Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Часть I. Наёмник. Пролог

Ранний утренний час. В переулке безлюдно - лишь две смутные фигуры, едва различимые в тени большого дома дают понять, что не весь город спит. Но их никто не видит: Блюстители Закона как раз сменяют караул, ночные обитатели улиц возвращаются по своим жилищам, а простые горожане мирно спят... До прибытия следующего патруля четверть часа. Значит, у этих двоих есть всего десять минут на разговор, после которого они оба растворятся в сером мареве городского утра.

Оба мужчины. Оба неприметно одеты и совсем не похожи на уличных бродяг. Один среднего роста и худощав, его серый плащ не приколот к груди богатой брошью и не скреплен эполетами, но по безупречной осанке в нем можно признать бывшего офицера или дворянина. Его лицо поросло неопрятной темной щетиной; угрюмое, в утренних сумерках оно выглядит лихорадочно-бледным, даже несмотря на смуглую кожу. Зато глаза резко выделяются на фоне лица; они горят редким упорством, коим может обладать лишь человек, ежедневно вступающий в битву с жестокой судьбой. О том же могут сказать и его волосы. Коротко стриженые и тускло-бурые, они выбелены у висков тяготами суровой жизни.

Кроме того, этот мужчина молод - разительно молод для человека с такими глазами и волосами.

А вот спутник его выглядит совсем иначе. Невысокий, беспокойный, с красными слезящимися глазками, он напоминает больше хорька, нежели человека. Лица его, правда, почти не видно из-за синего шарфа и черного капюшона, но он беспрестанно сипит застуженным носом и кривит редкими бровями, словно с каждой минутой все больше злится на собеседника.

Эти двое в течение нескольких минут стоят у стены жилого здания и негромко переговариваются. В какой-то момент один из них извлекает из кармана небольшой мешочек, машет им перед носом второго и тут же прячет обратно...

***

- Этого мало, - сказал Крюк, поморщившись.

- Большего не получишь, - предупредил Карачун.

- Неужели?

- Заткнись, и бери что дают.

«Денег не хватит, чтобы избавиться от долгов» - подумал наемник...

…и все равно взял их. Прошло три месяца с тех пор, как ему в последний раз подвернулась работа: в этом городе никому больше не были нужны его услуги. Сбережения наемника давно растаяли, как первый ноябрьский снег, и звонкая монета точно бы не помешала. А потому приходилось надеяться лишь на одного постоянного нанимателя и его фактического начальника, Хозяина Зота.

Хозяин Зот был старым, скрюченным и вечно сердитым мужчиной, абсолютно лысым, с клочковатыми седыми бровями и колючим взглядом. Крюк хорошо помнил этот взгляд - сущий дьявол! Особенно забавным было то, что Зот требовал от своих подчиненных абсолютной преданности, хотя сам, не моргнув и глазом, в любой момент мог убить кого угодно из них. У старика были проблемы со здоровьем, но даже в свои шестьдесят он, судя по всему, оставался опасным противником: держал в страхе и немом повиновении весь регион, в то время как сам подчинялся лишь одному человеку.

- И все же маловато, - буркнул Крюк, пересчитывая монеты в кармане, - меня здесь уже ищут.

- Дело несложное, - гаркнул Карачун недовольно, а потом снизил голос до шепота, - правда, Хозяин говорил, что за его выполнением проследит сам...

«Синий плащ» - легко догадался Крюк, и утренняя прохлада на какой-то миг показалась ему холоднее могильного камня.

Наемник мало что знал об этом маге, но при одном лишь его упоминании Крюку становилось не по себе. Много лет назад Синий Плащ осаждал его родной город, Кервинхольн, вместе с армией из иных миров. И хотя та осада кончилась поражением иноземцев, раны, оставленные колдуном этому миру, рубцевались долго и болезненно.

Сам Крюк, однако, сторонился воспоминаний о тех временах. Он просто выполнял свою работу, грязную и кровавую, но притом убивал осторожно – что называется, без лишнего шума. Обычно лишал жизни всякое отребье вроде мелких купцов, ремесленников и бандитов, предателей Зота…

«…но если новый заказ настолько важен, что за ним будет следить Синий Плащ…»

- Проследит за выполнением. Что это значит?

- Не знаю, - голос Карачуна вновь сквозил недовольством, - просто предупреждаю, чтобы ты все сделал как надо.

«Не хотел бы я встретиться с колдуном, - подумал Крюк невесело. - Что может быть хуже такой встречи?»

Для наемника вопрос был риторическим, однако он знал: есть существа и похуже Синего Плаща. Например, таким был тот, кому колдун подчинялся. Во всех двенадцати мирах его знали под именем Мастер, и никто точно не мог сказать, кто или что он такое. Ужасный и могущественный, потрясший своими злодеяниями множество миров, Мастер слыл чудовищем, не ведающим сострадания. Крюк знал, что Синий Плащ подчинялся именно ему, а значит, и Хозяин Зот служил целям Мастера. В этой замысловатой иерархии Крюк находился в самом низу, но его все вполне устраивало.

- Ладно. Кто мой клиент? – тихо спросил наемник.

Карачун сплюнул и изрек:

- Помнишь харчевню на углу Бульвара Радости и Королевской улицы? В прошлом году там поймали двух наших.

Разумеется, он помнил.

- «У Коттера».

- Да, точно. Там работает один повар, рыжий и очень наглый. Видел такого? Его называют Малышом Лю.

Крюк знал, о ком идет речь. Вообще-то убийце нравился Малыш: однажды молодой рыжий поваренок накормил Крюка тушеными овощами с говяжьим гуляшом просто так, после чего по секрету сказал, что его зовут не Лю, а Лукас. Крюк бережно хранил эту тайну.

- Да, я знаю Малыша.

- Хорошо. Убей его. Условия те же. – Бандит усмехнулся. – Нужные вещи у тебя имеются?

- Как и всегда.

- Хорошо. Удачной охоты, Крюк. Смотри, не разочаруй Хозяина... а не то расстроится кто-то страшнее.

Карачун ушел и Крюк вздохнул.

Вечером, прежде чем отправиться на задание, наемник положил в карман куртки свою маску – черную, с двумя прорезями для глаз. Он всегда брал ее на убийства. Сегодня маска не только послужит ему подстраховкой на случай, если преступление увидит кто-то, кроме Малыша: она также позволит сохранить инкогнито перед тем, чью жизнь он собирался забрать. Ведь быть убитым страшным незнакомцем в маске или человеком, которого ты считаешь неплохим парнем - большая разница, справедливо полагал Крюк.

***

Несмотря на досаду по поводу скорой кончины Малыша Лю, наемник по кличке Крюк уверенной походкой направлялся к месту будущего преступления. Он знал, где поджидать жертву. Каждый вечер в одиннадцать часов Малыш выносил мусор на задний двор харчевни и выкидывал мешки с отходами в металлические контейнеры, содержимое которых сжигалось раз в неделю. За одним из таких контейнеров Крюк и притаился.

Солнце уже зашло, и тень сумерек легла на Геррфол – город, чьи узкие переулки по ночам принадлежали Хозяину Зоту. Наемник чувствовал аромат этих переулков, в воздухе пахло сыростью, плесенью и свинцом. В Геррфоле так пахла смерть.

Прошло около десяти минут, прежде чем замок двери харчевни заскрежетал. После непродолжительной борьбы с замком Малышу, к его несчастью, все-таки удалось открыть дверь. Повар вышел во двор с двумя большими мешками, судя по всему, тяжелыми - он громко дышал, с трудом волоча их за собой. Малышом его назвали неспроста: ростом повар едва дотягивал до плеча Крюку, который и сам никогда не чувствовал себя шибко высоким.

Наемник затаил дыхание, сжимая в руке заостренную полоску стали. Маска уже была на нем; черный лик убийцы уставился глазами Крюка на повара, краснощекого и веснушчатого. Преступник выглядывал из-за укрытия с осторожностью, присущей хищникам во время охоты, и сталь в его руке покрылась капельками крови – так сильно он сжал ее от волнения.

Как и всегда, Крюк начал испытывать необъяснимый душевный подъем. Это было восхитительное чувство, яркое, словно солнце и острое, как клинок. Жажда крови не мешала Крюку жить, она просыпалась в его душе лишь в моменты перед самым убийством, и всякий раз он ждал ее с нетерпением. Конечно, к этому примешивался страх быть пойманным - липкий и холодный страх. Кроме того, в минуты, когда наемник готовился совершить очередное злодеяние, что-то тонкое и невнятное кололо его в сердце, но от этого чувства он быстро отмахивался, как от назойливой мухи.

Крюк любил убивать. В убийствах он забывал себя.

Бурлящая и клокочущая смесь эмоций в очередной раз не помешала ему с хладнокровием следить за жертвой, следить за тем, как Малыш Лю приближается к контейнеру, за которым его ждала смерть.

Еще десять секунд и все начнется… а точнее, кончится.

Деньги за убийство приятно отягощали карман. Нет, он не оплатит ими долги. Он насладится ими. Деньги – синоним наслаждения.

Еще пять секунд.

Холодная испарина покрыла лоб, руки были влажными – от пота и крови. Глаза щипало. Малыш его так и не заметил.

Три секунды. Он не успеет ничего понять.

Две секунды. Вены на руках были готовы лопнуть.

Секунда.

Рывок был внезапным и точным. Левой рукой Крюк обхватил шею несчастного, закрыв ему рот и заглушив тем самым возможный истошный вопль. Правая рука наемника, уже окровавленная, сверкнула в свете фонаря, единственного на заднем дворе харчевни.

Спустя миг кровь Лукаса смешалась с кровью убийцы на смертоносном железе, а обмякшее тело повара безвольно рухнуло на землю, посреди мешков с мусором.

- Быстрая смерть - дар, - пробормотал Крюк, припоминая мучения некоторых своих жертв.

Невнятное и тонкое чувство снова укололо его в сердце, и мужчина закрыл глаза.

Лукас. Его звали Лукас, и он его убил.

Кровь стекала с заостренной железки и капала на землю, оставляя в пыли черные влажные отметины. Крюк вытер руки о фартук повара, выбросил орудие убийства в мусорный бак и присыпал его содержимым мешков, валявшихся рядом, после чего достал из кармана кисть и чернила.

Макнув кисть в бутыль, Крюк присел на корточки и свободной рукой стащил с повара колпак. Лоб у Малыша был широкий, покрытый рытвинами и красными прыщами.

Отбросив пряди ломких рыжих волос свободной рукой, Крюк быстро изобразил на лбу убитого черный круг – знак, которым Синий Плащ велел пособникам помечать всех своих жертв.

Ночь уже охватила город убаюкивающими объятиями, когда Крюк, словно черный ворон, растворился в темноте и ускользнул с места преступления, так никем и не замеченный. Покончив с заказом, наемник направился прямиком в свое тайное жилище далеко за стенами города, в очередной раз предоставленное Хозяином Зотом, якобы по старой дружбе. И хотя Крюк прекрасно понимал, что подобная щедрость была всего лишь способом его контролировать, наемника это не заботило. Он жил, чтобы убивать. Остальное его почти не волновало.

И все же, прежде чем покинуть город, Крюк еще раз подумал о Малыше Лю.

«Нет, - прервал он сам себя, - его имя – Лукас. И как бы ни звали повара, тело все равно найдут утром. Тогда люди снова вспомнят, что Синий Плащ никуда не ушел, что он по-прежнему где-то рядом…»

И Синий Плащ действительно был рядом. Крюк ужаснулся бы, узнав, что маг и сейчас смотрит на него – смотрит и улыбается своим мыслям.

Часть I. Глава 1. Настоящий предатель

1

Рассвет пришел тихо, крадучись, словно вор в утренних сумерках. Шаг – и лучи солнца пробились в крошечное оконце старой хижины, второй – и они развеяли остатки дремоты наемника, третий – и солнце, словно убийца в тени, скрылось за большим облаком.

Тонкая гладь между сном и реальностью надорвалась, и Крюк вскрикнул, хрипло и надсадно. Очередной кошмар вонзил в него зубы и пустил яд к самому сердцу, но с приходом солнца отступил, и теперь уже был далеко – там же, где луна и ночь.

- Все нормально, - выдохнул Крюк не своим голосом, - нормально…

Кошмарные образы растаяли, словно дым, оставив наемника наедине с окружавшей его суровой действительностью. Очнулся Крюк на жестком лежаке под двумя одеялами, в очаге тлело несколько белых углей - немых свидетелей жестокой холодной ночи. В Бел-Латор снежной лавиной стремилась зима. С каждой ночью мороз крепчал, и от холода мышцы затвердевали, словно покрываясь льдом изнутри.

Вот и теперь Крюк с досадой предчувствовал, что левую голень скоро сведет судорогой. Дабы это предотвратить, он обхватил затекшую ногу руками, согнул ее в колене и притянул к себе, чтобы как следует размять.

За окном ленивыми белыми мухами пролетали снежинки, но небо даже на их фоне было безрадостным и тусклым. Лучи солнца, явив себя лишь раз, успели окончательно раствориться в бледной небесной кисее.

Посмотрев в окно, Крюк вздохнул.

«Вот оно, это чувство, где-то внутри. Вернулось снова».

В последнее время странная апатия все чаще приходила к нему, но убийца искренне не понимал почему. В памяти вдруг всплыло лицо убитого им два дня назад поваренка, прыщавое и испуганное. Наемник поморщился.

- Он сам виноват. Наверное, сказал что-то не то о Хозяине Зоте, или Синем Плаще…

Воспоминание о колдуне заставило убийцу содрогнуться, а потом в голове его словно полыхнуло ярким голубым пламенем. На секунду ему показалось, что он увидел сцену из своего кошмара.

«Глаз смотрящего вдаль мужчины взрывается, и из него моментально вырастает длинное древко стрелы, - вспоминал Крюк с отвращением, - мужчина падает, а я стою и смотрю, как вытекают из его пробитого черепа алые чернила, и этими чернилами пишут в огромной черной книге обгоревшие дочерна скелеты…»

***

Выгоревшая земля, пепел и слезы. К горлу подкатывает вопль ужаса, когда возникшая невесть откуда стрела попадает прямо в глаз уснувшему перед окном Бернарду.

«Нет, прочь! Гони ужас прочь. Нужно быть сильным… твердым».

Но пройдет совсем немного времени, прежде чем он начнет завидовать Бернарду, сон которого оказался вечным.

Стена огня между ними и городом уже перестала расти, но по-прежнему полыхала и искрилась. По всем законам логики она давно должна была погаснуть, но Кеннет знал: стена исчезнет, только когда ей уже некого будет сдерживать. Когда все они умрут. Отрезанные от своих войск, уставшие, загнанные в угол, с пепельно-серыми обгоревшими лицами и дикими, полными отчаяния глазами, многие из них уже не надеялись выжить.

Кеннет сплотил их вокруг себя – молодых и некогда гордых солдат и ополченцев, что поклялись защитить свой невинный город от орд злобных страшилищ Мастера. В Бел-Латор он отправил полчища отвратительных полоумных ящеров, что знали человеческую речь и звали себя шумазархами. Их покрытые крепкой чешуей тела редко пробивали стрелы, а когти были не только остры, но и ядовиты.

Но хуже всего было то, что на стороне Мастера сражались могущественные маги - от их огненных чар плавилась сама земля.

- Что нам теперь делать? Их слишком много! – шептал в беспамятстве рыжий Роджер, солдат, еще совсем недавно молодцевато хваставший количеством ящеров, павших от его руки. Взгляд парня потерянно блуждал по потолку, руки безвольными плетьми свисали вдоль тела, покрытый зеленой кровью меч валялся у ног. - Я устал, боги, как я устал! Хочу умереть...

Офицер выглянул наружу, бегло осмотрел местность и вновь вжался в стену.

- У тебя скоро появится шанс.

Кеннет увидел войско Мастера, темным пятном осевшее у подножия Изумрудного холма. Но назвать его Изумрудным теперь язык не поворачивался: на холме не осталось ни одной травинки, ни одного дерева - все выгорело с приходом темной орды.

Но главным, что Кеннет заметил, был очередной отряд ящеров, приближавшийся к башне. Это могло значить только одно – предстояла новая битва.

Офицер знал, что колдуны, сдерживающие свои войска, просто развлекают себя. Все утро они обстреливали башню огнем, заставляя ее защитников глотать пыль и проклинать все на свете. Башня Дозорного была старой и крепкой, а камни в ее кладке явно были заговорены могущественными магами древности - иначе бы она уже давно пала под натиском огненных штормов.

- Ладно. Это уже третий отряд. Мы отбивались дважды, отобьемся и теперь, - сказал Кеннет громко, - Корпус уже наверняка собрал войска, и совсем скоро к нам придет подкрепление.

- Вы уже это говорили, сэр, и верится в это, честно говоря, все меньше - с сопением констатировал Том, чья рана хоть и была серьезной, гнить, к счастью, не спешила. - Но я желаю вам удачи. Если вам повезет, то повезет и мне, и я помру до того, как эти вонючие рептилии начнут рвать мое тело на части и пожирать его.

- Не скули, сука, – поморщился Гарвин, чья рана выглядела еще хуже. - Интеллигент сраный. Ты тут не один ранен, так что заткнись.

- Сам заткнись, гнида!

- Отставить, - оборвал перепалку Кеннет. - Кто-нибудь, присмотрите, чтобы эти двое не перерезали друг другу глотки, пока мы будем встречать гостей.

Голос его звучал звонко и гулко в старых запыленных стенах Башни Дозорного, и пленники Башни слушали его со всем почтением и вниманием, на какое были теперь способны.

«Говори с подчиненными как их король, лишь тогда они будут слушать» - так говорил Ингард Вестник Рассвета, его командир,… когда еще был жив.

Единственным преимуществом их положения была сама Башня – крепкая и широкая в основании, она была действительно надежным убежищем. Все они находились на первом ее этаже, в одной стороне – относительно невредимые, в другой – раненные. Соотношение было не самым критичным, двадцать к трем. Кроме Тома и Гарвина тяжело ранена была лучница Беатрисс. Яд проник в ее кровь, она бредила уже несколько часов и мелкой дрожью билась в ознобе.

Кеннета ужасала их беспомощность в отношении раненных. Все что они могли сделать - промыть раны пресной водой, бочки с которой хранились в донжоне, и перевязать их тряпками. Но у них не было лекарей. Лекарств. Нормальных стерильных повязок. Ничего.

- Ройс, Милтон, Джек, Ронни, Ален – вы возьмете арбалеты и займете нижние бойницы. Эти твари идут со стороны холма, в этот раз даже не обходят. Рокстон, проверь, они далеко?

Самый пожилой боец в отряде, мужчина с вислыми усами и седой головой, извлек из рукава подзорную трубу – очень ценный в полевых условиях инструмент – и точно так же быстро, как до этого сам Кеннет, осмотрел выгоревшие земли, но сквозь увеличительные линзы.

- Они будут у нас через пять, максимум – семь минут, - отрапортовал старый вояка. - Так что некогда нам рассусоливать, господин офицер, нужно принимать их, и лучше всего – вне этих стен.

Казалось, только Рокстон сохранял присутствие духа.

- Ты прав. В этот раз можно рискнуть и выйти за пределы Башни.

Многие бойцы с непониманием уставились на него.

- Вы серьезно, господин Кеннет? – спросил глухо Кетч, до этого молчавший и точивший бруском свой старый изрубленный меч.

- Абсолютно, - со льдом в голосе ответил офицер. – Здесь мы уже засиделись. Думаю, те, кто устроил нам утром фейерверк, очень хотят посмотреть на то, как мы порубим в капусту их зверушек. Мы хорошо приняли их внутри, - он указал на пол, залитый зеленой кровью, - а теперь покажем, на что способны снаружи.

- Зачем? – спросил кто-то. Рокстон усмехнулся.

«Старик меня понимает».

- Вы хотите знать, зачем нам нужно выйти из башни и дать врагу бой там? – голос Кеннета звенел так, словно бы он вещал с трона. - Потому что наша позиция нам ничего не дает. Да, они накатывают на нас волна за волной, мы их отбиваем, но меньше их от этого не становится. Маги поливают нас огнем. Я не думаю, что эти ублюдки-колдуны будут метать в нас огненные стрелы, пока здесь будут орудовать шумазархи. Им это ни к чему. Они давно могли бы убить нас.

Последняя его реплика удивила многих защитников Башни.

- С чего вы взяли? – проворчал Гарвин, приподнимаясь со своего лежака, собранного из кучи тряпья и пары волчьих шкур. - Зачем они тогда с нами так долго возятся?

«Потому что им скучно. Потому что мы – жуки в банке, а они смотрят на нас сквозь стекло, и ухмыляются, ибо знают, что в любой момент могут нас раздавить. И рано или поздно…».

- Потому что они не идут на штурм намеренно, - выдал Кеннет с каменным лицом, - очевидно, им был отдан приказ стоять на месте. Кервинхольн был полностью изолирован, крепость приведена в боеготовность. Думаю, враг понял, что уже упустил момент, и теперь все они просто ждут нового приказа. Либо же…

- Подкреплений. Дополнительных осадных орудий. Видимо, их теф-раагам не по зубам камень стен Кервинхольна, - закончил за него Рокстон. - Да, я думаю наши приятели – теф-рааги с Агнума. Я видел их и раньше. Не знаю, почему они присоединились к Мастеру, но…

- Сейчас главное не это, Рокстон, - прервал его Кеннет, и старик кивнул, - как я и говорил, мы выйдем наружу и встретим ящеров с оружием в руках. Те, кто не хочет…

- Пусть идут к черту! – воскликнул один из мечников и воздел оружие к потолку. - Искупаемся в зеленой крови напоследок!

- Вот это другой разговор, - хмыкнул старик. - Господин офицер, мне прикажете тоже выйти на бой?

«Тобой рисковать мы пока не можем, и ты это знаешь, приятель».

- Нет. Ты будешь командовать арбалетчиками здесь.

В этот же миг тревожный возглас Милтона оповестил их о том, что ящеры вышли на линию огня.

***

Умывшись в деревянном тазу с холодной водой и одевшись в более-менее чистую одежду, Крюк достал из маленького сундука вырученные за убийство Малыша Лю деньги и внимательно их осмотрел.

Мешочек был небольшой, но монеты в нем были настоящие, это Крюк знал наверняка. Два золотых латра, пять серебряных крин и горсть медяков – вот и весь его капитал. В таверне Монко он был должен 57 крин, в публичном доме мадам Лафорт – один латр, и еще в общей сумме шестьдесят крин в трех других сомнительных заведениях.

Получалось, что денег на раздачу долгов не хватало. Поразмыслив немного, Крюк примотал мешочек с монетами к веревке и повесил на шею, чтобы не потерять. В голове его уже сложился четкий план действий на вечер, но прежде, чем воплотить его в жизнь, ему нужно было сходить в лес и нарубить дров, чтобы не мерзнуть весь предстоящий день.

Поленницы Крюк не имел, ведь подолгу он нигде не задерживался. Хозяин Зот, не желавший, чтобы убийцу поймали и судили за преступления, неплохо помогал ему прятаться от гнева князей и Блюстителей Закона. Именно посланцы Зота готовили для Крюка жилища - пещеры, землянки и хижины, в которых он мог ночевать, не опасаясь быть найденным властями.

- Куда я положил топор? – задумчиво спросил наемник сам себя. Затяжное одиночество отразилось на нем не слишком пагубно, но временами Крюк разговаривал сам с собой, не задумываясь, приближает ли его это к безумию или нет.

Не отыскав инструмент дома, и вспомнив, что оставил его воткнутым в пень, наемник накинул поношенную куртку из кожи водяных крыс – такие в Бел-Латоре носили только бедняки и бродяги – и вышел из дому.

Рукоять топора покрылась снегом и обледенела за ночь, как и земля вокруг хижины. Трава, еще не успевшая утратить летние краски, чем-то напомнила ему засахаренные южные фрукты, которыми Крюка угощали когда-то очень давно.

Хижина располагалась в полумиле от ближайшего города. Это была заброшенная обитель лесника, куда более удобная, чем пещеры, в которых ему порой доводилось ютиться. Крюк не мог позволить себе рубить деревья поблизости. Карвенский лес, в котором он проживал последний месяц, принадлежал владениям князя Беллерона Сангрина, в городах которого Крюк успел оставить свой кровавый след. Ему совсем не хотелось попасть в плен к Сангрину: по слухам, этот господин даже своих подчиненных за любую провинность порол до полумертвого состояния, а уж что говорить о преступниках?

Именно потому Крюк отправился в самую глубь леса, под блекло-зеленые кроны, в морозную тишину.

2

Прошло полчаса, прежде чем наемник спустился в самую тихую часть леса, где среди старых, поросших мхом буреломов и глубоких оврагов шанс встретить людей был ничтожно мал. Снега здесь тоже было мало, так что он даже не скрипел под сапогами. Тишина была упоительной, и любой звук, производимый здесь наемником, казался ему неестественно громким.

Но когда охотник за сухими деревьями отыскал подходящую по размеру жертву и нанес ей несколько пробных ударов топором, до слуха его донесся подозрительный шум. Не сумев сразу определить, что это было, наемник задержал дыхание и прислушался.

Ветра не было, потому свист в ушах не помешал Крюку удивиться тому факту, что где-то поблизости переговариваются люди. Судя по голосам, их было больше, чем двое, и они стремительно приближались со стороны чащобы.

Подавив волнение, наемник крепко сжал топор и нырнул под ближайшие заросли диких ягод, привалился к земле и постарался не шуметь.

- Вы слышали? – вновь донесся до него чей-то встревоженный голос. - Я же говорил вам, тут кто-то есть. Двигайте сюда, за мной.

Крюк увидел, как между двумя ольхами возник силуэт человека.

- Смотрите, тут на дереве свежие зарубки от топора!

- Ну и чего ты так орешь? – услышал Крюк другой голос, сердитый и скрипучий.

- А что?

- Тот, кто их оставил, может сидеть где-то поблизости.

У наемника сердце забилось чуть быстрее.

- Да ладно тебе, Ривус. Наверняка это какой-то крестьянин хотел по-тихому нарушить закон, а тут мы появились, - голос третьего был доброжелательным, с веселыми нотками.

- То, что мы на охоте, еще не значит, что не должны следить за исполнением правосудия. Может, к черту этих бекасов? Гораздо веселее охотиться на нарушителей княжеских указов, хе-хе.

Теперь Крюк видел их из убежища. Все трое имели при себе кинжалы и охотничьи луки, с какими обычно охотятся на птицу.

«Один из них упомянул бекасов. Значит, идут они на северо-восток, в сторону болот».

Старший из охотников был облачен в зеленый камзол, расшитый золотыми нитями, у него были вислые черные усы и мешки под глазами. Выглядел он старым, сердитым и склочным. Его более моложавый и добродушный с виду товарищ был одет в стеганый кожаный дублет, его кудрявая шевелюра, как и усы, была пшеничного цвета. Глаза охотника – это Крюк тоже сумел разглядеть – были редкого ярко-синего цвета. Младший же из троицы был одет в черный камзол, и, судя по всему, приходился родственником старшему, потому что Ривус все время одергивал его и поучал.

- Но я пообещал матери добыть мяса к пиру! – протестующе воскликнул младший, за что Ривус посмотрел на него с нескрываемым презрением.

- Ты что, дурак? Если мы доставим в Карвенхолл еще пару нарушителей, нас точно поднимут в звании. И тогда прощай охота – здравствуй казенное содержание.

Охотник в черном обиженно поджал губы.

- Нужно прочесать окрестности. Уйти далеко он не мог, - властный голос Ривуса звучал негромко, но Крюк слышал каждое его слово, - предлагаю разделиться.

Этим словам наемник обрадовался.

«Правильно, - думал он, - уходите. Так мне будет проще ускользнуть, не причинив никому вреда и не выдав себя».

- Если кто-то из вас поймает нарушителя, условимся так: сигнал - два коротких и один протяжный свист. Ясно?

Младшие охотники кивнули и уже спустя минуту скрылись в противоположных направлениях. Ривус же отправился дальше на северо-восток. Когда они ушли, Крюк осторожно выполз из-под кустов и осмотрелся. Опасность миновала.

«Стоит перекочевать на новое место, более отдаленное от города» - с этой мыслью наемник отправился к хижине лесника, стараясь производить как можно меньше шума. Двигался он на полусогнутых ногах, а временами проползал под колючими зарослями дикого шиповника и ежевики.

Через пару минут Крюк услышал оклик, от которого кровь в его жилах похолодела.

- Эй! Ты кто такой? – он узнал голос обладателя ярко-синих глаз, но самого охотника не увидел, так как полз в это время на животе через густые и высокие заросли травы.

Привстав и обернувшись в поисках источника голоса, Крюк обнаружил, что охотник стоит чуть поодаль позади него с удивительно глупым выражением лица.

«Откуда он только успел появиться, почему я его не услышал?»

- Это ты рубил дрова тут неподалеку?

Настороженный взгляд, сжатый в правой руке лук. Левая же - в этом Крюк не сомневался - была готова в любой момент метнуться к колчану.

Мысли вихрем пронеслись в голове Крюка. Он быстро просчитал, что ему следует делать и как себя вести. Его нож – нормальный нож, а не убогая заточка, какими он убивал заказных жертв в городах – покоился в левом сапоге, готовый в любой момент быть брошенным во врага. Но пока этого не требовалось.

- Простите… - Крюк всеми силами постарался изобразить испуг. - Я слышал, как вы сказали, что будете искать меня. Поэтому и пытался сбежать.

На лице охотника напряженность сменилась напускной суровостью.

- Значит, ты знаешь, что в этом лесу запрещено рубить дрова. И все равно пришел за ними сюда. Почему?

«Он тянет время, не хочет звать остальных - видимо, старик ему тоже не нравится».

- Простите, господин! У меня не было выбора! Моя дочь больна, я не могу оставлять ее одну надолго, а этот лес – единственное место поблизости, где я мог раздобыть немного дров.

Сейчас Крюк вполне походил на того, кем прикидывался. Лицо его заросло густой щетиной, а тело от отсутствия постоянных упражнений и хорошего питания внешне утратило боевую форму. Мышцы наемника, по-прежнему крепкие и надежные, значительно уменьшились в объеме, вернув былую юношескую худобу, крайне похожую на худобу бедняка, который каждую лишнюю крошку хлеба отдает потомству.

Хорошо это сознавая, Крюк постарался придать себе самый печальный вид. И его актерская игра нашла почитателя: мрачная тень из смеси сочувствия и тяжести долга омрачила благородный лик охотника.

- Я понимаю. Но закон есть закон, - грустно и неуверенно проговорил он и почесал гладко выбритый подбородок, - к тому же, я думаю, княжеское правосудие помилует тебя.

- Я верю в милосердие нашего князя, - наглость в Крюке возрастала вместе с готовностью к бою, - но если вы уведете меня в Карвенхолл, моя бедная малютка останется одна, никто не позаботится о ней, не накормит, не обогреет, не подаст лекарства! Как я могу это допустить?

Убедительности ради, наемник оставался на земле, припав на одно колено, как это делают дающие присягу солдаты. Его пламенная и лживая речь сеяла все больше сомнений в душе златокудрого добряка: усатый охотник глядел в пол и даже руки опустил, и теперь представлял собой идеальную мишень для молниеносной атаки. Но Крюк все равно надеялся на мирное разрешение дела – за этого усатого ему все равно никто не заплатит.

- Понимаю, приятель, но и ты пойми… - начал было кудрявый охотник, и в это время в кустах послышался шорох. Оба они обернулись на этот звук, а мгновение спустя увидели старика в зеленом камзоле.

«Проклятье».

- Кевин, так ты нашел нарушителя? – Ривус хмурил брови и ухмылялся. - Это ты рубил лес нашего князя, смерд?

- Я, сударь. Но…

- Отродье! Как смел ты нарушить княжеский указ? – истеричный голос старика взвился над лесом. С ближайшего дерева, потревоженные криком, взлетели черные вороны и тут же принялись оглашать округу чуть менее противными воплями. - Да ты знаешь, что с тобой за это сделают, выродок?!

Оскорбление даже немного задело Крюка, но не это стало для Ривуса и его товарища приговором; наемник просто решил действовать по обстоятельствам. А судя по тому, как помрачнел взгляд сострадательного Кевина, шансы выйти сухим из воды у Крюка теперь были нулевые. Если уж ему действительно предстояло немного помокнуть, то пусть от пота и крови, рассудил он. Нож убийцы все равно уже успел перекочевать из сапога в левый рукав куртки.

Старик Ривус продолжал свою гневную речь, но Крюк его уже не слушал. Он наблюдал, и видел, как охотник, шагая по направлению к нему, в своей злости почему-то совершенно забыл об одном простом факте. Он забыл, что у него есть оружие, которое бы стоило направить в сторону нарушителя - хотя бы для острастки. По всей видимости, он считал подобные проявления агрессии лишними, наслаждаясь, тем не менее, возможностью излить словесную желчь на тех, кому не посчастливилось перейти ему дорогу. Только сейчас, когда старик подошел ближе, Крюк заметил, как блестит у того на груди гранатовая брошь величиной с голубиное яйцо.

«Старый пижон».

Решив, что с этим пора заканчивать, наемник одним выверенным и резким движением оттолкнулся от земли правой рукой, в то время как левая выхватила из рукава нож.

- Проклятье! – воскликнул кудрявый, заметивший нож раньше Ривуса.

В мощном зверином прыжке Крюк резко вонзил стальной клык в грудь старика, так что тот прервал свою злобную тираду, и, издав надсадное «уф!», повалился было на землю. Однако наемник грациозно, словно в танце, успел поддержать его правой рукой и выхватить из-за пояса противника кинжал.

Кудрявый охотник так растерялся, что сильно запоздал с выстрелом, а когда все-таки вскинул лук чтобы его сделать, к нему уже летел с неотвратимостью молнии блестящий на солнце охотничий нож. Острие угодило ему прямо в глаз, после чего бедный Кевин, качнувшись, повалился назад так, что стрелу, пущенную им за долю секунды до смерти, сильно повело вверх.

Стрела просвистела где-то над ним, но Крюк в эйфории убийства даже не заметил этого. С наслаждением провернув нож в груди старика-сквернослова, и заставив тем самым его сердце окончательно умолкнуть, он резким движением вернул себе свое оружие. Отбросив тело павшего врага в сторону, он осторожно приблизился ко второму охотнику.

Лицо его было залито кровью, глаз вытек наружу. Бросок был столь сильным, что рукоять наполовину вошла в глазницу бедняги, а острие, должно быть, уткнулось в затылок, хотя и не пробило его.

- Тебя мне жаль, приятель, - честно признался он одноглазому трупу, - а вот товарища твоего нет.

В памяти его непроизвольно всплыло лицо третьего охотника, и Крюк на секунду задумался. Стоит ли искать его, или дать бедняге уйти? Пройдет достаточно много времени, прежде чем юнец обнаружит холодные тела своих товарищей. Тогда Крюк будет уже далеко от Карвенского леса, вместе со своими скудными пожитками и припасами. Забрав их из хижины, он больше никогда туда не вернется, а слуги Хозяина Зота со временем найдут его сами. «Они ведь всегда меня находят».

Оценив ситуацию и немного поразмыслив, наемник пришел к выводу, что ему повезло. Главное, что высокородными эти трое быть не могли, поскольку важные шишки не ходят на охоту без свиты – оруженосцев, лесничих, ловчих и прочих слуг. «Дворяне и их приближенные выезжают на охоту с шиком и размахом, - думал Крюк, - загоняют крупную дичь вроде лосей, оленей и кабанов... И не ползают по болотам, стреляя бекасов». Однако кем бы ни были убитые им люди, Крюк понимал, что их смерть все равно наделает шуму.

Лес вокруг был почти таким же, как утром – тихим, умиротворенным, косным. Единственное отличие теперь составляла земля, пропитавшаяся в двух местах кровью несчастных, которым просто не повезло с выбором места и времени охоты. И хотя где-то неподалеку оставался еще один…

- Шут с ним, - пробормотал Крюк, - пусть уходит.

Солнце, не способное пробиться сквозь плотную завесу снежных туч, давало рассеянный и слабый свет. Внезапно подул холодный ветер, и где-то вдалеке пролетавший над болотами бекас издал длинную громкую трель, показавшуюся Крюку тревожной и жуткой. Наемник знал, что со дня на день птице предстояло покинуть родные болота и отправиться на юг.

«Нужно и мне уходить, пока не пришлось еще кого-нибудь убить» - рассеянно подумал он.

3

Стояла ночь, когда Крюк переступил порог таверны Монко.

Монко был фендрасийцем – усатым, кучерявым и меднокожим, с широкими передними зубами и татуировками на руках. Как и любой другой трактирщик, он любил поговорить с посетителями, в особенности - поделиться своими историями. Рассказы о своих скитаниях по двенадцати мирам Монко с каждым годом приукрашивал все сильнее, и теперь мало кто мог сказать, чего в них больше, правды или вымысла. Одну и ту же историю о встрече с ядолиском Гнилой Топи Крюк слышал дважды, с промежутком в три года, и во второй раз версия истории обросла столь причудливыми подробностями, что поверить в нее мог лишь полный идиот.

И хотя Крюку было плевать на россказни трактирщика, заведение его все равно считал лучшим в мире. Ведь «Погреб крота» был единственным в Бел-Латоре местом, где даже самые отъявленные негодяи могли не бояться быть пойманными властями. Потому что только таверна Монко находилась там, куда Блюстители Закона не забредали никогда: глубоко под землей.

***

- Парень, две кружки пива! – пророкотал голос какого-то пузатого громилы в замызганном дорожном плаще и сапогах из бычьей кожи.

- И мяса, мяса принеси! – вдогонку слуге прокричал другой посетитель в буром дублете, лысый и худой, как жердь.

Войдя внутрь таверны, Крюк в очередной раз ощутил в воздухе странную смесь ароматов хмеля, экзотических цветов и запаха пота. Он внимательно осмотрелся. Как обычно, в заведении царил легкий полумрак, в котором темные людишки вроде него могли почувствовать себя уютно. У бара никто не сидел, зато почти все столы были заняты. Несколько знакомых Крюку лиц, сидевших неподалеку, безмолвно поприветствовали его кивками. Наемник ответил тем же и решительно направился к барной стойке.

- Добро пожаловать в «Погреб крота»… Эй, кого я вижу! Крюк! Хорошо выглядишь, приятель, – стоявший за стойкой в этот день лично, Монко расплылся в улыбке. Обычай его народа быть предельно вежливым и гостеприимным делал фендрасийца хорошим хозяином, однако порой его вежливость принимала странные формы, понять которые Крюк не мог.

- Я тоже рад, что ты жив, - сухо отозвался наемник, - и выглядишь… блестяще.

Монко был одет в атласные одежды желтого цвета, покрытые вышивкой, которая искрилась под тусклым мерцанием свечей, освещавших бар.

- Благодарю, - с той же улыбкой ответил седовласый фендрасиец, - надо полагать, раз ты пришел, у тебя есть деньги, чтобы покрыть долг?

Когда речь заходила о деньгах, глаза этого человека, обычно веселые, делались серьезными и холодными. Крюк, конечно, знал этот акулий взгляд. В нем хорошо читалось: «гони монету или выметайся отсюда».

К великому облегчению радушного хозяина, наемник медленно кивнул и вынул из-за пазухи мешочек с деньгами. Монко внимательно смотрел, как посетитель отсчитывает монеты.

- Ровно пятьдесят семь крин, - возвестил наемник, покончив с подсчетом сребреников, - и десять сверху за сегодняшний вечер. Пересчитай.

- В этом нет нужды, - заявил хозяин, - я вижу, счет ровный. Что будешь пить?

Крюк призадумался буквально на три секунды.

- Начну с пива. Пусть несут бочонок, - на вопросительный взгляд фендрасийца он тут же ответил. - Темного.

Монко бросил взгляд на стоявшего неподалеку слугу, и он тотчас отправился выполнять заказ. Удостоверившись, что их больше никто не слышит, хозяин таверны понизил голос и будто невзначай произнес:

- Я слышал, в Геррфоле на той неделе нашли новую жертву Черного Круга.

Крюк промолчал.

- Молодой совсем парень. Ума не приложу, чем он там досадил Зоту.

- Если его тело нашли холодным, на то была причина, - ледяным тоном заметил наемник, глядя куда-то в сторону.

- Ты уверен? Парень-то был вполне безобидный.

- Ты его знал? – не удержался Крюк от вопроса.

- Нет. Но слышал о нем от Хенны, той, что держала его у себя поваром.

- И что же слышал? – наемник не хотел выказывать интерес, но был уверен: Монко видит его насквозь. Старый лжец умел не только обманывать, но и слышать фальшь.

- Говорят, парень хорошо готовил, да и вообще толковый был. Увлекался алхимией, - Монко усмехнулся.

- Неужели?

- Так сказала мне Хенна.

- Давно вы разговаривали?

- Да, еще когда повар был жив. Мы с ней сто лет не виделись, вообще говоря. А почему ты спрашиваешь?

Вопрос Крюк хотел как-нибудь вежливо проигнорировать, и ему повезло - слуга-мальчишка как раз подкатил к стойке небольшой бочонок пива. Крюк с удовольствием пронаблюдал за тем, как ловко хозяин таверны с помощью специального черпака наполнил для гостя огромную кружку темно-янтарным напитком.

- Наслаждайся, - с некоторой гордостью сказал Монко, поставив кружку на стол. Дубовую бочку он не без труда водрузил на табурет справа от себя.

Крюк сделал хороший глоток.

- Отличное пиво, - сказал он, наконец, не выдержав испытующего взгляда фендрасийца, - откуда только ты его берешь?

- Этого сказать не могу.

- Понимаю.

Несколько минут Крюк молча потягивал пиво. Оно действительно было отменным – приятным на вкус и достаточно крепким, так что вскоре на душе у наемника стало значительно легче.

- Комната не занята?

- Нет, - отвечал Монко, - записать на тебя?

- Да. И пошли туда кого-нибудь прибраться прежде, чем я напьюсь.

Монко подозвал к себе мальчишку, что-то шепнул, и тот снова пропал из виду.

Некоторое время Крюк молча наслаждался хмельным напитком, но любопытство в нем в итоге все же взыграло.

- Так значит, Малыш Лю увлекался алхимией?

Фендрасиец будто бы удивился.

- Ты знаешь его имя?

- Я знал Малыша. Жил в Геррфоле некоторое время.

Монко понимающе кивнул.

- Ты сказал, что парень увлекался алхимией. Он зелья варил, или дистилляты под заказ гнал, или…?

Вопрос повис в воздухе, когда Крюк увидел, как собеседник покачал головой.

- Чего не знаю, того не знаю, - ответил Монко, - а зачем ты это все спрашиваешь?

Крюк пожал плечами.

- Просто любопытно. По-моему, Малыш Лю был безобидный малый. Да и вообще, кому бы понадобилось убивать повара?

На этот раз был черед Монко жать плечами. Простояв еще две минуты за стойкой и удостоверившись, что гость сам в состоянии черпать себе пиво из бочонка, хозяин таверны куда-то отлучился.

И почти все то время, пока Монко не было рядом, Крюк ломал голову над вопросом – зачем таким воротилам разбойного мира как Хозяин Зот и Синий Плащ смерть Малыша Лю? Зачем им нужна смерть бедного Лукаса, который был так добр к нему, немытому и вшивому наемнику?

Крюка это действительно интересовало… но очень скоро все вопросы потонули во хмелю и янтарной глади пива, которая стремительно приближалась ко дну бочонка.

***

Когда в таверну вошел Карачун, Крюк уже покончил с пивом. Перед ним стояла третья по счету стопка кукурузного самогона; выпив ее и закусив перченым мясом, Крюк сложил руки на стойке и уткнулся в них лбом, чтобы немного передохнуть.

Хлюпая вечно заложенным носом, Карачун медленно подошел к стойке и сел рядом с Крюком. Тот даже не взглянул на нового посетителя, узнав шестерку Зота по сиплому дыханию.

- Водки с перцем! – гаркнул Карачун трактирщику, который уже готов был поприветствовать гостя. - И быстрее.

- Что, простыл? – съязвил Крюк.

Карачун сипел последние лет пять, с тех пор как его нос сломали в драке.

- Заткнись, - пробурчал посыльный Зота, - пьянчуга проклятый.

- Ты сюда тоже не в считалочки играть пришел, - Крюк кивнул на подоспевшую к Карачуну водку, - я хотя бы начал с пива.

- Я забежал сюда на две минуты, - со злостью просипел бандит, - из-за тебя, кстати.

- Зачем? – Крюк наконец оторвался от разглядывания пола и поднял на собеседника глаза, красные и уставшие.

- У меня послание.

- От Зота? – со скучающим голосом спросил убийца.

- Нет.

Повисла странная пауза. Крюк недоверчиво усмехнулся.

- Я думал мой вопрос – формальность чистой воды.

- Думай так и дальше, но послание я передать должен. Ты в состоянии его принять?

- Смотря от кого оно, и какое в нем содержание, - задумчиво глядя на дно стопки сказал наемник.

- С первым я тебе помогу, со вторым – нет. Письмо в конверте.

- Так от кого ж оно?

Карачун откашлялся, огляделся, и прошипел:

- От Синего Плаща.

После этих слов он тут же вытянул из кармана куртки письмо, положил его на стойку перед Крюком, схватил стопку водки, залпом выпил ее и встал со стула.

- Мой друг за меня заплатит, - сказал Карачун обеспокоенному хозяину таверны и поспешил к выходу. Крюк никак не отреагировал на наглость бандита и дал ему уйти. Он вообще не обратил внимания на его уход.

Потому что перед ним лежал длинный синий конверт с одним лишь символом на внешней стороне, аккуратно выведенным чернилами - с черным кругом.

4

Когда Монко, наконец, вышел из комнаты, наемник закрыл за ним дверь на ключ.

Посещая «Погреб крота», Крюк всегда поступал одним и тем же образом: сняв комнату, наемник напивался вдрызг и отсыпался, после чего проделывал этот цикл еще несколько раз, до тех пор, пока не кончались деньги. Все-таки, в чем-то Карачун был прав, назвав его пьянчугой.

Но на этот раз первый же цикл кутежа был нарушен из-за события, которое никак не укладывалось у наемника в голове. Услышав имя адресанта, увидев черный круг на синей бумаге, Крюк полностью выпал из реальности. В голове словно взорвался мешок со старыми воспоминаниями, почти забытыми и стертыми… С плохими, страшными воспоминаниями.

Открывать письмо наемник не спешил. Сначала медленно и аккуратно вытащил его из-за пазухи, куда спрятал, чтобы Монко не успел разглядеть черный символ. Затем также медленно положил письмо на кровать. Устало вздохнул. Потер виски. Воспаленная алкоголем голова болела, и теперь мысли роем вились ней, словно напирая на череп изнутри.

- Нет, это невозможно, - пробормотал Крюк севшим голосом, - просто невозможно. Синий Плащ? Зачем? Зачем я ему нужен?

Почему-то и раньше он боялся даже простого упоминания о чародее. Панически боялся, и страх этот Крюк не мог ни понять, ни обуздать. Глядя лишь на маленькое и скромное, но бесконечно опасное письмо, наемник вдруг со всей очевидностью и ужасом понял: главный враг людей Бел-Латора хочет нанять его в качестве убийцы.

«В послании об этом наверняка ни слова не написано, ведь попади оно не в те руки… - думал Крюк лихорадочно, и лоб его покрылся испариной, - но никаких сомнений: что ему еще может быть от меня нужно? Что я умею, кроме как дырявить людей острым железом?»

От этой мысли ему сделалось не по себе, на языке стало горько и противно. Перед тем, как открыть конверт, наемник решил внимательно осмотреть его, и заметил на черной сургучной печати маленькие иероглифы. Их было тринадцать, и все они были ему неизвестны. Двенадцать из них шли вдоль кромки сургуча, а в центре едва заметно проступал самый большой, похожий на отвратительного паука, раздавленного чьим-то сапогом. Когда Крюк поднес письмо поближе к глазам, по символам угрожающе пробежало холодное синее пламя.

«Заговоренное. Ну конечно».

Иероглифы совсем не понравились Крюку: от них веяло злом.

- Черт возьми, - почти с грустью проговорил наемник, - выбора у меня все равно нет.

Собравшись с духом, он, наконец, открыл письмо. Печать надломилась с сухим треском и… больше ничего не случилось. Не вспыхнули синие искры, не пробежал по рукам неприятный холод, не возникло чувства опасности – лишь округлый обломок сургуча упал и покатился по деревянному полу комнаты.

Крюк с облегчением выдохнул, и в этот же момент за его спиной полыхнул яркий свет. От неожиданности не совсем трезвый наемник неловко отскочил к стене, выхватив из ножен кинжал, развернулся в сторону источника свечения… и не смог поверить глазам.

Этого просто не могло быть. Последний раз Крюк видел такое очень давно, кажется, еще до того, как…

Письмо выпало из его рук, а когда мужчина попытался его поднять, оно моментально сгорело, полыхнув синим пламенем – таким же синим, как и свечение портала, открывшегося в этой богами забытой пыльной комнатушке.

- Как это возможно? – воскликнул Крюк почти беззвучно, но потом увидел, что портал открылся точно над тем местом, где лежал кусочек сургуча.

- Хитрые фокусы, ничего не скажешь, - настороженно пробормотал он, - неужели Плащ способен на такое?

«Он по ту сторону» - мелькнула неожиданно мысль, и спустя миг Крюк с чувством обреченности осознал, что это правда. Портал – своего рода приглашение. Начальство вызывает его на ковер. Высокое начальство. Самое высокое.

- Синий… Плащ, - проговорил он, пытаясь унять дрожь в голосе. - Ну что ж… Я иду.

Наемник по кличке Крюк подошел вплотную к синей пульсирующей завесе, сделал глубокий вдох и шагнул.

***

Кровавый рассвет принес с собой запах гари, чувство боли в левом колене и горечь утрат, понесенных накануне.

Ящеры забрали жизни многих, в том числе и рыжего Роджера, тем самым исполнив его последнее желание. Яд добил почти всех остальных. Их осталось тринадцать.

«Тринадцать. Проклятое число».

Справа от него лежал Милтон и храпел. «Хоть кто-то может спать».

Всю ночь Кеннет не мог смежить веки. Сон не шел. Офицер чувствовал себя разбитым, и отдых это исправить не мог. Слишком многие под его командованием умерли вчера.

«Нас все равно рано или поздно всех убьют». Эта мысль странным образом успокаивала Кеннета, хоть до конца смириться с ней он и не мог.

Офицер присел на своем лежаке, огляделся. Четверо бойцов были на ногах, в дозоре, остальные лежали на полу. Кто-то из них действительно спал, многие ворочались. Их, так же как и Кеннета, мучили ужасы вчерашнего дня. Кроме того, из донжона, куда они относили трупы павших товарищей, жутко смердело. Всю оставшуюся пресную воду они перетащили на первый этаж башни.

Все они ужасно устали и хотели, чтобы этот кошмар поскорее кончился.

- Скоро они снова нападут.

Голос Рокстона был тихим и мрачным.

- Да, - Кеннет не стал отрицать очевидное, - нападут.

- Может, не будем ждать их?

Молодой офицер повернулся лицом к старому разведчику. Лицо Рокстона было серым, с черной корочкой запекшейся крови над левой бровью.

- Что ты имеешь в виду?

Седовласый вояка потупил взгляд и вдруг очень отчетливо произнес:

- Нам здесь не выжить. Так зачем ждать судьбу, когда можно пойти и забрать ее у них?

- О чем ты говоришь?

Старик вздохнул. Он сидел на деревянной скамье, взгляд его был устремлен куда-то в неизвестность. За последние несколько суток Финч постарел на добрых десять лет. В его уставших, блеклых глазах Кеннет видел спокойную готовность погибнуть – но погибнуть не под обломками башни, которая уже давно начала идти трещинами, а на поле боя, с мечом в руках и боевым кличем на устах.

- Башня выдержит две, максимум три атаки магов. Потом падет. А с ней и мы.

- Знаю.

- Значит, ты понимаешь, что у нас нет выхода.

- Понимаю. Я тоже думал об этом. Мы выйдем из башни и дадим им последний бой, - Кеннет вздохнул, - но что делать с теми, кто ранен, и идти не может?

Кетч и Том не могли больше сражаться: нога Тома все-таки начала гноиться, Кетч получил сильный удар в крестец и его частично парализовало.

- Не хотелось бы это говорить… - Рокстон поморщился как от зубной боли, - но у нас нет времени ждать, пока они погибнут своей смертью. Либо мы оставим их здесь, либо…

- Нет, - Кеннет внезапно услышал свой испуганный голос, - нет, ни за что.

Рокстон хмуро глядел на него.

- Мы не станем их убивать, - прошептал Кеннет разведчику, - не станем. Это ясно?

- Ясно. Но вы должны понимать, господин офицер, - голос разведчика вдруг стал глухим и холодным, - мы погибнем снаружи. А потом сюда придут ящеры. И почти наверняка сожрут оставшихся живьем.

Лицо Рокстона не выражало никаких эмоций. Кеннет молча смотрел на него, долго. До тех пор, пока не признал, наконец:

- Проклятье…

- Тебе не обязательно делать это самому. Мне уже… доводилось, - теперь в голос старика вернулись горечь и боль, - иногда смерть – это дар, который необходимо дать нуждающемуся.

Кеннет молча кивнул. Рокстон бросил взгляд в сторону храпящего Милтона и сказал:

- Нужно будет объяснить остальным.

- Тогда займись этим. Разбуди тех, кто спит, и передай всем, кроме Кетча и Тома, что через час мы выступаем.

Сказав так и дождавшись, пока Рокстон разбудит первого из спящих, офицер вынул из сапога кинжал, и устало привалился к стене.

5

Когда портал завершил процесс перемещения, а голубая дымка перед глазами рассеялась, Крюк обнаружил себя на заднем дворе какого-то заброшенного особняка. Стояла ночь, свет давали лишь звезды да месяц, прищуренным глазом наблюдавший за наемником с небосклона. В скупом свете луны и звезд Крюк сумел различить ряды скромных и скорбных надгробий - они отбрасывали длинные тени, темными полосами пролегшие у самых ног убийцы.

«Родовое поместье с фамильным кладбищем?»

Оглянувшись и присмотревшись хорошенько, Крюк увидел также несколько склепов, но главное - высокую кованую ограду с шипами. Тонкая, едва ощутимая тревога охватила бывалого взломщика. Он мог спорить на что угодно: ограда поместья зачарована как от проникновений снаружи, так и от побегов изнутри.

Наемник осторожно побрел по засыпанным гравием дорожкам, и каждый его шаг сопровождался хрустом камней под ногами. Этот хруст эхом отзывался по округе, так что Крюк был уверен: все, кто мог находиться поблизости, уже знают о его прибытии.

Портал за спиной издал вдруг негромкий гудящий звук, а когда Крюк обернулся, тот уже исчез. Обратного пути не было.

«Значит, меня ждут в этом доме, - подумал он, глядя на поместье - что же, отправимся туда».

Особняк был старым, полуразрушенным, но все равно взирал на посетителя с аристократическим презрением, щурясь узкими окнами чердака. Из шести мраморных колонн, поддерживающих два верхних этажа и крышу задней части дома, целыми остались лишь две угловые, в то время как оставшиеся четыре частично искрошились и образовали жуткий оскал, которым дом теперь встречал гостя.

Свет в окнах не горел, но наемника не покидало ощущение, что в поместье кто-то есть. Пройдя по мраморным ступеням между кусков разрушенных колонн, Крюк вдруг уловил тонкий и непривычный аромат. Кусты синей александритовой розы, редкого и сладостно пахнущего растения, буйной порослью облепили стену здания с левой стороны. Это немного удивило Крюка: как такие редкие цветы не были похищены отсюда каким-нибудь садоводом-мародером?

«Значит, ограда действительно зачарована. А за цветами все же ухаживают».

Первый этаж особняка с задней его стороны был отведен под хозяйственные помещения – это было очевидно даже теперь, когда дом пребывал в запустении. В сумраке ночи Крюк сумел разглядеть деревянную дверь, ведущую внутрь. Дверь была сработана из дуба, и судя по виду, очень много лет назад. Ее полусгнившей остов легко поддался удару ноги и вылетел из пазов.

Внутри стояла кромешная темнота. Идти туда без факела Крюку совсем не хотелось. Однако выбора не было - осторожно ступив в непроглядную темень таинственного поместья, Крюк выдохнул скопившийся в легких воздух, на всякий случай задержал дыхание и осторожно двинулся вперед. Стараясь не наткнуться на возможные невидимые преграды, он прошел около двух метров, прежде чем замер на месте, на секунду оторопев.

В полуметре над ним вспыхнул зеленый огонек, выхватив из мрака все, что его окружало.

«Все продумано, - успокоившись, и сделав, наконец, вдох, подумал наемник, - так и нужно встречать гостей».

Зеленый огонек последовал за ним по пятам и обеспечил хорошую видимость. Обстановка на нижнем этаже была не самой приятной. В комнате витал дух зловония и затхлости, и скоро Крюк понял почему: истлевшие скелеты в старинных, порченных временем и гниением одеждах словно застыли на полу, застыли в позах, сообщающих о том, что смерть была долгой и мучительной.

Впрочем, Крюку быстро удалось вернуть себе привычное хладнокровие, так что прошмыгнул он мимо мертвецов безо всякого интереса. Когда же наемник, наконец, нашел лестницу, ведущую на верхние этажи, до его слуха донесся странный звук, очень похожий на гудение, которое издавал до этого портал.

Мужчина ускорил шаг. Изумрудное пламя неустанно следовало за ним, освещая путь, выхватывая из темноты куски стен и пола. Поднявшись на второй этаж, по пути вдоволь налюбовавшись старинными гобеленами и выцветшими коврами, Крюк все же отыскал источник звука.

Он доносился из-за закрытой двери. За ней также явно находился и источник света - слабое голубое свечение разливалось между дверью и полом. Сомнений не оставалось.

«Портал. Значит, он здесь», - подумал Крюк, и по спине его пробежал неприятный предательский холодок.

Собравшись с духом, наемник подошел к двери и постучал.

Та со скрипом отворилась, и гость, наконец, увидел того, кто его ждал.

***

- Это самоубийство, – констатировал Ален, один из мечников, прибывших к Кервинхольну вместе с Кеннетом в составе отряда отступников Корпуса Крона.

- Это единственный выход, - вздохнул Кеннет, - и я предлагаю принять это решение до того как на нас рухнут своды этой злосчастной башни.

- Но что делать с ранеными? – настороженно спросил Милтон. - Мы погибнем в бою, это очевидно. Что будет с ними, если мы оставим их здесь?

Рокстон бросил на офицера настороженный взгляд. Кеннет выдержал паузу, необходимую для того, чтобы все успели осознать сложность ситуации, после чего заговорил вполголоса:

- Если мы оставим их здесь, эти зеленокровные твари придут сюда и сожрут их. Живьем.

Совсем недавно прошедших через жернова войны бойцов его слова могли бы мало впечатлить, но он добился, чего хотел. Многие с печалью кивнули, кто-то злостно выругался, кто-то отвернулся. Кеннет чувствовал: они понимают.

- И что же это значит? – с подозрением в голосе спросил Ронни, парень лет девятнадцати с большим арбалетом в руках. Арбалет выглядел так, будто весил чуть ли не больше самого Ронни, отчего тот казался нелепой пародией на солдата. Но Кеннет не улыбался, глядя на него – осада была жестока, голод погубил многих, и коли уж этот тощий парень выжил, да еще и продолжил сражаться…

За него ответил Рокстон.

- Это значит, что милосерднее будет их заколоть, пока они спят, сынок. Чистая быстрая смерть.

Слова старика, хоть и были ожидаемы, возмутили многих.

- Резать? Своих? – негодующе воскликнул юный арбалетчик и вскочил на ноги, но несколько пар рук тут же усадили его обратно.

- Не верещи, - негромко попросил его Рокстон, - тебя это делать никто не заставляет.

Кеннет оглядел своих людей. Не считая Финча, на него смотрело девять пар глаз. Печальных, испуганных и тусклых после стольких тяжелых испытаний, но все же горящих неистребимой жаждой мести за всех, кто успел сгинуть в волнах зеленой крови.

Кеннета радовало в этой ужасной ситуации лишь одно: лица Алена, Грейса и Рика были спокойны – они просто шли за своим командиром. Даже покинув ряды Корпуса ради того, чтобы встать на защиту родного Кервинхольна, они оставались профессионалами, а потому не задавали лишних вопросов. Они и сами прекрасно все понимали и не нуждались в разъяснениях.

В боях с рептилиями полегли почти все ополченцы из Кервинхольна, вызвавшиеся пойти с Кеннетом и его братьями по оружию на помощь к тем защитникам города, что удерживали Башню Дозорного. В живых из ополчения остался лишь его лидер, Рокстон. И теперь только оставшиеся в живых стражи Башни Дозорного угрюмой стеной непонимания встали между решением Кеннета и им самим.

- Послушайте. Мы знаем, что это не правильно. Но нам всем суждено погибнуть – это уже очевидно. Помощи ждать неоткуда. Мы здесь одни.

Кеннет слышал свой голос, но словно откуда-то издалека.

- Если бы Корпус решился выступить против врага, он бы уже сделал это.

Горькое признание никого не впечатлило. Все давно это понимали. Но озвучил офицер это только теперь.

- Я не хочу быть причастным к этому, - с презрением произнес, наконец, один из стражей башни, высокий и статный воин в простой кольчуге и шлеме-шишаке, - я считаю, что нам необходимо удерживать башню.

- Скоро здесь нечего будет удерживать, Дэнни, - проворчал Рокстон, - я спускался в подвал. Трещины там шириной уже в два моих пальца! Не знаю, из чего делали строители башни цемент, однако могу сказать наверняка, что без чар тут не обошлось. Но даже такие могущественные чары не спасут башню. Мы выдержали уже... сколько атак? Десять, двенадцать? Здесь жарко, как в пекле, а значит, башня сохраняет жар пламени внутри камня. Но в какой-то момент она не выдержит и расколется.

Рокстон был прав – внутри башни было жарко, и жар этот только ухудшал состояние бойцов. Это было одной из причин, по которым Кеннету не терпелось выйти наружу. «Какое это, должно быть, наслаждение, - думал он, – погибнуть от стрелы, принесенной северным ветром, под его убаюкивающие дуновения, вдохнув в последний раз прохладный ночной воздух…»

- Башня выдержит еще одну-две атаки, - уверенно заявил Кеннет, - а после падет. Если мы останемся внутри, то падет она нам на головы. И тогда мы уже ничего не сможем сделать. Но если выйдем…

- То нужно делать это сейчас, ночью, - перебил его Рокстон, - в сумерках маги точно не смогут прицелиться в нас как следует.

- А вот ящеры вполне могут нас разглядеть, - заметил Ален, - мы ведь до сих пор не знаем, на что эти твари способны.

- Тем не менее, одной потенциальной помехой у нас меньше. Наша главная задача – максимально ослабить противника. Сделать все, чтобы помочь Кервинхольну выстоять. Ящеры – безмозглое мясо, они сами лезут на мечи и копья. Но вот если мы убьем хотя бы одного мага, то это будет настоящей помощью. Скольких теф-раагов мы насчитали, Рокстон? С десяток?

- Было сложно их считать, пока они обстреливали нас огнем, - ухмыльнулся старый разведчик, - но уже погибшие ребята говорили, что этих гадов не больше восьми. Да и я тоже так думаю.

Стражи, все как один, хмурились. Кеннет понимал, что они всё прекрасно осознают, но покидать свой пост не хотят – из упрямства и из страха. Кроме того, в душе каждого из них до сих пор теплилась обманчивым и ярким огоньком надежда…

«Надежда заглушает голос разума. Кажется, так Ингард говорил».

- Есть, конечно, и другой путь, – сказал Кеннет медленно, глядя на Рокстона, - который, возможно, устроит всех.

Старик сделал вид, что не удивился его словам, но его брови все же невольно дернулись.

- Тот, кто хочет остаться защищать башню, пусть остается. Заодно присмотрит за ранеными. Но те, кто пойдет вместе со мной, сюда больше не вернутся.

На некоторое время в душном, пропитанном трупной вонью воздухе повисла тяжелая тягучая тишина. Наконец один из стражников негромко произнес:

- Я останусь.

- Кто еще? – гаркнул Рокстон.

- Я, - спокойно ответил воин по имени Дэнни, который яро желал удерживать башню и дальше.

«Удачи ему в этом».

- И я, - несколько робко вскинул руку Ронни.

И снова воцарилась тишина – не высказавшиеся бойцы судорожно думали, решали, выбирали…

- Итак, - подытожил после затянувшейся паузы Кеннет, - останутся здесь трое. Что же, господа, это ваш выбор, и я уважаю его. Правильно ли я понимаю, что все остальные желают отправиться с нами на миссию, которую смело можно назвать самоубийственной?

- Про нас вы знаете, сэр, - просто и ясно ответил Ален, - мы с парнями пошли за вами, чтобы защитить наш родной Кервинхольн. Ради этого мы отступились от своих золотых эполет и черных камзолов. Ушли из Корпуса.

- Да, именно так, - подхватил Рик, - вы правильно сделали, что повели нас в бой. Дороги назад для нас теперь нет, и мы пойдем за вами даже в пекло, если у нас будет хоть небольшой шанс тем самым помочь родным, оставшимся в крепости.

- А шанс у нас есть, - скромно добавил Грейс, - мы же все-таки профессионалы.

Рокстон одобрительно ухмыльнулся.

- Мы тоже пойдем за вами, - пообещал Милтон, имея в виду себя и своих друзей-стрелков, Джека и Ройса. - А сидеть здесь и глотать пыль нам всем уже осточертело.

- Спасибо за поддержку, парни, - сказал Кеннет, – предлагаю выдвигаться немедленно. Даю всем десять минут на подготовку.

Ночь с любопытством следила за ними через узкие бойницы башни. Прохладный туман опускался на землю, поджидая тех, кто решил покинуть ловушку до того, как она захлопнется окончательно.

- И все-таки, господин Кеннет, это безумие, - негромко сказал Ален, приблизившись к своему командиру, - чистой воды безумие.

- Знаю, Ален. Но спасибо, что напомнил.

Ален кивнул и улыбнулся – улыбкой человека, идущего на эшафот.

6

Комната, в которую вошел Крюк, освещалась шестью магическими факелами, парившими где-то под высоким потолком. Они давали ярко-синий пульсирующий свет, благодаря которому и без того жуткая комната приобретала еще более загадочный и пугающий вид. Огромное окно, выходившее на фамильное кладбище, было скрыто за тяжелыми плотными шторами болотно-зеленого цвета с золотой бахромой. Стены были покрыты серебристыми шелковыми обоями, которые чудом уцелели и не оказались испорчены временем и сыростью. Комната была небольшой и, судя по всему, в свое время служила личным кабинетом для одного из членов аристократического семейства, жившего здесь когда-то.

Но Крюк совершенно не думал ни об обстановке комнаты, ни об ее назначении, потому что посреди нее за столом восседал автор послания, переданного ему Карачуном. Это был он – таинственный и ужасающий Синий Плащ, маг, возглавивший силы Мастера в войне на Бел-Латоре и приведший их к поражению. Колдун сидел в кресле, закутанный в свой легендарный хитон цвета вечернего неба, и молчал. Его длинные седые волосы спадали на плечи, но Крюк чувствовал, что стариком мага назвать никак нельзя, хотя прожил он, должно быть, сотни лет.

Лица колдуна Крюк не видел. Оно было скрыто маской, что в синем свете факелов делала хозяина похожим на призрак – призрак с желтым, блестящим лицом. Маска была деревянной и явно удерживалась на лице при помощи магии, поскольку Крюк не увидел на ней ни ремней, ни застежек. По кайме маски бежала тонкая вереница черных выжженных рун, и их вид заставил наемника побледнеть от ужаса.

Но еще больше Крюк испугался, взглянув сквозь прорези маски в глаза Синего Плаща. Благодаря этим прорезям наемник почувствовал, как вся его привычная, будто прилипшая к коже за долгие годы бравада улетучилась, а желудок съежился в жалкий комок. Глаза колдуна, внимательные и безучастные одновременно, были похожи на кусочки битого стекла в свете луны. Серые и серьезные, они как-то странно блестели, будто бы за минуту до прихода наемника из них текли слезы. Но этого Крюк себе представить не мог даже в самых бредовых фантазиях.

- Итак, ты пришел, - прозвучал, наконец, на удивление приятный и доброжелательный голос. Он был бодр, мелодичен и звонок, деревянная маска его почти не глушила, - это хорошо. Присаживайся.

Колдун указал рукой на стул, стоявший перед столом. Крюк послушно сел на него и откашлялся.

- Для меня большая честь присутствовать здесь, господин…

Наемник замешкался и почувствовал, как спина его мигом взмокла.

«Синим Плащом его в лицо не назовешь».

- Антеон Фарион де Малетт, - сказал маг, будто почувствовав его смятение, - можешь называть меня просто Антеон, я не сочту это за наглость.

Крюк впал в ступор после этих слов.

- Господин… Антеон.

- Именно.

- Не сочтите за грубость, но…

- Ты хочешь знать, зачем ты здесь?

«Он мысли читает, или просто догадался?»

- Да.

- Что ж, это разумно. Приступим сразу к делу, – голос из-под маски звучал вежливо, но Крюк все равно чувствовал перед колдуном страх, который по необъяснимым причинам все больше и больше нарастал в его душе.

Колдун поднялся со стула и подошел к окну. Раздвинув шторы и направив взор куда-то вдаль, маг едва слышно прошептал несколько слов, опознать которые Крюк не смог. Зато он разглядел фигуру де Малетта. Добрых два метра ростом, худой до ужаса, Синий Плащ неожиданно напомнил Крюку старое огородное пугало его бабушки. Испугавшись этого обрывистого воспоминания, он поспешил от него поскорее избавиться – вдруг его собеседник все же умеет читать мысли?

- Когда-то давно ты сражался против моих бойцов, - прозвучал вдруг вкрадчивый голос.

Сердце наемника сжалось. Он знал это, но совсем не помнил.

- Легионы нашего досточтимого Мастера под моим предводительством осадили девятнадцать городов, но победы в этом мире мы так и не добились. Полегли тысячи ваших воинов и тысячи наших. Но ты ведь знаешь, что мы проиграли лишь потому, что вмешался Корпус Крона?

Крюк знал и это.

- Да, господин Антеон. И мне жаль.

- Жаль? – переспросил маг почти удивленно. - Тебе жаль, что сотни твоих соотечественников не пошли на корм воронью? Жаль, что твои друзья не пошли на убой, как свиньи? Жаль, что твой мундир не сожгли вместе с твоим телом?

Крюк мог лишь угрюмо смотреть в пол, как провинившийся ученик. Он не чувствовал сожаления, наверное лишь потому что совсем не помнил тех времен, когда он еще не был Крюком, убийцей и наемником. Порой ему, правда, казалось, что смутные и блеклые воспоминания о прошлой жизни все же дремали на самом дне его души, но он даже и не думал тревожить их сон. Однако колдун, кажется, пытался заставить его вспомнить их.

«Зачем?»

Синий Плащ повернулся к нему лицом.

- Ты считаешь, что поступил правильно, предав все, что тебе было дорого?

Крюк молчал. Он понимал, что от ответа может зависеть его жизнь.

Колдун вернулся в свое кресло и вновь посмотрел ему прямо в лицо. Крюк не мог выдержать его взгляда. Потому продолжил смотреть в пол.

- Я внимательно за тобой следил последние пять лет. Ты знаешь, что твой случай уникальный? – внезапно де Малетт повеселел и даже хохотнул. - Во всех двенадцати мирах, во всех землях, до которых смог дотянуться своим влиянием наш владыка, ты – первый человек, перешедший на нашу сторону непосредственно во время открытой войны. Да еще и единственный предатель Корпуса Крона!

Крюк побледнел. «Корпус Крона? Я состоял в Корпусе?» - эта мысль его одновременно напугала и шокировала.

- Это необыкновенное достижение, друг мой. И, не стану врать, оно для меня гораздо приятнее, чем несколько убитых тобой магов и ящеров.

Душа Крюка окончательно ушла в пятки.

- Да, я помню о твоей героической выходке в битве при Пепельном Холме. А ты о ней помнишь?

Крюк не ответил. Новость о том, что он некогда был воином Корпуса Крона, теперь не шла у него из головы, она словно посеяла зерно истины, которое, быть может, могло прорасти...

- Отвечай, когда я спрашиваю, - голос мага сделался вдруг холодным и злым, хоть он его и не повышал, - отвечай.

- Нет, совсем не помню, - еле слышно проговорил Крюк, - словно…

- Словно отбило память, не так ли?

Маг почему-то рассмеялся. Наемник сидел как на иголках.

- Я напомню тебе. Ты и еще шесть человек каким-то необъяснимым образом пробрались в наш лагерь у подножия холма, уничтожив по пути два сторожевых патруля шумазархов, а в самом лагере убили трех спящих теф-раагов. Перерезали моим заклинателям огня глотки.

В глазах колдуна вновь промелькнула злость, от которой Крюк облился потом.

- Но это все сейчас, конечно, не имеет ни малейшего значения. Слишком уж ты уникален и важен в нашей истории, чтобы судить тебя теперь за то, что саботировал захват какой-то несчастной крепости.

Услышав это, Крюк растерялся. Он ожидал угроз, пыток и расправы, или чего-то еще в этом духе, но никак не признаний собственной значимости и важности.

Набравшись смелости, наемник спросил:

- Но почему я… важен?

Колдун помолчал немного, словно припоминая, почему же предатель и убийца так важен в «их истории».

- Видишь ли, наш Мастер очень заинтересован в тебе и твоей помощи.

Крюк совершенно ничего не понимал.

- Сам… - начал, было, он, но колдун нетерпеливо перебил его.

- Да, да, сам Темнейший Владыка, чья Длань карает Миры, основатель Круга, величайший темный маг всех времен нуждается в помощи жалкого перебежчика.

Крюк пристыженно молчал.

- Видишь ли, Крюк… Так ведь ты себя теперь называешь, верно? Почему, кстати?

Убийца напряг память.

- Так меня прозвали, когда я плавал кораблем на Солнечный остров с людьми Зота. На нас напали пираты, и я насмерть забил абордажным крюком одного из них.

- Находчиво, - заметил Синий Плащ, - а своего настоящего имени ты не помнишь?

Крюк поморщился и покачал головой.

- Ладно, мы отвлеклись, - маг тряхнул своей седой шевелюрой, словно разминая шею, – итак, твоя помощь нужна Мастеру. Ты осознаешь, что это великая честь?

«Великая опасность».

- Да.

- Но ты ведь понимаешь, что нам сначала нужно удостовериться в твоей преданности, прежде чем мы попросим тебя о помощи?

- Понимаю.

- Хорошо. Нет, даже замечательно. Для проверки искренности твоего желания помочь нашему делу у меня есть для тебя одно задание, - голос мага звучал спокойно, но Крюк буквально чувствовал злобу, скрытую в нем, - для такого профессионала как ты оно не составит особого труда.

Маг замолчал, и взгляд его изменился, словно он внезапно услышал какой-то посторонний звук. Крюк тоже навострил уши, но ничего не расслышал. После этой странной заминки колдун продолжил речь, но говорил уже чуть медленнее, чем до этого.

- Понимаешь ли, есть одна персона, мешающая исполнению наших планов. Проживает она, не поверишь, в Кервинхольне – твоем любимом, должно быть, городе. В общем, ты должен избавить мешающую нам персону от необходимости дышать, иными словами – лишить ее жизни. С таким заданием ты ведь справишься, верно?

Крюку не нравилась витиеватая манера речи мага, но еще больше не понравилось ему упоминание Кервинхольна. Просто не понравилось, безо всякой осознанной причины, и наемника это встревожило. Но его успокаивало осознание того, что «важное задание» - всего лишь очередной заказ.

- Справлюсь. Но…

- Тебе нужна информация. Понимаю, - маг усмехнулся, - и вот тут для тебя начинается самое интересное. Видишь ли, тот, кого тебе предстоит убить, знает тебя. А ты знаешь его, хотя возможно и не помнишь. Я ведь сказал, что в лагерь моих воинов прокрались ты и еще шесть человек. Но вспомни вот что: вас было больше.

