Хроники дорожных приключений

Глава 1

Сидели звери у ели,

им наливали - они выпивали.

1

Оуууф... Ну вы знаете... ощущения когда просыпаешься с тяжелым похмельем - во рту гадкое послевкусие, мир кружится даже с закрытыми глазами а по голове стучат молотами парочка безумных кузнецов...

Нехотя приоткрылся один глаз. Первым, что оказалось в поле, зрения был край мохнатого одеяла. Видимо я на нем лежу. Чуть повернув назад голову, различил контуры большой деревянной лавки и беленую каменную стену за ней. В воздухе пахло сеном ,пивом и свежевыпеченным хлебом. Постоялый двор? Ага... узнаю место, это хорошо. В компании стона и подступившей тошноты удалось подняться, и ляпнутся на скамью. Кузнецы в голове начали лупить еще сильнее...

Опершись спиной о длинную стойку, заставленную свежевымытой посудой, стоял, сложив большие руки на груди, крупный темноволосый мужчина и улыбался.

-Кто победил? - спросил я хриплым голосом.

- Ну, уж явно не ты, - здоровяк заулыбался еще сильней, почесал кучерявую голову, взял со стойки одну из кружек, налил из стоявшего рядом кувшина пива и поставил на ближайший стол.

- Поправь здоровье, Кенито.

Мне удалось подняться со второй попытки и кое-как проковылять по штормящему, засыпанному сеном залу. Добравшись, наконец, к цели, с трудом опрокинул половину содержимого кружки в рот и привалился к стойке, рядом со здоровяком. Хотелось сесть, а еще лучше лечь.

- Мне не нравится то, что с тобой происходит Кенион, - сказал темноволосый, в этот раз серьезным тоном, - думаю, тебе стоит быть поумеренней со спиртным, предупрежу Хуаниту, чтоб присматривала за тобой.

-Давай Родриго, все равно я варю всю твою выпивку, могу пить прям из котла.

- Для похмельного ты что то слишком сообразителен, - саркастически заметил кучерявый.

- Умные мысли отвлекают от головной боли, - допив пиво, усилием воли протолкнув его и сохранив внутри, продолжил. – Ну так что там с боем?

- Ты заснул под лавкой еще до начала схватки, знаешь, так бывает, если начать пить с полудня. Попросил детей подоткнуть под тебя одеяло.

- Я радовался празднику... так принято радоваться у меня на родине.

- Поэтому у тебя на родине правят люди чужого короля, а вы гелы живете в бедности - так много радуетесь праздникам, что не хватает времени ни на что другое. Ну, так вот, ты спал, значит не учувствовал. Драться вышел молодой мастер, из бродячих, первый раз выступал у нас. Против него стал какой то бард, огромный, говорили, что бывший артиллерист.

- Хммм, хорошая пара, жаль пропустил такое зрелище. Можно было б потягаться с победителем.

-Плохая идея. Оба тяжелее и гораздо моложе тебя. А пьяным - без шансов.

Отворилась маленькая дверка в углу, наполнив воздух аппетитными запахами из кухни, и в зал вошла Хуанита, таща большую корзину с хлебом и пирогами, которая казалось просто огромной в ее миниатюрных руках. Женщина поставила корзину за стойкой,приветливо улыбнулась мне и затараторила быстро-быстро, как и все, кто родом с Длинного полуострова, Родриго пожалуй был единственным человеком оттуда, кто говорил медленно:

- С добрым утром Кенион. Как голова? Расстроен, что пропустил бой? Глупо так пить, ты же знаешь? Маленькая Мария зажимала тебе нос, чтоб не храпел. Есть хочешь? Когда поедите, надо привезти муки с мельницы и купить трав, ты знаешь, что я добавляю к мясу. Шел дождь на рассвете, на улице мокро и грязно...

Когда поток слов немного поутих, Родриго вставил:

- Я съезжу на мельницу, у Кенито слишком болит голова, чтоб трястись в телеге, пусть сходит на рынок. Прогулка ему не помешает.

- Кенито, ты сходишь? Это замечательно. Поешь пироги, они с мясом, Изабелла и Каталина готовили, пока я пекла хлеб, очень вкусно. Мальчики чистят коней, Родриго поможешь им потом. Алехандро уже не боится ездить сам, ты видел, как он скакал вчера? Ты его похвалил? Обязательно похвали, но скажи, чтобы был осторожен. Четыре мешка муки, ты ведь помнишь?

- Да, дорогая, - Родриго был лаконичен.

Они были родом из большого города на побережье Длинного полуострова, и оба были аристократами. Да, знаю, теперь в это сложно поверить, но это так. Когда-то давно их роды чего-то не поделили, и с тех пор между семьями тянулась медленно тлеющий конфликт - кого-то пырнут, кого-то изобьют толпой, кого-то сбросят с моста в канаву с помоями - типичная южная история. О примирении ради чувств и счастья молодых людей из двух враждующих семей никому не было дела, а о свадьбе и речи не могло быть, ведь свадьба - это веселье на один день, а возможность подраться с непримиримым врагом, а потом похвастать победой в таверне перед друзьями - потеха растянутая на годы, кто ж от такого откажется. В такой ситуации маленькая Хуанита взяла дело в свои руки - внешне примирившись с реакцией родни, вытерпев потоки насмешек и длинных нравоучений, дождавшись пока страсти вокруг новости о "глупой интрижке с этим тупым кучерявым волом Родриго" улягутся и родительский контроль спадет, однажды ночью собрала все немалые принадлежащие ей ценности, наказав тоже сделать любимому, черкнула эмоциональную записку для папеньки и маменьки, выбралась из особняка и влюбленные, сев на приведенных парнем коней, унеслись в счастливую неизвестность. После их ждало много приключений и столкновение с тяготами обычной, не прикрашенной видом из окон родительского особняка жизни, из которых они вышли с приумноженным капиталом и семью детьми. Наскитавшись, вдоволь узнав мир и став зрелыми, Родриго и Хуанита стали искать место, где можно осесть и растить многочисленных малышей. Волей судьбы они попали в глубь материка - на ярмарку, проходящую в одной симпатичной и довольно зажиточной деревне, удобно стоящей на перекрестке нескольких дорог. Там я их и встретил.

Это было четыре года назад, мне было сорок шесть с половиной, а их младшей -маленькой Мариикак раз исполнилось два. Тем летом я также устал от странствий и искал место, где можно вложить накопленные деньги и пожить спокойно. Имя мое Кенион Каранса и родом я с Изумрудного острова, довольно далеко отсюда. Странная фамилия для гела, но отец мой гелом не был, а происходил из земель лежащих южнее Длинного полуострова, из портового города на берегу теплого моря. Он был из семьи торговцев, и однажды прибыл на огромном, забитом товарами корабле к зеленым холмистым берегам, где и встретил мою маму. Я же в молодости был призовым бойцом, затем нанимался охранником в таверны и к купцам, так что успел изрядно постранствовать, хорошо выучить языки и приобрести пару полезных навыков. Например - варить пиво. И не только пиво. Последний торговец, у которого я прослужил семь лет, торговал выпивкой, а также мастерски ее делал - эль и более крепкие напитки, даже гнал самогон, напоминающий виски - напиток столь любимый у меня на родине. За годы, что охранял его склады и обозы, мы очень сдружились и мастер успел кое-чему меня обучить. После его смерти, около пяти лет назад, я решил, что стал староват для странствий и пора бы обзавестись домом, ну... хотя бы на какое-то время, пока извечная гельская жажда приключений не позовет в новое путешествие.

Поскитавшись около года в поисках хорошего места, навестив родню на Изумрудном острове и брата в Земле Больших Лесов, что в неделе пути на запад, очутился здесь.

Деревня называлась Старые Дубы, да она и сейчас так называется. Я попал к началу ярмарки, и решив остаться на пару дней, стал искать постоялый двор. Он нашелся в центре поселения, и именовался, как ни странно -"У старого дуба". Крепкое двухэтажное, длинное каменное здание с расположенными рядом конюшней, двумя большими амбарами и колодцем сразу мне приглянулось. Пообщавшись немного с хозяином, узнал, что он давно хочет продать дом, так как слишком стар для управления таким большим хозяйством, сыновья не захотели продолжать его дело, а перебрались в город ремесленниками, открыли кожевную мастерскую и давно зовут его к себе управляющим. Цена, правда, кусалась, просил владелец немало, на покупку ушли бы почти все мои деньги.

Мы столкнулись с Родриго за ужином. Он довольно плохо знал местный язык, поэтому испытывал проблемы, пытаясь втолковать жене трактирщика, чего и сколько он хочет заказать. Четверо его мальчиков носились по залу, Хуанита пыталась их успокоить и усадить, а две дочки, приняв невероятно серьезный вид управлялись с малышкой Марией. Южанин выглядел спокойным, что крайне нетипично для данного народа, но немного обескураженным. А вот все его семейство выдавало истинно южный шум и гомон. Я мог неплохо общаться на их языке, так как он был очень схож с ибирским, на котором говорил мой отец, к тому же, я немало времени провел сопровождая торговые караваны из Королевства Ибир в города государства Длинного полуострова, где выучил местные наречия, поэтому стал переводить. После, здоровяк пригласил меня за свой стол, мы разговорились, и оказалось, что почтенное семейство также ищет постоянный кров, эти места им очень даже нравятся из-за умеренности и разнообразия климата - жаркое лето, и не такие суровые зимы как севернее, плодородный грунт и река рядом, много лугов для скота - отличный вариант для обустройства семейного гнездышка. Тогда, я предложил приобрести этот постоялый двор на пару. Они сразу согласились, хоть мы и не были толком знакомы, но, вопервых, я был наполовину южанин, вовторых знал местный язык и втретьих - они тоже были не прочь сэкономить.

Из воспоминаний в суровую, наполненную похмельем реальность, меня вернул порыв прохладного ветра из резко открывшейся главной двери. Серхио, средний сын Родриго, влетел в зал быстро, как это обычно делают подростки.

- Доброе утро, дядя Кени. Там опять дождь, - бросил он, проносясь мимо нас на кухню.

"Ветер и вода - это как раз то что нужно ", подумал я, косясь на пироги с мясом. Да выглядели и пахли они чудесно, но в моем состоянии даже это не вызывало аппетита.

- Доброе, - простонал я в ответ ребенку и обратился к его матери. - Пожалуй, пойду, позавтракаю позже, извини Хуанита, сейчас не хочется есть.

- Как хочешь, Кенион. Накинь плащ. Не забудь деньги. У тебя есть деньги? Рынок уже должен работать, помнишь место, где мы берем травы? В конце рынка, там торгует добрая полная дама, забыла имя, любит, когда приходишь с Жаком, тискает и угощает его.

Я порылся в карманах штанов, нащупал горсть серебряных монет - не растерял их вчера, приятная утренняя новость.

- Да, деньги есть, достаточно. Еще что-нибудь нужно?

- Нет, Кенито, только травы.

- Хорошо, - не было сил много разговаривать. Шатаясь, добрел до лавки под которой спал и снял с ее спинки свой рабочий, поношенный кожаный плащ с капюшоном.

Уже подходя к выходу, обернулся и спросил у Родриго:

- Так кто же победил?

- Не скажу, - ухмыльнулся он. - Будет тебе урок, чтоб не упивался.

- Ладно, на рынке расспрошу, - ответил я, толкнул тяжелую дверь и сделал шаг в приключение, которое навсегда изменит мою жизнь.

Глава 2

2

Доски на крыльце были мокрыми. Небо затянуло сплошной серой пеленой, лишь в вдалеке, почти на линии горизонта, местами светлели разрывы, пропускающие густые, яркие солнечные лучи.

Меня охватило странное, и давно позабытое чувство... какого то радостного предвкушения. Подобное я чувствовал лишь в детстве, выпасая овец на скалистых берегах Донгерола, когда вставал на краю утеса, раскинув руки, наслаждался порывами ветра с моря, трепавшими мой старый плащ и представлял себя матросом корабля, путешественником и героем. Как же давно это было - сорок лет назад, тридцать пять?

Я поскользнулся на влажной доске, чуть не упал, успев схватится за перила ступенек. Боль в голове радостно напомнила, что она все еще тут. Почва размякла от дождя и было очень грязно. Спустившись с крыльца, взял прислоненную у стены старую метлу, грязным сапогом стянул с черенка пучок лозин и опираясь на него как на посох, зашагал по скользкой и вязкой земле в сторону рынка.

Деревня сегодня просыпалась медленно. Вчера был последний день большой ярмарки, известной на всю страну, совмещенный с каким-то местным праздником, коих было превеликое множество и название которого я не мог запомнить, и многие хорошенько напились. Несмотря на погоду, несколько мужиков уже тянулось в сторону нашего постоялого двора на опохмел. Мы поздоровались и обменялись сочувствующими взглядами. Я выбрался на главную сельскую дорогу, и остановился, пропуская колонну шагающих мокрых солдат, подгоняемых несколькими конными офицерами. После свержения предыдущего короля северные провинции восстали, не приняв нового монарха, и теперь разгоралась война. При довольно большой территории, удачном расположении и богатых ресурсах, страна умудрялась жить на удивление бедно. Все плюсы нивелировались постоянным казнокрадством, мздоимством и непрекращающейся сменой слабых королей. Было удивительно, как такую лакомую территорию в центре материка еще не начали рвать, как хищники, более сильные и агрессивные правители соседних стран. Пока они лишь наблюдали, выжидали, навязывали свое влияние.

Колонна состояла из рекрутов, набранных в соседних деревнях, и направлялась в Крепость на Камне - ближайший большой город, где имелись достаточно вместительные казармы, и расположился военный совет округа. Там их наспех обучат стрелять из мушкета, колоть пикой, ходить в ногу, раскидают по полкам и отправят маршем дальше на север - служить своему королю.

Несмотря на дождь, тяжелую дорогу и усталость, новобранцы весело переговаривались и обменивались шутками. Но на многих лицах застыли угрюмые маски. Кто-то жаждал приключений и подвигов, а кто-то хотел вернутся к семьям, начался период сбора урожая и заготовок на зиму, мужчины нужны были дома.

Колонна миновала перекресток, и я пошагал дальше, протиснувшись на узкую тропинку, разделявшую два плетенных забора, и завилял между дворами, садами и огородами. Можно было отправится по главной улице, вслед за солдатами, но они превратили своими башмаками дорогу в болото, и выбранный путь был гораздо короче, что при моем самочувствии было немаловажным.

Я добрался к рынку немногим менее, чем через четверть часа. Обычно дорога занимала гораздо меньше времени, но сегодня ноги утопали и скользили в грязи, голова болела, меня шатало и три раза приходилось останавливался, чтобы передохнуть. После ночи, проведенном на полу, спина начала ныть в пояснице, и выйдя на длинную рыночную улицу в своем старом, замызганном плаще с капюшоном, с седой мокрой бородой, растрепанными длинными светлыми волосами, опухшим лицом, согнувшись, опираясь на черенок от метлы, я выглядел как древний старик.

Людей было все еще много, приезжие торговцы собирали свои товары и пожитки под дождем, складывая их в фургоны и телеги, запрягали покормленных лошадей, чертыхались, поскальзываясь в грязи. Поперек улицы с гагаканьем пробежал отряд гусей под предводительством большого белого гусака и скрылся между двумя деревянными лоточками. Я на секунду скинул надвинутый на лицо капюшон и выпрямился, всматриваясь в дальний конец улицы, стараясь рассмотреть, открыты ли ставни в лотке с пряностями и травами и увидел полную фигуру торговки, в нарядном красном платье с белой юбкой. О, слава Богу, мои муки не были напрасными. Накинув капюшон обратно, медленно и аккуратно зашагал вперед.

Торговец сдобой, высокий, плотный краснолицый мужчина, обычно громко зазывавший отведать сладчайших булок, тихонечко сидел на деревянном табурете с закрытыми глазами, привалившись к стене лотка. Вчера мы начали пить вместе, но продержался он, судя по всему, дольше. Я поздоровался, пекарь открыл воспаленные глаза, что-то простонал в ответ, и дрожащей рукой потянулся за кружкой с водой. Видимо его муки превосходили мои. В лотке появилась жена торговца, и начала раскладывать свежую сдобу. Подняв голову, вперила в меня хмурый взгляд, и я ускорил шаг.

Немного дальше по левую сторону, в проеме между лотками, стояла карета, запряженная двумя красивыми черными жеребцами, явно дорогими. На козлах сидела женщина лет тридцати пяти. Ее можно было бы назвать симпатичной, если б не какое-тоотсутствующие и напуганное выражение, застывшее на лице. Один мужчина ковырялся в карете, двое разбирались с содержимым каких-то тюков и складывали их на крышу, а еще один, хорошо одетый, чернобородый, с небольшим шрамом на щеке, стоял чуть поодаль, обнимая девочку лет одиннадцати - двенадцати. Было похоже на встречу семейства после разлуки, или на трогательное прощание отца с ребенком перед путешествием, и я умиленно улыбнулся.

Прошагав до конца улицы, между, по большей части закрытыми лотками, добрался, наконец, до цели.

- Госпожа Ольга, доброго утра, чудесно сегодня выглядите, - поздоровался я, женщина была приятной, и всегда добра ко мне и семейству Родриго.

- Доброго, господин Кенион. А вы сегодня выглядите нездоровым, перебрали с напитками вчера? - добродушно - сочувствующе ответила торговка.

- Вы абсолютно правы, дорогая, это моя частая ошибка. Можете дать тех трав, что всегда берет Хуанита для своей стряпни?

- Конечно дорогой, - она развернулась, сняв с натянутых веревок четыре разных пучка. - Держи. Жаль что ты сегодня без Жака, я бы угостила его чем-нибудь вкусным. С тебя один серебряник.

- О, вы его закормите, - я протянул деньги и попрощался. - Спасибо, госпожа Ольга, до следующей недели.

- До встречи, и постарайся пить поменьше, опухшее лицо тебе не идет!

- Обещаю, в следующий раз я буду выглядеть как восемнадцатилетний юноша!

Улыбнувшись на прощание, развернулся, засунув пучки трав в глубокий карман плаща и нащупывая посохом участки дороги потверже, поплелся обратно. После небольшой прогулки и разговора чувствовал себя невероятно уставшим. Гуси с шумом пронеслись в обратную сторону, расплескивая маленькие капельки грязи своими лапками. Дождь, еле моросивший, пустился сильнее. Мужчина все также обнимал девочку, её ничем неприкрытая голова стала совсем мокрой. Какой беспечный папаша, подумал я. На ребенке был белый сарафан, уже порядком испачканный внизу грязью. На ногах, какие-то совсем не уместные при такой погоде сандалии, ступни девочки то и дело утопали в грязи, и она переступала с ноги на ногу, пытаясь найти сухую поверхность.

Проходя мимо кареты, я кинул взгляд из под капюшона на согнувшегося в дверях мужчину. Не видно было, что он делает, но судя по движениям рук и плеч, что-то с усилием разрезал. Женщина на скамейке для кучера, не смотря на усилившийся дождь, сидела неподвижно, с таким же отрешенным выражением на лице. Все это вкупе выглядело нелепо.

Пошагав дальше, направился к лотку булочника. Подойдя, встал под навесиком, дававшим защиту от дождя.

- Здравствуй, почтенный Петр, - поздоровался я с пекарем.

- Аааа, - мужчина разлепил глаза и прищурился, - это ты Кенион. Сделай милость, добей меня.

- Твоя глубоко уважаемая мною жена этого не одобрит.

- Ну да, наверное, не одобрит. Хочешь пирог?

- Нет, не могу смотреть на еду, меня тошнит.

- И я не могу, чего думаешь, сижу тут с закрытыми глазами.

- Поздно вчера ушел, смотрел бой?

- Последнее что помню, как ты храпел, положив голову на стол, бой еще не начинался. Следующее воспоминание - я дома, в постели, одетый, но без сапог и хмурый взгляд жены. Говорит, тащила меня на себе. - Булочник грустно вздохнул. - Она сегодня не в духе.

- Да, женам с нами бывает тяжело.

- Бывает. Ходит хмуриться и молчит. И даже накричать на нее не могу, чтоб перестала, совесть не позволяет. И самочувствие.

Я сочувствующе кивнул, что вызвало очередной приступ головной боли. Со вздохом привалился плечом к стене напротив Петра и странная компания вновь оказалась в поле зрения.

- Видишь карету с другой стороны, красивую, запряженную черными конями? Давно стоит? Кто хозяева, не знаешь их?

- Ууаауу, - неопределенно начал Петр, - я замок на дверях лотка с трудом открыл, куда уж там по сторонам смотреть. Ну, вчера их не было, это точно. Не знаю, когда они появились, может ночью приехали.

- Значит не торговцы, зачем им после ярмарки приезжать.

-Уууфф, - мужчина сжал руками голову, - не могу ни о чем думать, наверное, нет. А тебе что?

Открылась дверь дома пекаря, и оттуда вышла его жена, неся поднос с горячей выпечкой. Многие торговцы селились на Рынковой улице, рядом со своими лотками, это было очень удобно. Длинная широкая улица, являлась самой старой в деревне, и со временем ее густо застроили.

Женщина вошла в лоток через калитку в задней стене и бухнула тяжелый поднос на прилавок. Ее звали Марта, и фигурой она была под стать мужу, такая же крупная и сильная.

- Здравствуй, господин Каранса, - сказал она суровым тоном, - явился поинтересоваться здоровьем моего мужа? Или скучно похмелятся самому.

- Дорогая, прекрати, - запротестовал Петр слабым голосом.

- Что вы госпожа, - я постарался обаятельно улыбнутся, но обаяния во мне этим утром не было ни на грош, - просто ходил за душистыми травами, и подошел поздороваться. Мне жаль, что так вышло вчера, нас иногда заносит.

- Вас заносит не иногда, а при каждом удобном поводе, старые пьянчуги.

- Вы суровы сегодня, Марта, суровы, но справедливы. Кстати, не знаете, что за карета вон там, кто на ней приехал?

- Та, красивая? Появились где то с полчаса назад, мужик, что сейчас ковыряется внутри, правил лошадьми. Потом подошли те трое. Но они прибыли вчера, на простом фургоне, встали, вроде, вначале улицы, видела, как они искали место для стоянки среди других приезжих торговцев, ничего не продавали, наверное, просто гуляки, собирались на ярмарку, но опоздали.

Женщина смягчилась, - Кенион, будешь воду?

- О, не откажусь.

Марта зачерпнула из стоявшей на земле бадьи кружкой воду и протянула мне. Вода оказалась невероятно вкусной.

- Благодарю, вы чудесная женщина, Петру очень повезло.

Марта смущенно улыбнулась, пекарь привалился к ее бедру головой и обнял за талию, а она в ответ погладила мужа по редеющим волосам.

Я оглянулся и еще раз посмотрел на странную компанию с другой стороны улицы.

- Петр, будь добр, дай мне пару пирогов с вишнями.

Глава 3

3

- Решил таки перекусить?

- Я не для себя, хочу угостить ребенка.

Петр отмахнулся рукой от денег, и потянулся за кружкой с водой. Марта даже завернула пироги в кусок чистой ткани, чтобы защитить от воды. Дождь стал еще сильней, пока это был не ливень, совсем не ливень, но стремился им стать.

Я не знал точно, почему так поступаю и зачем. Стало любопытно. Мне было жалко намокшую девочку, было непонятно, от чего отец, или кем он там был, не спрячет ее от дождя? Непонятно, почему женщина на козлах выглядит так странно? Почему хорошо одетый человек приехал на фургоне, а не в карете? Почему это вообще тебя интересует? Похмелье сделало тебя подозрительным? Может стаю похожим на бабушек, скучающих на крыльце и замечающих все вокруг? Люди просто собирают вещи и сейчас уедут, отец хотел поторговать, спешил, но по каким-то причинам опоздал на ярмарку, теперь встретился с семьей. Ну вот сейчас и выясним. Если все нормально, отдам им пироги и уйду. А если нет, что ты сделаешь? И как ты поймешь, что все нормально?

На миг испытал раздражение от всего этого хоровода спутанных мыслей. Это успокоило меня и в голове стало тихо. Угощу девочку и все. Обычные люди. Напридумал тут.

- Здравствуйте, - я поздоровался хриплым голосом, находясь еще на приличном расстоянии, привлекая внимание. Мужчина, прижимавший к себе ребенка, стоял ко мне спиной, и обернулся на приветствие. На его лице сначала не отразилось ничего, но потом появилась приветливая улыбка.

- Здравствуйте, - ответил незнакомец. Теперь он стоял ко мне полубоком, оставив руки на плечах девочки. Зеленые глаза светились искренним радушием и смотрели вопросительно. Обаятельный и умный. Человек сразу располагал к себе. Сверху надет хороший темный плащ, из-под которого выглядывал красивый эфес клинка. Эфес, как и плащ, выглядел дорогим. Лицо девочки было худеньким, немного вьющиеся волосы темно-золотистого цвета спутались и слиплись от воды. Крупноватый, длинноватый носик и такой же длинноватый рот. Голубые глаза были мокрыми, но мокрым было все вокруг.

- Я хотел угостить горячими пирогами вашу... эээ...

- Племянницу, - быстро сказал человек, заулыбавшись еще сильней. Шрам на щеке исказился. Двое мужчин, которые уже закончили возится с тюками и стояли возле кареты, посмотрели на меня. Оба средних размеров, худощавые. Их лица обаятельными не были. В глазах появилась неприязнь. Может, просто не любят незнакомцев? Я выглядел непрезентабельно, некоторые даже могли принять меня за попрошайку.

- Девочка так намокла, мне стало жаль ее.

- О спасибо, вы очень добры. Я заплачу за пироги.

-Что вы, нет-нет, не стоит, - я подошел ближе. Женщина на месте кучера оставалась такой же странно неподвижной, но теперь смотрела на нас. Ее пустое напуганное лицо стало еще испуганней, большие карие глаза смотрели со страхом. Из всей компании она была самой странной. Двое мужчин также приблизились, последний все еще занимался чем то внутри кареты.

- И все же, я настаиваю. Такая доброта в наши дни редкость, да? - человек одной рукой потянулся за кошелем под плащом, а другой притянул к себе девочку.

- Не нужно денег, правда, - теперь я был совсем рядом с незнакомцем и девочкой. - Приезжали на ярмарку? Купить что-нибудь или продать?

-Немного того, немного другого, - мужчина перестал тянутся за кошелём и снова смотрел на меня добрыми глазами, слегка улыбаясь.

- Издалека ехали? - я наклонился к ребенку и спросил. - Как тебя зовут, милая?

Она стоял, открыв рот и ничего не говоря, с лицом, какое бывает у детей, когда они готовы расплакаться. За последние четыре года я вдоволь насмотрелся на подобное и стал мастером в определении детских эмоций.

- Слушай, старик, убирайся отсюда, - тихо, угрожающим голосом, сказал один из тех, что занимались тюками. Судя по тону и внешнемувиду, он привык угрожать. Теперь оба также подошли очень близко и стояли за спиной богато одетого, один ближе, другой на пару шагов дальше и чуть левее. На поясах у них висели большие ножи. Ножи есть у всех, без ножей как без рук.

Девочка затряслась.

- Замолчи, - оглянувшись, спокойным тоном, проговорил человек со шрамом. В этот момент он почти отпустил ребенка, лишь касался рукой ее плеча.

- Какая невероятная невежливость. Приношу свои глубо...

Тряпочка с пирожками ляпнулась в грязь. Когда мужчина заканчивал поворачиваться обратно, я обхватил его освободившейся левой рукой за затылок, нагнул голову вниз, нанеся навстречу два коротких удара верхним концом посоха. Первый попал в каемку нижней челюсти, второй пришелся в мягкие ткани под подбородком и горло. С шагом вперед толкнул человека в грудь, на стоящих сзади. Попытался как можно быстрее перехватить посох за нижний грязный конец, и ударил, почти не целясь, сверху вниз. Черенок попал по ключице ближнего человека с ножом на поясе, и он вскрикнул. Стоявший дальше всех начал подымать руки, чтоб перехватить палку, но мужчина в дорогом плаще полетел прямо на него, лишая равновесия, и оба упали, поскальзываясь в грязи. Я нанес вдогонку падающим еще один удар, попал куда-то по их плечам. Не предназначенный для подобных нагрузок черенок треснул и половина отлетела. Человек с травмированной ключицей осел на колени. Из кареты выпрыгнул последний и помчался к нам. Расстояние было очень коротким. Изо всех сил швырнул в бегущего оставшуюся половину и попал в лицо. Он остановился, шатаясь, вскинув руки, но остался на ногах.

Все это случилось за несколько мгновений.

- Бегии! - закричал я женщине на козлах, хватая девочку на руки и несясь в промежуток между двумя закрытыми лотками. На ходу без труда закинул ребенка на плечо, она казалась очень легкой. Где - товдалеке головная боль отдавалась при каждом шаге и накатывала тошнота. На нас со всех сторон пялились люди с ошарашенными лицами. Я выскочил из рыночной улицы и лица исчезли, осталась тонкая тропинка, вьющаяся между заборчиками.

Долго нельзя было так бежать, с похмелья силы заканчивались очень быстро. Началась отдышка, ноги все чаще скользили и меня трясло. На очередном повороте я остановился возле низенького забора из тонких досок. Снял девочку с плеча, поставив на ноги с противоположной стороны ограды, и перевалился вслед за ней. Справа от нас высилась куча длинных подгнивших бревен, сложенных под старой раскидистой яблоней. Вокруг так разрослись дикие кустарники и бурьян, что бревна выглядывали лишь наполовину своей высоты. С противоположной от забора стороны, под кучей, была неглубокая яма, вырытая большими собаками, жившими в этом дворе. Я хорошо знал хозяина, господина Якова, он часто покупал у меня самогон и пиво, бывало, я приносил выпивку сам и мы просиживали долгие часы в этом саду. Никого из семьи хозяина не было видно, возможно уехали на праздники к родственникам в соседнее село, или ушли к соседям.

- Давай за мной, - я повел девочку к доскам, шмыгнул в яму, убедившись, что в ней нет воды, только влажная земля, и затянул вслед за собой. Ничего не было видно, кроме мокрых кустов вокруг.

- Эй, маленькая, человек в плаще, ведь не был твоим дядей? - мне надо было говорить шепотом, но из-за отдышки и напряжения получился какой-то прерывистый писк.

- Нет.

Я облегченно выдохнул.

Глава 4

4

Я выглянул из-за ствола огромной старой груши и посмотрел на центральную дорогу. Оставалось пересечь только ее, потом пробежать по прямой, совсем немного, до постоялого двора. Дорога выглядела пустой и грязной. Следы от колоны рекрутов уже смыло дождем.

Мы просидели в яме где-то три четверти часа. Девочка заснула, может так ее разум откликался на пережитое. Все это время было тихо. Никто не врывался в ближайшие дворы с криками - "Найдите их", не тыкал озверело рапирой в свежие стога запасенного сена, не заглядывал под кусты. Даже по улочке никто не прошел. Нас не искали.

В яме было сыро и мокро, грязь липла к одежде, дождь продолжался то усиливаясь, то ослабевая и наконец, показалось что мы прячемся достаточно долго. Я разбудил ребенка, мы выбрались из ямы, вышли из двора через калитку и быстрым шагом отправились к таверне, плутая по утопавшим в зелени тропинкам.

И вот остался последний рывок. Я отдал девочке свой плащ, слишком большой для нее. Капюшон низко свисал, закрыв лицо, а нижние края почти тащились по земле, так что казалось будто накидка ожила и передвигается сама. Ребенок все время молчал, ничего не говорил и ничем не интересовался, даже куда мы идем. На вопрос, кто были люди возле кареты, она коротко ответила, - Я не знаю. - Ну ладно, выясним потом, когда добежим до постоялого двора. Там Хуанита, она прекрасно находит общий язык с детьми. Там крепкие двери и каменные стены. Там Родриго. Там Жак. Там безопасность.

- Давай, - я схватил девочку за руку и мы понеслись со всех ног. В глубине души было понимание, что эта спешка и предосторожности лишние, за нами не гонятся, но как говорит мой дедушка Патрик - "Не хочешь получить пинка под зад - почаще оглядывайся". Дедушка мудрый, я весь в него. Так говорила мама. А бабушка говорила, что дед засранец. Шутила, они хорошо ладили. Сейчас дед живет с моей младшей сестрой Лили и ее семьей на Изумрудном острове. Надо будет проведать их следующей весной.

Мы добежали меньше чем за минуту, с шумом поднялись на деревянное крыльцо, широко распахнули дверь, так, что она врезалась в стену, и влетели внутрь. На бегу с головы девочки слетел капюшон. Я поспешно захлопнул дверь и хотел запереть ее на массивный засов, но передумал. В зале первого этажа оказалось пусто, утренние посетители уже ушли, а те, кто снимал комнаты или разъехались, или были у себя в номерах на втором этаже. Только Родриго стоял за длинной деревянной стойкой и что-то писал в щитовой книге. При нашем внезапном появлении он оторвал взгляд от записей ипоинтересовался веселым тоном:

- Госпожа Ольга отдала на сдачу свою младшую дочь?

- Мы вляпались в заварушку, - я подвел ребенка к стойке, подтащил от одного из столов грубый деревянный табурет и мягко усадил на него девочку.

- Маленькая, хочешь пить и есть?

Девочка кивнула.

- Родриго, пожалуйста, найди жену и, наверное, старших девочек, пусть посидят с ребенком. Я поднимусь к себе, заряжу пистолеты, и тебе советую сделать тоже. Потом встретимся здесь и я все объясню.

Южанин не о чем не расспрашивая, подошел к двери на кухню и коротко крикнул, - Хуанита. Я взял чистую тарелку с полок на стене и, положив туда пару пирогов из оставшейся с утра корзины, поставил перед девочкой, потом налил ей кружку воды. Появилась Хуанита в переднике. Увидев жующую девочку с мокрой головой она просияла и озаботилась одновременно, всплеснула руками и затараторила с сильным акцентом южан:

- О, какая лапочка! Как тебя зовут, дорогая? Кто тебя привел? Вкусные пироги? Тебе нравится? Почему ты такая мокрая? Хочешь еще?

Жующий малыш успел вставить с набитым ртом:

- Лижавета.

- Что? Я не всегда хорошо понимаю местный язык? Кенито, что она говорит?

Девочка дожевала и сказала снова:

- Лизавета. Я не местная.

- Говорит, что не местная и ее зовут Лизавета, ну ты, наверное, уже и сама поняла. Мы с ней... сегодня познакомились. Я отлучусь на пару минут, потом все расскажу.

Родриго привел в это время Изабеллу и Каталину, и они с Хуанитой засуетились в поисках сухих вещей, расчесок, тазиков, горячей воды и всего того, что нужно было для промокшей девочки. Я, наконец, смог оставить их самих и пошел в свою комнату. Всего на втором этаже было восемь отдельных комнат для постояльцев, моя была девятой, в конце коридора и соседничала с кладовой. Многочисленное семейство Родриго располагалось на первом этаже, в комнатах за кухней.

Ключ от навесного замка болтался на гвоздике, вбитым в стену рядом с дверью. Я боялся потерять, если начну таскать с собой. Родриго часто говорил мне, что это глупость, но комнату ни разу не ограбили за четыре с половиной года. Может, думали, что никто не станет оставлять ключ от места, где есть какие-то ценности, а может постояльцы были честными людьми. Я открыл замок, толкнул дверь плечом и оказался внутри. Комната была небольшой и довольно аскетичной. Обстановку составляли кровать под окном, большой сундук и стол с табуретом. По стенам тянулись деревянные полочки и вбитые гвозди.

Я подошел к одной из полок, взял с нее два пистолета с кремниевыми замками, снял сгвоздика рожки с порохом, связанные между собой кожаным шнуром, с другого мешочек с пулями и пыжами, сунул в сапог наваху - южный складной нож, жутко популярный на родине моего отца. Там любят поножовщину, это огромная часть национальной культуры, как пьянство у гелов. Еще был мушкет, но его брать не стал. В былые дни, с этим оружием я сопровождал караваны.

Заперев за собой дверь, спустился вниз. Лизавета пила отвар из трав, на кухне грели воду, чтоб ее покупать. Каталина уже нашла подходящую чистую одежду. Хуанита суетилась в зале, но это была строго выверенная суета матери семерых детей, создающая атмосферу заботы и тепла. И девочка начал рассказывать.

Глава 5

5

Сначала Хуанита спросила, - Так откуда ты, солнышко?

- Из Долинных Земель.

- Оу, неблизкий путь для такого малыша, это же другая страна. Как очутилась здесь?

- Я ехала учится. В Крепость у Подземной Реки. Хочу стать актрисой, - серьезно заявила девочка.

- Ооо, не сомневаюсь что у тебя талант, дорогая.

- Кто еще был с тобой? - я уселся к одному из длинных столов и влез в разговор.

- Госпожа Илеана, она работает на маму. И Георгий, один из конюхов.

- Ты из семьи аристократов?

- Да, мама говорит, что мы родственники королевской семьи, - девочка наморщила лобик, - короля или королевы, не помню.

- А кто был тот мужчина, что держал тебя?

Девочка начала рассказывать быстро и сбивчиво - хотела выговорится, а может это ее обычная манера говорить:

-Я не знаю. Его привел Георгий, вместе с двумя другими людьми. Меня разбудила госпожа Илеана, сказала, что мы остановились накормить лошадей и можно погулять по ярмарке. Я обрадовалась, но потом увидела, что все уже уезжают, и тогда расстроилась, а Георгий куда-то ушел, а потом вернулся с теми незнакомцами. Они достали меня из кареты и вместе с конюхом начали рыться в наших вещах. У нас с собой много вещей, я ведь ехала на долго, мама говорила, что до Нового Года, а тогда нас отпустили бы на каникулы. Человек с мечем сказал чтоб я себя хорошо вела и не кричала, а то госпоже Илеане будет плохо, а она хорошая, я ее люблю, не хотела чтоб ей было плохо. И еще сказал, что меня ждет небольшое приключение, но после я вернусь к маме. А потом появились вы с пирожками.

Вмешалась Хуанита. - Маленькая, вода, наверное, уже нагрелась, пойдем на кухню, смоем с тебя всю эту грязь, - и увела ее в другую комнату.

Родриго, все это время стоявший у своего любимого места за стойкой, предложил: - Надо сходить за шерифом. Пошлю Хосе. Он сейчас в конюшне, выгружает муку. Выйду с ним, посмотрю - все ли тихо, доведу до тропинок, пусть срежет путь. Потом вернусь, скажуХуаните, чтоб на обед готовила жаркого еще на трех человек.

Хосе и Хосесита были двойняшками и старшими детьми. Им исполнилось по семнадцать, и Хосесита уже была замужем за местным парнем.

- Ты прав, без шерифа не обойтись. И без обеда.

Южанин вышел через главную дверь, а я подошел к стойке, налил из бутыля самогона в кружку, снова сел за стол и начал чистить пистолеты, время от времени отпивая из кружки маленькими глоточками. Мне просто нравился вкус. И я думал о женщине. Девочка назвала ее Илеаной. Можно ли было ей помочь? Я ведь оставил ее там. Но откуда было знать, что она не заодно с парнями, которым досталось черенком от метлы? Конюх точно с ними. У нее было время сбежать, и вокруг была куча людей, наша потасовка привлекла внимание, не думаю, что ей что-либо сделали посреди рынка. Допустим, мне повезло, одному сломал ключицу и на пару минут вывел из строя человека с рапирой, или что там у него было. Оставалось двое, и у одного точно был нож, что у второго - не успел разглядеть. Нет, с ними было не совладать, меня бы наверняка нашинковали. И как сказал утром Родриго - "Пьяным - без шансов". А так хотя бы девочка в безопасности. Я отхлебнул еще самогона и почти успокоился.

Вернулся Родриго, с большой резной деревянной шкатулкой. Я знал, что там лежит дорогой и красивый пистолет, подарок отца, здоровяк прихватил его, когда бежал из дома. Южанин неодобрительно нахмурился, разглядев мутную жидкость в моей кружке, но ничего не сказал. Налил себе пива, устроился за стойкой и занялся своим чудесным оружием. Оставалось ждать.

Где-то через полчаса, Изабела и Каталина привели чистую, переодетую Лизавету и уселись за стол втроем, в другом конце зала. Наверное, Хуанита сказал, что б развлекли гостью девчачьими разговорами. Это хорошо, пусть развеется. Я закончил чистить пистолеты, но заряжать пока не стал. Примерно посередине столовой, на сене, укрывавшем пол, были засохшие темно-красные пятнышка. Кому-то досталось во время вчерашнего призового боя. Кто же победил, как ребята сражались? Призовые бои у нас бывают по праздникам и это всегда большое событие. Мужчины приходят поглазеть со всей округи, скидываются на награду для бойцов и делают ставки. Пиво льется рекой. Хотел выступить вчера, проверить, на что еще способны мои старые кости, повеселится и поднять немного деньжат. Даже готовился последние пару недель, но... во как сложилось. Кружка опустела, и взгляд то и дело возвращался к бутылью с самогоном. В голове, прорываясь из глубины души, которая все знает, начала формироваться мысль - "пора завязывать, мужик". И в это время Хосе привел шерифа с помощниками.

Глава 6

6

Шериф был высоким худощавым человеком, гдето моих лет и звали его Гуннар Свенсон. Он был родом из северных стран, в Серединные Земли попал лет тридцать назад, служил солдатом в одном из полков королевской гвардии, который формировался из иностранцев, по большей части светловолосых северян. Короли менялись, а полк оставался и Гуннар дослужился до офицерских чинов, обзавелся семьей, а после выхода в отставку переехал в нашу деревню, на родину жены, где за проницательность и спокойный нрав был избран местными в шерифы.

Помощниками были один из сыновей Свенсона, Иванко - активный жизнерадостный парень со стрижкой под горшок, такой же высокий и худощавый как отец, но с русыми волосами, и Исаак Натансон - местный нотариус, немолодой, сутулый человек с востока. Гуннар взял его в помощники за знание законов и умение грамотно составлять документы.

- Здравствуйте господа, - шериф приподнял черную шляпу с пером в знак приветствия для нас с Родриго, а потом проделал то же самое для детей в другом конце зала, - Дамы, мое почтение.

Свенсон с помощниками начали рассаживаться за стол рядом со мной, Родриго послал Хосе на кухню, помочь Хуаните и предупредить, что пришли гости.

- Итак, мой дорогой Кенион, - в речи шерифа проскакивал легкий северный акцент, - говорят, сегодня на рынке ты получил приступ белой горячки - купил пироги с вишнями, а затем избил палкой приезжих торговцев, похитил ребенка и сбежал неизвестно куда. А теперь сидишь в таверне с пустой кружкой и пистолетами на столе. Отличное начало дня!

- Ты абсолютно прав, Гуннар.

- Он меня не похищал, - раздался тоненький голосок из-за девчачьего стола.

- Да, юная дама, похищение детей - это не очень похоже на господина Карансу, а вот остальное вполне могло быть правдой, - ответил шериф весело.

Иванко заулыбался, а Натансон страдальчески вздохнул и начал уставшим голосом:

- Господа, мы не развлекаться сюда ехали. Нет, я конечно люблю повеселится, но для этого вы могли приехать ко мне домой, привезти вина, копченого мяса и парочку хороших историй, а не тащить меня в такую погоду через всю деревню на лошади, а вы же знаете как меня тяготят конные прогулки. Будем серьезными. Что произошло на самом деле?

Родриго налил из кувшина пива, всем полные кружки, а мне только четверть и мы начали рассказ, дополняя друг друга. Когда наша история окончилась, шериф встал из-за стола, сходил к девочкам, расспросил и внимательно выслушал их, затем вернулся и сделал задумчивое лицо.

- Не похоже, чтоб девочка выдумывала, сдается мне она и вправду аристократка, и на счет всего остального... похоже ей крупно повезло. Сейчас отправимся на рынок, но думаю те парни уже убрались из деревни, ребенка они потеряли и каким-то чудом не нашли тебя, в дрова пьяного по запаху перегара, так что тут им делать нечего, разве что дожидаться шерифа с помощниками. Эй, Иванко, сынок, скажи, о чем ты мечтаешь?

- О конях, девках и пострелять. А что, папа?

- Возможно, некоторые из твоих желаний сегодня сбудутся, сын.

Родриго пошел предупредить Хуаниту, что бы присмотрела за детьми, а я зарядил пистолеты и отправились седлать лошадей. У нас их было пятеро. Трое тяжеловозов для таскания телег и двое скаковых - один конь Родриго и моя кобылка. Я звал ее Чика де ля Монтанас, что означает девочка с гор, потому что купил лошадь в горах между Королевством Ибир и Длинным Полуостровом. Она была серого цвета и имела спокойный нрав, никогда не сбрасывала меня пьяного. Вскоре появился Родриго и через пару минут мы присоединились к Свенсону и компании.

Мы поехали по главной дороге, которая уже успела подсохнуть. Когда добрались до рынка, людей там стало меньше чем утром, приезжавшие на ярмарку торговцы разъехались уже на две трети, а закрытые лотки в большинстве совсем так и остались сегодня закрытыми. Шериф с помощниками ехал чуть впереди. Он был вооружен мушкетом, двумя пистолетами и длинной, тяжелой шпагой, подходящей для рубящих и колющих ударов, его сын мушкетом и большим охотничьим ножом, пожилой Натансон только дорогой винтовкой с нарезным стволом с гравировкой на прикладе и ложе, очками и хитрой ухмылкой. Они выглядели так, будто могли начать маленькую войну. Люди оглядывались на вооруженный отряд с тревогой.

Место, напротив лотка пекаря опустело, остались лишь отпечатавшиеся в грязи следы. Булочник сидел на своем привычном месте и выглядел получше, чем утром.

- Ээ, Кенион, ты сам сдался или тебя ловили?

- Сам, Петр, и глубоко раскаялся. А теперь друг мой, поведай шерифу, что видел утром, и все, что случилась после того, как я смылся.

- Да уж, бежал Кени для похмельного дай Боже, еще и с ребенком на руках. Что вообще, мать его, произошло? Никогда не видел, чтобы старый Каранса буйствовал по пьяни. С девочкой все хорошо?

- Да, Петр, - вмешался шериф, - с девочкой все хорошо. Рассказывай, пожалуйста, все с самыми мельчайшими подробностями.

Как пекарь и говорил раньше, утром ему было не до того, чтобы смотреть по сторонам, и он мало что запомнил. Петр даже пропусти драку, Марта растолкала его как раз в тот момент, когда я с ребенком уже практически исчезли в проеме между двумя лотками.

- Ну знаете, те мужики выглядели немного растерянными, хе-хе. Пару приезжих торговцев попытались им помочь, но человек с разбитым лицом наорал на них, чтоб отвалили, потом они начали ругаться между собой. Одного бедолагу загрузили в карету, другой, на вид аристократ, с оружием, как пришел в себя, успокоил всех,послал парня без синяков за повозкой, остальные расселись в карету, а потом они укатили на север.

- А женщина, что с ними была, - спросил я, - ее тоже увезли?

- Не, оставили здесь. Она покрутилась тут, а потом пошла в сторону стоянки фургонов. Может, там найдете.

Глава 7

7

Мы нашли женщину недалеко от фургона, обтянутого сверху грязно белой парусиной, запряженного двумя серыми лошадьми. Я испытал огромное облегчение, увидев ее живой и здоровой. Мне, вроде бы, удалось примирится с мыслью, что ничего не смог сделать для нее этим утром, но оказалось что это не так. Она сидела, ссутулившись на маленьком деревянном табурете, ела кашу из миски и смотрела в одну точку. Хозяин фургона, седой фермер в годах, складывал последние пожитки перед отправлением.

- Хорошо, что кто-то пришел за ней, - сказал фермер, после того как шериф поздоровался и попросил рассказать про женщину, а также что он видел и слышал. - Я толком не знаю что случилось, собирался в дорогу. В этом году была отличная ярмарка, знаете, даже не смотря на войну. Удалось продать все арбузы и тыквы. Дочиста. Домой еду пустым, только с денежками. Если думаете путешествовать в такое время, никогда не отправляйтесь в одиночку, это я вам точно говорю. Вот нас из деревни семеро фургонов, так не страшно ехать. Тот, запряженный черными....

- Господин, что насчет женщины? - поправил старого торговца шериф.

- А, тысячу извинений, заговорился, всегда такой, перескакиваю с третьего на десятое. Жена говорит - язык у меня как помело, зато за столом я нужный человек, уж поверьте. Когда дочку старшую замуж выдавали, за двоих отдувался, старуха моя ни слова не могла сказать, теряется она на людях, только пила да плакала, будто на похоронах, тьфу. А, ну так вот, ээ, в той стороне суматохабыла, вроде подрался кто-то. Потом, видел, карета красивая, как у аристократов, на север покатила, за ней фургон сразу. Так бы не запомнил, много кто в ту сторону уезжает, но карета такая одна. Чуть погодя, эта бедняжка пришла, попросила воды, а потом просто села на землю и сидит. Я ей каши дал и табуретку, спросил, куда подвезти, может, говорит никуда мне не надо. Уже и не знал, что делать, странная она какая то, не бросать же здесь одну, жалко. Хорошо, что вы появились.

- Да, мы теперь о ней позаботимся, все будет хорошо. Спасибо за помощь и легкой дороги.

Северянин попрощался с фермером, и немного собравшись с мыслями, подошел к женщине. Она уже доела кашу и сидела все также ссутулившись и уставившись в одну точку. Возможно, слышала наш разговор, хотя и находилась чуть поодаль от фургона, но никак не реагировала.

- Госпожа, здравствуйте! Меня зовут шериф Свенсон, и я хочу помочь. С вами все хорошо?

Женщина напряглась и посмотрела на Гуннара большими пустыми глазами. Они были темные, как и волосы, в которых поблескивала ранняя седина.

- Да, - тихо ответила она. И опять уставилась в землю.

- Вас зовут Илеана, и вы прибыли сегодня? С конюхом и девочкой?

- Где она? - всполошилась женщина.

- С ребенком все хорошо, не волнуйтесь. Что случилось утром и почему вы здесь?

- Утром? Мы сюда приехали, - и замолчала. Будто не понимала точно, что от нее хотят. Или притворялась.

- Откуда вы ехали, милая? - задал наводящий вопрос Натансон.

- Из Крепости Среди Полей. Отправились на рассвете, маленькая госпожа еще спала. Георгий сказал надо спешить. Где девочка?

- В безопасности, отдыхает. С ней хорошие люди. Мы отвезем вас туда, не переживайте. Георгий - это конюх? - уточнил шериф.

- Да, господин.

- Что случилось, когда вы оказались на рынке?

- Георгий сказал, что заедем на ярмарку. Я хотела погулять с маленькой госпожой, но когда мыдобрались, все уже складывались в дорогу. Георгий увидел друзей и пошел к ним. А когда вернулся... его друзья оказались нехорошими, - она опять запнулась и уставилась в одну точку.

- Ты видела кого-то из них раньше, милая? – опять направил разговор Натансон.

- Нет, никого из них не знаю. Чужие люди.

- Чего они хотели?

- Сказали, чтоб я молчала и сидела тихо. А то госпоже будет больно, она будет кричать и плакать. Начали рыться в наших вещах.

- Вы везли много ценного?

- Ну, денег - два мешочка золотых – один на учебу маленькой госпоже, второй на еду и другие траты до Нового года. И серебряных монет мешочек.

- Сколько всего монет?

- Не знаю, считаю я плохо. Мать госпожи показала, какой кошель за учебу, какой на другое, я запомнила. Еще вещи все наши забрали, одежду теплую и летнюю, и украшения госпожи. Хотя их немного.

- Вы из Долинной Земли?

- Да, из поселения под столицей. Маленькая госпожа из знатного рода. Уже третий год у них служу, - произнесла женщина с некоторой гордостью.

- Почему они оставили тебя здесь? - задал я не дающий покоя вопрос, слишком громкои резко.

Женщина посмотрела на меня и ее глаза расширились. В них читались удивление и испуг.

- Не кричи, Кенито, - поморщился Родриго.

Зрачки Илеаны сузились, а на лице появилась спокойная ,грустная улыбка.

- А зачем я им, господин? Что с меня взять?

- Вы узнаете этого человека? - спросил шериф и мотнул головой в мою сторону.

- Да. Видела утром. Он принес пироги. Напал на друзей конюха и забрал госпожу. Выглядел как старик-пьяница.

Натансон начал набивать трубку табаком и спросил:

- Так что же произошло после того, как этот, похожий на старого пропойцу мужчина, умыкнул девочку?

- Они были злые. Георгий хотел гнаться за маленькой госпожой, но друг остановил его. Сказал, что нужно держатся вместе и они не будут его ждать, если потеряется. Георгий разозлился и они начали ругаться. На всех кидались. Мне страшно было. Потом человек в богатой одежде в себя пришел, начал командовать, говорил тяжело, больно было. Одного мужчину погрузили в карету, другого отправили за каким то фургоном. Георгий хотел меня забрать, но господин с мечем захрипел, чтоб тот, - женщина наморщила лоб, вспоминая, - сел, заткнулся, и был незаметен, как смола безлунной ночью. Потом сказал, что я могу делать что хочу. Они уехали. А мне некуда было идти. Думала отдохнуть, а потом искать маленькую госпожу. С ней точно все хорошо?

- Она в порядке, милая, - уверил женщину Натансон.

- Исаак, отвези ее в таверну, - заговорил Свенсон. - Мы сейчас поедем на северный выезд и немного проедем вдоль тракта. Посмотрим, насколько далеко успели убраться эти ребята. Потом вернемся. Встретимся у Родриго. Иванко, мушкет точно заряжен?

- А как же, тату. Я всегда наготове, - парень погладил ружье и поставил кремниевый замок на боевой взвод.

- Тогда не будем терять времени. Все проверьте оружие, на всякий случай... Поехали.

- Передай Хуаните, чтоб грела жаркое и готовила пиво, - крикнул отъезжающий Родриго нотариусу.

- Я предпочитаю вино, - отозвался Натансон, не вынимая трубку изо рта. Он уже слез с коня и помогал женщине забраться в седло.

- Тогда вино. Мы южане знаем в нем толк.

Глава 8

8

Как я упоминал ранее, деревня стояла на пересечении трех дорог - одна проходиларядом с постоялым двором и тянулась с запада на восток. С левой стороны поселения в нее врезалась дорога, ведущая с юга на север, вдоль которой тянулся рынок, по ней и уехали наши побитые друзья, а справа, после моста, перекинутого через средних размеров реку, от тракта отходило ответвление, тянущееся до самой границы с Империей Холодных Ветров, то есть тоже на север.

Мы никого не нашли. На дороге было еще довольно много фургонов, медленно тянущихся прочь из деревни и оставляющих за собой след из неглубоких колей и кучек навоза. Солнце завладело небом, высушило мокрую землю. На тракте стало жарко и пыльно. Никто из уезжающих торговцев и гуляк не видел красивую карету с черными лошадьми. Мы довольно долго скакали по обочине, вглядываясь в редкую вереницу растворяющихся в дали повозок, потом повернули обратно, полями и тропками доехали до восточно-западного тракта, решив проверить и его на всякий случай, и уже таким путем вернулись в деревню. Нам на встречу также тянулась цепь никуда не спешащих повозок и также никто не смог помочь в поисках.

К таверне добрались, когда солнце клонилось к западу, находясь уже на полпути к линии горизонта. Не день, но еще и не вечер. Натансон сидел на крыльце, курил трубку и что-то пил из кружки. Возможно вино. На одной его ноге отсутствовал сапог.

- Что случилось? - спросил Свеносон, указывая на ногу. Онуже спрыгнул с коня и вел его к кормушке во дворе.

- А, это… Жак, ваш всеобщий любимец, постарался. Я снял сапоги в зале, чтобы почистить, поставил один под лавку, пока драил другой. Этот негодник пришел и развалился, примяв задом мою обувь, а сгонять его мне немного боязно.

- Надо было позвать Хуаниту, она спасла бы твой сапог, - сказал Родриго, расседлывая черного жеребца.

- Они все на кухне, готовят. И звать женщину на помощь в данном случае мне не позволило достоинство. - Натансон затянулся трубкой, выпустил облако дыма и продолжил, - я оставил Илеану с ними. Странный человек, забитый, немного не от мира сего. Или же хорошо притворяется.

- Надеюсь, скоро это выясним, - ответил шериф. - Сейчас нужно решить, что со всем этим делать дальше.

- Сейчас надо выпить, и тогда все решится гораздо легче, поверьте мне, - откликнулся я, ведя расседланную Чику к кормушке.

- Тебе лижбы выпить, - пробурчал южанин. - Сейчас позову мальчиков, они займутся лошадьми. Пойдемте внутрь.

Родриго отправился искать сыновей, а мы расположились в зале за одним из длинных столов. С трудом вытащил из под Жака сплющенный сапог и отдал нотариусу. Ах, простите, я еще вас не познакомил, это большое упущение! На первый взгляд, Жак был чудовищем, но все, кто имел возможность пообщаться с ним близко, считали его лапочкой и симпатягой. Если быть совсем точным, то он был псом. Ну... так мне сказали в горном селении, где я его купил, на границе между Королевством Ибир и Королевством Благодатных Земель. Это та же вереница гор, что тянется от Длинного полуострова до Западного Моря. Тогда мне думалось, что сторожевая собака в караване не помешает - днем он будет бегать вокруг фургонов, а ночью отпугивать зверей от стоянки и товара. Ну, пока Жак был щенком, он и вправду немного бегал, но когда подрос и принял свои взрослые размеры, предпочел кататься в телеге, высунув наружуогромную голову и оставляя на земле след из слюны. Шерсть у него была светло-коричневая, короткая и густая. Размерами и весом пес напоминал теленка, имел морду со складками, небольшую впадину посередине лба, между глазами, что придавало суровости взгляду и страшные зубы, которые становились видны при беге, когда его отвислые щеки взлетали как развевающиеся на ветру простыни. Картину довершал тянущийся через голову шрам, который Жак получил в детстве, подскочив под мотыгу, которой его тогдашний хозяин пропалывал сорняки. На вид пес был страшен, но по характеру своему являлся отличной нянькой. В нашем доме это была его основная задача - развлекать детей. С ней он успешно справлялся. А еще он приносил покой. В самый разгар субботнего вечера, когда выпито порядочно, голоса звучат громче обычного и в людях просыпается древний инстинкт поиска приключений на свои головы и задницы, стоило Жаку появится из кухни и разлечься на сене под стойкой - утихомиривались самые шумные и смелые дебоширы.

Помимо нас в зале было еще несколько человек, задержавшиеся ярмарочные торговцы и двое путешественников, снявшие комнаты на ночь. Для местных было еще слишком рано, они начинали приходить после заката.

Родриго отправил троих сыновей покормить и почистить коней, а сам принес большой кувшин пива и уселся к нам.

- Сейчас Хуанита принесет еду. Шериф, накормить - это меньшее что мы можем сделать для вас.

- Этого более чем достаточно. Я всего лишь выполняю то, за что мне платит корона.

- Ха, это даже платой нельзя назвать, - хмыкнул Натансон. - Нищий на столичной площади за день зарабатывает больше. Надеюсь, ты не обречешь сына жить на эти гроши. Пусть идет ко мне в ученики, я уже не молод и ищу кому передать свои дела, а у меня как вы знаете, одни дочери.

- Неее, - сказал Иванко, - это скучно, придется читать кучу заумных книг со сложными словами. Я лучше буду разводить коней и охотиться.

- Видишь, Исаак, сын не хочет. Хотя сообразительности ему не занимать, да и писать умеет.

- Надеюсь, этот шалопай передумает. В детстве, когда другие парни ходили купаться на речку, играли, боролись и бегали за девочками, я очень хотел присоединится к ним, но моя мамочка говорила - "учись Исаак, учись", и посмотрите что из этого вышло!

- Ты стал сутулым занудой?

- Вне всякого сомнения, но еще довольно богатым, чтоб не нуждаться в старости, обеспечить приданое и браки с хорошими юношами своим дочерям, а также баловать себя превосходным вином. И я единственный из четырех братьев, которому хватило ума не соваться в столицу с адвокатской практикой, а стать единственным законником здесь, на дюжину ближайших деревень. Так что, я зарабатываю почти столько же как и мои братья но без конкуренции и нервотрепок.

- Из рассказа вытекает, Исаак, что ты очень умный, хитрый и пафосный, типичный представитель своего народа. Говорят, вас даже сарацины с трудом терпят, - сострил Гуннар.

- Когда Всевышний награждает тебя столькими талантами, легко стать объектом для зависти, - парировал Натансон, с невозмутимым видом чистя трубку от нагара.

Из кухни появилась Хуанита, неся большой дымящийся котелок. Родриго встал из-за стола, забрал у нее тяжелую ношу, а я пошел к полкам за стойкой, что бы взять тарелки и ложки.

- Как женщина с ребенком? - спросил я южанку.

- Чудесно! Отдыхают обе. Они очень обрадовались встрече, это было так трогательно. Девочка невероятно милая, она замечательный ребенок, и смелая. Ха, даже я не была такой смелой в ее годы. А женщина выглядит забитой, но доброй. Два беззащитных человека, оказавшиеся одни в чужом месте, с чужими людьми в таких обстоятельствах. Мы обязаны им помочь. Да, Родриго?

- Конечно, дорогая.

- Шериф, какие у нас планы?

- Ну, госпожа, думаю, для начала поедим. А потом решим что делать.

Поужинав, мы остались сидеть за тем же столом и не спеша пили пиво. Людей в таверне начало становится больше, подтянулись первые из местных, желающие пропустить пару кружек и пообщаться с друзьями после дня тяжелой работы. Родриго встал за стойку и принимал заказы. Жак залез под наш стол и распластался, опять бухнувшись задом на сапоги Натансону. Тот поморщился и постарался убрать ноги как можно дальше под лавку.

- Итак, господа, что мы имеем на данный момент, - начал шериф, - есть девочка, из семьи аристократов, которая едет учится в другую страну с конюхом и няней.

- Почему она не стала учится у себя? - спросил Иванко

- Долинные Земли - маленькая страна, хорошие учебные заведения практически отсутствуют, и я не слышал, чтоб там готовили актеров, в отличие от Страны Больших Лесов или нашей. Крепость у Подземной Реки настоящий рай для студиозов. Так вот, она едет со слугами, приличной сумой денег, везет парочку украшений, и конюх решает немого улучшить свое благосостояние. Он договаривается с друзьями...

- Один момент Гуннар, - вмешался я, - мне показалось, что эти парни были не отсюда, из Серединных Земель, во всяком случае, один.

- Почему?

- Сложно сказать. Может какие-то нюансы в произношении, хотя мы немного говорили, и я не настолько хорошо владею местным языком. Может что-то в одежде или лицах, не знаю. За человека с мечем ручаться не могу. Он был похож на аристократа, или щеголя из столицы.

