряющей. У женщин, работавших здесь, оставалось достаточно времени, чтобы каждый день купаться в реке, питались они неплохо, а каждодневное лазание по деревьям заставляло их держать себя в хорошей физической форме. Поэтому красота Шми расцветала на Ликто так же, как цветы солнцефруктов.

***

Из осколка зеркала на Шми смотрела симпатичная смуглая девушка с длинными тёмными волосами, выглядевшая не больше, чем на двадцать лет. Почему-то сегодня ей хотелось выглядеть лучше, чем когда-либо. Может, потому, что у неё день рождения, хотя никто об этом не знал. Среди рабов не принято праздновать дни рождения, даже если они знают, когда родились. У Шми было смутное воспоминание о тех днях рождения, которые она праздновала, когда еще жила с родителями на планете... названия которой не помнила. Много разноцветных воздушных шариков, нарядные подружки, музыка, развлечения, торт со свечами и мороженое... вкус которого она давно забыла. Весёлые мама и папа... лиц которых Шми тоже уже не помнила. Маму – совсем, а отца – словно в тумане, который с годами становился гуще и плотнее. Она уже начала забывать те слова, которые он сказал ей, когда их разлучали – потому что никогда не могла понять их. О каких таких способностях Шми он говорил?..

Девушка закрутила волосы на затылке в тугой узел и вышла из своей кельи в общий зал. Рабыни жили в полуразрушенном заброшенном монастыре, оставшемся от прошлой цивилизации, поэтому у каждой была собственная маленькая комнатушка.

Подруги-рабыни завтракали. Шми тоже села за стол. На плантации солнцефруктов работали только молодые женщины, потому что солнцедеревья очень ломкие, и не выдерживали веса мужчин, а плоды такие нежные, что только чувствительные женские руки могли срывать их с веток и укладывать в ящики, не повредив тонкой кожицы.

Бод’руа, управляющий-ботан, сверкнул глазами на Шми и сварливо проговорил:

– Ты опоздала на завтрак, ШмиСкайуокер. С тебя один ящик солнцефруктов сверх нормы.

– Да, господин, – смиренно ответила Шми.

Рабыни улыбались, склонившись над своими тарелками. Все знали, что нормы сильно занижены самыми первыми рабынями этой плантации, но это, конечно, держалось ими в строжайшем секрете. Женщины знали, что Шми не составит труда набрать лишний ящик, но она, конечно, сделает вид, что очень устала. Бод’руа каждое утро придирался к кому-нибудь, чтобы заставить набрать лишний ящик, ему казалось, что таким образом он повышает дисциплину и производительность труда. Но сильно борзеть и повышать нормы сразу на несколько ящиков управляющий все-таки боялся. Однажды одной из рабынь он повысил норму на два ящика, и она, собирая последний ящик, упала с дерева, ушиблась и целую неделю не могла работать. Таким образом, заполучив только один лишний ящик солнцефруктов, он лишился впоследствии семидесяти. Поэтому теперь он давал дополнительное задание каждой рабыне не чаще одного раза в месяц.

Завтракали рабыни однообразно, но достаточно питательно. Хозяин был вынужден хорошо кормить работниц, полуголодные они не смогли бы лазать по деревьям, не повреждая их, да и сами могли упасть и разбиться, значит, нужно покупать новых, а это стоит денег, и потом еще долго их обучать. Потому было дешевле хорошо кормить рабынь, чем часто терять их из-за недоедания.

– Шми, ты сегодня особенно красивая, – сказала Шми подруга Кэрре, девушка-триани, когда они вышли из монастыря и направились к плантации высоких солнцедеревьев.

– Просто у меня хорошее настроение, – ответила Шми.

– Почему?

– Не знаю, – Шми пожала плечами. – Сегодня солнечный день, дождя не будет, мы быстро справимся с нормой, и сможем больше времени провести на реке. Разве это не повод?

– Конечно, повод, – согласилась Кэрре.

Они подошли к плантации. Солнцедеревья любили тепло и свет, поэтому росли в глубокой, защищенной от ветра лощине между холмов, но вырастали очень высокими, чтобы солнце освещало их кроны от восхода до заката. Солнечные деревья – вечнозелёные, и приносят плоды круглый год. На одном дереве одновременно присутствуют цветы и плоды различной зрелости.

В лощине было очень жарко, поэтому спецодежда, состоящая из хлопковых брюк и куртки, которую управляющий выдавал рабыням раз в год, практически была им не нужна. Девушки перешивали спецовки, и из одного комплекта у них получалось по три пары шорт, по две короткие безрукавки, и еще косынка или кепка, чтобы не напекало голову. Обуви им не давали, так как по солнцедеревьям можно лазить только босиком, чтобы не повредить нежную кору, но на Ликто при её теплом климате без обуви вполне можно обойтись.

Бод’руа уже подготовил ящики для солнцефруктов. Он делал это по вечерам, когда становилось не так жарко, и когда рабыни уходили с плантации. Вообще-то по правилам он должен наблюдать за сбором фруктов, но он предпочитал в жаркое время суток прятаться в прохладе монастыря. Забирал собранное он тоже по вечерам.

Рабыни взяли по ящику, повесили их через плечо и полезли на деревья.

Ящики были специальными, ровно на пятьдесят плодов, каждый плод помещался в отдельную ячейку из мягкого охлаждающего материала. Все плоды в ящике должны быть одинаковой зрелости, а определить это можно только на ощупь. Набрав полный ящик, рабыня должна спуститься с дерева, отнести ящик в репульсорный фургон-рефрижератор на краю плантации, взять другой ящик и снова лезть на дерево. Дневная норма каждой рабыни составляла десять ящиков. Шми сегодня должна набрать одиннадцать.

Торопиться на сборе солнцефруктов нельзя ни в коем случае. Иначе можно повредить тонкую кожуру плода и одним фруктом испортить весь ящик. Но Шми и не торопилась. Она легко сумеет перевыполнить норму.