- Больше… Да… Наверное, - несмотря на то, что Крюк напрягал память изо всех сил, на ум ему пришла лишь единственная сцена: он очнулся во флигеле дома на окраине какого-то захолустного городка, и к нему в комнату вошел человек, представившийся как Хозяин Зот. «Хоть ты и бывший цепной пес, - сказал он тогда, - я дам тебе свободу, достойную волка-одиночки».

- Из башни вышло восемь человек, но поймали мои воины лишь семерых. Восьмому удалось скрыться. Его-то тебе и предстоит убить. Его зовут Рокстон Финч, в молодости он служил разведчиком у князя Эренора Кервина, так что неудивительно, что ему удалось сбежать от шумазархов.

«Рокстон Финч».

Седые усы, скрипучий голос, окровавленные пальцы, сжимающие рукоять корда.

«Рокстон».

Это имя яркой полоской света осветило забытые, потонувшие во тьме осколки разбитой памяти Крюка, но лишь на секунду. Однако эту секунду наемник ждал целую вечность, и оттого она растянулась для него. За эту жалкую секунду Крюк вспомнил столь много, что испугался; до него теперь едва доносился голос мага, и ему пришлось усилием воли оторваться от всплывших на поверхность сознания воспоминаний.

- Нам нужно убедиться в том, что ты… как бы это выразиться… настоящий предатель, - голос мага вновь повеселел. - Убьешь старика и вернешься ко мне, и тогда наш Мастер окажет тебе великую честь. Тебе все понятно?

Крюк, еще не отошедший от нежданных воспоминаний, рассеянно кивнул.

- Отлично. Я телепортирую тебя в Келвент. Это деревня недалеко от Кервинхольна, там тебя встретит мой слуга, Олифер. Он предоставит тебе всю необходимую информацию.

Маг начертил в воздухе несколько символов, попутно прошептав что-то неразборчивое, и Крюк увидел, как в воздухе появляются очертания портала. Его синее свечение ярко озарило комнату, так, что наемнику пришлось прищурить глаза.

- Когда прикончишь старика, возвращайся к Олиферу. Он отправит тебя ко мне. Все ясно?

«Не все, но выбора у меня нет».

Наемник утвердительно кивнул и двинулся к порталу.

- И еще кое-что, - голос колдуна был тише и спокойнее прежнего, но в нем легко угадывалась мрачная угроза, - не пытайся бежать от своей судьбы.

Крюк в это время с удивлением обнаружил, что впервые за время разговора с магом необъяснимый страх, терзавший его, словно темный зверь, отступил, будто бы испугавшись света воспоминания о седом человеке с окровавленной рукой.

- Я никогда от нее не бежал, - сказал бывший офицер Корпуса Крона своему врагу, сжал руки в кулаки и в очередной раз шагнул прямиком в портал.

Часть I. Глава 2. Старые знакомые

1

На три секунды голубое пламя поглотило все вокруг. Пространство сжалось, тело стало почти невесомым, а земля ушла из-под ног: портал переносил Крюка сквозь пространство куда-то очень далеко.

Покидая резиденцию Синего Плаща, он с бессильной злобой стиснул зубы. Печальные, сумбурные и жестокие мысли вгрызались в него своими клыками, раня сердце и калеча душу.

Крюк вспомнил Рокстона. Вспомнил Изумрудный Холм, ставший Пепельным. Вспомнил лица товарищей, сгинувших в огне, крови и зеленой мерзости, вспомнил себя – яростного и стремительного, вооруженного мечами; лезвия их со свистом взрезали воздух и вражью плоть. Безрадостные картины безумного дня, когда он и остальные обреченные солдаты оказались запертыми в душной ловушке сторожевой башни вихрем пронеслись перед его мысленным взором. Крюк был ошеломлен тем, что увидел: всполохи огня, брызги крови – как зеленой, так и красной, грохот сотрясающегося камня…

Все это он узрел и осознал в считанные секунды, словно какой-то неведомый гений осветил сиянием самый темный закоулок его сознания. И хотя многих подробностей своей прошлой жизни Крюк не вспомнил, этот яркий просвет дал ему некоторое представление о том, кем он был раньше. И это дорогого стоило - незримая пелена забытья, так долго мешавшая ему видеть все в верном свете, наконец-то начала исчезать. И, несмотря на боль, наемник надеялся, что она будет истончаться и дальше.

«Вот почему меня называли предателем» - сокрушенно думал он, впервые осознавая, что раньше даже не задавался этим вопросом. В бытность наемным слугой Хозяина Зота его мозг будто кто-то контролировал; теперь же Крюк понял, что разум его не просто лишили осознанности действий, а отключили вообще любое стремление к ней. Зато теперь мысли в голове пульсировали, готовые вырваться наружу вместе с диким криком.

«Я был воином Корпуса Крона. Мы воевали против Мастера и Синего Плаща, а потом я попал в плен. Но что было дальше? Почему я встал на вражескую сторону? Почему меня отправили на службу к Зоту, хотя я мог воевать в войске Мастера в других мирах? Я сам выбрал такую судьбу, или мною кто-то управлял? Был ли у меня хоть в чем-то выбор? Почему я этого не помню? Как меня по-настоящему зовут?»

Ответов на все эти вопросы Крюк не знал, но в нем росла и крепла убежденность в том, что по собственной воле он бы ни за что не предал своих соратников.

«Значит, меня околдовали, промыли мозги. И сделал это, скорее всего, сам Синий Плащ».

Крюк не знал, прав ли он в своей догадке, но это было уже неважно – теперь он знал, кто его настоящий враг, и от этих пугающих, но честных откровений пробуждающегося разума ему неожиданно стало легче.

«Я узнаю правду» - пообещал он себе за секунду до того, как портал перенес его в Келвент.

***

Как только ноги коснулись почвы, Крюк почувствовал запах сырости и земли, но глазам его предстала лишь темнота. Портал за спиной исчез сразу же после перехода, потому голубое свечение не могло помочь ему разглядеть хоть что-нибудь. Наемника обступила тьма, густая и непроглядная.

- Приветствую, - прошептал кто-то невидимый. Голос показался Крюку странным, каким-то шипящим, отрывистым.– Кто послал тебя сюда?

- Антеон Фарион де Малетт.

Спустя мгновение над головой наемника вспыхнуло уже знакомое ему зеленое пламя. Его тусклый свет выхватил из темноты низкие своды и стены пещеры, два входа в тоннели, ведущие в разные стороны, а также фигуру собеседника. Слуга Синего Плаща стоял в тени, но Крюк, даже не видя его лица, многое понял.

- Ты не человек, Олифер? - голос наемника был спокоен и расслаблен.

- Нет, - гордо ответил тот, - не человек.

«Серокожий, стало быть».

- Значит, ваш народ заключил союз с Мастером? – наемник не мог надивиться собственной наглости, но ему было уже все равно. Слишком большое количество потрясений за короткий промежуток времени сделало его нечувствительным к некоторым вещам.

- Смотря, что считать моим народом, - уклончиво ответил Олифер, выступив вперед, под свет колдовского факела. Черные глаза с красными радужками, серая кожа, тонкие длинные конечности, а вместо волос – роговидные наросты, каждый крепче камня. Нет, Крюк не ошибся: Олифер и впрямь оказался краугнером. Босоногий, он был одет в черную кожаную куртку и темно-зеленые бриджи, какие мог бы носить и человек.

«Краугнеры. Две руки, две ноги, пара глаз, нос, рот и уши. И все же на людей совсем не похожи».

Крюк встречал краугнеров лишь однажды, когда прятался в пещере у подножья Манкрамской горы. Та встреча закончилась смертью одного из серокожих. И хотя наемник не был в этом виноват, теперь, вспомнив о том случае, почувствовал грусть.

- Однажды я встретился с твоими собратьями, - Крюк говорил это, сам не зная зачем, - под Манкрамом.

- Хорошее место. Там живут хорошие краугнеры, фари-хор. И чем встреча кончилась?

- Горная мантикора вышла на охоту.

- Я знаю об этом случае, - сказал Олифер резко, - парня звали Дамирен, ему было всего сорок два, кхаафрах.

«Всего сорок два. Да, для них это ерунда».

- Мне нет сорока двух, - заметил Крюк, и собеседник его улыбнулся.

- Вы, люди, забавляете меня.

- Чем же?

- Всегда тычете носом в то, что делает вас иными.

Крюк в ответ смолчал. Краугнер сипло засмеялся, но смех его перешел в кашель.

- Страшно это, - сказал он, когда откашлялся.

- Почему же? – Крюку казалось, что он знает ответ.

- Потому что когда люди замечают, что они не такие как мы, много хороших краугнеров погибает.

Голос Олифера прозвучал холодно, словно наконечник стрелы пропел в морозной тиши утра. Крюку почудилось, будто он и раньше слышал эти слова.

- Ладно, об этом можно говорить долго, - краугнер вздохнул, - перейдем лучше к делу.

«Делу Мастера» - подумал Крюк с легким отвращением.

- Как ты уже знаешь, твоя задача – убить человека. Мне сказали, в этом ты хорош, вен-гара-хам, - Олифер ухмыльнулся. – И глядя на тебя, я понимаю, что меня не обманули.

- В каком смысле? – сузил глаза наемник.

- Ты похож на кхафара, убийцу, - с жуткой усмешкой сказал краугнер. – Да, до ужаса похож.

Крюку эти слова почему-то не понравились.

- Не тяни, - сказал он, - выкладывай все, что должен, и я приступлю к делу.

Олифер улыбнулся, но глаза его как-то поблекли.

- Не терпится приступить, кхафара? Должно быть, господин не ошибся насчет тебя, - и, не дожидаясь возможных возражений наемника, краугнер торопливо сказал:

- Тебе не придется сильно рисковать жизнью. Все было сделано для тебя давно. Мы с моими таафас проложили тоннель, что ведет под самый город, к дому того, чью жизнь нужно забрать.

- Целый тоннель? – Крюк недоверчиво нахмурил брови. - И все ради какого-то старика?

«Нужно быть осторожным».

- Кхет, да.

- Но зачем так стараться ради убийства этого Финча? Если есть возможность проложить тоннели под города бел-латорцев, почему Синий Плащ просто не воспользуется ею для их захвата?

- Это не твое дело, кхафара. И не мое, - краугнер несколько раз моргнул, словно пытаясь прогнать какое-то наваждение, - все, что мы должны знать, уже знаем.

«Синий Плащ за нами следит» - понял Крюк. Волшебный факел над их головой горел ровно и ярко, но наемник знал, что среди краугнеров настоящих магов и колдунов давно уже не осталось. Лишь жалкая горстка геомантов, «земляных магов», как их называли некоторые жители поверхности, помогала краугнерам выживать в их полузаброшенных подземных городах.

- Как скажешь, - не стал упорствовать Крюк. - Так значит, я просто пойду по тоннелю, проберусь в город, прокрадусь в дом старика и убью его?

- Для тебя это звучит просто, кхафара. Но к городу ты пойдешь вместе со мной.

- Почему?

- Во-первых, выход из тоннеля замаскирован и заговорен таким образом, что открыть его смогу только я. Войти обратно ты сможешь, лишь пока я буду находиться рядом с проходом.

- Ясно, - кивнул Крюк, - что еще?

- Во-вторых, твоя жертва подготовлена к покушениям. На самом деле, его уже пробовали убить до нас: впервые – агент господина, три года тому, в другой раз – кто-то из городских недоброжелателей всего пару месяцев назад.

- Недоброжелателей? – наемник был удивлен. - Чем старик заслужил их?

- Я не знаю, - сказал Олифер, хмурясь. – Но, думаю, у главы Блюстителей Закона в ваших городах может быть немало врагов среди бандитов, как думаешь?

- Так Финч, значит, стал главой Блюстителей Закона?

Задав этот вопрос, Крюк мысленно выругался. «Осторожнее, идиот» - подумал он. - «Не хватало еще выдать Плащу, что я начал вспоминать прошлое».

Чтобы нивелировать последствия необдуманной фразы, он добавил:

- Удивительно, что старик до сих пор не помер.

Краугнер ухмыльнулся.

- Да, пожалуй. Но все же старик жив, и за жизнь цепляется изо всех сил. Дом его заговорен щитовым заклятием, снять которое трудно, а без шума так вообще невозможно. Однако, - краугнер воздел палец к потолку, что показалось Крюку несколько комичным, - заклятие можно обойти, кхафара.

- Каким образом? – Крюк имел дело с такими чарами, и хорошо знал способ их действия. При контакте с нарушителем они в первую очередь парализуют взломщика, а затем начинают голосить на всю округу. В результате просыпается и хозяин дома, и соседи, готовые вершить самосуд уже хотя бы из-за того, что их разбудили среди ночи.

- Заклятие создает барьеры по периметру дома, смыкаясь над ним в виде… - Олифер замялся, припоминая слово, - купола. Однако снизу, под землей, никакого щита нет. Видимо, старик и не думал, что к нему станут рыть подкоп, либо маг, наложивший чары, схалтурил.

- А вы, значит, вырыли подкоп, ведущий прямиком под его дом? – уточнил Крюк.

- Именно, - глаза краугнера хищно блеснули, - тоннель ведет прямо к подвалу здания. Сверху вход в него загорожен досками пола, которые достаточно надпилить в нескольких местах и выбить, чтобы попасть внутрь.

С этими словами Олифер вынул из заплечной сумки тонкую и короткую пилу с мелкими, но чрезвычайно острыми на вид зубцами. Увидев ее, Крюк окончательно осознал: он действительно пойдет туда и убьет человека, которого когда-то знал. Потому что у него не было выбора.

- С помощью вот этой штуки ты и проникнешь в дом. Кроме нее я дам тебе, на всякий случай, топор – все-таки, снаружи есть стражники, которые могут заподозрить что-то неладное.

- Топор мне только помешает, - отмахнулся Крюк, - даже если все пойдет вкривь и вкось, я справлюсь собственным оружием.

- Как скажешь.

На какой-то миг воцарилась тишина. В голове наемника возник вопрос, почему-то вдруг его заинтересовавший.

- Зачем ты помогаешь Синему Плащу, Олифер?

Крюка не пугало, что маг может услышать вопрос, зато краугнер, наверняка знавший, следит ли тот за ними, своим ответом мог пролить на это свет.

Олифер поморщился и тихо сказал:

- Я не помогаю, кхафара. Я служу.

2

Некоторое время они шли молча, две темные фигуры в сумраке подземного тоннеля. Зеленый мерцающий факел, как и ожидал Крюк, последовал за ними по пятам. Туннель, созданный краугнерами, был на удивление широк, а земля, по которой они шли, плотно утрамбована. «Здесь мог бы проехать целый экипаж с четверкой лошадей» - думал Крюк, глядя на пол и стены тоннеля.

- И все же, - нарушил он, наконец, молчание, - как так вышло, что вы, краугнеры, связались с Синим Плащом?

Лицо Олифера на мгновение исказила мрачная гримаса, которую Крюк не мог не заметить.

- Беру свои слова назад, - пробормотал серокожий отрешенно, - на кхафара ты не похож. Слишком любопытный.

- А что, убийца не может интересоваться тем, что его окружает?

- Может. Но все убийцы, которых знал я, интересовались окружающим миром лишь с одной целью.

- И что же это за цель?

Серокожий остановился.

- Убийства, конечно.

Наступила тишина, и в голове наемника мелькнула мысль:

«Если огонь исчезнет, видеть в темноте будет только он».

- А ради чего тогда убивают? – спросил Крюк себя, но сделал это вслух, и краугнер откликнулся:

- Ты спрашиваешь об этом меня? Из нас двоих наемный убийца ты.

Краугнер возобновил шаг, человек последовал за ним. Идти становилось труднее, тоннель поднимался: они пересекали холмы, лежавшие между деревней и городом. Спустя несколько минут молчание нарушил уже Олифер:

- А если бы я спросил тебя то же самое, человек, что бы ты ответил?

- А? – Крюк был поглощен своими мыслями.

- Ради чего вы, люди, убиваете?

Этот вопрос показался человеку вызывающим, хотя по лицу Олифера и нельзя было сказать, что он собирается разразиться гневной речью о грехах людской расы. «Странно, - подумал наемник, - он не любит людей, и все же сотрудничает с Плащом. А теперь вот и со мной».

- Ну, самое простое – это обогащение. Мы убиваем ради денег.

- А еще?

- Иногда нами движет месть, - сказал Крюк, подумав о коварстве колдуна, промывшего ему мозги, - а иногда у нас просто нет выбора. Мы убиваем наших врагов, тех, что сами замыслили убить нас.

Краугнер усмехнулся. Лицо его, наконец, загорелось той самой саркастической злобой, что всегда сопровождала межрасовую вражду.

- Ты забыл еще одну причину, наемник, - сипло сказал Олифер, - самую важную.

Уголки губ краугнера дернулись, когда он произнес это слово.

- Нет, - тон Крюка был непреклонен, но в нем, к недовольству наемника, мелькнули истеричные нотки, - ты не прав.

И в то же время бывший воин Корпуса Крона вспомнил то едкое, дымящееся сладостным торжеством чувство, что наполняло его душу до краев во время выполнения наемничьих заказов. Душа его сжалась в ледяной комок: краугнер мог быть прав.

- Да, наслаждение, кела, - повторил Олифер. - Настоящие убийцы наслаждаются своим кровавым делом. Кела то кхаф.

Эти слова он проговорил с ухмылкой, словно почуяв сомнение собеседника.

- И ты не исключение, я это вижу, - закончил мысль краугнер, с удовлетворением наблюдая, как помрачнело лицо его спутника.

«Как он узнал? Может, он тоже читает мысли?» - с тревогой подумал Крюк, но тут же обозлился на себя. - «Черт возьми! Это уже начинает походить на паранойю!.. Но откуда он так в этом уверен?»

Отчего-то в его памяти всплыло лицо Малыша Лю, сальное и несчастное. Он убил его с каким-то звериным наслаждением, преисполненный куража. Но откуда этот кураж взялся? А охотники, которых он встретил в лесу? Неужели он хотел попасться им на глаза, чтобы утолить жажду убийств? Ведь он мог мастерски прокрасться мимо них, но был слишком небрежен. Неужели он действительно стал бездумным и бездушным оружием, единственной отрадой которого являлись смерти – те, что он щедро сеял? Или это колдун вытеснил в нем все сомнения и горечь, заменив их жаждой крови?

Крюк не знал о самом себе почти ничего, и лишь это по-настоящему его пугало. В конце концов, он не был уверен даже в том, что его сознание принадлежит ему полностью, а Синий Плащ не имеет к нему доступа.

- Быть может, ты прав, - мрачно проговорил, наконец, наемник. - Но люди не все такие. В этом можешь не сомневаться.

- Защищаешь свой народ? – Олифер снова плотоядно усмехнулся. - А ведь служишь тому, кто людей не очень-то жалует.

- Синий Плащ? Он и сам человек, разве нет?

- Вопрос интересный, - казалось, ухмылка краугнера не может стать еще шире. - Но я говорю о Мастере.

- Мастер?..

- …ненавидит людей. Да, - краугнер самодовольно кивнул, - и это отнюдь не новость, друг мой.

Крюк, конечно, не задумывался об этом раньше.

- Значит, он желает истребить человечество? - вопрос прозвучал, должно быть, слишком эмоционально, но наемник не мог ничего с этим поделать.

- Да, так и есть, - будничным тоном подтвердил Олифер. - А теперь давай-ка ускорим шаг, кхафара. У нас не так уж и много времени до рассвета.

Спутники пошли быстрее, но сердце наемника забилось чаще не из-за этого. «Он не желает власти над людьми, не желает нас поработить. Гибель человечества – вот его цель, - сокрушенно думал наемник. - Если, конечно, серокожий ублюдок не лжет, чтобы досадить мне».

С той минуты Крюк почему-то возненавидел Олифера.

***

- Мы на месте, - краугнер указал на прямоугольную выемку в потолке величиной с кулак. - Туда ты и полезешь.

Наемник усмехнулся.

- Ты уверен, что я пролезу?

- Разве у тебя есть выбор? - серокожий теперь шептал, опасаясь нашуметь и сорвать операцию. - Сейчас я сниму маскировку и чары допуска, и ты все увидишь.

Олифер извлек из нагрудного кармана куртки какой-то странный осколок камня красного цвета, поднес его к губам, шепнул что-то и подбросил вверх, к потолку. Стукнувшись о камень фундамента, осколок привел потолок в движение: выемка в нем стала расширяться, образуя широкий лаз, в котором отчетливо стали видны доски подвала.

«Значит, он геомант, - подумал Крюк не без удивления, - ну да, без магии такой тоннель они бы строили годами».

- Вот он, настоящий проход, - кивнул на дыру в потолке краугнер, - осталось только дотянуться.

- И как мы это сделаем?

Краугнер не ответил, зато шагнул к стене туннеля и протянул к ней руки. Крюк с удивлением наблюдал, как конечности Олифера проходят сквозь земляную стену, нашаривают там что-то и…

- Что это такое? – наемник даже растерялся. Краугнер извлек из стены пару железных инструментов, напоминающих кирки, но слишком маленькие, чтобы ими быть.

- Скалолазные крюки, - с долей гордости в голосе сказал Олифер, - с их помощью наш народ построил немало подземных городов. Крайне полезная под землей вещь, кхафара, поверь мне. С их помощью ты убьешь этого Финча.

- Какая ирония, - холодно заметил Крюк.

- Ты это о чем? – рассеянно спросил Олифер, залюбовавшийся инструментами.

- Да нет, ни о чем, - наемник смотрел теперь только наверх, на прочные доски, которые ему предстояло пилить одной рукой и на весу, другой держась за железный крюк. - Пора приступать к делу.

3

Рокстон Финч проснулся, когда до его ушей донесся неясный шум откуда-то снизу. Словно огромная стальная щетка нещадно терла по полу, или кто-то крупным напильником шлифовал дерево, или…

«Пилит его» - догадался бывший разведчик, после чего устало поднялся с постели и отправился на кухню за кружкой крепкого чая.

***

Крюк уже заканчивал с последней доской, когда краугнер снизу вдруг забеспокоился.

- Ты не можешь делать это тише? – нервно спрашивал Олифер, неотрывно наблюдая за тем, как наемник пилит доски и швыряет их вниз.

Крюку было плевать на меры осторожности, хотя он и понимал, что их обоих могут поймать. «Может, смерть в здешних казематах – логичный для меня конец» - думал он, вгрызаясь пилой в неподатливые застарелые доски.

- Не переживай, - негромко отвечал он серокожему, - я скоро закончу, а там уж будет плевать на эту ерунду.

- Ну, нет, - краугнер тихо выругался на своем родном языке. Крюк, по случайности знавший это ругательство, усмехнулся. - Не стоит так относиться к делу. Ты должен все делать тихо, понимаешь?

«Плевать».

- Ага.

- Я серьезно, кхафара. Синий Плащ будет в ярости, если у нас что-то пойдет не так!

- Боишься за свою шкуру, да? – Крюк сплюнул. Плевок его упал совсем рядом с сапогом краугнера, и тот выругался снова. На сей раз наемник ругательство не опознал.

- Синий Плащ суров и строг с теми, кто нарушает его приказы. Мне он приказал помочь тебе сделать это убийство быстро и тихо, понимаешь?

- Понимаю, - ответил Крюк. – Но мне все равно. Я убью старика так, как смогу, тихо или громко, быстро или медленно.

- Ты упрямый идиот, - сердито буркнул Олифер. - Ты можешь нас обоих погубить!

Крюк на это не ответил, зато извлек из проема последний выпиленный кусок доски. Путь был свободен.

- Пожелай удачи, - шепнул наемник краугнеру на прощание, после чего ухватился руками за деревянные края проема и втянул себя наверх, быстро растворившись во мраке подвала.

Оставшись наедине с собой, Олифер устало вздохнул и нехотя сказал:

- Удачной охоты, человек.

***

В подвальном помещении было тихо и мрачно. Быстро привыкнув к темноте, Крюк осмотрелся: большую часть места в подвале занимали стеллажи, на которых лежали большие глиняные кувшины несколько странной формы.

«Амфоры с вином» - догадался Крюк и сделал несколько шагов по направлению к лестнице, что вела наверх. Дверь подвала не была закрыта даже на щеколду, не говоря уже о замке; наемник осторожно, стараясь не шуметь, направился к ней.

«Странно все-таки, - думал он, переставляя ноги и изо всех сил стараясь не задеть торчащие отовсюду горла амфор. - Если Рокстон так печется о своей безопасности, что даже потратился на защитные чары и нанял стражу, то почему не закрывает дверь в подвал? Или, может, потому он ее и не закрывает – уверен в том, что в подвал все равно никто не проберется?». С этими мыслями Крюк преодолел расстояние до двери, взобравшись по невысокой деревянной лестнице, что вела к ней.

За дверью его ждал короткий коридор, резко сворачивающий налево. В нем также было темно. Быстро преодолев его, Крюк заглянул за поворот. Пусто.

Внезапно до его слуха донеслось какое-то дребезжание.

«Черт возьми, старик не спит!»

Последовавший за этим новый шум лишь подтвердил его догадку. Это был свист – звук вскипевшего чайника.

«Он что, чаепитие устроил? В такое время? - подумал Крюк удивленно.

Звуки раздавались откуда-то с первого этажа, и наемник отправился к их источнику. Дом был большой, в нем оказалось немало комнат. Нужная ему кухня располагалась на другом конце здания, и спустя полминуты прижавшийся спиной к стене Крюк уже стоял возле открытой двери, из которой струился яркий свет лучины. Он едва слышно дышал, стараясь не выдать своего присутствия.

- Можешь не стараться, - донесся до него скрипучий, ворчливый, смутно знакомый голос, - я слышу тебя. Выходи.

Зачарованный эхом прошлого, не отдавая себе отчета в том, что делает, Крюк с какой-то нелепой радостью сделал шаг к проему… и в ту же секунду машинально отпрыгнул назад. Стрела арбалета вошла в противоположную двери деревянную стену, полностью утопив в ней наконечник, а наемник с перепуга выругался.

- Рокстон, кончай, это я! – заорал он.

- Кто – я? – с подозрением в голосе спросил старик.

Крюк засмеялся бы, не будь ситуация столь опасной.

- Вот это я и хочу узнать! – он старался говорить как можно более естественно, но голос предательски дрожал. - Ты знаешь меня, но я не помню своего имени. Мы сражались вместе у Изумрудного Холма, ты должен помнить мой голос…

- О, боги! - воскликнул старик. - Да, я помню тебя!

- Я сейчас зайду, - решительно сказал Крюк, - а ты пообещай не стрелять, ладно?

- Черт возьми! Не буду, парень, не бойся!

Наемник вошел в кухню с закрытыми глазами, ожидая, что стрела пробьет его насквозь, и он потонет в кровавом мареве смерти. Но этого не произошло.

Открыв глаза, наемник увидел Рокстона: тот сидел в кресле возле невысокого столика, на котором стояла большая кружка горячего чая; пар от нее так и валил. На старике был серый домашний халат, а на коленях его лежал небольших размеров арбалет. Руки, явно скрюченные артритом, лежали на подлокотниках кресла. Лицо Финча в свете лучины казалось выточенным из дерева - бледным и немым.

С полминуты они смотрели друг на друга, словно бы изучая и проверяя, не ошиблись ли. Старик, хоть и изменился внешне, в глубине своего существа явно остался прежним. Седые волосы его совсем побелели, залысины стали глубже, но глаза горели той же жаждой жизни, что и пять лет назад.

- Я ждал кого угодно, но только не тебя, - медленно сказал Рокстон. - Знал, что рано или поздно за мной придут.

- Так и случилось, - ответил Крюк старому знакомому, - меня послали убить тебя.

Возникла короткая пауза. Старик неотрывно глядел на него.

- Вот как, - Рокстон потянулся за кружкой, - значит, я угадал. Так чего же ты медлишь? Видишь, я не стреляю в тебя. Можешь воспользоваться моей глупостью, этим минутным помешательством.

По голосу его было ясно: в нем начала вскипать воинская ярость, та самая, что пустила в наемника стрелу минуту назад.

- Рокстон, - спокойно сказал Крюк, - позволь мне объясниться.

Старик медленно взял в руки арбалет, наложил стрелу и мрачно уставился на незваного гостя. Наемник не пытался ему помешать.

- Говори, предатель, - сказал он, - я все выслушаю, но не даю гарантии, что после этого не проделаю в тебе пару дыр.

«Ну вот. Снова предатель».

- Справедливо, - признал наемник и усмехнулся. Рокстон лишь крепче сжал в руках арбалет.

- Чуть меньше пяти лет назад я очнулся во флигеле дома на окраине провинциального города.

- Что это был за город? – резко спросил старик.

- Климсморн. Но это неважно. Очнувшись, я обнаружил, что ничего о себе не помню. Я не знал кто я, откуда, и что делал в том флигеле, который, кстати, был заперт снаружи. Я пытался выбраться оттуда, но не сумел, однако шум, что я производил, услышали. Спустя пару минут двери флигеля открылись, и передо мной предстал человек, которого я не знал. Он назвался Хозяином Зотом…

- Твою мать! – выпалил Финч. - Так ты работаешь на этого ублюдка!?

- Нет, уже не работаю, - вяло парировал Крюк. - Рокстон, да послушай ты меня!

- С чего мне тебя слушать, шестерка Зота? – старик презрительно скривился. - Лучше пристрелить тебя, и делу конец!

- Ты пообещал меня выслушать, - спокойно заметил наемник, - неужели слово Рокстона Финча стоит не дороже ослиного дерьма?

Старик насупился, и Крюк понял, что попал в яблочко. Спустя мгновение он продолжил:

- Чувствовал я себя тогда неважно, у меня постоянно болела голова и перед глазами все плыло. Зот рассказал мне историю о том, как нашел во время войны беднягу, раненого в голову, брошенного своими товарищами. Старик заверил меня в том, что именно он и его люди меня спасли - отнесли в свой лагерь, где мне оказали помощь, без которой я бы погиб.

- Лживый старый хрыч! – воскликнул Рокстон, глаза его сверкнули. - Он обманул тебя, будь уверен!

- Я знаю, - поспешил успокоить его Крюк, - не перебивай, прошу. В общем, он рассказал мне эту историю, и я поверил. Не знаю почему – наверное, мне просто не оставалось ничего другого.

Старик перестал хмуриться.

- После этого Зот прояснил ситуацию. По его словам, раз он спас мне жизнь, то я был обязан отработать свое спасение – год проработать на него. Я согласился, потому что понимал: отказ будет стоить мне жизни.

Постепенно ярость, горевшая во взгляде старика в кресле, утихала. На ее место приходила тяжесть осознания.

- С того дня я стал убийцей на службе Зота. Когда спустя год он сообщил мне, что долг уплачен, мне уже некуда было идти. Я остался работать на него, но с того момента считал себя вольным наемником. Даже выполнил несколько заказов на стороне, но продолжал работать преимущественно на Зота. Взамен на это, помимо денег, он предоставлял мне убежища, ведь очень скоро меня стали разыскивать во многих городах Бел-Латора. За мою голову назначили круглые суммы, но мне удавалось выжить. И более того, все, кто вставал у меня на пути, в итоге были убиты. А я остался жить – сам не понимая, зачем. Мне казалось, что я живу, чтобы убивать.

Бывший разведчик слушал, не перебивая, но на лице его, помимо жалости, по-прежнему читалась и неприязнь.

- И все же, как недавно выяснилось, это не могло продолжаться вечно. Случилось что-то… необычное.

- Что же? – едва слышно спросил старик, держа арбалет наготове.

- Меня призвал к себе Синий Плащ.

При упоминании колдуна глаза Финча расширились. Его удивление даже позабавило наемника.

- Что? – старик несколько раз быстро моргнул. - Ты не шутишь?

- Нет.

После этого Крюк вкратце пересказал содержание их с Плащом разговора. Финч слушал очень внимательно, так, словно от этой информации зависела его жизнь. «Возможно, так оно и есть» - украдкой подумал наемник.

- И потом, когда он назвал твое имя… боги, я вспомнил тот день! Рокстон, я вспомнил тебя, вспомнил все, что там произошло. Не целиком, не детально, но все же вспомнил, понимаешь?!

Старик кивнул. Он выглядел потрясенным.

- И теперь мне очень хочется узнать о себе то, чего я не могу вспомнить. Кто я, как меня зовут? Да, я понял, что сражался за Корпус Крона, но…

- Тебя зовут Кеннет Тойнер.

Повисло молчание. Крюк услышал биение своего сердца, мир вокруг словно застыл. Он хотел сказать что-нибудь, но…

***

…в этот миг его память отозвалась тысячей криков – истошных воплей, что невозможно было заглушить. Казалось, будто забытые образы и мысли заголосили в раз: «Мы здесь! Мы никуда не исчезли!». Мужчине стало плохо – голова его будто вздулась от напора воспоминаний, они вихрем взметнулись в его сознании, всколыхнув сотни и тысячи других следом за собой...

Наемник пошатнулся. Спина его ударилась о стену, он судорожно сполз по ней и сел на пол, словно сраженный незримой стрелой, пущенной Рокстоном Финчем, но не из арбалета, а из его уст. Крюк, а вернее, как он теперь и сам вспомнил, Кеннет, не ожидал, что упоминание настоящего имени окажет такое сильное воздействие на его память. Нет, он и теперь не вспомнил всего – слишком насыщена была его прошлая жизнь, чтобы в одно мгновение восстановить ее всю. Но вспомнил он достаточно - достаточно для того, чтобы окончательно удостовериться в том, кто его враг.

- Парень, все в порядке? – положив арбалет на стол, Рокстон встал с кресла и приблизился к нему. - Что с тобой?

- Я вспомнил, - прошептал Кеннет, - я почти все вспомнил, но…

Бедняга поднял взгляд на старика – тот держался настороженно – и с мольбой в голосе сказал:

- Рокстон, расскажи мне все, что знаешь обо мне. У меня в голове сейчас хаос, неразбериха, мешанина из обрывков старых воспоминаний и каких-то диких мыслей, я не в силах собрать их вместе. Война, Корпус Крона, Цитадель, Ингард, Синий Плащ… Помоги разобраться в этом, прошу!

Кеннет схватился за голову и снова уставился в пол. Старик глядел на него с сочувствием, в его взгляде больше не было и капли неприязни.

- Не завидую тебе, парень, - сказал Рокстон, - вспомнить столько всего разом, да еще и плохого... Хотя и позавидовать тебе тоже можно.

Бывший воин Корпуса снова поднял на него взгляд. Слезы блестели у него на глазах.

- Почему это?

Рокстон Финч улыбнулся своей самой печальной улыбкой – той же самой, что он улыбался когда-то в Башне Дозорного.

- Ты почти пять лет не вспоминал все те ужасы, что принесла нам война. Это слабое утешение в твоей ситуации, знаю - старик вздохнул. – Но за эти пять лет я не раз в сердцах желал стереть из памяти те дни, что мы провели, сражаясь с ордой Мастера.

- Но я начал вспоминать их, - Кеннет содрогнулся, - по-твоему, так лучше?

- По-моему, нам лучше выпить чаю, - Финч взял в руки кружку и раздраженно цокнул языком: кипяток в ней успел остыть.

- У нас нет на это времени, - тупо проговорил убийца, - мое долгое отсутствие может привести к нехорошим последствиям. Там, внизу, меня ожидает слуга Синего Плаща, он ждет, что я приду и скажу: все готово, старикан помер, а мы дальше можем идти и творить всякие мерзости.

Кеннет тяжело дышал. Сердце его отстукивало бешеный марш, а глаза, казалось, готовы были выпасть из орбит. Лицо Рокстона вновь помрачнело.

- Я знал, что за мной придут, я ведь уже говорил, - сказал он, - но если бы я только знал, что это будешь ты, Тойнер…

Финч поставил кружку с чаем на стол, вернулся в кресло и сказал:

- Хорошо. Значит, мы должны покончить с этим быстро.

Кеннет, вынырнув из пучины мыслей, с опаской взглянул на старика. Но руки Рокстона даже не потянулись к арбалету. Он пил холодный чай.

- Пять лет тому назад ты спас мне жизнь, дав себя схватить. Возможно, на твоем месте мог бы оказаться и я, но я, скорее всего, просто бы погиб. У меня не было возможности отблагодарить тебя, ведь все эти годы я считал тебя мертвым.

Старик отхлебнул из кружки, дав гостю переварить сказанное.

- А потому я расскажу все, что знаю о тебе, после чего мы вместе придумаем, как нам выйти из столь сложной ситуации. Договорились?

Кеннет Тойнер не стал медлить с ответом.

- Договорились.

4

- Когда мы познакомились, война на Бел-Латоре уже шла, - начал рассказ старик. – Мы воевали с полчищами чудищ, которых этот ублюдок Синий Плащ приводил в наш мир через Врата.

- Врата? – Кеннет о них ничего не помнил.

- Главный портал, связующий Бел-Латор и Цитадель, - пояснил Рокстон, - странно, что именно их ты не помнишь – все-таки, они охранялись Корпусом. В общем, Плащ захватил крепость Грандхон, которая была выстроена вокруг Врат. В этом ему помогли теф-рааги – огненные заклинатели. Крепость Корпуса стала штабом Плаща, эпицентром той заразы, что распространилась на наш мир. Очень скоро после этого магу удалось активировать портал и призвать с его помощью армию Мастера – одну из них, как теперь говорят.

- Одну из них? – Кеннет был удивлен. - Значит, войск у него больше?

- Значительно больше, - вздохнул старик. - Как выяснилось позже, Древние, те, что построили Врата, Цитадель и основали Корпус Крона, предусмотрели такой исход. Для того чтобы баланс между мирами не был нарушен, Врата эти всегда имели ограничение на переходы, и притом весьма строгое. Потому нам и довелось воевать лишь с огненными магами и ящерами – другие просто не сумели пройти. Врата вышли из строя, когда Мастер попытался провести через них одно из своих гигантских чудовищ.

Кеннет молчал, обдумывая услышанное. «Раньше что-то из этого я помнил, - подумал он, - странно это сознавать».

- Война протекала сложно, - признал Рокстон, - никто из князей не ожидал нападения на свои владения, и потому Синий Плащ быстро прибрал к рукам наиболее уязвимые крепости и города.

- Он оставлял людей в живых?

- Да, - мрачно сказал старик, - но лишь тех, кто был согласен ему присягнуть. Горели деревни, селяне бежали в леса, а солдаты в гарнизонах скрипели зубами от того, что не могли защитить родных без приказов трусливых князей, боявшихся оставить свои твердыни без защиты. Простой люд и войска не желали служить захватчику.

- Тех, кто желал, было немного?

- Бел-латорцы гордый народ, сам знаешь, - лицо старика тронула грустная улыбка. – Пресмыкаться перед колдуном стали лишь, почитай, все те, кому княжеская власть стояла поперек горла - некоторые мятежные аристократы, например. В основном это были обычные преступники. Почти все крупные банды поддержали Синего Плаща, стремясь укрепить собственную власть. Первым из них был Зот, его отряды присоединились к захватчикам, а за ними последовали и другие.

- Значит, предателей все же было немало, - Кеннет усмехнулся.

«И я оказался в их числе».

- Пожалуй, так. Но во время войны не они доставили нам больше всего хлопот, - Финч откашлялся, - ящеры Синего Плаща, как ты, может, помнишь, оказались проворными и живучими тварями. А маги устроили нам огненный ад, спалив десятки, если не сотни деревень.

- Эти заклинатели огня... Кажется, тогда в Башне Дозорного ты сказал, что они с Агнума, так?

- Да, и позже я выяснил, что оказался прав.

- Значит, они тоже не были людьми?

Старик кивнул.

- Нам с тобой довелось прикончить парочку, не помнишь? Кровь у них черная, как душа Мастера – если у него она вообще есть. Как бы там ни было, спустя месяц после начала военных действий Синий Плащ стянул все свои силы к Изумрудному Холму. Он собирался захватить Кервинхольн.

- Мой родной город, - пробормотал Кеннет, - да, я помню.

- Захват одного из трех крупнейших городов-крепостей мог развязать Синему Плащу руки, он отлично это понимал. Осада началась с огненного града, который продолжался сутки кряду. Погибла треть населения города, остальные спрятались в подвалах и каменных казармах. Река пересохла, город остался без воды. Осада была жестокой.

- Но ты выжил в ней, организовал ополчение и помог армии отбивать атаки ящеров, - это Кеннет вспомнил.

- Да, так и было. А потом к нам в город прибыла делегация от Корпуса Крона…

***

Солнце слепило. Стояла такая жара, что было непонятно, кто больше обливается потом - всадники или их скакуны. Пришпоривая коней, они вихрем промчались мимо сожженной деревянной мельницы, что немым укором чернела на фоне чистого голубого неба. «Если бы мы оказались здесь раньше…» - с грустью подумал Кеннет и снова пришпорил коня.

Офицер отлично знал, что на стороне врага сражались колдуны, чья магия выжигала огромные поля; за время пути четверым путникам довелось пронаблюдать результат этого во всей красе. Но спустя час, когда впереди показались городские стены, офицер Тойнер позабыл и о сгоревшей мельнице, и о полях.

Подступы к городу были выжжены дотла. Деревья, огороды, фермы – все оказалось пожрано ненасытным пламенем. От одной мысли, что в пожаре наверняка погибло немало людей, Кеннету стало больно. «Проклятые твари, - подумал всадник, чувствуя, как вскипает в нем ярость, - только дайте мне добраться до вас!».

Корпус Крона не стал высылать подкрепление Кервинхольну, и Кеннет, будучи офицером, прекрасно понимал почему. Но воин все равно не смог сидеть на месте – слишком уж много личных потерь он понес в последнее время. Падение Цитадели и война на Бел-Латоре вместили в себя чересчур много горечи. Все произошедшее сплеталось в огромный жуткий гобелен, с которого самодовольно взирал чудовищный Мастер, чьи темные замыслы и цели исполнялись одна за другой с пугающей легкостью. «Неужели он и правда покорит себе все миры?» - эта мысль терзала теперь очень многих, в том числе и Кеннета. Но он, во всяком случае, не собирался прятаться от судьбы; не сумев заручиться поддержкой командования, молодой офицер тайно покинул штаб Корпуса. Вместе с ним ушли Ален, Грейс и Рик. За них Кеннет не переживал - они сами предложили ему отправиться на Бел-Латор, когда узнали о его желании помочь родному миру. Троице рядовых за дезертирство светил, самое большое, срок в карцере на несколько суток. А вот Тойнер рисковал крупно – офицер Корпуса не может быть дезертиром по определению.

И Кеннету было тяжело. Мысленно он все еще боролся с навязчивым чувством вины.

«Цитадель пала, - думал он мрачно, - а значит, я – последний Освященный».

Эта мысль казалась странной, но в то же время давала ему уверенность в собственной правоте.

- Боги! – воскликнул Рик, увидев сожженные предместья города. - Вы только посмотрите на это!

Остальные молчали. Земля вокруг города не просто выгорела, оставив кучи золы там, где была трава. Она высохла и растрескалась, местами спекшись и превратившись в камень. Трудно было себе представить, насколько жарким было пламя, плясавшее здесь совсем недавно, и в то же время уважение внушала магическая защита крепостных стен, которые даже не покрылись копотью.

Теперь город-крепость белой громадой возвышался над землями, которые можно было с уверенностью назвать бесплодными. Кеннет знал: еще очень долго здесь не будет ферм, садов и посевных полей, без которых городу придется весьма туго.

- Это лишь малая часть его могущества, - с тихой уверенностью сказал он вдруг, и Рик, смотревший ему в глаза с надеждой найти в них храбрость, нахмурился. – Мастер послал сюда не всю свою армию, я уверен.

Несмотря на опасную близость к ставке врага, всадникам удалось добраться до стен города без проблем. Корпус Крона следил за войной на Бел-Латоре из своего нового центрального штаба на Канториуме. Благодаря этому Кеннет знал, что войско Синего Плаща отступило за Изумрудный Холм, оставив предместья города свободными для перемещений.

Подобравшись поближе, Кеннет удостоверился: ров вокруг крепостных стен полностью высох. Когда путники оказались у самого его края, Тойнер увидел на дне останки тех, кто пытался захватить город в более давние времена. «Надеюсь, новые захватчики окажутся там же» - подумал он.

Северные врата крепости оказались закрыты, но часовые заметили всадников уже давно. Протрубил рог, и четверка путников остановилась перед рвом. Кеннет вздохнул с облегчением.

«Трижды – «в атаку!», для лучников – «стрелять на поражение!». Дважды – «отступаем!» или «перестроиться!», один раз – «стоять на месте!». Отлично».

И они стояли – никто не желал дать лучникам повод нашпиговать их стрелами. Бывшие бойцы Корпуса теперь напоминали каменные изваяния; лишь слабый ветер лениво трепал гривы и хвосты их скакунов да солнце бликами играло на золоченых кирасах.

- Кто вы такие? – донесся до них громкий, усиленный в несколько раз магическим рупором голос. Неприятный голос.

- Мы пришли из Корпуса Крона, - громко сказал Кеннет, - помочь вам в этой осаде.

После его слов с той стороны последовала пауза, в которой угадывалось недоверие.

«Черта с два я буду лгать своим, - так Кеннет сказал ребятам часом ранее, когда Ален спросил его, как они попадут в город, - лучше скажем правду. Так проще и правильнее».

Тойнер действительно так считал. И ему действительно было плевать на то, что их могло ждать в будущем за дезертирство.

- Если вы действительно из Корпуса, - вновь раздался неприятный голос, - докажите это.

Ален устало вздохнул. Как единственный Сияющий из них, он уже знал, что эта ответственность – доказательство их принадлежности к Корпусу - ляжет на него.

- Давай, Ален, - Кеннет улыбнулся товарищу, и тот со смесью смущения и недовольства слез с коня.

Подойдя ко рву и встав лицом к воротам, бывший боец Корпуса Крона Ален Корвуд свел ладони вместе и поднял их высоко над головой. Закрыв глаза и прошептав несколько слов, сосредоточившись и очистив разум от всего лишнего, Ален сделал единственное, чему успел обучиться в качестве боевого капеллана Корпуса Крона - воззвал к свету. В тот же миг его окружило сияние - пульсирующее, словно бы сотканное из живых солнечных лучей, оно окрасило золоченые доспехи воина всполохами ярких радуг.

Кеннет смотрел на это зрелище не в первый раз, но отвести взгляда не смог и теперь. Спустя полминуты свечение вокруг его товарища стало меркнуть, и Ален, с красным лицом и весь вспотевший от перенапряжения, рывком развел руки. Сияние продержалось еще несколько мгновений, прежде чем медленно растаяло и словно опало на землю. Ален тяжело дышал, кони рыли копытами иссушенную бедную землю. В воздухе повисло напряженное ожидание.

- Добро пожаловать, воины света, - раздался, наконец, неприятный голос, и Кеннет Тойнер улыбнулся – впервые за долгое время.

***

- С тобой тогда было трое парней.

Рокстон рассказывал торопливо, но мысль Кеннета все равно обгоняла его. Воспоминания вспыхивали перед его глазами неожиданно, но знания, что они ему даровали, складывались в одну стройную картину, и теперь все, что он мог делать – слушать и вспоминать. Это было правильно. И необходимо.

- Рик Данмек, Ален Корвуд и Грейс Вулл. Все родом отсюда, из Кервинхольна.

- Ага. Значит, что было дальше ты помнишь?

Кеннет напряг память изо всех сил, у его левого виска забилась жилка.

- Мы каким-то образом оказались в Башне Дозорного. Я совсем не помню, что было после того как мы вошли в город и до того как попали в эту чертову башню.

Финч сочувственно крякнул.

- В городе вас встретили капитан Колтон и я. Если коротко, мы решили, что нужно помочь нашим войскам, оказавшимся в ловушке Синего Плаща.

- В Башне Дозорного?

- Именно. Башня, самая древняя из оборонительных построек крепости, расположена между Кервинхольном и Пепельным Холмом. Раньше, в дни моей службы в качестве начальника разведки, я заседал именно там. Я, ты и еще около сотни человек вышли из города под покровом ночи и двинулись выручать товарищей. Думали, изначально их там было с полсотни, но когда мы добрались до места, обнаружилось, что выжило из гарнизона башни всего пятнадцать человек.

Рокстон усмехнулся.

- План наш был благородный, но самонадеянный – быстро добраться до башни, забрать оттуда уцелевших ребят и вернуться обратно.

- Да, благородно, - признал Крюк, - и глупо.

- Не могу не согласиться, - кивнул Рокстон, - но многими из нас двигали не только благородство и глупость. Бравым воякам гарнизона крепости просто надоело сидеть за ее стенами и ждать, когда Синий Плащ и его подонки придут за нами. Им не терпелось сделать хоть что-нибудь, показать, что они не боятся и еще не все потеряно. Обычный мужской страх показаться трусом.

- И в итоге мы наткнулись на большой патруль шумазархов.

- Именно. Они просто перерезали нам путь обратно, а потом на поле боя оказались эти клятые теф-рааги, и началось настоящее пекло.

И это Кеннет вспомнил. Да, колдуны за каких-то несколько минут выкосили половину их войска, и тогда они ринулись обратно к башне, чтобы скрыться в ней от всепоглощающего пламени.

От этих воспоминаний наемнику сделалось тошно.

- План действительно был глупый, - покачал головой Рокстон, - но кое-чего нам удалось добиться. Оказавшись взаперти, мы на какое-то время отвлекли на себя внимание врага, в то время как с северо-запада в город пришло мощное подкрепление объединенных сил князя Говарда и Корпуса Крона.

- Так значит, Корпус все-таки выступил тогда?

- Да. И благодаря твоим соратникам в войне наступил перелом. Хотя и мы с тобой внесли в победу свою лепту. Ты помнишь, как это было?

- Немного, - ответил Кеннет. - Мы уничтожили два патруля шумазахров – это я знаю. Потом пробрались в их лагерь и убили пару магов. Они ночевали в большом красном шатре и даже не проснулись, когда мы туда проникли.

- Но после этого нас засекли и подняли тревогу. Мы угнали лошадь одного из колдунов, поскакали на ней, и тогда за нами погнались ящеры. Когда нас почти настигли, ты сказал – «удачи, Финч!» - и спрыгнул с коня на полном ходу. Скакун несся как бешеный, я даже не успел ничего сообразить. Лишь оглянулся, а ты уже там дерешься с ящерами, машешь своим мечом во все стороны как безумный. Еще до того как я скрылся за склонами холмов ты зарубил двоих. И с той минуты я тебя больше не видел. До сегодняшнего дня.

Кеннет всего этого не помнил, воспоминания не всплыли со дна его сознания. «Видимо, эти события Плащ стер из моего мозга основательно».

С минуту они сидели молча, уступая место тишине ночи. Но нужно было торопиться, и нужно было решать, как им поступить. Кеннет вдруг ясно представил себе звук, с которым его мысли метались по комнате. Он представлял жужжание, заполоняющее собой все пространство от самых глубин его сознания и до границы этого мира.

Старик, наконец, нарушил молчание.

- Ты спас мне жизнь, - бывший разведчик поднял на него колкий, гордый взгляд, - теперь я должен спасти твою.

Говорил он с легкой злостью в голосе, по которой Кеннет и понял, что Финч собирается сделать.

- Как?

- Я позволю тебе себя убить, - Рокстон вздохнул, - это решит нашу проблему.

Ожидавший таких слов Тойнер все равно не смог сдержать негодующий вскрик.

- Что?! – щеки его запылали. Старик взирал на него с холодной решимостью. – Ни за что! Я не стану тебя убивать!

- Нет, станешь, - упрямо сказал Рокстон, хмуря седые кустистые брови, - потому что у нас нет выбора. Нет иного выхода.

- Выход есть всегда, - Кеннет встал, обхватив обеими руками внезапно возникшую головную боль, - мы можем сражаться с ними! Я пойду вниз, убью краугнера, с которым меня сюда послали, а после…

- Из этого ничего не выйдет, - вздохнув, сказал Рокстон. - Если мы с тобой выберем этот путь, то все равно долго не протянем. Я знаю, о чем говорю, все-таки, заведую Блюстителями в этом городе, да и друзья в других городах у меня еще остались. Все указывает на то, что Бел-Латор скоро вновь потонет в крови, а мы ничего не сможем с этим сделать. У нас слишком мало сил, больше нет поддержки Корпуса Крона, а те, с кем придется воевать, достаточно хитры и хорошо знают этот мир.

- Значит, грядет переворот? – глаза Кеннета отчаянно блеснули во мраке.

- И не один, - кивнул Финч, - бунтовщики собираются во всех крупных городах, готовят планы по их захвату и свержению князей. Наши бойцы их ловят, но это лишь капли в море. Преимущественно все те же, кто помогал Синему Плащу пять лет назад, но за эти годы к ним примкнули и новые недовольные, наивно полагающие, что колдун-наместник будет править ими лучше, чем удельные князья.

- К чему ты ведешь?

- К тому, что эту лавину мы не остановим. Не знаю, сколько продержится наш мир. Может, год, или полгода, но будь уверен – через полтора здесь уже будут реять черно-зеленые стяги Мастера.

«Не будут. Он убьет всех, кто здесь живет, сравняет с землей города и подарит мир кому-нибудь из нелюдей. Краугнерам, может быть».

- Если ты останешься здесь, на нашей стороне, то погибнешь, и ничего не сможешь сделать для того, чтобы…

- …отомстить? - Кеннет понял, к чему Финч клонит.

- Как минимум, - старик ухмыльнулся, - если я тебя правильно понял, скоро ты станешь приближенным Синего Плаща. Будешь часто видеть его и говорить с ним. Понимаешь, что это значит?

- Я смогу изучить его поведение, узнать слабые места, - большое и решительное чувство - воодушевление - разворачивалось внутри Кеннета, словно флаг на ветру, - а потом выбрать правильный момент, напасть и убить.

«Черт, да он ведь прав!»

Старик рывком поднялся с кресла и одним глотком допил свой чай. После этого подал Кеннету руку, помог подняться на ноги и посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд старика был полон решимости и бравады, которую Тойнер так хорошо вспомнил и теперь так боялся забыть.

- А еще ты можешь подорвать его деятельность, спутать планы, спасти тех людей, что можно будет спасти, а уж потом убить колдуна. - Рокстон мыслил глобальнее, ведь его душу не жгло желание отомстить, которое испытывал теперь Крюк по отношению к подлому магу. - Пойми, Кеннет: тебе представляется шанс многое узнать о нашем враге, войти к нему в доверие. Признаю, это будет тяжело, особенно – выполнять его приказы и задания…

- Теперь, когда я все вспомнил… - Кеннет сжал руки в кулаки, - да, будет.

- …но ты должен будешь переступить через это. Как сейчас, - старик кивнул на его ножны. - Доставай кинжал. Думаю, мы потратили уже слишком много времени.

Кеннет и сам чувствовал, что задержался. Подозрительно долго он находился в доме старика, и это могло обернуться для него плачевно. Но, даже несмотря на эти мысли, Крюк не мог заставить себя сделать такое привычное для него действие…

- Я не смогу, - честно признался он. - Рокстон, это выше моих сил.

Старик раздраженно выругался.

- Мне уже шестьдесят восемь, сынок. Семьи у меня нет, я достаточно пожил в этом мире, и душа моя, думаю, готова уйти к звездам, - внезапно из его левого глаза вытекла слеза, робкая и неуместная на суровом лице, - мы оба знаем, что это должен сделать ты, и знаем, как.

- Рокстон Финч, - голос Кеннета предательски дрогнул, - я… спасибо тебе, - он обнял старика, и тот от неожиданности вздрогнул... а потом неловко выпростал руку и обнял старого знакомого в ответ.

- Все в порядке, мальчик, - старик похлопал Кеннета по спине, - все будет в порядке. Я в тебя верю. Ты справишься. Выжмешь из этой возможности все, что сможешь. Я прав?

- Да, - Кеннет уткнулся ему в плечо, скрывая собственные слезы, - ты чертовски прав, дружище.

Потом они посмотрели друг на друга – в последний раз, и Рокстон медленно кивнул.

Раздался короткий вскрик, алые брызги окропили Крюка и стену позади. Старик медленно упал на колени. Кеннет не мог на него смотреть, но все равно смотрел – Рокстон судорожно сипел, глотая воздух, больше не поступавший в легкие, захлебывался кровью и дергался, словно пытаясь побороть пришедшую за ним смерть. Широко раскрытые глаза бывшего разведчика смотрели на Крюка, словно пытаясь передать мысленно сообщение – «я передумал! Верни мою жизнь назад!».

Но сказать он уже ничего не мог. Кровь текла по его груди, пачкая дорогой серый халат и наполняя воздух медным запахом, столь хорошо знакомым наемнику, а спустя миг к нему примешался и запах мочи. Рокстон еще несколько раз судорожно дернулся, прежде чем повалился набок и испустил дух.

Крюк покинул дом жертвы без куража. Впервые он не испытал ни капли удовольствия от выполненного заказа.

5

- Почему ты так долго!? – краугнер был до чертиков напуган. - Что-то пошло не так? Я не слышал звуков боя.

- Их и не должно было быть, разве нет? Все прошло нормально, - Крюк теперь был спокоен, предельно спокоен. – Я выполнил задание. Старик мертв.

Олифер смотрел на него с недоверием, словно пятен крови на одежде наемника для него было недостаточно.

- Что ж, поздравляю. А теперь пошли – нам нужно вернуться в пещеру как можно скорее.

Компаньоны двинулись по туннелю, и некоторое время молчали.

- Значит, я вернусь в особняк Плаща, так?

- Да, - ответил Олифер, - и называй его господин Антеон, если не хочешь поплатиться языком.

Кеннет смолчал, решив, что больше не хочет общаться с этим краугнером. Слишком уж он не был похож на тех, что Крюк встречал раньше – гордых, сильных и по-своему мудрых.

***

Шагнув за синюю грань портала, убийца снова почувствовал, как его тело понесло в далекие дали. Он оставил Олифера позади безо всякого сожаления, искренне надеясь, что больше с ним не встретится.

«Я по-прежнему Крюк, - думал Кеннет, - безжалостная, бездумная машина, выполняющая приказы Синего Плаща. Пусть так и будет, и тогда он поверит. Если же я оступлюсь, дам повод сомневаться в моей верности… ».

Кеннет был честен с собой - он знал, что отныне этот риск будет с ним везде и всюду.

***

Вновь оказавшись на заднем дворе старинного особняка, в окружении могил и склепов, Крюк немного удивился. Он ожидал, что вернется в ту же комнату, откуда попал в подземную пещеру под деревней Келвент.

Кроме того, что-то изменилось – стоило лишь бросить взгляд на старинное здание, чтобы понять это. Дом теперь не выглядел таким же древним как прежде, это было хорошо заметно даже в предрассветных сумерках. Теперь все шесть мраморных колонн пребывали в целости. «Четыре из них были разрушены» - подумал Кеннет, с неприятным гнетущим чувством шагая к дому. Дверь, что он выломал всего несколько часов назад, находилась на своем месте в проеме, и выглядела совсем не такой старой как раньше.

«Маскировка. Колдун замаскировал свое жилище, чтобы никто не обратил на него внимания. - Мысль была настолько очевидна, что Крюк даже усмехнулся. - И как я раньше этого не заметил?».

«Потому что я простак, неспособный понять, что мне дурят голову» - проворчала та часть его сознания, что всем сердцем желала всадить кинжал в сердце мага-обманщика.

Мысленно обругав себя, Кеннет набрался храбрости и с силой дернул ручку двери. Она открылась бесшумно, своим безмолвием укоряя его за такой напор, будто говоря: «проходи, дурачок, и давай-ка осторожнее тут».

Внутри изменения были еще разительнее. На стенах в стойках покоились горящие факелы, равномерно освещавшие комнату, на удивление чистую и уютную. Не было в ней даже намека на ту затхлость, что встретила его здесь раньше – теперь тут правил аромат александритовых роз. Тех самых, что росли на клумбе рядом с особняком.

«Значит, Синий Плащ сорвал себе букет? Мило, ничего не скажешь».

Поднимаясь по лестнице наверх и наблюдая все больше перемен во внутреннем убранстве особняка, Кеннет внезапно для себя ощутил нечто странное. Какое-то необъяснимое чувство легкости начало завладевать им, поглощая наемника от головы до пят. Два шага по лестнице – и вот его руки чувствуют странное покалывание, еще три – и в животе безо всякой боли словно пробили сквозную дыру. Когда он закончил подъем, его тело было напряжено до предела, и в то же время до предела расслаблено. Убийца не мог этого ни понять, ни объяснить самому себе, но ему начало казаться, что когда-то он уже чувствовал нечто подобное… словно бы…

Подумать об этом основательно он не успел. Ноги упругими шагами донесли его безвольное тело до двери, за которой должен был ждать колдун. Стоило ему лишь подойти, как та сама отворилась, и глазам Кеннета вновь предстал кабинет мага, изменившийся до неузнаваемости.

6

- Проходи, - прозвучал на удивление дружелюбный голос Синего Плаща, который сидел за тем же деревянным столом, что и в прошлый раз. Но этот стол, не считая самого мага, был единственным, что не изменилось в кабинете.

Комната стала значительно больше, теперь она создавала впечатление небольшого тронного зала, в центре которого колдун и восседал. И хотя вместо трона у него были резной деревянный стул и стол, это нисколько не портило впечатления, им производимого.

«Князь пепельных земель, король бесплодной пустоши» - пришли Кеннету на ум строки старой баллады. Теперь он не боялся, что колдун может прочесть его мысли. Странное чувство захлестнуло его, не давая сосредоточиться и собрать волю в кулак. Кроме того, частью разума он все равно понимал, что если колдун действительно способен читать мысли, то ему, Кеннету, уже в любом случае конец.

Пройдя к столу – для этого пришлось сделать полтора десятка шагов – он сел на стул, который внезапно появился перед ним, будто сам собой. В гостях у мага ничему не приходилось удивляться.

- Как тебе мой кабинет в его истинном виде? – в голосе мага звучало некоторое самодовольство, его лицо в маске – Крюк был готов спорить на это – наверняка лучилось в тот миг гордостью.

«Да, все правильно. Маг в хорошем настроении, потому что знает, что старик убит. Его планы начали осуществляться, и он уверен, что ставка сыграла на все сто».

- Выглядит по-королевски - сухо признал Крюк, оглядываясь вокруг.

В кабинете Плаща действительно было на что посмотреть. На полу покоилось несколько медвежьих и волчьих шкур; стена по правое плечо мага была почти целиком завешана красочными картинами, а на левой стене висело несколько внушительного вида мечей и топоров. За спиной колдуна красовался гобелен, занимавший всю стену целиком, с весьма странным изображением, которого Кеннет раньше нигде не видел. На гобелене был изображен огромный черный демон: с пылающими синим огнем глазами и мечом в руке, упираясь ногами в морское дно и задевая рогами тучи, он атаковал приморскую крепость. Воины ее в страхе прятались внутри, а самые редкие трусы из них - в подвале, вместе с женщинами и детьми.

- Красивый гобелен, не так ли? - сказал Синий Плащ, не отрывая взгляда от напряженного лица Крюка.

Кеннет не ответил. Во взгляде колдуна было что-то странное, в нем словно плясали озорные огоньки, столь неуместные, не вяжущиеся ни с репутацией мага, ни с его пугающей внешностью, что наемник, несмотря на странное состояние эйфории, начал вдруг нервничать.

- Господин Антеон, я выполнил задание, - глухим голосом доложил он, глядя в пол.

- Я знаю, парень, знаю, - кивнул Плащ, - и рад этому. Теперь тебе полагается награда, ведь ты все-таки наемник.

Колдун извлек из ящика стола мешочек со звонкой монетой и положил на стол. Пытаясь не вызывать подозрений, Кеннет медленно взял его в руку, взвесил на ладони и положил в карман.

- Теперь мы можем поговорить серьезно, - Антеон де Малетт снизил голос почти до шепота, - и после этого ты исполнишь то, что должен исполнить.

«Колдун странно себя ведет» - мелькнула мысль в голове Крюка, и он заметил, что зрачки мага необычайно широки.

- Что ты знаешь о пророчестве Алькенры? – внезапно воскликнул маг и поднялся со стула.

Кеннет сделал вид, что не понял, о чем идет речь, но внутри него все вмиг похолодело. «Они добрались до глубинных хранилищ Цитадели, раз сумели достать пророчество».

- Я ничего не знаю об этом, - Крюк говорил медленно, размеренно, взвешивая каждое слово.

- Это древний манускрипт, написанный первой королевой Древних, Алькенрой, женой Дейнора Великого. По преданию, в ночь когда за Алькенрой пришла смерть, она стала вещать, и умереть смогла лишь после того как ее пророчество записал придворный писчий, - голос Плаща звучал резко, слушать его было неприятно, - и теперь эта рукопись, ставшая бесценным сокровищем, находится в моих руках. А ты знаешь, чем она ценна?

Кеннет знал, Крюк – нет.

- Пророчество, записанное в нем, истинно, - заговорщицким шепотом сказал колдун, после чего в голос рассмеялся. – Истинно, понимаешь? Оно сбудется, хотим мы того или нет.

- А мы того хотим? – рискнул спросить Крюк.

Де Малетт посмотрел на него с нескрываемым ликованием.

- Да, мы хотим, - улыбаясь, сказал он, - потому что в пророчестве сказано: «Когда все двенадцать миров окутают хаос и тьма, из самых далеких пределов бесконечности, из мира, который не может существовать, придет великая Принцесса - Объединительница, и поведет за собой на битву со злом армии всех миров».

- Кажется, звучит не слишком радужно, - сказал Крюк, хотя и знал, что пророчество имеет вторую часть.

- Дослушай, - отмахнулся от него воодушевленный маг, - это еще не все. «Принцесса не падет от руки врага, ее не настигнет в бою клинок – лишь предатель из золотого воинства во мраке сумеет пронзить ее сердце». Знаешь, что это значит?

Кеннет не знал, в отличие от Крюка.

- Вы нашли предателя золотого воинства, - сказал он спокойно, и колдун, закутанный в плащ цвета вечернего неба, снова разразился глухим неприятным смехом.

***

- А теперь, - маг тряхнул копной длинных седых волос и пригладил ее рукой, - я познакомлю тебя кое с кем.

В тот же миг кабинет де Малетта озарила яркая синяя вспышка. Портал возник за его спиной, и, спустя секунду, в нем показался тонкий смутный силуэт. Спустя еще мгновение из портала шагнула женская фигура, и вот в комнате оказалась...

- Валинор – твоя новая напарница. Она поможет тебе выполнить самый важный в жизни заказ, - Синий Плащ отчетливо произносил слова и улыбался так, словно голова Принцессы-Объединительницы уже лежит перед ним на серебряном блюде.

Кеннет молча смотрел на молодую красивую женщину, которая точно также рассматривала его самого. Одетая в кожаную безрукавку, бирюзовую атласную рубашку и черные бриджи, «новая напарница» выглядела безукоризненно. Несмотря на хрупкое телосложение, от этой женщины веяло уверенностью и силой. Особенно это читалось в глазах - у Валинор были выразительные глаза изумрудного цвета, дерзкие и несколько надменные. Дополняли это соблазнительно пухлые губы, чистая бледная кожа и огненно-рыжие волосы.

«Да, она просто красавица, - отметил мысленно Кеннет, - и, как пить дать, самая настоящая стерва».

Наемник коротко кивнул ей в знак приветствия. Девушка перевела взгляд с него на колдуна.

- Ты был прав, - с небрежностью в голосе обронила она, - у него и впрямь лицо убийцы.

- Сочту это за комплимент, - холодно сказал Крюк, и обратился к магу, - зачем она мне нужна?

Девушка, закатив глаза, села в кресло, материализовавшееся возле стены под одной из картин. Синий Плащ вздохнул.

- Твоя миссия – найти и уничтожить принцессу из пророчества. Как ты найдешь ее сам, без посторонней помощи?

Ответа на этот вопрос у Крюка не было, ведь об этом он еще просто не думал. Наверное, сказывалось то странное чувство, до сих пор его сковывавшее и несколько дезориентирующее. Несмотря на всю важность и опасность происходящего, он испытывал нечто вроде монашеской отрешенности.

- Я бы придумал что-нибудь.

- Так не пойдет. Мне нужен гарантированный результат, – колдун снова смотрел на него глазами-ледышками, но теперь это ничуть не смутило Кеннета, - мне нужно, чтобы ты убил принцессу, но найти ее – не твоя задача. Это цель Валинор.

Маг кивнул на девушку, восседавшую на кресле и со скучающим видом разглядывавшую свои ногти.

- Чем она в этом лучше меня? – спокойно спросил наемник.

Девушка фыркнула, но промолчала.

- Она – колдунья-ищейка, - пояснил Плащ, - ее глаза видят следы телепортов, она чувствует малейшие колебания в структуре мирового пространства. Ее дар уникален. Прости, дорогая, что мы так грубо говорим о тебе в третьем лице.

Девушка лишь махнула рукой – «плевать, продолжай».

- Валинор поможет тебе отыскать бреши в нашем измерении, а также следы тех, кто эти бреши оставил. Так вы и отыщете принцессу. По моим подсчетам, она скоро должна появиться, если не уже появилась, - теперь колдун заговорил торопливо, словно куда-то спешил, - и если это правда, то вы должны выступить в поход немедленно.

Кеннет украдкой взглянул на колдунью. Их взгляды на секунду встретились, и девушка криво усмехнулась.

- Хорошо, пусть будет колдунья. Что насчет оплаты?

Вопрос вырвался у Крюка неожиданно. Он подозревал, что подобная наглость может вывести колдуна из себя, но ему было интересно, как Плащ отреагирует. К его удивлению, тот вовсе не разозлился.

- Рад, что ты спросил.

После этих слов колдун хлопнул в ладоши, и на столе появился футляр из черного дерева, изящный и богато украшенный, с золотым оттиском. В тот же самый миг Кеннет начал догадываться, отчего он так странно себя чувствует.

«Эта эйфория, легкость и слабость… неужели это…»

Новая партия воспоминаний обрушилась на него, нежданная и внезапная. Он вспомнил, как стал офицером Корпуса, и дыхание его сбилось.

- Если ты сумеешь привести пророчество в исполнение, - мягко сказал колдун с серыми злыми глазами, - то он станет твоим.

Сказав так, Синий Плащ открыл крышку. Сердце Кеннета Тойнера на миг застыло, глаза широко распахнулись, а руки сами собой сжались в кулаки.

- Это… - прохрипел он едва слышно, - неужели … это ведь…

- Великий меч Крона, - ухмыляясь, подтвердил маг.

- Луч, – закончил за него Кеннет.

И Синий Плащ снова рассмеялся - своим глухим неприятным смехом.

Часть I. Глава 3. Там, где сбываются кошмары

1

Свежее морозное утро низринуло на окрестные луга и леса лучи солнца, и лишь после этого Крюк и его новая спутница покинули резиденцию Синего Плаща. В воздухе пахло холодом, а от старинных могил и склепов веяло тайной и печалью; Кеннет поморщился, подумав о том, сколько на самом деле в них может быть мертвецов.

- Так куда мы направляемся? – вопрос наемника прозвучал небрежно, но в нем скрывался искренний интерес.

- Помолчи, - шикнула колдунья. Крюк нахмурился, но повиновался.

Достав откуда-то из небытия магический жезл, Валинор взмахнула им и шепотом произнесла пару мудреных словечек, которые бывалый наемник не распознал. Спустя секунду едва уловимая бесцветная вспышка озарила пространство вокруг них двоих, и сразу же стало как-то неестественно тихо.

- Хорошо, - сказала колдунья, и голос ее показался наемнику громче обычного, - теперь можно говорить.

- Что ты сделала? – Кеннет об этом догадывался, но Крюку разбираться в магических штучках было совсем не обязательно.

- Звуковая маскировка. Ничего особенного, хотя формулу этого заклинания придумал и рассказал мне один весьма уважаемый маг. Может, скоро и ты с ним встретишься.

- Ого. А эта маскировка, она для того чтобы нас не подслушал…

- Да, - прервала его колдунья. – И теперь, если у тебя больше нет вопросов, мы переместимся в какое-нибудь другое место. Более… - Валинор усмехнулась, - приятное.

Кеннет нахмурился. Солнце, нависшее над ними, казалось слишком ярким.

- В большинстве приятных мест мне вряд ли будут рады.

- Знаешь, и неудивительно, - колдунья бросила на него критичный, несколько презрительный взгляд. – Ты себя в зеркало хоть раз видел? Ладно, сейчас это поправим.

Ладонь Валинор скользнула в ее декольте, после чего колдунья ловко, двумя пальцами выхватила оттуда маленький мешочек. Уже спустя считанные секунды этот мешочек расправился и превратился в огромную сумку.

- Сейчас, есть у меня кое-что специально для таких случаев, - задумчиво бормотала колдунья, пытаясь рукой нашарить что-то внутри, - сейчас… ну же…

- Этот мешок что, безразмерный? – с деланым удивлением спросил Крюк.

- Естественно, - колдунья фыркнула, - он подстраивается под объемы того, что в него пихаешь.

Кеннет знал принцип, по которому работают такие сумки. Знал он и то, насколько они редки: немногие из магов умели искажать пространство, а большинство тех, что умели, делали это неграмотно. По одному лишь взгляду на сумку Валинор бывший офицер распознал в колдунье именно такой тип.

- Черт возьми! – воскликнула она. – Да уж, лучше бы тебе не знать, что я там только что нашарила...

Крюк в ответ усмехнулся и сплюнул в жухлую траву.

- Ага! – лицо девушки воссияло торжеством. – Вот она!

Кеннет не хотел верить глазам. В левой руке Валинор держала белую гладкую руническую маску с одним лишь вырезанным на ней синим иероглифом посередине лба. «Маска Эфирины. Значит, Плащ вскрыл хранилища Корпуса, и маска оказалась у этой дилетантки. Ксон-До бы это точно не обрадовало».

…лишь пару секунд спустя Кеннета настигло осознание факта - он вспомнил учителя боевых магов Корпуса.

Ксон-До – «самый опасный старикашка во всех двенадцати мирах», как он сам о себе шутил. Кеннет вспомнил его длинную бороду, хитрые канторианские глаза, узловатую трость из железного дерева… и улыбку, что очень редко покидала полюбившееся ей морщинистое лицо.

- Это маска. Наденешь ее, и тебя никто не узнает, - колдунья насмешливо улыбнулась, - а если повезет, еще и симпатичнее станешь. Уж больно постная у тебя мордашка, без изюминки, что ли.

- А у твоего любовника что, не лицо, а куль изюма? – сострил в ответ Крюк. «Пусть лучше думает, что я идиот. Им притворяться нетрудно».

Колдунья хохотнула.

- Лучше бы тебе не знать, какое у него лицо. Ладно, надевай уже.

Крюк пожал плечами и взял маску Эфирины в руки. Подвоха он не боялся – знал, что проклясть такой артефакт никому не под силу. Но и надевать маску не спешил.

- Это обязательно?

- Там, куда мы отправимся, тебя разыскивают. Надевай.

Мужчина снова пожал плечами и вздохнул. Покрутил маску в руке, осмотрел синий иероглиф – тот был похож на острый клин с шипами. Это показалось Крюку зловещим. Но он все равно поднес маску к лицу, и…

Казалось, порыв ледяного ветра ударил ему в лоб, нос, уши и губы. Мороз пробежал по коже, наэлектризовал ее, высушил. А потом отступил - и маска с тихим шипением словно растворилась на лице наемника.

- Ну как? – спросил он у Валинор и зачем-то тщательно ощупал новое лицо.

Девушка сощурилась и сморщила нос.

- Ну… откровенно говоря - не фонтан. Может у тебя натура такая – быть уродом?

Наемник пропустил оскорбление мимо ушей. Валинор криво улыбнулась и сказала:

- Ладно, не дуйся. Сейчас свожу тебя в приличное местечко, такое, где ты, наверное, лет сто уже не бывал. Там перекусим, поговорим и решим, что делать.

Пламя портала оказалось ярким, сильным, а еще каким-то неряшливым и необузданным. Но удивило Крюка не это.

- Впервые вижу такое, - сказал он, - фиолетовый портал.

Валинор довольно улыбнулась и впервые с их знакомства заглянула ему в глаза.

- Я – одаренная. Потому и вижу все эти следы перемещений, межпространственные инверсии, прорехи в силовых полях… и еще уйму всякой ерунды. Ну и порталы у меня мощнее, чем у многих.

- Чем у Синего Плаща, например? – полюбопытствовал Крюк.

Валинор нахмурилась и отвернулась.

- Ему только такое не скажи, - буркнула она. - И вообще, пора уходить.