- Хорошо, конюх каким-то образом связался с местными дружками и затеял ограбление...

- С похищением, - добавил нотариус.

- С похищением. Потом, передали бы послание через служанку, или отправили кого то с письмом, на почту в наше время не особо можно положится. Родителям говорят....

- Из слов девочки выходит, что у нее только мать.

- Да, матери говорят, ребенок у нас, тебе никто не поможет, плати деньги... А кто ей и вправду поможет - в чужой стране, где идет война, а воровство что-то типа национальной забавы, кому какое дело до нее и ее ребенка. Правда, если она достаточно богата, то может заплатить кому надо и сколько надо, чтоб ее проблемой занялись всерьез. Но даст ли это результат, пойдет ли женщина на такой риск? И не дешевле ли обойдется просто заплатить выкуп? А у ребят был очень недурной план, все могло выгореть.

- Но, наш спивающийся старина Каранса пошел на рынок за травами, - вставил Натансон.

От удивления моя рука, с бутылкой самогона, который я подливал в пиво, застыла в воздухе.

- С чего ты взял, что я спиваюсь?

- Ни с чего. Продолжай, Гуннар.

- Остается два вопроса. Замешана ли няня и что делать с девочкой?

- Врядли замешана, - сказал нотариус, - посмотрите на нее, что бы она делал с деньгами? И не вижу ее в качестве бандитки, выдумывающей коварный план заодно с конюхом.

- А если дело не в деньгах? - то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Иванко.

- А в чем? Пока все, что мы видели, говорит о том, что она любит девочку. Что думаешь Кени? - спросил шериф.

- Она не похожа на преступницу. Кажется хорошим человеком. А так... не знаю.

- Пока она здесь, будем наблюдать, думать. Насчет ребенка... мать все еще считает, что дочь в дороге к Крепости У Подземной Реки. Мы, конечно, можем послать письмо, но относительно недалеко от границы идет война, почта часто теряется даже в мирное время, а сейчас и подавно. Еще можно отправить человека, который сообщит ей о дочери, но я не могу поехать сам или послать кого-то из помощников, нас трое на всю деревню, а скоро домой побегут дезертиры с фронта, в хаосе войны и временном параличе власти, из-за смены короля, почувствуют себя свободно банды, народ начнет нищать и все захотят одного - отобрать что-то, что им не принадлежит. Мне понадобятся все люди и наверное прийдется нанимать еще. Надеюсь, в Министерстве Порядка хватит сообразительности выделить денег для дополнительной платы помощникам, что бы потом не разгребать последствия.

- А если война начнется всерьез, границу могут закрыть, а в худшем случае бои докатятся и туда. Тогда девочка застрянет здесь очень надолго, - добавил Натансон.

- Те парни могут вернутся с подкреплением и начать поиски, - опять толи спрашивал, то ли утверждал Иванко.

- Не думаю сын, они не выглядели настолько крутыми. Их отделал пьяный дядя Кени гнилым черенком - это не похоже на передовые силы армии головорезов.

- Ха-ха-ха, да не похоже.

- Но возможен и такой вариант. Если похитители из местных и имеют здеськакую то силу и связи, девочке будет безопасней на другой стороне границы.

- Нууу, - начал я, - мне только что в голову пришла мысль, что моя гельская душа соскучилась по путешествиям, а еще в погребе напиток из ячменного солода в дубовых бочках отстоялся чуть более трех лет. Он уже готов к употреблению. Я мог бы отвести девочку и заодно продать свой самогон по дороге. Это экспериментальный продукт, посмотрим, пойдет ли торговля.

- Как планируешь действовать?

- Доберусь до Земли Больших Лесов, ее граница недалеко, да и путь безопасней, а оттуда уже попаду в Долинные Земли. Заодно брата проведаю.

- Хорошо, чем меньше времени на нашей территории, тем лучше. Сколько времени тебе нужно на сборы?

- Пару дней.

- Добре. А пока понаблюдаем за няней и будем следить за трактом, если эти ребята сунутся, мы должны быть готовы.

- Будь осторожен в пути, - сказал Натансон, - и держи себя в руках по поводу выпивки.

- Да Кенион, - шериф посмотрел мне в глаза, - не теряй... концентрации.

- Конечно господа. Но не переживайте, я путешествую всю жизнь, чувствую себя в пути как дома. Поедем в моем крытом фургоне, я буду править лошадьми, а девочку можно в случае чего посадить внутри повозки, никто не увидит. Как бандиты узнают, какой мы дорогой поехали, какой телегой и куда? Пошлют за нами ворона шпиона? Рассудите трезво - да что вообще может случится?

Глава 9

9

- Ты в фургоне, полном выпивки - не самая лучшая идея, - как всегда спокойным тоном сказал Родриго. Новость о моем плане застали южанина у стойки, где он протирал мытые кружки.

- Все будет в порядке. Ты говоришь так, будто у менямысли только о том, что бы напиться. Я, между прочим, еду с серьезной миссией - везу чудом спасенных женщину и ребенка домой, через охваченную войной страну, где на каждом повороте могут ожидать похитители и всяческие опасности. Можешь считать старину Кениона практически героем.

Кучерявый здоровяк скептически приподнял бровь. - Героем ты будешь, если доедешь до границы Страны Больших Лесов и ни разу не налакаешься по дороге.

- Твоя предвзятость и неверие возмутительны. Пойду проверю оси на телеге а потом обрадую Лизавету с няней.

- Ты их обрадуешь, если не перевернешь по пьяни фургон, с ними внутри.

- И когда ты успел стать ворчливым, как старик? Ты, ведь, младше меня на четырнадцать лет.

С осями, да вообще со всем, оказался полный порядок, нужно было только загрузиться бочками с самогоном, провиантом и вещами необходимыми в пути. Завтра с утра займусь сборами.

Девочку я нашел, сидящей на крыльце, вместе с маленькой Марией и Жаком. Младшая дочка беглых аристократов подняла щеку пса и водила пальчиком по его зубам, показывая, какие они чистые и гладкие. Жак невозмутимо смотрел на красный закат, выпятив мощную грудь. Его глаза начинали блестеть в наступающих сумерках.

Я уселся рядом с детьми и спросил: - Что делаете?

- Изабела и Каталина помогают матери с всякими домашними делами, а меня попросили посидеть с маленькой.

- Дядя Кени, а у Жака в детстве выпадали зубы, как у меня? - спросила Мария.

- Вроде нет, я не видел.

- А почему?

- Он собака, у собак, наверное, все по-другому. А может быть, он их прятал от меня.

- Ха-ха, может и прятал, Жак хитрый, - Мария привалилась спиной к псу и начала вертеть в руках тряпичную куклу.

- Через пару дней я повезу тебя с Илеанной домой, к маме.

- Правда? - Обрадовалась девочка, - а вызнаете как туда добраться? Бывали в Долинных землях?

- О, нет, в эти края меня не заносило. Думал, ты покажешь дорогу, - я ободряюще улыбнулся ребенку.

Лизавета задумалась.

- Я первый раз так далеко уехала от дома. Раньше мы никогда не забирались дальше Крепости У Виноградных Рощ. Боюсь, что не очень хорошо помню, как мы ехали.

- Не волнуйся. Няня нам поможет, а кроме того, вся моя жизнь прошла в путешествиях. Я мастер в нахождении пути.

- Это хорошо, - Лизавета на секунду застыла, будто ей в голову пришла внезапная мысль. - Постойте, это получается, что в этом году я уже не стану учится на актрису?

- Ну, получается так. Но ничего страшного, поедешь на следующий год, ты маленькая, еще успеешь выучится.

Если, конечно, мать тебя отпустит после всего этого - подумал про себя.

Девочка заметно погрустнела.

- Ну ладно, в другой раз. Вернутся после всего, что с нами случилось - это разумно.

- Да уж, твоя мама должна знать о таком.

- Тогда надо быстрее отправляться. Когда выезжаем?

- Через несколько дней, нужно подготовиться. Пойду, предупрежу Илеану, а вы, наверное, заходите в дом, уже темнеет.

- Хорошо, сейчас идем.

Я поднялся по ступенькам, открыл тяжелую дверь, придержал ее, пока дети и собака зашли внутрь, и за ними ступил в зал. Людей становилось все больше. Шериф с помощниками уехали. Родриго за стойкой разливал пиво по кружкам, из кухни появилась его жена и понесла блюдо с жареным мясом и хлебом к одному из столов. Я направился к стойке .

- Поможешь завтра днем загрузить бочки?

Южанин кивнул.

Подошла Хуанита, вытирая руки об передник.

- Собрался попутешествовать, Кенито? Это хорошо. Я уже давно никуда не ездила, но мне и не хочется, - маленькая женщина улыбнулась, у нее была добрая и красивая улыбка, - мы с Родриго наездились в свое время.

- Угу. С шестнадцати лет, - добавил здоровяк.

- Эй, это тебе было почти семнадцать, а мне шестнадцать исполнилось, когда мы уже сбежали. Не мог сказать, что я путешествую с пятнадцати, - сказала Хуанита с притворным возмущением.

Южанин пожал широкими плечами и ухмыльнулся.

- Женщина на кухне?

- Да, захотела помочь в готовке.

- Как тебе Илеана? Не кажется подозрительной, или что-то в этом роде?

- Нееет, - на лице южанки появилось жалостливое выражение, - она простая. Возможно, забитая и немного странная, но это не коварный человек, не злой. Уж поверь мне.

- Хорошо Хуанита, как скажешь.

Я завернул за стойку и вошел через маленькую дверцу в наполненную ароматами еды комнату.

Женщина сидела на деревянной лавке и патрала курицу над деревянным ведром.

- Госпожа. Как вы?

Илеана подняла на меня свои постоянно напуганные глаза:

- Все хорошо, спасибо.

- Через пару дней я повезу вас домой, в Долинные земли.

Она молча кивнула снова опустив голову.

- Думаю поехать через Страну Больших Лесов, по дороге заедем в их столицу -Крепость у Ивовой Рощи.

- Так дольше выйдет, господин.

- Зато безопасней. Когда вы въезжали в Серединные земли, что говорили на границе, бои далеко?

- Было тихо, о войне никто не вспоминал. Тот путь короче.

- И все же поедем в объезд. За оставшееся время подыщем вам с Лизаветой теплые вещи. Пока будем в пути, начнет холодать.

- Спасибо господин.

- Вам что нибудь еще нужно в дорогу?

- Нет, ничего не надо.

- Хорошо, - Илеана явно не была болтушкой. Я немного потоптался на месте и направился обратно к двери, но перед самым выходом набрался смелости и обернулся.

- Простите, что бросил вас сегодня утром. Мне нужно было попытаться что-то сделать.

- Аа? - женщина уставилась на меня и казалось удивленной. Потом она улыбнулась в ответ и кивнула. И снова опустив голову, продолжила патрать курицу. А я отправился в зал, хотелось немного пива и поболтать со знакомыми. Может, наконец, узнаю, кто же выиграл вчерашний бой.

Глава 10

10

Солнце и безоблачное небо в конце августа. Все вокруг наполнено летом, но ты уже чувствуешь, что-то новое в окружающем мире. Он меняется, принимает другой цвет. Синий, зеленый, желтый, розовый начинают потихоньку отступать, уступая место оранжевому. Они еще держат оборону, их стена из щитов крепка, но это ненадолго. Сила оранжевого все увеличивается, и скоро он будет повсюду. И это будет красиво.

Я посмотрел на фургон стоящий у постоялого двора. Два запряженных тяжеловоза спокойно пощипывали короткую травку. Чика была привязана сзади фургона за длинный прочный поводок. В повозку было уложено и крепко принайтовано 12 бочонков и осталось достаточно места для необходимых в пути пожитков.

Семья южан прощалась с нами, естественно, в полном составе, даже пришла Хосесита с мужем - чуть полноватым молодым, темноволосым парнем. Это был спокойный, трудолюбивый человек. Они уже растили годовалого сына.

Мария и Алехандро высказали желание отправится с нами, и около десяти минут ушло на то, что бы убедить их остаться. У Хуаниты были мокрые глаза. Она с Илеаной собирали в дорогу последние из необходимых вещей, Лизавета бегала по двору с другими детьми, они легко сдружились. Мы с Родриго стояли возле конюшни, чуть в стороне от всех. Он протянул мне продолговатый сверток.

- Что это? - спросил я, разворачивая серую ткань. На свет показался знакомый эфес большой шпаги, украшенный драгоценными камнями.

- Это работа Франсиско Ферртты - лучшего мастера на южном побережье Длинного полуострова. Подарок отца. Сто раз рассказывал. Большое оружие для большого мальчика, говорил он, - сказал Родриго, улыбаясь воспоминаниям.

- Ах ты, кровожадный аристократишка, что мне по твоему делать этой штукой? Насаживать людей и жарить над костром как на вертеле? Ты же знаешь, что я не умею фехтовать.

- Меч - это статус. С мечем человек выглядит солидно, с таким мечем - очень солидно. И при нужде всегда можно выковырять пару камушков из ножен или рукоятки, продать и поднять деньжат.

- Спасибо, друг. Теперь слушай, вчера я был у Натансона, и мы составили кое какие документы. Если через четыре месяца не вернусь или от меня не будет никаких вестей то моя половина таверны - твоя.

- Для завещания рановато. Сам говорил - что может случится?

- Но все же. И еще, в моей комнате, под кроватью мешочек, там деньги.

- Ты хранишь деньги под кроватью, в комнате, ключ от которой весит на веревочке рядом с замком?

- Ну да, а где мне их еще хранить? Складирую их там с первого дня. Сколько денег в мешке точно не знаю, но можешь считать их свадебным подарком своим детям, или рождественским, как хочешь. С собой я взял достаточно, что бы без проблем доехать до Долинных земель и обратно, ни в чем себе не отказывая.

- Надеюсь, ты сам их вручишь Марии в день ее свадьбы.

- Хотелось бы. Ты еще не забыл Мехона, моего брата?

- Конечно нет. Последний раз, когда он приезджал Хосесита выходила замуж.

- Да, славно погуляли тогда.

- Помню, твой упитанный братишка,произнося тост, выпрыгнул на стол молодоженов и сломал его. Столько добра попортил. Бисквитный торт так никто и не попробовал, хы-хы-хы. Сватов до сих пор трясет при напоминании.

-Если станет слишком жарко и война докатится сюда, поезжайте в Земли Больших Лесов, Мехон примет вас и поможет обустроиться на новом месте, я скажу ему.

- Успокойся, война сюда не дойдет, это никому не выгодно сейчас. Если что-то не выгодно политикам, это не происходит. Но буду помнить о твоем предложении.

Мы некоторое время стояли молча.

- Двадцать лет, - проговорил южанин. - Двадцать лет я не видел дом. Как думаешь, нашим с Хуанитой родителям могло хватить двадцати лет, чтобы помудреть?

- Вполне могло хватить, что бы помудреть и что бы поглупеть. Что пишет сестра?

Родриго утратил связь со всеми родственниками, кроме младшей сестры. Иногда они отправляли друг другу письма, тратя огромные средства на то, что бы почта была доставлена.

- Все по старому. Средний брат – как всегда, занят хозяйством и задирает всех вокруг. Старший - недавно вернулся с очередной войны между городами. Он хороший офицер, его ценят. Родители в добром здравии.

- Почему-то кажется - мы еще попьём славного винца в компании твоих родичей. В свое время. Самые невероятные предчувствия иногда бывают правдивыми.

Нас окликнула отходящая от фургона Хуанита.

- Я положила куртку и сапожки для Лизаветы, Каталина уже выросла из них. С одеждой для Илеаны было тяжелей, пришлось отыскать кое-что из старых вещей Хосеситы. Выглядят они поношено, но выбирать не приходится.

- Спасибо. Без тебя мы б замерзли еще на подъезде к Долинным Землям.

- Там сверху на одежде еще сверток с пирогами... свежими, - южанка смахнула набежавшую слезу.

- Ооо, ну перестань, не навечно же прощаемся. Я вернусь через пару месяцев или напишу письмо при возможности и отправлю курьером, выйдет дорого, а что делать. Все будет нормально.

- Да, знаю. Это у нас семейное, ты в курсе, какие мы эмоциональные. Всегда плачу при прощаниях. Не могу сдержаться.

- Ага, помнишь, как дочку старшую провожали в дом мужа, Хуанита целый день ревела. Сваты еще спрашивали, что она так заливается - умер кто или это южная традиция, - добавил Родриго.

- Не преувеличивай, не так было.

- Нууу, со стороны выглядело странновато, - вставил я.

Хуанита заплакала еще сильней и мы обнялись. После пожал большую руку Родриго ипохлопал его по плечу.

- Употребляй умеренно, - сказал здоровяк наставническим тоном.

Потом я попрощался с детьми, пообещав привезти много интересного когда вернусь. Усадил Лизавету на козла, помог забраться служанке, сам устроился с краю, положив сверток с оружием Родриго под навес, легонько стегнул коней и мы медленно покатились к выезду на восточно-западную дорогу. Жак как всегда лежал в задней части фургона, высунув голову наружу, взирая на мир невозмутимо и отрешенно. Дети бежали за нами какое-то время, крича и махая псу. Повозка благополучно выехала на тракт и затряслась, направляясь на запад.

- Ну, можно поздравить нас с началом путешествия, - сказал я, откручивая большую походную фляжку и отхлебывая самогон.

- Даааа, мы едем домой, - радостно ответила девочка. Она задрала голову и улыбалась палящему солнцу. Езда в фургоне явно приносила ей удовольствие.

- А что вы пьете?

- Давай на ты. Можешь называть меня дядя Кени. И пью я самогон.

- Изабела и Каталина говорили, что их родители переживают за вас, ой за тебя. Они боятся, что ты спиваешься.

- Ха, глупости, еще не один гел в мире не спился, этого не может быть. Во всяком случая я не слышал о таком.

- А кто такие гелы?

- Гелы - это народ живущий на Изумрудном острове, - я отхлебнул еще и продолжил, - ооочень далеко отсюда. Там невероятно красиво.

- Так ты оттуда родом?

- Да, но я гел только на половину. Видишь ли, мой папа - южанин из Королевства Ибир, это тоже неблизкие земли.

- А как же он познакомился с твоей мамой?

- Оо, это невероятная история и вы просто обязаны ее услышать, - я взял драматическую паузу, уселся поудобней и начал. - Его отец, мой дед - Хуан Каранса, был богатейшим торговцем, его караваны путешествовали по всему нашему континенту, заезжая в самые отдаленные уголки и торгуя самыми диковинными товарами. Конечно же, сыну такого человека было уготовано продолжить семейное дело, - я хлебнул еще немного. - Мой папа всегда больше тяготел к морским путешествиям, чем к наземным, поэтому дед поручил ему командование лучшим своим кораблем - "Парящей Ласточкой ". На этом судне он и отправился в плавание к Большим Островам, архипелагу лежащему на западе от материка. Семья Каранса вела свои дела в провинции Донгерол. Впервые попав туда и сойдя на берег большого портового города, мой отец - Диего, повстречал прекрасную девушку из соседней деревни, которую мать послала на городской рынок за... не помню уже, зачем она там ее послала, ну это и не важно. И вот представь, - я сделал еще глоток из фляжки, - иностранецприплывает на Изумрудный остров, встречает там местную красотку, и естественно влюбляется. Тут же, наповал, как пуля в сердце, как удар молнии. Но он не знает ни языка, ни местных обычаев, как ему подступится к девушке?

- А что, на корабле не было переводчика? - подала голос Илеана.

- Эээ... переводчик был занят, возможно, влюблялся в другую местную красотку. Так вот... черт... госпожа Илеана, ты сбила меня. Надо промочить горло, - я сделал еще добрый глоток и продолжил. - Так вот, южанин на чужом острове, не знает ни обычаев, ни языка, но по уши влюбился. Как же ему завоевать девушку?

- Как? – в нетерпении воскликнул Лизавета.

- Очень просто. Мой папа, вообще, был простым парнем. Он снимает с пальца перстень с огромным рубином, самую ценную вещь, которую имел при себе, подходит к девушке, кладет ей руки на плечи и смотря прямо в глаза, произносит на певучем южном языке, что она - самая прекрасная женщина на свете и их встреча - это судьба. Потом, встает на одно колено и предлагает выйти за него замуж. Ну, а моя мама естественно не понимает, что лопочет этот смуглый бородатый красавчик, и зачем сует кольцо со здоровенным камнем. Возможно, ему очень надо его продать, деньги нужны на лечение больному родственнику или на оплату путешествия домой, потому что человек явно не местный. Иностранец девушке очень понравился, и она захотела помочь ему. Мама ведет мужчину к продавцу драгоценностей, берет у моего папы перстень и начинает торговаться, пытаясь выручить сумму побольше. Отец уже весь во власти любовных грез, поэтому соображает туго, но со временем до него начинает доходить, что что-то идет не так, - я сделал еще глоток. - Он начинает протестовать и пытается отобрать кольцо у торговца, ведь это подарок будущей жене. Продавец ничего не понимает, девушка ничего не понимает, папа ничего не понимает. Никто ничего не понимает.

- И тут, наверное, появляется переводчик? - спросила Илеанан, смотря на меня вопросительно. Ее постоянно напуганное выражение лица ушло, сменившись любопытством.

- А вы смекалисты сегодня, госпожа Илеана. Хотите хлебнуть?

- Нет, я не пью.

- Мудрый выбор. Так на чем я закончил? Ага, у торговца имелся сообразительный сын, который был при нем помощником. Отец послал того за переводчиком, так как понять, что хочет этот странный иностранец было совершенно невозможно. И парнишка отправился как вы думаете куда?

- Да рассказывай уже! – со смехом сказала девочка.

- Конечно-же, в церквушку при местном монастыре, так как монахи на Изумрудном Острове были самыми образованными людьми в то время, да и сейчас наверное тоже. Парень привел священника, знающего множество языков, тот выслушав моего отца, очень растрогался, перевел все матери и предложил обвенчать их тут же. Еще добавил, что если она откажется, будет той еще дурочкой. А моя мать была умной женщиной. Так что домой с рынка она привезла не только нужные покупки, но и мужа иностранца.

- Это так романтично, - сказал Лизавета. - А как звали твою маму?

- Рози О'Галахер. Для семьи мужа Роза Каранса О'Галахер разумеется.

- А как ее родители восприняли все это?

- Абсолютно спокойно, потому как история любви моих деда и бабушки не менее оригинальна.

- Ты заливаешь, - сказал Илеана. На ее лице даже проскользнуло подобие улыбки.

- О, вы можете мне не верить, но все что я сегодня говорю - чистейшая правда.

- А они как познакомились?

- Ооо, это было крайне интересно. Надо подкрепится, - я мощно хлебнул из фляги и начал. - Если вы увидите моего деда, то сразу заметите, что старый Патрик О'Галахер хромает на левую ногу. Хотя это никогда не мешало ему драться, как ни странно, в перемещениях он довольно стремителен. Когда проведывал родственников на Изумрудном Острове весной позапрошлого года, деду было восемьдесят пять, и он на моих глазах почти отделал двух матросов в пабе. Почти - потому что я с парой других посетителей их растащили. После, моряки, конечно же, угостили старика виски, а он их - естественно, тоже виски. Дед был первый, кто учил меня, как правильно бить и избегать ударов. Всю жизнь Патрик О'Галахер занимался ловом рыбы и любит рассказывать, что получил увечье ноги в бою, когда на их рыбацкое судно напали пираты. Дед, вроде, даже победил троих головорезов, но сам был ранен в бедро. Капитан пиратов, пораженный такой смелостью и силой, велел отпустить корабль, а деду предложил место в своей команде, но тот отказался. На самом же деле, все было немного иначе.

В молодости все мы любим пошалить и юный Патрик не был исключением. Однажды, около полуночи, будучи порядком навеселе, он с друзьями забрался во двор Кениона О'Малли, фермера с крутым нравом и моего тезки, который имел самое большое стадо овец в деревне. Повинуясь жажде приключений и присущему гельским парням идиотизму, оболтусы открыли загон с животными и начали их разгонять, предвкушая утренею потеху, когда обалдевший Кенион, громогласно и яростно матерясь спросонья, будет собирать овечек по всей округе. Ребята по какой то причине не учли, что с овцами будут ночевать пастушьи собаки, которых у О'Малли было много и нравом они соответствовали хозяину. Псы погнали юношей, подняв громкий лай, который разбудил фермера. Благо, на пути бегства парней росло большое раскидистое дерево, на ветвях которого они понадеялись укрыться, теша себя иллюзорной надеждой, что суровый Кенион не заметит их в густой листве. Дед добрался до дерева последним и был самым тяжелым из беглецов. Когда он взобрался уже достаточно высоко, ветка под ним треснула, Патрик свалился вниз и сломал ногу. На лай и воплиявился Кенион и добродушно улыбаясь, сказал, что у парня есть два варианта - быть сброшенным с утёса или утопленным в море, попросил не торопится и хорошенько обдумать свой выбор. Поднятый шум разбудил не только фермера, но и его дочурку. Та была очень мила, но парни избегали отношений с ней, опасаясь нрава старины О'Малли. Девушка пожалела молодого человека, отогнала собак, а отцу сказала успокоится. Ооо, характером она не уступала Кениону. Потом поставила фермера перед фактом, что будет заботится о юноше, пока тот не поправится. В ответ отец улыбнулся, и сказал Патрику - "На твоем месте, я бы на ней женился", и хитро подмигнул, косясь в сторону ближайшего утёса. Ну и вот, как только дед смог ходить они с дочкой Кениона поженились, и нужно добавить, прожили дружно многие годы. А фразу про два варианта моя бабушка взяла на вооружение, и стоило деду что-то натворить, она говорила: "У тебя, засранец, есть два варианта" и, как правило ,ни один из них не сулил старине Патрику ничего хорошего.

- У тебя интересная семья, - сказала Лизавета.

- Очень. Ярассказал только несколько историй, а со многими моими родственниками случались события куда более невероятные. Взять, к примеру, моего кузена Конора...

Глава 11

11

Оооо, кто наложил мне в голову камней и сжал тисками? Я приоткрыл глаза и в них полился солнечный свет. Он пробивался через зеленую листву раскинувшегося надо мной дерева. Что происходит, мы же ехали в повозке?

Я перевернулся на бок и осмотрелся. Увидел три спины - две женские и одну собачью. Женские спины сидели на старой куртке, а песья на земле.

- Эээ... что случилось, - прохрипел я, - где фургон?

Пес повернул голову в мою сторону и флегматично пустил слюни, остальные не оглянулись.

- Эээй, - позвал я громче и на этот раз был услышан. Девочка оглянулась и похлопала Илеану по плечу. Они поднялись и пошли в мою сторону.

- Что случились? Где наши вещи? - я приподнялся на локте. С головой обстояло не так плохо, как сразу показалось, но очень хотелось пить.

- Забрали, - ответила девочка.

- Кто? Почему я ничего не помню?

- Ты заснул, когда начал рассказывать про кузена Конора. Храпел как конь и вонял перегаром, - сказала Илеана. - Когда подъезжали к этому дереву, на дорогу вышли мужчины, трое. У них были мушкеты. Я правила лошадьми и остановилаповозку. Люди велели нам слезть, помогли стащить тебя, объявили, что забирают фургон. Оставили теплую одежду и часть еды. Сказали, что на западе, через пару часов пути будет деревня, там мы сможем заночевать. Они не обыскивали нас с Лизаветой, у меня осталось две серебряные монеты.

-Какого лешего? О, в фургоне же шпага Родриго, чееерт… Чика, мой самогон! Куда они поехали?

- Через луг в сторону леса.

- Долго я спал?

- Часа три.

- Как они выглядели?

- Заросшие, неопрятные, один большой, двое где-то твоего размера. Все моложе. - В этот раз служанка абсолютно не выглядела напуганной или растерянной. Произошедшее, как будто, не произвело на нее особого впечатления.

- Вы в порядке?

Женщина просто кивнула, а Лизавета заговорила. - В порядке. Сперва, я немного испугалась, но они не были как те... с ярмарки, скорее как обычные селяне. Сказали мне держать Жака, что-бы не пришлось в него стрелять.

Я грязно выругался, подымаясь на ноги. Во рту было противно. Надо же так вляпаться - еще не успели как следует отъехать от дома и нас уже ограбили.

- Есть вода?

- Да, одна фляжка.

Подошел к сложенным в кучу пожиткам. Глотнул воды из фляжки, потянулся, почесал голову и глубокомысленно вздохнул.

- Оставайтесь здесь с Жаком. Еды вам хватит, вдруг станет холодно, попробуйте розжечь костер. А я пошел возвращать наш фургон, - и зашагал в сторону темнеющего вдалеке леса.

Начинало смеркаться. Пока еще было тепло, приятнее быть ограбленным летом, чем зимой. В высокой траве четко отпечатались следы колёс. Я был зол - прежде всего, на себя. Родриго говорил правильно - не нализаться до границы для меня было равносильно подвигу. Только успел выехать за деревню и уже нажрался. Следствие - мы потеряли фургон. Еще легко отделались - пальнули бы в меня спящего, с девочкой и няней сделали все, что в голову придет, а потом прикопали бы нас вот на этом лужке или так бросили. Благородные попались грабители, может, удастся договориться. Из оружия осталась только наваха в сапоге, остальное лежало под навесом в повозке. Я споткнулся о камень и чертыхнулся. Даа, с выпивкой пора завязывать. Пока не доберемся к Мехону - ни капли в рот. Последнее время как напьюсь, сразу влипаю в приключения. Может, и правда спиваюсь? Сначала бой проспал, сегодня потерял фургон. А ведь теперь на мне еще и женщина с ребенком, я отвечаю за них. Точно завяжу. Практически, совсем бросать нельзя, в моем возрасте такие резкие перемены вредны.

Лес был уже рядом, небо стало совсем темным и зажгло первые звезды. Возможно, там ходит опытный служащий и запаливает их каждый вечер, как факелы на городских улицах? Что бы мы совсем не потерялись в темноте. В лесу путь фургона прослеживался так же явно по обломанным веткам и заметным на земле следам. А еще впереди горел костер. Я шел на свет и скоро добрался к большой поляне. На противоположном от меня конце увидел фургон, рядом стояло некое подобие шалаша. Чика была привязана к стволу дерева, как и другие кони. Они щипали травку. Возле костра, на поваленном бревне сидели трое. Люди расположились ко мне боком и смотрели на огонь. Также, в свете пламени, заметил одну из моих бочек с самогоном. Открытую. И сложенные в пирамиду мушкеты, чуть дальше. Ну что же, пора поговорить. Я вышел из тени и направился к костру.

- Приятного вечера, господа.

В мою стороны посмотрело три пары замутненных глаз. Над поляной висел плотный и густой запах перегара. Казалось, его даже можно потрогать руками. Это ж сколько они выпили?

- Привет, - сказал ближайший человек, глядя на меня и одновременно мимо.

- Я пришел за своим фургоном. Поверьте - мне без него никак. Открытую бочку можете оставить себе.

Наступила довольно продолжительная пауза.

- Мы оставим все, - опять произнес ближайший,заплетающимся языком, выдавая слова с разной скоростью - "мы" очень медленно, "оставим " быстро, а "все" снова медленно.

- Простите, но этого я вам позволить не могу. Забирайте две бочки и половину денег которые были в фургоне - это последнее предложение.

Сидящий уставился на меня окосевшими глазами.

- Мы оставим всее, - ответил он громче и с нажимом, выдохнул облако перегара и попытался встать на ноги.

Я буцнул его носком сапога в челюсть. Похожим движением - снизу вверх - мы выбивали тряпичный мяч на городски площадях во время праздничных игр. Мужчина упал на спину. Приземлил ударную ногу на шаг впереди а задней пнул второго. Этот удар был уже прямым, всей стопой. Верх подошвы попал в лицо, но затем нога соскользнула в низ и каблук врезался в грудь сидящего. Он также свалился с бревна .В это время последний, самый здоровый, вскочил на ноги, бросился вперед, обхватил мой корпус и легко сбил на землю из розбалансированого положения, придавив сверху. При падении мы стукнулись друг об друга лбами. Наваха вылетела из сапога. Человек начал молотить мне в бок, одновременно стараясь занять более выгодное положение для нанесения ударов. Я схватился зубами за его ухо и замотылял головой из стороны в сторону, как терьер, а большой палец вдавил в глазницу. Здоровяк закричал, пытаясь оторваться от меня. Я выплюнул ухо и толкаясь, выгибаясь и изворачиваясь забросил мужчину набок. Затем быстро вскочил на ноги, схватил с земли наваху, но это оказалось лишним. Человек лежал, прижав руки к глазнице, и стонал. Меня немного трясло от напряжения. В свете костра заметил стоящую у бревна кружку, пошел к бочке, и зачерпнув самогона, вернулся к здоровяку.

- На, попей!

Он сел, оторвал одну руку от глаза и взял выпивку.

Парень, которого я ударил вторым, поднялся с земли, держась за грудь.

- Э, друг, пить будешь? - окликнул я его.

- Пить? Буду.- Он выглядел абсолютно спокойным, может даже не понял, что произошло, или забыл. А может ему было все равно.

- Кто вы такие, ребята?

Глава 12

12

- А потом Тимофею оторвало ядром ногу. Она подлетела в воздух, и падая ударилась мне о плече. И в этот момент я решил драпать, - сказал Василь - самый общительный и активный из мужиков, тот, с которым мы говорили перед дракой. Он немного протрезвел, и язык его не так заплетался. Неудавшиеся грабители оказались дезертирами из ополчения. В обычное время, армия Серединных Земель формировалась из вольнонаемных людей, многие из них шли на службу пожизненно, повинность могла передаваться по наследству, и в стране всегда имелось определенное количество подготовленных профессионалов. После переворота в столице старый король не стал дожидаться милости и благородного отношения от нового монарха и рванул к кузенам в северные провинции. Будучи выходцем из касты военных, благодаря которым он, лет шесть назад, сверг своего предшественника, старый король никогда не забывал корней и кому был обязан властью. Армия при нем жила хорошо, и не удивительно, что большая часть военных - рядовых и офицеров, последовали за бывшим монархом. Многие забрали семьи и перебрались на север. Часть оставшихся взяла нейтралитет, не захотев сражался со своими вчерашними сослуживцами, и новый правитель - Юлиан Первый оказался в щекотливой ситуации. Устроить репрессии отказавшимся драться военным он не мог, боясь потерять и без того хрупкий контроль над остатками боеспособной армии, в то время как старый король грозил из-за крепких стен замков своих кузенов кулаком, слал проклятия и призывал народ к восстанию. Народ, по большей части, на призывы реагировал вяло. Какая разница, кому платить налоги? Бывший правитель - Иннокентий Третий ничем особенно не запомнился, основную часть времени проводя на охоте, пьянках, а также пудря мозги и вертя задом, словно куртизанка в порту, перед королями соседних стран, которые пытались подмять Серединные Земли и навязать свою волю Иннокентию. Раз уж силовой вариант не подходил, Юлиан решил использовать другой рычаг - деньги, коих у выходца из семейства купцов было предостаточно. Каста торговцев, которая устала от больших налогов, пренебрежения, а иногда откровенных грабежей со стороны старого короля, помогла устроить переворот и обещала помочь в войне. За это им были гарантированы многие попущения в торговле и выгодные сделки с соседними странами, правителям которых также надоел хитроумный и независимый Иннокентий. И Юлиан предложил солдатам огромные деньги за службу, а также объявил принудительный набор в ополчение, чего не случалось уже много лет. Правда, рекрутам была положена солидная плата и полное обмундирование за счет казны. Расчет был сделан на то, чтобы банально закидать северян мясом из слабо подготовленных селян и горожан, основную ставку сделав на остатки профессиональной армии и полки иностранных наёмников - дорогих, но отрабатывающих свои деньги сполна.

- Схватил, значит, Тимофея, а он кричит: "Ногу мою забери, ногу забери". Волочу одной рукой за шкирку его, второй тащу ногу. Смотрю, Федот за мной увязался, и Дениска, мы все четверо из Малых Холмов, это рядом, пару часов пути, жены у нас там, дети, родители. Побегли мы значит, некоторые впереди нас уже бегут, тут сержант навстречу орет - "назад, сукины дети, назад, в бой ", и шпагой машет. Ну, Дениска и дал ему прикладом по голове, тот брык - и лежит. А северянам как раз из пушек палить надоело, они конницу пустили, такая кутерьма завертелась - кто куда. Добрались мы до леска небольшого отдышаться, Тимофей, пока тащили, преставился, кровью изошел. Там и похоронили. Поговорили, потолковали на могилке его и решили, что в армию не вернемся, будем домой выбираться. Те два ублюдка и без нашей помощи разберутся, кто из них больший король, я так думаю.

Василь замолчал, потер ушибленную челюсть, хлебнул самогона и закусил вяленым мясом. Дениска - здоровяк дремал на земле. Федот, самый худой и невозмутимый сидел и молча пил. Мой левый бок болел, и я сидел чуть скособочившись. Трезвый. Василь продолжил:

- Как до Малых Холмов добрались, дали своим знать, что вернулись, посоветовались и решили пока тут схорониться, вдруг нас ищет кто за дезертирство. И, мы ж того, сержанта кокнули, получается. Возможно.

- Да не ищет нас никто, - подал голос Федот. - Лейтенанта, что нас рекрутировал, убило, как бежали, видел, он на коленях сидел, кровью харкал. Кто уследил, что Дениска сержанта ударил в той кутерьме? Люди уже тогда драпали, а после нас повалили все, не до наблюдений было. А что дезертировали, так нас почитай две трети полка дезертировало, замаешся всех ловить. Давно говорю - возвращаться пора в деревню, хватит тут сидеть. У меня четвертый родился уже два месяца как, а я его еще в глаза не видел. Урожай собирать надо, дрова заготавливать, мясо - что дети зимой есть станут? А мы застрялитут, дичаем, уже до грабежа дошли!

- Мой фургон первый у вас? - спросил я.

- Да. Решили хоть так заработать, пока хозяйство стоит. Вредить ни кому не хотели, но семьям жить на что то надо, сам понимаешь.

- А не думали, что когда разойдутся слухи про банду на дороге, шерифы из близлежащих сел соберутся вместе, возьмут помощников и устроят рейд. Сюда заявится стволов пятнадцать и вас перестреляют. Шериф из моей деревне уже говорил о чем-то подобном. Не знаю, ищут вас или нет, но точно начнут, если продолжите карьеру грабителей.

Василь задумался. Мы расстались почти друзьями. Я оставил мужикам открытую бочку самогона, мяса, сыра и пятьдесят серебряных. Все-таки они были неплохими ребятами, но в сложных обстоятельствах стали на опасную дорогу. Василь предлагал выпить и остаться на ночь, но мне надо было к женщинам и Жаку. Уже стояла ночь. Я сделал факел из горящей толстой ветки и повел лошадей по проторенному пути, которым фургон пригнали в лес. Мы возвращались на тракт.

Глава 13

13

Когда я подъезжал к дереву, где оставил своих, Чика заржала. На обочине горел костер. Из окружающей огонь темноты глухо отозвался Жак - "Уф-уф-уф". Возможно, животные что-то говорили друг другу, обменивались новостями. "Этот Каранса опять влип в историю, старый пьяница" - говорила лошадь, "пора бы уже привыкнуть" - отвечал пес.

Женщина не спала, привалившись спиной к стволу, смотрела на огонь. Ребенок лежал на куртке, положив голову ей на колени.

- Ну, как вы тут без меня?

- Нормально господин. Смотрю, вы вернули фургон! - Илеана удивленно приподняла брови. - Думала, что вас отлупят или пристрелят. Собиралась утром вести девочку обратно, на постоялый двор.

- Ха, Карансы всегда удачливы, как и О'Галахеры, так что я везуч вдвойне. Лизавета не мерзла?

- Нет вечера еще теплые. Крепко спит.

- Хорошо, я тоже жутко устал. Как следует отдохнем, и завтра снова в путь. За неделю будем в Земле Больших Лесов.

- Может, все же, поедем на север? Сократим путь.

-Нет, дорогуша. Как вы не поймете что там опасно? И куда нам спешить? Мой дедушка Патрик говорит - "Не торопись пить пиво, быстрей прийдется бежать за вторым". Он мудрый, много видел. Давайте стелиться и спать, последуем чудному примеру Лизаветы.

Утро было солнечным, но прохладней чем прошлое. Сентябрь близился. Лизавета радостно восприняла возращение коней, фургона и мое. Не растягивая завтрак, перекусив мясом, сыром и хлебом отправились в дорогу. Деревни сменялись полями, поля лугами, луга лесами, а потом опять на нашем пути оказывалась деревенька. Хотелось выпить, но сдерживался. Вторую ночь пути мы встретили на постоялом дворе, выспавшись в комнатах на старых кроватях, оставив Жака охранять коней и фургон. Я предложил трактирщику попробовать мой самогон. Он нашел его интересным, и я продал пол бочки. Наутро, купив пару копченых окороков и свежего хлеба, отправились дальше. Следующие три дня мы ехали по много часов, останавливаясь только поесть и поспать. Выносливые, сильные кони легко шагали по тракту. К вечеру пятого дня добрались до Крепости У Глубокого Озера, где было много таверн и гостиниц. Заночевали в заведении, расположенном недалеко от въезда в город, довольно приличном, во всяком случае, тут можно было не боятся, что тебя зарежут за десяток медных монет и бутыль вина. Хотел написать письмо Родриго,потом передумал - еще не так много времени прошло, сделаю это уже из Страны Больших Лесов. Продал хозяину одну бочку самогона. За ужином к нам подсела тощая, как ветка ивы шлюха, с синяками на лице, на пару лет старше Лизаветы, и предложила свои услуги. Я отказался и купил ей каши. Девчушка рассказала, что ее отец погиб в первых стычках на севере, мать теперь тянет четырех братьев и сестёр, она как самая старшаяпомогает, чем может. Похвасталась, что неплохо зарабатывает. Старушка война улыбалась нам обожжённым лицом из-за соседнего столика и прихлебывала беззубым ртом кровавую пенку из кружки.

Утром, купив провизии, выехали из города и отправились дальше на запад. К вечеру следующего дня были уже на границе. Ленивые пограничники взяли положенную плату, получив сверху два бутыля самогона и фургон, прокатив через заставу, оказался в Земле Больших Лесов. Теперь путь лежал к моему брату Мехону. Спустя еще двое суток и многие мили дороги, мы почти добрались до предместья столицы.

- А почему твоего брата решили назвать Мехон? - поинтересовалась Лизавета.

- Ну, собственно его назвали Хуан Мехон, но это очень длинно, поэтому все привыкли называть только вторую часть имени. По гельски Мехон - медведь. Он рос довольно упитанным и неуклюжим мальчиком.

- А сколько ему лет?

- Пятьдесят один, он самый старший ребенок в семье. Еще у нас есть младшая сестра Лили, которая живет с мужем и детьми на Изумрудном острове. Ей сорок два. Она очень красивая, выглядит лет на тридцать, не больше.

- А чем занимается Мехон

- Этот пройдоха зарабатывает тем, что бы мне никогда не пришло в голову. С детства мы знали несколько языков - гельский, ибирский и бриттский - самый распространенный на нашем архипелаге. Мехон, как и я, рано начал путешествовать, стал довольно удачливым торговцем, и в странствиях очень хорошо выучил еще парочку языков. Познакомившись в Стране Больших Лесов со своей будущей женой - Хельгой и осев в столице, Мехон устроился преподавателем иностранных языков в Королевский Университет и уже через год, благодаря знаниям, южной обходительности и дикому гельскому обаянию стал деканом. На работе он оброс знакомствами при Королевском Дворе и со временем его начали привлекать переводчиком на встречи с иностранными послами. А также эта хитрая гельская лиса является знаменитым писателем.

- Да ладно! И о чем он пишет?

- Он вообще не пишет. Он переводит. Пишет его жена. О рыцарях, принцессах, драконах и всем таком. Когда она окончила первую книгу, Мехон перевел ее на ибирский, и отнес в университетскую типографию. Хотел напечатать партию и продать на юг - тамошняя знать обожает подобные истории. Так как рукопись не была подписана, в типографии на каждом экземпляре обозначили: "Автор - Декан Королевского Университета Хуан Мехон Каранса." Брат, конечно же, попытался все исправить, печатники были не против, при условии, что он повторно заплатит. Жена успокоила мужа, сказала не тратить в пустую деньги и продавать книги так. Она не мечтала о славе, и ей было без разницы, кто значится в авторах. Хельге просто нравилось писать. Книга стала на юге очень популярной и окрыленные успехом супруги переиздали историю на самом распространенном диалектеязыка, что используется в здешних странах, а также бриттском. Позже, книги издавались на севере и западе, приумножая популярность Хуана Мехона Карансы, и стало совсем бессмысленно менять имя автора. Последующие повести Хельги выходили под именем мужа. Такой вот семейный писательский тандем.

- А у тебя есть жена? - с интересом просила Лизавета.

-Нет. В юности, когда я жил на Изумрудном острове у меня была невеста. Прекрасная девушка - Кили О'Нил. Дело шло к свадьбе, но... меня всегда манили странствия, а когда Мехон уплыл на материк, я уже не мог думать ни о чем другом. Дорога звала. А Кили видела нашу жизнь совсем другой. Она хотела ферму, овечек и маленький домик на лугу. Это хорошее желание, но, к сожалению абсолютно не совпадало с моим. Я бы мог попытаться остаться, притворится, но решил, что это не честно - ни по отношению к Кили, ни к себе. Набравшись смелости, сказал, что уплыву и предложил отправиться вместе. Хотя знал, что девушка откажет.

- И как она отнеслась ко всему?

- Она обняла меня и сказала, что понимает. Вру, конечно - Кили была в ярости, а ее папа воспринял ситуацию так, будто я бросаю его любимую дочурку перед алтарем, хотя так оно по сути и было. Пообещал отстрелить мне голову. Вобщем, расставание вышло не простым. Но все окончилось счастливо - позже Кили вышла замуж за Билли О'Райли, хорошего парня. После, когда я бывал дома, мы виделись и имели возможность спокойно поговорить. Кили простила старину Кениона и счастлива в браке, это греет мое сердце. А что с твоей семьей? Слышал только про маму.

- У меня только она. Папа умер два года назад, от лихорадки, - голос девочки дрогнул и она отвернулась.

- О, прости меленькая...

Повисла неловкая тишина, и я решил разрядить обстановку.

- Госпожа Илеана, а ты замужем?

- Да, - лаконично ответила служанка.

- Это чудесно. Чем занимается твой муж?

- Рубит лес.

- Это достойная работа.

- На каторге, - равнодушно добавила няня, - он вор.

- Ооу, - я тупо замолчал, уставившись между ушей коней на проплывающую дорогу.

- Не волнуйся, - сказала Илеана, - этот разговор не причиняет мне неудобств. Я люблю мужа. Он один из немногих, кто был добр ко мне, а я единственная кто была добра к нему.

- У вас есть дети?

- Да, сын, живет с моими родителями, недалеко от поместья матери Лизаветы.

Я задумался, стоит ли еще что-нибудьспрашивать, но в этот момент, к моему величайшему облегчению, появилась возможность прекратить разговор, так как мы въехали на заполненные улочки пригорода и на горизонте показался Королевский Университет.

Глава 14

14

Комплекс Университета выглядел впечатляюще. Большие каменные здания с окнами из стекла, украшенные вычурными статуями и колоннами, мощенные разноцветным булыжником дорожки и площади. Все это утопало в жёлтой и зеленой листве многочисленных деревьев.

Беспрепятственно передвигаться по территории университета на лошадях могли только служащие, со студентов и просто желающих побывать внутри требовали плату. Также отдельно оплачивались домашние любимцы, проживавшие с хозяевами во время учебы. За то, что животные гадили на ухоженные дороги и лужайки, нарушая царящую идиллию, администрация требовала средства на содержание уборщиков, неустанно поддерживающих чистоту. Также штрафовали особо невоспитанных студентов, кидающих после себя недопитые бутылки вина или справляющих нужду в кусты. Университет гордился своей красотой и берег ее.

Мы оставили фургон у ворот под охраной Жака. Илеана также не захотела идти. Я давно обещал покатать Лизавету на Чике, но из-за спешки в пути на это не оставалось времени. Оплатил проезд за одну лошадь и усадив на нее ребенка, повел животное за собой. Я приблизительно помнил, где находится кафедра иностранных языков и после нескольких подсказок пробегающих мимо студентов мы отыскали нужное здание.

Я хотел оставить девочку на площади, недалеко от украшенного мраморными статуями входа, и отправиться на поиски Мехона, как вдруг внушительная дверь на широком крыльце кафедры отворилась и на улицу посыпала шумная толпа. Во главе шествия выделялась крупная фигура в черной мантии. Фигура громко говорила басом и поглаживала густую черную бороду с проседью.

- Вон, смотри, полный здоровый бородач!

- Это Мехон? Вы не очень-то похожи.

- Он пошел больше в отцовских предков, во всяком случае, бородой.

- Думаю, он обрадуется, увидев нас.

- Ооо, не сомневайся.

Люди были уже близко, и я заорал по гельски, - Эээй, толстяк, твой братец приехал!!!

Здоровяк остановился, и шествие рассыпалось, разбившись об его спину, как волна

об волнорез.

- Что за непонятный шум, кто-то пернул? - пробасил бородач также на гельском.

- Ты что забыл, как бабушка учила тебя не говорить таких слов, особенно при младших?

-Ты мне запретишь, тощий?

-Сейчас выломаю лозину с ближайшего дерева и проучу тебя!

- Давай, попробуй, и я засуну лозу тебе очень глубоко вместе с руками!

- Мне даже бить тебя не придется, чтоб заставить разрыдаться, маленький толстячек!

- Ты сам разрыдаешся, когда подойдёш!

Я улыбнулся, а бородач довольно расхохотался и повернулся к студентам.

- Итак, дорогие мои, кто переведет то, что вы только что услышали?

Ответом ему была гробовая тишина.

-Ну же, господа, смелее, докажите, что родители тратятся на ваше образование не зря!

Опять молчание.

- Петько, ты! - прошумел Мехон, указывая на хорошо одетого парня с копной русых волос и крупным носом, - мой любимый оболтус, что сказал тот человек в самом начале?!

- Ээээ, я не услышал, господин декан.

- Да ну, у тебя начались проблемы со слухом? Вчера на лекции ты прекрасно слышал, когда сосед предлагал тебе глотнуть вина из фляжки.

- Не было такого, господин декан!

- Он еще отпирается, негодник! Ты, юный любитель вина! - Мехон тыкнул пальцем в худого парня рядом с Петьком .

-Я ничего ему не предлагал! – откликнулся студент.

- Сейчас не об этом. Что сказал тот человек в начале нашего диалога?

- Нуу...

- Смелее, Себастьян, смелее, заставь меня гордиться тобой!

- Он назвал вас толстым, господин декан...

- Толстым? Не мощным, не крепким, именно толстым? Ты уверен?

- Ну... мне кажется...

- Хочешь сказать, что твой декан толстый?

-Тот человек так сказал.

- Умница Себастьян, считай, ты получил зачет за полугодие. Если не словлю тебя на лекции с вином. Что еще ты понял?

- Приехал ваш брат.

- Великолепно! Теперь давай выбери следующую жертву Себастьян. Кого бы ты хотел послушать?

Студент подумал, - Сашка, господин декан.

-Сашко всегда все знает, поэтому вы его и предлагаете. Он моя жемчужина, не будем обижать парня, заставляя переводить такие банальные вещи. Мария, украшение нашей компании, что ты поняла?

В толпе было несколько девушек. По большей части студенты разных полов занимались раздельно, но на некоторых предметах им было разрешено пересекаться. Красивая девушка откинула прядь волос с лица и уверено начала, - человек пожурил вас за неприличное слово, а потом вы препирались, как маленькие дети.

- Ха-ха, точнее и не скажешь моя дорогая! Вот что значит бегло переводить! Возможно, она не расслышала все, но поняла часть, по ней сделала логические выводы и уловила суть! Учитесь ребятки. На сегодня все, можете быть свободны, к вашему декану приехали родственники!

Студентам не нужно было повторять дважды, и они мгновенно растворились, словно разбойники в лесу, спеша исчезнуть, пока декан не передумал.

Мехон неспешно подошел к нам и улыбнулся, поглаживая бороду.

- Приехал просить денег, что быоткупится от виселицы?

- Я слишком стар и скучен для чего-то противозаконного. И говори на местном языке, девочка не понимает гельского.

- Здравствуйте, юная госпожа! Что вы делаете в компании этого дядьки?

- Еду домой. В Долинные земли.

- Не близкий путь.

- И долгая история, пузанчик, - вставил я, - собираешься приглашать нас в гости или нет?

- Тебя нет. А Жака приглашу, дети будут рады. Он охраняет фургон?

- Да, с нами еще женщина, служанка девочки. Расскажу все у тебя дома.

- Хорошо, шкет. Встретимся через полчаса у входа.

Мы вернулись, и в условленное время из ворот выкатил открытый экипаж, управляемый кучером.

- Эй, пересаживайтесь, - крикнул Мехон, - я сяду на козлы, а слугу попросим управлять вашим фургоном.

Я знал слугу по прошлым визитам к брату, это был сухой разговорчивый мужчина в годах. Мы обменялись рукопожатиями, помогли слезть Лизавете и служанке с фургона, пес спрыгнул сам. Моя телега покатила вперед, наша компания разместилась на удобных сиденьях, и Мехон направил экипаж следом.

- Надолго останетесь? - спросил через плечо брат.

- Нет, на пару дней. Надо успеть в Долинные Земли до холодов, задержусь на обратном пути.

- Как пересеклись ваши дорожки?

- Познакомились на ярмарке, - хохотнул я,- поведаю все как приедем, не хочу повторять историю дважды, а Хельга захочет послушать, уж поверь.

- Даа, а потом про нас напишут книгу, - сказала с предвкушением девочка.

- Хо-хо, вы меня заинтриговали, за хороший сюжет угощу вас ужином. Что будешь пить?

- Возможно пива, немного.

- Ты что, болен? - встревоженным тоном спросил Мехон.

- Нет, в завязке. Не искушай меня.

- С чего это в завязке? Ты начал пить раньше, чем ходить.

- Неправда, еще раньше. Последнее время, стоит мне набраться, влипаю в неприятности. Да и нужно быть трезвым в дороге.

- Помню, в былые дни старина Кенион не особо об этом волновался, он просто подыскивал кобылу поспокойней.

- Возможно, взрослею.

- Этого не может произойти. Ты остановился в умственном развитии когда стукнуло четыре.

- О, получается, перегнал тебя на год.

- Напомню, что из нас двоих я декан Королевского Университета, а ты самогонщик в селе.

- Зато я могу отделать тебя прямо сейчас. Ты такой толстый, что даже на коня залезть не сможешь.

- Зачем мне это, если могу позволить себе экипаж? И нет, это я тебя отделаю, когда захочу!

- Дядя Кени, а вы с братом точно такие старые как говорите? - спросила Лизавета.

- Да, маленькая, а что?

- Может вам по десять лет, а выглядите так плохо, потому что много пьете?

-Я не много пью, это он много пьет, - сказал Мехон, - и если ему десять то мне одиннадцать.

- Следи за дорогой, толстяк!

Илеана устало вздохнула, а Жак положил голову на дверцу и традиционно пустил слюну.

Глава 15

15

- Ха, давно я не влипал в подобные приключения, - дослушав историю, довольно пробасил Мехон, и отхлебнул вина из бокала.

- Мы с тобой никогда не влипали в подобные приключения, - ответил я, грея руки о чашку.

- Но и совсем уж скучной нашу былую жизнь не назовешь, согласись?

- В этом ты прав. У меня чай закончился.

- Жуть, я будто сижу за столом с девяностолетней бабулей…

...Когда подъезджали к двухэтажному добротному дому, пустился не сильный, но холодный дождь и мы порядком замерзли. Встречать нас вылетели дети Мехона. Кто-то из них увидел, как во двор закатывается мой фургон, а это означало, что приехал и Жак. Дети ломанулись на встречу, не смотря на погоду. Думаю, пса они любили больше, чем дядю. Отпрысков в семье Мехона было четверо: старшая дочка четырнадцати лет, погодки - мальчик с девочкой девяти и восьми, а также младший шестилетний сын. В доме нас встретила Хельга, жена брата - высокая приятная северянка. Она была младше Мехона почти на десять лет и намного стройней. Лизавете с няней выделили комнату на втором этаже, где они смогли переодеться в сухую одежду, меня же поселили на первом, рядом с кухней. Немного погодя мы собрались в большой столовой с огромным камином, и под треск горящих дров, я рассказал про наши приключения.

- Давай чашку, Кенион, сейчас заварим еще, - Хельга взяла посуду из моих рук и вышла на кухню. Трое младших детей Мехона оседлали развалившегося у камина Жака, тиская пса, тащили за лапы и уши. Старшая дочь уже о чем-то шушукалась и хихикала с Лизаветой, иногда меня удивляло умение маленькой аристократки мгновенно располагать к себе окружающих.

- Точно не хочешь больше пива? - заботливо спросил брат, которому было скучно пить водиночку.

- Хочу, но не буду. Позволю себе побольше, когда все закончится.

- Поедете к восточной границе?

- Да, насколько я знаю, там начинается хорошаядорога, и ведет прямо к столице Долинных Земель. Это уже должно быть просто.

- Присутствовал на встрече с послом оттуда, пару дней назад. Говорит, их король с королевой, которая, как ты знаешь, является сестрой местного монарха, опять в соре. Вздорная баба, красивая, но вздорная.

-Однажды я беседовал с нынешним королем Серединных земель, даже рукопожатиями обменялись, - похвастался я. - Тогда он был еще простым торговцем. Правда, невероятно богатым. Это было в Ибире, лет пятнадцать назад.

- Ты проверил потом карманы, кошелек не пропал? - спросил Мехон, улыбаясь. - От многих дипломатов слышал, что Юлиан Первый хитрый пройдоха. Безумно жаден и горделив. Ребята, усадившие его на трон, еще взвоют, этот парень всех прижмет к ногтю.

- Мне он показался приятным человеком.

- Политики - кто разберет, что у них на душе.

Вернулась Хельга, с чайником кипятка и чашкой, наполненной пахучей заваркой. Чашку она поставила передо мной и долила воды сидящей рядом Илеане. Женщина благодарно кивнула.

- Спасибо. Перевели что-то новое для южан? - поинтересовался я.

- Пока нет, - ответила северянка, усаживаясь в кресло рядом с мужем, - дописываю сейчас книгу.

- Они уже ждут - не дождутся, - брат отхлебнул еще вина, - у тамошней аристократии Хельга настоящая любимица!

- А люди то думают, что истории про принцесс и благородных рыцарей придумывает бородатый, шумный пузан, - сказал я опять грея руки о горячую чашку.

- Уверен, читатели меня представляют стройным, прекрасным юношей с задумчивым взглядом. Я такой в душе.

- Возможно. Мне нужно продать с десяток бочонков. Экспериментальный продукт. Хочешь продегустировать?

- Конечно. Завтра переговорю с кабачником на Серой улице, он купил самогон, который ты привозил, когда навещал нас прошлый раз, помнишь? Мужик остался доволен.

- Такой плотный, краснощекий, любитель торговаться?

- Ага, он.

- Будет хорошо, если возьмет, не придется тратить время на поиск новых покупателей. В этом году что-то быстро холодает, дожди и снег могут начаться рано. Надо спешить.

- Можеш просто оставить бочонки у меня, деньги заберешь на обратном пути.

- Если пообещаеш, что не выпьеш все сам.

- Столько в меня не влезет. Кстати, выяснил, кто победил в бою, который ты проспал?

- Нет, закрутился, вылетело из головы. Сначала помогал Родриго с делами на постоялом дворе, потом был занят подготовкой к поездке.

- Может, хорошо, что проспал, в твоем возрасте все могло закончиться плачевно, хы-хы-хы.

- Может да, а может, и нет, мы этого никогда не узнаем, - ответил я, дуя на чашку с горячим чаем.

Следующий день ушел на закупку провизии, уход за лошадьми и продажу самогона. Трактирщик, к которому обратился Мехон, торговался отчаянно и самозабвенно. В итоге, я продал восемь бочонков чуть дешевле, чем планировал, но все равно остался доволен сделкой, в Серединных Землях, где люди бедней, не выручил бы и этих денег. Один бочонок я решил придержать, посмотрим, как товар воспримут в Долинных Землях. Дал Илеане денег, и они с девочкой прошлись по рынку и купили новую одежду и сапоги. На следующее утро, сердечно распрощавшись с семейством Мехона, отдохнувшие и свежие выехали на восток. Пять дней пути, сопровождаемые солнцем и пожелтевшей травой, мы двигались быстро по хорошей дороге, один раз заночевав на постоялом дворе. К утру шестого дня погода начала портится, и к обеду, когда мы достигли границы, температура заметно упала. Также, нас ждали замечательные новости - в Долинные Земли никого не пускали.

Глава 16

16

Короткий участок общей границы был плотно перекрыт, и пограничники не велись ни на какие уговоры и щедрые предложения, толком ничего не объясняя. Приказ строгий - никого не пускать, как долго - никто не знает. На заставах стояли огромные очереди из фургонов. У торговцев портился товар, кто-то опаздывал в гости к родственникам. Все злились и нервничали. Нам не оставалось ничего другого, как повернуть обратно к Мехону. В дороге дул холодный ветер и пускался дождь. По приезду к брату, у нас всех из носов текло ручьем и першило в горле. По пути я мог бы полечится самогоном, но дал себе слово держаться, да и не хотелось откупоривать оставшуюся бочку, поэтому героически страдал, сглатывая сопли пекущим горлом.

- Ха, это опять та вздорная баба, - жизнерадостно сказал брат, отваливаясь на спинку кресла в столовой. Он связался с друзьями при Королевском дворе и выяснил что к чему.

