Хроники демонолога. Том 1.

Глава 1

Я ещё не открыл глаз, а тело уже кричало от боли. Спина, живот, ноги — всё слилось в один горячий, пульсирующий комок. Ритмичные удары в затылке, казалось, вот-вот расколют череп. По обонянию ударил запах гари. Он заполнял всё пространство, драл горло и мешал дышать. Воздуха настолько не хватало, что грудную клетку свело резким спазмом. Приступ кашля сотряс тело, вызвав новую вспышку боли.

Я инстинктивно потянулся к своей силе и… ничего. Пустота. Ни малейшего следа Инферно.

КАК?! Это невозможно!

Вокруг царила темнота. Попав в непонятную ситуацию, человек первым делом пытается осмотреться, так уж распорядилась эволюция. Со мной этого не произошло. Почему? Я ослеп?

Руки зашарили по лицу и наткнулись на бугристую корку. Она хрустела и ломалась под пальцами, неприятно прилипая к коже. Ощущение было знакомым: я не ослеп, просто ресницы слиплись из-за крови.

Пальцы с трудом подчинялись мысленным командам. Каждое движение вызывало маленькую вспышку боли. Тело умоляло остановиться, дать ему передышку, но я продолжил упорно вычищать кровяные сгустки из ресниц: мне было слишком важно понять, какого хрена происходит.

Что с моей лабораторией? С учениками? Ничего не помню…

Наконец мне удалось разлепить один глаз. Темнота отступила, но ситуация от этого яснее не стала: вокруг танцевали языки пламени. Они облизывали какие-то ящики, бочки, канаты, деревянные опоры — то, чего не могло быть в моей лаборатории. Неподалёку валялось, пробив дыру в стене, нечто, похожее на… средневековую пушку? Остальное терялось в дыму. Откуда-то сверху доносились выстрелы, топот, крики, звон стали, знакомые до тошноты вопли демонов. Пол едва заметно покачивался… или это у меня так голова кружится?

— Нужно отсюда выбираться, — произнёс я и снова зашелся в приступе кашля.

Тело отказывалось двигаться. Не из-за боли — с этой старой подругой я бы справился — а потому что в мышцах не осталось силы. Попытка подняться провалилась: рука подломилась, стоило на неё опереться, пресс не смог сдвинуть тело. И так раз за разом.

Да и вообще всё тело ощущалось каким-то чужим. Не раненным, а именно чужим. Слабым. Тяжёлым. Неповоротливым.

Пожар подбирался всё ближе. Жар давил, словно обладал реальным весом. Я чувствовал его щеками, веками, всем телом. В воздухе появился тонкий сладковатый аромат. До меня не сразу дошло, что это.

Пахло мной.

…

На секунду я замер, не в силах принять эту мысль.

Волосы на голове и брови потрескивали, скручиваясь под действием жара. Ещё немного — и они вспыхнут, а вслед за ними начнет обугливаться плоть.

Я кое-как перевернулся на живот и пополз, цепляясь пальцами за лакированные доски; подтягивал ноги под себя и толкался, как лягушка; с силой втягивал воздух в легкие, хотя организм кричал и сопротивлялся.

Тело двигалось неохотно, словно засевший в песке корабль. Но я всё равно полз. Сантиметр за сантиметром. Пролом становился ближе.

Треск! Грохот! Удар!

Палитра боли расцвела новыми оттенками. Звон. Слабость. Тошнота. Окружение поплыло, отдаляясь и темнея. Я пытался удержать сознание, но силы оказались неравны.

Безвременье.

— Ну что, Саня, какие планы? — раздался голос Макса.

Друг сидел, развалившись в шезлонге, и покачивал початой бутылкой «Вудфорда». На наши голые ноги лениво накатывали, неся мелкий мусор после дождя, волны озера. Тем не менее, вода казалась теплой, как парное молоко, почти горячей — типичная ситуация для конца лета.

— Универ, — ответил ему в той же манере. — Пойду на «Архитектуру». А ты?

Руку приятно холодила банка с газировкой. Щёлкаю кольцом, отхлебываю — жидкость щекочущей волной прокатывается по горлу.

— Экономика. Ты же знаешь моего батю: вбил себе в голову, что я должен продолжить семейное дело.

Друг невесело усмехнулся и приложился к бутылке.

Я только головой покачал. Мне бы его проблемы: требовательного, но душевного отца-банкира, красивую девушку из хорошей семьи, пусть и зависающую в соцсетях, «тяжелейший» выбор между МГУ и ВШЭ. Иногда я вообще не понимал, как мы, настолько разные, умудрились стать друзьями.

— Просто иногда… не знаю… так тошно становится.

— Тошно — это когда жрёшь перемороженную курицу и гадаешь, отравишься или на этот раз пронесёт, — щедро поделился я жизненной мудростью. — А ты просто разобраться не можешь, чего хочешь.

В ответ раздался скептический хмык.

Не стал ему ничего доказывать: всё уже говорено много раз. Это его жизнь — пусть сам решает. Вместо этого я воткнул банку в песок и поднялся.

— Что-то совсем жара замучила. Окунёмся?

— Не-а, — отрешённо откликнулся друг.

Судя по виду, он опять загнался. Ну пусть подумает — лишним не будет.

Озёра в Ленинградской области — это то ещё издевательство. Идёшь-идёшь, а воды едва по пояс; вокруг вьётся мошкара, жужжат слепни. Не выдержав, я просто плюхнулся животом вниз. Вода сомкнулась над головой, но на такой глубине её температура мало отличалась от воздуха, буквально на градус-другой. Вынырнув, поплыл дальше.

Внезапно меня накрыло ощущение неправильности. Я не сразу осознал, что изменилось: мозг отказался верить собственным глазам.

Вода… она стала красной. Цвета крови, но, к счастью, не ею самой. Я зачерпнул и вылил её обратно — обычная озёрная вода, почему-то сменившая цвет.

Моя рука… Я знал, что она белая, с синими прожилками вен, и её красный оттенок вызывал глубинное неприятие.

Небо клубилось багрово-чёрными облаками. Солнце превратилось в красный диск, и свет, который оно изливало, был того же пропитанного кровью оттенка.

— Серёга! — вырвал меня из ступора голос Макса. — Вылезай оттуда!

Я повернулся.

Друг стоял на берегу… увязнув ногами в красном песке, и махал руками, как сумасшедший. На фоне шелестели алые деревья с чёрной листвой.

Тревога вспыхнула остро, разом схватив когтями за сердце — и я рванул из воды, загребая руками и бешено отталкиваясь ногами от дна. На берег вылетел с такой скоростью, словно за мной гнались все чудовища мира.

— Ты тоже это видишь, или я вконец допился? — Макс схватил меня за плечо.

— Всё красное, как в дерьмовом хорроре, — хрипло подтвердил я, пытаясь отдышаться.

— Не скажи, спецэффекты вполне на уровне, — усмехнулся друг, но вышло криво и совершенно фальшиво. — Может, это Толстый развлекается? Сыпанул чего, пока мы отвернулись.

Теория звучала дико, но лучше, чем сюрреалистический кошмар вокруг. К тому же, неестественно расширенные зрачки друга придавали веса его словам. Вот только разум, тварь такая, сразу подкинул несостыковку.

— Куда? В закрытую банку?

Он открыл рот, чтобы возразить, и медленно закрыл.

Воздух разрезал истошный женский крик. Я бы узнал этот голос из тысячи.

— Ирина! — не помня себя, рванул вверх по склону, к палатке, видневшейся между деревьями.

Нога предательски скользнула по влажной земле, гравий ударил в колено и ладони, рассекая кожу до крови, но уже через секунду я выскочил на поляну, которую мы выбрали для отдыха.

Мир раскололся.

…

Мозг выхватывал из него лишь отдельные фрагменты: какая-то тварь, похожая на шипастого червяка с мясистыми лепестками вместо головы и человеческой челюстью, пыталась обглодать Толстому лицо; Стас и Жека, вооружившись ножами и шампурами, пытались отогнать клубок шипящих щупалец с глазами; многоножка из человеческих голов с перекошенными лицами повалила сестру на землю, Ирина успела закрыть лицо руками, но острые треугольные лапы резали и протыкали всё остальное.

Кровь ударила в голову. Сам не понял, как в моих руках оказалась электропила. Острая цепь вгрызлась между сегментами.

Головы синхронно распахнули глаза.

КРИК!

Звуковая волна врезалась в меня с чудовищной силой — внутренности сжало и перекрутило. Голову сдавило, будто в тисках. Мир наклонился и поплыл, в руках поселилась дрожащая слабость. Движение цепи мгновенно потащило пилу в сторону: оглушённый, я слабо понимал, что происходит, и продолжал по инерции вдавливать кнопку.

Ситуацию спас Макс — именно его руки легли поверх моих, вернув инструмент на место. Во все стороны полетела чёрная вязкая кровь и рваные ошмётки плоти. Воздух превратился в помои. Тухлое мясо, раскалённый металл, переспелые фрукты — всё смешалось в одну вонючую кашу, которая мешала нормально вдохнуть.

Пила билась в руках, прогрызая плоть твари. Из горла вырвался вопль ярости и ненависти. Все силы ушли в рывок и… многоножка порвалась. Две половины, судорожно скручиваясь и извиваясь, повалились на землю в предсмертной, как мне хотелось верить, агонии. Пинком отшвырнув их прочь, я бросился к сестре.

Ирина лежала на боку в позе эмбриона. Её тело покрывали глубокие порезы и раны. Из-за огромного количества крови было совершенно непонятно, сколько их на самом деле.

— Я здесь. Держись, сестрёнка, — трясущимися руками я коснулся её волос. Зачем? Сам не знаю. Потерять единственного родного человека было страшно просто до безумия.

Какая-то сила дёрнула меня вверх, поднимая на ноги. Бешеным взглядом натыкаюсь на лицо Макса, его губы двигаются, но я ничего не слышу из-за звона в ушах.

— Пусти! Я должен ей помочь!

Пытаюсь вырваться, но друг держит неожиданно крепко. Его пальцы впились в плечи так, будто хотели сломать кости.

— Да что тебе надо, мать твою?!

Голос Макса с трудом, словно далёкое эхо, пробился сквозь звон:

— Очнись.

Чего?

— Очнись.

Что за хрень он несёт? Мне нужно срочно отвезти Ирку в больницу.

— Очнись.

Да какого хрена он до меня докопался?! Не выдержав, я резко впечатал голову ему ровно в переносицу. Хруст. Тьма.

Реальность возвращалась запахом гари, треском пламени, острой болью в спине и затылке. Кое-как открыв слезящиеся глаза, я убедился, что по-прежнему нахожусь непонятно где, в окружении огня и дыма. Наступление апокалипсиса мне лишь привиделось, а жаль… я бы хотел вернуться в тот день. Стольких ошибок можно было избежать, стольких людей спасти… Увы, прошлого не изменить. По крайней мере, я не нашёл способа, несмотря на всё разнообразие демонических способностей.

Спину болезненно припекало, по лицу стекали мутные капли пота, заставляя моргать и морщиться. Грудная клетка, придавленная тяжестью, с трудом втягивала драгоценные капли воздуха.

Забавно. Я всегда знал, что смерть от старости мне не грозит, но почему-то представлял её как-то… более осмысленно что ли. Умереть на последней линии обороны, защищая один из последних очагов цивилизации — вот это достойно демонолога десятого ранга. Погибнуть во время опасного эксперимента, раскрывая тайны Инферно — конец, который я подсознательно ожидал. Сгореть заживо непонятно где и неясно за что — какой-то стыд. Надеюсь, никто никогда об этом не узнает.

Я попробовал пошевелиться, но упавший кусок потолка, зажатый балкой, держал намертво. Да и сил, говоря откровенно, уже ни на что не осталось. Странно, что я вообще пришёл в себя, учитывая явный недостаток воздуха и нарастающую гипоксию. Может, проще закрыть глаза? Перестать сопротивляться. Уснуть. Это по крайней мере безболезненно…

Стоп, что?!

Какого хрена в голову лезет это слабовольное дерьмо? С чего вдруг я развесил сопли, как слюнявый новобранец? Собрался сдохнуть здесь?

Да чёрта с два!

Даже если весь мир против, даже если кончились силы в руках и тело кричит, через «не могу», через боль и страх, преодолевая предел, идти вперёд — это сделало меня Александром Искрой.

Перед лицом покачивался, гипнотизируя взгляд, толстый канат. Выбрав нужный момент, ловлю его и тяну, но грубое волокно скользит в крови… Нужна надёжная фиксация. Выбираю слабину, наматывая канат на предплечье — каждый виток с максимальным доступным усилием, до онемения. Добираюсь до точки максимального натяжения.

Рывок! Не рукой — всем весом, каждой доступной мышцей. Доски едва заметно дёргаются. Мало! Нужно больше! Собрать последние капли сил и вложить их в рывок! Сейчас!

Скрип. Хруст.

Я не сразу понял, что происходит. Лишь когда силуэт пушки начал заваливаться, до меня дошло: второй конец каната ведёт к её лафету. Я не смог вытащить себя из-под завала, однако каким-то чудом нарушил равновесие погребённого под обломками орудия весом в несколько сотен килограммов, и теперь оно медленно вываливалось наружу, а значит…

По канату пришёл чудовищный рывок. Плечо с ослепительной болью щёлкнуло, вылетев из суставной сумки. Тем не менее, колоссальная сила потащила меня за собой вместе с досками и всем, что встретилось по пути. Я словно угодил внутрь тёрки — дерево впивалось со всех сторон, так и норовя угодить в глаз.

После очередного удара перед глазами всё поплыло. Мелькнула темнота пролома — и вот я падаю. Драгоценные мгновения свободного падения, когда пожар остался позади, а приземление ещё не наступило.

Удар! На миг я подумал, что о бетон, но нет — вода. Всё-таки высота оказалась не так велика, чтобы переломать мне все кости.

Канат на руке тянул за собой, вниз, в глубину. Вокруг царил чернильный мрак, разбавленный алыми отсветами пожара. Слабыми пальцами я попытался распустить собственноручно накрученные кольца, но те цеплялись друг за друга и впивались в кожу. Нихрена не получилось!

Вокруг всплывал какой-то мусор. Перед лицом мелькнул тёмный силуэт, и я едва успел прикрыться рукой, острый обломок врезался в кость. Боль прострелила плечо раскалённой спицей. Впрочем, она уже давно перестала что-то значить. Пока болит — ты жив.

Мне удалось распутать очередную петлю, и рука наконец выскользнула из ловушки.

Пушка канула во тьму, оставляя за собой след из пузырьков.

Я повис в бесконечной темноте. Одежда тянула вниз, словно тяжелейшие гири, взмахи ногами едва компенсировали её вес. Где-то над головой мелькали отсветы, но они были так же далеко, как и мои мечты о домике в горах. Сил совсем не осталось. Как и воздуха в лёгких.

Что-то задело ногу, и я инстинктивно схватился за последнюю надежду. Бочонок тут же закрутился, пытаясь сбросить хватку.

Не пущу!

Я вцепился в дерево намертво — выбитую руку пронзила нестерпимая боль — и, преодолевая сопротивления тела, потянул бочонок к себе. Навалился на него сверху. Подъёмная сила потащила вверх, к свету. В глазах темнело, но я упорно держался за остатки сознания. Если отключусь, то разожму руки и точно погибну, а потому в голове пульсировала единственная мысль: «Держаться!»

Свет становился всё ближе и ближе! И…

Воздух сладчайшим нектаром ворвался в лёгкие.

Первые несколько вдохов принесли такую эйфорию, что боль просто исчезла. Воздух пах влагой, землёй, тиной и совсем немного рыбой.

Закружилась голова. Бочонок тут же попытался выскользнуть из рук, словно норовистый конь, почувствовавший слабость наездника. Секунда суматошной борьбы, плеск — и я снова на плаву, лежу на своём «спасательном круге», перекинув через него обе руки и прижавшись щекой к мокрому дереву.

Лицо обдувал лёгкий ветерок; невысокие волны, издавая успокаивающий шёпот, мягко катились к горизонту — сущая идиллия по сравнению с напряжением последних минут.

Взрыв!

Я рефлекторно повернул голову. Картина, представшая передо мной, выглядела одновременно величественно и ужасающе.

В отдалении, разгоняя темноту светом фонарей, в воздухе парил натуральный парусник. Я думал, что у меня не осталось сил даже на удивление, но эта техноересь реально впечатляла: метров сто пятьдесят-двести в длину, с высокими бортами, пушечными портами, с семью высоченными мачтами и высокой надстройкой на корме.

Кто, как и, главное, нахрена заставил это летать?

Два изящных плавника, сверкая электрическими разрядами, шли параллельно основному килю. В них, судя по всему, и заключалась подъёмная сила этого чудовища. Ветер надувал бирюзовые паруса, по которым то и дело пробегали волны синего света. Начищенные до блеска бронзовые узоры на корпусе казались раскалёнными из-за бушующего на палубе пожара.

Парусник атаковала целая туча мелких демонов. Этих тварей я узнал сразу — каждая по-своему уродливая, искажённая, глубоко неправильная. Воплощение человеческого греха по версии всех религий мира. Порождение коллективного бессознательного, если подходить с научной точки зрения.

На самом деле парусник отдалился уже достаточно далеко, чтобы мелкие твари превратились в тёмные точки. Просто я слишком много этой пакости перебил, чтобы её не узнать.

Расстояние, к слову, с каждой секундой только увеличивалось и что-то мне подсказывало: даже если бой закончится в их пользу, никто не станет разворачивать корабль ради выпавшего за борт демонолога.

Впрочем, вода пресная, тёплая, на ней множество обломков — выкручусь. До берега не должно быть далеко. Дождусь рассвета и сориентируюсь, может, сделаю небольшой плот… только отдохну немного.

Но не успел я даже немного расслабиться, как по обонянию ударила вонь. Тухлятина, горячий металл, сладковатая гниль — тот самый запах, который въелся в сознание навсегда. Я знал, что так говорит мой дар, а значит…

Демон!

Эта тварь кружила вокруг меня, как акула, почуявшая кровь. Я чувствовал её жадный взгляд. Демонам нравится играть с жертвами. Они далеко не звери, им доступны даже сложные чувства и эмоции, просто искаженные, особенно в области греха.

По позвоночнику мелкими иголочками пробежал холодок. Резко обернувшись, я увидел демона.

Глава 2

Удильщик.

Грех выглядел, как чудовищное подобие удильщика: круглое тело, обтянутое серой, полупрозрачной кожей. Внутри — жидкость, флуоресцирующая гнилостно-зелёным светом, в которой плавали человеческие скелеты, органы, золотые украшения, оружие. Самые разные предметы появлялись из мути, бились о стенки и исчезали обратно. Широкую пасть заполняли длинные зубы, похожие на пожелтевшие обломки костей. В двух мутных выпуклых глазах независимо друг от друга двигались круглые зрачки. Удочка удильщика состояла из позвонков, а на её конце висела клетка из человеческих рёбер. Внутри сиял манящим светом золотой самородок.

Приманка завораживала, сжимала грудь жадностью, звала, требовала прикоснуться. Будто не в силах сопротивляться этому желанию, я принялся загребать воду свободной рукой, другой придерживаясь за бочонок, чтобы не отправиться ко дну. При этом мой взгляд застыл на самородке, как прикованный.

Ушей коснулся сухой треск — черепа внутри демона смеялись, предчувствуя скорую добычу.

Повадки твари были очевидны: лишить воли, заманить и сожрать. Следовательно, она не бросится, пока думает, что игра идёт по её правилам. И я грёб. Изображал, что полностью под контролем. Ритм движений был идеально выверен: слишком медленно — и тварь насторожится, слишком быстро — и я не успею придумать план. А он нужен. Срочно.

Демоны условно делились на четыре ступени: Низшие, Средние, Высшие и Смертные Грехи. Условно — потому что старый Низший легко мог выпотрошить неопытного Среднего, а некоторые Высшие были опасны лишь в специфических условиях.

Но общая закономерность оставалась неизменной: чем выше ступень, тем сильнее тварь отходила от грубой физики и тем глубже запускала когти в саму реальность. Когти, клыки и яд сменялись стихийными проявлениями и изменением реальности (времени, пространства, личности). Смертные грехи и вовсе искажали первопринципы бытия: меняли физические законы, стирали грань между смертью и жизнью, переписывали целые концепции.

Чудовищная мощь.

За весь апокалипсис человечество не развоплотило ни один Смертный Грех.

Удильщик относился к Высшему Греху — слабенькому, неопытному, недавно появившемуся на свет, но уже с чудовищным потенциалом.

Я, потерявший своего демона, раненый и обессиленный, ему даже близко не ровня.

Из активов — опыт десятков лет постоянных сражений, парочка фокусов опытного демонолога (неизвестно, сработают ли), пистолет во внутреннем кармане сюртука, взрывная алхимическая смесь в бочонке. Последние два факта появились в голове, будто моя собственная память… и я едва не сбился с ритма, когда это осознал. Только железное самообладание позволило сохранить концентрацию на главной цели. Хотя искушение узнать где я, как тут оказался и что вообще происходит, было невероятно сильно.

Челюсти демона поползли в стороны с пугающей, неестественной плавностью. Серая кожа тянулась, бледнея до прозрачности, сквозь неё проступали влажные, пульсирующие ткани. Нижняя челюсть ушла глубоко под воду, верхняя поднялась выше тёмных плошек глаз. Разрыв перевалил за пределы возможного, но пасть продолжала расходиться. Она не открывалась — она расползалась, открывая провал в бездну… Долбанная пародия на пакмена!

Удочка пошевелилась, смещая приманку прямо в центр чудовищного капкана.

На первый взгляд мой план выглядел очевидным: бочонок внутрь, благо алхимическая смесь переносит влагу лучше пороха, выстрел, победа… Но я прекрасно понимал, что та самая концептуальность надёжно защитит демона от столь избитого приёма. В лучшем случае, его ненадолго оглушит.

Хоть какой-то шанс выбраться из этого дерьма сохранялся, только если мой дар остался на месте. Неважно, какая сила разрушила «Клетку Воли», способности демонолога — это нечто большее. Они — клеймо на душе, выжженное кровью и ненавистью. Меня лишили инструментов, но способность поднимать молот… надеюсь, она осталась при мне. Проверить возможности нет, но тут в любом случае — либо смерть, либо победа.

Осталось сделать всё правильно и быстро.

Удильщик уверен, что пьеса идёт по его сценарию. Внезапная активность жертвы его заинтересует, но вряд ли насторожит: слишком разные весовые категории. Значит, у меня есть несколько секунд форы, вряд ли больше пяти.

План сложился мгновенно.

Вытащить пистолет.

Достать из барабана фиолетовый кристалл, заменяющий патрон.

Треснуть им о рукоять — ровно настолько, чтобы дестабилизировать энергию, но не вызвать мгновенный взрыв. Знания о том, как сделать из пули эрзац-гранату снова появились в голове непонятно откуда.

Положить его на бочонок с алхимической смесью и толкнуть получившуюся бомбу в пасть демону.

Затем вернуть барабан на место, прицелиться в самородок, задержать вдох и нажать на спуск.

Сверкнула беззвучная серебристая вспышка, отдача безжалостно рванула руку, массивная рукоять едва не выскользнула из пальцев. Тем не менее, выстрел угодил точно в цель.

Раздался сухой треск — покрытая инеем клетка из рёбер начала разваливаться.

Бам! — пасть демона захлопнулась с мощью рухнувшей гильотины. Чёрные плошки глаз уставились прямо на меня.

Взрыв я скорее почувствовал, чем услышал. Тело демона содрогнулось, а взгляд на миг потерял осмысленность.

Сейчас!

Мазнув ладонью по одной из открытых ран, я впечатал окровавленную руку в морду твари.

Сработает или нет?

— Подчинись!

Весь мир застыл…, а затем из моего сердца вырвались бритвенно-острые алые цепи и врезались в демона. Хруст, брызги крови, тошнотворный запах — словно черви, они пробивали его тело и скользили дальше, связывая плотными кольцами.

— Уо-о-о, — испуганно загудела тварь.

Шелест — тысячи шипов выскочили из звеньев, зафиксировав добычу на месте. Ихор твари тёк по цепям, соприкасался с моей кровью и испарялся жирным багрово-чёрным дымом. Три секунды — и мир в нём полностью утонул. Остались только мы с Удильщиком — живые, свободные и здоровые, запертые на своеобразной арене внутри меня.

Ну вот и всё. Можно выдохнуть.

Демон ударил первым — его сила даже не сковала, заморозила все процессы в моём организме. Полный стазис. Происходи дело в реальности, я бы даже способность думать потерял, так как электрические импульсы тоже замерли. Толстые, потрескавшиеся губы Удильщика сомкнулись поперёк моего тела, превратив человеческую плоть в кашу.

Взрыв — сотни электрических разрядов ударили во все стороны, шипя и извиваясь. Они прожигали даже концептуальную защиту твари, так что ей пришлось бежать, бросив добычу.

— Ничтожество, — мой голос звучал со всех сторон. — Ты — ничто перед моей Волей.

Тело превратилось в шар белоснежной энергии. Стазис вновь попытался сжать, сковать. Усилие — и электрические разряды с треском разорвали силу демона.

Там, где секунду назад стоял человек, теперь возвышалось воплощение бури. Ревели тёмные вихри, грохотали молнии, воздух наполнили ледяные капли — стихия бушевала вокруг божества, будто отражая его гнев.

— Неплохая попытка, человек, — внезапно раздался неестественно низкий, пробирающий до самого нутра, голос демона. Он говорил медленно, тягуче, с провалами между словами. — Тебе меня не обмануть.

Я не стал ничего доказывать — просто вытянул руку и сжал кулак.

Раздался жалобный вой, завоняло горелой тухлятиной.

Я не просто испепелял его тело (это он бы с лёгкостью пережил), а пытал саму его суть, центр, первородный грех. Это была даже не боль в полном смысле, а растворение крупицы за крупицей. Конец существования.

Демон пытался вырваться, но здесь не существовали никакие способности. Ни техник, ни магии — ничего.

Только Воля — умение заставить чужое сознание принять твою версию реальности.

И моя Воля, выкованная тысячами смертельных боёв, закалённая потерями, болью и гибелью родного мира, несоизмеримо превосходила волю новорождённой твари.

— Покорись или сдохни.

— Никогда! — Демон взорвался, превратившись в сотни нитей темного дыма. — Ты жалкий, слабый человек. Я понял правила этого места, и сожру твою душу.

— Бесполезно.

Мир ответил на мою Волю вспышками белоснежных разрядов. Пространство трещало, будто переполненное грозой. Куда бы демон ни кинулся — всюду натыкался на подавляющее давление моего сознания, теряя драгоценные крупицы сущности.

Стазис.

Удильщик навязал пространству собственную Волю, и мир послушно замер.

Остановились молнии. Застыли порывы чёрного ветра. Даже сама реальность согласилась с тем, что движение больше невозможно.

Нет.

Я всё ещё осознаю себя — настоящий стазис заморозил бы и мысли. Значит, это всего лишь обман, попытка сломить мою Волю.

Не выйдет.

Усилие — и мир вновь пришёл в движение.

Скользкая тварь почти выскользнула из моей руки!

Кулак сомкнулся с грохотом и треском электрических разрядов. Больше я не играл в поддавки. Хватит. Либо он подчинится, либо исчезнет.

Его суть потеряла целость и расплылась бесформенной чёрной кляксой.

— Прекрати. Я согласен, — взмолил Удильщик, вяло подёргиваясь.

— Покажи своё сердце.

Тварь не спешила выполнять приказ, и я слегка пошевелил пальцами, намекая на продолжение пыток.

— Твоя взяла, — со скрипом признал Удильщик.

Ядро появилось медленно и неохотно. Оно вынырнуло из темноты, напоминая пульсирующий гнилостно-зелёный кокон насекомого. За ним тянулись нити жирной темноты, словно тело демона пыталось вернуть свою суть на место.

— Теперь. Ты. Мой. — Цепи со звоном заключили сердце в непроницаемую, покрытую шипами клетку.

Плеск волн — мир вернулся в то же мгновение, из которого растворился.

Исчез только демон. Впрочем, пейзаж от этого только выиграл.

Острой болью вспыхнули раны, одежда потащила вниз, навалилась слабость. Голову будто ватой набили.

Однако то, что несколько секунд назад могло меня прикончить, теперь было лишь временным неудобством. Сила демона теперь принадлежал мне. В том числе и его «концептуальность».

Ожоги, раны, внутренние повреждения — всё начало восстанавливаться, приводя тело к здоровому состоянию. Обгоревшие волосы и те отрастали прямо на глазах. Мышцы наливались злой силой. Многострадальная голова тоже начала приходить в норму, возвращая мыслям привычную ясность и скорость.

Она не справилась только с болью души. Нельзя просто поместить в себя демона и забыть. Такая операция посложнее, чем трансплантация сердца. Инфернальная тварь ощущалась открытой раной в самой моей сути, и я знал: боль останется навсегда. Она немного притихнет со временем, но никогда не исчезнет окончательно.

Впрочем, конкретно эта боль даже успокаивала. Она означала силу, способность противостоять целому миру, если потребуется.

Шумно выдохнув, я закрыл глаза и откинулся на спину. Мир будто встал на паузу. Вода приятно покачивала на волнах. Ветер обдувал лицо. Я наслаждался этими ощущение, как в первый раз.

Инферно растекался по венам раскалённым и умиротворяющим бальзамом.

Я привык быть сильным, привык во всём превосходить обычных людей, привык к комфорту и точным, выверенным решениям. Лишиться всего этого было бы ужасно. Смог бы я оправиться после такого поворота. Не знаю. От одной мысли об этом дрожь пробирала. К счастью, я не успел нормально осознать, чего лишился: попытка выжить поглотила всё внимание, все силы без остатка. Теперь же внутри горела уверенность — восстановлюсь. Да, мне нынешнему не сравниться с прошлым, с тем демонологом, который стоял в авангарде человечества, но плевать…

Хотя кому я вру? Найду ту мразь, которая несёт ответственность за происходящее — вытащу ей тестикулы через рот… если они у неё есть, конечно. Если нет, то придумаю что-нибудь не менее интересное. Вот вспомню, как докатился до жизни такой, подкачаюсь, и сразу займусь.

Водная поверхность мягко, почти нежно покачивалась, на фоне успокаивающе шелестели волны. Одежда неприятно липла к телу, но в остальном — чистый курорт.

Давненько я так не отдыхал. Хотя раньше, помню, жить без выездов на природу не мог. Что поделать: мир изменился, а вместе с ним поменялись и люди. Накатило острое чувство ностальгии. Правильно говорят: лишь потеряв что-то, познаешь его истинную ценность.

Ладно, хорошего — помаленьку. Пора разобраться с одной вещью, которая не даёт мне покоя с самой первой минуты.

Я поднял руку. В поле зрения появилась пухлая ладошка с нежной кожей без единого шрама: аккуратно подстриженные ровные розовые ногти, толстые, как молочные сосиски, пальцы. Как я и думал — не моя.

Дальше внимание привлёк объёмный бурдюк на месте живота, прикрытый белой рубашкой на пуговицах из полированного камня с аквамариновыми прожилками… вернее, она когда-то таковой была, а теперь превратилась в грязную тряпку. Я с любопытством ощупал толстый слой жира, живот забавно заколыхался в воде. Прикольненько… Не слишком удобно, конечно, но прикольненько. Думаю, в этом теле килограмм сто пятьдесят живого веса — кое-кто совсем не следил за своим питанием.

Ткань у рубашки, кстати, приятная, натуральная. На ногах штаны из тонкой тёмно-синей шерсти, внешне похожие на брюки. Ниже — голые ноги. Куда делась обувь, оставалось только догадываться.

Ах да, ещё был сюртук. Я не большой знаток моды, тем более исторической, так что это знание снова появилось в голове само по себе. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: память принадлежала изначальному хозяину тушки. Работала она из рук вот хреново: попытка вспомнить хоть что-то о прошлом, о месте вокруг, о личности толстяка закончились ничем. Точнее, вертелось на задворках разума дразнящее ощущение, но его никак не получалось ухватить. Бесит!

Плюнув, я отложил это занятие на потом.

Что ж, теперь можно подвести промежуточный итог. Меня лишили демона, запихали в тело толстяка на грани инфаркта и сейчас оно болтается посреди неизвестного водного пространства, как говно в проруби. Вдобавок здесь полно инфернальных тварей.

Сильно ли я… недоумеваю по этому поводу?.. А вот и нихрена!

Воздух здесь свежий и чистый, им можно дышать без респиратора. Судя по одежде и кораблю, еду местные выращивают естественным образом, а не в лабораториях, и вряд ли в местных широтах идут дожди из радиоактивного пепла.

Джек-пот! Настоящий рай!

Даже удивительно, как сюда вообще допустили такого, как я. Либо местные привратники (на Вратах Рая) совсем расслабились, либо имела место нелегальная миграция на крысиных, так сказать, движениях.

Тело? Руки-ноги на месте, чем, кстати, прошлый я похвастаться не мог. Член пока не проверял, но даже если его не окажется на месте, что-нибудь придумаю. В мире хватает способов получить удовольствие. У меня, к слову, уши чувствительные.

По итогу я в сплошном выигрыше. Если цена всего этого богатства — лишний вес, то… дайте два! Где проходит аттракцион невиданной щедрости?

Широкая улыбка вылезла на лицо. Раскинув руки и ноги, я слегка помахал ими вверх-вниз. Долбанный водный ангел! Мваха-ха!

Попытка вспомнить, что произошло до момента пожара, наткнулась на звенящую пустоту. Если утро ещё как-то всплывало — короткий душ с лимитированной водой, пайка, отдающая химией, в столовой общежития, очередной вызов в промышленное здание «Монолита», где воплотился мелкий демон Мести, возвращение в лабораторию — то дальнейшее как отрезало.

Ноль.

Зеро.

Бам! — гулкий, глухой звук раскатился над водой. Совершенно не хотелось открывать глаза, что-то делать, решать… Но пришлось.

Сам взрыв я увидеть не успел, зато его последствия оценил в полной мере. Сложно пропустить гигантский костёр, в который превратился не менее огромный летающий корабль. Расстояние было великовато, но мой добровольный — буду так считать (грехом меньше) — реципиент на зрение не жаловался, так что я сумел разглядеть деревья. Значит, берег там. Вот и ладушки.

Я смыл грязь с лица, фыркнул, отплёвываясь, зачесал слишком длинные волосы набок и поплыл. Демоны меня не пугали, а вот информацией о происходящем хотелось бы разжиться. Да и желудок урчал, намекая на толстые (ха-ха) обстоятельства. Впрочем, сильно торопиться тоже не стал: наверняка кто-нибудь на корабле знал моего пухлячка, а вот проснётся ли его память в нужный момент — это большой вопрос. И что они тогда подумают? То-то и оно. Интересно, а я вообще смогу с ними поговорить? Мысли-то мои точно звучат на русском.

Плыву, значит, наслаждаюсь видами, водичкой, концептуальность нивелирует усталость. Одним словом — красота. И тут какая-то мразь прокусывает ногу и тащит в глубину. Причём мощно так, уверенно, ничуть не сомневаясь в своём праве! Я даже «мама» сказать не успел.

Не демон — их гнилая энергия воняет за сто метров — обычный хищник. Но приятно всё равно мало.

Ещё и темень вокруг — не видать ни черта.

Попытался избавиться от твари — удары свободной ногой бессильно скользили по длинному, толстому боку.

Внезапно выяснилось, что я — слабак. В смысле, даже с отсутствием усталости. У толстяка не было ни одной нормальной мышцы — лишь толстый слой сала.

И что делать? Концептуальность — это прекрасно, но пребывала она в самом зачаточном состоянии, так что дышать мне всё-таки нужно. Хоть и не слишком часто.

Ладно, раз не хватает физической силы, воспользуюсь оружием. В конце концов, его для это и придумали.

Вот только у меня даже жалкого засапожного ножа нет. Возможно, по причине отсутствия обуви как таковой. Не суть.

Имелся огнестрел, но стрелять под водой — сомнительная затея. Сработает ли?

Именно в этот миг память пухляша решила принести хоть какую-то пользу.

Глава 3

На этот раз вспышка воспоминаний оказалась гораздо ярче и объемней, чем раньше. Из-за неё я полностью выпал из мира и погрузился глубоко себя.

Стихийная оружейная система — или попросту «стихийник» — отлично чувствовала себя под водой. Принцип работы был банален до безобразия: ударник раскалывал «пулю», внутри которой заключался определённый вид элементальной энергии, а массив рун сжимал и направлял взрыв. Это, кстати, было довольно дорогое оружие, поэтому большинство использовали алхимические системы — нечто среднее между пороховыми и стихийными. В них выстрел происходил за счёт расширения газов, как в обычном огнестреле, но пулей служил кристалл с элементальной начинкой, правда, гораздо меньшего размера, чем в стихийнике. Результат получался пожиже, процент осечек — выше, но и цена каждого выстрела не била по яйцам.

К счастью, вспышка продлилась всего несколько ударов сердца. Очнувшись, я едва не выдохнул остатки воздуха из груди — настолько резким оказался переход.

Дерьмо! Мне не привыкать полностью уходить в мысли, но не во время боя же! Да ещё так — внезапно, неконтролируемо, как обухом по голове.

Тем не менее, знания уложились в голове.

Ключевой момент: из стихийника вполне можно стрелять под водой. Не рекомендуется использовать огненные пули — рванёт так, что мало не покажется, а вот ледяные — за милую душу. И, надо же, толстячок предпочитал именно их. Какая удача.

Осталась сущая мелочь — не выронить револьвер в процессе доставания. Тварь трясла башкой так, что меня с дикой силой мотало из стороны в сторону. Видимо, пыталась оглушить и дезориентировать. Наивная.

На счёт неё, кстати, я совершенно не переживал и даже воспринимал происходящее как забавный опыт. Моё отношение могло показаться излишне легкомысленным, но, эй, после сражений с демонами обычное животное просто не котировалось. Врать не стану: в первую секунду сердечко ёкнуло от неожиданности, но дальше начался обычный рабочий процесс. Паникуй я после каждого внезапного нападения — никогда бы не дожил до своих лет.

Одной рукой фиксирую полу пиджака, чтобы её не мотало, как ссаную тряпку. Второй — крепко сжимаю рукоять и только после этого достаю оружие. Палец ложится на спусковой крючок и… замирает.

От одной мысли о цене выстрела на груди проснулась жаба. Её категорически не устраивала идея буквально выбросить горсть золота, чтобы разобраться с какой-то глистой.

«Не трать. Сохрани. Это твоё. Не отдавай. Никому. Никогда. Ничего», — вкрадчиво шептало на краю сознания.

Натренированный разум быстро вычленил голос демона и отделил его от основного потока мыслей. Ничего сложного: всё слишком явно и очевидно. Тем не менее, тварь подозрительно быстро начала приходить в себя после трёпки. Уже чую проблемы…

Но это потом. А сейчас — выстрел!

Серебристый росчерк угодил рыбине в бок, значительно поубавив той прыти. Хватка на ноге исчезла, и гибкое тело растворилось во тьме: по всей видимости, излишне «кусачая» добыча не пришлась ей по вкусу. Ну и хрен с ней.

Принялся загребать руками — вверх, к воздуху. В груди уже набирало силу жжение, вызванное недостатком кислорода. Из-за темноты было совершенно непонятно, сколько ещё осталось до поверхности. Плывёшь, плывёшь, а по ощущениям висишь на месте — только пузырьки весело проскакивают мимо. Конечно, это всего лишь иллюзия, но опыт и правда интересный, необычный.

Движение!

Едва успел сжать рукоять револьвера, как из темноты вылетела старая знакомая и тараном врезалась в грудь — будто под машину угодил!

Меня швырнуло в сторону, закрутило, мир перевернулся, рёбра хрустнули — учитывая концептуальную защиту, весьма серьёзное достижение. Я злобно закрутил головой, но рыбина исчезла так же стремительно, как и появилась.

Вот же мстительная тварь! Нормальные хищники не должны так себя вести: получив ранение, они либо приходят в ярость, либо отступают — это инстинкт, заложенный природой для выживания.

Но эта рыбина не такая: она кружит где-то неподалёку, готовясь к новому раунду. Хитрая тварь не просто так утащила меня на глубину — это её способ охоты. И после выстрела она не убежала, как мне показалось изначально, а выжидала, пока я не начну задыхаться. Тогда зачем бросилась? Это не имеет смысла… если только поверхность не находится достаточно близко!

Задрав голову, я попытался уловить хоть какие-то признаки воздуха. Ничего. Только бесконечная чёрная вода. Грудь уже горела от желания вдохнуть, но плыть — значит подставиться под удар. Вот уж не думал, что придётся на полном серьёзе сражаться с какой-то рыбой. Хороший урок.

Так, куда она подевалась? Сейчас наделаю из неё сашими! Посмотрим, кто кого!

Начинаю работать ногами. Кручу головой во все стороны, но видимость ограничивается парой метров. С моим нынешним уровнем силы и думать нечего, чтобы отреагировать на таком расстоянии… физически. А вот мысль гораздо быстрее — она успеет там, где облажается тело.

На лицо вылез предвкушающий оскал.

Ну же! Я знаю, что ты хочешь! Давай выясним, кто здесь охотник, а кто — добыча. Демонические цепи во внутреннем мире уже налились гнилостно-зёленым сиянием, выкачивая из сердца Удильщика инфернальную энергию.

На этот раз удар угодил в спину: сверху, с намерением отшвырнуть обратно в глубину. Но что-то пошло сильно не так: моё тело не сдвинулось ни на миллиметр. Оно замерло, как кряжистый вековой дуб, как непоколебимая константа. А раз так, то, согласно законам физики, кто-то другой должен был принять на себя всю мощь столкновения. А нас здесь было только двое…

Обернувшись, я увидел дрейфующую в воде тушу — оглушённую, с разбитым рылом, но всё ещё живую. Здоровенная тварюка! Похожа на угря, но метра четыре в длину и соответствующей толщины, покрыта зеленовато-коричневой чешуёй. Это сколько же из неё сашими получится? Я столько не съем… да и похудеть нужно бы.

Но всё равно добью — это дело принципа. Стихийные пули дорого стоят, так что, пожалуй, воспользуюсь своей новой силой.

Способности любого демона исходят из его греха. На низшей ступени это не так заметно, но если присмотреться, можно увидеть определённые закономерности: демоны пути Чревоугодия — жирные туши; пути Гнева — пылают… буквально, в их образе всегда присутствует огонь; пути Похоти — единственный вид, который всегда принимает гуманоидную форму, сексуализированы, часто извращённо красивы и порочны.

На второй ступени принцип сохраняется: Злоба — огненные проявления, Алчность — вампиризм, Праздность — иллюзии.

А вот дальше начинается интересное… Высшие Грехи.

Удильщик как раз из таких — он воплощение Скупости, всепоглощающая страсть к стяжательству, к богатству ради самого процесса накопления. Ему не нужно золото — ему нужно брать. Неважно что именно — лишь бы присвоить и никогда не отдавать. И способность у него соответствующая — удерживать. Как банальные вещи, вроде воздуха в лёгких, крови в жилах, тепла в теле, падающей стены или летящего заклинания, так и более абстрактные: жизнь, душу, богатство, удачу, верность, любовь. Не самая сильная в боевом отношении концепция, но уж точно одна из самых многогранных.

Я сразу же окрестил её «Сохранение».

К слову, Удильщик мог в любой момент забрать мою жизнь, например, остановив кровоток в мозгу. К счастью, я сразу опознал в нём Путь Жадности и сыграл на главной слабости — грехе. Дал ему желаемое: лёгкую добычу, возможность получить тело, не потратив ни капли силы. Вот он и протянул, пока не стало слишком поздно.

Даже жаль, что пришлось развоплотить его практически до самого ядра, отчего способность изрядно ослабла. Теперь мой максимум — применять «Сохранение» на самого себя.

Тем не менее, это всё ещё оставалась крайне могущественная сила. Главное ограничение: чем более концептуально воздействие, тем меньше длится эффект. Сохранить воздух в лёгких, например, было достаточно просто. Местоположение — уже сложнее. Сохранить целостность, по сути дела получив неуязвимость, — очень тяжело.

Именно два последних воздействия я использовал, когда почувствовал движение за спиной, и это состояние продлилось чуть дольше секунды. Едва не облажался…

Но ведь необязательно палить из крупнокалиберной артиллерии на малейший шорох. В большинстве ситуаций достаточно сохранить форму, сделав клетки внешнего покрова абсолютно неподвижными. Даже не всего тела, а… пальца, например.

Я схватил рыбину за отросток на башке.

«Сохранение положения» на кисть одной руки, «Сохранение формы» на указательный палец другой — и со всей силы всадил сосискообразную открывашку прямо в круглый глаз. Импульса хватило, чтобы пробить тонкую костную пластинку и добраться до мозга.

Жертве такой поворот категорически не понравился: она задергалась, как сумасшедшая. Правда, билось всё тело, кроме головы: зафиксированная силой Удильщика рука даже не дрогнула.

Чтобы тварь сдохла, пришлось немного поковыряться в мозгах (в стиле бывшей). Это было несложно — буквально через пару движений окончательно затихла.

А вот нехрен пасть разевать на венец эволюции!

Долго предаваться глумлению не вышло: давление в груди стало совсем уж неприятным. Оттолкнув труп в стороны, я изо всех сил заработал конечностями. Если бы концептуальность не нивелировала усталость, тут бы моё приключение и закончилось. А так ничего, выплыл и лениво распластался на спине, переводя дыхание.

Странно, кстати, что на небе не видно ни одной звезды: ночь-то безлунная и безоблачная. С другой стороны, а что бы это дало? Сильно сомневаюсь, что я до сих пор до Земле.

Ладно, полежали и хватит. Сейчас главное — это добраться до берега. Плыть ещё охренеть сколько, а я может и неутомимый, но не особо быстрый. К тому же, жопой чую, кровь в воде уже призывает всю окрестную живность на новый раунд. На этот раз объявленный формат боёв — «все против всех». Спасибо, но этот танец я пропущу — предпочитаю драться, когда есть твёрдая опора под ногами. Сторонник традиционных ценностей, так сказать.

Плыву. Для атмосферы напеваю бессмертный саундтрек из фильма «Челюсти». Где-то впереди задорно полыхает парусник, и что-то мне подсказывает: больше он никуда не поплывёт… полетит… пойдёт… короче, не двинется.

Звук над водой расходятся далеко, так что до меня доносился стрёкот выстрелов, ярость криков и демонические вопли. Постепенно шум сражения становился тише. Похоже, команда решила оставить обречённый корабль и поискать укрытие где-нибудь на берегу. Разумно.

В какой-то момент над водой поднялся настолько густой туман, что я неиллюзорно рисковал превратиться в того самого ёжика. Минут через пять он стал бледно-розовым, а ещё через десять — багровым.

Я завис на месте, вслушиваясь в окружение. Ничего. Чутьё молчало. Либо такой цвет был полностью естественным явлением, либо демон отлично прятался. В голову упрямо стучалась какая-то мысль, но у меня никак не получалось её поймать.

Туман исчез так же быстро, как и появился. Открылось тяжёлое багровое небо, и я понял, о чём пыталось предупредить подсознание. Уже догадываясь, что увижу, с мрачным видом повернул голову на восток.

Мои подозрения полностью подтвердились — над горизонтом показался край тусклого алого диска.

Прилив.

Сколько раз через него проходил, а мозг всё равно ломается, как в первый. Небо — портал в Преисподнюю. Вода — кровавое море. Синий и зелёный цвета исчезают, как класс, вместо них — чёрный и оттенки серого. Весь мир теряет глубину, становится плоским и фальшивым. Жуткое ощущение.

Но главная опасность Прилива, конечно, заключается не в смене цветового спектра. Красное Солнце — дорога демонов. Именно в это время они проникают в наш мир. Один мой хороший друг сравнивал Прилив с лопнувшим нарывом на теле мира, когда вся грязь с изнанки выплескивается наружу. Мы во многом спорили, но эта метафора мне нравилась.

Теперь понятно, откуда взялись Удильщик и орда демонов, атаковавшая корабль. Новорождённые Порождения Греха тупы. Ими правит голод — острый и неутолимый. Он ведёт их к ближайшему скоплению жизни, но ко не всякому — примитивные животные не подойдут. Им нужен разум. Сознание, способное в полной мере чувствовать страх, боль, желание — ту материю, из которой они созданы. Нет для демона выше наслаждения, чем захватить человеческое тело и пленить душу. Собственно, это и пытался проделать Удильщик, когда разжигал во мне жадность.

Одержимость помимо удовольствия несла и чисто практическую функцию: только предаваясь своему греху, демоны росли в силе. Опытный, отъевшийся низший представлял даже большую опасность, чем молодой высший. Их способности не менялись принципиально, но становились более мощными и опасными. На практике это работало так: чтобы вернуть Удильщику прежнюю силу, мне нужно было последовательно предаваться скупости. Звучит просто, но на деле — весьма опасная игра с высокими ставками, ведь чем больше в человеке греха, тем выше над ним власть демона. Можно даже не заметить, как потеряешь душу.

Я продолжал работать конечностями, раздумывая над тем, стоит ли потенциал Удильщика развития? Или лучше поискать более интересный вариант?

Подавляющее большинство демонологов предпочитало брать количеством: принимая суровую аскезу, они могли держать целую орду слабых тварей на коротком поводке. Их бои напоминали бесконечную партию в «камень-ножницы-бумага», только на порядки сложнее: вода против огня, время против пространства, воля против хаоса, мастерство против силы, командная работа против эгоизма.

Я же относился к другой… фракции, скажем так. Мы считали, что на пороге гибели мира не время для чистоплюйства. А потому потакали своим грехам, балансируя на лезвии ножа ради обретения настоящей силы.

Это был гораздо более сложный и опасный путь. Не распыляйся — выбери только один грех. Контролируй каждый шаг, каждый вдох, всегда помни: враг рядом. Падай, валяйся в грязи, но всегда поднимайся. Многие не выдерживали, превращаясь в то, чем пытались управлять. Остальные платили иначе — одиночеством. Нам не доверяли, нас боялись и называли Падшими. Это давило, толкая ещё глубже в бездну. Чтобы выстоять, требовалась по-настоящему несокрушимая воля.

Зато если удавалось пройти весь путь… Владимир Чёрный Дракон, первый магистр, в одиночку сражался со Смертным Грехом и сумел его ранить. Только благодаря ему Екатеринбург, один из последних оплотов человечества, вообще устоял. А вот Легионеры тогда облажались так, что власти как жопу ужаленные бросились налаживать отношения с Падшими. Да, славное было времечко…

За своими мыслями не заметил, как почти добрался до цели — до бледно-розового песка осталось не больше ста метров. Хм, а издалека он выглядел кроваво-алым. Осмотревшись, понял, что цвета в принципе смягчились, сместившись ближе к янтарному оттенку — мозг адаптировался к Красному Солнцу с удивительной скоростью. Для такого результата Александру Искре требовалось часов шесть-семь, а тело толстячка справилось за втрое меньшее время. Вот что значит молодой, полный сил организм.

Кстати, а сколько мне сейчас лет? Биологически, в смысле. Свой-то возраст я знаю, а вот по пухляшу сложно сказать что-то конкретное…

Чёрт, снова мысли свернули куда-то не туда. Такая уж у меня натура — нужно всё потрогать, попробовать на зуб, изучить. Не случайно именно я занял пост декана ФИИС (Факультет Изучения Инфернальных Сущностей). В общем, мне сложно сосредоточиться, когда вокруг столько интересного.

Усилием воли я вернулся в реальность.

Парусник лежал на боку и продолжал гореть, правда, уже не так бодро: пожар распался на несколько разрозненных очагов, пожирая сам себя. Надстройка фактически перестала существовать: учитывая количество обломков, раскиданных по всему берегу, там что-то неслабо рвануло.

Вокруг — ни души. Команда бежала, демоны последовали за ними, а шум распугал птиц и зверей. Из-за чёрной листвы место выглядело вдвойне мёртвым и пугающим.

Ноги нащупали дно.

Земля! Благословенная суша! Наконец-то!

Я рванул к берегу с таким энтузиазмом, словно проболтался в море минимум месяц. Одежда повисла на плечах неприятным тяжёлым мешком. Пришлось остановиться и снять сюртук. Выбрасывать не стал — закинул на плечо. Револьвер крепко сжал в руке: чутьё чутьём, а расслабляться во время Прилива не стоит.

Остаток пути преодолел широким шагом, изучая окрестности. Ни движения. Зато приметил пару сундуков, окованных железными полосами, несколько уцелевших на первый взгляд ящиков и бочонков. Живот немедленно заурчал — организм отказывался признавать, что он теперь отчасти концептуальный, и требовал обычной человеческой пищи.

Проигнорировав его призывы, я вышел на берег и направился к кораблю, забирая немного влево, чтобы оценить картину целиком: если на палубе уцелело что-то полезное, было бы обидно дать ему сгореть.

В идеале мне бы найти выжившего и проверить на нём знание языка, но это уже совсем из области фантастики.

Вопреки моим мыслям, люк в носовой части внезапно распахнулся, и из него, шатаясь и прижимая руку к животу, выбрался человек. На свежем воздухе его тут же согнуло от приступа кашля. По лицу, молодому, с наивными голубыми глазами, которые буквально светились сквозь гарь и копоть, текла струйка кровь. Он кое-как сделал два шага, покачнулся и вцепился в уцелевшую часть фальшборта.

Я наблюдал за ним, наклонив голову к плечу, и насмешливо улыбался. Парень час провёл внутри пылающего корабля, не задохнулся и выбрался наружу ровно в тот момент, когда я появился на горизонте — ага, всё так и было, верю.

— Помоги! — Он жалобно протянул ко мне руку.

— Сейчас! Держись, парень! — Я разве что за сердце не схватился, когда бросился к нему на помощь. — Там есть лестница? Сможешь спуститься?

Он закрутил головой, якобы осматриваясь.

Воспользовавшись моментом, я вскинул револьвер и выстрелил. Он даже не понял, что произошло. Серебристая вспышка угодила точно в макушку — хруст, облако морозного тумана, мгновенная смерть.

Покачнувшись, тело вывалилось за борт. Промороженная плоть, столкнувшись с песком, разлетелась алыми осколками. Часть из них подкатилась прямо к моим ногам, и я брезгливо оттолкнул их в сторону.

Воцарившуюся тишину, казалось, можно было пощупать. Только пламя сухо потрескивало на фоне.

А затем воздух разорвал дикий вой. Тело мальчишки конвульсивно задергалось. Вцепившись руками в рубашку, он разорвался её, и на меня уставилась уродливая, искажённая звериная морда, проросшая на его животе.

— Ты заплатишь за это! Жалкая букашка, я сожру тебя и восстановлюсь!

Я презрительно хмыкнул и навел на него оружие.

— Ага, держи в курсе.

Выстрел — мимо. Тварь с нечеловеческой скоростью отпрыгнула в сторону, при этом морда на животе осталась сверху, а перебирал он сразу четырьмя конечностями. Я попытался поймать его на мушку, но одержимый двигался слишком быстро. Моему телу фатально не хватало скорости и реакции.

— Стой на месте, долбанный хедкраб, и дай себя прикончить, — выругался я.

— Размечтался человек! Я сожру твои внутренности! — вопила тварь, обегая меня по широкой дуге. — Братья!

По чутью ударило присутствие. Один. Два. Три. Пять… Шесть одержимых!

Так, а вот этого я не предусмотрел! У них тут пикник или что?

Глава 4

Ситуация — дерьмо.

Плюсы: одержимые относительно далеко, им потребуется минуты две, чтобы до меня добраться. Собственно, поэтому я их и не почуял. А вот как спрятался хедкраб — это большой вопрос. Корабль бы тут не помог, ведь чутьё только на первый взгляд выглядит, как обоняние. Да, запах — это самый сильный сигнал, но в остальном чувства демонолога гораздо сложнее. Оно позволяет не только определять точное положение демона, но и следить за мельчайшими изменениями в его силе. Да что говорить, если в институте мы использовали чутьё как основной инструмент для исследований.

Опять я отвлекся!

Выстрел — снова мимо.

Минусы: тварь передо мной какая-то слишком умная. Обычно новорождённые демоны тупы, как пробки, и бросаются на всё, что шевелится, а что не шевелится, они всё равно пытаются сожрать — в общем, терпением не отличаются. Однако этот — не такой и проявляет зачатки тактического мышления: держит дистанцию, мгновенно уходит с линии выстрела, тянет время до подхода дружков. Подозреваю, что и идея с засадой принадлежит ему. Опасная дрянь.

В барабане всего восемь зарядов, из них пять уже потрачено. Запасные пули есть в сюртуке, в специальном внутреннем кармашке, но я отбросил его в порыве актёрского вдохновения, когда бежал на «помощь». Сам себя переиграл, получается.

— Я выпотрошу тебя, жирдяй, а мои братья развесят твои кишки на деревьях! — продолжала верещать тварь.

— А ты в семье главный урод, я так понимаю? — упорно пытаюсь поймать её на мушку, но дрянь поразительно проворна.

Даже жаль, что «Сохранение удачи» просто удерживает этот эфемерный параметр на одном месте: не слишком низко, но и не высоко. Мне бы сейчас пригодилось маленькое чудо. Увы, придётся обходиться собственными силами.

Ладно, раз так…

Разыгрываю маленькое представление: откидываю барабан, заглядываю внутрь, захлопываю и бросаюсь к сюртуку. Всё настолько очевидно, что только табуретка не догадается. Демон от неё недалеко ушел, но всё-таки чуть умнее, и потому тоже устремился к сюртуку — гораздо быстрее, чем я на своих тумбообразных лапах. Очевидно, кто победит в этом соревновании.

— Яхи-хи-хи! — визжит мерзость так, что хочется заткнуть уши.

Тем не менее, расстояние между нами стремительно сокращается. Вот он почти у сюртука, а я буквально на две метра дальше. Тянуть больше некуда — вскидываю револьвер. Ноги зарываются в песок, занимая устойчивую позицию.

Выстрел…

Для моего восприятия демон буквально исчез с одного места и появился в другом, метром дальше.

— Второй раз не выйдет! — торжествующе орёт он.

Я хладнокровно перевожу прицел, начинаю выбирать слабину спускового крючка и… сухой щелчок.

Замешательство, испуг в глазах, осознание.

Тварь скалится, буквально упиваясь моими эмоциями.

С выражением отчаянной решимости бросаюсь к сюртуку.

— Сдохни!

«Сохранение формы»!

Чудовищный удар сбивает меня с ног, опрокидывает, чёрные когти пытаются разорвать горло, искажённые ступни скребут живот, превращая рубашку в драные лохмотья, но… не наносят ни капли урона. Я даже ничего не чувствую.

— Сдохни! Сдохни! — вопит морда, вылезшая из спины. До демона всё еще не дошло, что происходит. Тем лучше…

Снимаю «Сохранение формы» с правой руки и давлю на спуск.

На самом деле я отбрасывал барабан не столько ради представления, сколько для того, чтобы узнать местоположение пустой каморы (канал в барабане, служащий для размещения патрона), которая осталась после создания бомбы. Дальше — капелька расчёта, щепотка актерского мастерства, и демон уверен, что у меня закончились патроны. Элементарная ловушка.

Бесшумная серебристая вспышка угодила точно в пасть! Хруст! Тварь покрывается толстым слоем инея, волна ледяного воздуха обжигает даже меня. Замерзающие жидкости с противным чавкающим звуком разрывают плоть. На морде так и застыл оскал торжествующей ярости — демон даже не успел осознать, что проиграл.

Мне же победа особых эмоций не принесла: обычный грех Чревоугодия… ну, может, чуть умнее хлебушка. Ничего особенного. Брезгливо отталкиваю промороженный труп в сторону, вскакиваю на ноги и бросаюсь к сюртуку. Пули нахожу ровно там, куда указывает память толстячка. В темпе вальса перезаряжаю револьвер.

Только вернул барабан на место, как из леса выскочили одержимые — настоящий парад уродов. Один — с кожистыми крыльями. Второй — с рогами и мощным хвостом. Третий — со свиным рылом, кривыми клыками и злобными глазками. Четвёртый — с раздутой мордой, языком, свисающим почти до земли, и лапами, как у жабы. В каждой детали не просто звериные черты, а искажённая человеческая анатомия: если крылья, то из кожи и рёбер; если рога, то из бедренных костей; если лапы, как лягушки, то в них всё равно угадываются нормальные конечности.

Такова суть демонов — осквернить и изуродовать. Человеческое тело для них не больше, чем интересная игрушка; нечто среднее между одеждой, украшением и едой. Единственное, чем они действительно дорожат, это ядром. Обычно его прячут в голове или животе, но встречаются и более оригинальные варианты.

Увидев мёртвого дружка, твари противно завопили, зарычали, со свиным рылом так и вовсе гневно захрюкал, а затем бросились ко мне с такой скоростью, что песок взметнулся фонтаном.

С моим лишним весом нечего было и думать от них убежать. Впрочем, я уже в полной мере оценил свою физическую ущербность, так что озаботился планом и на такой случай. Жаль, потренироваться не успел — придётся проверять в боевой обстановке. Надеюсь, сработает.

В теории план звучал просто и изящно: раз я могу использовать «Сохранение положения» на любую часть своего тела, то ничего не мешает мне зафиксировать сначала стопу на определённой высоте, а затем — другую. В результате я смогу буквально шагать по воздуху, словно по невидимой лестнице.

Осталось выяснить, как это сработает на практике.

Я поднял ногу, словно собирался подняться на высокую ступеньку, и использовал «Сохранение положения» на ступню.

Сработало! Нога ощутила опору!

Правда, ступня застыла целиком, что оказалось довольно неудобно в плане распределения усилия. Я напряг мышцы и сделал следующий шаг. Колено громко хрустнуло, но смогло поднять тело… которое тут же повело в сторону! Чтобы не грохнуться с позором, пришлось использовать «Сохранение положения» на всего себя и восстанавливать равновесие.

Тем временем жаба успела преодолеть примерно треть разделяющего нас расстояния.

Слишком быстро! Я рассчитывал, что песок замедлит одержимых, но перепончатые лапы оказались неожиданным читом. Такими темпами мне всё-таки откусят полжопы…, а может, и всю… по самую макушку.

Нужно ускориться!

На этот раз я сначала поймал точку равновесия и только потом перестал удерживать вторую ногу. Шаг — и сразу «Сохранение положения»!

Мозг протестующе заскрипел, пытаясь одновременно балансировать, фиксировать одну ногу и двигать другой. Концентрация поплыла, а вместе с ней затрещало и «Сохранение». Правая нога тут же провалилась на пару сантиметров, и я едва успел восстановить действие способности, чтобы за ней не последовало всё остальное.

Нет, так дело не пойдет. А если…

«Сохранение концентрации».

На первый взгляд, добавив ещё одну точку фокусировки, я сделал только хуже, но на деле она стала той опорой, которая привела систему в равновесие. Больше моё внимание не расплывалось.

«Любой навык — это практика, так что дальше будет проще», — убеждал я себя, делая третий шаг.

И действительно — он дался немного проще. Следующий — ещё на каплю. Вот так, постепенно приспосабливаясь, я начал подниматься в небо. Метр. Два. Три. Чем дальше, тем увереннее я себя чувствовал.

Увидев, что добыча ускользает, одержимые разразились негодующими воплями. В устроенном концерте не принимал участие лишь жаба: он присел, сжался, как пружина, и буквально выстрелил собой вверх и вперёд. Широкий рот с толстыми губами распахнулся так, словно демон собирался проглотить меня целиком. Между двумя рядами тонких и острых, как иголки, зубов протянулись ниточки зелёной слюны.

«Сохранение формы и положения».

Демон напоролся на мою выставленную левую руку, как на копьё. Толстый длинный язык обвил предплечье — наверное, сдавил, но я снова ничего не чувствовал. Зубы сомкнулись выше локтя и бессильно заскрежетали.

— Фу, ну и мерзость, — с такими словами я направил револьвер в пузо одержимого и выстрелил.

«Сохранение тепла».

Треск — тело жабы начало покрываться инеем, ледяные кристаллы разрывали плоть и вылезали наружу. Тварь несколько раз дёрнулась и затихла, а выпуклые красные глаза подёрнулись розовой плёнкой.

Похоже, на этот раз я угадал с местоположением ядра. Ну и чудно. Сэкономил пулю — значит, заработал. В идеале бы вообще научиться разрывать одержимых голыми руками, а заряды и в кармашке полежать могут…

Последняя мысль резанула своей тупостью: я всегда считал, что ресурсы нужно не копить, а грамотно тратить. Можешь убить демона с помощью оружия? Делай.

Опять Удильщик пытается забраться в голову со своей жадностью. Какая настырная тварь. Ничего, позже с ней разберусь.

Отбросив навязанные мысли, я попытался стряхнуть повисшую на руке тушу, однако это оказалось не так-то просто: широкий язык и слюни превратились в ледяной капкан, а клыки не желали разжиматься даже после смерти.

Пришлось отменять «Сохранение формы и положения» — тяжесть тут же рванула вниз, едва не заставив упасть. Устоял каким-то чудом. Помогая свободной рукой, всё-таки избавился от замороженной жабы, и она рухнула на песок, оставив на память несколько неприятных глубоких царапин на предплечье. Лишь бы заразу не занесла.

Внезапно до меня дошло, что я мог просто использовать «Сохранение равновесия» и подъем дался бы мне в разы проще. М-да… даже как-то стыдно стало.

Тем временем демоны преодолели остаток пути и теперь прыгали, пытаясь ухватить меня за ноги.

— Трусливый червяк! Мы тебя сожрём! Ты не сможешь вечно убегать — спускайся, и я обещаю тебе быструю смерть, хрю! — надрывались они.

Выглядело это максимально жалко. Особенно смешно выглядел одержимый с крыльями. Этот идиот наверняка хотел летать, как в истинном облике, но человеческое тело слишком много весит для подобных фокусов — чистая физика. В результате получилась максимально неловкая и бесполезная тварь. Её-то я и выбрал для следующего выстрела: раз она столько сил вложила в неудачный атрибут, то всё остальное должно сильно отставать.

И оказался прав — увернуться одержимый не смог. Вспышка угодила в грудную клетку, заморозив и голову, и верхнюю часть тела.

Вопли как отрезало. Демоны шокированно наблюдали, как их сородич медленно заваливается на спину без признаков жизни. Я буквально чувствовал, как их гнилые мозги проворачиваются, пытаясь выстроить цепочку «господствующая высота — оружие — смерть». На их фоне прыгавший как сумасшедшая блоха хедкраб выглядел настоящим гением.

Воспользовавшись тупостью, я выстрелил снова. На этот раз под заморозку угодила девушка с насекомоподобными жвалами на месте рта и фасетчатыми глазами. Она-то и пришла в себя первой, рванув прочь на приличной скорости, несмотря на замороженную голову. Серебристая вспышка догнала её в следующую секунду, промораживая задницу, живот и бёдра. Этого хватило — она покатилась по песку и больше не поднялась.