Крюк тревожным взглядом окинул могилы, склепы и окна особняка, а уже спустя пару мгновений оба они, наемник и колдунья, растаяли в темно-сиреневом пламени.

2

Синий Плащ впервые за несколько месяцев позволил себе по-настоящему расслабиться. Его пташки отправились выполнять задание, все складывалось как нельзя лучше, и теперь он мог насладиться отдыхом, но…

Что-то мешало ему. Какая-то навязчивая неприятная мысль липкой паутиной кружила на периферии сознания, мешая выкинуть из головы все заботы.

На столе перед магом лежала партия бледно-розовых кристаллов, истолченных до размера крупинок, а в открытой бутыли дышало коллекционное вино из фендрасийского винограда. Рядом покоилась желтая деревянная маска. Украдкой взглянув на нее, маг испытал всего два чувства – отвращение и печаль. Больше всего в тот момент он хотел уничтожить ненавистный артефакт, что скрывал его боль и позор, но Антеон прекрасно понимал, что этим ничего не добьется. А еще был страх…

- Я не должен об этом думать, - сказал маг сам себе, взял бокал, наполнил его вином и сразу же махом осушил.

Мастер ни о чем не узнает.

- Но если узнает? – не унимался его страх.

Может, он похвалит его за находчивость и смелость? Особенно если девчонку удастся изловить быстро…

- Но что, если это пророчество – пшик, мистификация, ошибка перевода или просто красивая легенда?

Тогда все еще проще. Мастер посмеется над ним.

- И все равно накажет за своеволие.

Не в силах спорить сам с собой, маг налил себе еще один бокал и покончил с ним также быстро, как с первым. Взгляд его случайно наткнулся на черный с золотым футляр, в котором покоился легендарный меч.

- А все-таки неплохо вышло с этим мечом, - сказал Антеон и усмехнулся, - даже если в памяти этого лунатика не осталось воспоминаний о Корпусе, клинок все равно будет звать его к себе, и Крюк сделает все… по своей воле.

И все же, маг очень жалел, что для исполнения пророчества наемника нельзя вновь подчинить своей воле. Ведь это так просто – всего-то прочесть несколько заклятий, и Крюк, как послушная собачка, загрыз бы девицу собственными зубами... при условии, что Валинор действительно удастся ее отыскать.

- Но так нельзя, - сетовал колдун. – А жаль. Слишком уж наглая морда у этого идиота. Пара заклятий – и все, никакой заносчивости…

Хорошенько хлебнув вина, колдун бросил взгляд на россыпь розовых кристаллов. «Уже вторая за сутки» - подумал он с тревогой, но вскоре в очередной раз отбросил неприятные мысли.

- Я же не зависимый, - говорил он себе, - три месяца не прикасался к этой… дряни. Да и в Коцаркат я вряд ли скоро попаду, а значит – бережливость на первом месте.

В подземном городе краугнеров Коцаркате добывали очень много этих кристаллов полу-растительного происхождения. Розовые грибы коца, слабо фосфоресцирующие в вечной тьме подземелья, выделяли особый сок, что накапливался в мякоти гриба. После его гибели – от ножа грибника, болезни, вредителей либо просто от времени – сок превращал мякоть в кусок розового полупрозрачного кристалла.

Этот кристалл служил сырьем для изготовления мощнейшего наркотика, и Антеон де Малетт любил этот наркотик, любил так, как ничто никогда не любил.

Выпив еще немного, маг спрятал бутылку в стол и вздохнул.

- Жаль, что я сам не могу отыскать принцессу, - буркнул он, тупо глядя на розовое мерцание кристаллов, - жаль, что меня держит эта…

Взгляд его скользнул по маске, рука сама прикоснулась к ней и почувствовала приятный холод.

«Всегда холодная» - подумал он лениво. - «Всегда».

Рука, словно беспокойная змея, коснулась кожи лица – грубой, неровной. Щелкнув пальцами, маг материализовал перед столом большое, в свой рост, зеркало. Щелкнул пальцами еще – и маскирующие лицо иллюзии растаяли, как утренняя дымка над вересковыми лугами.

Из зеркала на Антеона глядел страшный, ссутулившийся старик в синем хитоне цвета вечернего неба. Большая часть его лица, начиная от верхней губы и кончая левой бровью, представляла собой отвратительный кроваво-красный ожог. Правый глаз был подернут серой мутью, левый немного впадал в глазницу. Несмотря на повреждения, видел маг хорошо – пожалуй, слишком. Порой колдун даже жалел, что Мастер вернул ему способность видеть.

- Отвратное зрелище, - сказал он, наблюдая, как странно и по-черному смешно дергается его челюсть, пока он произносит слова.

Антеон де Малетт в истинном обличье казался себе жутким уродом. Воспоминания, жестокие и обманчивые, снова окружали его.

- На Зеллоне надо мной многие бы посмеялись. Каллен, Альберт… и особенно Фрия.

Одинокая слеза сбежала из левого ока вниз, по рытвинам и красным язвам. Старик застыл перед отражением, молча глядя на то, во что его превратила череда сделанных им самим выборов.

- Нет. Нет, хватит, - прошептал он, и по зеркалу пошла трещина. Спустя миг оно раскололось и лопнуло, превратившись в тысячу осколков, а те в свою очередь – в зеркальную пыль.

Когда от зеркала ничего не осталось, взгляд колдуна сам собой вернулся к розовой сверкающей россыпи.

- Нужно расслабиться, - пробормотал он, и уже спустя полминуты почувствовал, как кристаллы набирают силу. - Нужно расслабиться…

Еще минута – и безумный смех раздирает мага изнутри, глаза слепо буравят пустоту, руки конвульсивно дергаются...

3

Едва пламя портала осталось позади, Крюк понял, куда колдунья его притащила.

Перед ними во всем своем великолепии предстал Кор-Винард – шумный, живописный и очень старый город, раскинувшийся на берегу широкой реки Коры. Больше всего в Кор-Винарде Крюку нравились дома, меньше всего – люди. Вспыльчивые ремесленники и торгаши на рынке, сонные и ленивые гвардейцы, скупые богачи, вороватые бедняки, валяющиеся на обочинах дорог пьяницы – никто в этом городе не вызывал у наемника симпатии.

Но Кеннет Тойнер знал людей этого города другими.

- Кор-Винард, - презрительно бросил Крюк, и голос его потонул в шуме толпы. - Если бы я хотел, чтобы меня обворовали, свистнул бы парочку знакомых в Геррфоле.

- Ой, не бухти, - на удивление добрым голосом сказала рыжая красавица, деловито оглядываясь по сторонам, - сейчас, где-то тут было одно заведеньице...

Народу вокруг было много, а улица воняла потом, помоями и лошадиной мочой. Кеннет осмотрел свои сапоги и решил, что после Кор-Винарда ему понадобятся новые. Несколько зевак уставились на них с Валинор так, словно они с неба свалились.

«В каком-то смысле так и есть» - подумал Кеннет и усмехнулся.

- Ты уверена, что нужная тебе корчма здесь? – спросил он у колдуньи, но та лишь отмахнулась.

- А, точно, вспомнила! – девушка картинно хлопнула себя по лбу. – Пошли, Крюк, или как там тебя...

Внезапно мимо них пронесся всадник на гнедой и громко обругал обоих за то, что встали посреди улицы. Валинор бросила ему вслед гневный, полный желчи взгляд, и лошадь незадачливого седока взбрыкнула, отправив хозяина в живописный полет - прямиком в ближайшую лужу. Городские стражники, стоявшие неподалеку, тут же взорвались хохотом.

- А знаешь, судя по всему, дождя здесь не было с неделю, - глядя на бедолагу, Крюк поморщился.

- И поделом ему, - сурово сказала колдунья, - пусть хлебнет мочи, козел. Нет, ну ты слышал, как он меня назвал? – Валинор всплеснула руками и посмотрела на свою жертву уже беззлобно, почти с сожалением. - Ладно, пошли уже.

Наемник и волшебница, озираясь по сторонам, сошли с широкой дороги и свернули на узкую улочку. Людей тут почти не было, как и вывесок, да и запахи царили другие – сырости и гнилых овощей. Деревянные стены домов здесь потемнели и местами прогнили, но в целом выглядели пристойно. Все двери и окна были закрыты. Насколько Кеннет помнил, в таких домах жили честные бедняки, днем гнувшие спину на своего князя Дофриана: плотогоны, угольщики и лесорубы, все они получали за свой труд жалкие гроши, в то время как их добрый князь жил на широкую ногу и не в чем себе не отказывал. В бытность офицером Кеннет подумывал о том, что когда-нибудь приструнит князя, задействовав рычаги влияния Корпуса, но…

Корпус распался раньше, чем ему удалось хоть что-нибудь сделать.

- В паре кварталов отсюда есть хороший трактир, - весело щебетала Валинор. Крюк искренне удивлялся тому, как она расцвела, оказавшись на улицах столь неприятного города. – Там мы обо всем обстоятельно поговорим и решим, куда двинуться в первую очередь.

Он нисколько не возражал. Синий Плащ дал четкие указания: во всем слушаться Валинор - раз, и как только выпадет такой шанс, убить принцессу из пророчества - два.

До трактира они добрались быстро. Потрепанная временем и непогодой вывеска гласила – «Приют Розы». Название показалось Кеннету странным.

- «Приют Розы»?

- Даже не спрашивай. Понятия не имею, почему он так называется.

Снаружи трактир выглядел не особо привлекательно, но когда они вошли внутрь, Кеннет оказался приятно удивлен. Во многом «Приют Розы» напомнил наемнику «Погреб крота», за тем лишь исключением, что здесь было в разы чище, чем в таверне гостеприимного Монко. Трактирщиком здесь служил грузный мужчина с огромными волосатыми ручищами и какими-то блеклыми вымученными глазами. Он стоял у стойки и протирал бокалы, когда Крюк и Валинор вошли. Едва завидев волшебницу, хозяин весь как-то встрепенулся и засиял.

- Госпожа Валинор! – голос у толстяка оказался на удивление высоким. - Рад видеть вас и… вашего спутника, - хозяин заведения смерил Крюка взглядом, полным неприязни.

- Привет, Тедди, - рыжеволосой колдунье, казалось, льстила ревность трактирщика, - знакомься, это мой друг, Берил. Берил, это Теодор, хозяин «Приюта Розы».

Произнося это, Валинор делала особое ударение на выдуманном имени. Крюк ее понял.

- Очень приятно, - буркнул наемник, получив короткий кивок в ответ.

- Что будете заказывать, госпожа? – Теодор, казалось, забыл о друге колдуньи и теперь весь лучился раболепием.

- Бутылку красного арзумского с пряностями, как я люблю.

- Подогреть на слабом огне и перемешать?

- Верно, - Валинор одарила трактирщика очаровательной улыбкой. – А что сегодня из еды?..

- Мясной суп, колбаса с перцем, фаршированная утка и пироги с капустой.

- Я буду колбасу и пирог. Берил, что ты закажешь?

Крюк с пугающей внезапностью вдруг осознал, что за последние сутки ни разу не ел, и желудок его уже давно молит о пощаде.

- Суп, половину утки и пирог, - без долгих раздумий сказал он, - и бутылку некрепкого вина, чтобы все это приятно запить.

Трактирщик с деланой вежливостью кивнул и отпрянул от стойки. Валинор усмехнулась.

- А Берил, кажется, нехило проголодался?

- А Валинор нравится, когда вокруг нее прыгают на задних лапках?

Колдунья рассмеялась.

- Теодор душка. Мне жаль его обижать. Пошли-ка лучше сядем пока за стол, еду нам принесут.

Девушка выбрала места в нише, подальше от окон и неподалеку от выхода. Крюк это оценил.

- Не желаешь на себя взглянуть? – сказала вдруг Валинор, когда они уселись. – Могу наколдовать зеркальце.

- Изволь, - охотно согласился наемник. Ему было искренне интересно увидеть свое новое лицо, абсолютно не похожее на прежнее.

Валинор протянула руку, подула на нее и шепнула что-то на неизвестном Крюку языке.

- Вот, пожалуйста, - она протянула ему маленькое зеркало, - любуйся.

Наемник поднес зеркало к лицу и широко улыбнулся. Казалось, все, что могло в нем перемениться, переменилось – из шатена Кеннет стал блондином, некогда каре-зеленые радужки глаз теперь напоминали кусочки ясного неба, острый подбородок округлился, скулы втянулись, смуглая кожа посветлела, а щетина пропала, оставив лицо безупречно гладким. Даже худоба наемника куда-то испарилась – из зеркала на него смотрел чрезмерно откормленный человек.

- На поросенка ты похож, - хихикнула Валинор, - и тебе это не очень-то идет.

Крюк хмыкнул, отдал зеркало колдунье и, следуя полезной привычке, осторожно осмотрелся.

Кроме них в трактире было всего трое посетителей. Один, пожилой мужчина в темном плаще поверх ослепительно белых одежд, был явно священником церкви Сияний. Он сидел у противоположного окна и степенно поглощал свой скромный обед. Выглядел мужчина аскетично и даже несколько скорбно, что нисколько не удивило Кеннета: вера в Сияния на Бел-Латоре сильно пошатнулась за последние годы; дела у жрецов были плохи.

Другим клиентом трактира был брыластый старик в богатых одеждах, с золотой цепью на груди и многочисленными кольцами на пальцах. Кеннету он сразу не понравился - как, впрочем, и Крюку. Носитель обеих личин вообще начал замечать, что кровавый убийца, не ведавший своего прошлого и не знавший своего истинного имени, о многих людях и вещах размышлял точно так же, как офицер Тойнер. И теперь Кеннету почти не приходилось притворяться перед колдуньей - разве что придавать своему поведению долю грубости и гротеска, свойственную почти всем вольным наемникам.

Третьим посетителем был молодой человек, тихо напивавшийся в дальнем углу трактира. На столе его стоял большой штоф с чем-то крепким и дешевым - куда более крепким и дешевым, чем арзумское вино.

- Бедняга, - едва слышно сказал Кеннет, глядя, как парень утирает слезы.

- А? – рассеянно отозвалась колдунья, любовавшаяся своим отражением в зеркальце.

- Я говорю, может, пообщаемся? Ты обещала обстоятельный разговор.

Валинор закончила любоваться отражением, обратила зеркало в сноп синих искр и бросила на Крюка веселый взгляд.

- Какой ты нетерпеливый. Ладно, давай поговорим. Как у тебя дела, дружочек?

Наемник усмехнулся. Поведение колдуньи – с досадой для себя он это признал - потихоньку подтачивало его терпение, и ее манеры начинали его раздражать.

- Дела плохо, учитывая, что наниматель назначил тебя моей нянькой.

- Вот как? – Валинор расплылась в улыбке. - Считаешь, что я твоя нянька?

- Разумеется, - по голосу наемника пробежал холодок. - Синий Плащ ведь не дурак.

- Что ты имеешь в виду? – колдунья прищурилась.

- То и имею. Твои исключительные способности, конечно, важны, но тебя приставили ко мне не только из-за них. - Кеннет смотрел колдунье в глаза, с удовлетворением отмечая, как улыбка медленно сползает с ее лица. - Если бы Плащ точно знал, где искать эту принцессу, то все равно отправил бы нас вместе. Нашел бы этому оправдание.

- Почему же?

- Потому что ты присматриваешь за мной. Во всех смыслах.

- В каких, например?

- А ты неплохо строишь из себя дурочку, - Крюк усмехнулся, - и прекрасно понимаешь, о чем я. Во-первых, ты следишь, чтобы я не предал колдуна и не сбежал.

Валинор вновь улыбнулась - Кеннет попал в точку.

- Во-вторых, Плащу было бы очень невыгодно потерять такой козырь, как я, - продолжил Кеннет. – В смысле, где он еще сумеет найти предателя из Корпуса Крона? Если я погибну, весь его план почти наверняка рухнет. А ему, очевидно, позарез нужно найти эту клятую принцесску и выпустить из нее кровь. Вот ты и следишь, чтобы я не напоролся на чей-нибудь клинок раньше времени.

- Браво, - Валинор смерила Крюка взглядом, в котором восхищение мешалось с ядом сарказма. – Ты просто дьявольски умен для наемника, Крючок.

Кеннет позволил себе рассмеяться.

- Спасибо на добром слове.

- Вообще говоря, ты прав, - глядя ему в глаза, медленно сказала колдунья. – Я действительно твоя нянька. Нянька, которая не позволит тебе пораниться или связаться с нехорошими ребятами.

- …и которая в любой момент доставит меня в какую угодно точку мира.

- Верно, доставит, - согласилась она. – Правда, только если сочтет это нужным.

Еще секунду Валинор улыбалась ему – в ее улыбке, в морщинках у губ и в ехидных глазах плескался обворожительный яд – а затем воскликнула почти детским голосом:

- Смотри, нам несут еду!

После они целых десять минут сидели молча - слышен был лишь звон ложек, вилок, ножей, тарелок и бокалов с вином. Крюк ел жадно, Валинор – медленно и аккуратно, но оба они наслаждались обедом так, словно это была их последняя возможность спокойно перекусить.

Что, как предчувствовал Кеннет, было недалеко от истины.

***

- Итак, с нашими обязанностями, думаю, мы разобрались, - негромко сказала Валинор, когда услужливый Теодор унес тарелки. – Ты убьешь девицу, а я сделаю все, чтобы это случилось.

- Звучит неплохо, - Кеннет улыбнулся, - а тебя не раздражает, что все лавры могут достаться мне, в то время как ты проделаешь столь серьезную работу?

- Знаешь, мне это как-то не приходило в голову, - честно призналась Валинор, - но если разобраться, никаких лавров тут и не будет, уж поверь. Ты получишь куль золота и хороший пинок под зад, а Синий Плащ неплохо выслужится перед нашим большим боссом.

- Я думал, лакеи мага его Плащом не называют.

- Не смей даже думать, что я его лакей, - Валинор вдруг рассвирепела, лицо ее побледнело, - понял?

- Как скажешь, - злость колдуньи ничуть не испугала наемника, - не кипятись.

- Твое счастье, что я неплохо поела и теперь физически не могу долго злиться, - девушка вздохнула. – Нужно будет взять в дорогу вяленого мяса, воды, вина и хлеба. Если что – за провиант отвечаешь ты. Покажешь мне заодно, как нужно правильно общаться с теми, кто тебя ниже статусом.

- Как скажешь. Но куда мы отправимся? Этого ты так и не сказала.

- О, это место тебе, должно быть, очень знакомо, Крючок. Но я передумала обсуждать его с тобой – пусть это будет сюрприз.

Крюку это не понравилось, но возражать он не стал.

- Не люблю я сюрпризы, - проворчал он, глядя в горлышко уже опустевшей бутылки. – Эй, трактирщик! Приготовь для госпожи припасов в дорогу, да побольше! Вина и воды в бурдюках, хлеба и вяленого мяса!

Теодор скривился, но увидев взгляд Валинор, послушно отправился за всем перечисленным.

- Неплохо, - девушка подмигнула Крюку, - наглости тебе, во всяком случае, хватает.

- Кто бы говорил, - пробурчал он. – Когда телепортируемся, и откуда?

- С заднего двора трактира, чтобы не привлекать внимания. Думаю, сделаем это через пару минут. Тедди откроет нам черный ход. Ему не впервой.

Спустя пару минут все нужные припасы уже покоились в заплечном мешке наемника. Теодор смотрел на колдунью влюбленным взглядом, пока та просила его позволить им выйти с черного хода. Естественно, отказать Теодор не смог.

- Ты душка, - уверила трактирщика Валинор, - ну, до свидания.

- Возвращайтесь поскорее, госпожа, - пролепетал толстяк, - как можно скорее!

Дверь черного хода захлопнулась перед его лицом. Колдунья глубоко вздохнула и поморщилась.

- Все-таки, дольше пяти минут с ним рядом я находиться не могу, - призналась она наемнику, - как-то стыдно становится.

- Понимаю. Совесть – еще та сука, - наемник хохотнул. – Ну, давай свой портал. Отправимся в путь.

Валинор странно посмотрела на него и с несвойственной ей серьезностью сказала:

- Да, хорошо.

Сияние портала осветило задний двор трактира, заваленный всяким ненужным хозяину заведения хламом. Валинор задумчиво посмотрела на свое творение, перевела взгляд на Крюка и сказала:

- Иди первым ты.

Тревога подступила к горлу наемника, обхватила его тонкими ледяными пальцами.

- Хорошо. Только…

- Что?

Наемник приложил палец ко лбу, синяя руна проступила на коже, и маска с тихим шипением соскользнула с его лица.

- Возьми ее.

- Оставь себе, может пригодиться, - колдунья усмехнулась, - хотя и не там, куда мы отправимся. Ну, давай, не задерживайся.

Кеннет положил маску в карман и шагнул в портал с недобрым предчувствием – словно впереди его ждало что-то, чего видеть ему не стоило.

Когда наемник растворился в фиолетовом сиянии, Валинор оглянулась по сторонам и вздохнула.

- Он все помнит, - проворчала она сердито. – Как же все хреново складывается!

Топнув ногой по земле и выругавшись, колдунья юркнула в портал, и уже спустя секунду он вспыхнул, распавшись на тысячу сиреневых искр. Искры эти с полминуты мерцали в лучах утреннего солнца, и трактирщик Теодор с тоской смотрел на них сквозь запотевшее стекло окна.

4

Маленький фиолетовый огонек рассек галактику, проделав за долю секунды путь длиною в миллиарды шагов. Лиловое пламя плясало у самой кромки бытия, прожигало ткань мироздания и вновь сшивало ее позади себя, но Крюк прошел сквозь него, даже не задумываясь об этом. Валинор не лгала: ее порталы действительно были мощны, но наемник и представить себе не мог, насколько - до той самой минуты, как во второй раз воспользовался одним из них.

Когда сиреневый огонь расступился перед ним, переменилось слишком многое.

Кеннет понял, насколько одарена колдунья, когда перед ним ожили в один момент все его давние полузабытые кошмары. Глаза наемника не хотели верить тому, что он видел, а руки обессилели.

Слишком хорошо бывший офицер помнил это помещение - огромный зал, где прочнейшие пол и стены были сделаны из сплава самых твердых металлов и золота, а колоссального размера колонны, поддерживающие потолок, терялись в заоблачной вышине…

Кеннет Тойнер вернулся в Цитадель – спустя пять долгих лет беспамятства.

***

Когда колдунья вышла из портала, Крюк уже оправился от шока.

- Что это за место? – спросил он. – Цитадель?

Валинор бросила на него раздраженный взгляд.

- Да, дуралей. Пошли. Нечего тут стоять с открытым ртом.

Крюк во все глаза озирался по сторонам. Сердце его то и дело сжималось, в голове одна за другой возникали вспышки воспоминаний. В одно мгновенье пустынный зал, в котором они оказались, наполнился призраками его памяти – фигурами воинов, что сражались и умирали. Кеннет молча, с каменным лицом взирал на то, как второй раз гибнут его товарищи, имена которых он даже не помнил.

Кеннет изо всех сил старался не выдать истинных чувств, но это было слишком сложно. Воспоминания давили на него, а кроме них были и ужасные изменения, произошедшие с резиденцией Корпуса. Атмосфера здесь будто пропиталась скверной. Даже магические кабели, пронизывавшие всю Цитадель и ведущие к самому ее сердцу, теперь выглядели иначе. Эти выточенные из хрусталя трубы служили когда-то руслом для потоков космической энергии и проходили через большинство помещений Цитадели, но теперь часть из них явно была неисправна, а то, что струилось по уцелевшим трубам, классифицировать Кеннету не удалось. Вязкое, зеленое, отвратительное на вид, это вещество, казалось, не имело ничего общего ни с космосом, ни с энергией.

- Что это такое? – спросил он, показывая на зелень в одной из труб.

- Магия. С ее помощью Мастер держит активированными некоторые здешние порталы.

Покинув зал с безмерно высокими потолками, служивший когда-то Корпусу ристалищем и полигоном для учений, они вошли в другое помещение. Оно было гораздо меньше, зато в нем располагались большие золотые врата, ведущие во внутренние корпуса Цитадели. Это был регистрационный зал – по крайней мере, был в те времена, когда Кеннет служил офицером. Теперь же здесь располагалась, судя по всему, кордегардия – несколько стражников в черных доспехах с белыми отметинами на груди преградили им путь.

- Кто смеет входить через Четвертые Врата дворца Мастера? – проскрежетало нечто в доспехах.

- Разуй глаза, золотце, - презрительно бросила Валинор и махнула рукой так, что на ней звякнул стальной браслет. – Я советница второго уровня. Приказываю пропустить меня и моего помощника.

Воины в черном недолго подумали, но все же подняли свои тяжелые алебарды и хором ответили:

- Добро пожаловать, госпожа советница и господин помощник советницы.

- Так бы сразу, - проворчала Валинор, золотые врата отворились сами собой, и они с Крюком свободно прошли через них.

Кеннет оглянулся на воинов. До того как врата захлопнулись, они снова опустили алебарды и продолжили абсолютно бездвижно стоять на тех же самых местах.

- Они… живые?

- Кто? Големы? – казалось, вопрос развеселил колдунью. - Ну, это как посмотреть. Но если кратко и по делу – нет.

Внутренние помещения Цитадели претерпели разительные изменения. Если раньше резиденция Корпуса была буквально пропитана воинской доблестью прошедших веков, то теперь эта доблесть была полностью стерта. Зато на ее месте оказались чрезмерная роскошь и гротескная брутальность - повсюду на стенах красовались мечи, булавы и копья, головы убитых неведомыми охотниками зверей и шкуры самых разнообразных существ. Отвратительное чучело гигантского нетопыря висело под потолком одного из коридоров. Кроваво-алые ковры складывались в длинные дорожки, ведущие вдоль изуродованных оккультными надписями и рунами стен. В просторных залах под потолками сияли огромные люстры, невесть откуда там взявшиеся, и горели они вечным зеленым пламенем, подобное которому наемник уже видел в доме Синего Плаща.

Но что-то осталось неизменным: как и раньше, Кеннет поражался колоссальным размерам Цитадели. За пятнадцать минут они с Валинор быстрым шагом миновали восемь залов и пять коридоров, дважды спустились по лестницам и один раз поднялись. И все же… везде Крюк ощущал неуловимое присутствие Мастера, его темную силу и мрачные мысли. Бывший офицер Золотого Воинства не ведал, как выглядит его злейший враг, но точно знал – он где-то поблизости.

В пути Крюк насчитал еще два десятка големов, уже не обращавших на них с Валинор никакого внимания. Безмолвные воины просто стояли и глядели пустыми забралами перед собой, очевидно, ожидая минуты, когда враг окажется прямо перед ними. Кроме пустых доспехов им так никто и не встретился; казалось, Цитадель пребывала в запустении. Но Кеннет догадывался, что на нижних ее уровнях может быть много новых обитателей, и догадка его вскоре подтвердилась.

- Пустовато тут, да? – колдунья весело ему подмигнула. – Но не думай, что здесь никого нет. На нижних этажах полно всякого сброда, который просто боится показываться боссу на глаза.

- Мы с тобой, значит, не боимся? – осторожно сказал Крюк.

- А ты что, боишься?

- Ты не ответила на мой вопрос.

- Осади, а, - Валинор нахмурилась. Настроение у нее менялось разительно быстро, и Кеннет снова начал от этого уставать, - мне нужно хорошенько все обдумать.

- Что обдумать? Куда мы вообще идем?

- К Мастеру, куда ж еще.

От такого ответа сердце Кеннета рванулось в груди и забилось вдвое быстрее.

- Зачем? – спросил он тихо, хотя в голове пульсировало еще с десяток других, более интересных вопросов.

- Чтобы ты спросил, придурок, - проворчала Валинор, - я же попросила – помолчи. Если не можешь сам, я наколдую тебе кляп.

Ввязываться в перепалку с колдуньей Крюк не стал. Спустя пару минут они оказались прямо перед проходом, ведущим к нише с винтовой лестницей. Кеннет очень хорошо помнил эту лестницу - она была единственным путем, по которому когда-то можно было попасть в кабинет командира Ингарда. Теперь же она вела в кошмарное и мрачное место. В место, которое Кеннет совсем не хотел посещать.

Проход к лестнице был запечатан зеленым магическим щитом, что искрился и издавал низкое гудение. Слева от него, в нише поменьше, располагалась статуя химеры, справа – мантикоры. Обе статуи были сработаны из чистого золота и выглядели зловеще в зеленом свете огней, пылавших под потолком. Особенно жутким их делали воспоминания Кеннета: когда-то стражами лестницы были золотые сфинкс и грифон.

«Видимо, новый хозяин Цитадели переделал здесь все, что только мог» - подумал Крюк и скривился от осознания собственного бессилия.

Валинор приблизилась к мерцающему зеленому щиту и величественная золотая химера ожила. Повернув одну из голов – львиную - к непрошеным гостям, творение Мастера низко прорычало:

- Цель визита и звание?

- Доклад с Бел-Латора, советник второго уровня.

- Спутник? – поинтересовалась химера.

- Ценный свидетель.

Какое-то время металлическая бестия размышляла.

- Проходите.

Магический щит перестал гудеть и медленно растаял. Путь был свободен, химера отвернула голову и вновь застыла золотым изваянием. Валинор многозначительно посмотрела на ценного свидетеля.

- Ну что, - сказала она тихо, - пошли?

- Пошли, - сглотнув, сказал наемник.

Шагнуть к лестнице для Крюка оказалось гораздо тяжелее, чем в портал, ведущий в неизвестность. И каждая ее новая ступень казалась ему последней…

***

Кеннет не помнил, как оказался в этом месте.

Все здесь было странным и ярким, зыбким и нереальным, очевидно не настоящим. Очень долго ему казалось, что пелена вот-вот спадет с глаз, и истинная реальность обнажится перед ним, но… этого не происходило. Кеннет пошел вперед, закрыв глаза, но яркие обманчивые образы все равно сияли перед глазами… словно отпечатались на сетчатке.

Спустя сотню лет пути слезы бессилия подступили к горлу наемника, но он стиснул зубы и все равно продолжил упрямо идти вперед.

- Стойте… - сказал он вдруг никому и всем. – Где это – вперед?

Ответа не было.

Дышать стало тяжело. Легкие начали забывать, как им положено работать.

- Почему я тут?! – крикнул он. – И кто я такой?

Голова пульсировала, мозг окатило ледяной водой. Он забыл свое имя, забыл, кем должен быть, а кем – казаться другим. Он хотел обнажить реальность перед собой, но сам оказался перед ней обнажен. Перед ней – и перед всеми, кто был достаточно силен, чтобы управлять ею.

Внезапно пустота рассеялась, исчезла. Взамен осталась тьма – благословенная, вечная. И прохладный сладкий воздух поступил в его пересушенные…

(жабры? легкие?)

… он не помнил, во что.

- Что я? – вопрошал он, изнывая от одиночества.

Больше всего хотелось понять, что он, она или оно такое. Это и все другие желания сплелись в один пульсирующий живой клубок, и этот клубок был Кеннетом, а Кеннет был им, хоть и не помнил своего имени.

Внезапно во тьме вспыхнуло зеленое пламя, и клубок желаний, не находя другого выбора, подлетел к нему. Пламя обратилось в зеленую луну, сияние ее пролилось вниз, на долину теней, и из-за черной тучи выплыла еще одна луна. Кеннет смотрел на нее с восхищением.

На лунах проклюнулись зрачки – внимательные, зоркие и холодные.

- Так кто же ты? – прозвучал вопрос, которого Кеннет ждал и боялся.

Но противиться соблазну великого голоса не было сил. Зеленый огонь пары демонических глаз, неотрывно наблюдавших за жалким сгустком эмоций и желаний, сиял в темном небе подобно путеводной звезде.

- Я – слуга Мастера, - сказал Кеннет Тойнер, и в тот же миг к нему вернулось все – имя, тело, мысли, чувства, сознание…

5

… Кеннет стоял на коленях перед высоким черным троном, опустив голову. Он не видел, но чувствовал и знал, что вокруг полыхают языки изумрудного пламени.

- Встань, слуга, - голос Мастера был мелодичен и звонок, в нем не было ни фальши, ни хрипотцы, - встань и служи мне отныне и впредь.

Кеннет, не соображая, что делает, встал. Чья-то легкая рука коснулась его плеча. Обернувшись, он увидел Валинор – колдунья выглядела крайне обеспокоенно.

- Все в порядке? – шепнула она.

Крюк в ответ кивнул, не в силах сказать хоть что-нибудь. Он повернулся к трону. Глаза его широко распахнулись.

Впервые в жизни Кеннет смотрел на главного врага человечества, и оказался поражен его видом. Ведь Мастер выглядел как… человек! Молодой мужчина, не старше самого Кеннета, взирал на него с высоты своего трона. Черные длинные волосы спадали на темные доспехи, повторявшие каждый изгиб крепкого рослого тела. Кеннет никогда раньше не видел такой брони, но отчего-то был уверен: доспеха прочнее не существует.

Кеннет внимательно, позабыв о страхе, рассмотрел лицо Мастера. Кожа его была бледной, чуть ли не полупрозрачной, идеально гладкой и чистой - настолько, что на ее фоне губы властелина казались двумя тонкими алыми полосками крови. Короткий прямой нос, скулы, лоб и подбородок были прозаичны и обыденны, зато глаза можно было смело назвать бездонными - они беспрестанно искрились зеленым пламенем, отражая могущество своего обладателя.

Весь облик Мастера сообщал о его простой, вкрадчивой, но непреклонной и бесконечной силе. Глядя на него, Кеннет подумал:

«Как глупо было даже помышлять о борьбе с ним! Да он одной рукой может собрать все двенадцать миров в кулак и раздавить их!».

Но ужаса по этому поводу Кеннет почему-то не испытал - только сдержанное восхищение.

- Валинор, - сказал вдруг Мастер, и колдунья подняла на него полный почтения взгляд, - я готов выслушать твой доклад.

Колдунья кивнула.

- Синий Плащ выдал свои планы. Он сознался, что утаил от вас найденный манускрипт пророчества Алькенры.

Мастер, высокий и черный, как эбеновое дерево, слушал бесстрастно, скрестив руки на груди. В тот миг он словно стал одной из статуй, охранявших его тронный зал.

- Он сообщил, что в пророчестве говорится, как в двенадцать миров явится Принцесса-Объединительница и захватит их, но убить ее сможет только предатель из Золотого Воинства.

- Как я понимаю, один из героев этой истории сейчас передо мной? – сказал Мастер без тени улыбки. Голос его, пусть и по-своему звонкий, вибрировал мощью.

- Вы совершенно правы, господин, - Валинор поклонилась. – Это – Крюк, наемный убийца, служивший Синему Плащу на Бел-Латоре...

- Не надо, - поморщился Мастер, - я знаю, кто он. Скажи мне лучше, что придумал мой нерадивый слуга Антеон.

- Синий Плащ отправил нас на поиски Принцессы-Объединительницы. Он решил, что моего дара будет достаточно для того, чтобы отыскать ее. Плащ рассчитал межзвездные флуктуации, и в результате пришел к выводу, что девушка должна появиться в двенадцати мирах в самое ближайшее время.

- Старик Антеон немного обсчитался, - сказал Мастер скучающим голосом, - по крайней мере, в последнее время я фиксировал два случая совпадения вибраций нашей реальности с иными. Девица-принцесса могла явиться в одно из них.

- Вы наверняка правы, - охотно согласилась Валинор. - Кроме этой информации имеются свидетельства Крюка, но они, наверное, вам не нужны?..

- Нет, - отрезал Мастер.

- Доклад окончен, - Валинор снова поклонилась.

Некоторое время владыка пребывал в глубокой задумчивости. Колдунья благоразумно молчала. Кеннет стоял, будто замороженный, и не мог даже шевельнуться.

- Вот мое решение, - голос Мастера стал на полтона ниже и значительно громче. – Во-первых, пусть Антеон и дальше думает, что управляет тобой. Не перечь ему, потакай всем желаниям. И не бойся – навредить тебе он не сумеет.

- Спасибо, - сказала колдунья, - а что...

- Не перебивай, - глаза Мастера опасно сверкнули, Валинор замолчала и вся сжалась, а у Кеннета ёкнуло сердце. – И запоминай каждое слово. Подкинь Антеону мысль, что будет все-таки неплохо сообщить мне о его находке. Но сделай это так, чтобы он думал, будто мысль принадлежит ему самому. Справишься?

- Да, - пискнула девушка.

- Второе. Принцессу из пророчества найти обязательно. Найти и уничтожить, - Мастер перевел взгляд изумрудных глаз на Кеннета, и тому стало не по себе. – Если ты, Крюк, Кеннет, или как там тебя, действительно тот самый предатель, что нам нужен, то ты обязан убить ее. Готов ли ты поклясться мне в том, что сделаешь это? Поклясться своей жизнью?

Кеннет горел изнутри. Он отлично понимал, что происходит, но сделать с собой ничего не мог. Его не околдовали, но дикий страх и чувство тотальной обреченности скрутили его в узел. Язык не хотел слушаться. Наемник весь облился холодным потом.

- Готов, - тихо сказал он, проклиная и себя, и Мастера. - Я убью принцессу из пророчества. Клянусь в том своей жизнью.

Слабая зеленая вспышка озарила зал, и Мастер сначала странно улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся. Он дико хохотал, запрокинув голову, а Кеннет смотрел на него и жалел о том, что не оставил Рокстона в живых и не убедил его бороться с бунтовщиками и Синим Плащом на Бел-Латоре. Лучше бы он погиб там, в боях, чем кланялся теперь перед этим…

«Чудовищем» - вновь осознал для себя Кеннет.

- Забыл предупредить, - властелин усмехнулся. - Любая клятва, что приносится мне в этом зале, скрепляется печатью тайной магии. Я, пожалуй, не скажу тебе, что это значит, - Мастер злорадно улыбался, - но поверь – значит это очень многое.

Странное болезненное восхищение, испытываемое Кеннетом по отношению к врагу, стремительно исчезало, взамен оставляя только ужас, бессилие и ненависть - точно как море, что во время отлива обнажает неприглядность прибрежного дна.

Валинор же пыталась ни о чем не думать, памятуя о том, на что Мастер способен.

- И третье. Чтобы отыскать принцессу, вам нужно будет проверить два следа, и сделать это нужно как можно быстрее. Валинор, - Мастер повернулся к колдунье, - я дарую тебе амулет, что значительно преумножит твои силы. Твоя задача – овладеть магией, заложенной в амулете и пустить ее в нужное русло, настроить ее под свои нужды. Телепортация – тонкая наука. Не забывай об этом.

Колдунья почтительно поклонилась.

- Наемник, - голос Мастера стал жестким, - не подведи меня. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, больше, чем ты знаешь сам. Отныне ты мой слуга, и не думай, что это можно изменить. О тебе ли шла речь в пророчестве или нет – не важно. Теперь ты служишь мне. Не Синему Плащу, не Хозяину Зоту, не Корпусу Крона, не Бел-Латору. Только Мастеру. Запомнил?

- Да, - сказал Кеннет, чувствуя, что язык его пересох.

- Повтори, кому ты служишь.

- Я служу Мастеру.

Властелин одобрительно кивнул.

- Первым делом вы отправитесь на Илтар. Самый свежий след ждет вас там. Я сообщу Хедариусу, моему советнику и тамошнему наместнику, чтобы он помог вам с расследованием.

- Спасибо, - Валинор низко поклонилась.

- Если след на Илтаре ни к чему не приведет, вернетесь сюда и отправитесь уже на Фендрас. С Синим Плащом поддерживайте связь, со мной пока не нужно.

Валинор кивала и усиленно запоминала все сказанное. Кеннет угрюмо молчал.

- Даю вам час на сборы. В вашем распоряжении будут арсенал и кухни, - сказал Мастер, и внезапно воскликнул: -Каргур!

Рядом с троном тотчас возник карлик с непропорционально большой головой. Приглядевшись, Кеннет понял, что перед ним кальвр – существо, живущее на границе между миром духов и миром людей. В физической форме кальвры перемещались благодаря магии, и лишь потому объемистая голова Каргура не мешала ему и не перевешивала.

- Чего желаете, хозяин? – полу-дух пал перед троном ниц.

- Проводи моих гостей на кухню и накорми, а потом отведи в арсенал, чтобы они смогли вооружиться, как следует.

- Слушаюсь, хозяин! – радостно отозвался карлик.

- Валинор, амулет ты получишь в арсенале. В путь можете отправиться с помощью здешнего телепорта.

- Спасибо, Мастер, - колдунья источала очарование и любезность, - мы непременно так и поступим.

Мужчина в черных доспехах кивнул, бросил на Кеннета короткий зловещий взгляд – в нем читались предупреждение и тайна, которую знали они оба - и растворился в воздухе, будто его вовсе никогда и не было на том высоком черном троне.

***

- Он… - сказал Кеннет немного погодя, оправившись от шока, - он…

- Ушел, - устало буркнула Валинор, - у Мастера миллион дел в других местах. Думаешь, он тут постоянно сидит?

Каргур с улыбкой обратился к ним:

- Друзья, не хочу мешать вашему разговору, но времени у нас немного. Хозяин, кажется, упомянул, что у вас всего час.

- Но тебя ведь здесь не было, когда он это сказал? – уточнил Крюк, и Валинор закатила глаза.

- Я – церемониймейстер тронного зала Мастера, - невозмутимо отвечал кальвр, - и нахожусь здесь большую часть времени, а потому слышал весь ваш разговор. Такова уж моя работа, моя и моих собратьев.

Кеннет понимающе кивнул.

- А теперь, с вашего позволения, я отведу вас на кухню.

- Честно говоря, мы не очень голодны, - поспешила сказать Валинор, - и мы бы…

- Говори за себя, - перебил ее Кеннет, который провел сотню лет в голоде своего сознания и успел забыть вкус еды, - я бы с удовольствием перекусил.

Колдунья бросила на него ядовитый взгляд, но наемнику было все равно. После всего пережитого ему было необходимо поесть, а Валинор и ее взгляды по сравнению с этим не значили ничего.

- За мной, - скомандовал дух-карлик, - сегодня для людей у нас свиное мясо и пюре из граббра.

Кеннета такой расклад устроил – граббром в некоторых мирах называли картофель, который, как он догадывался, лакеи Мастера вырастили в теплицах на нижних уровнях Цитадели.

- Много здесь людей? – спросил невзначай Крюк, пока они спускались по лестнице.

- Не очень, - Каргур улыбнулся, - точно сказать не могу. Но базилар, теф-раагов, краугнеров и огров много.

Кеннет имел крайне смутные представления о базиларах – помнил лишь, что они родом с Сотора, и осталось их крайне мало. До той минуты он даже не знал, что они примкнули к Мастеру. Это его огорчило; все-таки, со многими нелюдями человечество научилось жить в мире. Зато насчет огров он даже не сомневался: эти отвратительные великаны всегда были враждебны по отношению не только к людям, но вообще ко всем живым существам.

- Надеюсь, мы не потревожим покой тех, кто здесь живет? – спросил он у Каргура.

- Если вы имеете в виду нелюдей, то нет, - с понимающей улыбочкой отвечал карлик, - но кое-кто из людей нам может и встретится.

Валинор кашлянула, Кеннет посмотрел на нее и она беззвучно, одними губами сказала – «ты идиот». Кеннет также беззвучно, одними губами ответил – «потом поговорим». Каргур сделал вид, что ничего не заметил.

Внезапно Кеннет услышал тихий голос Валинор в своей голове:

«Ты зря согласился поесть, но теперь уж придется выкручиваться. Во-первых, никаких фокусов. Я знаю, что ты кое-что помнишь, и Мастер, как ты понял, это тоже знает».

Кеннет даже не взглянул на колдунью и никак не выдал своего удивления. Он просто шел вслед за карликом и слушал ее настойчивый голос у себя в голове.

«В столовой мы наверняка встретим всякий сброд с Зеллона и Дагрума. Не реагируй на их разговоры, не ведись на провокации, не встревай в споры, не лезь в драку. Эта публика только и ждет поножовщины, и никто их за это не осудит».

«Мастеру плевать на отсутствие дисциплины в Цитадели?» - спросил мысленно Кеннет.

«Мастер сейчас занят более важными делами, а те, кто должен смотреть за порядком во дворце, сами с удовольствием посмотрят на то, как тебя освежуют. Думаешь, новость о том, что в Цитадель прибыл предатель Корпуса, не дошла до всех и каждого?»

«Собратья Каргура – жуткие сплетники, не так ли?»

«Именно. В общем, надеюсь, ты меня понял… Кеннет».

Валинор коротко взглянула на него. Их взгляды пересеклись, и в глазах колдуньи блеснуло нечто такое, отчего фальшивому наемнику, чье настроение было крайне паршивым, стало немного лучше.

6

Проводив Крюка и Валинор к столовой, Каргур ушел, пообещав вернуться через пятнадцать минут, чтобы проводить их в арсенал. Кеннет хотел было сказать, что сам знает дорогу, но передумал.

В столовой – огромной зале, уставленной очень длинными стальными столами – оказалось около двадцати человек, один печального вида краугнер и четверо бледно-зеленых созданий, которых Кеннет никогда раньше не видел. Они во многом походили на людей, только вот были в полтора раза выше наемника, щеголяли четырьмя руками, на каждой из которых было по четыре же пальца, и, что с наибольшим удивлением отметил наблюдательный Кеннет, вообще не моргали. Двое из них были лысыми, а двое, наоборот, обладали густыми и пышными шевелюрами. И краугнер, и четверо, судя по всему, базилар, на их появление никак не отреагировали.

Зато почти все присутствующие в зале люди встретили Крюка и Валинор холодными взглядами. Кое-кто усмехнулся, и лишь немногие вообще не обратили на них внимания. Когда напарники уселись в самом конце дальнего стола и приступили к еде, к ним с противоположной стороны столовой выдвинулась целая процессия.

- Не реагируй, - прошептала Валинор, заметив незваных гостей, - просто ешь. Говорить буду я.

- Эй, офицер!

Голос был густым, гнусавым.

- Воин света, мать твою, к тебе обращаются! – издевательски прозвенел другой голос, более высокий и нахальный.

Кеннет тщательно пережевал очередной кусок вареного мяса, проглотил его и поднял взгляд.

Их было четверо. Один – высокий маг в серой мантии, с пучком седых волос на затылке и очень скверным угловатым лицом. Второй – рыжий бородатый громила в поношенных сапогах и много раз латаных штанах, с голым рельефным торсом, целиком и полностью покрытым татуировками. Третий – мелкий, лысый и одноглазый, но очень злобный на вид бандит. Четвертый – чернобровый широкоплечий коренастый парень с выбитым зубом.

«Валинор была права, - подумал с усмешкой наемник и продолжил свою трапезу, - действительно, сброд».

- Ты проглотил язык? – не унимался одноглазый. – Или у тебя его вообще нету?

- Осади, Ульрик, - гаркнула, наконец, Валинор, - катись отсюда со своей бандой, пока я не превратила вас в сороконожек.

- А кишка не тонка? – хохотнул седоволосый маг. – Здесь нельзя колдовать, ты прекрасно это знаешь.

- Я советница второго уровня, Бальфи, - улыбаясь, сказала колдунья, - и Мастер отправил нас на важную миссию, ушлепок. Попробуйте нас тронуть, и будете сидеть в карцере месяца три.

Рыжий верзила громко выругался.

- Заткни пасть, шалава, и не мешай, - он смачно харкнул на стол, едва не попав в тарелку Кеннета, - у меня свои счеты с Корпусом Крона. Вставай, ублюдок, и дерись со мной.

Кеннет как раз доел свою порцию, а потому, не мешкая, встал из-за стола. Валинор посмотрела на него со смесью злости и жалости.

«Не надо!».

Но Крюк ее не слушал. Кеннет Тойнер наверняка не стал бы ввязываться в драку и просто проигнорировал бы рыжебородого, но наемник Крюк, пылавший теперь ненавистью ко всему, что видел, не мог поступить как Кеннет Тойнер.

Все случилось быстро.

- Приступим, - бросив на стол салфетку, Крюк резко подпрыгнул, оттолкнулся от стола и вонзил рыжему громиле носок сапога в кадык, краем глаза замечая изумленные взгляды тех, кто за ним наблюдал.

Противник схватился за горло и начал задыхаться, отступая назад.

- С-с-сука! – прошипел мелкий Ульрик, вынув из-за пояса заточку, но Крюк выбил ее из цепкой руки быстрее, чем она успела двинуться в его сторону.

Коренастый парень бросился на него с кулаками, но получил два мощных удара ногой в пах и выбыл из строя. Высокий маг побледнел, начал было отступать, но Крюк, недолго думая, схватил Ульрика, который пытался найти упавший нож, и, что есть силы, метнул бандита словно ядро.

Бросок вышел отличный - седовласый маг упал, не сделав и десяти шагов. Валинор смотрела на драку широко открытыми глазами и молча, но засмеялась, когда ее приятеля Бальфи сбило с ног.

Недолго думая Крюк метнулся к магу и сделал пару прицельных пинков. Парень с выбитым зубом уже поднялся и выхватил собственный нож, но наемник вовремя услышал его сиплое дыхание позади. Бывший офицер в молниеносном вольте развернулся и с отдачей двинул сопернику в лицо. Тот выронил нож и схватился за челюсть, после чего, ругаясь, выплюнул зуб.

- Вот видишь, как оно бывает, - усмехнулся Крюк, но Валинор вдруг завопила:

- Сзади!

В горячке боя Кеннет позабыл о рыжебородом вояке. Тот подкрался к наемнику и напомнил о себе, заключив его в свои объятия. Ребра Крюка хрустнули, запылав от боли.

- Сдохни, сука, - прошептал рыжий, сжимая его еще сильнее, - сдохни, сдохни!

Крюк что есть мочи ударил врага тяжелым сапогом в подъем стопы, потом еще и еще. Тот в ответ лишь сильнее сжимал наемника, но после четвертого удара хватка его ослабела.

- Твою мать, - пробормотал он, - чтоб тебя…

Крюк дернулся, выскользнул из рук удивленного таким исходом противника и резко, наотмашь саданул ему ребром ладони в переносицу. Та с отвратительным хрустом переломилась, в лицо Кеннету плеснула кровь.

- ТВАРЬ!!! – взревел рыжий и кинулся вперед, замахиваясь, но наемник отскочил и поддел ногу соперника так, что тот полетел на пол. Пытаясь удержать равновесие, бородач вытянул руки вперед, но Крюк этого и ждал – он быстро схватился за одну из них и выкрутил ее, окончательно повалил врага на пол и спустя секунду оказался у него на спине.

Вокруг уже собралась немалая толпа, состоявшая не только из людей.

- Говоришь, у тебя с Корпусом давние счеты? – голос у Крюка был спокойный, но абсолютно все в тот момент почувствовали в нем угрозу, особенно - его соперник. - Так вот знай, идиот. Я никакого отношения к Корпусу Крона не имею. Понятно?

Рыжеволосый что-то пробурчал и попытался сбросить врага, но тот крепко вцепился ему в загривок.

- Зря ты так, - сказал наемник, после чего дернул рыжего за волосы, приподняв голову, и со всей силы ударил лицом о твердую поверхность пола. А потом еще раз, и еще, так, что по полу растеклась лужица крови.

- Хватит! – Валинор положила свою холодную руку ему на плечо. - Пошли отсюда. На нас все смотрят.

Ярость растаяла. Кеннет вдруг понял, что противник уже с минуту как потерял сознание. Беззубый парень, коротышка и маг куда-то исчезли. Наемник вздохнул.

«Полегчало?» - спросила его мысленно колдунья, пока они покидали столовую под взгляды нелюдей – удивленные и почтительные.

«Да».

Кеннет хорошо выплеснул злость, но теперь чувствовал себя опустошенным. Ему ничего не хотелось делать. Будь его воля, он бы с большим удовольствием сейчас поспал...

«Поспишь, когда прибудем на Илтар. Мне все равно понадобится время, чтобы разобраться с амулетом, обещанным Мастером, и просканировать энергосферу планеты».

Крюк в ответ только кивнул.

***

В арсенале их встретил собрат Каргура, заведующий оружием и доспехами, и там же Кеннета настигла новая волна воспоминаний.

«Я держал этот меч в руках в ту минуту, когда мне сказали, что Совет выбрал меня в претенденты на звание офицера».

Наемник крутил меч в руке, чувствуя знакомую легкость. Да, определенно, это был тот самый клинок. На стеллажах и стойках были сотни рапир и тысячи мечей, которыми можно было вооружить целое войско, но Кеннет сразу нашел тот, что был ему нужен.

Валинор тихо слушала его мысли – теперь, после их мысленных диалогов, это давалось ей легко. «Радуется мечу, как старому другу» - подумала она, едва заметно улыбаясь.

Их провожатый-кальвр, стоя у дверей арсенала, следил за ними с самой почтительной миной. Ни Крюку, ни Валинор такое внимание не нравилось, но наемнику, поглощенному воспоминаниями, было плевать на карлика.

- Могу я взять его? – неожиданно спросил он, неизвестно к кому обращаясь.

Первой ответила Валинор.

- Бери, - после этого она обратилась к кальвру, - а у вас есть кожаные пластинчатые доспехи, сапоги из проваренной кожи и какой-нибудь легкий шлем без забрала?

- Зачем это? – спросил Кеннет.

- Ты видел себя? Да то, что ты носишь, вот-вот развалится, - Валинор усмехнулась, - нам обоим пригодится хорошее обмундирование.

Спорить с этим Кеннет не стал.

***

Когда их час вышел, наемник и колдунья, экипированные и снабженные всем необходимым, уже стояли перед огромными, высотой с хорошую башню, Вратами Илтара – стационарным телепортом, связывающим Цитадель и вотчину мага Хедариуса. Воспользоваться способностями Валинор для того, чтобы покинуть Цитадель, возможным не представлялось – древние чары, не позволявшие создавать порталы выхода, действовали здесь до сих пор. Когда-то Цитадель служила, помимо прочего, тюрьмой с самым строгим режимом, и несколько ее нижних уровней занимали темницы. Кеннет отлично знал, что покинуть Цитадель всегда можно было лишь через одни из Врат, и это правило с годами не изменилось.

Зал Телепортов, в котором Врата находились, был большим, круглым и слабо освещенным. В центре его величественно возвышался кристалл-накопитель – именно в него стекалась вся энергия из магических кабелей. Некогда прозрачный, кристалл за последние годы успел стать ядовито-зеленым. Глядя на него, Кеннет подумал о Мастере – уже даже без злобы, лишь с грустью и осознанием ужаса ситуации.

Валинор же думала о том, как поскорее покинуть Цитадель. Даже ей было неуютно в зале, освещаемом огромным зеленым кристаллом. Он будто источал злобу и слабость.

Кеннет окинул все двенадцать врат долгим взглядом. В нем читалась немая скорбь, которую мужчина даже не желал скрывать. И хотя смотрели на него только Валинор да несколько кальвров-слуг, колдунья пихнула напарника кулаком в бок.

- Ты готов? – спросила она.

Воин не ответил, только кивнул. Колдунье не понравился его взгляд - он напоминал окна старого заброшенного дома. В нем царила пустота.

Двое кальвров нажали на рычаг, и уцелевший пять лет назад после штурма Цитадели кристалл запылал ярким зеленым светом. Этот свет ненадолго привел Кеннета в чувство, и он подумал:

«Значит, Мастер действительно подчинил себе уцелевшие порталы».

Валинор поморщилась, услышав его мысли.

Врата между мирами открылись – огромная изумрудная завеса уже мерцала между двумя широкими каменными колоннами, и Каргур крикнул:

- Пошли!

Колдунья потянула наемника вслед за собой в эту завесу, и спустя миг она поглотила обоих. Легкая рябь пробежала по ней, после чего кальвры снова дернули рычаг, и Врата отключились.

- Передержал, дурень, - сморщился Каргур, - хозяин нас обоих растопчет, если увидит такой перерасход по времени использования Врат.

- Нет, а ты видел? Этот индюк встал там, как вкопанный, - пожаловался смотритель Зала Телепортов, - колдунья его еле в портал впихнула!

- Ладно, может, все и обойдется, - Каргур вздохнул. - Эти двое – важные шишки. Хозяин лично говорил с ними.

- Вот как! Значит, спихнем перерасход на них.

На том кальвры и договорились.

Часть II. Путешественник между мирами. Глава 4. Уснувший

1

- Брат... Ты здесь, брат?

Леденящие кровь звуки загробного голоса гулким эхом отдавались в воспаленном мозгу Артура. Казалось, будто с ним пытается заговорить сам владыка преисподней.

- Брат…

Сердце юноши бешено билось в груди, страх ледяным комом подкатил к горлу, так, что он не мог выдавить из себя ни слова в ответ. Артур каждой клеткой тела чувствовал это жуткое оцепенение. Оно сковало конечности, сдавило легкие, дышать стало тяжело и больно…

Но главный страх заключался в одиночестве.

Артур один сидел на холодной скамье перед стерильно-белой дверью палаты, и смотрел на нее тоже один. Белая дверь ужасала. На ее глянцевой поверхности не играли блики, хотя свет лампы на потолке то и дело мерцал…

Какая-то часть сознания страстно желала открыть дверь. И все же, больше всего на свете Артур боялся увидеть то, что его за ней ждет… того, кто ждет. Здесь, в этом странном месте, сидя перед этой странной дверью, он мог лишь отчаянно моргать и мысленно повторять про себя: “Только бы не открылась дверь, только бы не открылась дверь, только бы она не открылась…”

Словно прочитав его мысли, дверь с противным скрипом отворилась, и парень зажмурился с таким рвением, будто ужасы, таящиеся за порогом, не сумеют его найти, если он сомкнет глаза.

В первую же секунду в лицо Артуру ударил неприятный холод. Медленно, с нарастающим в душе ужасом, парень открыл глаза и уставился на нее - непроглядную, смолянисто-жирную тьму, буквально сочащуюся из дверного проема. Юноша обомлел; страх, достигнув верхнего предела, словно обнулился, исчез, и теперь жертва могла лишь покорно ждать продолжения дьявольского действа.

И пугающая тьма не казалась Артуру таинственной - он прекрасно знал, кто в ней скрывается.

- БРАТ! – завопил что есть мочи демонический голос. - БРАТ, ПРИДИ КО МНЕ!

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Из носа брызнула теплая кровь, Артур ощутил ее солено-металлический привкус во рту. В непроницаемом до того мраке вдруг вспыхнули два желтых огонька. Фосфорический свет не развеял оцепенения и не привел парня в чувство: теперь он завороженно наблюдал, как из тьмы к нему направляется обладатель самых жутких глаз, когда-либо виденных человеком.

Мертвецки бледные руки вынырнули из пустоты, следом за ними – иссохшее и исхудавшее тело их обладателя. Напоминал он больше голый скелет, нежели создание из плоти и крови, но на бледном лбу этого изможденного существа блестела испарина, его впалая грудная клетка вздымалась и опускалась – он дышал, а значит, жил!

- Артур… - прохрипел Захар, на этот раз негромко, но с болью в голосе. - Приди ко мне…

Жуткие глаза его были полны отчаяния.Младший брат протянул к Артуру руки, почти касаясь его, и крикнул прямо в лицо:

- ПРИДИ КО МНЕ!

В тот же миг Артур проснулся.

***

Тело покрывал холодный пот, одеяло сбилось и скомкалось где-то в ногах. Юноша рывком сел, чтобы немного отдышаться и прийти в себя. Адреналин клокотал в венах, но беспокойные образы в голове растаяли на удивление быстро, будто их вовсе не было...

Артура давно тревожили сновидения. Жуткий сон, в котором брат так отчаянно его звал, снился юноше восьмой раз за последний месяц. Поделать с этим он ничего не мог, обращаться к психологу - по разным причинам - не желал. Горестно покачав в темноте головой, юноша протянул руку в сторону журнального столика и нашарил на нем стакан с водой, едва его не уронив и чертыхнувшись при этом. Утолив жажду, Артур аккуратно вернул стакан на место и снова разлегся на кровати, притянул к себе одеяло и укрылся им, питая призрачные надежды вскоре забыть дурной сон.

Но ничего не вышло. В памяти все время всплывало одно и то же имя.

«Захар».

Воспоминания о брате вызывали у Артура слишком много боли, он предпочитал сторониться этой темы. Зачем бередить старые раны, особенно если они и без того не заживают?

Артур рос в обычной семье. Когда он родился, у его родителей не было денег, лишь крепкий брак и желание дать сыну все самое лучшее. Артур не помнил тех ранних лет, когда они жили в коммунальной квартире в тесноте и бедности. Тогда их маленькая семья в материальном смысле не имела почти ничего, но очень много и усердно работала. Отец Артура, Сергей Петрович, был инженером на заводе по производству бурильного оборудования, в то время как мама, Елена Павловна, оправившись после родов, почти сразу же вернулась в школу, где работала учителем русского языка и литературы. В ту пору к ним на помощь из деревни приехала бабушка, Клавдия Семеновна. Именно бабушка растила Артура, учила его читать и писать, в то время как мать с отцом с головой погрузились в работу.

Но все же долго проработать в школе Елене Павловне не довелось: очень скоро на свет в их семье появился второй ребенок - Захар. Артуру тогда было три года, и все оставшиеся дни своего детства он посвятил брату. Отныне, где бы Артур ни появлялся, с ним рядом всегда был Захар – шустрый и бойкий, но капризный ребенок, от которого уставала даже бабушка. Нелегкий характер сына порой обескураживал родителей, но Артур всегда был на стороне младшего.

И хотя Захар рос не самым терпеливым и послушным ребенком, в отличие от Артура, у них с братом было много общего. В раннем детстве они оба были ловкими и быстрыми, предпочитали подвижные игры и активный отдых другим развлечениям. Днями напролет вместе с другими ребятами Артур и Захар гоняли мяч во дворе, бегали наперегонки, играли в прятки. Вместе братья ходили заниматься в кружки и секции: на бокс, волейбол, баскетбол, авиа-моделирование и шахматы – но нигде не задерживались долго, потому что Захару очень скоро надоедало заниматься одним и тем же, и он уговаривал брата попробовать что-нибудь другое. Прагматичные родители отправили младшего сына в ту же школу, где учился старший, что было на тот момент удобно для всех. Артур присматривал за Захаром, и с той поры они были почти неразлучны.

А еще братья очень походили друг на друга внешне. Они оба унаследовали от отца высокий рост и поджарую фигуру, а от матери им достались волосы – прямые и черные, и кожа – молочно-белая и гладкая, словно шелк. Во внешности братьев было лишь одно существенное различие. Артур смотрел на мир глазами мамы – серо-голубыми, чистыми и безмятежными; они напоминали два озера в безветренную погоду. Захару же достались глаза отца, изжелта-карие, лукавые и озорные, блестевшие в солнечную погоду, словно червонное золото.

Когда Захару исполнилось одиннадцать, вся их семья перебралась в трехкомнатную квартиру на окраине города, на которую они очень долго копили. Счастье, однако, вскоре омрачилось - Клавдия Семеновна после непродолжительной болезни скончалась. Это горе сплотило семью еще больше, вот только Захар, наоборот, замкнулся и ушел в себя. Артур сильно тосковал по бабушке, но все равно изо всех сил старался растормошить брата, не дать ему утонуть в печали.

Тогда мальчики впервые познали смерть близкого человека, и начали взрослеть – каждый по-своему.

2

Но жизнь продолжалась, как ей и положено. Шли годы, братья росли, и отношения их почти не менялись. В школе Артур по-прежнему опекал брата, защищал от любых нападок – как со стороны учителей, так и со стороны одноклассников Захара, с которыми тот почему-то не ладил.

Однажды, когда Артуру было пятнадцать, ему пришлось пропустить уроки из-за поездки на соревнования по бегу. В тот день он вернулся домой рано, а спустя полчаса домой пришел Захар - в грязной куртке, без портфеля и со слезами на глазах.

- Что произошло? Кто тебя обидел? – набросился на него с вопросами Артур, но тот лишь угрюмо помотал головой, снял куртку и пошел в ванную, чтобы умыться.

Старший брат к тому моменту уже успел привыкнуть, что младший не всегда мог за себя постоять. В ожидании брата он пил горячий чай и смотрел в окно – там метр за метром надвигалась на город осень с желтизной листьев и лужами.

- Что все-таки случилось? – спокойно спросил Артур, когда брат вышел из ванной с мокрым и красным лицом.

- Да какая разница? – сердито буркнул Захар и тоже стал наливать себе чай.

Воздух в комнате словно наэлектризовался от его злости, и Артур судорожно вдыхал его, постепенно заражаясь тем же чувством.

- Большая. Где твой портфель?

- Где надо.

На секунду их взгляды пересеклись - колючий золотистый пламень и твердый тяжелый лед.

- Захар, – голос Артура повеял тем же холодом, что сквозил в его глазах.

Младший сдался.

- Портфель отобрали. Я ничего не мог сделать.

«Как обычно», - сокрушенно подумал Артур.

На глазах Захара появились слезы. Старший брат сделал вид, что не заметил их.

- Кто это был и где? – спокойно спросил Артур.

Захар нехотя ответил.

***

Чувствуя, как внутри вздымается тяжелое и темное облако ярости, Артур сбежал вниз по бетонным ступеням и направился в сторону школы. Он нечасто злился, но когда все же делал это, злость застилала ему глаза. В школе это его качество отлично знали, а потому никто по-настоящему задирать Артура не рисковал. Зато брат его был другим: в первой же школьной драке Захару разбили нос, а сам он только расплакался. Артур этого не видел, но слышал об этом чаще, чем ему хотелось. И как брату, ему не стоило бы верить в эти слухи, но в глубине души Артур знал, что все так и было.

Потому что иначе быть не могло. Захар рос мягким и нерешительным, слишком слабым для того чтобы защитить себя. Артура это задевало – как мог его младший брат быть таким? И теперь, чувствуя, как живительный гнев растекается по телу, готовя его к решительным действиям, Артур впервые отчетливо ощутил злость по отношению и к Захару, этому рохле, который не мог как следует врезать своим обидчикам, чтобы те от него отстали. Захара обидели одноклассники, и до того дня Артур предпочитал в такие конфликты не встревать, считая, что в этих междусобойчиках брат может закалить характер. Но этого все никак не происходило, и он больше не мог терпеть этот позор. Отнятый у Захара портфель стал той точкой кипения, после которой кровь Артура начала бурлить злостью, заставив кулаки сжаться, а ноги отправиться в решительный поход.

Сметая ими павшие листья, не обращая внимания на покалывающий кожу холод, Артур быстро достиг пункта назначения. Рядом со школой он увидел тех, кто ему был нужен – к счастью, они не успели никуда уйти.

Двое мальчишек, один темноволосый и волоокий, с ленивой и пухлой физиономией, второй - светло-русый, с приятными чертами лица и совсем не хулиганской внешностью. Оба в цветастых куртках, с рюкзаками за спиной. Ранец Захара лежал в ногах темноволосого.

- Привет, шпана, - рыкнул на них Артур, не дойдя до лавочки пары метров, - кто из вас Дима?

Мальчишки на миг оцепенели, но очень скоро один из них пришел в себя и деловито сказал:

- Ну, допустим я.

Димой оказался русый. Он был главным заводилой в классе, настраивал всех против Захара. Артур внимательно посмотрел на него – вздернутый нос, спокойный взгляд зеленых глаз, едва заметные светлые брови – и в голосе зазвенела сталь:

- Я не советую приставать к моему брату.

Дима отчего-то улыбнулся и кивнул. Артур подумал, что мальчишка занервничал, но его это не смутило.

- Если кто-то его еще хоть раз тронет, или отберет его вещи, то я приду к вам в класс и накажу всех. В первую очередь, - он понизил голос, чувствуя, как злость резонирует в нем, - тебя.

И вдруг затылок его вспыхнул болью. Артур покачнулся, весь подавшись вперед, и едва удержался на ногах; обидчики брата, смеясь, бросились врассыпную, не забыв схватить злосчастный ранец. Артур круто, на каблуках обернулся и увидел рослого парня с широкой челюстью, который как раз замахивался для очередного удара. Отскочив чуть в сторону, Артур увернулся и сам двинул сопернику кулаком – прямиком по акульей челюсти. По костяшкам пальцев сразу же потекла теплая кровь, а сами они будто раскалились болью, на этот раз приятной.

Подкравшийся сзади явно не ожидал, что Артур станет отбиваться, а потому быстро утратил преимущество. На вид противник казался его ровесником, но учился явно в другой школе. Возможно, поэтому Артур и решил не сдерживать себя.

- А ты зачем полез? – гневно выкрикнул он, избежал коварного пинка в пах и схватил драчуна за ногу. Дернул ее изо всех сил на себя, и соперник, матерясь, повалился на землю, а уже миг спустя сам получил прицельный удар носком в живот, не успев даже опомниться и прикрыться руками.

- Хорош! – крикнул он. – Сдаюсь!

Артур, выпуская злость, отвесил ему еще один смачный пинок. Лежавший на земле надсадно взвыл, а после излил целый поток ругательств в адрес собственного младшего брата, Димы. Тот с другом стоял теперь чуть поодаль, испуганно тараща полные удивления глаза. Досмотрев драку до конца, они еще не осознали ее финал, но Артуру было плевать.

- Верните портфель, - мрачным тоном сказал он, и взгляд его был ледовитым, - и давайте-ка мне по полтиннику каждый, за беспокойство.

***

Спустя двадцать минут Артур вернулся домой. В одной руке он держал портфель брата, в другой – мороженое.

- Держи, – протянул он Захару мороженое, бросив школьный рюкзак на пол посреди комнаты. - Фисташковое. Твое любимое.

Захар с преисполненным безразличия лицом принял мороженое, мрачно кивнул, подобрал портфель и ушел к себе – в старую комнату бабушки.

***

«Он всегда был таким, - думал теперь Артур грустно, глядя в потолок, чувствуя, что сон к нему придет еще нескоро. - Не хотел, чтобы я помогал ему. И сам себе помочь не мог. Сидел в комнате, смотрел фильмы и рубился в игры на приставке. Сколько раз я пытался его встряхнуть, заинтересовать чем-то? После скольких попыток сдался?»

Артур еще долго ворочался, прежде чем вереницы навязчивых мыслей и воспоминаний отпустили его из своих цепких липких пальцев, и он сумел наконец-то заснуть.

3

Пробуждение не принесло никакой радости. Артур чувствовал, что готов пролежать в кровати еще минимум вечность, когда в дверь комнаты вошла мама.

- Артур! Вставай! Опоздаешь в школу!

Мать Артура была из разряда тех людей, что не приемлют отказов и препирательств. И хотя она была по-настоящему доброй и любящей, сын порой невольно поеживался под ее буравящим взглядом, забывая, что унаследовал точно такой же.

«Черт бы побрал эту дурацкую школу», - сокрушенно думал одиннадцатиклассник-Артур, стараясь с головой нырнуть еще глубже в теплые объятия одеяла, позволяя Артуру-лентяю заполонить все пространство и в его голове, и на кровати.

Но мать была непреклонна.

- Быстрее вставай, я не могу стоять здесь все утро!

Нехотя и сонно Артур поднялся с постели.

Утро его прошло как в тумане. Юноша смутно помнил, как оделся (рубашка с длинным рукавом, черная как уголь, и удобные потертые джинсы), как вышел из дома (лифт не работал, но он не расстроился, неторопливо спустившись по лестнице), как проделал недолгий путь от дома до школы («чертовой школы, до чертиков надоевшей»). Зато он четко запомнил, как сел за парту и посмотрел на часы.

«Восемь двадцать. До урока десять минут. Зачем я так спешил?»

После этой мысли Артур уткнулся лбом в парту.

- Эй, Евклидов! Чего, не выспался? А ну вставай!

Артур поднял голову и увидел Эльку – свою безмерно наглую, веснушчатую рыжеволосую одноклассницу, которая нарекла его своим другом еще классе в шестом, и с тех пор никоим образом не позволяла ему увернуться от данного титула.Эля смотрела на него с легкой смесью жалости, радости и язвительности, в глазах ее плескалось летнее вино с капелькой самого жгучего яда.

- Эля, отвали.

- Грубиян ты, Евклидов, первосортный грубиян! – чуть ли не восхищенно провозгласила она, усевшись на стул рядом с Артуром. Элька была из той когорты девиц, которые чересчур много читают и вдвое больше воображают о самих себе. Артур наверняка знал, что Эля считает себя не только невообразимо умной, но и до ужаса красивой, хотя она всем и всегда была готова доказать, что внешность – ее единственный минус.

Артур снова опустил голову на парту и вздохнул.

- А чего это сегодня нашего дружка нет? – услышал он спустя пять секунд.

- Лехи? – парень дернулся, огляделся, и, удостоверившись, что его друга действительно нет в классе, пожал плечами и снова опустил голову. - Придет сейчас, наверное. До урока еще… - он взглянул на часы, - восемь минут.

Услышав это, Элька по-заговорщицки присвистнула и перешла на шепот.

- Я тут недавно слышала, что Надька Федорова, ну та, из параллельного, сказала Таньке Дарьиной, а та сказала по секрету Ленке Самойленко, что…

Эту проникновенную, полную животрепещущих подробностей речь Эльки Артур мог спокойно пропустить мимо ушей. Но в этот раз почему-то не стал.

- … что этот твой Леха ей нравится, и она в него уже две недели как втюрилась! Представляешь?

«Поздравляю, Леха», - подумал Артур лениво, припомнив, как на зимних каникулах его приятель хотел пригласить Наденьку Федорову в кино. И не пригласил.

- Представляю.

- Обалдеть, да?

- Ага.

- Ты чего такой кислый? – голос Эльки с уровня восторга опустился почти до беспокойства. - Что-то случилось?

«Захар случился» - угрюмо подумал Артур, вспомнив ночной кошмар.

Эльке он так и не ответил, лишь помотал головой.

Девушка пожала плечами и поспешила поведать Гале Антоновой об удивительных подробностях личной жизни влюбчивой Надьки Федоровой, которые Артура интересовали сейчас в последнюю очередь.

Спустя пару минут в класс вошел долгожданный Ромео - Леха, не подозревающий о новостях, его ожидавших. Он сел впереди Артура, толкнул друга в плечо и задиристо сказал:

- Привет, Евклид, чего кислый такой?

- Ты тоже заметил, да? – торжествующе вставила свои пять копеек вездесущая Элька.

- Отстаньте оба, - буркнул, не глядя на них, Артур. - Лучше расскажи этому Казанове про Федорову.

Артур не видел этого, но знал: глаза у Лехи сузились, а на лице вспыхнул румянец.

Стараясь не слушать едких и колких эпитетов Эльки и смущенного бубнежа Алексея, Артур оторвался, наконец, от парты и посмотрел в окно. На улице осенние ветры лениво колыхали златокудрые клены и пока еще зеленые молодые тополя; они же гнали волны лилипутских штормов на целом десятке мелких лужиц, по-хозяйски раскинувшихся во дворе школы. С высоты второго этажа Артур видел, как проплывают над их тихим районом тучи, грозящие во второй половине дня уменьшить число луж в школьном дворе, но удвоить их глубину. Такой расклад устраивал Артура, на душе у которого и так было паршиво. «Хорошая погода мне погоды не сделает», - грустно подумал он, прежде чем понял, что Леха уже с полминуты трясет его за плечо.

- Эй, Евклид! Очнись! Артур! Вас вызывает Земля, прием? – сыпал красноречием раскрасневшийся после шуточек и откровений Эли Леха.

- Чего тебе, Ромео?

- У тебя что-то случилось? Расскажешь? – он смотрел на не выспавшегося Артура с искренним беспокойством.

Леха был ему другом. Настоящим. В отличие от Эльки, которая наседала со своей дружбой и не давала продыху, Леха обладал редким умением оказываться рядом с Артуром в те моменты, когда был нужен, и говорить те слова, в которых тот нуждался. Леха умел слушать и давать правильные советы, в то время как Элька, в силу характера, не была способна ни на первое, ни на второе.

- Поговорим после урока, - коротко бросил в ответ другу Артур и резко встал с места, увидев, что в класс уже вошел учитель, после чего шепнул с насмешкой. - И про Надьку, кстати, тоже.

Леха в ответ нахмурил брови и улыбнулся.

4

Фамилия у Артура была Евклидов, и он мог сам честно признать, что это определенным образом на него повлияло. Вообще, Артура его фамилия вполне устраивала, но одноклассники очень быстро модифицировали ее в прозвище. Евклидом юношу не звали разве что учителя, и любой его “успех” у доски на уроках математики только способствовал этому. Однако к десятому классу прозвище утратило саркастичную окраску, ведь на алгебре и геометрии Артур был в рядах отличников.