- Как я говорил ранее, король Долинных Земель женат на сестре нашего правителя. Женщина она, несомненно, очень привлекательная, могу так утверждать, ибо имел счастье видеть ее лично, но отличается довольно... сложным характером. Настолько сложным, что девушку не могли долгое время пристроить, даже не смотря на происхождение и огромные дивиденды, которые сулил жениху подобный брак. И вот, смельчак нашелся - юный правитель Долинных Земель, младше невесты на пять лет. Парень втюрился по ушив сильную, гордую, независимую, обворожительную даму, родственники быстро состряпали свадьбу и отправили красотку к мужу, пока бедняга не опомнился и не понял, во что ввязался. Все срослось, и брат мог вздохнуть спокойно - сестра пристроена, и с соседями породнились. Первое время и правда было спокойно - юный муж терпел, жена тоже изо всех сил вела себя хорошо, они действительно полюбили друг друга и пытались притиреться. Но, в конце концов, как бедняжка ни старалась, властно-истеричный характер и отсутствие воспитания полезли из девки, и все это фонтаном обрушилось на молодого монарха. После нескольких месяцев клепания мозгов тот сорвался - дал королеве доброго пинка, собрал ее вещи и под стражей отправил домой. Жена, на прощание, послала мужа подальше и пообещала, что ноги ее в Долинных Землях не будет. Вернувшись в Земли Больших Лесов, закатила истерику брату и потребовала разорвать все дипломатические связи с соседом. Брат, не привыкший к такому отношению к членам его семьи, возмутился и перекрыл границу для купцов из Долинных Земель. Там ответили аналогично. Довольно скоро участники семейного конфликта поняли, что ситуация дурацкая, и все от нее только проигрывают. Муж заскучал и начал писать письма любимой, с просьбами вернуться, брат также старался вразумить строптивую сестру. Та, в конце-концов, растаяла и вернулась к мужу. Границы открылись и все зажили счастливо... До следующего раза. Говорят молодой король и прекрасная королева души друг в друге не чают, поэтому и умудряются уживаться вместе, но время от времени, они срываются и все летит кувырком. Женщина возвращается к брату, требует чуть ли не начала войны, и влюбленные тяжко страдают. Разбегались они уже раз пять, но границы на моей памяти закрывают только второй раз, видимо серьезно поцапались.

- И как долго это может продолжаться? - уныло спросил я.

- Не имею ни малейшего понятия. Неделю, полгода, до завтра, кто знает. Ох, скорей бы она забеременела, может хоть это вразумит девку. И ее незадачливого мужика.

Мы пробыли у Мехона полторы недели - отогревались, набирались сил. На границе за это время ничего не изменилось. Выбора не оставалось - нужно было возвращаться в Серединные Земли. Брат успел наладить хорошие отношения с послом, недавно прибывшим ставленником Юлиана Первого, и за определенную плату и экземпляр последней книги, с автографом и наилучшими пожеланиями, вытянул из него грамоту, в которой значилось, что я являюсьслужащим посольства и мне нужно оказывать всяческое содействие в передвижении. Также, я написал письмо Родриго, в котором рассказал про наши приключения и Илеана отнесла его на почту. Доставка курьером обошлась не дешево, в Серединных Землях за такие деньги можно было отправить два письма, но зато быстро и надежно. Обычная доставка фургоном от одного отделения почты до другого была долгой и письма часто терялись.

Мы выехали в солнечный день, стояла середина сентября. Земли Больших Лесов проехали быстро и легко. Без проблем, платы и досмотра миновали границу, стоило показать грамоту из посольства. Заночевать решили на знакомом постоялом дворе, при въезде в Крепость у Глубокого Озера. Жак в этот раз пожелал пойти с нами внутрь, трактирщик не возражал, в зале на первом этаже и так почти целый день крутились собаки в ожидании костей со столов, но предупредил, чтобы пес вел себя прилично, иначе, выгонит всех на улицу. Я пообещал, что все будет хорошо. Мы плотно поужинали и девочка с женщиной отправились отдыхать в снятую комнату на втором этаже. Мне же пока не хотелось спать, и я остался сидеть за столом, медленно потягивал из кружки легкий эль. Жак лежал под столом с наполовину прикрытыми глазами. В голове роились мысли. Что делать - ехать домой и ждать до весны или двигаться на север? Если бои не докатились до границы с Долинными Землями, то мы без проблем туда попадем, учитывая грамоту из посольства. Угрожает ли нам какая-то опасность здесь? От похитителей ни слуху ни духу за все время. Может, решили бросить это дело? Надо расспросить кого-то об обстановке в стране, тут ситуация меняется так же быстро, как и короли. Город приграничный, путешественников много, кто-то что-то да знает. Я окинул взглядом зал - было очень людно, посетители постоянно входили и выходили. Глаза задержались на очень большом, коротко стриженом человеке за соседним столиком. Здоровяк увидел мой взгляд, поднял кружку в знак приветствия и отхлебнул. Я кивнул и проделал тот же ритуал. Рядом с бугаем сидел крепкий парень среднего роста с широким приплюснутым носом и увлеченно пришивал наполовину оторванный рукав к куртке. Я поднялся, взял стул и подтащил к столу незнакомцев. Пес лениво встал и поплелся следом.

- Можно присесть?

- Без проблем, - ответил здоровяк, делая широкий приглашающий жест рукой.

- Кенион Каранса, торговец.

- Жан Дюпрэ, бард, - человек говорил с явным акцентом.

- Из Королевства Благодатных Земель?

- Вы правы, друг мой, родом именно оттуда.

- Олежик, местный, - сказал крепыш, отрывая зубами нитку и осматривая плоды своей работы, - на все руки мастер, хе-хе-хе.

Когда парень засмеялся, стало видно, что у него не хватает пары боковых зубов, но это бросалось в глаза только когда он широко открывал рот.

- Смахиваешь на бойца Олежик, наверное, на руках ты и правда мастер.

- Ну, до последнего времени, мой заработок во многом состоял из этого. Пока не повстречал господина Дюпрэ. Видишь ли, когда я был маленьким, то долгое время жил на родине этого здоровяка, папа былпредставителем большой торговой гильдии в Королевстве Благодатных Земель. Родители пытались дать мне хорошее образование, нанимали репетиторов, которые учили многим вещам – языкам, счету, грамоте, фехтованию, философии, даже танцам. Когда я вырос, к некоторому сожалению родителей, не пожелал становится респектабельным торговцем или чиновником, это было не интересно. Мне захотелось узнать мир, походить по нему ногами, а не смотреть на проходящую жизнь из окошка кареты, - Олежик остановился и хлебнул из кружки.

- Он любит пофилософствовать и давать долгие ответы на простые вопросы. Как и я, - сказал здоровяк, поглаживая по спине лежащего пса.

Олежик продолжил. - Став бродягой, позабыл многие уроки, выученные в детстве, за ненадобностью. А когда познакомился с Жаном, из глубин памяти всплыло, что меня неплохо выучили играть на разных музыкальных инструментах, говорили у меня к этому склонности - схватываю на лету. Теперь у нас ансамбль - Дюпрэ поет и играет на лютне, а я на чем пройдется - от бубна до балалайки. Иногда просто притопываю в ритм и ношу шапку для денег по рыночной площади. Нам неплохо кидают. Это легче чем получать по голове и ребрам, но не так весело.

- Ха, в твоих словах узнаю себя молодого. Я сам раньше был призовым бойцом. Дрался на Больших Остравах, на родине Жана, в Ибире и на Длинном Полуострове. Правда, у южан кулачные бои менее популярны, там больше любят поножовщину. Я хоть наполовину их кровей, никогда не понимал этой страсти.

- О, дружище, тебе видимо есть что рассказать!

- Как и вам ребята.

Олежик посмотрел в свою кружку.

- Но не под пиво же это делать. Думаю нам нужно что покрепче.

- А то, вино - источник вдохновенья, - согласился Дюпрэ.

Почему бы и нет, подумал я. Один вечер можно расслабится.

Глава 17

17

- Зубы - это моя гордость. За все время не лишился ни одного. Правда секли меня много, особенно лоб, и ребра ломали раза три.

- Мне с зубами меньше повезло. В защите дыра под правый боковой, чаще всего туда прилетает. Один зуб как раз Жан и выбил. Мы с ним так познакомились. В Старых Дубах, деревня на восток отсюда. Собирался там выступить, ярмарка еще шла, но соперник, какой-то местный, оказался не надежным парнем - напился перед боем так, что его не смогли разбудить. Тогда начали искать замену и Дюпрэ согласился.

Что-то зашевелилось в моей памяти.

- Дюпрэ, ты часом не бывший артиллерист?

- Ну да, раньше стрелял по людям, теперь пою им песни. Искупаю, таким образом, содеянное, я был метким. Откуда знаешь? Догадался?

- Ты не поверишь, хе-хе. В тот вечер, когда вы встретились, мои зубы, похоже, могли понести первые потери, - и я поведал им свою историю, начиная от пьянки в день боя, и заканчивая теперешним моментом. Рассказ вышел долгим, мы успели приговорить два кувшина вина и взялись за третий.

- Тебе точно пора завязывать с выпивкой, дружище, - резюмировал Олежик, дослушав рассказ.

- Однозначно, - добавил Дюпрэ, отпивая вино из кружки.

- Почти завязал. Не считая этого вечера.

- А мы как раз собирались в Земли Больших Лесов, - Дюпрэ почесал Жака за холкой и продолжил, - думал посетить их центральные города, посмотреть достопримечательности. И природа там другая, местные степи и поля уже порядком надоели. Теперь, даже не знаю, вдруг у них начнутся волнения.

- Врядли, - возразил Олежик, - там запас прочности большой, стабильная страна. Перекрытие границы с Долинными Землями -не то событие, которое может что-то изменить. А королева скоро вернется к мужу. Может они и не очень ладят, но порознь еще хуже - скучно.

- Семейные распри уничтожили не одну империю - разрушительнейшая штука, а если в деле замешана тем или иным боком женщина, то все бедствия можно умножать на два, - тоном старого мудреца произнес бард.

- За понимание и терпимость, - сказал я лаконичный тост, и мы допили вино. С непривычки меня уже порядком развезло.

- Надо еще кувшинчик и пожевать че-нибудь, мяса там, яблочек, - Олежик поднялся и отправился к трактирщику делать заказ. Он вернулся с вином, закуску обещали принести позже.

- Какая ситуация здесь? Война затихает? - поинтересовался я, разливая вино по кружкам.

- По слухам, а также исходя из того что говорят дезиртиры и отправленные домой раненые, на севере вроде бы установился паритет, - Жан откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, готовясь к длинной речи. - Линия фронта уже четко очерчена. Войска Иннокентия сидят по крепостям и укреплениям, хорошо обороняются, но в мощную контратаку не переходят, старый король боится больших потерь. Армия Юлиана уже пообтесалась и научилась сражаться более-менее слаженно, но он также опасается решительных действий, рекруты не выстоят в открытой схватке с ветеранами Иннокентия, побегут, а профессиональных военных даже с учетом наемников у него маловато. Также, растет число дезиртиров. По артиллерии- преимущество у Иннокентия, его люди забрали много пушек когда отправлялись на север, плюс то, что там было в крепостях. Идет война на изнеможение. Обе армии обдирают фураж из близьлежащих сел и городов, взамен обещая потрясающе счастливое будущее и скорое освобождение от тирании. Местным это все порядком надоело, но когда спорят короли кого волнуют проблемы простолюдинов? Война... война никогда не меняется.

- Как думаешь, кто победит?

- Понятия не имею. Смотря, что считать победой? Трон? Или старый король просто ждет, когда начнутся переговоры, что бы выторговать себе жирную провинцию и обеспеченную безопасную старость. Может Юлиан отступит, когда Иннокентий оставит притязания на корону. А может, амбиции и гордыня ослепили обоих и они устроят войну на уничтожение, тогда страна умоется кровью. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Подали закуски. Заказ принесла девочка, которая в прошлый наш визит предлагала услуги куртизанки. Без синяков ее детское лицо выглядело милым. Она обрадовалась узнав меня.

- Я уже не шлюха, - гордо просветила меня девчушка, - сын трактирщика позвал меня замуж. Сначала он пару раз был со мной как клиент, потом мы начали дружить, а потом он сказал, что любит меня. На новый год сыграем свадьбу. Я везучая.

- Да, солнце, ты везучая, - выбрал с блюда яблоко побольше и кинул девочке. Она словила фрукт и с детской непринужденностью продолжила. - Я ведь не дура, общалась с другими женщинами. Знаю, что через несколько лет работы у меня отвалился бы нос, и я умерла страшной и никому не нужной. А теперь трактирщик взял маму на работу, и пустил нашу семью жить в пристройку, за постоялым двором. Но мы с любимым хотим построить свой домик, тут рядышком, есть подходящий участок за конюшней.

-Совет да любовь, - сказал тост Олежик и мы выпили. Девочка надкусила яблоко и ушла разносить другие заказы. Иногда чудеса случаются.

Когда было допито и это вино, а закуски еще осталось много, в моей голове родилась гениальная мысль. Хотите жить спокойно - опасайтесь гениальных мыслей, приходящихпопьяни.

- В фургоне на улице у меня стоит бочонок самогона. Экспериментальный продукт. Настоятельно советую его попробовать.

- Не смеем отказать, - икнул Олежик, Дюпрэ согласно кивнул.

- Щаа я приису, - мои ноги поднялись и неуверенно двинулись к выходу. Жак поднял голову, многозначительно свел брови и устало вздохнул. "Опять..." - подумал пес.

Придержал дверь, пропуская новоиспеченную невестку трактирщика, тащившую с кухни ведро отходов. Спустился с крыльца вслед за девочкой, и, пошатываясь, побрел к фургону. После людного зала воздух был свежим и холодным. Небо выглядело глубоким, красивым и звездным. Много звезд. Старый работник, жгущий эти огни, сегодня славно потрудился, мы не потеряемся в темноте. Фургон стоял под большим старым деревом, сыпавшим на ткань крыши желтые листья. Я подошел к заднему бортику и вгляделся в темноту. С какой стороны бочонок - справа или слева, забыл. Сейчас залезу внутрь и найду.

- Эй! - Раздался резкий, испуганный вскрик за спиной.

Я обернулся и заметил две вещи - на крыльце, в свете, льющимся из окошек и двери здания, стояла девочка и тыкала в меня пальцем, а еще, различил летящую навстречу лицу дубинку. Единственное, чтоуспел – сгруппироваться и перекрыться руками. Дубинка оказалось легкой и удар вышел терпимый, я ожидал худшего, а может, не почувствовал боли из-за выпивки. Услышал, как хлопнула дверь трактира, девчушка заскочила внутрь. Я рванулся вперед, чтобы избежать повторной атаки, обхватил человека, одновременно пытаясь попасть лбом в лицо, но он успел подставить ладонь. Обнявшись, сделали несколько шагов, я сумел вставить свою ногу между его и зацепить пяткой под икру. Мы грохнулись на землю и мне повезло - оказался сверху. Я высвободил из зацепа ногу, упер в живот нападавшему колено и уже занес руку для удара, как что-то врезалось в лоб, стало очень больно и в глазах вспыхнули разноцветные круги. Кто-то вскрикнул, а человек снизу врезал мне по челюсти и оттолкнул. Теперь уже я оказался на земле, и стал получать ногами. Много ног, они были повсюду. Раздался свист и какой-то крик, потом топот, опять крики. Я отполз к фургону, высматривая ногу, от которой нужно защититься. Вдалеке услышал еще один вскрик, очень громкий, потом стон. Вдруг из темноты вынырнуло лицо Олежика, я шарахнулся от него.

- Живой? - спросил парень улыбаясь.

- Да, - разбитые губы пекли, и ныла челюсть.

- Двое там лежат, - Олежик показал рукой куда-то в сторону трактира, - сейчас Дюпрэ принесет третьего, шустрый оказался, побежал. И там это, твой пес в погоню помчался, вместе с Жаном. Не завидую парню. Трактирщик уже послал сына за шерифом. Я попросил ту девочку, что нас обслуживала, подняться к вам в комнату и проверить как там твои.

Мне удалось присесть и опереться спиной о колесо фургона. Появился Дюпрэ, волоча за ногу человека. Подбежал Жак и начал меня вылизывать окровавленным языком. Бард подтащил бедолагу и приподнял как тряпку.

- Знакомый?

Я кивнул. Человек представлял жуткое зрелище - разбитое лицо, штанина на бедре порвана и в крови, один кулак распух, а на второй ладони жутко торчали сломанные пальцы. Но все же, в избитой кукле узнавался один из ребят, которые были возле кареты в день неудавшегося похищения. Тот, который получил обломком черенка в лицо. А может это не он, просто кажется, я много пропустил по голове. Олежик помог встать и мы пошли к двум другим. Парни тоже неплохо отхватили, но выглядели чуть лучше предыдущего. Трактирщик и еще какой-то мужик держали их под прицелами охотничьих мушкетов. На крыльцо выходили люди, поглазеть на происшествие.

Олежик облизнул стёртый кулак.

- Вот же незадача. Все время забываю, что я теперь музыкант, руки надо беречь.

- Сильно вы их, - разбитые губы с трудом разлепились.

- Это наш хлеб, старина.

-У кого-то из них были дубинки?

- Собственно, у одного был молоток. Пришлось забрать, вряд ли он принес его, чтоб подрехтовать крыльцо трактира, - пожал плечами Олежик.

Подошел Дюпрэ, вытирая о штаны окровавленные руки.

- Подумал тут, а почему они не использовали ножи?

- Может, потеряли где-то? - сыронизировал Олежик.

- Нет, тот, который кинулся бежать, достал клинок когда мы за ним погнались. Пес успел первым, повалил сзади, а я с вооружённой рукой особо не церемонился, чего думаешь, у него пальцы сломаны? Я ж не живодер.

- А вторая рука?

- Это уже кто-то другой постарался. Может на твой лоб или локоть налетел кулаком, а Кенион?

- Наверное, на лоб, - я потрогал счесанное место на голове.

- Так это неудавшиеся похитители?

Я кивнул.

- Им не сопутствует удача, - многозначительно произнес Жан.

Из дверей выбежала Илеана и помчалась в нашу сторону.

Мне пришлось принять как можно более непринужденную позу и выдавить подобие улыбки.

- Со мной все впоря...

Женщина вихрем пронеслась мимо, грохнулась на колени рядом с самым пострадавшим, оторвала лоскут от подола платья и начала пытаться забинтовать ногу. Илеана причитала и плакала. Олежик с Жаном уставились на меня. В ответ я почесал бороду и развел руками. И тут появился шериф.

Глава 18

18

Шериф был харизматичен. Высокий, с черными волосами ниже плеч, повязкой на глазу, шрамом, пересекающим лоб и щеку. Он опирался на огромную трость из акации с крупным деревянным набалдашником, которая вполне могла сойти за дубину. На его левой руке не хватало половин мизинца и безымянного пальца. Шериф походил на варвара или пирата, какими их любят описывать историки и писатели. На замечание Дюпрэ, что законник выглядит опасней большинства бандитов, тот ухмыляясь, ответил:

- Война, господа, сделал меня таким и вывела в люди, - варвар отхлебнул пива, которое ему принес трактирщик. Нападавших сложили возле фургона, их охраняли трое дюжих помощников шерифа. Илеана все также хлопотала над укушенным бедром и разбитым лицом одного из похитителей.

- Кем я был до войны? Обычным пахарем, таким же, как все. Работал в поле, рыбачил, детишек ростил. А когда на севере начались бои, меня рекрутировали. Еще бы, с таким то ростом. Я был большим, и мне доверили нести полковое знамя. Бесполезное занятие, как поначалу казалось, таскать какую-то тряпку на палке. Когда все вокруг рубятся и стреляют - что может быть глупей? Но это не так. В начале войны, когда мы наступали, а северяне проводили успешные контратаки, наш полк окружили недалеко от Крепости У Двух Холмов. Сначала мы проиграли противостояние пехоте и начали отходить. Не побежали, отступали организовано. Внезапно, - шериф сделал драматическую паузу, - с тыла напала конница северян. Разрушила наши порядки, тут уже началась паника. Часть пикенеров организовала оборону, я оказался внутри их строя, с знаменем и группой офицеров. Знамя, как оказалось желанный трофей. Забрать его все равно, что забрать честь полка. И всадники ударили по нам со всей яростью. Разметали строй и прорвались внутрь. Люди гибли направо и налево. Один наездник рубанул меня по лицу, палаш прошел вскользь, но лишилглаза. Еще и лошадь наступила копытом на пальцы ноги и раздробила их. Я упал на колени, но знамя не выпустил, - шериф промочил горло пивом, сделал еще одну паузу, и продолжил. - Следующим ударом мне снесли два пальца и отщепили неплохую стружку от черенка. От боли и страха я еще сильней сжал палку, заорал и приготовился к смерти. Но как видите, все закончилось хорошо. Для меня. Подоспела подмога - большой отряд нашей конницы. Они оттеснили северян и те бросились наутек. Пару офицеров видели, как я удерживал знамя, и были благодарны, что удалось его сохранить. Написали об этом рапорты. Стране тогда нужны были герои, примеры мужества среди потока дезиртиров, и жребий пал на меня. Я был произведен в лейтенанты и тут же комиссован. Король в столице вручил медаль и парочку золотых монет. Мне даже назначили п е н с и ю - никогда не слышал о таком, просто получаю раз в месяц деньги. Дома городские чиновники встретили меня как принца, а на голосовании сборов избрали шерифом. Думаю, на то были указания сверху, послание для людей - сражайтесь смело и будете вознаграждены. Если выживете, хе-хе-хе. Но я не жалуюсь, все в итоге сложилось чудесно. Да, война это то, что вывело меня в люди.

- Я сочиню об этом балладу, - сказал Дюпрэ.

- О, с интересом послушаю. Итак, давайте закругляться. Итог - эти ребята пытались похитить ребенка в Старых Дубах, около месяца назад, и теперь видимо повторили попытку, сначала решив избавиться от вас?

- Все верно. Этому, - я указал пальцем на человека, который сидел в напряженной сжатой позе, - сломал ключицу тогда. Этот, - указал на его соседа, - думаю Георгий, их конюх.

- А этот, - я перехватил полный слез и мольбы взгляд Илеаны. "Нет" - произнесла она беззвучно, искривленным в плаче ртом. - А этот - просто мимо проходил, случайно под раздачу попал.

- Случайно! - шериф задрал голову и расхохотался. – Ну, тогда я должен поинтересоваться - не имеет ли пострадавший притензии к вам?

Дюпрэ крикнул: - Пострадавший, ты имеешь притензии?

- Иди к дьяволу, - откликнулся покалеченный.

- Не имеет, господин шериф.

- Ну, как будет угодно, вам видней. А этих двоих я забираю. Идемте ребятки. Эй, преступнички, никто из вас не служил в северной кавалерии?

Помощники шерифа подняли на ноги двух избитых и погнали к телеге с клеткой. Мы попрощались и тюремная повозка, с людьми внутри, покатила по улицам города.

- Ну, - произнес Олежик и все поняли, что он имел ввиду. Я подошел к Илеане и устроился на корточках, бард с бойцом присели рядом. Возле фургона светились в темноте глаза Жака.

- Рассказывай и сразу думай, как мы это все будем объяснять ребенку.

- Это мой муж, Йоан.

- Да уж явно не внук, - сострил Олежик.

- Пошел к черту, - огрызнулся мужик и Дюпрэ отвесил тому подзатыльник.

- Не трогайте его, - взмолилась женщина.

- Олежик, не юмори, - попросил я парня, - а то это замкнутый круг - он будет огрызаться, а нам прийдеться его бить.

- И ты иди к черту, - отозвался бандит и заслужил еще один подзатыльник.

- Пожалуйста, - Илеана обхватила мужа и наклонилась к лежащему, защищая от ударов.

Вино, кажется, выветрилось полностью. Мне с трудом удавалось успевать переваривать происходящее. Только что выпивал в таверне с приятными людьми и вдруг - дубинки, побои, погони, разговор с шерифом, а теперь мы сидим и отвешиваем тумаки пленному на глазах его жены. Это все напоминало... ничего не напоминало.

- Да уж, в такие приключения точно не попадал... никогда, - я со стоном уселся на землю и вытянул ноги. Все тело болело, ныло, пекло, дергало и тянуло. - Что у него с раной?

- Просто укус, мясо не вырвано. Кровью не истечет, но обработать не помешает, - ответил бард.

- Надо бы этим заняться. Схожу в таверну, проведаю Лизавету и возьму, чем перевязать. Никуда не убегай, - я похлопал мужа Илеаны по здоровой ноге, поднялся и пошатываясь побрел к постоялому двору. Завалившись внутрь, подошел к хозяину.

- На улице в фургоне бочонок самогона. Он твой, подарок на свадьбу сыну, мне от спиртного одни расстройства. А сейчас, дай,пожалуйста, бутылку самого крепкого, что есть и чистое полотенце, надо обработать одного бедолагу.

- Как сам? – спросил трактирщик, роясь под стойкой.

- Доволен жизнью. Поднимусь, проведаю ребенка с которым приехал. А потом, у тебя найдется место, где можно запереть на ночь человека?

- Дам ключи от сарая. Моя невестка сидит сдевочкой, - сказал мужчина, протягивая бутыль и пару чистых тряпок.

- Твоя невестка - хорошая.

- Знаю.

- Сколько с меня?

- Нисколько.

Я благодарно кивнул, поднялся по лестнице на второй этаж и зашел в нашу комнату.

Лизавета тихонько посапывала под одеялом, укрывшись с головой.

- Она даже не пошевелилась, когда внизу поднялся шум, и все повалили на улицу. Хороший сон, я уже давно так не могу, - сказала девчушка из таверны. Она сидела на пустой кровати Илеаны.

- Непрошибаемо светлый ребенок. Как и ты. Спасибо, что подняла тревогу.

- Да не за что. Что еще было делать?

Я наклонился над дорожным мешком, развязал, достал кошель и выгреб оттуда горсть монет.

- Отдашь жениху. Считай это свадебным подарком. На дом.

Девочка взяла монеты и ссыпала в карман передника.

- Спасибо. Заезджайте в гости как построим.

- Когда буду в здешних местах, с радостью у вас остановлюсь.

- Договорились.

- Посидишь с ней еще? На всякий случай.

- Конечно.

- Предупрежу твоего свёкра.

Я спустился вниз и вручил пару монет трактирщику, за то, что оторвал невестку от работы по кухне. Потом вышел на улицу. Мы щедро полили крепким самогоном рану неудавшегося похитителя, перемотали чистыми тряпицами ипродолжили допрос.

- Муж бежал с каторги? - спросил я

- Да, - со вздохом ответила женщина, - отбывал срок в Долинных Землях, познакомился там с человеком, местным. Вместе они устроили побег и скрылись в Серединных Землях.

- Как родился гениальный план похищения? И куда подевался тот, богато одетый с мечем? Сегодня его не было?

- Ничего им не говори, - зашипел избитый, и получил очень сильно кулаком.

- В следующий раз мы приведем пса, - пообещал Дюпрэ.

Илеана отодвинулась от мужа, прикрыла глаза руками, обтерла слезы и начала рассказывать.

- После побега они добрались до столицы и спрятались там. Знакомые второго беглеца приютили их. Муж написал, дал знать, где он. Он не мог вернутся к нам с сыном, в Долинных Землях его разыскивали. Но Йоан хотел забрать меня и ребенка, начать новую жизнь в Серединных Землях, покончить с прошлым. Для этого нужны были деньги.

- Чутье подсказывает мне - этому парню не пришло в голову, что деньги можно заработать, - занудным тоном произнес Олежик. Бандит злобно зыркнул, но промолчал.

- Как? В Серединных Землях? Тут люди живут чуть не в дважды бедней, чем даже в нашей крохотной стране! - почти прокричала женщина

- Например, пойти в армию. Тут военные нынче в цене. С такими наклонностями, твой муж мог запросто выбиться в сержанты или младшие офицеры. Артиллеристы, кстати, неплохой вариант - в мое время получали больше других, и сейчас вряд ли что-то изменилось. Плюс трофеи, они есть всегда, - сказал Дюпрэ.

- Но его убили бы там! - вскрикнула женщина.

- Идите-ка вы все нахер, умники! Я бы кончил каждого из вас, попадись вы по одному! А тебя надо было прирезать сегодня, - кивнул Йоан в мою сторону.

- Пееесиик! - невозмутимым голосом протянул Дюпрэ, - дядя плохо себя ведет.

Пес медленно поднялся и потопал в нашу сторону.

- Заткнись идиот, - Илеана с силой влепила мужу пощечину. - Не слушайте его.

- Кстати, а почему ты меня не прирезал?

- Я его попросила. Ты был добр ко мне. Мало кто был.

- Спасибо, старину Кени только отделали бы до полусмерти ногами, чтоб не мешал, и оставили на холоде, освежиться до утра, пока кто-то не найдет. У вас в семье так принято выражать теплые чувства?

- Да что ты хочешь от меня услышать? - взорвалась Илеана.

- Ладно, - вздохнул я, - продолжай по порядку.

- Георгий был нашим другом, знал меня и мужа много лет. Я рассказала ему обо всем. И тогда он предложил... - женщина запнулась со стыдливым выражением на лице.

-О, да мы уже поняли, что он там предложил, - опять влез Олежик, - госпожа, давай опустим драматизм и сосредоточимся на деталях.

- У Лизаветыной мамы много денег. Она богата. Мы никому не хотели зла, все планировалось без насилия. Былоизвестно, что маленькая госпожа поедет учиться в Город У Подземной Реки. По пути мы бы пересеклись с Йоаном, увезли девочку куда-нибудь в глушь. Матери планировали отправить письмо с требованием выкупа. Она точно заплатила бы, мы с Георгием ее хорошо знаем. Я все время провела бы с девочкой, заботясь о ней. После получения денег, планировали отправить ребенка домой. Своим родителям я ничего не объясняла, но сказала, что когда пришлю письмо, они должны отвезти нашего сына сюда, в Серединные Земли, мы планировали остаться здесь, может, отправиться в Империю Холодных Ветров - она огромная, там легко затеряться. Чтоб провернуть план, мужу требовались немалые деньги - на транспорт, еду, жилье. Его знакомый договорился достать монеты у одного из крупных столичных торговцев, не очень чистоплотного, за процент от выкупа, разумеется, сума все равно оставалась огромной для каждого. Тот человек, который дал денег, послал с нами своего наёмника, следить, что бы все прошло гладко и мы не обманули его с процентами от выкупа. Когда в Старых Дубах ты забрал девочку, человек торговца сказал что нужно убираться, пока не явился шериф, меня оставили, Лизавета не знала, что я замешана, - женщина закрыла лицо руками и закачала головой.

- Я должна была найти ребенка, при первой возможности дать знать, что происходит и где нас искать. Когда отправляла твое письмо Родриго, послала курьером еще одно, мужу, поэтому счет с почты был такой большой. Предупредила, что возвращаемся в Серединные Земли и описала, какой дорогой. Мы бы попробовали еще раз, тебя должны были только оглушить. Где наемник торговца я не знаю, спрашивайте у мужа, - Илеана замолчала и убрала руки от лица. Показалось, что она постарела лет на десять.

- Ни черта я вам не скажу, - взвился Йоан. При свете звезд мне показалось, что Жак улыбнулся и скептически хмыкнул по пёсьи.

Глава 19

19

Разумеется, пытать бедолагу Йоана с помощью пса нам не пришлось. Хватило того, что Олежик пожаловался на затекшие ноги и объявил, что разомнет их по дороге к шерифу. Гонор горе-похитителя сразу пропал, а пара мощных оплеух от жены довершили дело.

- Мы скинули его с хвоста, - неохотно, но с гордостью произнес мужчина.

- Каким образом? - спросил Дюпрэ.

- Да очень просто. Этот щеголь и его хозяин, совсем не такие умники какими себя считают. Вообще не люблю умников.

- Не отвлекайся, говори по делу.

- После первой неудачи на ярмарке, мы добрались до столицы и стали ждать новостей от Илеаны. Торговец, у которого взяли деньги, сказал, что долг все равно прийдется возвращать, еще и с процентом.

- Вот это поворот! Неожиданный ход от человека, оплачивающего приступления, - сострил Олежик и удостоился испепеляющего взгляда.

- Мы убедили торговца, что все под контролем, надо только потерпеть. Сняли дом и стали ждать письмо от Илеаны, одновременно обдумывая, как оставить с носом жадного умника. За это время потратили почти все деньги, которые остались после дележа захваченного в Старых Дубах добра.

- Как вы умудрились? - поразился я. - Вы же угнали карету!

- Нууу, арендовать дом в столице нынче дорого. Мужики пару раз в бордель ходили, в карты сыграли... неудачно. Еще попить, покушать нужно, прянички там, бублики к чаю.

- Прянички?

- Я люблю сладкое.

- Да, он любит сладкое, - вступилась за мужа Илеана.

- А карету забрал торговец - в уплату набежавшего процента. Ублюдок, да она однанаверняка стоила больше, чем мы у него взяли. Умник был уверен, что когда появятся новости, мы от безвыходности опять прибежим к нему за деньгами, а он потом сможет потребовать увеличить свою часть от выкупа. Георгий через день ходил на почту, куда должно было прийти письмо. Когда мы его получили, средства на дорогу добыли просто - в день отъезда обнесли пару соседских домов побогаче и угнали фургон. Рискованно конечно, но игра стоила свеч, нам везло. И сразу покинули столицу. Мчались со всех ног, что бы опередить вас.

После допроса Олежик вправил мужику пальцы и наложил шины. Ощупав распухший кулак на другой руке, диагностировал, что тут само пройдет. Потом мы взяли ключи у трактирщика и заперли Йоана в сарае. Илеана пожелала остаться с мужем, и я принес им одеяла из фургона. После, занесли бочонок с самогоном на кухню постоялого двора. В конце устроились за столом, сонный трактирщик принес нам пиво, поблагодарил за подарок и сказал, что отправляется спать.

- Что планируешь делать с Илеаной и Йоаном? - спросил Дюпрэ.

Я покосился на пиво и отодвинул кружку.

- Не представляю. За сегодня слишком устал, что бы думать. Завтра решим. А вы куда думаете дальше двигаться?

- Как ты знаешь, собирались в Земли Больших Лесов, но в свете последних событий… - затянул Жан.

- Лично я обязан посмотреть, чем закончатся ваши приключения, - завершил Олежик, Жан согласно кивнул.

- Отлично, мне попутчики не помешают. У вас фургон или только кони?

- Мы путешествуем пешком - нет мороки с животными и помогает поддерживать форму. Пожитков у нас не много.

- Хорошо, как раз избавился от бочек и в повозке появилось свободное место. И спасибо за сегодня – без вас для девочки и меня все закончилось бы плачевно.

- Да мелочь, сочтемся, - беспечно ответил Олежик, - ты пиво будешь допивать? Если нет - давай сюда.

Утро выдалось сумрачным. Небо было металлическим и глубоким, а ветер холодным. Поспал, наверное, часа четыре. Когда открыл глаза, минуту лежал на кровати, прислушиваясь к телу. Ну, терпимо, ничего нового, случалось и хуже. Правда, тогда я был моложе. Лет на двадцать. Не так уж и давно если подумать. Кстати, голова не болит, только счесанное место на лбу, чудесно. Видимо, вчерадовольно удачно крутился и перекрывался, когда получал сапогами, да и само избиение продолжалось не долго, так что повезло. Я приподнялся и неспешно сел на кровати. В комнате было прохладно.

На соседней кровати Лизавета открыла глаза, осмотрелась сонным взглядом, зевнула и уставилась на меня.

- Доброе утро.

- Доброе утро.

- А что у тебя с лицом?

- Подрался.

- Почему?

- Эээ, давай за завтраком расскажу, это долгая история.

- Хорошо. А где Илеана, она уже проснулась?

-Ага, проснулась. Давно. Тоже расскажет, кое что, за завтраком.

Девочка выглядывала из под одеяла, как из норки. Я встал с кровати, порылся в мешке, достал пистолет с принадлежностями и начал заряжать.

- У нас кое-что изменилось. Сильно. Так что, солнце, приготовься к неожиданным новостям и будь готова их переварить.

- Угу, - Лизавета сонно буркнула из под одеяла.

Спустился по лестнице, наслаждаясь болью в синяках при каждом движении. Эх, точно как в молодости. Бард с бойцом уже сидели за облюбованным столиком и ели омлет. Я поздоровался с ними и трактирщиком. Вышел на улицу, позвал из фургона Жака и отправился отпирать Илеану с мужем.

- Эй там, уже проснулись?

- Да, - ответил женский голос.

- Сейчас открою двери. Не вздумайте что-нибудь вычудить, у меня пистолет и большой не завтракавший пес.

Никто не ответил. Я отпер замок и потянул дверь на себя, отступая и смещаясь вслед за ней. В проход ничего не вылетело. Выглянул из-за двери - Илеана стояла на ногах и помогала встать мужу, получалось не очень. Йоан не мог толком схватиться за жену, а у нее банально не хватало сил поднять мужчину. Может они притворялись. А, может, нет.

- Сейчас помогу. Ведите себя хорошо.

Вдвоем мы подхватили мужчину под руки и пошли, обнявшись, словно одна любящая семья. Правой я удерживал перекинутую через шею руку, а левой упирал Йоану в спину пистолет. Жак потрусил за нами.

- Как сам? - спросил у похитителя.

- Голова болит, тошнит.

От вчерашней агрессии у парня не осталось и следа. На зелено-сине-разбитом лице читалось, что ему действительно худо. Когда затаскивали беднягу по ступенькам на крыльцо, Илеана подскользнулась под тяжестью, нас понесло вперед и мы открыли дверь в трактир головой Йоана, добавив мужику новых впечатлений. Вместо потока брани бандит ограничился грустным - "Ой мамочки". Олежик подставил стул, и мы аккуратно усадили страдальца.

- Чем ты его вчера бил? - спросил я у Дюпрэ.

- Кулаком, - бард поднял руку и покрутил ладонью, демонстрируя ее размеры, - когда Жак его свалил, я прижал коленом к земле, другой ногой на руку с ножом наступил, и дал по черепу пару раз, чтоб не вырывался, потом уже оружие выломал. Безопасность превыше всего.

На лице Илеаны появилась мучительно-стыдливая гримаса и Жан понимающе замолчал.

- Есть он сейчас не будет, - сказал Олежик, - надо иногда давать воду и пусть отлеживается. Через пару месяцев будет как новый.

Я принес пару стульев и усадил Илеану рядом с мужем. Трактирщик с интересом косился на нас с другого конца зала.

- Ты понимаеш, что ваши шеи почти на виселице? Додуматься похитить дочь богатой аристократки, еще и родственницы королевской семьи! Стоит ей щелкнуть пальцами, и на все ваше семейство, включая детей, родителей, кузенов и домашних животных обрушатся такие муки, что теперешнее состояние твоего мужа покажется раем!

- Что ты будешь делать? - еле слышно спросила Илеана.

- Понятия не имею. Дай мне повод не сдавать вас, как доберемся до Долинных Земель.

- У нас сын.

- А что тут происходит? - Лизавета уже спустилась с лестницы и смотрела на нас.

Глава 20

20

Я закинул последний мешок с вещами в фургон. Небо уже не казалось мне таким серым. Я ведь люблю пасмурную погоду. Особенно на берегу моря, смотреть, как надвигается шторм. Он несет красивые тучи и перемены. Осталось затащить в повозку Йоана, попрошу Дюпрэ и Олежика помочь.

Девочка восприняла все спокойно. Нет, правда. Не то, что она сделала вид будто поступок Илеаны ее не трогает а потом убежала рыдать наверх, или как-то замкнулась, действительно спокойно. Няня, увидев Лизавету начала плакать и причитать, пытаясь сбивчиво объяснить ситуацию. Мы дополняли историю своими комментариями. Йоану было очень плохо, и он просто сидел, положив голову на стол. Когда с горем пополам рассказ был окончен и информация донесена, девочка погладила няню по голове, и сказала, что все будет хорошо. Та пустилась причитать еще громче, непонятно, из-за раскаяния, или из-за страха за будущее близких. Я отвел девочку в сторону и спросил как она.

- Ну, в этой истории рано или поздно должно было все проясниться, - пожала плечами Лизавета. - Люди слабые. Мы все. Когда ты маленькая девочка, то чувствуешь это очень хорошо, - она немного задумалась, наморщив лобик, и продолжила. - В тяжелых ситуациях легко поступать неправильно, особенно если никто не учит, как поступать правильно. Илеана думала, что спасает семью. Если б няня пришла к маме и попросила много денег, для того, чтобы начать новую жизнь с мужем-беглым вором, вряд ли та бы дала. Кто бы дал?

- Она могла попросить денег только что бы уехать.

- Могла. Но мы ведь слабые. И не всегда умные. Что теперь будем с ними делать?

- Сам не знаю, маленькая. Там дальше решим.

Втроем мы без особого труда закинули Йоана в повозку, на одеяло под бортиком. Илеана все время порывалась нам помочь, но только мешала. Она разместилась рядом с мужем, а место под соседним бортом как всегда занял Жак. Я теперь носил за поясом оба пистолета, а с мушкета снял кремень и спрятал в карман. У Дюпрэ из оружия имелся только огромный нож под стать хозяину, у Олежика нож поменьше и крепкий дорожный посох. Вещей ребята и правда имели мало - пару одеял, по заплечному мешку, немного еды и по чистой рубахе для выступлений. Из теплой одежды у бойца имелась латаная куртка, а Жан натянул кожаную безрукавку и плащ. Из музыкальных инструментов были лютня, сопилка и бубен, который звенел при езде. Когда мы попрощались с трактирщиком и все разместились в фургоне, я перевязал веревкой свои, отросшие за время путешествия, грязно-седые волосы, сделав хвост, первый раз за осень натянул шляпу и пустил коней неспешным шагом. Купили у трактирщика новую упряж и впрягли всех троих, Чика тоже неплохо ходила в упряжке. Мы двинулись на север. От Земли Больших Лесов дорога расходилась на восток и на север, последняя вела в столицу, а оттуда к границе с Долинными Землями. Тракт был хорошим и оживленным, по пути попадалось много повозок, идущих в обе стороны. Все вокруг уже укрылось желто-оранжевым, мир опадал, уменьшался и засыпал. Иногда нас сопровождал дождь, иногда солнце, стало еще холодней. Через пару дней дороги, Илеана свалилась с тяжелой лихорадкой, видимо сказалось пережитое. Она, как могла, пыталась ухаживать за мужем, которому было еще хуже, но основные заботы легли на Лизавету и меня, Дюпрэ с Олежиком тоже помогали. Девочка поила Йоана и иногда впихивала в него еду, а мы вытаскивали его, шатающегося, из фургона и тащили справлять нужду, пару раз полоскали в холодной реке, коли такая попадалась в пути, а потом обтирали одеялом и улаживали у огня. Олежик говорил, что так кровь побежит быстрей и ускорит выздоровление. Мужик уже не огрызался, не угрожал, был страдальчески задумчивым. Однажды, в сырой вечер, мы собрались возле маленького костерка, оставив Илеану, укутанной в фургоне греться об Жака. Когда Лизавета в очередной раз дала Йоану попить и подсунула под голову куртку, я услышал как он всхлипывает.

- Эй, Йоан, ты что, плачешь?

- Нет, зубы стучат от холода.

- Ага, а в глазах у тебя просто дождь, а не слезы, хы-хы-хы.

Он промолчал.

- У меня вся жизнь через задницу, - сказал мужик через пару минут.

- Бывает, - отозвался Дюпрэ.

- В детстве я голодал, потом воровал, потом убегал, потом попадался, - заговорил Йоан хриплым голосом. - Хотя, можно даже сказать, был доволен положением дел, сидеть за гроши в подмастерьях или таскать ящики на рынке - пф, в то время это точно не про меня, - он скрутился калачиком, подтянул ноги к груди и уставился на пламя, - Считал себя опасным, жестким типом, и люди соглашались с этим, нравилось чувствовать их страх. Разбить лицо какому-нибудь грузчику вечером в кабаке, а потом обчистить его карманы, было пределом веселья, - мужик грустно вздохнул. - Когда встретил Илеану, какое-то время пытался все изменить, но это оказалось не так просто. Старые друзья, привычки, мысли не отпустили. Все началось по новой, и последний раз я попался по крупному – думал, умру на каторге. После побега казалось - сорвем последний куш и начнем новую жизнь. Сейчас понимаю - ничего не изменилось бы, я остался прежним, а значит, нашел бы неприятности так или иначе и опять все запорол. Это у меня в крови - портить и разрушать. Или дело могло решится еще быстрее - торговец просто убил бы нас, и забрал выкуп себе целиком. В конце всегда ждет задница, каким путем туда не иди.

- Хорошо, что ты не теряешь веры в лучшее, - резюмировал Олежик.

- Ну, во всяком случае, есть время полежать и подумать, как из нее выкарабкаться, - сказал я, пялясь на огонь. – Вдруг, ситуация сложится так, что ты получишь шанс все изменить?

- Ты не сдашь нас законникам в Долинных Землях?

- Я? Черт, я уже нет, слишком привязался к вашему семейству, вы обое такие душки. Тем более, ты меня не прирезал, хотя имел возможность.

- Спасибо, - ответил он.

- Но не могу сказать тоже об Лизаветыной маме. На ее месте, устроил бы вам ад.

- Она не узнает, - ответила девочка, - еслипообещаешь очень постараться ничего больше не красть и никого не похищать. Я даже скажу, что ты с Илеаной помогли мне спастись, и попрошу дать вам денег, что бы уехать.

- А решишь соврать, то поверь - все равно кончишь на виселице, ты не настолько умен, что бы не попасться. И тогда жену с ребенком ничего хорошего точно не ждет, - заверил я Йоана.

- Обещаю, - со вздохом облегчения ответил мужчина, - честно.

- В том, что бы жить как зануда, нет ничего ужасного. Привыкнешь.

- Теперь Илеана меня, наверное, бросит, ей всегда нравились плохие парни.

- Ха, шутить начал, значит идешь на поправку. Так что, с завтрашнего утра, самвылезай из фургона, когда приспичит до ветру сходить, я устал тебя таскать.

- Хорошо, - Йоан тихо хохотнул.

- И пистолеты надо снять, весь живот отдавил ними.

- Дюпрэ, на примере этого господина видно, что твои руки чудотворны - направляют на путь осознания и исправления, - сказал Олежик. - Я даже придумал, как на этом заработать - люди станут приводить к нам своих непутевых родственников, а ты их - бить и менять к лучшему. Мы озолотимся.

Холод подгонял. Следующие дни ехали по возможности без остановок. Илеана потихоньку шла на поправку, как и ее муж. После того, что учудил Йоан, решили не заезжать в столицу, от греха подальше, вдруг его там ищут местные законники за воровство, а также торговец- кредитор, поэтому отправились в объезд огромного города, используя проселочные пути и иногда приближаясь к пригороду. Заночевать встали на небольшом постоялом дворе, который возник у дороги между двумя деревеньками. Мы спали на земле уже почти полторы недели и сошлись во мнении, что не помешает привести себя в порядок - помыться, постирать вещи и купить припасов. Кони, также, оказались не против огромных куч сена в кормушке. На всех сняли две комнаты, в одной просто не поместились. Заказали горячий ужин и просидели в зале несколько часов, наслаждаясь теплом и уютом. Олежик с Жаном пили вино, а я отвар из трав. Когда компания разошлась, Лизавета прихватила с собой Жака, оставив меня абсолютно самого. Впервые за последнее время я оказался один. В тишине. Зал трактира практически опустел, было занято лишь пару столиков. Свет шел от камина и свечей на стенах и люстре. Накатила волна спокойствия, умиротворения, какого-то внутреннего уединения, и очень захотелось пива. Да, сидеть, уткнувшись глазами в камин, медленно пить пиво и ни о чем не думать. Никуда не спешить. Можно вспомнить радостные моменты из жизни, и грустные, со временем, ведь, все воспоминания становятся хорошими. Я заказал сразу три кружки, взял их в охапку и уселся в угол потемней, лицом к огню. Посмотрел на пиво, понюхал его, сделал небольшой глоток, посмаковал, затем выпил залпом треть, прикрыл глаза и расслабился. Великолепно!

- Господин не будет против компании? - услышал я мягкий голос над головой и с боку. Хотел побыть один, но ладно уж, что поделаешь.

- Пожалуйста.

Стул напротив скрипнул, отодвигаясь, говоривший уселся. На меня уставились добрые глаза, человек улыбнулся, кожа на его щеках натянулась, изгибая старый шрам. Ну почему??!!

Глава 21

21

- Ну почему??!!

- Почему что?

- Почему каждый раз, когда я просто хочу выпить, начинаются неприятности?

- Возможно, Всевышний намекает вам, что пора завязывать? - мягким тоном проповедника произнес наемник. На нем была темная широкополая шляпа, все, кроме лица, укрывал большой дорогой плащ.

-Хм, спасибо за ответ, но это был скорее риторический вопрос. А теперь, простите, мне пора, время то позднее. Хорошего вечера! - и я немного отодвинул стул, что бы встать. В голове мелькнуло - может перевернуть на него стол, придавить сверху, а там уже забить как-нибудь.

Раздался приглушенный звук взводимого курка.

- У меня под плащом мушкетон, направлен тебе в живот, еще один висит на перевязи под другую руку. Неудобное, грубое оружие, но нельзя отрицать его эффективность. При выстреле с такого расстояния, разлет свинца будет примерно, - человек сделал вид, будто прикидывает в уме, - от груди до паха, - преувеличил наемник. - Говорят, что в подобных ситуациях лучше вести себя вежливо и ни чем не провоцировать вооруженного человека. Также, по моему мнению, никогда не стоит богохульствовать, вдруг, тебе предстоит скораявстреча с Создателем?

- Пожалуй, стоит прислушаться к таким мудрым советам.

- Определенно стоит. Поэтому не торопитесь, посидим еще немного. Можно? - человек показал на полную кружку.

- Конечно, что за вопрос.

Наемник потянулся за пивом, одна половина его плаща съехала, и стало видно, что у него и правда висит на перевязи мушкетон - оружие с довольно коротким и широким стволом.

- Итак, - произнес он, отхлебнув из кружки, - как вас зовут? Мы не успели познакомиться в прошлый раз, а убивать человека, даже не узнав его имени, я всегда считал немного не этичным.

- Кенион Каранса. Бабушка звала меня Кени подвижный щеночек, а отец Кенито.

- Судя по всему, вы не местный. Южанин?

- Наполовину.

- Хм, да, волосы у вас светловаты.

- А... могу я в свою очередь, узнать ваше имя? Не хотелось бы быть застреленным незнакомцем.

- Простите, нет. Издержки работы, с моим... способом заработка лучше оставаться неизвестным.

- Резонно. Как вы меня отыскали?

- Я собственно и не искал. Был тут по делу, один человек взял взаймы у другого, не захотел отдавать, сбежал из столицы, а меня попросили его найти. Банальная история, ничего интересного, - наемник хлебнул еще пива.

- Слышал, вы работаете на одного хитрого торговца.

- О, я много на кого работаю. Люблю красивый образ жизни, поэтому приходится много трудиться. Так вот... я снял комнату наверху, неплохой трактир, кстати, для такой глуши, заказал ужин и уже собирался идти к себе, когда заметил вашу веселую компанию в другом конце зала. Этот идиот Йоан с вами. Как?

- Он с друзьями попытался похитить девочку, опять, в Крепости У Глубокого Озера. У них не получилось. Двое других в тюрьме, а Йоана я пожалел, даже, скорей, его жену.

- Пф, бедная женщина, что она в нем нашла? Самый отбитый из их компании.

- Они неплохо провели вас в столице.

Наемник равнодушно пожал плечами. - Тот мой наниматель слишком самоуверен и слишком верит в силу денег. Это его погубит.

Мы посидели какое-то время в тишине, человек в плаще пил пиво, а я молчал. Наконец, мое терпение закончилось.

- Что вы собираетесь дальше делать?

- Кенион, ты фехтуешь? - спросил он, чуть подумав.

- Нет, холодное оружие никогда меня особо не привлекало. Всегда думал, что если дойдет до рукопашной, можно отбиться топором, дубинкой или прикладом мушкета. И эти шпаги и рапиры, ко всему же, недёшево стоят.

- Но ты держал клинок в руках?

- Бывало. У меня, кстати, один спрятан в фургоне, необычайно дорогой, работа Франциско Феритты.

- Да ты что?

- И я отдам его тебе, если оставишь нас в покое. Разбежимся миром.

- Заманчивое предложение, но... понимаешь, это как-то бесчестно. Поэтому и не люблю огнестрельное оружие - убить человека так, издалека, куском свинца - в этом мало чести. То ли дело скрестить с ним клинки - вот это настоящий поединок. Так сражались мои предки, в прошлые времена, когда быть аристократом, человеком благородного рода, что-то значило. А сейчас? Мы нанимаемся охранниками к безродным богатеям купцам или грыземся за должность чиновника в какой-нибудь глуши. Не все конечно, но обедневших хватает. Мир меняется, и многие не успевают приспосабливаться.

- Так ты из аристократов?

Наемник помолчал.

- Хорошо, Кенион, ты мне нравишься, поэтому расскажу немного о себе, что-то настроение поболтать, может от пива, и ты ведь потом все равно не сможешь ни с кем поделиться, - мужчина глотнул, уставился в кружку задумчивым взглядом, потом подпер голову свободной рукой и заговорил. - Мой папаша, царствие ему небесное, был неплохим человеком, но заядлым игроком и плохим хозяином. Умудрился просадить все наше состояние в карты, набрался долгов, домашние дела пустил на самотек, а потом умер от стыда и пьянства. Мы с матерью остались с богатой родословной, но в жутких долгах и нищете.

- Ну, человек с счастливым детством, вряд ли, стал бы наемным убийцей.

- Ты думаешь? Хм, никогда не смотрел на свой жизненный путь с такого ракурса. Надо будет поразмыслить об этом на досуге. Так вот, никому из родственников не были нужны ни мы, ни наши долги.

- Благородное происхождение еще не означает благородства?

-Да, временами. Чаще чем хотелось бы. Вообщем, нам пришлось выкручиваться самим. Мама продала поместье одним кузенам, земли другим, летний домик третьим, мы переехали в предместье столицы и поселились в маленькой комнатушке, в одном из особняков дяди, папиного брата. За это проявление доброты он забрал нашу коллекцию картин и столовые приборы. Распродав все, мы еще оставались должны кредитору неплохую сумму. Надо было как-то зарабатывать. Мама, потомственная аристократка, естественно, не умела ничего. Мне было четырнадцать, почти пятнадцать, к тому моменту я получил хорошее образование - писал, считал, знал языки, фехтовал. Фехтование было моей страстью. Рапира, которая сейчас со мной - единственная дорогая вещь, которую не продали тогда. Я упросил мать, умолял ее. Она согласилась, хотя деньги были очень нужны. С этом клинком я и пришел к кредитору, вежливо попросил повременить с долгом и взять меня на роботу. Всегда старался вести себя вежливо, уважительно - сначала из-за воспитания, позже - чтобы напоминать себе о благородном происхождении. А еще, это стало своеобразным протестом против того безумия, которое я видел, в котором погряз наш род, да многие другие аристократы. Они ведут себя хуже животных, не имеют ни чести, ни мужества. Только жрут, пьют, тратят семейные деньги и лебезят перед королями, которые благодаря хитрости, лжи и пустым обещаниям ненадолго возвышаются над общей гнилой сворой! Раньше монархам служили с доблестью и достоинством, а правители заслуживали уважение своими поступками!

Похоже, парень немного ку-ку - пронеслось у меня в голове, но помня про два мушкетона, я сказал:

- Прости, но, кажется, ты начитался романов о рыцарях. Кстати, знаю одного автора, который тебе бы понравился.

- С детства обожаю такие книги. А что за автор?

- Хуан Мехон Каранса.

- Я уже читал. Эй - Каранса? Так вы что - родственники?

- Это мой брат, старший. Если уладим все, достану тебе книгу с именным автографом и пожеланиями. Будешь получать новинки даже раньше издательств.

- Ха, а ты любитель торговаться. Извини, но нет.

- А вдруг, брат так расстроится новостям о моей кончине, что забросит писать? Лишишь себя удовольствия узнать, чем закончится его книжные циклы.

- С трудом, но я это переживу. Он не единственный писатель в мире. Вставай, пошли!

- Эй-эй, ты еще не дорассказал. Ну, явился ты к кредитору, подпоясанный рапирой и что дальше?

- А, ведь, правда. Ну что ж, кредитор сказал, что не нуждается в услугах сопляка. Тогда я крайне галантно предложил ему проверить меня в поединке с любым из его охранников. Первоначально я шел с мыслью устроится писарем, но своим ответом он меня взбесил. Что-то случилось в тот момент, я отчетливо осознал - люди понимают только силу и жестокость. Это ранило и одновременно воодушевило меня, вдруг, стало отчетливо ясно, как можно построить свою жизнь. Они не чего не дадут сопляку, но если почувствуют опасность - отдадут все. Первого противника я обезоружил, кредитор, недоверчивый человек в годах, решил, что мне просто повезло. Второму я проткнул оба плеча, затем разбил рукояткой лицо телохранителю этого деда, и приставив клинок к горлу старика, попросил его извинится за то, что назвал меня сопляком. Конечно же, он извинился и взял меня на роботу, но не совсем охранником. Опытный делец разглядел, что у меня преобладают иные склонности. И поверь - свой долг я отработал с полна, еще и сумел неплохо заработать, а со временем посыпались заказы и от других людей, заинтересованных в моих талантах. На этом, думаю, можно завершить рассказ. Пошли, нас ждет дело.

- Какое дело?

- Честный поединок.

- Дуэли, как бы, в не закона.

- Формально да, но кто их когда останавливал? Если благородные мужи хотят повеселится - пусть веселятся. Встал! Пожалуйста.

Я нехотя поднялся и поплелся к выходу. Наемник все время был в двух шагах позади, темная фигура, скрытая плащом.

Мы направились на стоянку фургонов, и в темноте отыскали мой.

- Доставай-доставай, только без фокусов, - человек махнул стволом, который уже не скрывал в сторону повозки.

Я залез внутрь и откопал в куче одежды и старого тряпья незаметный сверток. Достал клинок и спрыгнул на землю.

- А, вдруг, местные все же вызовут шерифа?

- Тогда нам нужно поспешить. Если выиграю я, то скажу, что ты назвался аристократом, оскорбил меня и напал. А если победит господин Каранса, то уже будет абсолютно не важно, что он скажет. Ну, приступим.

Наемник скинул плащ, и стало видно, что помимо мушкетонов на перевязях, перекинутых крест-накрест, спереди на поясе у него висело еще два пистолета, а за спиной горизонтально крепился стилет.

- О небеса, книги о пиратах ты, кажется, любишь еще больше, чем о рыцарях.

- И их тоже. Вообще, люблю читать.

- Мой дедушка Патрик говорит, что половина всех проблем в мире от книг, люди выдумывают всякие глупости и зачем-то их записывают. Другие люди потом читают это и стремятся повторить.

- Твой дед умный человек.

- Да, очень мудрый.

Он не спеша снял все огнестрельное оружие, сложив на земле и даже стилет, оставив только рапиру сбоку на поясе.

- Мы ведь должны быть в равных условиях, - сказал наемник.

- А что ты сделаешь, если победишь?

- Пойду заберу девочку, убью всех, кто станет на пути, а потом отвезу заказчику. Мог бы провернуть все один и забрать выкуп себе, но я честный человек и всегда выполняю обязательства.

- Ты думаешь, торговец не избавится от ребенка, когда получит свое?

- Я прослежу, чтобы этого не случилось, поверь. Предупрежу, чтобы не играли со мной в этом вопросе, а все наниматели знают - со мной не стоит играть. Можно посмотреть клинок? Не бойся, если бы хотел убить тебя бесчестно, уже застрелил бы.

Я швырнул ему шпагу, перед броском сделав два небольших шага вперед, сокращая дистанцию. Подсел и напрягся.

Мужчина поймал оружие, достал из ножен, и с восхищением повертел в руках.

- Великолепно. Но как для меня - тяжеловат, и для тебя тоже.

- Это не мое, друга.

- Понятно, ну лови, - он вложил клинок в ножны и бросил мне.

Как только оружие вылетело из его руки, я рванулся вперед, немного согнувшись, не обратил внимания на попавшие в плече и отлетевшие в сторону ножны, и через мгновение врезался своей головой и грудью в грудь и живот наёмника, заступил одной ногой за его, обхватил за поясницу и руку, не давая достать рапиру, и попер вперед, прогибая назад верх туловища наёмника, а низ подтягивая к себе, лишая равновесия. Он свалился на спину, я на колено и три раза вбил локтем голову мужчины в землю, вкладывая в удар всю массу, потом еще два раза, на всякий случай. Теперь точно спит.

Поднялся на трясущиеся ноги, дрожащими руками вытащил из ножен наёмника рапиру и откинул в сторону. Потом сдул, по очереди, затравочный порох у всех его многочисленных орудий и полез в фургон за веревками, которыми, бывало, привязывали коней. Вернулся уже чуть успокоившись и начал связывать руки и ноги человека.

- Знаешь, - сказал я вслух, выпуская напряжение, - прежде, чем я уехал на материк, дедушка Патрик дал мне один совет. Как сейчас помню, сидит он такой, весь квадратный - квадратная голова, большие квадратные плечи, квадратное туловище, ноги, как толстые прямоугольники, ну и кулаки прямоугольные. Сидит, курит трубку и говорит - Кени, внучик, в своих путешествиях ты встретишь многих аристократов. Большинство из них, Кени, - я затянул узел на руках и перешел к ногам, - нормальные люди. Но, попадутся и такие, которые будут вести себя словно умалишённые. Когда пообщаешься с ними побольше, поймешь, что подобные ребята делятся на две категории, - я закончил с ногами, засунул одну из тряпок, лежавших в фургоне в рот наемнику, а веревкой начал приматывать импровизированный кляп, - первые, просто оторванные от жизни мечтатели и романтики, авторые, - довязал кляп и уселся на землю рядом, - действительно настоящие психи! Вот я так и не понял, к какой категории относишься ты.

В темноте оттащил начинающего приходить в себя мужчину в полупустой коровник к парочке невозмутимо жующих животных. У дальней стенки, напрягшись, поднял наёмника и перекинул через невысокую загородку к коровкам. Сначала хотел сломать рапиру, но передумал, все-таки дорогая для человека вещь, поэтому бросил рядом с лежащим, пусть порадуется, когда до конца очнется. Воткнул в стену стилет и повесил на него весьогнестрельный арсенал. До утра его вряд ли найдут, но надо еще успеть разбудить своих и быстро собраться, поспешим.

Глава 22

22

- Стоило забрать парня с собой, - сказал Олежик, жуя кусок хлеба с окороком, - кто знает, сможет ли он доставить проблемы и как скоро.

- И что с ним потом делать? Таскать за собой как Йоана? Или показывать на ярмарках за деньги?

- Ну, тогда надо было позвать Дюпрэ, он бы его перевоспитал, хы-хы-хы.

Мы устроились на привал у обочины дороги, ведущей в столицу, обсуждали ночное происшествие и что делать дальше. На горизонте виднелись храмы и дворцы центральных раенов, мимо то и дело прокатывали груженные повозки. Дорога считалась второстепенной, но, тем не менее, движение было очень оживленным.

- Тот человек, - заговорил Дюпрэ, - понимает, что нам надо на север. И прекрасно знает, какой у нас фургон. Он может собрать группу неприятных ребят и отправиться в погоню. На быстрых конях, без остановок, игра стоит свеч. А может и забыть про это дело, вдруг погоня никого не обнаружит, а людям так или иначе придется заплатить. Или попытается достать нас сам, но это вряд ли. В одиночку шансов мало, разве что, человек очень на тебя зол.