С вершины дерева открывался чудесный вид. До самого горизонта во все стороны тянулись холмы, кое-где между ними поблёскивала река. Где-то далеко, почти у самого горизонта виднелась еще одна плантация солнечных деревьев, но Шми и её подруги не знали, кто там работает и даже их ли хозяин владеет той плантацией. Больше никакой жизни в округе не наблюдалось. Может быть, за горизонтом и были какие-нибудь поселения, но Шмио них тоже ничего не знала.

С вершины дерева она могла видеть острозубую стену их монастыря и посадочную площадку для космокатера на сохранившейся от разрушения части крыши. Каждый вечер там приземлялся космокатер и увозил куда-то собранные солнцефрукты.

Рабыни на плантациях солнечных фруктов не носили рабских ошейников, так как им нужна полная свобода движений. Охраны никакой не было ни на плантации, ни в монастыре. И раньше Шми думала, что сумеет сбежать отсюда. Но, оказалось, это не так просто. А скорее, просто невозможно.

На холмах росли растения с острыми колючками, и босиком было далеко не уйти. Никаких дорог на Ликто не существовало, по крайней мере, в обозримом с дерева пространстве. Шми и её подруги не знали, есть ли здесь еще какие-то поселения, кроме плантаций. А единственный вход на крышу монастыря, где приземлялся космокатер, был заперт, и ключ Бод’руа всегда носил с собой.

Когда Шми поняла, что сбежать не удастся, ей на Ликто даже понравилось. Никаких похотливо глядящих на неё мужчин. Управляющий вредный, но она видала хозяев и похуже. Работа нелегкая и кропотливая, зато всегда на свежем воздухе, и это лучше, чем с утра до вечера драить полы в бесконечных комнатах, чистить кастрюли на кухне или стирать хозяйское бельё. Есть возможность каждый день купаться в реке и лакомиться сладкими солнцефруктами. Хоть и маленькая, но отдельная комната-келья с мягкой постелью, набитой собственноручно собранным и высушенным душистым сеном.

В полдень женщины спускались с деревьев, чтобы перекусить, а потом снова до вечера собирали солнцефрукты.

Но так думал Бод’руа. На самом же деле рабыни выполняли норму, когда солнце еще стояло высоко. Они дожидались, когда последняя сборщица спустится с дерева, и шли на реку купаться. Между холмов к реке вела тропинка, которую женщины заботливо освободили от колючих растений.

Бод’руа знал о ежедневных купаниях рабынь. Но он так же знал, что чистота – залог их здоровья, а значит, хорошей работы, поэтому не возражал против купаний. Ему только незачем было знать, сколько времени рабыни проводят на реке.

Никаких других развлечений девушки не имели, поэтому очень любили ходить на пляж.

Сегодня, как всегда, закончив работу, женщины пошли на реку. Искупавшись, они ложились на песок и разговаривали, вспоминая те времена, когда еще не были рабынями. Правда, некоторые родились в рабстве, но и у них были в жизни хорошие моменты, которые они могли вспомнить.

Шми редко принимала участие в подобных беседах, предпочитая молча смотреть на горизонт и мечтать.

Многие девушки помнили, что с ними происходило в три, и даже в два года. Шми не могла вспомнить ничего, кроме ощущения счастья и размытых образов. И обещания отца найти её и освободить. Но теперь она даже не была уверена, что он на самом деле сказал это. Может, ей приснилось, или она так страстно мечтала о спасении из рабства, что начала принимать желаемое за действительное?..Поэтому она ничего не рассказывала о своем детстве, объяснив подругам, что ничего не помнит, наверное, из-за какой-нибудь болезни, перенесённой в детстве.

От воспоминаний рабыни переходили к мечтам о том, как они стали бы жить, если бы вдруг получили свободу. Все их мечты походили друг на друга, как капли воды: вот однажды появится прекрасный принц на белом звездолёте и увезёт их с Ликто в счастливую свободную жизнь.

Когда Шми хотелось побыть одной, она по мелководью уходила на другой, крошечный пляж, всего два шага на два, скрытый густой растительностью и поворотом реки, шагах в пятидесяти от большого пляжа, где они обычно купались. Здесь она представляла, что она не на Ликто, а на своей родной планете, а за кустами не плантация и старый монастырь, а город, в котором живет она и её семья... Если Шми долго засиживалась там, подруги кричали, что уходят, и она возвращалась.

Когда девушки решили еще раз искупаться, Шми потихоньку отделилась от них и ушла на «свой» пляж. Несмотря на то, что всё было, как всегда, её не покидало легкое ощущение праздника. Из-за дня рождения, о котором никто не знает? Или из-за предчувствия, что сегодня произойдёт что-то необычное? Шми усмехнулась своим мыслям. Что необычного может произойти здесь, на Ликто? Ну разве что Бод’руа вдруг воспылает к Шми страстью. Или к какой-нибудь другой девушке, работающей на плантации. Нет, скорее снег пойдёт...

Девушки в пятидесяти шагах от Шми шумно плескались в реке. Шми сидела на песке, опустив ноги в прохладную воду. Она думала о том, как хотела бы провести двадцать пятый день рождения, если бы не была рабыней. Наверное, украсила бы свой дом цветами и воздушными шарами, надела бы красивое платье, приготовила бы угощение... торт и мороженое. Наверное, к ней пришли бы подруги и друзья, и наверняка у неё уже был бы молодой человек или даже муж. И ребёнок... Девочка, дочка, как у родителей.

Шми так ясно представила себе эту счастливую картину, что ей казалось, будто она вот-вот разглядит лица мужа и дочки, бегущих ей навстречу с букетами цветов. Она даже затаила дыхание, чтобы увидеть их...

И вдруг ей показалось, что кто-то пристально смотрит ей в спину.

Хищные звери на Ликто не водились. По крайней мере, за четыре года Шми ни одного не встретила.

Может, Бод’руа все-таки решил проверить, чем заняты рабыни?..

Шми вскочила и оглянулась.

Глава 33

Это был не Бод’руа.

И не хищный зверь.

Это был незнакомый человек.

Шми испугалась, но не закричала, чтобы не напугать остальных. Этот человек был один, безоружен, и достаточно молод, чтобы Шми боялась его дольше одного мгновения. Ее больше интересовало, откуда здесь взялся незнакомец.