— Мы найдем тебя, человек! Ты пожалеешь, хрю! — удирая вторым номером, вопил одержимый со свиным рылом.

— Не торопись так, бекончик, — усмехнулся я, прицеливаясь. — Я здесь самая быстрая рука на Диком Западе.

Гипертрофированные мышцы указывали на явно силовое направление мутации. Такие одержимые обычно чудовищно сильны, но ловкость и проворство — не самая сильная их сторона. К тому же, ядра они прячут донельзя прямолинейно: в самом защищённом месте.

Серебристая вспышка врезалась свину между лопаток, промораживая весь грудной отдел. Пятачок рухнул и вспахал рылом неплохую грядку.

Хрю, тварь!

Два оставшихся демона при виде расправы резко ускорились. Я думал, что они сюда неслись со всех ног? Забудьте — вот сейчас мне наглядно демонстрировали, что такое настоящая скорость. Особенно выделялся тип с рогами: он наклонился вперёд, практически параллельно земле и, балансируя длинным мясистым хвостом, втопил как гоночный болид.

Я хороший стрелок, но адекватно оценивал свои шансы попасть по столь шустрой цели. Впрочем, у опытного демонолога, как у прожжённого шулера, полно грязных трюков в рукавах.

Выстрел.

Тварь мгновенно, словно спиной почувствовала нажатый спусковой крючок, вильнула в сторону. Вот только я целился не в неё, а в точку метром дальше. Холодная вспышка, хруст льда, визг — и тварь, поскользнувшись, полетела кубарем, поднимая фонтаны песка.

Завеса на секунду скрыла происходящее. К счастью, песок — это не туман, а довольно тяжёлая субстанция, которая очень быстро оседает. В нём невозможно спрятаться. И я, проследив взглядом за тёмным силуэтом, снова выстрелил. Вспышка угодила в цель, но куда точно — не разобрать.

Впрочем, ядро точно не пострадало — в следующий миг одержимый рванул в сторону леса. Двигался он довольно неуклюже: ногу и часть хвоста покрывал толстый слой инея, так что для бега ему пришлось задействовать передние конечности, окончательно превратив их в лапы.

В барабане револьвера осталась последняя пуля. Кому её подарить? Гарантированно добить раненую тварь или попытаться остановить здоровую, чтобы затем прикончить их обоих? На принятие решения — секунда…

Серебристая вспышка врезалась в рогатого одержимого, и тот снова покатился по песку.

Я не стал рисковать.

«Можешь прикончить демона — сделай это» — вот кредо хорошего демонолога. Эти твари слишком хорошо восстанавливаются, чтобы отпускать их даже с тяжёлыми ранениями.

Ничего, мерзость с щупальцами на спине и чёрной шерстью, нырнувшая в лес, всё равно никуда от меня не денется.

Я откинул барабан и принялся неспешно его перезаряжать, изредка поглядывая на рогатого одержимого, который, даже лишившись обеих ног, продолжал упорно ползти к спасению. Живучая мразь.

Придётся тратить на него ещё одну пулю!

Я даже не разобрал, кому именно принадлежало это недовольство — мне или Удильщику.

Вот так это и происходит: в какой-то момент твои мысли становятся почти неотличимы от посылов демона. Первое время он шепчет, советует, предупреждает — ничего серьёзного, обычный внутренний голос. Но чем дальше, тем глубже ты проваливаешься в кроличью нору. Постепенно грех овладевает тобой. В какой-то момент демон отдаёт первый приказ. После этого остановить падение уже невозможно. Не будет никакой сказки о герое, который в последний момент возвращается к свету. Искажается сама личность демонолога: все худшие качества вылезают на поверхность, как жирная, несмываемая грязь.

Вернув барабан на место, я направился к одержимому.

Хождение по воздуху вызывало странные и забавные ощущения: я одновременно чувствовал под ногами твёрдую, надёжную поверхность, но глаза говорили о четырёх метрах свободного падения. Идти прямо, кстати, оказалось сильно проще, чем подниматься. Или это мой навык стал лучше?

— Стой, не убивай! Я могу служить тебе! Сила, власть, вечную жизнь, женщины — дам всё, чего пожелаешь, — лицо одержимого исказилось от страха.

Существует теория, что демоны не умирают по-настоящему, а вместо этого возвращаются туда, откуда пришли. В своё время я исследовал эту тему, но не нашёл ни одного подтверждённого факта повторного воплощения одной и той же сущности — одни лишь слухи и притянутые за уши случаи. В итоге пришёл к следующему выводу: раз демоны чувствуют боль и страх, то им есть что терять.

— Себе предложи, — усмехнулся я, поднимая револьвер.

Тварь попытался рвануть к лесу, нелепо дёргая частично восстановленными ногами, но холодная вспышка догнала и угодила точно в шею.

Угадал?

Одержимый рухнул на песок и замер.

Угадал.

Я попытался лихо крутануть револьвер на пальце, но тот едва не улетел в лес — чудом успел поймать. Подозрительно оглянувшись, аккуратно убрал оружие в карман и надел сюртук. Надеюсь, этого никто не видел.

А теперь — вниз. Душа требует атмосферы, и я начинаю напевать «Имперский Марш».

— Пу-пу-пу-пум…

Не хватало только чёрного плаща за спиной.

На земле первым делом убедился, что все твари действительно мертвы и не притворяются, чтобы неожиданно напасть. Даже удивительно, что никто не попытался: это же один из их любимых трюков.

Затем принялся копаться в обломках.

В итоге разжился алюминиевой флягой, набором ниток и иголок, отличным непромокаемым плащом с капюшоном, коробком длинных толстых спичек (каким чудом они уцелели?), тяжёлым рюкзаком из кожи, ножом весьма угрожающего вида, мешочком соли, россыпью медных и серебряных монет — почти всё нашел в одном из уцелевших сундуков. Разжился даже сапогами, правда, у их прошлого владельца оказалась маленькая нога, и они сильно болталась.

Стоп.

Я повернул голову, сравнил себя с мертвыми телами на песке и понял… Да у меня же рост под два метра! В смысле, у моего реципиента. Этот парень просто огромный! Он практически не уступает хряку, а тот — та ещё туша! Интересно, если я подкачаюсь, смогу гнуть подковы? Инфаркт мне теперь не грозит, а вот с физической подготовкой нужно что-то делать.

Кстати, что касается еды, то и тут удалось собрать отличный урожай: шесть здоровенных цилиндрических банок с этикеткой «Королевский Консервный Завод. Рагу», несколько пачек галет, сухого печенья, паштет, джем, табакерку и даже бутылку «Хайленд» с тёмным содержимым. Только в мои руки попало это сокровище, как я сразу скрутил крышку и с наслаждением ощутил аромат хорошего виски — древесный дым, дуб, тягучая нота мёда.

Не откладывая в долгий ящик, сделал маленький глоток, покатал напиток на языке, чтобы оценить весь букет вкуса.

— Ха! А жизнь-то налаживается.

Сам по себе алкоголь на меня не действовал, однако я всё равно ценил его за вкус. Эта любовь пришла ко мне как-то неожиданно, во время отступления из Санкт-Петербурга. Забавно, ведь до этого я совершенно не пил. Как сейчас помню тот день.

Мы с Максом сидели, привалившись к броне БТРа, в районе Шлиссельбурга. Мимо тянулась по трассе бесконечная автомобильная колонна. Придорожный лес давно выгорел, превратившись в изрытое поле почерневших и переломанных спичек. Тела одержимых валялись, казалось, до самого горизонта.

Макс тогда толкнул меня в плечо и молча протянул флягу.

— Пас, — ответил я как обычно.

Он посмотрел на меня ярким, несмотря на покрытое потом и гарью лицо, взглядом.

— Надо. За наших.

Внезапное воспоминание заставило грустно усмехнуться. Тогда мы думали, что вырвались из ловушки, что дальше будет проще. На самом же деле всё только начиналось.

Виски… вкус потерь и вкус надежды. Память.

Я усилием воли переключил внимание на кучку монет. Вытащив из неё самый крупный, увесистый кругляш, с интересом покрутил его в пальцах.

В центре аверса красовались цифры «1» и «0» — не арабские, но я всё равно понимал их значение. Как и тот факт, что местная система счисления основана на десятках. Видимо, опять сработала память толстячка. Под цифрой полукругом шла надпись. Буквы немного напоминали английские, но это всё же был другой язык. Его я тоже понимал.

— Десять флоринов, — задумчиво прочитал вслух.

Местная валюта? Скорее всего.

Я неспешно покопался в остальные монетах. Серебряные варьировались от одного до пяти флоринов, а медные — от одного пенни до десяти. Ну, кое-что начинало складываться.

На реверсе всех монет красовались две переплетённые змеи, кусающие друг друга за хвост. «Королевство Хаймарк» — гласила надпись вокруг них. Название ни о чём не говорило, но хотя бы стало понятно, куда меня занесло.

Щелчком вернув монету в общую кучу, я поднялся с деревянного ящика, который приспособил под сидение, и направился к кораблю.

Этот монстр, чудо инженерной мысли, уже догорал. По сути, от него остался один обугленный остов, несколько металлических элементов и целая гора углей. Вот они-то меня и интересовали. Вернее, жестяная банка, которую я закопал в одной из куч, чтобы приготовить. Живот радостно квакнул, предвкушая долгожданный завтрак.

Вооружившись парой палок, я выкатил консерву на песок, а затем торжественно перенёс её на ящик. Рядом поставил бутылку с виски, красиво выложил галеты на упаковочной бумаге. Я даже воспользовался льняной тряпкой, чтобы изобразить скатерть. Свой «стул» расположил так, чтобы наблюдать за мерным бегом волн, облизывающих бледно-розовый песок. Инфернальный пейзаж Прилива не казался мне таким уж привлекательным видом, но оставался всяко лучше чёрного леса или сгоревшего корабля.

— Ну-с, пора проверить качество продукции.

Вооружившись ножом, вскрыл банку. Пар хлынул густой волной — мясной, пряный, с чесноком и незнакомыми травами. Подливка обволакивала овощи дразнящей красной плёнкой. Крупные волокна тёмного мяса грозили вот-вот развалиться на нитки.

Рагу выглядело настолько аппетитно, что я едва не захлебнулся слюнями. Ложки не было, так что я зачерпнул лакомство половиной галеты.

Внезапно в мире что-то изменилось. Стало светлее?

Бах! — звук кувалдой ударил по ушам, упругая волна толкнула в спину.

Я резко обернулся и увидел густое чёрно-багровое облако, поднимающееся над лесом. Оно клубилось и расширялось, словно голодный демон. От него веяло неприятностями.

— Да вашу ж мать. Дайте спокойно поесть, сволочи.

Глава 5

Вслед за ударной волной пришёл характерный сладковатый запах алхимической взрывчатки. Тут же заслезились глаза, а в горле запершило, будто я наглотался дыма от костра. Кашель только усилил раздражение. Я бы даже забеспокоился, если бы не концептуальность. А так — ерунда. Пройдёт.

Мне больше интересно: а сами-то подрывникам-любители переживут дело своих рук? Их-то накрыло по полной: и ударной волной, и термическим воздействием, и токсичными газами. Мда… сдаётся мне, что нет больше никакой команды летающего корабля… в организованном виде, по крайней мере. Если кто и выжил, то точно не рядом с эпицентром взрыва.

Ветер с озера довольно быстро обновил воздух, и жжение в горле пошло на спад. Облако тоже стремительно рассеивалось, приобретая розоватый оттенок. Я задумчиво почесал щеку, прикидывая, стоит ли мне что-то предпринимать по этому поводу. В итоге махнул рукой и вернулся к завтраку.

А что? Я не нанимался спасать всех сирых и убогих подряд. Если на то пошло, то мне, возможно, вообще не стоит контактировать с другими выжившими: а вдруг они знакомы с прошлым владельцем тела? Так и вижу эту сцену.

— Привет, Петя! Ты сумел спастись? Это настоящее чудо!

— Привет… э-э-э… как, говоришь, тебя зовут?

— А-а-а! Одержимый!

И что дальше делать в такой ситуации? Убивать? Не хотелось бы… «Счастье всего мира не стоит и слезы на щеке ребёнка» — чушь полная, но и бессмысленные смерти иначе, как пустой тратой ресурсов, не назвать. Мне ближе более… рациональный подход.

Конечно, при встрече могла проснуться память толстячка, и тогда проблема решилась бы сама по себе. Ключевое слово: «могла». Одно время я и сам уважал могучий русский авось, но собирание собственных кишок с асфальта весьма способствует пересмотру взглядов. Теперь мне ближе планирование. Желательно — доскональное.

Здесь же так не получалось из-за огромного количества неизвестных. Знают ли местные о демонологах? Могут определять носителей инфернальной силы? Как относятся к подозрительным незнакомцам, которые ни чёрта не понимают в местных реалиях? Без этих ответов невозможно построить адекватную линию поведения.

В текущей ситуации лучше вообще ни с кем не встречаться. А если другого выхода не останется, то придётся прикинуться контуженным идиотом, а дальше действовать по ситуации…

Вот такой у меня получится план. Не без изъянов, но хоть что-то.

Кашлянув, я зачерпнул галетой слегка остывшее рагу и отправил получившийся бутерброд в рот. По языку разлилось наслаждение — пряное, острое, чуть сладковатое, чем-то похожее на говядину с репой. После котлет из смеси грибного протеина и сои — десять звёзд Мишлен из десяти. Или сколько их дают?

— М-м-м, — застонал я с закрытыми глазами.

Голод бунтовал, толкал под руку, требовал жрать быстрее и больше. Несмотря на это, я старался растягивать удовольствие, смакуя каждый кусочек. В моей душе воцарилось необычное спокойствие. Свежий ветерок обдувал лицо приятной прохладой, волны с тихим шорохом облизывали, рядом потрескивал костёр — я словно вернулся в прошлое, на берег Кавголовского озера.

И даже оседающее за спиной облако мощного взрыва и неизвестное количество демонов, снующих в лесу, не могли испортить моей ностальгии. Я уже давно не чувствовал себя таким живым.

Когда рагу закончилось, пальцем — кажется, тем самыми, которым ковырялся в мозгах рыбы — провожу по стенкам банки, собирая остатки подливы. И мне плевать, насколько это негигиенично: демонологу нужно сильно постараться, чтобы отравиться. Да и вода в озере выглядела чистой…

Вылизав банку дочиста, я аккуратно поставил её на «стол» — внезапно проснулась привычка не мусорить на месте отдыха — и с наслаждением потянулся.

Этому моменту не хватало какой-то завершающей детали, и мой взгляд упал на бутылку с местным виски. Глоток. Из живота разошлась волна мягкого тепла.

— Да-а, то что надо…

Минут десять я просто сидел, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Воздух пах тиной, рыбой и гарью. Для старого воина даже последняя составляющая казалась привычной, почти успокаивающей. Если бы только я мог разбить здесь палатку, закинуть удочку и провести несколько дней в полном спокойствии… Увы, реальность никуда не делась.

Тяжело вздохнув, я неохотно оторвал задницу от ящика, служившего мне стулом, и принялся собирать припасы. Закинув рюкзак на спину, козырнул на прощанье обгоревшему остову корабля и направился в сторону леса.

«Куда идти» вопрос не стоял: все направления были одинаково хороши… или плохи — в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Неисправимый оптимист (вроде меня) видел сотни открытых дорог к приключениям.

Любопытство так и тянуло на место взрыва. Эффективность местной алхимии против демонов оставалась для меня под большим вопросом, так что было бы интересно оценить последствия: всё-таки бабах получился эпичный. С другой стороны, против кого-то же применили такое количество взрывчатки — если он жив, а я слегка не форме, может получиться неудобно. Не стоит оно того.

В итоге моей целью стала то ли сопка, то ли старая пологая гора. Она эффектно выделялась на фоне багрового неба покатым, немного волнистым тёмным силуэтом и обещала отличные виды со своей вершины. Сориентироваться на местно было бы совсем не лишним: вдруг деревню увижу или вовсе город.

Поправив лямки рюкзака, я выдвинулся к выбранной цели. По примерным прикидкам, путь до подножия составлял примерно шесть-восемь часов. Если ничего не помешает, то до темноты должен успеть.

Лес встретил мёртвой тишиной. То ли Прилив распугал всю живность, то ли демоны, то ли взрыв — факт оставался фактом. Деревья торчали точно монохромные, обугленные скелеты. Пахло чернозёмом, прошлогодней листвой, свежей травой и едва уловимыми нотками чего-то медового.

Протянув руку к ветке, я сорвал лист и поднес к лицу, чтобы рассмотреть. Мясистый, сочный, слегка колючий и вытянутый, словно перо — совершенно незнакомый. Не сказать, что я хороший ботаник, но рябину от калины отличить смогу. Здесь же — ни одного знакомого растения.

Задумчиво растёр добычу между пальцев — в нос ударил резкий и горький запах. Забавно…

Выбросив остатки листа, я поправил лямки рюкзака и зашагал дальше. Под ногами шуршали листья, сухо трещали ветки, периодически из земли, словно гигантские черви, вылезали мощные корни — через них приходилось перебираться. Свет с трудом пробивался сквозь кроны, погружая мир во влажный серый полумрак. Деревья практически не отличались друг от дружки. Вокруг раскинулась сказка… очень мрачная сказка, в конце которой ведьма съедает-таки детей, по глупости забредших в её пряничный домик.

Сбиться с пути было проще простого, и только способность Удильщика помогала удерживать нужное направление.

Щелчок прозвучал в мёртвом лесу так же оглушительно, как выстрел из пушки.

Слева! — я резко обернулся, сжимая пальцы на холодной рукояти револьвера во внутреннем кармане. Глаза заметались, выискивая угрозу, но в плоском царстве полутонов серого и чёрного было безумно сложно вычленить отдельную деталь. Всматриваюсь до рези в глазах, но… никого. Показалось? Сам ногу неудачно поставил?

«Ни к чему тратить энергию на ерунду», — мелькнуло в голове.

Опять Удильщик пытается сбить с мысли. Хрен ему.

Не убирая руки с револьвера, я медленно поставил рюкзак на землю и двинулся на звук. Чутьё молчало, но это ещё ничего не значило: сильные твари умели скрывать своё присутствие даже на таком расстоянии. Каждый шаг взводил невидимую пружину в груди. Медленно протянув левую руку, я отвел ветки густого куста в сторону.

Лес взорвался треском!

Рука с револьвером молниеносно вылетела наружу, наводя оружие на цель.

— Твою мать! Напугал, сука! — выругался я, опознав угрозу.

Это оказался серый — ёжа ему под хвост — заяц! По виду самый обычный. И сиганул он так, что листья полетели выше моей головы, а сам маневрировал между деревьями, как профессиональный горнолыжник.

Проводив серого взглядом, я убрал револьвер обратно в карман и вернулся за рюкзаком. Возможно, стоило-таки пристрелить ушастого, но потом пришлось бы возиться с замороженной тушкой… Не, слишком геморройно.

Живи, ушастый, и помни мою доброту.

Я закинул рюкзак на спину и продолжил путь уже в приподнятом настроении: появление зайца разрушило иллюзию жуткого леса. Вокруг была нормальная, пусть и дремучая, живая чаща — не логово злобного некроманта.

Фух, как гора с плеч. Даже идти стало как-то веселее. Для полного кайфа не хватало только музыки… А почему бы, собственно, и не да?

И, покопавшись в памяти, я негромко запел «Лесника» группы «Король и Шут». С момента апокалипсиса людям резко стало не до искусства, так что музыкальный репертуар практически не изменился со времён моей молодости.

— Замученный дорогой, я выбился из сил. И в доме лесника я ночлега попросил…

Допер припев в последний раз, переключился на «Песню разбойников» из «Бременских музыкантов». Затем — не знаю почему — на «Отпусти и Забудь» одной ледяной принцессы. Наверное, свободой навеяло.

Само собой, напевал тихо, для себя.

Лес вокруг потихоньку начал оживать. Он всё ещё напоминал готическую картинку из фильмов Тима Бёртона, но хотя бы появились голоса птиц и стрёкот насекомых, где-то вдалеке и вовсе застучал дятел.

А вот чему я совершенно не обрадовался, так это появлению комаров с их невероятно назойливым писком. Складывалось ощущение, что эта зараза решила поводить хоровод вокруг моей головы. А ещё им было абсолютно наплевать, кого жрать: зайца, лося или могущественного демонолога. Никакого уважения. Совершенно бесцеремонные, раздражающие и бессмертные букашки — их даже ядерная война не взяла.

«Сохранение крови».

У меня не было уверенность, как в этом случае сработает сила Удильщика, так что я решил провести небольшой эксперимент: специально подставил кисть и позволил комарихе сесть.

Эта зараза, конечно, выбрала самое чесучее место: рядом с костяшкой указательного пальца. Хоботок проткнул кожу, капилляр, брюшко задергалось и… ничего.

Я наблюдал за процессом с пытливым интересом.

Зуд вызывает слюна комара, но и кровь человека участвует в процессе: без неё отёк будет меньше и не образуется волдырь. В сумме это должно снизить дискомфортные ощущения до минимума… в теории. Истину покажет только практика.

Комариха ещё дважды пыталась добраться до сосуда, но каждый раз оставалась ни с чем и в итоге просто улетела. После неё на коже осталось три крохотные красные точки. Они даже не чесались.

Признав эксперимент удачным, я запер кровь в сосудах и постарался выбросить комаров из головы. Тем не менее их писк, как и внезапное ощущение лапок в самых неожиданных местах, всё ещё раздражал.

Ветер донёс шум текущей воды, и стало понятно, откуда здесь взялось столько гнуса. Через несколько минут я вышел к мелкому, едва по колено, ручью и остановился. Сама полоска воды с метр шириною меня не впечатлила, а вот овраг, по дну которого она бежала, внушал — глубокий, обрывистый, из жирной красной глины.

Будь на моём месте обычный человек, ему пришлось бы попотеть, чтобы перебраться на другую сторону. Я же просто перешёл его по воздуху, благо навык с каждым применением давался всё легче.

Сила Удильщика в целом стала гораздо послушней: требовала меньше концентрации и отзывалась с такой готовностью, будто пыталась доказать свою полезность. Демон словно умолял: «Сделай меня сильнее. Смотри, какой я послушный».

И это… работало.

По сравнению с моей прошлой силой электрокинеза «Сохранение» находилось на совершенно другом уровне. И это сейчас! А что начнётся, если вернуть Удильщику способность влиять на весь мир, а не только на меня? Вполне вероятно, я сравняюсь с Чёрным Драконом и его концептуальным «Разрушением».

Сладко? Ещё как.

Тем не менее, я не спешил сильно радоваться. Меня настораживало, с какой скоростью Удильщик понял правила игры. Обычные новорождённые демоны — тупые и злобные куски греха, а этот уже вполне успешно лезет в мои мысли. На что же он будет способен, когда станет сильнее?

Вдруг раздался треск.

Я тут же замер, прислушиваясь. Звук стремительно приближался, словно что-то большое неслось по лесу напролом. Рука легла на рукоять оружия, а тело напряглось, готовясь к бою. Я не чувствовал демонической вони, но апокалиптическая пустошь быстро учит, что опасность нельзя недооценивать.

Между деревьев мелькнул тёмный силуэт.

Близко!

Зверь вылетел прямо на меня — огромный (моя макушка едва доставала ему до спины), чем-то похожий на лося, на удивительно тонких для такой туши ногах, с короной острых шипов на голове и длинными висячими отростками на морде, напоминающими усы.

«Затопчет и не заметит», — мелькнуло в голове.

Однако зверь, метнув в меня алый взгляд, неожиданно изменил направление движения и исчез в лесу. Я лишь проводил его глазами, не став провоцировать конфликт.

Меня больше интересовал тот, от кого животное пыталось сбежать. Я видел, как загонщик движется через лес с совершенно нечеловеческой скоростью. Одержимый? Но от него не исходило характерного запаха.

Мужчина вынырнул из-за дерева, и наши взгляды встретились. На его лице возникло выражение крайнего удивления, словно моё появление совершенно выпадало из картины мира, а в следующую секунду он споткнулся и в панике замахал руками, пытаясь не грохнуться лицом в землю.

Я прищурился, пытаясь понять, с кем столкнулся. Мои глаза метались, выхватывая детали: рваный шрам на щеке, смешные тонкие усики под носом и рыжая бородка клинышком, ржавая безрукавка, ботинки с высоким голенищем, очки пилота, поднятые на красную бандану. На широком поясе висел нож в чехле, другого оружия мужчина на виду не держал и в целом выглядел не сильно опасным, однако что-то внутри не давало мне покоя.

Тем временем рыжий восстановил равновесие. Несколько секунд он разглядывал меня, будто не мог поверить глазам и наконец разродился:

— Хэй, Вандэй, ты как здесь оказался?!

Произошло то, чего я так хотел избежать — мне повстречался кто-то знакомый.

Память мгновенно проснулась и подтвердила, что Вандэй — это действительно имя толстячка. Следом всплыла фамилия древнего аристократического рода — Элиас.

И… всё.

Ни имени рыжего, ни его должности, ни в каких они состояли отношениях с толстяком. Ничего.

Впрочем, идея сойти за… Вандэя было тупой изначально.

Если нормально подумать, становится очевидно: совершенно чужого человека достоверно не изобразить, даже если бы мне выдали всю информацию на блюдечке. При коротком общении ещё можно обмануть, а при долгом контакте уже точно нет.

И что теперь? Убить свидетеля?

Грязно.

Прежде чем решать, стоит разобраться, а чем он вообще может мне навредить.

Расскажет всем, что Вандэй уже совсем даже не Вандэй?

А кому? Мы здесь пока одни и непонятно, выжил ли кто-то ещё.

— Я своими глазами видел, как ты свалился в грузовой люк! — не унимался рыжий. — Во имя морского пса, как ты выжил, чертяка?

— Не помню, — всё-таки ответил я, рассудив, что дурное дело нехитрое, и стоит хотя бы попытаться договориться. — Всё как в тумане. Сначала полз через дым, потом выпал за борт, до утра провисел на какой-то бочке. Когда добрался до берега, там уже всё сгорело, а от вас — ни следа.

— Удивительно! Я был уверен, ты сгорел в том аду, а оно во как… — Он потянулся, чтобы почесать затылок, но внезапно замер и подозрительно прищурился. — Сам доплыл, говоришь? И что, ни одна мохра не попыталась сожрать?

Естественно, я понятия не имел ни о какой «мохре». Единственной кандидаткой на это звание выступала злобная рыбина, которая пыталась утащить меня на дно, но с тем же успехом рыжий мог спрашивать о хищных водорослях или говорящей черепахе. на этот раз память Вандэя не торопилась просыпаться, чтобы внести ясность.

— Была какая-то тварь, но я убедил её поискать добычу попроще. — Я с намёком постучал дулом револьвера по бедру. — Как видишь, она вняла.

Его взгляд сверлил меня, словно пытался проникнуть в душу и крюками вытащить оттуда истину. Я же демонстративно расслабился, готовый при любом подозрительном движении выстрелить или использовать «Сохранение формы».

Внезапно на его лице вылезла широкая улыбка.

— Хо! — одобрительно воскликнул он. — Не ожидал. Скажу честно: всегда думал, что ты пожиже, чем брат, а оно во как оказалось.

Я криво усмехнулся и в тот же момент ощутил характерный запашок тухлятины.

Одержимый!

Он двигался прямо к нам, не разбирая пути, причём выбрал целью не меня, а рыжего моряка. В голове сразу шевельнулась предательская мыслишка: «А ведь это отличный шанс разобраться с проблемой чужими руками». К стыду, я не мог уверенно сказать, кому она принадлежала: мне или Удильщику.

В душе вспыхнула злость. На себя. На него. На ситуацию в целом.

Если от рыжего повеет малейшей опасностью — прикончу его лично. В спину? Могу и в неё, но только если совсем припрет: не люблю это чувство. Пока же для такого рановато.

Я резко повернул голову, будто что-то услышал.

— Там кто-то есть, — произнес, добавив в голос напряжения.

Рыжий проследил за моим взглядом.

— Я ничего не чувствую… — Вдруг его лицо ожесточилось. — Одержимый!

Левая рука в кожаной перчатке взлетела на уровень груди, кулак со скрипом сжался.

— О сиятельный Бог Неба, смилуйся! Даруй мне оружие и направь длань! Да обратятся твои враги во прах!

Мужчина стоял, пафосно вытянув руку, словно сжимал в ней невидимый посох. Его выступление выглядело настолько нелепо и не к месту, что я невольно застыл.

Он сумасшедший?

Мне встречалось разное дерьмо — внезапное падение в религиозный экстаз даже не входило в первую десятку. Но на лице рыжего я увидел только деловую сосредоточенность — ни капли страха или отрешённости. Безумцы так не выглядят.

А в следующий миг вокруг его кулака вспыхнул Свет.

Глава 6

Свет не слепил — он сиял, как жидкое серебро. В мир Прилива вернулись реальные цвета: безрукавка рыжего оказалась коричневой, его руки — загорелыми, а глаза — карими. Деревья и трава внутри серебристой сферы словно ожили, налившись яркой зеленью.

Свет не был статичным — он рос, вытягиваясь вверх и вниз, пока не достиг двух метров. Один его конец почти касался земли, другой — поднимался выше головы мужчины.

Поверхность жидкого серебра находилась в постоянном движении, порождая солнечные блики.

Щепотью свободной руки мужчина коснулся Света и потянул, создавая… тетиву?

Силы демонов — то ещё мозголомное дерьмо, так что меня сложно удивить. Но в том и дело, что в происходящем не чувствовалось ни капли инфернальной энергии. Вместо вони, с помощью которой мой дар сообщал о проявлении греха, обоняния коснулся тонкий, едва ощутимый, запах озона и… холодного металла?

Я смотрел во все глаза, анализируя совершенно новую для меня энергию. Она ощущалась… чистой? Да, пожалуй, это правильное слово. Свет был полной противоположностью греха.

Значит, Боги действительно существуют? Мы пытались до них дозваться, но наши эксперименты закончились ничем. От молитв и сутр до рунных знаков и оберегов — ничего не сработало. Неужели потому, что среди нас не нашлось истинно верующих? Или Земля настолько глубоко погрязла в грехе, что даже Боги отвернулись от человечества?

Хочу знать! Хочу эту силу! Хочу понять, что она такое! Мой маленький внутренний учёный уже мысленно посадил рыжего в клетку и заставлял раз за разом призывать эту энергию.

Как Свет влияет на физический мир? Как взаимодействует с грехом? Что произойдёт, если они встретятся в одном теле? Это врождённая способность или приобретённая? Чем приходится платить? От количества вопросов и теорий голова шла кругом.

Я настолько увлёкся, что совсем забыл про одержимого, а его силуэт, между тем, уже мелькал среди деревьев. Знакомого вида тёмные щупальца тянулись за тварью подобием плаща.

Рыжий резко натянул тетиву к самому уху. На луке тут же, без малейших спецэффектов, появилась стрела Света — и он отпустил.

Серебряный луч пробил дерево на пути и врезался в демона, но тот успел подставить на пути щупальце.

Сверкнула тусклая вспышка… И одержимый продолжил бежать, как ни в чём не бывало. Он не провалился в ад, как я подсознательно ожидал, не взвыл диким голосом и даже не загорелся — Свет испарил примерно половину щупальца, и на этом — всё.

— Не стой столбом! Помогай, пёс тебя раздери! — заорал рыжий, раз за разом натягивая тетиву.

Стрелы полились густым дождём, но одержимый ловко маневрировал, а где не успевал увернуться, пускал в дело щупальца. Меня он то ли не узнал, то ли забыл, то ли решил взять реванш — кто этих тварей разберёт?

Я тоже разок выстрелил, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно, но специально промахнулся: смерть ценного образца не входила в список моих интересов, однако бой дарил уникальную возможность увидеть его реальные возможности. Внутренний учёный уже потирал ручки, предвкушая новые данные.

И рыжий меня не разочаровал!

Одержимый обрушил на него когтистую лапу, но мужчина парировал удар своим луком — плоть греха зашипела и начала обугливаться. Тварь завопила, отшатнулась — и рыжий мгновенно воспользовался моментом, врезав луком поперёк чёрного туловища.

Захватив инициативу, мужчина перешёл в нападение. Он двигался нечеловечески быстро и неестественно плавно — на уровне демонолога шестого или даже седьмого ранга. Каждый выпад ощущался продолжением предыдущего, каждое движение несло смысл. Лук крутился сверкающим кольцом, удары сыпались, казалось, со всех сторон. Столкновения сопровождались тусклыми вспышками и рёвом демона. Во всём этом чувствовалась система.

Кстати, а почему именно луком? Для ближнего боя было бы логично использовать посох или копьё, например. Что вообще определяет форму Света? Её можно менять? Если да, то какой ценой?

Ну же, покажите мне больше!

Одержимый внезапно скрутил два щупальца и врезал ими наотмашь, словно кнутом. Рыжий успел парировать, но темп сбился. Рыча от ярости, демон обрушился на человека, пользуясь преимуществом в количестве конечностей. На концах щупалец отросли острые лезвия — заточенные человеческие ногти.

Мужчина крутился волчком, но на его теле всё равно появились длинные порезы.

— Стреляй же!

Я молча подчинился — на этот раз луч пролетел в опасной близости от его лица.

— Да не в меня, дебил!

— Прости! — сделав вид, что тщательно целюсь, извинился я.

Зарычав, как дикий зверь, рыжий выкрутился каким-то совершенно невероятным образом и, пропустив мимо три лезвия, врезал демону поперёк морды — шипение, вонь палёной шерсти, визг. Тварь отшатнулась, схватившись за лицо. Мужчина отпрыгнул назад.

Я снова выстрелил. На этот раз промазать было бы слишком подозрительно, так что попал в одно из щупалец, промораживая багровую бугристую плоть до основания.

— О сиятельный Бог Неба, открой врата! Обрати на меня взор, дай силу рукам, очисти помыслы. Небесный удар!

Стрела вспыхнула, застрекотала электрическими разрядами. Я даже не уловил момент, когда она сорвалась с тетивы.

Жахнуло.

На месте демона вспухла, треща и гудя, яркая полусфера. Воздух наполнился резким металлическим запахом озона и вонью жжёной органики. Электрическая вспышка существовала буквально секунду, но когда исчезла, на землю упал только обугленный скелет. Естественно, ядро в этом аду не уцелело.

Наступила тишина.

Рыжий пытался отдышаться, тяжело опираясь на изрядно потускневший лук. Мои же мысли целиком занимал анализ силы Света. Многое ещё оставалось под вопросом, но кое-какие выводы можно было сделать уже сейчас.

Метод активации — обращение к Богу. Молитва. Тфила. Мантра. Можно назвать как угодно — суть не изменится. Лично мне нравится слово «инвокация»: оно древнее, ещё из тех времён, когда Боги (если верить мифам) ходили по земле.

Итак, есть как минимум два типа инвокаций: пассивные и активные.

Когда рыжий призвал лук, тот просто остался с ним. Никаких дополнительных призывов, никаких ограничений. Хочешь — используй по прямому назначению. Хочешь — орудуй как дубиной. Вопрос с поддержанием остаётся открытым, но сражался мужчина довольно бодро, и особой усталости от использования лука я у него не заметил.

Условное название ветки — благословение.

«Небесный удар», напротив, вызывал мощный, прямолинейный и кратковременный эффект. При этом невооружённым глазом было видно, что он забрал у мужчины много сил.

Условно — заклинание.

Рыжий немного отдышался и со злостью уставился на меня.

— Какого пса, Вандэй? У тебя руки кривые или в глазах двоится? Как можно с метра промахнуться?! — в конце он сорвался на крик.

Я понятия не имел, как ответил бы на такую претензию оригинальный Вандэй, а потому ляпнул первое, что пришло на ум:

— А сам чего тянул? Если бы ты прикончил эту тварь сразу, мне не пришлось бы тратить на неё драгоценные пули, — сказал я и скрестил руки на груди с недовольным видом.

Наши взгляды столкнулись со звоном стали. В воздухе повисло напряжение. Я даже начал мысленно прикидывать, как обезвредить его в случае конфликта, не повредив при этом ценный образец.

Однако в следующую секунду рыжий демонстративно сплюнул себе под ноги. Лук в его руке погас, как задутая свеча.

— А я уже подумал, что ты на человека стал похож. Идём, высокородный, — последнее слово он произнёс с отчётливой насмешкой, — отведу тебя в лагерь.

Мужчина махнул рукой и зашагал в направлении, с которого появился.

От такого поворота я немного опешил.

— Подожди, разве выжил кто-то ещё? Я же видел взрыв…

— Это был капитан, — глухо прервал меня рыжий, остановившись. — Мастер Тейлор пожертвовал собой, чтобы спасти остатки команды. Ты идёшь?

Однако я не торопился двигаться с места, мысленно взвешивая «за» и «против». Бой с одержимым ясно показал, что рыжий не представлял для меня опасности. Конечно, у него наверняка остались ещё козыри в рукаве, но я не сомневался, что справлюсь с ним в случае чего. Однако лагерь — это совсем другое дело.

— Много выжило? — поинтересовался я якобы взволнованным тоном.

— Двадцать четыре человека, — ответил мужчина и усмехнулся. — Не переживай, твой брат тоже в лагере.

Отлично, только человека, который знал толстяка как облупленного, мне и не хватало для полного счастья. И без того невеликое желание идти в лагерь сжалось до размера монеты, закатившейся под шкаф, — вроде и можно достать, но лень нагибаться. А вот ценный образец хотелось бы забрать с собой.

По всей видимости, что-то в моём поведении заставило рыжего насторожиться — он весь как-то подобрался, напрягся, завёл правую руку за спину.

— Что-то не так? — почти безмятежно поинтересовался я.

— Странный ты какой-то, — напряжённо ответил он.

Знал бы ты, насколько…

Мой разум холодно, словно чётки, перебирал доступные варианты. Оглушить, связать и тащить с собой? Плохая идея: мало того, что труднореализуемо, так и держать объект с не до конца исследованными возможностями без тотального контроля — откровенная глупость. Разбить базу где-то неподалёку, провести хотя бы поверхностные тесты и избавиться? Нерационально. Отпустить? Так он расскажет обо мне в лагере. Убить? Трата полезного ресурса, да и с моральной точки зрения весьма сомнительно.

Как и всегда, когда решение не удавалось найти с ходу, большой палец на левой руке начал мелко, бессознательно тереть подушечки остальных.

А что, если я изначально смотрел на ситуацию с неправильной стороны? Видел проблему там, где мне на самом деле предлагали отличную возможность.

Целых двадцать четыре подопытных, шанс наблюдать за ними в условиях кризиса — это ли не подарок? Безусловно, присутствовал риск разоблачения, но мне ли бояться? Проще расшифровать химический состав котлет, которые нам выдавали в столовой, чем вспомнить хотя бы один эксперимент с инфернальной энергией, который прошёл полностью по плану.

Тем не менее, закрывать глаза на очевидные проблемы — это не допустимый риск, а откровенная глупость. Я даже имён этих людей не знаю.

Пожалуй, прежде чем принимать окончательное решение, стоит провести небольшой эксперимент.

Револьвер демонстративно отправился во внутренний карман.

— Ты можешь меня проверить? — задал я вопрос, застав рыжего врасплох.

— В каком смысле проверить? — тупо переспросил он.

— Чувствую себя странно, — пояснил ему, изображая напряжение. — Путаюсь, могу забыть совершенно очевидную вещь, координация… сам видел.

Мой ответ заставил мужчину ощутимо напрячься.

— Почему сразу не сказал?

— Не доверял, — ответил я, слегка пожав плечами. — Откровенно говоря, я тебя вообще не помню. Как по голове прилетело, так всё как в тумане.

— Какого ещё удара?

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Серьезно? Его это интересует?

— На корабле. Когда полз, палуба провалилась, и мне чем-то тяжёлым прилетело.

В моём гениальном плане имелся один маленький недостаток: полное отсутствие каких-либо следов или ран. Даже банальной шишки, чтобы предъявить в качестве доказательства, и той не было. Впрочем, я всё равно не собирался позволять себя осматривать.

Подозрительности в его взгляде стало меньше. По всей видимости, он вспомнил момент с обрушением палубы, сопоставил время, и получившаяся картина подтвердила мои слова.

— Мне твою голову осмотреть? — спросил он, делая шаг вперёд.

— Нет! — я резко выставил руку. — Извини, но я тебе не слишком доверяю. Ты можешь проверить, это просто последствия удара или… — мой голос дрогнул, — … что-то другое?

— Вообще способ есть, — мужчина озадаченно почесал затылок. — Но смысл? Я и так чувствую, что в тебе нет одержимости.

Я упрямо мотнул головой.

— Мне нужно убедиться.

Рыжий раздражённо дёрнул уголком губ. Чувствовалось, что ему откровенно лень напрягаться, однако зерно сомнения мешало сказать однозначное «Нет». В итоге победила осторожность.

— Тц, твоя взяла. У меня после этого искусства голова трещит, но лучше так, чем потом разбираться с демоном, если он всё-таки в тебя забрался.

Искусство? Судя по всему, это прямой аналог моего термина «инвокация»… Мистичненько, но мне больше импонирует научный подход.

Рыжий зачем-то убрал очки на шею, стащил бандану с головы, а затем сцепил ладони в замок.

— О сиятельный Бог Неба, яви истину. — В центре лба мужчины вспыхнула вертикальная серебристая линия. — Раскрой три двери, пронзи души светом своим, разбей покровы. — На его лице заиграли желваки, пальцы побелели, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Небесный взор! — выкрикнул он с явным напряжением.

Черта вспыхнула и треснула, раскрываясь в невероятно сложный символ, отдалённо напоминающий человеческий глаз из тончайших, буквально с волос, линий и завитков.

Волна серебряного света прокатилась по поляне, оттеснив Прилив на десятки метров. В мир вернулись привычные краски: вспыхнул изумруд травы, морщинистая кора заиграла благородными коричневыми оттенками, чёрная земля обрела объём и больше не казалась мёртвой. Повеяло свежестью, даже дышать стало легче и приятней.

Зато над костями одержимого появился тёмный, отталкивающий дымок. Так, судя по всему, проявили себя остатки инфернальной энергии.

Я впился взглядом в лицо рыжего, ловя малейшие оттенки эмоций. Вот его глаза немного сузились — не подозрительно, а как бы всматриваясь вглубь. Уголки губ едва заметно дрогнули в намёке на улыбку. Зрачки слегка расширились.

— Всё в норме, — отрывисто, на выдохе, словно держа что-то тяжёлое, произнес он. — Сам посмотри.

От моего тела действительно исходило холодное белое сияние. Это выглядело одновременно красиво и жутко: свечение пробивалось сквозь кожу, подсвечивая поверхностные вены и капилляры. Я с любопытством пошевелил пальцами и увидел, как двигаются мышцы.

А затем Свет погас.

Рыжий шумно выдохнул и вытер пот со лба.

— Сложное искусство, сил много забирает, — пожаловался он. — Зато мы теперь уверены, что в тебе не засело никакой пакости. Здорово, правда?

Я неуверенно улыбнулся.

— Пожалуй. Правда, это никак не решает мои проблемы с памятью.

Занятый завязыванием банданы, мужчина коротко хохотнул.

— Как доберемся до лагеря, попросишь старину Вилли, чтобы посмотрел.

Естественно, я не собирался никого ни о чём таком просить, поэтому состроил настороженное лицо.

— А это ещё кто?

Рыжий удивлённо присвистнул.

— А я и не думал, что всё настолько плохо. Вилли — это наш целитель, последователь Собирателя Костей.

Мой внутренний ученый тут же замер, словно охотничья собака, почуявшая след зверя. Собиратель Костей… звучало, как имя демона. Но интуиция нашептывала, что он из одной команды с Богом Неба, а где две сущности, там и три…, а может и больше! У каждого — уникальный набор инвокаций! Это же… просто потрясающе!

Чтобы не выдать бушующую бурю эмоций, мне пришлось надеть на лицо бесстрастную маску.

— Спасибо, обойдусь, — сухо обронил я.

— Ну и зря. Вилли — настоящий профи, он меня практически с того света вытащил, — впрочем, вопреки словам, его голос звучал всё так же легкомысленно. — Но пёс с тобой, у нас и без тебя хватает раненых. Теперь-то мы можем идти? — Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Получив законное оправдание для частичной амнезии, я больше не видел причин сопротивляться любопытству. И хорошо. А то последняя порция информации могла бы и заставить наплевать на безопасность.

— Да, конечно, — бодро кивнул я, полностью уверенный, что выкручусь из любой ситуации. В крайнем случае, у меня всегда оставалась возможность уйти по воздуху.

— Следуй за мной.

Мужчина развернулся и нырнул в лес. Я рванул следом, но увидел только спину, исчезающую за очередной веткой. Следующие несколько минут превратились в какой-то кошмар: он шёл быстро, не оглядываясь, безошибочно выбирая путь и практически не создавая шум; я же едва поспевал за ним, обливаясь потом и производя столько же шума, сколько стадо кабанов. И даже такого результата мне удалось добиться только благодаря бесконечной выносливости.

Могло бы помочь «Сохранение равновесия», но я не рискнул его использовать, не имея возможности оценить реакцию проводника. Пришлось отложить этот эксперимент до более удачного момента.

— Как тебя зовут? — старательно имитируя недостаток кислорода, бросил я рыжему в спину. Да, моё тело потело, как свинья, однако дыхание при этом оставалось таким же ровным, как при медитации.

— Уильям, — он обернулся и усмехнулся, думая, что раскусил мой манёвр. — И, опережая твой следующий вопрос: моя должность на «Альбатросе» — ганнер, — мужчина определённо гордился этим фактом, но мне он ни о чём не говорил. — Не отставай. Осталось немного.

Уильям ускорился ещё сильнее и перешёл на медленный бег. Мне оставалось только догадываться, как при таком темпе он до сих пор не переломал ноги о корни, торчащие из земли, и не цеплялся за каждую встречную ветку. Мой сюртук, к примеру, уже обзавёлся парой рваных дыр.

Я в целом чувствовал себя довольно странно: потный, горячий, но энергия бьёт через край. Ветки хлестали по рука и лицу, однако ссадины и царапины исчезали настолько быстро, что даже боль не успевала появиться. В принципе, если бы мышцы и координация позволяли, я бы выдержал и более высокий темп. Однако в текущем состоянии тела мне оставалось только ломиться сквозь заросли, собирая все сучки, ямки и лужи грязи по пути.

Мужчину, кажется, моя неуклюжесть только забавляла.

Отодвинув очередную ветку, я даже не сразу осознал, что лес закончился.

— Пришли, — усмехнулся Уильям и хлопнул меня по плечу. — Выглядишь так, будто вот-вот сдохнешь.

Глава 7

Я и в самом деле усиленно изображал, что пробежка через лес меня сильно вымотала. Чуть откинутая голова, упёртые в бока руки, тяжелое дыхание через рот с периодическим сглатыванием «вязкой» слюны — всё это создавало убедительную картинку задолбавшегося толстяка. Главное в обмане — это верить в него самому. Кому как не мне, бывшему демонологу Лицемерия, об этом знать.

Глубокий вдох и долгий выдох — как финальная точка.

— Ага, спасибо за заботу, — усмехнулся я, якобы приходя в себя, после чего демонстративно огляделся. — А где лагерь?

На лице Уильяма застыло недоумение, а затем уголки губ поползли вверх.

— Отличная шутка, — оценил он и засмеялся.

Я тоже улыбнулся, хотя в действительности никакого веселья не чувствовал.

Вместо лагеря меня встретило несколько кривых и косых навесов, расположенных вдоль мелкого ручья. Люди сидели и лежали на подстилках из веток. Большинство — раненые, перевязанные обрывками одежды, с потухшими глазами. Не хватало только стервятников, которые кружили бы над этим филиалом уныния.

От костра поднялась фигура и направилась к нам.

Это был подтянутый парень лет двадцати в идеально сидящем на нём чёрном сюртуке с красным бархатным воротником без единого грязного пятнышка. Он словно не из боя вышел, а приехал с королевского приёма. Лицо — вытянутое, с красивыми, тонкими чертами и узким волевым подбородком. Уголки губ немного опущены, а тёмные глаза смотрели прямо, оценивающе.

— Лэр Элиас, — Уильям ударил себя кулаком в грудь, прижав большой пальцем к телу, и вытянулся.

При упоминании фамилии я слегка прищурился… Так вот ты каков, братец Вандэя. Что ж, порода чувствуется.

Интересно, а «лэр» — это обращение или всё-таки имя?

— Мистер Уильям, — заговорил красавчик надменным тоном. — Вы выполнили поставленную задачу?

— Ещё нет, лэр. Я встретил вашего брата в лесу и решил проводить его к нашему лагерю.

Значит, «лэр» — это всё-таки обращение. Любопытно.

— Идиот! — рявкнул парень, а его породистое лицо перекосило от гнева. — Нам нужна еда, а не очередной бесполезный рот! Повторяю для тупых: Е-да!

На меня эта спесивая отрыжка благородной фамилии даже не взглянула. Будто вернулся не без вести пропавший брат, а охотничий пёс… хотя нет, собаке он наверняка уделил бы больше внимания. В общем, родственными чувствами здесь и не пахло.

— Простите, лэр, демоны и взрыв распугали всю живность, — ответил Уильям, преданно поедая начальство взглядом.

Я почти физически ощущал, как мужчину распирает от унижения. Тем не менее, он продолжал терпеть. Странно: со мной ганнер обращался гораздо смелее, хотя Вандэй тоже благородных кровей. Чем вызвана такая смена поведения? Интересно.

— Меня не интересуют твои жалкие оправдания! — ещё сильнее вызверился парень. — Либо ты выполняешь приказ, либо я тебя уволю с такими рекомендациями, что даже помощником кока на камбуз нигде не возьмут. Достаточно ясно выражаюсь?

— Предельно, лэр. Позвольте исполнять? — голос ганнера звучал ровно и подчёркнуто уважительно, но я видел, как его пальцы едва заметно подрагивали: от удара в морду красавчика отделяли жалкие крупицы терпения.

— Проваливай, — с презрительной гримасой повелел братец Вандэя.

Глядя на него, я никак не мог отделаться от мысли, как же порой бывает обманчива внешность.

Рыжий снова ударил себя в грудь, сделал длинный шаг назад, развернулся и, не оглядываясь, рванул обратно в лес.

— Никчёмный балласт, — сплюнул ему вслед парень и повернулся ко мне. Его взгляд не потеплел ни на градус, напротив, в нём появился новый оттенок — брезгливость. — Слушай сюда, позор рода, у меня нет ни времени, ни желания подтирать за тобой сопли. Мне плевать, где ты будешь спать, что жрать и выживешь ли вообще. Исчезни и не попадайся мне на глаза. Всё ясно?

Я кивнул, едва сдерживая желание броситься ему на шею с криком: «За что, братик?! Мы же семья!» Спесивый мудак, застигнутый врасплох — это совершенно уникальное зрелище. Перед ними сложно устоять.

К сожалению, ситуация совершенно не располагала к эпатажным поступкам. Я слишком мало знал об этом мире, чтобы настолько нагло выходить за рамки допустимого.

— Как скажешь, — улыбнулся я и, не дожидаясь ответа, прошёл мимо него, к лагерю. На прощанье махнул рукой. — Не скучай, братик.

Всё-таки моя желчь не позволила уйти так просто, без лёгкого выпада напоследок…

Плевать. Зуб даю, высокомерному красавчику настолько похрен на брата, что я могу хоть голым на столе выплясывать, лишь бы не прямо перед ним.

— А ну стой, — удивив меня, раздался голос за спиной.

Неужели я ошибся и пацан гораздо внимательнее, чем выглядит на первый взгляд?.. Да нет, быть не может.

Тем не менее, пришлось остановиться.

— Что ещё? — полуобернувшись, сварливо поинтересовался я.

В его глазах светилась непонятная жадность и угроза.

— Откуда у тебя этот рюкзак?

Ответ буквально крутился на языке, умоляя выпустить его наружу, но, пожалуй, посылать братца откровенным матом пока ещё не стоило.

— Волновать тебя не должно, — немного смягчив формулировку, выдал я и поправил лямку.

Красавчик весь покраснел, его глаза сузились, губы вытянулись тонкой ниткой.

— Как ты смеешь, ублюдок, — голос опустился до змеиного шипения. — Жалкая грязнокровка.

Воланд-де-Морт, ты ли это? Прости, не узнал в гриме.

Пока одна часть моего разума упражнялась в остроумии, другая анализировала прозвучавшие слова. За неимением информации, опираться приходилось на исторические реалии родного мира.

Ублюдок — это сын, рожденный вне брака.

В прошлом такой ребёнок не имел права наследовать ни титул, ни имущество, ни землю отца. Даже если родитель вдруг соглашался его признать (что случалось крайне редко), закон всё равно оставался на стороне детей, рождённых от жены. Перед бастардом навсегда закрывались двери «приличного общества». Всю жизнь ему приходилось нести груз презрения и стыда.

Конечно, всё это большей частью относилась к западной культуре, но и в восточной ситуация обстояла не лучше. В новом мире положение незаконнорождённых детей могло кардинально отличаться от моего, и всё же, точка отсчёта выглядела откровенно паршивой.

Конечно, красавчик мог просто пытаться оскорбить брата таким образом, но слишком уж хорошо некоторые детали укладывались в описанную картинку. Манера общения Уильяма, отсутствие попыток спасти толстяка из горящего трюма, пренебрежение родного брата — всё это указывало на позорное клеймо.

— Надо-то чего? — проигнорировав выпад, сухо поинтересовался я.

Красавчик требовательно вытянул руку.

— Верни, что украл.

Я с сомнением посмотрел на гладкую, не знавшую труда ладошку. Он что, даже с оружием не занимался? Странно.

«Не отдавай. Ничего. Никогда», — немедленно активизировался Удильщик.

В этот раз наши мнения полностью совпадали.

— Не подаю, — обронил я и демонстративно шагнул назад. — Что касается рюкзака, то это моя собственность. Успел забрать из своего сундука, пока вы драпали от демонов, — соврал без малейшего угрызения совести.

Паренёк застыл — лишь узкие ноздри широко раздувались, да бледные щёки покрылись лихорадочным румянцем.

— Ты смеешь мне перечить, ублюдок? — в его голосе слышался даже не гнев… недоумение, словно он никак не мог поверить, что толстяк решился возражать. — Выродок. Жирный червяк. Позор рода.

Я только головой покачал — и это всё, на что хватило его воображения? Жалкое зрелище.

— Не хочу прерывать наш высокоинтеллектуальный разговор, но мне пора идти, — выбрав момент, когда он набирал воздух для новой порции оскорблений, произнёс я и зашагал в сторону лагеря.

На какую-то секунду мне показалось, что получится уйти, избежав глупых разборок. Затем раздался топот и рука вцепилась в плечо.

— Я тебя не отпускал, свинья! — его голос взлетел над лагерем, а указательный палец вонзился в надключичную ямку.

По всей видимости, он ожидал, что я взвою от боли и все увидят, как он ставит наглого брата на место. Вот только концептуальность сделала его потуги бесполезными: боль была, но не острая, шокирующая, а приглушённая — скорее информирующая, чем реальная.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

Я чуть развернулся в сторону захвата и схватил его за локоть. Там хватало болевых точек, но я выбрал самую очевидную: между двумя сухожилиями, примерно в том месте, где берут кровь из вены. Сдавил.

Мы замерли, меряясь взглядами.

Он сдался первым — резко выдернул руку и шагнул назад. Его глаза широко раскрылись от испытанной боли и шока.

— Ты… ты… — бедняга просто не мог подобрать слов, способных выразить всю степень его гнева. Кулак на правой руке резко сжался. — О величайший Бог Моря…

— Посмотри вниз, — резко оборвал его.

Он рефлекторно скосил взгляд и запнулся, увидев револьвер, который смотрел ему точно между ног.

— Я бы на твоём месте на стал заканчивать, — дипломатично заметил я, когда красавчик осознал угрозу.

— Ты не посмеешь, — ошарашенно прошептал он.

Я улыбнулся.

— Можешь проверить, — предложил ему доброжелательным тоном. — На кону твои колокольчики — не мои.

Ситуация зависла в уродливом подобии равновесия. Стоило кому-то из нас сделать хоть шаг, и она рухнула бы в бездну эскалации. Но мы не шевелились. От его лица отхлынули все краски, а зрачки расширились, как у наркомана во время прихода. Он не верил, что Вандэй решится нажать спусковой крючок — я видел это в его бегающем взгляде, в подрагивающей руке, в напряжённых желваках. Он уже почти убедил себя в том, что толстяк блефует.

«Осталось десять… девять…», — бесстрастно принялся отсчитывать внутренний голос.

Красавчик ошибался. Я выстрелю. Вряд ли его люди спустят нападение на командира — значит, начнётся бойня.

Стоил ли того обычный рюкзак? С моей точки зрения — да, безусловно. Жаль, конечно, было терять такой отличный полигон, но существовала определённая граница достоинства, за которую я никому не позволю переступить. Слова меня мало задевали: собака лает — караван идёт. Но действия — это уже другой уровень.

— Что здесь происходит? — раздался строгий женский голос.

На лице красавчика мелькнуло облегчение, и я, воспользовавшись его отвлечением, чуть сместился, чтобы видеть новое действующее лицо.

В двух метрах от нас застыла женщина в элегантной военной форме, состоящей из тёмного приталенного фрачного мундира с эполетами и шитьём, облегающих штанов из тонкой чёрной кожи и высоких ботфорт до колена. Единственное, что выбивалось из образа служаки — это богатый красный кушак поверх пояса.

Руку незнакомка держала на витой рукояти шпаги. Её лицо приковывало взгляд строгой красотой — высокие скулы, прямой изящный нос, аккуратный подбородок, яркие губы. Тёмные глаза смотрели спокойно и внимательно. Чёрные короткие волосы находились в лёгком беспорядке.

От незнакомки веяло силой и уверенностью. Моя интуиция буквально кричала, что она в разы опасней, чем спесивый красавчик.

Стоило вспомнить про говно, как оно тут же проснулось:

— Лэри Харвуд, немедленно арестуйте этого ублюдка.

На женщину, впрочем, его пассаж не произвёл ни малейшего впечатления. Она лишь немного повела головой, фокусируя на нём своё внимание.

— Лэр Элиас, в мои обязанности не входит решение ваших семейных проблем. Лорд Элиас поручил мне защищать обоих своих сыновей. Я здесь лишь затем, чтобы вы не поубивали друг друга, — её голос звучал ровно, с едва заметной ноткой усталости.

Но братца такой ответ не устроил — на мужественной челюсти заиграли желваки, руки сжались в кулаки.

— Ты ставишь жизнь законорождённого наследника вровень с презренным ублюдком? Я приказываю! Арестовать! — он снова сорвался на крик.

Тонкая бровь женщины изогнулась, выражая точно отмеренную долю изумления.

— Вы желаете нарушить волю Лорда Элиаса?

— Я сам разберусь со своим отцом, — отрезал красавчик.

Голова лэри Харвуд повернулась ко мне. Я видел, как она оценила револьвер, его направление, и уголок её губ едва заметно дрогнул в намеке на улыбку. Затем взгляд тёмных глаз вернулся на красавчика.

— Нет, — произнесла женщина коротко и прямо.

Парень вздрогнул, словно ему отвесили пощёчину.

Ступор.

Его взгляд заметался в поисках спасения, наткнулся на людей, сидевших на ближайшей подстилке.

— Тогда…

— Боюсь, этого я тоже не могу позволить, — ровным тоном оборвала его лэри. — Люди устали. Они едва выжили, и последнее, что им сейчас нужно — это распри внутри лагеря.

Красавчик скрипнул зубами в бессильной злобе.

— Не сильно радуйся, ублюдок, я всё равно сотру тебя в порошок, — буквально выплюнул он и, словно потеряв интерес, направился обратно в лагерь, напоследок едва не врезавшись в меня плечом.

Мне пришлось сделать шаг в сторону, но это была невысокая плата за то, чтобы избавиться от общества этого мудака. Теперь я мог уделить всё своё внимание только прекрасной даме.

— Благодарю за помощь, лэри Харвуд, — произнёс я, старательно копируя манеру общения старшего братца… без грязи, само собой.

В ответ на меня посмотрели так, будто оценивали лошадь на ярмарке — быстро, деловито, от макушки до пят.

Я не стал стесняться и проделал то же самое. Увиденное впечатляло: гибкая, подтянутая фигура с тонкой талией и длинными ровными ногами. Одежда только подчёркивала идеальность линий. Да, женщина не могла похвастаться выдающимися формами, но это ничуть не умаляло её привлекательности.

Моя наглость не осталась незамеченной — в тёмных глазах вспыхнул опасный огонь.

— Рада видеть вас в живом виде, лэр Элиас, — проигнорировав мои слова, сообщила лэри Харвуд. Её голос звучал настолько равнодушно, что стало очевидно: толстяк ей безразличен. Если она и волновалась, то только из-за порученной миссии.

Кстати об этом — раз Лорд Элиас нанял телохранительницу для обоих своих сыновей, значит ли это, что положение Вандэя в семье не настолько ужасное, как я подумал изначально?.. Сложно сказать наверняка.

— А уж я-то как рад, — улыбнулся я в ответ, ничуть не смущённый холодной встречей.

Кто знает, как толстяк вёл себя до моего подселения. Может, он недалеко ушёл от своего братца или вообще пытался потрогать благородную лэри за задницу.

— Если хотите, чтобы так оставалось и дальше, не стоит угрожать младшему наследнику стихийником, — хмыкнула женщина, не меняя интонации. — Его Сфера Морриса всё ещё исправна. Кстати, куда вы подевали свою?

Вопрос застал врасплох. Судя по контексту, речь шла о каком-то защитном артефакте. Ничего подобного у толстяка при себе не было… Не было же?

Точно нет.

Получается, Вандэй не только свалился в люк, но и потерял где-то свою главную защиту? Конечно, всякое может случиться, особенно во время Прилива, но тут события как-то подозрительно стройно складывались в одну цепочку.

Толстяка пытались убить? Нужно больше информации.

— Чего же братец тогда испугался? — поинтересовался я с насмешкой.

На лице лэри Харвуд не дрогнула ни одна мышца, однако в воздухе всё равно повисло ощущение разочарования.

— Чем ближе Сфера Морриса к истощению, тем больше агрессивной энергии пропускает. Ваш брат просто не захотел рисковать, — снизошла женщина до объяснений. — Сделай вы это намеренно, и я бы признала изящность хода. А так… вам просто повезло, полагаю.

«Ах, лэри Харвуд, ваш холод разбивает мне сердце!» — едва не вырвалось в ответ, но мне вовремя удалось придержать разбушевавшиеся гормоны.

— Удача — это тоже своего рода сила, — вместо этого усмехнулся я.

Губы красавицы сжались в тонкую нитку, словно мои акции в её глазах стремительно рухнули до минимума.

— Если и так, то не советую на неё рассчитывать — ненадёжна, — отрезала она. Затем её взгляд переместился на моё плечо. — Полагаю, конфликт случился из-за еды?

— Откровенно говоря, я так и не понял, чего он хотел.

Я пожал плечами и улыбнулся. Повышенное внимание к обычному рюкзаку начинало напрягать. Что с этими людьми не так?

— В таком случае, я бы хотела попросить вас пожертвовать её в общий котёл. Сражение далось непросто. Сами видите, люди измотаны. Им нужны силы.

«Нет! Это наше! Не отдавай! Никогда!» — немедленно взвыл демон.

И нельзя сказать, что я был с ним так уж несогласен. Чем мои банки помогут такому количеству народа? Каждому по две-три ложки? Смешно. Тут нужна хорошая туша кабана или оленя.

Я оглянулся и принялся скептически рассматривать выживших. Все они сидели или лежали, практически не двигаясь и не разговаривая. Только смотрели пустыми глазами с равнодушными лицами.

Внезапно в голову пришла мысль: «А что, если Свет требует плату за своё использование? Некую условную выносливость, недостаток которой вызывает состояние, сходное с нейрогликопенией».

В таком случае становится понятно, почему людям нужно срочно восполнить силы. Прилив, крушение, бегство, выживание на грани — неудивительно, что никто не озаботился припасами. Или, возможно, еда исчезла во время взрыва — не суть важно. Ключевой момент состоял в том, что сейчас припасы были только у меня.

А есть ли мне вообще какое-то дело до этих бедолаг?

Я задумался и с неохотой был вынужден признать: да — есть. Я хотел видеть Свет в действии, а овощи на это не способны. Выходит, всё-таки придётся делиться.

«НЕТ! НАШЕ! МОЁ!»» — взревел Удильщик так, что у меня виски прострелило болью.

«Заткнись!» — цепи вокруг демонического сердца натянулись, царапая поверхность острыми шипами.

Тварь испуганно захрипела и забилась в самый дальний угол. Исчезли даже отголоски её присутствия.

— Что ж, когда вежливо просят, то почему бы не поделиться, — улыбнулся я, проведя черту между жадностью и желанием защитить свои вещи.

Скинув рюкзак на землю, я принялся выкладывать свои невеликие запасы на землю. Не особо рассчитывал, что красавицу впечатлит моя щедрость, однако её взгляд неожиданно потеплел. Она даже удостоила меня легкой улыбки… или это её просто порадовало решение проблемы?

— Браун! — резко выкрикнула лэри, устремив взгляд куда-то мне за спину.

Через секунду перед ней практически из воздуха воплотился высокий лысый здоровяк. Раздался удар кулака по груди.

— Возьми еду и раздай самым плохим, — приказала женщина.

— Слушаюсь, лэри Харвуд, — прогудел тот и принялся сгребать всё, что я выложил. В его огромных ручищах мои скромные припасы просто потерялись.

С той же скоростью, с которой появился, здоровяк рванул в лагерь.

Я же поднялся и закинул на плечо изрядно похудевший рюкзак.

— Благодарю, — кивнула мне красавица. — Отдыхайте, вы сегодня хорошо поработали.

И, не дожидаясь ответа, она развернулась и тоже пошла в лагерь. Похоже, вместе с едой исчез и весь её интерес к моей персоне.

Обидно… Ещё и длинные фалды формы спускались ниже пояса, мешая оценить её ягодицы, обтянутые кожаными штанами! Везде сплошной обман!

В итоге я сам не понял, как остался в одиночестве на окраине лагеря никому нахрен не нужный.

И куда мне теперь?

Рука рефлекторно потянулась к затылку, но тут под дальним навесом вспыхнул Свет.

Понятия не имею, что там происходит, но обязательно узнаю.

Ни секунды не сомневаясь, я направился прямо к цели.

Глава 8

До моего появления никому не было никакого дела — ни кивка, ни поворота головы, ни даже заинтересованного взгляда. Я шёл по лагерю, словно невидимка, и улыбался. Не знаю, как Вандэй относился к такому демонстративному игнору, но я купался в нём, как бактерия в питательном бульоне. Никаких тупых вопросов, попыток залезть в душу или нарушения личных границ; возможность идти, куда взбредет в голову, и заниматься чем угодно — разве это не идеальные условия для попаданца?