- Да, - ответил я, - в следующий раз мужик меня точно пристрелит, без всяких предисловий.

- А я его хозяину денег должен, - добавил сидящий чуть неподалеку Йоан.

Мимо прокатил богато украшенный экипаж, сопровождаемый эскортом из вооруженных всадников.

- Наверное, какая-то аристократка поехала в центр, на рынок, купить капусты и свеклы. Сварит похлебку вечером, дети с мужем хоть горяченького поедят, с пироженками и телячьей вырезкой, - прокомментировал увиденное Олежик.

-Ага, дети... поедят, - рассеяно ответил я.

- Интересно, что сейчас происходит на севере? - задал вопрос в пространство Дюпрэ. - Уже давно не интересовались слухами, это упущение.

-В этой стране за день может произойти что угодно, а за неделю что угодно повториться семь раз, - равнодушно бросил Олежик. - И тут все внезапно - свергаются ли короли, переименовываются деревни, разливаются реки, выпадает снег или начинается лето - к этому никто не бывает готов. И знаете, в этом есть своя прелесть, мне всегда нравилось здесь. Родина.

- Ага... короли… свергаются, - я задумался.

-У Жака грязные лапы, - сказала Лизавета, может, просто чтоб поучаствовать в разговоре, девочка нервничала.

- Тут кругом грязно, маленькая, - ответил ей Олежик.

- Если ситуация изменилась, и бои идут недалеко от границы, нас могут ожидать проблемы, - продолжил свою мысль Дюпрэ, - с грамотой посла мы то ее проедем, но стоит ли так рисковать? Где война - там бедность, преступность, мародеры и дезертиры. Человека могут прихлопнуть за пару монет или новую куртку и никому не будет дела, сопутствующие гражданские потери. Неплохо было бы как-то обезопаситься от этого.

Мне наконец удалось, хоть и обтекаемо сформировать свою мысль:

- Я знаю кто, возможно, нам поможет. Не то чтобы особо в этом уверен...

- Кто?

- Король.

- Вот когда ты успел напиться, только что ведь трезвый сидел? – иронично-удивленно произнес Олежик.

- Илеана, помнишь, в гостях у Мехона я говорил, что как-то общался с теперешним правителем лет пятнадцать назад?

- Да, - ответила женщина. Она опять была немногословной.

- Думаю, этот парень много с кем общался, пока не стал королем, это не значит, что он всех помнит и тем более станет помогать, - прокомментировал боец.

- А он мне должен. По крупному.

- Ты обыграл мужика в карты?

- Спас его сына.

- Ну да, это повод, - согласно кивнул Олежик.

- И какого лешего ты о таком молчал?- удивленно спросила Илеана.

- А что, о таком говорить на каждом углу? Ну спас ребенка торговца, который теперь вдруг стал королем. Сто лет уже прошло. Думаешь, сразу как Юлиан взошел на трон стоило бежать в столицу и напоминать ему об этом? Да у него тут же, внезапно объявились сотни таких забытых друзей, любовниц, школьных товарищей и бывших благодетелей, сильно сомневаюсь, что кому-то из них перепал хоть потертый медяк. Да и нужды в этом у меня не было.

- Старый долг - уже почти не долг, - философски согласился боец.

- Шансов конечно не много, сам особо в это не верю, скорей всего, меня даже не подпустят к дворцу, но попробовать можно.

- Как все случилось? - спросил Дюпрэ.

- В Королевстве Ибир, в некрупном, но довольно зажиточном портовом городке, через него проходили многие торговые пути. Я работал охранником тогда в одном солидном трактире. Заведение держали двое братьев, старший был мэром а младший городским судьей. Жесткие, хладнокровные парни, я, иногда, даже не верил, что они южане. Фанаты дисциплины и порядка. Заведение из тех, где можно спокойно обсудить дела, а также отдохнуть состоятельному человеку, попивая вино в компании друзей или, играя в карты. Братья дорожили авторитетом своего детища, а зная склонность жителей юга решать споры с помощью всевозможных колюще-режущих предметов, охране были даны самые широкие полномочия для соблюдения безопасности и поддержания атмосферы уюта. Набирали туда бывалых парней - контрабандистов, моряков, бывших солдат, портовых грузчиков. Мы могли запросто отдубасить какого-нибудь приезжего аристократа дубинками, если тот начинал бузить, или хватался за оружие попьяни, угрожая нам или посетителям. Иногда приходилось даже прострелить ногу человеку - если был уж совсем невменяемым.

- И как туда попал малец Юлиана?

- У его отца там были какие-то торговые дела, приехал вместе с детьми и женой. Решил, наверное, объединить работу и семейный отдых на югах. С Юлианом в город прибыло еще парочка купцов, тоже все с родней. Пока папы стряпали где-то выгодные договора купли-продажи, их дети отправились на культурный досуг и забрели в наш трактир. Человек восемь - пару девчонок, остальные парни, еще подростки. Сели за столик, вели себя культурно, как ни странно. Это местные были в курсе, что в данном заведении не стоит зарываться, а для гостей города подобное зачастую ставало неприятной неожиданностью.

- Давай уже ближе к сути, - внезапно отозвалась Илеана.

- Экая нетерпеливая. Так вот... в тот день нас посетила еще одна компания аристократических отпрысков. Ребята из Сиудад Торо де Пёдра - большой город на западе страны. Сидели через столик от первой компании, одни парни. Эти уже шумели, пили вино, потрясали декоративными шпагами, юные идальго. Но до поры до времени все было в меру, может их предупредили, что тут не дешевый бордель. Нопоявился раздражающий фактор - девочки в соседней компании. Южане начали задирать детей торговцев, те пытались уклониться, отшучивались, пока у одного из них не кончилось терпение. Мальчик ответил грубостью на грубость, и тут понеслось - местные только и ждали повода. Сразу схватились за оружие и кинулись в кавалерийскую атаку, но и охрана была наготове. Сыну Юлиана перепало первому - его сбили с ног и двое парней уже готовились сделать из мальчугана дуршлаг. Охрана подоспела вовремя, раскидала детей по разным концам зала, предварительно от души отходив дубинками. Так получилось, что я оказался возле сына Юлиана, и дал по затылкам обоим молодым оболтусам прежде, чем они успели пустить в ход оружие. Мальчик спасся. Мы еще немного попинали нарушителей спокойствия и выкинули на улицу, а детям торговцев управляющий принес извинения и угощение за счет заведения. Конфликт был исчерпан. А вечером явился Юлиан, осыпал нас благодарностями, а меня отвел в сторону, горячо пожал руки и сказал, что в извечном долгу. Вот и весь сказ.

- Давно дело было, - задумчиво произнес Жан.

- И я о том же. Возможно, что король меня даже не узнает. Какой-то охранник в Ибире, простолюдин, много лет назад. Даже если узнает – кажись, Юлиан не самый благородный человек. Честно - никогда не воспринимал сказанные им тогда слова в серьез, но в наших обстоятельствах...

- Спрос в нос не ударит, - заметил Йоан, - можно попытаться.

- Ну и как ты планируешь попасть на аудиенцию к правителю? - поинтересовалась Илеана.

- Пока не представляю, давайте думать.

- Маленькая, ты хотела б увидеть короля? - спросил Олежик у Лизаветы.

-Я уже видела, только нашего, в Долинных Землях, ездили с мамой в столицу, посмотреть на свадьбу, когда он женился. Мужик как мужик, невысокий, темноволосый. Церемония скучной была, долгой. А вот невеста-королева красивой оказалась.

- Понятно. Буду стараться держаться от королевских свадеб подальше, если они такие нудные. Разве что, нас с Жаном пригласят туда в качестве музыкантов, развеять скуку…

Я спрыгнул с Чики и ножны большой шпаги стукнулись об землю. Поправив на поясе оружие, принял вид поуверенней, и направился к дворцовой страже, ведя кобылу на поводке.

Прилегающая площадь была довольно пуста сегодня, на ней крутилось, может, с пару десятков вельмож, не более, стояло с пяток карет. Впереди возвышалась громада построек дворцового комплекса. Мой плащ выделялся своей поношенностью на общем фоне, но ведь я притворялся путником издалека, для путника сойдет. Достал грамоту, выбитую Мэхоном и с озабоченно-тупым видом ткнул в лица стражникам.

- Я по поручению посла из Земли Больших Лесов, срочное сообщения, обязан передать лично королю!

Офицер стражи спокойно осмотрел грамоту и ответил:

- Ожидайте здесь.

Потом четко развернулся и скрылся в воротах. Ну, хоть сразу не отказали, это внушает надежду.

После довольно долгого ожидания офицер вернулся и повел меня за собой. Наш путь пролегал по длинным коридорам, маленьким дворикам и высоким лестницам, которые, то опускались, то поднимались, я даже немного запыхался, спеша за привычным к такому маршруту служивым.

Наконец, в очередном здании, мы остановились перед большими, тяжелыми двустворчатыми дверями. Подле них стояло шесть стражников и пышно одетый харизматичный сановник с седой бородкой.

- Вы из Земли Больших Лесов? Что произошло? - деловито спросил чиновник.

- Эээ, секретная информация, приказано доложить лично королю. Никому нельзя верить, кругом шпионы, только его величеству!

- Да пусти этого чудака, пусть идет. Че он сделает? Порубим, если вдруг что, - внезапно уставшим тоном произнес офицер.

-Да и то правда, - равнодушно махнул чиновник, - утомили уже эти послы. И война эта надоела. Пропустите, ребятки и повнимательнейтам - безопасность короля, все такое, сами, вообщем, в курсе. Пошли, пожрем что-ли? Набегался сегодня, кабана съесть готов!

- Идем, время обеднее как раз, - ответил офицер. Они удалились.

- Заходи, че стоять то, - подогнал меня один из стражей, - и постарайся побыстрей, у нас скоро пересменка, не охота задерживаться.

Стража открыла двери и я прошел внутрь в сопровождении четырех охранников, двое остались снаружи.

В зале стояло с десяток кресел и огромный стол, на котором лежали развернутыми, несколько подробных карт Серединных Земель и отдельно северных провинций. Пылал камин. Стены украшала коллекция оружия. В комнате оказалось только два человека - один невысокого роста, где-то моих лет, худощавый и крепкий. Второй - Юлиан, за время, что прошло с нашей встречи я подзабыл как он выглядит, годы изменили лицо и фигуру, но узнать было можно. Теперь уже король. Странно, а Лизавета сказала бы - мужик как мужик. Аристократический профиль, довольно высокий, с плотным костяком, но слегка обрюзгший, мешки под глазами. На рынке в толпе увидишь и не запомнишь.

Незнакомец произнес

- Какие-то важные новости от посла?

- Эээ, да. Разрешите доложить, что граница с Долинными Землями закрыта! - начал я свою импровизацию.

- Что, опять? Нам только вчера донесли, что она открылась! Черт, снова удар по торговле!

- Нет, не думаю господа, кажется... видите ли... судя по всему, моя информация устарела. Непредвиденные задержки в пути обесценили послание. Забудьте! Собственно у меня еще дело к королю!.

- Ничего не понимаю, как вы умудрились так долго добираться? Что за фарс? -раздраженно спросил крепыш.

- А я вас помню, - с приветливой улыбкой сказал король. - Мы виделись в Королевстве Ибир четырнадцать с половиной лет назад, неправда ли? Вы спасли моего среднего! Ке...Ке..

- Кенион Каранса.

- Да, да точно. Очень рад вас видеть, странно только, что в Серединных Землях. Не стойте, присаживайтесь. Так вы теперь, получается, работаете на меня? - усмехнулся Юлиан.

Я уселся в мягкое кресло, а правитель занял место по соседству.

- Не совсем, скорее, это было разовое задание от посла и я взял его, чтобы увидеть вас. Мне нужна помощь.

- Для вас все что угодно, как и обещал, хотя, задание вы с треском провалили, - обаятельно, но твердо произнес король. Не понятно, что ждать - или в темницу прикажет кинуть, или озолотит.

- Мне и моим друзьям нужно в Долинные Земли. Граница открылась и можно было бы проехать через Земли Больших Лесов, но раз я уже здесь, то попросил бы об эскорте, который проведет нас от столицы в северные провинции, а оттуда - до границы. И еще одно, нас преследуют. Отчасти, из-за этого возникли задержки по дороге сюда, - приврал я немного.

- Да вы что? Кто эти мерзавцы? - с чуть наигранной озабоченностью воскликнул король.

- Один торговец, - я назвал имя, которое узнал у Йоана.- Замешан в похищении девочки-аристократки, которое мне удалось предотвратить. Теперь он ищет нас, что бы повторить попытку. Я пытаюсь доставить ребенка в Долинные Земли к матери.

Что-то в кабинете изменилось.

- Ага... - на лице Юлиана быстро промелькнул десяток мыслей и эмоций, а выражение его глаз стало сосредоточенным, как у кота, увидевшего внезапно мышь. Мне стало не по себе. - Как захватывающе! Если бы позволяло время с удовольствием послушал всю историю. Похоже, спасать детей ваше призвание, а Каранса? - улыбнулся король, чуть помедлил и продолжил успокаивающим тоном. - Я знаю этого человека, он вас больше не побеспокоит. И эскорт вы получите. Александр, займетесь? - спросил монарх у невысокого мужчины.

-Сию минуту, - человек слегка поклонился, улыбнулся, так же хитро, как правитель и обратился ко мне. - Пойдемте!

- Спасибо, господин король, - я поклонился.

- Не стоит, это оплата долга, - ответил Юлиан, - а теперь простите, но государственные дела не жду. - Я поднялся, король тоже, сердечно пожал мне руку своими двумя и улыбаясь, кивнул головой. Когда мы с крепким мужчиной, в окружении стражи покидали кабинет, правитель снова сел в кресло и сложил руки на животе, продолжая чему-то улыбаться.

Вдвоем с Александром спустились в один из внутренних двориков, и чиновник приказал готовить карету.

- Хотите посмотреть, как будет решатся ваша проблема? - спросил мужчина.

Меня завалят – пронеслось непонятно откуда в голове, но я отогнал страх. Не, бред, зачем? Да и все равно, уже не выкрутиться, если вдруг чего.

- Ну да, наверное.

- Отлично, тогда пока будем ехать, расскажите свою историю. В отличие от короля, у меня есть время послушать, - ухмыльнулся Александр.

- Моя кобыла осталась перед дворцом.

- Сейчас распоряжусь, чтоб привели в конюшни, заберете после.

Скоро подали карету, и мы вдвоем уселись внутрь. Крепыш дал распоряжения, и мы плавно покатились - сначала по территории дворцового комплекса, а после - по улицам столицы. Судя по направлению, карета ехала в пригород.

- Большой город, - сказал я, что бы завести разговор.

- Очень.

- Не самый крупный, что я видел, где-то седьмой по величине.

- Да ну. А какой самый огромный?

- Зоритас де Байле. Странное название для города. Жемчужина юга, самая дорогая и самая красивая. Говорят, когда люди впервые пришли в то место - увидели двух кружащихся в танце лисиц.

- Красивая легенда. А как насчет вашей, расскажите про свои приключения? Люблю послушать подобные истории.

Я не спеша пересказал все события, произошедшие за последние недели, человек слушал, не перебивая и с явным интересом.

- Да, попросить помощи у Юлиана - это забавный ход, - улыбнулся Александр, дослушав.

- Он очень помог, - ответил я.

- Нуу, на самом деле это вы ему сегодня помогли, - ухмыляясь сказал крепыш.

- Каким же образом?

Мужчина посмотрел на пол, достал из-под сиденья корзину с бутылками, открыл одну, и глотнул содержимое.

- Хотите вина?

- Спасибо, но нет. Стараюсь меньше пить.

- Проблемы со здоровьем?

-Нет. Просто надоело.

-А, бывает. Так вот, - он глотнул еще, - как вы знаете, в стране идет война, а война требует денег. Естественно, большая часть трат ложится на казну Серединных Земель, но на некоторые статьи расходов Юлиану приходится пускать собственные средства. Он богатый человек, сказочно, но его потери чувствительны. Поэтому, сейчас король любыми путями пытается восполнить свои закрома. Торговец, к которому мы едем, также весьма не беден. Я бы даже сказал - один из богатейших людей в столице, хотя он достаточно умело это скрывает, выдавая себя для непосвященных за кредитора средней руки. Все знают, что он крепко связан с бандами, но закон не трогает тех, кому есть чем откупиться. Но вот от короля... от короля откупится нельзя. Юлиан заберет все, и теперь он получил для этого официальный повод. Видители, нельзя просто так взять, и начать обдирать зажиточных купцов и аристократию - для прошлого монарха это кончилось свержением, как, собственно, и для позапрошлого. Эти люди зависят от милости и решений короля, но и король зависит от них. Если богатеии почуют, что их капиталы в опасности, Юлиана быстро сместят, его положение еще довольно шаткое, да и война всем порядком надоела - плохо для торговли, плохо для урожая, плохо для крестьян и ремесленников, которых оторвали от работы, для всех плохо. А в нашей ситуации, действия Юлиана, скажем так, выглядят довольно оправданными... терпимыми. Человек напал на любимейшего друга короля -вас, - махнул в мою сторону бутылкой Александр, - товарища молодости и спасителя наследников трона, да еще, как мы выяснили, задумал похитить ребенка-аристократа из соседней страны! Можно нарваться на международный скандал, - крепыш выпил еще. - Ая-я-я-я-яй, мальчик вел себя плохо и будет наказан. Ну, это я по дороге придумал, непринужденно болтая с вами, по желанию можно еще добавить, что он планировал бандитские волнения в столице, шпион северян или еще лучше шпион другой страны – откуда-нибудь подальше, все как мы любим. Никто особо не поверит, зато будет весело, а Юлиан весь в белом - защитил друга, державу, иностранную аристократку, а состояние негодяя отправляется прямиком в казну. Частично.

- А что станет с самим торговцем?

- Когда доедем, дам ему два варианта - добровольно отдать девять десятых своего состояния и за неделю уехать из страны, кстати, напомню еще, что бы не думал искать вас с девочкой. Или второй вариант, если станет сопротивляться - всех казним. Он парень упертый, может побрыкается по началу, но потом образумится.

- Вы прийдёте в его дом и станете угрожать в одиночку? Не боитесь... слишком резкого отказа?

- Нет, какой смысл меня убивать? Я простой посланник. А если вдруг что - тогда парню точно конец, да и всей его родне, он это знает. К тому же, в доме пару ребят работает на меня.

- А вы собственно кто? Доверенный короля по скользким делам?

- Не короля. Королей. На моем веку Юлиан уже четвертый. Я, - человек задумался и выпил вина, - советник по торговым делам. Начинал как лавочник, торгую с восьми лет. Занимался то тем, то этим, много ездил по стране, покупая и продавая, обрастал связям, изучал рынок, ведущих игроков. Мои знания росли, как и доходы. Потихоньку начал вести дела с другими странами. Товарооборот стал большим и разнообразным, я уже не успевал следить за всем, поэтому решил нанимать помощников. Они отправлялись в разные регионы и изучали там цены и спрос, а потом, руководствуясь полученной информацией, заключал выгодные сделки. Так все поступают, в этом нет ничего необычного. Со временем, до меня дошло, что сама информация - тоже товар, и дорогой. Я стал изучать не только цены, хотя сеть моих помощников самая большая в стране, раскинута по всем крупным и многим приграничным городам Серединных Земель, но и стал собирал слухи, скандалы, приплачивать привратникам и горничным в домах аристократов за интересные сведенья, помощникам шерифов, судьям, бандитам. Знаю, что где купить, продать, кто с кем спит, дружит, в каком месте хранит неучтенные сбережения, ну и торгую этой информацией естественно. Совсем уж черную грязь про могущественных людей не продаю - это чревато... так, в общих чертах. Много знаю, но мало говорю. Одни из главных моих нанимателей - короли. В основном, помогаю им вести торговые дела и делать надежные вложения.

- А почему вы не предупреждали их о готовящихся переворотах?

- Ха, да они и так были в курсе, что ходят по лезвию. И, вообще, стараюсь держаться подальше от политических потрясений, не учувствую в заговорах и тому подобное, меня для подобного не нанимают. Я торговец - простолюдин, сын лавочника, не имеющий амбиций и для всех относительно безопасный. Аристократы заинтересованы во мне, а я в них.

- Хлопотная работа. Но видимо вы справляетесь.

- В основном. Перед вашим появлением, как раз обсуждал с Юлианом как ему раздобыть денег и тут - такой подарок судьбы! Новый правитель удачливый и хитрый. Удачливей и хитрей чем его предшественники.

- Как думаете, кто победит в войне?

- Ну, у меня есть пара мыслей на этот счет, но я вам не скажу, хе-хе. О, мы приехали. Хотите пойти со мной, для пущего драматического эффекта?

- Нет, спасибо, я тут подожду.

- Но вы же хотели увидеть, чем все закончится?

- Как-то перехотелось, да и вы уже рассказали что будет. Думал... не знаю, что мы приедем с отрядом гвардии.

-Я вместо гвардии. Ждите тогда здесь.

Александр ловко выскочил из кареты и побежал к воротам огромного особняка. Начинался дождь. Порешат его там, наверное, а потом и меня с извозчиком, а карету продадут. Скажут - никого не видели, никто не приезджал. Да не, опять бред. Оставалось ждать. Через какое-то время дождь пустился сильней. Крепыш все не возвращался, а я все чаще посматривал на открытую бутылку. А ладно, все равно сидеть скучать. Взял бутылку, набрал в рот вина и начал смаковать. Дверь в карету рывком открылась, и человек быстро плюхнулся на сиденье, на против меня.

- Привет, - сказал наемник, как всегда добродушно улыбаясь.

- Пфффффр, - от неожиданности я выплюнул вино фонтаном брызг и попытался ткнуть мужика донышком бутылки в лицо. Он отклонился назад и выбил бутылку из моей руки ударом ладони. Она завертелась в воздухе, обливая все вокруг, и плюхнулась на пол. Немало жидкости попало на влезающего в карету Александра.

- Что за...? С ума сошли? - раздраженно бросил крепыш, усаживаясь на сиденье и отряхиваясь.

- Ээуыые, - вырвалось у меня, и я тыкнул пальцем в наёмника.

- Мы знакомы, он что не говорил? - отмахнулся он рукой, будто бы это все объясняло.

- Так это тебя посылали за девочкой? Рассказывал про какого-то обвешенного оружием психа, это мог быть кто угодно!

- Что вы так уставились, успокойтесь. Я же говорил, что много на кого работаю, - наемник успокаивающе мне улыбнулся. - Одного работодателя только что лишился, кстати, из-за вас. Ну, хоть с собой в город согласились взять, и на том спасибо, надо прийти в себя после таких новостей, выпить чего-нибудь.

- Трогай, - крикнул Александр извозчику, - черт побери, всю карету заляпал, и костюм только из стирки.

- Помню уголком сознания, еще меня ненормальным обзывал, связанного и беспомощного. А голова до сих пор побаливает, зачем так сильно бить? Лучше б по фехтовали, точно говорю.

- Что со мной будет? - спросил я, сглотнув.

- Да ничего не будет, что вы и правду как полоумный! Сейчас заберете лошадь и поедете, переночуете где-то, а завтра организуем эскорт до границы, - раздраженно ответил Александр.

Наемник взял новую бутылку вина, открыл и попробовал.

-Уу, хорошее вино. Спасибо, что не зарезал меня, Кенион.

- Не за что, - ответил я напряженно.

- Расслабься уже, в конце концов, ничего тебе не грозит. Даже рад, что не пришлось тебя убивать.

-Тоже весьма этому рад.

Аристократ с удовольствием отпил еще.

- Кстати, Столичная, дом семь, или столичное отделение почты на имя Марии Адрианы - мои рабочие адреса. Если вдруг понадобятся услуги особого рода - пиши, встретимся, обсудим.

- Спасибо за предложение.

Повисло неловкое молчание.

- Можно вино будет взять? - спросил я.

- Да хоть всю корзину, - ответил торговый советник.

Меня высадили перед дворцовой площадью, и объяснили, как забрать кобылу. Александр с наемником обсуждали по дороге, куда поехать отдохнуть и приглашали с собой. Я отказался. Начинало вечереть, дождь прекратился. Помахивая корзиной с вином, направился на конюшни. Вечером угощу своих, можно и правда расслабиться. Дело сделано. Может король и не такой плохой парень как про него говорят? - подумалось мне. Своих детей, он, во всяком случае, любит.

Глава 23

23

Мы встали пораньше. Ночевали на постоялом дворе в центре города, вышло дорого, но зато не далеко от Дворцовой площади. Быстренько перекусив, отправились на встречу с сопровождающими. Когда фургон подкатил к дворцу, оказалось, конвой уже ожидал. Александр поприветствовал нас, выглядело так, будто он искренне рад видеть меня и познакомиться с остальными. Торговый советник представил нас начальнику конвоя, возрастному офицеру с глубокими морщинами на лице. Старый солдат сдержанно поздоровался и мы обговорили нюансы будущего путешествия. Попрощавшись с Александром, не затягивая, отправились в путь. Двигались быстро и без проблем, ночевали на воздухе, погода стояла сухая, но холодная. Чуть замедлились только добравшись до северных провинций, приходилось останавливаться на военных постах для досмотра и предъявления документов. Люди немного напряглись, хотя бои шли достаточно далеко. До самой границы нас сопровождал пустынный осенний пейзаж - серо и голо, земля влажная даже на солнце. Иногда, казалось, что вот-вот начнется зима, хотя было еще достаточно рано. По утрам на пожелтевшей траве виднелась изморозь. Пограничная застава встретила шумом и многолюдностью. Мы распрощались с офицером, ребятами из конвоя и те споро повернули назад – служба зовет, некогда отдыхать. Необычно улыбчивые пограничники пропустили фургон и пожелали хорошего пути. Ну вот... неужели? Лизавета вся светилась, была радостна и разговорчива. Очень соскучилась за мамой. Заночевали в приграничной таверне, наконец, помылись и сменили одежды. Я не пил, во избежание... чего угодно, да и практически не хотелось. Утром, расспросив дорогу, направились в сторону столицы. За три дня, уже достаточно коротких в это время года, добрались до деревеньки, недалеко от которой стояло поместье Лизаветыной мамы. Конечная точка. Финал. И тут Олежику приспичило купить вина...

Мы остановились на широкой рыночной улице. Вчера прошел ливень, и было очень грязно. Девочка сидела на козлах вместе с Жаком, к ним часто подбегали местные детишки, пару смельчаков даже залазили по выше, что бы погладить пса. Илеана с Йоаном разместились под навесом. Дюпрэ ушел на рынок, ему захотелось меда, да и решили купить чего-нибудь маме девочки, с пустыми руками в гости не хорошо. Олежик уже возвращался, неся под мышками бутыли с красной жидкостью.

- Ничего не замечаешь? - спросил парень озабочено.

Я приоткрыл один глаз и отлип от борта фургона.

- Не-а.

- Что-то не так. Люди как-то на нас косятся.

- Успокойся, все нормально, гарантирую.

- Почему ты так уверен?

- Потому что я не пил. Вот если бы выпил - тогда да, железно во что-то влипли. А так - расслабься.

- Интересная теория. Но ты забыл ввести в свое уравнение одну вещь.

- Какую?

- Йоана, - угрюмо сказал боец.

А к нам уже направлялась толпа, тыкая пальцами в сторону фургона и шумно переговариваясь.

- Точно говорю - он! Сынишка мой его видел!

- Да не, он на каторге должен быть!

- Йоан это!

- Корову у меня увел!

- А у меня коней! И глаз подбил!

- Прошлое всегда настигает нас неожиданно, - понесло на философию Олежика.

- Йоан! Никуда не уходи! Сейчас за шерифом пошлем! - крикнул кто-то и расхохотался.

- Ты что, был настолько популярной личностью? - спросил я у бывшего вора.

-Больше чудил в столице, но и тут пару раз... отличился, - испуганно ответил мужчина.

Мне стало не по себе. От такой толпы можно отгрести просто незабываемо. Надо что-то делать. Я отпрянул от борта и сделал пару шагов навстречу приближающимся людям.

- Господа! Господа, прошу вас, успокойтесь!

- Что с вами делает этот негодяй? - задал вопрос вышедший из толпы небритый мужичок.

- Помогал в путешествии. Поверьте, он....

- Почему не на каторге? - агрессивно перешел в атаку мужичек.

- Отпустили, исправился! - мой голос прозвучал не достаточно уверенно.

- А местные законники в курсе? - хитро спросил человек.

- Естественно. Слушайте, нам не нужны проблемы. Я готов компенсировать, что он там украл, и разойдемся мирно, у нас дел на сегодня хватает без этого, идет?

- Идет, - еще более хитрее того ответил местный.

- Корова и сколько там коней?

- Дво... - начал отвечать потерпевший.

- Четверо, - перебил его небритый.

-Ага, четверо. И в глаз дал, - согласился потерпевший.

- В корчме бутылки побил, зимой позапрошлой.

- Сколько?

- Да с пяток. Две об корчмаря.

- Ну ты даешь, - хмуро сказал я Йоану. Тот сконфужено потупился. Глаза Илеаны стали такие же огромные как в день нашего знакомства.

- Это все?

- Все, - довольно ответил заросший мужичек.

- И сколько вы хотите?

- Семьсоть.

- Семьсот чего?

- Семьсоть золотых.

Олежик присвистнул.

- Сдурел? - ошалело спросил я.

- Или шерифа зовем.

- У нас столько нет.

- Давай сколько есть.

- И фургон! - выкрикнул кто-то из толпы.

Я посмотрел на Илеану. Она посмотрела на меня. Огромными глазами.

- Забирайте.

- И коней! - крикнул воодушевленно тот же голос.

- А вот это уже нет!

- Тогда за шерифом идем, - хитро пискнул мужичек.

-А идем! - раздался голос Дюпрэ из толпы. - Показывай дорогу!

Небритый озадаченно замолчал, чувствуя подвох.

-Идем, говорю! Расскажем ему, как ты угрозами пытался отобрать имущество, принадлежащее дочери аристократки, еще и дальней родственницы короля. Лизавета, как твою маму зовут?

- Камилла!

- Во, ну ты понял, та, которая недалечко тут живет.

- Я никому не угрожал! - воскликнул мужик.

- А ребенок скажет, что угрожал. И мать еепотом тебе… что-то скажет. Хочешь с ней поссорится?

- Да че вы завелись так, не желаете коней отдавать не надо, никто ж не настаивает.

Ну вот, попили вина.

- Подожди, вещи соберем. Потом фургон забирай, - кинул я мужичку и полез внутрь телеги. Да, не задались как-то отношения с местными.

Распрягли коней и навьючили наши немногочисленные пожитки. Жалко было фургон, он мне долго прослужил. А вот деньги - не очень, деньги еще заработаем.

- Я все верну, - сказал Йоан, когда мы топали по грязи, удаляясь от рыночной площади.

- Каким образом? Похитишь очередного ребенка и получишь выкуп? Пока тебе с этим не очень везло.

- Он хотя бы не бросал невесту перед свадьбой, для того, что бы бродить по свету, пьянствовать и бездельничать, - нервно вступилась за мужа Илеана.

- Перестань, - одернул жену Йоан.

- Тут с тобой не поспоришь, госпожа. Но это не отменяет того, что вы должны мне фургон, - ответил я. Женщина обижено засопела.

- Мы вернем.

- А, ладно, все равно уже приехали.

- Вина кто хочет? - спросил Олежик.

- Почему нет, - отозвался Жан.

- А давай, - откликнулся я, - все равно хуже не будет. Даже не представляю, что может еще случиться.

- Мама тебе новый фургон даст, - утешила меня девочка. Она ехала верхом на Чике.

- Нуу, ты знаешь, наверное, не откажусь.

- Она всех отблагодарит.

- А я не отказался бы от супа, если он входит в благодарность, - сказал Олежик, хлебнув из горлышка. – Эй, Йоан, ты не превратишься в отпетого злодея после глотка вина?

-Нет, - ответил бывший вор, боец протянул ему бутылку.

- А ведь все не так плохо, - меня потянуло на размышления, - мы на месте, после стольких опасных приключений, все живы - здоровы.

- Пил бы поменьше, меньше было б приключений, - буркнула Илеана.

- Детей воровала бы поменьше, вообще их не было б, - парировал я, женщина опять засопела.

- Это были самые счастливые дни в моей жизни, - с довольной улыбкой произнесла девочка, - я спала на земле, побывала в других странах, каталась на лошади и подружилась с большим псом. А еще с вами. Это даже веселей чем учится на актрису.

- Учись давай, возьмем тебя в группу, - сказал Жан.

- Ага, - кивнул Олежик.

- Эй, кстати, - всплыло у меня в памяти, - а все же, кто выиграл ваш бой?

- А тебе Олежик не говорил?

- Нет.

- Ну и я не скажу, - ответил Дюпрэ и они с бойцом засмеялись.

- Два… музыканта, дайте сюда вино!

К моменту, когда приговорили пару бутылок, впереди замаячило немаленькое поместье. Довольно большая крепость и постройки разбросанные вокруг.

- Твоя мама что, солдат-ветеран?

- Нет, - девочка улыбнулась, - папины предки владели этим местом. Крепость была одной из многих, охранявших подступы к столице в былые времена. И сейчас ёё можно использовать, мама следит за всем, это наш родовой долг.

- Какая боевая у тебя мама.

Поселение приближалось, уже стало возможно разглядеть отдельных людей и животных.

- Йоан, ты тут ничем не отличился? - спросил бард.

- Нет. Я в столице почти все время проводил, иногда в соседнюю деревню к Илеаниным родителям приезжал. Не в ту, где фургон забрали, другую, к северу от крепости. Девочку отдадим и сразу туда пойдем, к сыну. А здесь меня не знают.

- Это хорошо.

Мы прошагали через хозяйственные постройки, люди занимались своими ежедневными делами и не особо обращали на нас внимания. Лизавету можно было и не узнать - одета в походную одежду, лицо загорело и похудело, волосы сильно отросли, да и сам ребенок успел вытянутся за прошедшие недели. Наша компания подошла к крепким двустворчатым воротам, и я постучал в небольшую форточку, вырезанную в одной из створок. Через какое-то время окошко открылось, в проеме появилось лицо привратника.

- Ты кто?

- Меня зовут Кенион Ка...

- Цыган не пускаем.

Форточка захлопнулась перед моим носом.

- Что происходит? - в замешательстве сказал я вслух и постучал еще раз.

- Проблемы с цыганами? - спросил бард у Лизаветы. Та в недоумении пожала плечами.

- Наверное, сторож не любит вино и песни, - подсказал боец.

Через небольшой промежуток времени форточка открылась опять.

- Послушайте, я не цыган, у меня отец южанин, а лицо просто загорелое и грязное. Давайте...

- А у меня мама Императрица Холодных Ветров. Пошел прочь! - форточка с грохотом затворилась.

- Теперь ясно, почему конюх Георгий решил сбежать отсюда, - сказал где-то за спиной Олежик.

Я забарабанил в дверь со всей силы, теряя терпение. Что за день - сплошные недоразумения!

- Открывай! Я не для того тащился сюда из самых Сере...

Форточка отодвинулась в сторону, но вместо лица привратника в ней возник широкий ствол мушкетона.

-Ты че, плохо понимаешь услышанное?

-У нас дочь твоей госпожи, болван! - заорал я.

- О Боже, цыгане похитили дочь госпожи, - закричал в ужасе привратник и оконце опять захлопнулось. За воротами послышался топот.

- Ты мог сформулировать новость... менее двусмысленно? - приподняв бровь в предчувствии плохого, спросил Олежик.

- Да, конфуз вышел, - согласился я. - Не ладится у нас с местными.

- Давайте уже я с ними поговорю, - сказали Лизавета, спрыгнула с лошади и вышла вперед.

Через некоторое время ворота отворились, оттуда высыпало человек пятнадцать, преимущественно мужчин, но присутствовало и пару женщин, вооруженных кто чем попало - от мушкетов до топоров и взяли нашу компанию в полукруг. Ребенка сразу оттеснили, где-то за спинами толпы раздался женский вскрик: - Ты в порядке, милая?

- Да, - ответила Лизавета, - мама, подожди, ты не так...

- Я сейчас вернусь, милая, - из толпы появилась хорошо одетая женщина и направилась к нам.

- Вон тот угрожал девочке расправой, - указал на меня привратник.

- Что? - с изумлением произнес я.

- Негодяй, - взвизгнула дама и влепила мне звонкую пощечину.

- Повесить их! Четвертовать! - послышались крики из толпы.

- Илеана! - встревоженно воскликнула женщина.- Что произошло? Где Георгий?

- Мама! - возмущенно запищала Лизавета.

- Подожди!

- Это я щас пару человек четвертую, - угрожающе произнес Дюпрэ.

- Да они еще и пугают! Да они пьяны! У них бубен и лошади - точно цыгане! -продолжились возгласы.

- Йоан, если на каторге тебя охраняли подобные люди, я понимаю, почему тебе пришлось бежать, - тихо сказал Олежик. Бывший вор грустно вздохнул.

- Госпожа, вы не поняли... - начала было Илеана.

- Схватить их и вызвать шерифа! - перебил ее кто-то.

- Не надо шерифа! - вскрикнула няня.

- А вдруг она с ними заодно? - вовремя вылетело из толпы.

-Мать! - уже почти рявкнула Лизавета.

- Похоже, назревает фатальное недоразумение, - произнес Жан, оценивающе осматриваясь вокруг.

- В тюрячку цыган-похитителей!

- Я гел! Гееел! - мои нервы окончательно сдали, слишком много всего за один день.

- Ягелгел? Что это значит? Заклинания?

- Во-во, по-своему залопотал, видать колдует!

- Шерифа!

- Повесить!

- Не надо шерифа!!

- Мама!

- Потерпи, щас прийду!

- Я гееел!

- Как в приюте для умалишённых, - констатировал Олежик.

- Дай сюда ствол!

Бубух - раскатисто грохнуло над нашими головами. Девочка сидела в грязи, сбитая отдачей, сжимая в вытянутых руках мушкетон привратника.

-Замолчите все! Мама!

-Да, доця?

-Меня никто не похищал. Благодаря им!

-Я гееел!

- Да они уже поняли, уймись, - Дюпрэ успокаивающе похлопал меня по спине.

- Что, в конце концов, происходит?!! - вскричала женщина. - Как ты тут оказалась?

- Так цыгане... -начал было привратник.

- Ну прекрати уже, - устало перебила Илеана.

- Ой мама, ну так в двух словах не объяснишь! В общем, меня сначала хотели похитить, потом еще, дважды, не потом дважды, а всего, вот тот мужчина, которому ты по лицу дала...

- Похитить хотел? - и женщина зверски посмотрела на меня.

- Да нет же! Он меня спас! В первый раз, и во второй тоже он, хотя нет, его побили, а вообще и он тоже спасал, но вообще те два мужчины - большой и поменьше, с носом таким широким.

- Ага... - сказала мать.

- Так вот, Илеану тоже хотели похитить, муж...

- Что?

-Муж... откуда не возьмись, взялся. И вообще всех спас. Дай им денег чтоб уехали.

- А?

- А пес это Жак. Ну вот, теперь ты все знаешь, пошли кушать! И мужчине тому фургон потом подаришь, хорошо? Я ему обещала.

- А? - женщина застыла в ступоре.

- Ну все расходимся, спектакль окончен, - девочка отряхнула костюм и уже была в воротах.

- Ни хера я не поняла, доця, - озадачено произнесла мать девочки, ни к кому не обращаясь, погладила волосы, посмотрела на нас, открыла рот, собираясь что-то сказать, потом закрыла и двинулась в след за дочкой. Мы остались стоять, предоставленные самим себе.

- Идем, - махнула рукой Илеана и двинулась к воротам.

- Так а Георгий где? - спросил привратник.

- К цыганам ушел, - ответил Дюпрэ.

- И коней увел, - добавила няня.

- Я знал, что прав - без них не обошлось, - удовлетворенно произнес сторож.

Проходя мимо, ткнул привратнику бутылку.

- Не, на службе не пью.

- Как хочешь.

- И спасибо что девочку спасли! - крикнул он, когда мы были уже во дворе.

Няня отвела нас в один из домов для прислуги, где мы смогли бросить вещи и привязать рядом коней, Илеана сказала, что их потом отведут в конюшню. Прибежала Лизавета.

- Ну как, ловко придумала с мушкетом?

- Да, очень внезапно, - я погладил девочку по голове.

- Идемте в столовую, мама вас накормит. И суп будет, как Олежик хотел.

- Ну, раз так, идем. Йоан, всеобщий спаситель, пошли, щас будем по дороге придумывать, как ты нас выручал, - сказал заинтригованный супом боец.

- Надо достоверно, - взволнованно добавила Илеана.

- А мы по-другому и не умеем, вон Лизавета уже почти все расписала.

- Что хозяйка знает о твоем муже? - спросил Дюпрэ.

- Практически ничего, я о нем не распространялась. Кто захотел бы взять няней женщину, чей муж вор.

- И дебошир, любит бить бутылки об корчмарей, - добавил бард.

- Да что вы все его шпыняете! - возмутилась Илеана.

- Ладно, успокойся жена. В чем они не правы? - спокойно ответил Йоан.

- Терпит как мужик, - сказал с уважением Олежик.

Ближе к северной стене крепости стояло крупное двухэтажное строение. На первом этаже расположилась большая, хорошо обставленная столовая, куда нас привела девочка. Мать ребенка уже была там и чувствовала себя очень неловко.

- Ээээ... - начала она, когда наша компания зашла внутрь, - я бы хотела... Да что вы стоите, присаживайтесь!

- Спасибо, - мы стали быстро занимать места.

- А где суп то? - спросил Олежик, и бард ткнул его локтем в бок.

- Не наглей.

- Да не наглею, ведь говорили...

- Женщина и так не в себе!

- Говорите потише, - сказал я шепотом, но акустика в зале была отличной и мама девочки все прекрасно услышала.

- Я в себе, то есть все в порядке, то есть… Суп сейчас принесут.

- Простите, мы знаем, что вы в себе, то есть уверены, то есть, вы так себя вели, будто не в себе, но это для вас нормально! - утешил я женщину.

- Что??! Как это я себя вела? - дама стала нервничать еще больше.

- Эээ, имел ввиду, нормально, для вашей ситуации. Тоесть я за пощечину не в обиде, забудьте. Давайте лучше суп, да.

- Но вы ведь мою дочь похитили! То есть, так показалось… Где этот чертов суп??!!

Принесли горячий суп и разлили по тарелкам, а также подали пару кувшинов вина. Олежик налил Дюпрэ, себе и кивнул на мою кружку.

- А дядя Кени много пил! - сдала меня Лизавета, откусывая кусок хлеба.

- Как интересно... - ответила женщина, помешивая ложкой суп.

- О, это в прошлом, я почти завязал.

- Давно? – стесняясь, спросила женщина.

- После того, как заснул, управляя фургоном, и нас ограбили дезертиры, - просветила мать девочка.

- Да, - согласился я, - после этого.

- Его, когда он пьяный, бьют, - добавил ребенок.

- Ага, ходячая катастрофа, - отозвался Олежик. Женщина уставилась в тарелку. Ели молча.

- Вы наверное хотите понять, что там насчет моего мужа? - наконец подала голос Илеана.

- Да я все хочу понять, - отозвалась хозяйка.

- Он не виноват! - выделила главное няня.

- В чем?

- Ни в чем не виноват!

- Всех спас, - согласно кивнула Лизавета.

- От кого?

- От тех людей, которые задумали нас похитить.

- Ими Георгий командовал, - подбросил я деталей.

- Так, а где он?

- В тюрьме.

- А привратник сказал - к цыганам ушел.

- Это мы его ввели в заблуждение. Пошутили.

- Не смешно, - сказал женщина.

- Так вот, мой муж всех спас. Мы договорились встретиться с ним в Серединных Землях, он там работал лесорубом, в селе одном. Вообще, он на Кениона работал, вот они нас вдвоем спасли. От Георгия.

- Кенион - это дядя Кени, - объяснила Лизавета.

- Вы лесоруб? - спросила дама.

- Он самогонщик, - гордо произнесла девочка, - опытный. Товар по всем окрестным селам продает.

- И на вас работал лесоруб?

-Почему нет, - пожал я плечами, - дровишки для печи нарубить, то-се.

- Вы возле леса живете?

- В таверне, - поспешила просвятить Лизавета.- На полу, иногда, спит с собакой.

- Не совсем на полу, дети подтыкают под меня одеяло.

- У вас есть дети? Вы что бездомный?

- Это не мои дети. Купил таверну на пару с семьей южан, мы совладельцы. А дом у меня есть, в Ибире.

- Ты не рассказывал про дом, - отозвался Олежик.

- А что о нем говорить. Если мой дедушка Патрик самый мудрый, то другой дедушка - Хуан, был самым щедрым. Он подарил мне поместье с прислугой и огромного, прекрасного черного жеребца. Я был там всего пару раз, познакомился со служащими, сказал, что б следили за всем и жили в свое удовольствие, мне тогда не до хозяйства было - молодой, на месте не сиделось, много путешествовал с караванами. А конь не подошел, слишком норовистый, я с него пьяный падал. Оставил в поместье.

- То есть, вы из богатой семьи? - спросила женщина.

- Ну не знаю, это как посмотреть. Дедушка Хуан был богат, но у него осталось много сыновей и внуков, наследство, поделенное между ними всеми, выглядело не так уж и впечатляюще. Основные его средства были в товарах и караванах - люди, кони, повозки, снаряжение... Он был активный человек, постоянно что-то крутил. К тому же, половину средств дед завещал церкви. А деньги из завещания отца мы с братом полностью оставили сестре, знаете жизнь на Изумрудном Острове не сахар.

- Я запуталась в вашей родословной, - женщина подперла голову руками.

- Неудивительно, я сам в ней иногда путаюсь. Особенно, по папиной линии.

- Давайте вернемся к похищению.

- Йоан не причем, - как бы невзначай произнесла Илеана.

- Ты ж говорила он всех спас?

- Спас, но больше не причем. Совсем.

- Как скажешь. Думаю, пора сменить блюда, - замучено произнесла женщина. Принесли жаркое, мясо, сыр. Олежик и Дюпрэ налили еще вина. Жаку кинули костей.

- Итак, господин Кенион и господин Йоан, вы спасли мою дочь и Илеану. Спасибо за это.

Няня ткнула в бок жующего мужа.

- Пожалуйста, - кивнул тот.

- Что было дальше?

- Мы спрятали их в таверне, вызвали шерифа, но бандиты уже успели сбежать. Потом, все обсудив, приняли решение отвезти девочку с няней домой. Поехали через Земли Больших Лесов... - продолжил я рассказал.

- Там живет его брат писатель, - подсказала Лизавета, - с женой. На самом деле, это она настоящая писательница, а все думают что он, там забавно получилось.

- Наверное, - согласилась мама.

- Так вот, в Землях Больших Лесов граница оказалась перекрыта, нам пришлось вернуться, - объяснил я.

- И тогда на нас напал Йоан, ой нет, он нас тогда спас, - вставила девочка.

- От конюха, - подсказал Дюпрэ.

- С дружками, - добавил Олежик.

- А вы кто? - пытаясь вникнуть, спросила мамь.

- Вон тот, без зубов - Олежик. Он ушел из дома чтобы бить людей за деньги, как дядя Кени в молодости, - начала описание Лизавета. - А второй – Жан, он стрелял в людей. Из пушки. А вообще они музыканты. Когда я стану актрисой, буду с ними путешествовать, просить деньги на ярмарках и в тавернах.

- Вернее не скажешь, - кивнул боец.

- Обсудим это... позже, - напрягшись, произнесла женщина.

- Мы познакомились с ребятами на границе, когдапришлось вернуться. Они смогли скрутить преступников, те напали во второй раз. Без них мне с Йоаном пришел бы конец. Нас хорошенько отделали, - пояснил я.

- Дядя Кени пьяный был, ночью за самогоном вышел, трезвым его не подловить так просто, - защитила мое достоинство Лизавета.

- Так он же, вроде, бросил пить?

- Так его музыканты напоили. Они веселые.

- Шутники, - кивнул я.

- А Йоан?

- Йоан не пьет, только по праздникам, - вставила няня.

- Чудо, а не муж, - подтвердил я.

- За всех отдувался, - добавил Олежик.

- Герой, - закончил характеристику бард.

- Я не справился бы без помощи своих верных друзей, хотя их пьянство и прочие глупые проделки доставляли определенные трудности, - невозмутимо подколол всех бывший вор.

- Спасибо Йоан, похоже, вы опора всех этих людей, - с чувством сказала женщина.

- Кремень, - подтвердила Илеана с каменным лицом, но потом ее рот растянулся в широкой улыбке.

- Вот негодник,- захохотал Дюпрэ и смех передался всем, кроме хозяйки. Она смущенно улыбнулась и покосилась на дочь.

- Я же говорила, что они веселые, постоянно смеются... непонятно почему, - с улыбкой пояснил ребенок.

- Вино хорошее, - объяснил боец. Атмосфера за столом понемногу разряжалась.

- Мужики отделали похитителей, и на этот раз им было не улизнуть. Все в тюрьме, - продолжил я, уплетая жаркое.

- А потом король дал нам конвой до границы! - воскликнула девочка.

- Какой король?

- Серединных Земель. Он нам должен был по крупному.

- Маленькая, ты наверное что-то...

- Она не выдумывает, - подтвердила Илеана.

- Да, я однажды помог Юлиану, лет пятнадцать назад, и король не забыл, оказался благородным человеком. Наверное.

- И вот мы здесь! - закончила рассказ девочка.

Женщина помолчала, обдумывая услышанное.

- Я, конечно, немного поняла, даже не осознала до конца, что дочка вернулась, причем так внезапно, позже еще будет время разобраться во всем этом, но хочу сказать, что очень благодарна вам. А также - что вы довольно странные люди...

- Ну, с этим не поспоришь, - согласился Дюпрэ.

- А можно еще мяса? - попросил Олежик.

За насыщенным днем наступил вечер. Люблю вечера в чужих странах, они везде разные, но всегда приносящие умиротворение. Так было во время моих путешествий - вечером караван останавливался и никуда уже не нужно спешить. Люди чистят коней, смеются и разжигают костры для приготовления пищи. Спокойное время. А впереди, разными цветами красуется закат, тоже спокойный, добродушный и неспешный, как знающий себе цену человек.

Я стоял на крыльце дома для прислуги, привалившись плечом к опоре навеса. Потеплело, погода стала приятной. Пес почесал лапой живот, поднялся и пошел внутрь - решил сменить обстановку. К дому, медленным шагом, сложив руки под наброшенной сверху теплой накидкой, приближалась Лизаветина мама. После совместного обеда она начала чувствовать себя попроще в нашей компании, но некая скованность все еще оставалась. Что неудивительно.

- Вышли подышать перед сном? - спросила женщина, подымаясь на крыльцо.

- Люблю закаты. Они спокойные, а немного покоя после нескольких последних месяцев мы заслужили.

- Заслужили, - с улыбкой согласилась дама. - Илеана с мужем только что ушли. К ребенку. Йоан хороший человек, ей с ним повезло.

Я заржал.

- Простите, вспомнил одну шутку.

- Поделитесь?

- Ой, нет, она грубая, пошлая и своеобразная. Может чуть попозже.

- Надеюсь, при моей дочери никто не позволял себе подобного юмора?

- Нет, конечно, нет.

Женщина опять улыбнулась, немного зажато.

- Лизавета очень хорошо о вас отзывается, о всех вас. Говорит, вы ее друзья. Это так странно, - Камилла снова сконфуженно улыбнулась, - никогда не представляла дочку в подобном окружении. Если честно, ваша компания, за исключением Йоана и Илеаны, смахивает на банду полуспившихся бродяг... Такие, знаете, днем безобидные музыканты, а ночью безжалостные головорезы. Немного страшновато.

- Да, вы в какой-то степени правы, Йоан для нас стал нравственным маяком, - кивнул я. - У меня будет просьба - повторите потом тоже самое Олежику и Жану, им полезно будет услышать мнение со стороны.

- Ну... хорошо, - немного удивленно ответила она.

- И еще, насчет того что вы сказали... стоял и думал тут... если бы не вся эта история, я и правда мог закончить плохо - незаметно для себя покатится по наклонной и лет через пять замерзнуть под забором в луже блевотины, ничего не соображая. Следует признать - яспивался. Давно.

- Мда... откровенно.

- Хорошо, что произошло то, что произошло. Наверное, это меня спасло.

Мы какое-то время помолчали.

- Дочь говорит, обещала вам новый фургон. А что случилось со старым?

- Давай на ты?

- Давай.

- Фургон ушел на взятку. Йоан побил бутылки в корчме об корчмаря, и мы откупались от шерифа.

Женщина засмеялась. - А если серьезно?

- Сломался в пути, недалеко от границы.

- Понятно. Дам тебе самый лучший фургон, какой найду.

- Спасибо.

- Няня с мужем решили забрать сына и уехать, попросили денег. Немного жаль отпускать Илеану, но она заслужила все, чего не пожелает.

- Она неплохая баба. Не шибко общительная, повидавшая, но неплохая.

-Да. Согласна. Странно, раньше Илеана избегала разговоров о муже, я даже думала что он какой-то бандит.

-Кто, Йоан? Да как такое могло в голову прийти?

-Хах, теперь сама удивляюсь.

Мы опять молча смотрели на закат. Небо темнело.

- А ты что собираешься делать дальше?

- Не знаю, - ответил я, улыбаясь. - Последнее время, все мои мысли были о том, как добраться сюда, что делать потом не думал. Даже все деньги умудрились истратить, ну тогда, когда откупали Йоана от шерифа, - женщина опять засмеялась. – Наверное, отдохну немного и поеду в Земли Больших Лесов, к брату, оттуда в Серединные Земли.

-Не торопитесь. У нас давно не было гостей, я соскучилась по этому. Да и вашей троице, кажется, есть, что рассказать о мире, будет интересно послушать. А насчет денег... мне немного неудобно о таком говорить, не знаю, как вы отнесетесь к подобному... я хочу оплатить ваши траты... и сколько захотите сверху.

- Думаю, достаточно будет пары монет на дорогу, не более, хотя у мужиков сами спросите. Это все было замечательным приключением, и никто из нас не ввязывался в него ради денег.

- Хорошо. Ну я пойду, уже темно, уложу дочку спать.

- Врядли у вас получится. С нами она такрано никогда не ложилась.

- Эй, разбаловали мне ребенка, - шутливо возмутилась мама. - Спокойной ночи.

- Ага, спокойной.

Дама направилась к двухэтажному зданию, а я проводил ее взглядом и зашел в домик. Олежик куда-то собирался.

- Ты куда?

- Куда я могу идти в это время? На свидание конечно.

- С кем?

- Мне приглянулась одна служанка во время обеда.

- Девушка еще не в курсе, - прояснил ситуацию Дюпрэ.

- А. Ну, если ее не испугает твоя куртка и нос,ради всего святого - не улыбайся, - сказал я.

- Внешность - ничто, как и наличие зубов. Главное шарм, обаяние и забота.

- Ты, скорее всего, прав.

- Конечно, прав, сужу по собственному опыту.

- Возможно, девушки просто боялись отказать, - сказал Дюпрэ.

- Это тебе они боятся отказать, а я милый.

- Поэтому, я люблю крупных и сильных женщин, под стать себе - их не так просто испугать. А вот такому задохлику как Олежик, сойдет любая.

- Надеюсь, на земле существует еще один подобныймонстр, и вы встретитесь до того, как тебе исполнится девяносто. Возможно, она даже будет артиллеристской.

- Возможно. А возможно поэтессой.

- Ну ладно, пойду. Если я не вернусь – значит, женился, - сказал боец и ушел в вечер.

Утром наведалась Илеана, пришла за деньгами для переезда. Побывала у хозяйки, затем заскочила к нам. Мы с Дюпрэ играли в карты, а Олежик тренькал на лютне, практиковался.

- Уезжаем через неделю-другую, - сказала она, поздоровавшись, - не хотим оставаться до весны. Сын совсем вырос... Йоан остался с ним, вспоминает, как быть отцом. Кажется, это совсем не тот человек, за которого я выходила замуж.

- Йоан, кстати, переживал, что ты его бросишь, когда он перестанет быть плохим парнем, - закончив тренькать, сказал боец. Женщина улыбнулась.

- Вы не можете не подшучивать?

- Можем, но так не интересно.

- Куда отправитесь? - спросил я.

- Попробуем закрепиться в Серединных землях - там война, земля не должна быть дорогой.

- Напишу письмо Родриго, сможете передать?

- Конечно, как скажешь. Вообще я пришла поблагодарить. Мы у вас в долгу. И у девочки.

- Вот-вот, так что попытайтесь не вляпаться в неприятности с законом, до того момента как вернете фургон.

- Не волнуйся насчет этого. Мне хотелось бы отдать долг. Если, вдруг, понадобится помощь, можешь всегда рассчитывать на нас.

- Запомню это, - кивнул я. - Сейчас набросаю письмо. - Написал Родриго, где нахожусь, а также, вкратце, описал свои приключения. Кажись-таки, подарки на свадьбах его детей буду вручать лично. Это хорошо, люблю свадьбы. Илеана ушла домой. Олежик убежал к вчерашней служанке, она попросила помочь натаскать воды. Естественно, подпрягли Дюпрэ. Я вышел прогуляться по территории поместья, Жак отправился следом. Когда подошел к воротам, на перерез мне побежала Лизавета.

- Привет, ты куда?

- Да так, просто гуляю.

- Я с тобой.

- Давай.

- Илеана приходила, к отъезду готовится, - просветила девочка, вышагивая рядом.

- Мы виделись, передал ей письмо для Родриго.

- А вы когда собираетесь уезжать?

- Не скажу точно, еще нужно подготовиться, купить провианта. Тоже пару недель. А насчет Олежика и Дюпрэ - вообще не знаю, что у них на уме.

- А если не успеете за пару недель, останетесь до весны?

- Может и останемся.

- Хорошо, если останетесь, - ответила девочка.

Мы прошли через прилежащие постройки и удалились в огромные луга, укрытые желтой травой. Понимаю, почему эта страна - Долинные Земли.

- Мама, почему-то, считает вас жутковатыми.

-Ага, она говорила. А Йоана - самым нормальным среди нас.

- Ха-ха, да, забавно получилось за обедом. Мы выкрутились.

- Да, выкрутились. Надеюсь, твоя мама перестанет нас бояться.

- Я смогу ёё переубедить. Мы уже далеко ушли, пойдем обратно, Жак наверное устал.

- Да, выглядит утомленным, поворачиваем. Еще не передумала становится актрисой?

- Конечно нет, теперь хочется этого еще больше. Мне понравилась бродячая жизнь, и Олежик с Дюпрэ обещали взять к себе.

- Думаю, стоит обсудить это сначала с мамой.

- С чего ей быть против?

- И то правда.

Мы не спеша вернулись, Лизавета куда-то убежала, а я заболтался с привратником, он оказался вполне неплохим парнем. Вечером хозяйка пригласила нас на ужин.

- Жан, - начала Камилла, после того как были съедены основные блюда, - как я поняла, вы артиллерист?

- В прошлом. Чуть не оглох из-за шума выстрелов. Поэтому громко пою.

- Знаете, наше поместье ведь считается крепостью, защитным сооружением. И тут есть пушки.

- Не видел ни одной.

- Они убраны. За ненадобностью. Войны в этих краях давно не было.

- Понятно. К чему вы клоните, госпожа?

-Я бы хотела предложить вам должность местного артиллериста. По реестру, у нас должно быть несколько артиллеристских расчетов, но вот уже долгое время нету ни одного. Был старый пушкарь, еще когда я только переехала сюда, до Лизаветиного рождения, но он давно умер, от старости. А новых людей обучить некому. Думаю, получится зачислить вас на государственную службу, а если нет, то буду платить из своего кармана. Сможете подготовить ребят, каких выберите.

- Хм, заманчиво, я подумаю.

- Да конечно, не торопитесь.

- А я точно останусь, - сказал Олежик. - Я влюбился.

- А дама сердца жаждет, что б ты остался? - с ухмылкой спросил Дюпрэ.

- Естественно, как такого не жаждать.

- Мы ведь уже обсуждали это - они просто боятся отказать.

- Отстань. А еще лучше, пойди, поищи себе медведицу в лесу, будет приносить тебе малину к крепостным стенам.

- Как я поняла, вы образованный человек? - спросила женщина.

- Когда-то был. Но давно, - ответил боец.

- Уверена, вам мы тоже что-то подыщем. А ты Кенион, уже определился, когда уезжаешь?

- Ээ, еще нет. Много всего нужно подготовить.

- Тогда, может, дождешься весны?

- Посмотрим. Пока не знаю.

Честно говоря, с каждым днем уезжать хотелось все меньше и меньше. Назад, в Серединные Земли, меня тянула скорее привычка, также я успел соскучится по шумному семейству южан. А с сборами не задалось. Сначала решил поменять навес на подаренном фургоне, в это время как раз заскочили Йоан с Илеаной - попрощаться и взять меня с собой. Я ответил, что не готов. Мы душевно простились и проводили повозку до дороги. Их карапуз имел огромные глаза матери и бандитское лицо отца.

- А он может натворить дел, - смеясь, сказал Олежик.

- Ага, если впитал в себя угрюмость мамы и прошлую задиристость папы, это будет что-то страшное.

- Будем надеялся, малец вобрал в себя их лучшие черты, - закончил Дюпрэ.

Затем на восемь дней зарядили дожди.

- Никуда ты не уедешь, - просветил меня, разбуженный топотом Жан, в один из тех вечеров, когда я мокрый вбежал с улицы в домик для слуг, после, как всегда затянувшихся, посиделок с Лизаветой и ее мамой.

Когда дожди прекратились, я предпринял еще одну попытку, уже не совсем понимая, зачем это делаю, но оказалось, что всем лошадям пора менять подковы, а в днище совсем нового фургона, внезапно, отвалилось пару досок

- Может, останешься еще на какое-то время, лучше подготовишься? Сам видишь, постоянно что-то идет наперекосяк, - сказала Камилла.

- Да уж. Ты права.

И я остался. На неделю, потом еще на неделю, потом еще на одну, потом на месяц, а потом пришли холода. Затем наступила весна, и мир начал просыпаться и расцветать. И вот в один солнечный день случилось два события: Камилла сказала, что беременна, а также пришло письмо от Родриго - настало время решать его семейные проблемы. По-моему, смахивает на сюжет для следующей истории, не правда ли? А сейчас, дайте мне немного передохнуть. Также, тебе дорогой читатель, да-да именно тебе, не надо недоуменно оглядываться по сторонам, желаю тепла, любви и приключений. Употребляй умеренно и только качественный алкоголь. Кстати, такой можно приобрести у меня - ребенок на подходе, как понимаешь, деньжата не помешают.