– Вы кто? – спросила Шми.

– А вы? – спросил незнакомец.

Шми разглядывала его. Перед ней стоял юноша, лет восемнадцати-двадцати, не больше, светловолосый и голубоглазый, высокого роста, очень симпатичный. Очень похожий на того принца на белом звездолёте, о каком мечтали все рабыни.

– Я первая спросила, – ответила Шми.

– Алекс Донни, – представился юноша и выжидательно взглянул на Шми, которая медлила с ответом.

Алекс Донни – это было имя хозяина, который купил Шми четыре года назад. Но тот человек был пожилым. Ему было лет сорок-пятьдесят. Это его сын, догадалась Шми.

– Шми Скайуокер, рабыня вашего отца и ваша, к вашим услугам, – Шми склонилась перед юношей, как и полагалось рабыне, и сказала то, что полагалось сказать.

– О, нет, прошу вас, не надо, – Алекс шагнул из кустов к Шми и не позволил опуститься на колени, взяв её за локти. – Здесь никого нет, можно не соблюдать правила.

– А вдруг вы доложите своему отцу, моему хозяину, что я обращалась с вами не так, как должна? – Шми снова хотела опуститься на колени, хотя почему-то была уверена, что Алекс ничего не доложит отцу. Просто ей хотелось, чтобы он снова подхватил её под руку.

Что он и сделал.

– Не бойтесь, я никому не буду докладывать о нашей встрече, – он улыбнулся. – А даже если бы хотел, не смог бы. Потому что я здесь неофициально. То есть без ведома отца. И вы не кажетесь мне рабыней, всегда следующей правилам.

Шми улыбнулась.

– А так? – она нахмурила брови, угрюмо сложила губы и ссутулилась. Это было легко, хотя за четыре года, проведенных на Ликто, она отвыкла от этих уловок.

– Прошу вас, не надо так делать, – сказал Алекс. – Вы сразу становитесь другой. Совсем непривлекательной.

Шми выпрямилась и улыбнулась. Перед этим юношей ей почему-то совершенно не хотелось разыгрывать дурнушку.

– Пожалуйста, не обращайтесь ко мне на «вы», – попросила она. – Мне это непривычно.

– Хорошо, если ты тоже будешь говорить мне «ты», – ответил Алекс.

– Я не могу... Вы – мой хозяин... – смутилась Шми.

– А ты представь, что это не так.

– Я попробую, – еще больше смутилась Шми.

– Давай присядем и поговорим, – предложил юноша.

Они сели рядом на песок.

– Давно ты работаешь у моего отца? – спросил Алекс.

– Четыре года.

– Странно, что он не оставил тебя в доме, а послал сюда. Он любит, чтобы его окружали красивые ра... девушки.

– Ничего странного, – Шми снова улыбнулась. – Вы... ты видел, как я умею преображаться.

Обращаться к Алексу на «ты» оказалось проще, чем она думала.

– Да, – он кивнул. – А до моего отца... Ты была свободной, Шми?

– Нет, – она вздохнула. – Мне было шесть лет, когда меня сделали рабыней. У меня было много хозяев... но я не хочу говорить об этом. Лучше расскажи, какие новости в галактике, а то я за четыре года на Ликто совершенно отстала от жизни.

– Ты интересуешься галактическими новостями? – удивился Алекс.

– Да, когда я работала домашней служанкой, всегда читала газеты и подсматривала передачи по ГолоСети, если появлялась такая возможность, – кивнула Шми.

– Ты умеешь читать? – еще больше удивился Алекс.

– Да.

– Но ты сказала, что тебе было только шесть, когда ты стала... рабыней, – проговорил Алекс. – Один из твоих хозяев отдал тебя в школу?

– Нет, сама научилась, – ответила Шми. – Один раб, который раньше был учёным, показал мне буквы интерлинга. Пока я работала у того хозяина... недолго... он часто рассказывал мне историю Галактической Республики. Вот я и хотела бы знать, когда планеты нашего сектора войдут в Республику и рабство отменят...

Она сама не знала, почему так смело разговаривает с сыном своего хозяина. Но Шми редко ошибалась, оценивая людей с первого взгляда, а этот юноша сразу показался искренним и открытым.

Но всё же Шми немного смутилась и замолчала.

– Тебе идёт, когда ты краснеешь, – сказал Алекс с улыбкой. – Не бойся. Я сам не в восторге от рабства. Я прилетел сюда втайне от отца, чтобы посмотреть работу на плантации, чтобы попробовать заменить рабынь роботами. Когда я приму наследство своего отца, то освобожу всех рабов и заменю их дроидами.

– Наверное, твой отец, когда ему было столько лет, сколько тебе, тоже так думал, – грустно усмехнулась Шми. – Но сбор солнцефруктов нельзя препоручить дроидам.

– Почему? – удивился Алекс.

– Ты прилетел сюда смотреть, как мы работаем, вот и посмотри, – задорно ответила Шми. – Мы работаем каждый день с семи до семи... то есть до четырех, – Шми опять смутилась и призналась: – Это наш управляющий думает, что мы работаемдо семи...

– То есть, получается, ваши нормы сильно занижены, если вы выполняете их на три часа раньше?

Шми чувствовала себя предательницей. Выболтала главный секрет рабынь Ликто сыну хозяина, после четверти часа знакомства!

– Если бы мы работали с семи до семи, и наши нормы были бы больше, мы делали бы больше брака, – сказала она, защищаясь. – А это твоему отцу было бы невыгодно. Чтобы хорошо работать, мы должны хорошо и отдыхать.

– Ты, конечно, права, – мягко сказал Алекс. – Не бойся, я ваш секрет не выдам ни управляющему, ни отцу.

Шми недоверчиво взглянула на юношу.

– Пожалуйста, верь мне, Шми, – сказал Алекс тихо. – Я сын твоего хозяина, но не враг тебе... и твоим подругам.

– Не знаю, почему, но я тебе верю, – после недолгого раздумья проговорила Шми.