В свое время юный «Евклид» заинтересовался происхождением своего родового имени и узнал, что такие фамилии, как Гомеров, Диогенов, Овидиев и прочие им подобные давались с конца семнадцатого века ученикам семинарий и духовных училищ - либо за неимением родной фамилии, либо вместо нее. Об этом Артуру рассказал учитель истории, который был одним из его любимых учителей.

Евгений Артемович, учитель истории тридцати трех лет отроду, которого школьники за глаза называли Женьком, обладал целым набором качеств, которые восхищали многих его учеников, в том числе и Артура. Историк не только прекрасно знал предмет, но и умел найти общий язык с кем угодно, а список его увлечений и занятий вне школьных стен как минимум удивлял. К примеру, работа в школе не была для него основной: на жизнь он зарабатывал, преимущественно, ведением бизнеса с каким-то своим давним другом. Насколько Артур мог судить, Евгений Артемович был совладельцем нескольких торговых ларьков или чего-то в таком роде. Сам учитель на эту тему предпочитал не распространяться, однако, когда его спросили, почему он работает в школе, историк ответил:

- Призвание, куда от него денешься?

Евгений Артемович неоднократно приносил на уроки предметы своей коллекции холодного оружия, за что его особенно уважали мальчишки средней школы. Также частенько он любил порассуждать на тему фантастической литературы, так как был ее заядлым фанатом. Артур помнил даже, как однажды на уроке у них в классе завязался нешуточный спор на тему Трех Законов Робототехники Азимова, которого учитель считал одним из лучших писателей за всю историю человечества. Кроме того, среди учеников ходили слухи, что Женек, помимо прочего, настоящий шулер, и в свое время успел поработать крупье в казино – хотя этому Артур слабо верил.

Вот и теперь историк заканчивал урок в весьма свойственной ему манере.

- А в четверг я вам принесу сувенирный ятаган, который мне друзья из Крыма привезли! – с сияющим лицом заявил он, складывая свои бумаги в черный портфель.

- А что это такое? – спросил кто-то с задних рядов.

- Дважды изогнутый меч. Их с шестнадцатого века начали использовать турецкие янычары, когда им законом в мирное время запретили носить с собой обычные сабли, - на секунду в глазах педагога застыла неистребимая ностальгия по временам, которые никто из ныне живых не застал. - А еще ими орки во «Властелине колец» сражались. В общем, в четверг сами все увидите.

Когда кабинет почти опустел, Артур и Леха по привычке задержались, чтобы перекинуться с учителем парой-тройкой слов.

- Ну, что нового, ребята? – начал диалог первым историк, пытающийся впихнуть в портфель чересчур объемистую папку.

- Все хорошо, - ответил за двоих Леха. - А как у вас дела? Что-нибудь новое читали?

Леха был не менее ярым фанатом фантастики, чем учитель. Артур же, как минимум, уважал этот жанр. Евгений Артемович немного призадумался и сказал:

- Да, недавно попалось кое-что любопытное.

Артуру показалось, что голос у учителя как-то изменился, но Леха жадно слушал, не обращая внимания на интонации.

- Прочитал недавно повесть в жанре ужасов под названием «Голос». Жуткая вещица. Что-то вроде Лавкрафта но… - историк замялся, - автора я не помню. Там к главному герою во сне приходит его умерший в юности брат и жутким голосом зовет вслед за собой в могилу. Завязка хорошая, но… - учитель снова осекся, увидев, как от лица Артура резко отлила кровь. - Евклидов, что с тобой?

Леха тоже не понял, почему друг моментально стал белым, как молоко, а ноги его будто подкосились. Но Артур сумел взять себя в руки и стряхнул нахлынувшее оцепенение. А потом увидел два озадаченных взгляда: один из-под густых черных бровей Лехи, второй – из-за толстых стекол очков историка.

- Все нормально, - бодрым голосом сказал Артур, - просто что-то голова заболела.

Учитель сдвинул брови к переносице и скрестил руки на груди.

- Если тебе плохо, Евклидов, то не стоит себя мучить. Я видел на уроке, ты сегодня какой-то уставший. Иди и отоспись. Я передам твоему классному руководителю, что отправил тебя домой.

- Да все хорошо, не нужно так беспокоиться, – Артур не любил привлекать к себе внимание подобного рода и усложнять кому-то этим жизнь.

- Уверен?

- Да.

Лехе оставалось только дивиться недальновидности друга, который так запросто отказался безнаказанно прогулять две алгебры, географию и физкультуру.

После того как учитель закрыл кабинет, а друзья покинули класс, Леха повернулся к другу лицом, схватил его за плечи, потряс немного и очень отчетливо, выговаривая каждое слово, произнес:

- Да. Что. Блин. С. Тобой. Такое? – на лице его после этой фразы возникла слабая улыбка, но глаза остались серьезными.

- Если я тебе расскажу, обещай никому не говорить. И нам придется немного опоздать на алгебру.

Леха, поморщившись при воспоминании о режущем слух голосе математички, кивнул.

5

- Вот как-то так, – печально резюмировал Артур.

Они сидели на скамейке в школьном дворе, не обращая внимания на то, что прошло уже пятнадцать минут урочного времени.

- Ну и дела, - Леха сделал затяг, стряхнул с сигареты пепел, поперхнулся и сдавленным голосом сказал. - И что думаешь делать?

«Если бы я знал ответ на этот вопрос», - подумал Артур, но вслух не сказал.Вместо этого он встал со скамейки, вздохнул и спросил:

- А что бы сделал ты?

Леха встал следом за ним, кинул окурок в урну, смачно плюнул куда-то в кучу опавшей листвы и многозначительно хмыкнул.

- Ну… Я бы, наверное, съездил к нему в больницу. Звучит это все, конечно, странно, и я начинаю считать тебя психом, но… я понимаю, тебе нелегко, - после этого он достал из пачки вторую сигарету и снова закурил.

Артуру не нравилось пристрастие Лехи к сигаретам, и он неоднократно пытался убедить его бросить, но друг оставался непреклонен. Началось это давно, еще в седьмом классе - тогда Леха думал, что с сигаретами выглядит взрослее.

Артур отвернулся, чтобы не дышать дымом, но слушал внимательно.

- Съезди к нему в больницу, посиди рядом с ним, поговори. Легче станет. Я не психолог, конечно, но, думаю, психолог тебе что-то такое и посоветовал бы, - Леха в очередной раз затянулся, выдохнул горький дым и потер левой рукой глаза. - Такие сны неспроста снятся. Наверное, твой мозг тебе так говорит, что надо брата навестить. Почему – не знаю.

Немного подумав, Артур кивнул. Леха добавил:

- А про этот рассказ… Ну, тут просто совпадение - жутковатое, да, но все-таки совпадение. Евгений Артемович ужастики раньше нам не советовал, но раз их читает, рано или поздно начал бы, так ведь? Просто все так совпало, хоть это и странно. Наверное, такое бывает. Не забивай себе этим голову.

Друг потупил взгляд, будто стесняясь своих слов, после чего добавил:

- Вот и все, что я могу сказать.

Артур еще раз кивнул.Морозный ветер дул в спину, заставляя друзей поеживаться от холода.

- Ну что, пошли получать заслуженную кару от математички? – предложил Леха.

- Не, погоди.

Алексей вопросительно изогнул бровь.

- Что насчет Надьки Федоровой? – ровным голосом, без малейшей капли ехидства сказал Артур, будто бы ни к кому не обращаясь и даже не глядя на Леху.

Ромео недовольно крякнул, почесал щетинистую щеку и молвил:

- Эля может врать. Или не врать. Но мне пофиг.

- В кино поведешь?

- Ага.

- Крутой.

- Спасибо.

Артур улыбнулся. Леха, потушив сигарету, снова сплюнул в листья, после чего два друга с невеселыми лицами направились обратно в школу.

6

После уроков друзья разошлись каждый своей дорогой: Леха на крыльях любви отправился за билетами в кино, ибо Надя Федорова сказала «да», а ноги Артура сами понесли его на остановку, где юноша был намерен ждать автобус, который довез бы его до больницы.

Захар ждал, и Артур, думая об этом, мрачнел все больше и больше.

Дорога его пролегала через городской парк, чьи зеленые ажурные ворота, как и в любой другой будний день, были закрыты. Но для всех желающих посетить это тихое место в трех метрах от ворот была сделана небольшая дверь в заборе, через которую Артур и прошел, легонько коснувшись макушкой железной перекладины и выругавшись.

Пока Артур стремил свой шаг к остановке, все его мысли были поглощены лишь одним. «Почему я решил последовать совету Лехи? И почему Леха дал мне такой совет? Может, он прав, и дело просто в моих мозгах, в подсознании и прочей психологической ерунде? А может, мне просто по-человечески стыдно за то, что я не навещал брата уже год?»

Артуру было шестнадцать, когда Захар попал под колеса автомобиля. И он не хотел, не любил вспоминать об этом, ведь…

***

Падал снег, снежинки сказочными огоньками мерцали в сумерках. Два брата шли по обочине шоссе с первого занятия по борьбе, на которое Артур с большим трудом уговорил Захара пойти.

- Ну что, как тебе тренер? Классный мужик ведь, да? – с надеждой в голосе вопрошал Артур, бодро шагая впереди.

Захар от него немного отставал и недовольно сипел застуженным носом.

- Не знаю.

Свет фонарей освещал мальчишкам почти весь путь, и лишь у самого поворота последний фонарь, разбитый, огарком свечи торчал из грязного придорожного сугроба.

- Давай здесь перейдем? - предложил Артур брату. - А то на повороте фонарь не горит. Опасно.

- Боишься? – спросил Захар.

- Нет, - сурово отвечал старший брат, - но я за тебя отвечаю перед родителями. Пойдем.

Юноша потянул брата за рукав, чтобы тот следовал за ним, но Захар встал как вкопанный.

- Ты чего?! – воскликнул Артур удивленно. - Пошли!

- Никуда я не пойду.

Младший брат поднял на старшего глаза - в них кипели такие обида и злость, что Артур даже отшатнулся от него.

- Почему мы все время делаем то, что хочешь делать ты? – спросил Захар, глядя ему прямо в глаза

Вопрос прозвучал слишком громко, слишком резко и зло, а после него тишину прорезало лишь завывание ветра в ушах. Поднималась вьюга.

- Почему ты все время говоришь мне, что и как делать?!

Лицо Захара покрывал густой багрянец, кулаки его были сжаты. Артур же побледнел и стал как будто ниже ростом. Он с непониманием глядел на младшего брата; карие глаза Захара блестели от слез, но на таком морозе глаза могли слезиться у кого угодно.

Молчание затянулось. Старший брат не знал, что ответить.

- Отвечай, ну!

- Я не знаю, что тебе сказать. Зачем ты так кричишь?

- Потому что хочу кричать! Какое тебе дело? Артур мне уже тринадцать лет, хватит меня как маленького за собой таскать!

- Не кричи.

- А то что? Маме пожалуешься? – в голосе Захара теперь сквозило презрение. - Мне надоело, что все меня пытаются контролировать.

- Никто тебя не контролирует, успокойся.

- Да? – со смехом отвечал Захар. - На прошлой неделе ты не отпустил меня к Саньке на день рождения.

- Это была мама, а не я. Я не виноват в том, что ты такой послушный мальчик, - теперь уже Артур хотел уколоть брата больнее, что у него и получилось, судя по лицу Захара. - А этот твой Санька через пару лет колоться начнет, как и его старшие братья.

- Ага, и ты любезно сообщил об этом маме! – закивал Захар. - Зачем ты лезешь в мою жизнь? Зачем оно тебе вообще надо?

Успокоившись и придя в себя, Артур выдохнул и спокойным голосом сказал:

- Я пытаюсь защитить тебя.

- Меня не надо защищать, - отрезал Захар. - Все, хватит. Мне тринадцать лет, и я сам себя могу защитить.

После этих слов к Артуру снова вернулась злость.

- Уверен?

Парень схватил брата, приподнял и потащил его, сопротивляющегося, через дорогу.

- Отпусти меня, козел! Я все…

- …расскажешь маме? – хохотал старший брат и лишь крепче сжимал брыкающуюся ношу.

Но донести брата до противоположной стороны дороги Артуру не удалось: Захар вывернулся и ударил его тяжелым зимним ботинком ниже пояса, так, что у Артура из глаз посыпались искры.

- Ч-ч-чер-р-рт! – прорычал юноша, а его младший брат в это время вприпрыжку вернулся к краю дороги.

- Счастливо оставаться, братец! – завопил он и побежал по шоссе к повороту - во тьму, не освещаемую фонарями.

- Стой, дурак!

Стряхнув с себя оцепенение, Артур кинулся вслед за братом, чувствуя, как остатки боли все еще волнами разливаются у него внизу живота, не позволяя бежать быстрее.

- Вернись! – крикнул он отчаянно, но Захар его уже не слышал.

Внезапно где-то впереди мелькнул свет – это фары выхватили в темноте одинокую фигурку испуганного мальчишки, который, как и водитель, не успел ничего сообразить.

Раздался визг покрышек и глухой удар, от которого у Артура почти остановилось сердце. Он сразу же забыл о боли.

- ЗАХАР!!!

Артур кинулся вперед и увидел, в конце концов, как по чернеющей на фоне сугробов проезжей части разливается пятно алой крови, а из автомобиля, увязшего в сугробе, пытается выбраться водитель - нетрезвый, как потом будет написано в протоколе ДТП…

***

В парке было тихо и почти безлюдно. Лишь одинокая старушка сидела на лавочке у фонтана и хлебом кормила голубей, напевая что-то себе под нос, да несколько молодых мам с колясками и детьми гуляли по мощеным дорожкам, негромко переговариваясь между собой. Артур быстро пересек территорию парка, прошмыгнул мимо клумб с цветами, кустов шиповника и кленов с опадающими рыжими листьями, не обращая внимания на сопровождавшие его косые взгляды. Артур и сам понимал, что слишком уж быстро идет – почти летит – по мирному и тихому месту, обители людского спокойствия в городе и без того полного суеты.

Выйдя с противоположной стороны парка, юноша пересек еще несколько улиц, прежде чем оказался на нужной ему остановке. Ехать предстояло около получаса, но Артур переживал, что автобус придется ждать долго. Однако уже вскоре парень стоял в переполненном людьми старом автобусе, отчаянно цеплялся за поручень и изо всех сил старался никого не сбить с ног при очередном повороте.

- Аккуратнее, молодой человек! – старушка, сидевшая слева от него, недовольно морщила нос, когда его сумка касалась ее плеча.

- Простите, - с досадой отвечал Артур, стараясь свободной рукой придерживать сумку, и думал, насколько сильно не любит общественный транспорт.

После получаса изнурительной поездки в тесной близости с тремя десятками незнакомцев, парень, наконец, вышел на нужной остановке. После этого автобус, исторгнув из себя лишних пассажиров и вымученно загудев, поехал дальше по своему накатанному маршруту, в то время как Артур, оглядевшись, продолжил свой путь в одиночку.

Теперь ему предстояло идти до больницы несколько кварталов пешком. За то время, что он провел в автобусе, небо на улице стало серым, покрывшись пеленой свинцовых туч. Погода портилась буквально на глазах, и Артур, не желая попасть под дождь, прибавил шагу. Люди на улицах тоже спешили – видимо, чувствуя, как и он, приближение бури.

Наконец, впереди замаячила белая громадина медицинского центра, в котором его и ждал брат. Остаток пути Артур проделал через жилые дворы, минуя пустующие песочницы и лавочки, под хмурые взгляды куривших неподалеку охранников парковки, расположенной между дворами и клиникой.

Не дойдя до больницы каких-то ста метров, Артур услышал первые раскаты грома, а когда оказался у входа, где-то невдалеке сверкнула молния. Он взялся за ручку двери, отделявшей его от царства медикаментов и врачей, и по спине пробежал неприятный холодок, а призывные звуки грома обрели новое, зловещее звучание.

7

Частный медицинский центр «Орхид» располагался не в самой респектабельной части города, однако это не мешало ему пользоваться репутацией ведущей клиники области. Владелец центра, крупный бизнесмен, снабдил его лучшим зарубежным оборудованием и высококачественными специалистами. Каждый врач, работавший в «Орхиде», отлично знал свое дело. И, разумеется, содержание коматозного больного в таком замечательном медицинском центре обходилось недешево.

Но это совершенно не беспокоило родителей Артура, по нескольким причинам. Во-первых, они не слишком доверяли бесплатной медицине. Во-вторых, они очень любили Захара. В-третьих, их финансовое благосостояние вполне позволяло им содержать сына в самых лучших возможных условиях.

Мама Артура и Захара, Елена Павловна, еще до злосчастной аварии получила должность секретаря у директора крупного образовательного центра. Ее муж в то же время проделал уверенный путь от рядового инженера сборного цеха до замдиректора по производству. Как следствие, бережливая и трудолюбивая семья Евклидовых стала весьма зажиточной. Свое благосостояние семья афишировать не стремилась: Артур продолжал ходить в старую школу, его отец ездил на метро, мать не тратила деньги на ненужные и броские вещи – словом, с виду их жизненный уклад почти никак не изменился. Воспитанные в духе стоицизма, Елена Павловна и Сергей Петрович на пятом десятке лет жизни так и не смогли позволить себе бездумно распоряжаться накопленными сбережениями, и им удалось передать такой подход к деньгам и своему сыну. Единственная крупная статья расходов семьи, за исключением выплат «Орхиду», приходилась на туристические поездки: Артур вместе с родителями побывал в Турции, Италии и Греции. В следующем году семья планировала посетить Чехию, и мама Артура уже пять раз успела переделать их туристический маршрут.

Порой эти поездки казались Артуру странными. Он, конечно, был рад оказаться за границей, и был рад проводить время с родителями. Но каждый раз, покидая страну, парень вспоминал о том, что где-то в недрах медицинского центра на окраине города лежит в коме его младший брат – неподвижный, полумертвый, почти готовый покинуть этот мир.

Вот и сейчас, переступая порог этого здания впервые за долгие тринадцать месяцев, Артур думал о том, какой странной жизнью живёт их семья после ужасной трагедии.

Все у них хорошо, все сложилось. Но Захару этого не дано увидеть.

***

Даже изнутри величественная клиника была почти полностью белой: белые стены, белые диваны в коридорах, белые двери и окна. Не считая отделанные под пестрый мрамор полы, одна лишь работница гардероба разбавляла эту удушливую белизну синевой своего рабочего халата.

Артур первым делом направился к девушке-администратору, сидевшей у стойки напротив гардероба. Перед девушкой стоял открытый ноутбук, к которому она, судя по всему, до его прихода почти не прикасалась.

- Добрый день! Чем я могу вам помочь? – улыбаясь безупречной улыбкой из рекламного ролика зубной пасты, администратор в белом халате всем своим видом будто говорила Артуру: “Здесь повсюду камеры, за моей работой следят”.

- Здравствуйте. Я хочу узнать, можно ли мне сегодня навестить брата? – голос Артура прозвучал несколько хрипло, и он откашлялся.

- Конечно, давайте узнаем, - с готовностью отозвалась девушка. - Как вашего брата зовут, год его рождения?

- Евклидов Захар Сергеевич, девяносто восьмой.

Девушка очень прытко начала вбивать в компьютер данные и спустя считанные секунды подняла на Артура глаза.

- У вас есть с собой документ, подтверждающий личность?

- Паспорт, – его Артур носил с собой всегда.

- Прекрасно, можно взглянуть?

После изучения содержимого документа администратор кивнула, вбила в компьютер что-то еще и самым благожелательным голосом сообщила:

- Отлично, нужная вам палата - номер триста шестьдесят четыре. Желаете поговорить с лечащим врачом? Или сразу пойдете к брату? Тогда Михаил Викторович встретит вас в палате.

- Поговорю с врачом.

- Тогда вот, держите, - девушка протянула ему небольшой листок, похожий на чек, с рядом каких-то цифр и печатью на нем. - Этот пропуск отдадите в отделении реанимации, у вас на входе его спросят. Но сначала пройдите в сто сорок пятый кабинет, Михаил Викторович будет ждать вас там.

- Спасибо.

Девушка показала, в какой стороне находится нужный ему кабинет, и он направился туда. Лечащего врача Захара он помнил. Это был рослый усатый мужчина с приятным тембром голоса и кустистыми бровями, которого, судя по всему, в клинике очень уважали.

Пустые коридоры лечебницы эхом вторили шагам Артура, глаза его бегло выискивали кабинет с табличкой «145». В этом крыле клиники посетителей будто и не было, и это показалось Артуру немного странным.

- Куда это вы так спешите? – услышал он голос у себя за спиной.

Михаил Викторович, степенно поглаживая усы, стоял возле кабинета под совсем другим номером и с прищуром на него смотрел.

- Здравствуйте. Я вас и ищу, мне сказали, что вы в сто сорок…

- Понятно. Пройдемте, молодой человек.

Артур последовал за доктором, который деловито вышагивал по коридору больницы, будто являлся ее полноправным хозяином. Молодому человеку оставалось лишь следовать за ним.

Минуту спустя Артур оказался в комнате, которая совсем не походила на врачебный кабинет. Устроившись в кресле, предложенном Михаилом Викторовичем, Артур с приятным удивлением отметил, что в комнате почти нет белого цвета – только халат сидевшего напротив заведующего отделением напоминал посетителю о том, что он находится в больнице.

Обстановка здесь была почти роскошная. Два книжных шкафа с великолепными изданиями медицинских книг, гигантский аквариум с экзотическими рыбами, большой стол из дерева, какого Артур раньше даже никогда не видел – словом, Михаил Викторович обустроил личный кабинет так, как ему хотелось, безо всяких ограничений. Артур готов был спорить на что угодно: где-то в недрах кабинета наверняка был припрятан мини-бар с дорогущим алкоголем.

- Ну-с, юноша, мне уже сообщили, что вы пришли навестить Захара. Почему один, без родителей? – врач, сидевший перед монитором компьютера, произнося вопрос, даже не удостоил Артура взглядом.

Юноша замялся. Михаил Викторович, почувствовав его смятение, перевел взгляд на посетителя.

- Я вас здесь уже год не видел. Совестно, да?

Артур кивнул.

- Хорошо, что совестно. Некоторые братья и сестры моих пациентов вообще их не посещают. Вас ведь Артур зовут, я правильно понял?

Парень снова кивнул, глядя в пол.

- Ну, что ж, официально скажу следующее. Вегетативное состояние вашего брата стабильно, без отрицательной динамики, но и без положительной. Черепно-мозговая травма, которую получил Захар, была выражена двумя крупными гематомами, и изначально у него было мало шансов выжить.

Артур старался не всхлипнуть.

- До недавнего времени его случай для нашей больницы был уникальным. Не буду мучить вас медицинскими терминами, юноша, но скажу так: сердце вашего брата бьется едва-едва, а температура тела упала ниже всякой нормы. И, тем не менее, он жив. А значит, у него есть шанс.

- Вы сказали, - поднял голову Артур, когда подступавшие к горлу слезы удалось унять, - что его случай был уникальным до недавнего времени. Что это значит?

- Буквально полмесяца назад к нам в больницу привезли девочку, впавшую в апоплектическую кому, то есть кому, вызванную нарушением кровообращения мозга. Несмотря на разницу причин, по которым Захар и эта девочка, Александра, впали в вегетативное состояние, симптоматика у них на удивление схожа.

Доктор почесал переносицу и задумчиво добавил:

- У нее тоже низкая частота сердцебиения, и очень низкая температура тела.

Пожилой врач еще с минуту рассказывал о состоянии этой пациентки, сравнивая ее с Захаром случаи. Артур больше не желал говорить об этом, и, чтобы не тратить попусту время, вежливо спросил:

- Простите, что перебиваю, Михаил Викторович, но скажите, пожалуйста, могу ли я прямо сейчас навестить брата? – голос его звучал очень четко, и врач, лишь раз взглянув на него, кивнул.

- Конечно, Артур, конечно. Я вас провожу.

8

Когда врач ушел – об этом его попросил сам Артур – парень остался совсем один. Он стоял в коридоре больницы перед закрытой стерильно-белой дверью палаты - перед дверью, которую пока не в силах был открыть.

Его не сковал леденящий душу страх, не объял всепоглощающий ужас, не накрыла с головой волна паники – и, тем не менее, он в нерешительности замер перед ней, пытаясь совладать с собой. В конце концов, Артур сказал себе мысленно: «Захар меня ждет», - и взялся за ручку двери.

Та легко открылась – безо всякого скрипа. В первую очередь до ушей юноши донесся слабый мерный писк медицинской аппаратуры. Затем в глаза ударил свет – за неимением солнца, которое скрылось за пеленой туч, комнату освещал яркий искусственный свет ламп. На улице дождь яростно хлестал по тротуарам, но молнии уже перестали сверкать.

А потом Артур увидел Захара, и его сердце сжалось.

Младший брат лежал на постели под бирюзовым медицинским одеялом, а от его худых бледных рук тянулись тонкими нитями трубки капельниц. Волосы стали длинными, лицо подернулось легким пушком. Кожа, и так никогда не щеголявшая бронзой загара, побледнела до крайности, и казалось, будто скоро она и вовсе начнет просвечивать. На правый глаз спадала прядь седых волос, тонких и ломких, в свете ламп отливающих серебром.

Захар совсем не был похож на чудовище, терроризировавшее его сны так долго, но на глаза Артура все равно навернулись слезы, когда он увидел, насколько брат исхудал и осунулся, как сильно изменился.

«Теперь он всего лишь тень человека. Подобие».

Артур даже не останавливал слезы. Рядом с кроватью стоял стул, на который он сел. Осторожно, стараясь не задеть капельницу, старший брат легонько пожал правую руку младшего, ужаснувшись тому, что пальцы у Захара холодны и почти не гнутся.

- Здравствуй, брат, - почти шепотом сказал Артур, и голос его дрожал, словно холод и сырость с улицы как-то пробрались и сюда. - Ты не ждал меня?

Тишину ответного молчания нарушали лишь треск и пиканье медицинских приборов.

- Прости, что так долго не приходил к тебе, - Артур с нежностью провел своими теплыми пальцами по одеревеневшей руке. - Я не знал, что смогу тебе сказать. Боялся. Простишь меня?

Захар не моргал, дыхания его даже не было слышно.

- Мне очень жаль, что так все вышло, - прошептал Артур, глотая слезы. - Если бы я мог перенестись в прошлое и исправить все… Если бы я мог оказаться здесь вместо тебя… - он зашелся в беззвучном рыдании, и все его тело теперь сотрясали невыразимые горечь и боль, - … если бы я мог, Захар… ты бы был сейчас с родителями, а не здесь. Здесь тебе не место. Ты должен выздороветь. Слышишь? Слышишь меня?

Артур понимал, что он на грани истерики, но ему было плевать на это.

- Ты обязан вернуться к нам. Мы все ждем тебя и очень любим, - горячо уверял он брата, который блуждал во тьме, не слыша его. - Ждем и любим. Мама и папа не говорят об этом при мне… но без тебя они стали совсем другие. Работают, как проклятые, а для чего? Чтобы унять боль.

Он еще посидел молча пару минут рядом с братом, слушая мерное пиканье, шумно дыша и всхлипывая. Достал из кармана носовой платок, утер слезы, высморкался и усмехнулся.

- А помнишь, ты в детстве мне говорил, что станешь космонавтом, и просил меня найти кружок космонавтики? А у нас во дворце культуры такого кружка не было. Я только сейчас понимаю, что нужно было такой кружок найти где-то еще в городе. Или самому сделать! Тогда бы, может… - он уронил голову на руки и помотал ей, - тогда бы может ты не попал сюда.

Брат его не издавал ни звука, не шевелился, не реагировал – лишь лежал, маленький и безвольный, а Артур мог лишь сидеть с ним рядом, с бессилием осознавая, что разум его брата сейчас, должно быть, очень далеко, столь далеко, что до него, может, никогда не удастся дозваться.

Прошло еще десять минут, прежде чем Артур понял: пора домой. Вскоре за ним пришел Михаил Викторович.

- Жаль, что я не могу побыть с тобой подольше. Но я обещаю, что приеду через неделю, брат.

Артур наклонился и легонько поцеловал Захара в лоб, после чего утер рукавом остатки слез, резко развернулся на каблуках и вышел из палаты, не обращая внимания на полный дежурного сочувствия взгляд врача.

***

Когда Артур добрался до дома, был уже седьмой час вечера. Родителей в квартире не было, но этому он не удивился - они часто работали допоздна.

Переодевшись и умывшись, парень первым делом поставил чайник и заглянул в холодильник в поисках чего-нибудь съестного. Остатки вчерашнего пирога с мясом и картошкой его вполне устроили, Артур забросил их в микроволновку и пошел в свою комнату, чтобы включить компьютер – ему предстояло еще напечатать реферат по истории. Но сначала он решил почитать новостной портал.

Когда же Артур, наконец, понял, что микроволновка уже несколько минут радостно возвещает о разогретом пироге, а чайник давно вскипел, он стряхнул с себя липкие, словно паучьи сети, чары Интернета и вскочил с места…

…чтобы тут же упасть, скорчившись всем телом от жуткой боли в висках. Лицо юноши перекосила жуткая гримаса, ведь внезапная боль пронзила его голову словно раскаленный прут, который теперь будто кто-то проворачивал, ввинчивая все глубже и глубже в безумной попытке раскроить череп...

Не в силах терпеть адские муки, Артур вскоре потерял сознание.

Часть II. Глава 5. Остров

1

… и все-таки радость забвения оказалась быстротечна и мимолетна.

Душа юноши билась в агонии, тело расползалось по молекулярным швам. Боль поглотила все: снизу и сверху, внутри и снаружи – везде была она, беспощадная и тупая, словно острие старого мясницкого ножа. Артур кричал, но не слышал себя. В какой-то момент он понял, что бесплотным духом парит над собственным телом, а вокруг царит тьма, такая же бесконечная, как и боль.

«Должно быть, я умер, и это ад».

Из-за этой короткой мысли в голове будто прогремел фейерверк. Артур твердо решил больше ни о чем не думать, но следующая мысль пришла сама собой, и за это он мгновенно получил новую порцию прожигающей, рвущей, колющей боли.

«Я здесь, потому что не спас Захара».

Вопреки беспредельным мукам Артур никак не мог потерять сознание.

«Чтобы потерять его, нужно быть живым».

Еще одна вспышка боли. К этому было невозможно привыкнуть – боль становилось лишь сильнее, и была беспощадна, и бесконечна…

***

Время превратилось в огромную раскаленную бесформенную массу, которая если и текла куда-то, то очень медленно, пропуская через себя каждую клеточку его тела, каждый осколок поломанного разума. Какой-то частью сознания Артур ощущал присутствие чего-то темного, зловещего и невообразимо большого. Но к его счастью, он не мог этого увидеть, будто гигантские кошмары, обитавшие во тьме, предпочитали оставаться незримыми для жалких смертных душ.

Артур не знал, сколько продолжались его страдания, не мог этого знать, но в какой-то момент потоки боли иссякли, оставив сознание юноши дрейфовать в абсолютном мраке вообще без каких-либо ощущений. И когда он осознал, что больше ничего не чувствует – после долгих мучений это казалось райским наслаждением - где-то впереди, в невообразимой темной пустоте возникла яркая вспышка света.

«У меня что, искры летят из глаз?» - пришла Артуру на ум глупая мысль, но вдогонку к ней другая: «Нет, у бесплотной души глаз быть не может».

Вспыхнув, огонек озарил тьму, и… не исчез. От одного лишь этого юноша почувствовал себя намного живее, словно бы душу его обогрело теплом родного солнца. Источник света медленно плыл над безбрежной тьмой. Этот огонек, источавший столь нежданное сияние, был мал, незначителен и едва заметен – настолько, что кошмары бесконечной тьмы совсем не обращали на него внимания. Белый мерцающий огонек осторожно приближался к юной душе, оказавшейся слишком далеко от дома...

Артур так и не сумел понять, сколько прошло времени, прежде чем спасительный огонек до него добрался. Но когда это произошло, свечение усилилось настолько, что ослепило юношу – по крайней мере, видеть что-либо вокруг он перестал, все потонуло в белизне света. В ту же секунду инфернальная боль темного мира в последний раз обожгла его, но на ее место почти сразу пришло величайшее наслаждение благословенной опустошенности.

И сознание, наконец, покинуло Артура.

2

Дыхание. Грудь вздымается и опускается – он это чувствует.

Темнота. Глаза по-прежнему закрыты, веки не хотят размыкать своих долгих объятий.

Сырость. Губы потрескались и болят – их обжигает запредельная концентрация соли вокруг, хотя Артур этого и не знает. Воздух пропитан странным запахом, который сложно назвать приятным.

Сделав попытку открыть глаза, он почти сразу теряет сознание: настолько сильно болит голова. Вот перед глазами плывут зеленые и красные круги, и спустя несколько мгновений - вновь блаженное забытье.

***

Самым удивительным и неприятным в следующем пробуждении было то, что он проснулся не от шума капающей воды, не от того, что у него на груди взгромоздилась невесть откуда взявшаяся морская звезда размером с кулак, и не от того, что запах, в прошлое пробуждение показавшийся ему неприятным, резко усилился.

Артур проснулся от того, что осознал: что-то вокруг явно не так, а он при всем этом совершенно нагой!

- Ох-х… - только и сумел выдавить из себя сбитый с толку юноша.

Тот факт, что кто-то может увидеть его голым, сильно смутил Артура. Потому он, превозмогая боль в затекших мышцах и в голове, с трудом поднялся на ноги. Вокруг него снова царил мрак, но на этот раз не такой непроглядный; Артуру казалось, что где-то неподалеку от него все еще находится незримый источник света.

Почувствовав странный зуд на груди, Артур протянул к ней руку и тотчас вскрикнул. Отцепив морскую звезду и удостоверившись в том, что она не нанесла ему никакого вреда, юноша глубоко вздохнул… о чем тут же пожалел, потому что запах неизвестных ему водорослей наконец-то в полной мере достучался до его обонятельных рецепторов. Вонь была настолько жуткой, что ноги у парня подкосились, и он с громким всплеском рухнул обратно, на место своего долгого отдыха.

Зажав нос пальцами, стараясь не дышать ртом слишком глубоко, Артур снова поднялся на ноги. Потирая свободной рукой поясницу, он постарался определить, в какую сторону ему идти, чтобы оказаться как можно дальше от запаха гниющих водорослей.

Темнота вокруг не позволяла ему видеть дальше пары метров, ориентироваться юноша мог лишь с помощью осязания. Пройдя три метра с вытянутыми вперед руками, он наткнулся на склизкую каменную стену.

«Буду двигаться вдоль этой стены, пока камень не станет суше».

Воздух был тяжелый, соленый. Артур понял, что пещера явно была как-то связана с морем – либо она к нему выходила, либо ее недра пересекались где-то с морскими глубинами. Юноша не был в этом уверен, зато отлично понимал: оставаться в зловонном гроте он желает меньше всего на свете. А больше всего на свете Артур хотел теперь узнать, как вообще в нем оказался.

Бедняга осторожно ступал в темноте и чувствовал между пальцами ног месиво из полусгнивших водорослей, тины, песка и мелких камушков. Дважды он наступал на что-то живое, холодное и извивающееся, и дважды его сердце было готово выпрыгнуть из груди - конечно же, в ожидании того, что тварь, по которой он прошелся, окажется ядовитой и ужалит его. Но ему везло.

Прошло некоторое время, стена суше не становилась, и Артур вдруг задал себе вопрос: – «А что если я иду не в ту сторону?».

Легкая и сладостная волна страха прокатилась по животу, заставив желудок сжаться в ледяной комок. Но парень все равно продолжил идти, и уровень воды там постепенно поднимался: по щиколотку, по голени, затем и по колено. Спустя несколько минут удача улыбнулась Артуру: за первым крупным поворотом он обнаружил небольшой лаз, который мог быть выходом из пещеры. Сквозь эту дыру, зияющую среди обросших сине-зеленым мхом камней всего в каких-то шестидесяти-семидесяти метрах вдали, пробивался яркий белый свет. Увидев его, юноша вспомнил, как к нему пришел спасительный огонек, чье сияние выглядело точно так же – как свет в конце тоннеля. Приятное воспоминание приободрило Артура, и он ускорил шаг.

Однако по мере приближения к цели воды вокруг становилось все больше и больше. Когда до выхода оставались какие-то два десятка метров, Артур обнаружил, что стоит в ней по плечи, а между ним и путем к спасению лежит толща воды, преодолеть которую можно лишь вплавь.

«Черт возьми» - подумал Артур и потер виски – головная боль усилилась.

***

Солнечный день у речки. Артуру девять лет, он проводит выходные в гостях у Лехи и его родителей, живших в ту пору в частном доме в пригороде.

Оба они – Артур и Леша – брызгают друг в друга водой у самого берега и издают при этом радостные вопли. Артур очень рад тому, что проводит время с другом, и эта радость дружбы взаимна.

- А давай соревноваться, кто быстрее доплывет до того берега?

Артур не хочет показаться перед другом трусом и неумехой, но плавать его никто так и не научил.

- Давай - покорно соглашается он, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом в ожидании исхода предстоящего заплыва.

Леха с улюлюканьем принялся выискивать место, откуда пловцам было бы удобнее всего стартовать.

- Сейчас, найду какой-нибудь камень! Вот увидишь, будет здорово! – радостно восклицал он. Артур все больше бледнел.

В конечном счете, Леше удалось отыскать подходящий подводный валун. Подозвав к себе друга, он взобрался на камень и принялся со старательным и бывалым видом растирать мышцы ног и плечи.

- Перед заплывом очень важно разогреться и растереть ноги и руки – так папа говорит, - авторитетно заявил юный пловец, - а ты чего такой хмурый? Давай, растирай ноги тоже!

Артур без особой охоты повиновался и помял кое-как свои ноги-спички, постукивая зубами от подступающего к горлу страха.

- Ты что, мерзнешь что ли? – удивился Леха. - Тогда давай поплывем скорее – так и согреешься. Готов?

Артур не мог проронить ни слова, только мотнул головой. Леха принял это за знак согласия.

- Раз… два… три!

На счет три мальчишки прыгнули в воду: Леша – ласточкой, как учил папа, Артур – солдатиком, как велело скованное страхом тело.

После погружения в воду друг Артура тут же устремился к противоположному берегу, а сам Артур – ко дну. Как только он оказался в воде, его левую ногу мгновенно свело сильнейшей судорогой. От неожиданности мальчик не сумел даже закричать.

Когда Леша не полпути обернулся проверить, далеко ли от него плывет Артур, то увидел лишь пузыри, идущие со дна в том месте, куда прыгнул с камня его друг.

***

Артур не боялся самой воды. Но всякий раз, входя в воду, он натыкался на мысль – «а что если тебе снова сведет ногу?». И мысль эта всякий раз брала верх над остальными, потихоньку превращаясь в навязчивую идею.

Вот и на этот раз, едва он сообразил, что к заветному выходу из грота придется плыть гораздо больше, чем пару метров, сердце его упало, а в голове прозвучал тревожный сигнал – «а вдруг судорога?».

И только тогда Артур вдруг осознал, что чувствует себя жутко одиноким и несчастным. Его окружали мрак, холод и тишина, и впервые он подумал, что все происходящее с ним - неправильно.

«И что это, все-таки, за место? Почему я тут оказался? Это какой-то сон, бред поврежденного разума?».

Внезапно пришла мысль: должно быть, он потерял сознание, когда резко встал из-за стола.

«Да, я читал о таком где-то. Если слишком резко встать с места, можно спровоцировать потерю сознания. Но для этого нужно иметь сердечные заболевания или что-то в таком духе, а у меня таких болезней нет. Или не было? Может, я о чем-то не знал, может, врачи чего-то не увидели во время медосмотров?»

Тишину почти ничего не нарушало, думать Артур мог безо всяких помех.

«И возможно, в обморок я упал из-за этой болезни, а боль почувствовал, ударившись головой. Возможно, удар усугубил мое состояние, поэтому я так ужасно себя чувствовал. Возможно, я сейчас лежу в больнице, и все, что происходит вокруг меня, всего лишь галлюцинации, вызванные обезболивающим или снотворным, которое поступает в мою кровь через капельницу».

Подняв левую руку из-под воды, сжав ее в кулак и прочувствовав, как капли спешно покидают кожу, возвращаясь туда, откуда он их взял, Артур вздохнул.

«А возможно, я просто оттягиваю момент, когда все-таки придется заставить себя плыть».

Усмехнувшись, он сделал глубокий вдох, затем резко выдохнул, собрал в кулак всю силу воли, что у него была, оттолкнулся от зыбкого дна ногами и поплыл.

Плыл он быстро, зажмурившись, сознавая, что со стороны это выглядит нелепо. Но рядом с ним никого не было, так что Артуру было все равно – лишь бы доплыть до лаза, заветным маяком сияющего впереди...

«Совсем скоро, совсем скоро ты доплывешь, - повторял про себя юноша, чувствуя, как вода все сильнее холодит конечности. - Не паникуй, сосредоточься. Двигай руками и ногами, вот так, вот так».

Время снова казалось вязким, тягучим. Каждая секунда отдавалась в голове невыносимо звонким звуком собственного голоса, и казалось, что это не закончится никогда. Заплыв даже напомнил ему страдания в беспредельной тьме, настолько был силен его страх. Но, тем не менее, он преодолевал его - каждым движением тела, каждым вздохом и мыслью.

Когда новая волна паники уже была готова его захлестнуть, Артур, наконец, почувствовал, что достиг цели – рука его ударилась о каменную стену пещеры. Не обращая внимания на боль и онемение в пальцах, он открыл глаза и увидел, что в метре над ним сияет аурой чистого света выход из пещеры. Увидев этот свет, Артур испытал радость, доступную лишь тем, кто искренне считал себя безнадежно потерянным, и осознал вдруг, что ключ к спасению у него в руке.

Недолго думая, юноша прижался к холодной и склизкой стене пещеры, вытянул руки, уцепился левой, не одеревеневшей, за каменный выступ и отчаянно рванулся вверх, к спасению. Но слабость и боль в мышцах, а также холод, терзавший его в воде, сделали свое дело – парню просто не хватило сил, чтобы удержаться. С громким плеском он вернулся в воду, погрузившись в нее с головой, и тут же вынырнул, чертыхаясь и отплевываясь, оглашая своды пещеры словами, за которые его бы точно не похвалили родители.

«Мать твою, мать твою, - лихорадочно думал Артур, - не может быть все так тупо, не может! Я подтягиваюсь двадцать раз, отжимаюсь сотню, ну не могу я сейчас так глупо облажаться и погибнуть!»

Отчаяние придало Артуру какой-то остервенелой, первобытной силы. Он с глухим ревом снова устремился к цели, но опять безрезультатно. Новый всплеск и слезы бессилия стали его наградой за попытку, а мрачная тишина грота, заполненного холодной водой и мраком, лишь угнетала.

Следуя голосу интуиции и не до конца сознавая, зачем он это делает, Артур принялся прощупывать каждый сантиметр стены пещеры под сияющей «дверью». Вопреки лучам света наверху, стену под этим углом было видно плохо, и лишь спустя две минуты юноше удалось, наконец, нащупать в камне выемку, за которую можно было уцепиться ногой. Собравшись с духом в последний раз, приведя свои мышцы в боеготовность и выдохнув, он уцепился рукой – на этот раз правой – за каменный уступ, уперся пальцами левой ноги в выемку и, превозмогая боль во всем теле, все-таки подтянулся ввысь, к выходу.

В лицо Артуру ударил свежий воздух, от которого захватило дух - так, что он едва не свалился обратно, вовремя ухватившись за скошенный край проема.

Спустя минуту ожесточенной борьбы с силой притяжения Артур выбрался из западни, в которой по воле судьбы оказался. Присев на каменный выступ, юный мученик, ослепленный ярким солнцем, решил отдышаться, прежде чем предпринять что-либо еще.

Когда глаза привыкли к яркости светила, выяснилось, что проем в пещере выходит прямиком к берегу, а внизу, в метрах трех под ним и парой метров правее, морские волны лениво лижут песчаный берег незнакомого ему пляжа. Спрыгивать вниз Артур не торопился, поскольку не был уверен, что ослабевшие после заплыва ноги сумеют обеспечить ему достойное приземление. Удар о воду мог быть очень болезненным – это парень знал наверняка.

К счастью, снаружи стена пещеры оказалась покрыта выступами и щербинами столь глубокими, что за них можно было с легкостью уцепиться. Сделав небольшую передышку и вдоволь налюбовавшись морским берегом, юноша осторожно, тщательно контролируя каждое движение рук и ног, стал спускаться вниз.

Спустя три минуты он уже стоял по колено в соленой воде, оказавшейся на порядок теплее той, что стала для него препятствием в пещере. Легкий ветер лениво трепал мокрые темные волосы, лучи солнца приятно согревали тело. Но уже через минуту его стало знобить.

Вода вокруг была почти прозрачной. Дно было чистым, не было видно ни водорослей, ни мусора, ни грязи.

- О господи, - простонал вдруг Артур хрипло. - Я же голый!

Почему-то этот факт удручал его больше всего.

- И где я вообще? Как тут оказался? – он слышал свой голос, будто со стороны, и в нем отчетливо различил панику.

Страх и тревога стали завладевать Артуром, сжав его сердце и превратив его мозг в шар льда.

«Так, соберись. Успокойся. Все будет в порядке» - сказал он себе мысленно, но тут же не выдержал и воскликнул:

- Что это за место?!

Крики чаек не дали ему ответа на вопрос, но почему-то немного успокоили. А когда на бледное плечо упала белая зловонная клякса, он окончательно собрался с духом.

- Ну и гадость!

Отмыв плечо в морской воде, Артур вышел на берег и внимательно осмотрелся. Вид у пляжа был живописный – чистый белый песок сиял под лучами солнца, чуть дальше от воды огромные валуны вулканической породы были разбросаны по берегу так, словно этим занимался гигантский декоратор, а еще дальше расположились буйные заросли какой-то тропической растительности, названия которой Артур не знал.

«Красиво. Но все же где я?»

Происходящее напоминало Артуру какой-то глупый сон. Но это не было сном, по крайней мере, он так считал. Его тело, мысли и чувства – все было на месте, все функционировало как обычно. Юноша ощущал жар солнца, дуновение ветра, теплоту песка, прилипавшего к стопам. Чувствовал вкус соли на губах и запах гари в воздухе.

«Гарь?»

Принюхавшись, Артур удостоверился: где-то неподалеку что-то горит, либо же недавно сгорело. Это могло означать, что поблизости находятся люди. Почему-то ему пришло в голову, что он оказался на острове – слишком уж пейзаж, открывшийся ему на пляже, был похож на те, что он видел, когда летал вместе с родителями в Грецию.

Пытаясь определить, откуда исходит запах, Артур побрел вдоль берега. Под ногами его периодически хрустели обломки ракушек и панцири, принадлежавшие когда-то давно погибшим моллюскам. Волны порой захлестывали его ноги, унося пыль, песок и грязь, успевшие к ним прилипнуть. После первой такой волны Артур даже почувствовал себя лучше.

Взгляд его блуждал в зарослях тропических деревьев, курсировал вдоль каменных валунов, периодически обращался к морю, в надежде увидеть на горизонте корабль. Небо он тоже не оставлял без внимания – вдруг пролетит самолет? Натыкался он порой на любопытные находки, вроде колонии полипов, облепивших огромный камень со стороны берега, или огромного живого краба, который, почуяв чужака, с недовольством уполз в воду, угрожающе клацая при этом клешнями.

Спустя какое-то время запах гари стал сильнее. Более того, Артур увидел слабый, едва различимый столб дыма. Источник его загораживал огромный валун, за которым, должно быть, скрывался и тот, кто развел огонь.

Не желая искушать судьбу – вдруг здесь живет племя каннибалов? – Артур стал осторожно пробираться от одного камня к другому, изо всех сил стараясь не шуметь. Так он сумел подкрасться очень близко к источнику дыма и к валуну, настолько, что услышал голоса тех, кто за ним скрывался.

Поначалу он не смог разобрать их речь, ему показалось, что говорят на чужом языке. Но чем больше он прислушивался, тем более четкими и ясными казались ему слова, и спустя пару минут он начал узнавать в репликах родную русскую речь.

- Ладно, хорошо. Пусть так. Но зачем мы пришли рыбачить так близко к пещере Рыбьей Морды? – голосок был тонким, высоким, а его обладатель (или обладательница) явно был преисполнен негодования.

- Нужно менять место рыбалки, Инне, – меланхолично протягивая слова, произнес кто-то. - Рыбы не такие глупые, как козы. Они уходят с места клева, если слишком долго ловить их там.

- Издеваешься? – пропищала Инне (Артур для себя решил, что это все-таки девушка). – Это я и так прекрасно знаю! Просто не могу понять, зачем приходить именно сюда.

- Боишься? – съехидничал кто-то третий.

- Волнуюсь, - серьезно ответила Инне, - за ваши, между прочим, головы.

После этого последовало долгое молчание. Было слышно, как трещат ветки в костре.

- Ладно, нужно спешить, - с неохотой пробурчал тот, кто ехидничал до этого. - Китт ясно дал понять – в этот раз рыбы понадобится больше, а на остальных надеяться не приходится. Если добычи окажется недостаточно, принц будет недоволен. Да и Родди, как обычно, разорется.

- Боишься Родди? - теперь пришла очередь Инне ехидничать.

- Просто не люблю, когда он орет, - ответил кто-то явно сконфуженно.

- Я тоже, - отозвался меланхоличный голос.

Артур решил, что нет смысла больше скрываться. Он встал во весь рост, прикрыл руками причинное место, и, стараясь выглядеть как можно менее глупо (это было очень непросто), вышел из-за валуна. Его взору предстала картина, застать которую он не ожидал – перед костром сидело трое детей, и все трое, увидев его, раскрыли рты.

Слова приветствия и объяснений застряли у Артура в горле. Дети тоже молчали. Кажется, самой старшей здесь была девочка – на вид ей было лет тринадцать. Двум мальчишкам было лет по двенадцать, оба они были худые и загорелые до невозможности. Все трое были одеты в одежду, сплетенную из травы и листьев, и очень походили на пигмеев - маленькие, смуглые и дикие на вид.

- Ты кто такой? – преодолев шок, спросил, наконец, один из мальчиков.

- Я… - начал было Артур, но в тот же момент услышал за спиной громкий торжествующий вопль. После этого он почувствовал боль в затылке, и мир перед ним покачнулся. Раздался девичий визг. Упав на руки, Артур с какой-то заторможенной досадой осознал, что ему все же стоило сначала прикрыться пальмовыми листьями.

Еще один, контрольный удар в затылок окончательно вышиб сознание из его тела, и довольный мальчишка – четвертый из рыбачьего отряда - снова издал воинственный клич, потрясая увесистой дубиной.

- Ну и зачем ты его вырубил? Я как раз начал с ним разговаривать! – недовольно воскликнул его товарищ.

- Хорик, ты что, не видишь? Это же взрослый! Явно шпион Синекожего! – ноздри мальчишки-воина яростно раздувались. - Эх, это я удачно в кустики отошел!

- Откуда он тут взялся? – пробормотала Инне, оправившись от легкого шока. - И прикройте его, пожалуйста!

Многозначительно хмыкнув, неудавшийся дипломат Хорик полез в свою походную холщовую сумку за запасной травяной юбкой, которую он всегда с собой носил (зачем – это уже отдельный вопрос).

- Сейчас оденем его, - пообещал он Инне, - а ты, Мариус, в следующий раз, прежде чем кого-то бить, удостоверься в том, что он враг.

Пухлощекий и широкоплечий Мариус обиженно надул губы, но промолчал.

- Так что мы с ним будем делать? – подал голос Селлин. - Тут и бросим?

- Ага, еще чего, - заявил Мариус. - Это мой боевой трофей!

- Ты сдурел?! – воскликнула Инне. - Еще скажи, что ты его на стене повесишь, как чучело!

- Так, хватит вам, - решил успокоить всех Хорик. - Очевидно, что с нами произошло нечто необычное, поэтому надо сохранять спокойствие.

Нечто необычное лежало на песке бездвижно, не выказывая признаков жизни.

- Проверьте, живой ли он, – с опаской попросила Инне, - и быстрее, вдруг очнется.

- Да, живой, - кивнул, удостоверившись, Хорик. - Он дышит, да и пульс есть.

- Добьем? – с надеждой в голосе, поглаживая дубину, спросил Мариус.

- Нет, - серьезно ответил Хорик. - Нужно его одеть, и…

- Да, пожалуйста! - проворчала Инне, глядя в сторону и недовольно морща нос.

- .. после этого мы отнесем его к принцу. Он уж решит, что с ним делать, - договорил мальчик. Возражений этому не последовало.

- Ох, святая царица морей, - пробормотал Хорик. - Мариус, подержи ноги, я надену на него юбку.

Солнце уже клонилось к западу, когда они выдвинулись вместе с телом Артура к своему поселку.

3

- Очнись! Эй, ты, очнись! Просыпайся, кому говорят!

Этот грубый голос доносился до Артура будто из параллельной вселенной – голос, искаженный тысячей световых лет. Огромных трудов ему стоило открыть левый глаз, чтобы тут же почувствовать невероятное жжение в нем. Спустя несколько мгновений он осознал, что висит вверх ногами, кровь прилила к его лицу, а ног он совершенно не чувствует.

«Меня поймали».

- Он открыл глаза!

- Я вижу, Эверик. Не подходи близко.

- Но он же связан!

- Я сказал – не подходи.

- Эверик, иди сюда! Вот так, иди, малыш.

- Я повторяю – кто ты такой, чужеземец? – в голосе явно угадывалась угроза.

Солнце сожгло его оголенную спину и теперь добивало ее окончательно. Однако ниже (хотя в данном конкретном случае – выше) спины он не чувствовал боли. Значит, нижнюю (верхнюю) часть его тела все же чем-то прикрыли. Это в какой-то степени обрадовало Артура, но радость эта быстро улетучилась, когда он почувствовал боль от резкого тычка в живот.

- Я вижу, что ты очнулся! Говори!

«Бог ты мой, - подумал пленник сокрушенно. - И как я докатился до такого?»

- Может он не знает нашего языка? – спросил знакомый голос, в котором не сразу, но Артур все же узнал девчушку с берега.

- Эй, ты! Скажи что-нибудь!

- Скажу, если ты перестанешь тыкать в меня этой палкой! - проскулил Артур недовольно, когда очередной тычок пришелся ему в колено.

За этим последовало всеобщее молчание. Артур, превозмогая боль в глазах, сумел, наконец, разлепить веки и посмотреть на того, кто его допрашивал.

Это был коренастый юнец лет пятнадцати, рыжий до безобразия, с острыми хищными глазами изумрудно-зеленого цвета. Все его лицо покрывали россыпи веснушек, а кожа рук, несмотря на обилие солнца, была бледной, и с такого необычного ракурса казалась почти белой. Парень взирал на Артура сверху вниз, и волосы пленного почти касались земли.

- Так ты знаешь наш язык? – негромко спросил рыжий.

- Если ваш язык русский, то да.

Толпа, окружавшая их, оживленно зашепталась.

- Ты что-то путаешь, приятель, - выкрикнул из толпы кто-то, и Артур узнал голос мальчишки, виденного им на пляже. - Ты говоришь на илтарском, на его кирранском диалекте. Откуда ты?

- А какое это имеет значение?

Его вопрос не понравился рыжему.

- Эй, здесь я задаю вопросы, - он с силой ударил Артура палкой по руке. Юноша смолчал, хотя и почувствовал острую боль.

«Останется синяк... Маленький ублюдок».

- Кто послал тебя?

- Никто. Понимаете, я…

- Как ты нашел нас?

- Я не искал. То есть искал, но… Я вообще не знаю, как здесь оказался.

- Постой, Родди, - услышал вдруг Артур другой голос. - Позволь мне с ним поговорить.

Недовольно пробурчав что-то, Родди бросил палку на землю и отошел. Артур видел его короткие, мускулистые ноги, покрытые грязью, и от этого вида ему стало не по себе.

Однако тот, кто подошел к нему следующим, имел куда более представительные ступни и голени.

- Здравствуй, чужеземец, - вежливо обратился к нему некто. - Меня зовут Киттафанар Кайфарден, я наследный принц королевства Кирран - людской твердыни Илтара.

«О, господи, - подумал Артур невесело, - неужели я стал жертвой каких-то психов?».

Пока некто произносил свои слова приветствия, Артур заметил, как все присутствующие в это время поклонились, а девочки сделали реверанс. Следуя общему настроению и желанию выжить, Артур кивнул, почувствовав при этом болезненный хруст в шее.

- Мы приветствуем тебя в нашей скромной обители. Прошу прощения за то, что мы связали тебя, но ты должен понять – это было сделано ради безопасности наших людей.

- Понимаю, - отвечал ему Артур осторожно, - но я бы был вам очень признателен, если вы меня перевернете, потому что голова моя, кажется, вот-вот взорвется.

Парень не увидел этого, но понял, что «наследный принц» отдал соответствующий приказ, и уже полминуты спустя Артур лежал на земле, связанный по рукам и ногам. В таком положении он сумел лучше разглядеть принца.

Это был юноша лет шестнадцати, с тонкими благородными чертами лица. Кожа его блестела бронзой загара, в руках угадывалась сила и точность, а в каждом движении или жесте чувствовалась своеобразная грация и ловкость. Волосы его были темными, глаза – серыми, и в них, несмотря на дружелюбную улыбку принца, читалась готовность отдать любой, даже самый жесткий приказ.

- Начнем с начала, - благодушно предложил Киттафанар. - Как вас зовут?

- Артур, - неуверенно и тихо представился пленник.

Толпа удивленно зашепталась. Юноша почему-то вдруг пожалел, что назвал настоящее имя, а еще заметил кое-что странное – в толпе не было ни одного взрослого человека.

- Никогда не слышал такого странного имени, - сказал его царственный собеседник. - Из какого вы мира?

- Что? – Артуру показалось, что он неправильно расслышал «принца».

- Я спросил, из какого вы мира? Может, с Зеллона? Или с Линниума?

«Что он несет?»

- Я… с Земли.

- Как вы сказали? Зем-ли? Никогда не слышал о таком, - принц нахмурился, - вы меня не обманываете?

- Пусть только посмеет! – прорычал Родди откуда-то слева.

- Тише, Роддегер. Наш гость не стал бы врать нам, будучи связанным, осознавая, что его жизнь на волоске. Верно, Артур?

Почему-то в этот момент Артуру стало смешно, но он подавил странный позыв к хохоту.

- Не стал бы.

- Что ж, рад слышать. Итак, скажите, Артур, как вы оказались на нашем острове?

«Я так и знал, что это остров».

- Не знаю. Я просто… проснулся здесь.

- Проснулись? А где вы засыпали, в таком случае? – лицо принца не покидал искренний интерес.

- Я не заснул, я, наверное, … упал в обморок. Потерял сознание. У себя дома, - поспешно добавил он, заметив, как дернулась бровь Киттафанара, - на Земле.

- И проснулись здесь?

- Верно.

- Где именно?

- Внутри пещеры.

- Хм… - принц на мгновение задумался. - Хорик, где вы обнаружили этого человека?

- Неподалеку от западной стороны пещеры Рыбьей Морды, ваша милость. На берегу. Он подкрался к нам, сильно напугал Инне…

- Я не хотел никого пугать, – поспешил вставить Артур, но в этот же миг возмутилась сама Инне, выкрикнув откуда-то из толпы:

- Я не испугалась!

- Тише, тише, прошу, - поморщился принц, - Артур, опишите пещеру, в которой вы проснулись.

- Там было сыро, мокро и темно. А еще ко мне прилипла морская звезда.

Кто-то в толпе прыснул, и Артур почувствовал себя уязвленно и глупо.

- Я лежал там, в этой сырости. Потом встал и пошел вдоль стены, пытаясь найти выход, - рассказывая это, Артур и сам слабо верил в то, что все это с ним действительно приключилось.

- Продолжайте, - кивнул ему Киттафанар. - Что было дальше?

- Я вылез из пещеры, потом стал искать людей, потому что понятия не имел, где я. Да я до сих пор не имею понятия, где я!

- Не кричите так, - с легким укором посоветовал принц и присел на корточки рядом с ним. Положив руку ему на плечо – от прикосновения Артур невольно вздрогнул – Киттафанар сказал:

- Вы находитесь в мире, который называется Илтар. Остров, на который вы попали, не имеет официального названия, и, честно говоря, я сам не знаю, в какой части света он находится. Но вы можете называть это место Островом Кирран, в память о падшем королевстве наших отцов.

Артур увидел, как печаль легла на лицо его монаршего собеседника.

- Я ни разу не слышал о Земле, об этом мире, который вы называете своей родиной. Может, вы опишете мне его? Может, это одно из названий Мелтгайра или Фендраса, а я просто об этом не знаю?

- Может быть, - с большим сомнением проговорил Артур. - Что ж, попробовать можно. Земля… Ну, самое главное – большую ее часть покрывают моря и океаны…

- Вы что, говорите об Илтаре? – с удивлением спросил его принц. - Из всех двенадцати миров только он покрыт океанами и морями. У нас есть два небольших континента и множество островов – как крупных, так и мелких. Узнаете в этом описании свою Землю?

Артур покачал головой.

- Ну что же, ладно. Я не знаю, откуда вы, но раз говорите, что с Земли, придется вам поверить.

- Я действительно родом с Земли, и я не понимаю, как оказался здесь.

Артур заметил, что за время их разговора солнце как-то неестественно быстро погасло, скрылось за линией горизонта. Стремительно наступала ночь.

Принц какое-то время смотрел на него своими чистыми серыми глазами, словно сканировал, пытаясь понять, говорит Артур правду или нет. В конце концов, он встал, стряхнул с колен песок и молвил:

- Что ж, господин Артур, я верю вам. На лжеца вы не похожи, а уж я за свою долгую жизнь на лжецов насмотрелся.

«Долгую? Да ты ведь младше меня!» - подумал он, но принцу сказал:

- Спасибо. Вы тоже не похожи на лжеца.

Киттафанар с удивлением посмотрел на него, после чего громко рассмеялся. Часть детей последовали его примеру и засмеялись вместе с ним, но Артур отметил, что некоторые хохочут уж больно фальшиво.

- Дерри, у тебя в руках нож? Пойди сюда, разрежь путы на ногах нашего гостя. Руки оставим связанными – пока что. Вы не против, Артур?

Артур был против.

- Почему бы нет? – ответил он вежливо, не желая конфликтовать с принцем. - Я рад, что смогу хотя бы ноги размять.

Тут он не соврал.

- Роддигер, Хортан, поднимите его. Вот так. Идти сможете?

Ног Артур не чувствовал, колени тут же подогнулись под его весом. Хорик поспешил поймать его. Родди этим не озаботился, так что юноша едва не оказался на земле. Снова.

- Мы отнесем вас в одну из хижин, где вы сможете отдохнуть. Вы ведь не против, старина? – голос принца вдруг стал каким-то странным, глухим, и доносился до него словно со дна бочки.

Артур хотел ответить, что рад будет отдохнуть, но язык вдруг стал таким ватным, что он не смог связать и двух слов.

Все волнения,

потрясения, переживания и удары по голове того дня сплелись в тугой комок, и приложились по нему снова – в последний раз. Артур отключился, совершенно обессилевший и опустошенный.

Принц Киттафанар грустно покачал головой.

- Тащите его в хижину Киды. Она не будет против.

- Привязать его там, чтобы не убежал? – ухмыляясь, спросил Родди.

- Привяжи. Не хочу, чтобы он ночью сунулся в лес, где его прикончит какая-нибудь тварь.

Родди хмыкнул и кивнул, и они вдвоем с Хориком потащили гостя в сторону дома Киды, которая, по словам принца, была весьма радушной хозяйкой.

***

Серебряный месяц, окруженный россыпью фантастически далеких звезд, освещал остров нежным, щадящим светом. До полнолуния было еще далеко, а потому каждый на острове знал – в ближайшие недели волноваться не о чем. Все будет в порядке.

Однако появление таинственного незнакомца неподалеку от пещеры, считавшейся самым опасным местом на всем острове, сделало свое дело. Страх - липкий, холодный и ядовитый - вновь начал понемногу смыкать свои удушающие кольца вокруг поселка, каждый житель которого больше всего на свете желал лишь одного - пережить очередное полнолуние.

До него оставалось меньше двух недель, время еще было. И все же…

***

Когда Артур проснулся, лунный свет, пробивавшийся сквозь слепленные веки, вернул в нем к жизни воспоминания о спасительном огоньке, пришедшем к нему, когда он был окружен болью и тьмой. Воспоминания быстро слились воедино с сиянием луны, он поверил – вот он, белый огонек спасения! Нужно лишь протянуть руку и…

«…может, в этот раз я узнаю…»

…обманчивое видение быстро растаяло, стоило ему приглядеться.

- Нет, - сказал он вслух, закрывая глаза.

«Просто пятнышко света на стене».

Артуру стало ужасно тоскливо. Спина, поясница, ноги и голова все еще болели, хотя проспал он, должно быть, с полночи. И спать больше не хотелось. Живот издал жалобный урчащий звук, ясно давший понять, что игнорировать голод он больше не может.

- Ты проголодался?

От неожиданности Артур вздрогнул.

- Кто здесь?

Парень даже не знал, где находится, но до того момента почему-то был уверен, что рядом никого нет. Безуспешно попробовав сесть, Артур с досадой констатировал: верхнюю часть его тела туго спеленали и привязали к кровати.

- Меня зовут Киджеки, но ты можешь звать меня, как и остальные, просто - Кида. Я здесь живу. Принц попросил, чтобы тебя поселили в моей хижине.

Глаза его, наконец, привыкли к темноте, и он увидел девушку, которая с ним разговаривала. Она стояла рядом с кроватью и улыбалась, глядя на него.

Это было миловидное белокурое создание лет пятнадцати, с большими глазами совершенно невообразимого бирюзового цвета, которые отчетливо блестели в ночных сумерках. Артур мог поклясться, что ни разу в жизни не видел таких странных, красивых и – к его вящему смущению - печальных глаз.

- Приятно познакомиться, - он старался сохранять доброжелательность, даже несмотря на то, что все произошедшие события казались ему глупым фарсом. - Меня зовут Артур.

- Да, я знаю. Мне рассказали, - юноша заметил, что Киджеки даже улыбалась с печалью в глазах. Ему подумалось, что она вот-вот заплачет, но этого не произошло.

- Как насчет позднего ужина? У меня есть устрицы с солью, сладкая бракканейя, немного вяленого козьего мяса… - все также улыбаясь, сказала девочка.

- Что такое бракканейя?

- Ты не знаешь? – Кида казалась сильно удивленной. - Это фрукт. Синий внутри, черный снаружи. Неужели ты ни разу не ел бракканейю?

- Нет.

- Ты обязан попробовать. Тебе понравится.

- Ну, если ты так уверена, то не откажусь, - улыбнулся теперь и Артур. - Я действительно голоден. Но тебе не кажется, что мне будет удобнее без этих веревок? – все так же улыбаясь, он кивнул подбородком на путы, которыми его наградили, и для убедительности пару раз дернулся.

- Мне запретили тебя развязывать. Это приказ принца.

«Вот зараза. Интересно, какие еще он отдал распоряжения?».

- Но я могу покормить тебя. Жди тут, - казалось, она даже покраснела, поняв, что сморозила глупость. - То есть, я сейчас.

Ее силуэт скользнул к выходу из хижины и растворился во мгле ночи. В отсутствие юной хозяйки Артур решил осмотреться, насколько ему позволяли это путы.

Хижина Киды была небольшой и состояла лишь из одной комнаты, в центре которой стоял маленький круглый стол, настолько низкий, что сидеть за ним можно было без стульев, на полу. Сквозь единственное окно комнаты пробивался чистый лунный свет. Кровать, на которой Артур лежал, стояла вплотную к стене, противоположной входу; рядом с дверным проемом стояла лавочка; на ней лежали ракушки, целая коллекция. Цвета их Артур в темноте различить не мог, но нисколько не сомневался в том, что они ничуть не тусклее глаз хозяйки хижины. Пол был выложен из гладких досок и выстлан пестрыми плетеными ковриками, которые придавали комнате обжитой и довольно гостеприимный вид.

- А вот и я, - радостно возвестила свое возвращение Кида. - Я принесла и бракканейю, и мясо. Ты ведь, должно быть, сильно устал, и досталось тебе не слабо. Мариус дважды приложился тебе по затылку дубиной, а она у него тяжелая.

«Как и рука» - подумал Артур мрачно.

- Вот, я нарезала ее, - девочка протянула к его губам кусок странного фрукта. Юноша осторожно откусил половину. Он ожидал, что брызнет сок, но фрукт оказался суховато-волокнистым, хотя по вкусу напоминал очень сладкое и спелое яблоко.

- Вкусно. Слушай, может, ты мне хоть одну руку освободишь, чтобы я сам поел?

Кида вздохнула. «Ей меня жаль» - с некоторой досадой подумал Артур.

- Я не могу. Хотя и понимаю разумность твоей просьбы. Но лучше давай ешь – тебе нужны силы.

Следующие несколько минут они провели молча. Парень с жадностью поглощал пищу, принесенную девочкой из неизвестного ему мира. В тот момент Артур уже и не задумывался над странностью ситуации. Отчасти потому что был сильно измотан физически, но в то же время он просто не до конца осознал все произошедшее. Казалось, все это может быть сном… хотя пища, которую принесла Киджеки, выглядела вполне реальной.

Вяленое мясо оказалось особенно вкусным – Артур даже на секунду забыл, что голова его раскалывается, а каждая попытка устроиться на кровати удобнее заставляет кожу на спине полыхать болью.

- Восхитительное мясо.

- Спасибо. Мы с Кейрой и Лимми мариновали его.

- Не знаю, кто это, но я им благодарен.

- Это мои подруги. Я передам им твои слова благодарности.

Мясо кончилось быстрее, чем рассчитывал Артур.

- А теперь попробуй еще поспать. Будить рано я тебя не буду, так что выспишься в любом случае. Я пойду ночевать к Лимми, она живет тут рядом. Если что-то будет нужно – кричи.

Парень усмехнулся.

- Понимаю, смешно, - девочка тоже улыбнулась, - но что еще поделаешь.

Ночь была тихой. Кида ушла, и сытый пленник, неловко дернувшись в последний раз, все-таки сумел устроиться так, чтобы веревки впивались в кожу не слишком болезненно.

После этого Артур вздохнул – в этом вздохе была вся усталость, накопившаяся в нем – и снова уснул, быстро и легко.

4

- Я еще раз повторяю – нет. На такое я не пойду ни за что и никогда, и тебе стоит смириться с этим, Роддегер.

Сын генерала Аттикуса, унаследовавший от отца крепкую сбитую фигуру и волосы цвета пылающей бронзы, недовольно сдвинул брови.

- Но принц, подумайте еще раз...

- Тут нечего обсуждать. Я не стану распоряжаться жизнью этого бедняги.

Было уже за полночь. Старая хижина принца, долгие годы служившая штабом для заседаний Совета Правления острова, вновь исполняла свой долг. Собрание в очередной раз состоялось в жилище принца, но в неполном составе: Киттафанар сидел во главе стола, Роддегер по левую руку от него, Хортан – по правую. Присутствия кого-то еще принц не счел нужным.

Киттафанар выглядел раздраженным, и его военачальник полагал, что виной тому обычная усталость.

- Ваша милость, вам нужно поспать.

- Я лягу, когда мы решим, что делать с этим… Артуром.

- Если это его настоящее имя, - вставил Хорик, молчавший до этого почти десять минут.

Хортану Эдвейну, в народе известному как Хорик, никогда не нравился Роддегер Аттикус, но уже долгие шестнадцать лет ему приходилось терпеть его присутствие на каждом Совете Правления. Будучи сыном начальника внешней разведки Киррана, Хорик унаследовал от отца все шпионские задатки – живой ум, цепкую память и поразительную находчивость. А потому было закономерно, что оказавшись на необитаемом острове, принц Киттафанар назначил на аналогичную должность именно его.

Родди мрачно и исподлобья глядел на своего коллегу, который ростом был выше его на полголовы, зато в плечах был значительно уже.

- До прихода Рыбьей Морды осталось еще достаточно времени. Мы успеем придумать что-нибудь, - Хорик говорил быстро, стараясь не смотреть на Родди. - И мне кажется, пленник может оказать нам помощь – если он не…

- Если он не шпион, посланный Синекожим, чтобы разнюхать, как скоро мы собираемся сдохнуть, - в грубоватой форме, но, в целом, верно, закончил за него Родди.

- Я понимаю ваше недоверие, - принц вздохнул. - Но вы наверняка тоже заметили, что у него нет никаких отметин? Сами знаете – все, кто был у колдуна в подчинении, носили черные отметины на руках или на лбу. Пока я разговаривал с Артуром, внимательно осмотрел его руки. На них нет даже намека на черный знак, а значит, маловероятно, что он марионетка колдуна, - принц вздохнул. - Более того, мне думается, что лазутчик у него есть давно, и это - Рыбья Морда.

- Да, мне тоже приходили в голову подобные мысли, - согласился с принцем Хорик, - Колдун ведь целые столетия потратил на покорение морских чудовищ. Рыбья Морда может быть его информатором… при условии, что у этой твари есть мозги.

- Поверь, они у нее есть, - с горечью отозвался принц. - Иначе бы в первые годы не погибло столько наших.

Наступила неловкая минута молчания. Хорик смотрел на принца с грустью, Родди – со смесью уважения и недовольства. Сам принц смотрел в окно, наблюдая, как торжественно плывет по небу рогатый месяц.

- Нет, Родди, - нарушил, наконец, самим же созданную тишину принц. - Мы не можем откупиться от монстра жизнью этого человека. Даже если он действительно лазутчик Синекожего, мы не можем показать злодею, что опустились до такого. Даже если это будет единственный выход.

- Значит, вы ставите гордость выше безопасности людей? – сдержанно спросил военачальник. В голосе его по-прежнему слышалось уважение, но гораздо больше в нем было бунтарства.

- Я ставлю честь народа Киррана превыше всего, Родди. Прости уж, так меня воспитал отец.

Военачальник смутился и промолчал.

- Не все так плохо, - заметил Хорик. - У меня по-прежнему есть в запасе план, который можно испробовать.

- Ты про ловушку?

Хорик серьезно кивнул.

- Это слишком опасно. Многие могут погибнуть, а смерти монстра мы так и не добьемся.

- Почему вы в этом так уверены?

Киттафанар улыбнулся, но улыбка эта сделала печаль в его глазах лишь острее.

- Хорик, ты ведь тогда не был там. Отравился ягодами, верно?

- И поэтому смутно помню тот день, - Хортан кивнул, - отошел лишь на вторые сутки.

- А ты помнишь тот день, Родди?

Военачальник серьезно кивнул.

- Мы пришли к пещере монстра, дождались, пока он, привлеченный лунным светом и запахом крови, вылезет наружу. И что? Не прошло двух минут, как четверо парней оказались убиты, - губы принца дрогнули. - Я навсегда запомнил ту ночь, Хорик. И не хочу ее повторить. Глупость и безрассудство не приведут нас к выживанию.

Глава разведки покривился и кивнул, жалея, что вообще напомнил принцу о ловушке. Правитель острова же теперь напряженно думал, и оба его советника благоразумно решили ему не мешать. Спустя минуту принц молвил:

- Завтра я поговорю с ним один на один. Расскажу нашу историю, расспрошу его еще раз о том, как он сюда попал. Если он действительно шпион Синекожего, то ничего нового для себя не услышит. А я постараюсь подловить его на лжи, и если у меня возникнут подозрения…

Киттафанар не договорил, усмехнувшись, но Хорик и Родди прекрасно его поняли.

- А если он действительно попал к нам из другого измерения – в чем я сильно сомневаюсь – то это не может быть совпадением. Возможно, его прибытие и есть та самая помощь, о которой мы молились целых шестнадцать лет.

Теперь уже Родди едва заметно усмехнулся, Хорик же задумался над словами принца.

- Может и так, - сказал он. - Если вы не увидите в поведении этого пришельца ничего подозрительного, я тоже постараюсь выудить из него все, что он вообще может нам рассказать. Вдруг он знает секрет победы над монстром?

- Или знает, как вылечить оставшихся коз, - поправил его принц. - Я ведь уже сказал - сражаться с Рыбьей Мордой будет последним, о чем я подумаю в нашей ситуации. Нам нужен провиант для жертв, а не хитрости и боевые тактики.