Глава 24

Возвращение на Юг или

резня пирогами или

продолжение дорожных приключений

1

- Ця, сейцяс будим пить ця. Хоросий ця, хиии! - произнес, улыбаясь, Ли Пинг и отпил из маленькой глиняной чашечки, - впфффф, хоросий ця!

- Неплохо, - согласился я, прислушиваясь к вкусу напитка. Насыщенный и плотный, темный и приятно горький. Допили чай и Пинг залил в небольшой чайничек с заваркой еще воды.

- Настоится, будет вкусний, - сказал он.

- Подождём.

Мы откинулись на спинки кресел, уставились на заставленную товаром полку лотка и простирающийся за ней мир. Весна, наконец, полностью сменила зиму и расцвела во всем своем великолепии, словно молодая девушка, что неделю готовилась к свиданию и наконец, явила себя истомившемуся жениху, поражая красотой.

- Готов, - сказал Пинг через минуту и вновь наполнил чашечки. Вкус стал еще насыщенней.

- На этот раз темней.

- И зирней, хи-хи, - с улыбкой кивнул Ли. Он был родом из далеких земель, лежащих где-то за Империей Холодных Ветров. Отпрыскзнатного семейства, раньше ходил в крупных чиновниках, но попался на взятке и дабы избежать тюрьмы, при помощи родственников и связей, стал участником дипломатического корпуса, отправляющегося на запад, что для человека такого ранга равнялось почти ссылке. В корпус входили послы, которые должны были налаживать отношения с правителями дальних стран и купцы, в обязанности коих входило налаживание отношений торговых. А торговать Ли Пинь умел, как и находить друзей, потому, что парнем являлся хоть и хитрым, но добродушным,честным в делах.

- Фппппф, - втянул желтокожий Пинь горячую жидкость. - Вкусно. Твой самогонь вцера тоже был вкусно.

- Ха, он у меня очень редко бывает не вкусным!

- Харосий слова для продази. Написи на бочках.

- Хм, может и напишу. Еще надо добавить, что б не упивались, а то можно влипнуть в серьезные приключения. Как я.

- Умереность - больсая добродетель.

Пинь снова налил горячей воды в чайник и мы продолжили созерцать горизонт. Горизонт закрывался стеной каменного строения напротив. В нем жил и работал господин Микельсен, управляющий рынком, умный и молчаливый северянин.

- Камилла беременна, - сообщил я другу, немного попялившись в стену.

- Уу, ты ловкий сталик! - с одобрением и улыбкой произнес Пинь, наполняя чайничек.

- Я еще не старик. Если верить ощущениям - только начал выходить из подросткового возраста.

- Высел сразу в старость, долгое детство, хи-хи.

- Хоть мне и пятьдесят, физически чувствую себя как в двадцать пять, умственно на двенадцать, а в душе где-то на пять с половиной.

- Любой возласт хорось по своему, - изрек очередную мудрость торговец, наполняя кружки. - А по поводу белеменности, что чуствуесь, юный папаса?

- Радостно и боязно немного.

- Это потому что у тебя второй, а после пяти, как у меня, перестаесь бояться. Бояться не надо, нет смысла.

- Угу, наверное. - Я встал с кресла, наполнилкотелок и поставил на огонь, горевший в небольшой печке. Для чая Пиня, который быстро настаивается и много раз заваривается, нужен запас горячей воды.

- А еще, мне прийдеться уехать на какое-то время.

- Ага, сделаль ребенка и ту зе надо уехать. Какое совпадение.

- А? Да нет, все не так. Вчера же, после новости о беременности, пришло письмо. От старого друга. У него проблемы... семейного плана, он один не справится. Вообще, слабо представляю сколько нужно людей чтобы справиться. Я не знал, как быть, но Камилла сказала чтобы ехал... Если честно, голова идет кругом от всего этого.

- Зацем перезивать? Это лиснее. Выпей ця, полюбуйся стеной напротив и исполни свой долг. Не торопясь. Торопится ни к цему. Все закономелно, всему свое время, - произнес Ли невозмутимым тоном мудрого учителя.

- Тебя когда за взятку судили, тоже такой спокойный был?

- Я? Хе, нет, я плакаль. Но советовать - не мески с рисом таскать.

- Точно.

- У меняв итоге все слозилось хаясо - довелось увидеть новые земли, познакомиться с новыми людьми, полуцить новые знания и заработать новые деньги. Все к луцьсему. Свой путь я плосель, а ты плойди свой, потом расказесь, куда он пливедет.

Глава 25

2

- Ты уверена? - спросил я в сотый раз Камиллу.

- Да, - ответила она в сотый раз. Точно также, как и до этого.

- Ну... не знаю... Вдруг...

- О Господи милостивый, вдруг что? Ну что ты сделаешь, случись вдруг что?

- Ээ, пф... - я запнулся.

- Кто из нас рожал? - произнесла она успокаивающе, подойдя и положив мне руки на плечи.

- За собой такого не помню, разве что был жутко пьян.

- Ну вот, ты врядли, а мне доводилось и рожать, и беременной ходить. Поверь - я с этим справлюсь, как и в первый раз. И нет такого, в чем бы твоя помощь была абсолютно необходима. А вот Родриго она необходима.

- Да, ты права. Просто... Черт, это все так сложно.

- Тебе сложно? Это из меня будет вылезать маленький человечек.

- И возможно не один. У моей двоюродной бабушки Роситы родилась тройня. Дважды.

На дворе стояла весна. Я грузил бочки в фургон. Последняя партия, которую нужно отвезти на рынок. В Долинных Землях я продолжил заниматься тем, что умел - варить самогон. Хотя употреблял его намного меньше, чем раньше. Практически не пил. Если вы, по жуткой оплошности или прискорбному стечению обстоятельств, не знакомы с первой историей о приключениях моих и моих друзей, то разрешите представиться - Кенион Каранса. По маме - гелл, по папе - ибирец. В прошлом путешественник, кулачный боец, охранник таверн и караванов, торговец. Ныне самогонщик. В Долинные Земли попал прошлой осенью из Серединных Земель, где жил последние четыре года. Держал там таверну на пару с шумным семейством южан. К ним на помощь я и собираюсь. Старые проблемы с родственниками, но об этом позже.

- Что будешь делать с товаром? - спросила женщина.

- Пинь поторгует за четверть выручки. Остальное отдаст тебе.

- Он так забавно разговаривает, никак не могу привыкнуть. Веселый человек, - улыбаясь сказала Камилла. Она была матерью Лизаветы - ребенка, которого по стечению обстоятельств, я спас от беды в Серединных Землях, а потом с кучей приключений, доставил матери.

- Возьму у Пиня чая в дорогу.

- Не пойму, что ты в нем нашел? Горький и землей пахнет.

- Ты только один пробовала. У Ли много сортов. - Я загрузил в фургон последнюю бочку и сел на стоящий рядом небольшой стог сена, Камилла примостилась рядом и положила голову мне на плече.

- Держу пари - Лизавета хочет с тобой, - сказала она.

- Наверняка.

- Дорога опасная?

- Только не для меня и Мехона, - успокаивающе ответил я, чмокнув женщину в висок. Мехон был моим братом - шумным, пузатым и бородатым деканом Королевского Университета в Землях Больших Лесов. А еще - известным писателем.

- Он тоже едет?

- Для того, что предстоит сделать - понадобятся все, кто у нас есть.

- Возьми денег с запасом.

- Уф... хорошо.

- Не уфкай. Сам знаешь - они вам пригодятся. Уфканье сегодня не уместно.

Женщина была права - часть своих сбережений, а также старый фургон я потерял осенью, во время одного из множества происшествий, случившихся по дороге сюда. Другая часть хранилась у Родриго, но неизвестно, какие нам предстоят траты... А Камилла была богата – она, будучи аристократкой, являлась дальней родственницей местной королевской семьи и просто хорошей хозяйкой обширного поместья с небольшой крепостью. Меня немного коробило, что придется использовать деньги женщины - но что поделать?

- Олежик и Дюпрэ отправятся с тобой?

- Если захотят, мы еще не говорили.

- Жан хорошо натаскал местных ребят. Они стреляют довольно прилично. Ну, мне так кажется. Здоровяк заслужил отпуск. А на счет Олежика, не знаю - если жена отпустит, ха-ха.

- Думаешь, парня припнули за одно место к дому? Тогда он точно не против развеяться.

Жан Дюпрэ и Олежик были бродячими музыкантами, с которыми я познакомился во время прошлогодних приключений, и каждый из них являлся ярким персонажем. Дюпрэ - огромный канонир из далекого Королевства Благодатных Земель, а ныне мастеровитый бард. Олежик - сын состоятельных родителей, получивший хорошее образование, но избравший жизнь бродяги и кулачного бойца.

- Знаешь, - произнесла Камилла, задумчиво улыбаясь и прищурив глаза, как будто вспоминая что-то, - наверное, даже хорошо, что ты уедешь. Когда я ходила беременной Лизаветой, муж говорил - если нас осадит противник, идущий на столицу, он ночью перелезет через крепостную стену и сдастся врагу, лишь бы немного отдохнуть от моих истерик, выходок и чудачеств.

Я хохотнул.

- Думаю, он был хорошим человеком.

- Да, хорошим, - ответила женщина. Посидели пару минут молча, солнце начинало клониться к закату, а нужно было еще успеть на рынок. Я поднялся из стога и занялся делом.

Глава 26

3

На следующий день я решил поговорить с друзьями.

- Мои поздравления, Кенион, - сказал Дюпрэ. Он налил себе в кружку вина и капнул в мою. Мы чокнулись.

- Угу, - добавил из-за моей спины Олежик.

- Благодарю. Судьба всегда была благосклонна ко мне, а к старости начала, вообще, баловать - сунула в руки такие карты, о которых я и не мечтал.

Надпили вина.

- Так ты в деле? - спросил я Жана.

- В деле ли я? Хм, сколько мы уже здесь? С сентября? Нигде так долго не задерживала за последние пару лет... Ребят я натаскал, они... ну скажем так, уже кое-что умеют.

- Ну и-и-и... ?

- Конечно же я в деле, Кенион.

Я стукнул кружкой о стол.

- Хах, замечательно. Ну а ты, Олежик?

Боец расположился на стульчике в углу, чуть вдалеке от нас.

- Яподумнадпосоветсясжен, - пробубнил он под нос неразборчиво.

- Чего? - громко переспросил Жан.

- Надо посоветоваться с женой! - раздраженно откликнулся боец.

- Подкаблучник, гы-гы-гы-гы! - тыкнул пальцем в друга бард.

- Я не подкаблучник, я ответственный и заботливый муж, - буркнул Олежик, потирая приплюснутый нос.

- Подкаблучники всегда так говорят, - Дюпрэ довольно улыбнулся и отпил вина.

- Ну хватит вам. Не расстраивай Олежика... правдой, гы-гы-гы,- я тоже пригубил из кружки.

- Идиоты, - ответил боец, потянулся, взял лютню, стоящую у стены и начал грустно брынькать. Мы заседали в домике Дюпрэ.

- Давай проясним ситуацию, - начал бард, откинувшись на спинку стула. - Мы отправляемся в Ибир, а из него - в Города Государства Длинного Полуострова. По дороге к нам присоединяются твои друзья - семейная пара аристократов, с которыми ты держал таверну, а также твой брат.

- Пока все верно. И я нанял еще одного парня, он вам... возможно, вам, а возможно только тебе, если Олежика не отпустят, понравится.

- Хватит коверкать мое имя своими жуткими акцентами! Я Олэжик, а не Олежик! – взвился боец. – И Олэжик – я для друзей, для вас – Олэг Григоровыч!

- Угу. И когда мы прибываем на место... сражаемся с двумя обезумевшими кланами южан? – проигнорировал Олэга Григоровыча Дюпрэ.

- Нет, мы пытаемся вправить им мозги.

- Я служил с южанами. Вправить им мозги можно только ломом.

- Ну, тут я с тобой, во многом соглашусь, будучи на половину южанином.

- У тебя есть план?

- Есть подобие плана, наметки. Для успехапредприятия нам с Мехоном нужно будет повидать некоторых родственников. Я уже написал одно письмо, отправимся, когда получу ответ.

- Понятно. Меня все устраивает. Мои ноги чешутся, так им хочется в поход.

- Это воши, - буркнул, с своего места, Олежик.

- Как грубо, это не красит тебя, дружище. Получаешь дома тумаков, а срываешься на мне.

- Я не получаю никаких тумаков!

- Не стоит оправдываться, такая судьба постигает многих мужчин.

Олежик промолчал и забрынькал ожесточённее.

- И последний вопрос, - Дюпрэ долил себе вина и кивнул на мою кружку, я отрицательно покачал головой.

- Ты планируешь возвращаться?

- Прффф, - я выплюнул вино, которое только что набрал в рот.

- Хороший вопрос, - добавил из-за спины Олежик, довольный, что появилась возможность сменить объект для шуточек.

- А почему, мать его, я не должен возвращаться?

- Ну, - бард сложил мускулистые руки на животе, - странное совпадение - женщина с которой ты живешь, говорит, что беременна, и тут же тебе приходит письмо от друзей...

- Которых никто не видел, - довольным эхом отозвался Олежик.

- И ты мчишься через несколько стран... подальше, - закончил Жан

- Эй, Лизавета их видела! Мои друзья реальны, письмо реально. Просто так совпало!

- Нет, ты не подумай, я не осуждаю тебя, в армии я много видел подобного.

- Мы не осуждаем тебя, - отозвалось счастливое эхо за спиной.

- Ну, знаешь, - затянул Дюпрэ, - проводишь перед боем ночь с женщиной, утром обещаешь вернутся когда война закончится, она обещает ждать, но как правило, вы никогда больше не встречаетесь. Так поступали многие мои сослуживцы, но в оправдание им следует сказать, что, зачастую, вернуться они не могли, потому как, погибали на следующий день.

- И вы еще не женаты... - опять вставил Олежик.

- И ты взял у нее денег...

- Да идите вы! Я не собираюсь никуда сбегать! - раздраженно выпалил я.

Лицо барда расплылось в улыбке, за спиной захихикало.

- Как скажешь, как скажешь, - Жан поднял ладони в примирительном жесте.

- Я вернусь и буду хорошим папой!

- Ну да, ну да, - с серьезным лицом покивал бард, смотря мне за спину. Я знал, что там Олежик улыбается во все оставшиеся зубы.

Глава 27

4

Вечером того же дня я сидел на крыльце перед домом и смотрел на закат. За спиной хлопнула дверь, Камилла подошла и села рядом.

- Где носит Лизавету?

- Утащила куда-то Жака, не так давно.

- Скоро стемнеет, вечера еще короткие. Пора б уже и на боковую.

Снял сапоги и поставил босые ноги на влажное дерево ступенек. Приятно, что можно не мерзнуть. Устал от этого за зиму.

- Они все подшучивают надо мной, - сказал я Камилле.

- Из-за денег на поездку?

- А? Нет, из-за этого тоже, но не только. Говорят, что я сбегу, потому, что ты забеременела.

- А, понятно, ха-ха-х... ха, - засмеялась, было, она, но внезапно запнулась и подозрительно посмотрела на меня.

- О небеса, и ты тоже? - взмахнул я руками.

- Да нет, нет, конечно. Я в тебе уверена, - женщина улыбнулась и чмокнула меня в щеку.

- Ну и славно, устал уже перед всеми оправдываться.

- Не нужно не перед кем оправдываться. Просто совпадение забавное. Это ведь совпадение, Кенион? - внезапно серьезным тоном поинтересовалась женщина.

- О, да что ж такое! - я покачал головой, прикрыл лицо ладонью и посидел так с мгновение.

Из уютного домика, расположенного на другом конце двора крепости, раздались возгласы на повышенных тонах, дверь открылась, из нее вышел Олежик в одном сапоге. Оглянулся и прокричал что-то. В след ему вылетел второй сапог. Он направился в нашу сторону, скача на одной ноге и пытаясь обуться.

- О, Олежик идет. Сейчас обсудим с ним план побега.

Камилла тыкнула меня кулаком в плече. Подошел боец, поздоровался и уселся рядом с нами на крыльцо.

- Ладно, пойду я, ужин сделаю Лизавете, - произнесла Камилла, поднялась, зашла в дом и зыркнула на нас подозрительно, прикрывая за собой дверь.

- Полагаю, ты в игре? - спросил я хмурого парня. Он кивнул, сурово насупив брови. В такие моменты вид у него был достаточно пугающий.

- Тяжело восприняла?

Он опять кивнул и заговорил.

- Боится, что сбегу. Оксана говорит -Кенион смоется, хоть ребенка после себя оставит, а от тебя-одни воспоминания.

- Да вы издеваетесь! С какого перепугу все втемяшили себе в голову, что я сбегу?

- Да никто не втемяшил, мы с Дюпрэ просто шутили.

- Ага, а я поделился вашей шуткой с Камиллой, и теперь она на меня странно так смотрит, подозрительно смотрит!

- Женщины, - пожал крепкими плечами боец, - непростые создания.

- Мы тут все непростые. Ну, пока у тебя есть время, постарайся оставить здесь не только воспоминания. Что б Оксане было спокойней.

Боец промолчал и задумался.

Солнце клонилось за горизонт. Влажные доски на ступеньках. Весна пришла в Долинные Земли.

Глава 28

5

Ответ на мое письмо курьер доставил через месяц. Мы все подготовили к тому времени - провиант, одежду, лошадей. Ехать решили на фургоне, который в том году мне подарила Камилла. Я предполагал, сколько приблизительно времени уйдет на доставку письма, поэтому, мы успели условится о местах встреч со всеми участниками путешествия, и о приблизительных датах. Выезжали в солнечный день, хороший день. Мир стал разноцветным, теплым и радостным. Дул ветер, но он лишь освежал. Наши семьи собрались возле фургона и устроили прощание.

- А что ты мне привезешь, когда вернешься? - спросила Лизавета задорно.

- О, моя дорогая, - расчувствовавшись, поднял ее на руки и крепко обнял, - ну хоть один человек не сомневается, что я вернусь! - девочка весело улыбнулась. Поставил ребенка на землю и почесал голову.

- Привезу платья, которые носят южанки - они яркие и разноцветные. Ну и еще чего-нибудь, что на глаза попадется.

- Идет, - кивнула девочка.

Послышались всхлипы - Оксана рыдала на плече Олежика. Он возвел глаза к небу. Жак - большой, коричневый пес, уже сидел на любимом месте в фургоне, высунув наружу огромную голову и пускал слюни.

- Жалко, что нельзя с вами, - грустно произнесла девочка. Камилла обняла ее за плечи.

- Ну кто-то же должен остаться с матерью, раз меня не будет в такое ответственное время. Да и приключение может выдаться небезопасным, брать тебя с собой - опять же, лишние нервы для Камиллы.

- Я знаю. Буду скучать за Жаком. А, ну и за вами! - вздохнув, ответил ребенок. Она попинала носком сапожка землю и прижалась к матери.

Мы поцеловались с женщиной, перекинулись несколькими словами на прощание, и я направился к фургону. Олежик пытался оторвать от себя жену. Дюпрэ уже сидел на козлах и ждал, подперев голову рукой.

- Мы вернем его, обещаю! - крикнул я Оксане, и девушка окинула меня недоверчивым взглядом. Наконец, супружеской паре удалось разлепиться и Олежик поспешил к фургону, как-будто опасаясь, что жена опять кинется его обнимать.

- Трогай, - буркнул он, забравшись на козлы рядом со мной.

- Слушаюсь, ваше высочество, не извольте беспокоиться! - сказал я услужливым тоном в ответ и легко стегнул коней. Чику в этот раз решил не брать с собой, Лизавета сейчас училась ездить верхом, кобыла подходила для этого как нельзя лучше.

Мы помахали оставшимся и направились к воротам крепости. Первый раз в жизни мне не хотелось отправляться в дорогу. На выезде мы простились с привратником, и он сунул нам бутыль вина. Наш путь лежал в Земли Больших Лесов, к моему брату Мехону. Первый промежуточный пункт путешествия.

Глава 29

6

Меньше чем за неделю мы проехали Долинные Земли, небольшую остановку сделали только на границе, отдохнув ночь и весь следующий день на постоялом дворе. Миновали кордон и направились в столицу Земли Больших Лесов. Когда я проезжал эти места в прошлой раз осенью, шел дождь и было холодно, ныне же погода радовала, путешествовать было одно удовольствие. Столица встретила шумом, довольно благополучными жителями и, как ни странно, чистотой. Мэхон ожидал нас в своем особняке, и проводил основную подготовку к дороге - наедался в прок.

- В пути я могу не есть днями и прекрасно себя чувствовать, - начал он, когда мы скинули запыленную одежду и расселись за столом, - а все почему? Ибо я как сарацинский верблюд, имею горб, - он похлопал себя по животу, - и наполняю его запасами.

- А почему у мамы нет горба? - спросил младшийсын Мехона, неохотно ковыряющийся в тарелке с кашей. Дети брата фигурой больше походили на его жену Хельгу - высокую, красивую и стройную женщину.

- Она северянка, на севере нет верблюдов. И домоседка, ей запасы ни к чему, - быстро нашелся отец.

- Я тоже много путешествую, почему у меня нет такого горба? - задал я брату каверзный вопрос.

- Ты свой пропил в молодости, - парировал бородач. Пес Жак почесался под столом и уставился в глаза Олежику, ожидая чего-нибудь вкусного. Получив хлеб, перевел свои очи на старшую дочку Мехона.

- Вполне может быть. Думаешь, сможешь со своим горбом пробраться по ибирским горным тропам? - поинтересовался я у пузана.

- Напомню, что, в отличии от тебя, бываю там каждый год - вожу книги и разную... мелочь под заказ, для ибирской знати. Эти тропинки помнят меня. Мы уважаем и любим друг друга.

- А почему, собственно, нужно ехать через горы? - спросил Дюпрэ. - Почему не отправиться по хорошей дороге, их достаточно, взять хоть ту, что идет сюда из Империи Холодных Ветров, а отсюда - в Королевство Благодатных Земель и потом в Королевство Ибир и на Длинный Полуостров. Это хороший тракт, с множеством ответвлений.

- Горных троп много, за всеми не уследить, поэтому ими с издревле пользуются контрабандисты, - ответил Мэхон. - Люди, везущие что-то не вполне законное - вещи, монополией на торговлю которыми, обладают только крупные гильдии или корона. Или, допустим у человека маленькое дельце, а на границе налог на товар непомерный - он тоже идет в горы. Мы с Кенионом изрядно потоптали эти тропинки в свое время. Но в этот раз мы почти ничего не выиграем по деньгам - налог на книги, что я повезу и так не велик. Вказначействах стран, что соседничают с Южной Вереницей Гор еще не додумались обдирать книгопечатников, спасибо им за недальновидность. Знали бы они, сколько можно заработать, продавая первые экземпляры книг местной знати, давно бы занялись мной вплотную. В этот раз просто нужно будет кое с кем встретиться.

- Да, - кивнул я, - с одним из наших многочисленных кузенов по папиной линии. Его помощь понадобиться в игре, которую мы затеваем.

- Я думал, твои друзья южане просто уговорят свои семьи не вырезать друг друга, а несогласных мы побьем, - сказал Олежик и жизнерадостно улыбнулся.

- Они их не уговорят - это же южане, - заявил Дюпрэ таким тоном, будто бы произносил прописные истины.

- Да, шансов, что все решится разговорами и правда мало, - согласился я. - Поэтому, неплохо вступить в партию с парочки козырей.

- Да, козыри нам понадобятся, - добавил Мэхон. - Южное дворянство любит таскать с собой шпаги. Там каждый год то принимают, то отменяют указы о запрете ношения оружия, но его все равно носят, самый голодный нищий имеет при себе нож. И все очень любят использовать клиники. Даже детские забавы на городской площади, где-нибудь в Ибире, вполне могут перерасти в поножовщину, и я не шучу. "Побить их", как выразился наш друг, будет не так-то просто. Мастерства в обращении с клинком многим из этих ребят не занимать, остальные - компенсируют недостаток умения храбростью. Место, куда мы отправляемся - на южном побережье Длинного Полуострова, рядом с Ибиром - там обожают обычай кровной мести. Эти земли щедро населены вспыльчивыми и гордыми рубаками - так что, умножай любую опасность на два. Даже в других регионах полуострова местных считают чокнутыми, а их обычаи - варварскими. В этой игре нам нужны не только козыри, мы должны сыграть краплёной колодой.

- Кровная месть, вспыльчивые опасные рубаки - вот об этих нюансах Кенион почему-то умолчал, - сказал Олэжик, поджав губы и нахмурив лоб.

- Я знал, что сюрприз тебе понравится, - ответил я.

- Так и есть, - кивнул Олежик и хлебнул вина. Он выглядел счастливым.

Мы поседели еще немного потихоньку потягивая вино и пялясь на огонь в камине. Он завораживал.

- Мои навыки в фехтовании лучше, чем у Кениона, но все же, весьма скромны, - начал задумчиво Мэхон, сделав добрый и неспешный глоток вина, видимо застолье перешло в фазу занимательных историй из жизни. - Лишь раз дрался на дуэли, я и мой соперник были изрядно пьяны. В схватке не нашел ничего лучше, чем парировать первый пробный выпад соперника, отведя клинок далеко в сторону, рвануться вперед, сбить человека с ног, придавить противника пузом к земле, и разбить рукояткой лоб. Благо, дрались мы до первой крови и это был мой очередной кузен. И он был гораздо пьяней меня. Хосесито Эрнандэс - хороший парень, но заноза в заднице, когда напьется.

- Помню, присутствовал при этом, - сказал я. - Это же была моя идея, что б вы дрались на шпагах. Если бы дело дошло до ножей, может быть, мы б с тобой уже не разговаривали, пьяная драка на ножах с ибирцем - еще то дельце.

- Очень может быть, - согласился Мэхон и серьезным тоном продолжил. - Опасайтесь ссор с местными простолюдинами еще больше, чем с знатью. Эти черти владеют ножами виртуозно, многие даже во сне с ними не расстаются.

- В детстве меня учили благородной науке, но на дуэлях я никогда не дрался, только иногда, на призовых бояхиспользовали клинки, там мы не старались прикончить друг друга, - сказал Олежик и продемонстрировал шрамы на предплечьях.

- А я был в рукопашной дважды, - отозвался Дюпрэ, как всегда, сложив руки на груди. - Если до артиллерии добиралась вражеская конница или пехота, мы, как правило, погибали. Первый раз - это было на второй год службы канониром. Конница - внезапный рейд. Я ни черта не видел, откуда они взялись, но как только всадники приблизились, мы рванули, что есть сил. Никогда, ни до, ни после, я не бегал так быстро и так далеко. Когда отскакивал от пушки, палаш пронесся, кажется, в мизинце от моего уха. Треть наших все равно перебили, но на этом и ограничились - противнику пушки были нужней, чем канониры, не кинулись в погоню. До сих пор недоумеваю, как это командирирам удалось удержать своих всадников от резни, погоня за улепетывающими канонирами, если ты на коне – дело захватывающее. Второй раз - это была пехота, в битве при Рендо, восемь лет назад. Мы хорошо потрепалииз орудий Швабских ландскнехтов, но парни выстояли и разбили нашу пехоту. Ребятки пришли мстить. Тут у нас приказ был стрелять до последнего, отступить мы не успели, порубились пару мгновений, я уже был готов к не очень приятной смерти, но на выручку пришла наша кавалерия. Не могу сказать, что это самые забавные воспоминания в карьере военного.

- Сами знаете, я не очень люблю поножовщину, стараюсь в неё без необходимости не попадать, - пришла моя очередь хвастаться, - так что, в случае, когда дело доходило до дуэлей, а было это пару раз в южных тавернах, которых на моем пути было бесчисленное множество, сначала предлагал сопернику осушить по полной бутылке самого крепкого вина, что имелось, в знак моего уважения к его мужеству. К тому моменту, как правило, все были уже порядком навеселе. Далее, если, после полной бутылки, противник был в состоянии держать клинок, я предлагал исполнить мое последнее желание - выпить еще по бутылке, вдруг я погибну, и не попробую больше вина? Далее, если человек не падал, мы с ним удалялись на место дуэли, благо, в отличии от жителей Королевства Благодатных Земель, которые устраивают из поединков целое представление, с секундантами и зрителями, втягивая в разборки даже незнакомых людей, южане, пока еще, любят решать споры с помощью клинка в укромных уголках, наедине.Там я предлагал противнику напоследок пригубить из фляги, в ней я таскал не вино, а чего покрепче. После, если человек еще стоял на ногах, что, замечу, случалось крайне редко, бил его в челюсть, и относил обратно в таверну, отсыпаться. Наутро, ни у кого ко мне претензий не было, противники просыпались сжутким похмельем - в таком состоянии или всех любишь или хочешь умереть, не до претензий. Таким образом моя, крепкая до выпивки гэльская половина неоднократно спасала жизнь мне и, возможно, но, менее вероятно, моим противникам. За все годы путешествий ни разу не пришлось зарезать кого-то из-за ссоры, да и свою шкуру сохранил целой. В пьянстве, выходит, есть и свои плюсы.

- О, в пьянстве море плюсов, пока ты от него не умер, - согласно кивнул Мэхон.

Глава 30

7.

Мы выехали из столицы на следующий день двумя фургонами. Брат мило распрощался с четырьмя детьми и женой. Также, напоследок, заскочил в Королевский Университет, где, как вы помните, был ректором на кафедре иностранных языков, раздал последние задания учителям и студентам. Погода все еще стояла хорошая. Конец весны - почему, собственно, ей быть плохой? С Родриго и Хуанитой мы условились встретиться в укромном месте, недалеко от границы Земель Больших Лесов с Княжеством Бургель - одним из множества небольших, но жутко гордых княжеств, что были раскиданы то тут, то там, облепив более крупные страны, словно блохи - псов, до самого Королевства Благодатных Земель. Тут же, у границы, нас должен был дожидаться еще один участник нашего путешествия. Добрались за пять дней - так долго потому, что у фургона Мэхона отлетело колесо, что стало поводом для очередных шуточек над его лишним весом. В приближающихся сумерках мы выехали на широкую поляну, возле леса. Леса, как понимаете, тут были везде. Рядом с несколькими валунами, непонятно откуда тут взявшимися, горел костерок. Недалеко, к молодому деревцу был привязан красивый и, явно не дешевый, жеребец. Человек, услышав наше приближение, отвернулся от пламени, дождавшись, пока мы подъедем поближе, встал, полу-шутливо, как мне показалось, поклонился, приподняв в приветствии черную шляпу с пером и длинными полями.

- Друзья мои! Рад вас видеть, мне, признаться, порядком надоело одиночество!

На земле, возле человека лежал плащ, на котором уютно расположились два мушкетона и два пистолета. Еще двое пистолетов были у него за поясом. Тамже висела рапира, и в редко используемых в этих краях ножнах под мышкой, покоился нож.

- Что с ним не так? - тихо спросил Олежик. Я пожал плечами. Мужчина отвернулся к костру и стало видно, что на поясе за спиной, крепился устрашающего вида кинжал и еще один пистолет.

- Эй, Мэхон, этот человек - поклонник твоего творчества! - крикнул я брату.

- Приятно слышать! - отозвался пузан, спрыгивая с фургона.

Мы неспешно рассаживались у костра, на котором жарилось мясо. Возле огня были предварительно разложены толстые, удобные бревна. Жак, оставшийся было в фургоне, унюхал мясо и неохотно, словно делая самому себе одолжение, медленно выковырялся наружу и потрусил за нами. Человек вытащил из ножен под мышкой нож и отрезал кусочек мяса на пробу.

- У, почти готово. Вам понравится, господа, гарантирую!

- Жан Дюпрэ, бард, - представился здоровяк. Человек, вложив нож обратно, ответил рукопожатием и обаятельной улыбкой.

- Олежик. Тоже музыкант, - представился боец. Незнакомец пожал руку и улыбнулся еще обаятельней.

- А вы - Хуан Мэхон Каранса? - обратился он к брату. - Честь для меня, поверьте, честь! Ваши книги прекрасны!

Они так же пожали руки.

- Буду с вами откровенным, все книги пишет моя жена, мы просто продаем их под моим именем, так получилось, долгая история.

- Да вы что? Вы просто обязаны мне об этом рассказать, а я послушать! Но, чуть позже, уверен вы устали и проголодались с дороги, сейчас не до этого. Ну, дорогой Кенион, с тобой мы знакомы!

Я поерзал на бревне.

- Да уж, знакомы.

- При каких обстоятельствах вы встретились? - спросил брат, принюхиваясь к мясу.

- Ну... – начал объяснять человек, - собственно, в Серединных Землях. При первой встрече Кенион помешал мне провернуть одно дельце, за которое я получил предоплату, а при второй - я хотел его убить. Честно, на поединке. А потом, - наемник добродушно улыбнулся и указал пальцем на Олэжика, - возможно убить вас, и возможно, вас, - теперь его палец переместился на Дюпрэ. - Но ничего личного, не подумайте! Работа есть работа.

- А, угу, - равнодушно кивнул Дюпрэ. - Я понял кто вы.

- Пути Господни неисповедимы, - философски заметил Олежик и почесал приплюснутый нос.

- Ну, а третья наша встреча, - продолжил наемник, - прошла уже более мирно. Правда, господин Каранса пытался избить меня бутылкой, к счастью, у него не получилось. В тот раз я и оставил ему свои координаты, на случай, если понадобиться услуги деликатного рода. И вот они понадобились, и Кенион неплохо платит.

- Замечу, что платит его сожительница, - с улыбкой произнес Олежик.

- В самом деле? Как интересно.

- И она бременна, - добавил Дюпрэ.

- Это прекрасно, - ответил наемник. - Видимо, большая нужда вынудила тебя затеять путешествие в такой момент!

- Видимо, - ответил я, тыкая палочкой в яркие угли.

- А можем ли узнать ваше имя? - спросил Мехон, обращаясь к головорезу. - Я подпишу вам книгу.

- Подпишите - " Дорогому другу", - ответил тот. - Имя свое стараюсь держать в тайне. Издержки профессии.

- Так, как же тебя называть? - спросил Олежик.

- Как вам будет угодно, - ответил бандит.

- Будешь Пирожком, - произнес задумчиво Жан.

- Позвольте узнать почему? - поинтересовался наемник.

- Ты нафарширован оружием, как пирог - начинкой.

- Хм, такая аналогия мне по душе, - ответил Пирожок с улыбкой. Шрам на его щеке исказился.

Глава 31

8.

Родриго и Хуанита прибыли на следующее утро. Сердце мое возрадовалось, я соскучился по старым друзьям.

- Твоя вещь, - сказал я вместо приветствия,бросая здоровяку тяжелую, дорогую шпагу в изящных ножнах. – Однажды она спасла мне жизнь.

Кучерявый бугай с легкостью словил оружие вытянутой рукой, улыбнулся и промолчал. Один из немногих молчаливых южан, которых я знал. Хуанита по старой доброй привычке расплакалась и мы обнялись. Тяжело подбежал Жак и ткнулся огромной светло-коричневой головой в колени женщины.

- Как дети? - спросил я.

- Растут, - ответил Родриго. - Хосе женился в том месяце на дочке Якова, Хосесита опять бременна. Ждем следующих внуков. Остальные здоровы. Малышка Мария скучает и ждет тебя в гости.

- О, а как я скучаю! Как же это я пропустил свадьбу? Придется отмечать еще раз, когда вернемся.

- Да, без тебя было не то. Никто не блевал под лавку и не храпел на венчании - скукота. И без Мэхона - никто не ломал столы!

- Это было лишь раз, - ответил подошедший брат, - я компенсировал все подарком.

Его тоже обняли, успокоившаяся было Хуанитапоплакала еще немного. Потом поприветствовали остальных. Родриго достал из своего фургона вино, я развел костерок и начал греть воду для чая.

- Что ты делаешь? - немного озабоченно спросил аристократ.

- Хочу заварить напиток из восточных трав.

- Зачем? - немного опешив, спросил тот.

- Пить.

- Зачем!?? - опешив еще больше, переспросил друг.

- Ну, мне нравится.

- Скажи честно, ты что-присмерти? - упавшим голосом произнес Родриго.

- С чего ты взял?

- Завариваешь какую-то траву, отказываешься от вина. Выглядит так, будто ты пьешь одурманивающее зелье, что бы притупить боль. Твои потроха, наконец, не выдержали пьянства?

- Все они выдержали, я завязал.

- Ты писал. Думал, врешь, что бы нас успокоить.

- Веришь или нет, я теперь другой человек. У меня дочь. И скоро родится второй ребенок. Уже не до пьянства. К сожалению... Это было не так уж плохо.

Родриго промолчал и продолжил смотреть на меня.

- Да шучу я. Рад, что бросил. Даже будучи пьяницей, чувствовал себя нормально, а сейчас будто обрел вторую молодость. Карансы живут долго, как и О' Галахеры, так что, буду радовать вас своим присутствием еще определенное время. Если меня не зарежет какой-нибудь твой родич, хе-хе.

- Это возможно, - кивнул Родриго. – Благодарю, что ты здесь.

- Ну, это проще, чем сидеть с беременной женой.

- Это ты мне говоришь? Я пережил подобное семь раз... И ни разу не пожалел, - добавил он, хлебнув вина.

Пока вода грелась, я отошел от костерка и отдельно представил Хуаните наёмника. Он галантно поклонился, сняв шляпу.

- Дорогуша, с данного момента, этот человек - твоя тень! Он будет с тобой повсюду.

Миниатюрная женщина кивнула, улыбнувшись так добродушно и искренне, как и всегда. У нее была красивая улыбка.

- Постараюсь не доставить вам много хлопот, - произнесла Хуанита.

- Ваши хлопоты - теперь мои хлопоты. Поверьте, вы никогда не были в большей безопасности, чем ныне. Хотя, признаться, это не основной род моих занятий. Чаще я не обеспечиваю безопасность людей, я обеспечиваю им неприятности.

- Жаль это слышать, - серьезно, но мягко, ответила женщина. - Вы выглядите достаточно благородным человеком, что бы зарабатывать иным путем.

- Надеюсь, вы правы, госпожа.

- Как вас зовут?

- О, называйте меня Пирожком!

Хуанита сконфужено улыбнулась и озадачено покосилась на меня.

- Сама слышала, что ты от меня хочешь?

Я повел Хуаниту к мужу, наемник обаятельно улыбнулся нам в след, сел на бревно, достал из сапога очередной нож, из поясной сумки - точило, и принялся править клинок, погрузившись в раздумья.

- Этот мужчина немного ненормальный, но ты привыкнешь, - шепнул я на ухо южанке.

Чай заварился. Родриго раздал всем, кроме меня, вино. Олежик мудро почесал нос и поинтересовался:

- Итак, в общих чертах, мы в курсе дела, понимаем куда и зачем отправляемся. Но хотелось бы узнать, что нам предстоит, из первоисточника.

Родриго глотнул из бутыля, посмотрел пустыми глазами в землю и начал:

- Мой брат погиб. Средний из нас. В начале весны. У меня было двое старших братьев и младшая сестра. Теперь из братьев остался один.

- Прискорбно слышать, - сказал Дюпрэ.

- И убил его брат моей жены, - мрачно добавил Родриго.

- Да, - тяжело произнесла Хуанита. - Он вырос хорошим человеком. И хорошим фехтовальщиком. Насколько я знаю. Мы не были дома почти двадцать один год.

- Эта вражда... она длится многие годы, - продолжил мужчина. Он присел на корточки, поставил рядом бутыль, сложил ладони, и положил на них подбородок. Глаза его были задумчивы, а мысли витали где-то далеко за Южной Вереницей Гор.

- Началось все за долго до моего рождения. И Хуаниты. Говорят, еще во времена, когда наши деды были молоды.

- Давненько даже для южан, - заметил Дюпрэ.

- Наши предки прибыли на Длинный Полуостров несколько столетий назад. С острова, что лежит восточней. Много родов, около десяти.Бежали от одной из империй сарацин, когда те покорили остров. Противостояли им долго и отчаянно, но силы, все же, были слишком не равны. На Длинном Полуострове, где Города Государства так же часто воюют с сарацинами, нам предложили земли на побережье и с радостью приняли. Опытные воины нужны всегда. Люди привезли свои семьи, свои пожитки и свой древний обычай - кровную месть. На старой родине наши предки строили высокие дома-башни. Если во время какой-либо ссоры, или другого конфликта между кланами, один из членов рода погибал, начиналась междоусобица. Враждующие роды закрывались в башнях целыми семьями и могли подолгу пережидать настоящую осаду. Война прекращалась только когда виновный в убийстве погибал, но тут уже начинали мстить другие. Все это веселье могло тянуться очень долго, пока один из родов окончательно не ослабевал. Тогда побежденные собирали пожитки и покидали свои земли.

- А скучать твои предки не любили, - сказал Олежик и хлебнул вина.

- Когда островитяне высадились на побережье, - продолжил южанин, - оно было практически опустошено бушевавшей в ту пору холерой и рейдами сарацинских пиратов. Нам достались дикие и заброшенные земли. Постепенно мы укоренились там, многие стали зажиточными, служа в армиях Городов Государства, занимаясь торговлей на море и на суше, ловя рыбу, выращивая фрукты. Богатая часть наших с Хуанитой родов постепенно перемешалась с ибирской, апулийской, сарийской, калабрийской знатью, мы разрослись и разделились. Обычаи островитян частично размылись и изменились. Но основа осталась - мы любим драться, не мыслим свою жизнь без этого. Сменив облик сохранился и обычай кровной мести. Не настолько бескомпромиссный как ранее, но, все же, отнюдь не позабытый.

- А кто был зачинщиком вашей вендетты? - спросил я, подув на горячий чай.

- Если верить моим предкам - прадед Хуаниты, если верить её - естественно, мой. Они были старинными знакомцами, вели вместе некие торговые дела. Однажды одна их сделка прогорела. Они пошли в таверну залить неудачу вином. Хорошенько набравшись, начали обвинять друг друга в неудаче. Кто первый начал бросаться оскорблениями и кто первый предложил решить спор с помощью клинка, доподлинно не известно, версии в наших семьях разнятся. Приятели отправились в ближайшую рощу, и прадед Хуаниты убил моего, но и сам был тяжело ранен. Похоронив прадеда, его брат, мой двоюродный дед, явился домой к убийце, что бы вызвать на поединок. Но, так как предок Хуаниты лежал без сознания, вызов принял его старший сын. Брат моего деда был известным фехтовальщиком и задирой, они с парнем начали драться, едва отойдя от порога особняка, и предок моей жены был заколот. С того времени пламя вражды тлеет то вспыхивая, то успокаиваясь, но никогда не затухая полностью.

- А что городская стража, или кто там следит за порядком на юге? Почему она не наказывала дуэлянтов? - спросил Олежик.

- Стражи порядка относятся к поножовщине... скажем так, гораздо терпимей, чем в иных землях, - ответил Мэхон. - Это часть местной культуры, люди не мыслят себя без клина. Запрети человеку носить нож с лезвием в две ладони - он возьмет длинной в полторы. Запрети длинной в полторы - возьмет в одну. Запрети вовсе - проделает в лезвии дырочку и скажет что это шило, или переточит и скажет, что серп, орудие для обрезки винограда и прочее в том же духе. При убийстве на дуэли, будь-то схватка господ на шпагах, или пастухов на ножа, народ не станет тыкать пальцами в убийцу и звать стражу, а скорее, виновного скроют в толпе, а на вопросы законников ответят молчанием - люди ценят храбрость, и как правило, считают, что победителю благоволил Всевышний. От стражи и судей легко откупиться, или, при наличии связей, можно попросить заступничества кого-то из могущественной местной знати, и те поручаться за вас. Так же, преследуемые поединщики частенько укрываються в монастырях, и выковырять их от туда не проще, чем достать из преисподней. Если же дело доходит до вынесения приговора, он редко бывает очень уж суров, вешают только совсем невезучих. В тех краях с поножовщиной дела обстоят еще веселей, чем в Ибире, а казалось бы, куда уж веселей. Обнажая клинок, человек чувствует себя безнаказанным.

- Давайте никуда не поедем! - предложил Олежик. Шутку проигнорировали и Родриго продолжил:

- Когда мы с Хуанитой полюбили друг-друга, между нашими семьями все было относительно гладко довольно долгое время, но даже тогда на нас смотрели как на прокаженных или полоумных. Мы сбежали и этого тоже никто не принял. Я общаюсь лишь с младшей сестрой, и она писала, что тяжелей всего побег воспринял мой отец. Объявил, что я ему больше не сын. Он всегда был склонен к драматическим жестам - большой, сильный, суровый мужчина, но кажется, так и не повзрослевший.

- Никто из нас не взрослеет настолько, насколько думает, поверь моему пятидесятилетнему опыту, - перебил я друга.

- Да, ты так и остался мелким и тупым, - ехидно вставил Мэхон. Я плюнул в него чаем, но, к сожалению, почти не попал.

- Вражда тянулась дальше, и после нашего отъезда даже ожесточилась, - продолжил Родриго, - наверное, семьи, как обычно, взвалили вину за случившееся друг на друга. Были мелкие стычки, пакости, легкие ранения, побои слуг, иногда, грабеж по мелочи... И вот, мой брат мертв. И отец собирает армию. Хочет решить все вопросы разом. В ответ, отец Хуаниты собирает своих наемников. И скоро улочки и набережные зальет кровь наших родичей. Я хочу это остановить.

- Естественно, семьи Маркез и Кортез не ограничиваются только нашими родителями и их детьми, - добавила Хуанита. - Кланы обширны и состоят из множества семейств, скрепленных кровными узами - родные братья, двоюродные, троюродные, сестры, их мужья, жены, дети. Многие из них недолюбливают друг друга, кто-то просто не доверяет, некоторым уже и плевать на старую вражду, но так уж получилось, что наши с мужем родители - настоящие враги.

Женщина замолчала и тяжело вздохнула. Потом с надеждой посмотрела на меня.

- Кенион писал, что он с Мэхоном кое-что придумали, - сказала Хуанита.

- Да, кое-что у нас есть, - кивнул Мэхон, - кое-что. Но далеко не все.

- Поглядим, как выйдет, а там уже будем действовать по ситуации, - добавил я. - Всегда так делал, когда пьянствовал - с утра пил чего получьше, а к вечеру - чего под руку попадет.

Глава 32

9.

Иногда я думаю, что все дороги очень разные, и нет двух одинаковых. Иногда, кажется - все пути похожи, как близнецы и, на самом деле, ничего не меняется. Ты просто идешь из города n в город v и всегда делаешь одно и тоже - переставляешь ноги. Так какое же суждение верно? Наверное, истина как всегда, по середине.

Вот и мы старались держаться середины дороги, подальше от обочин. Города мелькали мимо нас, то удивляя новым, то радуя чем-то старым и проверенным. Княжество сменяло княжество, мы прошли по касательной с огромным Княжеством Львов, немного зацепили Старую Империю иодиннадцать дней катили по Королевству Благодатных Земель, пока, наконец, не достигли Королевства Ибир - родины нашего с Мэхоном отца. И здесь мы, пожалуй, притормозим наше, уж слишком ускорившееся, повествование.

Ибир - страна вина, бурных эмоций, ярких женщин, цветастых платьев, поношенных плащей и гордых мужчин. Их армия сильна, флот царствует на море, а церковь имеет не меньшую, если не большую, власть, чем корона. Тут красиво, и тут прошла немалая часть моей жизни. Это была хорошая жизнь, мне есть что вспомнить, и чему улыбнуться в седеющую бороду. Здесь трагедии любят не меньше комедий, ценят красивые речи и красивые поступки. И хорошую поножовщину. Ох уж эта склонность южан к поножовщине...

В сущности, в этот раз, в Ибире мы должны были задержаться не долго, лишь проездом. На границе Королевства Благодатных Земель мы перевалились через Южную Вереницу Гор по ещё, относительно, неплохой дороге и оказались в Ибире, в редконаселенной местности. Люди тут жили скотоводством, выращиванием фруктов и, конечно же, контрабандой. Сия прибыльная деятельность влекла в эти дикие места пройдох, авантюристов, мошенников, беглых преступников, обедневших аристократов и прочий весьма занимательный люд. Мы сделали остановку в небольшом поселении, арендовав в местной таверне четыре комнаты. Над входными дверями заведения болталась старая, порядком поржавевшая кираса, вместо вывески. По словам хозяина - смуглого южанина с ветеранскими усами - кираса принадлежала еще его отцу, который и построил таверну. Купили припасов. Днем, немного отдохнув, наша компания расселась за столом, в усыпанном сеном зале, заказала вина и жаркое. Перекусив, Жан раскурил трубку, а Мэхон, нарочито показательно, достал колоду игральных карт и медленно стал перемешивать. Мы с ним начали обмениваться громкими шуточками на ибирском, обсуждая, кто кого уделает в предстоящей игре. Пес под столом громко пукнул и в недоумении завертел головой, в поисках источника звука. Зал почти пустовал, кроме нашего, было занято лишь несколько столов. За одним из них сидел худощавый, смуглый мужчина и увлеченно читал потрепанную книгу. Наконец, расслышав очередную мою шутку, он поднял голову и устремил в нашу сторону колючий взгляд.

- Я уж думал, он никогда не очнётся, - тихо буркнул Мэхон.

Худощавый мужчина поднялся, захлопнул книжку, оставив её на столе, неспешно двинулся к нам. Он был одет в рубаху, короткие штаны и куртку, через плечо перекинут поношенный плащ. За широким поясом его был заткнут большой и бывалый на вид складной нож. Когда человек приблизился и заговорил, стало заметно, что нос его сломан, а во рту, спереди, не хватает зубов.

- Доброго вечера, господа и почтенная дама! - он отдельно поклонился Хуаните. Голос его был резок и грубоват.

- И вам того же, почтенный господин! - ответствовал Мэхон, помешивая колоду.

- Смотрю, решили перекинуться в картишки? - поинтересовался человек. Мэхон невозмутимо кивнул.

- В таком случае, будет вам известно, что в этом заведении дозволено играть лишь моей колодой. Так же, вам придется заплатить за защиту, дабы я не позволил лихим людям и прочим разбойникам, если такие объявятся, отобрать ваши денюжки!

- Что он говорит? - поинтересовался Пирожок. Жан, неплохо понимающий ибирский, перевел ему.

- В таком случае, переведите этому господину, мнежаль, что столь смелый человек, как он, будет сегодня убит и весьма скоро, - мило улыбнувшись незнакомцу, произнес наемник, и под плащом его раздался звук взводимого курка. Смуглый ответил на улыбку вызывающим взглядом и рука его потянулась к ножу.

- Не стоит кипятиться! - ответил я, примиряюще подняв руку, а второй доставая кошель. Извлек на свет десяток медяков и одну серебряную монету.

- Это вам, почтенный господин, за карты и охрану, - посыпались на стол медяки. - А это, - засверкало в руке серебро, - за услугу!

- И какого рода услуга вам требуется? - поинтересовался мужчина, не убирая руку от ножа.

- Кое-кого разыскать! - ответил Мэхон, продолжая вертеть в пальцах карты.

- И кого же?

- Фульхенсио Карансу.

- Кого?

- Мы ищем Папито, - объяснил я.

- Зачем?

- Мы его кузены. Хотим повидаться.

- А хочет ли того же Папито?

- О, он этого жаждет.

- А с чего вы взяли, что я знаю где его искать? - человек испытывающие уставился мне в глаза.

- Потому, что все окрестные храбрецы работают с Папито, а вы, несомненно, настоящий храбрец!

Человек попытался подавить довольную улыбку и у него почти получилось.

- Так что, отведете нас?

- Я отведу. Выедем на рассвете. Не проспите!

И он медленно и гордо удалился, взяв деньги и положив на стол потертую колоду карт.

- Что это было за представление? - поинтересовался Олежик.

- Фульхенсио Каранса - наш кузен, и самый крупный контрабандист в здешних местах, - пояснил Мэхон, начав, как всегда, издалека. Колода карт в его руках продолжала вертеться. - А места эти очень удобны для упомянутой деятельности, так как, тут пересекаются границы Королевства Благодатных Земель, Ибира и Длинный Полуостров соприкасается с материком. Фульхенсио опытен, имеет много связей и знает множество трюков, чтобы провезти что угодно и куда угодно.

- Некоторой части этих трюков обучили его мы, - похвастался я, понюхав вино в кружке и обмакнув язык.

- Да, - кивнул брат. - Так вот, в том году король Ибира отправил в эти горы армию, отловить и покарать контрабандистов; так как он - король и ему нужно поддерживать реноме сурового правителя. Армия, естественно, никого не поймала, но Фульхенсио пришлось сменить старый лагерь в предгорье на какой-то другой, и сейчас я не знаю, где его искать. Поэтому, нам понадобится проводник. Фульхенсио может помочь в выполнении моего гениального плана. Ну, Кенион тоже помогал его придумывать, но совсем немного.

- Лжец, - ответил я, не отрывая лица от кружки. Получилось небольшое эхо.

- А почему мы просто не попросили того парня о помощи? Зачем эти сложности с картами? - продолжил расспросы боец.

- Людей как он - называют баратэро. Гордецы, смельчаки и головорезы. Если подобный тип отирается в этой глуши - гарантированно еще и контрабандист. А если контрабандист - значит связан с Папито. Плата за игру - старинный ритуал, возможность для человека заработать пару монет, в таких случаях почти никогда не требуют большую сумму. Наш друг Пирожок, конечно, мог убить вымогателя, но тогда пришлось бы искать другого проводника. А почему просто не попросили о помощи... Ну, мы с Кенионом наполовину южане и любим драматические эффекты.

Наша компания встала еще до рассвета, и уже некоторое время сидела в фургонах перед таверной, когда из дверей появилсяпроводник, сонно потирая глаза.

- Сладко спалось? - с улыбкой спросил Мэхон. Баратэро окинул нас, освещенных ранней зорей, недовольным взглядом - видимо думал, что поднялся раньше всех. Он молча проследовал в хлев, вывел немолодую, худую кобылку, споро оседлал.

- Не потеряйтесь! - буркнул он, не оборачиваясь и вскочил на лошадь. Процессия выступила в дорогу. Мы неспешно добрались до центра поселка, где наш проводник молча спешился возле здания ратуши. Он привязал коня, поднялся на крыльцо и встал у двери, безмолвный, со сложенными на груди руками.

- И что сие значит? - поинтересовался я.

- Ну, вы же искали Папито? - ответил смуглый равнодушно.

- Да, - согласно кивнул я.

- Он внутри, - тем же тоном пояснил проводник. Дюпрэ расхохотался.

- Почему просто не сказал? - с улыбкой поинтересовался Мэхон.

- Вы заплатили мне как проводнику. Я привел. Я Мигель Сезар Варгас, и никто не посмеет сказать, что я бесчестный человек.

- Тут не поспоришь, - кивнул пузан.

Мы с Мэхоном спрыгнули со своих фургонов, поднялись на крыльцо, и я постучал в дверь. Ответом нам была лишь тишина. Я постучал настойчивей. Через какое-то время за дверью защелкали засовы и в проеме, наполовину, появился заспанный смуглый паренек в рубахе и с вездесущим кинжалом в руке.

- Какого дьявола? - вежливо поинтересовался он.

- Доброе утро, - ответил я, - простите за столь ранний визит, так уж получилось. Мы бы хотели повидать Папито!

- Понятия не имею о ком вы, проваливайте, пока не выпустил кишки!

- Мы к господину Фульхенсио, он наш кузен! - миролюбиво пояснил Мэхон.

- Господин Фульхенси принимает после полудня! Тогда и приходите!

Дверь захлопнулась. Мигель у стены хмыкнул. Я повернулся и спустился с крыльца. Поискал камень побольше, Мэхон присоединился к поискам. Взяв по булыжнику мы запустили их в стену второго этажа ратуши.

- Фульхенсио! - заорал так громко, как только мог Мэхон. - Вставай, мелкий тощий пройдоха!

Долго ждать не пришлось. Через десяток - другой мгновений на каменный балкон вылетел низенький, широкоплечий и жилистый южанин с бородкой, держа в каждой руке по кремниевому пистолету с взведенным курком.

- Кто тот безмозглый самоубийца, посмевший только-что орать? - завопил он, вращая налитыми кровью глазами.

- Привет кузен, - помахал я снятой с головы шляпой. - Никак не могли тебя разбудить!

Южанин сфокусировал взгляд заспанных глаз, радостно заорал и дважды выстрелил в воздух, будя всю округу. Отбросив пистолеты, ловко и эффектно спрыгнул с балкона, подбежал к нам.

- Кузены! Кенион, пресвятая Дева Мария, я уж думал ты сконал от пьянства!

- Кто, я? Да у меня никогда не было проблем с выпивкой!

- Да, выпить для тебя никогда не было проблемой! Мэхон, а ты все растёшь! В ширину.

- Эээ... не правда, - замялся брат.

- Конечно же - правда! В том году ты был меньше! - и Фульхенсио со смехом шлепнул его по животу. Мы обнялись. Кузен поднялся на крыльцо и требовательно застучал в собственную дверь.

- Привет, Мигель! - бросил он человеку у стены. Тот кивнул в ответ.

Мэхон придирчиво осмотрел себя.

- Я не потолстел! - уверенно произнес он и с надеждой посмотрел на меня.

- Не знаю.

Дверь в ратушу открыл все тот же юнец с кинжалом.

- Господин, почему вы на улице?

- А почему нет? - спросил Фульхенсио, пробираясь через юнца в дом.

- Это вы стреляли?

- Конечно! Я же долбанный мэр! Кто еще посмеет стрелять рядом с моим домом в такую рань!

Баратэро возле стены, ставший безмолвным свидетелем воссоединения семьи, теперь поглядывал на нашу компанию с интересом и большим уважением.

Вскоре Фульхенсио вновь объявился на балконе.

- Чего стоите? Заходите внутрь!

- Мы с друзьями!

- О, Святой Сантьяго, так пусть они тоже заходят, я что, должен отдельно пригласить каждого?

В огромной комнате на первом этаже было прохладно и довольно темно, ставни на окнах еще никто не открывал. Пока мы толклись на пороге, объявился Фульхенсио, с уже открытой бутылкой вина. Пить начали тут же, на пороге, и до вечера. В ходе возлияния кузен умудрялся решать рабочие вопросы, исполнять обязанности мэра, и воспитывать двенадцать своих детей, а почему вы думали, его называют Папито? В течении дня мне удалось поспать, так что к вечеру, когда пьянка переместилась в таверну, куда мы на фургоне привезли уже немного покачивающегося мэра, и появилась возможность обсудить с кузеном наше дело, я был полностью трезв.

Таверна была забита местным людом, многие из которых участвовали в делах Фульхенсио. Мы сидели за столиком впятером - трио Каранса, и Родриго с Хуанитой.

- Прекрасная история, чудесная! - произнес кузен, услышав повествование о судьбе влюбленных. - Вот не знаю даже, если несколько добрых христиан вознамерились выпустить друг дружке кишки, и они единогласны в своем желании, стоит ли их останавливать? Но если уж и остановить, то ради счастья детей! Давайте за это выпьем!

Выпили.

- Ну так, собственно, а что вы хотите от меня? - спросил Фульхенсио, отставив пустую кружку.

- Через тебя, кузен, идет большинство нелегальной торговли... - начал Мэхон.

- И легальной, с того момента, как я стал мэром! - добавил Папито, рыгнув. Хозяин таверны принес блюдо с мясом и мэр начал копаться в нем, выбирая кусок посимпатичней.

- Как это у тебя, кстати, получилось?

- Во время прошлогоднего рейда армии в наши гостеприимные места, я прятался в горах. И вот, сидя одним прохладным вечером на утёсе, и смотря на прекрасный ибирский закат, я задумался...

- Тебе это было ранее не свойственно! - пошутил Мэхон.

- Свойственно в большей степени, чем тебе изящество и грация, хы-хы-хы! - довольно парировал выпад Фульхенсио. - Так вот, я задумался - зачем я, собственно, прячусь от властей, если можно стать их частью! Удивился даже, почему эта светлая мысль не пришла в мою голову раньше. Когда солдаты ушли, я спустился с гор, отправился к губернатору, и сказал: - Слушай, я делюсь с тобой, делюсь с мэром, с законниками. А зачем нам делиться с мэром и законниками? Сдала меня мэром и я буду делиться только с тобой!

- Так и сказал? - спросил Мэхон.

- Конечно, сам знаешь, искренность в делах - основа доверия. Влетела должность, конечно, в копеечку, пришлось дать хороших отступных бывшему мэру, он достойный человек, я его не обидел. Дать губернатору, передать денег нужным людям в столицу, поощрить местного судью и начальника стражи в честь будущего сотрудничества. И вот теперь, именем нашего чудеснейшего и достойнейшего короля, я - местный мэр. И исполняю свои обязанности со всем рвением, дабы никто не совал нос в иные, более доходные мои дела. Да и заботиться о родном городишке оказалось занятием по душе!

- Рад, что ты счастлив! - произнес я.

- Я всегда счастлив, спросите мою дорогую жену.

- Так вот, - продолжил Мэхон, - через тебя идет большая часть торговли в этом регионе, на пересечении Длинного Полуострова и нескольких стран. И мы бы хотели попросить тебя об одолжении...

В этот момент, я бухнул на стол довольно увесистый мешочек - там находилась большая часть моих сбережений, которые привез Родриго, так же его деньги и деньги Камиллы.

- Не бесплатно, естественно, - добавил Мэхон.

- Ха, вздор! С чего вы взяли, что я возьму с вас деньги? Если бы вы не таскали с собой меня, мальчишку, у которого только проступили усы, и не учили как вести дела, я бы не стал тем, кем я стал!

- На тебе завязано немало людей, которым надо платить, плюс, ты понесёшь убытки...

- Я достаточно богат, что бы позволить себе понести убытки. Да при желании я бы мог даже купить поместье в столице, но видит Всевышний, не имею не малейшего желания соваться в этот улей.

- Мы настаиваем, - подал голос Родриго. И он действительно настаивал.

- Ну ладно-ладно. Но учтите, вы меня заставили!

Фульхенсио обернулся и сделал неуловимое движение головой. В тот же момент от стены таверны отлип мужчина, на местный манер завернутый в плащ и шляпу и подошел к нам. Мешок с деньгами растворился в складках его одеяния. После, человек мгновенно удалился, и я даже не успел разглядеть, вышел ли он на улицу или остался в таверне.

- Что мне сделать? - деловито поинтересовался Папито, осушив очередную кружку.