Он улыбнулся.

– Спасибо. Давай не будем больше говорить о работе.

– Давай, – сразу согласилась Шми. – Расскажи о себе...

– Шми, ты где? – послышался голос Кэрре. – Мы уходим!

– Мне пора, – Шми вскочила и вошла в воду, но сделав два шага, обернулась. – Мы... еще увидимся?

– Да, – кивнул Алекс. – Завтра, в это же время на этом же месте. Я буду ждать с нетерпением.

– Я приду.

Шми убежала и догнала подруг уже на тропинке.

– Шми, ты какая-то... возбужденная, – сказала Кэрре, оглянувшись. – Что-то случилось?

– Да нет, ничего... Что вообще у нас на Ликто может случиться? Я просто бежала, догоняя вас, вот и раскраснелась.

К своему монастырю рабыни подошли, подволакивая ноги и устало ссутулившись. Встретивший их управляющий удовлетворенно окинул их взглядом.

Рабыни устало вошли в общий зал и сели за стол. Повариха, пожилая женщина, которая уже не могла лазить по деревьям, раздала ужин. Шми внезапно подумала, что Сигни не так уж стара, ей всего-то лет сорок или чуть больше. А что будет со мной, когда я не смогу лазить на солнечные деревья? Куда деваются те женщины, которые уже не могут работать на плантации? Сигни стала поварихой, еще две женщины помогают ей на кухне и в огороде, где выращивают овощи для личных нужд обитателей плантации. Остальных увозит космокатер, и они никогда не возвращаются. Куда их увозят? На плантации райпса, где работать в разы тяжелее, чем здесь? Или еще куда похуже?

Шми вспомнила, что говорил Алекс. Когда он станет хозяином, освободит всех рабов. Но когда это еще будет... К тому времени его взгляды на рабовладение могут измениться.

Ужин закончился, и рабыни разошлись по своим кельям.

Шми легла в постель, но уснуть не могла. Она действительно была возбуждена сегодняшней встречей. Приятное разнообразие после полутора тысяч дней, похожих один на другой, как полторы тысячи близнецов.

Она вспоминала улыбку Алекса, его глаза, его слова. И понимала, что он нравится ей всё больше.

Шми уснула с предвкушением завтрашней встречи с Алексом.

А когда уснула, он ей приснился.

Глава 34

Начало следующего дня было похоже на все остальные. Сегодня Шми с нетерпением ждала, когда они закончат сбор дневной нормы фруктов и пойдут на реку. Но их работу прервал дождь. В дождь солнцефрукты не собирают. И потом нужно подождать, пока они высохнут, так как мокрые плоды нельзя складывать в ящики, от этого они быстро портятся.

Раньше Шми радовалась дождю, потому что, пока с неба льётся вода, можно отдохнуть под навесом, и после дождя не так жарко работать. Сегодня она еле дождалась, когда он закончится.

Наконец девушки выполнили норму и отправились купаться. Шми боялась, что Алекс не дождётся её, потому что они закончили работу на час позднее обычного. Когда они пришли на реку, Шми почти сразу ускользнула на свой пляж.

Он сидел там. Шми с разбегу едва не влепилась в парня, когда он поднялся ей навстречу, но успела затормозить в сантиметре от него.

– Привет, Шми, – сказал Алекс, улыбнувшись.

– Привет, Алекс, – ответила Шми. – Ты долго ждал?

– Совсем не ждал. Я наблюдал, как вы работаете. Как ты ловко лазишь по деревьям! Мне понравилось. Я любовался тобой. И я понял, что дроиды действительно не справятся с такой работой.

– Я же говорила, – усмехнулась Шми, садясь на песок. Алекс сел с ней рядом. – Тебе никак не обойтись без рабов.

– Но я могу пригласить наёмных рабочих, – возразил юноша.

– Тебе придётся платить им, а значит, фрукты подорожают, и ты потеряешь многих покупателей, – парировала Шми.

– А ты умна, – восхитился Алекс.

– Я полтора года работала служанкой у бухгалтера, – Шми снова усмехнулась и добавила уже серьезно: – Но образование вовсе не нужно для того, чтобы понять, что будут покупать у того, у кого дешевле.

– Ты права, – согласился Алекс. – Но всё равно не понимаю, как такую умную и красивую девушку можно держать на чёрной работе.

– Я знавала рабов с профессорским званием, которые занимались рубкой дров для кухни и рыхлением грядок в огороде, а эта работа не хуже любой другой, – ответила Шми. – Здесь спокойно, хотя немного скучно.

– Тебе со мной скучно? – удивился Алекс.

– Нет, я не то хотела сказать... мне было скучно до того, как ты здесь появился, – смутилась Шми.

– Как же ты мне нравишься, когда смущаешься, – сказал Алекс, прикоснувшись рукой к щеке Шми. – Ты такая красивая...

– Ты тоже ничего, – ответила Шми, чувствуя себя почему-то очень глупо и боясь поднять глаза на собеседника. Обычно она никому не давала прикасаться к себе, но сейчас даже не отпрянула, а прикосновение Алекса было нежным и невыразимо приятным.

– Я рад, что нравлюсь тебе, – Алекс повернул к себе лицо Шми, заставив её смотреть ему в глаза. – Сожалею, что я еще нескоро стану полноправным хозяином плантаций солнцефруктов. Но я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы облегчить участь всех рабов на всех наших плантациях.

– У вас много плантаций? – поинтересовалась Шми.

Она больше не опускала глаза и не пыталась отвернуться, и Алекс убрал руку от её лица. Шми захотелось отвернуться, чтобы он снова прикоснулся к ней. И в то же время не хотелось отводить глаз от лица Алекса.

– Да, у нас есть плантации кустов ча, кафных деревьев, зерновых культур, на различных планетах. Я побывал на всех, что находятся на Ликто, а плантацию солнцефруктов оставил на закуску. Эта плантация – лучшая из всех, потому что я нашёл здесь тебя...

– Ты говоришь так, словно собираешься улететь, – сказала Шми.