Хорик вежливо кивнул.

- Ладно, время уже действительно позднее, - принц зевнул. - Думаю, пора заканчивать, господа. Доброй ночи.

Военачальник отсалютовал своему повелителю и вышел из хижины. Хорик же торопиться не стал. Когда звуки шагов Роддегера стихли в ночи, глава разведки вопросительно посмотрел на принца. Тот кивнул.

- Не хотел говорить этого при Родди, но ты должен знать. Завтра я попрошу Киду прийти, - сказал Киттафанар негромко. - Присутствовать будем лишь мы втроем и пленник. Ты, я, Кида и этот Артур.

- То есть ты собираешься…

- Да.

- Ты серьезно, Китт?

- Я серьезно, Хорик.

Эдвейн вздохнул, поклонился и вышел из хижины. Принц задумчиво посмотрел ему вслед.

- Святая царица морей, - спустя несколько минут пробормотал он, укладываясь спать. - Храни своих сыновей.

5

Когда на острове наступило долгожданное утро, Артур, мирно погруженный в грезы, улыбался во сне. Киджеки задумчиво смотрела на него, а ее подруги, сидевшие на полу за маленьким круглым столом, обсуждали пленника, пили из маленьких чашек густой темно-синий отвар и периодически тихо смеялись.

- Думаю, это обычный моряк. Просто повредился рассудком, побывав в открытом море, вот и все, - заявила Кейра, довольная своей сообразительностью. - Его принесло в пещеру Рыбьей Морды, там он увидал спящее чудовище, еще больше свихнулся и сбежал оттуда.

Кида хотела было возразить, что моряку неоткуда было взяться, но промолчала. Ей не хотелось рушить иллюзий подруги о том, что все в мире могло быть не так плохо, как было на самом деле.

Кейра Леммер, давняя подруга Киды, всегда говорила таким тоном, будто слова ее – единственный источник святой и светлой истины в непроглядном океане грязной лжи. Ее каштановые волосы, высокие скулы и острый нос придавали ей некоторое сходство с хищными морскими птицами, которые часто планировали над островом в поисках съестного.

- Говорят, его нашли голым, - хихикнула рыжеволосая, всегда веселая Лимми. - Интересно, это правда?

- Инне сказала, что правда, - кивнула Кейра. - Они ловили рыбу. Мариус и Хорик, дурачье, уговорили ее и Селлина порыбачить неподалеку от пещеры Рыбьей Морды, и там наткнулись на этого человека. А ты что о нем думаешь, Кида?

Вздрогнув, девочка повернулась к подругам:

- Думаю, он сказал принцу правду.

Лимми с недоверием посмотрела на нее, Кейра прыснула от смеха.

- Дорогая, да ты влюбилась, а? – голос Кейры был сладким, как сироп, и Лимми следом за подругой в очередной раз рассмеялась.

Кида обиженно встряхнула головой.

- Я разговаривала с ним ночью. Он не похож на лжеца.

Кейра уже была готова поспорить, но ее перебила Лимми:

- Девочки, а давайте сделаем ему завтрак? Чай мы уже все равно допили.

- Давайте. Можно пожарить яйца, посыпать их толченым змеиным хвостом и добавить соус из морской капусты – идеальный завтрак для несчастного путешественника между мирами. - Кида улыбнулась. - Только вот у меня яйца кончились. Лимми, поделишься?

Подруга с готовностью кивнула, вскочила с пола и юркнула в дверь.

- Я не могу понять, - сказала Кейра, когда они с Кидой остались вдвоем. - То ли ты действительно веришь этому парню, то ли он настолько сильно тебе нравится, что ты его выгораживаешь.

Терпение Киджеки лопнуло.

- Хватит, - повелительным тоном сказала она, сделав короткий взмах рукой. На секунду ее глаза полыхнули бирюзовым пламенем, и Кейра испуганно отшатнулась. - Не дразни меня, подруга. Прошу.

Кейра, потупив глаза, послушно кивнула. Кида пожалела о том, что сделала.

С тоской она подумала о временах до войны. Ей вдруг живо представился весенний сад во дворце, наполненный ароматом сирени, розовыми лепестками и нежным южным ветром. Угрюмые стражники с алебардами внимательно следят за каждым шагом юной принцессы, а она с восторгом бегает за большой белой бабочкой, которая неспешно порхает с одного куста на другой, словно дразня малютку…

- А вот и я, - голос Лимми вернул Киду в реальность. - Я решила, что мы тоже позавтракаем, поэтому взяла десяток яиц.

- Честно говоря, я не думаю, что этому Артуру можно доверять, - возобновила Кейра разговор тихим голосом (вдруг пленник уже проснулся и подслушивает?). - Но он симпатичный.

Лимми захихикала и кивнула.

- Давайте-ка начнем готовить, - Киджеки не хотелось поддерживать беседу подруг. – Идите пока разожгите в очаге огонь, а я пока достану все остальное.

Девочки ушли, Кида вытащила из ящиков нужные для завтрака ингредиенты и снова взглянула на спящего Артура.

«В чем-то Кейра права. Он и правда, симпатичный».

***

Когда утро наступило для Артура, солнце уже проделало немалый путь по голубому небосводу. Пока он спал – судя по ощущениям, никак не меньше пятнадцати часов – парень успел забыть, что лежит связанный на кровати юной незнакомки.

«Киджеки. Ее зовут Киджеки. Кстати, где она?»

В комнате, кроме него, никого не было. На низеньком столике он заметил большую глиняную тарелку, на которой маняще покоилась еда – он не мог понять, какая именно, но по будоражащему желудок аромату определил, что это очень вкусно. Живот жалобно заскулил.

«Веревки… Что теперь делать?»

С минуту он пребывал в растерянности, а потом застонал, вспомнив ее слова: «если что-то будет нужно – кричи».

«Кричать! Какая ерунда. Это же глупо!»

Но уже спустя две минуты безысходности окрестности хижины огласил громкий крик:

- Киджеки! Кида! Ки-и-и-да-а-а-а!

Перепуганная девчонка заскочила в хижину и уставилась на него как на идиота.

- Ты чего так орешь?!

- Ты сама сказала звать тебя, если что-то понадобится!

- Да, но ведь не так громко! – Кида сама невольно выкрикивала слова, а когда обнаружила это, спохватилась и прыснула от смеха.

- Тебя не было в доме, и я подумал, что ты, должно быть, далеко, - Артур почему-то тоже улыбнулся.

- Я была у Лимми, это совсем рядом. Ф-ф-у-ух. Ты нас напугал! – Кида и вправду выглядела напуганной, лоб ее блестел от пота. - Я уж подумала, тут пожар начался или еще что.

- Доброе утро, кстати, - решил проявить вежливость Артур. - Если… сейчас утро.

- Сейчас уже за полдень, но и тебе доброго дня. Есть будешь? Мы тут приготовили завтрак специально для тебя. Думали, ты проснешься раньше.

- Мы?

- Я и мои подруги, Лимми и Кейра. Я о них тебе говорила.

- Очень мило с вашей стороны, - сказал Артур, жадно косясь на еду, после чего спросил с надеждой: - Ты снова будешь меня кормить с ложечки, или все-таки развяжешь?

Кида усмехнулась. Артур вдруг заметил, что глаза ее, ночью казавшиеся бирюзовыми, выглядят теперь совершенно обычными и прозаически серыми. Это показалось юноше странным, но он отмахнулся от этой странности из-за избытка других.

- Тебя развяжет Хорик, у него это лучше получится. Он сказал мне, что хочет поговорить с тобой.

- Понятно, - вздохнул Артур, - и скоро придет этот Хорёк?

- Хорик, - поправила его Кида. - Я сейчас за ним схожу.

Артур пронаблюдал, как девочка покинула хижину, и улыбка медленно сползла с его лица.

«Что я здесь делаю? И вообще, где это, здесь? Ужасно. Кошмарно. Этого просто не может происходить, но это происходит. Как тот «принц» назвал это место? Илтар? «Единственный из двенадцати миров, покрытый морями и океанами». Что за чушь? Кто в это поверит?».

Но глубоко в душе он верил, хотя и не хотел этого.

«Может, я попал на тропический остров, населенный потомками русских мореплавателей, чей корабль разбился много веков назад? Возможно, они просто придумали все, что рассказывали мне, это что-то вроде их легенды, которую отцы и деды передавали им… но зачем? Кому нужна такая ложь? Да и речь у них совсем не архаичная. Откуда они знают русский язык? И как я на этот остров вообще попал?».

Вопросов было слишком много, а ответов не было вовсе.

«Так я сойду с ума».

- Глупо. Все это ужасно глупо, - пробормотал Артур вслух.

- Что глупо?

Юноша вздрогнул - вопрос прозвучал слишком неожиданно. Задал его мальчишка, стоявший в дверях. Он был гол по пояс, худощав, а на его ногах-спичках болтались длинные, плетеные из какой-то лоснящейся травы штаны. Руки его, жилистые и длинные, покоились на груди, и над ними Артур заметил железную цепочку с кулоном из зеленого драгоценного камня.

- Все глупо, - честно ответил Артур. - Ты Хорик?

- Да, - кивнул мальчишка и подошел к нему поближе, - а ты Артур, и ты наверняка не понимаешь, зачем мы тебя связали, так ведь?

- Нет, это я как раз-таки понимаю. Вы меня не знаете, не доверяете мне, может, даже боитесь меня. Мера предосторожности.

- Ты почти прав. Наш принц тебе верит. А если верит он, - Хорик как-то хитро усмехнулся, - верим и мы. И связали мы тебя по его приказу, просто потому что он боялся, что ты постараешься сбежать.

«Я ведь мог попытаться ускользнуть ночью, разболтав веревки!.. Зараза».

Хорик подошел и наклонился к нему, посмотрел очень пристально в глаза. Его собственные глаза были зелеными, и было в них что-то, отчего Артур отвел взгляд в сторону.

Хорик этого будто ожидал, а потому улыбнулся и сказал:

- Ты бы обязательно побрел через джунгли к берегу, в надежде увидеть проплывающее мимо судно. Но разочароваться в отсутствии на этих берегах кораблей ты бы не успел, - глаза Хорика недобро сверкнули, - потому что пересечь джунгли ночью, в одиночку ты бы не смог. Один и без оружия, слабый после всего, что с тобой стряслось, ты бы очень быстро стал кормом для местных хищников.

- Ты что, хочешь меня запугать? – неожиданно резко спросил его Артур. - У тебя не получится. Я уже ничего не боюсь, потому что не понимаю, что вообще тут происходит. Это все словно какой-то мутный дурацкий сон, и не понятно, к чему все это вообще ведет!

Хорик спокойно смотрел на него. В глазах его читалось сочувствие. Когда Артур это понял, ему стало стыдно, что он, взрослый, повысил голос на паренька.

- Прости, что начал орать, - извинился, было, он, но мальчишка лишь махнул рукой.

- Глупости. Тебе не за что извиняться, - сейчас Хорик выглядел гораздо старше своих лет, да и говорил он явно не словами двенадцатилетнего мальчика, - Я понимаю, о чем ты говоришь. Большая часть моей жизни тоже мутный дурацкий сон, и я тоже пока не понимаю, к чему это все ведет. Но это не повод опускать руки или срываться на других. Давай, я тебя развяжу.

Спустя минуту Артур сидел на кровати и потирал запястья и лодыжки, красные от следов веревок.

- Что ж, теперь тебе стоит поесть.

- А где Кида, кстати? – спросил Артур, сам не зная, зачем.

- Кида у принца. Когда она позвала меня, я беседовал с Киттафанаром, и он попросил ее задержаться.

- Понятно, - Артур уже думал совсем о другом, - а этот принц… Он захочет меня сегодня видеть, так?

- Безусловно, - ответил Хорик серьезно, - и, думаю, весьма скоро, так что тебе стоит скорее приступить к обеду.

- Для меня это завтрак, - с вялой улыбкой сказал Артур, неловко присев возле маленького столика. - Кстати, у вас у всех тут такие столы?

- Какие «такие»? – с недоумением спросил мальчик.

- Низкие.

- Хм. Да нормальный вроде у Киды стол, - Хорик пожал плечами. - Обычного размера. Такие столы у всех на Кирране... по крайней мере, были. А что, у тебя дома обеденный стол выше?

Артур, который уже с аппетитом уплетал холодные жареные яйца под соусом, только кивнул и промычал что-то нечленораздельное. Хорик устало на него посмотрел, а про себя подумал:

«И кому нужен обеденный стол выше?»

***

В это время в жилище принца Киджеки сидела за другим, не обеденным, но тоже невысоким столом, и с далеко не самым веселым выражением лица.

Принц расхаживал возле нее с еще более скорбной миной, заложив руки за спину и закрыв глаза. Он напряженно размышлял о чем-то неприятном. Чем-то, что причиняло ему страдания.

- Кида, ты ведь наверняка знаешь, зачем я тебя позвал?

Киджеки вздрогнула – молчание принц нарушил очень уж неожиданно. Она хорошо знала Киттафанара, и не ожидала, что он так быстро примет окончательное решение.

- Знаю, - вздохнула она, - и знаю, что ты не успокоишься, пока я не исполню твой приказ.

- Мою просьбу, - мягко поправил он, улыбнувшись, - это лишь просьба, сестра.

Киджеки испуганно огляделась.

- Тише ты, - угрюмо прошипела она. - Я же просила тебя, не упоминай это даже когда мы одни. Я это ради тебя ведь делаю, остолоп.

Принц хохотнул.

- Извини, извини. За те полгода, что мы не разговаривали, я успел забыть, какой мнительной ты бываешь. Чем ты все это время занималась?

- Прекрасно знаешь, чем, – сузила Кида глаза. – Я была на Дальней Заставе, мы с Даной собирали гербарий и лекарственные растения, вели учетные записи наблюдений и все в таком духе. Посылали сюда образцы лекарств, которые, как ты знаешь, смогли лишь оттянуть неизбежное.

- Это я помню, - сказал принц, устало потирая виски. - Но я ведь знаю тебя. Это явно не все.

Кида зло посмотрела на брата. Она и забыла, что его глаза – отражение ее собственных.

- Я медитировала. Пыталась развить свой дар.

- И как успехи?

Китт всегда был слишком любопытным.

- Зачем тебе это знать?

- Ну, видимо, не слишком хорошо, раз ты так сердишься, - задумчиво протянул принц. - Но я вижу: ты злишься на саму себя. И есть за что.

Кида хотела запустить в братца чем-нибудь увесистым, но его золотой кубок - единственное, что он по случайности сумел забрать из их дворца, когда родители погибли, и единственное, чем она могла бы в него кинуть - лежал слишком далеко.

Ее злость ушла, когда Кида увидела, как Китт смотрит на нее - с сочувствием. Девочка с глазами уставшей от жизни женщины вздохнула.

- Конечно, есть за что. Лекарства найти не удалось. Коз мы не спасли. С магией у меня застой.

- Но твоя сила возросла?

- Незначительно.

Принц подошел к сестре и обнял ее. Кида в ответ уткнулась лицом в его плечо, худые ее руки безвольно повисли вдоль тела.

- Как бы там ни было, Кида, в этот раз нам без тебя не обойтись. Этот парень точно не из прихвостней Синекожего?

Сестра принца безо всякого сомнения кивнула, мягко стукнувшись лбом о плечо Китта.

- Я несколько раз осмотрела его, пока он спал. Он не перевертыш, не выворотень и никаким образом не запятнан изнутри. Наоборот, от него идет очень чистая энергия. Я бы даже сказала, возможно, в нем дремлет сила... дар.

Принц нахмурился.

- Это тоже может быть опасно. К тому же, мы до сих пор не знаем его истинных намерений. Быть может, Синекожий перестраховался, и послал нам завербованного в другом мире человека? Узнать наверняка можешь только ты.

Киджеки знала, что Китт прав. Как же она не любила, когда он был прав!

- Ладно, - с неохотой буркнула она едва слышно. - Приводи его.

***

Как только Артур закончил свою трапезу, в дверь весьма бесцеремонно вошел мальчишка, которого он раньше не видел.

- Хорик, принц просит привести пленника к нему на разговор.

Услышав слово «пленник», Артур бросил на посыльного гневный взгляд, но тот даже не обратил на него внимания.

- Хорошо, спасибо, Кофи. Можешь идти.

Проглотив остатки своего завтрака, Артур, утирая рот рукой, спросил:

- Я так понимаю, ты здесь кто-то важный? Вроде заместителя принца по чрезвычайным делам?

- Что-то вроде того, - Хорик выглядел задумчиво. - Ты доел? Вставай и пошли.

Когда Артур встал во весь рост, обнаружил, что макушкой почти касается потолка.

- Низко тут.

- Думаю, Киджеки не было нужды строить дом с более высоким потолком, - Хорик усмехнулся, наблюдая, как Артур пригибает голову, проходя через дверь. - Мы здесь все не слишком-то рослые, если не заметил.

- Да заметил, заметил.

Все равно ударившись о притолоку, Артур вдруг осознал, что сейчас впервые увидит поселение островного народа.

Представшее глазам зрелище его немало удивило. Это место отдаленно напоминало лесной поселок в какой-нибудь таежной глуши, за тем лишь исключением, что вместо хвои здесь царили тропические лианы и пальмы, а вместо резных изб красовались небольшие и аккуратные домики, отдаленно напоминающие китайские пагоды. Да, что-то неуловимо знакомое угадывалось в этих скромных деревянных постройках, словно Артур смотрел на картинку из учебника по географии в разделе «Азия».

- У нас тут красиво, да? – спросил его внезапно Хорик, который сиял так, будто сам лично построил большую часть хижин. - В строительстве большей части этих домов я принимал участие. Да чего уж там – строили мы поселок все вместе.

- Все? А сколько вас тут живет? – спросил Артур, пока шагал следом за своим патроном по песочной насыпи, служившей здесь улицей. - Наверное, не слишком много?

- Всего на острове живет пятьдесят восемь человек, - возразил Хорик. - Двадцать шесть парней, тридцать две девочки.

- Ого. Слушай, а как вы вообще здесь оказались? Вы же все дети, верно?

- Об этом тебе расскажет принц, - голос Хорика прозвучал отстраненно и холодно, и, взглянув на него, Артур заметил, что заместитель принца по чрезвычайным делам вновь выглядит задумчивым. - Если, конечно, сочтет нужным.

Хорик повел его мимо увитых цветущими лианами заборчиков и приземистых, потемневших от времени и сырости деревянных домов, мимо просторных дворов, украшенных кустами роз, мимо лужаек, на которых росли яркие тропические цветы, и Артур не мог поверить, что все это действительно сделали дети. Двадцать шесть мальчиков и тридцать две девочки культивировали участок джунглей, превратив его в пригодное для жизни уютное поселение. Кое-где за низкими заборчиками виднелись грядки, на которых росли овощи, но понять, какие именно, Артур не мог. В течение прогулки он насчитал три небольших колодца, с десяток скамеек, на которых сидели дети, с интересом за ними наблюдавшие, а также большую беседку в самом центре поселка, которая пустовала. Артур с удивлением отметил, что беседка выкрашена в безупречно белый цвет. Как дети сделали такую белую краску, он понять не мог, но подивился находчивости островитян.

Судя по маршруту, которым они шли, дом Киджеки располагался на самом краю поселка. Артур также понял, что ее домик находится в самом безопасном месте селения; с севера и с востока его окружали отвесные возвышения, поросшие тропическим лишайником и мхом, так что дом находился практически у подножья утеса. Если бы на поселок вдруг кто-то решил напасть, до того места враг добрался бы в самую последнюю очередь, а если бы он вдруг сумел взобраться на утес, то домик Киды оказался бы вне зоны прострела.

- Далеко еще до вашего принца? – спросил Артур, чтобы хоть как-то разрядить несколько мрачную обстановку: Хорик совсем ушел в себя, лицо его стало грустным.

- Нет. Почти пришли.

Спустя полминуты они внезапно свернули куда-то вправо и оказались напротив большого – пожалуй, самого большого в поселке – деревянного строения. Эта постройка единственная здесь была похожа на настоящую хижину. В ней не было ничего изысканного, возводили ее явно наспех, чтобы поскорее укрыться от дождя и холода. Стены хижины сильно пострадали от влаги, местами дерево до безобразия выточили короеды, но при всем этом создавалось впечатление, что хижину кто-то постоянно поддерживает в жилом состоянии. Это впечатление стало гораздо сильнее, когда Артур увидел, что дверь хибары покрасили такой же белой краской, какую он видел на беседке.

- Дом принца. Прошу за мной.

- Как скажешь.

Оказавшись прямо напротив двери, они остановились, и Хорик взволнованно вздохнул.

- Что бы сейчас ни произошло, что бы Киттафанар ни сказал там, знай, что я не верю в то, что ты нам враг. Но мы должны убедиться.

Слова Хорика не понравились Артуру, но он все же кивнул.

- Пока я вел тебя сюда, за нами следили. В любой момент в тебя мог прилететь дротик с сонным ядом, и я рад, что ты не дал нашим охотникам повода продемонстрировать свою меткость.

Артур огляделся, но никого не увидел.

- Они неплохо прячутся. Я сам их тренировал, - Хорик жутковато улыбнулся, и Артуру еще больше стало не по себе. - Ладно, пошли.

Мальчик решительно дернул за ручку двери и вошел в хижину. Артур с неохотой последовал за ним.

Стоило ему переступить порог дома принца, как он увидел Киджеки. Она стояла посреди комнаты со странным, а точнее, суровым выражением лица. Артур хотел улыбнуться ей, но в этот же миг дверь за ним резко и громко захлопнулась, а сам он, теряя сознание, стал ускользать из собственного тела.

Падая, он видел все будто в замедленной съемке, и успел заметить очень многое. Хорик, закрыв дверь, прошмыгнул куда-то влево и исчез из виду. Принц сидел на стуле у противоположной стены и с интересом взирал на гостя, крепко сжимая в руке золотой кубок с рубиновым ободом. Взор Артура стремительно тускнел, он всюду начал видеть странные, пугающие пятна…

Но самым страшным оказалось вернуть свой взгляд к Киде.

Девочка, совсем не похожая теперь на ребенка, стояла в самом центре комнаты, и глаза ее пылали бирюзовым огнем. Это было так завораживающе страшно, что Артур даже не заметил, как из его собственных глаз брызнули слезы. Бирюзовое пламя взметнулось к потолку, пробило стены насквозь, охватило все, кроме него и Киды, и мир потонул в огне.

А Киджеки протянула к нему свои руки - свои неестественно длинные, неестественно белые руки, и Артур увидел перепонки между пальцами...

Это было последнее, что он запомнил, перед тем как провалился в бездну.

Часть II. Глава 6. Проклятие детей Киррана

1

Артур потонул в бирюзовом пламени и в ожидании неминуемой гибели закрыл глаза. Он не мог сказать ни слова, не мог закричать – все поглотила непроницаемая пелена тишины. Но уже пару мгновений спустя он с удивлением обнаружил, что парит в потоках этого прохладного огня, и тот будто иглами покалывает кожу, но вовсе не обжигает. Чувство было столь необычно и ново, что страх перед пламенем исчез, оставив лишь изумление.

- Значит, ты действительно не лгал.

Мощный голос, эхом прокатившийся по закоулкам его сознания поразил Артура своей властностью, пронзил каждую клеточку тела. Пламя вокруг из холодного стало вдруг теплым, а мгновение спустя стало потухать, до тех пор, пока полностью не расступилось перед ним. И тогда Артур увидел ее.

Киджеки стояла к нему спиной. Магическое пламя окончательно исчезло, а вместе с ним и странная гнетущая тишина. Парень огляделся и обомлел.

«Что это за место?» - подумал он.

- Мой дом, - сказала Киджеки, не оборачиваясь.

Артур почувствовал, что способность говорить уже вернулась к нему, но теперь даже и не знал, как ей воспользоваться; слова не шли.

Комната, в которой они очутились, не была похожа ни на одну из тех, что он видел раньше. Обстановка тут поражала воображение: высокие каменные потолки сверкали вкраплениями синего блестящего минерала, похожего на сапфир, а полы были выложены мозаикой из белого, черного и бирюзового камня, изображавшего морскую пучину. Стены, в свою очередь, тоже были каменными, но отличались удивительной белизной; они напомнили Артуру больницу, в которой он навещал брата совсем недавно.

«А чувство такое, будто это было лет сто назад» - подумал он, озираясь по сторонам и рассматривая все, чего мог коснуться взглядом.

В каждом углу комнаты стояли вазы с большими и пышными цветами, что были похожи на гигантские голубые незабудки и синие розы. Главным украшением же здесь была стоявшая по центру комнаты кровать с балдахином, в складках которого скромно прятались перламутровые узоры из мелких и крупных жемчужин. Слева от кровати, на стене, висел огромный портрет маленькой девочки с белесыми волосами в бледно-зеленом платье. «Платье в духе рококо» - всплыла в голове Артура внезапная мысль, но он нисколько не сомневался: картина не имеет никакого отношения ни к Франции, ни к земному восемнадцатому столетию. Но и в том, кто изображен на портрете, он тоже не сомневался.

- Это ты, верно? – спросил Артур, глядя на портрет.

Киджеки не ответила. Теперь она стояла на балконе и смотрела вдаль, туда, где кромка воды поглощала невообразимо яркий диск солнца, а рубиновые отсветы плясали на синей глади.

«И здесь море» - подумал Артур, глядя на закат.

- Океан, - поправила егоКиджеки, - и да, на портрете я.

- Ты читаешь мысли?! – понял вдруг и воскликнул Артур чуть громче, чем ему хотелось.

Тогда Киджеки повернулась к нему полубоком, и юноша смутился - из глаз девочки катились крупные слезы, в отблесках заката похожие на маленькие бриллианты.

- Да, - просто ответила она, не произнося ни слова.

- Черт! – воскликнул Артур. - Здесь и я слышу твои мысли?

Кида улыбнулась сквозь слезы, и юноше почему-то показалось, что она вот-вот засмеется. Но этого не случилось.

- Не все, - девочка продолжала улыбаться, не раскрывая рта, пока ее слова звучали в его голове, - лишь те, что я позволяю тебе слышать.

Ответ озадачил Артура. Теперь, после всего пугающего и удивительного, что ему довелось испытать и пережить за последние сутки, этот странный мыслительный контакт стал той последней каплей, что окончательно сбила его с толку.

- Но… это невозможно! Как это работает? Где мы оказались? И кто ты?

Улыбка исчезла с лица Киджеки после третьего вопроса. Артур с досадой и опозданием понял, что девочка прочла его мысли и увидела, что скрывается за его словами.

«Кто ты? Я видел твои руки с перепонками между пальцев, видел твои страшные глаза, видел, что промелькнуло на твоем лице в миг, когда мы еще оставались по ту сторону…»

И в тот же самый миг Артур потерял над собой контроль. Его охватило чувство опустошенности – чужеродное, но неизгладимое. Тяжелая словно гора и холодная как северный ветер печаль схватила его душу и сердце, поглотив и то, и другое.

«Я никогда не вернусь домой» - эта мысль, долго вызревавшая где-то в самых потаенных уголках его разума, наконец, вырвалась наружу и посеяла в нем самый настоящий хаос, ядерный разлад, вечную космическую осень. Артуру хотелось рвать на себе волосы, истошно кричать и кататься по полу. Это было похоже на мучения в беспредельной тьме, но там ему на помощь пришел неведомый светоч, а теперь не придет никто, он это знал, и когда пал на колени, обжигающий холод скрутил его внутренности…

Кида смотрела на него пустым взглядом.

- Помоги, - прорычал он обессиленно, давясь ледяными слезами.

Киджеки закрыла глаза, и ее собственные слезы, горячие, потекли неестественно быстро. Спустя еще полминуты страданий Артура настигло понимание:

«Она тоже чувствует это! Она и есть источник этого!».

И в тот же миг все кончилось - также внезапно, как и началось. Темная волна печали отхлынула от берегов его сознания, унося с собой тревогу и боль.

- Ну вот, теперь мы наладили полный контакт.

- Что это было? Как это… - парень запнулся, и бесцельно блуждавший взгляд его замер на лице Киды.

Артур был поражен. Несмотря на печаль, безмерную и безбрежную, как тот океан, что искрился вдалеке отблесками заката, эта удивительная девочка каким-то чудом снова ему улыбнулась – искренне, по-настоящему.

- Это… то, что ты чувствуешь сейчас? – тихо спросил он, не отрывая взгляда от улыбки девочки. На губах ее, в уголках рта, блестели слезы.

- Это я чувствую всегда.

Кида снова подошла к перилам балкона, облокотилась на них и устремила взгляд к горизонту, к догорающему костру заката.

Артур молча смотрел на девочку, пока та безмолвно утирала слезы, чей поток никак не желал иссякнуть. Киджеки была одета в ту же сплетенную из трав одежду, в которой она была на острове, но Артуру вдруг ясно представился образ платья - того, что было на Киде, когда она была здесь в последний раз. Словно кто-то невидимый неуловимой рукой вложил нужный образ в его голову, а мозг сумел этот образ распознать. Не успел парень и глазом моргнуть, как великолепное платье бирюзового цвета оказалось на девочке, и ее улыбка стала чуть шире – он не видел этого, но знал.

- Красивое, правда?

Артур ничего не ответил. Кида и без его ответа знала, что он с ней согласен - теперь он это понимал. Юноша вышел следом за ней на балкон и встал по правую руку от девочки, думая, что образ платья возник в его голове не сам по себе.

«Он пришел от тебя, так?»

Кида не ответила, но он почувствовал, что прав, и, улыбаясь, легонько сам себе кивнул.

Какое-то время они стояли и смотрели на последние всполохи солнца, лениво погружавшегося в пучины океана. Артур не знал, сколько прошло времени, прежде чем он заговорил, но, когда голос его прорезал царившую тишину, на небе уже блестели первые звезды.

- Я чувствую твою боль.

Кида кивнула.

- Но я не слышу твоих мыслей. Может, расскажешь мне? – голос Артура стал тихим.

- Что именно?

«То, что ты боишься мне показать, - подумал парень, - и то, ради чего мы сюда пришли».

Девочка вздохнула, а после, наконец, заговорила вслух:

- Это место – королевский дворец.

- Значит, ты сестра Киттафанара?

- Да, но…

Артур и до этого чувствовал, что есть какое-то «но», но даже представить не мог, какое именно.

- Он наследный принц, а я… Я не… - Киджеки запнулась и надолго замолчала.

Юноша не хотел ее торопить и терпеливо ждал. С балкона, на котором они стояли, открывался чудесный вид на океан, а кроме того, отсюда было хорошо видно полосу берега внизу. Даже сейчас, в сумерках, Артур видел, что песок на берегу очень чистый и светлый, почти белый, и это впечатление белизны лишь усилилось, когда луна своим сиянием окончательно захватила небосклон. Время в этом странном место явно текло быстрее обычного, хотя Артура не покидало ощущение, что в каком-то смысле оно и вовсе стоит на месте.

Наконец Кида собралась с духом.

- Это странно произносить вслух... Я никогда никому этого не говорила, понимаешь? – она повернулась к Артуру и бросила ему в лицо взгляд, в котором теплилась надежда быть понятой. Глаза ее совсем утратили бирюзовый блеск и стали похожи на пару испуганных, свернувшихся клубочками темно-серых зверьков.

- Честно говоря, не понимаю, - Артур улыбнулся, - но мне ты можешь сказать, так? Ты ведь уже поняла, кто я такой?

Кида кивнула, и юноша заметил, что лицо у его собеседницы стало грустным и усталым. Как у футболиста в конце финала чемпионата мира, на котором он забил гол, но его команда все равно проиграла.

- Ты действительно прибыл издалека. Из мира, о котором я ничего не знаю… как, впрочем, не знают и остальные, - Киджеки задумалась. - Но ты не плохой человек. Не можешь быть плохим.

- Приятно слышать, - признался Артур.

- И я могла бы сказать тебе о своей тайне, если…

- Если?..

- …ты сам расскажешь о себе.

- Разве ты не можешь прочесть мысли и все обо мне узнать?

- Это работает только с теми мыслями, что обрабатывает твой мозг, с теми, которые он… - Кида снова запнулась, - … думает. Из твоей памяти я больше ничего извлечь не могу, по крайней мере, таким образом, здесь и сейчас. Даже те смутные представления о тебе, что я уже имею, появились лишь благодаря первой вспышке слияния наших ментальных оболочек.

Артур мало что понял, но Кида вдруг усмехнулась и как-то переменилась в лице, будто вспомнив что-то забавное.

- Хотя идея очень даже неплохая. Тебе не нужно мне ничего рассказывать. Просто вспомни все самое важное о том мире, из которого прибыл. Все важное о своей жизни.

- Сделать это прямо сейчас?

- Да.

- Ну, ладно, сейчас.

Артур глубоко вздохнул и постарался сконцентрироваться на своих воспоминаниях.

Парень и не ожидал, что поток мыслей и образов будет столь мощным, что его окажется так легко вызвать. Одна за другой стали проноситься перед его глазами картины прошлого, и спустя несколько мгновений Артур даже забыл, в какое странное место забросила его судьба...

***

Мама, забирающая сына из детского сада, как обычно, с папкой бумаг из школы в руках. Прогулка до дома под радостные рассказы о том, что с ним приключилось сегодня в садике. А вот он побежал по тротуару, и уже спустя минуту - разбитые коленки и слезы, а позже дома – йод. Еще улыбка мамы, ее поцелуй в щеку и утешения, а после – брикет мороженого из холодильника, его вкус…

- Что такое мороженое?! – воскликнула вдруг Кида с восхищением, оторвав Артура от воспоминаний. - Оно очень вкусное!

- В твоем королевстве не было мороженого? – спросил Артур отрешенно. Поток воспоминаний оказался настолько ярким, что ему было не под силу от него оторваться.

«Я словно мотылек возле лампы» - с досадой подумалось ему вдруг, и эта мысль привела Артура в чувство.

- Нет. Хотела бы я попробовать это лакомство в жизни. Эх… - лицо Киджеки утратило свой взрослый вид, в одночасье став по-детски наивным. - Но воспоминания у тебя тоже вкусные, если можно так выразиться. И волосы у твоей мамы красивые.

От этих слов Артур почему-то покраснел.

- Спасибо. Мне продолжить?

- Конечно.

Воспоминания об отце. Его шутки и игры по выходным. Его смех и смутный запах сигаретного дыма, сдобренный совсем не импортным одеколоном. Ожидание часа, когда отец придет с работы, чтобы Артур мог рассказать ему, чем занимался в садике, а чем – дома, пока папы не было. Грустные вечера, в которые отец не приходил вовремя, задерживаясь на работе. Командировки, во время которых Артур скучал по нему.

Теперь уже не только Киджеки не сдерживала своих слез. Они снова текли у обоих, но от осознания этого Артуру лучше не стало.

- Извини, это моя вина, - пробормотала Кида, - я тоже редко видела отца, а твои воспоминания…

Девушка махнула рукой, чтобы он продолжал. Артур проглотил слезы и снова сосредоточился.

Захар. Брат спит в кроватке, а трехлетний Артур смотрит на него и удивляется – неужели он так быстро вырос, и теперь маленьким будет Захар, а не он? Жизнь меняется, но не слишком сильно. Мама все реже забирает его из садика, все чаще это делает бабушка. Бабушка очень добрая и заботливая, не меньше чем мама, и она любит Артура, может, даже сильнее чем родители. Но несмотря на появление бабушки, спустя некоторое время Артуру удается познать чувства гордости и ответственности, которые может испытывать только старший ребенок, которого оставляют присмотреть за младшим.

- Твой брат был милым малышом в детстве - улыбнулась Киджеки, и Артур почувствовал, что на этот раз в ее улыбке нет ни капли грусти или усталости.

«Да, он был».

Кида вежливо кивнула – «продолжай, пожалуйста».

Раннее детство. Игрушки, игры, прогулки. Мама и бабушка присматривают за ним и братом по мере сил, но все больше времени они проводят вместе, без взрослых. Родители доверяют Артуру. Он этому рад. Брат всюду ходит за ним, но это Артуру не в тягость – Захар учится всему от него самого, и потому старший брат уверен, что младший не научится ничему плохому.

Умирает бабушка. Артур подавлен, вся семья переживает горе с трудом. Захар неделю молчит, а Артур пытается вытянуть из него хоть слово. Долго ничего не получается, но время уносит их дальше. Жизнь продолжается.

Захару девять, Артуру – двенадцать. Поздняя осень. Трое хулиганов в соседнем дворе пристали к Захару – отобрали у него шапку и стали перекидывать друг другу, насмехаясь над ним. Захар не плачет, но от бессилья буквально задыхается. Артур, понимая, что один с ними не справится, находит себе союзника – черенок от лопаты, оставленной дворником без присмотра. После нескольких быстрых и точных ударов и пары угроз хулиганы спешат ретироваться. Только после этого Захар позволяет себе разрыдаться. Артур успокаивает его, и они уходят домой.

- Прости, что прерываю твои мысли, - сказала вдруг Киджеки, - но мне хочется задать тебе один вопрос.

- Ничего, конечно, спрашивай.

- Почему твой брат не похож на тебя? – Киджеки смотрела на него так, словно бы это удивило и расстроило ее. - Даже через твои давние воспоминания я чувствую, что вас с ним разделяет что-то глубокое. Ты не знаешь, что это?

Артур отрицательно покачал головой.

- Ох. Прости. Продолжай.

Братья взрослеют. Захару исполняется тринадцать лет. Он замыкается в себе, они теряют связь. Времена, когда Артур и Захар вместе проходили через любые трудности, остались в прошлом. А потом…

- О, нет! - коротко вскрикнула Кида, когда увидела то же, что Артур два года тому назад.

Гость с Земли даже не заметил нового потока собственных слез. Казалось, этот балкон под звездным небом был создан для того, чтобы проливать здесь слезы о прошлом.

- Боги, - вздохнула Киджеки, - мне очень жаль твоего брата. И тебя.

- Ничего, - сказал Артур, - надежда еще есть, он ведь там, в больнице. На Земле.

Сказав так, Артур снова услышал отзвуки своей страшной мысли.

«Я никогда не вернусь домой».

Кида протянула руку и сочувственно положила ему на плечо.

- Не думай так, - сказала она, - мы поговорим об этом позже, хорошо?

Шумно выдохнув, землянин кивнул.

Рубаха, в которую Артура одели на острове, была сработана из грубой плотной ткани, но даже через нее он почувствовал холод ладони девочки. Этот холод отрезвил его, привел в чувство, и через пару мгновений Артур с облегчением осознал, что желание рыдать у него наконец-то иссякло.

- Еще один побочный эффект тайны, о которой я должна тебе рассказать, - Кида сморщила лоб, - холодные руки. У нас, Высокородных, это явление распространенное.

- У кого? – переспросил Артур.

- У Высокородных.

- Ты имеешь в виду… аристократов?

- Я имею в виду детей от союзов людей и сирен.

До Артура не сразу дошел смысл сказанного.

- Что? - переспросил он, когда смысл до него все же дошел.

- Ты правильно понял. Моя мать была принцессой сирен. Она выпила специальный отвар, который позволил ей стать человеком, но все ее магические способности достались мне по наследству.

Про себя Артур усмехался и не верил, Кида это чувствовала, но продолжала говорить, желая поскорее со всем покончить.

- А вкупе с королевской кровью моего отца, в роду которого было несколько могущественных чародеев, это вылилось во все то, что ты сейчас наблюдаешь, - Киджеки равнодушно развела руками, пытаясь показать это «все», - в мои способности к слиянию ментальных оболочек и в некоторые другие трюки.

- Это… здорово, - сказал Артур, окончательно переварив услышанное. Теперь он знал, что Кида говорит правду, почему-то чувствовал это и не мог с этим спорить.

«Значит, все правда. Сирены, магия, другой мир. С ума сойти» - думал он, а Кида делала вид, что не слышит этого.

- Ты так считаешь? – спросила она, небрежно смахнув со лба прядь белесых волос. - Иногда я жалею, что эти способности не достались Китту.

- Так это и есть твой секрет? Твои способности?

- Не совсем так. Но да, дело их тоже касается. Понимаешь, с некоторых пор - около сотни лет тому назад - на Кирране стали бояться магии и всего, что с ней связано. Отец женился на нашей матери лишь благодаря тому, что ее истинное происхождение удалось удержать в секрете.

- И когда твои родители узнали, что ты получила в наследство от них магические способности, они тут же предприняли какие-то меры? – Артур уже догадался, к чему могло привести такое стечение обстоятельств.

- Верно. Мне тогда исполнилось пять лет. Я была…, - Кида вскинула на него свои большие серые глаза, и Артур – он мог поклясться в этом – увидел, как в них на секунду вспыхнул бирюзовый огонек, - погоди-ка. Лучше я просто вспомню это. Так ты лучше поймешь.

Артур пожал плечами и кивнул.

Теперь настал черед Киджеки закрывать глаза и сосредоточиваться. Артур ожидал услышать что-то, но вместо этого вдруг осознал себя в совершенно другом месте.

Это был чудесный весенний сад. В воздухе Артур уловил сладостную смесь ароматов сирени и роз. Сад, судя по всему, был разбит посреди внутреннего двора того же самого замка, в одной из башен которого они с Кидой были еще секунду назад.

- Это мои воспоминания о тех ранних днях, - словно бы стесняясь, сказала Кида. - Скоро мы увидим… молодую версию меня, и ты поймешь, что тогда произошло.

Сад не пустовал. Возле каждой каменной арки стояло по паре стражников с угрюмыми лицами. Их стальные шлемы и кирасы блестели на солнце, и Артур мигом сообразил, отчего они так угрюмы – их панцири сильно нагревались, и стражники страдали от жары, обливаясь потом.

Внезапно в сад вошли двое – невысокого роста дама в простом голубом платье, и маленькая девочка, в которой Артур без труда узнал Киджеки. Кида с грустной улыбкой смотрела на саму себя в детстве.

- Это просто прекрасно, - восхищенно произнесла дама в голубом, державшая маленькую Киджеки за руку, - посмотрите, принцесса – сирень расцвела!

Но юной Киджеки сирень была безразлична. Все ее внимание приковала к себе огромная белая бабочка, лениво порхавшая с цветка на цветок, с цветка на куст, с куста на траву, и так далее. Глаза девочки загорелись озорным огоньком – она явно вознамерилась изловить насекомое.

- Сколько тебе тут лет? – спросил Артур голосом, каким обычно задают такой вопрос подруге, демонстрирующей фотографии своего раннего детства.

- Пять, - задумчиво сказала Киджеки, - но я тогда была смышленая.

Высвободив руку из вялой хватки, пятилетняя Кида со смехом бросилась за бабочкой, и та поспешила перелететь на соседний куст. Женщина в голубом улыбалась, глядя на подопечную, но по выражению ее лица было ясно, что она волнуется за девочку, и очень боится, как бы та вдруг не упала и не запачкала платья.

- Это моя няня, - пояснила это Киджеки Артуру, - ее звали Серра. Она была доброй женщиной.

- Что с ней стало? – спросил зачем-то Артур, тут же пожалев, что задал такой вопрос. Он ведь знал, что ответ на него никак не может быть хорошим.

- Не знаю. Но ничего хорошего, это точно. О, вот сейчас, смотри!

Артур устремил свой взгляд к Киджеки-младшей, и вовремя.

Маленькой девочке надоело догонять бабочку. Она явно разозлилась (по личику это можно было понять – она обиженно надула губы), и внезапно произошло нечто необыкновенное.

- Лети сюда! – крикнула девочка, ее глаза полыхнули знакомым Артуру бирюзовым пламенем, и насекомое послушно порхнуло к ней на мягкую маленькую ладошку.

Дама в голубом платье, явно лишившись дара речи, округлила глаза. Стоявший неподалеку стражник удивленно приподнял брови.

- Ты красивая, - громко сказала маленькая Кида, обращаясь к бабочке, - и у тебя, наверное, где-то здесь маленькие детки. Я не обижу тебя. Можешь лететь к своим деткам.

После этих слов бабочка легко соскользнула с ее бледной ладошки и поспешила куда-то в дальнюю часть сада. От взгляда Артура не ускользнуло и то, как догорало и меркло бирюзовое сияние глаз девочки.

- Вот с этого все и началось, - сказала медленно Киджеки, стоявшая рядом с Артуром. - А потом…

Внезапно она осеклась, и юноша снова увидел море и звезды, отражающиеся в нем.

- Прости, - Кида снова утирала слезы кулаками, - давно я не была здесь. Давно не вспоминала…

- Ничего, - Артур считал, что ей не за что извиняться, - просто расскажи мне, в чем же дело?

И тогда она все объяснила:

- Никто на острове, кроме нас с Киттафанаром, не знает правды. Никто не знает, что я его сестра, но все знают, что я Высокородная. Так получилось. И я с этим свыклась. Никто не знает, кем были мои родители, но все, кто живет на нашем острове, принадлежат лишь к знатным родам Киррана, и потому остальные считают меня внебрачной дочерью графа Финдрана, у которого не было законорожденных детей. Мы с братом поддерживаем этот миф, ведь он нам только на руку.

- Но как так вышло, что никто не узнал в тебе сестру принца?

- Когда мне было пять и мои силы пробудились, родители спрятали меня от всех. Отец объявил двору, что я больна «хрустальной кровью» – редким заболеванием, излечить которое не под силу ни одному лекарю. Никто, кроме родителей, брата и нескольких слуг не видел меня в дни моего заточения в этой самой башне, - она повела рукой, указывая на все вокруг.

- Ужасно, - Артур говорил искренне, - почему они с тобой так поступили?

- Родители посчитали, что я не смогу контролировать свои силы. Они боялись за меня. В те годы положение магов и колдунов в Кирране было бедственным. Крестьяне сжигали по селам ведьм, ловили алхимиков и кудесников, некоторые лорды провозгласили себя охотниками на колдунов и устраивали облавы на любого в их владениях, кто хоть как-то мог быть причастен к магии. Только представь себе, что могло произойти, если бы народ Киррана узнал, что их принцесса – чародей по рождению?

Артур молча смотрел в ее полные отчаяния глаза. Отчаяния, которое никуда не исчезло даже спустя годы.

- Мама все знала о моих способностях, и даже тайно учила меня, но я… - девочка усмехнулась. - К сожалению, ученицей я была не самой способной. Обуздать магию было нелегко, но я знала – если сумею полностью овладеть способностями, то отец освободит меня из этого плена.

- Он обещал это?

- Да, иногда он говорил так, когда навещал меня, - Кида подняла глаза, полные слез, на луну. Серебряный диск отражался в ее глазах, и Артуру пришел в голову вопрос – как часто Киджеки смотрела на луну, выходя среди ночи на этот балкон - и в реальной жизни, и в воспоминаниях?

- Папа с мамой всегда чувствовали себя виноватыми передо мной, но я знаю, что они любили меня, и искренне хотели уберечь. Потому и не обижаюсь на них, - девочка глубоко вздохнула.

Артур понимающе кивнул. Киджеки отвела взгляд и горько усмехнулась.

- В конечном счете, они были правы. Магия оказалась значительно сильнее меня, иногда у меня случались слишком бурные ее всплески. Однажды, когда мне было семь, я воспарила над полом в своей комнате, и провела в таком положении двое суток. Слуги дежурили по очереди, дожидаясь момента, чтобы поймать меня, когда магия ослабеет и я упаду.

Артур представил себе это зрелище и невольно улыбнулся.

- А в одиннадцать я вообще затопила верхний этаж башни, во сне. Мне приснился пожар, и я призвала океанические воды себе на помощь, - после этих слов улыбнулась и Кида, - это удалось удержать в секрете от придворных, к счастью, но…

- Ремонт занял долгое время? – предположил Артур.

- Точно, - Кида усмехнулась и странно посмотрела на него. - А ты, кажется, начал все мои мысли читать. Значит, мы слишком долго здесь находимся.

Внезапно она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Ее взгляд Артура смутил и насторожил.

- Послушай меня, Артур с Земли. Это очень важно. Никто не должен знать то, что я рассказала тебе. Я вообще не должна была этого делать, но я вижу, что ты благородный человек. И какая-то часть меня верит… или хочет верить… что ты можешь помочь нам.

- Помочь? С чем?

- Об этом ты еще узнаешь. Китт расскажет тебе все о нас, и о том, что нам угрожает.

Артур не знал, что на это сказать. Он увидел вдруг, что сейчас принцесса выглядит гораздо старше своих пятнадцати лет, словно бы в мире воспоминаний она стремительно взрослела.

- Нам пора возвращаться, друг мой. Надеюсь, я могу называть тебя так? – Кида улыбнулась, и Артур почувствовал странное покалывание во всем теле.

«Конечно» – подумал он, прежде чем исчез, растворился, распался на миллиарды частиц, которые тотчас подхватил мощный поток бирюзового пламени и унес обратно, в то место, которому они с Киджеки принадлежали - в материальный мир.

2

Принц Киттафанар сосредоточенно наблюдал за тем, как его сестра и их странный гость исчезли в яркой бирюзовой вспышке, а спустя секунду появились на том же самом месте.

- С возвращением, - сказал юный монарх, - надеюсь, все прошло хорошо?

Артур нашел себя лежащим на полу, и почувствовал, что при падении довольно сильно ударился затылком.

«Ну почему мне все время достается по голове?»

- Как я уже говорила, этот человек абсолютно чист, - голос Киджеки звучал теперь сердито, - надеюсь, мне не нужно участвовать в дальнейшем разговоре?

Киттафанар на мгновение задумался, после чего кивнул ей.

- Можешь идти, если хочешь.

- Благодарю. Удачного дня, господа – сказав так, Кида, не обращая внимания на растянувшегося у порога Артура, покинула хижину.

Его это обидело. Артуру показалось, что от Киджеки донесся последний мысленный всплеск, но в нем не было и толики той доверительности, что возникла между ними по ту сторону ее разума.

Хорик помог ему встать, виновато шепнув при этом:

- Извини, что так вышло.

Гость с Земли нетвердо стоял на ногах, но желая на этот раз показать себя достойно в обществе принца, выпрямился во весь рост. На его счастье, потолок в хижине оказался выше, чем в жилище Киды, и он лишь легонько задел его макушкой.

Тень улыбки промелькнула на лице Киттафанара.

- Надеюсь, ты не сильно ушибся, когда падал, - голос его звучал дружелюбно, но устало, - присаживайся.

Монарх указал на стул, который держал в руках Хорик. Артур посмотрел на заместителя принца, тот улыбнулся и кивнул, пододвинув стул к самым его коленям.

Артур сел, после чего тут же выпалил:

- Это было слишком, принц.

- В каком смысле?

- Слишком нагло.

Киттафанар улыбнулся так, что Артуру захотелось огреть его по голове чем-нибудь увесистым.

- Ты зря так нервничаешь, Артур. Могу я перейти на «ты»? Мы теперь знаем, что Артур с Земли нам не враг. Ты ведь и сам понимаешь, что нам нужно было удостовериться в этом.

- Пожалуй, я тоже перейду на «ты», - Артуру больше не хотелось говорить с этим мальчишкой как с взрослым человеком, - и вот что я скажу: ты не имел права отдавать этот странный приказ Киджеки.

- Да, не имел, - согласился принц, все так же лениво улыбаясь, и Артур вдруг впервые заметил, что эта его ухмылка чем-то похожа на улыбку Киды, - но я ей ничего и не приказывал. Лишь попросил помочь, а она согласилась. На всякий случай.

- Даже если так, ты все равно перешел черту.

- Постой, постой, - вспыхнул вдруг принц, - перешел черту? Я?

- Именно.

- Прости, приятель, но ты не прав, - эта странная фамильярность показалась Артуру неестественной для благородного голоса принца, благодаря чему он понял – Киттафанар действительно начал злиться, - перешел черту ты, и притом вполне определенную. Ты пересек черту наших владений, и здесь мы вправе поступать с тобой так, как посчитаем нужным для нашей безопасности. Ты это понимаешь?

Голос мальчишки августовским громом звучал в стенах хижины. Артуру показалось, что в глазах принца вот-вот промелькнут грозные бирюзовые искры, но этого не произошло.

«Прорицателем мне не стать».

- У нас не так уж много времени, Артур с Земли. И я бы хотел, чтобы мы провели его с максимальной пользой и, главное, бесконфликтно. Ты согласен с тем, что конфликты нам не нужны?

Артур мельком глянул на Хорика. Тот стоял у стены, с руками, сложенными на груди, и мрачно молчал. А заметив взгляд Артура, кивнул.

- Согласен.

- Отлично. Теперь, как я и хотел, я расскажу тебе все, что ты должен знать, чтобы понять меня и мой народ. Готов слушать?

Артур чувствовал, что его мучают жажда и дикое желание снять с себя глупую рубашку, которая безумно натирала в рукавах, но он все равно кивнул.

- Прежде чем я начну, -Киттафанар встал со своего стула, поставил кубок на стол, плеснул в него воды из кувшина и протянул Артуру, - вот, промочи горло. После ментального контакта мучает жажда, я почти и забыл об этом.

Артур с благодарностью принял воду и осушил кубок в два счета, а после этого Киттафанар рассказал ему почти все то, о чем не упоминала Киджеки в своей стране воспоминаний.

3

- Около двух веков назад в нашу реальность просочилось зло, - начал свой рассказ принц. – Никто на Илтаре не знал, откуда оно пришло и почему, но было очевидно, что зло это не принадлежит ни одному из двенадцати миров.

Артур не понимал, о каких еще двенадцати мирах идет речь, но решил задать все вопросы позже.

- Зло имело вид огромного демона, - продолжал Киттафанар, - и по какой-то причине этот демон выбрал первой своей целью именно Илтар. В то время наше великое королевство Кирран переживало расцвет, а союз с тритонами и сиренами подводных королевств был крепок, как никогда раньше.

Хорик вздохнул. В глазах его Артур увидел нечто вроде ностальгии.

- Демон был силен, но слишком горд. Он решил покорить подводные королевства Илтара в одиночку, и это бы наверняка ему удалось, сражайся тритоны и сирены также, как и он, поодиночке. Но враг потерпел поражение, потому что подводные королевства встретили его плечом к плечу. Кроме того, им на помощь пришли маги с Киррана – те, что умели дышать под водой.

Теперь Артуру было действительно интересно, хотя его и не покидало ощущение, что все это большая шутка, похожая на сюжет фантастического фильма.

- Когда демон, наконец, понял, что одолеть альянс людей, сирен и тритонов ему не под силу, он пошел иным путем - отыскал соратников среди глубоководных жителей океанической бездны. Издревле в каждом из двенадцати миров существовали народы и создания, поклонявшиеся безграничной тьме, и Илтар никогда не был исключением. Используя страшную магию, демон подчинил древнее подводное божество, которому поклонялись отсталые племена пещерных тритонов, серые русалки, жуткие змееголовые твари и прочие жители глубин. Управляя этим безымянным монстром, злодей собрал подводное войско, с помощью которого захватил несколько городов Илтарлиса. Кирранские боевые маги, обученные бою под водой, помогали морским жителям защищаться, но враг стремительно теснил их. Оказалось, что в подводных разломах, в самых недрах нашего мира, накопилось слишком много нечисти, которая ждала своего часа, чтобы выйти на войну с Илтарлисом и Форнелией – королевствами тритонов и сирен. Однако сражения с подводными тварями унесли также немало и жизней кирранцев.

Теперь в глазах Киттафанара горел огонь настоящей застарелой ненависти, словно бы он и сам не раз сражался с подводными чудовищами.

- Не буду утомлять тебя долгими рассказами о тех далеких временах, - сказал принц, - достаточно будет сказать, что демону потребовалось всего несколько лет на то, чтобы подчинить королевство тритонов. После этой войны его войска значительно сократились в числе, да и он сам куда-то исчез, оставив вместо себя наместника-колдуна, который стал править тритонами. Еще пару лет спустя колдун был убит тритоном-повстанцем во время удачного покушения, и остатки той нечисти, что пришла следом за демоном в Илтарлис, были уничтожены или оттеснены в глубины, откуда они и явились. Так кончается первая часть моей истории. Есть ли у тебя вопросы, Артур с Земли?

Вопросы у Артура были. Целая уйма вопросов.

- Да. Во-первых, - Артур откашлялся, - зачем ты рассказываешь мне эти сказки?

- Это не сказки, - тихо проговорил принц, глаза его при этом сурово блеснули, - это – наша история. История моего народа. Отнесись к ней с должным уважением, прошу.

Артур криво усмехнулся, оглянулся на Хорика. Но тот тоже был серьезен.

- Ладно, - сдался землянин, - второй вопрос. Допустим, я верю и в магию, и в то, что оказался в совершенно другом мире…

Голос юноши сочился сарказмом, но принц и его помощник этого будто не замечали.

- Тогда почему вы считаете, что я могу вам чем-то помочь?

Хорик и Киттафанар обеспокоенно переглянулись.

- Откуда ты знаешь, что мы собираемся просить тебя о помощи? – с подозрением спросил принц.

- Мне так Кида сказала, - просто сказал Артур, - значит, это правда?

Принц вздохнул.

- Пожалуйста, дослушай до конца мою историю, а после мы поговорим обо всем обстоятельно.

Артур обиженно выдохнул и кивнул.

- Итак, я остановился на том, что колдун был убит, а его твари изгнаны из Илтарлиса. И положение дел на Илтаре еще долго оставалось таким, но спустя полвека царство тритонов снова потонуло в войне с глубоководными чудовищами. В тот раз их вел в бой некий колдун, и я склоняюсь к тому, что это был тот же самый, якобы убитый тритоном-повстанцем, слуга демона.

Голос Киттафанара звучал так, словно он читает лекцию перед школьниками. «Но интересно читает» - подумал Артур и усмехнулся. Принц усмешки не заметил и с воодушевлением продолжал свою речь.

- Как бы там ни было, Илтарлис снова оказался захвачен. Впоследствии и Форнелия, государство сирен, изредка подвергалось атакам подводных чудищ, но открытых и затяжных войн в подводных королевствах не было еще очень долго. Гордый народ тритонов стал жертвой деспотичного колдуна, и тысячи подводных жителей были уничтожены в результате захвата Илтарлиса. Но еще больше их погибло после войны: колдун истреблял непокорных, заставляя некогда сильнейшую подводную расу вырождаться. Всего через несколько десятилетий Илтарлис окончательно признал в колдуне своего нового властителя, став врагом и Киррану, и Форнелии, а тритоны из благородных хозяев океана стали злобными врагами всего человечества.

Киттафанар сделал эффектную паузу, позволив Артуру переварить новую информацию.

- Значительно позднее пала и Форнелия. К тому моменту Кирран уже давно изолировался от подводных королевств. Этому немало поспособствовал мой дед, король Эрик. Время его правления стало темным часом для ведьм и колдунов, любая магия на территории Киррана была запрещена, а все, кто противились закону, были изгнаны… либо истреблены.

Принц произнес эти слова со стыдом, будто не его дед, а он сам подверг тех магов опале.

- У короля, конечно, были причины восстать против магов. Положение в стране было крайне нестабильным. В последние годы правления деда Кирран находился под постоянной угрозой. Связь с подводными королевствами была утрачена, а сирены и тритоны новых поколений уже не видели в людях союзников. Конечно, некоторым сиренам удалось сбежать от гнета подводной тирании на сушу, но в результате реформ старого короля большинство беженцев были казнены. Мой дед не доверял подводным жителям, он был уверен в том, что прибывшие ко двору сирены всего лишь лазутчицы колдуна. И в любом, кто занимался тайными искусствами, дед видел потенциального союзника «нового властелина морей», как колдун себя называл.

Эту часть истории Киттафанар рассказывал с явной неохотой. «Странно, Киджеки о короле Эрике ничего не говорила» - подумал Артур.

- Дедушка Эрик скоропостижно скончался в собственной постели по неизвестной причине. На теле короля не было ран, в его крови не обнаружили яда. Вскрытие тогда показало, что внутренние органы были целы – это я подслушал из разговора отца с придворным лекарем. Слуги шептались о том, что деда прокляли, что он сам навлек на себя смерть своей долгой борьбой с чародеями.

- И ты веришь в это? – спросил Артур.

- Не знаю, - честно ответил принц, - может, это правда, а возможно и нет. Дед действительно перешел дорогу очень многим магам, и не для всех из них дорога пресеклась. Может быть, кто-то из недобитых колдунов постарался отомстить. А может дед Эрик просто умер от неизвестной нашим лекарям болезни.

Артур согласно кивнул.

- Новым королем Киррана стал мой отец. Он попытался отменить хотя бы часть жестоких законов, введенных дедом, но это оказалось сложно. Простой народ и знать поддерживали охоту на ведьм и колдунов, ведь очень многие – как простолюдины, так и дворяне – получили от короля Эрика немало наград за успехи на этом поприще.

За окном убогой хижины пошел дождь, капли его глухо забарабанили по крыше.

- Хотя отец изо всех сил старался возродить культуру магии на Кирране, ему это не удалось. И это было очень плохо - отец понимал, что в грядущей войне с подводными обитателями и их злобным господином без помощи магов не обойтись. Но он боялся реакции двора и народа, а потому не предпринимал действительно решительных шагов в достижении этой цели. Его собственное положение было довольно шатким, а война приближалась - с каждым новым днем.

В этот момент на глазах Киттафанара будто бы заблестели слезы. «Интересно, все ли кирранцы любят поплакать?» - подумал Артур, и от этой ехидной мысли ему вдруг стало стыдно. Он понимал, что в действительности и для принца, и для его сестры любые воспоминания о пережитом крайне болезненны. Да и кто, если не он сам, совсем недавно рыдал вместе с Киджеки?

- В конечном счете, шторм, долгое время собиравшийся у наших берегов, разразился. Восточные колонии Киррана в одночасье были уничтожены ордой тех подводных тварей, что могли дышать и на суше. Ряд прибрежных городов погрузился в пучины вод. Колдун вместе со своими слугами обрушил на побережье колоссального размера волны, так что тысячи людей попросту смыло в море. Первый этап войны был проигран нами по всем фронтам, ведь ни в одном атакованном городе не нашлось достаточно сильного мага, который мог бы противостоять водной стихии.

Дождь за окном уже давно превратился в ливень, и остров погрузился в затяжную серость. В комнате воцарился сумрак.

- А потом армия тритонов, гидр, наг и прочих тварей двинулась на остальные наши города. Я не знаю всех подробностей войны, не знаю, сколько битв было нами выиграно, а сколько проиграно. Но итог оказался ужасным – столица подверглась осаде, в то время как остальные города пали один за другим…

Хорик, на протяжении всего рассказа стоявший в углу со скрещенными на груди руками, извлек из складок штанов платок из серой ткани, в который с шумом высморкался. Глаза его, как отметил Артур, блестели так же, как и у принца – это было видно даже впотьмах. «Наверное, они нечасто вспоминают об этом всем» - невесело подумал он.

- И в итоге… - вздохнув, сказал Киттафанар, - мы проиграли войну.

- Проиграли, - повторил Хорик каким-то не своим голосом, очень холодным и отстраненным, и Артуру показалось, что парень может разреветься в любой момент.

Тишина, повисшая в хижине, прерывалась лишь шумом ветра и дождя. Киттафанар отсутствующим взглядом уставился на свой кубок, Хорик глядел в пол. Артур смотрел на них обоих и ждал, пока кто-нибудь продолжит рассказ. И не дождался.

- Но как вы здесь оказались? Как вам удалось выжить? – в нетерпении спросил он.

Киттафанар и Хорик, очнувшись от своего оцепенения, переглянулись.

- Это сложно объяснить, - медленно, словно бы нерешительно проговорил принц, - сложно рассказать.

- Это нужно сделать, Китт, - сказал вдруг Хорик.

Принц смерил своего помощника взглядом, полным какого-то мягкого, вымученного отчаяния, и кивнул.

- Хорошо, - сказал он, - слушай внимательно, Артур с Земли. Эту историю во всех ее подробностях знаем лишь мы с Хортаном, ну и еще, конечно, Киджеки. Ты будешь четвертым.

Артур смущенно кивнул.

- Правда в том, что мы прокляты, - сказал принц, и над тропическим островом пронесся рокот грома.

4

- Да, мы прокляты, - повторил Киттафанар, - все жители острова. Мы – сыновья и дочери тех, кто правил Кирраном. Я, как ты уже знаешь, сын короля, а остальные – дети чиновников, дворян и военачальников.

- В каком смысле - прокляты?

За принца ответил Хорик.

- Думаю, ты уже и сам догадался, - усмехнулся он, - ведь так?

У Артура, конечно, уже были мысли на этот счет.

- Вы… не взрослеете? – неуверенно произнес он, словно ожидая насмешек.

Но их не последовало.

- В точку, - грустно подтвердил Хорик, - не взрослеем с той самой секунды, как здесь оказались.

- Но почему? И как вы здесь оказались?

Дождь за окном не прекращался. Внезапно молния высветила из полумрака фигуру и лицо Киттафанара. Только сейчас Артур обратил внимание на резной деревянный стул, на котором сидел принц: он, судя по всему, заменял принцу трон, и тот восседал на нем с величественностью истинного монарха. Артуру этот факт показался одновременно и забавным, и внушающим некоторое уважение.

- Мы бежали из дворца, - голос Киттафанара звучал теперь решительно и твердо, - во время осады столицы отец отдал капитану стражи приказ собрать всех детей во внутренней твердыне замка, окруженной рвом, и поднять мост. В тот день против чудовищ сражались и женщины, даже придворные дамы - им выдали арбалеты и поставили на стены. Всего нас, не считая капитана и двух стражников, было шестьдесят семь. Мы сидели в винном погребе – большом и сухом, там был провиант и поставленные рядами кровати. Капитан Хэлфик сказал, что наша задача – сидеть как можно тише и не впадать в истерику. Но мы этого и не делали, хотя многие из нас были жутко напуганы.

- Мы с принцем рвались в бой, - с грустной улыбкой сказал Хорик, глядя на своего повелителя, - но капитан лишь пригрозил нам поркой.

- Да, - подтвердил без тени улыбки Киттафанар, - положение было серьезным. Мы не знали, что происходит снаружи, за стенами твердыни, но были уверены, что до нас враг доберется лишь в одном, самом худшем случае. Который и стал нашей судьбой.

Артур молчал, напряженно ожидая подробностей.

- Сам колдун, слуга демона, пришел к нам, - Киттафанар встал со своего стула-трона и бросил на Артура взгляд, в котором гордость мешалась с горечью, - он пришел к нам для того, чтобы лично убить меня, наследника короны Киррана, а остальных скормить своим чудовищам.

***

Что-то неистово билось о деревянную дверь, и стражникам с большим трудом удавалось сдерживать это.

- Китт, я не хочу умирать, - пискнула Кида, всем телом прижавшись к брату и дрожа от страха, - пожалуйста, сделай что-нибудь!

- Отойди назад, сестренка, - сказал принц, извлекая из ножен свой корд, - сейчас эти твари будут здесь.

Китт окинул взглядом всех, кто был вокруг – всех этих детишек, многим из которых не было и двенадцати. В глазах их читался немой ужас.

- Уберите оружие в ножны, мой принц, - пропыхтел капитан Хэлфик, уже седой, но бесконечно верный и преданный, - лучше помогите завалить эту дверь, скорее!

Хорик и Роддегер тут же схватились за свои кровати и потащили их к двери. Но Киттафанар понимал, что это не поможет. Зато он помнил последние слова отца перед тем, как тот отправился на самоубийственную битву.

Китт знал, что врагу был нужен только он.

- Отойдите от двери, капитан, - сказал принц, - пусть они войдут.

Кида издала какой-то непонятный звук, снова сжала брата в объятиях и своим подбородком впилась ему в плечо, будто пытаясь проделать в нем дыру.

- Спасите!!! – прокричал вдруг кто-то из детей, и в тот момент волна паники захлестнула всех, кто был там, всех кроме принца, стражей и капитана. Слезы, крики и стенания воцарились в погребе.

- Никогда я не исполню этого приказа, - сказал Хэлфик, когда очередной удар по двери едва не сбил его с ног, - ради вашего отца, мой принц.

И в ту же секунду дверь разнесло в щепки, одна из которых вонзилась капитану в левую руку, пробив ладонь насквозь. Детские крики стали громче всего на свете, а красная лужа, мгновенно образовавшаяся на полу, по форме напомнила Китту пруд, в котором он когда-то давно ловил рыбу.

- КИТТ!!! – Киджеки кричала его имя, а принц даже не мог понять, зачем. Время для него стало каким-то до смешного вялым, медленным.

Сквозь раззявленный, словно рот мертвеца, дверной проем вползло отвратительное создание - нечто похожее на краба с человеческим торсом, клыкастой щетинистой головой и четырьмя руками с клешнями. Медленно эта тварь бросилась к стражнику и одним мощным ударом клешни размозжила ему череп. Когда в двери показалась вторая тварь, другой стражник уже был разодран на части, а капитан Хэлфик, словно не чувствуя боли, выхватил меч целой рукой и вонзил его острие в тело первого гостя.

- Капитан! Не-е-е-т! – все так же медленно прокричал Хорик.

Хэлфик обернулся в нужную сторону, но не успел ничего сделать - вторая тварь просто вспорола ему живот своими отвратительными клешнями.

Китт хотел сделать что-то, воздеть меч и вступить в бой, но не мог. Он мог лишь надеяться, что его идея сработает, и что отец был прав.

«Им нужен я, - думал принц, - пусть заберут меня и оставят остальных в покое».

Капитан Хэлфик умирал в агонии, дети рыдали, кто-то рвал на себе волосы и истошно вопил, кто-то звал мамочку; в нос принцу ударил резкий запах мочи – один из малышей описался от страха. Кида больше не сжимала брата в объятиях, она словно окаменела, превратившись в статую. Хорик с ужасом смотрел на останки Хэлфика, Роддигер с отвращением взирал на врагов.

Но когда в погреб вошел колдун, все взгляды устремились к нему, а главное – воцарилась мертвая тишина. Китт старался смотреть на врага прямо, открыто и без страха, но в глубине души знал, что больше всего на свете желает сейчас убежать на край света, чтобы больше никогда не видеть этого...

- Вот я и нашел вас, принц, - прошелестел голос чудовища в обличье человека, - думаю, вы знаете, что вас теперь ждет.

«Знаю, Синекожий» - хотел храбро ответить Китт, но не смог. Он вообще больше ничего не мог – ни двигаться, ни говорить, ни толком думать. Каждая клеточка его тела, каждая фибра его сознания оказались заморожены присутствием колдуна, чей вид был поистине ужасен. Раздутая, покрытая рубцами и перевязанная застарелыми бинтами голова, темная мантия с руническими знаками, синюшная кожа мертвеца…

- Не бойтесь смерти, принц, - снова прошелестел колдун, который, очевидно, сам уже имел честь с ней встретиться, - она ничто в сравнении с тем, что ждет остальных кирранцев.

Услышав это, Киттафанар приказал себе броситься на врага с мечом, но тело его не послушалось.

- Не бойся, Китт, - сказала вдруг Кида. Звук ее голоса опалил и оживил морозную тишину, царившую вокруг, - закрой уши.

- Что? – сказал сбитый с толку колдун, и Кида крикнула:

- ЗАКРОЙТЕ УШИ ВСЕ, СКОРЕЕ!!!

Этот крик словно подчинил себе выживших кирранцев, в том числе и Киттафанара. Все они повиновались Киде, а после этого…

***

- Убить тебя колдуну не удалось, - сказал Артур после некоторого молчания, - почему?

Хорик усмехнулся, принц посмотрел на него со странным выражением лица.

- Мы выжили лишь благодаря Киджеки, - сказал Киттафанар и вздохнул, - когда колдун появился в твердыне, никто не сумел ему противостоять. Мы заперли двери, но враги легко проломили ее.

- На всю жизнь запомнил их жуткие морды, - проворчал Хорик, - но еще больше - клешни.

- Пока твари ломали дверь, многие наши верещали и бились в истерике, - Киттафанар говорил медленно, словно заново проживая те страшные мгновения, - и когда те два монстра вползли в комнату, вопли стали лишь громче. Но стоило войти в нее колдуну, как все мы погрузились в какую-то… неестественную тишину.

Хорик кивал, подтверждая каждое слово своего принца.

- От Синекожего – так мы прозвали колдуна – разило мертвечиной и разложением, но не это заставило нас замолчать. Мы смотрели на колдуна широко раскрытыми глазами и едва дышали. Само присутствие этого ублюдка начисто ломало волю, превращало нас в послушных трусов, готовых на все, лишь бы этот кошмар поскорее закончился. Аура ужаса – вот как я бы назвал это.

- Но аура Синекожего повлияла не на всех, верно, Китт? – сказал Хорик.

- Да, - принц как-то слабо улыбнулся и кивнул, - не на всех. Киджеки оказалась единственной, на кого появление колдуна не оказало эффекта. Хотя, если быть точным, эффект был, и притом положительный.

- В каком смысле?

- Как только Кида увидела Синекожего, ее способности… оживились. Страх пробудил в ней внутренние силы, запас которых оказался достаточным, чтобы спасти всех нас.

- Но как ей удалось всех спасти? – Артур желал узнать, что же произошло. После ментального контакта с Киджеки он проникся к девочке искренней симпатией, но вместе с тем и обрел интерес ко всему, что касалось ее неординарных – как говорила Кида, магических – способностей.

- Она… - принц запнулся, - она просто…

- Закричала, - мрачно сказал Хорик, - завопила так, что затряслись стены, а у обеих тварей, что сопровождали темного мага, мозги потекли из ушных отверстий.

- Она не просто кричала, - поправил его Киттафанар, - это была песнь. Песнь, не предназначенная для ушей людей, оценить красоту которой могли бы лишь сирены, будь они там.

Взгляд принца стал вдруг грустным, и он замолчал.

- В общем, колдуну от этой песни тоже стало нехорошо, - Хорику, очевидно, хотелось поскорее покончить с этой историей, - он схватился за голову и припал к полу, а Кида все кричала и кричала… в смысле, пела… до тех пор, пока не произошло кое-что странное.

- Дай угадаю – ее глаза загорелись бирюзовым огнем? – предположил Артур, с удовлетворением отметив, как его собеседники при этом переглянулись.

- Так ты сумел заметить за Кидой такое? – принц, казалось, был удивлен. - Да, и не только глаза. Вся она в тот момент заполыхала этим магическим пламенем, а спустя еще мгновение грянул взрыв, ослепительная синяя вспышка, после которой мы очутились на этом острове.

Дождь за окном кончился, прервавшись также внезапно, как и начался. Принц в очередной раз вздохнул, Хорик смотрел то на него, то на Артура, а сам Артур почему-то думал о Киджеки.

- Как ты понимаешь, наше проклятие появилось неспроста, - задумчиво протянул Киттафанар, - и, хотя мы не знаем точно, откуда оно взялось, мы более чем уверены – это дело рук Синекожего.

Артур почему-то думал так же.

- Это похоже на правду, - кивнул он, - а что говорила об этом Кида? Она ведь все-таки колдунья, может, ей удалось что-нибудь узнать об этом проклятии?

- Хоть она и владеет магией, - поправил его принц, - о проклятии Кида знает не больше нашего.

С озадаченным лицом он посмотрел на Хорика.

- Мы ничего не упустили?

- Из событий далекого прошлого – ничего, - подтвердил советник.

- Ну что ж, теперь ты знаешь всю нашу историю, - сказал принц, обратив взор на Артура, - а благодаря Киджеки…

(«твоей сестре»)

- … мы знаем, что ты не служишь нашему врагу. Значит ли это, что мы можем считать тебя своим другом?

Киттафанар задал этот вопрос искренне, от чистого сердца, глядя Артуру в глаза. Хорик с любопытством смотрел на землянина, ожидая его реакции, а сам Артур, сознавая, что по какой-то необъяснимой причине верит каждому слову принца, лишь коротко кивнул.

- Замечательно, - принц в очередной раз как-то вымученно улыбнулся, - тогда добро пожаловать на наш остров.

После этих слов он протянул Артуру руку. Землянин ее пожал, и не прогадал - этот жест значил одно и то же и на Земле, и на Илтаре.

Хорик усмехнулся и сказал:

- А теперь обсудим насущные проблемы.

- Сначала разожжем камин, - предложил принц, - здесь холодно, а к вечеру похолодает еще сильнее.

Артур же заметил, что буря снаружи утихла. Ему вдруг стало тоскливо; он подумал о Киджеки, о проклятии детей Киррана и о том, почему оказался втянут во всю эту историю.