Чем ближе становился навес, тем лучше я видел, что под ним происходило.

Свет исходил от мужчины бомжеватого вида. Драный шерстяной плащ, кожаные перчатки с обрезанными пальцами, седая неопрятная щетина, грязные чёрные лохмы, впавшие щеки — он как бельмо выделялся даже на фоне обычных матросов. Но самой запоминающейся деталью был его пояс, на котором висели, пристегнутые цепочками, выскобленные добела скелетики — рыбки, ящерки, крысы.

Так и хотелось спросить: «Дяденька, а вы точно целитель?»

Впрочем, исходящие из его пальцев лучики Света не оставляли места для сомнений. Словно миниатюрные лазеры, они двигались вокруг раны, очищая, удаляя, разрезая и сращивая. Его работа полностью выбивалась из образа, который приходил в голову при словосочетании «магическое исцеление». Это был сложный процесс. Операция, а не чудесное восстановление силой света и любви.

У меня аж зубы сводило, так хотелось оценить его работу вблизи — понять, разобрать на составляющие, в идеале — провести серию опытов в контролируемой среде. Я с огромным трудом заставил себя остановиться на расстоянии трёх метров и не лезть к специалисту под руку. К счастью, и с такого расстояния было видно много интересного.

Лучики Света удаляли кровь и грязь, отсекали и испаряли омертвевшую плоть, почти мгновенно регенерировали на её месте свежую. Это было настоящим чудом по меркам классической хирургии: ни воспаления, ни послеоперационного периода восстановления, ни даже шрамов…

Но если говорить о стандартах демонологов — откровенная грязь.

В моём мире с лечением всё обстояло одновременно просто и сложно. Концептуальность восстанавливала тело даже после самых страшных ран — это правда. Но у этой особенности было одно крохотное ограничение — в ране не должно присутствовать ни следа посторонней энергии.

Проще говоря, если речь шла о повреждениях, нанесённых с помощью Инферно, то демонолог не особо отличался от обычного человека. За счёт своей выносливости он мог побарахтаться подольше, но от пробитого сердца, например, склеивал ласты за считанные минуты. Таким образом, вся наша медицина базировалась на удалении инфернальной энергии. Я лично однажды вернул отрубленную голову на место и ничего, Серёга побежал в бой, словно ничего не случилось. Естественно, пришлось попотеть, чтобы очистить оба среза до наступления необратимого повреждения мозга.

Местный целитель работал иначе: он не вытягивал, а выжигал. Я плохо чувствовал божественную энергию (так я в итоге решил окрестить Свет), но Инферно не двигалось, а распадалось. Естественно, переместить предмет гораздо легче, чем его уничтожить, так что мужчина исходил потом, его карие глаза глубоко запали, а губы — потрескались.

Свет потух.

— Чего надо? — раздался хриплый низкий голос.

Действительно…

Мною двигало любопытство, но вряд ли его устроит такой ответ. Если я хочу изучить процесс в деталях, то нужно придумать причину получше. Хм…

— Мне показалось, что здесь нужна помощь, — заметил я нейтральным тоном.

Его брови взлетели вверх.

— От тебя что ли? Да не в жизнь. Вали отсюда и не мешай людям работать, — он разве что не сплюнул мне под ноги.

Не прокатило…

И что теперь? Утереться и уйти?.. Ага, щас, только тапочки зашнурую.

— У меня есть артефакт, который поглощает демоническую энергию, — с легкостью соврал я.

Выложенный козырь угодил точно в цель — глаза мужчины поражённо расширились. Как я и думал, основная проблема исцеления Светом заключалась в инфернальной энергии.

— Так давай его сюда, бестолочь, — он требовательно вытянул руку с тонкими пальцами без малейших признаков возрастных болячек.

Я лишь покачал головой.

— Нет. Я не отдам такую важную вещь непонятно кому, — я скрестил руки на груди, ещё сильнее подчёркивая свою позицию. — Но могу помочь. Нужно или нет?

Мужчина подозрительно прищурился, словно пытаясь взглядом забраться мне в голову.

— А не врёшь ли ты, случаем, парень? Такая ценная вещь — и у кого-то вроде тебя?.. Слабо верится.

И чего он ждёт? Что я стану с пеной у рта доказывать, что говорю правду? Или это такой хитрый манёвр, чтобы заставить меня продемонстрировать артефакт? Если да, то ему не повезло: из инструментов у меня только руки да хвост.

— Зачем бы мне это делать? — хмыкнул я. Хотел ещё выразительно изогнуть бровь, но вовремя себя одёрнул — слишком яркий жест, не факт, что свойственный Вандэю.

Мужчина поджал губы, что-то прикидывая под себя.

— Да вроде незачем, но демон тебя знает, — задумчиво протянул он и резко махнул рукой. — А, кости с тобой.

Меня схватили за плечо и потащили к молодому парню с перемотанной грудью. Судя по размеру и форме кровавого пятна на перевязке, его рубанули лапой прямо поперёк туловища. Дыхание вырывалось со свистом, указывая на повреждение дыхательных путей.

— Давай, вытягивай, — приказал бомж. — Если ты зря тратишь моё время, клянусь Собирателем Костей, тебя никто в этом лагере не защитит.

Он попытался болезненно сдавить моё плечо, но я не стал играть в эти игры и раздражённо скинул его ладонь.

Что у них всех за странный фетиш?

Сунув левую руку за отворот сюртука, я сжал в кулаке одну из пуль — хрен с ней, пусть побудет за артефакт. Правую приложил к ране раскрытой ладонью. Закрыл глаза и сосредоточился.

В ране кипела агрессивная инфернальная энергия, отравляя и убивая плоть. Словно рак, она расползалась по всему организму, мерзко пульсировала, разрушая органы и ткани. В моём мире это человек — мертвец. Даже если демонолог вытянет заразу, его не спасёт никакая медицина.

Что ж, посмотрим, как дела обстоят здесь.

Я вонзил свою волю в самый центр тошнотворной массы и потянул. Энергия не имела полноценного разума, но обладала простейшими инстинктами. Отрыв от бесплатной кормушки она восприняла в штыки и принялась огрызаться импульсами боли, похожими на удары тока.

Не на того напала!

Закалённая воля, превращённая в идеальное оружие — вот что делает из обычного человека демонолога. В моём случае это были цепи. Настолько плотные, что проявлялись даже в реальном мире. Именно затем, чтобы их никто не увидел, я и прижал руку к груди парня.

Цепи извивались, словно обладали разумом, прорывались сквозь паразита, обвивали его, рвали шипами. Они ползли по пульсирующим метастазам, не упуская ни одного ответвления. И когда вся инфернальная энергия оказалась под их контролем…

Подчинись!

Моя Воля вырвала мерзкий комок и заперла в глубине души.

— Готов, — выдохнул я и убрал руку.

Целитель тут же оттолкнул меня в сторону.

— Услышь зов, о древний Собиратель Костей. Крыло ворона, крик умирающего, кровь и земля. Сшивание плоти.

Лучики Света ударили из его пальцев, как нити марионеточника. Они буквально стёрли присохшую повязку и зарыскали по ране.

Находясь всего в шаге, я мог следить за происходящим в подробностях.

Вот испарилась лишняя кровь. Затем лучики забегали по внутренностям, удаляя грязь, попавшие в рану волоски, волокна ткани, частицы кожи и мёртвую ткань.

Весь процесс длился не дольше десяти секунд. Под конец мужчина замер, словно оценивал, не пропустил ли чего. Удовлетворённо хмыкнул, и его пальцы буквально взорвались движением.

Свежая, розовая плоть нарастала неудержимым приливом: восстанавливались сосуды, мышцы тянулись и соединялись, обломки костей вставали на место. Мне это напомнило работу 3D-принтера, но гораздо быстрее и с большим количеством печатающих головок. Завораживающее зрелище.

Прошло меньше минуты, и от раны не осталось ни следа.

Внезапно парень открыл глаза и попытался приподняться

— Вилли? — раздался слабый шёпот.

— Лежи, Джон, тебе сильно досталось, — мужчина надавил ему на грудь, с легкостью вернув обратно на подстилку.

— Да… я помню… демоны, — парень морщился, его зрачки лихорадочно прыгали по сторонам. — Где мы? Что происходит?

Бомж по-дружески хлопнул его по плечу.

— В безопасности, — коротко пояснил он. — Джон, мне нужно ещё многим помочь. Отдохни пока, я чуть позже подойду.

Парень закрыл глаза и глубоко, ровно задышал. Однако когда мужчина начал убирать руку, Джон вдруг схватил его за запястье.

— Спасибо, Вилли. Ты спас мне жизнь. Клянусь, я этого не забуду.

— На то и расчёт, парень, — усмехнулся бомж и мягко освободился. Повернулся ко мне. — Идём.

За тем я и пришёл, так что отказываться не стал.

Остаток вечера превратился в симулятор полевого госпиталя: мы помогали одному выжившему и сразу шли к следующему. Из-за особенностей инфернальной энергии обрабатывать приходилось даже неопасные раны, так что подопытного материала хватало в избытке.

Где-то на пятом случае я сделал вид, что у артефакта кончается заряд, и перестал вытягивать заразу полностью. Вилли педантично вскрывал и вычищал каждый уцелевший очаг поражения, позволяя мне собирать бесценные данные.

Мой дар постепенно подстраивался, с каждой секундой ощущая божественную энергию всё лучше. Если при встрече с Уильямом я едва уловил нечто чистое, отдающее озоном, то теперь отчетливо чувствовал металлический запах крови, костяной пыли и влажной земли. Свет Вилли сильно отличался от «Небесного удара» даже визуально — более холодный и неподвижный, что ли… словно замерзший.

Благодаря возросшей чувствительности я начал лучше понимать, что происходило при столкновении божественной и демонической энергии. И этот процесс выглядел… перспективно.

Изначально я предполагал, что они подобны материи и антиматерии — встречаются и тут же взаимно уничтожают друг друга. Однако реальность оказалась гораздо сложнее: они сражались, словно два диких зверя, вцепившихся друг другу в глотки. Победитель определялся только тогда, когда на одной стороне заканчивалась энергия.

Интересное наблюдение: в процессе Свет и Инферно как будто адаптировались друг к другу.

Я специально оставлял всё больше демонической энергии в теле пациентов — хотел оценить, как Вилли справится. И результат подтверждал мои выводы: если на подавление одной условной единицы Инферно у него уходила всего секунда и две у. е. Света, то на вдвое большее количество — уже три секунды и пять у. е. Затраты росли, причём нелинейно.

У меня прямо руки зачесались проверить, можно ли довести процесс адаптации до какого-то верхнего предела. Что получится? Неуязвимый к Свету демон? А если наоборот? Свет, который разрушает Инферно при малейшем контакте?

— Чего уставился? — недовольно буркнул Вилли, почувствовав мой голодный взгляд.

— Просто наблюдаю за работой мастера, — нейтрально ответил я. — Но мне вот интересно: почему никто из раненых не подавляет демоническую энергию самостоятельно?

Мужчина бросил на меня хмурый взгляд и вернулся к работе.

— Их организм борется. Не каждое божественное искусство подходит для этого одинаково хорошо, — снизошёл он до ответа.

Всего два простых предложения породили настоящий взрыв из вопросов и идей.

Если не каждая божественная энергия способна к адаптации, то с чем это связано? Дело в уровне развития? Или это что-то вроде врождённого иммунитета: у кого-то слабый, а кому-то повезло? Разница принципиальна или её можно преодолеть количеством?

В любом случае, бомж, как обладатель сильного «иммунитета», стал мне ещё более интересен. Сколько опытов я бы мог на нём поставить… в смысле, с ним. Конечно — с ним. Я же не какой-то сумасшедший вивисектор…

Ха-ха!

К слову, заметил ещё один интересный момент: люди не дёргались, когда их резали фактически по живому. Значит, «Сшивание плоти» вдобавок ко всему обладало обезболивающим эффектом… Весьма удобная функция для учёного вроде меня.

Так называемые «божественные искусства» всё сильнее дразнили моё любопытство.

Интересно, а демонолог сможет их практиковать? Или его тело тут же превратится в арену для яростной, но короткой битвы? Вопросы, вопросы, вопросы… Мой внутренний ученый трепетал в предвкушении ответов.

Тем временем поток раненых подошёл к концу.

Последним оказался парень с поверхностным рассечением бедра, почти царапиной. Если бы не отравление, он бы и сам завтра встал на ноги. Прикинув, сколько у бомжа осталось сил, я решил сделать вид, что артефакт окончательно разрядился, — приложил руку и изобразил на лице напряжение.

— Похоже, сдох, — как бы вынужденно признал я и скорчил расстроенную рожу.

— Не беда, ты и так сильно помог. Справлюсь сам, — хлопнул меня по плечу мужчина.

Таким образом я смог пронаблюдать за операцией в исполнении местного целителя от начала и до конца. Это был полезный опыт. Например, я заметил, как демоническая энергия в какой-то момент начала растекаться по телу больного, словно пытаясь спрятаться. Целителю пришлось своими лучиками отсекать ей пути побега и загонять заразу в одну точку.

Эта картина натолкнула меня на одну мысль.

На факультете мы проводили серию экспериментов, целью которых было создание искусственного демона из остатков сырой энергии. Мы пытались создать пассивное, практически мёртвое существо с заранее запрограммированной силой.

На проект возлагались серьёзные надежды, но довести его до конца не удалось. Что бы мы ни делали, в какой-то момент голем утрачивал инстинкты и полностью переставал реагировать на раздражители. Это происходило даже в телах подопытных.

А если использовать Свет? Подтолкнуть с его помощью не только жажду жизни, но и эволюцию!

— Ну вот и всё, — закончив с парнем, произнёс Вилли и принялся копаться в глубине своего балахона.

— Хорошо поработали, — сказал я, чтобы заткнуть возникшую паузу.

— Да… — согласился он и вытащил продолговатый предмет, обмотанный кожаным мешочком.

Никуда не торопясь, мужчина размотал кисет, развязал шнурки и принялся набивать трубку мелкой тёмной крошкой — табаком, скорее всего. Моя же фигура словно в один момент перестала для него существовать.

Что ж, этого следовало ожидать. Для него я оставался всё тем же Вандэем и, по всей видимости, тем ещё мудаком. Обладание ценным артефактом не сделало нас коллегами, так что уважения тоже не прибавилось.

Хмыкнув, я огляделся вокруг.

Людям определённо стало лучше. Они всё ещё выглядели, как бледные тени самих себя, но уже хотя бы двигались. Сейчас большинство готовилось ко сну: организовывали нормальные подстилки, навесы, собирали дрова для костров. И что-то мне подсказывало: если не хочу спать на земле, стоит заняться тем же. Никто не собирается ставить мне отдельный навес, как брату или лэри Харвуд.

— Зови, если будет тяжёлый случай. Думаю, я смогу выжать ещё немного пользы из артефакта, — закинул я на прощание крючок и зашагал к выбранному дереву.

— Постой, — внезапно догнал меня хриплый голос. — Ужин готов. — Он ткнул мундштуком трубки в костёр, рядом с которым сидело несколько человек во главе с моим братцем-мудаком.

Я был не против побесить его ещё сильнее, но с логической точки зрения пять минут удовольствия не стоило того, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Лучше отдохнуть, подумать в тишине, понаблюдать за людьми со стороны, прикинуть план на первое время.

— Рад за него, — буркнул я, не оборачиваясь, и продолжил идти.

Бомж не настаивал. По всей видимости, он и в первый-то раз предложил чисто из вежливости.

Место я выбрал чуть в стороне от основного лагеря, под широким, разлапистым деревом. Обычный настил делать не стал: без елового лапника польза от него была сомнительная. Вместо этого углубился в лес, собирая ровные сухие ветки. Валежника хватало, так что выбирал только лучшие. Всю добычу стаскивал к дереву. Под конец притащил две толстые прямые палки, которые присмотрел заранее.

Первым делом уложил именно их — параллельно друг другу, чуть шире плеч. Остальные ветки разложил перпендикулярно, максимально плотно друг к другу. Сверху натаскал мха в несколько слоёв. Он был влажный, но отлично пружинил, не хуже иного матраса. Чтобы не мокнуть, накрыл всё плащом. Пришлось повозиться, но в итоге получилась отличная лежанка.

Чуть в стороне выложил очаг из речных камней и развел костёр (спичка, кстати, полыхнула будь здоров). Дерево бодро разгоралось, треща и постреливая искрами.

Прислонившись спиной к дереву, я позволил себе немного расслабиться с бутылкой «Хайленда» в руке. Закусывал последней пачкой галет. Поглядывал за лагерем, но там не происходило ничего особо интересного: люди тяжело приходили в себя после пережитого.

Уильям, кстати, так и не вернулся. По крайней мере, я его не видел.

Темнело. Журчал ручей. Пахло костром и свежей зеленью. Атмосфера всё сильнее напоминала старый добрый поход с друзьями на озеро. Захотелось спеть, но решил не травмировать соседей своим музыкальным вкусом.

Когда костёр немного прогорел, я положил в него последнюю банку с рагу. Палкой пошевелил угли, закапывая ужин поглубже.

Единственное, что портило кайф от происходящего — это комары. Я не мог поддерживать «Сохранение крови», так что мелкие твари принялись жрать меня с удвоенной силой. Раздражённый разум внезапно вспомнил, что видел рядом с лагерем растение, похожее на полынь. По крайней мере, оно обладало характерными резными листочками.

Я не поленился встать и сходить за ним.

Выжившие встретили меня настороженными взглядами. Даже интересно, чем Вандэй заслужил такое отношение. Проигнорировав матросов, немного поблуждал в темноте, пока не наткнулся на искомое. Растерев лист между пальцев, почувствовал сильный смолистый запах.

Оно.

Нарвав охапку, вернулся к стоянке. Костёр почти прогорел, но я подкинул свежих веток и немного найденной травы. Задымило. Сложно сказать, стало ли комаров вокруг меньше, но я надеялся, что им хотя бы хреново и неприятно.

Ухмыльнувшись своим мыслям, веточкой выкатил банку рагу. Аппетит разгулялся не на шутку, так что, обжигаясь, вскрыл её ножом и принялся черпать последними галетами. Горячая еда приятной тяжестью легла в желудок. Остатки достал пальцем и облизал.

Лагерь тем временем окончательно погрузился в тишину, только костры сухо потрескивали, да дозорные обменивались редкими фразами.

Глаза слипались, так что я решил последовать общему примеру. Сходил до ближайших кустиков, а затем переместился на лежанку. Мох приятно пружинил под спиной, плащ быстро нагрелся от тепла тела. Погода стояла отличная, так что лежать было вполне комфортно.

Пока засыпал, в голове крутились самые разные мысли: от идей для экспериментов до строгого личика лэри Харвуд.

Так и заснул.

Глава 9

Утро вползло под одежду прохладными пальцами.

Зябко поёжившись, я открыл глаза и упёрся взглядом в молочно-серую пелену. Дерево, костёр, рюкзак — всё вокруг превратилось в смутные очертания. Туман. Настолько густой, что казался жидким.

Так себе пробуждение.

Обычно я всегда спал на спине, но сегодня почему-то повернулся на бок и свернулся калачиком. Похоже, моему телу не понравился холод. Странно: мне казалось, что жирок должен хорошо греть. Зато с каким наслаждением я выпрямился и потянулся!

Чувствовал себя, кстати, просто шикарно: бодрость, ясная голова и тело, готовое к действию. Словно не у костра спал на лежанке из веток, а отдыхал в элитном спа-курорте. Всегда бы так.

Первым делом я сходил до уже помеченных кустиков. Блуждать в тумане было забавно — словно в Сайлент-Хилл угодил. Справив нужду, спустился к ручью. Ледяная до звона вода гладкой волной прокатилась по горлу, утоляя жажду. Затем умылся, довольно отфыркиваясь и избегая падения отдельных капель за шиворот.

Хорошо!

Вернувшись к стоянке, я подкинул веток в погасший костёр и только после этого вспомнил, что еды-то у меня не осталось. Тело демонолога могло существовать на одной концептуальности, в зависимости от уровня, от нескольких дней до месяцев. Вот только чувство голода при этом никуда не девалось: в пустом желудке продолжали вырабатываться гормоны, а сам он недовольно сокращался. В общем, терпеть можно, но приятного мало.

Нет уж, так дело не пойдет!

Вооружившись ножом, я направился в лес — туда, где ещё вчера мне на глаза попадались ягоды и грибы. Тогда они меня не слишком заинтересовали, но сейчас… чем не завтрак? Да, я понятия не имел, какие из них съедобны, а какие сулят три дня поноса и мгновенную смерть. Но не плевать ли? Организм демонолога гвозди переварит при необходимости — главное, чтобы из обычного металла, без энергетической составляющей.

Под густым кустом заметил первого красавчика: крупный гриб с бледно-фиолетовой шляпкой. Выглядел он не особо съедобно, но не попробуешь — не узнаешь, верно?

Всего минут за десять я набрал целую охапку разнообразных даров леса, включая горсть красных ягод. Попробовал одну — кислючая. Их решил заварить вместо чая.

Когда вернулся к стоянке, костёр уже потихоньку разгорался. Под золой остались тлеющие угли, и охапки листьев им хватило, чтобы вспыхнуть и накинуться на сухие ветки.

Прелестно.

Вооружившись ножом, я принялся за чистку грибов: соскабливал грязь, срезал гнилые места, проверял на червей. Когда закончил, нанизал самые аппетитные кусочки на тонкие прутики — получился своего рода шашлычок. Воткнув рогульку в землю, я прибил пламя водой, добиваясь ровного жара от углей, и выставил свои шампура.

Почти мгновенно в воздухе поплыл одуряюще вкусный аромат, чем-то напоминающий мясо.

Сглотнув слюну, я занялся утренним чаем. В ход пошла всё та же банка из-под рагу — набрал в неё воды и двумя веточками поставил в самый жар. Дождавшись, когда поверхность забурлит, вытащил «чайник» и бросил внутрь собранную горсть ягод, после чего оставил завариваться. Кипяток вытянет вкус и полезные вещества, а если получится слишком кисло, просто разбавлю водой.

К этому моменту грибы уже частично потемнели и начали шипеть. Аромат стал насыщенным, концентрированным, искушая голодный желудок, словно грех Обжорства. Собрав волю демонолога, я повернул шпажки, давая блюду поджариться и с другой стороны.

К этому времени туман окончательно рассеялся. Лагерь выживших потихоньку оживал. Люди выглядели невыспавшимися и недовольными — ну еще бы, спать на подстилках из нарубленных веток. Это вам не еловый лапник. Интересно, кто это придумал?

Они разминались с кряхтением и стонами, умывались и бросали голодные взгляды на мой «шашлычок», забавляя чёрное сердечко одного демонолога своими страданиями.

Я специально расположился так, чтобы держать весь лагерь в поле зрения, и сразу заметил фигуру, целенаправленно идущую в моём направлении.

— Доброе утро, лэри Харвуд. Надеюсь, вы изволили хорошо отдохнуть? — гладкие фразы как-то сами собой сорвались с языка.

Тут же всполошилась паранойя. Для демонолога любая непонятная мысль, любое неожиданное желание — это повод для самого пристального внимания. Тем более — внезапное изменение речи.

— Отравишься, — сухо сообщила женщина, кивнув на грибы.

«Оскорбляют — улыбайся. Это бесит». Правило, которому я следовал с самого детства и в действенности которого убеждался многократно.

Вот и на демонстративное пренебрежение лэри я лишь растянул губы шире и доброжелательно поинтересовался:

— О, так вам знакомы эти грибы?

Её равнодушный взгляд мельком скользнул по «шашлыку».

— Нет. Однако острова Зелёного Архипелага известны своей ядовитой флорой и фауной.

Архипелага? Выходит, мы сейчас на острове? Это многое меняет.

Стараясь не выдать удивления, я снял с костра шампур, на котором аппетитно шкворчали пластинчатые шляпки — нечто вроде сыроежек, но нежно-фиолетового цвета. Запустив пальцы в заранее приготовленный мешочек с солью, принялся посыпать свой завтрак крупными сероватыми кристаллами.

— Пожалуй, я рискну.

Женщина презрительно фыркнула.

— Лорд Элиас нанял меня защищать вас. Но если вы не способны контролировать собственное обжорство, я, пожалуй, поберегу силы, — ровным тоном произнесла она и после короткой паузы добавила: — Мой долг предупредить: съедите хоть кусочек — и вам конец.

Моя улыбка стала шире.

— Возможно, какой-то из этих грибов и ядовит. Возможно, нет. Возможно даже, что все они способны отправить меня в могилу. Но в то же время существует примерно десятипроцентный шанс, что каждый из них съедобен. Есть только один способ это проверить.

Я впился зубами в нежно-фиолетовую шляпку, сорвал с прутика и принялся с удовольствием жевать.

— М-м-м! Не знаю, есть в них токсины или нет, но вкус божественный. Не желаете попробовать, лэри Харвуд?

Впервые на моей памяти её неподвижная маска треснула.

— Ты всё такой же невыносимый, — закатила глаза она.

«Всё такой же…» — эхом разнеслось у меня в голове.

Раздался треск, словно искра проскочила между двумя контактами, и понимание вспыхнуло, как зажжённая спичка.

Вандэй! Это его манера речи! Пока я спал, что-то произошло, и часть его мышления стала моей! Какого хрена? Насколько глубоко проникли изменения? Я вообще Александр Искр до сих пор или уже…

Так, быстрый опрос! Пломбир или шоколад? Пломбир! Кошки или собаки? Кошки! Рэп или рок? Рок! Сиськи или попки? Похрен. Главное — женские.

Фух, вроде всё основное на месте.

Шутки шутками, но меня до дрожи в коленях пугала потеря контроля над собственным разумом. Любого демонолога привела бы в ужас подобная перспектива. Наша суть — этот столб, на котором держится Воля. Стоит вынуть хоть один кирпичик — и всё рухнет.

— Ваше очарование тоже впечатляет, — с улыбкой ответил я, хотя мысленно пребывал максимально далеко от этого разговора. — Раз уж мы обменялись приветственными любезностями, может поделитесь, что вас привело?

Женщина смерила меня скептическим взглядом.

— Мастер Уильям так и не вернулся, а команде нужна еда. Я ухожу из лагеря в составе охотничьей группы и собиралась предложить вам присоединиться, но уже не уверена, что имеет смысл вас защищать, — сообщила она с намёком на грибы.

Я зубами сорвал с шампура ещё одну шляпку, запихал в рот и со смаком заработал челюстями. В тёмных глазах собеседницы мелькнуло отвращение, а я поймал себя на мысли, что мне нравится её бесить.

Громко хмыкнув, лэри отвернулась и пошла прочь.

— Когда выходить? — проглотив здоровенный кусок, бросил я ей вслед.

— Через пять минут. Ждать не буду, — не останавливаясь и не оборачиваясь, бросила она.

Харвуд ушла (где бы, к слову, узнать её имя), а я набросился на свои «шашлычки». Несмотря на цвет, особенно мне понравились те, что с бледно-фиолетовыми шляпками: нежные, сочные, плотные, упругие, чем-то похожие по текстуре на хорошо приготовленного кальмара. Запивал их ягодным отваром, обжигаясь и прихлёбывая мелкими глотками. Кислинка приятно оттеняла немного пресный — недосолил — вкус грибов. В целом — объедение.

В лагере наметилась суета во главе с лэри Харвуд. Впрочем, женщина в основном стояла на месте и, кажется, даже не шевелилась. Командовал всем лысый здоровяк по фамилии Браун. Уже через пару минут шесть человек выдвинулись из лагеря.

Меня и в самом деле не собирались ждать. Я не то чтобы рассчитывал на снисхождение Харвуд — скорее немного не уложился в выделенный промежуток времени. Пришлось в темпе вальса затаптывать остатки костра, бросать вещи в рюкзак, хватать последнюю шпажку с «шашлыком» и бежать за отрядом. Едва успел прицепить нож на пояс.

Настиг их уже в лесу.

— Не отходи далеко и не мешайся под ногами. Когда токсин начнёт действовать, не порти вид своими судорогами — спрячься под ближайший куст и прими свою судьбу достойно, — прокомментировала моё появление лэри Харвуд.

Мужчины весело загоготали.

Это были обычные матросы с суровыми, изъеденными ветром и солнцем лицами в потёртых рубахах, штанах из парусины и матерчатых кепи. Каждый нёс на плече массивную винтовку с накладками из дерева и бронзы по всей длине ствола, что придавало оружию брутальный «квадратный» вид. Такой бандурой, пожалуй, можно было и дубину заменить. Вместо привычного магазина снизу, перед спусковым крючком, располагался металлический барабан, чьи каморы слегка светились синим.

На общем фоне выделялся только лысый здоровяк с пышными, густыми усами, свисающими вниз, как у моржа. Он, кстати, был единственным, кто не засмеялся… ну, и носил жилетку. А ещё с его пояса свисал короткий пухлый револьвер.

— Обязательно воспользуюсь вашими рекомендациями, лэри. Но вы не переживайте, у меня железный желудок, — с улыбкой похлопал я себя по пузу.

Гогот стал громче, а Харвуд смерила меня таким взглядом, будто уже мысленно препарировала.

— А ну заткнулись, огрызки, — заметив недовольство командира, рявкнул Браун. — Держим строй и смотрим по сторонам, бесполезные куски крылоплавников. Демоны никуда не делись.

Моряки тут же подобрались, сжимая винтовки мозолистыми руками. Окрик заставил их вспомнить, где они находятся — от секундной расхлябанности не осталось и следа.

Не сказав ни слова, женщина ускорила шаг. Я догнал её и пристроился рядом.

— А как же мой брат? — поинтересовался, вытирая лоб. — Разве ваша задача не в том, чтобы его охранять?

Лэри поморщилась — едва заметно, но я всё равно увидел. Похоже, дама не горела желанием общаться.

— Он сам приказал мне возглавить эту миссию, — ответила она и ускорила шаг ещё сильнее.

Теперь даже матросы с трудом за ней поспевали. Впрочем, если она надеялась таким образом отвязаться от меня, то сильно просчиталась: я с лёгкостью выдержал взятый темп. Потеть, правда, принялся, как Пятачок в сауне, и пахнуть от меня начало отнюдь не апельсинами… В моё оправдание — от остальных исходило ещё более сногсшибательное амбре.

— Разве не странно отправлять сильнейшего воина на охоту, когда на лагерь в любой момент могут напасть демоны? — поинтересовался я, старательно имитируя тяжёлое дыхание.

— Мы установили Крест Умбрэ, — не поворачивая головы, ответила лэри таким тоном, словно это название всё объясняло.

Возможно, для местных так оно и было, но у меня только новые вопросы появились. Увы, задать их прямо, не выдав своих проблем с головой, я не мог, так что изобразил сомнение.

— Думаете, этого хватит?

Меня наградили раздражённым взглядом.

— Я велела тебе не мешаться под ногами, — ровный голос чуть дрогнул, выдавая эмоции.

Почему-то её реакция вызвала волну радости и довольства. Улыбку я подавил с трудом, но женщина, кажется, всё равно её почувствовала.

— Исчезни, — в тёмных глазах плясало опасное пламя.

— А… да… — я изобразил смущение и чуть сбавил шаг, отставая. Но стоило её плечам едва заметно расслабиться, как снова раздался мой голос: — А почему мастер Уильям до сих пор не вернулся? Я переживаю за него: всё-таки он мне помог.

На секунду мне показалось, что раздался скрип зубов. Но, конечно, это было только моё воображение: воспитанная лэри не позволила бы себе столь явной демонстрации эмоций.

— Он мёртв, — отрезала она.

— Вы уверены? — с сомнением протянул я. — Мастер Уильям показался мне опытным человеком. Может, он просто не смог найти подходящую добычу и не решился вернуться, не выполнив приказ? Братец выразился тогда весьма однозначно.

— Уверена. Мастер Уильям, помимо прочего, опытный охотник. Скорее всего, ему не повезло столкнуться со старым демоном или сильным зверем Потока.

Потока? Это ещё что такое?

Я уже хотел задать уточняющий вопрос, как информация внезапно сама собой всплыла в голове…

Звери Потока — это существа, впитавшие энергию Потока и научившиеся с ней взаимодействовать. Несмотря на название, в эту категорию входили не только млекопитающие, но и растения, рыбы, насекомые, птицы… любые живые организмы, усиленные этой таинственной энергией.

Всего они делились на шесть рангов: от «Пробуждённых» и «Резонирующих» до «Вечных». Внутри каждого ранга было три такта: от первого, когда зверь только получил силу, до третьего, на котором он уже готовится к переходу на следующий ранг.

Та рыбина, что пыталась утащить меня на дно, скорее всего, была Пробуждённым зверем потока первого или второго такта.

Сам Поток — это энергия мира, похожая на эфир в представлении физиков XIX века: сверхтонкая, неощутимая материя, пронизывающая всё пространство.

Правда, здесь никто не подвергал её существование сомнению. Поток активно использовали: он наполнял энергией паруса воздушных кораблей, крутил жернова мельниц и станки на мануфактурах, повышал плодородность почвы с помощью устройств, которые создавали инженеры, освещал города. Поток был неоднороден: он струился с севера на юг, создавал течения, завихрения и даже бури.

Внезапное откровение настолько меня потрясло, что я невольно замедлил шаг, и лэри вырвалась вперёд. Кажется, даже её спина демонстрировала облегчение от того, что ей наконец удалось избавиться от моего общества. К счастью для неё, я наткнулся на слишком интересную тему, чтобы тратить время на тыканье палкой в дракона… хотя и хотел бы посмотреть на его реакцию.

Попытка вытащить из памяти Вандэя больше подробностей о Потоке ничего не дала — невидимые врата захлопнулись наглухо. С какой бы стороны я ни заходил, какой бы ключик ни пытался подобрать — тишина. Не помогли ни размышления о мироустройстве, ни всплески эмоций, ни попытки вспомнить что-то о семье или возлюбленной самого Вандэя.

И это напрягало. Не столько сам процесс — хотя и он тоже — сколько непонимание правил, по которым он проходил. Какова система? Чего ждать? В следующий раз проснётся Александр в теле Вандэя или Вандэй с памятью Александра? Только стальная воля удерживала панику в узде.

Может, не спать этой ночью от греха подальше?

— Здесь прошёл крупный зверь, — вдруг раздался голос Брауна, напоминая, что мы не на прогулке.

Умереть из-за собственной невнимательности было бы тупо, так что я усилием воли задвинул всю ситуацию в дальний угол и запер на ключ.

Вернусь к ней перед сном.

— Какой именно? — спросила Харвуд, оглядываясь по сторонам.

Здоровяк пощупал выдавленный в листве отпечаток, сорвал с ветки лист, зачем-то его понюхал и растёр в сухую пыль.

— Кабан. Резонирующий первого или второго такта. Шёл с водопоя минут двадцать-тридцать назад, — уверенным голосом вынес он вердикт.

— Отлично. Веди, — приказала лэри.

Наш отряд двинулся по тропе следом за Брауном. Мужчина шёл по следу с практически сверхъестественным чутьём — быстро, почти не останавливаясь, иногда резко сворачивая.

И всё же первым опасность ощутил не он, а я.

В нос ударил запах тины и чего-то резкого, кислого, почти ядовитого. Пять источников божественной силы стремительно приближались к нам слева. Их Свет неуловимо отличался от человеческого.

— Жабомордые! — внезапно воскликнула лэри Харвуд, поворачиваясь. Её шпага стремительным, текучим движением покинула ножны. — Оружие Бога Войны!

Металл запузырился жуткой, пугающей силой. От неё несло кровью и гнилью.

Я удивлённо замер: призыв божественной силы без инвокации? Вернее, с короткой версией, всего тремя словами… А так можно было?

Матросы рванули в стороны, укрываясь за деревьями, и вскинули оружие. В их действиях чувствовалась выучка и… страх?

— Тебе особое приглашение нужно?! — рявкнула на меня Харвуд. — К бою!

Глава 10

Я не стал спорить и огляделся.

Все хорошие укрытия поблизости уже разобрали матросы — остались либо тонкие деревца, за которыми и ребёнок не спрячется, либо грязные лужи. Ни те, ни другие меня не устраивали.

Недолго думая, я рванул назад, за линию спутников, и грузно рухнул на колено за кряжистым древесным исполином. Тут же заныли суставы, протестуя против подобной прыти.

Рюкзак сбросил рядом, чтобы не мешался в предстоящем бою.

Мужчины проводили мой рывок раздражёнными взглядами. Ну ещё бы! — ведь я буквально спрятался за их спинами.

Широко улыбаюсь.

— Я прикрою, парни! Положитесь на меня, — крикнул я им, размахивая револьвером.

Раздражение стало гуще, практически осязаемым. Но сказать мне ничего не успели: появился враг.

Сперва раздались голоса: низкие, булькающие, вибрирующие, словно из бочки. Язык мне… вернее, Вандэю, был незнаком.

— Кхва-кхва-кхва, — разнёсся громкий звук.

Я не сразу сообразил, что это смех.

Между деревьев замелькали тёмные фигуры. Прилив мешал нормально их оценить, смазывая цвета и перспективу, но это определённо были не люди. Длинные тонкие конечности с выраженными узлами суставов и мощными бёдрами; широкие, приплюснутые головы с высоко посаженными и разведёнными к вискам глазами-блюдцами; сгорбленные худые тела без намёка на шею — перепутать было сложно.

— Огонь! — рявкнула Харвуд.

Вразнобой загрохотали винтовки. Засверкали вспышки — при попадании пули взрывались, высвобождая стихийную начинку. Самым распространенным оказался огонь, только Браун, как и я, использовал ледяные заряды.

К моему удивлению, ни одна из фигур не упала. Я видел, что в них попадали — огненные вспышки не дадут соврать — жабомордые вопили, но оставались на ногах. Неужели алхимические системы настолько хуже стихийных?

Но нет — при попадании в стволы разлетались фонтаны щепок, некоторые деревья даже начинали крениться, с треском ломая ветки соседям. Ущерб хоть и уступал моему стихийнику, но не так уж сильно.

Получается, это существа настолько крепкие? Но они совсем не казались бронированными или типа того… Возможно, стихийная сопротивляемость?

Заорав что-то воинственное, жабомордые рванули к нам. Они забавно прижимали руки к груди и бежали, слегка раскачиваясь, будто перетекая с места на место. Выглядела такая манера странно, но обеспечивала удивительно высокую скорость. Попадания в лучшем случае заставляли их сбиваться с шага.

— В одного цельтесь, огрызки! В одного! — заорал Браун, указывая рукой на ближайшего жабомордого. — У них аура!

Матросы пытались выполнить приказ, но в каждом их действии сквозил страх на грани с паникой. Ни о какой залповой стрельбе и речи не шло — каждый палил, как умел.

В итоге жабомордый, чьи мощные надглазные дуги напоминали рога, лишь поднял руку, закрыв лицо, и продолжил нестись вперёд, дико хохоча странным булькающим смехом. Выстрелы стекали по его толстой коже, покрытой спиральными рисунками, как капли дождя.

Сквозь грохот алхимического пороха вдруг раздался женский голос:

— О Бог Войны, Маршал Полей. Кровь к крови, сталь к стали. Говори моими устами, ударь моим клинком. Зов Битвы, — лэри Харвуд говорила негромко, но её слова каким-то образом перекрывали весь шум, расходясь по мирозданию, как круги по воде от брошенного камня.

Внезапно мои мышцы закричали, требуя действия. Каждое волокно горело и подрагивало, будто тело стало слишком тесным для такой силы. Зрение обострилось, позволяя разглядеть каждый бугорок на коже жабомордых. Инстинкты толкнули руку, шепча: «Сейчас. В него. Целься сюда».

Я рефлекторно подавил импульс, но инвокация Харвуд коснулась не только меня — два выстрела попали лягуху с рогами точно в колено и расцвели огненными вспышками. Словно в замедленном действии я видел, как он споткнулся, неловко махнул рукой, и в возникшее на секунду окно влетело три пули. Одна бессильно соскользнула по щеке, но две другие вошли точно в глаз.

Вспышка!

Лягух покатился по земле, воя и прижимая лапы с толстыми подушечками на концах пальцев к лицу. Остальные разразились негодующими воплями.

— К бою! — выкрикнула Харвуд и первая шагнула навстречу врагу.

Матросы, вдохновлённые её инвокацией, без малейших сомнений отбросили винтовки и с пугающей синхронностью воззвали:

— О Неистовый Бог Ветра, услышь! Даруй мне оружие и направь порыв! Да сметёт врагов моих твоей рукой!

К моему удивлению, у всех оказалось одно и то же божественное искусство. А вот оружие, вспыхнувшее в руках, отличалось: одному досталось копьё, другому — пара небольших топоров, остальным — сабли. Здоровяк Браун и вовсе выхватил из воздуха массивную гизарму.

Интересно, как он собирается махать ей в лесу?

Будто услышав мои мысли, лысый описал своим оружием широкий полукруг — лезвие прошло сквозь древесину без малейшего сопротивления… Под нарастающий шелест и треск два массивных ствола заскользили, открывая идеально гладкий срез. Их падение заставило двух лягух отскочить назад.

Тем временем Харвуд атаковала своего противника. Её шпага, пузырящаяся божественной силой, мелькнула размытым алым росчерком.

На секунду мне показалось, что она настрогает бедного лягуха на шаурму.

Звон-звон-звон! Звук ударов слился в одну сплошную стену!

Жабомордый парировал все удары голыми лапами, его татуировки пульсировали тусклым ядовито-зелёным светом, а двигался он даже немного быстрее Харвуд. Лэри доминировала только благодаря длине оружия, но чувствовалось: ей приходится прилагать для этого уйму усилий.

Матросы вчетвером набросились на другого лягуха.

Они явно действовали под влиянием умения Харвуд: слаженно, как хорошо смазанный механизм. Копейщики держались за спинами бойцов с саблями, атаки сыпались единой волной — одна за другой, не прерываясь.

Не помогло.

Жабомордый парировал первый натиск. Его татуировки вспыхнули — и он начал стремительно растворяться в воздухе. Даже моё чутьё внезапно засбоило, потеряв врага из вида.

Хруст — голова незнакомого матроса повернулась на сто восемьдесят градусов; его глаза удивлённо смотрели прямо на меня. Бух — второй отлетел, а его грудь уродливо деформировалась, вдавленная внутрь, как картонная коробка под сапогом. Бам — Браун каким-то образом парировал невидимую атаку древком своей гизармы, но сила удара заставила его сделать несколько шагов назад, едва не споткнувшись о торчащий корень.

Взревев, здоровяк двумя руками оттянул гизарму вбок, собираясь нанести мощный горизонтальный удар.

Я даже глазом не успел моргнуть, как лишился двух подопытных… то есть спутников, конечно. И с необычайной чёткостью осознал, что через секунду потеряю ещё одного… Какие-то жабы-каратисты убивали мои ценные образцы!

Не позволю!

Моё чутьё не видело врага — это правда. Но опыт сражений, в том числе и с невидимыми врагами, никуда не делся.

Мозг выхватил точку последнего удара, рассчитал траекторию жердины Брауна и определил три зоны вероятного нахождения лягуха. Револьвер пошёл вверх, пока глаза выискивали последний пазл этой сцены.

Покров из сухих листьев пошевелился, вдавленный невидимой ступнёй.

Выстрел — мгновенно, без раздумий, на одних инстинктах.

Точно в цель!

Браун сориентировался с похвальной оперативностью и тут же перенаправил удар в область появившейся замороженной лапы. Раздался тошнотворный хруст металла, разрубающего мясо и кости. Фонтаном ударила в воздух чёрная кровь, и две половины жабомордого, постепенно проявляясь, свалились на землю.

Здоровяк резко обернулся, выискивая, откуда пришла помощь. Но за его спиной стоял лишь я, и на лысой роже появилось выражение такого удивления, будто якорь внезапно заговорил.

С лёгким сомнением мне всё же продемонстрировали большой палец. Видимо, смысл этого жеста совпадал в обоих мирах.

Меня же больше интересовал другой вопрос: откуда хруст? Почему лезвие прошло через дерево, словно имело молекулярную заточку, а лягуха рубило, как свинью на забое? Дело в сопротивляемости? Или для призванного оружия есть принципиальная разница между мёртвой материей и живой плотью? А можно ли им вырезать кусок, например, крепостной стены, как лазерным мечом?

— Жатва, — вдруг раздался голос лэри Харвуд, вновь наполненный божественной силой.

Шпага в её руке прочертила сияющий полукруг.

Жабомордый попытался блокировать в верхней точке, но его лапу срезало, словно вся её сверхъестественная прочность в один миг испарилась.

Сияющая багровым дуга, точно серп, выстрелила вперёд.

Взметнулись комья земли, с треском начали крениться деревья — удар Харвуд создал широкую просеку на десятки метров вперёд.

Трудно судить, но мне показалось, что на морде лягуха застыло выражение абсолютного шока. Он словно никак не мог понять, почему защита внезапно дала сбой. А затем его тело с влажным хлюпаньем разделилось на две диагональные части.

Лэри сместилась в сторону, не позволив ни капле из ударившего фонтана крови попасть на свою форму.

Обойдя завал, два уцелевших лягуха наступали на Брауна, но здоровяк, образовав построение с выжившими матросами, готовился их встречать. Лэри Харвуд дышала тяжело, но ровно и уже сделала шаг в направлении подчинённых.

Исход второго акта лично у меня не вызывал сомнений. Я даже опустил руку с оружием, дабы актёры показали себя во всей красе.

— Кх-а-а… Кхак по-о-смели? Глаз великолепного Ррха-Гатра забрали? Вы — тру-у-упы. Все тру-у-упы! — внезапно раздался яростный голос с непередаваемым квакающим акцентом.

Лягух с рогами, получивший сразу две пули, медленно поднимался с земли. Его лапа с большими подушечками закрывала левую сторону морды. В щели между пальцами влажно поблескивала разорванная плоть. Серьёзная рана, но совсем не то, что ожидаешь увидеть после прямого попадания в глаз из здоровенной дуры.

Горловой мешок жабомордого внезапно раздулся до бледно-розового шара.

Пожарной сиреной взвыло чувство опасности. Рука рефлекторно взлетела — спуск. Целился в мешок, но урод успел заслониться лапой — бугристая кожа мгновенно покрылась льдом. Впрочем, я ожидал чего-то подобного и снова выстрелил, чуть сдвинув прицел.

Снова лапа!

Жабомордый двигал замороженной рукой, словно не испытывал ни малейшего дискомфорта. Ледяная корка трещала и осыпалась.

— Кро-о-о-а, — раздался низкий, вибрирующий звук.

Лягух раскрыл пасть, и я увидел ряд мелких, острых зубов.

А затем из глубины глотки вырвалась струя. Она ударила в землю и хлынула во все стороны — багровая, густая, как кровь.

Дым шипел, свистел, закручивался в тугие, маслянистые клубы. Меньше чем за удар сердца он захлестнул Брауна и остальных, подобно приливу.

— Отступаем! — раздался крик Харвуд.

Но даже она успела только развернуться.

Мир превратился в газовую камеру. Всё пространство заволокло вязкой, ядовитой мутью, лезущей в глаза, в нос, в горло. Я с трудом видел даже собственные руки. Воняло бензином с примесью битума.

Жжение устремилось по горлу в лёгкие и вспыхнуло кислотным огнём. Попытка задержать дыхание закончилась болезненным спазмом: яд проник в мышцы. Наполненный божественной энергией, он играючи преодолел концептуальность.

Костлявая хватка смерти сомкнулась на моём плече. С каждым ударом сердца отрава разливалась по телу. От финала отделяли считанные мгновения. В таких условиях уже не до маскировки. Мёртвым не нужны секреты.

«Сохранение здоровья»!

Распространение отравы остановилось. Слабость, боль в мышцах и проблемы с дыханием никуда не делись. Но теперь я хотя бы не умирал.

Нужно выбираться! Быстро!

Я уже дёрнулся прочь, как осознал, что больше не чувствую божественной силы Брауна и двух матросов. От них осталась только бледная, истаивающая тень. Мертвы — без всякого сомнения.

Мои образцы!

А где Харвуд?

Женщина ещё двигалась — медленно, пошатываясь, брела поперек линии распространения газа. К ней уже бежал мелкий лягух. И ядовитый дым ему совершенно не мешал.

Ну уж нет! Это женщина принадлежит мне! На данный момент она сильнейший известный пользователь божественной силы!

Тучное тело крайне неохотно меняло вектор движения. Кое-как, взрывая землю толстыми подошвами, я рванул к Харвуд.

Сгорел сарай — гори и хата.

«Сохранение равновесия и концентрации»!

Бежать сразу стало легче, появилась плавность и чёткость движений.

Я успел в последний момент: лягух уже настиг и прижал Харвуд к земле. Его длинные тонкие пальцы, напоминающие лапы паука, обхватили её шею и верхнюю часть груди.

— Не дёррргайся, человеечка. В-в-великий Ррха-Гааатра ж-ж-желает порррразвлечься.

Женщина явно была не согласна с такой постановкой вопроса и попыталась ткнуть жабомордного кинжалом. Лзвие бессильно соскользнуло по влажно поблескивающей коже.

Они так увлеклись борьбой, что моё появление, несмотря на топот, стало полной неожиданностью.

Или дело в том, что дым отлично гасит звуки?.. Неважно!

Лягух попытался вскочить, но я влетел в него всем весом.

«Сохранение формы»!

Мы свалились на землю. Липкие подушечки вцепились в моё лицо, пытаясь выдавить глаза.

Сюрприз, сука! Я даже не моргаю!

Сняв «Сохранение формы» с одной руки, я приставил дуло к тощему телу и нажал на спуск.

Прямоугольные зрачки расширились, из пасти вырвался булькающий вскрик. Его скрутило от боли, но он всё равно попытался выбить оружие.

«Сохранение формы и местоположения»!

Удар отскочил, будто наткнулся на стену.

Я тут же снял «Сохранение» со свободной руки и вцепился пальцами в здоровенный глаз с таким энтузиазмом, словно пытался вытащить драгоценный камень.

Жабомордый завопил, задёргался и, забыв обо всём, схватился за моё запястье, пытаясь освободиться.

Хрен там плавал!

«Сохранение формы и местоположения»!

Воспользовавшись моментом, я снова вернул подвижность руке с револьвером. На этот раз направил ствол точно в приплюснутую голову.

Выстрел!

Жабомордый конвульсивно дёрнулся и замер. Осталось лишь моё тяжёлое дыхание да шипение ядовитого дыма.

В ушах противно звенело, мысли ползли улитками, мышцы дрожали — я жутко вымотался. Со стороны могло показаться, что всё просто: включил одну способность, другую, бах-бах — и победа. На самом деле каждое переключение силы с такой скоростью выжигало мозг. В бою нет изолированных движений — в теле всё связано. Чтобы нанести акцентированный удар — особенно в туше Вандэя, где мышцы заплыли жиром, а суставы скрипели, как несмазанные петли — приходилось вкладывать всего себя, постоянно держа в голове множество факторов. Мозг едва не закипел.

Ладно, полежали и хватит.

Шумно выдохнув, я оттолкнулся от земли, поднялся, оглянулся и наткнулся на поражённый взгляд Харвуд. Женщина лежала на боку, сжимая в руке кинжал. Судя по позе, она пыталась доползти до места нашей возни с лягухом, но сил не хватило.

Сглотнув вязкую слюну, я сунул стихийник во внутренний карман и присел перед ней на колено.

— Пора отсюда убираться, лэри, — произнес и попытался закинуть её на плечо.

Спина и колени тут же противно заныли. Сил катастрофически не хватало. Даже жаль, что боль — это как раз здоровое состояние организма.

Кое-как выпрямился

— Шпага, — раздался слабый шёпот.

Да мать твою! Пришлось приседать и практически вслепую — мешала задница Харвуд — цеплять кусок металла кончиками пальцев.

— Мы только познакомились, а вы уже мной помыкаете, словно мы десять лет женаты, — обливаясь потом, проворчал я.

— Дебил, — раздалось в ответ.

А затем лэри вывернуло мне на спину, и пахла рвота отнюдь не цветами.

— Чудно, — процедил я без особых эмоций и побежал… вернее, поковылял.

Даже с «Сохранением равновесия» мышцам едва хватало силы, чтобы передвигать мою тушу вместе с ношей. Лэри вряд ли весила больше шестидесяти пять килограмм, но для тела Вандэя и это стало запредельной нагрузкой. Ещё и шпага эта идиотская!

Яд клубился вокруг, как жидкая медь — плотный, маслянистый. Я чувствовал, как его капельки оседают на коже, одежда становится влажной, тяжёлой. Видимость снизилась до минимума. Я с трудом разбирал путь. Если бы не «Сохранение равновесия», то весь мой героический забег окончился бы у первого же корня. Дым тёк, закручивался багровыми водоворотами. Все звуки вязли в этом аду — я с трудом различал собственные шаги и дыхание. Казалось, я вообще не двигаюсь, а завис на месте.

Внезапно Харвуд зашлась хриплым, влажным кашлем. Она содрогалась так, словно пыталась выплюнуть собственные внутренности.

— Да хватит дёргаться, — раздражённо прошипел я, с трудом удерживая стройное тело от падения. Понятно, что женщина себя не контролировала, но легче от этого не становилось.

Шаг. Ещё шаг.

Главное — не потерять направление. Из багровой дымки вынырнул чёрный силуэт дерева. Оттолкнувшись от него предплечьем, ощутил влажную, липкую кору, которая под давлением развалилась мокрой трухой.

Шаг. Ещё шаг.

Новое дерево. Да когда это кончится?..

Дым не менялся. Те же багровые клубы, те же силуэты, тот же хрип Харвуд над ухом. Деревья сменяли друг друга, как декорации в дрянном театре — одинаковые и бесконечные.

Вдруг по глазам резанул свет Прилива. Клочья дыма ещё тянулись за мной, но основная масса осталась позади жуткой стеной, удерживаемая божественной силой.

Свежий воздух ворвался в лёгкие. Я втянул его глубоко, до предела, и шумно выдохнул. На плече засипела женщина и зашлась новым приступом кашля.

— Дыши, не смей подыхать, — прохрипел я. — Только попробуй обесценить мои усилия.

— Не дождешься, — раздалось слабым голос в перерыве между кашлем.

После побега через багровую бездну казалось, что все испытания позади. Конечно, это было не так. Реальность быстро напомнила о себе: жабомордый с рогами сдвинулся с места и зашагал в нашем направлении. Рядом с главнюком семенил последний уцелевший лягух.

Да твою-то мать…

Глава 11

Выдохнув, я заковылял дальше.

Итак, какие у меня варианты?

Первый — сражаться. Весело…, но вряд ли чем-то хорошим закончится. Достаточно вспомнить, как жабомордый без малейшего дискомфорта принимал выстрелы на голую лапу. Если какой-то урон и проходил, то совершенно недостаточный. Да что там — ему две пули аккурат в глаз положили, а он бодрячком! Крепкий! Для меня нынешнего, у которого сильнейшая атакующая способность — это стихийник, это чересчур.

Второй — бежать. Тоже весьма сомнительная затея: я едва переставляю ноги с тушкой Харвуд на плече. От кого с такой скоростью вообще можно убежать? От похоронной команды? Да нет, вряд ли. От хромой черепахи? И то не факт.

Бросить Харвуд — тоже не выход. Во-первых, ради неё всё и затевалось. Во-вторых, не факт, что поможет: в теле Вандэя я в принципе так себе бегун.

Третий вариант, самый реалистичный из всех — уйти по воздуху. Вот только тогда Харвуд точно поймёт, что мои способности максимально далеки от божественного искусства. Провернуться всё чисто не получится: слишком много подводных камней. Мне даже неизвестно, пути какого бога следовал Вандэй и следовал ли вообще.

На первый взгляд, Харвуд была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на странности. Но я не обманывался: эта женщина умна, она поймёт. Мне и так придётся как-то объяснять свою устойчивость к ядам.

Мысли крутились, я продолжал тупо ковылять прочь. К счастью, главный лягух не торопился. То ли ждал, что мы свалимся от его яда, то ли наслаждался, загоняя нас, как диких зверей. В любом случае, его неспешность играла мне на руку. Сам себе я сейчас напоминал улитку, на которую смотрит голодная жаба. Один прыжок — и нет наглеца.

Мне нужен был план. Нормальный — не полагающийся на авось. Предусматривающий спасение Харвуд, а не разменивающий её жизнь на мою.

Эта женщина ещё не рассчиталась за своё спасение!

— Брось меня. Оставь шпагу — я постараюсь их задержать, — внезапно подала голос моя ноша. Её пальцы слабо уперлись мне в спину.

Я едва не споткнулся, услышав такое гениальное предложение. Вот уже не думал, что у этой дамочки внезапно проснётся комплекс героя. Или это она уже бредит?

— Ой да заткнись ты! Мешаешь!

Мои глаза метались по сторонам, а чутьё ощупывало окрестности.

Лес, камни, небольшой холм с пучками травы. Забраться наверх, а потом побежать вниз и попробовать сохранить скорость? Нет, не то — грех уже недовольно ворочается внутри.

Энергия демонов безгранична, но это не значит, что им нравится делиться. Особенно таким, как Удильщик. А я и так держу много точек фокуса («Сохранение здоровья» забирает больше всего внимания), если возьму ещё что-то — малейший взбрык твари, и система рухнет. А у меня в крови такая порция яда, что второго шанса уже не будет.

Вдруг в воздухе повеяло тухлятиной…

Демон!

На два часа, метров пятьсот, может чуть меньше. Хорошо замаскировался — значит, тварь опытная. Это хорошо…

Короткий миг колебания — и я меняю направление движения. В голове формируются намётки плана, но слишком многое зависит от пути греха. Идеально подошли бы гнев или апатия: и первый, и второй долго раскачиваются. Но и с остальными можно работать.

Проклятье! Лягух будто что-то почувствовал и сорвался на бег. Я же физически не мог шевелить своими окороками быстрее! Ещё и идиотская шпага мешается!

— Реликвия рода. Не смей бросать, — внезапно пробормотала Харвуд.

Я что, вслух говорил? Или эта женщина мысли читает? Жуть какая.

— Ты до конца жизни со мной не рассчитаешься, — огрызнулся, но сжал железяку крепче.

Шаг. Шаг. Шаг.

За спиной уже слышался хруст валежника под лапами преследователей.

Не успеваю! Никак! Ещё и шпага эта идиотская!

Аккуратно, чтобы не рассказывать будущим детям, откуда у папы появилась улыбка Джокера, вкладываю лезвие между зубами.

«Сохранение формы и положения»!

Освободившейся рукой выхватываю стихийник и стреляю. Не в преследователей — в демона. Ну, в его примерное местоположение.

На здоровенном, размером с «Камаз» булыжнике расцветают ледяные цветы попаданий. Ну же! Ты ведь не станешь это терпеть?

Яростный рёв!..

Музыка для моих ушей.

Из-за камня выпрыгнула пылающая тварь и без тени сомнений понеслась прямо на меня.

Пылающие глаза; языки пламени из мощной пасти, усеянной кривыми клыками; багровые узоры по всему телу, тлеющие изнутри; мощные передние лапы и грудная клетка — определённо, это был Гнев. Причём не в чистой форме, а в виде демонического зверя.

Иногда, когда обстоятельства складываются особым образом, демоны захватывают тела животных, а не людей. Это случается довольно редко, ведь искушать можно только человеческую душу, соответственно, и рост силы инфернальной твари сильно замедляется. Тем не менее, такие существа весьма опасны своей звериной силой и инстинктами.

Для меня же его появление — настоящий подарок судьбы. Демонические звери тупы, а одержимые Гневом — втройне. Нужно лишь всё правильно рассчитать и как следует его разозлить.

Правда, в барабане, согласно моим расчётам, осталось всего две пули. Что ж…

Я открыл огонь, не сильно выбирая, куда целиться.

Вспышки морозного тумана и снега раскрылись на шкуре зверя, но ледяной покров даже не успел до конца образоваться, как треснул и разлетелся от движения мощных мышц. Глаза демона полыхнули, оставляя огненный след в воздухе, а над узорами образовалось марево дрожащего воздуха и пара.

Сухо щёлкнул курок.

Не глядя, я сунул револьвер в карман сюртука. Взамен вытащил горсть зарядов. Дистанция до зверя стремительно сокращалась. Времени на сомнения не осталось. Я сжал кулак, перекатывая кристаллы в ладони.

Рванёт или нет?

В моём движении не было расчёта, только смутное ощущение и хруст — показатель того, что оболочка повреждена и стихийная энергия пришла в движение.

Пять метров.

Меня обдало жаром плавильной печи и вонью горелого мяса.

Четыре.

Я чувствовал воздух, который вырывался из его пасти.

Три.

Я резко дёрнул рукой, швыряя навстречу зверю горсть повреждённых пуль. Лишь бы сработало…

Полыхнуло!

Волна ледяного воздуха и колючего снега хлестнула по лицу. Видимость упала до нуля. Я бежал вперёд, не имея ни малейшего представления, что меня ждёт уже через шаг.

Тень. Оскаленные клыки. Разъярённые глаза, застывшие на мне. Толстый слой льда, покрывавший мощное тело.

Сработало!

Я перехватил шпагу обратно в руку и обогнул замороженную тварь по дуге. Шипение, похожее на звук капель, упавших на раскалённую сковородку, подгоняло лучше любого кнута. Лёд плавился! Быстро! Со свистом вырвавшейся струи пара оболочка треснула! И снова! Время утекало сквозь пальцы!

Я оставил между собой и демоном первое дерево. Второе. Куст.

За спиной раздался громкий треск. Мельком оглянувшись, я увидел, как ледяная корка на теле зверя пошла глубокими трещинами, из которых с рёвом и шипением вырывались струи пламени вперемешку с раскалённым паром.

Кажется, я его здорово разозлил.

И в этот момент на прогалину вывалились жабомордые.

— Ква-а-а?..

Лягухи, знакомьтесь — это Гнев. Гнев — это лягухи. Говорят, их ножки по вкусу, как курица.

Взрыв!

Лёд разлетелся на куски, а пышущая жаром тварь размером с легковушку бросилась на первое, что увидела. Пламя взревело, поднимаясь выше деревьев. Волна жара докатилась даже до меня, вызвав самодовольную улыбку. Сделал гадость — на сердце радость.

Отличительная черта Гнева заключается в том, что чем дольше он сражается, тем сильнее становится. Его несложно прикончить в первые несколько секунд боя, но если их упустить… мало никому не покажется.

Судя по грохоту, я раздраконил демона до впечатляющего уровня. За спиной забабахало, словно началось пиротехническое шоу. В каком-то смысле так и было.

Больше не оглядываясь, я принялся перебирать ногами в темпе вальса.

«Надеюсь, они займут друг друга надолго».

Револьвер перезаряжал прямо на ходу. Если бы не «Сохранение равновесия», точно бы грохнулся или уронил Харвуд.

Я не знал точно, как главный лягух шёл по нашему следу. Запах? Что-то вроде моего чутья? Или дело в яде, который циркулирует по нашим с Харвуд сосудам? Вернее, в капельках божественной силы, которые в нём содержатся? В любом случае, нужно убраться как можно дальше, пока он занят.

Лес редел. Камней становилось больше. Сам того не заметив, я оказался у подножия огромной сопки, которую отметил в первый день, и начал взбираться вверх.

Тело Харвуд обмякло, её руки обессиленно мотались из стороны в сторону. От кожи исходил лихорадочный жар, будто яд выжигал изнутри. С каждой минутой, с каждым преодолённым метром подъёма ей становилось хуже.

Сжимая зубы, я упрямо шёл вперёд и рыскал взглядом по сторонам. Во мне боролись два противоположных опасения. Остановиться слишком рано — победитель в схватке сможет нас найти. Идти слишком долго — Харвуд не выдержит. Не хотелось бы, чтобы мои усилия пропали зря.

Вдруг среди нагромождения серых камней мелькнул тёмный провал. Изнутри тянуло прохладой и сыростью, пахло мокрым камнем и прелой листвой — ни резкого аммиачного запаха, ни гнили, ни псины. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило: пещера могла уходить далеко под сопку. Стены покрывал сплошной покров мха. По опыту могу сказать, что хищники имеют привычку обтирать такие места, метя территорию. Цельный, нетронутый ковёр внушал надежду.

Я замер, внимательно прислушиваясь.

Ничего.

Только шум ветра, да дыхание Харвуд — частое, поверхностное.

И я решился. Вряд ли удасться найти более надежное укрытие, а женщине нужна срочная помощь.

Под ногами захрустела каменная крошка.

За входом громоздились острые графитовые обломки — крупные, свежие, с блестящими гранями. Похоже, потолок недавно рухнул, добавив пространства. Возможно, поэтому здесь нет хозяина? Кому захочется жить, постоянно ожидая падения камня на голову? Меня это тоже напрягало, но я успокаивал себя мыслью, что мы не задержимся здесь надолго. Статистически, вероятность угодить под обвал крайне мала.

Света хватало едва ли метров на пять, дальше начиналась сплошная темнота. Рюкзак остался на месте боя, так что у меня даже спичек не было, чтобы создать хоть какой-то источник света. Пришлось пробираться буквально на ощупь, носком правой ноги внимательно изучая путь, и только потом приставляя к ней вторую.

Я не стал уходить далеко от входа. Обнаружив более-менее ровное место, очистил его от мелких камешков и аккуратно уложил лэри. Коснулся её лба и поморщился: она не горела — пылала.

Харвуд дрожала: то мелко, то почти зубодробительной тряской. Одежда была влажной и липкой… Яд! Он осел на нас обоих в облаке и теперь продолжал впитываться через кожу. Женщину требовалось раздеть — аккуратно, чтобы не размазать отраву ещё сильнее.

Пряжка ремня сопротивлялась так, словно до последнего пыталась защищать честь своей владелицы. Следом за полоской кожи с ножнами отправился мундир. Затем я столкнулся с неожиданным препятствием — корсетом. Из-за темноты никак не получалось нащупать, как он застёгивается. Каким-то чудом нашёл шнуровку на спине, вытащил нож из крепления на поясе и срезал её. Стоило сорвать это жёсткое чудовище — кажется, в него даже металлическую пластину вставили — как лэри сделала глубокий вдох. Удивительно, как она в нём вообще сражалась. Или это вместо бронежилета?

Под корсетом обнаружилась сорочка из тонкой ткани — насквозь мокрая, липкая, пропитанная потом и ядом. Её пришлось срезать, чтобы не размазать отраву по лицу и волосам.

После мучений с верхом, я думал, что с низом проблем не возникнет. Хрен там! Ботфорты — без проблем. А вот кожаные штаны — ни в какую. Тот, кто пытался стянуть с девушки узкие джинсы, хорошо поймёт, через какие мучения мне пришлось пройти. Только кожа облегала бёдра ещё плотнее и намертво прилипала. Сделав несколько безрезультатных попыток, я понял: не выйдет. Пришлось резать. Кожа поддавалась тяжело, неохотно. Ещё и лэри, не приходя в сознание, неожиданно начала отбиваться. Её вялые подергивания не могли меня остановить, но мешали.