– Ты догадлива, – ответил Алекс, чуть помедлив. – К сожалению, мне надо улетать, а то папа заметит мое долгое отсутствие. Но я обещаю, что вернусь.

– Ты улетаешь прямо сейчас? – голос Шми предательски дрогнул.

Она подумала, что Алекс улетит, и снова потянутся скучные однообразные дни. Которые станут еще скучнее после встречи с ним.

Но она боялась не только этого. Она боялась, что Алекс улетит и забудет о ней, как о маленьком незначительном эпизоде своей насыщенной событиями жизни. Ладно, пусть он забудет о ней, ведь она всего лишь рабыня. Но Шми не хотела забывать об Алексе, как о незначительном эпизоде в своей жизни, в которой так мало вообще каких-либо событий.

– Нет, я улечу утром, на рассвете, когда Бод’руа будет крепко спать. Мой корабль спрятан в холмах.

– Значит, у нас совсем немного времени... – разочарованно проговорила Шми. – А мне так много всего хочется узнать...

– Спрашивай, – улыбнулся Алекс.

– Прежде чем ты улетишь, ты должен ответить мне на кучу вопросов, – начала Шми. – И первый из них – есть ли на Ликто что-нибудь и кто-нибудь еще, кроме плантаций солнцедеревьев и нас?..

– Ты имеешь в виду ту плантацию солнцефруктов, что на горизонте? – догадался Алекс. – Это плантация конкурента отца. Рабыни там работают с семи до семи, норму – двадцать ящиков в смену – никто не выполняет, часто происходят несчастные случаи, рабыни падают с деревьев и ломают себе руки и ноги. И их солнцефрукты ценятся на рынке ниже наших из-за более низкого качества.

– Я рада, – сказала Шми. – Но мне тех рабынь так жалко...

– Когда я стану хозяином, я куплю ту плантацию, и сделаю там всё, как здесь, – пообещал Алекс и добавил: – Ну, а насчёт всего остального на Ликто... здесь только различные плантации. Никаких поселений и космопортов. Хозяевам плантаций невыгодно, чтобы на планете появилась собственная цивилизация. Поселенцам негде было бы разместить даже палаточный городок: все земли до последнего квадратного метра находятся в частных владениях.

– Я так и думала, – кивнула Шми и спросила: – А почему ты прилетел сюда без ведома отца? Он не разрешает тебе посещать плантации?

– Да. Он считает, что я еще молод заниматься делами, – усмехнулся Алекс. – Молод и глуп. Он не доверяет мне управлять даже самой захудалой из своих плантаций. А я хочу доказать ему, что тоже кое-что смыслю в делах, и что мои методы управления не хуже его... Я пытаюсь убедить его, что на многих плантациях дроиды были бы выгоднее рабов... Но он ничего не хочет слушать... – он умолк и отвернулся от Шми.

Шми поняла, что Алексу неприятна эта тема, и перевела разговор на галактические новости, которых не слышала четыре года. Алекс сразу оживился, и рассказал много интересного.

Они поболтали еще, Шми показалось, что совсем недолго.

– Шми, мы уходим! – послышался голос подруги.

– Мне пора, – с сожалением сказала она, вставая. – Наверное, нам пора попрощаться...

– Нет, еще не пора, – быстро возразил Алекс, вскакивая вслед за девушкой. – Приходи сюда, когда все уснут. Придешь?

– Да, – выдохнула она.

– Я буду ждать, – ответил он. – Я буду очень ждать.

*

Шми едва дождалась, когда стемнеет и монастырь погрузится в сон. Она выскользнула из своей кельи, как тень, когда управляющий загрузил ящики с собранными сегодня фруктами в космокатер и поднялся в небо. Никаких замков на дверях монастыря не было, потому что его пленницам некуда бежать.

Она летела, как ветер, к реке, на свой маленький пляж. И сердце замирало от страха, что она не найдёт там Алекса.

Он был там.

Шми сразу увидела его светлую одежду на фоне темной зелени.

– Ты здесь! – выдохнула она.

Она никогда не выходила из монастыря после заката. Оказалось, что ночью на Ликто довольно прохладно. А может быть, она дрожала вовсе не от холода.

– Конечно я здесь, Шми, – ответил Алекс, подходя к девушке и обнимая её за плечи. Неужели ты думала, что я не дождусь тебя?

– Я... нет, я не думала... просто боялась... – пробормотала Шми.

– Жаль, что темно, и я не вижу, как ты красива... И становишься еще красивее, когда смущаешься. Как же я мог не дождаться? Я еще никогда не встречал такой девушки, как ты. Ты мне очень нравишься. Мне хочется обнять тебя, и больше никогда не выпускать из объятий. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– И я хочу, но это невозможно... Твой отец никогда не согласится на такой неравный брак, – сказала Шми, и добавила, опустив голову: – Но я твоя рабыня, и ты вправе не только обнять меня...

– Шми... как ты могла подумать, что я воспользуюсь тем, что я – твой хозяин? – огорченно прервал её Алекс. – Я... я не такой. Я обнял тебя потому, что ты дрожишь... тут, у реки, ночью совсем не жарко...

– Прости, – Шми еще ниже опустила голову. – Я никогда не хотела служить своим хозяевам собственными телом, и избегала этого, любыми способами, поэтому меня часто продавали. Но ты не такой, как все другие. Тебе я хочу служить как угодно. Ты нравишься мне. Ты разговариваешь со мной, как с равной...

– Потому что ты человек, как и я, – сказал Алекс, снова обнимая её. – Ты тоже очень нравишься мне. Ты для меня очень желанна, правда. Но ты достойна большего, чем просто стать любовницей сына хозяина. И, когда я сюда вернусь, а это будет очень скоро, ты перестанешь быть рабыней. Ты станешь свободной, и, если пожелаешь стать моей женой, я буду счастлив.

– А что, уже рассвет, ты улетаешь? – спросила Шми.

Он понял, что она пошутила, и тихо рассмеялся. Они сели на песок.