***

- А теперь самое главное. Выслушай это очень внимательно.

Артур сидел перед грубо сложенным камином и грел руки над огнем. За окном хижины пели цикады. День вновь становился солнечным, но слишком уж медленно, так что согреться островитяне без огня не могли.

- Кажется, мне приходится слушать внимательно все, что вы говорите, разве нет? – сказал Артур задумчиво. До него по-новому начал доходить смысл происходящего, и оно ему совсем не нравилось.

- Как ты уже мог понять, наше существование на этом острове никогда не было безопасным, - начал Киттафанар.

- Киджеки перенесла нас невесть куда, - подхватил Хорик, - но проблема в том, что после победы Синекожего в войне на Илтаре не осталось безопасных мест.

- В первые годы мы потеряли немало людей из-за холода и голода, а впоследствии обнаружилась еще одна проблема, - сказал Киттафанар.

- Серьезная проблема, - подтвердил Хорик.

- Десять лет назад одно из глубоководных чудовищ объявилось на острове и напало на нас, - голос принца стал каким-то глухим, безжизненным, - мы пытались с ним бороться, но…

- Не преуспели, - закончил за него Хорик. – И тогда мне в голову пришла мысль – а почему бы нам не откупиться от этой твари едой? У нас тогда уже были козы, мы их приручили чтобы доить, и парочку из них Рыбья Морда – так мы этого монстра прозвали – к тому моменту уже задрал.

- План Хорика оказался действенным. Мы оставляли козьи туши на берегу каждое новолуние, когда монстр объявлялся, и следили за тем, чтобы он унес их в свою пещеру.

- Откуда ты и вылез, кстати, - сказал Хорик, - чем нас очень удивил.

Артур невольно сглотнул. «Вот как, значит» - подумал он, стараясь не показывать, что ему вдруг стало тошно.

- Но недавно у нас случилась беда. Жестокая болезнь подкосила наших коз.

- Бедные скотинки просто начали гнить заживо, - Хорик покачал головой, - жуткое зрелище.

- Да уж, - согласился принц, - но это неважно. Важно то, что без коз мы окажемся в опасном положении, Артур. И ты тоже.

- Теперь ты один из нас, раз попал сюда и умудрился выжить в пещере Рыбьей Морды, - подмигнул парню Хорик.

- У нас остались всего одна коза и один козел, и если мы их потеряем, то ни о каком выживании на этом острове мечтать уже не придется, - принц был мрачен, как туча, - и твое появление, Артур с Земли, сейчас может означать для нас только одно.

- И что же оно может означать? – Артур был бледен, как смерть, и голос его был тихим.

- Помощь, - Киттафанар смотрел на него с решимостью, - если ты нам не враг и пришел из иной реальности, то случилось это явно неспроста!

- Мы думаем, ты появился, чтобы помочь нам, - сказал Хорик, - многие считают, что наши молитвы Царице Морей были услышаны, и она послала нам тебя.

Артур был сбит с толку, ему захотелось в голос рассмеяться, но он не смог.

Вдруг он увидел всю картину ясно, будто со стороны, и… ему стало жаль, что он никакой не посланник морской царицы. Теперь он сочувствовал жителям острова, отчего ему стало неуютно и страшно.

«Это всего лишь дети, - осознал Артур, - дети, которые не взрослеют. Они через многое прошли, суровая жизнь закалила их, но они так и остались детьми, которые желают верить в чудесное спасение. Царица Морей! Никаких морей поблизости нет – только океан, огромный и равнодушный, и вряд ли это он меня сюда послал».

- Извините, ребята, - тихо сказал Артур, - но я ничем не смогу вам помочь. Уж поверьте. Я не понимаю, как оказался здесь и почему, но в одном уверен – помочь вам я вряд ли чем-то смогу. Простите.

Хорик с Киттом переглянулись.

- Это… нормально, - сказал вдруг Хорик, - мы не утверждаем, что сами в этом уверены, и не ожидали, что ты будешь считать также.

- Но ради общего блага, тебе стоит на секунду принять нашу позицию и подумать, - голос принца был мягок и рассудителен, - мы не дураки и не какие-нибудь там фанатики-оккультисты. Но если вселенная сделала так, что ты оказался здесь…

- То этому наверняка есть причина. Согласен? – Хорик посмотрел Артуру в глаза, и тот отвел взгляд.

- Возможно, вы правы, но… - землянин не понимал, что даст им его согласие, - даже если я оказался здесь не без причины, то почему вы считаете, что я способен вам помочь? Быть может, вселенная хочет, чтобы я погиб здесь вместе с вами от когтей монстра?

Принц Киттафанар сурово на него взглянул.

- Не надо так шутить, - сказал он, - прошу.

- Артур, я знаю, в то, что мы говорим, верится слабо. Но даже если мы не правы, разве не имеет смысл нам работать вместе, чтобы поскорее решить проблему с козами?

- Хорик, ты не понимаешь. Я вообще ничего не смыслю ни в козах, ни в лечении их болезней, ни в монстрах, которые этих коз едят!

- Но должно же быть какое-то решение! И если мы его найти не можем, быть может, именно тебе…

В этот момент в дверь постучали, прервав их спор.

- Войдите, открыто! – крикнул принц, и дверь распахнулась. На пороге стоял мальчишка с бритой головой и большими карими глазами, в которых стояли слезы. Рубаха его была насквозь промокшей от дождя, который кончился уже полчаса назад.

- Срочное донесение из Пастушьего Форта! – вскричал он, едва не плача. – Морибэль передает вам, принц, свои глубочайшие извинения и просит не сердиться на нее, а еще она…

- Короче, Фолли! – рявкнул принц. – Что стряслось?

- Капитан Борчи умер, - сказал мальчишка, и слезы полились на его и без того мокрую рубаху.

На какое-то мгновение повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь всхлипами и рыданиями бедного Фолли.

- Нет… - выдавил из себя, наконец, Киттафанар, а Хорик, чувствуя, что должен пояснить ситуацию для Артура, просто сказал:

- Капитан Борчи – наш последний козел… был им.

Но Артур сам все сразу понял, и уже в очередной раз не знал, что и сказать.

***

Лишь вечером, в час, когда солнце стремительно погружалось в океан, Артур Евклидов осознал, что все происходящее с ним и вокруг него абсолютно реально. Он сидел на берегу, на одном из нагретых солнцем камней, и думал о том, что теперь делать.

- Это не может быть правдой, но это правда, - медленно повторил он несколько раз прилипшую к небу фразу, словно пробуя ее на вкус. К сожалению, вкус был горше всего на свете… но Артур почти не испытывал переживаний по этому поводу. Почему – парень не знал, и видел этому лишь одно объяснение: после странного магического путешествия вместе с Киджеки в страну ее воспоминаний он оказался эмоционально истощен, и к концу дня не мог испытывать ничего, кроме непреодолимого желания спать.

Но вместо того чтобы лечь на кровать в хижине Киды и покинуть этот странный мир хотя бы посредством сна, Артур сидел на берегу, зарывал босые ноги в теплый, успевший высохнуть от дождя песок, и глядел вдаль, на горизонт, думая и размышляя.

Юноша даже впал в некое подобие транса, неожиданно обретя безмятежность в огромном пожаре, стремительно пожиравшем его прежнюю жизнь. Артур просидел полчаса почти неподвижно, прежде чем услышал позади себя чьи-то шаги. По едва уловимому шелесту волос и по уколу невольно пробудившейся ностальгии Артур узнал прибывшего - а точнее, прибывшую - еще до того, как обернулся.

- Кида?

Услышав короткий вздох, Артур оторвал взгляд от океана.

Одетая в холщовую рубашку, плетеный жилет и длинную плетеную юбку, Киджеки совсем не походила на принцессу. «Скорее на дикарское дитя из племени туземцев, никогда не знавших цивилизации» - подумал отрешенно Артур.

- Я… тебе не помешала, надеюсь? – робко сказала она, приближаясь.

- Нет, отчего же, - Артур улыбнулся, но почувствовал – улыбка вышла нервная.

Они оба это заметили.

- Хорошо, если так - Кида помялась, словно бы собиралась сказать что-то не слишком приятное, но необходимое. – Слушай, Артур…

- Все в порядке, - отчего-то он знал, что Кида хочет сказать, и знал, что для нее это крайне непросто, - честно.

- Извини, - коротко сказала девушка, глядя ему в лицо, после чего глаза ее тут же пугливо мелькнули, уставившись в пол, - извини, ладно? Все, что произошло, Артур… я не должна была так поступать.

- Почему же? – Артуру совсем не хотелось спорить, но он понимал, что Киттафанар прав: все происходящее с ними должно иметь смысл.

- Это было неправильно, - в голосе Киды звучали стыд, смущение и толика злости. «Но на кого она злится? – думал Артур рассеянно. - На меня? На принца?».

- Я злюсь на себя! – призналась она вдруг, и юноша с удивлением обнаружил, что Кида сидит рядом с ним, упершись руками в лицо, и тело ее сотрясают короткие прерывистые рыдания.

Не зная, как лучше поступить в такой ситуации, Артур вдруг понял, что до сих пор вслух не сказал ни слова. Осознание этого окончательно вырвало его из тоски, и эфемерные мысли обо всем с ним случившемся растаяли, как туман.

«Она до сих пор читает мои мысли?»

- Но ты ведь не сделала ничего плохого, верно?

Кида посмотрела на него. Артур заметил, как потемнели ее глаза от злости и грусти. Слезинка скатилась по ее красному красивому лицу и упала на песок.

- Позволь мне объяснить, в чем проблема. Видишь ли, я никогда… нет, не так… обычно я не плачу. За последние годы жизни на острове я ни разу не плакала. Потому что здесь некогда реветь, понимаешь?

Артур кивнул, но Кида лишь раздраженно махнула рукой.

- Да ничего ты не понимаешь! Я же видела твои воспоминания. Я сочувствовала тебе, и это совершенно естественно, но уж прости – твой мир безопасен, в нем нет и половины того риска, который приходится испытывать нам каждый день на этом клятом острове!

С этим Артур не стал спорить. Он уже понял: все, чего хочет Кида – выговориться.

- Все, что ты видел… все, что я тебе рассказала… Я потеряла бдительность, понятно? Расслабилась. Размякла, - девушка в отчаянии топнула худой ножкой по земле, и ногу Артура обдало волной песка. – А знаешь, что хуже всего?

Девушка повернулась к нему всем телом, и он увидел, что в глазах ее снова полыхает бирюза.

«Вот оно, - подумал вдруг Артур, - сейчас она и скажет, в чем на самом деле проблема».

- Хуже всего то, что ты оказался сильнее меня, и я не смогла стереть тебе память.

«Вот как».

- Что ты имеешь в виду? – осторожно сказал Артур, но в этот момент бирюзовое пламя погасло, а вместе с ним – решимость и откровенность Киды. Она устало расправила плечи, встала с камня, посмотрела на горизонт – там уже загорались звезды – и сказала:

- Я выговорилась тебе тогда, потому что давно ни с кем так не общалась. Прости, если звучит жестоко, но ты был для меня лишь способом снять стресс, скопившийся в моей голове за последние годы, - Киджеки криво усмехнулась, и парень заметил, что на глазах ее выступили слезы. - Я не думала, что ты сможешь избежать моего влияния. Твои воспоминания о нашем слиянии остались там же, где были. Но… так быть не должно.

Услышав последнее слово, Артур слабо улыбнулся. Киджеки вновь посмотрела на него – очень серьезно и как-то грустно – и выдохнула.

- Я не уверена, но… мне кажется, я поняла, в чем тут дело.

Зато Артур уже ничего не понимал.

- Пойдем спать? – предложил он. - Поговорим обо всем завтра. Я уже не в силах думать над чем-то еще.

Девушка бессильно смотрела на него, до тех пор, пока не кивнула. И вот они отправились к поселку – две едва различимые фигурки с высоты полета альбатроса, два колосса с точки зрения приютившегося под камнем краба и две потенциальные проблемы для всех других людей на этом острове. Киджеки поняла это, и теперь ее терзали дурные предчувствия. Но Артур желал лишь покоя, чтобы окончательно осознать все произошедшее с ним.

Звезды у них за спиной ярко сияли, освещая путь к поселку, и весь этот путь они молчали. Артур старался ни о чем не думать.

Лишь дойдя до хижины Киды, когда хозяйка уже вошла внутрь, он остановился перед порогом, посмотрел в ночное небо и сказал негромко:

- Все это правда. Все - правда. Разве не удивительно?

Сияющие внеземным светом звезды не ответили ему. Артур кивнул и сделал шаг в дом своей знакомой, принимая эту бесконечно странную, новую жизнь...

«…за неимением другой», - с грустью думал землянин, засыпая.

Часть II. Глава 7. Последняя жертва

1

Восход солнца был прекрасен.

Сначала по темному, отливающему чернильной синевой небу разлилось розовое сияние. Нежное, с едва заметными золотистыми прожилками, оно заплясало над горизонтом, приветствуя Его Величество Солнце. Едва танец кончился, сияние превратилось в смутный апельсиновый туман, сквозь который забрезжили первые яркие лучи света. Над водами, словно лик, показался диск – великолепно золотой, огромный и яркий; своим появлением он благословил мир. Небесные всадники-облака, огненно-красные, горделиво плыли рядом, будто зная, что уже скоро им облачаться в доспехи белой эмали, привычные и простые.

В то утро Киттафанар пришел на Копьевой мыс уже, должно быть, в сотый раз, но красота восходящего солнца все равно его очаровала. Задумчиво глядя вдаль и тихо любуясь красотой родного мира, принц не сразу заметил, что в эту минуту вовсе не один.

- Можешь не прятаться, - сказал он мягко, - я чувствую твое присутствие.

Чары невидимости иссякли, и Киджеки – стройная и смуглая - возникла на камне у края мыса. Глаза ее слезились от соленого ветра и были полны тревоги.

- Ты уже не первый раз приходишь сюда, - сказала она медленно. – Любой враг мог бы легко тебя здесь достать. Зачем ты так рискуешь?

Принц виновато улыбнулся.

- Ты наверняка знаешь зачем.

Кида вздохнула, спрыгнула с камня и подошла к брату. Соленые брызги здесь долетали до них, слабые, но холодные – от их касаний девушка едва заметно поеживалась.

- Никто не приплывет. Кроме нас нет ни души во всем Илтаре, ты сам это знаешь, по крайней мере, чувствуешь, как и я.

Принц молчал.

- Так почему упорствуешь и продолжаешь ходить сюда?

Киттафанар повернул голову к догорающему восходу. Ветер лениво трепал его волосы – темно-каштановые, совсем не такие, как у Киды. Принц многое унаследовал от отца, но внешность в особенности. Киджеки знала: сейчас ее брат выглядел бы точь-в-точь как отец, сложись их судьба удачнее…

Принц упрямо смотрел на зарю, и лица его не покидала улыбка.

- Только не говори мне, что ради красивого вида, прошу, - поморщилась Киджеки, как от зубной боли, - для подобной романтики ты слишком благоразумен.

В ответ принц снова предпочел промолчать.

- Ну, - вздохнула Кида, не дождавшись ответа, - раз ходить ты сюда не перестаешь, на это есть причина, которой я не знаю. Либо ты просто дурак.

Китт усмехнулся, присел на камень и вздохнул. Сестра выжидающе смотрела на него.

- Помнишь, что говорил отец про Илтар и другие миры? – сказал он вдруг. - Как он рассказывал про древние Врата, что связывают их, словно бусы на нитке?

- И про Корпус Крона, что «был призван служить гарантом гармонии и равновесия меж ними», - равнодушно проговорила Кида. - Да, помню.

- Мне кажется, скоро к нам может прийти кто-нибудь из другого мира. Не как Артур, нет. Корабли ведь существуют не только на Илтаре. Может, однажды мы примем у себя мореходов из Сотора или Элота…

- Если там выстояли в войне против демона, Китт, - мрачно сказала Киджеки, - думаю, он вряд ли остановился на захвате Илтара.

- Может и так, - кивнул принц, - но шанс все равно есть, верно?

- Я не буду с тобой спорить, - обхватив лицо ладонями, сказала Кида и зевнула, - ты безнадежен.

Какое-то время они молча смотрели на горизонт. Кораблей там не было.

- Артур согласился помочь нам.

Кида не выдала своего удивления, лишь внимательно посмотрела на Китта. Тот сосредоточенно смотрел вдаль, и, хотя взгляд его терялся средь волн, Кида знала: мысли брата отнюдь не с океаном.

- Каким образом?

- Мы сразимся с Рыбьей Мордой.

Какой-то частью сознания Кида ждала этих слов, но волосы у нее на затылке все равно встали дыбом.

- Что?!

- Тише, - попросил ее принц и поморщился, - не голоси. Я знаю, в это трудно поверить, но теперь у нас нет иного выхода.

- Ты сошел с ума! – Киджеки, казалось, даже не собиралась снижать голос. - То, что Артур крупнее нас, не делает его великим воином, который сможет одолеть…

- Дело не в этом, сестра, - принц всплеснул руками, - выслушай меня!

Кида замолчала, но щеки ее уже пылали воинственным румянцем.

- Вчера, во время наших переговоров, ко мне пришел гонец из Пастушьего поселка.

- И?

- Теперь у нас только одна живая коза.

Какое-то время царило молчание. Кида переваривала услышанное, долго обдумывала.

- То есть… - наконец, медленно сказала она, - теперь…

- Да, - принц мрачно кивнул, - коз для Рыбьей Морды у нас нет.

- И… что мы будем делать? - прошептала Киджеки почти беззвучно. - Что мы…

Принц шагнул к ней и обнял. Внезапно для себя Кида уткнулась носом ему в грудь, почувствовала, как дернулось, готовое вырваться наружу, сердце… и заревела. Плакала она так, словно и не было тех долгих шестнадцати лет на острове, словно не была она сама уже очень давно взрослой.

- Мы справимся, - сказал Китт твердо, не размыкая объятий, - я же сказал: мы сразимся с чудовищем. У Хорика давно есть план, ты его помнишь?

Кида, всхлипывая, кивнула.

- Я откажу Хорику, но он своего все равно добьется, - сказал принц и ухмыльнулся, - он ведь настырный. Мы все устали терпеть Рыбью Морду, и теперь эта усталость готова вылиться во что-то новое и кровавое.

- А если он убьет всех? – не переставая плакать, возразила Кида.

- Если мы не попытаемся убить его, рано или поздно он сам нас прикончит.

Кида отпрянула от брата и посмотрела ему в глаза. Смотрела долго и молча, и видела что-то, чего никто больше увидеть бы не смог.

- Ты прав, - кивнула, наконец, девушка, - мы дадим ему бой.

2

Артур и Хорик, оба голые по пояс, сидели на крыльце, пили странный, но приятный на вкус прохладный сок и вели тихую беседу. Артур успел приноровиться к здешнему климату - он даже немного подрумянился на солнце и загорел.

- Значит, в вашем мире корабли строят из железа? – недоверчиво переспросил мужчина в теле мальчишки.

- Знаю, звучит странно, - пожал плечами Артур, - но так оно и есть.

Дом у Хорика был небольшой, мало походил на жилище Киджеки и многим выдавал неприхотливый характер хозяина. Кровати, к примеру, у Хорика не было – спал он в гамаке, подвязанном к деревянным балкам.

- В жизни бы не поверил - задумчиво сказал он. – А мечи тогда из чего куют?

Ответить Артур не успел - в этот момент на площадке перед домом возникло какое-то движение. К ним медленно, но решительно приближался никто иной, как Мариус – широкоплечий низкорослый крепыш, тот самый, что три дня назад очень крепко двинул Артуру по затылку. Землянин успел немного познакомиться с этим простодушным мужем в теле ребенка; тот даже извинился за нанесенный им ранее урон. Однако даже теперь парень смотрел на Мариуса с некоторой опаской: а ну как он снова схватится за дубину?

- Эй, Хорик! – заголосил во все горло гость. - Хорик, тебя зовет к себе принц!

Эдвейн недовольно поморщился.

- А зачем так орать? – сказал он, когда Мариус оказался прямо перед ними.

- А что такого?

- Ничего, - с уставшим видом вздохнул Хорик, - принц что-то еще просил передать?

- Да, - Мариус начал ковырять какой-то веточкой в зубах, - он шкажал – вожьми с собой Ахтура.

Хорик закатил глаза, Артур прыснул со смеху.

- Понятно. Это все?

- Ага.

- Можешь идти, Мариус, - буркнул Хорик.

- Знаю, - сказал крепыш, выкинул веточку в кусты и самодовольной походкой отправился куда-то по своим делам.

Некоторое время Хорик и Артур еще смотрели ему вслед, Хорик – морщась, его гость – насмешливо улыбаясь.

- Ладно. Раз Китт вызывает, значит, он что-то надумал. А раз он что-то надумал, скоро что-то произойдет. Пошли.

***

Пока Артур и Хорик шли по улицам поселка, десятки пар любопытных глаз следили за ними. Артур, хоть и не задумывался об этом, в кратчайшие сроки стал здесь главной сенсацией. В поселке жила большая часть детей Киррана, но были также и заставы на дальних берегах острова, и теперь оттуда понемногу прибывали островитяне. Многие из них желали посмотреть на загадочного пришельца, который утверждал, что родом не с одиннадцати иных миров, и не с Илтара, а с какой-то неизвестной науке Земли.

- Ишь ты, пялятся, - проворчал Хорик.

- Кто? – Артур оглянулся. Он видел во двориках и на улице всего несколько человек, и все они, казалось, были либо увлечены разговорами, либо заняты своими делами.

- Да все, - заявил Хорик, - глаз от тебя оторвать не могут.

- Почему? – спросил Артур, и сразу понял глупость вопроса.

- Ты для них диковинка. Знаешь, как давно мы не видели более-менее взрослых людей?

- Нет. А сколько вы их не видели?

Хорик кисло улыбнулся.

- Не думаю, что тебе нужно это знать.

Хижина Киттафанара была совсем недалеко от дома Хорика, так что дошли они быстро. Артур заметил, что кто-то подкрасил дверь свежей белой краской, и это показалось ему достаточно странным.

- Слушай, Хорик, а зачем дверь Киттафанара красят белым?

Хортан некоторое время молчал, а когда они оказались у самого порога хижины принца, провел большим пальцем по двери и показал его Артуру. На пальце остался сухой белый след.

- Он сам это делает, - сказал кирранец, - это специальный порошок из сухих трав и толченых корней одного дерева… не помню, как оно называется.

Артур осторожно провел по двери указательным пальцем.

- И зачем он нужен? – спросил парень, растирая порошок на ладони. Пах он неприятно, чем-то вроде дурмана.

- Отгоняет злое колдовство, - без тени улыбки сказал Хортан, после чего постучался в дверь.

Принц открыл спустя полминуты. Вид у него был предельно собранный, но даже Артур заметил – Киттафанар нервничает.

- Заходите, - коротко бросил принц и исчез в дверном проеме.

В хижине было темно, как в брюхе морского чудовища – Киттафанар зачем-то закрыл все ставни и ни один луч света не пробивался внутрь дома. Артура это удивило, но он уже настолько устал удивляться, что не придал этому внимания.

Едва стоило им с Хориком войти, как в домике вспыхнул свет – десятки свечей, словно по мановению волшебной палочки зажглись и охватили мягким, ровным сиянием убранство комнаты Киттафанара. Такие фокусы со свечками Артур раньше не видел, но по тому, что Хорик на вспышку никак не отреагировал, землянин решил о них не спрашивать.

- Сделал небольшую перестановку, - улыбаясь, бросил им принц, - стол убрал к стене, расстелил новый ковер. Стало уютнее, да?

- Точно, - кивнул Хорик, озираясь, - ковер из южного тростника?

- Из западного, - сказал принц, - но девочки хорошо поработали.

- Я вижу.

- Думаю, старый ковер отдам Карри. Ей он всегда нравился.

Артуру их диалог показался натянутым и фальшивым. Кирранцы, знавшие друг друга долгие годы, могли говорить о чем угодно и сколько угодно, но теперь за их будничной и ничего не значащей беседой скрывался незримый и неуклонно растущий страх. Даже Артур, мало что понимавший в психологии, а в особенности – в поведении людей из иных миров, чувствовал эту тонкую тревогу, звенящую в голосах принца и его друга.

- Зачем вы нас позвали? – спросил Артур, совсем не желавший выслушивать долгие беседы, а сам подумал:

«Как же я жалею о своем обещании помочь им. Зачем я его дал? Какой в этом был смысл? Чем вообще я могу здесь помочь?».

Артур не мог ответить на эти вопросы. Известие о смерти бедного Капитана Борчи повлекло за собой цепочку событий, которые привели весь остров в состояние боевой готовности. Это Киттафанар приказал всем подданным покинуть дальние заставы и собраться в главном поселке - ради общей безопасности.

Услышав вопрос гостя, принц вздохнул.

- Я позвал вас, чтобы опечалить. Наша последняя коза, Леди Одуванчик, заболела.

Хорик выругался так грязно, что Артуру стало не по себе. Тревожным голосом он спросил:

- И что мы будем делать?

- Пока не знаю. Эту новость мне доставили только что, и я хотел спросить вас, что вы думаете. Хорик?

Смуглый худощавый мальчик закрыл глаза, провел рукой по лицу, снова выругался. И лишь после этого молвил:

- Если убить козу сейчас и отнести в погреб, то болезнь не поразит ее мышцы и кости, а мясо можно будет использовать как приманку на монстра. Но оно вряд ли сохранится долго. Полнолуние только через десять дней, так?

Принц кивнул.

- За десять дней мясо сгниет, - Киттафанар вздохнул, - даже в погребе.

Хорик выругался в третий раз, сел на пол, голой спиной прислонившись к шершавой деревянной стене, и выругался еще. Морщась от одной мысли, сколько парень посадил себе заноз, Артур тихо сказал, обращаясь к принцу:

- Может, есть какой-то способ воплотить план с ловушкой пораньше?

Принц нахмурился.

- Я и так был не в восторге от этого плана. А уж теперь… Может, нам вовсе от него отказаться? Роддегер, к примеру, против.

Хорик фыркнул.

- И что он предложил взамен?

- Ничего, - покачал головой принц.

- Вот именно! – с жаром воскликнул его заместитель по чрезвычайным делам. – Об этом я и твердил тебе столько лет, Китт! У нас нет другого выбора. Либо мы, либо нас – так обстоит дело.

- А если мы не сможем с ним справиться? – принц, казалось, спорил и сам с собой. – Если ловушка не сработает? Рыбья Морда – хитрая и живучая тварь.

- Мы сделаем все, что в наших силах, - заверил его Хортан, - потому что иного пути уже не осталось. Китт, оглянись! Посмотри, во что мы превратились! В жалких, дрожащих тварей! Дети Киррана, раздери меня кракен! Мы наследники великого королевства, ты – монарх древней крови!

Речь Хорика разожглась, словно яростный пламень, и, казалось, заворожила принца. Артур слушал его с большим сочувствием, но также и с пониманием: в речи Хорика больше от обреченности и жажды действовать вопреки, чем от взвешенного и разумного решения.

- Если ты считаешь, что мы не справимся, то нужно изыскать все, что мы только можем, для победы над чудовищем. Быть может, Киджеки сумеет его заколдовать, и…

Принц хлопнул по столу ладонью столь внезапно и громко, что Артур даже подскочил. Хорик замолчал.

- Нет, - Киттафанар смотрел на Хортана твердо и зло, - я не позволю приплести к этому плану Киду.

- Но…

- Никаких «но»! – глаза принца злобно блеснули. – Даже не думай об этом!

Хорик заметно побледнел – он явно не ожидал такой реакции.

- Как скажете, ваше величество, - холодно сказал он, - но план мы должны привести в исполнение, и лучше всего – завтра ночью.

- Допустим так, - жестким голосом сказал принц и махнул рукой, - но как мы это сделаем, если до полнолуния еще больше недели, а Рыбья Морда в это время спит где-то в глубинах своей пещеры?

Хорик задумался. Артуру пришла в голову мысль, и он тут же ее озвучил:

- Может, нам просто выманить его оттуда мясом козы? Если он действительно спит в этой пещере, можно положить мясо рядом с ней и подождать, пока он за ним выйдет.

Киттафанар задумчиво на него посмотрел.

- Это опасно, мы не знаем, как поведет себя Рыбья Морда, если нарушить его сон, - выдохнул принц. – И, кроме того, нет никакой гарантии, что монстр вообще выйдет наружу.

- У меня все никак не было возможности спросить это, но… - Артур криво улыбнулся, словно извиняясь за неожиданный вопрос: - Почему вы называете чудище Рыбьей Мордой?

Принц тоже улыбнулся - тонко, одними губами.

- Видишь ли, - сказал он тихим, немного севшим голосом, - это создание действительно похоже на рыбу, только огромную и сухопутную. И когда оно напало на нас…

- Мы были детьми, - продолжил за принца Хорик. В глазах его, в отличие от глаз принца, поселилась твердость, и даже некоторая злость. – Толпой детей – голодных и напуганных, на которых свалилась неожиданная напасть в виде невероятно быстрой, опасной и прожорливой твари.

- Название для нее придумал Мервин, - сказал принц ровным, спокойным голосом, - Мервин Корвиндер. Он погиб от когтей монстра первым. И название, придуманное им, как-то прижилось.

Наступило долгое молчание. Теперь атмосфера в комнате Киттафанара казалась Артуру зловещей, и он, наконец, тоже почувствовал страх – принц и его друг, носители этого безмолвного чувства, сумели заразить гостя.

- Как бы там ни было, - Китт вздохнул, - весь этот план основан на слишком большом числе допущений. Откуда мы можем знать, что все получится так, как должно?

Ответа на вопрос не было ни у Хорика, ни у Артура. Эдвейн, казалось, рассвирепел - так, словно собрался идти на бой с монстром в одиночку прямо сейчас.

- Что же ты тогда предлагаешь? - спросил он принца, и брови его сердито изогнулись.

Киттафанар тоже нахмурился. Он стоял у закрытого окна и нервно стучал пальцами левой руки по деревянной ставне, тупо глядя куда-то в сторону. После минутной заминки принц все же ответил:

- Осада - вот что я предлагаю. У нас уже есть частокол, и мы поднимем его на высоту, которую монстр не преодолеет. Мы выкопаем убежища для наших людей, снарядим всех копьями и ножами, на случай, если чудовище все-таки прорвется.

Артуру слова принца показались разумными, но Хорик фыркнул.

- Китт, - устало сказал он, - ты же знаешь, это не поможет.

Принц вскинул на него взгляд, и Артур остолбенел - в глазах Киттафанара мелькнул слабый, но все же заметный бирюзовый огонь.

- У нас нет выбора, Хортан! - воскликнул принц. - Я не могу так рисковать!

- Давай созовем Совет и проголосуем, - торопливо проговорил Хорик, не желая снова злить принца. - Это будет хотя бы честно! Быть может, остальные примут наш план. К тому же, если мы попытаемся, и ничего не произойдет, что, как ты говоришь, вполне возможно, то мы можем с чистой совестью сделать, как ты сказал – спрятаться за частоколом, вооружить народ и так далее.

Киттафанар задумался. "Ну вот" - подумал Артур безучастно. - "Сейчас он нас выгонит, и будет прав".

Но вместо этого Киттафанар Кайфарден, последний правитель Киррана, бросил на них полный сожаления взгляд - глаза его были серыми и человечными - и молвил:

- Хорошо, Хорик. Вечером я соберу Совет, и мы вместе решим, как лучше поступить.

На том встреча кончилась. Артур не увидел улыбок на лицах старых друзей, но понял - они оба рады тому, что нашелся компромисс, устраивающий обоих.

"И все же проблема никуда не делась, - заключил мысленно Артур, когда они с Хориком покинули дом принца, - каждый из них уверен в своей правоте, оба не боятся голосовать - верят, что их вариант победит".

Невольно Артур вспомнил уроки обществознания, потом - Евгения Артемовича, что эти уроки вел. А потом - Леху, Эльку, родителей, Захара...

И проблемы проклятых детей острова Кирран вдруг показались ему совсем незначительными. Почему он здесь? Где в этом справедливость? Он ведь не заслужил такой участи… Или заслужил? Артур задумался. «Может, это воздаяние, - мелькнула в его голове странная мысль, - может, меня наказали за то, что я не уследил за Захаром, а потом еще и не посещал его столько времени?».

Мысль об этом пугала, но казалась простой и логичной. Причина – вот чего хотелось разуму Артура, и он ее нашел. Конечно, обстоятельства складывались крайне скверно, и все происходящее сильно походило на какой-то нелепый сон, но Артур жил здесь и сейчас. Он понимал, что не сошел с ума, не спит и не бредит.

«Значит, это просто наказание, - сурово пояснил он себе, и слезы подступили к горлу, - значит, есть высшие силы, распоряжающиеся судьбами людей в зависимости от их деяний».

Хорик, заметивший, как переменился в лице гость из иного мира, удивленно вскинул брови.

- Что с тобой? – спросил он с беспокойством в голосе, когда они вышли из хижины. – Ты вдруг как-то побледнел.

- Все в порядке, - сказал Артур неуверенно, - а ты не знаешь, где сейчас Кида? Мне с ней срочно нужно поговорить.

- Дома. Один дойдешь? Только никуда из поселка не убегай - в джунглях полно опасностей.

- Как скажешь, - Артур вздохнул, - ну, бывай.

Хорик еще минуту смотрел, как неуверенно бредет его подопечный по песчаной насыпи улицы и исчезает за ближайшим углом.

- Святая Царица Морей, - сказал Хорик, качая головой, - что же с нами будет?

3

Пока Артур добирался до домика Киды, к нему несколько раз подошли любопытствующие кирранцы. Кто-то из них пытался выяснить, из какого, все-таки, Артур мира, кто-то спрашивал, сколько ему лет; кто-то просто здоровался и улыбался. Одна девочка, лет десяти на вид, вежливо попросила разрешения потрогать его руки, и когда удивленный Артур дал согласие, девчонка стала гладить его предплечья, приговаривая: «волосатые, совсем как у папы!». Потом она заплакала и куда-то ушла, всхлипывая, а смущенный землянин продолжил свой путь.

Кида сидела на крылечке своего домика, тихо напевала под нос и что-то плела из тонких полосок зеленой древесной коры.

- Привет, - сказал Артур, оказавшись перед ней.

Девушка, не отрываясь от занятия, кивнула.

- У тебя есть минута? – озадаченно спросил парень.

Кида подняла на него глаза. В них читалось явное нежелание, и все же она сказала:

- Минута есть. Я слушаю.

Артур выдохнул и сказал:

- Во-первых, я хочу извиниться. Мне не стоило тебя игнорировать.

Тем утром Артур всеми силами пытался избежать разговоров с Кидой, хотя она настойчиво желала обсудить с ним что-то.

- Рядом с тобой… - юноша вздохнул, - по какой-то причине мне тяжело. Понимаешь? Я поэтому ушел к Хорику. С ним разговаривать проще. Извини, но это правда.

Кида хмыкнула.

- Это вполне нормально. После нашего ментального слияния ты не можешь мне врать, не можешь утаить своих мыслей. Я буквально вижу тебя насквозь, а такое… - девушка усмехнулась, - никому не нравится.

- Да уж.

- Ладно, я вижу, что ты раскаиваешься. И готов со мной поговорить. И у тебя есть вопросы.

- Верно.

- Начнем с того, о чем я хотела поговорить утром, - сказала Кида и встала, - но только после чая. Пошли.

Спустя пару минут они сидели на полу, а на столе перед Артуром стояла чашка с крепким травяным отваром. Кида стояла у окна и задумчиво помешивала в чашке деревянной палочкой.

- Я много думала над случившимся, - сказала она, наконец. – Раз мне не удалось стереть тебе память, то с тобой все не так просто. Мне что-то помешало. Ты знаешь, что это могло быть?

Артур в ответ лишь пожал плечами.

- Или вот еще: откуда ты знаешь наш язык?

- Я разговариваю на своем родном языке, - неуверенно сказал парень, - может, он у нас одинаковый?

Кида фыркнула.

- Я думала и об этом. Есть мизерная вероятность, что я уже нашла разгадку. Только мне надо проверить… - Кида вдруг задумалась, и, хлопнув в ладоши, воскликнула:

- Назови свое имя, быстро!

- Артур, - торопливо ответил юноша, не успев ничего сообразить.

- Так я и знала! – лицо Киды озарило торжество.

- Что, о чем ты? – Артур был совершенно сбит с толку.

Киджеки схватила выточенную из белого дерева чашку с чаем и в момент ее осушила, а затем радостно воскликнула:

- Да то, что ты даже не замечаешь! Нет, ну дела! – после этих слов Кида так и покатилась со смеху.

Дождавшись, пока девушка просмеется, Артур смущенно спросил:

- Так в чем дело?

- Только что я разговаривала с тобой на языках сирен и тритонов. И ты даже не заметил разницы.

- Ты серьезно? – Артур нахмурился, ожидая услышать, что все это шутка, но Киджеки была непреклонна:

- Серьезно. Ты – одаренный. Я так и знала, Артур! Я ведь говорила! Говорила, что вероятность есть!

Артур взъерошил свои волосы – просоленные, давно не мытые – и шумно выдохнул.

- Так. Я совсем ничего не понял. Объясни все с самого начала, и желательно медленно.

Киджеки, радостно улыбаясь, вскочила с пола, села на кровать и, положив ногу на ногу, сказала:

- Хорошо. Слушай и не перебивай.

***

«Когда я была маленькой, мама рассказывала мне, как устроена магия и какие силы подвластны смертным. Всего таких сил шесть, но одному человеку дозволено обладать лишь тремя сразу, не более того. Шесть сил – и у каждой множество граней, проявления которых могут быть самыми разнообразными. Например, те колдуны, что способны дышать огнем и те, что замораживают реки силой мысли, мало чем отличаются друг от друга, поскольку одарены одной силой – стихийной.

Сила четырех стихий самая распространенная среди магов. Редкий колдун не способен покорить себе хотя бы одну из них в какой-нибудь форме. И в то же время очень часто одному магу удается покорить себе лишь одну стихию. Мне, например, подвластна только вода, да и то для меня такое колдовство невообразимо сложно – стихийные силы скудно одарили меня, так бывает. Но бывает иначе: некоторые разумные существа, не только люди, от природы одарены магией той или иной стихии сильнее других. Моя мама, например, будучи чистокровной сиреной, владела магией воды на очень высоком уровне. На Агнуме живут теф-рааги – нелюди-огнепоклонники, среди которых концентрация магов Огня просто запредельная. На Бел-Латоре живут последние краугнеры, прирожденные маги Земли, способные тихим словом заставить земную твердь разверзнуться под ногами врагов. А народы воздушной стихии и вовсе почти не встречаются сегодня, по крайней мере, мама мне не рассказывала, где их можно встретить.

Помимо стихийных сил, существует и то, чем хорошо владею я – силы ментальные. Они позволяют читать мысли, воодушевлять соратников в битве, или, наоборот, повергать врага в уныние и смертную тоску. Величайшие из обладателей ментального дара способны подчинить себе волю человека, сломить ее и сделать его своей марионеткой – но таких магов во всех двенадцати мирах единицы. Нет, не смотри на меня так, я к ним не отношусь! Зато, как ты помнишь, я владею ментальным слиянием – это тоже чрезвычайно редкая способность, которую даже невозможно натренировать. Она просто либо есть, либо ее нет.

Третья сила, о которой мне, правда, известно меньше, чем о стихиях и о ментальной силе – телепортация. Магов, способных совершать межпространственные переходы, правители людских королевств почти всегда держат рядом, оберегают как зеницу ока. Почему? Ну, если случается война или переворот, у монарха с таким магом всегда есть возможность сбежать при помощи колдовства в другую страну, а то и в иной мир – если, конечно, маг достаточно сильный. Я сама лишь единожды сумела создать портал, благодаря которому мы с ребятами оказались на этом острове. И как бы я не старалась, сделать новый переход я не могу... Да и куда нам уходить? Илтар захвачен, а создать портал в другой мир не по силам даже многим опытным и обученным магам, не то, что мне... Но это я отвлеклась. В общем, портальная магия – одна из самых ценных и сильных, и к ней мы еще вернемся.

Еще три силы, о которых мне известно меньше, чем об остальных – силы спиритические, преобразующие и временные. Если вкратце, спиритизм позволяет призывать светлых и темных духов, а также души умерших. Не знаю, кому это все нужно, но такие силы действительно есть. Преобразующие силы гораздо интереснее – они позволяют магу менять свойства материи, как живой, так и неживой. Самый простой пример таких магов – лекари. Великие целители в совершенстве постигают искусство преображения, и это позволяет им врачевать любую рану. Кроме того, преобразующие чары способны создавать иллюзии и копии вещей, могут изменить внешний вид человека, превратить его в зверя и наоборот – животных обращать в людей. Однако это гораздо более сложная ворожба и требует долгого изучения.

О чем же я еще не сказала… ах, да. Силы времени. Тех, кто сумел хоть немного овладеть ими, не просто мало – их почти нет. Сегодня, насколько мне известно, во всех двенадцати мирах живет лишь один человек, обладающий таким даром. Оракул – вот как его называют, и живет он в мире Элот. Оракул способен предсказывать будущее и глядеть глубоко в прошлое, он великий ясновидец, и говорят, что его невозможно обмануть. Однако даже он, постигший тайны времени, не может подчинить себе его потоки. Время неостановимо… и необратимо.

Теперь ты знаешь обо всех дарах. Да, шесть великих даров – так называют маги эти силы. И ты обладаешь как минимум одним, Артур! Твоя способность понимать различные языки – одно из проявлений ментальных сил! Грубо говоря, ты читаешь мысли и слышишь их вместо слов, что произношу я и остальные.

Но все это не важно. Важно то, что ты можешь обладать и другими дарами! В том числе и портальной магией!».

***

- Понимаешь, о чем я говорю? – Киджеки восхищала сама мысль о том, что она может снова оказаться права. – Что, если ты оказался здесь не просто так? Что, если твое предназначение – забрать нас отсюда, спасти прежде, чем эта морская тварь убьет всех до единого?

Артур был озадачен. Ему казалось, что Кида просто пытается выдать желаемое за действительное, и нет никаких магических даров, порталов и чтения мыслей.

Но нет. Все это существует, иначе как он здесь оказался?

- Именно, - прочитав его мысли, кивнула Кида, - ты мог оказаться в нашем мире лишь благодаря мощному портальному всплеску, который – я уверена – был невольно вызван самим тобой. Или, может, высшие силы – святая Царица Морей, как говорит Хорик – послали тебя нам. В любом случае, - Кида запнулась и вздохнула, - в любом случае, раз уж ты здесь, то мы обязаны проверить, нет ли у тебя способностей подобного рода.

- Даже если так, каким образом мы это проверим? – Артур горько усмехнулся. – Ты ведь сама сказала, что за всю жизнь создала только один портал!

Киджеки обиженно зарделась. Артур понял, что попал в нерв, но извиняться не захотел.

- Может и так, - сердито согласилась девушка, - но я все равно знаю о магии больше твоего. И если ты можешь нас спасти, то должен это сделать. Потому что иначе погибнем не только мы - ты тоже умрешь, идиот!

- Кида…

- Ладно, извини! Просто накипело. Но ты ведь и сам понимаешь – если Рыбья Морда нападет, а мы не сумеем его остановить, то он убьет и тебя. С этого острова никак не сбежать, кругом океан, и спрятаться от смерти не удастся.

Кида тяжело вздохнула, встала с кровати и бросила на Артура еще один взгляд. В нем была усталость.

- Я могу научить тебя применять ментальные силы, а после, когда ты поймешь принцип действия магии, мы вместе постараемся создать небольшой портал. Может, у нас и получится. А там, глядишь, натренируемся, и когда-нибудь сумеем вовсе покинуть этот мир.

- Если только чудовище погибнет, - спокойно заметил Артур, - если нет, то у нас не будет времени на тренировки.

- Хорику, наверное, удастся убедить остальных, - голос Киды звучал как-то отрешенно, - но я думаю, одолеть врага у вас не выйдет.

- У нас?

- Твое участие в предстоящей охоте на чудовище слишком очевидно, не правда ли? И вообще, - Кида хохотнула, - расслабься, будь добр. Ты так напряжен, что у меня в голове аж щелкает от твоих мыслей.

Артур улыбнулся, но подумал – «я ведь не могу не помочь в этой битве, так?».

Кида, тоже улыбаясь, смотрела на него, и вскоре он получил ментальный ответ: «Не можешь. Но лучше бы тебе туда не соваться. Если чудовище тебя убьет, все эти дураки – мой брат, Хорик и остальные – возможно, потеряют единственную надежду на спасение. А ты сам-то, что, разве рвешься в бой?».

Парень в ответ покачал головой.

4

Леди Одуванчик, любимая коза пастушки Морибэль, сумела протянуть еще два дня, прежде чем первая гнилостная язва появилась у нее на вымени.

Хорик лично вырезал заразу, сразу после того как лишил козу жизни. Бедная Морибэль при этом стояла у загона и ревела как белуга – маленькая, но очень громкая. Артур, глядя на тушку козы, отрешенно подумал: быть может, вскоре пастушка окажется вместе с Леди Одуванчик…

Если план Хорика не сработает, все они отправятся следом за козами.

Плечо его вдруг кто-то тронул, и Артур невольно вздрогнул. Позади него был принц – с невеселым взглядом и в помятой одежде.

- Зрелище не из приятных, - словно извиняясь, сказал он и кивнул в сторону загона.

- Все равно больше нечем заняться. Вам точно не нужна помощь с частоколом?

- Точно, - принц только махнул рукой, - мои ребята работают живо, сами управятся. Но и для тебя я дело нашел, честно говоря.

Артура это удивило. До той минуты Киттафанар ни разу не обращался к нему за помощью. До той минуты принц лишь говорил о том, что Артуру, «может быть предначертано» помочь кирранцам.

- Я разговаривал с Киджеки, - принц говорил почти шепотом, - она считает, что ты делаешь успехи в освоении магии. Говорит, ты с каждым днем все лучше читаешь мысли. Это правда?

Артур действительно быстро учился. Кроме того, между ним и Киджеки возникло нечто вроде ментального сопряжения: он видел большую часть мыслей, что копошились в ее прелестной белокурой головке, словно муравьи в колонии. Конечно, Артур знал, что многое в ее сознании ему недоступно; знал он и то, что Кида никогда не позволит ему познать ее разум целиком. «Но какая разница? Чтение мыслей – это в любом случае круто» - думал он.

- Да, - ответил Артур принцу, - ментальные силы мне даются.

И он не зря сказал именно так. Артур был уверен в том, что Кида высказала принцу свои догадки насчет его возможностей, и что теперь Киттафанар будет смотреть на него не только как на пришельца, но и как на потенциальную возможность слинять с этого острова в другой мир.

- Я знаю, ты не слишком рад нашему окружению, - принц снова виновато улыбнулся, - все-таки, ты покинул дом не по своему желанию, а этот остров… не очень-то гостеприимен.

И с этим Артур был согласен. На днях он видел паренька, укушенного в джунглях змеей – тот был бледно-зеленого цвета, страшно потел и лежал почти бездвижно, пока над ним хлопотали травницы с Дальней Заставы.

- Окружение здесь не хуже любого другого. Но сам остров на меня давит.

За прожитые здесь дни Артур успел пообщаться с местными жителями и узнал об острове многое. Всего поселков было три: главный, у которого, в общем-то, другого названия не было, Дальняя Застава – поселение, в котором жили собиратели трав и фруктов, а также Пастуший Форт – в нем когда-то было очень много коз, а теперь не было ни одной.

- Как тебе Форт, кстати?

- Дома здесь больше, да и вид на океан красивый. А так – все то же самое.

Какое-то время они молча стояли, глядя, как Хорик с помощником оборачивают тушку козы в огромные пальмовые листья. Желания помочь им не возникало ни у принца, ни у Артура, потому они просто наблюдали.

- Ладно, не буду тянуть время. Дело, которое я для тебя нашел… может, ты над этим посмеешься, но поверь – я говорю серьезно.

- Ну?

- Я предлагаю тебе научиться драться с копьем.

Артур задумался.

- Ты - почти взрослый, крупнее каждого из нас, - сказал поспешно принц, - твоя помощь в битве с монстром – если она состоится – будет очень даже нужна. Ну, так как, ты согласен поучиться у меня бою с копьем?

Хорик в это время закончил с козой. Проходя мимо, он улыбнулся Артуру – грустно, но все же искренне.

- Я согласен. Когда приступим?

Лицо принца озарила еще одна печальная улыбка.

***

Время текло, неуклонно и беспощадно. Волны бились о берег острова, и время билось в сознании Артура – неумолимое, слишком быстрое. Каждый миг, каждую секунду он пытался запомнить, как последнюю, потому что не мог не чувствовать приближения чего-то мрачного, большого и страшного. Луна, восходившая по ночам над ними, с каждым разом сияла в небе все более ярко.

Принц учил Артура. Киджеки учила Артура. Даже остров, и тот давал молодому иноземцу свои жестокие уроки. Парень наступал на острый, как гравий, камень северного берега, страдал от укусов мошкары, пока ему не дали мазь из листьев какого-то сорняка и не надоумили сплести себе сандалии из коры. Однажды Артур так задумчиво разглядывал цветы в джунглях, что не заметил лежащей на земле ядовитой многоножки, а когда она обвила вокруг его ноги свои кольца, завопил что было мочи. Киттафанар в мгновение ока сбил Артура с ног и сорвал извивающееся создание с ноги. Если бы не принц…

Время текло удивительно быстро в этом странном страшном мире. Артур даже не заметил, как привязался к своим учителям.

- В битве с монстром, если она состоится, - поучал его Киттафанар, метя острием копья в чучело из листьев, - нашей главной задачей станет ударить его в голову. У этой твари есть мозги, и без них она не выживет. Бить нужно по голове. Ясно?

Киджеки была согласна с братом, хотя и не подозревала об этом.

- Единственное преимущество в предстоящей битве – твои способности. Ты можешь применить одну технику, которой я тебя обучу. Ты направишь на эту тварь удар псионической энергии, который на время выведет ее из строя, и вот тогда вы сможете наделать в ней дырок копьями.

Артур запоминал все, что ему говорили, и впитывал все, чему его учили. И хотя многое он понимал и принимал, вопросы не давали ему покоя.

- Так значит, ты уверен в том, что Совет примет сторону Хорика? – спросил он как-то у принца. Тот вздохнул и ответил:

- Возможно, нам предстоят стычки с монстром. Даже если мы уйдем в глубокую оборону, и будем ждать его за нашим забором, тварь может найти способ нас достать. И тогда все навыки, получаемые тобой здесь и сейчас, очень даже пригодятся.

Вопросы у Артура были и к Киджеки.

- Почему я не готовлюсь к бою с чудовищем? – повторила она вопрос, усмехнувшись. – Ну, во-первых, если все у вас пройдет удачно, мне и не придется с ним пересекаться. Китт уже приготовил мне задание на тот случай, если вы все же попытаетесь убить тварь. Мне придется остаться в лагере и следить за тем, чтобы ничего не случилось с остальными. Когда – или если – вы уйдете, защищать народ Киррана кроме меня будет некому. Мои способности меня не подведут, если уж придется их применять. А пойти с вами я не могу… по многим причинам.

Артур не мог прочесть мысли Киды на этот счет, и потому не стал поднимать эту тему снова.

***

Настал вечер голосования – момент, когда все племя собралось у дома принца, чтобы узнать, какая судьба его ждет.

Чумазые малыши, телом и разумом навечно запертые в беспечном возрасте, сидели рядом с детьми двенадцати и четырнадцати лет, в глазах которых, напротив, читалось слишком много взрослого. Артура до сих пор приводило в ужас осознание того, что каждый на острове, кроме него, является рабом своего тела, которое по какой-то невнятной, ужасной причине перестало развиваться в соответствии с ходом времени. Ведь даже Кида и принц не могли дать точного ответа на вопрос, по какой причине ни один из них не может хоть немного вырасти. Проклял ли детей Киррана колдун из истории принца или это побочный эффект портала, впервые созданного Кидой – наверняка не знал никто. Но Артуру казалось, что за этим незнанием кроется какая-то страшная, мрачная тайна. Порой юноше думалось даже, что сам остров проклят, и что он словно недобрый дух держит в своих сетях всех, кто к нему попадает.

- Совет Правления острова Кирран! – раздался трубный голос герольда, и на площадку перед домом принца, заранее подготовленную к голосованию, вышли пятеро человек. Троих Артур уже знал – это были Хорик, Киттафанар и Роддегер. Последний желчно взирал на толпу и одарил Артура долгим тяжелым взглядом. Хорик же, напротив, был приветлив и даже подмигнул ему, а Киттафанар ни на кого конкретно не смотрел и был предельно собран. Двоих других членов Совета Артур не знал, хотя и видел уже не первый раз. Ими оказались толстый мальчишка с короткими аккуратно стрижеными волосами и худой подросток, ровесник Киттафанара с аскетичным и скорбным выражением лица.

Дождавшись, пока все племя усядется на заранее приготовленные стволы пальм, служившие здесь скамейками, Киттафанар начал собрание. Артур, сидя рядом с Кидой, слышал все очень хорошо и мог видеть, как глаза принца блестят в свете луны.

- Друзья! – сказал принц громко. – Мы собрались с вами для того, чтобы узнать, каким образом нам обезопасить себя от Рыбьей Морды.

Артуру понравилась прямота принца, зато малышам, сидевшим рядом со старшими девочками, при упоминании чудовища пришлось со страху броситься к своим воспитательницам. Девочки цокали языками и брали малышню на руки, но особого негодования по этому поводу не испытывали - давно уже привыкли.

Между тем, принц продолжал:

- Как вы знаете, двенадцать лет назад мы уже пытались побороть монстра в бою. И ничего не вышло. Точнее… - принц вздохнул, горько и со стыдом, - ничего хорошего.

Хорик стоял и слушал принца, опустив глаза. Рыжеголовый Роддегер хмурился. Остальные напряженно молчали.

- Но ситуация, в которой мы оказались из-за падежа коз, вновь ставит нас в опасное положение. Скоро Рыбья Морда выйдет на охоту, и добычей опять можем стать мы с вами.

Хотя все уже давно это понимали, по рядам пробежал испуганный шепот. Озвученная вслух общая мысль повисла в воздухе, словно злобный летучий змей, все видели ее, и все боялись. Артур и Кида, почувствовав общую панику, тревожно переглянулись.

- У нас есть два варианта, - вещал принц, - первый – держать глухую оборону. Рыбья Морда не сумеет перепрыгнуть через частокол и не сумеет сделать подкоп. Угрожать нам ничего не будет…

- Но как мы будем рыбачить? – подал голос один из советников принца.

- А охотиться? – спросил Родди.

Киттафанар едва слышно вздохнул, и Кида – а вместе с ней и Артур – почувствовала, что брат нервничает.

- Сейчас не это главное, - голос принца стал болезненно-тихим, хотя слышали его все, - мы должны уберечь себя от жуткой опасности.

- Но что мы будем есть? – резонно спросил кто-то из толпы.

- Запасов сушеных фруктов, вяленой рыбы и солонины нам хватит, чтобы протянуть несколько месяцев, - сказал принц, - за это время мы придумаем, как решить проблему с монстром.

По рядам пробежал гул сомнения. Конечно, все понимали – план принца слишком непродуманный, слишком неопределенный. Что будет с ними, когда еда кончится? Что предпримет чудовище, когда поймет, что на острове больше нет ничего мясного? Ведь даже дикие козы вымерли, а кроме них здесь не было крупной дичи.

- Раньше мы прятались в своих домах каждое новолуние, - заметил Роддегер, ни к кому конкретно не обращаясь, - прятались, оставляя забитых коз на берегу. У нас был план, мы ему следовали, и потому выжили. Какой же план у нас будет теперь?

Все глаза устремились на него, а затем – на принца.

- Мы будем сидеть за частоколом, ожидая атаки монстра. Если он нападет, мы попытаемся его убить. Но скорее всего этого не произойдет, и вскоре чудовище сдохнет от голода, или же найдет себе другое место для охоты.

За этим последовал одобрительный гул – такой расклад островитянам пришелся по душе.

- Какой же еще вариант у нас есть? – спросил один из советников, тот, что был ровесником принца.

Тут-то и настал черед Хорика говорить.

- Вариант, в котором нам не придется дрожать от страха, - сказал он, - вариант, в котором ужас, терзающий нас все эти годы, исчезнет навсегда.

Тишина была невероятной. Притихли даже малыши.

- Я предлагаю вам взять в руки копья и уничтожить чудовище.

Слова Хорика произвели эффект взорвавшейся бомбы. Заговорило разом все племя – громко и возбужденно.

- Немыслимо!

- Невозможно!

- Нам это не под силу!

- А может, стоит попробовать?

- Может, Хорик прав?

- Вы с ума сошли!

Артур и Кида общались мысленно, и шум им не мешал.

«Слышишь, как они взбудоражились? Значит, скорее всего, поддержат Хорика».

«С чего ты взяла?»

«Они устали терпеть эту гадину. Все время трястись от страха не очень-то приятно, знаешь ли. Если Хорик сейчас сумеет доказать им, что шанс на победу в бою есть, они примут его замысел».

Хорик же в тот вечер был готов доказать все, во что верил – чуть ли не дышал огнем, настолько ему хотелось вонзить в тело чудовища деревянное копье, настолько он желал освободить кирранцев от хотя бы одной их проблемы.

Именно поэтому все племя – а вместе с ним и Совет Правления - поддержало Хортана Эдвейна и его безумный план.

***

- Я знал, что так будет, - признался Китт Артуру вечером, когда все разошлись.

Они сидели вдвоем в хижине принца. Киттафанар сам попросил Артура задержаться, чтобы они могли поговорить насчет предстоящего дела.

- Правда? – спросил Артур, задумавшись.

- Да, - принц улыбнулся, - потому что давно знаю Хортана. Он своего добиваться умеет.

Хорик после победы в голосовании сразу отправился с добровольцами вытачивать колья для своей ловушки-ямы.

- Ты этому не рад?

- Не рад. Но иногда мне кажется, что все происходит так, как должно. Словно мы не сами выбираем судьбу. Будто она… сама выкручивает штурвал и несет нас прямиком на скалы.

- Или на необитаемый остров, где мы сумеем выжить, правда? – с грустью в голосе пошутил Артур.

Принц улыбнулся и кивнул.

5

Солнце с едва различимым шипением погружалось в океан, и сумерки вороньей стаей покрыли небо.

Хорик и его помощники уже заканчивали приготовления. Ловушка для Рыбьей Морды получилась добротной: большая яма, дно которой устилали остро наточенные колья, выглядела внушительно и грозно. Артур, однако, сомневался, что монстр, о котором говорил принц, будет столь глуп, что попадет туда.

- Осталось только закрыть все ветками и листьями, - сказал, отдышавшись, Хорик, - как думаешь, сработает план?

Артур пожал плечами. Вопрос был слишком сложный, а ответ на него мог быть страшен, потому он предпочел смолчать.

Стремительной походкой к ним приближался принц. Глаза его воинственно горели.

- Все готово? – строго спросил он.

- Почти, - Хорик отвечал, не глядя на своего господина, - осталась только маскировка.

Киттафанар с сомнением оглядел яму.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - сказал он Хорику. Тот кивнул, принц развернулся и быстрым шагом направился обратно в поселок. Артур и Хорик посмотрели ему вслед. Последний нахмурился.

- Волнуется, - заметил он.

- А ты нет? – спросил Артур.

Хорик пожал плечами.

- Надоело бояться и переживать.

Артур, будто понимая, кивнул.

- А мясо куда положим? На колья?

- Да, но позже, - Эдвейн почесал затылок, - если нам повезет, тварь напорется на колья в яме. Если нет – просто забьем ее копьями сверху.

План Хорика был хорош: смел, разумен и убедителен... Но Артур в него не верил, хотя и не знал, почему.

***

Ночь наступила быстро. Как это порой бывает, слишком.

К полуночи, когда в джунглях притихли даже цикады, Артур, Киттафанар, Хорик, Роддегер и еще двадцать парней, вооруженные копьями, уже сидели в засаде за огромными черными камнями на отлогом песчаном возвышении. Луна в небе сияла ярко, и весь пляж был перед ними как на ладони. Волны бились о песок, накатывая одна за другой. Ночной прибой усыплял, словно колыбельная, и кто-то даже пару раз зевнул…

- Отставить, - строго сказал принц шепотом, - отоспимся потом, ясно вам?

Туша козы пахла неприятно, но Рыбья Морда был не против падали – по крайней мере, так утверждали Хорик и Китт. Запах разложения был слышен Артуру даже тут, за валунами, в то время как яма с кольями находилась на значительном расстоянии от них.

- Он не придет, - прошептал кто-то, - ну точно, не придет.

Роддегер велел ему заткнуться, Хорик нахмурился, уставившись на берег с таким решительным видом, будто собирался просидеть так всю ночь. И, если бы понадобилось, просидел бы – Артур в этом даже не сомневался.

Спустя какое-то время, когда все уже для себя в душе решили, что чудовище не явится, принц очень тихо, но четко шепнул:

- Пришел.

Все тотчас оживились, а напряжение вокруг – это Артур почувствовал чуть ли не кожей – увеличилось десятикратно. Он бесшумно втянул носом воздух, наклонился к черному камню, уперся взглядом в ночной океан и сначала ничего не увидел. Лишь пару секунд спустя, приглядевшись, землянин различил плавник, торчащий из воды вдалеке от берега. В свете луны он казался грязно-желтым и был похож на акулий. Рассекая воду, плавник медленно плыл в сторону острова, постепенно увеличиваясь в размерах.

- Святая царица морей… - сказал кто-то.

- Тихо, - севшим голосом прошептал принц, - всем не двигаться и молчать.

Повиновались ему беспрекословно. Немая угроза приближалась, а вместе с ней поднимался из воды страх, холодный и удушливый. Еще до того момента, как тело чудовища полностью показалось над водой, Артур прочувствовал всю силу ужаса, исходящую от него. Он даже не успел испугаться сам; в первую очередь он ощутил страх принца.

От Китта исходили волны кромешного ужаса. Эти волны напомнили Артуру темную печаль Киджеки, но если принцесса Киррана делилась своей болью, то принц пытался сдерживать ее изо всех сил. Страх сковал его, заледенел под кожей, но все равно вырвался наружу… Однако спустя несколько мгновений, когда внизу раздался легкий всплеск, принцу все же удалось совладать с собой.

- Рыбья Морда, - хрипло шепнул Киттафанар. Артур, не отрывая глаз от чудовища, согласно кивнул.

«Мервин Корвиндер был прав, назвав его так» - подумал он, чувствуя, как душа медленно уходит в пятки.

***

Поднявшись над темными водами и вызвав этим лишь легкое, почти беззвучное вспенивание, тварь из морских глубин на короткий миг застыла в свете луны. После – ощерилась и изогнулась, явив наблюдающим за ней островитянам гибкий, усеянный костяными шипами хребет, оканчивающийся длинным змеевидным хвостом с плавниками. Чешуя монстра, влажная и тусклая, почти вся была грязно-желтого цвета, и лишь брюхо его темнело зеленью, словно поросло мелкими водорослями. Два ярких зеленых рыбьих глаза горели фосфорическим светом, глядя сквозь мрак ночи. Артур мог поклясться: в этих глазах был разум, за ними скрывалось живое, чувствующее и думающее создание, и от того – крайне опасное.

«Киттафанар был прав. У Рыбьей Морды есть мозги».

Чудовище всем своим видом вызывало отвращение. Именно это чувство надолго запомнил потом Артур: в смеси со страхом оно навалилось на островитян, прибило их к черным вулканическим камням, сжало в своих когтях.

И вот, когда казалось, что тварь сейчас же кинется на них, Рыбья Морда юркнул к приготовленной для него яме, ступил на листья и тут же скрылся на дне. Спустя мгновение оттуда раздался яростный утробный рык – такого Артуру нигде еще не доводилось слышать. Вопль чудовища, явно означавший, что ловушка сработала как надо, прокатился по окрестностям и на какое-то время даже развеял страх, витавший над ними.

Нерешительно и осторожно Артур привстал из-за укрытия и оглядел их безмолвный отряд. Побледневший принц сосредоточенно наблюдал за ямой и походил теперь на свою скульптуру. Хорик, вцепившись в копье, по-дурацки улыбался – видимо, мысленно уже праздновал победу над бестией. Роддегер, напротив, был мрачен, но копье опустил. Остальные молча смотрели то на яму, то на своих предводителей.

Так прошло секунд двадцать, а потом…

Никто не успел ничего сказать или сделать. Глаза Рыбьей Морды, чуткие к ночной тьме, показались над краем ямы и уставились прямиком на Артура, который забыл спрятаться за своим валуном.

Монстр устремился, подобно неуловимому ночному кошмару, к ближайшему торчащему из земли камню, уперся в него чешуйчатыми когтистыми лапами и прыгнул. Все случилось в мгновение ока, а сидевший под камнем мальчишка, Дерек, не успел даже вскрикнуть.

Горло парня будто взорвалось изнутри, обдав всех поблизости алыми брызгами. Довольный собой – Артур мог поклясться, тварь была довольна собой и своими действиями! – Рыбья Морда отбросил голову мальчишки в сторону, и она покатилась вниз, по склону берега, к белым кипучим волнам.

- Нет! – не выдержав, хрипло воскликнул Артур, а Киттафанар, по-прежнему бледный, выкрикнул:

- В атаку!

Возможно, это была его главная ошибка в ту ночь. Возможно, это была его главная ошибка в жизни. Одна за другой в чудовище полетели копья, острые вестницы смерти. Но предвещали они смерть отнюдь не морской бестии.

Артур застыл со своим копьем на месте, не зная, что делать. «Мы погибнем, - мелькнула в его голове шокирующая мысль, – я погибну».

Что-то внутри него дрогнуло, и палка, заточенная с обоих концов, выпала из обмякшей дрожащей руки. Хитроглазая и смертоносная, зверюга вновь вперила в него алчный взгляд.

- Нет, - шепнул Артур себе, возвращая контроль над телом, - нет.

Тогда-то он и побежал, а следом за ним понеслись все бравые воины острова Кирран.

***

Спустя пару минут Артур по-прежнему бежал вниз и вправо, по отлогому песчаному берегу вдоль океана, и галька впивалась в его босые стопы. Сплетенные из коры сандалии он потерял, ветер трепал волосы, готов был сорвать с тела грязную серую рубаху, но всего этого Артур не замечал. Он вообще перестал что-либо ощущать, кроме страха.

«Быстрее, быстрее, быстрее!»

Обернувшись на бегу, он увидел Хорика – в его глазах застыл такой ужас, что Артур его сначала даже не узнал.

- Почему колья ему не навредили?! – крикнул Артур, не останавливаясь.

- Потому что! – взревел Хорик, и лишь тогда парень заметил, что по щекам мальчика бегут слезы.

Бежали они еще несколько минут, пока окончательно не выдохлись. Оба они не отклонялись от берега, будто подсознательно понимали, что приводить монстра вглубь острова нельзя.

- Он… он… - говорил Артур, пытаясь отдышаться, - он…

- Нас не настигнет, нет, - заверил его Хорик, хотя и не очень-то уверенным голосом.

С той стороны, откуда они прибежали, раздался жуткий вой. Но это был человеческий крик - в этом не было никаких сомнений. «Рыбья Морда настиг еще одного кирранца» - тупо подумал Артур.

Хорик скривился, а секунду спустя побежал в кусты, где его вырвало.

- Мы должны вернуться, - сказал вдруг Артур, не веря сам себе, - мы обязаны помочь им.

- Как? - исторгнувший свой ужин Хорик пал на колени перед кустами и вцепился руками в волосы. – Ну что же я за идиот! Ведь Китт говорил мне, говорил, что эта тварь живучая и слишком быстрая. Должно быть, она лишь немного поранилась, когда наступила на листья и упала… Может быть, успела увернуться, зацепиться когтями за стены ямы. Не знаю…

- Да какая разница?! – Артур был на грани истерики. – Мы все равно должны им помочь! Идем!

Развернувшись, парень с Земли медленно побрел туда, откуда всего пару минут назад в ужасе умчался. Артур понимал, что ему повезло – тварь, вышедшая на охоту, отвлеклась на кого-то другого, потому он и смог убежать. Но это совершенно ничего не меняло.

«Я должен им помочь. Ведь больше некому, так? Ведь зачем-то я здесь оказался, правда?»

Мысли эти не давали Артуру свернуть и побежать в поселок, не давали развернуться обратно или остановиться и встать, как вкопанному.

- Кида меня научила всему, что нужно, - дрожащим голосом сказал он, - я заморочу этой умной твари голову. У нее есть мозги, значит, их можно отключить, и я сделаю это, как меня учила Кида.

Перед мысленным взглядом его пронеслись бирюзовые глаза, рука с перепонками, бабочка, севшая на куст сирени.

Луна зависла высоко в небе, освещая ему обратный путь. Впереди тускло серебрилась лужа крови, рядом с ней лежал мальчишка по имени Селлин. Землянин помнил его – это он был с Хориком в тот день, когда Артур появился на острове. Селлин лежал на спине, широко раскрытые глаза его смотрели на небо с упрямством, совершенно несвойственным их владельцу. И все потому, что грудь его была вспорота, и из нее текла кровь.

Артура пробило дрожью. Он знал, он чувствовал, что поможет Киттафанару одолеть монстра, что поможет ему спасти островитян и спастись самому. Артур не знал, откуда у него взялась уверенность в этом, но вопросов себе решил не задавать.

«И потом, если я не сделаю этого сейчас, рано или поздно тварь меня все равно поймает, ведь бежать отсюда некуда…»

Очередной крик огласил остров, но на этот раз Артур стремглав бросился к его источнику. Хорик остался далеко позади, наедине с собой и своими мыслями. Ему было о чем подумать.

***

Артур не смог бы сказать, сколько времени он бежал. Все происходило слишком быстро, перед глазами мелькали лунные блики, капли пота жгли глаза.

Монстр по-прежнему был на берегу. Артур снова увидел его и на этот раз различил на когтистых лапах перепонки. Подкравшись ближе, он с шумом вздохнул: Роддегер и Киттафанар притаились за большим камнем, оба с копьями, но бледные и тихие, словно призраки.

Чудовище рыскало по берегу, перебегая от одного трупа к другому – их Морда, видимо, решил оттащить поближе к своей пещере. Какой уж тут теперь труп козы; ему предстоял целый пир из свежей человечины!

- Эй, ты! – опьяненный жаждой мщения, Артур закричал. – Иди сюда, тварь!

Взгляд зеленых рыбьих глаз пал на землянина. Чудовище зашипело, словно змея, и медленно стало приближаться к нему, готовое нанести стремительный удар.

В тот самый миг, когда Морда рванулась к нему, из-за камня выскочил принц Киттафанар и в нечеловеческом рывке сумел вонзить копье в чешуйчатую спину чудовища. Следом за ним выскочил Роддегер и метнул во врага копье, но ему повезло меньше: острие пролетело мимо, хоть и совсем рядом с головой монстра. Тот зашипел еще громче, на этот раз – от боли, и в истеричном порыве сбил кирранцев с ног мощным ударом хвоста.

- Артур! – проревел Киттафанар. – Давай!

Повторять дважды не пришлось. Рыбья Морда бросился на принца, но Артур уже сосредоточил все свои мысли и усилия на враге, направив руки в его сторону в повелительном жесте, как научила Кида.

«Подчинись» - думал он, направляя на Рыбью Морду потоки своих ментальных сил, - «ну же, давай!».

Момент был упущен, но к счастью, Роддегер ударил монстра в спину, чем и отвлек хищника. Принц вывернулся и вскочил, но чудовище, увернувшись от удара, инстинктивно бросилось в его сторону и вновь прижало к земле. Принц закричал – острые когти вспороли ему плечи, и тварь, словно издеваясь, выдохнула на него смрад плотоядной пасти. Киттафанар побледнел и вскричал, явно готовясь умереть.

Допустить этого Артур не мог. Способный ученик Киджеки, он напряг все свои внутренние силы. Все, что в нем было на тот момент, он направил против ужасающей твари. Весь страх, всю боль, всю ярость он выплеснул на врага, и через секунду увидел, что монстр из океана вспыхнул, словно факел.

- Да! – победно закричал Роддегер. - Жги его, землянин!

Потоки огня выходили из рук Артура, лились с кончиков его пальцев; каждый из них будто превратился в маленький огнемет.

Но потом что-то пошло не так, и Артур закричал. Пламя стало его сущностью, вспыхнула дикая ярость; ему казалось, будто он обернулся огнедышащим драконом. Сознание разделилось: одну часть охватили инфернальный огонь и ликование, другую – страх и непонимание происходящего.

- Остановись! – прохрипел Родди, отползая куда-то влево. – Стой!

Но Артур уже ничего не слышал. Огонь все лился и лился с его рук...

***

- Тогда он и погиб, - подытожил Роддегер. - Артур испепелил его.

Собравшиеся у хижины принца островитяне молчали. Сюда пришли все выжившие ночью кирранцы. Темный дух страха, витавший над островом последние годы, исчез - он сгорел вместе с чешуйчатой гадиной, по которой никто не пролил бы слез.

Но слезы все равно текли. А темный дух, ушедший безвозвратно, обернулся траурной печалью: последний принц Киррана умер, пав в бою с монстром.

- Он… даже не остановился, - Роддегер, верный своему господину, говорил дрожащим голосом, - я кричал ему, чтобы он прекратил, но ему было все равно.

И снова никто больше не сказал ни слова. Все лишь смотрели на Артура, бледного, как и принц перед смертью, и будто онемевшего.

- Это был плохой план, - сказал вдруг Хорик, - это я виноват.

Толпа вытолкнула его к хижине, где он и встал рядом с Артуром, чьи руки были крепко связаны. Так они и стояли вдвоем, в окружении десятков угрюмых лиц, и голос Роддегера Аттикуса прорезал холодный утренний воздух, словно хлыст.

- Да, - сурово согласился он, - ты виноват, Хортан. Мы все виноваты в том, что поверили тебе и послушали тебя. Но все-таки, никто из нас не заносил нож над принцем, никто не приложил руки к его убийству. Смерть Китта – целиком и полностью заслуга нашего дорогого гостя с Земли, или откуда он там приперся…

Толпа загудела, словно рой озлобленных ос. Хорик попытался ее перекричать, но безуспешно. И тогда…

- Тихо! – Киджеки появилась внезапно. По окрестностям прокатился едва заметный импульс, который хорошо ощутил Артур, но не почувствовали другие.

Роддегер попытался что-то сказать, но, сколько бы он ни открывал рот, из него так и не вышло ни звука.

- Теперь скажу я, - голосом фурии крикнула Кида, оказавшись рядом с Артуром и Хориком, - и вы все меня выслушаете!

Немая толпа постепенно начала обретать голос, но все же никто не решился перебить колдунью.

- Я тоже глубоко опечалена смертью нашего принца, - словно в подтверждение этому, из глаз девочки выкатились слезы, - но мы должны, просто обязаны жить дальше, чтобы его жертва не была напрасной.

- Его… жертва? – Роддегер хрипел, потирая горло. – Принц мог и не погибнуть! Артур поджарил его, как поросенка на костре…

- Артур сделал все, что мог, чтобы уничтожить нашего с вами врага, чего мы не могли сделать долгие годы. И то, что в результате мой… наш принц умер, можно расценивать и как великую жертву, которую он принес ради нас с вами!

Сомневающиеся островитяне вновь зашумели, все голоса перекрыл крик:

- Да вас обоих надо в ту яму бросить! Правильно мой отец говорил, от магов одни неприятности!

Киджеки бросила в толпу полный презрения взгляд.

- Мы с Артуром можем создать портал, который уведет нас отсюда в другой мир. А чего можешь ты, Герхарт? Полдня валяться под пальмой и вернуться с ночной охоты ни с чем?

После ее слов многие рассмеялись, но Родди разозлился:

- Не смей так говорить о моих охотниках! Не мы виноваты, что тут вся живность вымерла! А ты явно лжешь, пытаясь выгородить этого пришлого урода! Он убил нашего принца, колдунья, и если ты считаешь себя кирранкой, прокляни его так, чтобы он весь остаток жизни жалел, что совершил такое!

Толпа одобряюще взревела. Артур вздрогнул – теперь в нем не осталось ни пламени, ни смелости, ни сил. Он был истощен и совсем не понимал того, что с ним произошло.