- Ты должен перекрыть торговлю двум почтенным господам - Иларио Кортезу и Сезару Маркезу. Легальную и не очень. Пусть не один их товар не перебирается на ту сторону гор, и не один их заказ не попадает на эту.

- Это я могу сделать, - кивнул кузен.

- И ещё, ты слышал, что эти кланы собирают наемников?

- Да, Сиудад Лос-Мочис совсем не далеко, часть моих молодых ребят уже выразили желание подработать и поучаствовать в грядущем веселье. Мужчинам нужно зарабатывать репутацию.

- Ты можешь уговорить их остаться? Иначе, им придется иметь дело с вон той троицей, - и я показал на стол, за которым сидели Дюпрэ, Олежик и Пирожок, - и поверь, с ними лучьше не иметь дел. Так же, в заварушке могут пострадать двое твоих кузенов, а ты любишь их, и не хочешь, что бы они пострадали, верно?

- Ха, с этим будет посложней. Все мои ребята гордые люди, они работают в некоторых случаях на меня, но я им не хозяин. Им никто не хозяин. Так что, если вы хотите отвадить горцев от будущей драки, единственный вариант - доказать свою силу здесь и сейчас.

- И как? Просто подраться с ними?

- Ну а почему нет, что может быть проще?

Мы с Мэхоном переглянулись.

- Мы два немолодых, солидных мозговых центра всего предприятия, а Кенион еще и бывший алкоголик, у него здоровье слабое, драться нам не с руки, - произнес брат, - пусть с этим делом разберутся те, кто помоложе.

- У меня последние двадцать пять лет здоровье двадцатипятилетнего! - возмущенно произнес я. - Это ты никогда не любил настоящих мужских забав, всегда корчил из себя умника!

- Да я тебя отделаю не вставая из-за стола! - взвился Мэхон.

- Уймитесь, два смельчака! - успокоил нас Папито. - Те трое выглядят посолидней вас, как бойцы, и поярче, как личности, пусть они и дерутся. Людям будет интересней послушать истории о опасном гиганте, человеке в черном и крепыше с поломанным носом и диковинной в этих краях стрижкой, чем о двух бывших торгашах, которым перевалило за полтинник.

- Я еще и известный писатель! - возмутился Мэхон.

- Пишет твоя жена, - ехидно вставил Фульенсио.

- Но слава опасного рубаки мне не повредила бы! Хорошо для продаж.

- Так что, таки хочешь подраться?

- Нет, - чуть поразмыслив, ответил Мэхон, - я слишком ценен для дела, мной нельзя рисковать.

- Кенион?

- В моем возрасте оправдано драться за большие деньги или ради веселья. Денег сегодня я не заработаю, да и желания повеселиться подобным образом тоже не чувствую.

- Ох, вы явно южане только на половину, притом меньшую! - покачал головой кузен.

- Я готов, если нужно, - мрачно и тяжело произнес Родриго.

- Нет, парень, ты выглядишь так, будто можешь кого-то ненароком прирезать этим вечером, а еще одна кровная месть - последнее, что вам сейчас нужно, - образумил Папито кучерявого здоровяка. - Сегодня вам нужно яркое представление и запоминающиеся актеры, и та троица, как раз то, что нужно.

Наши друзья отнеслись к необходимости подраться с профессиональным безразличием. Первым выявил желание проявить себя Олежик. Ну, не то что бы очень рвался - он был подвыпившим, сонным, и ему просто хотелось поскорее отбыть номер и отправиться в кровать. Фульхенсио объявил о кулачном поединке, обрадованные и подогретые вином зрители высыпали на улицу. Кулачный бой не столь популярен здесь, как на западе, но если предлагают бесплатное зрелище, почему нет? Против Олежика вышел высокий и поджарый южанин, на полторы головы выше остальных, с широкими плечами, тяжелыми костями и длинными руками. Олежик начал поединок вяло, ему явно было лень драться. Он, поначалу, легко уходил на ногах от длинных и размашистых прямых и боковых ударов, но тут сказалась излишняя расслабленность и недооценка соперника. Южанин бил лишь одиночные удары, изредка комбинации из двух медленных, но тяжелых боковых. Легко разорвав дистанцию, уйдя от очередной серии ударов, Олежик застыл на месте в расслабленной позе с небрежно опущенными руками, по привычке ожидая, что атака окончена, и южанину понадобится передышка перед следующим спуртом. Но здоровяк удивил, и в след за двойкой боковых, последним из которых был левый, вылетел длинный и очень тяжелый прямой удар правой. Кулак достиг цели немного наизлёте, но звук от попадания был хорош. Голова Олежка мотнулась назад и в сторону. Южанин застыл, кажется, не веря успеху, и начал осматривать плоды своего труда. Боец из Серединных Земель поморщился, поковырялся во рту, и извлек белый и здоровый на вид зуб.

- Передний, ... - произнес флегматично боец, и троеточие, как понимаете, я поставил вместо ругательства. Далее, последовало короткое и жестокое избиение, описывать кое, я не имею ни малейшего желания, сопровождаемое отборной бранью на языке Серединных Земель, с характерным акцентом центральной ее части, которую я тоже повторять не буду. Южанин разумно решил не геройствовать и как можно скорей притворился мёртвым. Фульхенсио вклинился и остановил поединок. После бойцы обнялись, выпили по кружке вина и Олежик задремал, сидя рядом с новоприобретенным другом.

Скучная часть вечера закончилась и настало время клинков. Наемник вышел в центр импровизированной арены, не сбрасывая плаща и не снимая шляпы. Против него выставили местного идальго, с длинной, видавшей, судя по всему, немало противников, шпагой и кинжалом. Пирожок посмотрел на Фульхенсио, помотал головой, и показал, одетой в перчатку рукой, два пальца. Папито пожал плечами и на арену вызвался выйти еще один местный, в бандане и с длинным кинжалом за поясом. Наемник, как бы нехотя, расстегнул застежки плаща, и придерживая его рукой на плече, вразвалочку направился к соперникам, не обнажая рапиру. Когда до южан оставалось несколько шагов, он довольно ожидаемо, но очень быстро, метнул плащ на голову человека со шпагой. Южанин замешкался, отбивая плащ. Продолжая сближаться, той же рукой, которой бросал накидку, наемник выхватил из ножен под мышкой клинок и ударил человека в бандане под челюсть рукояткой, восходящим движением - снизу вверх. Голова южанина отлетела назад. Сделав еще короткий шаг и как можно быстрее продолжив движение рукой, теперь слева-направо, Пирожок засадил рукояткой в висок второму противнику в момент, когда тот, отбросив мешающий плащ, уже начал обнажать шпагу. Южанин упал. Наемник подсек ногу парню в бандане,держащемуся за лицо, и тот свалился следом. Пирожок отвернулся, и вернулся на первоначальную позицию, вложив короткий клинок обратно в ножны, а плащ оставив лежать рядом с поверженными. Обнажив рапиру, посмотрел на Папито и показал три пальца. Народ напрягся. Подбитых местных утащили с арены.

- Опасный ублюдок! - с восхищением прокричал кузен. - Есть кто опасней его?

Смельчаки нашлись довольно быстро, и под одобрительный гул на арену выступили совсем молодой парень лет шестнадцати, с недорогой шпагой и кинжалом, мужчина средних лет, с широкими усами, выдающими в нем ветерана, спокойный и уверенный - он имел тот же набор оружия, и пожилой пастух с большим складным ножом, руки и лицо которого украшало множество шрамов. Наемник улыбнулся и глаза его зажглись нездоровой радостью. Он снял с головы шляпу, зажал её в свободной руке и встал в позицию. Противники приблизились. Первым атаковал ветеран, наемник ушел от укола и резким ударом неглубоко продырявил бедро юноше. Отскочив, отмахнулся рапирой от приблизившегося, было, старика. Остановились, подождав, пока парень ухромает с арены. Затем вновь встали в позиции, и выжидающе закружили. Ветеран нанес рубящий удар, Пирожок отскочил ровно настолько, насколько было необходимо и вернулся с длинным быстрым выпадом, тыкнув усатого в плече, пока старик со своим ножом не успел приблизиться на расстояние удара. Дерущиеся вновь остановились, мужчина, постанывая, поклонился и забрав оружие здоровой рукой, вышел из боя. Оставшиеся опять закружили, ухмыляясь в сгущающихся сумерках. Старик ловко двигался, менял руки с ножом, кружил и смещался, приседал и подпрыгивал, но повсюду на сближении его встречало острие клинка. Через какое-то время старик остановился, что-то пробормотал и с улыбкой сложил нож. Второе испытание так же осталось за нами.

- Ну а мне вы что предлагаете, стрелять по ним из аркебузы? - недоуменно спросил Дюпрэ, когда пришла его очередь. - Пирожок, где твои мушкетоны?

- В фургоне, - ответил тот, прихлебывая вино. После поединка он выглядел умиротворенным. Жан пошел к фургонам, нашел оружие и повозившись, выковырял из под спящего пса мешочек со свинцом. Не спеша зарядил, нервируя местных. Недоуменно оглянулся. Обнаружив цель, направился к таверне. Навскидку изрешетил старую, болтающуюся над входом кирасу, изрядно надымив, пошумев и порадовав зрителей яркой вспышкой, сорвал доспех и для убедительности мощно боднул головой, оставив добрую вмятину. Для еще пущей убедительности проломил поржавевший и продырявленный метал кулаком, поранив руку. Вопросительно оглянулся и пожал плечами. Действо было странное, но эффектное, выглядело серьезно, людям понравилось. Дюпрэ угостили вином и все вернулись в таверну, пьянствовать и делиться впечатлениями.

- Если с вами человек, рвущий доспехи голыми руками - с вами, правда, лучше не связываться! Пусть броня и похожа больше на труху, хе-хе-хе, - расхохотавшись, сообщил Фульхенсио. - Завтра эти события обрастут невероятными подробностями, а до Сиудад Лос-Мочис доберутся в настолько искаженном виде, что я даже не смею представить. Не иначе, будут говорить, что твой пес, Кенито, завтракает быками и ужинает девственницами.

- Да, и предварительно топит в слюнях. Так что, теперь нам не следует опасаться, что здешние ребята влезут в наше дело? - спросил я.

- Возможно. А возможно, невероятные слухи притянут в Сиудад Лос-Мочис идальго со всех окрестностей, с желанием испытать себя и свои клинки. Если от горцев вы, возможно, избавились, то на юге и без них хватает бретеров.

- Хватает. Но для них у нас припасено кое-что другое. Кое-что пострашней ломающего доспехи человека. Гораздо страшнее...

Глава 33

10.

Я запряг последнюю лошадь. Размял спину. Оглянулся и посмотрел на горы. Собирался дождь. Дождь летом - это хорошо. Порыв прохладного ветра погладил лицо. Не спеша направился к таверне. Простреленная и помятая кираса была водружена обратно на свое место - над входом, и грустно колыхалась на петлях из стороны в сторону. Теперь она выглядела еще солидней.

Я прошел по темному залу и положил на стол шляпу. Родриго поднял голову и посмотрел на меня.

- Ты готов?

- Конечно. Уже давно готов, - ответил южанин, глядя куда-то в пустоту и растягивая слова.

- Это хорошо, - я отодвинул лавку и уселся напротив. - Тебе страшно?

- Нет. У меня нет времени на страх. Или волнение. Не хочу тратить на это силы. Возможно, немного зол. Представляю, какродня накинется на нас с Хуанитой. Уйти из семьи - это было просто, я всегда чувствовал себя внутри независимым от людей, от их мнения. Сражаться с близкими, пытаться в чем-то убедить - это будет тяжело.

- Куда наведаемся сначала?

- К отцу, - Родриго тяжело вздохнул.

- Это будет весело, - я сложил руки на груди, поджал губы и, невольно, поежился. Не хотел бы оказаться на месте друга.

Мы покинули Ибир в тот же вечер вновь перевалив через горы, и оказались на Длинном Полуострове. На нем я тоже поколесил немало. И покуролесил в молодости. И не только в молодости. Случалось...

Когда совсем стемнело, мы оставались еще в предгорье. Разбили лагерь и развели костер. Пес лег у ног Хуаниты и уставился на пламя. Женщина выглядела задумчивой. Олежик начал жевать хлеб.

- А без этого зуба я чувствую себя странно. Будто утратил что-то дорогое и жизнь никогда больше не будет прежней.

- Больше никогда в жизни не будешь стоять напротив избивающего тебя верзилы опустив руки? - спросил Дюпрэ.

- Типа того.

- Кстати, что там, в Серединных Землях, война затихла? - спросил я южан.

- Не совсем. Вернее, совсем нет, - ответил Родриго. - Иннокентий и Юлиан заручились поддержкой правителей соседних держав, естественно, не за просто так. Каждый наобещал с три короба. У Юлиана, правда, поддержка и так была, а что старый король сможет найти союзников, стало для всех сюрпризом. Война затянулась, так что рекруты разбежались уже практически полностью, и Юлиан очень зависит от иностранных военных. А их присутствие в стране не особо радует местную знать, даже самых преданных сторонников нового короля. Иннокентий же держит оборону крепко, и ему начали помогать деньгами. Похоже, Юлиан роет себе могилу. Иностранные друзья рано или поздно потребуют отдачи - ресурсов, золота, выгодных торговых сделок. И это все придется взять у аристократии. А мы знаем, что случается в Серединных Землях, когда знать недовольна.

- Король идет на хер, - лаконично высказался Мэхон.

- Вся эта нелепая разборка затянулась, и пока не принесла никому пользы, - резюмировал Родриго. - Только породила новые армии калек и сирот.

- Думается мне иногда, - подал голос наемник, -цивилизация наша похожа на человека, что с улыбкой радостной и самоуверенной вставил в рот ствол охотничьего ружья, а пальцами ноги пытается дотянутся до спускового крючка. Пока у негоне вышло, но еще несколько столетий практики и все получится. Наши старания будут вознаграждены, никто не уйдет обиженным.

- Тебе не помешает немного веры в лучшее, - посоветовал Олэжик.

- Ну, при желании, ствол всегда можно вынуть изо рта. Когда поймешь, что он не вкусный. А пуля, вообще, крайне портит самочувствие.

- Пока никто в Серединных Землях не может сказать, чем это все закончиться. Но люди привыкли, и по большей части местным все равно кто победит, - закончил Родриго.

- Да, в Долинных Землях такого бардака нет. Как там Камилла? - я отвернулся от костра и посмотрел в темноту, на северо-запад. Мне стало страшно и холодно.

- Пьет, наверное, на радостях, что ты уехал, - ответил, хотя его и не спрашивали, Мэхон. Наверное, хотел меня так успокоить.

- Не путай свою жену и мою.

- Ты еще не женат, - разлетелся в горах звук, похожий на шепот Олежика.

- И ты взял её деньги, - это эхо, похоже было от Дюпрэ.

- И уехал...

- Хватит уже, - флегматично ответил я, сегодня не было желания пикироваться.

- Да все нормально будет, - подбодрил Олежик. Дикция его, из-за выбитого зуба, немного изменилась.

- Кенито, а почему ты не был раньше женат? - заговорила молчавшая все это время Хуанита.

- Почему я не женился до пятидесяти? Ну, наверное, потому что в мире много дорог, а на них еще больше женщин. Если бы существовала всего лишь одна - то тогда, да, это было бы просто, а так... Нет, я не никогда не таскался за юбками, не крутил романы с замужними, всегда уважал женщин, и до сих пор считаю, что одна из моих главных обязанностей в жизни - служить им. И они любили меня, право, не всегда понимаю за что. И не сказать, что я не пытался... После того, как покинул Изумрудный Остров и оставил там Кили О'Нил, свою первую любовь...

- Ее папаша обещал отстрелить тебе голову! - жизнерадостно напомнил Мехон.

- О да обещал, думаю, не плохо, что это осталось лишь обещанием. Так вот, после этого у меня было еще несколько... шансов, но все время что-то не складывалось, ускользало. В других случаях девушек вокруг становилось слишком много, в иных - просто не хотелось... Зачастую, прибывая на новое место, сразу предупреждал, что я бродяга и не останусь в городе надолго. Но многие дамы воспринимали это как личный вызов, были уверены, что им по силам накинуть на меня силки. А потом... когда я уезжал, в след летели проклятья, кухонная утварь и колюще-режущие предметы.

- Помню, как то, прикрыл тебя своей широкой спиной от сковороды, - сказал Мехон.

- Ты просто бежал медленнее меня. Он тогда еще не был женат, - объяснил я остальным.

- Да... Кузины Вазкез. Лучьше бы нам не заезжать в Сиудад Сан-Хуарес, - задумчиво произнес брат.

- Да, лучше не заезжать. Им даже лучше не знать, что мы были в стране.

- Согласен, - кивнул Мехон.

- Никогда никому не желал зла, или причинить боль, но причинял. Мы всегда дарим радость и причиняем боль - так устроен мир. Я старался быть благородным с женщинами, насколько мог, но не думаю, что всегда получалось - может быть, не достаточно старался. Мне жаль. Надеюсь, они это знают. Я желаю им всем счастья.

- Как невероятно трогательно! - довольно оскаблился брат.

- В нашем возрасте становишься сентиментальным, оглядываешься на пройденный путь. Или становишься противным, ворчливым пузаном - как ты. Смотря, чего в ком больше.

- Я не ворчливый, я - ироничный.

- Ну да, лги себе дальше.

Люди у костра затихли, думая каждый о своем.

- А ты необычно молчалива, Хуанита, - заметил я. Пес возле ее ног поднял тяжелую голову и уставился куда-то в темноту.

- Да, Кенито, мне есть о чем помолчать.

- Твоя семья... как думаешь, с ними будет так же сложно, как и с родичами Родриго?

- Наши родители разнятся темпераментами. В семье Родриго - верховодит отец, в моей - и папа и мама, обое с характерами будь здоров, они воюют всю жизнь друг с дружкой. И возможно, поэтому, их любовь не угасает. Они кажутся мне мягче, чем родители мужа, во всяком случае от меня никто не отрекался после побега. А вот старший брат - Альфонсо... Он очень любил меня... и родительский характер выразился в первенце сильнее всех - чрезвычайно взрывной. Сестра Родриго писала, что Альфонсо был в ярости, когда мы сбежали, даже бросался в погоню.

- Ага, после, никого не найдя, приходил к нашему родовому особняку пару ночей подряд и орал, что однажды перебьет всех за то, что лишили его сестры, а меня рано или поздно найдет и выпотрошит тупым ножом, - сгустил красок кучерявый южанин.

- Это он убил брата Родриго?

- Нет, его убил... - Хуанита остановилась и тяжело вздохнула, - его убил другой мой брат - Алехандро. Хороший, спокойный, был немного забитым в детстве, во всяком случае, когда я уезжала... Странно, но по слухам, Алехандро вырос очень опасным человеком, в городе его боятся, - произнесла Хуанита и положила ладонь на голову псу. - Есть еще две сестры-близняшки, они самые младшие, понятия не имею, что сейчас у них на душе. В детстве мы любили друг друга. Но это было почти двадцать один год назад...

- Какая скучная у меня семья - папа торговец, мама домохозяйка и два брата пекаря, - сказал Олежик.

- Твой отец же, вроде, очень состоятельный, почему братья простые пекари? - удивился я.

- У них на двоих пекарня, три постоялых двора в центре большой губернии и земли в деревне, недалеко от города. Они просто очень любят готовить. Пару своих зубов братья потеряли от сладкого, а не потому, что у них дырка в защите под правый боковой.

- И прямой. Ты, если судить по внешности, чаще всего предпочитаешь защищаться лицом, - сказал Дюпрэ.

- Внешность обманчива, - прошепелявил боец.

- А Кениона зубы все целы, - продолжил бард.

- Зубы у меня из стали, да и я признаться, всегда был к ним не равнодушен и старался сохранить. Я даже их чищу, иногда.

- Может и благовоньями брызгаешься? - буркнул Мэхон

- Отвали. Но вот потроха и ребра в драках страдали знатно. Иногда было так больно, что думал - не проснусь на утро после призового боя. Даже слезы из глаз лились. Как говорит наш дедушка Патрик - " Если не выйдешь из дому в бурю, не попадешь под дождь, но и в паб тоже не попадешь - всегда приходиться чем-то жертвовать." Зато, от ударов печень очищалась. Я надеюсь.

- Да, выпивка выходила с кровью, - покивал Мэхон.

- Однажды, когда приезжал на Изумрудный Остров к родне, Лили, сестра наша, как раз родила Конола, первого сына, ты тоже был тогда, Мэхон... Эй, хватит жрать хлеб, почти закончился!

- Я помню, я еще куплю, - ответил брат, с набитым ртом.

- Где, в горах?

- Ой, уймись, мы почти приехали!

- Так вот... Решил выступить в призовом бою, а соперником - кузен наш Конор оказался. Он говорит, Кенион, мне тебя по лицу жалко бить, я тебя и так свалю, ударами по пузу. Дразнил значит, а может, и вправду, жалел, он тогда в расцвете был, на Большой Остров часто плавал драться. За неплохие деньги в крупных городах выступал, лорды на его боях присутствовали, высшее духовенство, писатели, поэты разные - вся эта охочая до выпивки, женщин, безделья и зрелищ публика. Говорю - ладно, я тебя тогда тоже не буду по лицу бить. Начали, значит, драться, меня, как выходил в круг, уже пошатывало от выпитого...

- Тебя в те годы все время пошатывало, - вставил комментарий Мэхон, пережёвывая хлеб.

- Так вот, он первую серию выпалил, я чуть не свалился, думал, сейчас все, что выпил, обратно полезет. Кузен почувствовал, что пробил меня и как ураган завёлся. Я на колено встал, переждать. Сижу, думаю, подыматься-не подыматься, денег то все равно получу, а за столом родичи ждут... пьют. Поднялся таки. Он опять вперед попер. На ногах легкий, удары быстрые, хлёсткие.

- И что дальше? - спросил Олэжик.

- Да ничего, ребро мне сломал с левой стороны, через четверть часа, а потом, как я дышать не смог и замедлился, до печени пару раз добрался, от души. Тут уж мне хватило. Так что, каждому своё, в чем-то выигрываем, в чем-то проигрываем. Потом мы с Конором изрядно так напились. Сейчас он уже не выступает, моложе меня, но дрался много, износился. Теперь овечек выращивает. Да и денег подзаработать успел, не нуждается. Иногда молодых учит, если попросят.

- А ты домой писал, что семейный стал? - спросил Мэхон.

- А как же, с началом весны письмо отправил, не знаю, дойдет или нет. Камилле отправка в копеечку влетела.

- Нахлебник, - Мэхон осуждающе помотал головой и откусил еще хлеба.

- Жирный!

- Тощий!

- Ешь молча!

- Не отвлекай меня!

Наступила тишина. Пес поднял глаза к небу. Звезды в вышине ткали на полотне ночи невероятные узоры и намекали о чем-то далеком, захватывающем и непознанном.

Глава 34

11.

А потом пришло утро и мы спустились с предгорья. Выехали на широкий тракт. Впереди, через день пути, нас ждал город. Большой, красивый, с узкими улочками, высокими соборами, широкими набережными, раскинувшийся на брегу великолепного, блестящего в солнечных лучах, моря. Мы были у цели. У места, где чужим в этих краях людям, придется сунуть свой нос в чужие дела и чужие обычаи. И никому это не понравится. Так что, наемник натянул нагрудник из воловьей кожи, обвешался многочисленными мушкетонами, пистолетами, ножами и завернулся в черный плащ. Я засунул в сапог старый складной нож, нацепил два пистолета, а также приготовил добротную узловатую трость, такими пользуются у меня на родине. Жан и так не расставался с огромным ножом, больше смахивающим на короткий меч, у Олежика был нож и дорожный посох, но в городе он планировал приобрести шпагу. Мэхон вооружился грамотой, сообщающей о том, что он Хуан Мэхон Каранса - любимейший писатель Юга, а мы его охрана, с правом ношения огнестрельного оружия. Вооружение у большинства из нас, конечно, было так себе, но мы собирались не на битву - мы собирались на переговоры.

- Нацепи шпагу, такой известной личности нельзя без шпаги, - посоветовал я брату.

- Нацеплю у города, мне вообще, нужно будет переодеться. Как ты правильно заметил - личность я, в этих краях, известная, и наряд необходим соответствующий.

Родриго был, как всегда молчалив, его жена, также, тяжело молчала. С отрешенным взглядом, устремленным куда-то в глубину своего прошлого, мужчина повесил на пояс огромную шпагу и кинжал, зарядил пистолет. Пригладил растрепанные кучерявые волосы, а затем, нежно, сделал тоже самое жене.

- Я готов, - произнес он спокойно. - Готов увидеть дом.

- А готов-ли к этому дом? - сказал я и, в предвкушении небывалого по размаху веселья, ожидающего нас впереди, обнажил зубы в странной ухмылке, и не знаю даже, чего в ней было больше, наверное, всех чувств понемногу.

В город, как полагается, мы въехали на следующий день с первыми лучами солнца. Город встретил нас ветром с моря и мощеными улочками. Море, как же я соскучился по морю. Я, конечно, больше путешествовал пешком, но что бы попасть из Изумрудного Острова на континент, нужно плыть, и как вы понимаете, сделать это можно только по морю, так что, поплавал я в своей жизни достаточно. Правда, как пассажир а не моряк, но от этого нежных чувств к этим бескрайним, бирюзовым просторам у меня не меньше. Да и вырос я на морском берегу, прыгая по утесам и ловя ртом соленый ветер. Любовь к морю, наверное, у геллов в крови, тем более у тех, что живут в Донгероле, откуда ваш покорный слуга и его упитанный братец родом.

- Первая остановочка? - спросил я, оглянувшись через плечо и правя лошадей на широкую главную улицу.

- Мой дом, - произнес Родриго, - я покажу.

Они с Хуанитой накинули капюшоны плащей,тоже самое сделали наёмник и музыканты. Без накидок остались только пес, Мэхон и я, правящие фургонами.

- Неудачное время для бросившего пить, - произнес я в бороду и подумал, что сейчас пригубить хорошенько самогону - было бы самое оно. Но нельзя - за столом, если нас, конечно, примут, южане точно предложат вина, надо оставаться трезвым. Хотя... от пары глотков со мной ничего бы не случилось... Да, хорошо, что самогона нет... Так купи, - заботливым тоном, предложил мудрый внутренний голос, но я приказал ему заткнуться. Теперь - только по праздникам. Проехали мимо рынка, где Олежик думал приобрести оружие, но было слишком рано, базар пустовал. Дальше прокатили через весь город и оказались практически на окраине, в раене, населенном аристократией. Особняк сменял особняк, разделенный пышными угодьями, и наконец, мы подъехали к нужной громадине.

- Не бедно, - уважительно кивнул Олежик, когда мы свернули на длинную подъездную дорогу. Остановились у ворот симпатичного крепкого каменного заборчика.

- Ну что же, лучшая защита - это нападение, - произнес Мэхон, уже облачившийся в дорогой наряд и повесивший у бедра шпагу в инкрустированных ножнах. Он спрыгнул со своего фургона и направился к воротам. Подошел, разбежался и с силой пнул ногой.

- Открывайте долбанные двери! Явился великий писатель! - заорал он, и врезал ногой еще раз.

- Южане любят эпатаж, - объяснил я недоумевающим Олежику и Дюпрэ. - И дерзость. Иногда.

Избиение ворот продолжалось. Вскоре окошко в створкеприоткрылось и появилось заспанное сердитое лицо.

- Какого дьявола? - зарычало лицо.

- Открывай! Я что, по-твоему, обязан стоять тут целый день! Учти, мое время дорого, дружище! - прогудел Мэхон.

- С какой это радости? Чего это я должен тебе открывать?

Мэхон уставился на человека как на ненормального, а потом прикрыл лицо рукой.

- О, Святой Саньтяго! Я что, разговариваю с не умеющем читать?

- Ну, грамоте я не особо...

- Так позови того, - перебил привратника брат, - кто обучен, если не хочешь, что бы я сейчас развернулся и уехал...

- Оно бы неплохо было, - в свою очередь ехидно перебил брата привратник.

- Друг мой, если я уеду, то твоя госпожа, а так же её прекрасная дочь будут рыдать до заката, а потом еще неделю, и еще дважды по семь дней, а твой господин прикажет тебя выпороть так сильно, как никогда раньше! Позови сюда грамотного человека, если такой есть в этом чертовом особняке! Немедленно! Или открывай!

- Если я и открою, то только для того, что б проколоть кинжалом твой жирный зад! - заревел слуга, и после этого началась типично южная свара, когда обое говорят одновременно и дико машут руками, словно имитируя обрывки паруса на ветру.

На шум появился еще один слуга. Он быстро спросил у первого в чем дело, открыл калитку в воротах, вышел на улицу.

- Кто вы такой? - спросил он степенно. Это был человек в годах, невозмутимый и уверенный в себе.

- Хуан Мэхон Каранса. Писатель, ученый, путешественник, любимец Юга, - абсолютно спокойно ответил брат и уважительно поклонился собеседнику. - Я здесь проездом, следую на встречу к представителю торговой гильдии, дабы продать тираж своей новой книги. Слышал о семье, которой вы служите много хорошего, вот и подумал, знаете ли, заскочить, познакомиться, засвидетельствовать свое почтение, немного передохнуть, я и моя охрана уже давно в дороге. Надеюсь, в этом доме не откажут в приюте усталым путникам?

- Ооо, что вы! - благоговейно произнес слуга. - Это честь для нас! Мои дочери обажают ваши книги! Да и сам я, признаться почитывал пару...

- Лишь пару? - хитро спросил Мэхон. - Мы это исправим!

С этими словами он, словно фокусник, извлек из складок плаща новенькую книгу.

- Это вам, мой друг, подпишу позже, как окажемся в доме. А также, с меня - по экземпляру для ваших дорогих дочерей. Уверен - они прекрасные, умные девушки!

Первая линия обороны была прорвана. Благодарный и польщенный слуга вместе с бурчащим привратником отперли нам ворота и фургоны проехали внутрь. Мы прокатили по длинной дорожке к особняку и объехав прудик, оказались у дверей длинного трехэтажного строения с двумя четырехэтажными башенками по краям. Мы загнали фургоны в строение рядом с конюшней и слуга пообещал, что о конях позаботятся. Жак не хотел вылезать из фургона и пришлось потянуть его за огромную светло-коричневую голову. Пес тоже пригодится, как средство устрашения, случись что. Или умиления, Жак - натура двойственная.

- Пока еще очень рано, не угодно ли будетобождать в одном из домиков для гостей до момента, когда хозяин с семьей проснется и сможет вас принять? - спросил вежливый слуга.

- Как вам будет угодно, мы всего лишь гости в этом уютном и щедром приюте, - слегка поклонившись, ответил Мэхон. Слуга отвел нас к домику и ушел по делам, а брат достал из дорожной сумки бутыль хорошего вина и мы пошли мириться с привратником.

- Если прийдется быстро драпать, свой человек у ворот нам не помешает, - объяснил Мэхон друзьям, и мы ушли пить. Прошагали по мощенной дороге к воротам. Привратник заметил нас из своего домика, и не очень обрадовался увиденному. Мэхон церемониально постучал об стену, рядом с открытой дверью, и мы зашли внутрь небольшого строеница. Слуга сидел на лавке, сложив руки на груди. Мы присели на лавку напротив.

- Благородный муж всегда снисходителен и умеет прощать иные слабости своим братьям и сестрам по христианской вере! - добродушно произнес пузан, протягивая бутыль привратнику. - И под благородным мужем, я, естественно, имею ввиду вас.

- И то верно, - кивнул мужчина, принимая бутыль и делая глоток. - Не все же споры решать с помощью ножа.

- Бывает время для добрых клинков, бывает время для добрых слов! - добавил Мэхон, принял бутыль обратно, отхлебнул и протянул мне. Я тоже приложился.

- А все ли из членов хозяйской семьи нынче дома? - поинтересовался я. - Довелось нам слышать, не так давно этих людей постигла утрата...

- Так и есть, - кивнул слуга и вздохнул, беря бутыль, - так и есть, сеньоры. Тяжкие нынче времена настали. Хотя, сколько здесь служу, они никогда простыми не были, но сейчас особенно.

- Грядет буря? - спросил Мэхон.

- О да. И, надеюсь, Всевышний позволит мне её пережить.

- Пару лишних клинков вам не помешало бы, да? - продолжил я расспрос.

- Точно, сеньор. Со дня на день должен были прибыть десяток умельцев из гор, но чего-то они запаздывают.

- От бури можно заслониться крепкими стенами, - произнес Мэхон.

- Наш хозяин не тот человек, который будет сидеть за стенами. Не в этот раз...

- Да уж, не в этот раз, - кивнул я. - А что с тем его сыном, который сбежал с девушкой лет двадцать, кажись, назад?

- А, шумная была история, весь город тогда судачил об этом... В то время привратником еще мой отец служил... - слуга хлебнул из бутыля, - Не знаю, сеньоры, хозяин предпочитает о той истории не воспоминать. Я и сам был мал. Слышал, что юный господин стал наемным бретером в Ибире и погиб, иные говорят, отправился с той девкой в Новые Земли, жаждя богатства, да их корабль потонул. А кто говорит - стал ростовщиком в одном из мелких княжеств.

- Слыхал, он купил таверну в Серединных Землях на пару с каким-то пьянчугой - самогонщиком. А с той благородной женщиной они заделали семерых чудесных деток, - произнес я и сделал глоток.

- Все возможно, сеньор, пути Господни неисповедимы, особенно для таких как мы, охочих до вина, безделья и прочих грехов, лоботрясов.

- Тут не поспоришь, сеньор, - кивнул Мэхон и глотнул в свою очередь вина. Посидев еще приговорили бутылку и расстались уже, можно сказать, в приятельских отношениях. Потом мы вернулись в гостевой домик к друзьям.

- Вас не ждут, - ободряюще сказал я Родриго, хлопнув по плечу.

- Тем приятнее сюрприз, - ответил здоровяк и озорно улыбнулся из под капюшона, погладил по плечу жену, та напряженно улыбнулась в ответ. Мы расселись в креслах и стали ждать. Дюпрэ закурил трубку, Олежик тоже.

- И каков план на сегодня? - поинтересовался боец, выпустив клубок дыма.

- Представить пропажу семье, посмотреть на их реакцию, - ответил Мэхон, - спастись бегством, если реакция будет очень бурной.

- Меня все устраивает, просто и логично, - улыбнувшись, сказал Олежик.

- Спасибо, - поблагодарил Мэхон, - но не стоит расслабляться раньше времени, уповая на гениальность нашего плана, позже нас еще ждет встреча с семейством Хуаниты.

- Как скажешь, - произнес боец. - А через дырку от зуба, оказывается, удобно выпускать дым, ты знал Дюпрэ?

- Нет, - философски ответил Жан и укутался облаком табачного смога.

Глава 35

12.

Нас позвали через несколько часов. Олежик и Дюпрэ успели задымить комнату так, будто приключился пожар, псу даже пришлось лечь на пороге, высунув голову на улицу, дабы не задохнуться.

- Господин Сезар и его семейство готовы принять вас за завтраком, - произнес слуга и в глазах его читалось расположение. Мэхон закинул на плече кожаную сумку. Мужчина повел нас по мощенной дорожке к особняку, степенно переставляя ноги, как и полагается опытному и мудрому слуге - эти старые умельцы никогда не суетятся.

Мы поднялись на крыльцо с колоннами, прошагали мимо двух стражников на дверях и оказались в большом зале на первом этаже. Слуга повернул налево, а шагающий позади всех Родриго сделал это даже раньше. Поднялись по нескольким ступеням в очередной зал. Я поймал себя на том, что меня трясет.

Первое, что попало в глаза - большой, длинный и прочный стол, судя по всему, повидавший многое. Он раскинулся чуть ли не на пол комнаты и был такой большой, что казалось - людей за ним поразительно мало для такой громадины. У стены, с правой стороны, стоял стол поуже и поменьше.

- Ваша охрана может разместиться там, - указал слуга на стол у стены.

- Благодарю, - кивнул наемник с вежливой, невозмутимой улыбкой психопата на лице и устремился к месту, остальные последовали за ним. Нас с Мэхоном слуга подвел к семейству Родриго. Давайте немного о них поговорим.

Первым, кто бросался в глаза, был здоровенный широкоплечий седобородый мужичара в высоком кресле, во главе стола. Взгляд его был тяжел а лицо - испещрено глубокими морщинами. Знаете, мне пятьдесят, а отцу Родриго, насколько я знал, пятьдесят пять, и пить я начал раньше, чем ходить, а также почти всю жизнь провел щурясь на любимое мной, дарящее свет и тепло, солнце - свети оно на море, в горах либо равнинах, но в тот момент, показалось, что этот мужик старше меня лет на сто. Практически седые кучерявые волосы его и борода лишь добавляли суровости, как и насупленные брови на мощном грубом черепе. Опасный парень. Во главе стола мог поместиться только он один - родовое сходство с сыном – на лицо. С правой стороны от него сидела все еще красивая, стройная и высокая женщина, около пятидесяти, и выглядела она, как человек, хорошенько хлебнувший всякого горя. Рядом с ней расположилась женщина в два раза младше, но выглядела она не менее хлебнувшей, подле нее сидело двое детей. За ними - копия Родриго - только меньше и красивее - девушка, с озорным и вызывающим выражением на симпатичной круглой мордахе. С левой стороны стола расположились женщина и парень. Юноша имел типаж, который нравится девочкам - при шпаге и бородке, немного похож на седого верзилу, но гораздо изящней. Женщина - приятная и статная, сразу видноаристократка и по совместительству - мама парня со шпагой.

- Наше глубочайшее почтение благородному роду Маркез, - с благоговением, почтением и гельским обаянием произнес Мехон и мы глубоко, искренне и располагающе поклонились.

- Для нас честь побывать в доме семейства, имеющего столь древнюю и достойную историю, - продолжил брат. Семейство с древней и достойной историей заулыбалось.

- Я Хуан Мэхон Каранса - ваш покорнейший слуга, а это - мой брат и, по совместительству, начальник охраны - Кенион. Сейчас я попытаюсь преклонить колено перед вашими дамами, если позволит вес.

За столом зазвучали смешки. Мэхон, тужась гораздо больше, чем это нужно, картинно припал на одну конечность, громко стукнув ею в пол, я последовал за ним. Девочка с лицом Родриго захихикала, даже женщина в годах сдавленно улыбнулась.

- Хватит, прекратите пожалуйста, - произнес седой верзила, лицо его осталось каменным. - Встаньте.

Мы с Мэхоном поднялись и встали по струнке.

- Присоединяйтесь к нам за стол, - добавил мужчина.

- О, с превеликим удовольствием, - приложив ладони к сердцу, благоговейно ответил Мэхон и мы двинулись к не занятым стульям, их было много у стола. Жак поплелся за мной, пуская слюни, пару хозяйских собак под столом зарычали, но остались лежать на своих местах. Жак сделал вид, что это его не касается, окинул сидящих людей оценивающим взглядом и выбрал жертву. Он подошел к Родриго-девушке и опустил тяжелую голову ей на колени, влюблено пялясь в глаза.

Женщины - служанки принесли еду и стали раздавать сидящим.

- Иииии, какой хорошенький, - довольно запищала девушка с псом на коленях.

- Да, его зовут Жак и он невероятно мил, - произнес я, отламывая хлеб.

- Угу-угу, - покивал Мэхон, пробуя суп. - Восхитительно, - добавил он, закатив глаза. - Это лучшее, что я ел за последние месяцы. Ваш повар - талант! Сразу видно - в этом прекрасном доме умеют подбирать служащих, а это - еще та задачка!

- Большинство из них работает на нас уже долгие годы, у многих родители прислуживали тут в свое время, - кивнул польщенный здоровяк.

- Вина? - спросила подошедшая с кувшином служанка.

- О, естественно, я уже жажду его попробовать! - почти вскричал Мехон.

- Это с наших виноградников, - не громко произнесла женщина в годах - как вы уже поняли - мать Родриго.

- Уверен, оно восхитительно! А это уже повод его выпить!

- Как говорит наш дедушка Патрик, - вставил я, подымая кубок, - "Если ты достаточно умен, то всегда придумаешь повод выпить, если очень умен - убедишь любого, что выпить по этому поводу необходимо, даже свою жену. Жаль, что я не очень умен" - всегда добавляет он в конце.

Выпили. Мы с Мэхоном до дна.

- Невероятно!

- Как божественный нектар!

- Попросить приюта в этом доме - самое мудрое мое решение за последние пол года! - прошумел пузан. - Позвольте же узнать имена этих прекрасных людей, с которыми Всевышний позволил нам разделить трапезу!

- О, простите, - ответил здоровяк, - за последнее время у нас было не много гостей, а те, что были - редко заходили по радостному поводу. Я уж совсем позабыл правила приличия.

- Вы пустили нас в свой дом, за свой стол - это уже говорит о вас как о приличных людях и истинных христианах! - сказал я, поглощая суп.

- Благодарю за теплые слова, - кивнул мужчина крупной головой. - Это моя жена Анна, - указал он на женщину в годах, - рядом с ней Мария - жена моего покойного среднего сына Фернандо, рядом - их дети.

- Соболезнуем вашей утрате, - произнес Мэхон, семейство неловко покивало в ответ.

- С противоположной стороны стола - жена моего старшего сына Алехандра и их сын Артуро.

- Остальные наши дети сейчас гостят у моих родителей в Сиудад Саратога, у нас еще два младших мальчика и две девочки, - красивым голосом похвасталась женщина.

- Уверен - они чудесные малыши, с такими прекрасными родителями не может быть по-другому! - церемонно наклонив голову, сказал Мэхон.

- Спасибо, - польщено улыбаясь, ответила женщина.

- А девушка, играющая с вашим псом - Хосита, моя младшая дочь, которой давно пора бы уже замуж, - нежно произнес Сезар.

- О, эта девушка достойна только лучшего мужчины! - провозгласил Мэхон, - Эх, жаль, мы с Кенионом уже женаты, хе-хе!

- Кенион не женат, - буркнул кто-то за соседним столом, судя по особенности речи, Олэжик.

- За прекрасных, благородных женщин, присутствующих тут! - предложил я тост. Выпили. Хорошее вино.

- А где ваш старший сын? - продолжил я, перейдя к мясу.

- Он в Калабрии, со своим полком, - сказала его жена, - но должен прибыть со дня на день, для... - и она внезапно запнулась.

- Для отдыха, - нашлась Анна, мать Родриго, - он уже давно не бывал дома и его полк недавно вернулся из очередной компании против сарацин. Он капитан!

- Это достойно, - с уважением произнес Мэхон.

- А куда направляетесь вы? - спросил Сезар.

- О, путь наш, - начал брат, размахивая жаренным рёбрышком,- лежит в Сиудад Пьеза...

- Это совсем рядом! - воскликнула Хосита.

- О, вы абсолютно правы, моя дорогая, - продолжил брат, - там я должен продать очередную партию своих книг. Пару перепечаток старых работ и одну абсолютно новую.

- Это про Рыцаря Альбэрто? - взвизгнула Хосита.

- Кого? А, да, про этого полудурка, - кивнул Мэхон. - Простите, я помню книги по названиям, но не всегда запоминаю сюжет. Как я всем честно признаюсь, пишет моя жена, я лишь торгую книгами, так уж получилось, что они все выходят под моим именем.

Люди за столом вежливо улыбнулись, приняв откровенность брата за не очень забавную шутку.

- Новая книга называется - " Месть дракона севера", - продолжил Мэхон.

- Так Великий Дракон Севера выжил? - внезапно воскликнул парень с бородкой.

- Получается... да, - развел руками Мэхон. - Наверное...

- За хорошие новости! - предложил я тост. Выпили.

- Груз везу ценный, поэтому меня сопровождает охрана, которой руководит мой брат Кенион, - продолжил Мэхон.

- Вы тоже южанин? - спросил Артуро.

- Наполовину, как и мой брат, - кивнул я.

- Так, а почему же вы без шпаги? - немного озадаченно спросил парень.

- Я плохо фехтую, честно признаться. Но как видите, отсутствие этого навыка не помешало мне прожить достаточно долго. В загашнике хитрого старика всегда имеется парочка неожиданных фокусов.

- Хм, - озадаченно почесал голову парень.

- Ну, так вот, - продолжил Мэхон, - если будет позволено, я бы хотел отблагодарить таких радушных хозяев как вы! По-своему.

- Конечно, - кивнул Сэзар, - даже моя жена читает ваши книги. А я, уж простите, нет.

- Ну, не пиши их моя жена, может я их тоже не читал бы, но людям нравиться, а спрос рождает предложение. Я бы хотел вручить всем, кто находится здесь по примернику новой книги с моими наилучшими пожеланиями. Вы получите их раньше, чем они попадут к торговцам в Пьезе, и гораздо раньше, чем кто либо здесь.

- Подружки обзавидуются, - задорно воскликнула Хосита.

Мэхон бухнул на стол дорожную сумку, достал походную чернильницу и перо, затем стал извлекать книги, на ходу придумывая для каждого члена семейства оригинальное пожелание и записывая на обложке. Наконец, без книги остался только Сэзар.

- И все же, господин Сэзар, я хочу вручить вам книгу, пусть она будет как сувенир, но поверьте, она много для вас будет значить. Искренне надеюсь, что спустя годы вы будете смотреть на пыльную обложку и улыбаться, вспоминая этот день.

- О, так и будет, - ответил Сэзар.

- Сейчас черкну пожелание... Готово.

Мэхон встал, подошел к сидящему Сэзару.

- Перед тем как я дам вам книгу, не могли бы вы выполнить одну мою просьбу?

- Все что угодно, - кивнул мужчина.

- Поговорите с сыном.

- Но тут нет моих сыновей, - немного растерявшись, ответил аристократ.

- Есть... - произнес Мэхон. - Младший. Родриго.

Глава 36

13.

Седой мужчина застыл с недоумевающим выражением на лице.

- Что... Я ничего не понимаю... Что вы имеете ввиду?

- Здравствуй, отец!

Пока все, кто сидели за большим столом, сосредоточили свое внимание на Мэхоне, Родриго встал со своего места, возле стены, и приблизился на расстояние пяти шагов к нам. Капюшон его был давно откинут, но никто не обращал внимания на слугу, сидящего в полумраке.

- Я знала, что ты приедешь! - радостно взвизгнула Хосита и бросилась к брату.

- Дева Мария, - прошептал заглянувший в зал пожилой слуга.

- Сын, это ты? - пролепетала еле слышно Анна, уставившись на ребенка, которого не видела двадцать лет.

- А я выпью за встречу, кто со мной? - пришла мне в голову идея разрядить атмосферу, но её никто не поддержал.

- Родриго! - выжал наконец из себя глава семейства. - Как ты тут оказался?

Его сын перестал обнимать сестру и немного отстранив, отступил в сторону.

- Хосита написала мне... Обо всем. Я приехал помочь вам.

- Ха, еще один клинок нам не помешает, - стукнул ладонью о стол юный Артуро, видимо не посвящённый во все нюансы расставания Родриго с родней. - Вырежем этих Кортезов как свиней!

- Ну, я бы не стал так о них говорит, все же моя жена из их рода. Я прибыл вместе с ней. И я хочу предупредить... – начал было бугай, но замолчал на пару мгновений. - Вообщем, мы здесь не за тем, что бы кто-либо еще погиб.

- Сын... - пролепетала находящаяся в прострации Анна. Она просто сидела неподвижно, пялилась на Родриго, и из глаз ее текли слезы. Остальные пока отмалчивались, ожидая развития событий. Мэхон уже вернулся за стол и пытался жевать мясо как можно тише.

- Какого дьявола?!! – взорвался, наконец, Сезар. - Тебя не было двадцать лет, а теперь ты явился в город вместе с этой шлюхой из Кортезов?!!

- Возражу, она очень приличная женщина, - подал я добродушный голос, видимо начало сказываться выпитое. Судя поприметам, сопровождающим меня последний год - скоро быть грандиозной заварушке. Я глотнул еще вина.

- Заткнись на хер!!! - заорал на меня Сезар, я скорчил гримасу согласия и примиряюще поднял руки.

- Она не в городе, - невозмутимо сказал Родриго, - она со мной!

- Что?!!! - изо рта Сезара полетела слюна, и я искренне побоялся, что его сейчас хватит удар. На шум к комнате начали сходиться некоторые из слуг.

Хуанита хотела подняться и подойти к мужу, но тот остановил её движением руки.

- В моем доме! Из рода этих ублюдков! - продолжал неистовствовать Сезар.

- Уймись, - спокойно, но чуть повысив голос, произнес Родриго. Приподнявшийся, было, на подлокотниках Сезар повалился обратно в кресло.

- Какого черта? - пролепетал он опустошенно, уставившись на Мэхона, как ученик непонимающий грамоты на учителя-монаха.

- Мы привезли вам сына, - произнес брат таким тоном, будто бы это все объясняло и пожал плечами.

- Ваша дочь попросила брата о помощи, мы помогли Родриго добраться сюда и свели с вами, - добавил я.

- Как ты его нашла? - спросила Анна.

- А я и не теряла - мы все время переписывались! - с вызовом произнесла девушка, поглядев сначала на одного родителя, а затем на второго.

- Вся в брата, у вас чудесные дети, - сказал я, хлебнув еще немного.

- Да заткнись уже! - вновь заорал на меня Сезар, возможно я стал громоотводом, в который ударил гнев на дочь. Возможно, так даже лучше.

- Да, что-то ты разболтался, видимо стоит тебя заткнуть с помощью клинка, - произнес Артуро, которому стал передаваться гнев деда. - Защищаешь эту девку из Кортезов, суешь свой нос куда не следует. Пошли-ка во двор, старик, не хочу забрызгать комнату твоей кровью.

- Конечно, сейчас, только хлеб доем.

Я взял с железного подноса последний кусок хлеба, сунул в рот, поднялся, а затем метнул поднос в лицо парню. Поднос, завертевшись и разогнавшись, полетел по нисходящей. Удар пришелся тонким металлическим ребром в переносицу. Артуро рыкнул, схватился за лицо и через пальцы тут же выступило немного крови. Он вскочил, но зацепился ногой за стоящий позади стул и свалился на пол.

Раздался оглушающий выстрел. Пуля разбило окошко под потолком.

- А ну-ка всем сидеть! - прорычал Пирожок на языке Серединных Земель. Он уже был на ногах, с пистолетом и мушкетоном в руках, ствол пистолета дымился.

- Ооо, беда, - грустно произнес Мэхон, прикрыв лицо рукой и покачав головой.

Несмотря на приказ сидеть, Алехандра уже была возле сына и помогала тому подняться.

- Ублюдок, - прошипел тот, упершись об стол окровавленными руками. Нос его был разрублен наискосок, так же была счесана до крови кожа под глазом.

В комнату влетело человека четыре вооруженных слуг и двое охранников, которых мы видели у дверей.

- Стоять, сукины дети! - заорал наемник, он уже сменил разряженный пистолет, так что, один широкий ствол мушкетона смотрел в сторону слуг, а пистолет на наш стол. Мэхон благоразумно пересел к краю, забрав с собой тарелку.

- Ты пришел нас убить? - возмущенно вскричал Сезар.

- Не будь глупцом, - ответил Родриго немного раздраженно. - Я пришел остановить всю эту резню. Я здесь затем, что бы не пришлось больше никого хоронить.

Настала пауза. Никто долгое время не находил, что сказать. Я хотел предложить выпить, но благоразумно промолчал. Артуро сел на стул и сжигал меня взглядом, сжимая эфес шпаги. Мать села возле него. Анна беззвучно плакала, дети были напуганы и ничего не понимали, жена погибшего сына Сезара обнимала и успокаивала их. Мэхон вежливо жевал. Слуги топтались у входа, опустив оружие, наблюдая за всем с неподдельным интересом и страстью. Наконец Хосита нашлась.

- Я написала ему, потому, что мы были в беде. Фернандо погиб! Он должен был знать! Как вы не понимаете, нужно...

- Родриго мне больше не сын! - заорал Сезар, жутко покраснев.

- Хватит, пап, я не велся на твои драматические жесты, даже когда мне было пять, - ответил нежеланный отпрыск спокойно. - Я твой сын, ты мой отец, хоть нам от этого и не очень радостно. Я решу вопрос с Кортезами, никто никого не убьёт. Больше...

- Да мы уж как-то разбирались без тебя двадцать лет! - воскликнул старик.

- Я вижу. Так вот, ты ждешь наемников с гор - они не явятся. Не только с гор, никто не придет, пока мы не позволим.

- Что ты несешь...? - удивленно-презрительно начал Сезар.

- Замолчи! Так же, не один ваш товар не проникнет за Южную Вереницу Гор, и ни один не поступит сюда, пока я тут не закончу. Ты возможно еще не заметил некоторые перебои в торговле, но скоро почувствуешь.

- Какого дьявола? Если весь этот твой бред правда, ты пустишь нас по миру! Ты нас уничтожишь, оставишь беззащитными!

- Чувствуешь себя беззащитным? Отлично, то же самое будет происходить и с Кортезами, пока вы не сунете свои клинки в ножны.

- Что за... Ты явился сюда не понять откуда...

- Из Серединных Земель, - тихо произнес я, пригубив вина. Сезар меня проигнорировал, а Артуро еще сильнее сжал эфес шпаги.

- Притащил свою шлюху...

- Я не шлюха, - подала наконец голос Хуанита, уставившись в глаза Сезару. - Папа.

- Не смей называть меня так! Не говори со мной вообще!

- О, это как вам будет угодно, папа! - с вызовом ответила женщина. - Натворили тут беды, не желая ни секунды подумать своими пустыми южными головами, не только вы, и моя родня тоже, а теперь, когда мы протащились через пол континента все это разгрести, обращаетесь с нами как с врагами! И, ладно-то, со мной, но с сыном! Госпожа Анна, а вы какогодьявола сидите как рыба, язык то у вас есть, может, вступитесь за ребенка, если этот огромный кретин ни черта уже не понимает!

Сезар глотал воздух, начиная задыхаться. Анна рыдала уже взахлеб, спрятав лицо в ладони. Весь остальной род Маркез, кроме Хоситы, сверлил Хуаниту ненавидящими глазами.

- Я не позволю так говорить о деде, тем более, тебе, мелкая ты... - начал, было, вставать со стула Артуро. Пистолет Пирожка чуть сместился.

- Племянник, - прогремел Родриго, - ни слова больше. Я тебя прошу один раз.

- Или что? - зашипел парень.

- Да пропустите, дайте пройти! - раздались возгласы в зале. - Что за...?

Растолкав завороженно наблюдающих за представлением слуг, в зал влетел огромный мужчина, даже больше Родриго, в пыльной дорожной одежде. На поясе его болталась тяжелая шпага и кинжал, через плечо - дорожная сумка.

- Привет, брат! - с улыбкой поздоровался Родриго.

Мужчина в пыльной одежде близоруко прищурился и его большая челюсть отвисла.

- Ты... - первый его порыв был обнять брата, но на полпути он остановился с раскинутыми для объятий руками. До путника стали доходить все остальные нюансы, которыми была наполнена столовая.

- Диего! Родриго… - прохрипел Сезар. - Он приперся сюда с этой чертовой девкой!

- Она моя жена, и ума и достоинства у нее больше, чем у всех остальных в этой комнате! Уймись, твои оскорбления бессмысленны! - воскликнул Родриго.

- Он... Он разрушит нас! - простонал старик.

- Так что... Да какого хрена? - провозгласил мужчина, оглядываясь по сторонам в поисках объяснений. Уставился на сына.

- Артуро! Что случилось?

- Тот кретин, - указал юноша на меня, - не принял честного поединка и швырнул в меня подносом. Я разберусь с ним позже! - процедил парень. Диего, жутко похожий на брата, уставился на меня с ненавистью.

- Ты кто, мать твою, такой?

- Кенион Каранса, друг вашего брата. Я помог ему добраться сюда.

- Так ты трус, Кенион? - оскалившись, спросил Диего. - Любишь бить изподтишка?

- Ну, я предупредил вашего замечательного сына, который искренне мне по душе, что хитрый старик имеет пару трюков.

- Так ты у нас хитрец? Но от дуэли со мной тебе точно не отвертеться! Не-не-не, сын, я знаю, что ты с ним справишься, но он мой! Никто не поступает так с моими детьми! Никто из живых...

- Ну, я, вообще-то, не аристократ, южанин лишь на половину и мне глубоко ложить, что вы подумаете о моей чести, так что – я, пожалуй, откажусь.

- О нет, не откажешься... Или я убью тебя прямо здесь, - грозно произнес мужчина и положил огромную лапу на эфес.

- Оу, - подал голос наемник и вновь чуть сместил ствол пистолета. Диего перевел полный злобы взгляд на него. Мэхон взялся за голову.

- Похоже, все летит к чертям, - произнес он, оторвав руку от головы и взяв кубок с вином. Поиграл вином и выпил. Слуги были в экстазе от зрелища, к столовой сбежался уже весь дом.

- Дуэль? Ну ладно, дуэль! Но я имею право выбрать оружие? - надо было делать хоть что-то, но в голову мне не приходило ничего, кроме желания оказаться в Долинных Землях.

- Какое угодно, - с кровожадной улыбкой произнес Диего.

- Тогда, - мой взгляд лихорадочно заметался по комнате. Мэхон уныло зажевывал вино выпечкой с курицей. - Тогда, пироги! - воскликнул я.

- Что? - скривившись, произнес мужчина.

- Пироги, ты что, оглох! На моей родине - Изумрудном Острове, где выращивают мужчин с настоящими шарами, в отличии от местных земель - это самое распространенное дуэльное оружие.

- Что? - еще больше скривившись, недоуменно протянул Диего.

- О, ты уже отказываешься, струсил?

- Да хрена! - взревел тот.

- Мэхон, смотри, он уже весь трясется от страха.

- Ага, как девочка, - невозмутимо кивнул брат и откусил кусок яблока.

- Я трясусь? Да я разорву тебя твоими долбанными пирогами на две части! - заорал гигант.

- Как скажешь-как скажешь, - примирительно вскинул я руки, - Значит с оружием разобрались.

- Завтра, в полдень, за городом - у старого кладбища. У ворот, - с нажимом сказал Диего.

- Ага, не забудьте напечь пирогов, чем больше, тем лучше, - ответил я.

- Какого... - опять скривился тот. - А, ладно, ты так и так завтра не жилец!

- А теперь убирайтесь! - закричал Сезар. - Плевал я на твои угрозы, Родриго! Я сражаюсь с Кортезами всю жизнь, и видит Всевышний, продолжу это до самой смерти! Вон!

- Как скажешь, папа. Но это наша не последняя встреча, поверь, - произнес здоровяк. - Мама, - он подошел к трясущейся женщине и чмокнул в лоб.

- Брат, сестра, благородные дамы, племянники - простите все за то, что вышло, я не хочу никого ранить, я хочу вам помочь. А теперь мы уходим.

Наша компания выстроилась в процессию за Родриго. Я разбудил задремавшего Жака и пес неохотно поплелся за мной, потершись на прощание о ноги Хоситы.

- Завтра! - крикнул вслед Диего, и имел ввиду, конечно же, меня. - И объясните, наконец, кто-нибудь, какого дьявола тут твориться! - донеслось, до нас уже у выхода.

Глава 37

14.

- Пироги? - уставился на меня Мэхон, когда за нашим фургоном с шумом и лязгом захлопнулись ворота особняка. Нас выставили быстро и максимально грубо.

- Ну, мне надо было хоть что-то сказать! Я запаниковал, все срывалось!

- А зачем в парня поднос швырнул? - спросил Дюпрэ.

- Он бы меня прирезал во дворе и я бы умер, и не увидел, чем все закончиться.

- Резонно, - согласился бард.

- А если бы, по какому-то случайному стечению обстоятельств, Артуро посдкользнулся на оброненном во дворе слугами кочане кукурузы, потерял равновесие и напоролся на мой клинок, то ни о каком диалоге с Маркезами уже не могло быть и речи, - добавил я.

- Надо признать, - подал голос Олежик изнутри фургона, - ваш гениальный план оказался не таким уж и гениальным.

- Совсем не гениальным, - грустно кивнул Мэхон. Ехавший впереди фургон, в который сели Родриго, Хуанита и наемник, съехал к обочине и остановился. Мы догнали их и встали чуть сзади. Выбрались из телег и собрались вместе.

- Ну, пффффррр, - протяжно выдохнул Родриго, почесав кучерявую голову, - получилось... ожидаемо.

- Прости, друг, - произнес я, - старый пьяница Кенион опять все испортил.

- А, ладно, не говори чепухи. Вы с Мэхоном вертелись как ужи. В одиночку я не попал бы и на порог собственного дома.

- Пока безумство южан ведет со счетом ноль:один, - с беззубой улыбкой сказал Олежик, - какие наши дальнейшие действия? Только не говорите, что нас ожидает еще один подобный завтрак.

- Вообще-то, - сконфуженно затянул Мэхон, - ужин...

- Просто напрашиваться ко всем пожрать, а потом показывать сбежавших влюбленных и смотреть на реакцию - не самая лучшая идея, как мы только что выяснили, - вскинув бровь, сообщил боец.

- Ну... Да, - кивнул брат.

- Знаете, меня много били по голове, Кениона много били по голове, возле головы Дюпрэ грохали пушки и падали ядра, Пирожок - просто немного не в себе, но ты, Мэхон, вроде единственный из нас не болезный - мог выдумать чего похитрей.

- Что например? - сложив руки на широкой груди, поинтересовался псевдо писатель.

- Ну да... в голову ничего не приходит, - немного задумавшись, ответил Олежик. - Нас всех зарежут.

- Не волнуйтесь, до этого не дойдет. Мы еще не вводили в игру главный козырь, - обнадеживающе произнес брат. - Сейчас найдем постоялый двор, расселимся, а потом мы с Кенионом кой-куда съездим.Вернемся до вечера...

...Бордель был самым дорогим на побережье. Широкое двухэтажное здание из кирпича, с красивыми декоративными ставенками на окнах, оно расположилось немного вдалеке от центра Сиудад Пьеза, у дороги, ведущей к набережной. Мы оставили фургон в прилегающем дворике, поручив появившемуся из дверей слуге позаботиться о лошадях. Подкинули мадам Розите - хозяйке заведения пару монет, узнали в какой комнате пребывает интересующая нас персона. Уверили, что мы не убийцы, не кредиторы и никому не причиним вреда. Мадам Розита сказала, что в наших интересах дабы это оказалось правдой, если не хотим этой теплой ночью совершить омовение в море с камнем на шее и проколотой печенью.

Очередной дюжий слуга с покрытыми шрамам руками и лицом провел нас на второй этаж и указал на нужную дверь. Мы поблагодарили его и попросили оставить одних, ибо нам предстоял конфиденциальный разговор. Служащий удалился. Расположились с разных сторон двери и Мэхон постучал. С другой стороны в дверь что-то ухнуло, скорей всего - брошенный сапог.