– Нет, конечно, до рассвета еще несколько часов, – заговорил он очень серьезно. – Знаешь, я тут думал, пока ждал тебя... Я хотел бы увезти тебя с собой прямо сейчас. Но утром управляющий увидит, что тебя нет, поднимет шум, сообщит отцу... Он рассердится, мы опять поссоримся... А я бы не хотел этого, по крайней мере, сейчас... У нас и так отношения не очень... А мне надо как-то уговорить его, чтобы он разрешил мне управлять хотя бы одной плантацией... По возможности этой. Тогда я смогу освободить тебя.

– Не волнуйся. Не стоит ссориться с отцом из-за меня. Я же никуда отсюда не денусь, – ответила Шми. – Я буду ждать тебя, сколько потребуется.

Алекс снял куртку, обнял Шми и накрыл курткой плечи обоих. Шми прижалась к плечу Алекса, устраиваясь поудобнее.

...Они разговаривали до самого рассвета. Шми хотела знать обо всём, что происходит во Вселенной, от природных явлений до политики. А когда рассвет обрисовал холмы за рекой, Алекс проводил Шми до монастыря.

– Мне пора, скоро Бод’руа объявит побудку, – прошептала Шми. – Пока, Алекс. Я буду ждать тебя.

– Я сделаю всё, чтобы возвратиться поскорее, – сказал он. – Я люблю тебя.

– И я тебя, – ответила она.

Алекс притянул Шми к себе и поцеловал. Это был долгий и сладкий поцелуй. Им не хотелось отпускать друг друга, и еще несколько минут они стояли, обнявшись, и смотрели друг другу в глаза. А потом Шми все-таки опустила руки, отступила на шаг, и руки Алекса соскользнули с её талии. Она вошла в ворота монастыря и прокралась в свою келью. Легла, счастливо вздохнула и закрыла глаза. Наконец-то снова у неё появился смысл жизни.

Она полюбила.

Глава 35

Алекс не сказал, когда вернётся, но прошел месяц, потом второй, а он не появлялся. Шми каждую свободную минуту мечтала о том, как Алекс увезёт её с Ликто. Куда? Всё равно. Она согласилась бы на бедную лачугу на далекой планете, но только с ним и свободной.

Вот только с каждым днём надежда на то, что Алекс вернётся, таяла.

Через три месяца Шми внезапно поняла, что больше никогда его не увидит. И это было не просто ощущение, а уверенность. Почему он не прилетел? Неужели просто забыл? Шми не могла поверить в это, и не верила. Но дни шли, а Алекс так и не прилетел. Шми хотела бы забыть его, или хотя бы возненавидеть за то, что он обманул её, но почему-то не могла.

У неё всё стало валиться из рук. Она дважды едва не упала с дерева, сломав драгоценные ветки, один раз уронила почти полный ящик с фруктами и разбила его.

После этого управляющий сказал ей:

– Я не знаю, что с тобой случилось, моя дорогая Шми Скайуокер, но для работы на плантации солнцефруктов ты больше не годишься. Я сообщил об этом хозяину. Он велел отослать тебя к нему. Дальше твою судьбу решать буду не я. Может, он определит тебя на другую плантацию, где работа попроще, может, продаст.

– Да, господин, – равнодушно ответила Шми.

– Собирай свои пожитки, – приказал управляющий. – Завтра ты улетишь отсюда.

– Да, господин, – так же равнодушно согласилась Шми.

Она действительно не заботилась о том, что с ней дальше будет. Да хоть неоураниевые рудники. Всё равно.

Хотя нет, не совсем все равно. Шми сообразила, что перед тем, как её отправят на другую плантацию или продадут, её привезут в дом хозяина минимум на несколько часов. И, может быть, ей хотя бы мельком удастся увидеть Алекса... Или даже не мельком. Может быть, Шми представится возможность взглянуть ему в глаза, хотя она немного страшилась, что там увидит. Безразличие? Насмешку?.. А может, ей даже удастся поговорить с ним. Может, он объяснит, почему не сдержал обещание? А может, пройдет мимо, не заметив её?.. Да, она должна взглянуть ему в глаза. А потом будь, что будет.

Подруги тоже спрашивали Шми, что с ней случилось, потому что до недавнего времени она была одной из самых ловких сборщиц солнцефруктов на плантации. Но она даже Кэрре, самой близкой подруге, ничего не стала рассказывать.

– Я не знаю, – отговаривалась она. – Может, мне просто здесь надоело.

– Да ты что?! – удивлялись подруги. – Нигде не будет лучше, чем здесь.

– Я знаю, – соглашалась Шми. – Но от меня уже ничего не зависит. Завтра я уезжаю.

Собиралась Шми недолго, так как личных вещей у неё было мало. Она попрощалась с подругами, подарила Кэрре свою единственную ценную вещь – осколок зеркала, а остальным раздала свои майки и шорты. Для посещения дома хозяина Бод’руа выдал ей новую одежду, и не рабочий костюм, а приличное платье, подходившее по размеру, и даже туфли. Шми заметила, что на неё не надели рабский ошейник, и ботан небрежно пояснил, что ошейники сейчас используют только на самых отсталых планетах. А на всех остальных вместо ошейника под кожу вживляют чип, который взорвёт раба, если он попытается сбежать. И что перед выходом с корабля на планету ей тоже вживят такой чип. Шми было всё равно.

Её переправили на звездолёт на космокатере с очередной партией солнцефруктов, а через пару дней Шми предстала перед хозяином. Она даже не надела маску сутулой угрюмости, настолько была занята мыслями о встрече с Алексом. Но пока её вели по двору и по дому к кабинету хозяина, она его не встретила. И почему-то возникло стойкое ощущение, что Алекса в доме нет. Возможно, инспектирует еще какие-нибудь плантации на других планетах и обещает там доверчивым рабыням свободу, а потом забывает о них, подумала она.

Хозяин принял Шми не в кабинете, а в столовой, где он завтракал в одиночестве. Это удивило Шми, несмотря даже на подавленное состояние, в котором она пребывала. Она помнила, как Алекс рассказывал, что его отец любит окружать себя красивыми девушками, и разве что только в туалет ходит без них.

– Будешь помогать на кухне, пока я не решу, что с тобой делать, – сказал Алекс Донни-старший, не обратив совершенно никакого внимания на прелести Шми.