— Да угомонись ты, — раздражённо прикрикнул я, скатывая тонкие чулки по длинным ногам.

Последними снял панталоны и бросил липкую тряпку в кучу к остальным вещам. Женщина передо мной осталась совсем голой, впрочем, я едва различал её контуры в этом мраке. Она лежала на прохладном камне… не слишком полезно для здоровья, но сейчас даже хорошо: поможет сбить жар.

Вытерев пот со лба, почувствовал ту же липкую плёнку. Мне она не мешала благодаря «Сохранению здоровья», но наверняка испарялась. Воздух в пещере стоял тяжёлый, так что рассчитывать на хорошую естественную вентиляцию не приходилось.

Аккуратно повернув лэри на бок, чтобы она не захлебнулась, если организм опять взбунтуется, я схватил её вещи в охапку и выскочил из пещеры. По глазам резанул красный свет Прилива. Сразу сработала концептуальность, и зрение адаптировалось. Забавно, что к темноте я привыкал гораздо дольше.

Мне не нравилась идея оставить Харвуд в одиночестве. Пещера хоть выглядела необитаемой, но без крупных хищников могло случиться всякое: змеи, мелкие животные, внезапная остановка сердца или дыхания. Но другого выхода не было. Сила Удильщика работала только на меня, и единственное, чем я мог помочь женщине, — это оказать первую помощь. А для этого требовалась вода.

Естественный путь детоксикации организма после отравления — это печень и почки. Первая связывает, вторые выводят. Соответственно, чем больше питья, тем быстрее идёт процесс. Главное, чтобы печень не отказала в процессе.

Часть токсинов выходит с потом. Здесь помогут обтирания.

Ручей протекал неподалеку — я видел его во время подъема. Осталось решить, в чём нести драгоценную влагу, ведь все нормальные ёмкости пропали вместе с рюкзаком. Ладони? Скрученный лист лопуха? Сапоги? Вряд ли лэри оценит, но кого это волнует. По уму, воду следовало бы прокипятить. Жаль, что спичек нет…

Мой взгляд упал на вещи Харвуд. Вряд ли она разводила огонь с помощью инвокаций, верно?

Быстрый осмотр.

Бинго! Во внутреннем кармане мундира я нашёл металлический прямоугольник, до боли напоминающий бензиновую зажигалку. Большим пальцем откинул крышку, чиркнул колесиком, и фитиль вспыхнул ровным язычком пламени.

Отлично!

Осталось придумать, в чём кипятить. Ботфорты?.. Нет, они смазаны какой-то пропиткой — то ли для блеска, то ли для лучшей водонепроницаемости. На глаза попались ножны для шпаги. Сдавил в руке, заглянул внутрь — металл. Кожа только сверху, для красоты. Чудно. Воды влезет от силы полкружки, но лучше, чем ничего. Или рискнуть и дать Харвуд напиться сырой, зато вволю? Ручей-то скорее всего родниковый…

Так и не приняв окончательного решения, я рванул вниз по каменистому склону. Деревья здесь росли реже, чем в лесу у подножия, и идти было легче. Видимость составляла примерно сорок метров, не считая кустов, упавших деревьев и оврагов.

Ручей журчал и плескался, с шипением разбиваясь о торчащие булыжники. Несмотря на быстрое течение, его глубина едва доходила мне до голени. Сквозь кристально прозрачную воду отлично просматривалось чистое галечное дно.

Я опустил в поток ладони. Кожу обожгло ледяным холодом.

«Сохранение температуры».

Дискомфорт исчез, и я принялся тщательно оттирать липкую плёнку с рук и лица. Затем зачерпнул воды и выпил. Вкус оказался хороший: пресный, без горечи или металлических ноток, в меру жёсткий.

Первыми промыл ножны. Сначала снаружи, с помощью крупного песка, который нашёл у берега, а после прополоскал изнутри. Затем ту же операцию проделал с ботфортами Харвуд и собственными сапогами. Посмотрел на гору одежды и хмыкнул. Натуральные, пористые ткани отлично впитали яд, так что вряд ли их получится просто прополоскать. Сейчас время стоило дорого, так что я просто засунул тряпки в воду и придавил камнями. Надеюсь, течение вымоет хотя бы основную часть токсина.

Свои шмотки присоединил к вещам Харвуд. Оставил только кальсоны, чтобы не трясти хозяйством, портянки, которые планировал использовать вместо тряпок, и пояс, чтобы носить на нём нож, револьвер и мешочек с остатками стихийных зарядов. Последних, к слову, после перезарядки осталось совсем мало. Тот бросок в морду Гнева ощутимо просадил мои запасы.

К пещере я вернулся, неся в руках ножны и сапоги с водой. Моей подопечной стало хуже: она металась в бреду, перевернувшись обратно на спину. В воздухе пахло болезненной кислинкой.

— Нет… Эрик, не уходи… Мама… Папа… — шептали сухие губы.

Я не стал прислушиваться к тому, что она несёт. Вооружившись портянкой и ботфортом, принялся обтирать стройное тело. Действовал методично, внимательно, стараясь не думать о том, что всё это бесполезно. Когда перешёл на правую руку, вдруг понял: что-то не так.

Осознание пришло не сразу.

Она замолчала! Я держал её запястье и не чувствовал пульсации! Сердце не билось!

Прижав пальцы к сонной артерии, попытался нащупать хоть что-то.

Глухо!

Но она дышала. Пусть хрипло, поверхностно, но дышала.

— Да твою мать!

Основание ладони легло в центр её груди, вторую руку положил сверху, сцепил пальцы в замок.

— Не смей подыхать.

Грудина поддалась под моим давлением.

И ещё раз!

Я считал про себя. Сто нажатий в минуту — чуть быстрее, чем тиканье часов. Её дыхание сбилось, но я не обращал на это внимания. Главное — запустить сердце.

Делаю паузу, чтобы проверить сонную артерию.

Тишина.

Мысли метались, как крысы в горящем подвале.

Сердце остановилось, но дыхание в порядке. Значит, дело не в недостатке кислорода. Спазм сосудов? Нет, проблема в яде. Значит, массаж сердца не поможет. Я просто оттягиваю смерть.

Внутри Харвуд горячий металл её божественной силы пытался бороться с маслянистой тиной и проигрывал. Мои усилия ничего не решали.

— Ну уж нет. Это теперь дело принципа.

Моя Воля вонзилась в центр лягушачьей силы. Я понятия не имел, как способности демонолога повлияют на эту дрянь. Но если ничего не сделать, Харвуд точно умрёт. Стоило хотя бы попытаться.

Цепи Воли вгрызлись в облако тины. Каждый миллиметр давался с полным напряжением сил. Ладони пекло, как над костром. Жар нарастал. Боль — тоже. Такое чувство, что пальцы начали обугливаться.

Но я всё равно продолжал давить.

Ещё чуть-чуть. Мне не нужно всё — достаточно вытащить основной ком из области сердца.

И я потянул.

Воля задрожала.

«Сдайся. Не мучай себя. Кто тебе эта девка? Она всё равно сдохнет. Брось».

— С-сука — закричал я, продолжая упорно тянуть.

Кусок тины выходил с тошнотворным хрустом. Неприятное гнилостно-зелёное сияние с трудом покидало грудь Харвуд. Я брезгливо отбросил его в сторону. Комок пару мгновений парил в воздухе, а затем распался.

Когда шар окончательно покинул тело, Харвуд вздрогнула и замерла. Её грудь перестала вздыматься.

Я смотрел на неё и не верил. Как так? Я же всё сделал. Её сила определенно побеждала остатки энергии жабомордого.

— Какого хрена ты не дышишь! — выругался я и зажал ей нос. Открыв рот второй рукой, с силой вдохнул воздух в её легкие.

Словно последний камешек упал на невидимые весы.

Грудная клетка женщины поднялась — вдох!

Мои пальцы метнулись к сонной артерии.

Тук.

Слабый, неровный, но это был удар.

Глава 12

Огненный зверь пал, не устояв перед мощью великолепного, как предпочитал думать о себе Ррха-Гатра, кроакса.

— Сильный зверь, владыка. Достойная добыча, кро-о-а, — произнес подошедший Гракт.

Младший весь бой простоял в отдалении, не посмев вмешиваться в схватку костяного гребня. Это было правильно. Вся добыча, вся слава, всё благословение Богов должны доставаться сильнейшему — таков закон Племени.

Ррха-Гатра положил лапу на череп зверя и резко повернул. Раздался влажный хруст позвонков, сопровождаемый щелчками разрываемых связок. С чавкающим звуком плоти и треском лопающейся шкуры кроакс оторвал голову зверя.

— Повешу у себя в хатте, — довольно заявил он.

— Впечатляющий трофей, — с уважением заметил Гракт.

Самодовольно раздув горловой мешок, Ррха-Гатра вбил в череп стальной штырь и прицепил добычу на пояс. Его переполняла сила — Боги достойно вознаградили своего потомка за славную битву. Ещё несколько подобных противников, и он получит право добавить к своему имени третью приставку. Тогда даже недоступная Тха-Зи-Миира почтёт за честь завести с ним потомство. Он уже предвкушал, как пригласит её на совместное купание и прямо там, в омуте…

— Что будем делать с обезьянами? — спросил Гракт, бесцеремонно вмешиваясь в мысли командира.

Настроение Ррха-Гатра мгновенно испортилось. Его глаз уже восстановился, но позор потери останется с ним надолго. Даже победа над порождением Проклятья не сотрёт это пятно до конца. Он настолько вышел из себя, что использовал «Облако Лумы», хотя приберегал его для обезьяньего лагеря. Теперь ему придётся ждать целые сутки, пока Боги позволят использовать сильнейшее умение снова.

— Они сбежали. Я не вижу их следа, — неохотно поделился старший.

— Пу-така! — выругался Гракт, топнув ногой.

«Ещё какой», — со злостью сжал кулаки Ррха-Гатра.

Он планировал разделаться со всеми обезьянами за один раз, но человеческая самка оказалась неожиданно сильна. Ему даже пришлось использовать дар, за который его удостоили права на вторую приставку к имени, чтобы наверняка её захватить. И что? Ввак не только её упустил, но и каким-то образом умудрился сдохнуть. Тупой пу-така!

Ррха-Гатра уже забыл, что и сам упустил беглецов, привычно свалив вину за провал на мёртвого подчинённого. Всё о чём он жалел — это об утраченной возможности позабавиться с обезьянкой.

Широкий язык жадно облизал ротовую складку.

Конечно, с точки зрения Ррха-Гатра, человеческие самки и рядом не стояли с настоящими женщинами. Зато с ними можно было творить всё, что в голову придёт. Даже их уродливые волосы отлично подходили для того, чтобы наматывать их на пальцы. Что бы он не выдумал, ему бы и слова не сказали: это из-за людишек на Племя пало Проклятье, а потому они заслужили всю боль мира.

Эта человечка выглядела достаточно сильной, чтобы долго развлекать даже воина уровня костяного гребня. Возможно, если бы он подарил её Тха-Зи-Грону (отцу Тха-Зи-Мииры), тот в будущем смотрел бы на него более благосклонно.

Внутренности свело от разочарования.

— Уходим, — приказал Ррха-Гатра.

— А если обезьяны расскажут о нас остальным? Может, стоит поискать следы? Они не могли далеко уйти, — предложил Гракт.

— Ты усомнился в силе моего яда? — прищурившись, посмотрел на него старший кроакс. Его горловой мешок угрожающе завибрировал.

Гракт тут же сделал шаг назад и опустил взгляд.

— Ни на каплю, великолепный Ррха-Гатра. Вам же понравилась эта самка, вот я и хотел отыскать её для вас…

Костяной гребень посверлил подчинённого взглядом, а затем его язык мазнул по недавно повреждённому глазу.

— Без моего противоядия она уже мертва, — произнес он. — Толстая обезьяна слишком слаб, чтобы выбраться самостоятельно. В нём есть что-то странное, раз он смог устоять после «Облака Лумы», но это место его прикончит.

— Наверняка воспользовался каким-то механизмом, — поддакнул Гракт.

Оба кроакса презрительно квакнули.

В их мире только сила заслуживала уважения. Лишь такие слабаки, как обезьяны и им подобные, выдумывали для себя костыли. Их Боги были слабы и ущербны. Настоящая сила заключалась в теле, в верных товарищах и несгибаемом духе.

Неудивительно, что человеческая Империя пала.

***

На лужайке перед домом неспешно прогуливались десятки людей из самых влиятельных родов королевства. Молодые девушки беззаботно щебетали, стреляя глазками в благородных юношей. Солидные мужчины во фраках, накрахмаленных рубашках, жилетках и белых лайковых перчатках обсуждали политику и биржевые сводки. Дамы в роскошных платьях из шёлка снежного мотылька и бархата, сверкая золотыми украшениями и драгоценными камнями, точили языки, не забывая улыбаться.

Рекой лились игристые и сладкие вина, звенели бокалы. Оркестр выводил приторно-сладкую, лиричную мелодию. Сотни фонарей изгоняли ночь за стены Харвуд-холла. Нанятые актёры ходили среди гостей, отыгрывая короткие сценки из мифов.

Мейв стояла в темноте своей комнаты, вцепившись в подоконник до побелевших пальцев. Она помнила этот день так, словно он был вчера. Она знала, что произойдёт дальше. Но почему-то не могла заставить себя пошевелиться, лишь наблюдала расширенными от ужаса зрачками.

Вот в компании молодых парней вспыхнула ссора. Юноша с резкими, почти ястребиными чертами лица схватил за грудки изящного блондина с лицом ангела. Друзья бросились их разнимать, но слишком поздно…

— Дуэль! Род Харвуд ответит за это оскорбление, — надменно произнёс красавец, небрежно поправляя рубашку.

— С удовольствием! Я вобью эти слова тебе в глотку! — вырывался из хватки двух друзей брюнет, не желая успокаиваться.

Мейв дрожала… то ли от холода, то ли от ужаса. Платье из красного, цвета Харвудов, шёлка душило её, сдавливая тонкую талию корсетом из костей Облачного Змея.

— Не уходи, Эрик, — прошептала она побелевшими губами.

Но брат не услышал. Совладав с гневом, он освободился от рук друзей, и, горделиво задрав подбородок, зашагал к площадке для дуэлей. Его пальцы стискивали рукоять до боли знакомой шпаги.

Мейв следила за каждым шагом брата. Она знала: стоит ему свернуть за край зелёного лабиринта, как он навсегда исчезнет из её жизни. И не могла пошевелиться. Почему? ПОЧЕМУ?

Её взгляд с отчаянной надеждой забегал по лицам гостей. Наверняка кто-то из них остановит разгорячённых людей от глупой дуэли. Может…

— Папа… — прошептала она, посмотрев на маркиза Харвуд.

Мужчина в багровом фраке с вышитыми чёрными рунами, с седой бородой, усами и впалыми щеками беседовал с Лордом Греймоур. Вот его глубоко посаженные серые глаза нашли спину старшего сына…

Мейв замерла, боясь спугнуть удачу. Кажется, она даже перестала дышать.

«Останови его. Пожалуйста, останови», — отчаянно звучало у неё в душе.

Но отец лишь что-то сказал своему собеседнику и жёстко усмехнулся. Тот рассмеялся.

Взгляд Мейв метнулся к фонтану, где женщины собрались вокруг безупречной лэри. Густые каштановые волосы волной спускались на её плечи, золотая тиара сверкала драгоценными сапфирами, винного цвета платье из тяжёлого бархата облегало идеальную фигуру и стоило целое состояние. На руке лэри непринуждённо держала горжетку из огненной куницы, зверя Потока уровня Вожака. Глаза хищника заменили крупными рубинами.

— Мама… — прошептала девушка.

Но лэри Роуз не интересовалась скучными мужскими делами. Она не сомневалась, что могущественный супруг решит любую проблему, если та возникнет, и полностью сосредоточилась на роли хозяйки вечера. Лэри кружили вокруг неё, как мотыльки вокруг свечи. Поддержание репутации, имя рода, связи, положение — вот, что её волновало.

И сердце Мейв разлетелось на куски.

Она видела, как спина брата исчезает за углом зелёного лабиринта. Мир покачнулся. По сосудам зазмеился смертельный холод. На грудь вдруг опустилась тяжесть горы, мешая нормально дышать. Слабость, боль, злость, разочарование, ненависть — всё смешалось в бурлящее ядовитое варево.

А затем небо разбилось.

Осколки ночного свода посыпались вниз, обнажая кроваво-красную трещину, от которой смердело демонической энергией.

С тяжелым звоном из пролома показались титанические цепи из чёрного металла с пылающими багровыми рунами. Словно кара Богов, они с грохотом врезались в землю. И там, где металл касался материи, реальность начинала распадаться серыми хлопьями.

Первым исчез отец. За ним — мать. Все эти напыщенные аристократы пытались бежать, но неизбежно обращались пеплом. Дом… фонтан… фонарики… бутылки игристого — всё обращалось в ничто. Последним цепи забрали проклятый лабиринт, за которым исчез брат, после чего втянулись обратно в пролом.

Трещина закрылась.

Мейв осталась одна посреди холодной тьмы. Обняв себя за плечи, она закрыла глаза и попыталась сжаться в комок, стать как можно меньше и незаметней.

Вдруг её губ коснулось что-то тёплое. Это чувство…

Её поцеловали!..

Кто посмел?!

Тьма взорвалась, растерзанная кровавыми полосами силы Бога Войны.

***

За первым ударом последовал второй, третий. С каждым толчком сердце Харвуд словно просыпалось, возвращаясь к привычной ровной работе. Уверенная, мощная пульсация ритмично отдавалась в сонной артерии. Грудная клетка женщины высоко поднималась, наполняя лёгкие кислородом.

Кризис миновал.

Я чувствовал, что сила Харвуд окончательно подавила тину жабомордого. Яд потерял львиную долю опасности и теперь вряд ли угрожал жизни. Слабость, спутанность сознания, тошнота, головная боль — всё это обязательно будет, но организм, усиленный божественной энергией, справится.

Внезапно в голову пришла идея.

Инвокаторы! — вот какое название подходит пользователям божественной энергии. Так будет и короче, и понятней.

Я выпрямился и прогнулся назад, разминая напряжённые мышцы. Выдохнул.

— Ты не подумай, это не благотворительность. Тебе придётся отработать каждую каплю моего пота.

Вести беседу с бессознательным телом — не самое рациональное занятие. Что сказать… профессиональная деформация. Разговор с самим собой помогает мне сосредоточиться, оценить ход эксперимента или увидеть упущенную возможность.

— А если я откажусь? — внезапно раздался слабый голос.

Она уже очнулась? Быстро! По всей видимости, у инвокаторов тоже есть подобие концептуальности. Ничем другим не объяснить такое стремительное восстановление после инфаркта и краткосрочной остановки дыхания. У меня аж зубы зачесались, так захотелось разобраться в этом механизме защиты.

— Вы этого не сделаете, лэри Харвуд. Ваше благородство не позволит, — усмехнулся я, ничем не показывая своего удивления.

Женщина долго не отвечала. Мне даже показалось, что она снова потеряла сознание. Уже хотел наклониться, чтобы проверить её состояние, как раздался голос:

— Почему я голая? — за её показным спокойствием отчётливо слышалось напряжение.

Так вот, значит, почему она внезапно замолчала. Что ж, её можно понять.

— Это из-за яда. Он пропитал всё, так что пришлось вас раздеть и обтереть. — Я мягко улыбнулся, хотя женщина вряд ли могла видеть выражение моего лица.

— Ты меня поцеловал, — Харвуд не спрашивала, а констатировала факт.

Мне не нравилось, какое направление приобретает диалог. Это больше походило на допрос, чем на благодарность за спасение.

— Технически, это была сердечно-лёгочная реанимация, — пожал плечами я и уловил движение. Кажется, Харвуд попыталась посмотреть мне в глаза.

— Никогда о таком не слышала, — её голос звучал ровно, без эмоций. Мне оставалось только гадать, о чём она думает.

— Вы не дышали. Что мне, по-вашему, оставалось делать? — огрызнулся я, скрестив руки на груди.

Пещеру окутала вязкая тишина.

— Где моя шпага? — раздался внезапный вопрос.

Я даже немного растерялся. Пришлось вспоминать, куда подевал неудобную железку. До пещеры точно дотащил. А потом?

— Должна валяться где-то здесь.

— Дай, — мгновенно прозвучало требовательным тоном.

— А волшебное слово? — Она не могла видеть, но моя бровь насмешливо изогнулась.

Харвуд больше переживала об оружии, чем об одежде, и это многое о ней говорило.

— Быстро.

Громко хмыкнув, я попытался разглядеть в окружающем мраке хоть что-то. Как назло, каждый второй камень напоминал очертаниями гарду. Пришлось напрячься и восстановить картину.

В голове мелькнул невнятный образ. Вот я ногой очищаю поверхность от камней, хочу положить на неё бессознательное тело, но для этого нужно две руки. Небрежно отбрасываю шпагу и… она откатывается к большому камню.

Собственно, там я её и нашёл.

— Ваше оружие, — не скрывая раздражения, я вложил эфес прямо ей в руку.

Тонкие пальцы мгновенно вцепились в холодный металл. Мне даже показалось, что её дыхание неуловимо изменилось.

— Вижу, вы уже в порядке. Займусь костром, — сообщил я, разворачиваясь к выходу из пещеры. — Кстати, — обернулся, — добро пожаловать обратно в мир живых, лэри Харвуд.

Уже у самого выхода меня догнал голос:

— Зови меня Мейв.

Я не стал отвечать. Не потому что испытывал сложности с подбором правильных слов, а позволяя ей сохранить иллюзию контроля. Приходилось мне работать с похожими дамочками: они бы продолжали делать вид, что всё идёт ровно по их плану, даже оказавшись у школьной доски без штанов. Именно штанов, ведь юбки и платья они не носили.

— Ха, — устало выдохнул я. — Сколько мороки.

Стоило покинуть пещеру, как в лицо, взъерошив волосы, ударил порыв ветра. Половину неба закрывали непонятно откуда набежавшие тучи. Неприятно. Мне-то ничего, благодаря до сих пор висящему «Сохранению тепла», а вот Харвуд может заработать переохлаждение, если начнется дождь.

Да и вообще с лэри нужно было что-то решать: из камней хреновая кровать — это очевидно. Нельзя её так оставлять… Значит, сделаю лежанку. Что-то вроде той, которая осталась в лагере, только без плаща.

Ещё был нужен костёр. Это и тепло, и кипячёная вода, и свет, и, в перспективе, горячая еда. Правда, организм лэри после отравления вряд ли оценит грибы или жареное мясо, а варить лёгкие бульоны нам не в чем. Или тело инвокатора всё-таки справится?.. Посмотрим.

Раз уж я научился Волей влиять на божественную силу, то первым делом подавил враждебную энергию в собственном теле. Без поддержки Света концептуальность с лёгкостью нейтрализовала яд, и самочувствие резко скакнуло вверх.

«Сохранение здоровья» потеряло актуальность, так что я не стал раздражать Удильщика и снял его. Возможно, стоило наоборот спровоцировать демона и поставить его на место, но место и время не располагало.

Выдохнув, я принялся за бытовые дела. Начал со сбора веток: прямые и ровные пойдут на лежанку, остальной валежник — в костёр. Выбирал только сухие и, учитывая возможную непогоду, брал с запасом. Всю добычу сносил в пещеру, за большой камень, чтобы куча не бросалась в глаза со стороны.

После очередной ходки каждый раз выдвигался в новом направлении, чтобы заодно разведать окрестности. Не то чтобы я собирался задерживаться здесь надолго, но мало ли… Не стоило забывать, что по нашему следу могла прийти погоня. Я не слишком в это верил — времени прошло уже порядочно — но и не сбрасывал со счетов окончательно.

Моё чутьё работало на полную. Я останавливался и принюхивался чуть ли не каждые десять метров, словно дикий зверь. Способность работала на другом принципе, но именно концентрация на запахах позволяла максимально расширить её диапазон.

И это принесло плоды… правда, не совсем такие, какие хотелось бы.

Опасность. Она была всюду. Какое бы направление я ни выбрал, в итоге натыкался на характерный запах. Демоны были везде! Даже удивительно, как мне удалось забраться так высоко, ни с кем не столкнувшись. Или мелочь распугал бой между Гневом и жабомордым? Вполне себе версия.

В любом случае, я не стал привлекать к себе внимание и разворачивался, как только появлялись первые отголоски тухлятины. По отдельности демоны не представляли угрозы, но вместе… Как известно, толпою гасят даже льва. А я может и крут, но слегка не в форме, да ещё отягощён одной раненой особой. И вообще, нормальные герои всегда идут в обход.

Когда я добрался до реки, то влил себя столько воды, что хватило бы заполнить небольшую бочку — прямо до тошноты. Всё ради того, чтобы ускорить выведение продуктов распада яда из организма. Тут же полил кустики неподалеку.

Проверка одежды принесла сплошное разочарование: маслянистая плёнка и не думала отмываться. Скорее всего, у яда оказалась жирорастворимая основа и его было практически невозможно удалить обычной водой. Мои попытки отмыть Харвуд в лучшем случае стёрли внешний слой, но поры всё равно остались забиты ядом. Здесь требовалось мыло или хотя бы горячая вода.

Ветер крепчал, нагоняя всё больше тяжелых туч. Красное солнце Прилива с трудом пробивалось через облачный покров. Темнело. Упали первые тяжёлые капли.

Когда возвращался, заметил на огромных серых валунах шикарный ковёр из мха. Потрогал рукой — практически сухой, мягкий, упругий. Это была великолепная заготовка под матрас! Сдирал его длинными пластами, складывал в стопки и бегом уносил к пещере.

Я успел сделать три ходки до того, как небо прорвало. Ливень обрушился с глухим, нарастающим шумом. Завыл ветер, сгибая деревья. Упругие струи хлестали по камням, выбивая барабанную дробь. Мир потерял очертания, растворившись в сплошной серой пелене.

Не желая мокнуть понапрасну, я мгновенно нырнул в пещеру. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Кстати…

— Мейв, ты там ещё живая? — поинтересовался в темноту.

С волос капало, так что я провёл по ним рукой, стряхивая лишнюю влагу.

— В порядке, — раздался слабый ответ.

— Ну и чудно. Сейчас сделаю лежанку, и можно переезжать.

Молчание. Я принялся за дело, как вдруг…

— Но я же голая… — в её голосе послышались нотки неуверенности.

Глава 13

Я удивлённо повернулся на звук.

Это что, стеснение? Неожиданно. В смысле, для обычной женщины такое поведение вполне в рамках нормы, но не для профессионального военного. Для последнего в теле нет ничего сакрального. Сложно сохранить какой-либо пиетет перед физиологией, на регулярной основе выпуская кишки. Любая рана — это кровь и боль, чужие прикосновения и медицинская помощь. Тело — это инструмент, ресурс, отлаженный механизм. В полевых условиях стеснение быстро отступает перед необходимостью выжить и выполнить задачу.

Получается, я её неверно оценил. Меня ввела в заблуждение показная суровость, военная форма и сдержанная реакция после пробуждения.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды.

— Не поверишь, но я в курсе, — произнёс я вслух. — В конце концов, я сам тебя и раздевал. Вот этими самыми руками. — Подняв ладони, пошевелил пальцами, хотя и сомневался, что женщина могла увидеть моё движение. Впрочем, кто знает, как влияет на тела инвокаторов их сила.

Мысленно я оставил напоминание, чтобы обязательно это проверить.

— Забудь. Навсегда. Иначе я не посмотрю, что обязана тебе жизнью, — потребовала Мейв.

Её голос звучал строго, даже грозно, но в нём всё равно слышалась тихая мольба. Это выглядело так по-детски наивно, словно мокрый котёнок шипит и показывает коготки. Мои губы невольно разъехались в улыбке.

— Я к тому, что поздно стесняться. Обещаю не смотреть, если тебе станет от этого легче.

— Исключено, — отрезала она. — Мне и здесь комфортно. Когда вернёшь одежду, я сама смогу встать.

Меня всегда раздражали нелогичные, продиктованные эмоциями поступки. И ладно в бою: там не всегда есть время взвесить ситуацию. Но в спокойной обстановке в чём проблема подумать головой?

— Я приложил слишком много усилий для твоего спасения, чтобы молча смотреть, как ты гробишь результат из-за гордости, — я старался говорить спокойно, но раздражение всё равно прорывалось. — Так что у тебя есть два варианта: ты перебираешься на своих условиях, или я перетащу тебя лично.

— Только попробуй подойти. Убью, — угрожающе прошипела женщина.

— Оставь пустые угрозы для кого-нибудь поглупее. Лично я сильно сомневаюсь, что ты даже встать сможешь, не говоря уже о чём-то большем, — фыркнул я в ответ. — Так что мне в любом случае придётся тащить тебя на руках.

От моей грубости она на мгновение онемела. Подозреваю, что с благородной лэри никто так не разговаривал с самого… да никогда не разговаривал.

— Нет. Я запрещаю. Если в тебе осталась хоть капля чести, не смей ко мне приближаться. — Из глубины пещеры донёсся звон шпаги и звуки возни. Кажется, лэри пыталась подняться… без особых успехов.

Я не стал ей мешать и продолжил сборку лежанки. На второй раз процесс шёл ощутимо бойчее: и ветки ложились одна к одной, не разъезжаясь, и мох послушно укладывался пухлым слоем, без разрывов и бугров. Да и в целом конструкция выглядела гораздо лучше — почти приличное ложе.

Что ж, а теперь неприятная часть.

Харвуд нашлась на прежнем месте. Она тяжело дышала, но всё, чего ей удалось добиться — это перевернуться на бок. Тем не менее, её рука крепко сжимала шпагу, а глаза пылали в темноте, как раскалённые угли. Я даже на секунду притормозил, заподозрив, что в женщину каким-то образом вселился демон Гнева. Но нет — это была её собственная сила.

— Ты пожалеешь, — прошипела она, вызвав тяжёлый вздох с моей стороны.

— Не веди себя как ребёнок, Мейв.

— Лэри Харвуд. Я забираю у тебя право называть меня по имени.

Я не счёл нужным продолжать этот бессмысленный спор. Просто закатил глаза так, что, кажется, увидел собственный затылок.

Поднимая обнажённую женщину на руки, я до последнего ждал какой-нибудь глупости, вроде попытки ткнуть шпагой, инвокации или хотя бы ожесточённого сопротивления. Однако, к моему удивлению, лэри вела себя сдержанно, словно заранее приняла бесполезность сопротивления и не собиралась унижаться ещё сильнее. Она даже не стала угрожать, лишь в пылающих глазах читалось обещание страшной мести.

Я думал встретить стальные жгуты мышц с минимумом подкожного жира, однако на ощупь Мейв оказалась мягкой, почти нежной. Под военной формой скрывалась красивая подтянутая фигура, высеченная из гладкого белоснежного мрамора, словно античная статуя. И пусть Харвуд не могла похвастаться выразительностью пропорций, скорее напоминая гибкую иву, это только придавало её образу завершённости. Она не выглядела, как тощая девчонка или излишне спортивная дама. Изящные линии, плавные изгибы дышали выразительной женственностью…

Короче, я бы такую красотку с удовольствием взял штурмом.

Она заметила моё внимание и прижала шпагу к груди, словно тонкое лезвие могло хоть что-то прикрыть. Обещание смерти в багровых глазах стало отчётливым, почти осязаемым. А ведь я не пялился — лишь окинул взглядом, когда брал на руки. Харвуд и такой малости хватило, чтобы добавить к виртуальному счёту очередной пунктик. Ну а чего она ждала? Что я завяжу глаза?..

А, плевать.

Что мне действительно не понравилось, так это холод её кожи. Ещё совсем недавно она напоминала выпавший из костра уголёк, а теперь я держал в руках кусок льда. И она собиралась лежать на камнях? Сколько? Пока не заболеет? Пустая гордость.

Уложив Харвуд на лежанку, я принялся за разведение костра. Снаружи поднялся ветер и ощутимо задувал внутрь пещеры, так что задохнуться нам не грозило. Чтобы на отсветы не заявилась какая-нибудь дрянь, место для огня выбрал за крупным обломком. Из мелких камней выложил подобие очага — четыре стенки, открытый верх. Так и жара больше, и дыма меньше, и готовить легче.

На протяжении всего процесса Мейв не сводила с меня глаз. Я специально сделал печку повыше, а лежанку — у стены, чтобы у неё появилось собственное пространство. Сам сел с другой стороны. Когда первые языки побежали по тонким веточкам и коре, это создало иллюзию занавеса.

— Как ты это сделал? — вдруг раздался вопрос.

То ли женщина оценила мою тактичность, то ли решила выведать побольше информации, прежде чем убить. В любом случае, диалог — это лучше, чем глухая злость.

— Что именно? Спас тебя? — переспросил я ехидно, не горя желанием отвечать.

— Как ты выдержал яд кроакса? Он убил Брауна, свалил меня, а ты бегал в нём, как бешеный пёс, — конкретизировала она.

— О, так жабомордые это кроаксы? — заинтересовался я.

— Как ты выдержал яд? — не дала сбить себя с толку женщина.

Вот же неугомонная…

— У меня железное брюхо, — сказал я, с гордым видом похлопав по своему бурдюку. — Грибы, яд, гвозди — всё переварит. Как иначе отец смог бы меня прокормить, по-твоему?

Мейв закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Это что-то из запретных знаний, да? — произнесла она неожиданно мягко. — Вандэй, никакие проблемы того не стоят. Поверь. Я видела.

Ей совершенно не шла эта мягкость — словно брутальный воин внезапно решил выкрасить ногти розовым лаком с блёстками. Да и направление разговора мне категорически не нравилось.

Демонология — запретное искусство? Чушь какая-то…

Хотя, если подумать…

На Земле нам пришлось учиться использовать силу греха по причине полного отсутствия альтернатив. Мы наблюдали за одержимыми, добровольно впускали демонов в свои тела, изучали — это был долгий и сложный процесс. И даже когда подобрали нужные ключики, проще от этого он не стал: регулярно кто-то не справлялся и падал в объятия греха.

У местных же была божественная сила, так что они действительно могли объявить демонологию запретным искусством.

Хреново.

Единственное, что хоть как-то обнадёживало, — это тот факт, что женщина до сих пор не почувствовала действие «Сохранения». В ином случае она не спрашивала бы, а утверждала. Сложно сказать, что тому виной: отравление, смущение, слабая чувствительность инвокаторов в принципе или Мейв в частности. В любом случае, я жопой чуял пространство для манёвра.

Например, меня так и подмывало проверить, что произойдёт, если попробовать «Сохранить тайну».

С одной стороны, тайна определённо принадлежала мне… как и одежда, например, но на тряпки я влиять не мог. Однако сила Удильщика вполне могла «Сохранить удачу» — тоже одновременно мою и нет.

В общем, вопрос был куда сложнее, чем казался на первый взгляд. В таком деле окончательную точку могла поставить только практика.

Я взглянул на Харвуд. Её силуэт едва угадывался за всполохами пламени и только голова выглядывала сбоку от костра.

Кажется, моё молчание длилось слишком долго, и женщина истолковала его по своему.

— Обещаю, я никому не расскажу. И постараюсь помочь. Моему роду открыто много тайн: наша история происходит от аристократии Сияющей Империи. Просто доверься, скажи правду, — она говорила всё тем же неуместно-мягким тоном, словно разговаривала с глубоко больным человек.

Вот только мне интересно: я действительно выгляжу таким лопухом? Какой идиот вообще признается в применении «запретных знаний», даже если завтракает и обедает только после вознесения молитвы нечистой силе? Такие вещи требуют абсолютного доверия.

— С чего ты взяла, что только у вашего рода есть тайны Сияющей Империи? — улыбнулся я, лихо ввернув только что услышанное название. Ложь всегда звучит убедительнее, когда в ней мелькают реальные факты. — Я не идиот, чтобы связываться с запретными знаниями.

По лицу Мейв, особенно в неровном свете костра, было сложно прочитать, как она восприняла мою импровизацию. Вроде бы мне удалось заронить зерно сомнения, однако ей всё равно не терпелось продолжить допрос. Смещение предмета разговора в область «тайны рода» лишь заставило её осторожней подбирать слова.

Значит, я угадал: местные не любят делиться своими секретами.

— Никогда не слышала, чтобы род Элиас демонстрировал подобные способности, — наконец заметила она.

Это мне сейчас так намекнули, что не верят ни на грош? Забавно. Прямой подход импонирует мне больше, однако вынужден признать: в хитросплетении слов удобно прятать тайны.

— Всё когда-нибудь бывает впервые, — я развёл руками с безмятежной улыбкой. — Не каждому дано глотать гвозди, знаешь ли. Этого не добиться тренировками. Нужен врождённый талант. Дар, если угодно.

Вдруг моего носа коснулся запах. Сырая глина, земля, костяная пыль — словно воздух запертого на тысячи лет склепа. И доносился он не снаружи… Нечто поднималось из глубины сопки. Не демон — несмотря на пугающее сочетание, я не ощущал ноты гниения. Это было существо иной природы. Сильное. Опасное. Незнакомое.

Логика подсказывала бежать: хватать Харвуд в охапку и валить из пещеры. Вряд ли неизвестная хрень, живущая под землей, полезет под дождь. Но любопытство… оно нашёптывало совсем другие мысли.

Мейв продолжала что-то говорить, но мой разум отсеивал её голос, как помеху, целиком поглощённый новой задачей. Потому я не обратил внимания, когда она замолчала.

— Беги! — выкрикнула женщина так внезапно и громко, что пробилась даже в мой мысленный диалог.

Вздрогнув, я бросил на неё возмущённый взгляд.

— Ты чего орёшь?

— Нас почуял Зверь Костей Земли! Беги! Сейчас же! Он уже близко! — продолжила она вещать на повышенных тонах, каким-то чудом приподнявшись на локте. Что примечательно, сейчас её собственная нагота совершенно не смущала.

И надо сказать, такая тревога оказалась заразной.

— Что это за тварь? Быстро, без эмоций, — потребовал я, поднявшись на ноги и сжимая в руке стихийник.

Мейв моргнула, явно недовольная моей непонятливостью. Мне уже показалось, что сейчас начнётся тупой и абсолютно пустой спор, но женщина меня удивила.

— Это зверь Потока, насекомоподобного типа. Они сразу после вылупления уже на уровне Резонирующего (2) и быстро достигают Вожака (3) первого и даже второго такта. Главная опасность — это хвост с жалом. Он очень гибкий, быстрый и любая царапина тебя прикончит.

— Ну, у меня особые отношения с ядами, — усмехнулся я.

На её лице мелькнула неуверенность.

— Да, точно… — задумчиво протянула она, а затем поджала губы и тряхнула головой. — Нет, это только продлит агонию. Челюсти, лапы, шип — он тебя покромсает на кусочки. А стихийник не возьмёт зверя уровня Вожака.

М-да, неприятненько. Если с защитой и тактикой у меня всё в порядке, то с атакующими навыками полная беда.

— Ты уверена?

Харвуд наградила меня возмущённым взглядом.

— Естественно, — фыркнула она, и в её голосе прорезались учительские интонации. — Пластины Зверя Костей Земли используют для создания артефактов и божественных сокровищ. Они не просто крепкие — вокруг них образуется зона повышенного сопротивления стихийной энергии.

Между тем существо замедлилось. Полагаю, таким образом оно подкрадывалось к добыче, не подозревая, что уже давно обнаружено.

— Слабости? — коротко спросил я.

В ответ — покачивание головы.

— Не для тебя. Обычно используют артефакты, вроде моей шпаги, чтобы проткнуть глаз и использовать металл, как проводник божественного искусства. Но ты не идёшь дорогой Возвышения. — Она подозрительно прищурилась. — Или всё-таки?..

— Нет-нет, — тут же замахал руками. — Я самый обычный и совершенно не подозрительный толстяк.

Кажется, мои слова её не убедили.

— Могу одолжить шпагу, — после короткого колебания предложила она.

— Точно нет. Любой железяке я всегда предпочту револьвер. В идеале — винтовку. Только дурак заявится на перестрелку с ножом.

Меня посверлили взглядом, а затем женщина легла на спину и закрыла глаза.

— В таком случае — беги. Если повезет, зверь насытится мной и не погонится за тобой.

Я едва сдержался, чтобы не впечатать ладонь в лицо.

— Что за странная тяга к суицидальным порывам? Когда от жабомордого бежали, просила бросить. Сейчас — та же песня. Это фамильная черта или твоя личная? Ты скажи сразу, а то, может, я зря с тобой мучаюсь.

Ещё в середине моей тиранды лэри открыла глаза, грозно полыхающие божественной силой.

— На мне висит долг жизни. Не хочу угодить в Яму по твоей вине.

— Ни демона не понял, — фыркнул я и посмотрел в темноту пещеры. Время обсуждений подходило к концу. — Потом договорим.

Сжав в одной руке револьвер, а в другой — последние пули, я направился навстречу твари.

«Сохранение обзора».

Я до последнего не знал, как сработает такой приказ. Это вообще частая проблема для концептуальных способностей, особенно, когда начинаешь использовать понятия с неопределённым значением. Как правило, сила откликается на вложенный в посыл смысл, однако случается всякое… Пришлось пойти на риск, лишь бы не сражаться со зверем в полной темноте.

Первые секунды казалось, что ничего не изменилось. Я даже подумал, что «Сохранение» не сработало и придётся выманивать тварь наружу, в ливень. Однако свет всё-таки двигался — плясал на камнях неровными отблесками костра, будто тот летел прямо за моей спиной, как шарик на верёвочке. Естественно, это была иллюзия, и только я получал выгоду от действия способности.

— Да не оставят тебя Боги, — донеслось в спину.

— Скоро вернусь. Не вздумай самоубиться, пока меня нет.

— Идиот.

Под ногами шуршали мелкие камешки. Скоро коридор повернул, и вход скрылся из вида. Стены сразу сдвинулись, опустился потолок, пол превратился в бугристые наплывы камня, словно разлил воск и дал ему застыть без малейшей обработки. По миниатюрным руслам ручейки дождевой устремлялись вглубь пещеры. Я следовал за ними.

Тварь замерла. Подозреваю, услышала шаги и решила устроить западню. В большинстве случаев это было правильным решением, но в этом лишь дало мне дополнительное преимущество. Теперь я точно знал, где произойдёт нападение.

На коленке прикинул план. Ничего сверхординарного: старый добрый трюк с «Сохранением формы». Ну а зачем менять то, что отлично работает?

Быстро отсчитал восемь зарядов — остальные сунул в рот. А куда ещё? Кошелёк я зачем-то оставил у костра, возвращаться за ним как-то глупо, да и зверь может броситься, решив, что добычу убегает. В кальсоны? Мои орешки поджимались от одной перспективы такого соседства.

Хотя если задуматься, взрыв во рту гораздо хуже… Что-то мне перестала нравиться эта идея. Может, просто оставить заряды где-нибудь под камешком? А если понадобятся?

В итоге я просто продолжил идти с надутыми, как у хомяка, щеками.

Зверь притаился в темноте, между двух камней, сливаясь с ними в единое целое. Вернее, это она так думала. Я же, благодаря отсветам, её отлично видел и смог в подробностях разглядеть.

Увиденное производило впечатление.

Три пары сегментированных лап держали вытянутое плоское тело примерно трёх метров в длину, покрытое толстыми пластинами, похожими на каменные наросты. Мускулистый хвост застыл вопросительным знаком на манер жала скорпиона, из-за чего задница существа поднималась выше головы. Башка напоминала раковину: между двух пластин с трудом умещались глаза, две пары жвал, одни длиннее других, и узкая пасть. В целом зверь выглядел, как помесь камня и насекомого.

Тварь прыгнула со скоростью молнии. Я даже моргнуть не успел! Если бы не ожидал нападения, то мог бы и не среагировать.

«Сохранение формы»!

Меня снесло с такой силой, будто легковушкой сбило. Мир завертелся, я почти полностью потерялся в пространстве. Хвост жалил сверху со скоростью швейной машинки. Передние лапы, снабжённые внушительными когтями, неистово драли тело. Жалобно затрещали кальсоны.

Удар об стену!

Прижав к камню, тварь не переставала атаковать. Напор и неистовая ярость ошеломляли, подавляли, заставляли сердце стучать где-то у глотки. Зверь скручивался вокруг меня, вызывая приступы омерзения. Его пластины тёрлись друг о друга с пронзительным скрежетом.

Из-за чудовищной скорости я никак не мог подобрать момент для ответного удара. Инстинкты кричали: шевельнусь и мне тут же отгрызут конечность. В бесконечном мельтешении когтей и хвоста не оставалось ни одной свободной зоны.

В обычной ситуации я бы попытался приморозить тварь выстрелом из револьвера, но благодаря предупреждению Мейв не стал рисковать оружием — всё равно не выйдет, а «Сохранение формы» действовало только на меня.

Оставалось лишь ждать момент.

И он пришёл.

Тварь сама мне помогла, вцепившись нижними, более мощными, жвалами в плечо.

Сжав кристаллы, я тут воткнул руку прямо в пасть.

«Сохранение формы и местоположения»!

Зверь попытался вырваться, но я специально согнул кисть, превратив её в подобие крючка.

«Сохранение температуры»!

Полыхнуло.

Тело существа содрогнулось. Вихрь снежинок и тумана вырвался из пасти прямо мне в лицо.

Получилось?

Глава 14

Жёлтые глаза зверя закрылись, его дыхание замерло.

Я не спешил радоваться. Сколько раз на моей памяти вроде бы мёртвая тварь внезапно приходила в себя и пыталась откусить что-нибудь ценное? Не сосчитать. Выждав примерно минуту, я аккуратно потыкал стволом револьвера в глаз зверя, и только после этого позволил себе расслабиться.

Первым делом выплюнул кристаллы. Их осталось всего ничего: четыре в руке и восемь в барабане. Впрочем, не в моих правилах было расстраиваться из-за вещей, на которые нельзя повлиять.

Выбросив негатив из мыслей, я потянул руку из пасти.

— Мда, а вот об этом я не подумал, — пробормотал, когда конечность не сдвинулась ни на миллиметр. То есть не сдвинуть относительно пасти — только моталась вместе с головой, которая, к слову, оказалась тяжеленной, будто не плоть, а кусок бетона.

Благодаря «Сохранению температуры» холода я не чувствовал, но это никак не меняло того факта, что моя конечность оказалась вморожена в центр ледяной глыбы. Причём надёжно так, в форме крючка. Гениальная была идея…

Несколько сильных рывков увенчались ничем. С тем же успехом я мог дёргать себя за волосы, пытаясь взлететь.

И что теперь? Ждать, пока лёд растает?

Уперевшись ногами в нижние жвала, изо всех сил напряг спину и попытался освободиться.

— Су-у-ка, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Ну давай же.

От очередного толчка глаза зверя приоткрылись, и его взгляд уткнулся прямо в меня, будто укоряя за издевательство над мёртвым.

— Ну прости уж, мне это нравится не больше, чем тебе, — поделился я, чувствуя себя на редкость неловко.

Вся ситуация в целом выглядела до идиотизма нелепо. Как же хорошо, что этого никто не видел. Великий Александр Искра застрял, как Винни Пух в норе Кролика. Мне бы этого никогда не забыли.

В итоге, вооружившись ножом, за пятнадцать минут — раз в десять дольше, чем длился сам бой — кое-как расковырял лёд и вытащил руку.

— Это должно остаться только между нами, — сообщил я единственному свидетелю своего позора, сбивая с предплечья остатки ледяной корки.

Зверь не ответил. Хотя молчание — это ведь признак согласия, верно? Так что я счёл договор заключённым и с интересом провёл пальцами по его головной пластине. На ощупь она оказалась бугристой, шершавой, словно камень, и настолько холодной, что кожа немного прилипала.

— Тц!

Вряд ли это была нормальная температура зверя, но на всякий случай я проверил и максимально далёкую от взрыва точку — хвост. Он тоже оказался холодным. Если и теплее, то буквально на один-два градуса. При этом толстая ороговевшая кожа в сочленениях оставалась относительно нормальной температуры.

Как так?

А если… Мейв описала механизм защиты от стихийной энергии как «зону повышенного сопротивления», но цепное охлаждение в эту версию не укладывалось. Гораздо реальнее выглядел принцип поглощения: энергия не ослабляется или отталкивается, а распределяется поровну между всеми соприкасающимися пластинами.

Руки так и зачесались провести пару экспериментов, чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию. Потому что если я прав, у такого механизма был просто огромный потенциал. Навскидку — броня. Тонкая, не мешающая подвижности, но при этом прочная, как камень, за счёт рюкзака на спине с парой таких пластин. Физический удар — это ведь тоже энергия.

«Моё. Наше. Забрать. Сохранить», — раздался голос потревоженного приступом жадности Удильщика.

Но я не обратил на него внимания, занятый собственными мыслями.

Кстати, а ведь заряды к револьверу — это тоже накопители, только гораздо более хрупкие. Даже жаль, что пластины такие крепкие, иначе, возможно, получилось бы решить проблему дефицита боеприпасов. Или всё-таки попробовать? Подпилить, например. А если рванет?..

Идеи одна за другой всплывали в голове. Всё моё естество дрожало от возбуждения: мне в руки впервые угодил зверь Потока, а уже столько всего интригующего и необычного! Это не просто новый мир — это стол, уставленный тортами. А я в нём главный сладкоежка.

Строго говоря, этот зверь всё-таки не первый — была ещё та рыбина в озере. Но, во-первых, моё чутьё тогда ещё не успело перестроиться. А во-вторых, она сама по себе не могла похвастаться силой.

Да и этот… Откровенно говоря, я ожидал от него большего. Мейв говорила о звере, как о чём-то реально опасном. Или это я зажрался со своими концептуальными способностями? Если смотреть непредвзято, то тварь действительно была серьёзным противником: быстрая, сильная, ядовитая, с почти непробиваемой шкурой. К такой даже непонятно, как подойти без какой-либо формы неуязвимости. Она вполне могла и целый отряд покрошить…

Мейв всё правильно сказала: у толстяка Вандэя не было против зверя ни шанса. Кстати о ней — нужно бы возвращаться. Хотя моё чутьё и контролировало обстановку, оно не являлось стопроцентной гарантией: некоторые демоны умели отлично маскироваться. Не хотелось бы, чтобы благородная лэри, которая принесла немало ценной информации, пострадала. Ей бы чуть меньше любопытства, на капельку больше благодарности — и я бы влюбился. А так…

Взгляд вернулся к зверю. В моих глазах эта уродливая тварь вполне могла посоперничать с прелестями лэри Харвуд. А сколько тайн скрывало мёртвое тело, сколько гипотез требовали проверки? Даже сейчас я чувствовал, что энергия Потока, пусть и ослабленная, всё ещё оставалась в его плоти. Каждый орган представлял собой объект для эксперимента, не говоря уже про пластины, которые даже Мейв признала весьма ценными.

От одной мысли, что всё это богатство придётся бросить, меня начинало мучить несварение. Я бы притащил это существо к костру даже ценой грыжи, но оно, увы, было совершенно неподъёмным. Одни только пластины весили как минимум полтонны.

Но и уходить с пустыми руками — это не про меня.

Вооружившись ножом, я принялся срезать наиболее тонкие сегменты брони. Они плотно налегали один на другой на манер чешуи. Приходилось тянуть изо всех сил, чтобы подлезть ножом, а сухожилия и плоть с трудом поддавались острому лезвию. Из ран текла бледная желтовато-зелёная жижа. В воздухе почему-то повис запах йода.

Хотя я отделил всего четыре небольшие пластины у основания хвоста, по спине градом тёк пот. Времени убил — жуть. Наверняка Харвуд мысленно похоронила меня уже раза три. Впрочем, чутьё однозначно утверждало, что она всё равно оставалась на лежанке — пыталась подняться, но не смогла. Даже интересно, куда это лэри намылилась…

Вытерев пот тыльной стороной предплечья, я прижал нож к жёсткому мясу.

— Так, а теперь самое сложное.

И принялся пилить. Телесные жидкости зверя сочились на руки и покрывали кожу вязкой, скользкой плёнкой. Плотные белёсые волокна с трудом поддавались лезвию. Я даже проверил его пальцем: не затупился ли. Но он был острым — не как бритва, но близко. Тем не менее, рукоять упорно скользила, пытаясь вывернуться из сосискообразных пальцев и превращая происходящее в настоящую пытку. Я матерился сквозь зубы, но упорно продолжал своё дело.

Раздался протяжный, противный скрип — лезвие наткнулось на кость. Естественно, с моим инструментом нечего было и мечтать, чтобы её перебить. Здесь требовался специализированный инструмент, в идеале — титановый.

Прекрасно осознавая свои возможности, я двинулся вдоль желтоватой преграды. Когда мои руки исчезли в мясе по запястье, наконец удалось нащупать крупный, размером с два мужских кулака, сустав.

Почти двадцать минут я проковырялся, пытаясь его разъединить. Изгваздался по самые плечи. И наконец — долгожданный хруст.

Даже отрезанный кусок хвоста мне пришлось волочить по земле. Если бы не бесконечная выносливость, нихрена бы у меня не получилось. А так — ничего, маленькими шажочками, с болью в спине после каждого рывка, я дотащил добычу до самого лагеря.

— Ты там ещё живая? Я вернулся, как и обещал, — предупредил о себе, чтобы Харвуд не приняла шорохи и пыхтенье за приближение монстра.

Шаг. Ещё шаг.

— Как и ты, — откликнулась женщина. — Даже не знаю, что меня удивляет сильнее: твоя живучесть, победа над Зверем Костей Земли или этот хвост. Зачем он тебе?

— Разве это не очевидно? Поджарю и съем.

— Это мясо высокорангового монстра. У тебя не хватит сил, чтобы его прожевать. А даже если просто проглотишь, то отравишься, — заявила она тоном школьной учительницы, уставшей объяснять детям, почему вода мокрая.

Я пожал плечами.

— Ну, всё равно стоит попробовать. Железное брюхо, помнишь? К тому же, тебе оно точно пойдёт на пользу.

Меня наградили внимательным взглядом.

— Ты прав. Концентрированная энергия ускорит восстановление.

— Отлично. — Хвост со звонким стуком упал рядом с костром. — Жди здесь, никуда не уходи, — произнёс я таким тоном, будто женщина стояла одной ногой за пределами пещеры.

Под красноречивое молчание сбегал до монстра, собрал оставшиеся четыре револьверные пули, не забыл срезанные пластины и вернулся обратно. Кристаллы сразу положил обратно в кошелёк и вернул на пояс. И что меня стукнуло его оставить?

— Слушай, а если мясо такое жёсткое, ты сама-то его сможешь прожевать? — озвучил я внезапную мысль.

Костёр затрещал, выбрасывая искры.

— Ты прав, его нужно будет нарезать. Возьми мой нож. Он закалён стихией Земли, для зверя ранга Вожака — в самый раз.

Моя голова медленно, словно на заржавевшем шарнире, повернулась к ней.

— Хочешь сказать, что всё это время, пока я там корячился, у тебя был нормальный нож?

— Да. А что тебя удивляет? — не испытывая ни капли вины, ответила она ровным голосом.

— С нормальным инструментом я мог бы вырезать действительно ценные куски, а не этот огрызок, — высказал возмущение её наплевательским отношением. Как можно не понимать настолько базовые вещи?

— Ты сам отказался от шпаги, вот я и не стала предлагать артефакт классом ниже, — до отвращения логично пояснила она. Не подкопаться. — «Любой железяке я предпочту револьвер» — это твои слова.

— Я передумал. Давай её сюда, — потребовал я, сделав шаг вперёд, и протянул руку.

Мейв тут же прижала шпагу к груди. Эфес, словно голова любовника, угодил точно между округлых холмиков.

— Это оружие, а не топор мясника. Она для боя, а не для разделки.

— Послушай, я использую её для твоей же пользы. Наверняка в сердце зверя гораздо больше энергии, чем в заднице. Его просто нужно достать. Прекрати упрямиться, — заявил я максимально убедительным тоном.

— Исключено. Воспользуйся ножом, — отрезала эта… женщина.

— И где он? — раздражённо поинтересовался я и демонстративно провёл взглядом от ступней до макушки.

Как только Харвуд осознала, в каком положении мы находимся, её глаза вспыхнули багровой силой Бога Войны.

— Извращенец, — прошипела она.

— Ну не знаю. Это ты творишь что-то странное со своей шпагой, — не остался в долгу я.

Её глаза расширились от понимания, превратившись в адские провалы.

— Ты… у тебя нет чести, — едва слышно произнесла она.

Внутри вскипело раздражение.

Это у меня нет чести? Я её вытащил из лап жабохрени, пронёс на своём горбу демон знает сколько километров, вылечил, вытащил практически с того света, обогрел, пытаюсь накормить, а она ещё чем-то недовольна?! Сиськи я её увидел? Ну охренеть, не встать.

Терпением я никогда не отличался, и новое тело никак не изменило эту мою черту. Язык так и чесался выдать очередную колкость. Сдерживал только опыт: ничего хорошего из этого конфликта не выйдет. В первую очередь он обесценит мой собственный труд.

Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох и шагнул назад, за иллюзорную преграду костра. Не обращая внимания на женщину, подкинул несколько веток в очаг и принялся за разделку мяса.

И да, я вспомнил нож, о котором она говорила. Он остался у реки вместе с её поясом. Я тогда торопился и решил, что второй ковыряльник мне ни к чему, и сунул его под камень. Кто же знал, что он какой-то особенный? Энергией от него тянуло, но едва-едва — буквально тенью металла. Получается, так ощущается закалка стихией Земли? Запомню на будущее.

В любом случае, я не собирался идти за ним сквозь ливень и темноту. Чутьё чутьём, а сражаться с демонами в таких условиях — то ещё испытание. Никто не застрахован от случайностей. Малейшая задержка в реакции или неверная оценка ситуации могла привести к серьёзным последствиям. В общем, оно банально того не стоило.

И потому я продолжил возиться с мясом, используя обычный нож. Хвост сопротивлялся, будто израненный, но не сдавшийся воин. Вместо запланированных стейков у меня получались рваные и совершенно неаппетитные шматки мяса. Я не слишком расстраивался по этому поводу. Значит, сделаю шашлык. Так даже проще.

— Как ты одолел зверя? — вдруг спросила Мейв.

Я даже головы в её сторону не повернул.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — бросив очередной кусок мяса на плоский камень, назначенный кухонным столом, предупредил я.

— Обычному человеку никогда в жизни не одолеть полноценного Вожака, — продолжила она как ни в чём не бывало, делая вид, что разговаривает сама с собой. — Ты не идёшь дорогой Возвышения. Могущественных артефактов у тебя тоже нет. Значит, остаются запретные знания.

— Уже жалею, что не бросил тебя в лесу, — буркнул я, не собираясь оправдываться.

На камне скопилась горка мяса — килограмма два на вид. Мне показалось, что этого вполне достаточно, и хвост отправился в сторону. Встав на ноги, я с наслаждением потянулся, заглянул в очаг, оценивая состояние углей. Недавно подброшенные ветки ещё не прогорели до конца, но камни уже дышали устойчивым сухим жаром.

Раз выдалась свободная минутка, я решил смыть кровь и прочие жидкости зверя.

За пределами пещеры продолжал хлестать ливень. Угрожающе выл ветер, подхватывая облака капель и заставляя их причудливо танцевать в воздухе. Сверкнула молния, осветив каменистый склон. Следом докатился гром — ревущий, грохочущий.

Интереса ради я снял «Сохранение температуры» и подставил руку под струи ливня. Несмотря на апокалиптическую картинку, тот оказался тёплым, словно в тропическом лесу. Если бы не шквальный ветер, заставивший кожу покрыться мурашками, это было бы даже приятно.

Интересно, как там братец-мудак? Надеюсь, наслаждается природой по полной.

Ухмыльнувшись, я вернул «Сохранение» на место и вышел из пещеры. Ливень мало чем отличался от душа: тугие струи отлично смывали кровь зверя. Довольно отфыркиваясь, я повернулся лицом к разбушевавшейся стихии и принялся водить руками по пухлому телу, сгоняя потоки грязи на землю. В происходящем было что-то дикое, первобытное, заставляющее наслаждаться каждой секундой.

Между делом обратил внимание, что зверь превратил мои кальсоны в лапшу. К счастью, гульфик всё-таки уцелел. Если бы я принялся светить хозяйством, Харвуд точно попыталась бы меня прирезать. Правда, мокрая ткань так всё облепила, что скорее подчёркивала, чем скрывала. Проблема…

Когда я вернулся в лагерь, ветки уже полностью прогорели. Над очагом поднимался ровный жар. Харвуд посмотрела на меня, как на сумасшедшего… ну, мне так показалось.

Выбрав ровную ветку, я попытался насадить на неё первый кусок мяса.

Хруст — импровизированный шампур сломался, даже не надорвав упругую плоть.

— Прости, — внезапно раздавшийся голос застал меня врасплох.

Подняв голову, я столкнулся взглядом с Мейв.

— Я была не права. Эта шпага мне очень дорога. Она не просто артефакт — это память о брате. Он… болеет, — она говорила тихо, буквально выдавливая слова по каплям. — Поэтому я слишком резко реагирую, когда дело касается её.

И что на такое признание отвечать?

Чисто по-человечески я мог её понять, но не испытывал ни малейшего желания это делать. У меня и самого хватало печальных воспоминаний, чтобы вникать ещё и в чужие. А вот её взбрыки, которые откровенно мешали и раздражали, я терпеть не собирался.

Естественно, вываливать все претензии в открытую не стоило.

— Принято, — сказал я вслух, прорезая в очередном куске мяса отверстие под шампур.

Она два раза моргнула, на красивом лице появилось выражение недоумения.

— И это всё?

— А чего ещё ты ждала? — ответил я, не отвлекаясь от дела.

— Извинений! — не выдержала она и повысила голос. — Ты воспользовался моей беспомощностью и разглядывал моё тело! Это совершенно недопустимое для джентльмена поведение.

— Значит, из меня хреновый джентльмен, — хмыкнул я и аккуратно положил первый шампур с мясом на очаг. У меня не было ни соли, ни приправ, так что вряд ли получится вкусно. Но брюхо набить хватит.

Мейв, казалось, онемела после моего ответа, уморительно хлопая ресницами.

— Ты совершенно невыносим.

— Ты уже говорила.

Мясо шипело и шкворчало, аппетитно подрумяниваясь с нижней стороны. Воздух наполнил густой мясной аромат. Оставалось только надеяться, что на его запах из глубины пещеры не заявится ещё какая-нибудь хтонь.

Всего получилось четыре шашлычка. Поделить их я собирался честно: два на два. Хотя, откровенно говоря, женщина и одного не заслужила. Это была работа исключительно на увеличение долга.

Я не боялся, что Харвуд, восстановив силы, забудет всё добро и попытается прикопать меня под ближайшим деревом. Для этого она была слишком помешана на чести. Впрочем, многое зависело от настоящего статуса «запретных знаний». Абстрактная страшилка — это одно; бедствие, уносящее множество жизней, — совсем другое.

— Расскажи, как ты победил Зверя Костей Земли.

Я усмехнулся, поворачивая шашлычки.

— А ты упрямая, не так ли? Мне нечего добавить к уже сказанному.

— Это не шутки, Вандэй. Я должна знать. Мой брат впал в кому, пытаясь практиковать запретные знания.

Глава 15

— Ладно. Раз ты так настаиваешь, давай проясним этот момент раз и навсегда. Я понятия не имею, что такое запретные знания. Да, у меня есть кое-какие необычные практики, но тебя они не касаются, — произнёс я жёстким тоном, намеренно демонстрируя степень своего раздражения. — Со зверем всё просто: сделал бомбу из зарядов для стихийника, бросил, а тупая тварь схватила её пастью. Как видишь, мне невероятно повезло и только.

Судя по выражению лица, женщину такое объяснение не устроило. Не из-за недоверия или злого умысла — так сестра смертельно больного отказывается верить врачу, который объявил её брата неизлечимым. Такое поведение можно было понять, но от этого менее раздражающим оно не становилось.

Я уже прикидывал, что могло произойти с её братом. Кома — не самое распространённое явление в среде демонологов, но и не великая редкость. Обычно этим злоупотребляют грехи Пути Уныния. К примеру, Лень просто обожает погружать своих носителей в глубочайший сон, практически неотличимый от смерти.

Говорить об этом женщине я не стал по нескольким причинам.

Во-первых, не хотел давать пустых надежд: далеко не все причины комы поддаются устранению. Её брат мог потерять контроль и сжечь свой разум, сопротивляясь одержимости. В таком случае мои полномочия — всё.

Во-вторых, без предмета анализа все мои мысли оставались гаданием на кофейной гуще.

Ну и в-третьих, никуда не делся вопрос доверия. Я слишком мало знал об этом мире, чтобы спрогнозировать её реакцию на мою истинную природу. В таких условиях лучшая стратегия — это не отсвечивать… По крайней мере, не слишком явно.

Заметив упрямо поджатые губы, я решил добавить пару камней в свою легенду.

— Если не веришь, можешь сходить и проверить. Я эту хреновину даже сдвинуть с места не смог, — сказал я с лёгкой насмешкой и вернулся к шашлычкам.

Жир капал на угли, из-за чего вспыхнуло пламя. Пришлось идти за ножнами и брызгами прибивать огонь: хуже горелого мяса может быть только сырое.

— У тебя есть вода? — мигом оживилась Мейв, облизывая сухие губы.

— Ну да, — рассеянно протянул я, устраняя последние язычки пламени. — А я не говорил?

— Нет… Не мог ты дать мне попить? — попросила она, стараясь сохранять достоинство.

Я задумчиво покачал ножны, вызвав плеск воды, и усмехнулся.

— А стоит ли? Наш организм — это сложная система, работающая по определённым правилам. После питья, например, обязательно последует естественная реакция. Сама ты подняться не можешь, я вслепую помогать тоже не собираюсь. И что тогда?

Харвуд ответила гордым молчанием; её щёки сильно побледнели, выдавая вспышку злости. Ничего, пусть побесится: ей полезно будет. Если не научится включать мозги, то нам с ней не по пути.

Выдержав небольшую паузу, чтобы гордячка немного промариновалась, я всё-таки протянул ей ножны с водой. В конце концов, она изначально предназначалась для Харвуд — пусть пьёт, перспективы я ей обрисовал. Как она собирается решать естественные проблемы, меня волновало мало.

— Не кипячёная, — предупредил женщину, когда она коснулась ножен. — Если хочешь, могу поставить на угли, правда, оплётка испортится.

— Всё нормально. Вряд ли здесь водятся магические паразиты, а обычная зараза возвышенному моего уровня не страшна.

— Тебе лучше знать, — я не стал спорить и разжал пальцы, выпустив импровизированный сосуд.

А про себя отметил, что воду всё-таки стоит кипятить.