- Пойдите прочь! - раздался пьяный мужской голос, а за ним - женское хихиканье.

- Почему-то в этом году все наши южные родственники встречают нас проклятиями, - заметил Мэхон.

- В этом году нас тут все встречают проклятиями, - добавил я, и расслабленно привалившись плечом к стене, постучал еще раз. - Эухенио, это братья Каранса, одень на себя что-нибудь, мы входим.

В ответ в комнате что-то грохнуло и дверь, рядом с моим лицом, взорвалась щепками. Мы с Мэхоном отскочили в разные стороны от проема и присели на корточки.

- Эухенио, тупой ублюдок, это Кенион, ты что оглох?!!

- И Мэхон! - заорал брат.

- Кто?!! - спросил заплетающимся языком мужчина в комнате.

- Кенион! И Мэхон!

- А, так это вы! Так а чего ж вы не входите?

- И правда, почему? Сами не приложим ума! - заорал Мэхон. Прогрохотав по лестнице, в коридор влетело несколькоохранников с пистолетами и шпагами. Из соседних комнат испуганно выглядывали клиенты и работницы борделя.

- Все нормально, - махнул в сторону охраны Мэхон. - Небольшое недоразумение!

В этот момент простреленная дверь открылась и в коридор вышел завернутый в простыню мужчина. Он был среднего роста, атлетичный и поджарый, на украшенном аккуратной бородкой приятном лице сверкали подпитые синие глаза.

- Кенион! - обрадовано воскликнул он. - Старина!

Мужчина нагнулся и подал мне руку, помогая встать. Простыня, накинутая на мужчину, разошлась со стороны Мехона.

- О, ну за что мне это? - застонал толстяк, прикрыв рукой глаза и распрямляя ноги.

- Господин Лопез, все в порядке? - спросил один из охранников.

- Конечно-конечно, Луис, это мои кузены, я просто обознался. Я заплачу за ущерб.

- Что вы, господин Лопез, не извольте беспокоиться, - ответил страж покоя.

- Ну все, идите-идите, - замахал на охрану рукой Эухенио, другой придерживая простыню. Я уже стоял на ногах. В стене, напротив двери, красовался след от пули.

- Ну ты даешь, Эухенио, - произнес Мехон, когда мы последовали за мужчиной в комнату. Эухенио тут же подошел к небольшому столу и начал пить вино прямо из глиняного кувшина. На широченной кровати лежали три, слегка прикрытые простынями, шлюхи и кокетливо пялились на нас.

- И чего ты стрелял? - поинтересовался я у утоляющего жажду Эухенио. - Мы же представились!

- Простите, кузены, я перепутал вас с другими нашими кузенами Каранса - Пэдро и его младшими братьями близнецами Пэпэ и Кристобалем. Пэдро обещал меня убить.

- А какие у тебя с ним проблемы? - спросил Мэхон. Эухенио налил нам вина из кувшина одной рукой, потом взял в каждую руку по кружке и гостеприимно протянул. Простыня упала.

- О, оденься ты уже, - пробурчал я, принимая кружку.

- Зачем? Моим милым грешницам таким я нравлюсь больше, - ответил кузен, с разбегу прыгнул на кровать и забрался под простыни к хихикающим девушкам. Он уперся спиной в стену и раскинул руки, обнимая шлюх за плечи.

- Мы не поделили с Пэдро женщину, - наконец ответил Эухенио на вопрос Мэхона.

- Стоило догадаться, - сказал толстяк и поднял кружку, будто чокаясь. - Будем!

- Будем, - ответил я.

- У нас приключилось соперничество из-за одной весьма доброй к мужчинам юной девушке, что работала разносчицей вина в припортовой таверне, - начал повествование кузен. - Мы отмечали мое отплытие сюда и та прелестная дева какбы, сначала, проявила необычайную симпатию к Пэдро, а после - крайне заинтересовалась мной. Я, в свою очередь, превратил женскую симпатию в дружбу. А после того, как мы с той красоткой подружились, чертов Пэдро накинулся на меня пока я одевался. Пьяный и бешеный орал, что любит ее, хотел жениться и все в таком духе.

- Он много на ком хотел жениться, - сказал Мэхон. - Особенно, прибудучи в подпитии.

- Начал хватать меня за грудки и тащить на улицу, скрестить клинки, естественно. Я не имел никакого желания убивать Пэдро, особенно в вечер прощания с родиной, поэтому врезал ему по потрохам и заспешил на свой корабль. Он догнал меня на пристани, прихватив с собой близнецов. Я пытался решить вопрос разговором, но те ублюдки были еще пьянее меня и жаждали сатисфакции. Случилась небольшая заварушка, я получил на память отметину на бедре и длинный шрам на ребрах, а чёртовы Пэдро и Кристобаль, да помилует меня Господь, чуть не отправились на рандеву с апостолом Петром. Когда двое из моих кузенов валялись на мостовой, Пэпэ как-то протрезвел и утратил боевой запал, благо, он всегда был самым благоразумным из трех. Я поковылял к судну, а Пэдро, зажимая сквозную рану в плече и порезанное ухо, орал, что еще найдет меня. Естественно, ума для того много не нужно, все знали, что я отплываю в Пьезу. Я позже написал нашей кузине Мариане, и та ответила, что Пэдро полностью здоров а Кристобаль все еще плохо двигает правой кистью, но оба жутко свирепеют, когда слышат мое имя. То было полтора года назад.

- А, помиритесь, - беспечно махнул рукой Мэхон.

- Пэдро хороший парень, честный, но слишком ранимый, - добавил я.

- А вы как меня нашли? - спросил Эухенио. - Не видел тебя, Мэхон, года три, а Кениона и того больше. Написали кому-то из родни?

- Нет, послал запрос в вашу канцелярию, в столицу Ибира, - сказал я. - Оттуда мне быстро ответили, видимо, все еще не забыли щедрость нашего деда. А то, что ты будешь в самом дорогом борделе - так же предсказуемо, как восход солнца.

- Да, дедушка... - с теплотой в голосе произнес мужчина. - Благодаря ему - я тот кто я есть. Но, не проклятье ли это - быть тем, кто я есть?

- Раньше думать надо было, а не принимать необдуманных решений из-за размолвки с девкой, - ответил Мэхон и пригубил вино.

- Эухенио, дорогой, а твои друзья будут с нами веселиться? - озадаченно вставила одна из девушек, работницы борделя были явно в замешательстве.

- Нет, дорогуша, не будем, - ответил Мэхон, допив вино. - У нас дело к этому господину. Личного характера.

Эухенио преувеличенно печально посмотрел на каждую из девушек.

- Это ужасно, дамы, но нам придётся на сегодня закончить. Не забудьте на ночь помолиться, а в воскресенье увидимся в церкви! Давайте-давайте, одевайтесь, нас ждут дела.

Дамы оделись и Эухенио сунул каждой по монете сверх положенной платы.

- Не забудьте про воскресную службу! - напомнил он удаляющимся девушкам.

- Может ты тоже, на конец, оденешься?!! - предложил я кузену.

Глава 38

15.

Эухенио Лопез оделся, нацепил на пояс шпагу и кинжал, повесил разряженный пистолет и мы, покинув бордель, отправились на поиски подходящего места для беседы. Эухенио заявил, что самое подходящее место для беседы располагается в двух кварталах отсюда, если идти в сторону порта. Там мы нашли относительно уютную таверну и уселись в углу. Помимо нас внутри было пару шумных компаний и человек десять, пьющих парами или поодиночке. За широким столом у входя компания ибирских моряков играла в свои странные игры на выпивку, одному из матросов никак не получалось глотнуть вина и он начал скандалить с ведущим. Все играющие стали кричать и махать руками, создавая жуткий шум. Несколько мрачно пьющих городских стражей из-за соседнего столика прикрикнули на моряков и те притихли. Я был уверен, что ненадолго.

- Так, чем же может вам помочь скромный слуга Господа нашего Эухенио Лопез? - спросил кузен, разливая по кружкам принесенное разносчицей вино.

- Скромный ничем не помог бы, а вот такой как ты, как раз может, - ответил Мэхон. - Нужно кое-кого припугнуть. Наставить, так скажем, на путь христианской любви.

- Я, как истинный христианин, не позволю, что б меня использовали для вымогательства или запугивания конкурентов по торговым делам, Хуан Мэхон, запомни это! - подняв указательный палец и помахав им в воздухе, с нажимом заявил Эухенио.

- Да, а по-моему в Ибире вы только этим и занимаетесь, - ехидно произнес я.

- Вообще-то, Кенион, нет, - с абсолютно серьёзным выражением лица ответил кузен. - Да, в Ибире хватает дерьма, как раз поэтому я и уехал оттуда, дабы исполнять свой долг так, как я его вижу. Многие пугающие слухи о нас преувеличены, а иные, не менее пугающие, поверь мне - значительно преуменьшены, - с уверенностью хорошего оратора произнес Эухенио.

- Тебе виднее, - согласился я. - Мы бы не просили тебя выбивать долги или избавить нас от конкурентов. Тут дело вот в чем... - и мы с Мэхоном начали обрисовывать кузену суть проблемы. Эухенио слушал, поглаживал бородку и иногда прихлебывал вино. Если вы думаете, что старина Кенион за свою жизнь выпил много, то вы просто не знакомы с Эухенио. Пить он мог постоянно, при этом всегда сохраняя здравомыслие, хотя бы частично, и способность в любой момент отказаться от вина на сколь угодно долгий срок. Но если нужды в трезвости не было - Эухенио пил. Так как победить всех своих внутренних демонов ему пока было не по силам.

- Господа, а у вас есть разрешение на ношение всего этого добра? - прервал наш разговор стражник из-за дальнего столика. Страж имел ввиду шпаги и пистолеты. Возможно, он решил исполнить свой долг. А возможно - кончились деньги на выпивку.

- Да, коне... - начал было Мэхон.

- А зачем ты спрашиваешь, сын мой? - перебил его громким голосом Эухенио. Он снял шляпу и уставился на стражников.

- А это вы, господин Лопез, - моргнув и прищурившись, ответил мужчина. - Не узнал вас, освещение тут не очень.

- Это случается часто, сын мой. Мы все можем заблудиться во тьме, если не обратимся к свету. Тебя зовут Эрнесто, если я не ошибаюсь?

- Да, господин, вы беседовали со мной, когда приходили к нам в казармы в том месяце.

- Я помню это. Ты делаешь то, что я тебе предложил делать, и не делаешь того, что я предложил тебе не делать?

- Стараюсь, господин Лопез, но не всегда получается.

- Если честно стараешься, то рано или поздно у тебя начнет получаться лучше, а потом еще лучше. Главное старайся, Эрнесто, ты понял меня? - каким-то пронизывающим и обволакивающим голосом произнес Эухенио.

- Да, господин, - понуро кивнул страж. То ли расстроился из-за того, что плохо старался стать примерным христианином, то ли из-за того, что не удалось поднять деньжат. А мы продолжили свою беседу. Выслушав все, Эухенио согласился нам помочь, в чем мы не сомневались с самого начала. Компания матросов опять зашумела и вывалила на улицу. Мы посидели еще немного и, допив вино, отправились за нашим фургоном. На улице у входа матрос, которому не везло с выпивкой, дрался на ножах с ведущим игры. Остальные стояли кольцом и выкрикивали советы. Из окна на поединок равнодушно смотрели стражники. Эухенио помахал им в открытое окно и те с неохотой засобирались наружу, исполнить свой служебный долг. Вмешиваться в поединки на юге никто не любил.

Глава 39

16.

Мы вернулись к друзьям ближе к вечеру. Заехали на постоялый двор, отряхнули одежду и направились в таверну на первом этаже, поручив сыну хозяина распрячь лошадей из фургона.

Наши друзья сидели за длинным столом и выглядели мрачно. Мэхон плюхнулся на скамью рядом с Дюпрэ и устало вздохнул.

- Кто это с вами? - спросил бард, оглянувшись на Эухенио.

- О, я всего лишь скромный служитель церкви, - ответил тот, умащиваясь рядом с Мэхоном. - А не найдется ли в данном заведении вина для усталых путников? - крикнул он трактирщику.

- Зачем вы привели священника? - спросил Родриго тихим голосом. - И он совсем не смахивает на священника или монаха.

- Он из Инквизиции, - ответил я, присаживаясь рядом с другом.

- Матерь Божья... - шепотом произнес здоровяк и перекрестился. В свое время они с Хуанитой порядочно времени прожили в Ибире и были неплохо знакомы с деятельностью данной организации. А деятельность ее была неоднозначной...

- Инквизитор Эухенио Лопез, добросовестный и верный пес Господень, - с улыбкой приподнял шляпу кузен.

- Какого...? - полушепотом обратился ко мне кучерявый здоровяк. - И это ваш козырь? Зачем вы его втянули? Да он перебьет половину наших родственников! А остальных ограбит!

Хуанита сидела, прижав ладошку ко рту и смотрела на нас огромными от испуга глазами.

- Я, между прочем, вас неплохо слышу, - невозмутимо ответил Эухенио, приняв у трактирщика вино и благодарно кивнув.

- Кенито, ты с ума сошел! - эмоционально взмахнув руками, произнес Родриго. Думаю это был первый раз в жизни, когда он взмахнул руками во время разговора - вот что творит с людьми Святая Инквизиция.

- Все будет хорошо, - уверил я друга. - Эухенио, все будет хорошо, ведь так?

- Обещаю до утра никого не сжигать, - обнадеживающе кивнул кузен и начал пить вино из кружки.

- А чего, собственно, все так разволновались? - спросил Олежик. - Я так понимаю, вы, Эухенио - поп? И что в этом такого жуткого?

- Наш друг из Серединных Земель - просветите его, - предложил Дюпрэ инквизитору.

- Ну, - начал кузен, - все же, я немного отличаюсь от обычных священнослужителей...

- Начнем с того, что мы нашли его в борделе, где он пьянствовал и развлекался в обществе трех прекрасных дев, - вставил комментарий Мэхон.

- Да, немного необычно для попа, - согласно кивнул Олежик.

- А что, лучше бы я приставал к монашкам? - спросил Эухенио.

- Нет, конечно же, нет! - сконфуженно выпалил боец. - Но и шляться по борделям - это, кажись, не совсем то, чему учат в духовной семинарии.

- Я жуткий грешник и признаю это. Грехов у меня много. - Инквизитор Эухенио обперся спиной о стену таверны, держа в руке кружку с вином. Пальцы второй руки стал загибать, считая свои грехи. -Во-первых - пьянство, - загнул он первый палец. – Во-вторых - тщеславие - иногда мне нравиться та свобода и вседозволенность, которая пришла ко мне с должностью. В-третьих - слабость и трусость. Я верю, что многое из того, что я делаю, что мы в Инквизиции делаем - не правильно, но у меня нету ни власти, ни смелости, ни твёрдости духа что-то кардинально изменить в нашей системе, поэтому, я просто адаптируюсь и стараюсь делать сваю работу так, как я ее вижу. И последний мой основной грех, это женщины - это тот грех, справляться с которым у меня также нет сил, но так же и нету желания.

- Твой грех не в женщинах, а в их количестве, - вставил Мэхон.

- Да, бабы это твоя главная проблема, из которой проистекают все остальные, - добавил я. - Ты даже в долбанную Инквизицию пошел из-за бабы.

- Нет, - манерным жестом выставил указательный палец вверх Эухенио. - Я решил уйти из мирской жизни и служить Церкви из-за дамы, а в Инквизицию я попал уже потом.

- И как тебя угораздило? - спросил Дюпрэ с ощутимым акцентом.

- Наш с Мэхоном и Кенионом дед был очень богатым торговцем и огромную часть своего состояния завещал Церкви. Также, при жизни, немало денег он жертвовал ордену доминиканцев, в котором состоял один из его кузенов. Однажды, после... истории с некой молодой дамой... ничего особенного, если вам интересно - я ее любил, она меня вроде тоже, мы хотели пожениться, но в итоге, она, или ее родители... предпочли другого... так вот, после этой истории я решил, что вся эта мирская жизнь пуста и не имеет смысла, и мне нужно чем-то заполнить появившуюся в душе свободную нишу. И заполнить ее я решил служением Богу.

- Служение Богу и зарабатывание денег для церкви путем пыток, запугиваний, вымогательств и казней - немного разные вещи, - ехидно вставил я.

- Ты предвзят, Кенион, - невозмутимо ответил Эухенио. - И всегда таким был. Я знаю, что ты никогда особо не одобрял мой выбор, но так сложились обстоятельства. Кузен деда, узнав о моем намерении, предложил поступить в его орден. Я принял постриг и был обычным монахом довольно долгое время. Причем, не самым добросовестным. Оказалось, что я также люблю женщин, как и ранее, особо не смирил гордыню, иногда люблю подраться, а вино, кажется, полюбил еще больше. Монахом я был никудышным, зато был дотошным и усидчивым работником, вел монастырские учетные книги, усмирял прячущихся у нас в монастыре от закона дуэлянтов и преступников, вдруг оные начинали бузить, и делал неплохое вино. И когда мне исполнилось сорок, я получил должность инквизитора - работу, где, как решили высшие чины нашего ордена, я смогу максимально реализовать свои сильные стороны и буду гораздо полезней Церкви, чем в роли монаха. Полгода я прослужил на родине, а при первой возможности перевелся сюда, подальше от Ибира, где могу исполнять свои обязанности с большей свободой и по собственному разумению.

- Поучительно было выслушать вашу историю, но я так и не понял, почему вас все бояться, господин Инквизитор, - произнес Олэжик задумчиво.

- Дело в том, что наша организация занимается вещами, о которых сложно судить однозначно, - продолжил объяснения кузен. - Человеку не из здешних мест не просто будет вникнуть в их суть.

- Угу, неоднозначными вещами занимаетесь, точно, - сказал Родриго и, по привычке, почесал кучерявую голову.

- Если в двух словах - мы должны бороться с ересью, колдунами и ведьмами. Так все выглядит на бумаге. Но, по большей части, как сказал Кенион, мы выбиваем деньги из подозреваемых во всем вышеперечисленном для Церкви и Ибирской Короны. И полномочия для этого нам предоставлены весьма широкие. А в наше время сверстать донос и обвинить человека в ереси - проще простого. Но, - сделал драматическую паузу Эухенио, вновь подняв указательный палец вверх, одновременно с этим хлебнув из кружки, - следует заметить, что работаем мы, многие из нас, гораздо четче и скрупулезней, чем любые другие схожие с нами инстанции. Если некий условный аристократ словит на своей земле браконьера или вора, беднягу выпотрошат под дикий свист и гогот самого барона и его дружков без любого следствия или суда. Я же, коль мне приходиться разбираться в служебных делах, всегда провожу дознание, следователи, работающие на меня, опрашивают свидетелей и собирают улики и только после проведенного расследования я выношу вердикт, и если человек признается виновным, передаю дело в светский суд. Но многие мои коллеги просто выбивают признания, и этого отрицать нельзя. По данным причинам я и уехал из Ибира в эти земли, где сила Инквизиции и страх перед ней не столь всеобъемлющ и всепроникающ, как дома - тут я могу делать свою работу так, как считаю нужным, и без непрестанного контроля не самых чистоплотных наших братьев над головой.

- Ты прям благородная девица, - хохотнул Мэхон.

- Знаешь, Хуан Мехон, сколько было вынесено смертных приговоров в этом округе с того момента как я стал Инквизитором? Ровно ни одного. Да, моя работа грязная и жестокая, но так уж сложилась судьба, что я ее делаю. И делаю максимально честно и по совести.

- Вообщем, ты пол жизни пил, бил людей из-за денег, кутил с женщинами и варил выпивку, - резюмировал я. - Знаешь, старина Кенион занимался тем же самым, правда, с гораздо меньшим размахом, и для этого ему не пришлось становиться монахом.

Эухенио равнодушно отмахнулся.

- И чем такой человек как вы может быть нам полезен? - спросил Олэжик.

- Тем же, чем я полезен Церкви. Мэхон и Кенион хотят, что бы я припугнул семьи ваших друзей и заставил их прекратить вражду.

- Никто никого не будет ничем пугать! – заговорила, наконец, Хуанита и голос ее был пронзительным. Жак, дремавший под столом, открыл глаза и навострил уши.

- Мэхон, Кенион - мы благодарны вам за желание помочь, но натравливать на мою семью Инквизицию - это уже слишком! - продолжила Хуанита.

- А что же вы будете делать? - спросил Мэхон устало.

- Поговорим с ними начистоту. Без спектаклей, запугиваний и всего прочего. Мы один раз попробовали по-вашему и ничего хорошего из этого не вышло. Теперь - сделаем по-моему. Я просто напомню родственникам, что мы все еще одна семья.

Глава 40

17.

Особняк семейства Кортезов располагался в противоположном от поместья Маркезов конце города, в другом квартале для богачей. Если бы не это счастливое обстоятельство, думаю, семьи Родриго и Хуаниты перестали бы существовать за долго до их рождения, как многие другие конфликтующие кланы, которым не повезло жить по соседству.

- Этот особняк выглядит симпатичней первого, - заметил Олежик. - Без обид, Родриго.

Южанин в ответ равнодушно пожал плечами.

Все же, мы поехали все вместе. Мехон настоял, что такая популярная личность как он и такая влиятельная как Эухенио, прийдуться к месту в качестве молчаливых авторитетов. Пирожок был нужен как телохранитель, Олэжик с Дюпре поехали потому, что поехали все остальные, а Жак поехал потому, что его не с кем было оставить.

Но, лидером безоговорочно выступала Хуанита, и никто не думал это оспаривать.

Наши фургоны котились по мощеной улочке и остановились у съезда к воротам, охраняемым тремя ребятами со шпагами и пистолетами. Семейство явно было начеку. Хуанита ловко выскочила из фургона и хозяйской походкой зашагала к страже. Родриго направился за ней и женщина взяла мужа за руку. За ними пристроились Мэхон и Эухенио.

- Сейчас Родриго застрелят, - предположил Олежик.

- С чего это? Стража даже понятия не имеет, кто к ним идет, - парировал Дюпрэ.

- Но они, это, представятся сейчас и пиф-паф; я буду месить тесто для поминальных пирогов, - нервно потирая затылок, ответил Олежик.

- Да нормально все будет, - ответил Дюпрэ. - У меня на перестрелку мышцы на спине, справа, дёргаются. А сейчас все в порядке.

- Дюпрэ, ты кладезь талантов! Оказывается, не только твои кулаки волшебны, но еще и спина! - воскликнул боец.

Я нервно сглотнул. Мои ладони были влажными.

А Хуанита, тем временем, достигла ворот. Заговорила со стражей. Подошли Мэхон и Эухенио. Они что-то обсуждали около минуты, после, один из охранников постучал в дверь, расположенную в створке ворот, бросил какую-то фразу. Ему довольно споро отварили, и мужчина исчез за стенами. Родриго поманил нас рукой.

- Как спина? - спросил Олежик у барда.

- Нормально, - ответил Жан. - Хотя... - он схватился рукой за спину и замер. Мы напряженно уставились на бывшего канонира.

- Нет, показалось, - произнес он, наконец, и ехидно улыбнулся.

- Солдатский юмор, да? Очень смешно, - сказал Олежик, карикатурно улыбнувшись. - Идем уже!

Мы присоединилось к друзьям.

- Чего там? - спросил я тихо.

- Хуанита представилась, - ответил Мэхон. - Её, оказывается, ждали! Стражник ушел сообщить.

- Ждали? Как они узнали? - воскликнул я.

- Сейчас из ворот выскочит отряд с алебардами и нас нашинкуют, - предположил Олежик.

- Да угомонись ты, - буркнул на друга Дюпрэ.

- О, открываются, - тыкнул боец пальцем в сторону ворот. - Возможно, там, даже, кавалерия...

Ворота, наконец, отворились и оттуда, с жутким визгом выскочила маленькая женщина в дорогом платье и с разгону влетела в Хуаниту, заключив в объятия. За ней спешил среднего роста, худощавый мужчина. Он, крича что-то нечленораздельное, повторил маневр женщины - прыгнул вперед и обхватил обнимающихся.

- Я уж подумал - то вопят демоны, - перекрестившись, сказал Эухенио.

Мужчина и женщина продолжали выдавать жуткие звуки. Безумие передалось Хуаните, и она стала им подражать, правда, не так громко и нечленораздельно, в ее бормотании иногда угадывались отдельные слова. Все трое плакали.

- Судя по всему, Господь благоволит нашей мисси, - произнес, наконец, зычно и громко инквизитор. Обнимающиеся перестали вопить и рыдать, и будто вернувшись в реальность, заметили, что вокруг них есть еще кто-то.

- Инквизитор? - уставился на Лопеза мужчина. - Какого дья... , простите, что вы тут делаете?

- О, ничего такого. Я уж точно тут не по службе, не беспокойтесь. Просто прибыл за компанию с друзьями.

- А, ладно, - кивнул дядька. Объяснения кузена были довольно странны, но мужчине сейчас явно было не до того.

- Мама, папа, откуда вы знали, что я появлюсь? - спросила Хуанита.

- Когда одна из служанок, Анна, была на рынке, она встретила своего кузена, Серхио, и он ей сказал, что ты с... Родриго... прибыли в город и наведывались в особняк Маркезов, - подалась в объяснения женщина. - Серхио узнал это от свёкра, сестра жены которого является матерью одной из служанок в доме этих проклятых Маркезов, гореть им в преисподней... Ой...

- Кстати, о проклятых Маркезах, - довольно спокойно сказала Хуанита, но с каждым следующим словом тон ее повышался, - это мой муж - Родриго. И если хоть одна собака в этом доме раскроет на него пасть...

- Кхм, - перебил Хуаниту Мэхон. - Голубушка, ты увлеклась.

- Да, простите, - кивнула Хуанита, - как я и сказала... это мой муж Родриго... и...

- Мы тебя поняли, - произнес ее отец. После, посмотрел на Родриго, нахмурился и поджал губы. Он стоял так несколько мгновений, после чего развернулся к воротам.

- Пойдемте, поговорим в доме, там явно уютней, а беседа нам предстоит долгая. Да и остальным не терпится тебя увидеть, Хуанита. Твои спутники могут оставить фургоны во дворе.

Мы загнали фургоны, я, с трудом, вытащил наружу упирающегося Жака и мы отправились на очередную трапезу с сумасшедшими южанами.

Особняк Кортезов очень походил на особняк Маркезов, но был немного уютней и ухоженней. Нашу компанию повели в столовую. На пороге к дому, нас перехватили две вопящие девочки-близняшки, бросились к Хуаните, процессия замерла и сцена с плачем и нечленораздельным бормотанием повторилась. Я стал опасаться, что к ним вновь присоединяться родители, но отец воздержался и волевым усилием заставил сестер двигаться за нами в столовую.

В большой комнате с дубовым столом было светло и чисто. Стены украшали картины и гобелены, семейство явно ценило искусство.

В самом зале нас ожидали двое мужчин. Один, невысокий и худой, с ранней лысиной и крупным носом, спокойно сидел на стуле с подлокотниками. Второй - широкоплечий и длинноволосый, нервно расхаживал из стороны в сторону, положив руку на эфес шпаги.

Лысоватый мужчина поднялся к нам на встречу, быстро подошел и с улыбкой обнял Хуаниту. Широкоплечий не стал подходить, но дергался из стороны в сторону.

- Алехандро, - нежно произнесла Хуанита, держа в обьятиях лысоватого. Мужчина отстранился и чмокнул ее в лоб. Потом спокойно посмотрел на Родриго и протянул руку. Это было первое проявление теплых чувств к кучерявому бугаю, прочие пока предпочитали никак не проявлять своего отношения, неловко игнорируя здоровяка. Родриго помялся немного и ответил рукопожатием.

- Альфонсо, - воскликнула Хуанита, подошла к длинноволосому мужчине и обняла. На лице его отобразилось множество эмоций, но он ответил на объятия.

- Прошу вас, присаживайтесь, - подал голос отец семейства. По обычаям южного гостеприимства на столе уже стояло вино. Я, подойдя к столу, набулькал несколько кружек и чокнулся с Мэхоном. Глотнул и с облегчением выдохнул.

- Не увлекайся, - сказал Мехон.

- Не буду, - ответил я.

- Я Иларио Кортез, глава в этом доме, - громко произнес мужчина и все посмотрели на него.

- Ну да, как же, глава, - тихо, но довольно отчетливо, буркнула его жена.

- Что такое? - огрызнулся тот громко.

- Ничего, - ответила та, нервно.

- Так чего ты суешься?

- Так, а что ты тянешь, дай людям сесть!

- Так я это и делаю!

- Так давай быстрей, завел шарманку, щас еще всех своих предков и титулы начни перечислять!

- И такое мелешь! Когда я такое делал?

- Мама, папа! Я тут, - сказала с обаятельной улыбкой Хуанита с другого конца стола и помахала родителя рукой.

- Доченька, прости! - сложил ладони у груди Иларио.

- Присаживайтесь, гости дорогие, - с радушной улыбкой произнесла мать. - Я Каталина Кортез, хозяйка этого дома.

- Хозяйка она, хера что по хозяйству допросишся сделает, - очень тихо, но очень отчетливо пробурчал мужчина, бухаясь в кресло во главе стола. Жена, продолжая улыбаться, толкнула мужа в локоть.

- Дай усесться, развалился.

Муж собрал растопыренные локти и женщина села в кресло рядом.

Иларио тут же вскочил, поднял кубок с вином и многие его охотно поддержали. Обстановка царила хоть и гостеприимная, но неловкость и напряжение отчетливо витали в воздухе.

- Я хочу выпить за возвращение нашего дорого ребенка! - зычно провозгласил мужчина и застыл, обдумывая следующие слова.

- Да что ты тупишь?! - толкнула жена мужа в колено.

- Ей Богу, Каталина, я тебя отлуплю! Ты задолбала меня в печень! - взвился мужчина, напрочь забыв о своей речи.

- Ты что, хочешь танца на ножах? - разъяренно воскликнула Каталина.

- Циц, женщина! - махнул рукой муж. - Дай я закончу!

- Так давай, стоишь мнешься! - ответила жена, но дальше накалять не стала.

- И я хочу... - Иларио прервался и подозрительно зыркнул на Каталину. Та молчала, уперев локти в стол. Убедившись, что опасности нет, мужчина продолжил: - Хочу поблагодарить... Хочу сказать...

Каталина показательно и протяжно выдохнула, уперев ладони в лоб.

- Что рад вас всех здесь видеть, - проигнорировав жену, закончил Иларио. - Я вас не знаю. Не знаю, что вас связывает с моей дочерью. Но, зачем-то она вас сюда привела. А это что-то значит. И... - мужчина опять замер.

Каталина толкнула его в бедро, мужчина зыркнул на жену и погрозил пальцем.

- И, Родриго... Отношения между нашими семьями всегда были полны неприязни. Но когда вы с Хуанитой сбежали... Мы с женой много думали и говорили об этом. Я знаю, что твой отец... как твой отец отнесся ко всему... Но тут, в этом доме, ты всегда будешь принят! Тут у тебя нет врагов!

- Говори за себя, отец! - выкрикнул широкоплечий.

- Альфонсо! Сиди тихо, сын! - с нажимом ответил Иларио и вновь обратился к Родриго. - Если вы любите друг друга, если вы женаты, как сказала Хуанита, если прожили вместе столько лет, как я могу не принять тебя? В нашем доме тебе всегда рады. И в нашем доме будет так, как я скажу! - обведя взглядом собравшихся, закончил мужчина. Уселся на место и, жена приобняв его за плечи, чмокнула в щеку. Иларио погладил её по руке.

- Прекрасная и богоугодная речь, господин Иларио! - подняв кубок, произнес Инквизитор. - Да наполнит ваш дом Господня благодать!

Старший Кортез благодарно кивнул.

- Инквизитор, а все же, - с настороженностью в голосе, поинтересовалась Каталина, - как вы оказались в компании нашей дочери?

- Меня попросили о помощи мои кузены, друзья Хуаниты. Вот тот забавный парень с полуседыми волосами, бородой и морщинами - Кенион Каранса, он держал таверну в Серединных Землях, вместе с вашей дочерью и её мужем...

- У вас есть таверна? - воскликнул Иларио.

- Как вас занесло в серединные земли? - пискнула одна из близняшек.

- А второй мой кузен, - быстро закончил Инквизитор, пока Хуанита не пустилась в объяснения, - Хуан Мэхон Каранса, любимейший писатель Юга... Ну, это он так говорит.

- Не может быть! - воскликнул Альфонсо, впервые за вечер он выглядел одушевленным. - О, Пресвятая Дева, я наибольший поклонник вашего творчества!

Семейство подняло галдеж, Мэхон в очередной раз получил свою минутку славы. Обаятельно шутя, раздал экземпляры свежих книг и все наигранно посмеялись над историей про жену - писательницу. После, Хуанита, представила Пирожка, как своего телохранителя, Олэжика и Дюпрэ, погладила Жака под столом и пустилась в подробные описания их с Родриго приключений. После новости о семерых новых внуках, Иларио и Каталина устроили очередной приступ объятий, рыданий и бормотания. Сестры близняшки поддерживали их по мере сил, Альфонсо разрывали противоречивые чувства, а Алехандро спокойно улыбался. После, близняшки поделились историями о своих женихах, неких братьях Бальбоа, не близнецах, просто братьях, свадьбы обоих пар планировались на август, сестры уже очень засиделись в девках, пока, довольно бедные, но жутко благородные, братья Бальбоа зарабатывали деньги для выкупа невест. Алехандро признался, что тоже женат, растит сына, троих дочек и надеется на еще одного мальчика. Альфонсо промолчал, видимо, холостяковал. Слуги принесли закуски, мы пили вино и напряжение постепенно уходило. Олежик и Дюпрэ затянули песню, Мэхон купал всех в лучах своей славы и много шутил, а Пирожок иногда просил меня перевести, о чем все болтают. Молчал только Родриго. Наконец, когда в беседе образовалась пауза, он, почесав кучерявую голову, спросил:

- Как погиб мой брат?

Веселье тут же прервалось, и у меня перед глазами встала картина, как мужчины вскакивают и хватаются за клинки.

- Быстро, - сказал, спустя пару долгих мгновений тишины, Алехандро. - И, если это имеет значение, я не испытал удовольствия.

- А я испытал, - тихо произнес Альфонсо.

- Заткнись! - жутко гаркнул на него Алехандро, опередив даже реакцию Иларио.

- Молчи, брат, и не перебивай, пока я буду говорить, - смотря на Альфоносо немигающими карими глазами, произнес лысоватый мужчина. Он откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на нас.

- Моя дорогая сестра вернулась и поведала историю своей жизни. И эта жизнь не изменила ее. Хуанита все таже, какой я ее помню - добрая, бесстрашная и нежная. И это прекрасно. Но вот я уже не тот, каким она меня знала. И я хочу, что бы она поняла, почему. И я хочу, что бы ее муж понял, как и почему погиб его брат.

- Мы выслушаем вас со всем вниманием, - склонив голову, произнес Эухенио.

- Думаю, история будет непростой, поэтому предлагаю долить в кружки вина, - предложил я. Разлили вино.

- Рассказывай, брат, - предложила Хуанита.

- Хм, - Алехандро улыбнулся и почесал бритый подбородок. - С чего бы начать... Когда ты уехала, мне было, - он задумался, вспоминая, - двенадцать, что ли...

- Да, двенадцать, - сказала, кивая Каталина.

- Так странно, - улыбнувшись, продолжил Алехандро. - Моему старшему сыну уже двенадцать, представляешь?

- Представляю, - нежно улыбнувшись в ответ, сказала Хуанита.

- Я женился в девятнадцать, но до этого мы еще дойдем. А в тот год было мне двенадцать и жизнь свою легкой я, отнюдь, не считал. Был я парнем шустрым, ловким и быстрым, но мелким, и не сказать, что красивым.

- Ты всегда был красивым, - возразила сестра, Алехандро в ответ лишь мягко улыбнулся.

- И главное - я жутко боялся. Всего. Стоило мне выйти за ворота дома, я становился испуганным и зажатым. Меня пугало все - люди, кареты, узкие переулки, толпа. Это был ад. Ну, думаю, ты помнишь, Хуанита.

- Да, ты приходил ко мне в комнату, когда за окнами бушевала гроза, - с улыбкой ответила сестра.

- Да, грозы я тоже боялся. И это сыграло свою роль, - задумчиво произнес Алехандро. - Случилось это, когда мне только стукнуло четырнадцать... В один пасмурный день я увязался за Альфонсо, когда он собрался в город на встречу с друзьями. Я знал, что в их компанию он меня не возьмет, поэтому сказал, что погуляю по рынкам, пока он будет с друзьями, а вечером мы встретимся у ратуши и пойдем домой. На самом деле, в город мне абсолютно не хотелось, но я знал, что путь наш будет пролегать рядом с домом одной девочки, что жутко нравилась мне. Хах, естественно, о том, что бы познакомиться с ней, не могло идти и речи, мужества на это мне в жизни бы не хватило.Я просто хотел постоять у её окна, и если повезет, послушать, как она занимается пением с гувернанткой. Само собой в тот день она петь не стала, и я просто час топтался у открытого окна ее двухэтажного дома. В один момент кто-то из слуг вылил в окно ночной горшок и брызги попали на меня - на камзол, на плащ. Даже в лицо. Я постоял еще немного, но тут с неба начал накапывать дождь и вдалеке ярко сверкнула гроза. Хоть лет мне было уже и много, но мало чего в жизни было такого, что пугало меня больше грозы. Я побежал к ближайшей таверне и встал под навесом, раздумывая, зайти ли внутрь, к пьяным, грубым и жутким людям, или я и тут неплохо защищен от молний. Рядом стояла компания, также укрывшаяся от надвигающегося ливня, два парня и две девушки. Я мельком знал парней, они были на пару лет старше - дети зажиточных торговцев, уже при шпагах. Девочек я видел впервые. Поначалу они не обращали на меня внимания, но спустя пару минут кто-то из них узнал меня.Трусливость моя, а особенно, страх грозы был широко известен среди сверстников, поэтому парни началидразниться. Я отмалчивался, и мне стало еще страшнее, чем раньше. А гроза все приближалась...

Я понемногу переводил рассказ Алехандро Пирожку.

- Что? - переспросил наемник. - Кому-то хватило ума над ним смеяться?

- Ну да. Он был мелкий и носатый, - ответил я.

Пирожок посмотрел на меня и дико улыбнулся.

- Они обзывали меня, - продолжал Алехандро рассказ, - смеялись над носом, хех, хотя, я знаю, что он не такой уж и большой. Мне было страшно, но я терпел. И в один момент, старший из парней решил подурачиться еще больше. Он поманил меня, сказал, что они не будут больше смеяться, просто хотят поговорить. Когда я подошел, он положил руку мне на плече, а потом вытолкнул под дождь. В этот момент рядом разразился гром. Я жутко испугался и прыгнул обратно. Я даже начал хныкать, так мне было страшно. Но он толкнул меня назад. Я опять вернулся под навес. Он вытолкнул меня вновь. И я вернулся. Опять. И я был в ужасе. И парень, смеясь, толкнул вновь. А я уклонился... Просто отвел плече в сторону и мальчик, теряя равновесие, шагнул вперед. И я выхватил кинжал, по идиотски болтающийся у него в ножнах, спереди на поясе и вогнал парню в пах. Чуть ниже пояса. По самую гарду. Помню, как больно стало пальцам, я неплотно обхватил влажную рукоятку. Ну... парень, скажем так, немного удивился. Вся моя рука была в крови, я оттолкнул его в живот второй рукой и достал клинок. Я знал, что теперь будет... Вернее, думал, что знал. Если веритьмужскому трепу и бахвальству, среди которого я рос, то должно было случиться следующее - друг раненого парня обязан был обнажить шпагу и убить меня, мстя за товарища. И вот я стою, наполовину под навесом, наполовину под дождем, и вода тяжелыми струями льеться мне за шиворот. Мальчик лежит на мокрой земля и орет, зажимая живот, кровь разливается вокруг него, почему-то, невероятно симметричным пятном... Прямо как в южных романах, да, хе-хе? - с улыбкой произнес Алехандро. Хуанита сидела, зажав рот ладошкой, а в глазах её стояли слезы. Она тихо всхлипывала.

- Девушки начали орать... - продолжил Алехандро. - Позже, я не раз сталкивался с подобной реакцией на мои действия. Я даже шучу про себя - если чувствую на спине тяжелый взгляд, очень может быть, скоро где-то рядом начнут вопить женщины... Так вот, девочки орут, а я стою с окровавленным чужим кинжалом и смотрю на второго парня. И жду пока он достанет клинок и проткнет меня. И вдруг, в один момент, во мне родилась какая-то вспашка. Как вспышка грозы перед громом. И я внезапно подумал, даже не так, ощутил - ну уж нет! Если этот выродок обнажит клинок, я выпотрошу его ровно так же, как и его товарища. И я продолжал смотрел на мальчика, и теперь был совсем не против, что б он начал доставать шпагу из ножен. А он взял и побежал. И бежал, пока я не перестал различать его спину за пеленой дождя. А парнишка на земле все орал. Я бросил кинжал и пошел домой. Первым делом, вернувшись, я зашел к конюху Эрнесто. Он был стар, умел, поэтому пользовался в нашем доме определенным уважением. Иногда, старик учил меня простонародному бою на ножах. Я пришел, руки и одежды мои были все еще в следах крови, которые не смог смыть дождь, и попросил нож. Старик спросил меня, зачем я прошу у него нож, ведь я могу попросить у родителей. Я ответил, думаю, что меня завтра вызовут на дуэль, я, как вызванный, смогу выбрать оружие и мне понадобиться нож. Шпагою я, естественно, учился фехтовать с шести, но еще никого ей не убил, а вот ножом, скорей всего, сегодня убил, и знаю, как это работает, а в бою лучьше иметь в руках оружие, которому доверяешь. А родителям не говорю, что бы не печалить их новостью, что их сын скоро, возможно, умрет. Конюх согласился, назвал меня настоящим идальго и вручил небольших размеров наваху... Простую, складную, с деревянной ручкой и широким клинком. Ну что же, мне было все равно. Я пошел в свою комнату, стараясь не попадаться на глаза родителям, отработал некоторые известные мне движение с ножом, а потом легв кровать и просто пялился в потолок. Вечером явился Альфонсо и накричал на меня за то, что я его не дождался. Я извинился. А утром ушел в город, искать друга раненого мной парня. Я хотел побыстрей закончить с этим. Даже, если он не станет драться со мной на ножах и достанет шпагу, постараюсь до него добраться, подумал я. И был уверен, что доберусь. Допускал, что может случится всякое, но не сомневался в себе. Впервые в жизни не испытывал сомнений. Как будто всегда знал, что способен драться с этим миром на равных, а теперь мои знания переросли в действия... Конечно же, парня в городе я в тот день не нашел. Не нашел и на следующий. К моему удивлению, даже домой к нам никто не явился с претензиями, требуя с меня ответа, чем я был крайне изумлен. Встретились мы случайно, через две недели, у церкви, после воскресной службы. Я вышел на улицу после мессы и смотрел на солнце, в ожидании семьи. И тут заметил того парня в кружке друзей. В этот раз я не испугался, только испытал небольшое облегчение, как будто случилось то, что должно было случиться. Я достал и раскрыл нож с которым не расставался все это время. Просто стоял с ножом, опустив его лезвие вдоль бедра, и смотрел на мальчика. Наконец, он почувствовал взгляд и посмотрел на меня. И сжавшись, тут же отвернулся. А я все продолжал стоять и смотреть на него, с навахой в руке. Я немного удивился, но к тому моменту, уже кое-что поняв, предполагал подобный исход. А потом меня схватил за плечо отец и спросил, почему это я стою посреди церковной площади с раскрытым ножом. Тогда я ему ничего не ответил, рассказал все лишь спустя много лет. После тех событий у меня открылся интерес к фехтованию. И к поединкам... Я и раньше знал, что имею неплохие способности в владении клинком, но теперь к ним добавилось некая уверенность. Не жажда убивать, хотя я после того убил многих, а уверенность, уверенность, что оружие - часть моей судьбы. В тренировочных поединках с оружием я, как бы, обрел свой новый мир, в котором мне было комфортно. Тот мальчик, которого я пырнул в живот, кстати, умер через на следующее утро после нашей встречи. Живучий оказался, долго протянул... А его друг сказал всем, что его зарезали неизвестные. Несколько неизвестных, хе-хе. Видимо, боялся быть опозоренным, если бы выяснилось, что он сбежал от носатого, мелкого трусишки Алехандро. Хотя, ему и так досталось. Почему промолчали девушки я так и не понял, возможно, он их уговорил... И с тех пор я дрался и, спустя некоторое время, драться со мной уже никто не хотел. И шутки про мой нос, почему-то, прекратились. А через семь лет я женился на девушке, чье пение приходил послушать под открытое окно. А гроза стала моим любимым природным явлением.

Алехандро прервал повествование и приложился к кубку.

- Пирожок, похоже, мы встретили твою родственную душу, - тихо бросил Олежик.

Наемник улыбнулся в ответ и отсалютовал кружкой.

Хуанита подошла к брату и обняла за плечи. Алехандро благодарно похлопал её по руке.

- Присаживайся, Хуанита, я продолжу... Так вот, по поводу того, что случилось с твоим братом, Родриго, - мужчина поерзал в кресле и сложил руки на груди. - Кхм... Как и говорил, дерусь я сейчас очень редко. Больше всего люблю сидеть дома с детьми или ковыряться в расчетных книгах нашей семьи, треплясь с управляющими. Высчитать, сколько нужно купить овса, кому лучьше продать десять рулонов ткани из-за гор, а кому бочонок хорошего ибирского вина - такое захватывающее занятие для ума, знаете ли! Но, иногда приходится выходить из дома. И не только к ближайшей таверне. В тот день отец попросил меня сьездить на Кривую улицу, к господину Жоржу Портье, почтенному купцу из Королевства Благодатных Земель, который сейчас занимается торговлей лошадьми. Отец хотел подобрать двух кобылок для прогулок близняшкам, так как, близились их именины. Я прибыл перед полуднем, и любезный господин Портье предложил остаться и отобедать с ним. Я принял приглашение и мы, откупорив бутыль доброго вина, принялись за трапезу. А когда миновал полдень и бутыль стал на половину пуст, явился твой брат, Родриго. Пришел в поисках хорошего жеребца. Господин Портье пригласил его за стол, а я не имел ничего против. Знаете, многие из Кортезов находят вражду с Маркезами довольно важным и интересным занятием, но только не я. Мне никогда не было до нее дела, право, ну какая разница, чей прадед первый ударил другого шпагой? Уверен, они оба были не против подраться, а победил более удачливый. И случилось это столько лет назад, сколько и не живут. Я даже искренне не понимал, с чего это все так взвились, когда Хуанита стала встречаться с Родриго? Я знал сестру и чувствовал, что упреками и насмешками её не укротишь, так и вышло. Жаль, что до остальных это дошло лишь лет десять спустя, когда её и след простыл. Дьявол, я опять отвлекся! Простите, речи мои бывают путанными, а так как мы давно не виделись, еще и долгими... И вот, Фернандо Маркез, рослый крепкий и кучерявый малый, как и все Маркезы, присоединился к нам. А он то враждой между нашими семьями был увлечен крайне. И с ходу стал отпускать в мою сторону колкости и насмешки. Я как человек, выслушавший за свою жизнь тысячи насмешек, а после, убивший за них с полдюжины человек, обрел к подобным грубым шуткам некий иммунитет. Погода стояла прекрасная, вино было отличное, а господин Портье крайне гостеприимен, поэтому я не хотел омрачать задний двор почтенного торговца кровопролитием. Портье мягко пытался усмирить господина Маркеза и перевести разговор в деловое русло. Но Фернандо пил вино, и чем больше пил, тем больше забывал про коня, купить которого он пришел, и все больше интересовался моей персоной, через слово, так же, поминая моего деда, бабку, отца, мать. После очередной шуточки я понял, что мне пора, либо на этом свете станет на одного Маркеза меньше. Отношения между нашими семьями не обострялись в последние пару лет, и как по мне, лучьше, что б так продолжалось и впреть. Я поблагодарил господина Портье и пообещал, что вернусь в ближайшие дни. Попрощался. Но вот Фернандо прощаться не захотел. Спросил, не испугался ли я его присутствия? Я ответил, что ни в коей мере. Он поинтересовался, а не испугаюсь ли я, если он обнажит клинок. Добавил, что Кортезы в такой момент, обычно, бегут в ужасе. Я ответил, что если он возьмется за клинок, это будет последнее, что он сделает. Он поднялся из-за стола и ухмыляясь, очень медленно начал доставать шпагу из ножен. Я извинился перед Портье, выхватил кинжал и полоснул Фернандо по горлу...

Алехандро замолчал. В комнате стояла гробовая тишина. Мужчина промочил горло и продолжил:

- Дело даже дошло до суда, и господин Портье заявил, что я защищался. А Сезар... Твой отец, Родриго, был в ярости. Как же, я ведь убил Фернандо не в честной дуэли, а подлым ударом... Ну, так считает Сэзар. Хотя, если бы я убил твоего брата на дуэли, врядли его реакция отличалась. И с тех пор Сезар готовиться к войне. Нанимает людей с гор и из близлежащих городов. И мы делаем тоже.

- Люди не придут, - произнес Родриго ровным голосом, по которому было никак не понять, что происходит у него внутри. - Ни к вам, ни к ним.

- Почему? - поинтересовался Алехандро.

И мы с Мэхоном объяснили. А Хуанита заставила отца пообещать, что он ничего не предпримет против Маркезов. И он пообещал, а куда ему было деваться? Хуанита умеет добиваться своего. Тогда Мэхон заявил, что завтра же отправиться в горы, и скажет Папито снять блокаду с товаров Кортезов. И на этом наш ужин завершился. Слишком много было сказано и услышано и всем нужно было время переварить это.

Глава 41

18.

Мы отправились на постоялый двор. Я хотел отдохнуть и лечь спать пораньше. Так как завтра мне предстояла дуэль. На пирогах... Понятия не имею, что там будет, но хоть высплюсь.

Я уже клевал носом в мерно покачивающемся фургоне, когда услышал голос Олежика:

- А у нее хорошо получилось.

- Да, - согласился Мэхон. - Хуанита справилась великолепно. Одной проблемой меньше и не пришлось никого пугать Инквизицией. Это и в правду было бы уже чересчур. Поэтому мы и обратились к Эухенио в последний момент.

- Он, вроде, неплохой парень, - сказал Олежик.

- Но, работа у него жуткая, - ответил, правящий конями, Мэхон, направляя животных в поворот. Мы покинули раен для знати и медленно потащились по дороге, прилегающей к песчаному пляжу. Слева блестело в золоте уходящего солнца великолепное и бескрайнее море.

- Нас догоняет одинокий всадник, - подал голос Дюпрэ спустя какое-то время. Он сидел на козлах, рядом с Мэхоном и сейчас оглядывался назад.

- Может это не за нами? - сонно предположил я.

- За нами, - ответил бывший канонир. - Это патлатый брат Хуаниты.

Я вздохнул и потер лоб. Наш фургон двигался первым. Мы остановились у края дороги, и ехавший за нами фургон Родриго, где расположился он с женой, а также наемник с Эухенио, встал позади нас.

- Что случилось? - крикнул Инквизитор. Дюпрэ показал пальцем назад. Мы стали выпрыгивать из фургонов и собираться в кучку.

- Какого дьявола ему нужно? - спросил Эухенио, хлебнув из дорожной фляги Мэхона вина.

- Напомнить тебе, что бы не проспал воскресную службу! - съехидничал брат.

- Каждый из нас, прежде всего, должен воздвигать храм в собственной душе, а в церковь иногда можно и не пойти, - невозмутимо ответил кузен и, основательно приложившись, опустошил флягу.

- Семейство алкоголиков, - буркнул Мэхон, отбирая флягу.

Альфонсо быстро приближался, подгоняя взмыленную лошадь. Он остановил животное на некотором отдалении, спрыгнул, отшвырнув поводья, решительно сделал несколько шагов в нашу сторону и остановился, будто упершись в невидимую преграду.

- Альфонсо, что случилось? - взволновано спросила Хуанита, направившись к брату.

- Что случилось, сестра? - нервно спросил он, положив руку на эфес шпаги. - Да много чего! - и он замолчал, находя нужные слова. – Во-первых - ты нас бросила, двадцать лет назад! А теперь... - и он опять умолк, обдумывая, что хочет сказать.

- А теперь я вернулась, - мягко ответила Хуанита.

- Из-за него! - закричал Альфонсо, тыкнув пальцем в сторону Родриго. - Не из-за нас!

- Из-за вас всех! - повысив тон, ответила Хуанита. - И это не я вас бросила, а вы меня оттолкнули! Так что, хватит считать себя самым обиженным и дуть губы, Альфонсо! Давай вываливай свои претензии дальше, поори, а после мы обнимемся, возможно, опять поплачем, и я поеду спать, так как у нас с мужем был невероятно долгий день! А завтра я вас навещу снова, - чуть сбавив тон, закончила маленькая южанка.

Альфонсо замолчал с открытым ртом, не находя, что ответить.

- Нет! - наконец, произнес он упрямо.

- Что - нет? - спросила Хуанита.

- Я просто так не уеду!

- Я и не говорю, что просто так, - терпеливо ответила Хуанита. - Чего ты хочешь?

- Может, я его вырублю? - тихо предложил Дюпрэ на языке Серединных Земель.

- Не хотелось бы осложнять, - задумчиво ответил Олэжик.

- Я не уеду без сатисфакции! - выкрикнул, наконец, широкоплечий.

- Ох уж эти южане, - вздохнул Олежик, прикрыв лицо и покачал головой.

- ...дуй отсюда, сын мой, - крепко, но невозмутимо, выразился Инквизитор в сторону Альфонсо. - А то я тебе устрою проблемы с матерью твоей Церковью. А ты не хочешь с ней проблем, сын мой. Все, садимся, разъезжаемся по тавернам, - и Эухенио повернувшись, направился к фургону.

- Вам меня не испугать! - огрызнулся Альфонсо.

- Как скажешь, сын мой, - ответил Эухенио, забираясь в фургон. - Время возблагодарить Всевышнего и преломить хлеб за вечерней трапезой, а не чесать языками посреди дороги. Словоблудие - грех. Отправляйся к семье, сын мой, уверен, ты им нужен в этот вечер. Отпразднуйте возвращение сестры и дочери и вознесите благодарную молитву Богу.

- Альфонсо, пожалуйста, поезжай домой, - подойдя вплотную к брату и положив ему руки на плечи, сказала Хуанита. Чмокнула в щёку и развернулась к фургонам. Альфонсо остался стоять возле коня, растерянный, сбитый с толку и одинокий.

Мы все повернулись и зашагали к своим повозкам.

- Кажись, пронесло, - тихо сказал Олэжик.

- Давайте побыстрей уберемся отсюда, пока он не собрался с мыслями, - предложил Мэхон, подгоняя нас.

- Не смейте отворачиваться от Альфонсо Кортеза! - раздался позади крик, когда я уже почти спрятался под тканью навеса, протискиваясь рядом с дремающим псом.

- О, ну что опять? - простонал я. Хотелось лечь рядом с Жаком, растянуться и уснуть.

- Гнев, что я копил все эти годы, привел меня сюда, и я не уеду, пока не выпущу его! - продолжал неистовствовать Альфонсо. - Родриго Маркез, я вызываю тебя на поединок, здесь и сейчас!

- ... что ли? ... отсюда на ...! Ты уже меня ...! Я тебе что, ..., не внятно намекнул насчет проблем? - выпалил Эухенио со своего места на козлах.

- Выражаешься как истинный монах доминиканец, - с уважением кивнул Мэхон.

- Заберу дом, вырву ногти и отлучу от церкви! - закончил Инквизитор. - ... от сюда, я сказал!

- Я приехал выполнить обещание, данное двадцать лет назад, а что будет после, меня не волнует! - выдвинув подбородок вперед и обнажая шпагу, воскликнул брат Хуаниты. - Я отомщу за поруганную честь сестры!

- Альфонсо, нет! - выкрикнула Хуанита. - Что ты несешь?

- Да ты совсем ..., - собрался, было, продолжит свои матерные эскапады Эухенио, но, стоящий рядом с фургоном Родриго похлопал его по ноге.

- Инквизитор, успокойтесь. Мы сами разберёмся.

- Вот именно, - хищьно улыбнулся Альфонсо. - Разберемся!

- Умоляю тебя, остановись! - запричитала Хуанита опять, подбежав к брату.

- Этот кучерявый бык забрал тебя у нас, задурил голову, унизил честь нашей семьи! Ты даже сюда вернулась, когда беда пришла в его семью, а не нашу! А до меня тебе не было дела все эти годы!

- Если бы не было дела, я не вернулась бы! - Хуанита начинала выходить из себя.

- Ты могла хотя бы писать!

- Да, черт тебя задери, я, как бы, сбежала из дома! Потому что, обе наши семейки вели себя как куча самовлюбленных, эгоистичных кретинов! И о чем мы с тобой могли переписываться, если ты в первый же день моего возвращения ведешь себя как малолетний ревнивый идиот! Мне хватило и пол года ваших сплетней, нравоучений и насмешек, и я уж точно не жалею, что провела без них последние двадцать лет! - Хуанита неивствовала. - Я уже не та маленькая девочка, которую ты таскал на руках и пытался пугать страшными историями. Я и сама теперь в состоянии надрать тебе зад, и мне для этого даже не понадобиться шпага!

Альфонсо немного потерялся под натиском сестры.

- Я не буду с тобой драться, Альфонсо. Хотя не скрою, в некоторые моменты мне хочется, - заговорил, наконец, Родриго спокойным голосом. - Но мы вернулись не для этого. Так что, извини... шурин.

- Я могу с ним поиграть, - сказал Пирожок, которому Мэхон объяснил суть происходящего. - Я так понял, что этот парень не успокоиться, пока не помашет клинком. Так как, Родриго драться не может,я могу предоставить Альфонсо возможность выполнить обещание и выпустить пар.

- И возможность получить маленький деревянной дом, как раз по его росту? - добавил Олежик.

- Нет, - улыбнулся в ответ наемник. - Мне за его убийство не платили. Нет, конечно, если кто-то из вас сейчас раскошелится...

- Что там болтает этот выродок? - заорал Альфонсо.

- Говорит, с радостью преподаст тебе урок фехтования, вместо Родриго! - ответил я.

- Трусишь сам и выставляешь за себя другого? - обратился Альфонсо к кучерявому здоровяку. - Быть по тому, сегодня я кого-нибудь точно убью...

- Послушайте..., как бы вас не звали, - Хуанита повернулась к наёмнику, который уже не торопясь скинул шляпу и плащ в фургон и освобождался от своих многочисленных орудий убийства. - Прекратите, я смогу его уговорить!

- Не сможете, дорогуша, - мягко ответил наемник. - Да вы и сами знаете. Он хочет подраться и не уймётся, пока не получит желаемое.

- Но...

- Обещаю, что его не убью, - успокаивающе произнес Пирожок. - Я никого не убиваю бесплатно.

Родриго подошел к жене и положил руки на плечи, Хуанита выглядела не на шутку испуганной.

- Спроси у него, шпаги и кинжалы? - попросил меня Пирожок. Я перевел.

- Только шпаги, это поединок чести, - кровожадно ухмыльнувшись, ответил Альфонсо. Я перевел.

- Как хочет, - равнодушно кивнул наемник и отбросил кинжал в фургон. Обнажив рапиру, он направился к пляжу. А ступив на песок - дико и безумно расхохотался.

Глава 42

19.

Жуткий, абсолютно ненормальный смех разразился над пляжем и понесся куда-то в сторону закатного горизонта.

- Чего это с ним? - спросил Мэхон.

- Чокнулся вкрай, - уверенно произнес Олэжик.

Альфонсо озадаченно смотрел в сторону пляжа и настрой его немного сбился.

Пирожок повернулся к сопернику и, дико улыбаясь, галантно повел рукой в сторону моря, предлагая следовать за ним. Опустил руку с рапирой и потащил за собой, оставляя клинком на песке чёткую прямую линию. Он остановился недалеко от линии прибоя, и стал вращать рапиру, ловко орудуя запястьем.

Альфонсо подбодрил себя рыком и, выпятив грудь, наконец, пошел следом. Выбивая резкими шагами из под сапог песок, поравнялся с наёмником и встал в позицию. Мы, как благодарные зрители, поспешили следом, на пляж.

- Местная школа, да? - произнес, на родном языке, убийца. Он стоял вразвалочку, все так же рисуя острием клинка геометрические фигуры.

- Чего ты там лопочешь? - прорычал Альфонсо.

- Вы встали в стойку местной школы, - ответил Пирожок, в этот раз на языке Королевства Благодатных Земель.

- Естественно, я же из Длинного Полуострова! - жутко коверкая слова, ответил южанин. - Мой учитель фехтования был из северных свободных городов!

- Замечательная школа. Но я больше люблю ибирскую, - продолжил наемник, начав двигаться по кругу с опущенным клинком в руке. - Мне по нраву их манера передвигаться. Но нет ничего идеального. Я люблю смешивать разные учения. Вот, в Королевстве Благодатных Земель, откуда был родом мой первый учитель...

- Заткнись и дерись! - заорал Альфонсо.

- Да, конечно! Один момент, - наемник поднял руку и выставил вверх, затянутый в толстую перчатку, палец. - Дайте-ка я...

С этими словами Пирожок поправил рубаху и разгладил рукава.

- Позволите, я поправлю? - спросил убийца. Он положил клинок рапиры на плече, и выставив пустую ладонь вперед, указал пальцем на рубашку южанина. Медленно и аккуратно он направился к Альфонсо.

- Что? - выпрямив ноги и чуть опустив руку с оружием, презрительно-непонимающе выпалил брат Хуаниты.

Наемник сделал быстрый и длинный шаг, схватил шпагу Альфонсо за клинок, отвел в сторону и три раза ударил противника эфесом своей рапиры в лицо. Южанин упал. Пирожок вырвал из ослабевшей руки клинок и отбросил к воде. Наклонился и дико заорал в лицо противнику. Хуанита хотела броситься к брату, но Родриго удержал её.

- Этому я научился у тебя, Кенион! - изобразив поклон, с нездоровой улыбкой сказал наемник. - Подымайся, - бросил он Альфонсо.

Тот полежал несколько мгновений, тяжело сел и потряс головой. Сплюнул кровь. Судя по всему, пару его зубов немного укоротились. Следует отдать должное Альфонсо - удар он держал отлично. Мужчина встал на четвереньки и начал медленно подыматься. Пирожок подбил ему сапогом руку, и когда южанин уперся лбом в песок, добавил ногой в бок. Опять жутко заорал. Альфонсо скрутился калачиком.