Шми смиренно поклонилась и покорно отправилась на кухню.

Идя туда, Шми вдруг заметила, что весь дом охвачен трауром. На столах чёрные скатерти. Вся прислуга в чёрных платьях. Да и хозяин тоже был одет во всё чёрное. Девушка поняла, почему Донни-старшему не до хорошеньких рабынь.

– Что здесь произошло? – спросила она, помогая поварихе нарезать овощи для супа.

– Разве ты ничего не знаешь? – удивилась повариха.

– Ничего, – пожала плечами Шми. – Я только сегодня приехала с плантации на Ликто.

– Тогда понятно, почему ты не в курсе, – покачала головой повариха. – Две недели назад погиб единственный сын нашего хозяина. Бедный юноша, ему было всего двадцать лет, и он всегда относился к рабам с состраданием... Мы все любили его и очень расстроены случившимся... Что с тобой, Шми?

У неё перед глазами все поплыло, она побледнела и пошатнулась. Именно две недели назад она окончательно поняла, что больше никогда не увидит Алекса. Но Шми быстро взяла себя в руки.

– Ничего. Я даже никогда не видела сына хозяина. Просто... я не очень хорошо переношу космические перелёты, вот голова и закружилась. Но мне тоже жаль этого молодого человека. Как случилось, что он погиб? – спросила Шми, стараясь говорить равнодушно, будто бы просто для того, чтобы поддержать разговор.

– Он сильно поругался с отцом. Отец узнал, что сын опять тайно посещал какие-то плантации, и еще, кажется, из-за какой-то рабыни, – ответила повариха. – Вроде бы он даже хотел жениться на ней. Но отец сказал, что если Алекс сделает это, то лишится наследства. Развлекаться с рабынями – пожалуйста, развлекайся сколько угодно, а вот жениться на них не смей! Тогда Алекс сказал, что уйдёт из дома. А отец сказал, что сам его выгонит. А Алекс ответил, что ему всё равно, потому что он уходит прямо сейчас. Мальчик выбежал из дома ужасно расстроенным, и почти у самой двери попал под проезжавший мимо аэроспидер. Вот уж старый хозяин убивался! Мы думали, он сам отправится к праотцам следом за сыном.

Шми не знала, как пережила этот день. А ночью, лежа на жёсткой постели в общей спальне домашней прислуги, она молча плакала, не смея мешать отдыхать остальным. Она молила всех богов, которых только знала, и даже тех, которых не знала, чтобы они позволили ей умереть.

Но они не позволили.

Утром хозяин вызвал Шми в свой кабинет.

– Это ты пленила сердце моего мальчика, Шми Скайуокер, – сказал он с ненавистью в голосе. – Теперь я знаю это. Он не называл мне твоего имени, но вычислить тебя оказалось несложно, особенно когда тебя прислали с плантации. Я не осуждаю его за это увлечение, потому что ты действительно очень хороша. Странно, что я не заметил твоей красоты, когда покупал тебя... Но твои надежды были напрасны, жениться на тебе своему сыну я все равно не позволил бы.

– А я и не надеялась, – сказала Шми.

– Ты думаешь, я не знаю ваше рабское отродье? – прошипел старик, подходя к Шми и брызгая слюной ей в лицо. – Да вы все только и мечтаете об этом!

– Я не рабское отродье, – тихо, но твердо сказала Шми. – Я родилась свободной.

– Мне нет до этого никакого дела, – ответил Донни, отступая на пару шагов. – Ответь мне лишь на один вопрос: ты беременна от моего сына?

– Нет, – ответила Шми.

– Неправда, – не поверил Донни. – Три с половиной месяца назад у вас на плантации побывал мой сын, и через три месяца после этого ты вдруг начала падать с деревьев. Не потому ли, что у тебя из-за беременности стала кружиться голова?

– Не поэтому, – сказала Шми.

– Да что ты отпираешься? Можешь признаться без опаски, – усмехнулся старик. – Если ты беременна, у тебя будет шанс остаться в моём доме, пока не родится мой внук. За тобой будут ухаживать, как за королевой. А если будешь вести себя хорошо, то сможешь оставаться и дальше, в качестве личной служанки моего внука или внучки. Поверь, это лучшее, что может ждать тебя в жизни.

– Я не беременна, – повторила Шми. – Я любила Алекса, это правда, но между мной и вашим сыном ничего не было.

– Не было? Да ни за что не поверю! – заорал Донни. – Вы все одинаковые! Все только о том и мечтаете, чтобы запрыгнуть в постель к своему хозяину!

– Я не такая, – спокойно ответила Шми. – И ваш сын не такой... был. А если вы мне не верите, можете позвать медицинского дроида.

Донни не доверял рабам, а красивым рабыням – в особенности. Поэтому он вызвал меддроида, тот находился поблизости как раз для этого, и готовый к работе. Шми равнодушно позволила ему себя осмотреть и взять кровь на анализ.

– Эта девушка не беременна, – через полчаса после осмотра сделал заключение меддроид. – Она никогда не была в близких отношениях с мужчиной.

Не доверять дроиду у Донни не было оснований. Старик разочаровался и обозлился.

– Дура! – сквозь зубы бросил он Шми. – Не могла даже соблазнить парня как следует.

Он схватил со стола колокольчик и раздражённо потряс им. В комнату сразу вбежал секретарь.

– Убери её с глаз моих, – сказал Донни, не глядя на Шми. – И продай первому, кто захочет купить, за любую цену, не торгуйся.

– Слушаюсь, – секретарь поклонился, схватил Шми за руку и быстро вывел из кабинета. Последнее, что она увидела, выходя из комнаты, был стереопортрет улыбающегося Алекса в чёрной траурной рамке.

*

Уже на следующий день Шми оказалась на рынке рабов, и в тот же день её купили и отвезли к новому хозяину.