Я по привычке пил, не задумываясь о яйцах глистов и другой подобной пакости. Демонологи не болеют — это аксиома. Инфернальная энергия — сама по себе тот ещё яд — не терпела конкурентов на тело владельца. Но в этом мире вполне могли встретиться болезни, способные пронять даже демонолога.

Харвуд подобными проблемами не страдала и, приподнявшись на локте, с жадностью приникла к ножнам.

— Если хочешь, у меня есть ещё два ботфорта воды, — щедро предложил я.

— Ботфорта? — удивлённо переспросила она.

— Да. Я их очень хорошо прополоскал, — пояснил с невозмутимой рожей.

Меня наградили долгим взглядом. Впрочем, толстокожего тролля такой ерундой не взять.

— Хорошо, давай, — сдалась лэри.

Язык так и чесался отвесить очередную колкость, но я не стал пользоваться её слабостью, молча встал и сходил за парой обуви. Когда вернулся, Харвуд неожиданно попросила:

— Помоги сесть, пожалуйста.

— Уверена? — скептически поинтересовался я. — А как же джентльменский кодекс?

— Уверена, — твёрдо прозвучало в ответ.

Я не стал ломаться, как старшеклассница на выпускном, поставил ботфорты рядом с очагом и подошёл к ней. В глаза сразу бросилась причина внезапной храбрости: эта… гениальная женщина прикрыла интимные места мхом, превратившись в помесь амазонки и дриады. Ей даже шло! Вот уж точно: красавице любой наряд к лицу.

— Шикарно выглядишь, — не удержался я, расплывшись в широкой улыбке.

— Сама знаю, — огрызнулась она, но как-то без огонька.

Подхватив женщину под мышки, я помог ей принять сидячее положение, опершись спиной на каменную стену. Затем вручил ботфорт. Харвуд брезгливо понюхала обувь и сморщилась.

— Спасибо.

— Сочтёмся, — ухмыльнулся я и вернулся к шашлыку.

Мясо выглядело готовым: тёмное, с красивым коричневым колером, источаяющее обалденный запах. У меня даже слюнки потекли. Сняв один шампур, я сначала проверил мясо пальцем. Когда оно упруго спружинило, пустил в ход нож. Готовый шашлык резался легче, чем сырой, но всё ещё требовал солидного усилия: не резина, но и далеко не свинина. По лезвию и пальцам потёк душистый прозрачный сок. Внутри мясо оказалось тёмным, с крупными волокнами, и чем-то напоминало говядину. Желудок сжался от предвкушения.

Харвуд следила за моими действиями с неослабевающим вниманием. Она вообще мало напоминала человека, который недавно пережил остановку сердца и дыхания. Слабость — да, оставалась. Однако воду из сапога в ножны она перелила ловко, не пролив ни капли. Не уверен, что сам бы так смог.

— Готово, — объявил я и принялся снимать шашлычки с огня.

Получив свою порцию мяса, Харвуд тут же вонзила в него зубы, разве что не похрюкивая от удовольствия. Она с пугающей безжалостностью отрывала целые куски и глотала, практически не жуя. Её организм с не меньшей жадностью поглощал каждую каплю энергии. И всё это женщина проделывала в наряде амазонки, сидя в тёмной пещере, в багровых отблесках углей. Картина в чём-то даже завораживала.

Но меня больше интересовала подоплёка происходящего. Такой аппетит означал, что за аномальную скорость восстановления инвокаторы расплачивались не только энергией, но и ресурсами организма. Это был важный момент: несмотря на все силы, возвышенные не выходили за человеческие рамки. По крайней мере, на уровне Харвуд.

По примеру женщины я снял с ветки кусок мяса и попытался откусить. Хрен там плавал! Челюсти сжались, но мясо упруго спружинило, будто кусок резины! Словно у меня были не зубы, а голые дёсны, как у древнего старика!

Первым желанием было вцепиться покрепче и рвануть из всех сил. К счастью, вовремя одумался: ещё не хватало зуб сломать. Вспомнил, что происхожу из просвещённого двадцать первого века, и воспользовался связкой из ножа и плоского камня.

Шашлык оказался удивительно сочным и стоил каждой потраченной минуты. Немного не хватало соли, но насыщенный вкус всё компенсировал. В мясо зверя словно заранее добавили целый букет специй: от острого перца до чего-то сладковатого. По языку разлился обжигающий сок; горячая волна заполнила весь рот и опустилась до самой груди. Зубы пружинили, но я продолжал жевать, с наслаждением выдавливая капли вкуса.

Наконец, мясо упало в желудок. В нём тут же образовался шар тепла. Жар пульсировал, разливаясь по сосудам и достигая кончиков пальцев.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение!

— Охренеть! — не удержавшись, воскликнул я.

— Ты никогда не пробовал мясо высокорангового зверя? — удивилась Мейв.

— Да как-то не приходилось, — ответил я, сосредоточенно нарезая шашлык на куски поменьше.

Если Вандэй каждый день начинал с высококачественной зверятины, то этими словами я выдал себя с головой. Впрочем, в моём поведении и без того хватало странностей, чтобы переживать из-за таких мелочей.

— В нём содержится концентрированная энергия Потока. Мясо кажется таким вкусным, потому что тело воспринимает её как самую совершенную приправу, — пояснила женщина.

Кажется, я не прокололся. Ну и славно.

— А ещё, — внезапно добавила она, — большое количество чужой энергии ведёт к мучительной гибели. Для обычного человека вроде тебя даже маленький кусочек мяса Вожака смертелен.

Приближения «мучительной гибели» я пока не чувствовал, однако на всякий случай прислушался к организму. Тот ощущал себя вполне довольным жизнью. Энергия зверя циркулировала по сосудам и накапливалась в тканях, откладываясь про запас, будто банальный жир.

Заинтересовавшись, я попытался разобраться в механизме этого процесса.

У демонологов нет собственной силы: есть только Воля, подчиняющая Инферно. Демон — это своего рода бесконечный ядерный реактор; его энергия ограничена только пропускной способностью. И лишь поглощение греха могло раздвинуть эти границы. Проще говоря, энергия Потока была демону совершенно ни к чему.

В таком случае, что же с ней происходило?

Закинув в рот ещё один кусочек мяса, я принялся наблюдать. Обычное чутьё демонолога не слишком подходило для анализа настолько мелких изменений, но недаром именно мне удалось занять должность декана. Моё восприятие на порядок превосходило норму. Правда, для глубокого анализа всё равно нужно было сосредоточиться.

Это я и сделал.

Энергия Потока выделялась при разрушении структуры мяса. Она попадала в организм через капли сока, всасывалась через стенки желудка во время переваривания. Оказавшись в кровотоке, крохотные искры тут же атаковали живые клетки — все, без разбора. Чем-то это напоминало аутоиммунное заболевание, но в разы более смертоносное. Даже фульминантному (молниеносному) аутоимунному гепатиту требовалось одна-две недели, чтобы разрушить печень. В моём случае счёт шёл на минуты…

Вернее, шёл бы, если бы в процесс не вмешалась концептуальность.

Благодаря ей мои клетки восстанавливались, и система зависала в некоем подобии равновесия. «Некоем» в том смысле, что периодически связь распадалась, и искорки ненадолго отправлялись в свободное плавание: они словно пытались найти для себя более подходящий носитель. Мне даже показалось, что энергия Потока изначально не атаковала клетки, а пыталась проделать с ними что-то другое, но моя физиология оказалась не готова к такому знакомству.

Я отметил ещё один любопытный момент: искорки стремились к наиболее плотным тканям. Больше всего их скопилось в костях, хрящах, сухожилиях, связках, а также в соединительных тканях вокруг мышц и органов. Лишь небольшая часть циркулировала в крови, но и она постепенно уменьшалась.

Внезапно в руку прилетел маленький камешек.

— Ай, — возмутился я для проформы и посмотрел на Мейв. — Ты чего творишь?

— До тебя было не докричаться, — без тени вины пожала плечами женщина.

— Так помолчала бы, — не слишком любезно пробурчал я в ответ. Ну а кому понравится, когда отвлекают от интересного наблюдения.

— Рада, что с тобой всё в порядке, — сказала она тоном, в котором «радость» и с лупой не сыскать. — Мне нужно в туалет.

Я как раз жевал кусок мяса, и внезапное признание заставило меня подавиться.

— Плохо быть тобой, — кое-как откашлявшись, просипел в ответ.

Лицо Мейв закаменело. Наверное, мне не стоило шутить над этой темой.

— Помоги встать, пожалуйста, — тихо попросила она.

— Да, конечно, без проблем.

Чувствуя себя на редкость неловко, я вскочил на ноги, взял её под мышки и неожиданно легко поднял. В теле чувствовалась неожиданная сила, мышцы гудели от напряжения. Хотелось бежать и что-то делать. Это было восхитительное чувство, причиной которого, наиболее вероятно, являлась поглощённая энергия.

Харвуд тоже демонстрировала поразительные сдвиги — она стояла. Неуверенно, пошатываясь, но совсем недавно ей даже приподняться на лежанке было сложно. Невероятный прогресс!

Я молча подставил женщине плечо, и она вцепилась в него мёртвой хваткой, после чего попыталась сделать шаг и едва не упала. К счастью, мне хватило реакции, чтобы схватить её за пояс и удержать.

— Не торопись. Я помогу.

— Спасибо.

Место для туалета по молчаливому согласию определили в глубине пещеры, за очередным камнем. Там как раз имелся выступ, за который было удобно держаться. Мимо весело журчал, утекая куда-то во тьму, ручей дождевой воды.

— Зови, как закончишь.

— Хорошо.

Заняв стратегически выгодную позицию у стены неподалёку, я вновь погрузился в изучение взаимодействия живых тканей и энергии Потока на примере собственного тела. Уходить глубоко в себя в тёмной пещере, окружённой демонами и разными тварями, было не слишком разумно, но такова уж моя суть. Я просто не мог устоять перед интересной загадкой и в итоге увлекался ею настолько, что всё остальное уходило далеко на второй план.

А сегодня мне попался действительно любопытный случай.

Хотя я мог ориентироваться только на ощущения, на первый взгляд энергии Потока меньше не стало. Усиление шло не по принципу подпитки, а за счёт повышенной эффективности изменённых тканей. Их количество пока ограничивалось лишь локальными участками, однако и этого хватало, чтобы сделать меня сильнее. Скорее всего, такой контраст объяснялся изначально печальным физическим состоянием Вандэя. Тем не менее, перспективы открывались прелюбопытные.

Сжимая и разжимая кисть, я подтвердил ещё одну догадку: работа мышц вызывала прилив крови, а вместе с ней — повышенную концентрацию энергии Потока, перестройка отдельного участка многократно ускорялась.

Здравствуйте, усиленные тренировки?!

Каким-то чудом в мои размышления вклинился голос Мейв.

— Я закончила.

— Иду.

***

Центр круглого помещения занимал постамент в виде ладони кроакса, вырезанной из цельного куска малахита. На ней стояла древняя бронзовая чаша, заполненная водой и кувшинками. Цветы растения мягко мерцали зеленоватым светом, выхватывая из темноты стены и многочисленные предметы, развешанные на ней в хаотичном порядке. Рядом с богато украшенным ружьём мог соседствовать костяной щит, с золотым браслетом — ветка дерева с фиолетовыми прожилками, с головой неизвестного зверя — человеческая кожа, растянутая на раме.

Мебель больше всего напоминала древесные грибы, выросшие прямо на стенах дома. Кровать — мягкая, ноздреватая оранжевая шляпка с небрежно брошенным одеялом из зелёных водорослей и моховой подушкой. Стол — серый, плоский, будто засохший, со свитками желтоватой бумаги, массивной золотой чернильницей и костяной палочкой. На нём стояла квадратная лампа, внутри которой роились светлячки.

Воздух пропитал запах застоявшейся воды, тины и йода.

Хозяин помещения — кроакс массивного телосложения с голубой кожей — сидел на подобии трона из дерева и костей. На его голове красовалась золотая корона, украшенная чеканкой и длинными изумрудными перьями. На шее висело ожерелье из самых разных зубов: от человеческих и звериных клыков до огромных, размером с кулак, коренных, принадлежавших настоящим великанам. Кисти рук украшали золотые браслеты и верёвочки с перламутровыми ракушками. Рядом, в специальной подставке, стоял трезубец с зубчатыми остриями из таинственного тёмно-зелёного металла.

— Где твой отряд, Ррха-Гатра? — проскрипел он, наблюдая за подчиненным из-под полуприкрытых век.

— Погибли, величайший, — прогудел кроакс с ярко-синей кожей.

— Ты выполнил порученное задание?

— Нет, величайший. Мне помешали.

— О-о-о, — удивлённо протянул старший кроакс. — И кто же заставил отступить Ррха-Гатра, самого молодого костяного гребня в племени?

Названный пристыженно отвёл взгляд. Он прекрасно понимал, к чему подводит военный вождь и чем закончится их разговор. Его разрывало от желания возразить, бросить гордый вызов, но… проигравший не имеет права голоса перед Богами. Слабым — унижение, как и завещали предки.

— Обезьянья самка и ещё один толстяк, — неохотно признался Ррха-Гатра.

— Надеюсь, ты смыл позор? Добыл их головы?

«Проклятый Гракт! Надеюсь, ему даже старуха не позволит покрыть икру», — сознав, что его предали, вспыхнул костяной гребень.

— Они заманили меня в ловушку проклятого зверя. Я его прикончил, — заявил Ррха-Гатра и поднял голову твари, схватив за клык.

— То есть — нет, — проскрипел вождь.

Такого издевательства воин уже не выдержал. В его глазах вспыхнула злость, а по телу потекла сила.

— Они всё равно сдохли! От моего яда никому не сбежать, кро-о-а!

Лапа старшего кроакса сомкнулась на трезубце, и оружие гневно загудело, будто рой рассерженных металлических пчёл.

— Оправдание — удел слабых. Ты слаб, Ррха-Гатра?

— Нет, величайший, — выдавил костяной гребень.

— Я сомневаюсь в этом. Во время боя ты не удержал Абордажный Крюк, и нам пришлось гнаться за обезьянами до наступления Проклятья. Я позволил тебе смыть позор кровью, но и здесь ты утопил всю икру. На твоём поясе пусто. Тебя обдурила самка обезьяны. Кваг давно не видел такого позора.

— Но величайший…

— Тихо! — рявкнул старший кроакс, и волна тяжёлого тёмно-золотого света ударила костяного гребня, заставив отступить на шаг. — Старейшины поспешили дать тебе второе имя. По возвращении они решат твою судьбу. А теперь пошёл прочь. Готовься к бою, на рассвете кваг смоет твой позор. Не упусти последний шанс.

Ррха-Гатра молча развернулся и покинул дом. В его груди кипел гнев. Если бы не бесчестный артефакт, у старика не было против него ни шанса.

«Проклятый головастик! Да как он смеет!» — мысли костяного гребня окутал кровавый туман.

Снаружи его накрыл ливень, подсохшая кожа встретила воду приятным покалыванием. Мимо Ррха-Гатра сновали его сородичи, вооружённые копьями, луками, тесаками, крюками — оружием жалких обезьян. Молодой костяной гребень смотрел на них и не мог понять, когда его гордое племя успело так низко пасть. Тело — вот оружие истинного кроакса.

«Они думают, что железные палки делают их сильнее, и сами не замечают, как становятся слабее. Я должен вернуть свой народ на путь предков», — осознал Ррха-Гатра.

Внезапно рракт издал протяжный зов и пошевелил плавниковой оторочкой — священный зверь будто благословил кроакса на подвиг… Или воину просто хотелось так думать.

Гордо задрав голову, он направился прочь от хатты вождя. Ему было нужно кое с кем встретиться.

Глава 16

Вернув Харвуд обратно на лежанку, я принялся уничтожать остатки шашлыка. Энергия Потока исправно всасывалась в кровь и растекалась по всему организму, образуя новые очаги изменения.

Парадокс заключался в том, что их польза в плане физического усиления, несмотря на количественный рост, оставалась примерно на одном уровне: чем дальше, тем больше энергии концентрировалось в костях. Что же касается мышц, то свежий приток в лучшем случае поддерживал изменения на прежнем уровне.

Из этого проистекал очевидный вывод: как только прекратится приток свежей энергии, мои физические способности вернутся на обычный для толстяка Вандэя уровень. Постоянное усиление начнётся только после перестройки всех плотных тканей.

Любопытно…

Получается, мясо для меня пока что-то вроде временного бафа? Если смотреть с такой стороны, то больше всего энергии выделяется во время жевания и в первые минуты после попадания в желудок. Уже представляю, как охренеет Харвуд, когда я начну жрать посреди боя. Учитывая, что затолкнуть в себя много мяса всухомятку довольно проблематично, было бы неплохо его чем-нибудь смочить. Вот так фраза «Пивка для рывка» внезапно обрела новый смысл.

Если же оставить шутки в сторону, то ситуация складывалась… неоднозначная.

Главный вопрос — а что произойдёт, когда разрушительный потенциал энергии Потока достигнет предела восстановительной способности концептуальности?

Вероятнее всего, моё тело тут же начнёт разрушаться — медленно, но неотвратимо. Полагаю, в таком случае я либо выведу излишки энергии, либо прокачать Удильщика. Так или иначе, проблема будет решена.

Однако существовала и другая вероятность — смещение баланса могло спровоцировать начало взрывной цепной реакции. А это, в свою очередь, означало молниеносный распад костей и гниение заживо. Такой себе исход… Маловероятный, конечно, но я обязан был его учитывать.

В этом свете особенно актуальным становился вопрос ранений: они ведь тоже нагружали концептуальность. Как повлияет на баланс сквозная дырка в пузе? По идее, никак: у концептуальности нет какого-то общего резерва, вроде «два ранения восстановятся, а три — уже нет». Её можно лишь точечно перегрузить, например, кислотой, огнём или аннигиляцией.

Но всё это оставалось чисто умозрительными — то есть сделанными на основе размышлений в вакууме — заключениями. Для эмпирических выводов не хватало нормальной лаборатории… да хотя бы сканирующего электронного микроскопа с масс-спектрометром.

Сейчас бы вернуться в свою лабораторию, уж я бы развернулся…

Увы, она осталась далеко, и вряд ли мне ещё когда-нибудь выпадет шанс её увидеть. Из наличных ресурсов: револьвер, нож и грязная рванина вместо кальсонов. На роли ассистента — разве что подозревака Харвуд в нижнем белье из мха.

Не густо.

Кстати о Харвуд — пора бы ей начинать отрабатывать своё спасение. У меня здесь не благотворительный фонд.

Вынырнув в реальный мир, я посмотрел на подо… на спутницу и чуть не вздрогнул. Мейв сидела на лежанке, привалившись к стене, ровно в той же позе, в которой я её оставил. У неё даже глаза не двигались.

Жуть.

В смысле, я совсем не против, если женщина знает своё место — аж не пошевелилась, ага — скорее даже одобряю. Но не в том случае, когда она сверлит меня взглядом, похожим на раскалённые угли, и поглаживает шпагу, которая лежит на её голых бёдрах! В каждом отдельном элементе не было ничего страшного, но все вместе… перебор!

Если она таким образом хотела от меня отделаться, то совершенно напрасно. Пришло моё время спрашивать.

— Что такое запретные знания? — задал я первый вопрос.

— А то ты не знаешь? — усмехнулась женщина. Её длинные пальцы с пугающей нежностью скользнули по лезвию клинка.

— Нет, представь себе. Это ты вместо благодарности за спасение набросилась на меня с какими-то обвинениями, — зеркально оскалился я.

Раздался хмык.

— Ладно. — Женщина положила руки на меч словно какой-то самурай. — Слушай…

Как я думал, «запретные знания» оказались местным аналогом демонологии. Ничего удивительного, в принципе: когда весь мир стремится к силе, всегда найдутся желающие срезать углы, раздобыв дармового могущества. Естественно, такие индивидуумы не могли похвастаться железной волей. Как правило, ими двигали самые банальные желания, вроде похоти, гордыни, жадности… В общем, отборный материал.

И вот такие гении полезли к демонам. Естественно, они не придумали ничего умнее, чем добровольно пустить инфернальную тварь в своё тело, вооружившись каким-то «контрактом». Ну и получили закономерный результат. Сначала — набирающее силу раздвоение личности, провалы в памяти и прочие радости первой стадии одержимости. Затем — мучительная смерть.

Впрочем, местным стоило отдать должное: от окончательного падения они защитились радикально. Стоило «демонологу» пересечь установленную границу, и контракт немедленно убивал носителя. Собственно, способ создания этой страховки (большего звания она не заслуживала) и назывался запретным знанием.

— А тебе известно, как заключать контракт? — заинтересовался я.

На меня посмотрели, как на сапожника, посмевшего сморкнуться в рукав на виду у благородной лэри.

— Нет, — отрезала она.

— Жаль, — вздохнул в ответ. — Я бы не отказался разобраться, как это работает.

Меня действительно больше интересовал метод, чем результат. Существовала вероятность, что со своими знаниями и опытом я смог бы его доработать, превратив во что-то реально полезное.

— Так ты действительно не из этих? — с глубоким сомнением спросила Мейв.

— А-а-а, — протянул я, закатив глаза так, что увидел собственный затылок. — Женщина, ты решила меня с ума свести? Нет у меня никаких запретных знаний. Да я бы в жизни не стал такой хренью страдать. Зачем, если есть нормальный способ стать сильнее?

Ирония заключалась в том, что я не соврал ни единым словом. Будь у меня изначально выбор между Возвышением и демонологией — не сомневался бы ни секунды. Даже сейчас, с опытом и знаниями за спиной, я ловил себя на мысли: а не свернуть ли на дорожку Света. Забыть Инферно, как страшный сон, и попробовать начать заново.

— Ты не идешь дорогой Возвышения, — возразила Мейв с упрямством осла.

Она меня вообще не слушала. В её чёрно-белом мире существовало лишь два полюса силы, и раз я не шёл к одному, то точно двигался к другому. Точка. Мои аргументы не имели значения: она не верила словам и стойко придерживалась своих убеждений.

— Как ты вообще до сих пор живая? — вздохнул я, вороша палкой угли в костре. — Ты хоть понимаешь, что настоящий практик запретных знаний тут бы тебя и прикопал? Ну хоть притворилась бы, что веришь.

Женщина ничего не сказала, но упрямо сжатые губы и рука на рукояти шпаги ответили лучше любых слов.

Жаль.

Впрочем, этого стоило ожидать: слишком личная тема, чтобы Харвуд так легко сдалась. Если она не получит убедительного объяснения, то продолжит докапываться до правды. Не для того, чтобы сдать (по крайней мере, мне так кажется), а ради спасения брата.

Устраивает ли это меня? Нет. В данный момент я не хочу иметь ничего общего с местными «демонологами». Значит, придётся снова лепить из правды и выдумки лапшу, чтобы развесить на любопытные уши. Что ж, мне не привыкать: столько проверок пережил.

— Ладно. Признаюсь. Я использую энергию Потока.

Харвуд застыла.

— Это невозможно, — резко возразила она через секунду.

— Почему это? — деланно удивился я. — Мы же используем Поток в повседневной жизни.

— Нет. Мы её только преобразуем с помощью божественного начала. Даже механизмы и артефакты работают на этом принципе.

— А как же звери Потока?

— Они рождаются с этой силой.

— Ну вот и я такой особенный.

— Это невозможно, — отрезала она.

— Да мне, в общем-то плевать, веришь ты или нет, — демонстративно пожал плечами я. — Ты просила правду — вот она. Сама решай, что с ней делать. Если ты надеешься, что я начну выдавать секреты, лишь бы что-то доказать, то напрасно.

Мейв замолчала.

Пока она решала, что делать с новой информацией, я подкинул в очаг новую порцию топлива и принялся за разделку остатков хвоста. Прямо сейчас потреблять мясо зверя я не планировал: это было бессмысленно и даже опасно. А вот запас на случай неприятностей сделать стоило. Окончательное решение насчёт энергии Потока я отложил до получения дополнительной информации. В идеале — до проведения всестороннего исследования.

Нож с трудом пилил неподатливую плоть — приходилось вкладывать силу и массу тела в каждое движение. Снятие каждой новой пластины — отдельная история мучений. Через пару минут я снова вспотел, как новобранец на первом марш-броске, и по локоть измазался в жидкостях зверя.

Впрочем, это было ожидаемое зло. Куда хуже другое: подобная варварская разделка буквально убивала мясо. Каждое повреждённое волокно, каждая вытекшая капля крови уносили драгоценную энергию. Я старался минимизировать потери, двигая ножом вдоль мышечных линий, срезая жилы и аккуратно отделяя мясо от костей. Но с инструментом каменного века сложновато достигнуть точности хирурга.

— Раз мы всё выяснили, может, поделишься товарищем шпагой? — наконец не выдержал я. Меня будто и не услышали. Пришлось повысить голос: — Мейв!

Крик помог. Женщина вздрогнула и рефлекторно вскинула оружие в защитную позицию. Секунда-другая ей потребовалась, чтобы осознать: это всего лишь я.

— Что? — переспросила она.

Я повторил.

Короткий миг колебания — и мне протянули шпагу.

Она уже попадала в мои руки, но особого интереса не вызывала: железка и железка. Прямой обоюдоострый клинок из хищно отполированной до блеска стали, с едва заметным долом по центру. Гарда — сложная корзина из переплетённых нитей. Перекрестье прямое, с двумя небольшими кольцами на концах. Рукоять плотно, виток к витку, обмотана светлой кожей. Единственное, что выбивалось из привычного по фильмам образа — это навершие в форме щита вместо стального шара. В свете разгоревшегося костра я разглядел на нём вырезанный дуб, оплетающий корнями меч. Учитывая тонкость работы — скорее всего, герб рода Харвуд.

Божественная сила в нём была, но какая-то слабая и… неполноценная? Безвольная? Это ощущение сложно поддавалось описанию. Неудивительно, что при первом знакомстве я принял эту силу за остатки искусства самой Харвуд. Она и сейчас ощущалась как энергия Бога Войны — кровь, раскалённая сталь и алхимическая гарь.

Вооружившись клинком, я вернулся к разделке и… почти нихрена не поменялось. Резать стало действительно легче, хотя до остроты скальпеля шпага всё равно не дотягивала. Тем не менее, это преимущество с лихвой компенсировалось длиной лезвия и неудобным для работы хватом. Клинок застревал между пластинами. Чтобы дотянуться до мест крепления остриём, приходилось изворачиваться и придерживать оружие за середину, иначе кончик начинал плясать во все стороны.

В общем, геморроя стало даже больше. Тем не менее, мучения того стоили: более глубокие и точные разрезы позволяли сохранять энергию.

— Ты можешь помочь моему брату? — раздался тихий голос Харвуд. — Моя семья уже всё перепробовала. Лучшие целители, лучшие алхимики… Ему давали такие сокровища, которые мёртвого должны поднять. Мне сложно поверить, что человек способен управлять энергией Потока, но если это правда… Ради брата я готова на всё.

Мне даже не требовалось смотреть на неё, чтобы почувствовать пристальный взгляд.

Рассчитывала ли она на успех всерьёз?

Маловероятно. Скорее всего, хваталась за любую соломинку, способную хотя бы в теории спасти её брата. Похвальная верность.

Ирония ситуации заключалась в том, что я, скорее всего, был единственным, кто мог ей помочь. Если в её брате осталось что спасать, достаточно Волей вытащить демона, и парень очнётся. Единственный фактор нестабильности заключался в контракте, но я не думаю, что он станет проблемой.

Казалось бы, вот оно — «Власть, которая и не снилась моему отцу».

И тем не менее я не торопился требовать полкоролевства, несметные богатства, руку и девственность (ха-ха!) Харвуд.

Почему?

Причин хватало.

Я даже самой Мейв доверял весьма условно, а уж её родителям — вообще ни на грош. Эти могли меня прирезать чисто затем, чтобы сраный бастард не отравлял дыханием воздух рядом с их любимой доченькой. Благодарность? Смешно. Оказанная услуга ничего не стоит.

Какой-нибудь дурачок мог понадеяться, что такой ценный актив (ха-ха!) захотят ввести в семью все могущественные люди королевства и начнут под меня подкладывать девушек до принцессы включительно. Но я прекрасно понимал: активом владеют. С ним не распивают чаи — его выжимают досуха, а затем утилизируют, чтобы другим не достался. Что ценнее, один странный демонолог или целая армия? То-то и оно.

И даже если вдруг Харвуды окажутся святыми, меня обязательно прирежут их враги, друзья-соседи или же по приказу короля. Дохлый номер, короче.

О чем я тогда вообще думаю?

Лаборатория. Хорошее оборудование во все времена стоит дорого, и что-то мне подсказывает: у бастарда нет таких денег. Честно заработать? Я давно не верю в чудеса. Изобрети что-нибудь? Украдут. Создать прибыльное предприятие? Обязательно попытаются отжать. Нет, если действовать стремительно, решительно, то рабочие варианты есть. Но это сколько времени придётся потратить непонятно на что?

Я учёный, а не бизнесмен. Мой путь — это познание мира, а не строительство производственных цепочек и сражение в торговых войнах, чтобы выяснить, чей кошелёк толще.

Вопрос в том, как бы и рыбку съесть, и жопу сохранить в неприкосновенности. Попросить Харвуд держать подробности в тайне? Смешно.

— Не знаю, — наконец сказал я вслух, тщательно подбирая слова. — Сама видишь, я только сегодня узнал, что существуют какие-то запретные знания.

— Попробуй. Если нужно, род Харвуд готов обратиться к роду Элиас с официальной просьбой, — она запнулась, явно подыскивая верную формулировку. — Влияния отца хватит, чтобы получить для тебя королевское признание.

В груди вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Неужели я действительно смогу избавиться от клейма бастарда? Вот так просто? Одна услуга за мечту детства?..

Секундочку… Что это за эмоции?

Ни о чём подобном Александр Васильев не мог мечтать хотя бы потому, что родился в законном браке, пусть и не в самой благополучной семье. И всё же радость была так сильна, что я едва не согласился, забыв обо всём на свете. Несложно догадаться, кому на самом деле принадлежали эти чувства. С каких пор они стали настолько сильными?

Я даже ничего не заметил! Так, пломбир или шоколад? Пломбир! Кошки или собаки? Кошки!..

Проклятье, а это вообще работает?! Вот нихрена не успокаивает!

— Это мой личный секрет, не вздумай его растрепать, — сказал я гораздо резче, чем планировал.

Она не обиделась. Ну, или сделала вид, что не обиделась. Лишь сухо кивнула.

— Я не из тех, кто разбалтывает чужие тайны.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешеный стук сердца. Всё-таки осознание, что ты уже можешь быть совсем не ты, изрядно выбивает из колеи.

— Давай остановимся на том, что я подумаю, — негромко произнёс я. — Я бы хотел тебе помочь, но не готов ни перед кем светиться, включая твоего отца.

Она медленно кивнула.

— Понимаю. Никто в здравом уме не стал бы доверять маркизу Харвуд.

Серьёзно? Если это не прямое предупреждение, то я уже ничего не понимаю. Такое признание дорогого стоит.

Отдельно меня порадовало, что женщина не стала угрожать раскрыть секрет, если я не соглашусь вылечить её брата. Либо она человек чести, либо гениальная актриса.

— Давай отдохнём. Нам обоим не помешает восстановить силы.

— Хорошо, — покладисто согласилась Мейв.

Остаток вечера прошёл в тишине. Лишь буря продолжала бушевать снаружи, потрескивал костёр, да дождевая вода стекала куда-то вглубь пещеры — довольно широким потоком, кстати, почти ручьём. Я выбрал для лагеря высокую сторону прохода, но такими темпами мы рисковали проснуться уже посреди потопа. Зато стало понятно, почему такое удобное место пустовало.

Заниматься ничем не хотелось. Потянуло какой-то меланхолией. Вспомнились друзья, коллеги, ученики, незаконченные исследования. Как они там без меня?

Тем не менее, я заставил себя ещё раз сходить до зверя. С помощью шпаги мне удалось добраться до самых насыщенных энергией кусков: сердца, печени, глаз и мозгов. Лёд уже немного подтаял, но до последних всё равно едва доковырялся. Всю добычу аккуратно разделал и зажарил на углях. Не уверен, что получилось вкусно, но питательно — точно. Глаза оставил в качестве конфеток.

Харвуд молча наблюдала. Понятия не имею, о чём она думала. Отсветы огня плясали на гордом профиле, рисуя дикую, но притягательную картину. И всё-таки что-то в её взгляде изменилось, словно она наконец увидела меня, Александра Искру, а не толстяка Вандэя.

Я не стал ничего говорить. Когда закончил с мясом, вернул ей шпагу. Она молча приняла её и принялась чистить кусочками мха. В это время я отошёл немного в сторону и в прохладном углублении оборудовал что-то вроде стойки для хранения мяса из нескольких камней. На них сложил приготовленный шашлык и закрыл нишу серым булыжником.

Потом соорудил себе лежак на противоположной от Харвуд стороне костра. Когда начал укладываться, женщина молча последовала моему примеру. По какой-то причине она совершенно спокойно отнеслась к отсутствию дозора. Подсознательно я ожидал, что сущность офицера потребует от неё выставить часового, распределить ночные часы. Но нет — легла и закрыла глаза. То ли доверяла, то ли решила, что сначала сожрут меня. А возможно, как и я, умела чувствовать угрозу даже во сне.

Лёжа на мягком мху, слушая шум дождя и ветра, сам не заметил, как закрыл глаза. Сознание погасло мягко, без сновидений. Только раз я вынырнул из темноты — где-то среди ночи — чтобы проверить костёр. Угли ещё тлели. За стенами пещеры всё так же шумел дождь. Харвуд дышала ровно, спокойно. Я подбросил веток и снова провалился в сон.

Утро началось со звука взрывов.

Глава 17

Просыпаться под грохот канонады — удовольствие сильно ниже среднего. Рефлексы пытаются заставить тело вскочить и приготовиться к бою, а десятки килограмм жира превращают все усилия в неуклюжие подёргивания. На мгновение я ощутил себя китом, выброшенным на берег — таким же беспомощным. Выбери этот момент демон для атаки, пожалуй, имел бы все шансы познакомиться с содержимым моей требухи. Переоценил я свои способности по отражению внезапной опасности. Вернее, не скорректировал их с учётом новых вводных.

Зато Харвуд стремительной тенью метнулась к выходу, сжимая в руке неизменную шпагу — она её даже во сне к себе прижимала. Слава Богу, что хотя бы в ножнах.

Я поспешил за ней, мысленно покрывая матом Вандэя и его лишний вес. Ну неужели так сложно не доводить себя до состояния сальной горы? После сна мышцы расслабились и не торопились возвращаться к нормальной работе. В прошлый раз я слегка повалялся в кровати, так что не обратил внимания на эту особенность тела. А зря.

Мир встретил ярким Красным Солнцем. Буря прошла мимо, на небе не осталось ни облачка. Пахло сыростью, землёй и чистотой — той самой, что бывает только после грозы.

Но не красоты природы привлекли моё внимание. А огромная, мать её, каракатица! Эта дура парила над лесом, а по её телу бегали маленькие фигурки. Если экстраполировать размеры, то от кончиков коротких щупалец до верхушки плавниковой каймы было метров триста!

Полупрозрачное, подсвеченное багровым сиянием прилива, тело усеивало множество наростов, похожих на древесные грибы. На них стояли… дома? Куполообразные строения, где одной стеной служила спина каракатицы. Все вместе они образовывали полноценное поселение: канатные мосты всех размеров — дороги; светящиеся синие узоры на коже чудовища — фонари; свободное пространство на платформах — улицы; сотни суетящихся фигурок — жители. На таком расстоянии я не мог разобрать их видовой принадлежности, но логика подсказывала: они принадлежали кроаксам.

Раздался новый взрыв, над лесом поднялось облако густого зелёного дыма.

Присмотревшись, я разглядел на нижних наростах целые пирамиды желтоватых шаров, обвязанных сетками и верёвками. Вокруг них, словно муравьи, сновали жабомордые. Шары поменьше кидали, как гранаты, совсем большие катили минимум двое метателей. Именно последние взрывались, как увесистые авиационные бомбы.

От входа в пещеру было не разобрать, какая точка леса подверглась нападению, но именно в той стороне находился лагерь выживших с «Альбатроса». Вряд ли это совпадение.

— Рракт кроаксов. Я думала, мы серьёзно его ранили.

Мейв замолчала, что-то напряжённо обдумывая, после чего повернулась ко мне и решительно заявила.

— Нам нужно спешить.

— Куда? — опешил я.

Бум — над лесом поднялось новое облако то ли дыма, то ли яда. Посреди красно-чёрных оттенков Прилива оно выглядело чужеродно, будто ведро краски, которую пролили на холст, предназначенный для другой картины. Насыщенный цвет означал только одно: облако обладало собственным свечением.

— Туда, — подтвердила женщина мои худшие опасения. — Мы должны спасти твоего брата.

Вот уж чья судьба волновала меня в последнюю очередь.

— Серьёзно? Ты считаешь, что там кто-то выжил? — скептицизм в моём голосе можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Крест Умбрэ защитил лагерь от первой атаки, — уверенно заявила Харвуд. — Люди точно успели уйти в леса. Скорее всего, они разбились на отряды, чтобы запутать погоню. Шансы есть. Нужно идти.

Я снова посмотрел на парящую в воздухе хреновину. В нормальном мире она не могла существовать: слишком огромная, чтобы выдержать даже свой вес, не говоря уже о целом поселении на спине. Это определённо был зверь Потока. Я чувствовал его запах — рыба, озон и резкий, терпкий дух чернил.

Руки чесались изучить чудовище вдоль и поперёк, однако я здраво оценивал свои силы. Восьми зарядов в барабане и четырёх в запасе точно не хватит, чтобы перебить ту толпу, что носилась по его спине. А лягухам потребуется всего пара сеток, чтобы спеленать меня, несмотря ни на какую неуязвимость. Без шансов.

Было обидно терять ценный материал, особенно старину Вилли, но дерьмо случается. Найду новые образцы.

В общем, мой ответ был очевиден.

— Это глупо. Мы там ничем не поможем, только сдохнем без всякого смысла.

Лицо Мейв ожесточилось.

— Мой род веками стоял между людьми и нелюдью, — каждое слово звенело сталью. — Я тоже приносила клятву в храме, перед лицом своего Бога. То, что ты назвал «глупостью» — это честь рода Харвуд. Оставайся. Я пойду одна.

Её речь звучала возвышенно, благородно, пафосно. От неё так и веяло духом рыцарства. О чём говорить, если даже меня немного проняло? А ведь я прекрасно знал цену громким призывам. Возможно, где-то в начале апокалипсиса ещё были люди, которые жили подобными понятиями, но в конце у всех осталось одно лишь животное желание сохранить шкуру.

Сколько раз меня подставляли, продавали, пытались убить, отобрать результаты трудов? Сколько раз бросали на растерзание демонам? Не сосчитать. Первое время я ещё интересовался у этих людей, почему они так поступили. И все как один плакали, что во всём виноват мир. Время, говорили, сложное. Часто приплетали детей, семью, человечество в целом — мол, всё ради их выживания.

Жалкие.

В отличие от них, я никогда себя не оправдывал и честно признавал: думать нужно только о себе. Иначе не выжить.

— А разве ты не хотела спасти своего брата? — как бы между прочим поинтересовался у неё, почесывая пузо.

Грязный приём? Ещё какой. Зато, судя по растерянно-обиженной мордашке, весьма действенный.

— Нет-нет, я тебя не отговариваю, — улыбнулся я, продемонстрировав открытые ладони. — Но если ты погибнешь, то с моей стороны было бы глупо пробираться во владения твоего рода, чтобы оценить его состояние. Прости, я не такой благородный человек, как ты.

Она застыла с немой болью в глазах. Я практически видел, как два мира сталкиваются в её внутреннем мире, и разлетаются вдребезги. Было ли мне стыдно? Ничуть. Она переживёт. Нет никакой трагедии в том, чтобы ставить личные интересы выше общественных.

Наконец она опустила голову, пряча взгляд.

— И что ты предлагаешь? — раздался тихий голос.

— Для начала мы позавтракаем, потом приведём себя в порядок и подумаем, как добраться до ближайшего города, — с моего лица не сходила доброжелательная улыбка.

— Это невозможно, — покачала головой Мейв. — Мы на Зелёном Архипелаге, корабли стараются сюда не приближаться. Единственный шанс выбраться — это маяк, чтобы нас подобрали остатки торговой флотилии или спасательное судно, которое отправил твой отец.

Моя улыбка поугасла.

— Совсем никого? Разведём сигнальный костёр или типа того.

— Не получится. Нелюдей здесь в разы больше, чем кораблей королевства.

— Сделаем плот или лодку?

— Ты умеешь строить летающие корабли? — удивлённо посмотрела Мейв.

На языке так и крутилось: «Да почему летающих? Обычных!» Едва сдержался. Чувствовался в её вопросе определённый подтекст, понятный любому местному, но не мне. Происходящее в целом начинало дурно пованивать.

— Нет. Я думал, что ты умеешь.

— Откуда бы? — в её голосе мелькнуло искреннее недоумение. — Я воин из рода воинов. Строительство кораблей — это удел механиков. Но даже среди них только лучшие способны создать летающее судно в одиночку. Да и то только при наличии редких ресурсов, которых у нас нет.

— Как-то я не подумал…

Мне безумно хотелось узнать, какого хрена все здесь передвигаются только на летающих кораблях. Увы, такой вопрос выдал бы мою иномирную сущность с головой. Хотя ответ, если подумать, был очевиден: все перемещались на летающих кораблях, потому что мы находились на летающих, мать их, островах!

…

Подите-ка, это нихрена не очевидно! Снова проснулась память Вандэя — да ещё с такой лёгкостью, что становилось реально не по себе. Граница между нами стиралась с каждым часом. И я не то что остановить — я даже заметить этот процесс не мог.

Плохо ли это? Уж точно нихрена не здорово. Но факты — упрямая штука. Слияние наших личностей произойдёт. Мне просто не хватит времени, знаний и ресурсов, чтобы его отменить — остаётся ждать и купировать самые серьёзные последствия. Привычки, речь, воспоминания — это всё ерунда. Главное, чтобы внутренняя суть осталась прежней. Например, тяга к знаниям.

Прислушался к себе.

Пока всё было в порядке: новая информация заинтересовала больше, чем встревожила перспектива слияния. К тому же, кажется, я нащупал путь к памяти Вандея.

Сосредоточившись, попытался вспомнить о том, где нахожусь и… бинго!

Зелёный архипелаг — это группа летающих островов в воздушном, мать его, море Жалящих Ветров! Впрочем, местные не утруждали себя уточнением таких нюансов: других морей они не знали. Для них любой замкнутый водоём — это озеро, и не имело ни малейшего значения, насколько он большой. Море и океан — это пространство за границей острова, наполненное энергией Потока. Если задуматься, это была довольно логичная система.

Что касается архипелага, то на нём обитали лишь разномастные ядовитые твари и демоны, а все разумные обитатели мира предпочитали избегать этих мест. Однако мимо пролегало могучее течение Потока, которым издавна пользовались мореплаватели, и окрестные племена нелюдей полюбили нападать в местном небе на торговые флотилии.

Собственно, в такую засаду и угодил «Альбатрос». Капитан попытался избежать абордажа, отклонился с курса, начался Прилив — и вот результат. Символично, что и он, и его корабль нашли последнее пристанище на одной земле.

А вот мне что с этим делать?

Непонятно.

Выходит, Мейв была права, и самый надёжный способ выбраться из этой дыры — раздобыть маяк?

— Мы пойдём за ним? — раздался женский голос, сбивая меня с мысли.

Я что, снова заговорил сам с собой? Хреново. В лаборатории эта привычка не мешала, но здесь, в другом мире, одна неосторожная фраза могла обернуться реальными проблемами. Нужно бы получше следить за языком.

— Нет, конечно, — сказал я вслух, качая головой. — В прошлый раз мы едва от пяти лягухов ноги унесли, а сейчас их там несколько сотен плюс летающая дура. Ты сильно себя переоцениваешь, если всерьёз рассчитываешь на что-то повлиять. Этим людям, включая моего любимого братишку, либо суждено выжить, либо нет. Иного не дано.

Мейв недовольно скривилась, но возражать не стала. Значит, не до конца потеряла связь с реальностью — и на том спасибо.

Каракатица продолжала нарезать круги над лесом, иногда снижаясь и забрасывая определённые участки бомбами. Судя по цикличности, людям каким-то образом удавалось раз за разом ускользать. Ну… какой-то их части, как минимум.

Несмотря на это, мой интерес к происходящему снижался по экспоненте: в кинотеатре крутили одну и ту же картинку, а время утекало как вода сквозь пальцы. Да и организм начал подавать однозначные физиологические сигналы.

— Не знаю как ты, а я умираю с голоду.

— Они ещё живы. Если повезёт, смогут уйти, — напряжённым тоном ответила женщина, не отрывая взгляда от происходящего.

На мой взгляд, такой исход выглядел маловероятно. У противника имелось численное превосходство и наблюдение с воздуха; густой лес мог помочь, но не против площадной бомбардировки. Чтобы выжить при таких вводных, нужно быть минимум Рэмбо. Причём тем, который показан в четвёртом фильме — мастером партизанской войны.

— Я-ясненько, — с едва читаемой насмешкой протянул я. — Дай знать, если мой братец забьётся в какую-нибудь дыру.

— Хорошо.

Вопреки собственным словам, первым делом я направился к реке: там, неподалёку от воды, как раз росли одни удобные кустики. Они отлично подходили для моей цели — всё не лопухом подтираться.

Да и утолить жажду совсем не помешает. Пить, кстати, хотелось жутко: сочетание солнца и влажности создавало эффект сауны. Я даже хотел вернуться за ботфортами, чтобы и женщине принести свежий воды, но не стал разворачиваться на полпути. К тому же, она уже большая девочка, бегает тоже весьма бодро — сходит за водой и самостоятельно.

Однако стоило показаться знакомым камням, как я осознал всю боль бытия. Ещё вчера кристально чистая речка после ночного ливня превратилась в мутный бурлящий поток.

— Мда, об этом я не подумал, — буркнул я себе под нос.

Кустики всё-таки посетил. Удачно.

Чтобы придать хоть какой-то смысл этой прогулке, решил проверить одежду — поднялся выше по течению, нашёл приметный камень и полез в воду.

Ну, что сказать? Результат совершенно точно присутствовал: большая часть маслянистой плёнки исчезла, остались только отдельные пятна в труднодоступных местах. Пройтись разок-другой смесью золы и песка, прополоскать, просушить на солнце — и можно носить… Наверное.

Моя одежда уже больше напоминала костюм модного бомжа, чем наряд порядочного аристократа. Особенно выделялась рваная дыра на спине. И где я успел её заполучить?

Одежда Харвуд выглядела гораздо лучше… по крайней мере, те части, которые уцелели после экстренного раздевания. Интересно, если бы женщина знала, что ей придётся бежать на помощь морякам с голой жопой, она бы сохранила свой энтузиазм? Пожалуй, не стану ей пока говорить. Пусть будет сюрприз.

Снова придавив одежду камнями, я вернулся к стоянке. Хотел утолить жажду водой из ботфорта, но вспомнил, как Харвуд перед сном вылила остатки, чтобы обувь не испортилась. Ножны она тоже опорожнила. Хозяюшка…

Сглотнув вязкую слюну, переключился на костёр. За ночь угли полностью прогорели, так что золы внутри хватало. Осталось придумать, как её достать. Черпать горстями? Неудобно, неэффективно, грязно.

В итоге я разобрал одну из стен очага и, вооружившись веточкой с листьями, собрал целую горку относительно чистой серой пыли: все более-менее крупные куски угля пришлось вытащить.

Харвуд явилась довольная, как слон.

— Они скрылись, — гордым тоном сообщила она.

— С чего ты так решила? — скептически поинтересовался я, прикидывая, куда собрать золу.

— Рракт до сих пор летает над лесом. Значит, жабомордые кого-то ищут.

— Слабо верится, что они могли потерять целый отряд, — негромко произнёс я. — Может, кого-то из своих ищут? Или что-то ценное заметили?

Женщина упрямо скрестила руки на груди.

— Лорд Элиас наверняка снабдил старшего сына мощным артефактом или механизмом на случай неприятностей.

— Вот как, — хмыкнул я.

Сначала хотел спросить, почему ничего подобного не выдали Вандэю, затем вспомнил про его статус бастарда и закрыл рот. Вместо этого задал другой вопрос:

— Поняла, где их искать?

Она молча покачала головой.

Это было неприятно. Если корабль прилетит за братом в ближайшее время, я могу надолго застрять на этом острове. И тогда придётся искать альтернативный способ выбраться. В принципе, если взять время на подготовку, изучить биологию кроаксов, то можно захватить и их здоровенную дуру. Вопрос в том, сколько времени это займёт. Где-то там меня ждёт целый мир, не хочу я носиться по лесам, как вьетнамский партизан.

Пока замышлял, механически достал из тайника четыре палочки с мясом, половину отдал Харвуд. Женщина протянула руку, чтобы взять свою порцию, и в этот момент повязка из мха предательски развалилась.

Повисла немая пауза.

Не стану врать, будто смотрел исключительно в глаза. Оценил, да. Мельком. Не потому что охренеть какой джентльмен, а по причине того, что процессы сверху происходили гораздо более интересно. Сисек я видел много. А вот женщина, закипающая на глазах — такое нечасто встретишь.

— Отвернись!

— Зачем? — ухмыльнулся я. — Мне и так неплохо. Хочешь — сама отворачивайся.

Её глаза вспыхнули багровым, а на лице возникло сложное, оценивающее выражение. На секунду показалось, что сейчас обе ветки с шашлыком мне засунут так глубоко, что не каждый хирург достанет. Но нет — женщина резко отвернулась.

— Где моя одежда?

— На речке. Сейчас поедим и пойдём за ней, — ответил я.

А про себя решил, что сюрприз со штанами ещё немного подождёт.

Глава 18

Ели молча, сосредоточенно. Вчера, во второй заход, я намеренно сделал небольшие куски, чтобы в случае необходимости глотать их без задержки. Из-за такого подхода энергии в мясе стало меньше. Зато — не придётся нарезать его перед врагом. Тем более, что демоны вряд ли станут терпеливо ждать, пока я закончу.

Не знаю, о чём думала в эти минуты Мейв, а моё внимание полностью занимал анализ собственного тела.

За ночь почти все искры Потока окончательно перекочевали в кости: изменениям подверглись примерно пять процентов скелета — сложно сказать точнее. В мышцах их и вовсе не осталось, так что усиление сошло на нет. Видимо, за этим и крылась настоящая причина утренней слабости: за время сна пассивное усиление сошло на нет.

Какую пользу Поток принёс костям, проверить я очевидно не мог. Если следовать логике, то они должны стать прочнее. Но как это проверить? Отрубить мизинец?

Можно. Благо нож под рукой.

Из-за упражнений в правой кисти ощутимо больше энергии, чем в левой. Если моя гипотеза верна, то отрубить мизинец на ней почти в два раза труднее, чем на другой.

Я потянулся к поясу…

— Ты там скоро? — раздался голос Мейв.

Вздрогнув, я пришёл в себя. Опять увлёкся и забыл, что рядом кто-то есть. А Харвуд не только прикончила свой шашлык, но и соорудила новую повязку из мха. Это какая-то особая женская магия? Плетение из мха? До сих пор не понимаю, как эта штука держится и не рассыпается.

Нож я всё-таки достал, но вместо проверки костей на прочность поддел им кусок мяса и отправил в рот. В отличие от Мейв, у меня его осталось ещё больше половины.

— Ага, сейчас. Ты пока золы собери.

Довольной женщина не выглядела, но молча пошла к очагу. Я же сосредоточился на шашлыке. Эксперименты с костями отложил до тех пор, пока не останусь один. Как ни крути, намеренное членовредительство — серьёзное отклонение, которое у нормальных людей вызывает однозначную реакцию. Мейв и так поглядывала на меня с подозрением, когда думала, что я не вижу. Не стоит разрушать образа Вандэя ещё сильнее.

С каждым куском всё больше энергии Потока растекалось по телу. Мышцы отозвались приятным теплом, в голову ударил всплеск бодрости. И это при том, что мы ели обычное мясо с хвоста, а не самые ценные куски вроде сердца.

— Расскажи пока о маяке, — попросил я.

— Что именно ты хочешь знать? Обычный маяк спасения, — фыркнула Харвуд, нетерпеливо притопывая ногой.

— Раз так, начни по порядку: у кого он хранится? Как выглядит? Почему за нами до сих пор никто не прилетел, раз есть такая полезная штука? Может, их и ждать не стоит в таком случае?

— Обычно его носит капитан, — неохотно ответила Мейв. По тону стало понятно: ей совершенно не хочется объяснять очевидные вещи, и лишь чувство долга не позволяет послать меня. — Перед смертью он передал его твоему брату. Думаю, маяк и сейчас у него. Выглядит как серебряный шар размером с грецкий орех, покрытый рунами. После активации начинает притягивать другие такие же артефакты. А почему до сих пор не прилетели…

Мейв замолчала, проглотив окончание фразы. По глазам я видел: она знает ответ, и он ей не нравится.

— Угу-угу, — поощрительно промычал я с набитым ртом.

— С ними что-то случилось, очевидно же, — раздражённо фыркнула Харвуд.

Я могучим усилием проглотил мясо и поинтересовался:

— Выходит, никакой подмоги может и не быть?

— Конечно, она есть, — вскинулась женщина, прожигая меня взглядом. — Они просто сражаются: сначала жабомордые налетели, затем Прилив начался. Как только ситуация позволит, за нами тут же отправят корабль.

— Или они все того. — Я изобразил верёвочную петлю на шее.

— Чушь не неси! — взорвалась Харвуд. — Поел? Идём за одеждой.

И, не дожидаясь моего ответа, развернулась и покинула пещеру.

Я проводил подтянутую задницу задумчивым взглядом: с чего она вдруг так завелась? Может, у неё кто-то остался на одном из кораблей? Возлюбленный, например. Было бы неприятно.

Пока это не мешает моим планам, по большому счёту, можно и наплевать. Но кто знает, как повернётся дальше? Не выболтает ли она этому человеку все мои секреты? Без злого умысла — просто потому что доверяет.

А если никто не появится, не начнёт ли она чудить?

Вопросы, вопросы… Жаль, что нельзя спросить прямо, так как Вандэй, скорее всего, знал такие вещи.

Схватив палочку с жареным на костре мозгом, я бросился за Харвуд.

— Погоди! Только не говори, что ты присмотрела себе молоденького юнгу на другом корабле!

Острый взгляд, сжатые губы и рука на рукояти шпаги, стиснутая до побелевших костяшек — кажется, лэри не понравилась моя шутка. На секунду я даже подумал, что перегнул палку. Всё-таки моё чувство юмора пришло из куда более развитого и открытого века, а здесь царили другие нормы.

— Это тебя не касается, — процедила Харвуд.

А я с грустью осознал: ну точно мужик.

— Примите мои извинения, лэри. Шутка получилась неуместной и недостойной, — автоматически включился язык Вандэя.

— Принимаю ваши извинения, — ответила женщина, но глаза выдавали: она всё ещё злится.

До реки шли молча.

По дороге я заметил растение с широкими толстыми листьями и сорвал один. Пришлось помучиться, чтобы соорудить нечто вроде конверта: края отказывались держать форму, так и норовили развернуться обратно в гладкую пластину. Пришлось использовать тонкую веточку как зажим. Старался не зря: вещь получилась крепкая. Да и шашлык поместился без проблем. Теперь, если понадобится, я мог положить его на землю.

Над лесом кружила гигантская каракатица. К счастью, её интересовал край острова, довольно далеко от нашей сопки, и мы могли передвигаться относительно свободно. Но я не расслаблялся: если у жабомородных есть хотя бы подзорная труба, они могли заметить нас и на таком расстоянии. В этом смысле берег речки — открытый и контрастный — представлял особую опасность.

— Здесь, — сообщил я.

С каждой выуженной из воды вещью лицо Харвуд мрачнело. Когда я закончил и побрёл к берегу, её подозрения достигли пика.

— Где. Мои. Штаны, — задала она вопрос, чеканя каждое слово.

— Понимаешь, — мой взгляд вильнул в сторону, — время шло на секунды, а они засели намертво…

— Что. Ты. Сделал?

— Срезал, — сознался я.

Её глаза превратились в узкие щели, в воздухе отчётливо запахло выяснением отношений.

Выслушивать женские претензии я не собирался и ударил на опережение:

— Твоя жизнь висела на волоске, что мне оставалось делать? Вежливо попросить твою задницу подвинуться и отдать штаны? Она была не в том состоянии, чтобы договариваться.

Вспыхнувшая сила Бога Войны сделала взгляд женщины пугающе неподвижным. Будто на меня смотрел не человек, а оружие.

Кажется, мою иронию снова не оценили…

— Я не собираюсь ходить без штанов, — прошипела Харвуд.

— И что ты мне предлагаешь? Найти тебе магазин в лесу? Сшить штаны из берёзовой коры? — едко поинтересовался я.

Чтобы не сорваться, пришлось сделать небольшую паузу: подышать, посмотреть на небо, на текущую воду. Правда, Прилив и то и другое делал не особо привлекательным.

Выдохнув, я добавил:

— Прекрати истерику, у нас есть настоящие проблемы.

Она вскинула подбородок и наши взгляды столкнулись.

Мы напоминали двух львов, которые не поделили добычу и теперь выясняли, у кого яйца больше.

Воздух буквально звенел от взаимного раздражения.

И всё же, несколько секунд, она отвела взгляд… вниз, на мою одежду.

— Ходи в кальсонах, а я заберу твои штаны, — выдвинула требование Мейв.

— Это глупо: в них двое таких как ты поместятся. И это только в одну штанину, — не согласился я.

На лице женщины появилась предвкушающая улыбка.

— Значит, вопрос только в размере? Это решаемо.

В эту секунду у меня задёргался глаз. В любом случае, я не собирался сдаваться и отдавать ей свои вещи…

В итоге она забрала рубашку.

Учитывая объёмы Вандэя, Харвуд могла завернуться в неё полностью. Устроило ли её это? Конечно, нет. С помощью шпаги и ремня она превратила рубашку в длинную юбку с разрезом до верха бедра. Не знаю, как ей это удалось, но результат выглядел удивительно стильно для исходного материала. И носила она получившееся одеяние с такой гордостью и торжеством во взгляде, будто шкуру собственноручного убитого льва, не меньше.

Мне же оставалось утешать себя мыслью, что от рубашки всё равно остались сущие лохмотья. Сюртук, конечно, недалеко от неё ушёл, но его хотя бы не драл демон.

Правда, мне никак не удавалось отделаться от мысли, что в пиджаке на голое тело я напоминаю стриптизёра… ну, для специфической публики, учитывая габариты.

— Что дальше? — изрядно повеселевшим голосом поинтересовалась Мейв.

— Сделаем ёмкость для воды, — хмуро ответил я, оттирая штаны смесью золы и песка.

Каким-то образом женщина успела сделать юбку, отстирать вещи и починить корсет, сделав из обрывков моей рубашки подобие плетёного шнура — и всё это за то же время, за которое я с горем пополам оттёр сюртук. Как? На язык так и напрашивается сексистская шуточка, но для юмора я слишком задолбался.

— Зачем? — нахмурилась Харвуд. — Мы здесь не задержимся.

— Я в этом не так уверен, — хмыкнул я, задумчиво изучая пятно на штанах в районе задницы. Почему-то оно упорно отказывалось отстирываться.

Женщина нахмурилась.

— О чём ты? Нам нужно найти маяк, дождаться помощи и убраться отсюда. Всё.

— Ну да, ты права, — пробормотал я, с силой втирая золу в ткань. — Вот только в реальности дела редко развиваются по идеальному сценарию — обязательно вылезет какая-нибудь херня. И мой опыт подсказывает, что лучше бы её встречать подготовленным, а не с голой жопой.

С этими словами я сунул штаны в воду и принялся остервенело их полоскать. Про себя решил, что это точно последний раз. Плевать мне на внешний вид. Не знаю, откуда взялось это пятно, но вряд ли из-за яда. А если и «да», то он всяко утратил опасность после моих издевательств.

— Зачем нам ёмкость, если рядом река? — возразила Мейв.

— Если нас начнут искать жабомордые, река станет недоступна, — пояснил я и поднял штаны. Само собой, пятно никуда не исчезло. — Отвернись, если не готова созерцать меня голым. А лучше найди поваленный ствол — нам нужен достаточно большой, недавно упавший: сухой забодаемся долбить.

Раздался гордый фырк и звук удаляющихся шагов.

Стянув заляпанные ядом кальсоны, я зашёл в реку и принялся мыться, используя остатки зольно-песковой смеси. Кожа от такого издевательства мгновенно покраснела и неприятно зазудела. Зато вонь грязного тела пошла на спад.

Только несколько раз ополоснувшись, я вышел на берег.

Штаны, конечно, ни капли не просохли — натянул так. К своему ножу, револьверу и кошельку на поясе добавил полноценный кинжал Мейв; надел сюртук, почесал почти безволосую грудь и почувствовал себя почти человеком. На портянки пустил очередные остатки рубашки (хоть какая-то польза от объемов Вандэя). Кальсоны без долгих раздумий сунул в воду и придавил камнем.

Первым о неприятностях засигнализировало чутьё: обоняния коснулся удушливый запах крови, гнили и раскалённой стали. Затем раздался треск — сухой, нарастающий, переходящий в тяжёлый удар. Обернувшись, я увидел, как к земле кренится здоровенное дерево. Как раз в той стороне, куда ушла Мейв.

Ну конечно! Чего я ещё ожидал? У этой женщины настоящий талант находить неприятности на свою задницу. Даже не представляю, как она дожила до своего возраста.

Сжав револьвер, я пригнулся и бросился вниз по склону. Штаны неприятно цеплялись за кусты. Камни, прикрытые мхом и сухими листьями, так и норовили вывернуться из-под стопы. За очередным деревом я увидел фигуру Харвуд и остановился, выискивая опасность.

Женщина тоже меня увидела.

— Я сделала! — раздался крик. — Подойдёт? Свежее некуда!

И ткнула пальцем в поваленный ствол толщиной с Вандэя.

Секундочку… Она его только что срубила? То есть разделывать шпагой зверя — это оскорбляет память брата, а использовать её вместо бензопилы — вполне допустимо? Прелестно.

Выдохнув, я вернул револьвер на пояс и направился к ней.

— Отличное дерево. И срублено мастерски, — сообщил я, и она гордо улыбнулась. — Продолжай в том же духе. Для начала отдели вот этот участок, — очертил пальцем примерно полутораметровый отрезок, — срежь ветки, раздели пополам и вытащи сердцевину. Должны получиться два корыта. Их хватит на первое время.

С каждым произнесённым словом её глаза раскрывались всё шире и шире.

— Ты издеваешься?

— Нет, конечно. Раз в тебе открылся дар дровосека, нужно использовать его на полную, — ответил я с серьёзным лицом.

Харвуд рубила дерево с таким выражением, будто представляла на его месте меня — сосредоточенно и ожесточённо. Во все стороны летели щепки, трещала древесина, пылала энергия Бога Войны. Каждый взмах заставлял воздух стонать и разгонял запах пиленого леса.

На всякий случай я отошёл подальше — вдруг у неё рука дрогнет. Как-то недобро она на меня поглядывала.

— Готово, — сказала она, когда корыта приобрели примерные очертания.

На мой взгляд, работы была далека от завершения. Но, оценив состояние женщины, я решил не настаивать.

— Чудненько. Если не собираешься оставлять на них автограф мастера, то берём по одному и тащим на стоянку.

Мейв замерла, сверля меня взглядом; затем медленно вложила шпагу в ножны, и божественная сила угасла. Молча подняв ближайшее корыто, она закинула его на спину и пошла в сторону пещеры.

Я взял другое и последовал за ней.

Мне всегда нравилось бесить людей. Было в этом что-то почти научное: вбрасываешь раздражитель, наблюдаешь за реакцией, фиксируешь данные и делаешь выводы. Достаточно пробить самоконтроль, и человек показывает своё настоящее лицо. Особенно хорошо это работает с теми, кто считает себя выше по положению. Как Харвуд, например.

Её, кстати, сложно прочитать. Кто-то явно хорошо постарался, чтобы устранить непроизвольные реакции. Это и есть аристократическое воспитание?

Корыта отлично встали неподалёку от мясного шкафа. Чтобы их наполнить, мы потратили почти двадцать минут.

— Надеюсь, это всё? Мы не станем строить укрепления? Ловушки? Рыть колодец? — проворчала Мейв, присев на плоский камень рядом со входом.

— Конечно нет, — ответил я. — Хотя-я…

— У тебя отвратительное чувство юмора, — нахмурилась она.

— Да, мне говорили, — согласился я и отряхнул штаны. — Раз тебе не нравятся мои шутки, давай серьёзно. Нам нужно проверить пещеру. Зверь Костей Земли пришёл откуда-то из глубины, и лично я сомневаюсь, что он зашёл через этот вход. Значит, в пещеру можно попасть другим путём. И покинуть, кстати, тоже. Нам не помешает такая возможность.

— А затем мы отправимся к маяку?

— Посмотрим по ситуации.

Нищему собраться — только подпоясаться. Мы с Мейв недалеко ушли от этой истины. Изначально я хотел соорудить несколько факелов, но Харвуд наотрез отказалась сдирать с деревьев кору, пока я пытаюсь добыть из мёртвой туши животный жир. Вместо этого она вытащила шпагу и вновь воззвала к своему Богу. Багровые всполохи вполне уверенно разогнали темноту.

— А ты удивительно полезная, — уважительно кивнул я. — И факел, и дровосек, и стираешь, как потомственная прачка.

Её почему-то мой комплимент не обрадовал. Этих женщин не понять: ничего не говоришь — плохо, хвалишь — нос кривит. Эх…

Перед выходом мы перекусили всё тем же мясом, запивая его отстоянной водой. Заодно я сделал ещё два конверта с мясом — мало ли что.

Когда ходил, использовал «Сохранение обзора» при свете дня и, вернувшись, оценил, насколько это удобно: никаких дрожащих теней, никакого чада от факела — всё вокруг чёткое и понятное, как при свете дня. Правда, с раздражающим красными оттенками Прилива.

Зачем я тогда вообще думал о факелах?

Во-первых, они требовались Харвуд. Во всех смыслах: и чтобы ориентироваться, и чтобы не задавать глупых вопросов, почему я так хорошо вижу в темноте.

Во-вторых, на мне уже висело «Сохранение температуры, концентрации и равновесия». Вполне могла возникнуть ситуация, когда придётся сбрасывать часть «Сохранений» ради чего-то мощного. Не хотелось бы после этого остаться в темноте.

Наконец мы со всем закончили и двинулись вглубь пещеры.

Не терпится узнать, что нас ждёт.