- Ты собираешься сегодня драться или нет! - крикнул ему, кружащий вокруг медленным шагом, Пирожок.

Альфонсо смог сесть спустя какое-то время.

- Хватит! Достаточно! - крикнула Хуанита.

- Хе-хе, мы даже еще не начинали! - улыбаясь, бросил Пирожок, направляясь в сторону моря. Он подобрал шпагу, вернулся к Альфонсо и подал рукояткой вперед. Альфонсо, замерев на пару мгновений, сплюнул кровь и взял клинок. Тут же, из положения сидя, сделал укол вперед, но наемник ловко отшагнул в сторону и легко рубанул кончиком рапиры южанина по голове. Открылось рассечение и кровь медленно побежала по лицу Альфонсо.

- Этими рапирами никого не перерубишь пополам как саблями, что довольно популярны у меня на родине, но кое-что ей можно сделать, согласись? - сказал Пирожок. - Подымайся, пора поработать всерьёз...

Он отвернулся и отошел на пару шагов. Повернулся вновь, ожидая противника. Альфонсо со скрипом начал подыматься на ноги. Он пытался быть на чеку настолько, насколько это было возможно в его состоянии. Выпрямился. Наемник выставил перед собой руку с клинком и начал двигаться по кругу, как это принято у ибирцев. Альфонсо протер глаза от крови и встал в стойку. Видел он уже не очень хорошо и терял силы вместе с кровью. Пирожок продолжал смещаться в сторону, угрожая южанину клинком и выжидая. Альфонсо сделал выпад, наемник парировал и сам совершил пробный укол поверх клинка противника. Альфонсо отскочил. Пирожок атаковал со смещением в сторону, южанин вновь отпрыгнул назад и один из его сапогов глубоко погрузился во влажный песок. Позади нежно шумело море. Альфонсо сделал отчаянный длинный выпад, низко присев. Убийца ушел влево и, приняв клинок противника на сильную часть своего клинка, возле эфеса, следующим быстрым движением вонзил рапиру в бицепс вытянутой руки Альфонсо. Брат Хуаниты вскрикнул и выронил оружие. Наемник выдернул клинок и отскочил на шаг. Альфонсо со стоном повалился в песок. Пирожок отшвырнул сапогом оружие поверженного.

- А теперь финальный штрих, хи-ха-хи-хи! - безумно засмеялся он и, отбросив свою рапиру, извлек из-за голенища сапога нож, обошел Альфонсо, присел, схватил за волосы, задрал ему голову и приставил лезвие к шее.

- Да хватит уже! Немедленно остановись! - Хуанита вырвалась из рук мужа и побежала к брату.

- Ты думал, что готов убить? Ты думал, что готов умереть? - тихо спросил наемник у Альфонсо. - Ты не готов. Ты думал, тебя сжигает ярость? Ты думал, ты несчастен?

- Отпусти его! Немедленно! - рявкнула Хуанита.

- Твоя злость вымышленна. Твоя ярость - бессмысленна. У тебя есть все. Просто живи и наслаждайся жизнью. Или тебя ожидает вот это! - и наемник резко потянул нож, оставив сбоку на шее Альфонсо довольно глубокий и длинный порез. Из ранки побежала кровь и Пирожок отпустил голову южанина. Встал и поднял рапиру. Хуанита подлетела и влепила наемнику пощёчину. Суетливо наклонилась к брату.

- К вашим услугам, госпожа, - кивнул Пирожок и зашагал к нам.

Глава 43

20.

Альфонсо пришлось везти обратно. После полученной трепки желание ехать домой верхом и самостоятельно, он, как-то, не проявлял. Предпочитал лежать и постанывать.

Хуанита все уладила. Женщина со стальными... нервами. Ну, если ты воспитала семерых детей, по-другому, наверное, и не бывает. Она успокоила родителей, что потребовало немало сил. Алехандро лишь тихо хмыкнул и встал на сторону сестры. Близняшки, по удачному стечению обстоятельств, уехали повидаться с женихами. В итоге, все сошлись на том, что Альфонсо сам напросился и все могло обернуться гораздо хуже.

На постоялый двор мы прибыли уже затемно.

- А теперь, я требую объяснений! - яростно выпалила Хуанита наёмнику, стоило нам выбраться из фургонов.

- Извольте, госпожа, - ответил тот, покорно склонив голову. - Но, не лучьше ли, для объяснений пройти в таверну и сесть за столик?

- Сейчас! - заорала женщина, схватив убийцу за грудки, и, кажется, даже попробовав приподнять.

- Хорошо... - ответил Пирожок. - Мне было уплачено за вашу безопасность, вашего мужа, да и, вообще, всех участников нашей маленькой компании. Ваш брат - согласитесь, был явной угрозой для большинства из нас. И, прошу учесть, эту угрозу нужно было устранить, не убив его. Альфонсо, судя по тому, как он выглядит, как двигаться, а еще - по тому, каким опасным человеком является его брат, не самый простой противник. Я хороший фехтовальщик, очень хороший, собственно, это мой хлеб, но дать гарантию, что я смогу легко победить его в честном поединке, не причинив особого вреда и не получив ранений, положа руку на сердце, я не мог. Я люблю честные поединки, Кенион может подтвердить, но в данном случае, пришлось пойти на хитрость. Я ранил вашего брата, не нанеся непоправимого вреда, но вывел из строя довольно надолго. И это, в данном случае - как раз то, за что мне очень хорошо заплатили. Ну и второй мой навык, которым я зарабатываю на хлеб - это запугивание людей. В случае с вашим братом - такого импульсивного, горделивого и агрессивного человека просто необходимо было подавить. Он поправиться душевно так же, как и телесно, особенно с вашей помощью и любовью, но, как, опять же, необходимо для достижения наших целей - поправиться довольно нескоро.

Хуанита посмотрела в лицо убийце и разжала хватку.

- Я очень устала, - произнесла она тихо. - Мне нужно отдохнуть...

Родриго обнял жену за плечи, благодарно кивнул наемнику и семейство южан отправилось в свою комнату на постоялом дворе. Мы же уселись за столиком на первом этаже, заказали ужин и вездесущего вина.

- Эй, Кенион, ну как, успел сегодня запомнить какие-то фехтовальные движения? - спросил Олежик.

- А мне зачем? Я завтра на пирогах буду драться!

- И как это будет? - поинтересовался Дюпрэ.

- Не имею ни малейшего представления, - ответил я.

- Дождусь, пока ты завтра вернешься, потом уже поеду в горы, - сказал Мэхон, принявшись за жаркое, которое перед ним поставил разносчик.

- Как хочешь, - ответил я. Глаза вновь начали слипаться.

- Одна дуэль уже осталась за нами, - заметил Дюпрэ.

- Так, то обычная дуэль, а завтра... а что завтра будет, Кенион? - уточнил Олежик.

- Да не знаю, сказал же уже, - отмахнулся я и надвинув шляпу на лицо, откинулся к стене. - Что-то жуткое и кровавое...

- Кстати, о жутком, а ты... Пирожок, сегодня был в ударе! Силен, - сказал Олежик. - Мне, даже, не по себе называть тебя теперь так! Вдруг ты злопамятный, и по окончании нашего маленького приключения захочешь с нами разобраться!

- Ни в коей мере. Я же сказал, называйте меня, как вам будет угодно, господа, - ответил наемник равнодушно, ковыряясь ножом в цыпленке.

- Ты странный парень, - сказал Дюпрэ, задумчиво прихлебывая вино. - Иногда жуткий и странный.

- Что странного в сдержанности и галантных манерах? Все должны такими быть! - заявил Мэхон наставнически, опустошил кружку с вином, вытер рукой мокрую бороду и громко отрыгнул.

- Аминь! - подтвердил слова кузена Эухенио.

- Знаю, что зачастую выгляжу странно, - произнес наемник, продолжая разделывать цыплёнка на мелкие части. - Обычно, я говорю себе, что пытаюсь вести себя сдержанно и воспитанно, потому что являюсь аристократом. Но, иногда, мне кажется, что на самом деле - это клетка, выстроенная здоровой частью моей души, для того что бы сдержать истинное безумие... - Наемник достал платок и вытер об него жирные руки. Взял кружку с вином, сделал глоток и посмаковал.

- Тьма живет в каждом и каждый сражается с ней по своему, друзья, - закончил он свою мысль, отставил кружку и принялся за цыплёнка.

- Ты прав, сын мой, - произнес Инквизитор. - Да укрепит тебе Всевышний в этой борьбе!

- Слушай, а почему ты всех называешь - сын мой? Ты ведь простой монах, а не священник! - поинтересовался Мэхон, ехидно.

- Я стараюсь относиться ко всем людям так же снисходительно, как к собственным детям. И мне так больше нравиться, чувствую себя более солидным и святым, - ответил Эухенио. - А ты что, хочешь мне запретить? Бери шпагу и идем во двор, надеру тебе зад! - с наигранной угрозой предложил он.

- Да ты можешь надрать зад только какому-нибудь бедному тощему еретику, после того как его отлупят десять монахов, на ноги оденут кандалы, а на руки колодки! И то, если подумать, шансы примерно равны!

- Ты всегда был быстр на язык, но не на руку. Когда, в детстве, дед возил меня на Изумрудный Остров или вы приезжали в Ибир, постоянно за тобой приходилось гоняться, чтоб побороться или пофехтовать!

- Конечно, я от тебя убегал, потому, что был на десять лет старше! И о чем мы могли с тобой общаться? О том, какую вкусную муху ты только-что проглотил? Ты был не самым смышленым ребёнком!

Под звуки этих препираний я и заснул...

...Я сидел на нагретом солнцем камне, слушал тишину и смотрел на каменные ворота, за которыми начиналось кладбище. Почаще слушайте тишину - она говорит мудрые вещи. И в тишине лучьше слышно себя. Те вопросы, на которые вы не хотите отвечать и те ответы, которые вы боитесь услышать. Но эти вопросы и ответы - самые важные.

Я прищурился и посмотрел на солнце. Рядом стояла корзина с пирогами, накрытая куском ткани. Я тут, смотрю на солнце... А Лизавета с Камиллой очень далеко отсюда... Что с ними? А что будет со мной? Правильно ли я поступил, уехав? И как ее беременность? А кто там будет, мальчик или девочка? А нужно ли сейчас думать обо всем этом? Это поможет? Поможет в чем? А что происходит? Мысли начали свой безумный хоровод, и я потряс головой, отгоняя их. Отвел глаза от оранжевого круга и вновь постарался услышать тишину. Понял, что на вопросы нужно ответить. Случилось то, что случилось, я сделал то, что сделал и будет то, что должно быть. И лучшего ответа я себе не дам. Сейчас нужно греться на солнышке и ждать. Я успокоился.

Вскоре на дороге появились два крупных пятна - одно побольше, второе поменьше. Пятна быстро приближались. Вскоре, я смог их более-менее рассмотреть. Диего с Артуро. Они шли вразнобой - впереди отец, позади сын. Юноша тащил две корзины. Мужчины иногда переговаривались. Когда они оказались еще ближе, я понял, что Диего не на шутку раздражён. Двигался он быстро и отрывисто, с лютым выражением лица бросая время от времени сыну резкие фразы. Вскоре они приблизились и остановились рядом с камнем. Я поднялся.

- Прошу меня простить, - сказал Диего, - знаю, что поступил не этично, явившись не один, но я не смог отделаться от этого назойливого юноши. Уверяю вас, он не примет участия в нашем маленьком деле. Даю вам слово!

Я лишь равнодушно пожал плечами и изо всех сил попытался не улыбнуться. Вся эта ситуация начала меня забавлять. А Диего явно выглядел растерянным.

- Тоесть, если вы погибнете, Артуро не кинется тут-же мстить?

Парень сжал рукоятку шпаги и зверски уставился на меня. Вокруг рассечения кожа его набухла и сменила цвет.

- Нет - он не будет, - вздохнув, ответил Диего. - Хотел бы я посмотреть, как можно погибнуть от пирогов... - добавил он тихо.

- В таком случае, у меня нет к вам претензий. Тем более, я пришел с вашим братом!

Мы с Родриго договорились отправиться вместе на случай, если дело дойдет до ножей и меня начнут убивать всерьёз. И я уж точно не протестовал против его присутствия. Возможно, благодаря его помощи, все удастся решить еще до дуэли... На пирогах... Вот уж бред, да?

- Родриго! - крикнул я. Мужчина появился в воротах кладбища, спустя несколько долгих мгновений.

- Он тоже увязался следом! - нагло соврал я.

Диего промолчал и уставился на приближающегося брата. Родриго остановился в десятке шагов от своих родственников. Все трое молчали.

- Мы были вчера у Кортезов, - произнес, наконец, Родриго.

- И что? - спросил Диего, чуть помедлив.

- Они не будут против вас ничего предпринимать.Старый Кортез дал слово.

Диего промолчал.

- А еще, тот парень, который целился в тебя из пистолета, жестоко отделал Альфонсо.

- Приятно слышать, - слегка кивнув и улыбнувшись, ответил Диего.

- А еще, давай обнимимся что ли, - добавил Родриго и, постояв с мгновение, направился к брату. Диего, чуть поколебавшись, шагнул на встречу. Они от души обнялись и мощно похлопали друг-друга по спинам.

- А ты вырос, - произнес Диего, отстраняясь.

- А ты постарел, - с улыбкой сказал Родриго.

- Ты даже не представляешь, как! - ответил второй здоровяк.

Они немного постояли молча.

- Мне жаль, что так случилось с Фернандо, - произнес Родриго. - Я мечтал, что бы он увидел племянников. Чтобы мы увиделись... Все вместе.

- А ты настругал ему много племянников? - спросил Диего.

- Семеро детей.

- Хм, а ты неплох в этом.

- Моя жена тоже.

- Да уж, - ответил Диего, упер руки в бока и вздохнул. - Почему все так сложно?

- А разве сложно? - вскинув брови, тихо произнес Родриго.

- А то ты не знаешь!

- Вопрос с Кортезами я уже решил. Остался отец...

- Отец никогда не примириться. Особенно после смерти Фернандо.

- Отец дурак. Все Кортезы и Маркезы дураки. Сколько еще нужно этой бессмысленной вражды, пока все насытятся? Пока надоест? Фернандо умер, я умру, ты умрешь, Алехандро умрет, дурак Альфонсо умрет и что? И что тогда? Что изменится? Какой в этом смысл? Нескончаемая война, только из-за того, что кучу лет назад два наших предка устроили пьяную поножовщину? А если бы твоего сына вчера проткнули шпагой во дворе собственного дома? Кому от этого стало бы лучьше? А ты ведь пришел мстить, только потому, что он получил по носу! Можно же просто жить... Или на худой конец, если так невмоготу подраться, пойдите все на войну с сарацинами или с каким-нибудь другим семейством. Не с тем, откуда моя жена!

- Тебе легко говорить, ты не варился в этом столько, сколько я!

- Вот именно! - легонько постучав брата кулаком по плечу, ответил Родриго.

- Ты ведешь себя как трус, дядя! - выкрикнул из-за спины Диего Артуро. - Мужчины мстят за оскорбления! Мстят за близких! А не прячутся под юбки жены!

- Замолчи! - неожиданно яростно заорал Диего, повернувшись к сыну. Он выдохнул и продолжил уже спокойней. - Наслушался всехэтих бредней у старика? У меня уже в печенках семейные распри! Появляешься дома у родителей и как будто попадаешь в обитель вечной скорби и драмы и так в течении двадцати лет! Задавившая переживания мать, постоянно угрюмый, жутко суровый отец, пребывающий во вражде с половиной мира, хорошая, задорная, но вечно бунтующая против чего-то всего сестра, которую никак не выпихнут замуж, теперь еще жена Фернандо, старающаяся переживать свою потерю молча, делая вид, будто ничего не случилось. Уффф, Артуро, сынок - не становись частью этого... Не будь как дед, ну в самых худших его проявлениях, я имею ввиду. И не смей называть своего дядьку трусом!

- Я сам могу ответить за себя! - произнес Родриго спокойно. - Разве трус идет за своей любовью против воли родителей, братьев, сестёр, в шестнадцать покидает дом, отказавшись от сытого и благополучного будущего, объезжает треть мира, воспитывает семерых детей, покупает таверну и устраивает свою жизнь, а после, вместо того, что бы готовиться счастливо встретить старость и получить заслуженный отдых, вновь мчится через треть мира, домой, где его ненавидят, что бы попытаться спасти всех тех людей, которые отреклись от него ранее? Ты сам прекрасно знаешь, что нет, Артуро.

- Тебе никто не просил нас спасать, - подумав, пробурчал юноша, потупив взгляд.

- Потому что - вы южане, а все южане-мужчины - идиоты. Кенион наполовину южанин, он подтвердит.

- Естественно, - кивнул я с камня. - Я уж точно не великого ума. А то бы не сидел сейчас здесь.

Диего хохотнул и посмотрел на брата.

- Я никогда от тебя не отрекался, - тихо произнес он. – И Фернандо тоже.

Родриго положил руку на плечо Диего и они уперлись лбами друг в друга. Опять похлопали друг-друга по спинам.

- А теперь, давайте перейдем к тому, зачем мы здесь! Если никто не передумал, конечно! - предложил я. - Я вот, всегда готов принести извинения и примириться!

- Принимаю я твои извинения, - ответил Диего ворчливо. - Но, не уйду, пока ты не покажешь, как вы деретесь с помощью этого!

Все закончилось тем, что я достал из своей корзины несколько бутылей прекрасного вина и мы выпили. Потом выпили еще. Диего настоял на том, что бы я, наконец, показал как драться на пирогах. Пришлось взять несколько штук и швырнуть ему в лицо - в качестве примера. Далее я объяснил, что на Изумрудном Острове дуэлянты становятся на расстоянии в пять шагов и просто кидают друг другу в голову пироги, пока у кого-то не треснет череп. Дуэль долгая и под конец - очень болезненная. Победитель редко выходит без серьезных повреждений и, зачастую, от полученных сотрясений на всю жизнь остается идиотом. Диего заявил, что я или чертовски плохой выдумщик, либо на Изумрудном Острове в тесто для выпечки домешивают гранит и свинец. Мы выпили еще, и я подтвердил, что, все же, свинец в тесто не подмешивают. Диего расхохотался, я в очередной раз принес извинения отцу и сыну, пояснив, что честная дуэль - это очень хорошо, но в наши с Родриго планы никак не входила, по понятным причинам. Диего покивал и выписал сыну легкий подзатыльник, добавив, что б тот больше тренировался и не позволял всяким дедам, в три раза старше, застать себя врасплох. Артуро, уже второй день подряд, получающий тумаки и подначки, нахмурился и сурово выпил вина, видимо, мечтая поскорее натренироваться и задать нам всем, включая папашу, хорошую трепку. Родриго договорился встретиться с братом через день. Мы вернулись в таверну и Мэхон отправился в горы пообщаться с Папито. А Эухенио заявил, что ему нужно на службу, а после - в бордель, но если понадобится - то он к нашим услугам.

Глава 44

21.

Прошло полторы недели. И ничего нового не произошло. Хуанита через день виделась с семьей, Родриго несколько раз встречался с братом и сестрой, а отец его бродил по особняку чернее грозовой тучи в безлунную ночь и дулся на всех. Мы коротали дни на постоялом дворе, играя в карты, травя байки и бездельничая. Эухенио, не особо активно, гонялся за еретиками и колдунами, а после сидел в таверне и пил. Или просто сидел в таверне и пил. Жак пускал слюни.

В то утро мы все набились в комнату на втором этаже - крупную, с широкими кроватями и большим окном - в которой обосновались Олежик, Дюпрэ и Пирожок. В комнате по соседству - слева обитали Родриго с Хуанитой, а с права - я и Мэхон. Дюпрэ дремал на кровати, на соседней - сидело семейство южан и тихо переговаривалось о своем. Пирожок стоял, привалившись спиной к стене и водил точилом по ножу, поглядывая, иногда, в окно. Остальные сидели за столом, за которым играли в карты. В комнате не было только пса, он спал на улице, в фургоне, где было не так жарко. Стояла духота. Мы все, кроме Эухенио и наемника, сидели в одних штанах и мокрых от пота рубаха. Из окна дул легкий сквознячок и это хоть немного спасало положение.

- Мое, - сказал Олэжик, открыл свои карты, демонстрируя их всем и широким жестом сгреб лежащие на столе деньги.

- Хитер, - прокомментировал увиденное Эухенио и хлебнул из кружки. Он не играл, просто наблюдал.

- Ха, если мы просидим тут еще неделю я лишусь всей выручки за книги и фургона! - сказал Мэхон.

- Не лишишься, - ответил я. - Слишком жирная у тебя выручка.

- Ну да, в умении заработать мне не откажешь, - кивнул брат, перемешивая потертые карты.

- Эй, Родриго, в моем мешочке сколько еще осталось? - спросил я.

- Да откуда мне знать, это же твой мешочек! И, вообще, как можно так наплевательски относиться к деньгам? - ответил южанин.

- Ну, я отдал его Хуаните, что б не потерять, и он лежит у вас в номере. Поэтому и спрашиваю у вас!

- Осталось несколько монет, на пару партий и ужин тебе еще хватит, - сказала Хуанита с улыбкой.

- Спасибо! Нельзя было так сразу ответить, жадный аристократ?

- Играй уже, - буркнул Мэхон. - Я карты роздал.

- Да, давай, играй, - подтвердил Родриго.

Я взял карты и стал изучать, спрятав понадежней в руках. Наемник бросил взгляд в окно, спрятал нож, точило и подошел к столу. Встав позади меня, подозрительно затих, видимо, изучая карты.

- Ой, - внезапно сказал Дюпрэ и сел на кровати с открытыми глазами.

- Чего случилось? - спросил Олежик, не оборачиваясь.

- Да, что-то спину прихватило, - ответил канонир, растирая поясницу.

Краем глаза я заметил как убийца вытащил из под плаща мушкетон. Ни слова не говоря, он выстрелил в дверь, держа оружие над самым моим ухом. В голове моей разразился гром и забил колокол. Я схватился за уши и пригнулся к столу. В немом и задымленном мире я увидел, что в двери теперь образовалось множество небольших отверстий. Я, скорее почувствовал, чем услышал, как от стола отодвигаются стулья и люди вскакивают на ноги. Наемник беззвучно бросился к двери и встал сбоку от нее, держа в одной руке пистолет, во второй - кинжал. Разряженный мушкетон болтался на его груди.

Дверь так же, абсолютно беззвучно, отворилась и в комнату ввалился мужчина с длинным ножом и пистолетом в руке. Он переципился через лежащие в коридоре у двери тела, и немного потерял равновесие. Пирожок приставил к его голове пистолет и выстрелил. Дюпрэ скатился с кровати и, шлепнувшись на пол, достал из под нее огромный нож, сорвал с него ножны. В коридоре, за пеленой порохового дыма, вспыхнуло два огонька и, где-то в далеке я различил звук выстрелов. Что-то пронеслось рядом с моей головой, обдав теплым ветром. Я, в свою очередь, повалился на пол. Мэхон перевернул стол. Эухенио выстрелил в коридор из своего пистолета, задымив комнату еще больше. Я встал на четвереньки. Рядом со мной упал какой-то окровавленный человек. Тут же, мимо лица, пронеслись две пары ног. Я поднял голову и увидел, как Олежик прижал к стене человека, придавил его руку с ножом и остервенело бьет лбом в лицо. Рядом, из дыма, возник Дюпрэ и ткнул огромным ножом человека в шею. Брызнула кровь. У двери, за белой пеленой, что-то грохнуло еще, породив невероятную вспышку. Кто-то подскочил ко мне, пытаясь ударить ногой в зубы, но я прижал подбородок к груди и успел подставить руку. Удар смазался, но я все равно рухнул на пол. Перевернулся на спину и увидел, как Мэхон ударил стулом стоящего надо мной человека с кинжалом. Мужчина прижал руки к голове, защащаясь и отлетел к стене. Кто-то орал. Кто-то визжал. Я, как мог, резко вскочил, но тут-же потерял равновесие. Человек с кинжалом начал отлипать от стены, я влетел в его спину и нас понесло вперед. Краем глаза я заметил, как мы пронеслись мимо Мехона. Внезапно, человек впереди меня куда-то исчез, а потом - я полетел вслед за противником в открытое окно. Через мгновение мы шлепнулись на землю с высоты второго этажа. Я практически не почувствовал приземления, просто ощутил пружинистый удар и выпустил из груди воздух. Посмотрел на человека. Он пытался повернуть голову в поисках вылетевшего из рук кинжала, но голова поворачивалась плохо. Я полез рукой в почти слетевший сапог, и нащупал наваху. Нож наполовину скатился прямо под стопу. С превеликим усилием и страхом, я вытащил нож из сапога, наваха цеплялась, кажется, за все что могла и не могла. Схватился за ручку ножа. Посмотрел на человека. Он уже обнаружил свой кинжал и переворачивался в его сторону. Я схватился за клинок и достал из рукоятки. Обычно этот процесс сопровождала характерными щелчками, но в этот раз не было слышно ничего. Кажется, что-то хлопнуло, и слева от меня взлетел комочек грунта, но было не до этого. Мужчина уже полз к оружию. Я выбросил руку с ножом и вонзил лезвие ему в ногу. Клинок прошил штаны возле сапога. Человек вскинул голову крича, как мне показалось, невероятно тихо. Я пополз к нему, залез сверху, упершись в землю коленями и рукой, второй начал бить по голове. Сзади опять раздался хлопок и что-то пронеслось рядом с плечом. Я прижался к человеку, скатился с него и оглянулся. В мою сторону смотрел человек с двумя дымящимися пистолетами, в нескольких шагах от него стоял еще один и целился. Я схватил раненого мужика за плечо и начал лихорадочно тащить на себя, стараясь прикрыться. Край двери таверны, видимый за человеком с дымящимися пистолетами, отлетел в сторону и через мгновение из его груди показался окровавленный клинок шпаги. Второй, с пистолетом, прицелился за спину проткнутого напарника, но человека со шпагой в груди уже схватили под горло и рывком развернули лицом на пистолет, и в поле моего зрения оказался Эухенио. Он подсел и упирался в спину запрокинутого на него бедолаги, удерживая того на ногах рукой и шпагой. Раненый закричал так жутко, что услышал даже я. Его напарник не выдержал, развернулся и побежал. Эухенио, выглянул из-за своего щита, выпрямился и, толкнув несчастного в спину ногой, освободил клинок. Человек с пистолетом развернулся, вскидывая на бегу оружие. Лопез ловко метнулся к двери таверны. Убегающий выстрелил куда-то в сторону неба. Эухенио, крича что-то, появился из дверей и побежал за ним. Быстро догнал, подсек под ногу и человек с разгону повалился в пыль. Кузен стал бить его ногой по голове, вбивая в землю. Из двери вылетел наемник, за ним - пошатывающийся Родриго в порванной окровавленной рубахе, с висящей вдоль тела правой рукой и чужим ножом, зажатым в левой. Наемник оценил ситуацию и тяжело шагая, пошел оттаскивать Эухенио. Родриго привалился к стене таверны и посмотрел на небо. Кто-то лизнул меня в голову. Я повернулся и увидел, что на меня с недоуменным видом смотрит сонный пес. Жак широко зевнул.

...Эухенио был грустным. Дюпрэ получил скользящие порезы ножом по груди и по ребрам, у Олежика были порезаны ладони и предплечья, Родриго был ранен пулей в плечо. Хуанита оказалась цела - Родриго затолкал её под кровать, когда получил пулю и они рухнули вместе на пол. Мэхону, так же, повезло остаться без повреждений, он разумно предпочел держаться от противников подальше и атаковать чем-то тяжелым со спины. Наемник тоже был жив-здоров, благодаря нагруднику из плотной кожи, хладнокровию и опыту в подобных делах. Я плохо слышал и, возможно, получил трещины в ребрах. Боль пришла после стычки, а глухота уходила медленно.

Нападающих было десять человек. В живых... более-менее, осталось трое. Тот, с которым дрался я, второй - которого бил по голове Эухенио, и еще один счастливчик, которого наемник вскользь задел в коридоре из второго мушкетона. Остальные умерли сразу или позже от ран. Стража явились довольно быстро, так как трактирщик, который прятался с служащими и несколькими завсегдатаями таверны на кухне во время драки, помчался за законниками, как только все утихло. Инквизитор объявил, что это было нападение на Святую Церковь, и приказал капитану стражи прислать на нашу охрану столько людей, сколько он сможет. Капитан заявил, что тут Инквизитору не Королевство Ибир, а Города Государства Длинного Полуострова, так что, пусть поменьше командует. Инквизитор наорал на него, пригрозил отлучением от церкви и дал денег. Капитан дал людей. Эухенио уехал, вернулся с телегами и полудюжиной ребят откровенно бандитской наружности. Их он назвал фискалами - добровольными помощниками, которые помогают ему изымать ценности у осужденных еретиков. За небольшую долю, естественно. Эухенио дал капитану еще денег, предложил пока забыть о перестрелке и забрал нас и раненных нападавших в обитель монахов-доминиканцев, где расположилась местная Инквизиция. По дороге нас сопровождал отряд стражи. Как только за фургонами и телегами захлопнулись ворота во двор монастыря, Эухенио спрыгнул с коня, подошел к телеге с раненными и гостеприимно заявил:

- А теперь, сукины дети, мы можем пообщаться так, как принято у меня на родине!

Нас оставили на попечение монахов, которые держали что-то вроде госпиталя, а Эухенио ушел общаться.

- А я с самого начала не хотел ехать в это путешествие, - произнес Олежик, пока монах перебинтовывал ему руки.

- А я, думаешь, хотел? - сказал Родриго и засмеялся. Монахи извлекли пулю, обработали рану и наложили повязку. Кости оказались целы, спасибо плотным мышцам южанина. Кучерявый аристократ лежал на кровати под распятием, положив голову на колени жены и выглядел подозрительно свежим и довольным, как для своего ранения.

- А я хотел, - включился в разговор Жан, которому двое монахов перебинтовывали грудь. - Теперь хочу в Долинные Земли. Ой!

Кто-то толкнул меня в плечо. Я оглянулся и увидел Мэхона. Он уже где-то раздобыл вино и фрукты.

- Ты что не слышал, что я тебе только что говорил?

- Нет.

- Потому-что, я тебе ничего не говорил, га-га-га-га-га! - заржал толстяк и хлебнул вина.

- Идиот, - ответил я и попытался лечь на кровать. Ребра заболели больше и пришлось опять сесть. Пес, увидев, что я не ложусь и место свободно, залез на кровать, развалился и, кажется, даже попытался меня спихнуть.

- Прости, что выстрелил у тебя над ухом, Кенион, - нарочито громко сказал Пирожок. Он сидел на своей койке, закинув на нее ногу, и методично водил точилом по одному из лезвий кинжала. - Я боялся вспугнуть людей у двери, вдруг, они бы начали первыми? Действовать нужно было быстро.

- Ты что их унюхал? - спросил Олежик. - Двигались они довольно тихо! А у нас в комнате было шумно!

- Нет, увидел в окно, - ответил Пирожок. - Восемь человек зашли в таверну, двое осталось у входа. Они не походили на людей, которые пришли выпить или заселиться. Вообще без вещей и пешком? Вскоре, как раз через то время, которое нужно, что-бы медленно подняться по лестнице, полоска света между полом и дверью полностью потемнела - людей в коридоре столпилось много, и все у нашей комнаты. На постоялом дворе кроме нас никого не было. Трое торговцев уехали вечером, один на рассвете, никто не заехал. А мы остановились в том месте уже давно. И они взяли с собой только короткие клинки - точно знали, что придется действовать внутри здания.

- Ножи есть у всех. А вот нанять на дело десять человек, да еще и с полудюжиной пистолетов... Это не дешево, - заметил Мэхон.

- И они явились днем, - добавил Олэжик. - Кому-то сильно приспичило!

- Я уже знаю, кому приспичило, и это довольно странно, - сказал появившийся в дверях госпиталя Эухенио.

- Быстро ты, - передернул плечами Олежик.

- Человек, оказавшись в руках Инквизиции, предпочитает быть искренним. Эти бедняги выложили все, что знали и им даже не пришлось ничего делать.

- И кому мы так насолили? - спросил Дюпрэ.

- Роберто Хуарэсу, - ответил Лопэз. - Бывшему вору, а теперь - самому крупному торговцу контрабандой в городе.

- Ты его знаешь? - спросил я.

- Конечно, я в городе знаю всех заядлых грешников, ибо мой долго - попытаться их спасти. Думаю, нужно его навестить. И вот еще что... Людям, которые напали на нас, было сказано постараться взять большого, кучерявого мужчину живым. Если получиться...

- Выкуп? - спросил я.

- Возможно. Также, им было доподлинно не известно, сколько нас будет. Знали только, что несколько человек в трех комнатах, расположившихся рядом. Ребят наняли вчера вечером, в жуткой спешке, набрали молодых и не очень опытных, видимо, что б меньше заплатить. Несколько человек помудрее отказались, когда узнали, что нужно напасть уже завтра, средь бела дня и толком непонятно на кого. Людям выдали пистолеты, кому нужно было - ножи.

- Занятно, - сказал я. - И когда ты хочешь навестить Роберто?

- Да прямо сейчас, чего ждать. Кто со мной?

Мэхон захотел пойти, я тоже пошел, ибо ходить, сидеть или лежать - больно было почти одинаково, так что, какая разница? Иногда наш дедушка Патрик говорит – «Если хочешь подоить корову, то просто подои корову». Не знаю точно, что он имеет в виду, но скорее всего – если хочешь что-то сделать, просто сделай. Инквизитор взял с собой упомянутых выше фискалов, четверых упитанных монахов, которые походили на монахов лишь огромными рясами, а в остальном - не отличались от фискалов, и двух своих следователей. В большом фургоне мы добрались до одного из богатых кварталов города и остановились у ворот довольно скромного особнячка. Эухенио вылез из фургона и затарабанил в ворота.

- Именем Церкви, открывайте немедленно! - закричал он зычно и громко. Прогуливающиеся по улице зажиточные торговцы и аристократы начали быстро удаляться, и чинный шаг их стал подозрительно походить на бег. Нам отворил взволнованный привратник, и Инквизитор, загадочный и пугающий в ореоле своей власти, потребовал провести нас к хозяину. Нескольким человекам у дверей, смахивающим на импровизированную стражу, Эухенио посоветовал убраться подальше от особняка. Лопес велел трём фискалам остаться у дверей, а одному следователю, в сопровождении оставшихся фискалов, осмотреть двор и постройки. Уже не на шутку напуганный привратник провел остальных в дом, где в большом, уютно и со вкусом обставленном кабинете на первом этаже, мы встретились с хозяином. Он восседал в кресле и пил вино в компании двух солидных мужчин и трех девиц.

- Уведите женщин, - сказал Лопес монахам. - Мужчины, при желании, могут остаться.

- Какого дьявола происходит? - спросил один из них.

- Дело Инквизиции. Хозяин сего дома подозревается в ереси, сговоре с дьяволом и преступлениях против Святой Матери Церкви, - казенным тоном произнес Эухенио.

- Видимо, мне пора, - сказал один из мужчин и схватив шляпу, не прощаясь, направился к выходу.

- Это серьёзные обвинения! - воскликнул задавший первый вопрос мужчина.

- Вот именно! - кивнул Инквизитор. - И у нас есть доказательства, свидетели и признания подручных господина Хуареса. Так что, я не правильно выразился. Хозяин сего дома не подозревается в своих преступлениях, он в них напрямую обвиняется... - зловеще закончил Инквизитор.

- В таком случае, мне, судя по всему, тоже пора! Я вспомнил об одном неотложном деле... В другом конце города, - миролюбивым тоном заявил гость Хуарэса и так же поспешил к выходу. А господин Хуаэрес влип в неприятности.

- Послушайте, мы не в Ибире... Что вы себе позволяете, Инквизитор... - попытался защититься неуверенным тоном хозяин.

- Нет, Роберто, не в Ибире, - ответил Эухенио, садясь в опустевшее кресло. Он взял чью-то кружку и долил вина. Понюхал и сделал глоток. - Но, чертовски близко от него. Так что, - он выпил еще и посидел пару мгновений, поджав губы и уставившись в потолок, как-будто задумавшись о чем-то, - играть со мной все еще опасно.

В кабинете наступила тишина. Роберто лихорадочно пытался сообразить, что происходит, и как лучьше себя вести.Монахи, выпихнувшие женщин на улицу, хозяйски шлялись по дому, заглядывали в комнаты, копались в сундуках. Следователь ходил по кабинету, рылся в бумагах, пролистывал книги, стоящие на стеллажах вдоль стен.

- Пожалуйста, аккуратней, эти рукописи очень дорогие. Вон той библии уже двести лет! - попросил хозяин.

- Зачем библия такому грешнику как ты, Роберто? Топчешь ее в полнолуние? - поинтересовался Инквизитор.

- Я истинный христианин! - с неподдельным возмущением воскликнул Хуарэс.

- Да? Тогда, я кое-чего не понимаю, сын мой! Ты не против, что я к тебе так обращаюсь? А то, на днях мне сделали замечание, что такое обращение к людям мне не по чину.

- Нет, Инквизитор. Называйте меня как хотите, лишь бы побыстрее разобраться в этом недоразумении!

- Хорошо, Роберто, мой возлюбленный сын, тогда у меня к тебе вопрос, очень важный вопрос, и пожалуйста, ответь на него искренне и честно, это очень важно!

- Да, конечно, Инквизитор! - взволнованно выпалил тот.

- Хорошо, сын мой, я рад твоему желанию быть честным. А вопрос таков: ты что, мелкий беззубый сучий пес, решил поссать на твою Святую Мать Церковь?

- Эухонио! - сказал я, скривившись, будто съел что-то кислое.

- О, простите! Да, служителю церкви нельзя так себя вести, простите, я заигрался. Какой я грешник. Прости, Роберто, такие слова не красят Инквизитора. Инквизитора красят дела! В основном - в красный цвет. Или алый, в зависимости от того, при каком освещении посмотреть. Или, смотря как долго кровь не отстирывать с рукавов. Когда засохнет и покроется сверху пылью, вообще, хрен пойми, какого она цвета. Ну, ты,наверное, и сам такое видал неоднократно, да, Роберто?

- А? Что? Да я никогда! Вы с ума сошли! - Роберто испугался понастоящему.

- Чщ-Чщ-Чщ! Успокойся, сын мой, я начинаю тебе верить! - нагнувшись в кресле и положив руку на плече Хуарэсу, успокаивающе произнес Эухенио. - Знаешь, то, что я сказал тебе ранее... Мы ведь даем клятву не - проливать кровь. Стараемся мучать людей бескровно, хе-хе. Так что, насчет заляпанных рукавов - я погорячился. Но, сегодня кровь брызнула. Мне пришлось обагрить в ней руки и взять новые грехи на душу. Представь, Роберто, сегодня мне пришлось проткнуть человека в спину шпагой, а пока он кричал и умирал, барахтаясь на моем клинке, еще и прикрываться им как щитом, что бы меня не застрелил другой человек... А знаешь почему?

- Матерь Божья, Инквизитор, не имею ни малейшего понятия! - воскликнул Хуарэс.

- Потому что - ты послал их убить меня! - заорал Эухенио, вскакивая на ноги.

Роберто открыл рот и уставился на инквизитора огромными глазами.

- Ты послал их убить слугу Церкви! Ты понимаешь, что это влечет за собой? - Эухенио наклонился над креслом Хуарэса и склонился к мужчине. - Даже здесь, на Длинном Полуострове - это костер. Костер для тебя. Костер для твоей жены. Маленькие костерки для твоих деток. Побольше для родителей. Мы вообще, не сжигаем детей, но для твоих я постараюсь это организовать… Ведь, они все замешаны, я чувствую это... И они признаются, когда я займусь ими. Все признаются Инквизиции...

- Инквизитор, пожалуйста, - мужчина закрыл лицо рукой, и, кажется, готов был заплакать. - Я не понимаю, о чем вы!

- Что? Не понимаешь? - Эухенио отпрянул, выпрямился и встал, задумчиво поглаживая бородку. - Ты хочешь сказать, что имеет место некоторое недоразумение?

- Конечно, - простонал Роберто.

- Недоразумение, которое мы сможем уладить? Без костра?

- Все что угодно, Инквизитор!

- Мы сможем это уладить, только если ты продолжишь быть искренним со мной, сын мой! Ты понимаешь, абсолютно, полностью искренним, Роберто. Как на исповеди!

Хуарес покивал.

- Тогда рассказывай - сегодня днем, таверна "Черный Скакун" на Серповой улице - зачем ты послал туда десять человек и зачем тебе понадобился кучерявый здоровяк?

Глава 45

22.

Для некоторых людей деньги - зло, они творят из-за них всякие глупые и страшные вещи. Таким людям полезно иметь денег поменьше. Так сказал Инквизитор, пока Роберто подписывал бумаги о передаче во владение Церкви половины своего состояния и крупного земельного участка за городом, возле реки.

- Я нашел нам новое место под монастырь, Хорхе. И средства на его постройку, - весело бросил Эухенио одному из здоровенных монахов, когда мы собрались уезжать.

- Виноградники там есть? - спросил монах.

- Не знаю, я не спросил, - ответил Лопес.

- Без виноградников нельзя, как вино делать?

- Тебе лишь бы пьянствовать, Хорхе! Забыл, что мы орден аскетов?

- Давай, поучи меня праведной жизни, - беззлобно пробурчал монах, забираясь в фургон.

Под аккомпанемент этих слов мы отправились обратно в обитель доминиканцев.

- И что там было? - спросил Дюпрэ, когда Эухенио, Мэхон и я появились в госпитале. Я со стоном лег на койку, не снимая сапог, Мэхон уселся на свою.

- Ничего необычного, - ответил Инквизитор на вопрос канонира. Он привычно откупорил флягу и тяжело опустился на кровать. - Я запугал человека, он рассказал все, что мне было нужно и пожертвовал часть своего имущества в пользу Церкви. Разве что, я не стал выбивать из него письменные признания. Потому. что его преступления не имеют отношения к Церкви. И потому, что я за сегодня устал от насилия. Я не очень люблю свою работу.

- Так найди другую, - предложил Олэжик.

- Я думаю над этим... - ответил Инквизитор, приложившись к фляге.

- Да не томите уже, рассказывайте, кто там и зачем задумал меня похитить! – заворчал со совей койки Родриго.

Инквизитор еще раз хорошо приложился к фляге и пустился в объяснения.

- Как оказывается, господин Хуарес связан торговыми отношениями с твоей семьей, Родриго. Торговлей легальной и другой, которая не очень легальна. Как вы знаете, многие аристократы, живущие здесь, промышляют контрабандой, так как неподалеку на западе, за горами - границы двух государств. С другой стороны, восточнее - независимые города, каждый со своими потребностями и законами. В нашем поселении, удобно стоящем на берегу моря, имеется порт, куда приходят корабли, вообще уж из далеких мест. Собственно, обстановка явно располагает к нелегальной торговле, пол города промышляет этим, если не весь. Семья Маркез имеет в этом общем деле свою долю и свои обязательства. И попросив... не особо подумав перед этим, нашего дорогого кузена Папито перекрыть Маркезам поставку товаров, вы тем самым породили бурю, которую нам пришлось сегодня пожинать.

- Мы хотели как лучше! - сказал Мэхон.

- Как известно - благими намерениями выложена дорога в ад, кузен, - ответил Эухенио. - Так вот, дела с господином Хуаресом семья Маркез ведет через одного из своих старых слуг. Который, естественно, имеет неплохие дивиденды за посредничество. И вот, когда вчера пришло время очередной поставки, а товар не пришел, слуга отправился с объяснениями к господину Хуаресу. Право, ну не самому же Сезару Маркезу заниматься такими мелочами, как объясняться с самым крупным контрабандистом в городе? Что тот может сделать, в самом деле? Слуга пришел, рассказал о случившемся. У него спросили просто - кто виноват и где его найти? А кто у нас угрожал Сезару блокадой товаров, в полной людей комнате? Правильно, его внезапно вернувшийся в город сын - Родриго Маркез. Хуарес, мужчина весьма пронырливый, но, так же, довольно прямолинейный, не мудрствуя лукаво, задумал решить проблему радикально. Всех убить, а Родриго, если повезет взять в плен, и, если повезет вдвойне, вытребовать выкуп с отца. Как он потом собирался решать вопросы с Папито, ума не приложу. Хуарес признался, что принял решение вчера с жуткого перепою, и ему даже в голову не пришло, что в деле замешаны такие люди.

- Если бы три его кузена погибли, Фульхенсио пришёл бы с гор и опустил на город кровавый дождь, - мрачно произнес Мэхон.

- Да уж, - сконфуженно кивнул я. - Мы с Мэхоном не самые дальновидные ребята...

- Но, Всевышний вас, двух тупиц, очень любит, поэтому послал в вашу компанию меня, - продолжил Эухенио. - Вопрос с господином Хуаресом решен, он больше не доставит неприятностей. Но, вдруг, у Маркезов найдется еще парочка нервных торговых партнеров? Я бы советовал снять блокаду с товаров Сезара и договариваться как-то по-другому.

- Сегодня же отправлюсь к Папито, - сказал Мэхон.

- Я с тобой, - подал голос, молчавший все это время, наемник. - На всякий случай.

- Не вижу смысла отказываться от компании в такой день, - согласился пузан.

- Немного отлежимся а когда ты, Мэхон, вернешься, попробуем поговорить с отцом еще раз, - сказал Родриго. - А сейчас, Хуанита, я продиктую письмо, и пусть, если это возможно, один из твоих подчиненных, Эухенио, доставит его ко мне домой. Вдруг до семьи дошли слухи о нападении, хочу сообщить, что с нами все в порядке...

Глава 46

23

Мы отлеживались неделю. Мэхон навестил кузена Фульхенсио и товары благородного семейства Маркезов, томившиеся в горах,вновь хлынули в город. На нас больше никто не нападал, хотя, не могу представить, кому бы пришло в голову штурмовать монастырь монахов-доминиканцев с, уютно расположившейся Инквизицией внутри. Эухенио пришло письмо с похвалой из Ибира, за отжа... простите, полученные в дар от Хуареса деньги и земли. Так же, Лопезу предлагалось найти подходящих работников для постройки нового монастыря и, не оттягивая, приступить к работе. При нужде, обещали выслать нескольких грамотных архитекторов, так как доминиканцы, помимо своей аскетичности, славились еще и ученостью... Во всяком случае, многие из них... Во всяком случае, они так утверждали... Наверное, не беспочвенно.

Раны Олежика и Жана неплохо затягивались. Родриго тоже шел в сторону поправки семимильными шагами. Мои ребра – потихоньку - двигались туда же.

Семья Родриго получила записку и нас навестил Диего. Сказал, что дома - дурдом как всегда, но побольше. Мама страдает, сестра бунтует, папа бросил воевать с половиной мира и теперь сцепился в схватке со всем сущим. Кричит, краснеет и сурово глазеет на окружающих. Видимо - переживает. Пора что-то решать, не то старика скоро хватит удар. Мы с этим согласились, и спустя три дня Диего появился вновь и сказал, что уговорил Сезара увидиться с Родриго. Собственно, уговаривать особо и не пришлось, папа и так жаждал встречи, дабы убедиться, что с сыном все в порядке, но огромное эго не позволяло попросить самому. Мы перебинтовали раны потуже, взяли монастырского вина и отправились в гости.

Отворил нам уже знакомый привратник, и глаза его заблестели в предвкушении очередного бесплатного зрелища. Старый слуга, учтиво поздоровавшись, вновь отвел нас в домик для гостей и отправился в особняк, узнать дальнейшие распоряжения. Распоряжения не заставили себя ждать.

В огромной столовой нас ожидало полотно неизвестного южного художника - "Суровый отец и те же". Сезар с непреклонным видом и выражением лица - " а я же вам говорил" восседал в кресле и пялился в стену, косясь, как ему казалось, абсолютно незаметно, на пришедших. Диего поприветствовал нас у входа в зал. С радостными воплями к Родриго, как и в первый раз, бросилась Хосита, но сегодня ее поддержала еще и мать, чем вызвала взволнованный и озадаченный взгляд Сезара. Артуросдержанно кивнул нам, рассечение его было уже почти незаметно. Жена Диего и жена погибшего Фернандо, сидящие рядом, взяли нейтралитет - поздоровались весьма вежливо, но отрешенно, как будто давая понять, что происходящее их не касается, возможно, успели по-женски о чем-то договориться. Диего отставил для брата и его жены стулья у стола. Родриго перестал пытаться обнимать одной рукой сестру и мать, и проследовал к своему месту. Сезар напрягся, осознавая, что на его корабле созрел бунт и капитан, похоже, остался в одиночестве.

- Отец... - кивнул Родриго, заняв место за импровизированным столом переговоров.

- Господин Сезар, - почтительно склонив голову, произнесла Хуанита.

Остальные из нашей группы отправились к второму столику, дабы не создавать балаган.

- Кто эта девушка? - задумчиво спросил у меня Эухенио.

- Кто из них?

- Вон та... Милая...

- Как Родриго, только женщина? Это его сестра.

- Нет, она не как Родриго, она красивее!

- Да? Не может быть! А я как первый раз ее увидел, даже перепутал с братом, решил, что он переоделся и проник в дом тайком, раньше нас!

- Иди ты! Твои шутки всегда были тупыми и грубыми, - отмахнулся Эухенио.

- О, глядите-ка, похоже, старый монах влюбился!

- Кхм, вы не могли бы потише! - внезапно, прервал нас Диего. - В зале прекрасная акустика, а мы пытаемся решить семейные дела. И Хосита уже вся красная, как помидор!

- Я - не как Родриго! - сконфуженно воскликнула Хосита.

- А, нет, дорогая, конечно нет! Это была глупейшая из моих шуток! Просто я пытался подразнить кузена! - виновато начал оправдываться я. - Уверен, вы прекраснейшая из женщин в этом роду!

- Кенион, заткнись, а то Артуро придется опять вызвать тебя на дуэль, - пробурчал Мэхон.

- Простите, - еще раз покорно произнес я и умолк. Сезар уже пыхтел, пялясь в стену красными глазами. Наступило неловкое молчание.

- Ну, говорите, что ли... - предложил Диего неуверенно, не к кому конкретно не обращаясь.

- Может монастырского вина? За встречу! - предложил я. Мне было неловко и мучило чувство вины. - И, за прекрасную дочь господина Сезара!

- Помолчи! - толкнул меня в бок Мэхон. Ему пришлось тянуться через Дюпрэ и Олэжика, поэтому он слишком наклонился добравшись до меня, потерял равновесие и съехал с лавки. Мельтеша ногами, с трудом обрел опору и сел обратно. Вновь воцарилось неловкое молчание.

- Знаешь, Родриго, - заговорил, наконец, Сезар и показал на меня, - вон тот твой дружок - настоящий болван!

- Ты его не видел год назад, когда он пил, - ответил Родриго спокойно.

- А ведь верно замечено, - подтвердил Олежик, которого, как обычно, никто не спрашивал.

- Но, он оставил беременную жену и приехал из другой страны, ради того, что бы помочь мне, - добавил Родриго. - Это что-то значит.

- Вот-вот, только, что конкретно? - очень тихо, но так, что бы я услышал, произнес Олэжик. Я ударил его в плече. Он довольно и беззубо ухмыльнулся.

Опять наступила тишина. Тишина затянулась. Сезар взволнованно и напряженно разглядывал стену. Остальные мялись. Родриго задумчиво чесал голову, обдумывая каждую фразу.

- Погода, кстати, хорошая, - почесав голову, точно так же, как это делает брат, произнес Диего.

- Да-да-да, - подтвердила мама Анна. Опять тишина.

- Что за театр абсурда тут происходит? - тихо поинтересовался у нас Пирожок, на языке Серединных Земель.

- А ты сам не знаешь? - ответил вопросом на вопрос Мэхон.

- Старый Сезар до сих пор дуется на сына за то, что тот ушел из дома двадцать лет назад с девушкой и, поэтому, не хочет с ним разговаривать? - уточнил наемник. - Даже о том, как договорились с семейством Кортез, как договорились с Хуаресом и как заживает рана?

- Угу, - кивнул Мэхон. - Думаю, он хочет обо всем этом поговорить, но ему не позволяет ущемленная гордыня...

- Это самое тупое, что я видел в жизни, - произнес наемник спокойным тоном, будто просто констатируя. - Я работал на многих глупых людей, собственно многие и прибегают к моим услугам, потому что не хватает ума решить свои вопросы по-другому. За еще большим количеством глупых людей я гонялся, потому как, умный человек вряд-ли будет грабить торговцев со связями, пытаться поиметь ростовщиков-бандитов, или отжать все до копейки, дедушкино наследство у кузена-аристократа. Но, вот этот мужик - он просто чемпион. Мой проигравшийся в карты и спившийся отец, да покоиться его душа с миром, по сравнению с Сезаром - воплощение мудрости.

- Ну, это юг, на юге всегда бушуют страсти, разыгрываются драмы, сверкают на солнце обнаженные в запале ссоры клинки, а несчастные влюбленные бесконечно страдают, - вздохнув, произнес Мэхон. - Иначе местные просто не могут. Поэтому, мы с Кенионом и живем так далеко отсюда. Мы слишком стары для подобных переживаний.

- Мы уже родились слишком старыми для подобных переживаний, - уточнил я.

А за столом Маркезов, тем временем, наметилось оживление в переговорах.

- Уж солнце к полудню близится, - поэтично заметил Диего и неловко замер, обдумывая следующую строчку шедевра.

- Да-да-да, - подтвердила мама Анна.

- Было ошибкой влезать в ваши торговые дела, отец, - произнес, собравшийся наконец с мыслями Родриго. - Это было глупо, прости. Еще более глупым было пытаться принудить тебя таким способом к чему-либо. И за эту глупость мы все поплатились...

- Гхммрм, - прогудел неопределенно Сезар. - Да уж, надо быть еще тем дураком, что бы выдумать такое...

После этого, большинство голов в зале, почему-то, обернулось в сторону меня и Мэхона.

- А, понятно, - коротко кивнув самому себе, сказал Сезар.

- А на Кортезах сработало, - пробурчал Мэхон.

- Вообще-то, нет, - разочаровал я брата. - Они сразу были готовы мириться.

- Ээээх, - отмахнулся он.

- И, возможно, двадцать лет назад, я должен был оставить вам больше, чем письмо в три строчки, - продолжил Родриго. - Попытаться вам объяснить. Но, не уверен, что смог бы что-то донести вам двадцать лет назад, если даже теперь это получается с трудом.

- Ты прав, сынок, - грустно кивнула мать.

- Что? - уставился на жену огромными глазами Сезар. - Ты с ним согласна?

- ...! ... уже! ...! Сколько можно ... меня! Эта... ... ...! - внезапно разразилась потоком ругателств Анна.

- А, ну так бы сразу и сказала, дорогая, а то ходишь молча с унылым видом, откуда мне знать, что у тебя на душе! - почесав бороду, ответил Сезар. - Развела тут ежедневый траур, понимаешь ли!

- Что? Ах ты старый ...! ...! Да ты меня всю жизнь...! Да я из-за тебя как в ... всю жизнь! ...! ...! ...!

- Сколько новых слов, - продолжая чесать бороду, молвил Сезар. - С рождения их, видать, собирала для подобного момента, нет что б сразу высказываться...

- Да тебе попробуй выскажи, сразу орешь!

- Нет, я просто большой и громко разговариваю...

- ...! ...! ...! ... просто он громко! Кому ты ...! Ах ты ... ... ... ... ... ... ! ... ... ... ... ... ... ...! Дайте вина! Спасибо! Так вот, я продолжу! ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...!

В тот день Сезар мог бы узнать еще много новых слов и словосочетаний, если бы в монолог госпожи Анны не вмешался, своим зычным и обволакивающим голосом, Эухенио.

- Я весьма ценю умение выражаться красноречиво, но, все же, почтенной госпоже не пристало так горячиться. Тем более - при детях! Особенно - в сторону своего почтенного мужа!

- А ты кто такой? - заведено поинтересовалась Анна.

- Эухенио Лопез, скромный слуга Божий а так же, местный Инквизитор, установленный на эту должность Святой Матерью нашей Церковью. Я здесь по просьбе друзей, прибыл поддержать их в богоугодном деле.

- О, простите, Инквизитор... Мы не имели удовльствия познакомиться ранее…

- А, между прочем, как Родриго уехал - возмущалась не меньше меня, - поспешно бросил Сезар, пока жена отвлеклась. Анна повернулась в сторону мужа, готовая разразиться очередной порцией южного сквернословия, но ее вновь прервал Эухенио, повысив голос до повелительно-угрожающего.

- Достаточно! Высшие силы мне подсказывают, что пришла очередь говорить вашему сыну, госпожа Анна! А вам слушать! Претензии к мужу выскажите вечером, в своей спальне, наедине!

Все умлокли.

- Спасибо, Инквизитор, - произнес Родриго. - Так вот... Не будем затягивать. Маркезы готовы пойти на мир. Они не хотят больше вражды и нашей семье ничего не угрожает. Ход за тобой, папа...

- Ты предлагаешь мне забыть о вражде наших предков? Об убийстве Фернандо? - воскликнул Сезар.

- Фернандо был задирой, - заговорил Диего. - Задиристости в нем было втрое больше, чем в нас с Родриго вместе взятых. Ты сам это знаешь, отец! Сколько у него было дуэлей - семь? Девять?

- Но он всегда побеждал! - воскликнул отец.

- А в это раз - нет!

- Но то был подлый удар! Это несправедливо!

- Несправедливо? - крикнула Хуанита. - В тот день мой брат, сначала, терпел оскорбления в сторону всей нашей семьи, потом хотел уйти, а когда посыпались угрозы, предупредил вашего сына, что бы не смел браться за клинок! Так что, не надо рассказывать о несправедливости! А если бы мой брат был убит униженным, после того, как попытался уйти и избежать драки? Это было бы справедливо? Он дал вашему сыну шанс, и не один!

Сезар не нашел что ответить. Посидел немного, смотря на Хуаниту. Потом огромный человек откинулся на спинку кресла и заплакал.

Глава 47

24

Далее приключился сеанс всеобщего плача. Уверен, вы такое видели ранее. Когда ваша бабушка, или мама, или тетя встречает родственников или друзей, которых не видела много лет - происходит что-то похожее. Такое и с мужчинами случается частенько, что на юге, что на севере. Родриго обнял папу, папа его и семья Маркез, наконец, воссоединилась. По поводу Кортезов, Сезар пообещал не принимать никаких действий. Главы обоих семей встретились через несколько дней и перетерли между собой помужски. Наивно было бы предполагать, что все обиды и годы вражды будут разом позабыты, но, во всяком случае, удалось добиться общего нейтралитета. Пока договорились при встрече не обнажать клинки, а здороваться сдержанным кивком или переходить на другую сторону улицы. И это уже было огромное достижение. Достижение Родриго и Хуаниты.

После визита в дом Маркезов, Инквизитор Эухенио все время ходил с идиотской улыбкой на лице. Наемник предположил, что монах долбанулся. Почти на следующий день после примирения враждующих семей, Лопез отправил в Ибир письмо с просьбой об отставке. С поста Инквизитора и с поста монаха также. Ему ответили, что он, наверное, долбанулся, но Эухенио настоял на своем. И Инквизиция, скрипнув зубами, отпуститила ценного кадра на волю. Получив билет в мирскую жизнь, Эухенио побежал свататься к Хосите. Девушка, поначалу опешила от такого предложения, но Сезар пообещал, что если дочка опять начнет воротить носом, заткнет ее в самый дальний и суровый монастырь, какой только найдет на Длинном Полуострове. Хосита не особо испугалась, заинтересованно стрельнула на Эухенио глазками, кокетливо взмахнула подолами юбок и пообещала подумать. Сезар собрал сундуки с вещами дочки, швырнул их с балкона, дочку швырнул с крыльца и запер двери особняка. Свадьбу назначили на зиму. А мы поехали домой.

С Родриго и Хуанитой расстались в Землях Больших Лесов. Пообещали приехать весной в гости. После, оставшиеся из нашей компании, неделю провели у Мэхона. По прошествии семи дней мы отправились домой, прихватив с собой пузана, дабы отплатить тем же.

В Долинных Землях лето выдалось прохладным и дождливым, а когда я соскочил с фургона во дворе уже, ставшей родной крепости, было такое чувство, что я вернулся в прошлую осень. Ту осень, год назад, что вывела меня, похмельного из дверей таверны и повела в мир дорожных приключений.

Живот Камиллы уже порядком вырос и округлился. Подросла немного и Лизавета. День я говорил с семьей, рассказывая о наших приключениях, отдыхал, а на следующее утро мы с Мэхоном, в сопровождении пса Жака, собрались навестить старину Пиня. Пешком мы вышли за ворота крепости. Там нас окликнул Дюпрэ. Он возвращался из местной таверны, где хорошо провел предыдущий вечер и судя по всему, ночь.

- Ох и здоров наш друг наемник пить... - простонал он, держась за голову. - И кутить с женщинами. Вчера я впервые почувствовал, что старею, хе-хе.

- Добро пожаловать в клуб, - сказал я, положив руку на плече канониру. - А где Пирожок?

- Убыл на рассвете, как мне сообщили служанки в таверне. Бесшумно растворился в рассветном тумане.

- Ну, адрес его, у нас в случае чего, есть, - заметил Мэхон.

- Хей! - сзади в меня влетела Лизавета. - А мы с Олежиком собрались в соседнюю деревню, на ярмарку! Петь и просить за это денег - словно настоящие бродячие артисты! Все как я мечтала! И мама меня отпустила!

- Угу, знаю, - я потрепал девочку по голове. - Кто, как ты думаешь, ее уговорил?

Из ворот появился Олежик в своей старой, штопанной куртке. За его спиной болталась лютня, в руках был бубен.

- Ему точно подадут, - сказал Дюпрэ. - Особенно, если улыбнется.

- О, соскучившиеся медведицы уже выпустили тебя из леса, надо же! - всплеснул руками боец. - С нами пойдешь, приводи себя в порядок!

- Я всегда в порядке, - ответил бард.

- Нам пора, мы побежали, - сказала Лизавета. Девочка по очереди обняла нас с Мэхоном, потом пса и помчалась по дороге. Олэжик с Дюпрэ быстро шагали за ней, а потом перешли на медленный бег. А мы с Мэхоном, не спеша и вразвалочку, как ходит наш дедушка Патрик, направились в сторону рынка. " Медленный человек выглядит успешным" - так он любит говорить. Когда ребенок родится и окрепнет, мы навестим деда на Изумрудном Острове. И поверьте старине Кениону - нас ждет то еще приключение! Но об этом, я, пожалуй, расскажу вам в следующий раз...