Раньше Шми очень боялась, что её продадут хатту. Про них всегда такие ужасы рассказывали. Что они даже могут запросто сожрать неугодного им раба. Или скормить домашней зверушке, типа ранкора. Но сейчас ей было всё равно. Она жалела только об одном: что действительно не беременна от Алекса. И не потому, что по этой причине могла остаться в доме Донни еще на несколько месяцев и жить, как королева, пока не родится малыш. Старик даже мог смягчиться, и после рождения младенца оставить её в доме... Служанкой собственного ребёнка.

Жалела она не о том, что не сможет остаться в доме Донни. А о том, что черты лица Алекса со временем сотрутся из её памяти, как стёрлись черты отца и матери. А если бы у неё родился ребёнок, он всегда напоминал бы о нём и об их любви. Ну почему, почему они позволили себе только один-единственный поцелуй?..

...Шми продали не хатту, а перекупщику рабов. Очарованный красотой девушки, он решил сделать из неё танцовщицу, а потом продать в десять раз дороже.

Шми старательно выполняла все движения, которые показывала учительница танцев, красивая рабыня-тви’лекка лет тридцати.Природная грация позволяла Шми легко запоминать и повторять даже самые сложные танцы. Но танец Шми, повторенный в точности, почему-то не впечатлял. Не было в нём... огонька, что ли.

– Если ты не будешь вкладывать в танец душу, тебя продадут на чёрные работы, – пригрозила тви’лекка.

Шми отнеслась к угрозе равнодушно. Она постоянно думала только об одном: о ребёнке Алекса, которого у неё никогда не будет. Помимо своей воли она представляла, как она носила бы его, наблюдая, как растёт живот, как он родился бы, как она назвала бы его Алексом, как мальчик... обязательно родился бы мальчик!.. стал бы расти и становиться все больше похожим на Алекса... Она понимала, что это лишь пустые мечты, но не могла думать ни о чём другом. Почему она не настояла на большем, чем один-единственный поцелуй? Она же чувствовала, что он хочет большего. И она хотела большего. Они оба этого хотели...

– Ну же, Шми, постарайся! – подбадривала её тви’лекка.

– Я стараюсь, – отвечала Шми.

Тви’лекка жалела Шми, поэтому говорила хозяину, что ей еще немного надо подучиться, хотя он уже начал терять терпение. Он не думал, что на обучение танцам может понадобиться целых три месяца – столько времени Шми провела в доме перекупщика, обучаясь танцам с утра до вечера.

Однажды Шми заметила, что пояс её танцевальной юбки стал застегиваться с трудом. Тви’лекка сказала Шми, окинув взглядом её фигуру:

– Да ты никак располнела, милочка. Ты что, подворовываешь на кухне?

Танцовщицы соблюдали строгую диету, которая давала им достаточно энергии, чтобы выдерживать физические нагрузки, но располнеть на которой невозможно. Шми вспомнила, что в последнее время постоянно чувствует голод. Но воровать на кухне еду ей даже в голову бы не пришло.

– Нет, госпожа, я не воровка, – ответила Шми.

Вдруг глаза тви’лекки вспыхнули пониманием:

– Тебя по утрам, случайно, не тошнит?

– Немного, – призналась Шми.

– А голова не кружится?

– Иногда...

– Так ты беременна, Шми! – радостно воскликнула тви’лекка.

– Нет-нет, я не беременна, – возразила Шми. – Я не могу быть беременна. Я никогда не была с мужчиной.

– Да брось ты смущаться, – отмахнулась тви’лекка. – Никто рабынь за это не осудит, мы же себе не принадлежим. Каждый может воспользоваться нашим телом, и я даже не буду спрашивать, кто это был. Беременных рабынь покупают очень охотно, ведь покупают сразу двух рабов по цене одного. И ты можешь больше не учиться танцам, я же вижу, что у тебя не лежит к ним душа.

Я не беременна, я не могу быть беременна, этого не может быть, мысленно повторяла Шми, но её чувства и состояние говорили обратное. Случилось чудо. Может быть, об этой её способности говорил отец? Он сказал, чтобы Шми никому не говорила про свои способности, хотя она понятия не имела, про какие её способности он говорил.

Шми и сейчас ничего никому не сказала. Никто не узнает, что ребёнок у неё появится только благодаря её неистовому желанию иметь его. А она будет считать отцом ребёнка Алекса Донни, свою первую и последнюю любовь.

Вскоре перекупщик продал Шми хаттессе по имени Гардулла. У неё был малыш-хаттёнок, которому исполнилось сто лет, и ей понадобился новорожденный человеческий ребёнок, чтобы дать хаттёнку пример для подражания. Чтобы он смог побыстрее чему-нибудь научиться, потому что человеческие дети растут и развиваются очень быстро.

Раньше Шми думала, что наложит на себя руки, или просто умрёт от страха, если её продадут хатту. Теперь, ради будущего ребёнка, она решила, что выдержит это.

Познакомившись с новой хозяйкой, Шми поняла, что не так страшен хатт, как его малюют. Гардулла была уродлива, властна, высокомерна, самолюбива, но далеко не глупа. Вскоре Шми перестала её бояться.

Гардулла увезла Шми на пустынную планету Татуин, и её сын родился в хаттском дворце. Шми хотела назвать его Алексом, но в последний момент передумала. Алекс был свободным человеком, а её сын родился рабом. Но Шми решила сделать всё, чтобы её сын не чувствовал себя обделенным судьбой. И была уверена, что её материнская любовь поможет сделать это.

Но как же назвать сына?

Шми почти не помнила родного языка и языка, которому её обучал отец, но сейчас, качая на руках новорожденного сына, вспомнила несколько слов, которые отец часто говорил дочери на обоих языках. «Ты не обычный человек, Лакшми». Шми никогда не понимала, почему она необычный человек, она чувствовала себя совершенно обыкновенной.

Не обычный человек. «А на кин» на языке родной планеты отца. Как она называлась?.. Шми помнила смутно. Что-то вроде Джега, или Джети... Неважно. Она должна дать ребёнку имя. А на кин. Анакин. Для её сына это имя вполне подходит.

Шми склонилась над малышом и тихо сказала:

– Добро пожаловать в мой мир, Анакин Скайуокер.

1.07.2026