Глава 19

Пещера тянулась на многие километры, в самые недра сопки.

Её стены петляли совершенно непредсказуемым образом: то сужались до метра, то расширялись, образуя гроты со сталактитами и сталагмитами. При всей извилистости, мы не встретили ни одного ответвления, хотя туша Зверя Костей Земли осталась далеко позади.

Потолок не отставал: то угрожающе нависал над головой, зарождая зачатки клаустрофобии, то резко взлетал вверх. В каждой линии ясно читалось влияние природы. Вода столетиями, если не тысячами лет, упорно протачивала путь к центру Земли.

Мы спускались вниз, будто путешественники из фильма или фантастической книги. Даже меня пробрало, когда за очередным поворотом появился неясный, угловатый силуэт. Чутьё молчало, но ведь оно могло и подвести.

«Сохранение зрения» работало исправно, но его практически на нет сводили извилистые коридоры, кривые, изъеденные колонны, сталактиты и каменные обломки. Архитектура природы порождала длинные тени, а воображение дорисовывало остальное.

Жуть.

А ещё были трещины! Они змеились по стенам, полу и даже потолку. Стоило одной из них стать шире и глубже, как кишки тревожно сжимались. Сразу пробуждалось нестерпимое желание развернуться и свалить отсюда нахер.

Я никогда не страдал страхом замкнутых пространств, но пещера плевала на это. Она давила, сжимала, нависала, дышала в затылок. Логика возражала: зверь пришёл из глубины и жил здесь долгие годы. Следовательно, обвалы если и случались, то некритичные. Но тревога всё равно упрямо шептала на ухо: «А что если?..»

Тем не менее, мы шли дальше.

Любопытство — именно оно вело меня. Желание узнать, что там, за очередным поворотом. Как ребёнок, я радовался одной мысли, что здесь до меня не ступала нога человека. Разве это не потрясающе? Увидеть что-то первым в мире. Осознать, объяснить, постичь… у меня мурашки бежали от одной мысли.

И я шёл, спускаясь всё глубже.

Воздух пах сыростью, землёй и перегноем. То тут, то там встречались кучи мусора, принесённого дождевым потоком: в углах полостей, вокруг крупных камней, рядом с трещинами. Он скапливался и превращался в гниющие кучи. Запах от них стоял, конечно, тот ещё…

Мы с женщиной шли бок о бок, благо ширина пещеры пока позволяла.

— Есть один вопрос, который давно не даёт мне покоя, — внезапно сказала Мейв.

Женщина и любопытство? А если она хочет узнать о чём-то из прошлого Винни Пуха? Нет, такого нам не надо.

— Сейчас не лучшее место для светской беседы, — ответил я, изображая лёгкое недовольство.

— Успокойся, я не про тот случай, — хмыкнула она. — Извинений не жди: ты сам нарвался. Скажи спасибо, что отделался сломанной рукой. Позволять себе вольности в отношении девушки — совершенно недопустимо…

Охренеть. Я что, угадал? Вандэй действительно облапал Харвуд? Для такого нужны стальные яйца… Ну, или полное отсутствие мозгов. Одно из двух.

Женщина посмотрела мне в глаза.

— Такое поведение неприемлемо даже для создания образа, — в её голосе снова прорезались поучительные ноты. — Репутацию легко разрушить, но невозможно восстановить. Джентльменские правила — это именно тот фундамент, на котором держится всё остальное.

Понемногу до меня стало доходить, что происходит. Похоже, Мейв выстроила целую теорию, объясняющую несоответствие между мной и поведением прошлого Вандэя.

Чудесно.

Мне оставалось лишь строить загадочный вид и впитывать каждое слово, мотая на ус: в будущем пригодится.

— Учту на будущее, — буркнул я, изображая нежелание обсуждать эту тему. — Вопрос-то в чём?

Улыбка на её лице так и говорила: «Всё с тобой ясно».

— Я могу понять, зачем изображать недалёкого увальня в обществе старшего наследника рода. Но неужели обязательно всё время вести себя, как свинья?

На этот вопрос у меня нет ответа. Возможно, он есть у тебя?

— А сама как думаешь? — ответил я.

Безупречная техника. Никогда не подводит.

На строгом лице мелькнуло сочувствие.

— Всё так плохо? — мягким голосом спросила Мейв.

Моим же оружием? Да как она смеет!

— Да уж точно не хорошо, — буркнул я и едва не поскользнулся на слое гнилых листьев.

Взмахнув руками, кое-как восстановил равновесие. Недовольно скривился.

Если задуматься, я ни капли не соврал. Сомневаюсь, что Вандэй от хорошей жизни оказался в трюме горящего корабля. Да и очереди из желающих протянуть ему руку помощи не наблюдалось. О чём вообще говорить, если на толстяка забила даже формальная телохранительница?

— Понимаю, быть одному тяжело, — в голосе Харвуд прозвучала личная боль.

На моё плечо легла рука.

— Можешь на меня положиться. Я никому не выдам твой секрет, — добавила она.

Оу, как это мило. Даже жаль, что её благородный порыв не имеет практического смысла, ведь у меня нет планов притворяться прошлым Вандэем. Но за попытку ставлю твёрдую четвёрку.

Стены впереди резко сдвинулись, и мне пришлось остановиться: не стоило сбрасывать руку лэри, чтобы пройти узкий участок. Это разрушило бы такой трогательный миг.

— Я ценю вашу искренность, лэри, — произнёс я с одухотворённым видом. — Как и ваше желание помочь. Но мои приоритеты изменились: притворство осталось в прошлом. Пора встретиться с этим миром лицом к лицу.

Между прочим, нести откровенную чушь с серьёзным лицом — это выдающийся талант. Раньше люди на нём такие деньги зашибали, что никаким бизнесменам не снилось… И это я сейчас не про актёров говорю.

Мне всегда неплохо давалась импровизация, но в данном конкретном случае вдохновение вышло на новый уровень. Я не играл — я жил этими эмоциями. Можно сказать, поймал волну. Слияние с Вандэем, который и сам был тем ещё брехлом, породило неожиданный синергетический эффект.

— Это смелое и правильное решение, лэр. Вы можете рассчитывать на мою поддержку, — решительно заявила женщина. — Если же получится помочь моему брату, то и на всю мощь рода Харвуд. И тогда никто не посмеет оскорбить вас даже взглядом.

Формулировки — моё почтение. Мейв не только очертила границы своей помощи, но и забросила крючок, напомнив про брата и надавив на больную, как она думала, мозоль.

Ловко.

У меня закрадываются сомнения, кто с кем играет.

— Для начала нам нужно выбраться с этого острова, — ответил я и повернул голову к проходу. — Нужно идти.

Она кивнула, и я, посчитав разговор законченным, первым шагнул вперёд.

— Почему ты меня спас? — внезапно догнал меня тихий, но требовательный голос.

Обернувшись, я посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Что за странный вопрос?

— Важный, — упрямо ответила она. — Мне знакомо чувство, когда кажется, что весь мир против тебя. В таком положении заботишься только о себе. Ты рискнул жизнью, чтобы вытащить меня, и я никак не могу понять зачем.

Сказать правду? Что она всего лишь интересный экземпляр, который мне не хотелось потерять. Было бы забавно увидеть её реакцию.

Конечно, я этого не сделал. Вместо этого использовал ультимативный вариант:

— А разве это не очевидно?

И улыбнулся.

Женщина смутилась и отвела взгляд в сторону.

Вот об этом я и говорю: каждый сам додумает ответ в меру своей испорченности. Даже интересно, какие тараканы сейчас бродят в её головке.

— Прости, что я бросила тебя на корабле. Я не видела, как ты упал, — тихо произнесла она.

— Ерунда, — отмахнулся я.

Проход сузился до невозможности. Настолько, что у меня возникли сомнения: а мог ли Зверь Костей Земли вообще через неё протиснуться. Неужели я ошибся и нет никакого второго выхода?

Да нет. Если задуматься, хищник не обладал внушительными габаритами. Большим его делали хвост и ноги, высоко поднимавшие тело над землёй. Как раз плоское строение отлично подходило, чтобы пробираться через подобные узости.

Ещё раз осмотрев проём, я повернулся к Мейв.

— Давай-ка ты первая.

Она окинула меня задумчивым взглядом.

— Мне не нравится эта идея. Если ты пойдешь за мной и застрянёшь, а там тупик, мы замучаемся выбираться, — возразила она.

Почесав выпирающее пузо, я был вынужден согласиться с её аргументами.

— Тогда проверь, что на той стороне. Я подожду здесь.

— Как это благородно с твоей стороны, — усмехнулась Харвуд и, пройдя мимо, нырнула в трещину.

На моём фоне проход выглядел узким, практически ловушкой, но женщина двигалась по нему совершенно свободно, лишь изредка поворачиваясь полубоком, чтобы преодолеть неудобное место.

Довольно быстро я потерял её из вида. Затем исчезли и отблески силы Бога Войны.

Ожидание утомляет сильнее, чем действие — эту истину познаёт любой, кто стоял в длинной очереди.

Вот и мои нервишки начали пошаливать.

А если с ней что-нибудь случится? Столько усилий — и всё в трубу! Я же этого не переживу: сам себя запилю.

— Вандэй, ты должен это увидеть! — донёсся из трещины крик.

Что ж, если женщина зовёт, нужно идти. Папа так учил.

Сняв сюртук, чтобы не испортить последнюю одежду, я повернулся боком и полез в каменную горловину — назвать это коридором язык не поворачивался.

Соваться сюда с комплекцией Вандэя было верхом самонадеянности. Его туша буквально забивала всё свободное пространство, и даже втянутый живот не особо помогал. Камень — холодный, влажный и гладкий настолько, что казался отполированным — безжалостно впивался в нежный жирок.

Упорным слизнем я полз вперёд.

Проход сжимался с каждым шагом, врезался в рёбра, и мной овладел нешуточный страх застрять в этой кишке навсегда.

Сложно придумать более позорную смерть. Может, ну его нахрен? Вернуться?

Но любопытство подгоняло лучше любого кнута.

На камне мелькнул отблеск знакомой багровой энергии. Получив заряд бодрости, я рванул через финальный участок так, будто от этого зависела моя жизнь. Стены царапали, сдирали кожу, сдавливали грудную клетку. Дыхание стало частым и поверхностным. Каждый шаг давался с трудом и болью.

Впереди показался конец этой пытки. Мейв стояла в проёме и махала рукой.

— Давай быстрее.

Хотя в её голосе сквозило лишь доброжелательное нетерпение, я едва сдержался, чтобы не выматериться.

Легко ей говорить! У неё задница меньше, чем моё бедро.

Стиснув зубы, я изо всех сил потянулся вперед, схватился за края трещины, напряг руку и… застрял.

Случился мой ночной кошмар: тело Вандэя исчерпало лимит по сжатию.

Я напоминал резиновый мяч в тисках. Дёрнулся в одну сторону, в другую — бесполезно.

— Помогай, — просипел я, с трудом втягивая крохи воздуха.

Учащённое дыхание провоцировало панику — чисто физиологическая реакция организма.

— Ты что, действительно застрял? — уточнила Мейв.

Хотя её голос и звучал абсолютно серьёзно, клянусь, я видел улыбку! Она пыталась её прятать, но уголки губ так и норовили растянуться в стороны.

— Нет, демон тебя раздери, отдыхаю так. Не видно, что ли? Тяни давай! — грубо вырвалось у меня.

Женщина тут же отвернулась.

— Хорошо, сейчас, — раздался сдавленный голос.

Я подозрительно прищурился.

Сюртук ставлю: она там едва сдерживается, чтобы не заржать во весь голос.

А вот мне было не до смеха.

Со стороны происходящее выглядело так нелепо, будто выскочило прямиком из мультика про Винни Пуха (накаркал, мать вашу). Изнутри же оставалось чувство беспомощности, недостаток воздуха и приступы паники, которые с трудом гасились волей.

— Соберись и вытащи меня отсюда, — грозно просипел я.

— Да-да, сейчас.

Затем раздался глубокий вдох, и Мейв наконец повернулась обратно.

Смотря ей прямо в глаза, я несколько раз демонстративно сжал и разжал ладонь, призывая к действию.

Её лицо дрогнуло. Мне уже показалось, что сейчас начнётся второй акт подзатянувшейся пьесы, но женщина всё-таки справилась с эмоциями, схватила запястье и с силой потянула, упираясь ногами в камень.

Как оказалось, в невысоком и стройном теле скрывалась совершенно нечеловеческая мощь. Не уверен, как ощущается отрывание руки, но я почувствовал что-то предельно близкое. Лишь укрепление костей и сухожилий энергией Потока позволило выдержаться хватку этой гориллы.

— Полегче, Пятачок, — просипел я, напрягая мышцы.

— Кто? — сдув с глаза упрямую прядь волос, поинтересовалась она.

— Неважно. Тащи нежнее. Я не мешок с картошкой.

Раздался хруст — и моя тушка вылетела из трещины, как пробка из бутылки.

Харвуд такого поворота то ли не ожидала, то ли не рассчитала… В общем, мы нашли друг друга. Если говорить прямо: я её буквально снес, уронил на пол и рухнул сверху. Женский затылок с таким звонким звуком ударился о камень, что мне показалось: всё, не на ком мне больше проверять свои догадки.

— Ты там живая? — почему-то шёпотом спросил я.

— Слезь с меня, — раздался слабый голос.

С плеч как гора свалилась.

Шумно выдохнув, я осторожно поднялся на четвереньки и отполз в сторону.

— Не дёргайся, сейчас посмотрю твою голову.

— Отстань, кабан, — отмахнулась женщина и, скривившись, потёрла затылок. — Теперь из-за тебя голова болит.

На мой взгляд, после такого падения она должна была не болеть, а буквально расколоться. Но, похоже, кость у дамы — моё почтение.

Что ж, можно считать доказанным: инвокаторы не только сильнее обычных людей, но и крепче. Проверил эмпирически, так сказать.

— Кто знал, что так получится, — развёл руками я.

В ответ раздался презрительный фырк. Лучше перевести тему.

— Кстати, что я там должен был увидеть?

Мейв села и махнула рукой себе за спину.

— Там, за поворотом.

Тактично не став донимать лэри глупыми вопросами, я преодолел оставшуюся пару метров и выглянул за угол.

…

На секунду мне показалось, что я смотрю не на пещеру, а на кусок чужого мира. Это было невероятное, ошеломляющее, восхитительное чувство.

Передо мной раскинулся инопланетный лес.

Вместо деревьев здесь росли гигантские цветы.

Толстые тёмно-фиолетовые стебли поднимались на высоту десятков метров и терялись где-то в бирюзовой дымке под потолком. Их оплетали мясистые лианы, усыпанные мерцающими голубыми и сиреневыми огоньками.

Я медленно поднял взгляд выше.

Огромные пурпурные соцветия раскрывались в вышине, будто зонты. Каждым лепестком могло без труда укрыться три человека. Над ними покачивались прозрачные шары, привязанные тонкими нитями. Вокруг них роились сотни светлячков.

По стенам пещеры тянулись наросты-балконы, сплошь заросшие странной растительностью. Кое-где сверху виднелись гигантские сталактиты — с них тоже свисали живые занавеси синих и фиолетовых оттенков.

Поток утопал в бирюзовой дымка. Из-за неё пространство казалось бесконечным.

Затем взгляд сам собой опустился вниз.

Между мокрыми камнями змеились толстые корни. Сиреневая трава пробивалась прямо сквозь трещины, рядом разрастался пурпурный мох, а круглые шляпки грибов вспыхивали тусклым голубым светом.

В ближайшей луже что-то шевельнулось.

По стеблю медленно карабкался комок синего желе размером с шар для боулинга.

Слизь?

Я будто увидел кусок чужой экосистемы, существующей по собственным законом. У меня буквально чесались руки разобраться, как всё это работает.

Воздух здесь был густым, влажным и переполненным запахами. Сквозь привычную гниль пробивался странный сладковатый аромат с неожиданными нотками жареного мяса.

И всё же главным был даже не лес.

Сила.

Она ощущалась буквально кожей.

Это место настолько переполняла энергия Прилива, что, потеки она вместо воды, я бы не удивился. Причем снаружи не ощущалось даже капли этого безумия! Как?

— Впечатляет, правда? — раздался голос Мейв.

— Ещё как, — не стал я отрицать очевидного. — Что это?

Рядом раздался смешок.

— Первый раз встречаешь место силы?

— Допустим, — я повернул голову. — А ты?

Её взгляд устремился вдаль.

— Мы с братом ходили в Сад Камней. Это владения королевской семьи, в него чрезвычайно сложно попасть, но Эрик как-то сумел раздобыть разрешения на день моего совершеннолетия.

На её губах появилась тёплая улыбка.

— Получается, для меня это уже второе место силы.

— И что там было? — заинтригованный, поинтересовался я.

На этот раз она молчала дольше.

— Это сложно описать. Представь кристаллические деревья, на которых вместо фруктов висят стихийные камни. Каждый луч солнца сверкает и преломляется тысячи раз. Всюду летают кристаллические бабочки. И сила — звенящая, чистая, древняя. В тот день я поняла, почему положение королевского рода нерушимо.

Её голос звучал непривычно мечтательно, почти певуче. Тон кардинально отличался от обычных резких, хлёстких фраз, и ей это удивительным образом шло. На мгновение мне даже показалось, что рядом появился совсем другой человек.

— Получается, это место ценное?

Она усмехнулась.

— Ты даже не представляешь насколько. Ресурсов хватит, чтобы поднять целый род на вершину власти.

Мы одновременно посмотрели друг на друга, словно подумали об этом и том же: «За такое сокровище убивают».

Глава 20

Доверяю ли я Мейв?

До определённого предела.

Безусловно, если бы ссора с братцем Вандэя случилась сейчас, Харвуд встала бы на мою сторону. И если бы я свалился в трюм горящего корабля, она бы тоже бросилась меня спасать. Но как она поступит, когда ставки взлетят неизмеримо выше? Когда на одну чашу весов ляжет возвышение рода Харвуд, а на другую — её благодарность и спасение брата, но лишь умозрительная возможность, без гарантий?

У нет ответа.

В её глазах я видел примерно те же мысли. Для Вандэя это место олицетворяло успех, возможность заслужить одобрение отца и занять высокое положение. Люди убивали и за меньшее.

Между нами повисло напряжение. Никто не прикасался к оружию, но в воздухе явственно сгустилась тень эскалации. Одно неловкое движение, один неправильный взгляд — и прольётся кровь.

Забавный нюанс заключался в том, что она была права: я действительно не собирался делиться находкой. Здесь было всё в одном флаконе: и полигон, и лаборатория, и оранжерея, и источник финансирования для всего остального — идеальная точка для старта. Какой дурак от такого откажется?

Точно не Мейв. Я видел в её глазах не меньший голод, чем в собственной душе. Она точно не уступит без боя. И даже если бы её вдруг переклинит на почве благородства, поверю ли я её клятве?

Нет.

— Неловкая ситуация, — усмехнулся я.

— Разве? — тонкая бровь выразительно изогнулась. — На мой взгляд, всё очевидно. Мы должны поделить права на это место поровну.

Со стороны могло показаться, что всё завертелось слишком уж быстро. Ещё пару минут назад я и понятия не имел, что это за место, а сейчас уже готов убивать за него. Всё так, да не совсем. Слова Мейв лишь подтвердили мои собственные ощущения. Здесь кипела сила. Это место было одной сплошной аномалией, и у меня сердце стучало быстрее от одной мысли, сколько всего интересного оно скрывало.

— Где обычный бастард, а где род Харвуд? — развёл я руками. — Как только ваш отец узнает, моя жизнь станет дешевле дырявого сапога.

— Ты ошибаешься, Вандэй, — покачала она головой. — Я не собираюсь ничего рассказывать отцу. Речь только о нас двоих. Не у тебя одного проблемы с семьёй.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что мы с тобой не такие уж и разные. Мой отец тоже считает меня своим величайшим позором. Это я, по его мнению, вынудила Эрика обратиться к запретным знаниям.

Её наивность — если она действительно была искренней, а не попыткой запудрить мне мозги — умиляла.

— И что? — прищурился я. — Думаю, за место силы он тебя простит.

Её губы сжались в тонкую презрительную линию.

— Ты плохо знаешь лорда Харвуда. Мы с братом умоляли его отменить мой брак с наследником рода Греймоур, но он и слушать ничего не желал. Только и говорил, что о выгоде рода. Тогда Эрик вызвал Дрейка на дуэль, впустил в душу демона и всё равно проиграл. Как думаешь, кого обвинили в том, что это нанесло урон репутации рода? Меня. Всё, что волновало отца — это потеря наследника и мнимая слабость. Если бы не Эрик, я бы давно ушла из семьи.

— Но ты всё ещё Харвуд, — указал я на очевидный факт.

— Лишь формально, — отрезала женщина. — Эрик — единственный, кто действительно обо мне заботился. Когда его не стало, я вступила в гильдию Исследователей, лишь бы избавиться от вездесущего контроля. Отец всё влияние направил, чтобы вернуть меня и выдать замуж. Неужели ты думаешь, что после всего этого я побегу ему докладывать? — последние слова Мейв едва ли не выкрикнула.

В наклоне её головы, в прямом немигающем взгляде, в положении рук я видел, что она верит в свои слова. Большая часть истории — это трогательная, выстраданная правда.

Смогла ли она меня тронуть и разжалобить?

Нет.

Даже если девяносто девять процентов её истории — чистейшая истина, всего один оставшийся процент мог перевернуть всё с ног на голову. И это было на один больше, чем я мог себе позволить.

Спасать Харвуд, беречь и наблюдать за ней меня заставляла не личная привязанность, а любопытство учёного. Теперь же оно полностью переключилось на более интересную задачу. Необходимость сохранить тайну места силы в разы перевешивала потенциальную пользу от женщины. Значит, пришло время сделать то, для чего я изначально тащил её на своём горбу: вывести из строя, допросить и провести пару долгожданных опытов, которые уже давненько не дают мне покоя.

Взвыло чутьё!

«Сохранение формы!»

Земля под ногами взорвалась, чудовищная сила подбросила, а затем вбила в пол. Во все стороны брызнули ошметки корней, вода и осколки камней. Я ничего не видел в этом хаосе, не получалось даже разобрать природу угрозы, не говоря уже о противодействии.

В следующий миг меня схватили мощные жвала, вздернули вверх и попытались раскусить.

Наконец я увидел врага!

Это был Зверь Костей Земли, но раза в три больше предыдущего. Пластины стали массивней и покрылись шипами. Сверху покачивался не один хвост, а сразу два, и вокруг каждого из жал вился заметный невооружённым глазом гнилостный зелёный дымок. Жвал тоже прибавилось: три пары вместо двух, причём самые большие напоминали два широких изогнутых клинка с режущей кромкой. Жёлтые, без белков, глаза не выражали ничего — ни ярости, ни интереса, ни даже голода. Пустота.

Пауза длилась мгновение.

Поняв, что меня так просто не раскусить, тварь замотала башкой, как злобная собака.

«Сохранение местоположения!»

Моё тело застыло в пространстве.

Хруст! Жвала не выдержали рывка и сломались. Тварь завизжала и пошатнулась, будто врезалась башкой в стену.

Сейчас бы выхватить револьвер и выстрелить в пасть. Я почти поддался этому желанию — уберегли инстинкты.

Чудовищный удар лапы вбил глубоко в камень. Затем — снёс в сторону, впечатав в удивительно твёрдый гигантский стебель. Во все стороны брызнул удушающе-сладкий сок. В живот, вминая ещё глубже, врезалось хвостовое жало.

Следующие несколько секунд превратились в бешеную карусель. Я ничего не успевал сделать и даже увидеть. Меня швыряло во все стороны, как попрыгунчик.

Жутко.

Огромная махина двигалась с чудовищной скоростью, подавляла размерами и мощью. Перед таким человек — лишь жалкий муравей. Даже под неуязвимостью, это чувство просачивалось внутрь.

Зверь полностью сконцентрировался на мне, видимо, посчитав полученную рану личным оскорблением. Харвуд? Понятия не имею, что с ней случилось.

Меня вбило в одну из луж, вода расплескалась и сомкнулась над головой.

Удар. Удар. Удар — вколачивая меня всё глубже. Воздуха стало не хватать.

К счастью, зверь сам выбросил меня прочь.

Разум лихорадочно искал выход.

Сохранить скорость и выстрелить собой вверх или за горизонт? Не факт, что тварь отстанет, а энергии уйдёт прорва. Да и вообще слишком опасно. Относительно какой точки пойдёт отсчет? Не выбросит ли меня нахрен с планеты?

Сохранить местоположение? С большой долей вероятности это разозлит зверя ещё сильнее.

Один вариант. Другой. Третий. Они приходили и уходили, пока в голове не наступила пугающая тишина.

Осталось лишь одно: ждать и надеяться, что зверь потеряет интерес ко мне быстрее, чем Удильщик взбрыкнёт из-за высоких затрат энергии. Я его конечно поставлю на место, но в момент бунта «Сохранение» засбоит, а это верная смерть.

Наконец зверю надоело швырять меня, как игрушку. Прижав добычу к земле, он принялся драть лапой, выискивая слабую точку. Не нашёл — раздалось раздраженное шипение. Зверь ещё раз вбил меня в камень, выдохнул, словно старик, схватил хвостом и куда-то потащил.

Я мог использовать «Сохранение местоположения» и не дать себя унести, но такой поворот, скорее всего, снова разозлил бы зверя. Особенно, если бы его хвост пострадал.

Взвесив все «за» и «против», не стал пока не дергаться: Удильщик уже недовольно ворочался, и второго раунда он бы точно не выдержал.

Осталось висеть, думать и созерцать.

Вокруг проносились фантастической красоты пейзажи.

Мы пробежали по краю большого озера, в водах которого живыми течениями проносились косяки неоновых рыб, а над неподвижной гладью парили сложной формы медузы, и светящиеся точки на их телах каждый раз складывались в новые, неповторимые узоры. Отражения этих узоров дрожали на тёмной воде, и казалось, что под поверхностью танцует звёздное небо.

Затем пересекли поляну, на которой росли соцветия… брокколи? Только синие, пульсирующие прожилками оранжевого света и ростом с человека. Когда зверь задевал их лапами, они начинали покачиваться, как воздушные шарики, и мелодично перезваниваться.

С каким удовольствием я провёл бы дни и недели в каждом таком месте, наблюдая, исследуя и экспериментируя. Увы, ситуация сложилась совершенно иначе.

Как вообще зверю удалось подобраться так близко? Понятно, что он использовал маскировку, но и я не пень с горы, а демонолог десятого ранга. Моё чутьё на коротких дистанциях не обмануть даже Смертному Греху. А эта тварь хоть и дико сильная, но до такого уровня не дотягивала…

Или, может быть, в этом как раз и дело? Я настолько привык к Инферно, что улавливал даже не мельчайшие искры, а буквально тень в воздухе. Энергия Потока же оставалась для меня относительно новым явлением. Да, на первый взгляд чутьё адаптировалось, но того самого, практически пророческого, озарения, которое помогало против маскировки, пока так и не появилось.

Вот почему нужно всё проверять и нельзя полагаться на авось!

Внезапно тварь остановилась. Хвост выпрямился и жёлтые глаза уставились прямо в лицо — пусто, без злобы, без любопытства. А затем хватка сжалась сильнее, словно проверяя, не исчезла ли защита.

Убедившись, что ничего не изменилось, зверь продолжил путь.

Интересно, почему он выбрал целью именно меня? Случайность? Количество мяса? Ненависть к демонической энергии? Или, как любой нормальный хищник, просто выбрал более слабую добычу?

Тварь резко свернула, врезав моей головой по камню.

Одно дело, если меня выбрали как удобный источник мяса. В таком случае, повторись подобная ситуация, я мог бы спровоцировать нападение на своего врага. И совсем другое — если Инферно вызывало у зверей Потока агрессию. Не хотелось бы становиться главной мишенью при любой встрече.

Опять же, легко сказать: «Вызывало агрессию». Что именно? Активное применение способностей? Сам факт наличия демона в душе? Концептуальность тела? Всё это требовало тщательной, всесторонней проверки.

Тем временем зверь добрался до стены и, вбивая ноги глубоко в камень, пополз наверх.

Мир накренился. Кровь прилила к голове.

Вот же бронированный бульдозер! Ещё и с маскировкой, как выяснилось.

Во время подъёма меня мотало из стороны в сторону — к горлу подкатила тошнота, а ушах зашумело. Из-за этого даже насладиться видом не получилось.

Но кое-что я всё-таки заметил.

Подземный лес раскинулся на десятки квадратных километров. Даже с высоты нескольких десятков метров не было видно его конца. Площадь определённо превосходила основание сопки. Возможно, весь остров служил лишь прикрытием для этого места!

Я с трудом подловил момент, чтобы снять «Сохранение» и вдохнуть порцию свежего воздуха. Да, абсолютно неподвижные клетки внешнего покрова делали дыхание невозможным — лёгкие просто не расширялись. Если бы не концептуальность, я бы давно задохнулся, но и с ней приходилось периодически частично снимать защиту. В такие мгновения хвост сжимался чуть сильнее, будто чувствовал слабость.

Наконец зверь забрался на каменный уступ, похожий на балкон.

Передо мной предстали груды костей. Бурые, желтоватые, белые — разные оттенки указывали на то, как долго они здесь пролежали. Между ними росла местная трава: толстые, упругие трубочки нежно-бирюзового цвета с утолщением-капелькой на конце.

Зверь жил где-то здесь. Но где именно? Вся поляна занимала примерно тридцать-сорок квадратных метров и примыкала к серому камню, сплошь оплетённому мощными корнями. Некоторые из них могли по толщине посоперничать с талией Вандэя, а это показатель! Тем не менее, для существа десяти метров в длину места здесь определённо не хватало.

Немного потоптавшись на пятачке, будто вытирая лапы, зверь издал сложную серию визгов, временами, как мне показалось, переходящих в ультразвук.

И корни зашевелились (почти как мои волосы).

Сначала по ним пробежала дрожь, будто под землей что-то проснулось. Затем самые толстые из них начали медленно, неохотно расползаться в стороны. В промежутках тонкие отростки, словно сотни змей, скользили по полированному камню, укладываясь друг на друга.

Через минуту в сплошном ковре корней открылся широкий проём, уходящий вглубь скалы. В лицо ударил сложный, резкий запах. Определённо, логово зверя находилось там.

Подтверждая мысль, тварь тут же нырнула внутрь.

Пещера впечатляла своими размерами. Даже такое огромное животное, как Зверь Костей Земли, двигалось здесь абсолютно свободно. При необходимости он мог с лёгкостью развернуться и даже подпрыгнуть, правда, не слишком высоко. На стенах росли пучки светящейся травы, грибы и растения, похожие на декоративные кактусы.

Зачем?

Этот простой вопрос терзал меня с того момента, как зверь решил утащить неуязвимую статую с собой.

Что ему от меня нужно?

Рассчитывает, что защита со временем спадёт, и он завершит начатое? Умение планировать на несколько шагов вперёд — признак развитого разума, сравнимого с человеческим. Для меня это плохой вариант. Если бы зверь просто нашёл забавную игрушку, было бы гораздо лучше. Вроде мячика для гигантской собаки со скорпионьими хвостами — порода такая.

Мимо мелькали ответвления. Судя по количеству, вряд ли пещера образовалась естественным путём. Так же на искусственное происхождение указывали идеальные гладкие стены — их словно отполировали. Настолько, что на чёрной поверхности отражались огни местных растений.

Но кто и зачем создал это место? Почему здесь поселилась эта тварь?

Зверь свернул в один из поворотов, пробежал ещё три развилки, и мы оказались в очень странном месте. Если бы моя жопа могла, она бы сжалась в предчувствии грандиозных проблем.

Почти всю пещеру занимал идеально круглый бассейн жидкого янтаря. Его бортики неизвестный строитель выложил плитками белого мрамора с золотыми прожилками, и над каждой из них жёлтым огнём горела руна незнакомого мне вида. Поверхность мерцала солнечным светом, и отблески этого сияния плясали по куполообразному потолку, наполняя зал теплом.

Стоило пересечь порог, как чутьё загудело набатом, оглушая многообразием ощущений.

Энергия Потока достигала здесь невероятной концентрации — она буквально проявлялась в реальном мире. Собственно, не существовало никакого «янтаря» — только овеществлённая сила. Руны сдерживали её, собирали и направляли, закручивая водоворотом. И она всё равно прорывалась теми самыми солнечными вспышками.

Опасность!

Энергия была не просто противоположна Инферно — её специально настроили так, чтобы сковывать и уничтожать всё демоническое. Однажды я уже размышлял об идеальном Свете. Не думал, что столкнусь с похожим проектом так рано — пусть и на основе энергии Потока.

Это была смерть.

Интуации взвыла.

«Сохранение местоположения!»

Я застыл.

Тварь забуксовала на месте и недовольно завопила. Оба хвоста напряглись, пытаясь швырнуть меня в бассейн. Всё многометровое тело превратилось в напряжённый комок мускулов.

Хрен там!

Револьвер не пережил избиения. Как и оба ножа. Зато каким-то чудом уцелел кошелёк с кристаллами. Если всё сделать правильно, у меня появится шанс сбежать. Другого выбора всё равно нет. Я не дам запихать себя в эту дрянь…

В этот момент солнечный блик скользнул по моему телу.

Удильщик в глубине души содрогнулся — его настолько ужаснул жалкий отблеск содержимого бассейна, что не удержали даже Цепи Воли.

Он рванулся — отчаянно, слепо, как загнанное в огненную ловушку животное.

И «Сохранение» рассыпалось.

Активизировались остатки яда. Погас свет. Волна сухого жара наждачкой прошла по коже…

Последнее, что я увидел, — как янтарная жидкость расплескалась от падения моего тела.

Глава 21

Тьма.

У меня не осталось глаз, чтобы видеть.

Пустота.

Кожа расплавилась, а вместе с ней исчезло осязание.

Тум. Тум. Тум.

Едва ощутимый ритм сердца отдавался в костях, ведь не осталось барабанных перепонок, чтобы слышать.

И всё-таки я не умер. Пока…

Во все стороны били потоки Инферно. Там, где они сталкивались с энергией Потока, реальность пугающе трещала и, казалось, вот-вот лопнет, не выдержав буйства силы.

Удильщик отчаянно сопротивлялся и проигрывал — медленно, уступая клетку за клеткой, но неотвратимо. Впрочем, сопутствующие потери его не волновали — значение имела лишь отсрочка смерти. Он прятался в глубине моей души, рядом со своим сердцем, и пока в моём теле теплилась жизнь, ему ничего не угрожало. Руки? Ноги? Кожный покров? И без них можно жить.

Все мои попытки восстановить контроль Удильщик игнорировал, прекрасно понимая: я не посмею раздавить его сердце. Не в таких условиях.

Идиот.

Как раз отказ от демонической энергии мог бы меня спасти. Солнечный бассейн существовал ради уничтожения Инферно, и для обычного человека ничем не отличался от воды. Жаль, что я слишком поздно это осознал: от тела остался кусок оплавленного мяса. Без концептуальности уже не выжить.

Мысли двигались тяжело, постоянно сбивались на внешние ощущения и цепочка размышлений разваливалась. Приходилось начинать всё заново. Но я не сдавался. Решение существует. Его просто нужно найти.

По сути, мне ведь не обязательно именно побеждать. Достаточно просто выбраться из бассейна. Тело повреждено. Настолько, что обычный человек уже давно умер бы. Но я демонолог. Зверь снаружи? Надеюсь, он уже убрался.

Значит, к делу.

Сперва — вернуть контроль над телом.

Цепи Воли пронзили Удильщика и зазвенели, распиная его, как на дыбе.

Прямой контроль!

Звенья вспыхнули Волей, полностью подавляя сознание демона.

Мыслить стало ещё тяжелее, в душу впились ледяные когти. Надолго меня не хватит, но это лучше, чем бороться с паникой демона. Впрочем, счёт и без того шёл на минуты.

На физическом уровне солнечный бассейн действовал, как кислота. Так что…

«Сохранение стабильности».

Сила окутала тончайший слой внешних клеток, практически остановив процесс распада. В обычных условиях концептуальной способности хватало, чтобы плавать в серной кислоте, как в озере. Но не здесь. Энергия Потока вгрызлась в покров, нарушая равновесие. Тут клетка, там несколько — разложение заживо не остановилось полность, но замедлилось.

По сути, я ничего не выиграл по сравнению с тем, что делал Удильщик. Но если тварь заботило лишь сиюминутное выживание, то мои мысли простирались чуть дальше. Выбраться.

Но для этого нужно понять, что происходит. Без внешних чувств, с забитыми сигналами от тела, я даже не понимаю, стою, лежу или иду. Нет точки отсчёта.

Чутьё — единственное, что ещё хоть как-то работало.

На первый взгляд обоняние хреново подходит для ориентирования. Но чутьё только с виду его напоминает. Запах — это всего лишь инструмент мозга, чтобы донести информацию.

Иначе как бы я чувствовал происходящее под землёй, энергию и даже отдельные клетки?

Проблема не в способности, а в количестве энергии. Поток превратился в сплошную завесу. Видимость — примерно как у обычного человека под мощным ливнем, не дальше вытянутой руки. Но если научиться видеть глубже, отсеять помехи, оно заработает.

И тогда появится возможность.

Как и в случае с ливнем, искры двигались неравномерно. Они то накатывали, то отступали. Это был сложный и хаотичный ритм. Паузы составляли доли секунды. Но если я смогу её поймать, то увижу больше.

Камертон. Ни боли, ни страха — лишь ритм. Едва заметная дрожь, что предшествовала каждой паузе. Она приходила из центра. На секунду я услышал шелест частиц…

Сейчас!

Моё чутьё, словно радар, пронзило Поток, запечатлевая картинку в голове.

Я увидел стены. Увидел массив рун в центре. Увидел дно, покрытое ковром костей и разного хлама. В некоторых демонических артефактах ещё чувствовались отголоски Инферно.

Это не бассейн! Это — могила!

Внезапное открытие лишь укрепило желание убраться отсюда. Сложно шевелить ногами, когда твоя кожа трескается от малейшего движения.

Но я смог.

Шаг.

Поток забурлил, атакуя со всех сторон с утроенной силой. Добыча не должна двигаться!

Шаг.

Мощный удар в грудь проедает плоть до рёбер. Уплотняю защиту на торсе.

Шаг.

Водоворот искр, как лезвия гигантской мясорубки, измельчает ступни. Плевать, идти можно и на голени.

Шаг.

Поток стёсывает плоть с кистей.

Зато остаются кости, впитавшие искры звериного мяса.

…

В этот момент я осознал, что не дойду. Здесь нашли свой конец сотни и сотни демонов, многие из них в разы превосходили меня. Но не выбрались. Суть солнечного бассейна — уничтожать таких, как я. Неважно, сколько у меня упорства. Если не останется ни мышц, ни сухожилий, мне заставить тело двигаться. Я всё ещё человек. Не маг, не волшебник — обычный демонолог.

Стоп.

Демонолог.

Вся моя жизнь строилась на одной простой идее: нет силы, которую нельзя одолеть. Почему Поток должен стать исключением?

И Цепи Воли вырвались из ладоней.

Да, Поток ощущался плотным, практически овеществлённым, неподатливым, будто булыжник, катящийся с горы. Но другого выхода у меня не оставалось.

Подчинись!

Цепи завибрировали от вложенной Воли. Поток даже не заметил моих усилий, искры спокойно огибали шипастые звенья.

Значит, нужно плотнее. Сильнее. Вместо шестнадцати цепей — восемь. Вместо восьми — четыре. Я сжимал Волю до запредельного состояния.

И тогда Поток поддался.

Тонкий ручеек искр потянулся звеньям. Совсем немного, но уже что-то. Закружив цепи вокруг себя подобием купола, я снизил давление достаточно, чтобы шагнуть вперёд.

Бум!

Не знакомая дрожь — Приказ. Он пришёл из центра бассейна. Гулкий, как удар в гонг. Это место принадлежало ему. И только он решал, кому жить, а кому умереть.

Руны вспыхнули ослепительно-белым огнём. Я чувствовал их структуру: сложную, многомерную и совершенно непонятную. Где-то в ней таился разум, заточенный на моё уничтожение. И я привлёк его внимание.

Поток обрушился со всех сторон — как копья, летящие в одну цель. Мне оставалось лишь бросить им навстречу Цепи Воли, окруженные вихрями подчинённой энергии.

Взрыв.

Отдача ударила прямо в душу, как кувалда. Я содрогнулся всем телом, до самых костей. Такую боль не перетерпеть. Испытав хотя бы раз, уже иначе смотришь на любые раны.

Это по-настоящему страшно.

Почувствовал слабость, Удильщик рванулся из оков. Цепи протестующе зазвенели. Казалось, они вот-вот лопнут. Лишь вложив всего себя без остатка, я сумел удержаться.

Мне не нужно сражаться. Не нужно побеждать — достаточно просто сбежать!

Пока управляющий массив накапливал новую силу для удара, я рванул к стене бассейна. Хотя как рванул — даже с защитой каждый шаг давался с трудом. Поток кружил вокруг, плотный, будто ртуть. Я просто вяз в нём.

И даже не сразу поверил, когда рука коснулась стены.

Гладкая. Отполированная, как зеркало. В текущем состоянии я точно не смогу по ней забраться.

Выплыть? Вода не держит тело, пропитанное демонической силой.

Что же делать? Жалкие четыре метра отделяют меня от спасения!

БУМ!

Поток отхлынул. Секунда тишины. А затем из центра бассейна вырвалась вся мощь управляющего круга, сжатая в один удар. Сияющее ядро летело неотвратимо, как артиллерийский снаряд. Свободные искры Потока подхватывались им, образуя сияющий хвост.

Так вот что чувствует таракан, когда над ним занесли тапок…

И тогда я прыгнул — вверх, изо всех сил. Цепи Воли со звоном переплелись друг с другом, шипы выскочили из звеньев со слитным шелестом, и конструкция стала монолитной.

Моя Воля — это меч, и это щит. В данной ситуации мне нужен второй.

Столкновение!

Отдача ударила прямо в душу. Её сила прошла через саму мою суть, замораживая мысли и размывая ощущение реальности.

Я исчез.

Даже во сне или лишившись сознания человек ощущает своё бытие благодаря связи души и сознания. Но сейчас она настолько истончилась, что почти перестала существовать.

Жалобно застонали цепи. Щит прогнулся в обратную сторону, расползаясь, будто гнилая тряпка. Сквозь прорехи прорвался Поток, пронзил тело десятками раскалённых спиц. Плоть просто перестала существовать на его пути.

И всё же свою роль щит выполнил. Чудовищная сила удара потащила его — а вместе с ним и меня — вверх. Толстая туша врезалась в стену и заскользила по ней вверх — всё быстрее и быстрее, пока не вылетела из бассейна. Перевернувшись в воздухе, она рухнула за границей мраморных плит.

Сознание вернулось рывком — как пробуждение после падения или подъём с большой глубины на последних каплях воздуха.

Жизнь едва теплилась.

Удильщик бился внутри, пытаясь залатать многочисленные дыры. Но отравленная Потоком плоть не поддавалась концептуальности, а его сила не могла справиться с солнечной энергией. Её попросту было слишком много.

Я тут же подключился к очищению. Цепи Воли вошли в самые опасные участки и вспыхнули, подчиняя враждебную энергию. Поток упорно сопротивлялся. Вернее, моему давлению противостоял Приказ, запечатанный в самую его суть. Ломать его пришлось методично и упорно.

Я методично выжигал остатки солнечной энергии из тела. Сначала жизненно важные органы, затем конечности. Следом вступал Удильщик, наращивая новую плоть поверх очищённых участков.

К слову, пропитанные энергией кости показали себя великолепно. То ли бассейн не воспринимал их как цель, то ли их прочность перешла на другой уровень — скелетная часть кистей полностью уцелела, в отличие от тех же ступней.

Вернулось зрение, и я смог увидеть, где нахожусь. К счастью, в помещении никого не оказалось, а солнечный бассейн не мог вырваться за пределы рунного кольца. Лишь несколько щупалец янтарной жидкости бессильно елозили по невидимому барьеру. Хотя я знал, что у бассейна нет разума — лишь набор алгоритмов — это всё равно выглядело жутко.

Дико зачесалась кожа — восстанавливались покровы и нервные окончания. Розовыми червями плоть нарастала на очищенные кости. В первый раз такие картины неслабо бьют по чувству реальности, но где-то к десятому-двенадцатому привыкаешь. Даже находишь забавным.

Очищение закончилось.

Солнечную энергию я вытолкал прочь, в ладонь, и уже собирался выбросить, как вдруг сообразил: это же ценнейший ресурс. По сути, сильнейшее оружие против демонов. Если его изучить, научиться воспроизводить, разве это не сделает меня сильнейшим демонологом в мире? Того же Удильщика она пугает до ужаса.

Мой взгляд на золотистую сферу изменился. Вместо угрозы я видел возможность.

Но как её сохранить? Заключить внутрь души? Опасно. Кто знает, как она поведёт себя, когда демон окажется так близко. Тогда поместить в мёртвую материю? Выветривается — пример приготовленного мяса перед глазами. Тогда в живую? Хранение внутри тела создаст нехреновую опасность, если что-то пойдёт не так.

Пу-пу-пу-у…

Плевать. Опасность и опасность — я себя не прощу, если упущу такой шанс.

Приняв решение, загнал солнечную энергию в мизинец левой руки и окружил цепью, чтобы не шалила. Если что-то пойдет не так, успею отсечь кисть… руку… плечо… В общем, как получится.

Но всё прошло проще, чем я ожидал. Воля надёжно отделила Поток от тела. Не чувствуя угрозы, он просто замер.

Хотя тело полностью восстановилось, я не торопился вставать. Хотелось просто полежать и немного отдохнуть. Никто в мире не способен находиться в состоянии постоянного напряжения, и я не исключение. Минутка-две — и хватит.

Кстати, а что мне мешает вытягивать энергию напрямую? Например, из живого Зверя Костей Земли?.. Неужели ничего? Да нет, всё не может быть так просто.

Спину и затылок приятно холодил камень. Мозг с удовольствием отключился, лишь какие-то обрывки мыслей показывались на поверхности и тут же исчезали. В закрытых глазах плавала темнота. Избавившись от боли, приятно ныли мышцы. Тишина. Спокойствие.

Если бы не возможность возвращения Зверя Костей Земли, я бы пролежал на полу гораздо дольше. А так — пришлось включать дисциплину, вставать, заниматься делами.

Все «Сохранения» с меня по понятной причине спали, и я сомневался, стоит ли вешать их снова. Если зверь пришёл под влиянием Инферно, то таким способом я лишь вернусь обратно в бассейн. Что-то мне подсказывало: второй раз выбраться уже не получится.

В принципе, в коридоре хватало светящихся растений и грибов. Видимость, конечно, будет так себе, зато без неприятных знакомств. Не самая высокая цена. Главное — не свалиться в яму.

Я посмотрел на себя и вздохнул: от одежды не осталось ни следа. Хотя сам по себе солнечный бассейн не разрушал материю, его столкновение с силой Удильщика породило такую бурю, что исчезли даже пули. Стоять голым посреди логова огромного зверя было весьма неуютно.

Может, сделать себе хотя бы повязку из мха и травы по рецепту Харвуд?

Представив тело Вандэя в подобном наряде, я содрогнулся и решил не травмировать местную флору. Да и фауну, чего уж там. Мне тут только зоозащитников не хватало…

А если серьёзно, то вряд ли моими сосискообразными пальцами получится сделать хоть что-то приличное. Ненавижу тратить время на бессмысленные занятия.

Мой взгляд вернулся к бассейну. На первый взгляд (да и на второй) идея выглядела как бред, но если задуматься, внутри находилось много вещей. Когда-то они были демоническими артефактами, но теперь превратились в качественные предметы, пропитанные антидемонической энергией.

— Любопытно, — произнёс я, облизнув враз пересохшие губы.

Осталось придумать, как их достать. Сделать удочку? Крюк по типу гарпуна? А из чего?

Взгляд зашарил вокруг.

Трава. Камень. Ещё камень.

Сплести верёвку? Подобрать осколок подходящей формы и сделать из него крючок? Бред! Я демонолог, а не Робинзон Крузо.

Нужен нормальный план.

Я кружил вокруг бассейна, как сладкоежка вокруг ведёрка с мороженым. Разглядывал мраморные плиты и глубокомысленно хмыкал, хотя не понимал ровным счётом нихрена. Выглядывал в коридор, но и там никто не удосужился положить спиннинг. Там даже ветки не нашлось! Далеко отходить не рискнул, чтобы не столкнулся с местными обитателями раньше времени.

— Хм, а если… — по привычке заговорил я сам с собой.

Из моей ладони выскользнула Цепь Воли и, как змея, закачалась перед лицом.

Она не могла влиять на обычную материю. Тем не менее, там, в бассейне, я заставил её вытолкнуть себя наверх. Как? В этом мире изменились правила Воли? Да нет, это уже бред. Хм…

Стоп!

Энергия Потока! Вот ответ! Почему я сразу не понял?!

Наверх вытолкнули не цепи — вытолкнула энергия Потока, которую они подчинили! Поток может воздействовать на материю напрямую! Инферно тоже на такое способно, но управлять им дано лишь демонам. Демонологам доступны лишь способности и некоторые пассивные бонусы.

— Так-так, — забормотал я, расхаживая взад-вперёд. — Выходит, если у меня будет достаточный запас энергии, цепи превратятся в манипуляторы? Да я стану как Доктор Осьминог на максималках!

Последняя фраза вылетела чересчур громко — опять забылся — и я замер.

К счастью, на мои крики никто не отозвался. Не застучали лапки тюремщиков, спешащих вернуть беглеца обратно на место казни. Не заявился Папа-Зверь, чтобы проверить, кто тут буянит. Тишину разбавлял лишь едва заметный плеск воды в бассейне.

Пронесло.

Я выдохнул и вернулся к прерванному занятию. Цепь Воли скользнула в солнечный бассейн. Где-то на задворках зудело ожидание, что управляющий Рунный Круг немедленно ответит на вторжение, но энергия Потока даже не дрогнула, продолжая спокойно течь по кругу. Даже подчинение небольшого количества янтаря не вызвало никакой реакции.

Что ж, да начнётся рыбалка!

Глава 22

Полный боли и ужаса крик заставил Ррха-Гатра мечтательно зажмуриться. Чудесный звук ласкал слуховые каналы, доставляя кроаксу истинное наслаждение.

— Ку-у-уда подева-а-ались твои дру-у-узья? Наши глаза-а-а их не видели, кро-о-о-а, — задал вопрос пленнику военный вождь на кривом обезьяньем языке.

Мужчина по имени Уильям с уродливой рыжей растительностью на голове задёргался, когда циирры вновь принялись жрать его заживо. Их широкие плоские тела мелькали в воде чёрными тенями, а зубастые челюсти отрывали гениталии, прогрызали дыры в животе, боках, спине, добираясь до внутренних органов. Несколько молодых мальков с энтузиазмом обгладывали пальцы. Ррха-Гатра мог насладиться каждой деталью представления сквозь прозрачный кварц пыточного чана.

«Будь благословен тот, кто его придумал», — облизав глаз, подумал кроакс.

Вода Жизни не позволяла пленнику умереть. Более того, со временем полученные повреждения восстанавливались, так что процесс пожирания мог продолжаться бесконечно.

Над поверхностью торчала лишь голова человека, его лицо покрывала маска из слёз, крови и соплей. Он уже не отвечал. Только выл.

— Ты-ы-ы бесполе-е-езен, дика-а-арь! Где-е-е они?! Говори-и-и, пока я не рассерди-и-ился всерьё-ё-ёз, кро-о-о-а! — не унимался кроакс с голубой кожей.

Ррха-Гатра едва сдержался, чтобы не раздуть насмешливо свой горловой мешок. Бессилие старика доставляло ему удовольствие. Всё внутри ликовало, наслаждаясь положением, в котором оказался надменный старик. Он так уверенно топтал гордость молодого воина, а в итоге сам облажался. Обезьяны ушли.

— Он ничего не знает, вождь, — прогудел Сциик, кроакс, отвечавший за тюрьму.

Это место находилось в глубине панциря рракта — почти у щупалец священного зверя. Два зала соединялись широким проходом, а стены казались живыми: под натянутой кожей в такт дыханию пульсировала паутина сосудов. Влажная слизь пахла застоявшейся водой и тиной — запах, напоминавший кроаксам о доме.

Первый зал служил военному вождю любимым развлечением — здесь он истязал пленников. В центре стоял массивный цилиндр из прозрачного кварца, заполненный зеленоватой Водой Жизни. От него исходило слабое, пульсирующее свечение. Вдоль изогнутых стен стояли стойки с инструментами: крючья, зазубренные лезвия, иглы разной длины, клещи, винтовые механизмы, стихийные камни — всё, что способен породить извращенный разум, чтобы причинять боль. Ррха-Гатра знал: хочешь угодить вождю — дай ему новую игрушку для пыток.

Второй зал был забит клетками. Грубые, собранные из почерневшего дерева и ржавого металла — они стояли, валялись на полу, висели в воздухе на цепях. Внутри сидели в основном люди: грязные, избитые, с безжизненными взглядами. Но хватало и других врагов племени.

На самом видном месте, отдельно от остальных, стояла главная ценность — клетка со стриксом. Даже после всех пыток пернатый не сломался. Круглые жёлтые глаза неподвижно глядели на мучителей, будто даже в таком положении видели в них лишь добычу.

— Нет! Я выбью из него истину! — рявкнул старик, ударив пяткой трезубца об пол.

Это выглядело настолько жалко, что Ррха-Гатра почувствовал себя отомщенным. Конечно, прощать обиду он всё равно не собирался, но теперь перенесённое унижение хотя бы не грызло его изнутри.

Вождь был слаб. Осталось подождать совсем немного.

— Чего тебе?! — рявкнул кроакс, заметив появление нового зрителя.

На этот раз Ррха-Гатр не отвёл глаз, он прямо встретил взгляд вождя.

— Мы нашли туннели. Они тянутся под землёй далеко в глубину острова. Думаю, обезьяны скрылись в них. Дай приказ, и я принесу их головы, — произнёс он.

Внутреннее веко в глазах старшего кроакса раздражённо дёрнулось. Ррха-Гатра видел его мысли, как кувшинки на поверхности пруда. Если молодой воин справится там, где сам старик облажался, его власть пошатнётся ещё сильнее. В хаттах и без того шептались, что вождь потерял хватку: прошлый поход выдался не слишком удачным, а в этом и вовсе — одни потери, без прибыли и рабов.

— Нет. Я лично поведу отряд, а ты — охраняй рракт.

«Как и ожидалось. Старый, трусливый, слабый, — презрительно подумал Ррха-Гатра. — Его время прошло».

Воин не стал спорить — молча развернулся и покинул темницу. При виде подобной наглости горловой мешок вождя возмущённо завибрировал, а глаза превратились в две щели.

«Когда старик снова облажается, придёт моё время, — думал Ррха-Гатра, поднимаясь на поверхность. — Он слаб, по-другому и быть не может. Скоро».

***

Первой моей добычей стал красный плащ с глубоким капюшоном и воротником из чёрного меха. На груди, где сложная золотая застёжка скрепляла ткань, шла филигранная вышивка колючих ветвей — каждый шип, каждый узелок на дереве, каждый узкий лист были созданы с невероятным мастерством. Такая вещь определённо принадлежала кому-то необычному. Увы, от несомненно могущественного артефакта осталась одна лишь красивая оболочка.

Накинув плащ на плечи и застегнув застёжку, я почувствовал себя бодипозитивной версией Графа Дракулы. Ну той самой, которая вместо крови сосёт кока-колу, а пуще серебра боится диеты и фитнес-зала.

Короче, мне дьявольски шло.

Следующим достал длинный полуторный меч.

Металл таинственно переливался от пронзительной синевы до фиолетового, практически чёрного оттенка. По клинку, длина которого слегка превышала метр, тянулась сложная рунная вязь — ныне абсолютно мёртвая. Строгое перекрестье сверкало звездчатым драгоценным камнем в центре. Рукоять покрывал тёмный материал, который я не смог опознать — не кожа, не тканевый шнур, но при этом шершавый и упругий.

В общем, меч тоже выглядел недешево. Да, это был не старый добрый револьвер, и фехтовальщик из меня, как из говна пуля, но лучше так, чем с голой жопой.

Кстати о ней…

Попытка вытащить штаны закончилась фиаско: ткань расползлась прямо в руках. Похоже, вещи пролежали здесь очень много времени, и уцелели только по настоящему качественные материалы. Такие, какие обычно используют для создания мощных артефактов. А кому нужны волшебные штаны?

Ещё несколько попыток разжиться обычной одеждой закончились схожим образом. Зато попался шикарный пояс из серой кожи с массивной пряжкой в виде головы льва.

В голове тут же возникла картинка, как мне попадается Харвуд, я распахиваю плащ, а там из одежды только полоска кожи и рычащий царь зверей. Ну секс же.

В итоге я натаскал целую груду всего: несколько поясных и заплечных сумок, разнообразные сапоги, перчатки, целую россыпь колец, амулетов и ожерелий, три кинжала и два наруча. И ни одной, мать её, рубашки!

Поиски осложняла плохая видимость. Чутьё с трудом пробивалось на нужную глубину, а таскать вещи вслепую не получалось, так как цепи не передавали ощущения. Пару раз вытащил кости — на этом всё. Вот и приходилось кружить по краю бассейна, выглядывая что-нибудь интересное.

Моё внимание привлекла необычная тряпка. Потянув цепью за торчащий из кучи костей кончик, я вытащил на поверхность одеяние, похожее на древнегреческий хитон. По сути, это был длиннющий прямоугольник из белоснежной ткани с несколькими золотыми пряжками. Неизвестно, сколько десятков или даже сотен лет он пролежал здесь, но выглядел как новенький: чистый, отглаженный, без единой прорехи. Материал приятно скользил и холодил пальцы.

Минут двадцать я разбирался, как его правильно надеть. И то, как мне кажется, по итогу просто намотал его на себя, как простыню. Без зеркала я мог только надеяться, что нигде ничего не выглядывает. Будет неприятно, если мешочек с орешками вывалится в самый неподходящий момент.

Дополнил свой образ высокими ботинками из мягкой чёрной кожи — змеиной, судя по чешуйкам — и перчатками с серебряными лепестками от запястья до пальцев. Из сумок выбрал самую объёмную, коричневую, с большими карманами и застёжкой.

Итоговый образ — сбежавший пациент психбольницы. Безумно богатый пациент психбольницы.

В сумку свалил остальную добычу: она могла стать отличным стартовым капиталом, когда доберусь до цивилизации. Наверняка в бассейне оставалась ещё куча всего интересного, особенно, если как следует покопаться в костях, но больше мне банально не унести.

«Забери всё. Наше. Моё», — проснулся Удильщик.

Привычно проигнорировав голос демона, я двинулся на выход.

Впереди — неизвестность, в руке — острый меч, рядом — верные друзья… Стоп. Это из другой книги. В моём случае всё не так радужно.

«Сохранение обзора».

Отблески солнечного бассейна давали мало света, и мрак лишь слегка разжал свои когти. Дальше трёх шагов всё по-прежнему тонуло в темноте. Голубое сияние травы и грибов обрисовывало скромные пятачки вокруг себя, почти не помогая в ориентировании. Если бы не чутьё, пришлось бы идти практически наугад. В лучшем случае — по огням, как самолёт, заходящий на посадку.

К слову, я заметил странный факт: несмотря на растительность, в коридоре практически ничем не пахло. Не было ни затхлости, ни грязи, ни гнили. Здесь будто проводили регулярную уборку.

Заинтересовавшись, я присел на колено и пощупал пол.

Чистый! Ни пыли, ни камешка, ни трещинки — только ровный шершавый камень с поразительно одинаковой, словно у напольного покрытия, текстурой. Бассейн тоже не выглядел естественным сооружением, и вряд ли его своими лапами построил Зверь Костей Земли. Следовательно, в этом месте обитал кто-то ещё.

Встречаться с хозяевами категорически не хотелось. Судя по солнечному колодцу, они крайне негативно относились ко всему демоническому и не факт, что дадут мне возможность оправдаться. Что-то подсказывало: местные не заморачиваются судом и доказательствами вины, а сразу кидают всё подозрительное в антиинфернальную мясорубку. По крайней мере, со мной так и поступили.

Любопытство буквально требовало остаться и поискать ответы. Кто построил это место? Как связан со Зверем Костей Земли? Почему здесь так ненавидят демонов? Конечно, для этого особых причин не требовалось, но тут прямо чувствовалось что-то особенное.

Разум тут же напомнил: о хозяевах я не знаю ничего, кроме того, что они умеют уничтожать Инферно с пугающей эффективностью. Для первого знакомства этого достаточно. Лучше уйти.

Возвращался тем же путём, которым пришёл. Благо запомнить его было несложно: большую часть времени зверь шёл по центральному туннелю, затем свернул в боковой отнорок, а уже в самом его конце скрывался зал с солнечным бассейном. Если всё остальное логово имело такое же строение, то получалась классическая древовидная структура, где от центрального ствола отходило множество побочных ветвей. В этом были как плюсы, так и минусы. С одной стороны, сложно заблудиться, даже если ты пленник без ночного видения. С другой — на месте хозяев я бы обязательно разместил в центральном коридоре стражу. Надеюсь, они не читали учебников по фортификации.

Помня о способности зверя к маскировке, я двигался медленно и внимательно прислушивался к чутью. Ничего подозрительного не ощущал, но и расслабляться не спешил. Тем не менее, когда на пути встретился отворот с помещением в конце, устоять перед искушением я не смог.

Это был глупый, совершенно ненужный риск. «Взгляну всего одним глазком», — вертелось в голове самооправдание.

Ну что сказать: человек слаб перед своими страстями. Именно поэтому я никогда не рассматривал Путь Гордыни в качестве основы для своей силы. Не удержусь. Выйдет ярко, красиво, с фееричным финалом, но до обидного скоротечно — человек-фейерверк, не больше. Откровенно говоря, для моего характера Путь Жадности тоже мог очень плохо закончиться.

Осторожно приблизившись к залу, я осторожно заглянул внутрь из-за угла. В предвкушении чего-то впечатляющего сердце застучало быстрее…

Да ладно?

Моему взгляду предстало круглое помещение, формой и размером сходное с залом солнечного бассейна — только совершенно пустое. Ну, насколько позволяло судить чутьё и «Сохранение обзора»

Я осторожно перешагнул порог. Небеса не разверзлись, в коридоре не раздался топот стражи, даже сигнализация если и сработала, то совершенно незаметно. Не сказать, что меня это сильно успокоило, но, ведомый любопытством, я внимательно изучил пол, осмотрел потолок, провёл рукой по стенам, надеясь нащупать стык, указывающий на тайный ход. Ничего. Больше всего это место напоминало заготовку. Строили с запасом на будущее? Или что-то помешало довести работу до конца?

В дальнейшем я ещё трижды встречал точно такие же залы — как под копирку. Нечеловеческие одинаковые. Тот же диаметр, та же высота потолков. Даже расположение светящихся растений возле входов повторялось без малейших отклонений.

Люди так не строят. Да никто, наверное, кроме искуственного интеллекта, не справился бы с такой точностью.

Что это за место?

Всё так масштабно, с размахом, одновременно просто и высокотехнологично… И при этом пустынно, никому не нужно. Непонятно и оттого жутко.

В главный туннель я выглянул с лёгкой тревогой. Почему-то никак не мог отделаться от мысли, что сейчас по нему пробежит что-то огромное: то ли Зверь Костей Земли, то ли поезд.

Ну а что? Вдруг это на самом деле жучиная подземная дорога? Я видел такое в одной игре.

И снова мои опасения оказались совершенно напрасными. Никто не появился ни через минуту, ни через пять. Стояла буквально мёртвая тишина.

На секунду возникло желание заняться исследованием этого места. Раз уж здесь никого нет, то и бояться нечего. Возможно, едва не сдохнув в бассейне, я теперь дую на воду?

Но затем вспомнилось «Сияние», «Сайлент Хилл» и «Маяк» — фильмы, где сюжет крутится вокруг странных и обманчиво пустых мест — и как-то мне резко расхотелось играть в Индиану Джонса.

Нахрен надо.

Крадущимся шагом я вышел в коридор. Ответом мне стало одно лишь молчание, не хватало только шума ветра и перекати-поля. На полу, кстати, никаких рельсов не нашлось, так что поезда можно было не бояться… Если он не левитирующий, конечно. После летающего парусника и каракатицы я бы не удивился.

Оглянувшись, заметил на стене выгравированный в камне символ солнца — с идеально ровными линиями и красивыми волнистыми лучами. По внутреннему краю окружности шла сложная вязь, лично у меня вызвавшая ассоциацию с арабской письменностью.

Присмотревшись, я только утвердился в этом мнении: одинаковые элементы встречались редко, без цикличности. Внешне, кстати, они не имели ничего общего с рунами у солнечного бассейна. Одни — квадратные, с множеством точек, другие — вытянутые, округлые, изящные.

Что бы это значило?

Руны выглядели как инструмент. Грубый, функциональный, заточенный под задачу. А вязь напоминала именно письмо. Не заклинание. Не формулу. Язык. Значит, кто-то здесь не просто жил, но и писал книги.

Очередная загадка. Интересно, сколько их наберётся с концу дня?

По главному коридору я передвигался бегом, держась правого края. Огромное пространство, окутанное темнотой, ощутимо давило на восприятие. Пучки травы, грибы и декоративные кактусы только усиливали ощущение бесконечности, световыми пятнами уходя куда-то вдаль. В таком масштабе стало заметно, что они высажены с идеально ровными промежутками. Прелестно.

Я нырял в каждый встреченный побочный туннель и немного выжидал, но ничего не происходило. Из-за этого складывалось впечатление, что у меня паранойя. И только интуиция упрямо зудела на краю сознания. Это место отчётливо смердело могилой.

К слову, у каждого туннеля присутствовал точно такой же символ, что и у первого. Отличалась только вязь внутри.

По ощущениям, я шёл уже больше двух часов. В какой-то момент мне даже показалось, что воздух стал свежее. Потом появился слабый запах земли. Затем чутьё уловило впереди огромное пустое пространство.

Я невольно ускорился — и вдруг впереди проступил знакомый силуэт.

Корни. Огромная переплетённая стена корней.

Этого я и боялся.

Выход оказался закрыт.

Глава 23

Что ж, этого стоило ожидать. Вся суть двери заключается в том, чтобы закрывать выход. Держать её нараспашку попросту бессмысленно.

Хотя, окажись выход свободным, я бы не расстроился. Удивился, да. Но не расстроился.

Вздохнув, подошёл ближе.

Ещё у солнечного бассейна вертелась мысль, что всё законится именно так. И, само собой, я уже прикидывал, как разберусь с этой преградой.