«Я не хотел, - думал он, - не хотел, не хотел, не хотел убивать Китта».

- Я хотел его спасти! – крикнул он, совладав с собой. – Я не хотел его убивать!

Роддегер странно на него посмотрел, а потом что-то сказал. Разобрать слов Артур не смог.

- Что он сказал? – Аттикус нахмурился. – Кто-нибудь понял?

Артур снова что-то выкрикнул, но никто из кирранцев, кроме Киджеки, не уловил смысла его слов.

«Артур, - мысленно сказала она, надеясь, что он ее услышит, - что с тобой? Что не так? Почему мы не понимаем тебя?»

- Что происходит?! – воскликнул землянин, и его ноги подкосились. Слезы потекли безудержным потоком. Лоб моментально стал влажным, руки – мокрыми от пота.

Кида склонилась над ним, пытаясь помочь встать, но он лишь мотнул головой. Хорик что-то говорил ему, но Артур не слышал.

- Я не хотел его убивать, - прохрипел Артур, - не хотел я его убивать, поймите… я не знаю, что это было… не знаю…

Паника охватила его, захлестнула и понесла куда-то вдаль. Разум и сердце Артура не выдержали, и секунду спустя парень рухнул лицом в землю, сраженный переживаниями ночи, осознанием смерти принца и лихорадкой.

6

Землянин пришел в себя, обнаружив, что лежит на куче пальмовых листьев на берегу моря. Кида и Хорик склонились над ним, заметив, что он очнулся.

- Что… что случилось? – спросил он и закашлялся.

- Ты потерял сознание и до сих пор в него не приходил, - сказал Хорик, и Кида, сидевшая с ним рядом, согласно кивнула. Оба они выглядели плохо, особенно мальчишка: глаз Эдвейна заплыл синяком, а на лбу красовалась ссадина.

- Кто это тебя так? – глухо спросил Артур.

- Родди, кто же еще, - с презрением сказал Хорик, - эта дубина стоеросовая решил, что мы втроем – ты, я и Кида – должны быть изолированы от племени. Он и его охотники вломились в хижину Киджеки, куда мы тебя отнесли, и хотели было нас схватить, но…

- Я им не позволила, - решительно кивнула Кида, - никогда мы с вами не окажемся в плену.

Артур поднял голову и поморщился. Шея затекла и оттого болела, руки натерла веревка – слишком долго они были связаны. Вокруг вновь царила ночь, словно она и не кончалась с момента смерти Киттафанара.

- Где мы? – Артур озирался по сторонам.

- Неважно. У западного берега, - буркнул Хорик.

- Утром ты ненадолго утратил свои способности, помнишь? – сказала вдруг Кида. – Ты даже не мог нам ничего сказать, не понимал нас.

- Помню, - признал Артур, - не знаю, почему так случилось.

- Наверное, ты просто не выдержал стресса, и заболел, - сказала Кида. Из ее серых глаз потекли новые слезы. - Все-таки, ты сжег не только чудовище…

Девушка расплакалась. Хорик, приобняв ее за плечи, севшим голосом сказал:

- Прости нас. Мы тебя ни в чем не виним, но это тяжело.

Артур судорожно кивнул. Сердце его разрывалось. Он снова закрыл глаза.

***

- Есть еще кое-что, - сказала вдруг Кида, пытаясь совладать с дрожащим от плача голосом, - кое-что, чего ты не знал, но теперь я могу тебе сказать, Артур. Еще одна тайна, последняя. Дай мне руку, и все поймешь.

Артур посмотрел на Киджеки, на ее руку. На этот раз никаких перепонок не было, как не было и бирюзового пламени. Кида смотрела на него с печалью, но в то же время она пыталась – Артур видел это отчетливо и ясно, и по-прежнему был этим поражен – пыталась улыбаться.

«Жить несмотря ни на что» - услышал он ее мысль.

После этого Артур взял девушку за руку. Они тотчас исчезли, озарив берег бирюзовой вспышкой, а через секунду появились на том же самом месте.

- Так значит, - медленно сказал парень, - ты обманывала меня.

Киджеки спешно помотала головой:

- Я делала это ради Китта. Его тайна… понимаешь, никто не должен был знать! Теперь уже не важно, все равно все станет иначе!

- О чем вы говорите? – спросил хмурый Хорик.

- Это… - потрясенный, Артур не мог найти слов, - так вот почему свечки у него в хижине зажигались сами собой!

- Это был хитрый трюк с применением алхимии, - неуверенным голосом заметил Хорик, - Китт пытался мне его объяснить, но я так и не понял.

- Да он тебе просто голову морочил! – Артур даже вскочил на ноги. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно, но он не выбрал ни первое, ни второе.

- О чем ты?

- Киттафанар был магом, вот о чем! Так же, как и его сестра! – Артур почему-то разозлился. – Все это время, все эти годы!

- О чем он говорит, Кида? – Хорик даже покраснел от возмущения. – Он ведь врет, да?

- Нет, Хортан, - Киджеки покачала головой, - не врет.

Несколько мгновений Хорик лишь глотал ртом воздух, а после сел на песок и почти плачущим голосом выдохнул:

- Я ничего не понимаю.

- Я тебе все объясню, - Артур уже поумерил свой гнев, но желания выговориться у него не убавилось, - видишь ли, все эти шестнадцать лет, пока вы живете на острове, Киттафанар и его сестра искали способ сбежать отсюда в другой мир. Сделать это можно лишь с помощью магии, но загвоздка была в том, что создание портала требовало больших сил и высокой концентрации, особенно для тех, кто этим не занимался раньше. Тебя, Хорик, никогда не интересовало, как же так получилось, что Киде удалось перебросить вас всех на этот злосчастный остров? Ведь после того случая ни одного портала она не сделала, правда?

Хорик посмотрел на Киджеки – она тоже сидела на песке, молча глотая слезы – и кивнул.

- На самом деле, портал здесь появлялся. Лишь один раз, но этого раза хватило, чтобы отбить у Китта и Киды всякое желание повторять эксперимент.

- Что ты имеешь в виду?

- Хорик, не Кида создала тот портал, что вас сюда отправил. Это был Киттафанар – пока его сестра удерживала Синекожего криком, твой принц сосредоточился и отправил себя и всех вас в самое безопасное место, которое сумел мысленно отыскать. Ему очень повезло, что нашелся остров, незаселенный врагами.

- Но откуда тогда здесь взялся…

- Рыбья Морда? Интересный вопрос. Кида, может быть, ты ответишь на него?

Киджеки подняла на них глаза, красные и заплаканные, и сказала севшим голосом:

- Он пришел из портала, созданного Киттом.

Хорик вскрикнул, словно кто-то отвесил ему пощечину. Артур продолжил свою речь:

- Они долгие четыре года готовились, копили силы. Киджеки научилась делиться своей магической мощью с братом, который хоть и был одарен портальной магией, оказался весьма слаб энергетически. И без энергии Киды Китт колдовать не мог, потому они крайне редко виделись. В присутствии сестры или после общения с ней у принца начинали проявляться признаки Высокородного, а этого допускать было нельзя. Я прав, Кида?

Та слабо кивнула. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

- В конечном счете, они столкнулись с проблемой – сколько бы они вдвоем ни старались, портал между мирами им создать никак не удавалось. И тогда они решили совершить переход туда, где сами жили когда-то.

- Вы что, сунулись в королевский замок? – Хорик ужаснулся.

- Именно. Помнишь кубок Китта? Золотой, с рубиновым ободом? Тебе не казалось странным, что ему каким-то образом удалось взять его с собой на остров?

- Китт говорил, что кубок он схватил со стола в той комнате, где на нас напал Синекожий, - голос у Хорика дрожал, - ты что, хочешь сказать…

- А видел ли ты этот кубок в первые четыре года вашей жизни на острове? Пил ли Киттафанар из него, показывал ли он его вам, как напоминание о покинутом доме?

Хорик промолчал.

- Принц стащил этот кубок во дворце и поспешил вернуться в портал, но за ним увязался один из ящеров, патрулировавших замок. Не успел Киттафанар закрыть проход, как оттуда выскочила тварь с когтями и клыками, которая сначала ранила принца, потом сбила Киду с ног, а после, когда они оба оказали ей отпор, умчалась в сторону океана. Уже потом, значительно позже Рыбья Морда освоился на новом месте и начал свою охоту. Но в самом начале, только появившись здесь, он тоже был напуган – все-таки, существа его расы не обладают магией, и порталов, к счастью, не создают.

- Но почему Китт не использовал магию, чтобы убить его?! – Хорик кричал. – Почему?!

- Потому что, во-первых, как и Кида, не мог, а во-вторых, не хотел, - мягко сказал Артур. – Киттафанар умел создавать порталы и немного читать мысли, Кида же значительно лучше владела ментальными силами и совсем чуть-чуть стихией воды. Всего этого было попросту недостаточно, чтобы победить Рыбью Морду. Кроме того, при всей одаренности, принц Киррана не мог позволить себе упражняться в магии постоянно, как это делала его сестра. Пошли бы за ним те, кто с малых лет убежден, что магия – источник всех проблем?

Хорик начал рвать на себе волосы и взвыл от досады.

- Про то, что Кида его сестра, Китт мне сказал, мне одному! Но почему он умолчал обо всем этом? Я ведь был его лучшим другом!..

- Он был твоим лучшим другом, - поправил его Артур, - это немного разные вещи.

- Замолчи! – Хорик завопил что было мочи. – Не смей так говорить! Ты… ты…

Он словно поперхнулся, но все же сказал это:

- Убийца!

После этого Хорик встал на ноги и медленно, устало побрел прочь от них с Кидой.

- Вернись, дурак! – крикнула она ему вслед, и ветер унес ее слезы. – Они схватят тебя!

- Ну и пусть! – прокричал он, не оборачиваясь. – Все равно моя жизнь – сплошной обман!

Минуту спустя он уже скрылся в зарослях. Киджеки с Артуром остались одни.

***

- Наверное, он сильно удивится, когда у него начнут расти усы? – сказал Артур, и они оба горько рассмеялись.

Знание правды объединило их. Теперь, когда Китт умер, действие его заклятия прекратилось, и оба они – Артур и Кида – чувствовали это. Кроме того, теперь Артур видел сознание Киды ясно, без темных пятен и потаенных углов. Даже ее влюбленность он видел, но она его почему-то не смущала. Сейчас его больше остального занимал единственный вопрос.

- Я понимаю, почему вы с братом скрывали это, но… почему первый портал Китта сработал таким странным образом? – спросил он. – Почему пройдя через него, вы перестали взрослеть?

Ее сознание мигом преобразилось, формируя новые мысли и образы.

- Думаю, такова природа магии, - сказала она, наконец, - таков ее удел. Необходимо много учиться и стараться, чтобы с ней все выходило как надо. В противном случае неизбежны побочные эффекты, проклятия и… жертвы. Наверное, ты и сам это понял.

Две обугленные фигуры на стеклянном песке мелькнули перед мысленным взором Артура. Теперь настал его черед пустить слезы.

- Не печалься, - в голосе Киды почти не было грусти, - ты сделал все, что мог. А мой брат… он лишь пожал то, что сам посеял когда-то. Ты ведь знаешь, я отговаривала его от той затеи, но он…

Кида всхлипнула. Артур взял ее за руку.

- … он всегда мечтал вернуться домой, - договорила она сквозь слезы, и улыбнулась, несмотря ни на что.

***

С трудом, но Артуру все же удалось убедить Киду вернуться к своим соплеменникам. Родди он пригрозил, что сожжет его так же, как Рыбью Морду, и угроза подействовала: новый вождь кирранцев принял колдунью обратно в поселок, поклявшись, что никто не причинит ей вреда.

- Спасибо, - сказала Кида, когда они с Артуром оказались в ее домике. Здесь все было перевернуто после последней, пропущенной землянином потасовки, но девушка все равно была рада вернуться.

- Надеюсь, Роддегер сдержит слово.

- Сдержит, - Киджеки кивнула, - он, конечно, жестокий идиот, но честный и своему слову верный. А что насчет тебя?

- Что насчет меня?

- Он позволит тебе здесь остаться?

Артур ухмыльнулся.

- Увы, вождь оказался непреклонен. Он настоял на моем изгнании.

- Даже после того, как ты его припугнул?

- Я не стал с ним ссориться. Мне это ни к чему.

- Но что ты будешь делать? – удивилась Кида. – Что, пойдешь на Дальнюю Заставу, будешь там жить в одиночестве?

- Туда мне путь тоже заказан, - покачал головой Артур. - Родди оговорил со мной и это.

- Куда же тебе тогда податься?

Артур пожал плечами.

- Наверное, построю себе хижину на западном берегу. По крайней мере, вождь не против этого. Для меня это лучший исход, учитывая, что когда-то Аттикус хотел отдать меня Рыбьей Морде.

- Откуда ты это знаешь?

- Он сам сказал. А еще сказал, что жалеет о том, что принц тогда не согласился.

Кида почему-то рассмеялась, и Артур вместе с ней.

- Вот ведь ублюдок! – сказала она, а после крепко обняла своего ученика и друга.

7

Попрощавшись с Кидой и взяв с собой все, что нужно, Артур Евклидов покинул племя детей Киррана. В ближайшие годы им наконец-то предстояло повзрослеть, но Артуру почему-то не хотелось за этим наблюдать.

Когда он уходил, провожать его вышли немногие. Хорика среди них не было; он оставался в заточении, в той самой яме, которую своими же руками выкапывал.

Артуру его было жаль. Он бы хотел попрощаться.

Проводы не были добрыми. Пару раз кто-то метнул в него гнилыми фруктами, а двое рослых ребят явно нарывались на драку. Артура подмывало пригрозить им огненной магией, но на этот раз его что-то остановило. Сам он теперь сильно сомневался, что вообще сумеет после всего случившегося снова применить эту силу. Киттафанар, хоть и был лжецом, не был трусом или плохим человеком, и порочить его память подобными выходками Артур хотел меньше всего.

- Уходи и не возвращайся, - гневно процедил сквозь зубы Роддегер Аттикус, - надеюсь, океан смоет тебя приливной волной!

Артур лишь усмехнулся и продолжил шагать прочь. Уверенности в будущем у него не было, но он оказался слишком далеко от дома, чтобы падать духом.

***

Шагая по тропе через джунгли, прокладывая себе путь в неизвестность, Артур старался не сбиваться с нужного ему направления. Тропа все время петляла и проглядывалась крайне плохо, а опустившиеся на остров тучи сделали его продвижение вперед совсем уж затруднительным. В вечерней мгле Артур вспоминал людей, с которыми его свела судьба, и на ум пришли слова принца:

- Словно мы не сами выбираем судьбу, - сказал он, - будто она… сама выкручивает штурвал и несет нас прямо на скалы.

Артур пошутил тогда, что впереди может быть и остров, но теперь совсем не был в этом уверен. Медленно опустились сумерки. К горлу подступило отчаяние.

- Я убил человека.

Осознание этого давно пробивалось к нему, но окончательно дошло лишь теперь. К моменту, когда Артур оказался у нужного берега, едкие и неприятные мысли заволокли его сознание. Он вспоминал глаза изгнавших его островитян, полные непонимания, горечи и ненависти. Теперь эти глаза смотрели на него отовсюду, из-за каждого куста, с каждого дерева. Пальмы здесь были оборваны и потрепаны последней бурей, они напоминали гнилые клыки гигантских рыб. Это сходство навевало чересчур свежие воспоминания о поджаренной им морской твари, и одинокий путник морщился, думая об этом.

Стало холодно. Буря, родившаяся где-то в океане, стремительно приближалась к острову, а Артур в это время уже жалел о своем решении уйти из поселка.

- Надо было остаться, - сказал он себе, и шум прибоя заглушил его слова, - зачем я ушел? Там ведь Кида, она наверняка будет страдать среди них.

Девушка поцеловала его в щеку на прощание. Артур тогда улыбнулся, и они обнялись. Теперь он жалел, что после тех объятий не пошел к Роддегеру и не отвесил ему звонкую оплеуху.

Наконец он дошел до самого крайнего мыса острова. Перед ним простирался океан, огромный, почти бесконечный. Его безбрежная громада казалась Артуру невозможной. Соленый воздух нещадно щипал кожу и глаза.

Налетел мощный порыв ветра. Внизу, у основания мыса, волны заплясали, словно безумные. Одна за другой они то наваливались на каменную громаду, то снова откатывались назад.

- Я хочу домой, - сказал Артур устало, даже не замечая, как с его левой щеки сбегает одинокая слеза.

Миг спустя она смешалась с солеными водами: океан с ленивым безразличием поглотил одной гигантской волной и слезу, и ее обладателя, и утес. Лишь каменный гигант по силе не уступал волне, и потому остался стоять там же где был, в гордом одиночестве.

Пару минут спустя буря улеглась.

Часть III. Вождь. Глава 8. Возвращение

1

Ночь наступила незаметно.

Безлунный морок тихо опустился на северные земли, скрыл звезды в плену мрачных туч, сделал краски мира едва различимыми. Ветер стал сильнее бить ледяной порошей в глаза – заставлял то щуриться, то и вовсе шагать вслепую, морозный воздух лез под одежду, грыз ноги и руки, жестокими иглами впивался в кожу. Снег валил с бездонного неба сутки напролет, будто намекая, что не закончится никогда.

Походный плащ сделался заиндевелым и твердым, словно дерево, железные набойки на ремне покрылись наледью, борода смерзлась колтуном… и все равно Артарг Дреор чувствовал себя счастливым. Ведь он вновь ощущал дух севера – неуловимый, но вездесущий; чувствовал свежесть морозных лесов и чистых ледяных рек, видел безукоризненную белизну снегов бескрайних ледяных равнин и древних гор.

Север ждал его, Артарг это чувствовал.

Он был рад вернуться домой.

***

Вождь племени Медвежьего Когтя возвратился в родной мир две недели назад. Вот уже седьмой день он шагал по просторам родного края; меховые одежды, бурдюк для воды и два свежевальных ножа он забрал из тайника в Южном лесу четыре дня назад.

Достигнув Волчьего Дола, вождь вскрыл еще один тайник, в котором его ждала куда более ценная вещь. Творение древних кузнецов севера, легендарный молот Разящий, дожидался хозяина в крайне зловещем месте – бывшем логове чудовища. Туда под страхом смерти не сунулся бы ни один северянин, кроме Артарга; он единственный знал о пещере правду.

Несколько лет тому назад вождь тайком в одиночку отправился к логову твари, чтобы истребить засевшее у подножья горы зло, а заодно развлечь себя достойной битвой. Соперником оказался тролль – пожалуй, один из последних в мире. Старый, зловонный и окончательно одичавший в глухом одиночестве, он наводил ужас на окрестные леса и за несколько лет успел убить с десяток незадачливых путников. Храбрый сын севера, Артарг как никто другой был готов избавить мир от тошнотворного монстра, и Разящий в тот день свершил свою страшную пляску.

И хотя легенды про чудище Волчьего дола до сих пор гуляли по северу, вождь так никому и не рассказал о своей безрассудной победе. Не рассказал по вполне определённой причине: дол и без тролля оставался опасным местом – подтверждений этому у Артарга было предостаточно, а вскоре появилось еще одно, весьма весомое.

За полгода пребывания в сырой пещере молот ничуть не утратил блеска, и древние гравюры на стали нисколько не потускнели. К следующему вечеру молоту нашлось применение – всё-таки, Волчьим дол назвали вовсе не зря.

Тогда зверье окружило Артарга на опушке в Черноствольном лесу. Пятнадцать молодых поджарых самцов во главе с матерым седошкурым дьяволом сомкнули лагерь путника в кольцо, лишив жертву возможности бежать. Но Артарг из рода Дреор, бывалый охотник и воин, отнюдь не собирался отступать.

Первым он увидел крупного волка, чья серая шкура под светом луны придавала тому сходство с заснеженным бревном; лишь два глаза, горящих в темноте недобрым хищным блеском, выдавали в бледном силуэте угрозу. Артарг вытащил из-за пазухи рунный амулет, воздал хвалу своим богам, взял в руки Разящий и приготовился к битве.

Во всем обличии вождя, несмотря на его горделивый ум и спокойный характер, всегда обреталось нечто дикое, и отчетливей всего эта необузданная дикость являла себя на поле боя. Вот и тогда Артарг, встретившись с опасным врагом, словно бы озверел: его мышцы налились яростью, глаза вспыхнули первобытным огнём, а длинные темные волосы и борода, будто ощетинившись, придали лицу самый мрачный и грозный вид.

- Ну же, - фыркнул вождь ворчливо, - нападай.

Но вопреки его чаяниям, седой вожак остался недвижим – только короткий зычный рык прокатился по лесу, сметая тишину, и тогда…

Первый волк бросился смертоносно быстро, но Артарг оказался не менее проворен. Резкий взмах молота раздробил кости черепа зверя на мелкие кусочки, волчья кровь окропила вождя, его оружие и снег вокруг, резкий металлический запах повис в воздухе, оповестив стаю: охота началась не в ее пользу.

Волки взвыли. Одинокий воин, наконец, ощутил это – сладостный прилив силы в мышцах, острое чувство опасности и жажду битвы. За последние годы подобное вождь переживал столь редко, что для него волчья западня стала настоящим подарком судьбы. Только в подобной эйфории смертельного боя Артарг по-настоящему находил себя живым. Возвышаясь над залитым кровью телом хищника, могучий воин громко рассмеялся, и, по своему обыкновению, перебросил молот в другую руку.

- Ну же, твари! Вперед! – в запале крикнул он.

Старый вожак вновь глухо зарычал во тьме, и молодые волки бросились к жертве всем скопом. Жертва же принялась размахивать молотом направо и налево, не позволяя волчьему племени отведать своей плоти. Артарг всегда отличался силой и ростом, что делало его грозным соперником, однако главным преимуществом в битве с лесными разбойниками вождю служила, конечно же, скорость. Он был быстр настолько, что даже вооруженный тяжелым молотом успевал уклоняться от атак особенно напористых волков, угощая их притом контрударами, ломая хребты и сокрушая черепа.

Когда кровавая битва подошла к концу, могучий вождь даже не ощутил усталости. В чужих мирах ему доводилось биться с куда более опасными тварями куда менее привычным оружием. Как только хребет вожака стаи с отвратительным хрустом переломился, большая часть его поборников сбежала; тех, что остались, Артарг добросовестно добил. Возвращения хищников вождь не боялся, как не боялся и других напастей, что таил в себе его родной мир.

После влажных джунглей мира Фендрас, с их изматывающей жарой и духотой, коварными топями, болотами и ядовитыми гадами, норовящими всадить в тебя свои смертоносные жала, просторы севера Мелтгайра казались Артаргу лучшим местом во всех двенадцати мирах. Здесь вождю легко дышалось. Он знал: в местных озерах, чистых, как слезы Небесной Девы, водится рыба, съев которую можно не опасаться отравления ядами. Артарг с искренним почтением относился к мелтгарийской природе, уважал здешних зверей: могучих бизонов, лесных волков, снежных барсов, оленей и многих других. Они-то всегда бились с охотниками честно – когтями и копытами, рогами и клыками.

Артарг хорошо понимал, что его родной мир не самый безопасный, но всё равно не любил покидать Мелтгайр надолго. Он знал, насколько здесь нужен. Нужен клану, семье и самому северу – как один из его самых преданных сынов.

***

Вот уже третий день Артарг шел через Белую Долину – огромную, простирающуюся с востока на юго-запад низменность, три четверти года покрытую снегами и зеленеющую лишь на два-три месяца летом. На северо-западе Долины, далеко впереди, уже вздымалась горная громада Скачущего Гребня, гряды, за которой вождя ждали Тихие Склоны – самое северное из людских владений на Мелтгайре.

Мелтгайр никогда не был густонаселен, но жители этого сурового мира любили хвастаться, будто каждый их воин стоит десятка соторийцев или бел-латорцев. Никто не мог сказать наверняка, правда ли это, но многие иноземцы, знавшие Артарга, считали, что вождь Медвежьего Когтя вполне способен доказать эту присказку на личном примере.

Одним из таких иноземцев был старый друг вождя, путешественник и исследователь древностей по имени Джинно Раккот. Джинно был типичным, но в то же время выдающимся фендрасийцем: высоким, худощавым, смуглым и предприимчивым до невозможности. Полгода тому назад он умудрился убедить Артарга помочь ему в поисках древней сокровищницы на юге Фендраса. После долгих и увлекательных поисков они все-таки сумели ее отыскать, к радости обоих: Джинно стал в десятки раз богаче, а Артарг сумел поскорее вернуться домой, не обидев друга.

Треть богатств Джинно отправил телепортом в столицу Мелтгайра, где Артарг мог забрать их для своей казны. Однако, рассудив, что переправлять золото нет ни смысла, ни желания, вождь распорядился покрыть им все налоги, предписанные его клану на ближайшие годы. Придворный казначей, едва заслышав эту новость, тут же бросился за печатью, опасаясь, что своенравный вождь одумается.

Отправляясь в чужой мир, Дреор не взял свой верный молот лишь по одной причине: он шел не на войну, и встретить на Фендрасе достойных врагов не мог. И хотя решение оставить Разящий в пещере тролля было запоздалым, оно оказалось верным – даже самый замечательный молот в джунглях был бы менее удобен, чем остро наточенный топор.

Теперь же очищенный от следов волчьей крови молот покоился у вождя за плечами на широком кожаном ремне, и хотя идти без такой ноши было бы легче, Артаргу ее тяжесть казалась приятной. Она каким-то образом успокаивала, и с ней вождь чувствовал себя защищенным от всяких бед.

Дорога с непривычки казалась трудной, но стала в разы сложнее, когда подъем пошел в гору. Взбираясь по крутому склону, Артарг в очередной раз отметил, насколько негостеприимным может показаться север для не-северян, или же для тех, кто отвык от суровых порядков этого края. Верхний слой белого одеяла был рассыпчатым, но под ним слежавшийся снег оказался вязким, так что меховые сапоги путника при ходьбе полностью погружались в сугробы, застревая в них и замедляя движение.

Дреор держал путь к южной заставе своего клана, до которой мог добраться уже утром. Мог, а потому не прекращал идти, врываясь в девственно чистую белизну заснеженной горы черными, как смоль сапогами, обитыми мехом горного волка.

Безмолвная ночь уже давно расправила крылья над Белой Долиной, а путник всё устало брел в их тени, воскрешая в памяти былые дни своей молодости, проведенные в здешних местах; со светлой грустью вспоминал, как будучи молодым и прытким парнем охотился в этих самых горах…

2

В ту ночь луна скрылась от людского взора, и единственный свет, помогавший им в охоте, порождался отражением звездного сияния от безупречно белой поверхности Долины.

Их было четверо: Артарг – тогда еще безбородый мальчишка, младший сын вождя Тардона; Хармус Златозубый – один из самых опытных охотников Восточного Копья; Ладас-Певец – старый друг Артарга, мальчишка-сирота, в ту пору звавшийся просто Ладасом; и, конечно же, Гарт Громгар – самый уважаемый и острый на язык старик из охотничьей братии Тихих Склонов. В те годы он был гораздо моложе, чем сейчас, и копье его не ведало промаха.

- Закройте свои рты, маленькие паршивцы, и следите за костром, - брюзжал старик, затачивая копье бруском. - В эту ночь сам Среброшкурый выйдет на охоту, и я уже пожалел, что взял вас. Если вы помешаете мне настигнуть волка, я освежую вас вместо него, поняли?

Артарг и Ладас сидели угрюмые и слушали, как старик отчитывает их безо всякой причины, в то время как другой охотник стоял неподалеку и раскуривал трубку.

- Посмотрите на этого дурака Хармуса, мальцы. Он курит табак на охоте. Он пропах табаком, теперь волк почует нас за версту, и мы его не поймаем.

- Уймись, Гарт, это не табак. Я делаю приманку для Среброшкурого. Эти травы привлекут волка, а я взберусь вон на тот утес, - он указал на возвышающийся к югу от них обледенелый пик, - и тогда вы сможете подбить его издали.

- Что? Ты в своем уме? – старик даже хмуриться перестал. - Старый вожак тебя разорвет, и то, что от тебя останется, я домой не понесу. Это безумный план, Хармус, и если он не сработает, все мы окажемся…

Где-то внизу, в долине, раздался протяжный волчий вой.

- Волки вышли на охоту, - сказал задумчиво Артарг. - Интересно, встретить Среброшкурого опаснее, чем его бывшую стаю?

- Может, когда прикончим его, спустишься в долину и проверишь? - съязвил Гарт. - Откуда у тебя столько любопытства? Наш вождь мало бьёт тебя, да?

Старик хохотнул и, удостоверившись в том, что острее копье ему уже не наточить, убрал брусок в сумку.

- Значит, твой план… Ты это серьезно? – спросил он Хармуса.

- Да. Я выманю волка из логова, вы спрячетесь неподалеку. Когда я взберусь на утес, вы сможете ранить его копьями и стрелами.

- А что если он кинется на нас? – вмешался в их разговор Ладас.

Хармус перевел на него взгляд, и парню стало не по себе.

- Не кинется. Эти травы одурманят зверя, он потеряет над собой контроль и ничего кроме меня видеть не будет.

- И даже если мы его раним, он не почувствует этого? – спросил Артарг, слышавший рассказы о таких приманках раньше.

- Скорее всего. А может, просто не обратит на вас внимания, если только не увидит рядом с собой. Потому я и сказал – бейте издали.

- Все, хватит трепаться, желторотые черти, - гаркнул на них Гарт. - Нужно выдвигаться, если мы хотим успеть справиться с волком до рассвета.

И хитрость Хармуса сработала.

***

Артарг смотрел на свои сапоги, обитые мехом Среброшкурого, и улыбался. Теперь в этих горах и в Белой долине, не в пример Волчьему Долу, подобные звери почти перевелись, и за весь сегодняшний путь вождь ни разу не услышал волчьего воя.

Когда Артарг понял, что метель не собирается утихать, то решил сделать привал у подножия горы. Найдя подходящую пещеру, путник осторожно ее исследовал. Удостоверившись, что та не является ничьим логовом, Артарг залез внутрь и первым делом стащил с себя все лишнее: молот, походную сумку, отяжелевший от обледенелости плащ. После вооружился топором и отправился на поиски дров.

Древесины, годившейся для разведения костра, в округе было немного. За время пути по долине Артаргу встречались лишь привычные глазу заснеженные ели, сосны и кусты можжевельника, обледеневшие ветви которых точно не стали бы хорошей растопкой. Но спустя время удача ему все же улыбнулась – вождь отыскал старую сухую ель, всем видом сулившую жаркий костер.

Очень скоро огонь шумно трещал, и языки пламени весело плясали, освещая стены маленькой каверны, приютившей уставшего путника. В пещере было хорошо, совсем не пахло сыростью, как это обычно бывает, и ветер сюда не задувал; борец со стихией очень скоро согрелся. Достав из сумки завернутое в пергамент вяленое мясо, Артарг принялся откусывать его и жевать, обдумывая свои планы.

Вождь хотел как можно быстрее добраться до заставы, но погода стремительно портилась. Метель набирала силу, и, подобно раненому зверю, завывала теперь на тысячу ладов. Снег падал плотной стеной, идти под его натиском было бы сейчас глупо; он и дрова-то для костра нашел с трудом. Мороз крепчал, до зимы оставалось всего полмесяца, и Артаргу очень повезло, что он успевал вернуться домой до ее наступления.

Покончив с мясом, уставший после изматывающего похода вождь расстелил плащ и улегся сверху. Подумав немного, вынул из сумки бурдюк с фендрасийским ромом – прощальным подарком Джино Раккота – и отпил из него. Напиток сухим пламенем обжег рот и глотку, по телу живительной волной разлилось тепло. Аккуратно закупорив бурдюк, Артарг вернул его в сумку и зевнул.

Подкинув в костер немного дров, – огонь горел ровно, обещая держаться еще несколько часов – путник, наконец, позволил себе уснуть.

3

Артарг держал путь от самой столицы, города Меленторн – вотчины древних королей. Большую часть дороги вождь Медвежьего Когтя проделал верхом на лошадях, которых ему сменяли по личному распоряжению Бренина Артранира, Владыки Мелтгайра, в каждом людском поселении на его пути. Однако когда он добрался до Зимнего Очага, самого южного поселения из тех, что принято считать северными, вождь продолжил свой путь пешком. Снег, метели, слякоть и каменистые расщелины были слишком опасны для хрупких костей южных лошадей. К тому же, дорога от Зимнего Очага до Тихих Склонов была для Артарга чем-то вроде пути паломника, на котором он мог лицом к лицу встретиться с севером – тем самым, каким знал и видел его в юности, до той поры, как принял на себя бразды правления.

Когда чародеи Фендраса отправили его обратно в Мелтгайр, Артарг попал в столицу - единственное место его родного мира, где заседали волшебники, и где были сосредоточены магические лучи, связывающие Мелтгайр с другими одиннадцатью мирами. Артарг плохо разбирался в подобных вещах, но он точно знал, что раньше в Меленторне находились Врата – магический портал, с помощью которого люди могли перемещаться в любой из миров в любое время. Он никогда особенно не интересовался, что случилось с этими Вратами и почему теперь, для того, чтобы попасть в другой мир, несколько сильных магов должны были проводить сложный ритуал, который требовал от них огромных затрат сил и чудовищной концентрации. Артаргу доводилось бывать еще в нескольких мирах, помимо Фендраса, но что происходит в остальных, вождь представлял себе весьма слабо. Хотя и знал, что не везде дела идут хорошо.

Во время экспедиции в развалинах древних храмов Фендраса Джино Раккот рассказывал о Мастере и его ужасных злодеяниях. В такие минуты – обычно это происходило ночью у костра – Артарг хмурился и лишь крепче сжимал в руках походный топор.

– Мастер – чудовище, воплощение зла и кошмар наяву, – говорил Джино и качал головой. – Темный владыка подчинил себе всех злых колдунов и почти всю нечисть, обитающую в двенадцати мирах. Чернокнижники и великаны, живые мертвецы и духи, ведьмы и фурии – все склонились перед Мастером, ужасающим созданием, которое, как говорят многие, явилось в двенадцать миров из совсем иной реальности. Когда его войско достигло внушительных размеров, он пошел войной против Корпуса Крона – древнего ордена воителей и магов, которые клялись своими жизнями оберегать миры и людей, живущих в них. Мастеру удалось сразить лидера Корпуса, а его приспешники погубили множество защитников человечества. Так мы и утратили Цитадель – главную твердыню Корпуса, «тринадцатый мир», и то было крупнейшее сражение в жуткой войне, которая тянулась в разных мирах уже больше ста пятидесяти лет.

- Война еще не окончена, - сказал тогда Артарг, - думаю, скоро мы в этом убедимся.

По слухам, что доходили до вождя, за прошедшие со дня захвата Цитадели годы Корпус Крона практически вымер. В Мелтгайре их резиденция в Синих Горах обратилась в руины, единственным постоянным жителем которых стал холодный горный ветер. Пару лет назад Артарг побывал там, и не удивился тому, что оружейные залы Золотого Воинства, как называл Корпус простой люд Мелтгайра, оказались разграблены.

Теперь же загадочный и страшный Мастер правил пятью покоренными им мирами, восседая на Черном Троне в Цитадели, служившей ему личным дворцом. По слухам, рядом с ним восседала некая колдунья с Зеллона, которая предложила темному владыке свою магию и свое тело, и которую он нарек своей королевой.

Наверняка Артарг знал только одно: однажды тень угрозы нависнет и над его миром. И потому старался по мере сил подготовить своего сына, Ролана, к тому, что отец однажды уйдет на войну, а юноше придется взять на себя правление Тихими Склонами.

К счастью, мальчик рос способным и сильным, и гордый отец, отправляясь в Фендрас, не боялся покинуть сына, сделав его наместником вождя Медвежьего Когтя.

4

Несколько раз за ночь Артарг просыпался и подкладывал дрова в костер, но это не помешало ему выспаться, и отправился он с первыми лучами рассвета. Снег весело искрился под ними и хрустел под ногами вождя. Ветра почти не было.

И хотя подъем не был легок, при дневном свете, да еще после хорошего отдыха, Артарг мог взбираться хоть сутки подряд. Но этого не требовалось: спустя час пути вождь, наконец, нашел среди снегов старые ступени, вырубленные прямо в каменных склонах горы, и подниматься стало гораздо легче. Ступени были сделаны несколько сотен лет тому назад по приказу Владыки Мелтгайра, Ладрасса Артранира. Этот владыка провел детство воспитанником у вождя из рода Сынов Росомахи, что правил Тихими Склонами еще до предков Артарга.

Спустя час Белая Долина осталась у него за спиной – широкая и чистая, величественная и прекрасная. Обернувшись, Артарг мог увидеть почти каждую ее точку. Именно по этой причине земли его клана были превосходно защищены с юга: на всех четырех вершинах Скачущего Гребня, отделяющего Тихие Склоны от остальных земель Мелтгайра, находились форпосты, на которых день и ночь несли свою службу верные воины клана Медвежьего Когтя.

Медвежий Коготь из трех кланов севера всегда был самым крупным: ни Воронье Перо из Редколесья, ни Кабаний Клык из Долины Озер не могли похвастаться таким же количеством воинов. В клан Артарга входило больше двадцати знатных семейств, среди которых было немало легендарных; род Дреор даже не был самым старым из них. Сто с лишним лет тому назад вождь Гонтар Сын Росомахи пал в бою со стаей злобных вендиго у Горькой Реки, не оставив после себя наследника, и старейшины Тихих Склонов, созвав отцов всех знатных семейств, устроили состязания за титул вождя. Именно тогда настал век славы для рода Дреор: предок Артарга по имени Кернар победил в состязаниях и стал вождем.

Как рассказывали Артаргу в детстве, семнадцать благородных мужей явилось тогда на зов старейшин. Первым для них было испытание Мудростью: каждому претенденту мудрецы загадывали по одной загадке, и если он отгадывал ее, то проходил в следующий круг отбора. Из семнадцати претендентов лишь пятеро сумели преодолеть хитрые загадки старцев, и одним из них стал Кернар. После того, как ему удалось выдержать проверку ума, судьба его была предрешена: следующим стало испытание Силы.

А никто в те дни не был так силен на севере, как Кернар Дреор по кличке Медвежье Сердце.

Поборов всех четверых претендентов в даргарун – традиционном для севера виде борьбы в снегу, старейшины признали Кернара вождем, о чем тем же вечером объявили всему клану. После этого мудрецы три дня окуривали новоиспеченного вождя благовониями и травами, чтобы духи предков указали ему путь к могуществу и процветанию.

Через точно такой же ритуал семь лет назад довелось пройти и Артаргу, когда жизнь его отца унесла весенняя жница. Старшие братья погибли еще раньше, потому именно на плечи младшего сына вождя Тардона легла ответственность за судьбу клана. Артарг до сих пор с содроганием вспоминал те три дня в гостях у старейшин, что пронеслись для него как один час.

Именно там он впервые испугался по-настоящему. Именно тогда узнал, что великое зло однажды придет и в Мелтгайр.

***

Весна еще не успела растопить своим дыханием снега Тихих Склонов, но его все же хватило, чтобы принести с собой весеннюю жницу – смертельную заразу, которую на севере в равной степени и ждали и боялись.

Мало кто мог представить, что могучий вождь Тардон, этот седовласый старик ростом выше любого мужчины клана, станет одной из первых жертв жницы. И меньше всего это мог себе представить Артарг. Он искренне считал, что отец будет править своей твердой рукой еще, по меньшей мере, с десяток зим.

Сыну вождя на тот момент было тридцать три года: взрослый и зрелый муж клана Медвежьего Когтя, гордый воин, отец двух детей. Его старший ребенок, Ролан, был крепким и здоровым парнем, который своим поведением обещал стать хорошим наследником для Артарга в будущем, в то время как дочь вождя, Мира, часто болела в раннем детстве. Тогда удача успела улыбнуться роду Дреор: на Тихие Склоны пришел друид Келнус, мастер отваров и великий травник, вылечивший половину клана от всевозможных болезней. С его приходом перестала хворать и Мира… однако, когда жена будущего вождя Дарра попыталась родить третье дитя, даже Келнус не смог помочь – ни ей, ни новорожденному.

Именно так, размышляя и вспоминая обо всем случившемся с его семьей, в угрюмом одиночестве шел новый вождь к самому дальнему поселению Тихих Склонов – Поселку Старейшин. Поселок этот был небольшой, и жило в нем всего три десятка человек, девять из которых служили старейшинами – мудрыми и опытными хранителями знаний. То были действительно сведущие люди, и Артарг знал, что их познания не ограничиваются россказнями о том, как заманить в ловушку оленя или удвоить весенний рыбный улов. Нет, были среди старейшин и те, что в холодные зимние вечера сидели не в протопленных домах, а на улице, возле огромных костров. Они курили свои причудливые резные трубки, укутавшись в шкуры и глядя на звезды, думая обо всем на свете, вспоминая времена, когда в такие холодные ночи сами боги сходили с небес на землю и беседовали со смертными. В этом однажды признался Артаргу старейшина Лог, древний старичок с длинной клочковатой бородой, которого считали самым старым человеком не только на Тихих Холмах, но и во всем севере.

Дойдя, наконец, по петлявшим среди холмов заснеженным дорогам до поселка, новый вождь остановился, окинул взглядом аккуратные домики, в которых жили почтенные старцы и старицы, вздохнул и шагнул навстречу судьбе.

По обычаю ему полагалось посетить каждый дом и оповестить всех старейшин о том, что новый вождь явился для совершения ритуала. Когда это было сделано, старейшина Гармунд отвел вождя в самое древнее место во всех Тихих Склонах - Ритуальный Зал. Это подземное помещение, ежедневно и еженощно освещаемое и согреваемое двенадцатью огромными жаровнями, испокон веку было особенным местом для богобоязненных северян – по преданию, именно здесь Первый Вождь нашел Деву, Упавшую с Неба, после чего, год спустя, взял ее в жены на том же самом месте. Алтарем им послужил тогда выщербленный обломок белой скалы, который с тех пор за долгие века службы накопил на себе сотни рунических надписей, многие из которых прочесть было невозможно, настолько древними они были.

Именно возле этого алтаря Артарга ждало начало его мистического путешествия. Четверо слуг принесли еще две небольшие жаровни, пятый притащил ворох шкур всевозможных пушных зверей.

- Слушай же, юный вождь, - вещал старейшина Гармунд. - тебе предстоит нелегкий путь, но ты обязан пройти его до конца, чтобы доказать, что род Дреор и поныне достоин править племенем.

- Я пройду его, ронну, - ответил Артарг, низко склонив голову перед старцем, - и докажу, что род мой не ослабел с годами.

Именно так было положено обращаться к старейшинам на руническом языке - ронну, или мудрейший.

- Ты принес с собой нужную одежду?

- Да, ронну.

- Тогда переоденься и, как будешь готов, ложись на шкуры, что разложил перед алтарем старейшина Греззон.

- Хорошо, ронну.

Вождь облачился в бесхитростные церемониальные одеяния – белую рубаху и серые штаны из грубой ткани, а глаза завязал серебристой переливающейся на свету лентой – реликвией, без которой невозможно было совершить путешествие в мир духов. Шкуры, на которые он лег, были старыми и свалявшимися, но от них приятно пахло дымом и деревом.

Хотя наследник вождя не видел того, что произошло, он прекрасно знал: слуги зажгли огонь в жаровнях. Спустя минуту Артарг почувствовал их тепло слева и справа от себя. Когда на лбу и на ладонях его начал проступать пот, мужчина услышал шаркающие шаги старейшины.

- Присядь, муж Артарг, и отпей вот это.

Артарг протянул руку, и старик аккуратно вложил в нее рог, наполовину заполненный каким-то зельем. Будущий вождь безропотно выпил содержимое рога, не дав пролиться ни капле. Вкус напитка показался ему на удивление знакомым.

- Это эль с кое-какими травами. Он облегчит твой переход в мир духов.

Артарг сглотнул и кивнул. Когда он снова разлегся на шкурах, то почувствовал, как легкие волны опьянения разлились по его напряженному телу. Да, травы были непростые – так скоро опьянеть от простого эля Артарг не мог. Спустя пару мгновений он ощутил странные покалывания в теле, словно сотни маленьких ледяных иголок принялись щекотать его своими остриями в самых разных местах.

Минуту спустя в Ритуальный Зал спустились и остальные старейшины – Артарг слышал их приглушенные голоса, шепотки и кашель. Спустя еще несколько минут, в течение которых жар от жаровен усиливался, а сын погибшего вождя все больше обливался потом, кто-то из стариков затянул песнь на языке древних. Потом к нему добавилось еще несколько голосов, и пару куплетов спустя странную песню пели уже все девять ронну Медвежьего Когтя.

Песнь не прекращалась, и будущий вождь начал чувствовать рядом с собой какое-то движение. Он не видел, как старейшины один за другим подходили к нему и, бросая в огонь щепотки трав, быстро отходили назад, в центр зала, подальше от алтаря и дымящихся жаровен.

Сладкий и едкий дым накрыл его полностью – он не видел этого, но явственно чувствовал и мог представить себе, какой чад стоит сейчас в Зале. Сухость, возникшая во рту, оказалась неприятной, но дурманящие ароматы быстро вытеснили это ощущение из его головы.

С завязанными глазами Артарг мог видеть лишь темноту и слышать песнь старейшин, но очень скоро все звуки для него пропали, а непроницаемая тьма рассеялась и расступилась, открыв взору…

***

Вождь Медвежьего Когтя не любил вспоминать о том, какой путь проделал тогда, и что предсказали ему по ту сторону завесы бытия.

Вот и сейчас, завершая свой подъем на Скачущий Гребень, он совсем не думал о пророчестве. Артарг уже видел стены форпоста Северное Копье, а дозорные на башне видели его. Перед своим уходом он предупреждал, что вернется именно этим путем, и на заставе вождя уже ждали.

Когда до дубовых внешних ворот форпоста оставалось всего каких-то семьдесят метров, они распахнулись, и навстречу гордому вождю ринулось с десяток стражей заставы – все без шлемов, зато в шапках и тулупах. Впереди всех несся к вождю его старинный друг, начальник стражи Хевунг Рогналд – здоровенный муж весом почти вдвое больше вождя, с ручищами толщиной как бревна и пузом размером с валун.

- Вождь! Я так и знал что это ты! – кричал здоровяк, едва не падая на покатом снегу. Хевунг успел набрать приличную скорость, так что Артарг готовился отскочить в сторону, но Рогналду удалось затормозить, и в конечном итоге он оказался прямо перед другом – здоровый, как як, красный, как малина, и дышащий так часто, будто вот-вот исторгнет пламя. Пар клубился над Рогналдом, словно над загнанной на морозе лошадью.

- Хевунг, дружище, зачем нужно было так бежать? – строго спросил старого друга Артарг. - Кажется, пока меня не было, ты еще раздобрел, а?

С этими словами вождь ткнул толстяка кулаком в живот и наиграно нахмурился. Многие знали, что под этим обманчиво мягким слоем жира бугрятся мышцы титана, но только Артарг понимал, что во всем мире не найдется силача, равного Хевунгу Рогналду; тот еще в отрочестве гнул подковы и голыми руками валил деревья в Старом Лесу.

Потому-то гордый Рогналд фыркнул и ответил:

- Становлюсь сильнее как могу.

Вождь просиял.

- Я по тебе скучал, здоровяк! – с этими словами он крепко обнял друга. Тот ответил так, что у Артарга хрустнули ребра.

- И клан скучал по тебе, Дреор! – воскликнул Рогналд и рассмеялся. – Жду не дождусь, когда ты свергнешь нашего нового вождя – уж больно крутой у него нрав!

- Так значит, Дреор-младший показал себя тираном? – спросил Артарг со смехом, вырвавшись из медвежьих объятий начальника стражи.

Все выбежавшие стражники поклонились своему господину, на что вождь ответил им коротким кивком. Хевунг в это время почесал затылок, и Артарг заметил, что в лице его промелькнуло странное выражение.

- Я, конечно, шучу. Держался он молодцом. А ведь это все ты, здорово парня подготовил, чего говорить, - Хевунг махнул рукой в сторону распахнутых настежь ворот. - Пойдем. Нечего яйца морозить.

Под гогот стражников Рогналд, ухмыляясь, повел вождя во внутренний двор заставы. Артарг рад был видеть, какой порядок царит в гарнизоне, как вылощены двери и лестницы, как призывно блестят висящие на стойках топоры и мечи. Хотя и понимал, что готовился гарнизон заранее.

- Эх, Артарг, столько ты пропустил в этом своем Фендрале… - сетовал Хевунг, пока они взбирались по крутой внешней лестнице.

- Фендрасе.

- Да не важно!

- И что же я пропустил? Что-то плохое?

- Ну, не совсем, - голос Хевунга на этих словах странно дрогнул. - Плохого вроде ничего не было.

- Вроде?

Внезапно Рогналд остановился и выдохнул.

- Не хотел быть тем, кто сообщит тебе это, - друг вождя нахмурился. - Новость не то чтобы плохая, но не думаю, что она тебе понравится.

Артарг, сохраняя спокойствие, мягко сказал:

- Так что, все-таки, стряслось?

Хевунг поднял на него глаза и с сочувствующим видом поделился новостью:

- Ролан женился.

5

Вечером того же дня вождь и его друг покинули заставу. В путь они отправились на санях, запряженных тройкой низкорослых северных коньков с короткими пушистыми гривами и мохнатой шерстью. На этих санях каждую неделю два человека с заставы отправлялись домой, в то время как на другой тройке на службу возвращались двое других стражей. В обязанности отбывающих домой входила рассылка тех редких писем, что иногда приходили на заставу, а также отчет вождю или его воеводе о наблюдениях за последнюю неделю. Когда отдохнувшие стражники возвращались на Северное Копье, то привозили с собой съестные припасы: моченые яблоки, квашеную капусту в бочонках, сухари, вяленое мясо, козий сыр, замороженную баранину, свинину и говядину, а летом, когда лошадей впрягали не в сани, а в повозку – фрукты, всевозможную зелень и овощи.

Сразу по прибытии вождя Хевунг втайне от него отправил на Тихие Склоны гонца с посланием:

«Владыка вернулся. Встретить у ворот вечером».

И потому правил санями в предвкушении грядущего пира, радуясь, что хоть немного помог Ролану проявить себя и смягчить гнев отца.

Их упряжь неслась по хорошо накатанной западной дороге, и Артарг, прекрасно понимавший, что Хевунг не упустит случая отпраздновать его приезд, думал о предстоящем пире с тоской.

«Из-за всех этих расшаркиваний мы с Роланом вряд ли поговорим до следующего утра».

Далеко не первый раз со скукой думал Артарг о своем титуле. Подобная власть дает исключительные права, но накладывает множество обязанностей. Самой малой из них можно счесть долг вождя присутствовать на всех крупных празднествах – особенно тех, что устраиваются в его честь. Вождь прекрасно понимал: сама мысль о том, что они с сыном покинут пир ради обсуждения его внезапной свадьбы, абсурдна.

И как же это злило!

Кроме того, у Артарга были причины злиться и на Ролана. Как мог он позволить себе такую неслыханную наглость?

Вождь привык к тому, что сын никогда его не подводил. Всегда выполнял приказы, предлагал хорошие идеи на городских советах, рутинных, но необходимых. Артарг им гордился, и Ролан знал это, но заносчивым это знание его не делало. Так что же приключилось с ним теперь?

В этой необычной ситуации вождя сердили две вещи. Во-первых, Артарг не понимал, почему сын не дождался его прибытия. А как же испросить благословения для женитьбы?! Обсудить невесть откуда взявшееся желание скрепить себя узами брака с какой-то девицей?! Один только факт нарушения традиции позволял Артаргу приехать на Тихие Склоны, снять ремень и с чистой совестью прилюдно отхлестать своевольного сына.

Но вторая и главная причина злости вождя была куда серьезнее, чем обычная гордость. Истинная проблема заключалась в том, что он уже давно подумывал женить Ролана на одной из дочерей вождя Вороньего Пера, Кранна. Войн между кланами севера не было уже давно, и Артарг меньше всего желал, чтобы они возобновились. Вождь был уверен: однажды Мелтгайру пригодится каждый меч и каждое копье, которое север сможет предложить, и потому стремился поддерживать добрые отношения с соседними кланами. Артарг, конечно, не рассказывал Ролану о своих планах, и теперь мысленно отчитывал себя за недальновидность.

«Почему я не говорил об этом? Если бы я предупредил Ролана, тот, конечно, послушался бы, и не стал так внезапно жениться на какой-то там девице…»

«Нет, это бред», - подумал вождь и усмехнулся. Он и сам ни за что не отказался бы от женитьбы на матери Ролана. С возрастом парень становился похож на Артарга все больше, и упрямое желание прислушиваться к велениям сердца, очевидно, передалось сыну сполна.

«Видимо, он не на шутку влюбился, раз поступил таким образом».

Вождь мог это понять, но все же Ролан не был дураком. Ему наверняка хватило ума понять, что отцу такой поступок не сильно-то и понравится.

«Интересно, о чем он сейчас думает? – мысленно вопрошал себя Артарг, глядя, как Хевунг умело правит санями. – Наверное, волнуется, отдает распоряжения, пытаясь справиться со всей этой суматохой. Не хочет ударить в грязь лицом. И без того провинился».

- О чем задумался, дружище?! – крикнул Рогналд, чей голос не мог заглушить даже свист ветра в ушах.

- О Ролане! Ох и получит он у меня, Хевунг, честное слово, получит!

- Да ладно тебе! Ну, женился парень, разве плохо?! Неужели ты внуков не хочешь?!

Вождь от этого вопроса почему-то скривился, но Хевунг, следя за дорогой, этого не видел.

- Дело не в том!

- А в чем?!

- Потом расскажу! Когда с ним поговорю!

- Ну, как скажешь! – Рогналд смущенно кашлянул, чего Артарг не услышал. – Но ты его не слишком уж отчитывай! Парень и вправду хорошо справлялся, пока тебя не было!

- Я не сомневаюсь!

Дорога пошла вверх, и сани замедлились. Артарг мог гордиться оборонительными сооружениями своего Медвежьего городка: частокол и земляной вал защищали его с севера, востока и запада. Главной защитой для Тихих Склонов, однако, был сам Скачущий Гребень: южный склон горы был достаточно крут, чтобы никто с этой стороны не мог напасть незамеченным. Четыре хорошо защищенные заставы Медвежьего Когтя несли здесь свою службу – Северное Копье, Белый Страж, Волчий Камень и Башня Лучника, и весь остаток пути Артарг думал: если на его владения нападет действительно опасный враг, сумеет ли он защитить их?

Вождь до сих пор удивлялся тому, как ловко Джино удалось уговорить его покинуть Мелтгайр. Каждую минуту на Фендрасе Артарг воображал себе ужасное: что если на его мир уже напали, а он не в курсе? По счастью, у Джино в лагере обретался маг, который телепатически поддерживал связь с кудесниками Меленторна. Все шесть месяцев экспедиции те утверждали, что в Мелтгайре царят мир и порядок, а на севере все спокойно. Артарг верил их словам, но для себя в итоге решил, что без настоящей надобности больше никогда не покинет родной мир.

Спустя полчаса пути друзья уже могли видеть высокие деревянные стены и сторожевые башни Медвежьего городка, а вдалеке – поселения, расположенные за его стенами: Рыбацкий Угол у Студеного Омута и Ярморочный Поселок. Артарг во всех сутолочных деталях и пьянящих красках помнил, что на нижних склонах живописно раскинулись еще семь поселений клана, каждое из которых будет ждать его визита в ближайшие две недели.

- Ну, вот и добрались! – радостно возвестил Хевунг.

- Да, добрались, - согласился Артарг. - Смотри, они открывают ворота.

И действительно: широкие дубовые врата медленно открылись, как из них тут же высыпала толпа людей, в фиолетовых вечерних сумерках напоминающая свору косматых зверей о двух ногах. Жители городка прятались в тулупы и шапки из медвежьих, волчьих, лисьих, беличьих и бобровых шкур, и немудрено: леса севера славились богатой пушниной, а ночь, суровая хозяйка, сквозящим ледяными ветрами радушием.

Сани медленно сбавляли ход, катясь по широкой дуге, и дыхание лошадей парком клубилось в морозном воздухе. Хевунг остановился у самой толпы, выпрыгнул из саней и крикнул:

- Честные люди севера! Ваш вождь вернулся!

После его слов грянуло громогласное «Ура-а-а-а-а!», и все потонуло в этом крике. Вождь видел сотню знакомых лиц, и каждое улыбалось ему, пыталось что-то сказать, но он не мог ответить всем сразу. Артарг был рад видеть свой клан, но теперь вдруг почувствовал, насколько устал; тревожные мысли о сыне утомили его сильнее любого похода.

- Тише! – крикнул он, но тщетно.

Хевунг крикнул ему в ухо:

- Они слишком рады тебя видеть!

- ТИШЕ!!! – взревел Артарг.

Толпа притихла, но сто пар непонимающих глаз одарили его обидой.

- Ребята, я рад вас всех видеть, - вождь вернул лицу улыбку и добродушие. - Я поговорю с каждым из вас, но чуть позже. Сейчас-то мы пойдем праздновать мое возвращение, я прав?

В ответ ему горожане одобрительно зашумели, но внезапно толпа, расступившись, притихла.

К отцу вышел Ролан – высокий, статный, чернобровый и темноволосый, в куртке из черной лисы, подпоясанный тяжелым ремнем со стальными набойками – такого никогда не носил даже сам вождь, и это заставило его на мгновение улыбнуться. Но Артарг не мог не заметить, насколько изменился сын с тех пор, как они виделись в последний раз. И дело тут было не в том, что юношеская щетина Ролана обратилась в буйную поросль, грозившую стать бородой весьма скоро, а сам он стал выше и шире в плечах.

Нет, выдали парня глаза. Артарг мог видеть мальчишку, что едва вышел из детского возраста, но смотрел на него мужчина. К великой гордости отца и к его расстройству.

- Отец! – сын почтительно кивнул. – Ты вернулся, и мы рады приветствовать тебя!

«Все-таки он нервничает», подумал Артарг, но ответил незамедлительно:

- И я рад приветствовать вас, сын! Как прошли дни в мое отсутствие?

- Они долго тянулись, но теперь им конец. Я рад доложить, что за это время клан не потерял ни одного человека.

«Кроме тебя».

- Это замечательно. Я горд тем, что ты справился, - вождь и его сын держались, как положено, ведь клан смотрел и слушал, но Артаргу это всегда быстро начинало надоедать. – Может, теперь вы покажете нам с Хевунгом настоящее гостеприимство и накормите нас с дороги?

- С великим удовольствием! – не выдержав, крикнул из толпы Данус, распорядитель, отвечавший за все пиры и праздники Медвежьего городка. – Все уже готово и ждет вас, вождь!

Ролан улыбнулся и кивнул отцу.

«Ты тоже понимаешь, что разговор тебе грозит только утром. Молодец».

- Так давайте же веселиться, друзья! Вперед! – скомандовал вождь, и его поддержала радостным воплем добрая сотня глоток.

6

Когда утро забрезжило над Тихими Склонами, без остатка поглотив ночную тьму, оно обнаружило вождя бодрым и выспавшимся. Накануне он принял решение не выпивать в честь своего приезда, и теперь благодарил сам себя за проявленную сдержанность.

Артарг, по пояс голый, умывался холодной водой из бочки, наслаждаясь тем, как она приятно покалывает кожу. Ему нравился холод, и на Фендрасе вождю очень не хватало низких температур, хотя сам он, неприхотливый и не склонный роптать на судьбу, этого и не сознавал.

Покончив с водными процедурами и облачившись в непривычно уютный теплый халат, вождь сел завтракать. После смерти жены завтраки ему готовила Марна, седоволосая болтливая кухарка, что жила неподалеку и каждым ранним утром приходила в их дом. Обед и ужин Марна почти всегда стряпала не одна, а вместе с Мирой; в свое время именно добрая кухарка учила Миру хозяйским премудростям, отчего женщина и девочка сдружились - дочь вождя с удовольствием проводила утра и вечера за готовкой.

В это утро, однако, Марна в одиночку нажарила лепешек из ржаной муки, сварила гречневую кашу и принесла к столу из погреба прохладный ежевичный морс. Пока вождь с аппетитом уплетал завтрак, запивая его прохладным бледно-лиловым напитком, по лестнице спустилась Мира, в шерстяном платье из летней зелени и снежной белизны. Девушка ступала едва заметно, почти плыла по воздуху. Отец улыбнулся дочери, а она, прежде чем сесть завтракать, поцеловала его в ухо и пожелала доброго утра.

Слезы радости, блестевшие в ее глазах накануне, когда она встречала отца после долгого отсутствия, тронули Артарга больше, чем приветственные речи всех гостей на пиру вместе взятых. Если с Роланом его связывало не только отцовство, но и бремя вождя, то по дочери, безмерно им любимой, он просто по-человечески скучал - в сущности, даже сильнее, чем по сыну.

На мгновение он засмотрелся на Миру; лицом девушка выглядела точь в точь как ее мать в юности, и мысль об этом обычно заставляла сердце вождя сжиматься. Но теперь отец с нескрываемой радостью смотрел, как девушка аккуратно и осторожно поглощала свою порцию каши, запивая маленьким глотком морса каждую ложку. Эта манера всегда казалась Артаргу смешной; вот и теперь он прыснул со смеху, на что дочь с гордостью и легкой обидой заметила:

- Опять смеешься над тем, как я ем? Даже Фендрас тебя не изменил.

- Меня уже ничего не изменит, – подмигнул ей отец, и оба они рассмеялись – просто потому что были друг другу рады.

Иногда Артаргу приходило на ум, что его дом, должно быть, недостаточно роскошен – по крайней мере, по меркам правящей элиты Меленторна, с которой он успел познакомиться весьма давно. В доме было всего два этажа: первый занимали комнаты, в которых жил он сам, на втором же теперь жила одна его дочь. Когда он отправлялся на Фендрас, с ней в отцовском доме оставался и Ролан, но теперь…

- Ты сейчас пойдешь к Ролану, да? – неожиданно спросила его Мира.

Артарг с досадой почесал бровь.

- Да, пойду.

Оба помолчали, и каждый из них ждал, пока тишину нарушит другой. Первой не выдержала Мира:

- Он не сделал ничего по-настоящему плохого, ты ведь понимаешь?

- Понимаю.

- И все равно хочешь его отругать?

Вождь усмехнулся.

- Отругать? Я думал так сделать, пока ехал с Северного Копья сюда. Но когда приехал и увидел его… - он снова улыбнулся, - как могу я отругать взрослого женатого мужчину? Это даже звучит нелепо.

Мира смущенно улыбнулась.

- Он твой сын.

- Вот именно. Он мой сын, но теперь не мне его наказывать. Ролан повзрослел, а скоро… - он со всей подвластной ему нежностью коснулся руки дочери, и она улыбнулась, - скоро повзрослеешь и ты.

Улыбка Миры стала лукавой, и она сказала:

- Уже ищешь мне жениха, да?

- Ох, умолкни, - неожиданно грубо, но с все той же улыбкой ответил отец. - Не могу обещать, что мое бедное старое сердце вообще когда-нибудь сможет отпустить тебя из стен этого дома.

- Ну, началось! – насмешливо протянула дочь, отставив тарелку с ложкой в сторону. - Неужели опять будешь распевать мне, что не родился еще тот счастливчик, который сможет заполучить в жены такую умницу и красавицу?

- Зачем мне это делать? Ты и так это знаешь.

Остаток завтрака они провели, беззлобно пошучивая друг над другом и вспоминая колкости, которыми угощали друг друга прежде. Но после завтрака Артарг покинул дом со смутным чувством тревоги, будто они с Мирой сказали друг другу далеко не все, что хотели.

За те полгода, что отсутствовал отец, Ролан успел выстроить себе на противоположном конце города свой собственный дом. В таком решении Артарг его даже поддерживал – он и сам считал, что рано или поздно сыну понадобится свое жилище. Вождь не планировал тянуть с этим делом долго и теперь был рад, что Ролан сам взял на себя ответственность за его планировку и постройку. Очевидно, ему помогал клан – как могло быть иначе? Вся полнота власти легла на плечи Ролана, когда Артарг отправился на Фендрас, и вождь предполагал, что сын так или иначе не преминет воспользоваться своим положением.

Артарг шел по широким улицам городка и наслаждался, как мог, морозным солнечным утром. То тут, то там ему кланялись, и каждому он коротко кивал, будь то важный вассал из знатного рода или же простой рыбак. С некоторыми из жителей он недолго беседовал – кивал, улыбался и смеялся вместе с ними. Вождь возвышался почти над каждым жителем городка – высокий и статный, Дреор и в свои сорок лет замечал на себе долгие провожающие взгляды женщин, хотя это мало его трогало. Он по-прежнему любил свою жену, Дарру, и у него даже в мыслях не было посмотреть в сторону другой.

Порой друзья спрашивали вождя - почему же он не возьмет в жены кого-то еще?

- У Хурда, к примеру, дочка недавно вошла в брачный возраст, - с улыбкой говорил ему Хевунг, в то время как другие мужчины со смехом хлопали смущенного Хурда по плечам и спине. - Или Меланира, например, незамужняя ходит уже тридцатый годок.

Тогда грянул хохот – Меланира командовала Белым Стражем последние семь лет, и из красивого, по всеобщему мнению, у нее были разве что только глаза, да кинжал, подаренный вождем в награду за хорошую службу.

Артарг улыбался вместе со всеми, но на подобные предложения не отвечал. Он слишком любил свою погибшую жену. Слишком.

До сих пор вождь часто вспоминал, как встретил ее. Это случилось, когда ему было семнадцать – в самую романтичную пору юности, когда кажется, что в самом воздухе витает аромат мечтаний и грез. Артарг тогда впервые посетил Меленторн вместе со старшим братом, и величественные площади столицы его совсем не впечатляли. Там он просто изнемогал от жары.

В тот день его брат Коррен отправился с поручением отца на прием к Бренину Артраниру, в то время как он сам остался бродить по центру города в поисках хоть какой-нибудь прохлады. Но вместо этого встретил прекраснейшую девушку в мире: никого похожего на нее Артарг на севере не видел. Она была стройна, как луноцвет; кожа ее была бледной и нежной, словно сам свет луны, глаза – серые, блестящие, как минеральное масло, а волосы - черней вороньего крыла.

В ту же минуту, как он увидел Дарру, Артарг понял, что на север вернуться без нее не сможет – и оказался прав.

Дарра была дочерью одного из придворных, и будущему вождю пришлось приложить немало усилий, чтобы очаровать даму сердца, а после – убедить ее кислолицых родителей отпустить дочь на север. Но лишь благодаря доброму слову владыки Бренина этот брак оказался по-настоящему возможным. Артарг и поныне помнил его ответ на жалобу отца Дарры о «до наглости настойчивом просителе руки его дочери»:

- Род Дреор – древний и достойный, верный и храбрый. Вашей дочери оказана великая честь, ведь сын владыки самого могущественного клана севера просит ее руки.

Сказав так, Артранир улыбнулся тогда Артаргу, который присутствовал там же, и потом – он мог поклясться – молодой тогда Бренин подмигнул ему, хотя раздосадованные родители Дарры этого наверняка не увидели.

Свадьбу сыграли в столице – на этом настояли родители невесты. После того как юный сын вождя вернулся домой вместе с женой, он стал счастлив настолько, насколько вообще можно быть счастливым в суровом холодном краю.

Мягкое тепло того счастья, что подарила ему Дарра, он находил в тысячи раз приятнее ледяных поцелуев богинь северного ветра, но после ее смерти он поклялся себе довольствоваться только ими. Имя жены приходило к нему с пробуждением, и он засыпал с ним же на устах. Артарг знал, что после его смерти они воссоединятся, чтобы больше никогда не расставаться.

Это была единственная вещь, в которой он был по-настоящему уверен.

7

Дом Ролана находился в южной части городка, самой густонаселенной и шумной. Именно здесь располагались Старый Рынок, Храм Трех Богов и Общий Зал – место заседания Совета Клана, который вождь созывал примерно раз в четыре месяца. На этом совете обсуждались все хозяйственные вопросы жизни Тихих Склонов: закупки провизии на юге, поставки руды из шахтерских поселений, сплав леса по горным рекам в долину и многое другое.

Проходя мимо Храма Трех Богов, вождь ненадолго остановился, чтобы взглянуть на это красивое белокаменное сооружение и мысленно воздать богам хвалу. Люди севера, в отличие от своих южных собратьев, поклонялись не Сияниям, как это было принято среди людей большинства миров, а древним богам Мелтгайра, от которых южане давно отреклись: Первому Вождю, Небесной Деве и Дракону-Хранителю. По легенде, в глубокой древности люди Мелтгайра были несчастны, они страдали от холода и голода, и не могли защитить себя от диких зверей и природной стихии. Один из страждущих настолько отчаялся, что в слепой надежде воззвал к неведомым силам, способным помочь человечеству выжить. На этот зов и откликнулся Дракон-Хранитель: он послал людям в помощь Первого Вождя, который собрал всех людей под своей властью, научил человеческих мужчин охотиться и сражаться и создал первое единое людское племя. По другому преданию, спустя год после появления Первого Вождя с небес на землю упала Небесная Дева, которую также послал Дракон-Хранитель. Дева стала женой Вождю, и научила всех людей исцелять раны, отличать ядовитые ягоды от съедобных, а женщин – шить и работать с тонкими тканями. И хотя в юности Артаргу эти легенды порой казались всего лишь сказками, даже тогда он не мог не признать – Храм Трех Богов внушал суеверный страх и уважение, взраставшее в душе, стоило увидеть его хоть раз.

И вот, вновь оказавшись рядом с храмом, Артарг словно услышал далекий голос из прошлого - голос, пробирающий до костей. Когда этот полушепот его памяти смолк, а сам он окончил молитву, вождь поклонился величественному храму и отправился дальше своим путем. Миновав Старый Рынок и Общий Зал, он, наконец, добрался до дома, в котором теперь жил его сын.

Артарг мог понять, почему сын выбрал такое место для жилища, но все же выбор этот не очень-то одобрял. Центр общественной жизни клана Артарг предпочитал держать подальше от своей семейной жизни. Вождь Дреор правил кланом мудро и строго, и каждое его слово, сказанное на Совете, почти всегда отдавало холодом – тем самым, которого вождю порой не хватало, как он теперь думал, в воспитании детей, которых любил также беззаветно, как и жену.

Дом его сын построил добротный: массивные стены из толстых бревен железоствола, богато отделанные окна - стекла для них были сделаны из полупрозрачного лунного хрусталя, гостеприимное, приятное глазу крыльцо с лестницей из десяти деревянных ступеней. Все дома на Тихих Склонах строились с высокими, в половину человеческого роста (а то и больше) фундаментами. Делалось так, конечно, из-за метелей и приносимых ими сугробов, которые зимой достигали просто фантастической высоты. Артарг помнил, как в детстве, в одну особенно снежную зиму, весь городок оказался погребен под белыми завалами, и жителям, чтобы перемещаться по городу, пришлось прорубать в плотном снегу огромные тоннели.

Едва Артарг постучал в дверь, как она открылась, и на крыльце показался Ролан – в выходной одежде, с серьезным лицом. Вождь заметил, что сын сбрил усы, оставив нетронутой щетину бороды, и это показалось ему странной прихотью.

- Здравствуй, отец, - сказал Ролан спокойным, уверенным голосом.

- Здравствуй, сын.

- Я ждал тебя.

- Хорошо.

- Зайдешь, или ты хотел позвать меня прогуляться?

- Зайду, пожалуй.

Они вместе вошли в дом, миновали просторные сени и оказались в гостиной. Артарг обвел комнату взглядом, улыбнулся и сказал:

- Хорошо обустроился.

И он не лукавил - в жилище Ролана все выглядело как нельзя лучше. Просторная комната встречала гостя ярким светом из стеклянных окон, а подобная роскошь уже о чем-то говорила. Артарг отлично знал: на зиму стекла придется снять и завернуть в шкуры, чтобы не полопались от лютого мороза, изнутри проем нужно будет плотно заколотить досками, как и ставни снаружи. Получавшееся пространство между досками и ставнями полагалось забивать ветошью, обрывками шкур и бросовым мехом, а самые мелкие щели - мхом. Это обеспечивало дому, по крайней мере, защиту от сквозняков. Артарг хорошо знал это, потому что в его доме в гостиной было два окна, одно – стеклянное (подарок Джино, разумеется), второе – из слюды, более знакомого мелтгарийцам материала.

- Спасибо, - осторожно ответил на похвалу сын. - Ты хотел со мной поговорить, верно?

- Да, - в голосе Артарга появились те самые ледяные нотки, каких дети от него почти никогда не слышали. - Хотел.

Сын будто задумался о чем-то на миг, но тут же сказал:

- Присаживайся, чувствуй себя как дома, а я пока скажу Эллин, чтобы заварила нам чаю.

Вождь кивнул, и сын оставил его наедине с мыслями.

Расположившись в кресле за большим дубовым столом, Артарг достал из кармана амулет и покрутил его в руках. Да, он совсем не изменился за эти годы – даже серебро не потемнело, а сапфир все так же блестел на солнце. Вождь вздохнул и спрятал реликвию в карман.

Когда сын вернулся, Ролан тут же сказал:

- Ты хочешь поговорить до знакомства с ней или после?

- Думаю, теперь это не имеет значения, - Артарг пригладил буйную копну жестких волос. - А что?

- Она хочет с тобой поговорить.

«Интересно».

- Ну, хорошо. Пусть говорит.

Артарг уже многое знал об Эллин – на пиру из женитьбы его сына никто тайны, разумеется, не делал, и все рьяно поздравляли отца жениха и желали ему много внуков, а несколько его друзей успели высказаться по этому поводу в личной беседе с вождем.

Эллин Белизен была младшей дочерью Риддена Белизена, купца, державшего большой магазин на Старом Рынке и несколько лавок на Новом. Это не делало Эллин недостойной партией для Ролана – на севере к династическим бракам прибегали редко, и принадлежность супруги к известному роду не была обязательным требованием у знати, ведь род здесь всегда определялся по мужской линии.

Однако Артарг остерегался купцов. Он знал Риддена Белизена, хоть и не слишком хорошо. Это был весьма разумный и предприимчивый человек, но одно свойство в нем вождю никогда не нравилось. На всех Советах Клана, когда после долгих споров приходилось проводить голосование, Белизен всегда воздерживался от быстрых решений. Он предпочитал выжидать, смотреть и слушать, что скажут другие, и лишь в конце, когда чаша весов уже явно склонялась в одну сторону, добавлял свой голос к числу победных.

Вождя не покидала тревожная догадка: а что если в его отсутствие хитрый купец свел свою дочь с наследником вождя в расчете на то, чтобы однажды принять непосредственное участие в правлении своего наследника-внука?

«Нет, уж этого я не допущу».

Когда в комнату, наконец, вошла Эллин, вождь сразу понял, почему выбор сына пал на нее.

Девушка была прекрасна – даже он, верный до мозга костей вдовец, это видел. Русые волосы, сердцевидное личико, статная и стройная фигура. Взгляд ее светло-карих глаз излучал доброту, спокойствие и уверенность, и в то же время за ними чувствовался острый ум, готовый в любую минуту проявить себя. Девушка сделала легкий изящный реверанс на манер южан и негромко сказала:

- Здравствуйте. Отрадно видеть вас в добром здравии, вождь.

Голос ее был не менее приятен, чем внешность, а в руках она держала деревянный поднос с двумя кружками чая.

- Приятно познакомиться, - сказал Артарг глухим голосом, и откашлялся. - Как вам мой сын?

Такой непринужденный и прямой вопрос мог бы поставить какую-нибудь скромную сельскую девчушку в тупик, но дочь купца, поставив поднос с чаем на стол, отвечала со смехом:

- Ролан - лучший муж во всех двенадцати мирах, я в этом нисколько не сомневаюсь. Он сильный, добрый, заботливый, красивый и умный – чего еще может желать девушка?

«Стать матерью будущего вождя».

Артарг с улыбкой кивнул ей и пригубил кружку с чаем. Напиток оказался крепким, сладким от меда и горячим – Ролан, видимо, запомнил это его пристрастие.

- Вообще-то, отец, мы хотели кое-что тебе рассказать, - внезапно вмешался сын, и супруга его немного изменилась в лице, чего Артарг не мог не заметить. - Отец, Эллин…

- Я ношу вашего внука, вождь.

- Что?!