Самое простое — попытаться разрубить корни. Если получится — отлично, но лично я сомневаюсь в успехе, несмотря на наличие высококачественного ковыряльника. Вряд ли создатели солнечного бассейна заперли вход обычными древесными корнями. Тем не менее, чем чёрт не шутит.

Перехватив меч обратным хватом, я вставил лезвие между двух тонких отростков и надавил. Они не сдвинулись ни на волос. Дерево оказалось жёстким, словно сталь. Конечно, я не рисковал давить всем весом, но силу всё равно приложил немалую. Попытка срезать тончайшую стружку лишь подтвердила первоначальное впечатление. Для острастки рубанул сверху — словно по чугунной трубе врезал. Раздался звон, отдача вернулась в руки и едва не вывернула меч из пальцев.

— Неприятно.

Самое поганое, что такая прочность — это чисто физическая величина. Энергия Потока в корнях есть, но её совсем немного. Подозреваю, что это остатки воздействия, с помощью которого Зверь Костей Земли открыл вход. Если получится его повторить, то я смогу спокойно выйти. Собственно, в изучении естественного механизма, так сказать, и заключался основной план.

Правда, у него имелся один небольшой изъян. Сам зверь. Мне нужно спрятаться от него и, одновременно, наблюдать за открытием корневых ворот.

Неподалёку как раз виднелся удобный коридор. Но хватит ли его? Судя по убитому Зверю Костей Земли уровня Вожака, острота чувства — не самая сильная сторона этого вида. При должной подготовке у меня неплохие шансы остаться незамеченным. Если повезёт и проход закрывается не сразу, то тогда вообще выскользну без лишних сложностей.

Я подошёл к коридору.

Прежде чем устраивать наблюдательный пункт, следует проверить, не скрывается ли в глубине что-нибудь агрессивное. Не люблю неизвестность за спиной. У меня, можно сказать, психологическая травма ещё со времён питерской эпопеи: мы с Максом тогда пробивались из города, на ночь остановились в офисном здании и не заметили один вентиляционный выход. Выползшая демоническая крыса едва не перегрызла мне глотку во сне. Брр, так себе воспоминание.

Не откладывая в долгий ящик, я принялся за осмотр. На первый взгляд коридор ничем не отличался от поворота к солнечному бассейну. Кажется, совпадало даже количество, расположение и размеры круглых залов. Повсюду — та же противоестественная чистота.

Обоняния коснулся запах хлорки — резкий, насыщенный, почти больничный. Я тут же замер, анализируя ощущения. Определённо, это было живое существо. Не очередной Зверь Костей Земли — что-то огромное, аморфное, вязкое и пульсирующее. Оно не двигалось и, кажется, не почувствовало моего появления, но я всё равно отходил как можно тише.

Нахрен. Просто нахрен.

Лишь вернувшись в центральный коридор, я позволил себе расслабиться и выдохнуть. Что бы ни сидело в том зале, оно совершенно точно не желало мне добра. Да, от него не исходило ни животной ярости, ни кровожадности, но такие вещи всё равно лучше не тревожить: слон может затоптать муравья и без злости. Так и вижу, как эта хтонь выползает из своего логова — в туалет, например — и я оказываюсь зажат между ней и зверем, который по закону подлости выберет именно этот момент, чтобы вернуться.

Следующей моей целью стал второй коридор от входа.

Да, он был дальше, и чутьё с трудом доставало до корней. Зато не придётся напрягать задницу в ожидании приключений.

На этот раз обошлось без сюрпризов: темнота, чистота, пустые круглые залы. Идеальное место для временного убежища. Спать, правда, придётся на голом камне, но это сущая сущая ерунда.

Ключевой момент — запах. Сейчас моё тело чистое: оно буквально восстановлено с нуля. Одежда тоже новая. Тем не менее, продлится это недолго, и моё присутствие начнёт оставлять следы. Чем дальше — тем больше. Поэтому мне лучше не выходить в коридор и оставаться в первом зале после поворота. Да, отсюда моё чутьё едва достаёт до входа. Тем не менее, всплеск энергии я почувствую. Тогда и подойду ближе.

Приняв решение, привалился спиной к стене и настроился на долгое ожидание. Для меня в этом не было проблемы. Мысли привычно скользили по последним событиям, анализируя и подмечая мелкие детали, проверяя первоначальные выводы, подкидывая новые идеи.

Особенно меня заинтересовала способность Воли к управлению энергией. Её действию поддавался и Свет, и Инферно, и Поток. Значит ли это, что я с одинаковой эффективностью могу использовать их все? Не факт: Инферно поддаётся заметно проще. Впрочем, это можно объяснить десятками лет опыта, так что не стоит спешить с выводами.

А вот что понятно совершенно точно — это необходимость тренировок.

С Потоком всё более-менее понятно: его можно брать из мяса убитых зверей и собственных костей. Тот факт, что он придаёт моим цепям материальность — это, конечно, здорово. Из них получится отличное оружие и инструмент. Но я хочу большего. Хочу создать собственную инвокацию.

И пусть Харвуд утверждала, что с Потоком невозможно работать напрямую, у меня перед глазами другой пример. Или нет? Насколько корректно считать управление с помощью Воли прямым? Это же буквально воплощение моей силы демонолога.

Интересный вопрос…

Ситуация со Светом сложнее: к нему вообще непонятно, как подступиться. Попытаться захватить и поместить внутрь души, как демона? Если получится, то у меня появится запас энергии для экспериментов. Возможно, я даже смогу разобраться в механизме работы инвокаций.

Соблазнительно.

И опасно.

Неизвестно, как Свет и Инферно поведут себя, оказавшись в такой близости. Не обратят друг на друга внимания? Зависнут в равновесии? Или набросятся? Если да, то сможет ли моя Воля их удержать? Столкновение двух сил нанесёт моей душе непоправимый урон.

Нет, слишком рискованно. Нужна полная уверенность, чтобы проделать нечто подобное. А для это потребуется много опытов.

Впрочем, любая великая идея сначала выглядит, как изобретательный способ сдохнуть.

Тогда…

Харвуд говорила, что инвокаторы преобразуют Поток с помощью божественного начала. Что это за «начало» такое? Подобие демона, только с другой, так сказать, стороны? Но с чего бы Богам одаривать смертных такой способностью? В их благость и тому подобный бред мне верится слабо: вряд ли тип по имени Собиратель Костей раздаёт бесплатную силу.

Нет, здесь определённо замешано что-то ещё.

В любом случае, этот процесс я бы изучил с огромным удовольствием. Очень уж мне интересно, зачем нужны все эти посредники. Может, удастся выкинуть их из уравнения и работать напрямую?

Кстати, очень любопытная идея.

Я так глубоко погрузился в мысли, что едва не пропустил всплеск активности рядом со входом. Меня выдернул назойливый писк на грани слуха. Рефлекторно отмахнувшись от несуществующего комара, я осознал, что пропускаю всё самое интересное.

Тут же бросился к центральному туннелю.

К этой минуте процесс открытия уже достиг финальной стадии — корни зашевелились, начиная расползаться в стороны. Оставались считаные секунды, чтобы разобраться в происходящем, и я глубоко втянул воздух, настраиваясь на нужную волну.

Поток струился внутри корней и с трудом поддавался анализу. Он состоял из мириадов искр, каждая из которых обладала цветом, запахом, звуком и даже текстурой. Более того, я впервые ощутил кое-что ещё — эфемерное, на самой грани восприятия. Некий эмоциональный фон, едва доступный для понимания: не то обрывок мысли, не то желания.

Я окрестил его «Намерением» и логично предположил, что на него-то и завязан механизм открытия. Это даже звучало логично. Однако чем дольше я вслушивался, тем больше сомневался. Да, в Потоке действительно присутствовало желание открыть дверь, но оно было какое-то нечёткое, смазанное. А вот голод ощущался отчётливо. Он доминировал, перекрывая всё остальное. Кажется, зверю не повезло с добычей.

Могло ли открыть вход настолько слабое намерение? Столкнулся я с ним впервые, так что не мог утверждать наверняка. Тем не менее, внутренний голос подсказывал: сомнительно.

Но что тогда заставляло корни двигаться?

Возможно, Поток? Мышцам, например, чтобы сокращаться, нужна энергия. Электрические замки тоже без питания не работают. Здесь такой же принцип?

Нет. Это важный фактор, но точно не единственный. В замке, который можно открыть любым ключом, нет никакого смысла.

Тогда что? Воздействие на определённые точки?

Нет, структура Потока слишком хаотична и постоянно меняется.

Тогда цвет? Запах? Некий узор?

Нет, всё не то.

Корни почти открылись, сквозь прорехи уже виднелись очертания зверя — пришло время убираться.

И в эту секунду меня осенило.

Звук! Все искры гудели примерно с одинаковой частотой — тем самым комариным писком, который упорно зудел над ухом. Это и есть ключ.

Выяснив, что хотел, я рванул обратно в коридор. Толстое тело двигалось медленно и неуклюже, заставляя нервничать. В выбранный зал влетел с колотящимся сердцем и замер: у подземных животных, как правило, доминирующим чувством является слух.

Вход открылся, и Зверь Костей Земли вбежал внутрь.

Я скрестил пальцы на удачу — лишь бы его логовом не оказался мой коридор. Да, с виду всё выглядело безопасно: пол чистый, как и везде, стены без следов костей, воздух свежий — никаких следов. Но в этом подземелье я был не готов поручиться даже за такие очевидные вещи.

Когда зверь приблизился к повороту, моё дыхание участилось само собой. Иронично, что физиологически тело не нуждалось в кислороде и некоторое время могло прожить совсем без воздуха, но адреналин всё равно брал своё. Что сказать — механизм выживания.

Тварь промчалась мимо, не задержавшись ни на секунду, и растворилась в глубине туннеля. Ещё некоторое время я чувствовал энергетический отголосок. Затем исчез и он.

Корни, кстати, только начали закрываться — прошло примерно тридцать секунд после того, как зверь оказался внутри.

Теперь, имея представление о временных рамках, я мог планировать дальнейшие действия. В принципе, вариант с побегом выглядел реалистично. Основная сложность заключалась в количестве производимого шума: мне досталось не самое ловкое и быстрое тело. Корни скрипели при движении, но хватит ли этого, чтобы скрыть звук бегущего бегемота? Вопрос.

В любом случае, вариант с подбором ключа выглядит интереснее. Это и важный опыт, и возможность входить и выходить по собственному желанию, и отличная тренировка. Правда, я очень смутно представлял, как с помощью Воли заставить Поток звучать определённым образом. Но никто не мешает попробовать, верно?

Кивнув мыслям, я вернулся в центральный коридор и подошёл к воротам. Прижав руку к дереву, цепями вытащил из него остатки энергии. Её, кстати, стало гораздо меньше. Выветриться настолько быстро она не могла, так что предположение о питании можно считать доказанным.

Весь Поток сконцентрировался у меня в руке, переливаясь всеми цветами радуги. Не знаю, как божественная сила, а Инферно всегда имеет только один окрас. У разных демонов он отличается, но в рамках конкретной единицы является неизменным. Очередное забавное наблюдение в копилочку.

Хотя на первый взгляд между Потоком и Инферно не возникало никаких конфликтов, помещать образец в душу я всё равно не рискнул. Предпочитаю не экспериментировать на собственной душе: для такого лучше использовать человеческий мусор, благо его несложно найти в любом месте и в любое время. Заодно мир станет чуточку чище.

Хотя кому я вру? Мир меня не сильно волнует — мусор просто никто не станет искать. А если и станут, то самих искателей тоже можно использовать. Всегда найдётся эксперимент, для которого не хватает материала.

Вернувшись в свой коридор, я вытащил из костей немного Потока и задумчиво уставился на два радужных шара в руках — один поменьше, другой побольше. Мои искры никак не звучали, у них не было ни намерения, ни текстуры. В остальном — один в один. Вероятно, это и есть разница между Вожаком и более высоким рангом. Чем качественней энергия Потока, тем она многограннее? Интересное предположение.

Ладно, вернёмся к делу. Как мне заставить искры звучать? Первое, что приходит на ум — представить. С Волей вообще часто приходится работать через воображение.

Чем сильнее демонолог, тем крепче его главное оружие. Воля не даётся от рождения. Её выплавляют в боли, закаляют страхом и затачивают дисциплиной. Каждый раз, когда ты не сдаешься, когда выбираешь идти дальше, появляется новый слой стали на твоей душе. Это касается чего угодно. Тот, кто пасует перед мелкой трудностью, не выдержит и посылов греха. Они ведь так сладки, так просты и приятны. Не вставай. Отдохни. Поешь побольше и повкуснее. Ты лучше, чем они. Хватит терпеть — пусть знают своё место. Любой человек сталкивается с ними ежедневно и выбирает.

Как бы я ни пытался заставить искры звучать, ничего не получилось. Поток не реагировал ни на мысленные приказы, ни на образ, ни даже на мотив, который я напевал.

Очевидно, одного воображения было недостаточно — чего-то не хватало. Это ощущение крутилось рядом, но мне никак не удавалось его поймать.

Вдруг раздался взрыв. Звук пришёл из главного коридора, от ворот.

Первая реакция — уйти в глубину своей ветки. Наверняка сейчас проснётся хтонь, прибежит зверь, да и другие охранники не побрезгуют явиться. Но следом меня посетила другая мысль: в таком переполохе высок шанс, что меня найдут. Возможно, сейчас последний шанс покинуть это место живым.

Быстро прокрутив в голове варианты, я бросился вверх по коридору.

Нужно понять, что происходит, и плясать уже от этого.

Новый удар заставил корни трещать. Третий поставил точку, выбив внушительный участок. Обломки разлетелись по всему коридору, дым заволок всё вокруг, заставляя меня вглядываться в него до боли в глазах.

Потянуло чем-то знакомым. Да неужели?

На стенах заплясали багровые отсветы. Харвуд, сжимая в руке неизменную шпагу, смело шагнула под каменные своды. Слишком смело для той, кто буквально испарилась во время нападения Зверя Костей Земли.

На секунду я застыл, не зная, как реагировать на столь эффектное появление. Мои планы на женщину уже устоялись и не предусматривали её выживания. В этом смысле даже хорошо, что она сбежала из боя. Я не то чтобы испытывал угрызения совести — скорее осознавал, насколько далеки от вложенной в детстве морали будут мои действия. Иллюзия предательства делала всё проще.

Зачем она здесь? Спасти меня? Бред какой-то.

Но как бы я ни крутил эту ситуацию, другого объяснения не находил. Ей достаточно было просто уйти, чтобы получить место силы для своего рода. Даже если выход что-то перекрыло, ей всё равно незачем приходить сюда и рисковать жизнью. Это просто не имело смысла.

Харвуд осмотрелась и уверенным шагом направилась вперёд. Решительная мордашка, шпага — слегка на отлёте, подбородок горделиво поднят. Просто живое воплощение аристократизма.

Мне было достаточно отойти назад, глубже в тень, пропустить её мимо и проблема решится сама собой — даже руки пачкать не придётся. Не верю, что она сможет победить Зверя Костей Земли. Её едва не отправил на тот свет яд говорящей лягушки. Так себе резюме.

Вздохнув, я шагнул вперёд.

— Ну и далеко ты собралась?

Глава 24

Резкий поворот, ярко вспыхивает пламя Бога Войны на шпаге.

— Вандэй?! Ты жив! — в её голосе смешалось удивление и облегчение.

— Какое ценное наблюдение, — хмыкнул я не пошевелившись. — Но мой вопрос всё ещё в силе. Что ты здесь забыла?

Удивительно быстрым образом облегчение на её лице сменилось раздражением.

— Разве это не очевидно? Пришла тебя спасать, — фыркнула она. — Теперь уже не уверена, стоило ли.

Женщина выглядела настолько оскорблённой, что я даже немного усомнился в своей памяти. Может, меня всё-таки пытались спасти? Или тварей на самом деле набросилось две, а не одна?..

Да нет, бред какой-то. Точно помню, что никакой Харвуд и близко не мелькало.

Ситуация совершенно не подходила для выяснения отношений, но и спасаться, имея за спиной непонятный элемент с божественной силой — верный способ получить тридцать сантиметров стали между лопаток.

Нужно расставить все точки над ё. Но в темпе.

— Не стоило бросать меня один на один с тварью, тогда и лезть в эту нору не пришлось бы, — помахивая опущенным клинком, бросил я.

— Меня откинуло. Ударилась о камень, когда очнулась, тебя уже утаскивали. Прощу прощения, что заставила ждать так долго, — холодно прозвучало в ответ.

Я внимательно следил за её лицом: взгляд, дыхание, напряжение плеч. Ложь всегда прячется в мелочах. Но все маркеры указывали на одно — она действительно отправилась меня спасать из лап смертельно-опасной твари.

Бессмыслица какая-то!

Это либо крайняя степень тупости, либо беспримерная храбрость, либо истинное отчаяние. Какой вариант ни возьми — теперь придётся думать, что с ней делать. Так просто убить уже не получится. Понятно, что она пришла спасать не меня, а шанс для своего брата, но поступок всё равно заслуживает уважения.

И что теперь?

Делиться местом силы всё равно не собираюсь. Оно моё — и точка. Но, возможно, я слишком радикально подошёл к решению вопроса?

Бесит! Вот что ей стоило повести себя жадно и трусливо — по стандарту. Не пришлось бы сейчас голову ломать…

Может, она врёт? На короткой дистанции, при должном понимании, физиологические реакции вполне реально подделать. А Харвуд точно учили владеть собой.

Чвак.

Мы с Мейв резко повернули головы к коридору, где сидела хтонь.

Чвак.

Я схватил её за руку и бросился к выходу.

Чвак.

Поворот озарился тусклым зеленоватым сиянием. В глубине туннеля появилась сплошная стена света и продвинулась вперёд.

Чвак.

Мы вылетели из подземелья.

Изначально я собирался тупо спрыгнуть с уступа, использовав «Сохранение формы». Но теперь со мной бежала Харвуд, и вряд ли она оценит такой поворот. Значит, нужен другой выход.

— Сюда, — дёрнув меня за руку, крикнула женщина.

Секундное сомнение, и я доверяюсь.

Мы бросились вправо, вдоль стены. Она на ходу вкинула шпагу в ножны — нефиговый показатель мастерства, если задуматься. У меня во время нарезки мяса кончик плясал как пьяный, а я стоял и использовал обе руки.

Резко стало темнее, но затем сияние Бога Войны перекинулось на ножны.

А что, так тоже можно? И как это работает? Ножны выступают как оружие или сам предмет создан, чтобы проводить божественную энергию?

Любопытно.

Впереди показалась цель бега — толстые узловатые лианы, образующие сложную паутину. Вдоль волокон мерцали неоновые огоньки, переливаясь от голубого до фиолетового. Даже в такой ситуации я не мог не отдать должного красоте этого места. В темноте стена напоминала гигантскую оптоволоконную сеть забытой древней цивилизацией.

Казалось настоящим кощунством, чтобы по ней спускаться. Хотя, конечно, этого стоило ожидать: как ещё Харвуд могла попасть на уступ? Не взлетела же, в самом деле?

Правда, а как мне изображать скалолаза с мечом в руке?

Ножны к нему не прилагались, а сунуть за пояс и распороть задницу или отрезать что-нибудь важное не хотелось бы.

Снова в рот?

Какая-то хреновая привычка.

Но и другого выхода у меня нет, так что…

Арррр!

Я сжал лезвие зубами, использовав «Сохранение формы».

Харвуд посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Тебе нужна помощь?

Я мотнул головой и решительно ткнул пальцем вниз: из подземелья уже лучился зелёный свет. Она понятливо кивнула и, схватившись за лиану, начала спускаться. Мне оставалось только последовать за ней.

Стоило телу повиснуть над пропастью, как мышцы протестующе взвыли. Огромная масса потянула вниз, будто наковальню привязали к поясу. Ноги суматошно зашарили по стене, ища опору. На секунду показалось, что пальцы сейчас разожмутся и я полечу вниз, прямо на голову Мейв, решив проблему с нею на корню.

Затем носок правой ноги упёрся в уступ. Левый — нашёл щель. Тело застыло в неустойчивом равновесии, подрагивая от напряжения и ветра.

Шикарно. А как двигаться?

Ситуация ощущалась до странности нелепо. Падения я не боялся, так как всегда мог сохраниться (ха-ха!). Проблема в другом: тело Вандэя не вытягивало подобную нагрузку.

Я мог оттолкнуться и прыгнуть.

Но тогда Харвуд увидит слишком много. Такой поворот меня не устраивал. Но решать что-то нужно. Посмотрев влево и вправо, я аккуратно выплюнул меч — потом внизу подберу. И почему сразу до этого не додумался, дурень?

И закричал:

— У тебя случайно мяса не осталось?!

— Что?! — ошарашенно раздалось в ответ. — Ты издеваешься?!

— Сейчас не лучшее время для шуток! Правда нужно!

— Нет!

— Печально. Не запасливая ты женщина, Харвуд, — буркнул я себе под нос.

Она не ответила: то ли не услышала, то ли не посчитала нужным.

А я остался висеть, как мешок картошки. Мне позарез нужно стать сильнее. Буквально за несколько секунд. Подкачаться в такие временные рамки вряд ли получится — оставался только Поток. Нужно только придумать, откуда его взять.

Хм, я ведь уже вытягивал энергию из костей. А что, если направить её напрямую в мышцы? Это ведь логично. Что может пойти не так, верно?

Запустив Волю в плечевую кость, я подчинил пульсирующий в ней Поток и переместил его в мышцы пальцев — именно эти крошки сейчас были куда важнее, чем бицепсы, трицепсы и прочие широчайшие.

Часть энергии сразу ушла в кровоток и растекалась по всему организму, но оставшаяся попала именно туда, куда нужно.

Сосискообразные пальцы сжались с неумолимостью стального пресса… Ну, мне так показалось. По факту они просто перестали скользить по влажной поверхности лианы. Впрочем, это уже в разы лучше, чем прежнее положение.

Признав опыт удачным, я принялся за дело: под раздачу попали трицепсы, дельтовидные и широчайшие мышцы спины, бицепсы, сгибатели и разгибатели запястья. Результат не заставил себя ждать.

Да, в Тарзана я не превратился, зато двигался вполне уверенно, периодически повисая на одних руках и не ощущая от этого особого дискомфорта. Со стороны, должно быть, это выглядело феерично: толстяк спускался по отвесной стене с ловкостью мартышки. Пока уровень не дотягивал до Кунг-фу Панды, но был где-то близко.

Вдруг лиана под рукой затрещала и лопнула — я едва успел перехватиться за соседнюю.

— Яма! — раздался крик.

Я сначала даже не понял, о чем она, но посмотрев вниз, увидел Харвуд, повисшую на каком-то корне в стороне от основной массы лиан.

— Ты меня прикончить пытаешься?! — наполовину испуганно, а наполовину зло закричала она и попыталась подтянуться.

Древесина угрожающе затрещала. Попытка найти опору тоже ни к чему не привела: камень в этом месте оказался удивительно гладким.

Корень хрустнул и просел на пару сантиметров. Мейв побледнела.

— Вандэй! Помоги мне! — перестав трепыхаться, закричала она.

В очередной раз судьба предлагала мне без шума и пыли решить проблему с Харвуд. Но я упорно делал вид, что не понимаю намёков.

Хотя скрывать не стану — соблазнительно.

«Ошибка», — прошептал Удильщик на краю сознания.

Поморщившись, я подобрался к краю паутины и принялся раскачивать толстую лиану. Женщина следила за фосфоресцирующей верёвкой, не открывая глаз. Стоило той оказаться рядом, как на тёмно-синей оболочке сомкнулась мёртвая хватка. Миг — и Харвуд, оттолкнувшись от стены, вернулась к паутине.

— Двигайся осторожней, кабан, — фыркнула она и продолжила спуск.

И это вся благодарность? Возмутительно… Хотя, если задуматься, это по моей вине она едва не разбилась, так что, технически, наверное, большего я и не заслужил. Впрочем, извинений она от меня тоже не дождётся.

Чтобы достигнуть земли, потребовалось три минуты. Мейв первая спрыгнула на сиреневую траву и задрала голову, проверяя, не гонится ли за нами очередная подземная срань. Потом её взгляд опустился ниже, и лицо женщины перекосило.

— Боги, Вандэй, это отвратительно!

Я завертел головой, пытаясь понять, что именно снова пытается нас убить. Затем до меня дошло, что ветер как-то чересчур бодро гуляет между ног.

А. Ну да. Этого следовало ожидать.

— Это называется естественная вентиляция. Между прочим, очень полезно при физических нагрузках, — невозмутимо заметил я.

— Почему ты без кальсонов?!

— А ты не подглядывай, не для тебя моя роза цвела. Извращенка.

Мейв аж задохнулась от возмущения.

— Ты… ты… Омерзительный!

— Благодарю, вы тоже мне нравитесь, лэри.

Я спрыгнул вниз и приземлился на упругую траву. В нос ударил запах сырой земли и сладковатой гнили. Для разнообразия это был обычный дух, характерный для подземного леса, а не предвестник очередной угрозы.

Харвуд смерила меня таким взглядом, что стало очевидно: сожалеет, что пришла. И демонстративно отошла в сторону.

— Бежим, пока Зверь Костей Земли не появился, — сухо распорядилась она.

Я и сам опасался появления этой твари, так что не стал спорить, подобрал меч и поспешил за ней.

Вообще странно, что зверь до сих пор не показался. Харвуд не особо сдерживалась, когда выносила дверь и подняла шума на полподземелья. Мы успели поругаться, пробежаться, слезть по лианам с внушительной высоты, обменяться парой сомнительных шуток — а его всё нет. Если отсутствие хтони ещё можно объяснить тем, что она охранник и не имеет права покидать подземелье, то зверь точно выходил наружу. Ну не на подзарядку же он встал, как робот-пылесос? Правда ведь?

Хотя… если предположить, что его создали искусственно или приручили для определённой цели, всё становится логичнее. Зверь — не охранник, поэтому и не бросается разбираться с вторженцами. Он — охотник, следящий за сохранностью места силы! В первую очередь — от демонов. Вот тогда его отсутствие обретает хоть какой-то смысл.

Пока я не использую силы Удильщика, зверь не появится. Непонятно только, касается это продолжительного применения, или даже короткая вспышка заставит его меня преследовать. Интересно. Жаль, проверку придётся отложить, пока я не придумаю, как прикончить эту тварь, а до тех пор от силы Удильщика придётся воздержаться.

Мы бежали прочь. Вернее, Харвуд бежала, а я с переменным успехом пытался за ней поспевать.

Поверхность без остановки гуляла вверх-вниз. Вездесущие корни, покрытые скользкой плёнкой, так и норовили уйти из-под ног. Мох влажно пружинил, но под ним скрывались ямки, наполненные водой, и я в них успешно проваливался. Если бы не модные ботинки, давно бы хлюпал на каждом шагу: они отлично держали влагу — ни капли не просочилось вниз. И ведь никакой магии — лишь качественные материалы и пошив. Удивительно.

— Да твою мать! — неловко взмахнув руками, я едва не упал.

Без «Сохранения равновесия» тело Вандэя отвратительно чувствовало себя на пересечённой местности — будто пьяный бегемот вышел на пробежку. Довольно раздражающее ощущение.

— Давай живее, — нервно поторопила меня Харвуд, оглядываясь назад.

— Я так-то пытаюсь. Не всем дано скакать горными козочками.

— Как ты меня назвал?

— Это всего лишь комплимент вашей грации, лэри.

Меня обожгли многообещающим взглядом. Я обаятельно улыбнулся в ответ, но она почему-то скривила нос и отвернулась.

Наконец мы достигли цветочных деревьев. Фиолетовые и пурпурные лепестки скрыли нас от взглядов сверху, и Харвуд с облегчением выдохнула. Я тоже ощутил странное чувство безопасности: лес вокруг воспринимался отдельным миром — то ли сказкой, то ли из области фантастики.

Удивительные деревья покачивались под порывами ветра. Прозрачные шарики-тычинки тихонько посвистывали. Их звуки напоминали флейтовые переливы. Вот кстати, для чего им лепестки? В природе цветы яркие и благоухают лишь затем, чтобы привлекать насекомых. Вся их красота — механизм размножения, не более. А здесь? Неужели эти громадины кто-то опыляет? Тогда я бы не хотел повстречаться с местными пчелами. Наверняка, и мёд они делают неправильный. Впрочем, я не сильно верил в их существование.

Куда правдоподобнее мне казалась версия с бесконтрольной мутацией под действием Потока — именно он изменил местную флору и фауну. Эти цветы просто выиграли эволюционную гонку, оказавшись наиболее приспособленными. Правда, спокойнее от этого вывода не стало: кто знает, что ещё здесь может встретиться.

Прогулка по подземному лесу создавала удивительное впечатление. Мимо тёк ручей — в его глубине драгоценными самоцветами мелькали крохотные рыбки, периодически проносились вспышки охотящихся медуз. Их танец гипнотизировал. Я даже ненадолго остановился, наблюдая за этим зрелищем.

Внезапно одна из медуз рванула вниз.

Сверкнула голубая вспышка.

Через секунду на поверхность всплыло длинное белёсое тело с десятком маленьких плавничков вдоль брюха. Почти сразу его обхватили щупальца и утянули под воду.

— Красота, — пробормотал я.

— Это? — с брезгливым недоумением протянула Харвуд. — Ты сейчас это серьёзно?

— А что не так? Это же целый мир в миниатюре. Он живёт по своим законам. Разве тебе не интересно их узнать?

Раздался нервный смешок.

— Это место жуткое. Мне здесь не по себе.

Её слова вызвали вспышку удивления.

— А я думал, что девушки любят всё миленькое и блестящее.

— Ты странный, — вздохнула она. — Здесь нет ничего миленького. Разве ты не чувствуешь давления Потока?

Энергия действительно струилась вокруг невидимыми течениями, оседала на траве тонкой светящейся взвесью, текла в воде, мерцала россыпью искр на лепестках деревьев. Воздух был пропитан ею насквозь — густой, плотной, почти осязаемой. Я чувствовал её каждым вдохом. Прекрасное зрелище.

Давление? Нет — только восхищение.

Я провёл рукой — и Поток потянулся за ней, оседая светящейся пыльцой на коже.

— Идём, нужно спешить, — поторопила меня Харвуд.

Из груди вырвался тяжёлый вздох: мне явно не дадут насладиться моментом.

— А куда? — поинтересовался я, направляясь за ней.

— На выход, конечно. Разве не очевидно?

— Да, действительно…

Мы двинулись дальше. Молча. Слышался лишь посвист деревьев да тихое журчание ручья. Где-то высоко над нами покачивались, излучая мягкий фиолетовый свет, огромные лепестки. Тени медленно плыли по земле вместе с ветром — лес будто дышал. Под ногами влажно пружинил мох. Несколько раз я замечал движение среди корней, но стоило присмотреться — и там уже ничего не было.

Чем дальше мы уходили под кроны цветочных деревьев, тем сильнее окружающее место казалось отдельным миром. Тихим. Огромным. Равнодушным к людям.

И почему-то это не пугало.

Наоборот.

Свист деревьев постепенно стих, и перед нами открылась небольшая поляна со странными фиолетовыми кустами с широкими листьями и россыпью красных светящихся ягод на нижней стороне. Со стороны они выглядели как причудливые щупальца осьминога.

Рука сама потянулась, чтобы сорвать парочку.

— Не трогай!

— Да что опять не так?

— Это не ягоды, а коконы. Сорвешь один — и вся эта поляна начнёт вылупляться. Поверь, тебе это не понравится.

— О как, — восхитился я. — В твоих словах чувствуется мудрость собственного опыта.

Её взгляд вильнул.

— Не один ты хотел разжиться чем-нибудь ценным.

Да. Точно. Чуть не забыл.

Она ведь тоже считает это место своим. Опасное заблуждение никуда не делась, и его требовалось решать. Как? Непонятно.

Смешно сказать: я убил сотни, если не тысячи людей только собственными руками — не считая тяжелых стратегических решений, которые коллективно принимали сильнейшие демонологи Екатеринбурга — а на Мейв рука не поднимается. Почему? Потому что она хороший человек? Вот так просто?

Я не знал ответа. И это раздражало сильнее, чем сама ситуация.

Хороших людей не существует. Есть только красивые слова и выгода — не больше.

«За слабость всегда приходится расплачиваться. Она всё заберёт», — раздался шёпот в голове.

Внутри что-то приятно дрогнуло, и я машинально кивнул.

Без меня Харвуд сдохла бы на той поляне. Я просто возьму своё.

В конце концов, люди всегда думают о собственном благе.

Это естественно.

Глава 25

Сейчас Харвуд спасает брата — вот истинная причина её благородства. Достаточно разрушить надежду на излечение, и настоящее лицо девушки тут же вылезет наружу. Я знаю, ведь не раз и не два сталкивался с таким преображением.

Мать, с которой ты поделился едой, стреляет тебе в спину из спрятанного пистолета — ей и ребёнку нужно всё. Девушка в беде? Приманка, чтобы затащить под прицелы банды. Даже друг бросает в бою, потому что его жизнь важнее.

— Я тебя обманул, — слова рождались легко, без малейшего сопротивления. — Поток влияет только на тело владельца, его нельзя направить наружу. Мне не под силу спасти твоего брата. И никогда не было. Прости.

Мейв застыла. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать внезапное признание.

— Зачем ты мне это говоришь? — её голос звучал сухо, почти официально.

— Честно говоря, сам не понимаю. Наверное, меня впечатлил твой порыв: вломиться в логово смертельно опасного зверя — это сильно. Ты заслуживаешь знать правду.

Она стиснула зубы, на скулах заиграли желваки.

Отлично! То, что нужно.

Я сделал вид, что мне стыдно за обман, и повернулся к ней спиной, изучая странные коконы. Между лопатками знакомо зачесалось от чужого взгляда.

Ударит?

Её сила кипела. Но шпага оставалась на месте.

— Идём. Пора отсюда выбираться, — раздался холодный голос.

Повеяло знакомыми интонациями: прямиком из лагеря выживших. Значит, я успешно разрушил тот небольшой мостик доверия, что успел возникнуть между нами, но она всё равно не попыталась меня убить.

Бесит.

Так и быть, помогу ещё немного.

Следуя за женщиной, я якобы случайно задел фиолетовый куст — коконы посыпались на землю и покатились, словно обычные ягоды. Секунда — и они треснули посередине. Из-под толстого панциря выскочили блестящие слюдяные крылышки и басовито загудели.

— Харвуд… — испуганно протянул я.

Стрёкот, скрежет — поляна ожила. Тысячи насекомых размером с ладонь просыпались и устремлялись в воздух.

— Чтоб тебя Яма забрала, Элиас! Я же предупреждала! — закричала женщина, резко взмахнув шпагой.

Багровое пламя на лезвии вспыхнуло сильнее — удар проложил широкую просеку в облаке насекомых.

Которая, впрочем, мигом затянулась.

Но и Харвуд не остановилась: шпага замелькала с чудовищной скоростью. Её росчерки слились в один багровый купол, и казалось, что с каждым новым убийством он разгорался всё ярче и ярче.

Я тоже орудовал мечом. Особого мастерства тут не требовалось: стоило зацепить крыло, и жук валился на землю, где его настигала подошва сапога. Назойливые твари упорно лезли в лицо, но их же размеры им мешали — и я успешно отмахивался свободной рукой.

Бицепс вспыхнул болью. Я в тот же миг прихлопнул мерзкую тварь — её панцирь хрустнул, как фисташка. Но начало было положено.

Следующие несколько секунд мне пришлось крутиться, как ненормальному, чтобы не дать себя сожрать. Жуки лезли со всех сторон. Цеплялись за одежду, карабкались по ногам, забирались под нижний край хитона. Именно тогда я осознал, насколько облажался со своим планом. Да, тело восстанавливалось почти мгновенно — тут никаких осечек. Вот только боль от самого укуса никуда не исчезала. Кровь лилась по рукам и торсу. Рой сжимался всё плотнее.

Меня буквально жрали заживо!

— Твою мать! — выругался я, стряхивая жука в опасной близости от мешочка с орешками.

Внезапно раздался голос Харвуд.

— О Бог Войны, Маршал Полей. Кровь к крови, сталь к стали. Говори моими устами, ударь моим клинком. Зов Битвы!

Я уже слышал это воззвание. Тогда оно превратило весь отряд в единый механизм: моряки двигались в едином ритме и понимали друг друга без слов. Эффективно, спору нет, но чем слаженность поможет против роя насекомых? Неужели не нашлось более полезной инвокации?

В следующий миг вокруг меня вспыхнуло призрачное пламя Бога Войны. Над жуками закурился серый дымок, и они, словно живое море, отхлынули прочь. Впрочем, не все: языки пламени не испепеляли мгновенно — самые упорные насекомые вспыхнули свечками секунды через три.

Беру слова обратно — это охренеть как к месту.

Но куда интереснее, что инвокации могут обладать разным исполнением при внешне одинаковом наборе слов. Это очень ценное наблюдение.

Характер боя резко переменился. Жуки роились вокруг, но не могли подлететь ближе. Самые отчаянные бросались на открытые участки кожи и гибли, как мотыльки в пламени свечи. Харвуд выкашивала их десятками, если не сотнями. Я помогал в меру сил. Рой гневно гудел и закручивался вокруг красным вихрем.

Бесполезно.

В какой-то миг даже до крошечных жучиных мозгов дошло, что им здесь ничего не светит. Собравшись в плотный шар, они описали круг над нашими головами и исчезли в глубине леса.

Наступила звенящая тишина. Лишь стук сердца отдавался в груди. Горячие ручейки крови стекали по телу и падали на мох.

Удивительно, но вся одежда из подземелья с честью выдержала жучиную мясорубку. Да, её покрывали жёлтые пятна гемолимфы, ошметки хитина и последствия моих собственных ран. Но при беглом осмотре я не заметил ни одной прорехи — даже самой крохотной. Такая прочность вызывала уважение.

Харвуд вогнала шпагу в ножны.

— Поразительно. Ты выжил в бою со Зверем Костей Земли, но едва не стал кормом для жуков уровня Пробуждённых. Признаться, впервые вижу настолько избирательный талант к выживанию, — её голос наполнял арктический холод.

На моих губах появилась кривая улыбка.

— Ну что сказать? Я полон сюрпризов.

— В следующий раз, когда захочешь сотворить очередную глупость, скажи заранее. Я отойду подальше.

Из груди вырвался неловкий смешок.

— Извини, не удержался.

— Думаешь, я в это поверю? Ты специально тронул тот куст.

В воздухе повисла неприятная тишина.

— Одного не понимаю — зачем? — поджав губы, добавила Харвуд.

«Она что-то замышляет».

— А ты почему так долго тянула с «Зовом Битвы»? — с намёком поинтересовался я.

Может, хоть это её спровоцирует? А то бесконечные хождения кругами уже начинают утомлять. Пора бы всё закончить. Вот он я — весь в крови, едва стою на ногах. Более удобной ситуации для удара в спину не придумать.

Харвуд спокойно встретила мой взгляд.

— Идёмте, лэр Элиас, — наконец произнесла она. — Пока вы не решили проверить ещё какую-нибудь местную флору.

И спокойно прошла мимо.

Вот так просто: не оборачиваясь, не опасаясь удара в спину — будто действительно мне доверяла. После всего, что я сказал; после очевидной провокации…

Дикость!

В такой ситуации любой нормальный человек оглядывался бы и готовился. Но Харвуд, напротив, погасила даже усиление оружия. Будто я для неё лучше, чем есть на самом деле. Какая же глупость.

Мы остались в полумраке. Лишь неоновый свет подземного леса разгонял темноту.

Что именно меня так раздражало? Её нелогичность? Показное благородство? Определённо. Но больше всего эмоций вызывало её тонкое, почти неуловимое, сходство с Максом. Это одновременно бесило, и заставляло что-то тоскливо сжиматься в груди.

— Да что с тобой не так? — устало протянул я.

Она удивленно обернулась.

— О чём ты?

— Просто вали отсюда, — сказал я и махнул рукой.

Лицо Харвуд ошарашенно вытянулось.

— Боюсь, я не понимаю причины…

— Уматывай! — я не желал её слушать. — От тебя никакой пользы — один вред.

Её рука легла на рукоять шпаги.

— Не смей говорить в подобном тоне.

Меня ни капли не впечатлил её ни жест, ни праведное возмущение.

— А что ты сделаешь? Убьёшь меня? — скрестив руки на груди, насмешливо поинтересовался я. — Нет? Тогда повторяю для тупых: проваливай, ты мешаешь.

Несколько секунд Харвуд молча смотрела на меня, стискивая шпагу до побелевших пальцев.

— Полагаю, дальнейший разговор не имеет смысла, — наконец произнесла она. — Вы спасли мне жизнь, лэр Элиас, я этого никогда не забуду. Прощайте.

Развернувшись, она зашагала прочь. Мой взгляд сверлил её спину, пока та не исчезла за очередным деревом. Несколько секунд я простоял, не двигаясь. Раз уж какая-то часть меня не хочет видеть её труп, то пускай уходит. Остатки своей человечности я ценю выше, чем какое-то место силы.

«Она вернётся с другими. Лучше не рисковать».

Ах да. Чуть не забыл. Думаешь, я не заметил, как ты гадишь исподтишка?

«Ты хотел убить её. Но не убил. Это неудобно. Теперь нам придётся перебить всех, кого она приведёт. Только так мы сохраним наше, — внезапно расщедрился на целую речь Удильщик. — Ты знаешь, что я прав. Почему ничего не делаешь?»

Тебя это не касается. Не воображай, что капелька власти, которую ты украл благодаря моей жадности, дала тебе право голоса. Заткнись и сиди молча.

«Ты злишься на меня. Злишься на себя. А должен — на неё».

Отвечать демону я посчитал ниже своего достоинства и потянул за Цепи Воли. Шипы впились в сердце греха, прочерчивая глубокие царапины. Наградой стал болезненный вой — музыка, способная порадовать любого демонолога. И с каждой секундой она звучала всё громче. Словно музыкант, я играл на струнах боли: то ослаблял давление, то натягивал их до предела.

«Хватит. Прекрати», — поймав паузу, взмолился демон.

— И это тоже решать не тебе, — прошипел я, не останавливаясь.

Пытка демона — не такое простое дело, как может показаться. У любого предмета есть предел прочности, и сердца греха — не исключение. Именно поэтому наказание нельзя применять при любой возможности. Сердце не выдержит и разрушится. Но если уж до пытки дошло — она обязана стать незабываемой даже по демоническим меркам. Настолько, чтобы грех при малейшем намёке на наказание забивался в свою нору и морды наружу не казал.

Звучит просто, но над сердцем не висит шкала здоровья или что-то вроде того. Полагаться приходится только на опыт и собственное понимание. Граница допустимого оставалась весьма размытой. Не сосчитать молодых демонологов, которые переусердствовали с наказанием и в самый разгар схватки лишались источника силы. Смерть в таком случае — далеко не худший исход. Это, к слову, одна из тех причин, по которой путь Легионера проще пути Падшего: если у тебя только один демон, то и права на ошибку нет.

Я хорошо понимал пределы и остановился вовремя.

Цепи разжимались медленно, будто неохотно, и даже в крайнем положении острия шипов касались сердца. Это немного замедляло восстановление, зато урок приобретал наглядность.

Демон же забился так глубоко, что его присутствие едва ощущалось. Впечатляющее достижение для того, кто сидит в моей собственной душе.

Я остался один. Никто не зудел в голове, не давил присутствием, не следил за каждым движением. Полная свобода. Захочу — вернусь к подземелью. Захочу — отправлюсь к озеру. Захочу — останусь прямо здесь и устрою пикник.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

Кого я обманываю? Нужно отправляться за братцем-мудаком. Вернее — за его маяком. Ну, или искать новую точку для наблюдения за островом, чтобы не пропустить возможность вернуться к цивилизации. А ещё — нужен новый объект для изучения божественной силы. И на этот раз желательно бы к нему не привязываться.

Я взглянул туда, куда ушла Харвуд. В той же стороне находился единственный известный мне выход. Наверняка существовали и другие пути на поверхность, но сколько из них заканчиваются тупиками? А сколько окажется непроходимыми для человека моих габаритов? Вот и получается, что лучше не терять время понапрасну и идти знакомой дорогой. Главное — не застрять в щели, ведь спасать меня уже некому.

К тому же, там остались мои запасы мяса. Они ещё пригодятся.

Хотя…

Здесь всё дышало Потоком. Его течения струились куда-то в сторону озера, поднимались из-под земли, текли в воде. Энергия была повсюду: в деревьях, в траве, даже во мхе и мёртвых жуках. Правда, только в тех, которых прикончил я. После Харвуд остались лишь пустые панцири. Значит, мне не показалось: её пламя и правда становилось сильнее, питаясь энергией своих жертв. Это делало силу Бога Войны ещё опаснее.

В любом случае, остальной Поток буквально просился в мои руки. А раз предлагают — зачем отказываться? Заодно дам Харвуд уйти подальше.

Встав посреди побоища, я закрыл глаза и настроился на нужную волну. Скрываться было не от кого, так что из моих рук со звоном вырвались десятки Цепей Воли и устремились к разрубленным жукам.

Потянулись первые ниточки Потока. По отдельности они едва чувствовались, но вместе сливались в слабый, но уверенный ручеёк. Мышцы потеплели, а кровь быстрее побежала по сосудам.

Не совсем то, чего я ожидал. Зато без особых усилий и необходимости совать руку в пасть зверю. Поэтому, когда закончились мёртвые жуки, я принялся собирать энергию прямо из воздуха. Чем-то это напоминало рыбалку с эхолотом.

И успокаивало примерно так же.

Пока щупальца механически перемещались от скопления к скоплению, мои мысли витали совершенно в другом месте.

Поток мерно струился по Цепям Воли.

Удивительно, как быстро тишина вытаскивает наружу то, о чём не хочется вспоминать.

Санкт-Петербург.

Тогда мы ещё верили, что сможем его удержать.

***

— Мне это не нравится, — поделился Макс, стоя у окна.

Я валялся на шикарном диване и тренировал электрокинез, заставляя разряды перепрыгивать между пальцами. Это требовало полной сосредоточенности: демон постоянно пытался вмешаться и перенаправить удар то в меня, то в друга.

— Серьёзно? И что именно тебе не нравится? Выросший за ночь лес? Или толпы одержимых, которые заполонили весь город? А может, та тварь, которая поселилась в ближайшей Пятёрочке? — сарказма в моём голосе хватало на троих.

За окном и правда раскинулся лес, а ведь мы находились в квартире на девятом этаже.

Три дня назад Гражданский проспект превратился в доисторические джунгли: обычные ёлочки, сосны, клёны и рябины вымахали до десятков метров высоты. Любовно выращенные бабушками сирень и шиповник превратились в терновый забор с ядовитыми шипами, пионы отрастили зубы и бегающие корешки, ирисы — острые, как ножи, листья, а разноцветные флоксы обзавелись привычкой плеваться спорами, способными прорастать даже сквозь металл.

Прилив закончился, так что мы наблюдали картину во всей красе.

— Дружище, вообще-то я говорю о тишине.

— Ну не знаю, меня больше напрягало, когда под окном орали какие-то твари, — усмехнулся я. — Дай лучше воды.

Макс почесал грудь и вытянул руку. Полуторалитровая бутылка на холодильнике мелко задрожала и прыгнула ему в ладонь.

— Последняя, — протянул он. — Но для тебя, брат, мне ничего не жалко.

И перебросил её мне.

Несмотря на дерьмовое настроение, я криво усмехнулся.

— Ауф, брат.

Водоснабжение не работало уже больше недели, и наши запасы показывали дно. Иногда удавалось найти что-то в соседних домах, но это было опасным занятием. Электричество, кстати, пропало тогда же. Как и интернет, и сотовая связь. Даже рации, которыми мы разжились, работали из рук вон плохо: вместо обещанных полутора километров едва держали сотню метров.

Вдруг Макс подался вперёд, заставляя меня напрячься.

— Что там?

— Бежит кто-то… Вроде девушка. За ней гонится одержимая собака.

— Забей на неё, — хмуро потребовал я.

— Люди должны помогать друг другу. Иначе нам не выжить, — ответил он и распахнул окно.

— Не вздумай! — крикнул я, вскакивая с дивана.

Но этот герой головного мозга уже сиганул наружу. Его телекинезу не доставало силы, чтобы остановить падение, но замедлить — вполне. Так что вкупе с прочностью от демона-ящерицы он мог позволить себе подобные трюки. Мне же оставалась только старая-добрая лестница.

Когда я распахнул дверь парадной, Макс уже тащил девушку за собой. На её лице не было особой радости, но и сопротивляться она не пыталась. Тушу одержимой псины доедали розовые пионы.

Макс знал меня, как облупленного, так что сразу выпалил:

— Это Лена. От неё не будет проблем.

Я возражал. Я спорил. Но друг на разные лады талдычит своё «Мы должны помогать друг другу», и я смирился. В итоге нас стало трое… на некоторое время.

Следующая неделя прошла почти спокойно. Мы с Максом осваивали возможности, даруемые демонами, и становились сильнее. Основную часть времени тратили на поиски еды и воды. Именно она, кстати, стала наибольшей проблемой: машину с цистерной или хотя бы бочкой не пригонишь. Оставалось носить бутылки. А это не только неудобно, но и опасно.

Елена оказалась на удивление нормальной: приятной, спокойной, без перегибов и претензий. Она общалась с нами обоими, но при этом держалась немного в стороне. Не могу её винить: кто знает, через что ей пришлось пройти. После наступления апокалипсиса многие люди скатились до уровня животных, а тут молодая девушка и два парня в одной квартире. Есть от чего напрячься.

Елена никогда не рассказывала, как выживала до нашей встречи. Я не настаивал.

Мы поймали ей небольшую тварь со скорпионьим хвостом и поделились нюансами, как её укротить. Она справилась и с того дня ходила с нами во все вылазки, хотя Макс и предлагал отсидеться дома.

Тем не менее, вскоре стало очевидно: дальше так продолжаться не может.

— Нужно уходить, — в который раз завёл я разговор.

— Я считаю, что лучше остаться здесь, — покачал головой Макс. — Вокруг ещё много магазинов, местность мы неплохо изучили. Ни к чему дёргаться.

— Демоны становятся сильнее, — возразил я. — Нарвёмся.

— Справимся. Всегда справлялись, — упрямо заявил друг. — Я вообще считаю, что у нас идеальная пати. Ты со своими молниями — отличный боец дальнего боя, Ленка — ассасин и разведчик. Ну и я — наш главный ударный кулак.

— От скромности не помрёшь.

— От такой мелочи? Это было бы глупо, — улыбнулся он.

Я только глаза закатил.

— Вокруг не игра. Одной сбалансированной команды недостаточно, чтобы выжить. Ты заигрался.

Друг засмеялся.

— Может быть. Давно не чувствовал себя таким живым.

В тот раз мы снова не договорились. Елена молча сидела в стороне и не участвовала в разговоре. Она вообще никогда не вмешивалась в наши споры.

А через сутки мы нарвались.

Я давно чувствовал, что с тем гипермаркетом что-то не так: слишком тихо вокруг, слишком много еды внутри. Но Макс меня уговорил.

Поначалу всё шло хорошо: мы привычно прикончили пару мелких тварей.

А затем из склада вывалилась огромная жирная туша.

Электрический разряд заставил её лишь на секунду замереть.

Макс выстрелил собой, как ядром. Кривые когти погрузились в жирное пузо, но удар могучей ручищей смёл друга в сторону. С грохотом его тело повалило несколько стеллажей.

Раны же словно не причинили демону ни капли беспокойства.

Елена напала на тварь со спины и вонзила хвост скорпиона ему в шею. В следующую секунда она едва увернулась от шара зелёных соплей. Стена за её спиной задымилась и поплыла, словно восковая свеча.

— Саня, давай! — заорал Макс и снова бросился к твари.

— Нужно время, — выдавил я сквозь зубы.

В моих руках прыгал электрический разряд, набирая свечение с каждый скачком.

Макс вновь бросился на тварь.

Та широко зевнула и хлопнула ковшеобразными ладонями. Ударная волна смела друга, как муравья.

— В сторону! — прорычал я и вытянул руку.

Ослепительный разряд врезался в демона. Торговый зал залил холодный свет. Между стеллажами заплясали крохотные молнии.

Секунда.

Вторая.

И всё кончилось.

Но туша никуда не делась. От неё поднимался черный дым, но маленькие, заплывшие жиром, глазки смотрели злобно и ясно.

Мой сильнейший удар её даже не поцарапал!

Внезапно демон взревел, его пузо лопнуло и наружу хлынула волна пауков размером с кошку.

— Отступаем! — внезапно заорал Макс.

Ошарашенно обернувшись, я увидел только его спину, мелькнувшую за стеллажом.

Затем до меня добрались членистоногие. Только электрический купол, не дал им вцепиться жвалами в ноги. Но даже так пришлось крутиться изо всех, чтобы не дать себя сожрать.

Зазвенел крик. Обернувшись, я увидел Елену, облепленную красной волной.

Жирдяй радостно ухнул, шагнул к ней, схватил ручищей и сунул в пасть. Крик захлебнулся. Раздался мерзкий хруст, хлюпанье, чавканье.

Телекинетическая волна снесла пауков вокруг меня.

— Саня! Уходим! — Макс стоял у двери.

Я рванул к нему. Плохо помню, как мы выбрались наружу и добрались до дома. Всё заполнило ощущение какого-то дурного сна.

На следующий день мы ушли из города.

— Это демоны: в голове всё помутилось. Сам не понимаю, как это произошло, — убитым голосом рассказывал Макс, хорошо набравшись.

Я понимающе кивал и подливал.

Только несколько лет спустя, мне в голову пришёл вопрос: «Почему он закричал первым?». Демоны не создают желаний. Они их разжигают.

Глава 26

Странный выверт памяти. Из всего дерьма, которое случалось в моей жизни, именно эти дни почему-то въелись особенно глубоко. Хватало и более ярких, и более счастливых, а поди ж ты…

Фиолетовые папоротники пошевелились. Расслабленное, меланхоличное настроение слетело в ту же секунду. Цепи втянулись в тело, а рука с мечом взметнулась вверх. Я не умел им пользоваться, но инстинктивно поставил между собой и угрозой хоть какое-то препятствие.

Резные листья дрогнули снова, и из зарослей выкатился комочек слизи цвета расплавленного золота. Он качнулся из стороны в сторону и спокойно пополз дальше, будто меня здесь и не было. Чутьё не реагировало на него вовсе: кроха банально терялся на фоне энергетического шума. И это служило отличным напоминанием: расслабляться не стоит. Это демона я мог почувствовать за сотню метров, а звери Потока раз за разом доказывали, что умеют прятаться даже от демонолога. И вроде бы пора уже к этому привыкнуть, но старые привычки упорно берут верх.

Опустив меч, я сосредоточился на Потоке внутри тела.

Его количество увеличилось, но совсем не так, как хотелось бы. Примерно на один-два куска мяса Зверя Костей Земли. Половина этого прироста пришлась на первые секунды — от мёртвых жуков. Из воздуха же я выжал сущие капли. Совершенно неэффективная трата времени: чтобы отбить пару дохлых тварей, придётся медитировать сутки напролёт.

Голова повернулась к озеру — туда, где сходились потоки энергии. Возможно, там ситуация окажется лучше и сбор из воздуха обретёт смысл. Жаль, сейчас нет времени проверить.

Тем не менее, первое поглощение Потока напрямую можно считать удачным. Это в разы быстрее, чем разделка, готовка и поедание. К тому же, без ограничений на количество — хоть всю тушу высасывай до донышка. В отличие от желудка, который всё-таки не резиновый.

Я переправил энергию в мышцы — предыдущая подпитка уже сошла на нет — и зашагал по следам Харвуд.

Надеюсь, мы с ней не столкнёмся. Вроде бы у неё было достаточно времени, чтобы уйти вперёд. Главное сейчас — не торопиться и не нагнать её случайно. В лагере она точно не задержится: сразу рванёт на поиски команды — без присмотра-то.

Ну и пусть. Посмотрим, что у неё получится.

Впрочем, медлил я не только из-за Харвуд.

Опасность.

Без возможности в любой миг использовать «Сохранения» пришлось осторожничать. Да, концептуальность никуда не делась, но здесь всё настолько пропитано энергией, что меня и заноза при удаче прикончит.

А ещё вокруг нихрена не видно.

Мерцающие лианы, трава и прочая местная дрянь давали свет, но его катастрофически не хватало. Более того, рассеянное мерцание порождало длинные, причудливые тени и пятна непроглядного мрака. Если здесь водятся змеи, я запросто наступлю на одну и даже не замечу.

Поэтому взвешивал каждый шаг: не водится ли в той речке чего-нибудь зубастого; чем опасны вот эти красивые и внешне совершенно беззащитные пурпурные цветочки; не вылезет ли из-под земли очередная тварь Потока.

При этом нельзя сказать, что окрестности кипели жизнью.

В основном на глаза попадалась мелкие сгустки слизи и насекомые, вроде светлячков. Ни зверей, ни птиц, ни хотя бы комаров. Не то чтобы я скучал по этим кровопийцам, скорее, без них лес выглядел неправильным, чуждым, почти вымершим. Он казался мирным, но, руку ставлю на отсечение, чуть зазеваешься и тебе пол-лица обгладают.

Периодически мой взгляд привлекали необычные растения: заросли фиолетовых подсолнухов, растущие в воде, как осока; идеально круглая поляна с изумрудной травой — ровной, как газон; плотные коробочки розовых кактусов, подсвеченные изнутри зеленоватым светом. Они буквально умоляли меня подойти, посмотреть, взять с собой несколько штук для изучения. Приходилось давить такие желания на корню. Ведь именно растения, судя по всему, здесь и представляли наибольшую опасность.

Я даже путь выбрал так, чтобы избегать густых зарослей и в основном шёл по берегу небольшого ручья. В нём мелькали разноцветные вспышки, но ничего крупного — мелкая рыбешка, медузы и ещё какая-то дрянь. Скорее всего, по причине маловодности. Логика подсказывала: самые опасные и злобные твари должны обитать рядом с озером, где, судя по всему, укоренилось сердце Потока. Выводы, как говорится, делайте сами.

То ли меня спасала привычка не совать пальцы в розетку, то ли я действительно переоценил опасность, но пока происходящее больше походило на тревожную прогулку, чем на выживание.

Именно после этой мысли моего обоняния коснулся знакомый запашок.

Тина и кислота.

Кроаксы.

Только этих уродцев мне для полного счастья и не хватало. Очередные желающие на моё место силы. Нет уж, довольно. Одной Харвуд — уже за глаза. Всё, маршрутка переполнена.

Недолго думая, я развернулся, пригнулся и устремился к источнику запаха. Путь тут же стал тяжелее: чем дальше от воды, тем гуще становилась растительность. Приходилось обходить самые подозрительные места, но не всегда получалось.

Когда вокруг раздался тонкий свист, я инстинктивно замер.

Звук тут же смолк.

Но стоило сделать шаг, как он возобновился с новой силой. А растущие тут и там неоново-голубые колокольчики все, как один, повернули ко мне свои бутоны. Будто смотрели, не имея глаз.

Замер снова.

Звук пошёл на спад, а венчики цветов опустились вниз и в стороны, словно потеряли всякий интерес.

Не став проверять, что произойдёт, если идти дальше, я медленно, практически не дыша, покинул подозрительный участок леса.

В остальном всё прошло спокойно. Уже через пять минут я стоял за цветочным деревом, стараясь, чтобы не торчало пузо, и наблюдал за тройкой жабомордых.

Они что-то квакали на своём и тыкали руками в пурпурную кукурузу. По крайней мере, широкое поле высоких стеблей с жёсткими листьями и початками вызывало у меня именно такое сравнение. Судя по восторгу, растение представляло немалую ценность. Ещё немного — и они бы хоровод вокруг него завели.

Лягухи настолько увлеклись открытием, что совершенно перестали следить за обстановкой. Если бы хотел, Я бы без труда подкрался и прирезал всех троих. К счастью для них, меня пока не интересовали их бесполезные жизни.

Тем временем кроаксы принялись рубить кукурузу.

И да, в отличие от прошлой банды каратистов, эти оказались вооружены короткими мечами.

Во время ударов татуировки наливались серым свечением. Энергия перетекала из них прямо в оружие, вспыхивала, усиливалась и выплескивалась наружу небольшими серпами. При этом сами узоры тускнели — совсем чуть-чуть, едва заметно, но всё же очевидно для внимательного глаза.

На ум сразу пришло сравнение с электричеством. Татуировка — это источник Потока, батарейка, а мечи — потребители.

На первый взгляд — слишком сложно. Зачем выстраивать такую цепочку, когда можно и то, и другое сразу совместить в одном предмете. Собственно, такая связка и называется артефактом.

Но с другой стороны, подход выглядел почти гениальным.

Модульность.

С помощью простой замены оружия воин подстраивался под выполнение конкретной задачи. А при необходимости — направлял энергию в собственное божественное искусство. Наверняка существовали и другие пути. Например, укрепление тела. Или усиление отдельных мышц и органов. Я лишь предполагал, но это выглядело логичным шагом.

Жабомордые выкосили небольшой участок и принялись собирать кукурузу в объёмные тюки. Стебли растения, судя по всему, отличались прочностью и гибкостью, поэтому шли вместо верёвок. Работали лягушки организованно: один стаскивал срезанное, другой вязал, третий следил за окружением.

Подавляющее большинство людей в моём мире заботилось исключительно о собственной выгоде. Здесь же царил другой порядок. Возможно, его диктовало классовое общество и банальное право сильного. Но, как ни странно, он вызывал у меня куда больше симпатии, чем человеческий эгоизм.

Подобные, казалось бы, незначительные наблюдения закладывали важные камни в фундамент знаний о противнике. А в том, что кроаксы — враг, лично у меня сомнений не было. Причём враг идейный, последовательный и совершенно непримиримый.

На Земле люди резали друг друга за цвет кожи и другой язык. Здесь мы хотя бы реально разные виды. Не то чтобы это оправдывает насилие, но таков уж порядок вещей.

А может, я ошибся и благодаря видовому многообразию…

Оно же многообразие, Вандэй?

Память толстячка промолчала.

Жаль. Мне казалось, мы нашли общий язык. Но, видимо, то была разовая акция.

В общем, если этот мир вдруг окажется гуманнее и терпимее, чем Земля, я только порадуюсь. Но терзают меня смутные сомнения…

Лягухи взвалили тюки на спины и пошлёпали к здоровенному дереву, похожему на огромную брокколи с оранжево-синими соцветиями. Вели они себя при этом на редкость беспечно: больше переквакивались между собой, чем смотрели по сторонам. Это не говоря уже о том, что груз помешает нормально встретить возможную угрозу. На их месте я бы вообще свалил всё на кого-то одного. Но эти ни о чём таком и не задумались.

Я до последнего ждал, что природа накажет их за такое раздолбайство. Но нет — жабомордые спокойно дошли до линии деревьев, и ничего не произошло.

Даже обидно.

Горе от ума.

Там, где я взвешивал риски и думал о последствиях, лягухи просто пёрли напролом. И ведь работало. Одно из двух: либо тупым правила не писаны, либо жабомордые знают что-то такое, чего не знаю я. Первый вариант нравится мне куда больше.

Пятнадцать минут я шёл по чужому следу. Чутьё позволяло держать дистанцию, так что потерять цели я не боялся. Даже моя паранойя слегка поутихла: будь поблизости хищники, на это кваканье уже давно сбежался бы весь лес.

Запах кроаксов.

Двадцать… двадцать пять… тридцать два. Целый отряд. И один из них по силам почти дотягивал до Зверя Костей Земли — того, большого. Остальные, впрочем, тоже не выглядели слабаками.

К их запаху неожиданно примешивался другой.

Люди.

Двенадцать человек. Среди них братец-мудак и старина Вилли, целитель.

Так вот куда они подевались. А Мейв ещё доказывала, что им удалось скрыться. Наивная. Судя по скученности и позам, людей взяли в плен. Ну, или у них там сеанс групповой медитации.

Приближаться я не стал: кто знает, на что способен лягушачий силач. В чистой мощи он превосходил ту же Харвуд на порядок — и это без учёта трезубца в руках. Наверняка большая шишка. У таких всегда найдётся чем удивить.

И вся эта толпа припёрлась за моим местом силы. Думают, что количество им поможет…

Ну, в чём-то они правы: такую ораву мне не потянуть. На их несчастье, я изначально не собирался драться честно. Да и что такое вообще честность? Её не существует. Всегда кто-то сильнее, умнее или лучше подготовлен. А при таком подавляющем преимуществе даже отравляющий газ с моей стороны выглядел бы вполне оправданно. Впрочем, судя по шарам, которые сбрасывали с каракатицы сами лягухи, о запретах химического оружия здесь и не слышали.

Не в моих правилах откладывать задуманное.

Выдерживая дистанцию, я осторожно двинулся вокруг лагеря кроаксов. Добравшись до нужной точки, снял сумку, использовал «Сохранение здоровья» и затаился.

Надеюсь, моя догадка насчёт агрессии зверей Потока к демонической энергии выстрелит. Иначе придётся срочно придумывать что-то другое.

Ожидание тянулось невообразимо медленно. Нервы натянулись, как оголенные провода.

Когда на границе чутья появилось облако насекомых, я с облегчением выдохнул и рванул в сторону — так, чтобы лагерь оказался между мной и тварями.

Бой вспыхнул мгновенно. Один всплеск божественной силы, другой — и от вторженцев ничего не осталось.

Я не расстроился и просто вернулся на прежнее место.

Следующие несколько минут превратились в увлекательные игры разума и побегушки. Приходилось метаться из стороны в сторону, не давая сражению у лагеря заглохнуть ни на секунду.

Когда звери Потока заходили со спины, я убирал «Сохранение», смещался в сторону и снова прятался. Меня они не искали. Почувствовав впереди вспышки энергии, твари без малейших сомнений бросались туда.

Кроаксы отбивались довольно успешно — всего двое раненых. Как я и предполагал, главная проблема заключалась в силаче. Тяжёлые волны энергии либо давили зверей, либо прижимали к земле, после чего свита без особых проблем их добивала. Ничего сверх этого он не показывал, но вряд ли потому, что не мог. Скорее, просто не видел необходимости.

Я не переживал. Ждал особого гостя.

Конечно, маскировка Зверя Костей Земли могла быть настолько совершенна, что даже зная о ней, я его не замечу. Такой случай тоже предусмотрен — для него есть план «Б».

Зря переживал: зная, куда смотреть, пропустить такую махину было невозможно.

Зверь приближался под землёй, так что, как только он оказался перед лагерем, я снял «Сохранение». Потеряв цель, тварь занервничала, задёргалась, а затем полезла на поверхность.

Вот тут-то и началось веселье.

Тяжёлая волна энергии врезалась в зверя, но едва смогла его покачнуть. В ответ раздался вой-визг, и монстр рванул на врага. Хвосты ударили сверху, играючи переломили выставленное оружие и пришпилили пару лягушек к земле.