Чай, который он пил, в ту же минуту утратил для него свой приятный вкус.

8

- Теперь мы можем поговорить откровенно?

Голос Ролана звучал спокойно. Артарг уважал его выдержку.

- Да.

Эллин ушла в свои покои, оставив их допивать чай и обсуждать все случившееся.

- Она наверняка расстроена.

Артарг знал, что девушка расстроена. А еще – напугана.

- Я не хотел ее обидеть. Ты и сам понимаешь.

- Я-то понимаю. Но и ты пойми, я люблю ее…

- Нисколько в этом не сомневаюсь.

- Тогда почему так относишься к Эллин? Почему ты не поздравил нас, почему так удивился ее беременности?

Артарг хмуро посмотрел на сына.

- Я уехал на полгода, оставил тебя править от моего имени. Понадеялся, что ты проявишь себя… а ты взял и женился на какой-то девчушке.

- Она не «какая-то девчушка»!

- Не перебивай, - отец говорил тихо, но убедительно, чувствуя, как бесконтрольная злость нарастает в нем. - Ты женился на ней, даже не дождавшись меня, не испросив отцовского благословения…

Лицо Ролана залилось густой краской.

- Отец Эллин дал нам его, и я подумал…

Теперь уже Артарг побагровел.

- Ты подумал? Ты действительно подумал? – его голос не стал громче, но сын видел, что отец зол. На лбу у него пульсировала жила, глаза блестели как обнаженная сталь, лицо горело.

- Да, отец, да! Сотню, тысячу раз!

- Молодец, сынок!

Они оба вдруг поняли, что перешли на крик, и замолчали. Ноздри Ролана, как у скакуна, раздувались, глаза гневно сверкали. Артарг узнал в нем себя – себя молодого: напористого влюбленного юнца, и это помогло ему успокоиться. Он не стал говорить Ролану о своих подозрениях насчет отца его возлюбленной и тем самым сеять в душе сына сомнения и боль. Он выпустил пар – без этого их разговор обойтись не мог, и теперь вождь точно знал, что не зря взял с собой амулет.

Отец и сын сидели в болезненной тишине до тех пор, пока вождь, наконец, не выдохнул громко и не сказал:

- Послушай, Ролан. Я не против твоей женитьбы. Я рад, что ты любишь эту девушку, и понимаю, что ты чувствуешь.

- Да? – недоверчиво спросил сын, тоже успевший успокоиться.

- Да. Ты ведь знаешь, у меня с твоей мамой не все сразу пошло гладко, - Артарг чуть улыбнулся, - но я ее любил, и в итоге все у нас получилось. Ты, Мира… - его глаза утратили последние остатки злости, вобрав в себя печаль ушедших лет, - для меня мама ушла неожиданно. Я до сих пор не смирился. А теперь очень боюсь потерять и вас.

Ролан сидел, как молнией пораженный, с приоткрытым ртом и удивленными глазами. Он, видимо, не ожидал от отца таких откровений после разразившейся бури.

- Мама оставила мне вот это с наказом передать тебе, когда придет время.

С этими словами он достал из кармана прекрасный амулет. Серебряная луна с голубым сапфиром в центре на серебряной же цепочке блестела в свете солнца, играя бликами. Артарг показал амулет сыну, после чего положил его перед ним на стол.

- Это – реликвия нашего рода. Когда-то давно у нас был другой, с изумрудами, но около века назад он был потерян. Этот амулет твои бабушка с дедушкой, родители мамы, подарили нам на свадьбу. Они клялись, что он зачарован лучшими чародеями Меленторна, а твоя мама носила его потом, почти не снимая.

У вождя вдруг выступили слезы, но он не обратил на них внимания.

- Перед тем, как уйти, она взяла с меня обещание передать его тебе, когда ты найдешь достойную продолжательницу нашего рода. Этот амулет – талисман наших жен. Храни его, и пусть он хранит твою Эллин, тебя и вашего будущего ребенка.

Вождь неловко замолчал, не в силах сказать еще что-то. Ролан нерешительно протянул руку к реликвии, Артарг кивнул ему.

- Спасибо, отец. Ты не представляешь, как много это значит для меня, - сын смотрел на него с изумлением, - Эллин это успокоит, и она будет счастлива, услышав твои слова о том, что ты рад за нас.

Вождь улыбнулся.

«Как я могу не радоваться? - подумал он. - Но и не грустить я не могу».

- Это еще не все, - сказал он, и голос его был холоден как никогда раньше. Ролан с тревогой взглянул на него, и вождь посмотрел ему прямо в глаза.

«Он чувствует страх».

Артарг знал, что этот разговор должен был однажды случиться, и теперь он не мог молчать. Сын вырос и ему нужно знать.

- Ты ведь знаешь, что тебя ожидает в день, когда ты станешь вождем?

Сын смутился, но кивнул.

- Да. Старейшины отправят меня на Путь Предков.

- Ты знаешь, что это значит?

- Мне нужно будет вдыхать дым благовоний до тех пор, пока мой дух не отправится в Путь.

- Да, примерно так дело и обстоит, - согласился Артарг, - но ты ведь не знаешь, что собой представляет этот Путь?

- Нет, только старейшины и вожди могут такое знать.

- Верно. Что ж, Ролан, настало время мне поведать тебе, как я прошел по Пути Предков и что увидел там.

Сын жадно ловил каждое его слово, пока вождь рассказывал свою историю.

***

…Когда его глаза начали различать свет, Артарг сделал глубокий вдох – и грудь наполнил жаркий воздух, легкие его словно опалило огнем, и он зашелся глубоким кашлем. Слезы на глазах мешали различить что-либо перед собой, и некоторое время мужчина просто лежал на спине, не в силах прекратить кашель.

Когда ему, наконец, стало легче, Артарг сумел привстать на одной руке и утереть слезы. Новоиспеченный вождь не знал, что ждало его на Пути Предков, но был готов ко всему – по крайней мере, так он думал.

Однако то, что Артарг увидел, все равно удивило его.

Это была залитая ровным белым светом зеленая поляна, такая, какой быть на свете не могло. Трава на ней ярко сверкала зеленью, словно была соткана из изумрудной пыли, на ней же бриллиантовой россыпью блестела роса. В небе сияла неизвестная ему звезда, совсем не похожая на солнце Мелтгайра.

«Где я?» - подумал Артарг, и его мысли эхом прозвучали вокруг. Он удивленно озирался по сторонам. Все вокруг как-то странно рябило, казалось зыбким и нечетким.

«Что происходит?» - снова прозвучали его мысли, будто кто-то неведомый мог читать их и повторять следом за ним его собственным голосом.

«Я пришел на Путь Предков?»

Мысль его оказалась громче, чем он предполагал.

Артарг поднялся с земли и увидел, что на нем нет одежды. Его это немного смутило, но в то же время вождь понимал, что это еще не самое странное в его путешествии.

«И все же, одетым оказаться было бы неплохо».

В тот же миг он заметил, что на траве возле него лежит одежда. Артарг не мог сказать, что она возникла там вдруг сама собой, но не мог и сказать, что она лежала там до его мыслей. Она просто была там – и этого было достаточно.

Одевшись, он решил направиться хоть куда-нибудь. Раз это место назвали Путем Предков, то ему полагалось идти.

Небо над ним было голубым и бездонным, трава под босыми ногами – мягкой, воздух – сладким, но не приторным, и с каждым вдохом вождь сильнее чувствовал этот удивительный мир. Ветра в нем не было. Все вокруг словно светилось изнутри, и Артаргу казалось, что чем дальше он шел, тем более ярким становился этот свет.

Прошло какое-то время – он не знал, сколько именно – прежде чем он впервые услышал в этом мире звук: до того момента все вокруг было будто за завесой тишины.

Звук был очень тонким, словно невидимый менестрель играл на каком-то дивном музыкальном инструменте одну и ту же высокую ноту. Артаргу звук казался приятным, и по мере того как он шел вперед к неведомому горизонту, в его сердце росло и крепло новое, ни с чем несравнимое чувство: в нем отразилось все то, ради чего мог жить человек, нет - ради чего мог жить мужчина. Чище чем страсть, сильнее, чем желание, выше, чем честь - это необыкновенное чувство окрыляло вождя, и он понял вдруг, что действительно парит над землей. Неведомая сила подхватила его, и он медленно взлетал над бескрайними зелеными лугами этого странного мира.

Внезапно его словно подхватил ветер, и его тело – или все-таки душу? – понесло куда-то в заоблачные дали, так что Артарг даже не успевал рассмотреть, что находится под ним, там внизу.

Поток ветра иссяк так же неожиданно, как и пришел, и вождь очутился на вершине заснеженной горы. С изумлением он обнаружил, что пейзаж, открывшийся его глазам так внезапно, ему знаком.

«Это ведь Скачущий Гребень. Внизу Белая Долина».

- Да, ты прав.

Громовой голос в ответ на его мысли прозвучал внезапно, и Артарг, испугавшись на мгновение, обернулся, но никого не увидел.

- Кто здесь?- вслух сказал он, но ответом ему было лишь завывание ветра, касаний которого он почему-то не чувствовал.

Подождав немного, он подумал:

«Показалось».

- Нет, не показалось.

Снова Артарг резко обернулся, поглядев по сторонам, и на этот раз он все же увидел того, кто говорил с ним.

- Не может быть! – воскликнул новый вождь и потерял дар речи.

Неудивительно, что он не понял, кто с ним говорит: мужчина попросту не смог разглядеть собеседника на фоне огромных сугробов. Обладатель раскатистого голоса хоть и был велик размерами, но со снегом сливался лучше снежного барса в засаде.

- Приветствую тебя, вождь Артарг из рода Дреор. Мое имя – Торонкир, но люди древности прозвали меня Ледяным Зубом, если тебе знакомо это мое имя, - пророкотал голос белого дракона, чье ледяное дыхание с присвистом вырывалось из ноздрей и огромной пасти. Дракон взирал на смертного своими голубыми глазами так, что Артарг не мог понять, собирается ли он его съесть или нет. Ледяной монстр перебрался с утеса, на котором восседал, вниз, на огромный уступ. - Не бойся, человек. Я не причиню тебе вреда, - дракон повел головой в сторону, и из его пасти вырвался хрип, похожий на смешок. - Я ведь все-таки хранитель народа, выбравшего тебя вождем. Артарг не мог совладать с собой и заговорить в ответ. Дракон был великолепен – теперь, когда он сдвинулся с места, вождь смог это разглядеть. Чешуя его сверкала на солнце чище любого серебра, а глаза-сапфиры теперь не казались пугающими, они скорее очаровывали своей неестественно идеальной красотой. - Я не знал, что народу Тихих Склонов покровительствует столь могучий… - Артарг осекся, не в силах отыскать подходящее слово. - Я покровительствую не только твоему клану, вождь. Весь Мелтгайр находится под моей защитой. И тогда Артарг наконец понял, с кем он разговаривает, еле подавив в себе жгучее желание огреть самого себя по лбу за недогадливость.

- Так значит, это ты – Дракон-Хранитель? Тот, что послал к нам Первого Вождя и Небесную Деву?

Дракон выдохнул воздух, окатив его волной мороза. - Раньше я мог помогать этому миру напрямую, наблюдая за ним с высоты полета... Но тысячи лет назад почти все мои собратья погибли в великой войне. Гибели не избежал и я, - голос дракона звучал ровно, но Артарг почувствовал горечь в его словах. - И теперь все что я могу - из духовной тени Мелтгайра говорить со смертными, которые в силах повлиять хоть на что-то. Артарг смутился. - Настоящий Путь Предков, который ты должен был пройти, сейчас не так важен, вождь. Души твоих предков будут лишь благодарны мне за оказанную тебе честь. Нам с тобой очень повезло, что обычай вашего народа посылать вождей в мир духов не прервался за последние столетия… Да, нам очень повезло. Вождь смутился еще больше, не понимая, о чем говорит белый дракон. - У нас не так много времени. Слушай внимательно, - дракон заговорил вдруг почти человеческим голосом. - Тебе предстоит непростая миссия. Мелтгайру угрожает тьма. Час волка еще не так близок, но он придет при твоем правлении. Ты должен удержать своих северян вместе и выстоять с ними в суровое время. Артарг слушал с придыханием, запоминая каждое слово. - В скалах и долинах у людей по-прежнему остались враги, которые не упустят свой шанс. Когда великое зло придет, все ваши забытые недруги восстанут, вскинут головы в воинственном кличе, и тогда горе тем, кто решит, что выстоит в одиночку. - О ком ты говоришь? – спросил дракона Артарг, но тот будто его не слышал. - Будь стойким на своем пути, вождь. Много трудностей и боли предстоит тебе, но твой долг – защитить свой мир. Если ты сможешь помочь его спасти, то встретишь и тех, кто сможет спасти другие. И тогда ты сам поможешь им. - От кого мне придется спасать Мелтгайр? – вскрикнул человек, но дракон не ответил. - Наше время истекает, вождь. Часть моей силы останется с тобой и поможет тебе в пути, но помни - все в твоих руках... человек. Внезапно дракон исчез, оставив после себя лишь хлопья снега, которые тут же подхватил и умчал ветер. - Что в моих руках? – переспросил Артарг тихо, хоть и понимал, что теперь уж точно не дождется ответа. Свет начал исчезать. Белизна снега начала уступать место кромешной тьме, и вождь понял, что его путешествие в мир духов подходит к концу. Сделав последний вдох в ином мире, он открыл глаза. *** Завороженный рассказом, сын не сводил с отца глаз. Спустя минуту тишины он все-таки сказал: - Значит, Путь Предков ты так и не прошел, верно? - В общем-то, так и есть, - усмехнулся Артарг. - Но думаю, прием у Торонкира Ледяного Зуба, Дракона-Хранителя, все-таки важнее, чем Путь.

Ролан вновь восторженно вздохнул. - Почему ты мне не рассказывал об этом раньше? - Ты не был готов. Но теперь знаешь, - глаза вождя сверкнули так, что сын вздрогнул. - Надвигается тьма. Мы должны быть готовы к ее приходу. Вот почему я все эти годы готовил воинов, но не нападал на другие кланы, вот почему я стремился заключать союзы, вот почему хотел женить тебя на другой девушке, - досада сквозила в его голосе. - Но теперь ты повзрослел и должен понимать – мне нужна будет помощь в том деле, о котором говорил дракон из моего видения. - Я понимаю это, отец, - лицо Ролана стало мрачным и серьезным. - Я буду делать все, что ты скажешь. Артарг, вновь увидев в решительном лице сына свое стародавнее отражение, улыбнулся.

Часть III. Вождь. Глава 9. Час Волков

1

- Слушайте, что я вам скажу, дети! – лицо старейшины освещал огонь, его пепельно-седые волосы липли к потному лбу, - Давным-давно, во времена прадеда моего прадеда, великие духи беспредельной тьмы правили здешними холмами и равнинами. Люди в то время даже под страхом смерти не решались войти в Белую Долину, ибо не было ужаснее той участи, что ждала путника в этом суровом краю.

Старик вытянул руки над огнем и на лице его заплясали тени. Дети, сидевшие возле костра плотным кольцом, последовали его примеру. На лицах многих из них читался страх.

- Очень долго ни один муж и ни одна жена рода человеческого не позволяли себе ступить в эту проклятую страну. Здешние духи, едва завидев человека, темным скопом кидались к нему и захватывали его тело, а после этого, - старик почему-то ухмыльнулся, и кто-то из детей еле слышно охнул, - после этого они уводили человека так далеко на север, что он замерзал насмерть.

Несколько девочек почти одновременно всхлипнули, но все же не заревели. Мальчишки сидели с бледными, сосредоточенными лицами и напряженно слушали, словно на утро им самим предстояло сойтись в битве с духами из рассказа старейшины.

- Но однажды все изменилось, - бесстрастным голосом вещал рассказчик дальше, откинув со лба прядь седых волос, - и люди перестали бояться тех, кого можно было подчинить своей воле. Великий кудесник древности, пришедший в Мелтгайр из другого мира, показал людям, что духи могут служить им.

Старик провел над костром рукой, и пламя взвилось вверх, лизнув его ладонь. Прокатился дружный изумленный вздох – дети не видели брошенной в огонь щепотки драконьей соли.

- Наши предки начали заселять Белую Долину и сражаться с духами, подчиняя их своей воле с помощью могучего колдовства. Шестеро вождей вели тогда за собой людей - шесть могущественных шаманов, покорявших себе темных стражей севера, одного за другим, - голос старика звучал мощно, призывно, - Но путь этот оказался проклятым, и очень скоро люди Мелтгайра пожалели, что послушали кудесника.

- Почему так произошло? – спросил один из мальчишек внезапно, и старейшина обратил на него свой вороний взор, отчего тот пугливо втянул голову в плечи.

- Потому что… - старейшина Греззон закашлялся, и руки его лихорадочно затряслись. Вмиг из загадочного, могущественного и всезнающего ведуна превратился он в обыкновенного старого человека, который уже видит свою кончину, глядя на свое отражение. Совладав, наконец, с приступом кашля, Греззон ответил:

- Потому что люди всегда были алчны, всегда желали большего, чем имели. Особенно когда дело касалось власти и могущества. Шестеро древних вождей, заполучив в свои руки силу темных духов, стали желать еще большей силы. Древние шаманы даже не заметили, как пропитались мраком и скверной тех, кого поглотили. Прозвища этих вождей могут сказать вам о них многое, ведь народ звал их не иначе как Торгул Мучитель, Амагор Грозный, Таэдна Безумная, Кальдр Кровопийца, Хигг Кромешный и Фатурин Хитрая.

Дети сидели в тишине, зачарованные рассказом старца. Мелкий колючий снег россыпью звезд блистал в вечернем воздухе, заполняя собой пугающую темноту вечера.

- Торгул, бывший некогда благородным и справедливым правителем, поглотил множество духов боли, и оттого сам стал мучиться. Единственным исходом для него стали пытки и зверства, которыми он начал терроризировать своих же людей – так вождь избавлялся от той боли, что даровали ему духи тьмы. Когда он смотрел на мучения своих врагов и мнимых предателей, боль отпускала Торгула, и он улыбался.

Одна из девочек всхлипнула громче обычного, но старейшина сделал вид, что не заметил этого.

- Конечно, и остальные вожди заслужили свои имена не просто так. Таэдна поглотила Амантиса, духа Безумия, отчего сошла с ума и убила свою семью, сумев притом удержать в руках власть над своим кланом. Кальдр Кровопийца, самый молодой из вождей, поглотил Лунного духа, и тот нашептал вождю секрет вечной молодости. Каждое полнолуние шаман выпивал кровь невинной жертвы из числа своих пленников. Хигг Кромешный же поглотил столь много духов Мрака, что кожа его стала дымиться, и следом за ним с тех пор всегда шла непроглядная черная мгла. Фатурин Хитрая была единственной, кто сумел устоять перед коварством сил тьмы – возможно, колдунья не поглощала духов, а лишь уничтожала их. Но, даже не смотря на это, ее постигла та же участь, что и всех остальных.

Никто больше не перебивал старейшину, дети внимательно его слушали.

- Самым страшным из вождей был Амагор Грозный. Он стал первым, кто последовал за безымянным кудесником, научившим людей Мелтгайра колдовству, первым, кто поглотил силу темной сущности из Белой Долины. Великому шаману подчинился Дух Охоты, Черный Волк Карграал, отчего Амагор стал зверем в облике человека. Когда шаманы истребили в Белой Долине всё, что было враждебно человеку, Амагор начал искать себе новую цель, новую жертву для своей непрекращающейся войны. Именно тогда и началось Истребление.

Артарг, стоявший в это время за спинами детей и слушавший жуткие легенды старейшины Греззона уже не первый раз, приветственно кивнул ему. Старик едва заметно кивнул в ответ и продолжил свой рассказ.

***

Издревле на Мелтгайре жил подземный народ альвов – народ необычный и гордый, но совсем не похожий на людей. Бледнокожие и черноокие альвы были ниже ростом и слабее, чем древние люди, но им были известны секреты мироздания, до открытия которых человеку в те времена было еще далеко. Альвы знали секретные тропы, что пролегали у самых корней Мирового Древа, они вели беседы с могучими духами лесов и рек и никогда не подчинялись той тьме, что царила на севере Мелтгайра.

У альвов был свой король. Его звали Наакхом, он был стар и мудр и стремился к миру и гармонии. Но его старший сын, Мкахорн, был совсем на него не похож. Принц желал прогнать людей из своего родного мира, а несогласных покинуть его - уничтожить. Воинственный юноша вел со стариком-отцом ожесточенные споры. Он пытался убедить короля дать людям бой, ведь они осваивали южные области Мелтгайра и повсюду рыли шахты, угрожая этим разрушить подземные города альвов.

Наакхом, несмотря на веские доводы сына, не желал его слушать. Мкахорн рассуждал трезво и здраво, это видели многие; принца поддерживали все придворные вельможи. Эти важные, себялюбивые альвы из древних родов желали войны не меньше Мкахорна, многие из них терпеть не могли людей и желали поскорее начать крупномасштабную войну против наших предков.

И потому не было ничего удивительного в том, что очень скоро старого короля альвов свергли, а на трон сел гордый Мкахорн, пообещавший своим подданным избавить этот мир от людей. Очень скоро отряды альвов отправились разорять людские поселения, и древний народ одержал ряд значимых побед, захватив и разграбив несколько речных городов. Юный Мкахорн быстро свыкся со своим новым положением, абсолютная власть пришлась ему по вкусу. Он правил твердой рукой, и она не дрогнула, пронзив сердце отца острым кинжалом. Со временем подданные стали бояться нового короля гораздо сильнее, чем людских мечей. Мкахорн был полон решимости изгнать людей из Мелтгайра.

Но к несчастью для себя, юный альв не знал, что вожди Белой Долины уже давно ищут себе нового врага. Амагор Грозный собрал всех вождей на вече, где было принято решение всеми силами отправиться на помощь южным владыкам. Амагору было плевать на правителей юга, но душа его жаждала битвы как волк охоты, и альвы со своими набегами пришлись Амагору как раз кстати.

Очень скоро лучшие воины севера отправились на помощь южанам. Новоизбранный лидер севера, Амагор Грозный, шел впереди этого великого войска. Вооруженный, как говорят легенды, мечом и топором, он хохотал, пронзая и разрубая хрупкие и податливые тела альвов.

Остальные вожди-шаманы также воевали во главе своих кланов. Кальдр Кровопийца убил в поединке Кохрума – младшего брата Мкахорна, а после, как многие потом говорили, выпил его кровь. Торгул Мучитель взял в плен и замучил сотни врагов, Хигг Кромешный со своими Теневыми Убийцами – своей личной гвардией – разграбил тайную библиотеку альвов. Таэдна Безумная сумела отыскать вход в подземную столицу неприятеля, и вместе с Фатурин Хитрой они осадили ее. Когда Амагор привел подкрепление, им удалось прорвать оборону города, и в один день столица альвов пала.

Но принц Мкахорн не хотел умирать, не хотел сдаваться, не желал кануть в небытие. Каким-то неведомым образом он сумел бежать из города. Амагор был в бешенстве – шаман-воин мечтал о том, что однажды ему удастся сойтись в битве с принцем, который был, по слухам, лучшим мечником среди альвов.

Мкахорн, понимая, что вожди севера продали свои души темным духам и лишь потому победили в войне, решил и сам отыскать нечто могущественное, что могло бы помочь ему отомстить. Он исчез на несколько десятилетий, и все это время о нем ничего не было слышно. Спустя пятнадцать лет вожди севера, победившие альвов, решили захватить заодно и своих южных соседей, просто лишь потому, что могли это сделать. Амагор, могучий раб Карграала, к тому времени понял, что по-настоящему может жить лишь войной, и ничего больше ему нужно не было. Как пишут некоторые летописцы, именно тогда он окончательно стал волколаком, самым первым, но, увы, не последним в своем роде.

Власть на юге досталась вождю-волку непросто, но эта пятилетняя война прекрасно насытила шамана, сделав его довольным собой и гордым. Однако в миг его триумфа на Мелгайре появился Мкахорн, озлобленный и преисполненный желания мстить. Альв пришел из иных миров, за два десятилетия став гораздо мудрее и опаснее. Он нашел себе могучего покровителя, у которого научился некромантии – искусству оживлять мертвецов. Спустя какое-то время Верховному вождю доложили, что могильники, в огромном количестве оставшиеся после войны, один за другим пустеют, словно кто-то раскапывает холмы и похищает из них останки.

Но это был зов Мкахорна. Некромант собирал войско, великое бессмертное полчище, которое должно было отомстить ненавистным людям за все, что они сделали с расой альвов.

***

- И что же было дальше? – прошептал один из мальчишек, когда старейшина прервал свой рассказ, засмотревшись на языки пламени.

- Дальше? – старик рассеянно поднял на детей свои блеклые глаза, - Дальше была война. Жуткая, страшная война, в которой восставшие из могил почти победили людей.

Воцарилась тишина, нарушать которую решался лишь костер. Поленья трещали в нем, и снопы искр изредка долетали до тулупа Артарга.

- Мкахорн поднимал на битву всех мертвецов, до которых мог дотянуться своей магией. Кроме того, некромант переманил на свою сторону троих людских вождей – Хигга Кромешного, Кальдра Кровопийцу и Таэдну Безумную. Возможно, он сумел подчинить духов, что ими управляли, а быть может, их прельстило могущество, что пообещал им повелитель мертвых. Как бы там ни было, все трое стали личами на службе у Мкахорна. Хигг, Кальдр и Таэдна неукоснительно подчинялись ему, вскрывали новые могильники и приводили в его армию все новых и новых мертвецов, в том числе и павших в битве с ним.

Артарг с удовлетворением отметил, что дети слушают внимательно, и никто из них не плачет.

- А кто такие личи?

Вопрос раздался неожиданно, но вождь был рад, что кто-то из детей им задался. Им нужно было знать о таком. На всякий случай.

- Лич – это высшая форма живого мертвеца. Из мертвеца сделать лича невозможно, для этого всегда требуется живой человек, который по своей воле желает стать мертвым, - старейшина закашлялся, - колдуны проводят над ним ритуальное заклание, очень сложное, требующее большого магического мастерства и сосредоточения.

- Но зачем кому-то нужно становиться живым мертвецом? – спросил один из мальчишек.

Старик усмехнулся.

- Затем, чтобы получить в распоряжение время, дети, - проговорил он, улыбаясь, - потому-то колдуны и маги, почти все до единого, мечтают о бессмертии. Все, о чем они мечтают - сохранить свое могущество на века.

Старик поднял взгляд в небо, и дети посмотрели туда же. Звезды застилали мутные тучи, свет луны едва пробивался сквозь них и был рассеянным и слабым.

- Лишь некромантия может им в этом помочь. Лишь ритуальный кинжал может дать им бесконечное время. Лишь смерть может подарить им бессмертие.

Дети слушали старейшину с благоговейным трепетом.

- После того, как Мкахорн заручился поддержкой трех вождей, он сразил и покорил своей воле Торгула Мучителя. Прежде чем он убедил Торгула стать личом, он пытал его – в отместку за всех альвов, которых пытал когда-то сам Торгул. Спустя еще какое-то время Фатурин Хитрая тоже попала ему в руки, и ее он силой заставил ее принять предложение стать личом. В конечном счете Мкахорн получил в распоряжение самую могущественную армию и самых могучих слуг, какие только могли у него быть на Мелтгайре, и потому он нисколько не сомневался в том, что сумеет сразить Амагора. Великий вождь же, одержимый духом Черного Волка, сумел обуздать ярость и копил силы в своей столице, чтобы прорваться на Вороний Пик – место резиденции некроманта – и убить его.

- И ему это удалось? – на этот раз голос принадлежал девочке, он был испуганным, но и завороженным тоже.

- Да, - глаза старейшины сверкнули, - Амагор сумел сойтись в битве с Мкахорном, принцем альвов, как и мечтал когда-то. Ведомый дикими инстинктами Черного Волка, Амагор обратился в зверя и напал на врага. Мкахорн сумел пронзить тело вождя клинком, но и сам пал от удара лапы могучего оборотня, и с этим ударом закончилось Истребление альвов, потому что последний альв Мелтгайра пал в том бою.

Старейшина сел к огню.

- Тело Амагора унесли его собратья-оборотни и похоронили где-то у подножья Вороньего Пика. В миг, когда Мкахорн умер, темные чары рассеялись, и войско мертвецов пало, обратившись в прах. Погибли и пятеро его слуг, бывших вождей северных кланов. Люди, выжившие в той войне, вздохнули свободно, ведь с гибелью вождей и Амагора исчезло и проклятие духов тьмы, что витали когда-то над севером. Так началась эпоха мира и процветания, что длится и поныне.

Старейшина оглядел всех присутствующих.

- Так звучит легенда об Истреблении Альвов. Есть у кого-нибудь вопросы?

- Да, ронну, есть - один мальчик поднял руку, - а куда исчезли темные духи, которые захватили вождей? Они что, просто растворились?

Старейшина усмехнулся.

- Умный вопрос, молодец. Правда в том, что этого не знает никто. Это тайна, раскрыть которую пока не сумели. Но, может, тебе это когда-нибудь удастся?

Мальчишка, радостный оттого, что его похвалили, с важным видом приосанился.

- Больше вопросов нет? Ну, все, идите по домам, дети, - старик махнул рукой, и ребятня, разом почтительно поклонившись ему, разошлась.

Артарг, улыбаясь, и сам поклонился старейшине.

- Помню, как я впервые услышал эту легенду, - сказал Артарг, отряхивая с рукавов тулупа снег, - тогда мы с Хевунгом чуть не сбежали на поиски могилы Амагора. Отец потом отлупил меня так, что я даже сесть не мог.

- Как же, помню, - улыбнулся старейшина, - и приятелю твоему досталось не меньше.

Они немного постояли, глядя, как ночь опускается на поселок. Звезды зажгли свои огни одна за другой, и почти полная луна поднялась над Долиной, словно огромный круглый лик какого-то небесного бога, внимательно следившего, чтобы ни один ее уголок не остался без бледного лунного света.

- Ты пришел один и тайком, - сказал, наконец, старейшина, - значит, тебе что-то срочно нужно узнать. Так, вождь?

- Да, ронну, - лицо Артарга было преисполнено уважения к старому мудрецу, и смотрел он в пол, – мне нужно узнать, что вы можете сказать об одном месте.

С этими словами вождь извлек из кармана сложенную вчетверо карту Белой Долины. Ткнув в точку на карте перед глазами старейшины, Артарг сказал:

- Здесь, неподалеку от Серой Башни, между двумя озерами разведчики заметили какое-то странное движение прошлой ночью.

- Движение? – старик вопросительно взглянул на бывшего ученика.

- Да, - Артарг провел пальцем по карте, - словно бы отсюда вот сюда в одну ночь совершили переход какие-то существа, опознать которых разведчики не смогли.

- Совсем? У них не было догадок?

- Нет. Кто бы там ни был, их было очень много, а потому Денис Карфольд, командующий Серой Башни, запретил людям приближаться к скоплениям тех существ, - вождь поднял на старейшину глаза.

- Что ж, он поступил мудро, - кивнул старейшина, - что еще об этом известно? Были ли подобные случаи в последнее время, или же он единственный?

- Пока что это первый такой случай, но у меня есть предчувствие, что за ним последуют и другие, - голос Артарга был тихим, но говорил он быстро, словно торопился. - Возможно, разведчики видели подземных чудовищ, о которых мы раньше не знали, но все же я должен спросить – что вы можете сказать об этом месте, ронну?

И он снова ткнул пальцем на точку между двумя озерами. Старейшина нахмурил седые брови, обхватив пальцами правой руки подбородок. Две глубокие борозды пролегли у него на лбу – две свидетельницы многолетних и каждодневных дум.

- Ну… Лет пятьдесят тому назад неподалеку от этого места произошла стычка между троллями и отрядом вождя Кабаньего Клыка, - словно оправдываясь, медленно произнес старейшина, - но…

- Это мало что нам дает.

- Да, мало. Хм… - Греззон устремил прищуренный взгляд на луну, которая светила в ту ночь необычайно ярко, - У меня дома есть кое-какие свитки с летописями о тех местах. Я покопаюсь в библиотеке, и как только найду нужные сведения, пошлю к тебе гонца.

- Хорошо, но тогда посылай его моему сыну, - сказал Артарг, - я же отправлюсь к Серой Башне вместе с гвардией, чтобы лично обследовать то место. Возможно, нам удастся что-то узнать.

- Это может быть опасно, - старейшина строго взглянул на бывшего ученика, так, что тот на секунду снова почувствовал себя мальчишкой, - отправь туда кого-нибудь другого, вождь. Тебя слишком долго не было дома, тебе стоит побыть с семьей, к тому же, если эти существа вдруг окажутся враждебными, то сейчас далеко не лучшее время нашему племени потерять вождя.

Артарг на это лишь улыбнулся.

- Не волнуйтесь за меня, ронну. Я сумею постоять за себя в любой заварушке, да и племя наше не останется осиротевшим. Пока меня не будет, кланом будет править Ролан.

- Это хорошо, что ты доверяешь сыну, и учишь его править, - старик в очередной раз откашлялся, - и я понимаю, что мои предостережения не остановят тебя. Потому лишь дам совет - возьми с собой воинов покрепче, а по пути обязательно посети Зеленую Заставу. Фейнир поможет вам узнать, что за существ видели гвардейцы Серой Башни.

- Спасибо за совет, ронну, - Артарг поклонился учителю, - я обязательно навещу друида в его обители. А теперь мне пора. Доброй ночи, старейшина.

После этих слов вождь развернулся, и бодрым широким шагом ушел куда-то в ночь, растворившись в ней, словно его и не было в поселке старейшин.

- Все они спешат, - проворчал Греззон, - все хотят поспорить со временем – и колдуны, и вожди.

Вздохнув, старик потушил последние угли костра пригоршней снега и отправился домой, спать.

2

Коедвигский лес очаровывал своей тишиной, убаюкивал необъяснимым спокойствием. Деревья, объятые сиянием серебристого тумана, сверкали впотьмах россыпями свежих снежинок.

Отряд воинов клана Медвежьего Когтя прокладывал себе путь через занесенные снегом лесные тропы. Артаргу не нравилось, что малое расстояние между деревьями заставило их так растянуться – идя впереди, он не видел и не слышал хвоста колонны. Также ему не нравилось и то, что через лес приходится идти пешком. До него северяне добрались верхом на своих низкорослых мохнатых лошадях, теперь же путникам приходилось вести их под уздцы, что очень сильно замедляло продвижение через туманный лес.

Но больше всего ему не нравилось, что ночная тьма пришла в Коедвиг так быстро.

Из Тихих Склонов вместе с вождем отправилась дружина в сорок бойцов, и первым идти с Артаргом вызвался, конечно, Хевунг. Здоровяк выехал на огромном гнедом жеребце, единственном из конюшен вождя, способном выдержать немалый вес силача. Теперь же Рогналд шел следом за своим вождем, поглаживая коня по гриве и успокаивая ласковыми словами – молодой жеребец слишком боялся темного леса, и тех, кто мог в нем обитать.

- Мы и так медленно идем, - ворчал позади Рогналда и его коня Кевир, сокольничий вождя, - а твой конь, Рогналд, задерживает нас еще больше.

Хевунг, обернувшись, бросил на сокольничего сердитый взгляд. Артарг, не желая допустить перебранки между своими людьми, остановился и сказал:

- Мы движемся достаточно быстро. Снег вязкий, идти по такому трудно, а в сумерках непросто определять направление, - голос вождя был громким, таким, что его слышал почти весь отряд, - так что не волнуйтесь. Будем идти до тех пор, пока не доберемся до Зеленой Заставы. До нее недолго осталось.

- Да уж, не хотелось бы снова ночевать в лесу! - воскликнул Роговир, отвечающий за провизию. За ним шли три лошади, груженные сумками и плетеными коробами, и Роговиру приходилось понукать то одну, то другую, чтобы не тормозить колонну.

- И не придется, - заверил его Артарг. Вождь был уверен – они не остановятся, пока не найдут Заставу. Даже если искать придется до самого утра.

Спустя полчаса пути Дреор заметил – туман сгущается. А потом где-то вдалеке раздался волчий вой. Лошади встревожились, скакун Хевунга взбрыкнул и громко заржал.

- Волки, язви их мать, - буркнул сам Хевунг, успокаивая коня, - если они до нас доберутся, мы не сможем защитить всех лошадей.

- Не сможем, - согласился Артарг, чувствуя, как внутри снежным комом нарастает беспокойство. Взошла полная луна – подруга и богиня волчьего народа.

«В этом лесу волков никогда не было, по крайней мере, так говорил старейшина. Странно».

- Отбиваться придется в любом случае. Держите оружие наготове! - приказал вождь.

- Обижаешь! – здоровяк положил ладонь на рукоять топора, висящего в петле на поясе.

Артарг мрачно усмехнулся, а спустя минуту, когда всех лошадей удалось успокоить, они продолжили путь.

***

Луна сияла в небе, словно глаз древнего демона, взирающего на Мелтгайр из глубин небытия. По занесенным снегом полянам гулял злой ветер, замерзшие деревья в лесу содрогались от его прикосновений. Старый сохатый несся в сторону реки, ломая ветви и продираясь сквозь кусты.

В Природе был какой-то разлад, но Фейнир не мог понять, что именно не так.

Облака плыли над головой, словно огромные серые ладьи по беспокойному морю. Ветер бил в спину, подгоняя, но идти быстрее друид не мог – старая рана на ноге вновь отзывалась старой болью. Дыхание со свистом вырывалось изо рта, сердце гулко билось, но Фейнир не мог остановиться или замедлиться. Кто-то в беде, а значит, он должен помочь!

Над залитой серебристым светом поляной клубились едва различимые водяные пылинки тумана. Фейнир знал, что туман снег съедает, а значит, к утру в лесу станет слякотно и скользко. Но теперь эта мысль волновала его не больше, чем полная луна, нависшая над головой. Он шел, опираясь на посох, дышал, и в голове его билась мысль – «Должен помочь, должен помочь!».

Поляна сменилась густыми лесными зарослями. Бледный глаз демона пропал где-то за соснами, стало темно, но Фейнир нисколько не замедлил шага, умело пробираясь через буреломы и мохнатые ветви низкорастущих сосен. Хранитель знал свой лес лучше любого на севере, знал в нем каждое дерево и каждую тропинку.

Пробираясь сквозь чащу, он все яснее чувствовал – нужное место близко. Овраг, поваленное бурей дерево, три сросшиеся корнями сосны, обледенелый ручей – все, что он видел, было знакомым и родным, и оттого было тягостнее слышать, как стонут духи леса, взывая к нему в сумраке.

И вот, наконец, заросли расступились, Фейнир вышел на маленькую, залитую бледным светом поляну. Именно здесь лес стенал, оглашая его разум своей болью, но друид не сразу увидел того, что стало причиной этих страданий - серый силуэт на белом снегу, едва различимый в искрящемся тумане.

Хранитель леса прищурился и пригляделся. Человек – хотя в этом Фейнир уверен не был – медленно повернулся к нему. Друид собрался с духом, вцепился покрепче в свой посох и направился к таинственному гостю, что нарушил безмятежный покой Коедвигского леса.

- Во имя Матери-Природы, отвечай, кто ты такой и что делаешь в нашем лесу?! – голос Фейнира прорезал туман, так что гость наверняка хорошо его расслышал. Однако никак не отреагировал.

- Кто ты такой, говори?! – друид взмахнул посохом, и туман, окружавший его, гостя и поляну, осел на заснеженную землю и будто втянулся в почву, вмиг растаяв.

Фигура шагнула к нему, и друид сумел различить лицо человека, зачем-то пришедшего в Коедвиг. Это был отнюдь не незнакомец.

- Хердин, - выдохнул Фейнир сипло, сердце его замерло.

- Здравствуй, брат, - улыбаясь, сказал Хердин Серый, бывший хранитель Коедвигского леса. И слово «брат» в его речи совсем не означало, что он остался друидом. Фейнир и Хердин действительно были родными братьями, более того – близнецами. Но теперь, глядя на брата, Фейнир не видел в нем своего отражения – настолько Хердин изменился.

- Здравствуй, - сказал пораженный друид, - я думал, что уже никогда не увижу тебя.

Хердин тонко улыбнулся. В отличие от брата, чье лицо украшала окладистая борода, он был гладко выбрит, и теперь совсем не походил на ревностного хранителя лесов и всего живого.

- Жизнь полна неожиданностей, - сказал Хердин и поднял взгляд наверх, - луна сегодня полная. Знаешь, что это значит?

Фейнир услышал многоголосый волчий вой. Хердин засмеялся – громко, звонко, и друид увидел, как позади его брата вспыхнула пара зеленых огоньков. Глаза волка горели во тьме, но сам он был едва различим: туман каким-то образом начал подползать с краев поляны, и скрыл собой зверя. Хозяин волка – в этом Фейнир не сомневался - перестал смеяться и посмотрел на луну снова.

- Откуда в нашем лесу волки? – хранитель вцепился в посох еще крепче. - Это ты их привел? Что это за туман?

Его брат лишь улыбнулся еще шире. Позади него зеленые огни начали вспыхивать один за другим, волчье племя высыпало на поляну, и друид увидел, что их здесь десятки, если не сотни. Выругавшись, Фейнир сжал посох так, что костяшки на пальцах побелели, и сквозь зубы прорычал, обращаясь к человеку в обличье его брата:

- Кто ты такой, и что забыл в моем лесу?

- Я Хердин Серый, слуга Мастера, - говоря это, он продолжал зловеще улыбаться, - и я пришел за тобой.

Сказав так, злодей что-то прошептал, и волчья стая всем скопом бросилась к последнему хранителю Зеленой Заставы, желая вкусить его плоти и испить крови.

3

Фейнир вскочил с кровати, весь в холодном поту и с дико бьющимся сердцем.

- Это был всего лишь сон, - простонал он, опускаясь на постель, - всего лишь сон…

Однако тревога его никуда не исчезла. Фейнир чувствовал, что этот кошмар не похож на другие сны. Он был реален, друид мог поклясться в этом. Волки, его брат, лес – все было настоящим. И опасность была настоящей.

В окне сияла полная луна, ее неверный свет казался призрачным в тумане. Глядя на окно, Фейнир подумал – «А что, если духи леса сейчас действительно призовут меня?». Он знал, что не сможет им отказать.

- Вещие сны видит лишь один из тысячи, - пробормотал он и отвернулся от окна, не желая видеть лунного сияния, - и вряд ли этот дар открывается в пятидесятилетнем возрасте.

И все же странный сон не шел у него из мыслей. Вот уже семь лет как Хердин ушел с Зеленой Заставы, оставив брата следить за Коедвигом в одиночку. Фейнир не знал, зачем он так поступил, но верил, что у брата были веские на то причины.

- И он не стал бы возвращаться со сворой диких волков, - сказал себе вслух друид, - ведь с чего бы ему это делать?

«А главное, он бы не стал служить Мастеру».

- Ведь не стал бы? – спросил он у луны, недоверчиво глядя на нее через окно.

Луна, наверняка знавшая ответ, хранила безмолвие; не дождавшийся ответа друид вздохнул. Спустя минуту он снова уснул, и кошмары его больше не тревожили…

***

В чем-то им все-таки повезло, думал Артарг. Волки так и не вышли на них, а они не набрели случайно на волков. Меж деревьев плыл туман, но к счастью, не было метели – иначе бы он точно не сориентировался в этом жутком лесу.

Но даже с этой толикой везения, отряд северян стал жертвой тихого, мрачного отчаяния. Вождь не понимал, почему они никак не могут дойти до Зеленой Заставы. Спустя час туман, витавший вокруг них, стал казаться ему подозрительно густым.

«Неужели мы идем в сторону болот?»

Фактически, этого не могло быть – прокладывая маршрут, Артарг пользовался надежной картой, но эта въедливая мысль прицепилась к нему, словной репей, и никак не могла от него отстать.

«Вдруг мы не туда свернули? А может, я неверно прочел карту? Коедвиг я никогда толком не знал, и в последний раз был здесь очень давно».

Но, несмотря на все тревоги, вождь все равно уверенно шел вперед, а следом за ним шли усталые люди с отчаянными глазами, которым уже не терпелось стряхнуть с себя налипший снег и развести костры, чтобы согреться и приготовить себе поздний ужин…

- Эй, смотрите! – крикнул кто-то позади, вырвав вождя из плена невеселых мыслей, - Там, впереди!

Вождь пригляделся. Неподалеку от них из тумана выступали очертания одинокой полуразрушенной башенки, которая, вне всякого сомнения, была частью Зеленой Заставы – той разрушенной ее частью, которой друиды никогда не пользовались. Но что-то в этих развалинах показалось Артаргу странным, и он замедлил шаг.

- Мы почти на месте, так? – спросил Хевунг, но вождь ему не ответил. Артарг смотрел на башню во все глаза и не мог понять – почему ему кажется, что с ней что-то не так?

- Вождь, ты в порядке? Мы идем туда или нет?

- Да, идем, - ответил Артарг после некоторого колебания, - думаю, Фейнир уже спит, но он будет рад нам.

Воины и не замечали, как туман позади них обращался в беспросветную серую мглу. Над Коедвигским лесом будто нависла тень, и она скользила по макушкам деревьев следом за отрядом путников, желавших дойти до древнего пристанища друидов как можно скорее.

Но вождь привык доверять своим инстинктам. Чувствуя, что вот-вот должно случиться что-то плохое, он не желал рисковать.

- Отряд, стой!

Колонна остановилась. Не было слышно недовольных голосов, вождя уважали, его приказам подчинялись беспрекословно.

- Прежде, чем мы подойдем к Заставе, я должен вам сказать – у меня есть недоброе предчувствие. Будьте бдительны. Держите оружие под рукой, кто-то, если желает, может вооружиться уже сейчас.

Услышав это, многие воины извлекли мечи из ножен. Хевунг Рогналд взял в руку боевой топор и кивнул вождю. Артарг и сам взял в руки молот – до этого он висел в петле на седле его лошади. Вновь ощутив в руках его тяжесть, он подумал, что поступил правильно. Лучше перестраховаться, чем нарваться на неприятности и быть к ним неготовыми.

- А теперь идем.

И они пошли: осторожно ступая среди деревьев, ведя под уздцы лошадей, воины племени Медвежьего Когтя переступали через корни, сминали под ногами прошлогоднюю листву и снег. Все казалось обычным, все выглядело безопасным, но напряжение, повисшее в воздухе, наэлектризовало кровь бывалых воинов, и каждый из них был готов сразиться с любым врагом на своем пути.

«В чем-то нам действительно повезло», подумал Артарг. «Быть может, все и обойдется…»

И в этот самый миг они снова услышали волчий вой, а странный туман, показавшийся вождю таким подозрительным, словно набросился на них сзади, поглотив и скрыв из виду всех и каждого.

***

Фейнир проснулся, когда услышал вой - он прозвучал слишком близко к заставе. Выглянув в окно, друид ахнул. Туман заволок собой все. Сомнений не осталось: кто-то действительно пришел в Коедвиг, и притом совсем не с добрыми намерениями.

Хранитель леса подскочил на своей кровати как ужаленный и бросился одеваться. Тулуп, высокая меховая шапка и валенки быстро оказались на нем, рунный посох послушно прыгнул в руки, после чего друид спешно выбежал наружу, оставив двери своей сторожки распахнутыми настежь.

Туман был похож на тот, что он видел во сне, только вот был гораздо гуще, а от того - еще страшнее. Сосредоточившись, друид повел руками перед собой, и воздух вокруг сделался кристально чистым… но лишь на мгновение.

- Да чтоб меня! – Фейнир с упорством повторил манипуляции несколько раз, но эффекта они так и не оказали.

«Значит, туман действительно колдовской, и заклинание наложил кто-то посильнее меня».

Опасаясь нападения неведомого врага, друид вернулся в свою сторожку, куда уже потихоньку начал заползать зловредный туман. Закрыв дверь, хранитель леса разогнал серую муть посохом, после чего устало, с досадой сел на лавку и потер пальцами виски.

Вспомнив, что в кромешной темноте он может оказаться уязвим для вражеских чар, друид извлек из-под лавки маленькую плетеную корзинку. Осторожно, с почти отеческой заботой Фейнир поднес ее к потолку и открыл крышку. Тотчас из корзинки посыпались во все стороны большие светлячки, и комната озарилась их мягким желто-зеленым свечением. Оно становилось ярче по мере того как из корзинки выползали все новые и новые светляки, и в момент, когда в помещении стало почти также светло как днем, Фейнир аккуратно вернул плетеную крышку на место. Снова сев на лавку, друид поднял глаза, и на какое-то мгновение взгляд его приковал к себе танец маленьких фонарщиков – они кружились под потолком, создавая фантастический, сверкающий изумрудным огнем хоровод. Любуясь сиянием своих крошечных лесных друзей, Фейнир крепко призадумался – что ему теперь делать?

«Я должен увидеть, кто или что скрывается в этом тумане. Но его нельзя рассеять. А значит… нужно смотреть не глазами».

Эта догадка показалась ему единственно верным решением. На ходу придумывая план действий, друид спешно снял шапку и валенки, расстегнул тулуп, сложил все на лавку и кинулся к своему сундуку с редкими травами, без которых он не смог бы провести нужный обряд.

- Значит, так… да, именно это мне и нужно! Конечно, в помещении связь со стихиями будет не такой, как на улице, но рисковать я не могу.

Действовать нужно было быстро. Ингредиенты, необходимые для обряда слияния, были у Фейнира под рукой, но нужные пропорции было крайне сложно соблюсти. Терпеливо отмеряя на маленьких латунных весах граны каждого компонента, друид взволновался еще сильнее – вдруг он не успеет? Вдруг враг нападет на него раньше, чем он подготовится к обороне? Да, конечно, заклинания-обереги окружали его дом со всех сторон, но тот, кто пришел в Коедвиг, явно и сам был сведущ в колдовстве, так что на защиту чар Фейниру надеяться не приходилось…

Наконец, получив нужные части, друид смешал их в ступке, истолок и высыпал в небольшую бронзовую курильню. С помощью кремня и огнива он сумел заставить смесь гореть, и густой лиловый дым стал заполнять его жилище.

«И все же забавно, - подумал Фейнир, - чтобы одолеть туман, приходится использовать дым».

Минуту спустя комната, озаренная светом самых безобидных тварей Коедвигского леса, на какой-то миг пропала из сознания лесного жреца. Но он чувствовал какой-то разлад, и это не давало ему сосредоточиться. Для задуманного им ритуала необходимо было полностью очистить свой разум. Всеми силами он старался укрепить мысль о том, что гармония, которой он, казалось, теперь лишился, по-прежнему здесь, что она всегда была с ним и будет.

«Я – лист на ветру», - повторял он мысленно древнюю форму обращения к Природе, - «я – ветви древа, единого и незыблемого, я – хищник, крадущийся во тьме, и я же жертва, что прислушивается к шорохам…»

Постепенно Фейнир достиг необходимого результата. Мысли его очистились от всего лишнего, сердце стало биться реже и лучше насыщать кровь. Придя в полное равновесие с самим собой и с лесом, что доверил ему свою душу, друид встал в центре комнаты. Он поднял руки, и тут же от них во все стороны протянулись мириады тонких золотых нитей. Эти нити были бестелесны, невесомы; они прорезали собой пространство и время, и проходили сквозь любые преграды, зримые и незримые. Эти нити удерживали мироздание, а вернее, крошечную его часть – Коедвигский лес. И Фейнир, единственный оставшийся человек, ответственный за судьбу леса, ухватился за золотые нити как за вожжи, чтобы воспользоваться толикой той безграничной силы, которой он служил, и которая служила в тот миг ему. Тело его затряслось от переизбытка мощи, зубы сжались, и даже борода ощетинилась, будто еж. Глаза его закатились, в глазницах воссиял свет немыслимой яркости – даже светлячки Коедвига вмиг потускнели перед этим сиянием.

Но все это длилось лишь пару мгновений. Сияние исчезло, и тогда Хранитель Коедвигского леса окончательно достиг нужного состояния мыслей и чувств: его разум покинул тело.

4

Когда туман заполонил собой все вокруг, Артарга обдало волной адреналина, волосы на руках и на загривке встали дыбом, а сердце забилось чуть чаще. «Вот и началось» - подумал он мрачно, и приготовился к встрече со смертельной опасностью.

- Я ничего не вижу! – голос Хевунга звучал глухо и неестественно тихо в сером мареве.

- Вождь, это какое-то колдовство! – крик был едва слышен.

- Что мы будем делать? – спросил кто-то совсем рядом.

- Не размыкать построения! Движемся вперед! Будьте начеку! – выкрикивая эти приказы, вождь Медвежьего Когтя надеялся, что воины услышат их, хотя и не был уверен в том, что им это удастся.

Туман не был холодным, и это заставило Артарга готовиться к худшему. Плотная серая завеса была теплой, она грела озябшие кости, словно одеяло. Кроме того, поволока тумана казалась непроницаемой и для обоняния: вождь с удивлением отметил, что запахи холодного леса и мерзлой земли куда-то исчезли. Все это могло означать лишь одно – туман был магическим, и наколдовали его совсем не духи природы и не друиды.

Внезапно где-то далеко позади них раздался глухой звук, словно кто-то ударил палкой о мерзлую землю. Артарг напряг слух, и следом за тем глухим стуком различил едва слышимый низкий рык: охота началась.

- К оружию! – проревел вождь, прежде чем из серой мглы на них повалила неведомая звериная стая.

Воины Медвежьего Когтя, к счастью, услышали своего вождя; ни один из них не оказался безоружен в тот миг, когда первый из волков вышел на них из тумана. Артарг увидел его сразу: это был огромный зверь, куда больше тех, с которыми он сражался месяц назад в Черноствольном лесу. Его шкура была дымчато-серой, глаза горели изумрудом, а пасть волка, казалось, застыла в кривой ухмылке.

- Вот это зверюга! – удивленно воскликнул Хевунг, и в ту же секунду зверь бросился на него, совершив невероятно длинный прыжок. Доли секунд Артарг с ужасом наблюдал за тем, как клыки волка взрезали край тулупа его друга.

- Хевунг! – вождь кинулся на помощь, но дорогу ему преградил еще один лесной разбойник, с темной шкурой и злобными желтыми глазами.

- Ну ладно, - проговорил Артарг, воздев молот над головой волка, - как хочешь, тварь.

Дальше начался полный хаос. Серые бестии ныряли на северян из мрака, вгрызались в глотки, напарывались на мечи и топоры, прокусывали конечности. Ржание лошадей было слышно даже сквозь серую пелену: они будто сошли с ума и все сорвались со своих мест, исчезая одна за другой в безмолвной дали леса. Конь Хевунга не выдержал первым: издав жуткий звук, почти не похожий на ржание, он поскакал куда-то назад, и туман мигом поглотил его.

Артарг, долго ждавший боя, теперь чувствовал себя куда лучше, чем перед лицом неизвестности. Вождь быстро разделался со своим противником, сокрушив ему хребет Разящим, а после и Хевунг выполз из-под мертвого волка, которому сломал ребра, что есть силы сжав его в своих могучих объятиях.

- Ты в порядке? – спросил Артарг друга, который выглядел несколько бледным.

- Все нормально, - отдышавшись, ответил силач, ухмыляясь, - волк чуть зубы об мою шею не обломал.

Вокруг них кипела битва, но ее звуков почти не было слышно. В отсветах лунного света и в клубах серого тумана плясали фигуры воинов, вооруженных топорами, мечами и копьями.

- Нужно собраться вместе, - Артарг говорил быстро, отрывисто, - быстрее, идем.

Друзья пошли назад, пробираясь через серую мглу и держа оружие наготове. Артарг снял тулуп: он совершенно взмок, к тому же, сражаться в такой одежде было просто неудобно. Под мехом у вождя оказалась искусно сработанная кольчуга из легкого темно-синего металла, которую он привез с Фендраса.

- На помощь! – донесся до них крик.

Из тумана выскочил Роговир, его лицо было залито кровью, в руках он сжимал меч.

- Волки! – прокричал он. - Они повсюду! А лошадки-то мои убежали!

- Ничего страшного, - Артарг хотел его успокоить, - они вернутся. Но сначала нужно прогнать врага.

- Их не прогнать! – Роговира бил озноб, глаза его пылали страхом. - Это жуткие твари! Они загрызли Корта и Кевира, и загрызут нас!

- Кончай паниковать! – вождь схватил мужчину за воротник и встряхнул. - Соберись! Держи меч наготове и следуй за нами!

- Слушаюсь, вождь, - пролепетал Роговир.

Откуда-то слева донесся еще один глухой рык. Волк с окровавленной пастью вышел на них медленно, будто вовсе не торопился сражаться – он явно был уже сыт. Хевунг, не дожидаясь, пока зверь их заметит, метнул в него свой топор, и лезвие вонзилось точно между ушей серого хищника.

- Так-то лучше, - сказал довольный собой Хевунг и выдернул топор из черепа волка.

- Это не все, - сказал громко Артарг, - смотрите!

На них вышло еще трое волков: черный – большой, куда крупнее остальных, серый – с проколотым боком, шкура его свалялась в крови, и почти белый – этот седой дьявол смотрел на них лишь одним глазом, но Артарг сразу понял, что из всей троицы он самый опасный.

- Хевунг, бери на себя черного, я – одноглазого! – вождь отлично понимал, что Роговир не справился бы ни с тем, ни с другим.

- Как скажешь! – здоровяк перекинул топор в левую руку и, подобрав с земли камень, бросил им в черного волка. Тот злобно ощерился и кинулся вперед, в то время как раненый и одноглазый приближались к ним медленно и хладнокровно.

- Роговир, как только я атакую седого, бей раненого!

Заведующий провизией не сразу сообразил, что от него нужно, но других вариантов, кроме как положиться на своего человека, у Артарга уже не было. Молот – не самое мобильное оружие, а в этом зловредном тумане все казалось каким-то зыбким, нечетким, и потому Артарг не хотел сражаться сразу с двумя противниками.

- За Тихие Склоны! – прорычал вождь и ринулся в атаку. Роговир, проявив удивительную храбрость, последовал за ним, хоть Артарг этого и не видел.

Волки, ожидавшие атаки, бросились в разные стороны. Раненый зверь отпрыгнул вправо, низко прижался к земле и зарычал, и Роговир с диким воплем занес над ним свой меч. Седой же оказался слева от Артарга и молниеносным движением попытался отнять руку воина, ту, в которой он сжимал молот. К счастью для вождя, волк промахнулся, и у человека появилась возможность контратаковать, которой он поспешил воспользоваться.

- Зараза! – прорычал воин, выхватил левой рукой нож с пояса, и попытался всадить его волку в глаз. Но и воин промахнулся; зверь же отпрянул в сторону, злобно ощерился и снова прыгнул, метясь укусить его за другую руку. Пытаясь уклониться от атаки хищника, Артарг поскользнулся на талом снегу, выронил молот и упал, а мгновение спустя почувствовал, как в его ногу вонзились когти хищника.

- А ну не смей! – крикнул яростно Артарг и дернул ногой так, что угодил тяжелым сапогом волку по морде. Вырвавшись из хватки зверя, вождь сам вцепился в его косматую шею, сдавил ее и с диким боевым кличем вонзил нож в единственный глаз, как и планировал.

- Посмотрим теперь, как ты попляшешь! – крикнул ликующе вождь, отпрянул от волка и подобрал со стылой земли свой верный молот. Озлобленный хищник лязгал зубами и истекал кровью, пытаясь по запаху понять, с какой стороны противник, но Артарг не оставил ему шанса: тяжелый молот опустился на волчью голову и раздробил череп на мелкие кусочки.

Оглядевшись, вождь вздохнул с облегчением: Хевунг уже снес голову черному волку и помог Роговиру добить третьего.

- Ну и зверюги! – почти радостно выдохнул Хевунг. - Ты когда-нибудь таких здоровых видел, вождь?

- Нет, - признал Артарг, - но это неважно. Нужно убираться отсюда и вывести как можно больше людей.

И в этот момент случилось то, чего вождь Медвежьего Когтя никак не ожидал: лес пришел им на помощь.

5

- Глядите! – крикнул Роговир, указывая куда-то вправо. - Это же лоси!

Стадо сохатых, ломая кустарники и ветви деревьев, пробиралось сквозь чащобу совсем недалеко от них. Впереди стада шел огромный белоснежный лось; его рога были столь массивны и широки, что задевали и сшибали верхушки молодых елей и сосен, а на крупных деревьях оставляли глубокие борозды.

- А вон там кабаны! – Хевунг указал топором влево.

Со стороны болот приближалось огромное темное пятно. Сквозь туман Артаргу было сложно различить в нем стаю диких секачей: зрение вождя с годами немного притупилось.

- Ну что за напасть! – простонал Роговир. - Сначала волки, теперь лоси и кабаны!

- Все не так плохо, - Артарг усмехнулся, - смотрите!

Лоси, высыпавшие на поляну, словно светились изнутри солнечным светом, разгоняя колдовской туман и ночную темень. Эти благородные животные во главе со своим белым вожаком принялись топтать и бодать волчье племя под удивленные и восторженные крики северян, многим из которых уже начало казаться, что бой очень скоро окончится не в их пользу.

- Смотрите, туман рассеивается! – крикнул кто-то совсем неподалеку, и вождь вновь увидел своих людей. На мерзлой, скользкой от талого снега и крови земле лежали отважные воины Тихих Склонов, павшие в бою. Но к гордости вождя, залитых кровью волчьих тел на земле было ничуть не меньше. В это же время необыкновенное золотое сияние, окружавшее стадо лосей, отделилось от него и поплыло над поляной. Изумленный, Артарг пригляделся и понял: это светлячки!

Оставшиеся в живых дружинники удивились такому необычному подкреплению, но не опустили своих мечей и топоров. Кабаны же с диким визгом врезались в серые бока и поддевали животы, остротой своих клыков состязаясь с волчьими когтями; лоси ломали копытами кости и дробили клыкастые челюсти, и все это освещалось таинственным золотым свечением. Артарг смотрел на происходящее как на удивительное представление, будто приготовленное для них самой Природой. Туман окончательно растаял, и вместе с тем вернулись звуки: рыки, визг, вой, стоны и лязги воцарились над залитой необыкновенным светом поляной. И в этих звуках вождь северян будто услышал горделивый голос Природы: - «Вам, людям, никогда меня не одолеть, ибо вы лишь моя малая, неразумная часть!».

- Это Фейнир, - сказал вдруг Артарг и рассмеялся, - ну конечно, это он!

- Друид? – Хевунг подхватил его смех. - Тогда, стало быть, он вовремя. Ты только погляди!

Волков оказалось гораздо больше, чем казалось Артаргу. Теперь было видно, как их полчище наступало с севера: огромная серая стая ретиво неслась по талому снегу, оглашая Коедвигский лес воем, от которого у многих храбрецов кровь бы застыла в жилах.

- Воины Медвежьего Когтя! – взревел Артарг, пытаясь перекричать волчий вой, - Все ко мне!

Уцелевшие в битве северяне отозвались на клич и поспешили примкнуть к отряду своего вождя. Уже спустя минуту Артарг насчитал двадцать два выживших человека, считая его самого, и вместе они двинулись в сторону Зеленой Заставы, которая теперь была отчетливо видна.

- Откуда взялся этот свет? – спросил кто-то, и вождь, наблюдавший за битвой, ответил:

- Это магия друида. Он наверняка ждет нас на Заставе, так что шевелитесь! – Артарг понимал, что долго контролировать светлячков, лосей и кабанов Фейнир не сможет, - Бегом, бегом, бегом!

На пути к Заставе им довелось сразиться с еще несколькими волками, теми, что успели обойти их со спины до прихода помощи. Теперь же лесные защитники, оставшиеся позади, изо всех сил сдерживали волчье войско, и людям оставалось лишь отступать, все время оглядываясь.

- Что мы будем делать, когда достигнем Заставы? – спросил раскрасневшийся Хевунг, от его лица валил пар. - Этих тварей слишком много, тебе так не кажется?

- Мы с Фейниром придумаем что-нибудь, - уверенно ответил Артарг, - друид свое дело знает, и он наверняка скажет нам, откуда здесь взялось столько волков.

- Да, но как нам их одолеть? – Хевунг вновь оглянулся. - Смотри только, они прут и прут! И конца-края не видно!

Внезапно сияние над головами стало меркнуть, уступая место свету луны. Артарг почувствовал, как по спине его пробежал холод, и вождь побежал еще быстрее, одновременно с этим подбадривая остальных.

Внезапно кусты слева от них расступились, и из них показалась голова огромного бурого медведя. Зверь явно не был доволен тем, что кто-то посмел так громко шуметь над его берлогой.

- А этот за нас или нет? – пропыхтел Хевунг, тараща глаза на косматую бурую морду.

- Да хрен его знает! – Артарг надеялся, что медведя послал Фейнир, но в глубине души думал, что им просто не повезло.

Зверь, настроенный явно недружелюбно, загородил им путь, встав между поваленным бурей деревом и глубоким оврагом.

- Видимо, он не за нас, - вздохнул Хевунг и схватился за топор, но вождь вдруг увидел, что глаза медведя блеснули во мраке золотом.

- Стой! – он положил руку на плечо Хевунга, который готов был атаковать медведя. - Кажется, он уходит!

И действительно – косматый зверь уступил им дорогу и сел неподалеку, будто приглашая гостей пройти к заставе.

- Идем скорее! – крикнул вождь и твердой поступью направился к узкому проходу между оврагом и поваленной сосной. Остальные последовали за ним, с опаской глядя на медведя, который теперь, казалось, совсем не видел в них нарушителей покоя.

- Спасибо, - сказал негромко Артарг, проходя мимо бурого стража леса, и тот проревел что-то в ответ, отчего многие северяне сжали рукояти топоров и мечей еще сильнее.

Когда вся процессия миновала овраг и медведя, последний встал на задние лапы, огласил лес жутким ревом и куда-то направился.

- Куда это он, как думаешь? – сказал удивленно Хевунг.

- Как куда? На помощь лосям и кабанам, - Артарг усмехнулся и выкрикнул: - Ускорить шаг! Мы уже почти на месте!

Спустя минуту их сильно поредевший отряд миновал полуразрушенную башню, и вождь, наконец, увидел их – массивные двустворчатые ворота в два человеческих роста, последний рубеж из дерева и стали, отделяющий территорию Зеленой Заставы, древней твердыни лесных адептов, от Коедвигского леса, который, как выяснилось, был не так уж и безопасен.

- Все к воротам! – приказал вождь. - Как только окажемся рядом с ними, кто-то должен протрубить в рог!

- А что, у кого-то с собой есть рог? – сказал Роговир.

- У кого из вас рог, признавайтесь? – промычал Хевунг, уже замученный столь долгой пробежкой.

Как выяснилось, рога не было ни у кого. Скальда Фарвика, выполнявшего обязанности герольда, убили волки, а пойти обратно и отыскать его тело теперь не представлялось возможным.

Достигнув ворот Заставы, Артарг обернулся и бросил последний взгляд на кипевшую уже теперь вдалеке битву. Между ними и волками образовалось приличное расстояние, но только глупец бы не понял, что лесные звери явно уступают серым разбойникам числом.

- Что будем делать? – резонно спросил Хевунг, - Артарг, как эти ворота можно открыть, если рога нет?

- Никак, - ответил с неохотой вождь, - врата заговоренные, и открываются только людям. А во времена древних войн только люди и трубили в рог.

- Но ведь должен быть другой способ?

- Если он и существует, я его не знаю, - обреченно выдохнул Артарг.

В это время оборона лесного оплота оказалась прорвана: волки победили количеством. Горы мертвых тел усеивали подступы к Зеленой Заставе, и, несмотря на то, что волчьих среди них было больше любых других, силы леса могли считать битву проигранной.

- Так, а ну отойдите! – воскликнул Хевунг, стянул с себя тулуп, бросил его на снег и поплевал на ладони.

- Что ты собираешься делать? – спросил его вождь, но силач лишь отмахнулся.

Хевунг Рогналд неспроста звался сильнейшим человеком своего племени, и в тот момент он собирался это доказать. Древняя магия друидов была самым грозным соперником, с которым ему доводилось встречаться, но в час великой опасности его это мало волновало.

- Да помогут мне боги, - сказал Хевунг и схватился огромными ручищами за одну из створок ворот.

- Волки приближаются! – крикнул кто-то, и Артарг, воздев молот к небесам, крикнул еще громче:

- Отступать некуда, а значит, мы примем бой! Вместе! За Тихие Холмы! За Белую Долину!

- За Тихие Холмы! За Белую Долину! – подхватили его клич воины, и сердце вождя вновь наполнилось сладостным, невероятно сильным чувством – эйфорией надвигающейся битвы.

- Хевунг, мы задержим их, а ты открой нам путь! – крикнул Артарг другу, и тот в ответ промычал что-то нечленораздельное.

Если бы вождь Медвежьего Когтя во время того боя оглянулся и посмотрел на своего друга, то увидел бы, как покраснели и вздулись от натуги его огромные руки, как забилась на его шее широкая жилка, и как сам Хевунг обливается потом. Но еще вождь увидел бы, что древняя магия друидов, сотни лет скреплявшая собой врата Зеленой Заставы, все-таки не могла совладать со свирепой и необузданной мощью северного силача, и врата понемногу открывались - пядь за пядью.

6

В тот момент, когда силы Фейнира окончательно истощились, вождь и его воины были уже у самых ворот. Друид упал на дощатый пол сторожки и забился мелкой дрожью, чувствуя, как каждый мускул в теле стонет от боли.

- Не успел привести рысей… - сказал он хрипло и протянул руку к ведру с водой, - Артарг и… они же там погибнут…

Отчаяние захлестнуло хранителя леса. Он задействовал почти все свои ресурсы, но не сумел остановить врага. Сомнений не оставалось – волки и туман появились вместе, и привел их сильный колдун, явно знавший, что Артарг Дреор и его воины придут к Заставе. «Кто-то хочет убить вождя» - подумал друид и застонал.

- Это не может быть Хердин, - сказал сам себе Фейнир, - он бы не стал так поступать. Зачем ему это? Зачем служить Мастеру?

«Ты и сам знаешь зачем, - сказал ему внутренний голос, холодный, но вкрадчивый. - Ты всегда это знал».

- Даже ради такой великой силы он бы не стал предавать меня, - прохрипел в ответ самому себе друид, - предавать всех нас.

«И все же он сделал это, теперь ты это знаешь и ничего не сможешь с этим сделать».

Задыхаясь от бессильной злобы и перенапряжения, друид постарался встать, но не сумел. Чертыхнувшись, он оперся рукой о лавку и попытался встать снова, но на этот раз лишь опрокинул на себя корзину с сушеными грибами.

- Я все равно встану! – крикнул Фейнир, обращаясь неизвестно к кому.

И на третий раз он действительно это сделал – медленно и с колоссальным трудом.

***

- Он открыл ворота!

Этот крик вдохнул сил в уставшие мышцы воинов Медвежьего Когтя. Утопая в волчьей крови, Артарг изо всех сил сдерживал натиск врага, и вместе с ним насмерть стояло еще двадцать бойцов. С копьями, мечами и топорами они сдерживали поток серой шерсти, острых зубов и злобных глаз: волков было так много, что их чудовищная серая масса казалась одним созданием, единственной целью существования которого было умерщвлять и поглощать все живое на своем пути. Вождь чувствовал, как в воздухе смешались запахи крови и пота, он слышал, как звуки боя перемежались с беспрестанным волчьим воем, и в этом хаосе чувствовал себя увереннее, чем дома, в окружении хитрых и льстивых купцов, желавших урвать свой кусок власти…

Обернувшись, Артарг увидел, как его друг из последних сил удерживает створки ворот, всем телом борясь с древней магией. Чары друидов оказывали ровное, неизменно мощное сопротивление, но Хевунг сносил это стоически: ноги его словно вросли в землю, кости и мышцы обратились в железо.

- Скорее, отступаем! – закричал вождь. - Смыкаемся к воротам!

Пятясь назад, воины стали медленно приближаться к Хевунгу, который удерживал врата уже явно из последних сил.

- По одному, быстро! – крикнул Артарг, и его воины стали один за другим нырять под руками удерживавшего врата силача.

- БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! - проревел Хевунг, обливаясь потом.

Воинам приходилось отступать спиной к воротам, что было крайне неудобно; но еще неудобнее было отбиваться попутно от волков, которые, почуяв неладное, совсем обезумели. Их пасти выскакивали из мрака в самых неожиданных местах, и в какой-то момент одному из отступающих все же отняли кисть левой руки. Истекая кровью, бедняга пошатнулся, и чуть было не погиб от клыков серого монстра, но вождь вовремя выскочил вперед со своим верным молотом.

- Ты в порядке? – спросил Артарг раненого, покончив с волком. - Идти можешь?

Побледневший и потрясенный, северянин лишь неуверенно кивнул и поспешил покинуть бой. Вождь, желая уберечь других своих людей, отступил к вратам и встал возле прохода.

- Я прослежу, чтобы эти твари не слишком наглели! – прокричал он. - Быстрее, Хевунг уже почти выдохся!

Пройти через ворота оставалось еще пятерым. Волки, чувствуя превосходство, наседали с еще большим напором. Оставшиеся бойцы никак не могли отступить, вынужденные все время отбиваться со всех сторон.

- Быстрее, кто-нибудь! – кричал Артарг, размахивая молотом направо и налево, круша черепа и ломая ребра. - Ну же, к воротам!

- Пли! – донесся крик со стороны ворот, и в тот же миг на волчье племя посыпались стрелы; Артарг мысленно похвалил своих людей, добравшихся до арсенала Зеленой Заставы.

- Стрелки нас прикроют! – Артарг ринулся в гущу битвы, желая прикрыть собой незадачливого бойца, сбитого с ног. - Отступайте!

Вихрь битвы подхватил вождя и понес вслед за собой. Артарг поймал ритм, кураж; руки его срослись с молотом, ноги, несмотря на чудовищную усталость, передвигались со скоростью, неподвластной ни одной четвероногой серошкурой твари.

- ЗА БЕЛУЮ ДОЛИНУ! – гремел его голос в предрассветном сумраке, - ЗА ТИХИЕ СКЛОНЫ!

Волки окружили его со всех сторон: Артаргу казалось, будто твари желали его смерти больше, чем смертей других северян. Волчьи глаза злобно сверкали во мраке, когтистые лапы пытались разорвать вождя, челюсти - вгрызться в его плоть, но все попытки совершить это были тщетны. Волки разодрали сапоги Артарга, оставили на его теле дюжины две царапин, но большего добиться не могли.

- Вождь, скорее, остались только вы! – крикнул кто-то позади.

- АРТАРГ, ЖИВО СЮДА! – хрипел отчаянно Хевунг.

Но Артарг Дреор не слышал этого: жажда битвы полностью завладела его рассудком. Такое с ним уже случалось, и в очередной раз все его чувства словно обострились; это было приятное, но редкое состояние, которое вождь знал и любил. Сражаясь с хищным зверьем, он словно сам стал хищником, и притом куда более опасным, чем какие-то там волки.

- ЗА БЕЛУЮ ДОЛИНУ! – вторил он сам себе со смесью ярости и восхищения, - ЗА ТИХИЕ СКЛОНЫ!

И очень скоро, в момент, когда далеко на востоке забрезжил золотой полоской рассвет, могучие тело и воля Хевунга Рогналда не выдержали перенапряжения.

- Прости, Артарг, - сказал скорбный гигант почти беззвучно, - я… больше не могу.

С оглушительным звуком сомкнулись врата Зеленой Заставы; по одну их сторону обессилевший Хевунг лишился сознания и пал на землю, по другую – дух войны в обличье человека продолжал свою непрекращающуюся битву с демонами в волчьих шкурах…

***

Через двадцать минут, когда первые солнечные лучи нового дня пали на землю, у Зеленой Заставы не осталось ни одного живого волка. Большинство из них исчезло, словно испарившись под светом солнца, но очень многие пали от руки Артарга. Сам же вождь Медвежьего Когтя лежал на земле, истощенный долгим боем. Невидящим взглядом взирая на бездонное серое небо севера, он незаметно для себя провалился в сон.

И во сне этом вождь не слышал, как кто-то протрубил в рог, не увидел, как врата Зеленой Заставы распахнулись. Артарг спал и не чувствовал, как чьи-то руки подхватили его и куда-то понесли...

В безмолвном забытьи вождь не сознавал, какую удивительную победу сумел одержать и сколько жизней спас своим безрассудством.