Порывы ветра пронеслись по лесу с негодующим шелестом и бросили в глаза мелкий мусор.

К чести жабомордых, никто из них не запаниковал. Они грамотно разошлись в стороны, беря хищника в кольцо, и упорядоченные потоки Света ударили в сочленения лап.

Земля слегка вздрогнула.

Но я не зря сравнивал зверя с бульдозером: он даже не почесался. Даже жаль, что нет возможности посмотреть на сражение вживую. Впрочем, мёртвые лягухи меня тоже устроят.

Ядовитые хвосты замелькали со скоростью иглы в швейной машинке. Выставленное под удар оружие они просто крушили, а для уклонения кроаксам не хватало проворства. Одна царапина — один труп. Как скошенный колос.

Звон столкновений заполнил воздух.

Тем не менее, никто не бежал. Напротив, жабомордые бросались на врага с неистовой яростью: пытались попасть между пластин, подрубить ноги, выколоть глаза.

Силач замахал трезубцем, явно подготавливая нечто грандиозное. Его татуировки пылали, сила полноводной рекой вливалась в оружие, которое угрожающе загудело — как колокол после удара. Ему требовалось всего несколько секунд.

Но тварь их не дала — мгновенно почуяла угрозу и рванула вперёд, разевая отросшие жвала.

Какой-то лягух бросился наперерез. Его рывок выглядел жестом отчаяния: на фоне огромной бронированной махины он совершенно терялся. Затопчет и не заметит.

Раздался громкий крик.

— Бл-бл-бл! — немедленно откликнулись остальные кроаксы, торжественно вскинув оружие.

Энергия вокруг них вскипела и десятками ползучих ветвей устремилась к зверю. По отдельности они были не так уж сильны, но вместе сумели оплести и остановить чудовище. Словно плющ, совместная инвокация ползла по туше, путала лапы, лезла в глаза и пасть. Зверь недовольно визжал и вырывался. Отдельные нити рвались, но на их месте тут же вырастали новые.

Не выдержав, я покинул укрытие и осторожно двинулся вперёд.

Хочу увидеть это собственными глазами. Демонологи не пользуются совместными атаками. В смысле, объединить воду с электричеством или ветер с огнём мы можем, но чтобы один приём общими усилиями — такое я вижу впервые. На секунду мне даже показалось, что на этом бой и закончится.

А затем тварь взорвалась каменными иглами. Они понеслись во все стороны, словно круги по воде — острые, хаотичные, прочные. Шипы пробивали тела лягушек, подбрасывали их вверх, орошая землю потоками крови.

Земля задрожала, уходя из-под ног. Я едва не грохнулся.

И тут проснулся силач.

Конус тяжёлого золотого света смёл шипы. И, что куда важнее, — энергию внутри них.

Трезубец в руках кроакса пылал, как маленькое солнце. Но и зверь высвободился из пут: хвосты изогнулись, нацелившись в одинокую фигуру.

Удары сошлись в одной точке.

Мир исчез в золоте и грохоте.

Глава 27

На обратном пути Мейв пришлось дважды обнажить шпагу.

Сначала налетели мотыльки — прелестные, с большими яркими крылышками и мистическим шлейфом. Они танцевали в неоновом свете, будто на королевском балу. Девушка так бы и простояла в восторге, если бы не заметила: растения покачиваются в такт музыке…

Музыка? Откуда здесь музыка?

Сила Бога Войны позволила стряхнуть наваждение. Несколькими взмахами Мейв отогнала мистический фестиваль подальше.

Во второй раз опасность явилась совсем иначе — резко, грубо, напугав до ужаса. Не каждый день из озера вырываются щупальца и пытаются утащить тебя под воду. Склизкая серая кожа почти не поддавалась клинку, а присоски оставляли на руках и ногах болезненные кровоподтёки.

К счастью, тварь не могла выбраться на сушу. Мейв вырвалась, хотя и пережила несколько крайне неприятных минут.

И вот подъём на поверхность.

Но мысли упрямо возвращались назад — к Вандэю. Толстяк намертво засел у неё в голове. Не в романтическом смысле — Боги упаси — как товарищ и спаситель. И последнее воспринималось особенно тяжело, ведь она прекрасно помнила, каким он был раньше.

Бабник, пьяница, обжора, самодур, жестокий и беспринципный ублюдок — это лишь малая часть слухов, ходивших в обществе про ублюдка из рода Элиас. Личное знакомство только подтвердило их правдивость.

Боров не просто пускал на неё слюни с первой минуты — он ещё и посмел сделать предложение, от которого, якобы, невозможно отказаться. Лишь клятва лорду Элиасу удержала тогда руку Мейв. Хотя хруст костей толстяка она вспоминала с искренним удовольствием, пусть подобные чувства и недостойны рыцаря.

Странности начались после крушения.

Вандэй до дрожи боялся старшего наследника. Поэтому, когда он наставил на брата оружие, Мейв глазам не поверила.

Но ладно. На пороге смерти люди меняются. Бывает.

Однако стоило ему заговорить… Полное ощущение, будто перед ней другой человек. Хищный. Язвительный. Ироничный. Со стальным внутренним стержнем. Страшно признать: он ей даже понравился. Обаятельный мерзавец.

Совершенно неестественные перемены за столь короткий срок. Но и на одержимого Вандэй не походил. Мейв проверила лично. Чисто. Обычный человек — даже не возвышенный. Вилли высказался так же, а старик безошибочно чуял любую грязь.

И всё же с Вандэем было что-то не так.

Всю ночь Мейв спала вполглаза, ожидая подвоха, а толстяк беззаботно дрых. Неудивительно, что утром она поднялась в отвратительном настроении. Досталось всем: и матросам, и Вилли, и старшему Элиасу с его бесконечными требованиями.

Когда подошло время охоты, девушка взяла Вандэя с собой лишь затем, чтобы не оставлять мутную личность в лагере без присмотра. Даже верный Браун позволил себе усомниться в её словах. Скрипя зубами, Мейв подтвердила приказ.

А дальше начались сущие чудеса.

Обжора и пьяница сражался так, будто половину жизни провёл на передовой. Шутил даже тогда, когда смерть буквально шла за ними по пятам. Выкручивался там, где и она не видела выхода. И неожиданно под рыхлой тушей обнаружился человек, на чьё слово можно положиться.

Прошлого Вандэя Мейв прикончила бы за попытку её раздеть. Этот же смотрел, язвил, но без прежней липкой мерзости во взгляде. Ему хотелось верить.

А как он ушёл навстречу зверю уровня Вожака? С шуткой. Без малейшей тени сомнения в глазах. О таком Мейв читала только в рыцарских романах для мечтательных лэри. Но вот же — столкнулась вживую.

Тем не менее, тогда она мысленно приготовилась к смерти. Обычному человеку не победить Вожака. Даже ей в одиночку такое было не под силу — и фамильная реликвия не помогла бы.

Возвращение Вандэя не укладывалось ни в какие рамки. Чудо. Подвиг из старых легенд.

Но вёл он себя так, будто не сделал ничего особенного: шутил, спорил, разделывал мясо могущественным артефактом и совершенно этого не стеснялся. Его поведение куда больше подходило легендарному герою, чем бесчестному толстяку.

Но как? Почему эти два человека настолько отличались?

Объяснение Мейв нашла только одно: он притворялся. В старых семьях нередко царили жестокие порядки, жизнь ублюдка ничего не стоила. Даже признание главы рода редко что-то меняло: родственники всё равно превращали существование бастарда в медленную пытку. Подобный гнёт либо ломал человека, либо закалял. Похоже, Вандэй относился ко второму типу.

Он скрывал не только силу, но даже собственный характер, изображая бесполезного, жалкого и никчёмного толстяка. И ведь как играл… Даже она поверила.

Тем страннее всё закончилось.

Холодные оценивающие взгляды. Оскорбительное недоверие. Постоянные провокации. На мгновение Мейв даже показалось, будто вернулся прежний Вандэй.

И именно эта мысль её отрезвила.

Он снова играл. Нарочно выставлял себя хуже, чем есть на самом деле. Отталкивал её.

Но зачем?

Ответа Мейв не знала. И всё равно доверилась. Раздражалась, злилась, спорила, но ни на секунду не поверила, что Вандэй действительно пытается её убить. Человек, которого она увидела в лесу, никогда бы так не поступил. Она не поверила ни словам про обман, ни попытке прощупать её силы. А когда он попытался прогнать её, всё окончательно встало на свои места.

Вандэй не хотел, чтобы она, ведомая честью, благодарностью и глупой надеждой, пошла следом. Похоже, задумал что-то по-настоящему опасное.

Первое желание — отвесить затрещину. Совершенно недопустимое для благородной лэри. Раньше она позволяла себя такое только с братом. А теперь и с ним. Удивительно.

Почему она всё-таки подчинилась?

Уважение. Если Вандэй считает, что для неё так будет безопаснее, она послушается. Но когда он вернётся, ему придётся очень многое объяснить. И извиниться тоже. Обязательно.

***

Золотая вспышка ударила по глазам. Почва дрогнула так, будто началось землетрясение. Ударная волна бросила лесной мусор в лицо, вцепилась в полы сюртука. Энергетическая буря полностью скрыла происходящее. Спрятавшись за деревом и прикрыв глаза ладонью, я изо всех сил пытался разглядеть, чем всё закончилось.

Первым сквозь завесу проступил трезубец.

Но не тот, который кроакс держал в руке — другой, огромный, словно оружие великана. Два его зуба пришпилили хвосты зверя к земле, а центральный, самый длинный, расколол пластину и вошёл загривок.

Поза и глаза не оставляли сомнений — труп.

Только и победитель пострадал — жвала едва не перекусили его пополам. Жабомордый безуспешно попытался выдернуть из тела один костяной нарост. Тут же подскочили два потрепанных кроакса и принялись помогать. Кое-как, совместными усилиями, они смогли развести жвала. Освободившись, главный лягух едва не упал — только в последний миг уперся руками в голову зверя. Сородичи бросились на помощь, но он повелительным кваком отогнал их прочь.

Прищурившись, я оценил противников.

Выжило шестеро. Их татуировки настолько поблекли, что едва проступали на коже. На голубых и коричневых телах отчётливо выделялась тёмно-зелёная кровь — ни один не остался целым. Они как-то потерянно стояли и переглядывались, словно не знали, за что взяться. Лишь один сосредоточенно копался в сумке на поясе.

Главный лягух тяжело дышал. По его бокам обильно текла кровь, а раны выглядели глубокими. Тем не менее, он стоял прямо и твёрдо. Вытянул руку. Гигантский трезубец рассыпался золотыми искрами, и оригинал упал в подставленную ладонь.

Добить самому? А зачем? Звери доделают всё в лучшем виде.

Правда, я сейчас слишком близко. Если заметят, быстро сложат два и два. С другой стороны, сейчас лягушки явно не блистают внимательностью, их больше заботит собственное выживание. А вблизи я могу лучше управлять происходящим.

«Сохранение». Карусель закрутилась вновь.

Кроаксы сгрудились вокруг главнюка с отчаянным ожесточением.

Вот только на зов пока пребывала одна шушера: мотыльки, небольшие скопления насекомых, да зубастая помесь гриба и ежа. Последняя даже кого-то цапнула за ногу, прежде чем кроаксы успешно прикончили и её. В это время их вождь спокойно обрабатывал раны: что-то вроде красной губки шипело и плавилось от соприкосновения с кровью. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее я хмурился.

Похоже, моя ауры работает только на определённом расстоянии. Здешняя фауна и без того не кишела многочисленностью, а предыдущий натиск, подозревают, опустошил всё на сотни метров вокруг. Вот и лезет одна мелочь. Да, Зверь Костей Земли пришёл издалека, но он и первый раз меня нашёл за несколько километров. Вряд ли это совпадение. Скорее всего, он почувствовал меня ещё во время спуска. Найдётся ли ещё кто-нибудь такой же чувствительный? Не уверен.

Задумался так сильно, что споткнулся и едва не улетел в колючий куст. Спасли инстинкты и «Сохранение положения».

Я застыл. Во всех смыслах.

А если раскрутить силу демона на полную, покрытие ауры увеличится? Интересный вопрос. И проверить его можно только одним путём.

Начал с простого. «Сохранение равновесия». «Сохранение концентрации». «Сохранения зрения». Затем добавил «Сохранение тишины» и «Сохранение удачи». Удильщик заворочался.

Сверху попытался накинуть «Сохранение импульса» — меня давно интересовало, как оно сработает — но не получилось. Не хватило энергии! Причём сильно. По ощущениям, даже если снять всё остальное, лучше не станет.

Обошёлся «Сохранением трения». Зато двигаться сразу стало легче: сопротивление воздуха практически исчезло, а с моими габаритами это существенная прибавка к скорости.

После этого Инферно стало по-настоящему много. Даже Удильщик, который после недавней трёпки вёл себя тише воды, недовольно заворчал. Ничего, потерпит, не стеклянный.

В первую минуту ничего не поменялось ничего. А затем по обонянию ударил приторный аромат розы — аж голова закружилась. Одна… три… девять… тринадцать! Тени неслись ко мне, словно выпущенные стрелы. Каждая — на каплю слабее первого Зверя Костей Земли.

Они двигались так быстро, что пришлось ломиться по кустам, лишь бы успеть. Шума поднялось… Главный лягух обернулся на подозрительный треск, но сделать ничего не успел.

Хищники вылетели прямо на кроаксов. Закрытые красные бутоны гневно застрекотали. Тонкие длинные лапы с четырьмя когтями рвали дёрн и оставляли на корнях глубокие царапины. Да и вообще тела зверей больше напоминали растение, чем плоть — зелёные, состоящие из ребристых листов, хаотично покрытые красными колючками.

Твари нахлынули, как прилив: снесли и опрокинули защитников. Распахнулись бутоны, изнутри покрытые сотнями шипов. Пролилась кровь, воздух разорвали крики и шипение, вскипела божественная сила.

Однако один зверь наплевал на драку и рванул прямиком ко мне.

Эй, ты куда маленький? Я ведь снял «Сохранение»!

Само собой, зверь мне не ответил. Налетел с распахнутым бутоном и пронзительным шипением.

Я едва успел выставить меч.

«Сохранение местоположения»!

Сталь протестующе зазвенела, выгнулась — для обычного цветка тварь обладала исключительной прочностью. И все же остриё с хрустом пробило жёлтую сердцевину. Лепестки тут же захлопнулись.

«Сохранение формы»!

Шипы бессильно заскрежетали по коже. Приторный запах ударил в голову. Буквально. Мир накренился, в ушах зазвенело.

«Сохранение здоровья» — мгновенно парировал я. Волей обезвредил Поток, и отравление сошло на нет.

Тварь шипела, елозила лепестками, упорно рвалась до плоти — меч не пускал. Тогда она изогнулась и тонкий хвост хлестнул по ногам. Икру полоснуло огнём, горячая кровь хлынула в ботинок. Шипы точно колючая проволока впились в плоть.

«Сохранение формы».

Сейчас бы нормальное оружие — пистолет, а лучше огнемёт. Но у меня только нож на поясе. Выхватив его, я с остервенением ударил по бутону. И ещё. Ещё. Ещё!

Из дыр обильно хлестал липкий жёлтый сок. Но и тварь не отставала — когти полоснули моё брюхо.

«Сохранение формы».

Наконец лезвие проникло особенно глубоко — что-то громко хрустнуло. Зверь содрогнулся и обмяк. Я ещё несколько раз ткнул, чтобы убедиться: он в самом деле сдох. И только после этого снял «Сохранение». Рука тут же рухнула под весом…

Что-то мне это напоминает. Но нет, обошлось: лепестки сами отвалились, засел только меч. Зато в такой глубокой щели, словно я полено пытался расколоть. Пришлось упираться ногой и расшатывать. Хорошо, что в мышцах ещё горели искры Потока. Из щели вытекла прозрачная жижа.

Пока освобождал оружие, подавил чужую энергию в ранах. В этом смысле демонологи — крайне неудобный противник. Мы не устаём. Восстанавливаемся из любого состояния. Способны сражаться хоть сутки напролёт.

Поток я сразу направил в мышцы.

Тем временем, кроаксы сражались не на жизнь, а на смерть. Волна зверей опрокинула их и полностью захватила преимущество. На земле юркие и крепкие твари терзали их почти безответно. Один лягух уже не шевелился.

Собственно, поэтому я и не торопился. Чем больше погибнет с обеих сторон, тем мне же лучше. В победу зверей, несмотря на явные успехи, я не верил. Уж слишком уверенно главнюк добивал уже третьего. Трезубец горел, гудел и пробивал древесные тела, как свежую рыбу.

Его нужно остановить. Главное — правильно всё рассчитать.

Семь зверей — четыре лягушки. Пять зверей — три лягушки. Четыре зверя.

Пора.

«Сохранение равновесия, концентрации, трения».

Я рванул с места. Меч перед собой, кинжал прижат к пузу. Ноги не скользят даже по влажным камням, тело идеально держит равновесие, воздух свистит в ушах.

Враг всё ближе.

Меня заметили — вождь повелительно квакнул и зашагал навстречу. Его татуировки уже едва угадывались, вокруг бедра появилась характерного вида рваная рана, но движения оставались уверенными и твёрдыми.

Трезубец метнулся вперед.

«Сохранение формы и местоположения».

Звон. Гул. В лицо плеснуло силой. Зубцы бессильно скользнули по пузу. Я тут же поддел древко кинжалом и дёрнул в сторону. Бесполезно — будто лом в бетоне застрял. Возвратное движение чуть не лишило меня оружия.

Новый удар. Попытался отклонить мечом — хрен.

«Сохранение формы и местоположения».

Центральный зубец упёрся прямо в глаз.

— Сожру-у-уа, — квакнул кроакс.

— Подавишься.

И бросил кинжал ему в морду. Толстые губы брызнули кровью. А целил в глаз.

Следующие секунды слились в обмен ударами. Сила, скорость и мастерство врага не давали и шанса подобраться для нормального удара. Вот почему огнестрел на голову превосходит любой холодняк!

А затем я схватил древко.

«Сохранение местоположения»!

Шаг вперёд — тычок сверху, остриём прямо в выпуклый глаз.

Бум! — звук врезался в голову. Давление сковало, словно я погрузился на дно океана: ни вздохнуть, ни двинуться. Воздух выдавило из груди, как пасту из тюбика.

«Сохранение формы»!

Бум! — продолжалась золотая пульсация.

Наши взгляды столкнулись. Лягух словно говорил: «И что теперь? Ты не можешь пошевелиться. Ни ударить, ни вздохнуть, ничего». Я упрямо смотрел в ответ: «Хрен тебе!». И весь Поток направил в правую руку. Меч сдвинулся.

Бум!

Давление возросло. Движение вновь остановилось.

— Сдо-о-охни! — зарычал лягух.

И имел все шансы добиться своего. Сколько бы я ни прикладывал усилий, ничего не менялось. Потихоньку начал сказываться недостаток кислорода.

И вновь всё свелось к одному. Неважно, что я стал сильнее. Неважно, что измотал противника и создал идеальные условия. Всё ещё слишком слабый.

Плевать. Я — демонолог. Воля — моё оружие.

Цепи вонзились в золотое сияние.

Подчинись!

Зрачки кроакса удивлённо расширились. Расстояние между ними и остриём начало сокращаться. Ближе. Ещё. Я давил всем существом.

Бум!

И он не выдержал — попытался уклониться. Давление резко ослабло. Меч с чавканьём прошёл сквозь глаз.

Пульсация прервалась.

Тишина.

А затем кроакс упал.

С хрустом провернув меч в ране, я выдернул его и вонзил ещё раз. Тело даже не дёрнулось.

Я осознал, что яростно ухмыляюсь. Кровь бурлила в жилах. Именно такая победа пьянит сильнее вина. Когда всё висит на волоске. Когда ещё шаг — и сдохнешь.

Ты жив, а он нет.

С этим мало что сравнится.

Глава 28

Без главнюка дела у остальных лягухов пошли так себе: одного повалили и грызли, другой ещё отбивался, но на боку кровоточила глубокая рана, а третий лежал кучей окровавленного мяса. В общем, угрозы они больше не представляли.

А вот хищные цветочки — ещё как. Откровенно говоря, четыре — это слегка многовато. Я бы предпочёл, чтобы их осталось хотя бы двое. Но чего нет, того нет. Мне и без того повезло, что после «Сохранения» звери не рванули ко мне, наплевав на всё. Неловко бы получилось. К счастью, ярость боя оказалась сильнее. Это хороший сигнал — значит, не придётся в каждой заварушке отдуваться за всех. Полагаю, Инферно для зверей Потока по воздействию схож со скрежетом по стеклу: привлекает внимание, вызывает желание заткнуть раздражитель, но когда на кону жизнь, может и подождать.

Ладно, выдохнул и хватит. Проблемы нужно решать.

Сжав меч и кинжал, я бросился вперед. Хищный бутон тут же повернулся ко мне, но не успел ничего сделать и получил в лепесток. Влажно хрустнула кожица, брызнула жижа. Навалившись всем весом, я пришпилил тварь к земле.

«Сохранение формы и местоположения».

Зафиксировав тварь, пустил в ход кинжал. Здесь не требовалось особого мастерства — лишь тыкать, куда придётся, пока она не сдохнет. Цветочек крутился, хлестал хвостом, драл лапами, но я хладнокровно перекидывал «Сохранение» с места на место и делал своё чёрное дело, пока зверь не скукожился калачиком.

Один готов.

Лягух на земле из последних сил схватил меня за ногу — без затей ткнул его мечом в глаз. В тот же момент на меня прыгнул второй цветок. Я уже привычно выставил руку, позволив её заглотить, схватит язык в кулак и заработал кинжалом. Ничего нового тварь не показала и бесславно сдохла. Разжав руку, я брезгливо стряхнул её на землю.

Два оставшихся зверя крались с двух сторон. Своего кроакса они уже дожевали и теперь брали меня в клещи. Ну что ж, посмотрим, чем вы удивите.

Твари прыгнули одновременно, с пугающей согласованностью. Целью выбрали ноги.

«Сохранение формы и местоположения».

Пока твари пыхтели, слюнявили голые икры и безуспешно пытались меня повалить, я вонзил своё оружие им в загривки. Хруст, жижа, приторный запах. Внезапно перед глазами мелькнул длинный хвост, заставив бессознательно отшатнуться.

Чуть зрения не лишили, суки! Оно бы, конечно, восстановилось, но всё равно неприятно!

К счастью, твари попались не шибко сообразительные — так и сражались с неуязвимыми ногами. Опасность представляли только хаотично мельтешащие хвосты. Если держать их на виду, работать вполне себе можно. Секунд через тридцать безжалостной рубки цветочки задрожали и скукожились. Для проверки я ткнул каждый ещё пару раз. Сдохли.

Наступила тишина. Повсюду валялись сотни дохлых порождений Потока и мёртвые кроаксы. Огромная туша Зверя Костей Земли завершала картину великого побоища. В живых остался только я.

— Вандэй!.. Вот уж не думал тебя увидеть! — раздался крик.

Ах да. Чуть не забыл. Повернувшись, я увидел Вилли, лекаря из лагеря выживших, и остальных матросов. Они радостно махали мне руками и улыбались, будто новенький флорин увидели.

— Хорошая работа, парень! У тебя есть яйца! Чтоб мне провалиться!

А вот братец-мудак стоял со скрещенными руками и хмурым лицом. И, откровенно говоря, его реакция нравилась мне куда больше. Честнее.

Я неспешно вытер сначала меч, а затем и кинжал одеждой кроакса. В процессе заметил интересный мешочек на поясе. Заглянув внутрь, довольно хмыкнул. Кто-то назвал бы это мародёрством, но мне ближе термин «сбор законных трофеев».

Подняв мешочек, направился к клетке.

— Каким ветром вас сюда занесло?

— Да вот, налетела погань, едва ушли. На удачу, потолок пещеры обрушился, ну мы и шмыгнули под землю, — проворчал Вилли.

— А в клетку-то как угодили? — усмехнулся я.

Мужчина с досадой махнул рукой.

— Глупо вышло. С голодухи сожрали какие-то фрукты и уснули.

Я едва не споткнулся. Действительно, сложно придумать более глупый способ угодить в плен. С другой стороны, а мне ли судить? Грибы в лагере тоже были ядовитыми.

— Да уж, — протянул я.

Вилли поморщился, словно от зубной боли. Затем улыбнулся — получилось вымученно, неискренне.

— Хвала Собирателю Костей, ты вовремя появился. Считай, мы все у тебя теперь в должниках. Ты только ключи нам дай, а дальше мы справимся. Они у того, с короной.

Я остановился и хмыкнул.

— А сами-то не выберетесь?

— Так вот, — сказал Вилли и поднял руки. На запястья поблескивали браслеты из зеленоватого металла.

Из контекста я понял, что это какие-то ограничители. Что ж, логично. Если есть сила, значит найдётся и способ её подавить. Иначе как тех же преступников содержать? Всех казнить? Так расточительно.

Против Инферно, кстати, тоже есть такой ограничитель. Соль. Обычная поваренная соль. Только её нужно очень много, буквально с головой засыпать вражину, так что в бою не применить. Зато в качестве клетки — в самый раз.

— И что это? — поинтересовался я.

— Ты чего? Это же тьярд.

Стоило прозвучать названию, как в голове что-то щёлкнуло. Тьярд. По легендам, копьё из этого металла способно убить Бога. Никто, конечно, этого не проверял, но божественную энергию он действительно подавлял.

— Интересно. И что, совсем не даёт пользоваться силой?

— Издеваешься? — нахмурился старик. — Стал бы я здесь сидеть, если бы мог выбраться?

Братца-мудака наша беседа явно раздражала: с каждой фразой складка на его лбу становилось всё глубже. Не выдержав, он оттолкнул матроса, подошёл к двери и требовательным тоном заявил:

— Хорош болтать. Открывай.

Я смерил его равнодушным взглядом.

— С чего бы?

— Я наследник рода, а ты мерзкий ублюдок. Не испытывай моё терпение.

— Пока ты сидишь в клетке, а я на свободе. Улавливаешь разницу?

Ути-пути, малыш разозлился — вон как желваками заиграл.

— Ты такой же жалкий, как и твоя мать, — процедил он. — Почуял капельку власти и вообразил себе невесть что. Ничего не изменилось, ублюдок. Я выйду отсюда, а ты так и останешься никем. Мусор, не нужный даже собственному отцу.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Красивая женщина с мягкой улыбкой толкает качели, и я взлетаю всё выше и выше. Кажется, ещё чуть-чуть и дотянусь рукой до солнца. В груди защемило.

Эмоции и воспоминания принадлежали Вандэю. Но как же, чёрт побери, они цепляли. На секунду захотелось воткнуть братцу меч в пузо и повернуть, наматывая кишки, и смотреть как он корчится от боли. Даже рука дёрнулась. Мудаку повезло, что у меня всё в порядке с самоконтролем.

Правда, мне всё-таки потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки.

Я не Вандэй. Не меня оскорбили. В каком-то смысле парня даже жаль: столько яда — и всё не по адресу.

Глубокий вдох погасил остатки эмоций Вандэя.

— Как раз хотел кое-что проверить. Ты отлично подойдёшь, — произнёс я спокойным голосом и шагнул к клетке.

Парень, имя которого так и осталось для меня секретом, побледнел и отшатнулся. Вокруг него образовалось пустое пространство.

— Ты не посмеешь. Отец узнает.

— Не заставляй за собой гоняться, — произнёс я тоном, каким уговаривают капризного ребёнка.

— Ты думаешь, они промолчат из благодарности? Это же чушь! Правда вылезет наружу, стоит кораблю войти в гавань, — дрожащим голосом зачастил братец.

— Не переживай, они последуют за тобой.

Во взглядах матросов вспыхнула настороженность.

— Не шути так, парень, — нахмурился Вилли.

— А я и не шучу.

О том, что делать с моряками, я думал уже давно. Свобода им не светила при любом исходе. Не после того, как они узнали о месте силы. Но и просто убить — слишком расточительно. Была бы у меня лаборатория или тюрьма, поместил бы всех туда, а так… Остаётся только употребить с пользой на месте.

— Парень, не дури. Мы люди простые и знаем, когда держать язык за зубами, — Вилли говорил спокойно, твёрдо, но его взгляд так и норовил вильнуть в сторону.

Видно, он где-то нахватался базовых знаний из теории лжи, да только практика подвела. Врал, чёрт старый. Сдадут сразу же. Не то чтобы это повлияло на моё решение, просто забавное наблюдение.

Из груди вырвался тяжелый вздох: сейчас начнутся уговоры, мольбы, проклятия, угрозы и прочий лепет. Не люблю эту часть, я же не социопат. Жаль, нельзя просто на время отключить слух.

Ладно, к делу. Пора проверить, что случится, если Свет и Инферно встретятся в душе? С телом всё понятно — победит сильнейший. А вот душа… там свои законы.

Для начала я сходил за ключом, затем из мешочка лягушачью гранату и приказал:

— Всем отойти к дальней стене.

К счастью, возражать в духе «Ты этого не сделаешь» никто не посмел. Мрачно зыркая, мужчины выполнили команду.

— А ты куда? — обратился я к братцу. — Иди сюда.

— И не подумаю, — заявил он, гордо задрав голову.

Ну да, предсказуемо.

— Так. Мужики, либо он сейчас выходит, либо я бросаю эту малышку. Яд не прикончит вас сразу, так что времени мне хватит. Выбор за вами, — сообщил я и подбросил на руке бомбочку. Она, кстати, на ощупь напоминала детский резиновый мяч, только потоньше и с жидкостью внутри.

На парне тут же скрестились недовольные взгляды.

— Чего уставились? Место забыли? — огрызнулся тот.

Три секунды тишины под моим взглядом, а затем невысокий худой матрос толкнул братца в спину.

— Иди давай. Я не собираюсь из-за тебя помирать.

— Он прав. Хватит стоять. Всё равно придётся, чего тянуть, — посыпалось со всех сторон.

— Трусливые шакалы, — выплюнул парень, но опускаться до драки не стал и медленно, поддерживая видимость выбора, выполнил требование.

Я с умыслом воткнул меч в землю: лучше дать крысе видимость выхода, чем ждать непонятно чего. В три шага достиг клетки и вставил ключ в замок. Взгляд Элиаса предательски вильнул в сторону оружия.

Стоило открыть клетку, как парень тут же бросился вперёд.

Не к оружию — ко мне. Попытался сбить плечом с ног.

«Сохранение местоположения».

Бедолага чуть не отлетел, однако каким-то невероятным образом ногой выбил бомбу! И она не лопнула, а покатилась по земле!

Внезапно.

Парень воспользовался моим замешательством и повис на руке.

— Я держу его!

Вилли кинулся на меня первым. Взревев, остальные матросы последовали за ним. Бунт.

Предсказуемо.

Свободной рукой захлопываю дверь и накладываю «Сохранение». Тем временем, мудак схватил кинжал у меня на поясе и ткнул куда придётся. Пришлось почему-то прямо в огурчик. Не в живот, не бок, а мужскому достоинству. Если бы не заметил, мог бы и евнухом стать.

Вот ведь пакость!

Из ладони вылетели Цепи — без шипов, зато с Потоком — связали пацана и вздёрнули в воздух. Тот задергался, напрягся. Энергетическая составляющая задрожала. Похоже, получилось далеко не так прочно, как я думал. Если бы не тьярд, парень мог бы и вырваться.

Матросские ручищи врезались в дверь. Та не шевельнулась.

— Навались! Дави! Нас много! Он один!

Цепь подхватил бомбочку и подвесил перед клеткой.

— Место! — выкрикнул я, но не смог перекрыть гвалт.

Толпа меня просто-напросто проигнорировала, будто обезумев. Люди трясли прутья в каком-то исступлении, кто-то пытался сломать мне пальцы, другие тянули руку в сторону. Один даже зубами вцепился!

Стадный инстинкт. Стоило одному закричать — и остальные с радостью отключали мозги.

Ненавижу.

Подхватив цепью меч, рубанул наглеца по шее.

Кровавый душ охладил пыл матросни. Миг — и человеческая волна отхлынула к дальней стене.

Я повернул ключ и посмотрел на братца. Тот весь побледнел, но даже не стал плевать или грозиться страшными карами. Вот это я понимаю: аристократическое воспитание.

Не рассусоливая, положил ладонь ему на грудь и сосредоточился.

Осмотр души — редкая штука. Даже среди демонологов таким владеют единицы. Его вроде бы и можно натренировать, а вроде бы и нет — даётся далеко не всем. Нужно заставить собственную душу звучать буквально в унисон с чужой. Звучит просто. На деле — свою-то попробуй найди.

Я справился.

Душа парня светилась. Вся. Без какого-либо конкретного источника, вроде ядра или символа. Цвет — глубокий синий, как штормовое море.

Нужно ли говорить, что это совершенно ненормально? Даже у демонов душа прозрачная, неощутимая, предельно далёкая от таких осязаемых и привычных представлений. А у них она вообще неполноценная — Франкенштейн из человеческих желаний и личностей. Но здесь цвет есть. Очевидно, что он — следствие возвышения. Интересно, каков конкретный механизм? Это благословение, дарованное Богами? Или перестройка на глубинном уровне? Если последнее, то слово «возвышение» приобретает новый смысл — совершенствование души по образу конкретного Бога! Аж дух захватывает!

Оттяпать бы себе кусочек. В нём столько всего интересного: особенности ступени возвышения, следы конкретного бога, нюансы развития. Жаль, такая операция займёт слишком много времени. Но в будущем обязательно этим займусь.

Ладно, к делу.

Я ввёл немного демонической энергии. Воздух разорвал отчаянный вопль. Парень задёргался, глаза покраснели от лопнувших сосудов и открылись так широко, что, казалось, выпадут. Внутри происходили ещё более интересные процессы. Свет и Инферно предсказуемо не ужились и столкнулись, но далеко не так прямолинейно, как в теле. Скорее, произошло нечто похожее на подчинение Удильщика — битва сути и воли. И, что особенно интересно, количество не играло значения. Драка шла на равных, ни одна сторона не могла взять верх. А душа подопытного от этого буквально расползалась — словно лист бумаги на бурных волнах.

Парень дёрнулся в последний раз и затих. На лице застыло выражение невыносимой муки.

Что ж, это было познавательно. Жаль только, что подопытный закончился слишком быстро.

От живота внезапно поднялась волна тепла. Я не сразу сообразил, что это радость, почти ликование. Эмоции снова принадлежали не мне.

— Ты не Вандэй, — с мрачным лицом произнёс Вилли.

На секунду я замер. А потом усмехнулся.

— Тебе-то откуда знать?

Моё внимание поглотили остатки души, внутри которых внезапно начались интригующие изменения. Свет и Инферно не то чтобы примирились — скорее, забыли друг о друге и принялись восстанавливать ошмётки. Впрочем, на такое даже их совместных усилий не хватило, но сама попытка… будоражила.

— Я, может, и старик, но не слепой. Ты ещё в лагере вёл себя странно. Жаль, я списал всё на усталость, — сказал он и покачал головой.

— Какое ценное наблюдение, — задумчиво пробормотал я.

Остатки души окончательно развеялись, а многое так и осталось за кадром. После пересечения некой критической линии распада, слияние попросту пошло в разнос. Кое-что я успел понять, но далеко не все.

Нужен новый подопытный.

— Может, договоримся? Клянусь Богом, я всё забуду. У меня есть деньги, есть связи — найдется, чем заплатить, — вдруг предложил Вилли.

Я посмотрел на него с лёгкой улыбкой и увидел, как остальные подобрались в ожидании ответа. Если получится у старика, то и они попытаются.

— С чего бы мне тебе верить?

Сейчас мне наплевать, выдаст этот вопрос во мне чужака или нет.

— Кто нарушит божественную клятву, тот потеряет возвышение до основания, — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло удовлетворение.

— И что? Это вопрос цены, не больше, — усмехнулся я и подошёл к двери. — Давай, на выход.

Он оскалился, демонстрируя крупные жёлтые зубы.

— Думаешь, я не понял? Ты уничтожил душу этого парнишки. Лучше умереть от яда, чем закончить так.

Раздался слитный вздох. Похоже, Вилли один такой умный, и остальные ничего не поняли. На нём скрестились множество взглядов. Испуганных, сомневающихся, решительных — разных.

— Я уже видел такое, мужики. Поверьте, обычная смерть — благо по сравнению с этим, — уверенным тоном произнёс он.

— Видел? Где? — тут же заинтересовался я.

— Ты никогда этого не узнаешь, демон, — криво ухмыльнулся мужчина.

— Какой ты проблемный, — вздохнул я. — Давай так: расскажи мне всё, и я, так и быть, оставлю твою душу в покое.

— Обломишься, — без тени сомнения огрызнулся он. — Помогать демону я не стану. Душу мою хочешь? Попробуй забери.

В его глазах горела решимость, и я понял: нет смысла убеждать. Да, было бы неплохо узнать, чего местные достигли в изучении слияния Света и Инферно, но упрямый старик не отступит. И, по большому счёту, наплевать — сам разберусь.

Хмыкнув, я выпустил цепи. Для начала попытался оттеснить других матросов, но те упорно лезли вперёд. Сомневаюсь, что они так уж хотели защитить старика — скорее, дрались за иллюзию сопротивления. Загвоздка в том, что совместными усилиями у них получалось разрывать цепи. И, что самое поганое, с каждым разом я терял энергию.

— Тебе нас не взять, отродье, — тяжело дыша, выдохнул Вилли, когда я вернул цепи обратно.

Остальные наперебой поддержали его. Страх никуда не делся, но теперь его подогревала злость. Они поверили, что смогут выжить. Смогут справиться, если объединяться.

Это было даже немного трогательно.

Глава 29

Трогательно.

Но я упорно не мог отделаться от ощущения, что почему-то выступаю в роли стереотипного злодея из третьесортного аниме. Даже плащ за плечами развивается. По закону жанра вот-вот появится герой и сокрушит негодяя. Хотя в моём случае это будет героиня (кха-кха-Харвуд), которая вернёт меня на путь Добра силой любви…

Ну и бред же.

А во всём виноваты моряки. Стоят там с таким видом, будто только что совершили подвиг. Будто они победили, а не просто нашли в себе смелость умереть чуть позже.

Тьфу. Даже думать об этом не хочу.

Не ответив ни слова, я развернулся к Зверю Костей Земли. От него исходила ощутимая угроза, Поток в костях и плоти буквально дышал жестокостью. Объем — моё почтение. Это была отличная цель для прямого поглощения. Столько мяса я в любом случае не съем. Да, здоровенные пластины наверняка стоили целое состояние, но их в любом случае не унести, так что хрен с ними.

С этой мыслью я вонзил цепи в тушу и потянул Поток на себя. Не получилось. То самое намерение оказалось крайне неприятной штукой. Звериная ярость не желала подчиняться и упрямо сопротивлялась. К счастью, я уже проходил через подобное. Хватило сжатия до шестнадцати цепей, чтобы энергия потекла уверенным ручейком.

Настроение скакнуло вверх так, что губы непроизвольно разъехались в улыбке. Мышцы отозвались приятным теплом, закололо кончики пальцев, а по телу разлилась пьянящая лёгкость. Что-то подобное, но многократно слабее, я уже чувствовал. Видимо, это естественный отклик организма на прилив энергии.

Чем дальше, тем свободнее бежал Поток. В какую-то секунду словно кран прорвало, и энергия хлынула яростным напором. Её стало так много, что я едва не захлебнулся. Скелет, казавшийся бездонным, переполнился в миг. В голову ударила волна незамутненного восторга, цвета стали ярче, насыщеннее, а тело замерло от удовольствия — наслаждение, сравнимое с оргазмом. Вот только оно длилось и длилось, а я и не думал его прерывать. Зачем, если сила сама идёт в руки, да ещё с удовольствием, а не болью, как обычно.

Конец наступил внезапно и до обидного быстро.

— Твою мать, — выдохнул я. — На такое и подсесть можно.

— Насытился, демон? — поинтересовался Вилли, но за показной насмешкой пряталась тревога.

И не зря: насыщенные энергией цепи легко смели матросов и прижали к прутья. Как бы они ни рвались, как бы ни старались, а сделать ничего не смогли. Через пять секунд старик уже висел передо мной.

— Не передумал? — поинтересовался я.

— В Яму иди!

Что ж, это его выбор. На этот раз душа излучала желтовато-серый свет. Слияние тоже продержалось дольше — зная, чего ожидать, я удержал контакт — но понимание увеличилось чуть. Слишком много одновременных изменений, чтобы проследить их все. Да и под конец слияние всё равно распалось. Неприятно. Нужно больше подопытных.

Я поднял взгляд. Матросы сбились в кучу, у кого-то на лице застыл испуг, у других — злость, у третьих — смирение. Но они молчали, и это главное.

Кстати!

— Где маяк? — вспомнил я, зачем вообще искал выживших.

Неловко получится, если о судьбе артефакта знали только братец или Вилли. М-да, совсем из головы вылетело.

— Мы ничего тебе не скажем, демон! Можешь не стараться! — выкрикнул загорелый матрос со страхом в глазах.

— Уверен? Дай мне то, что я хочу услышать, и твоя душа останется целой. Отличная же сделка, — сказал я, посмотрев ему прямо в глаза.

Тот отвёл взгляд и ничего не ответил. Но я чувствовал: сейчас кто-то дозреет. В этом смысле, заострив внимание на распаде души, Вилли сыграл мне на руку. Интересно, он сам-то понял, что сделал? Да, Свет и Инферно разрывали душу, но истаивала она точно так же, как и после любой другой смерти. Ничего сверхъестественного. Если честно, я вообще сомневаюсь, что после смерти есть какое-то продолжение. Даже сейчас: в мире, где существуют Боги.

— Я! Я всё расскажу! — вдруг вырвался вперед худой, практически до изнеможения, матрос.

— Заткнись, Джайлс! — бросился к нему тот, который отказал мне первым. Непонятно, чего в нём было больше: ярости или страха, что его опередили.

Впрочем, меня интересовал результат, а не их разборки — цепи отделили информатора от остальных матросов.

— Говори.

Он облизал пересохшие губы.

— Поклянитесь, что просто убьёте. Я не боюсь смерти, мой Бог заберёт меня.

Кто-то из моряков презрительно сплюнул: «Святоша».

— А демоны вообще способны давать клятвы? — заинтересовался я.

Лицо бедолаги вытянулось.

— Что же теперь делать? — растерялся он.

Ещё немного — и сдуется.

— Расслабься, я не демон. Вы сами это придумали, — успокоил его я. — Обещаю, убью сразу.

Справа что-то хрустнуло, и я резко обернулся. Ни движения. Но мне не показалось. Значит, там что-то затаилось. Странно — я думал, что вся живность убилась об отряд лягушек. Или это кто-то разумный? Тогда тем более нужно разобраться.

Подняв меч, я неспешным шагом двинулся к источнику звука. Хотел подкрасться, но вспомнил, в каком теле нахожусь, и передумал. Глаза внимательно перебегали от укрытия к укрытию. Оно за деревом? Или, может, эти кусты? Высокая трава? Чутьё упорно молчало, вызывая тревогу.

На дистанции в пару метров пустил в ход цепи. Ничего не нашёл. Дальнейшие поиски тоже ни к чему не привели. Но я точно знал, что что-то слышал. Это уже дурка?

К клетке вернулся в изрядном раздражении.

— Надумал? Или мне поискать кого-то посговорчивее?

Худой сглотнул.

— Маяк забрали жабы. Они часто так делают, чтобы заманить наши корабли в ловушку.

— Оу, — протянул я и кивнул на трупы. — Он у них?

— Нет, сразу унесли наверх, — покачал головой матрос.

— М-да, — протянул я.

Найти группу выживших и дождаться спасения звучало как нормальный план. Забрать артефакт у толпы диких лягушек верхом на летающей каракатице — ближе к самоубийству. А что ещё остаётся? Сидеть и ждать непонятно чего? Не хочу. Хочу горячую ванну, вино и весёлых девочек. Ну, и лабораторию, конечно. Хватит с меня умирающих городов, ядовитых тварей и прочей дряни.

— Куда они ушли?

Мужчина ткнул пальцем.

— Там пролом. Здоровенный. Не пропустишь.

Я прикинул, что ещё хотел бы узнать. Вопросов — куча. Но все они касались мира, каких-то общих понятий и вполне могли потерпеть. Сейчас важнее выбраться. Здесь, под землёй, я словно отрезан от событий. Возможно, именно в эту минуту лягухи сжигают корабль, который должен вернуть меня к цивилизации.

— Договор выполнен, — сказал я.

И цепь пробила матросу сердце. Это получилось на удивление просто.

Что касается остальных, то они послужили цели познания. Я экспериментировал с количеством Инферно, с точкой введения, с вытягиванием и добавлением энергии на разных этапах. Даже пытался с помощью Воли взять процесс под контроль. Не хватило буквально капельки понимания — решение крутилось перед носом, но упорно не давалось в руки.

Тем не менее, я узнал много интересного. Так количество демонической энергии действительно не влияло на скорость распада, однако объединиться пытались только те кусочки души, в которых продолжалась борьба между Светом и Инферно. И да, обрывки действительно стремились образовать что-то новое. Правда, не успевали закончить: растворялись. Такое чувство, что им не хватало какой-то завершающей детали или катализатора. К сожалению, я так и не смог его найти. Но это и не удивительно. Тут нужна последовательная работа, а у меня ни оборудования, ни банальной возможности записать наблюдения. Больше всего, конечно, не хватило времени. В голове наметились кое-какие закономерности, но чувствовалось: над ними бы посидеть и хорошенько подумать. Наверняка есть связи, которые я пропустил из-за беглого взгляда. Но чего нет, того нет.

Я не добился успеха, но всё равно был доволен, как кот, объевшийся сметаны. Что получится при слиянии настолько разных сил? Понятия не имею, но очень хочу выяснить. Наверняка что-то удивительное. Меня настолько увлекли опыты, что я не заметил, как материал подошёл к концу. Обнаружив пустую клетку, даже разозлился — ненавижу оставлять дело на полпути. С другой стороны, никуда эта загадка от меня не убежит. Как раз появилось время на подумать.

Ладно, пора здесь заканчивать и двигаться на поиски маяка.

Незавершенных дел оказалось много. Одних только зверей Потока вокруг валялись сотни. Каждый — не только ценный мех (древесина, хитин, мясо), но и плотный сгусток легкоусвояемой энергии. С легкоусвояемой, кстати, попал прямо в точку: Поток, не содержащий намерения, шёл в руки, как доверчивый щенок.

И вновь — чистое наслаждение. Правда, не такое острое, как от Зверя Костей Земли. Но оно и понятно: энергия поступала несколькими ручейками, да и общий объем раз в пять меньше. Удивительно, как главный лягух вообще сумел завалить это чудовище.

Кстати о нём.

Я подошёл к трезубцу. Он лежал на земле там, куда его уронили ослабевшие пальцы. По его поверхности пробегали едва заметные волны золотого света. В нём ощущался разум. Не такой, как у людей, кроаксов или даже у животных — голодный, первобытный, тёмный. Опасный. Ближе к демоническому, чем к живому.

Сомневаюсь, что его вообще стоит касаться… Но и бросить нельзя? Ценная же штука: мастер заточил злую сущность в предмет и заставил служить — бесценные знания для демонолога. Особенно, если их объединить с наработками моего мира.

Ладно, попробую взять Волей.

Интересно, а древко из металла всё равно называется древком?.. Опять лезут мысли не к месту.

Цепь обвила оружие и подняла в воздух. Сущность внутри недовольно заворчала. Не опасно — предупреждающе, как бы обозначая границы допустимого.

Это уже вызов!

Конечно же, я не удержался и схватил древко ладонью. Руку до плеча пронзила боль. Мышцы свело судорогой. Металл раскалился, будто его достали прямиком из плавильни. Завоняло горелым мясом.

— И это всё, что можешь? — прорычал я, лишь сильнее стискивая пальцы.

Бум! — как удар гонга. Золотая волна вырвалась с поверхности, разжимая ладонь. Трезубец же упал на землю и затих.

— Упрямый, значит, — улыбнулся я, ничуть не расстроенный.

Волей подавил капли божественной силы в ожоге, остальное доделала концептуальность.

— Ладно, потом с тобой разберёмся, — вынес я вердикт, обмотал рукоять кожаным шнуром и закинул на плечо, как тубус.

Сущности это не понравилось, но до бунта не дошло. Это значит, что она способна различать обычный контакт с кожей и попытку владения. Удивительно. Так и подмывает забить на все дела и расколоть этот орешек.

Но нельзя. Нужно идти.

Заодно смастерил подобную перевязь и для меча: надоело таскать его в руках.

Больше ничего особо интересного я не нашёл. Немного еды, денег, золотые побрякушки с разноцветными камешками у лягушек — да и всё. Самое ценное отправилось в сумку, остальные свалил у дерева. Вряд ли местная живность заинтересуется вещами, а никого разумного я тут не ждал.

Когда уходил, заметил на земле необычный жёлтый отблеск. Это оказалось… даже не знаю что. Яйцо размером с мой кулак? Упругое, с гладкой, скользкой оболочкой и темным силуэтом внутри — больше на здоровенную икринку похоже. Откуда оно здесь? Вокруг сразу несколько мёртвых зверей, но ни один на роль родителя не подходит.

Покрутил находку во все стороны, разве что не облизал — без толку. Махнул рукой и сунул её к остальному добру. Посмотрим — может, пригодится.

И снова вокруг инопланетный пейзаж: таинственное свечение от растений, запах сырой земли и гнили, влажность. Вокруг стоянки кроаксы накидали светящихся шаров, так что лес воспринимался безопасней. Один такой я захватил с собой, но не доставал, чтобы не привлекать внимания. Мне и инфернальной ауры за глаза.

Чем дальше шёл, тем гуще становилась растительность. Вместо травы появился папоротник в чёрно-фиолетовую полоску. Лианы протянулись во всех направлениях, словно нити гигантской паутины. Приходилось буквально прорубаться вперёд. Идти стало так сложно, что я задумался: а не надурил ли меня матрос. Не похоже, что здесь ступала нога разумного существа.

Тем не менее, разворачиваться не было смысла, и я упрямо пёр вперед. Стена совсем рядом — лучше вдоль неё пойду, чем наугад шарахаться по лесу. Кто знает, что ещё мне там встретится. Опять отвлекусь на что-нибудь интересное и пропущу всю движуху. Лучше не испытывать судьбу.

Землю полностью скрыли папоротники, и я шёл практически наугад. Чувствовал себя при этом, будто пересекаю вброд речку где-то в Африке — того и гляди, крокодилы отгрызут что-нибудь ценное. Вокруг появились мелкие насекомые и пламенеющие бабочки — слабые звери Потока. Причём целыми стайками. Значит, я покинул зачищенную зону.

Тревожно.

Конечно, я старался принюхиваться, но слишком часто меня в последнее время подводило чутьё, чтобы довериться ему на все сто. Взять ту же икринку. Для чутья — обычный камень. Я даже подумал, что нашёл насекомое в смоле на местный лад. Но стоило прикоснуться, как внутри явственно, словно крохотное сердечко, забилась жизнь. В сумке — опять камень. Вот и думай, что ещё моё чутьё пропускает. К тому же, оно не помогает против ямок, луж и подобных сюрпризов.

Несмотря на все сложности, до стены я добрался без приключений. Даже удивительно. Ни финального босса, ни ещё какой-нибудь подлянки, которой я подсознательно ожидал. Похоже, на этот раз судьба надо мной сжалилась.

Даже подъём обнаружился всего в тридцати метрах. Правду сказал моряк: не пропустишь. Стену будто вынесли солидной порцией взрывчатки. Обвал каменным языком спускался в лес. Довольно крутым, к слову. Когда карабкался вверх, едва ноги не переломал. В переносном смысле, конечно, но катиться вниз всё равно было бы неприятно и позорно.

Подъём привел меня в пещеру, не отличимую от той, по которой мы с Харвуд спускались: те же вихляющие стены, тот же запах и низкий потолок. Одна сторона явственно шла на спуск, другая — вверх. Очевидный выбор. А вот дальше начались сюрпризы. Сперва встретилась развилка. За ней — другая. Я не слишком заморачивался с направлением и дважды свернул налево. Почему? Да просто так, по зову души. По сравнению с лесом коридоры выглядели почти курортом. Когда на тебя могут напасть только с двух сторон, это сильно упрощает жизнь. Да, где-то здесь сновали лягушки, но чутьё пока ещё ни разу их не пропускало. Впрочем, всё случается впервые, так что сильно не расслаблялся.

По лицу скользнул свежий ветерок, заставив прибавить шаг. Показался выход. Я замер и принюхался.

Никого? Разминулись? Как-то это подозрительно. Тем не менее, я осторожно двинулся вперёд.

На поверхности стояла ночь. Судя по багряным отсветам, приближался рассвет. Прохладный ветерок раскачивал деревья и шелестел кронами. Звук пролился на уши, словно елей. Я с наслаждением втянул воздух. Он пах недавним дождём. Небо — чистое, без единого облачка. Ни следа каракатицы или черного дыма, образованного пожаром. Кажется, я ничего не пропустил.

Ну и чудно. Без лишней спешки найду место для наблюдения и определюсь с планами. До сих пор не решил, стоит вмешиваться или нет. Вероятность погибнуть, как ни крути, довольно высока. Впрочем, время подумать ещё есть.

Моё внимание привлекло какое-то движение над лесом. Птица? Слишком правильные очертания. Я присмотрелся. Предрассветные сумерки скрадывали очертания. Сперва я различил корпус, затем над ним угадались мачты.

Корабль! Пожалуй, даже побольше «Альбатроса»!

Махина бесшумно скользила над самыми верхушками деревьев. Ни одного огонька, даже папиросы никто не закурил. Все паруса, кроме центральной мачты, спущены. Судя по всему, капитан сделал ставку на скрытность.

Это его и подвело.

Каракатица вырвалась из леса с шумом и треском. Совсем рядом со мной! На голову посыпались листья и ветки. Раздался вибрирующий то ли вой, то ли сигнальный рог. Торжествующе заорали кроаксы.

На корабле вспыхнула паника. Маленькие фигурки заметались по палубе, вспыхнули фонари. Скользнули вниз три паруса, и фрегат прибавил скорости, закладывая дугу вправо. Борта озарились россыпью огоньков, затем меня настиг грохот канонады.

Заговорили пушки.

Глава 30

Грянули взрывы — почему-то вокруг меня. Брызнули облака щепок и земли, застучали мелкие камешки. Кислая вонь осела на языке, а тёмно-синий дым затянул лес. Не порох — алхимическая взрывчатка. Чемоданы прилетали будь здоров — почти как 152-мм снаряды. Откуда знаю? Был опыт.

Потому и бросился при первых звуках обстрела к промоине, вжался в землю и закрыл голову руками: её бы уберечь, а остальное приложится. Демонолога сложно прикончить взрывом или осколками. Прямым попаданием разве что, но это нужно быть крайне невезучим.

Тем не менее, внутри всё сжималось от беспомощности. Я буквально ничего не мог сделать, лишь надеялся на удачу. Какого хрена они вообще утюжат лес? Враг выше, идиоты!

Близкий разрыв оглушил, в спину ужалили осколки. Кровь обожгла кожу, побежала по бокам. Мясо зашевелилось, выталкивая железо — не самое приятное ощущение. Да и в ушах звенит.

Обстрел закончилась так же внезапно, как началась… вроде бы.

Я аккуратно выглянул из укрытия и увидел, как каракатица стремительно забирается в небо. Внешне — ни одного попадания. Бахрома и та целёхонька: волнуется, переливается. Зато весь лес — сплошной костёр. Чёрный удушливый дым расползается вокруг, причудливо смешивается с синими струйками алхимии, безжалостно дерёт горло. Снайперы, млять!

По борту парусника вновь пробежала волна вспышек.

Наученный, я тут же пригнулся, но на этот раз снаряды отправились по адресу — дым и пламя окутали каракатицу. Зрелищно, ярко и… совершенно бессмысленно. За мгновение до попадания проявлялась синяя плёнка — тонкая, полупрозрачная — и уверенно держала взрывы. Ни осколка, ни искорки не проскочила внутрь.

Каракатица без единой царапинки уверенно забиралась всё выше, пока не ушла в мёртвую зону. Пушки замолчали: по всей видимости, выше задираться они уже не могли.

Я во все глаза следил за противостоянием, которое развернулось в небе. Каракатица пользовалась преимуществом скорости и высоты, подбираясь всё ближе к жертве. Фрегат отчаянно маневрировал, мешая ей зайти сверху. Несмотря на все усилия, исход казался предрешён.

Но что в таком случае делать мне? Остаться сторонним наблюдателем или всё-таки вмешаться?..

Смысла в корабле пока никакого. Сомневаюсь, что они смогут убежать, а я ничем не помогу: банально нечем достать врага на таком расстоянии. Это Александр Искра шарахнул бы так, что чертям в аду стало бы жарко — Вандэй не таков.

Я оглянулся. Остров горел. Густые столбы чёрного дыма поднимались до самого неба. Часть снарядов из второго залпа тоже пролетела мимо и упала в самую чащу. Оттуда уже взлетали демоны и демонические звери.

Ха! Я не собираюсь куковать в этой дыре!

Взаимные танцы как раз удачно направили парусник и каракатицу прямо ко мне.

Сумка с барахлом шлёпнулась на землю — жалко до слёз, но сейчас, увы, она только мешается. И, не дав себе ни секунды передумать, побежал по воздуху. Усиление сделало меня быстрее, сильнее, ловче, да и с «Сохранением» я поднаторел, так что мог позволить такие выкрутасы.

Чувствовал себя при этом голым и уязвимым, хотя и понимал: никому нет никакого дела до очередной точки в небе. Даже демоны стремились в гущу схватки, не обращая внимания на одинокого толстяка. Тело Вандэя, однако, реагировало по-своему: частил пульс, в груди давило, руки дрожали. Эта туша явно не привыкла к ударным дозам адреналина. Трезубец и меч за спиной мешались, болтались, но их я бросать не собирался.

Каракатица заняла полнеба. Здоровенная! И двигается быстро. Если не успею добраться, то банально её не догоню. Поддать ещё! Выжать из тела всё!

На мгновение остановился. «Сохранение трения». Вперёд!

Упругая стена воздуха стала мягкой, податливой. Ветер засвистел в ушах. На миг воображение подкинуло картинку: моё тело на всей скорости врезается в синюю плёнку и эпично летит вниз.

Глупость — отмахнулся от неё.

Туша каракатицы заскользила мимо. Не воздушный лайнер, но где-то близко. Только рёва турбин не хватает.

Брюхо зверя прикрывали конструкции из дерева, лозы и чего-то ещё. Я изо всех сил вытянул руку и вцепился в край. Рывок едва не вырвал плечо. Пальцы взвыли, разжимаясь против воли. Соскользнули. Но я другой рукой схватился за щель. Подтянулся. Прижался.

Можно перевести дух.

Где-то наверху шлепали босые лапы кроаксов, звучали отрывистые команды и азартные возгласы. С шумом катились по настилу большие бомбы. Судя по всему, лягушки не использовали пушки. Чёрт знает почему: то ли производство сложное, то ли вера не позволяет. А вот ковровое бомбометание пришлось им по душе.

Ладно, пора двигаться. Для моего плана нужно особое место, и, кажется, я чую одно подходящее. Столько отрицательных эмоций. Они там что, массовыми пытками и казнями развлекались?

Определившись с направлением, я пополз под настилом, как жирный таракан.

Тем временем, кроаксы настигли врага и вниз полетели бомбы. Грянули взрывы. Всё заволокло ядовито-зелёным дымом.

Через секунду парусник вырывался из облака целый и невредимый. Оказалось, что у него тоже есть щит — золотистый, из шестигранников. Он идеальной полусферой накрыл корабль сверху, как панцирь черепахи. Выглядело весьма технологично.

Фрегат стремительно набирал ход и поднимался вверх — на мачтах полоскалось всё больше лазурных парусов. Интересно, зачем их вообще спускали? Очевидно ведь, что ключевое преимущество людей — это пушки. Держи дистанцию и безнаказанной расстреливай врага. Не верю, что щит непробиваемый.

К бомбам добавились крючья — тяжелые, почти якоря. Они с зелёными искрами врезались в золотистые шестиугольники и отлетали. Их поднимали и снова бросались. Не успел я удивиться, как первый крюк пробил щит и зацепился за рею. Раздались ликующие возгласы. Второй, третий, четвёртый — всё больше цепей связывало каракатицу и парусник. Они звенели от напряжения, но делали дело: фрегат будто споткнулся и начал заваливаться. Вниз, как на тарзанках, заскользили орущие лягушки.

Всё ясно — абордаж. Логично. Если нет пушек, а побеждать как-то надо, то остаётся сойтись лицом к лицу. Меч на меч, кость на кость. В памяти всплыли сотни мелких фигурок, которые сновали по каракатице, как муравьи. Маловероятно, что команда корабля долго выдержит такой натиск.

Раздался звон стали, хриплые боевые кваки, предсмертные вопли и треск ломающегося дерева.

Я и так не тормозил, но теперь полностью сосредоточился на деле. Из-за этого едва не пропустил, как шарик с широким безгубым ртом выбрал мою задницу себе на завтрак. Чуйка взвыла в последнюю секунду.

Крупные тупые зубы впились в плечо. Цепи Воли со звоном вырвались между лопаток, пробивая демона насквозь.

Вопль боли и страха.

Грешок не имел физической оболочки, сила демонолога для таких — верная смерть. Цепи просто разорвали его на части. На шипах остались только рваные ошмётки и капли ихора, да и те задымились, истаивая.

Мелкие демоны, что крутились поблизости, тут же прыснули прочь — искать добычу полегче. Я оказался им не по зубам. Сообразительные твари.

А вот и щупальца каракатицы. Дальше пасть — не полезу. Вряд ли такая хреновина меня заметит, но кто её знает. Теперь самый опасный отрезок: подъём. Если меня заметят, весь план пойдёт по известному месту. Хм, а если «Сохранение незаметности»? Я ведь у лягушек буквально под ногами, а они и не почесались. Ниндзя, млять.

Рассудив, что хуже не будет, я снова обратился к силе Удильщика. Демон сидел тихо, как мышь под веником. Какие же чудеса творит воспитательная взбучка.

Тем не менее, через край перевалился предельно осторожно. Ну, насколько это вообще возможно для туши моих габаритов. И прямо на четвереньках рванул за кучу ящиков, обвязанных сеткой. Подобного добра здесь хватало. По всей видимости, задняя часть каракатицы использовалась как подобие склада. Мне же лучше.

Перебежками двинулся дальше. Повезло, что большинство лягушек шастали ближе к передней части. Редкие часовые больше пялились на бой, чем несли службу. Ну, и резали мелких демонов.

Гора ящиков. Ворох сетей. Сушилки с натянутыми шкурами. Целые ряды вяленой рыбы. В нос ударил запах соли, сухой плоти и чего-то кислого. Рядом — травяные простыни. Корзины. Если бы не адская качка, я бы проскользнул через них, как полоз в курятник. Но шатало так, что только «Сохранение равновесия» не давало улететь за борт.

Ветер, кстати, почти отсутствовал. По крайней мере, простыни развевались едва-едва. По всей видимости, заслуга щита.

Чем выше я поднимался, тем больше и богаче становились дома. Лягушки украшали стены геометрическими узорами, драгоценными камнями, красивыми висюльками, которые весело перестукивались. При входе обязательно стояли шесты с разнообразными черепами. Костей вообще было много. Даже на площади возвышался огромный скелет — настолько причудливый, что я немного залип, пытаясь понять, как эта тварь выглядела при жизни.

Нужную дверь охранял здоровенный кроакс. В руках — здоровенная алебарда. Кажется, именно так называется топор, надетый на длинную палку. И глазами он зыркал не в пример внимательнее, чем другие часовые. Ответственный? Или отсюда просто не видно бой? Так или иначе, нужно как-то мимо него пройти.

Я затаился между круглым домом и здоровенным черепом на постаменте — с вытянутой пастью и бараньими рогами. Короткий осмотр показал: тайком внутрь не пробраться. Здание вплотную примыкало к спине каракатицы, обладало прочными на вид стенами из костей и материала, напоминавшего камень. Попробовать его расковырять? Даже если получится, то вряд ли тихо — сбегутся все часовые. Круглые окошки настолько малы, что и голова не пролезет. Единственный путь внутрь — дверь. Значит, стража придётся устранить.

Глаза рыскали по округе, а в мыслях крутились варианты.

Открытый бой? Не уверен, что прикончу здоровяка достаточно быстро и тихо. Цепи? Нет, татуировки переполнены силой — порвёт, как тузик грелку. Подкрасться? Оставлю на крайний случай: не уверен, что «Сохранение» сработает как надо. Но тогда что?

Внезапно меня осенило. Что самое страшное на корабле? Пожар! А на воздушном судне он вообще сравним со стихийным бедствием. До сих пор я не видел ни одного огонька, но вряд ли лягухи жрут сырое мясо. Нужна кухня.

Я вернулся немного назад — туда, где заметил дом целиком из дерева. Такое здесь редкость, все больше костей, но этот, по всей видимости, принадлежал кому-то важному. На это указывали и здоровенные уродливые черепа при входе, стоявшие на манер привратных стражей.

Дверь — прямоугольник без ручки или замочной скважины. Толкнул — ничего. И как её открыть? Кто тут варвар, блин? Так и не разобравшись, влез в большое окно. Плотную и удивительно прозрачную плёнку, которая заменяла стекло, разрезал мечом. Настоящее чудо, кстати, что он никуда не улетел во время выкрутасов. Да и трезубец держался уверенно. Жаль, сумку пришлось оставить: уже второй раз остался без барахла. И зачем вообще его собирать?

Интерьер был под стать лягушкам. Как бы описать… в игре «Герои 3» один из замков называется «Болото». Оно. Даже пузырящийся джакузи с затхлой тёмной водичкой в наличии. На секунду я засомневался, что получится это поджечь. Потом вспомнил груды верёвок, деревянный настил, высушенные солнцем и ветром стены и расслабился.

Поиск кухни занял пару минут. Очаг напоминал колодец из светлого кирпича и сверху закрывался чёрной металлической крышкой с двумя ручками.

— Вас-то я и искал, — улыбнулся я тлеющим углям.

Заглянул в большой кувшин, наклонил, капнул на палец, растёр — масло.

— Тоже пригодишься, — вынес вердикт.

Под очагом нашёл дрова: аккуратные полешки. Закинул несколько штук в очаг, сверху присыпал тонкой щепой. Раздул. Обоняния коснулся уютный запах костра. Пока огонь разгорался, я тщательно полил маслом стены и деревянную мебель. Её было немного, и стояла она явно напоказ. Массивными щипцами достал полено и бросил.

Полыхнуло будь здоров. Огонь весёлыми ручейками побежал по полу, вскарабкался на стены и тканевую обивку. К моему удивлению, весело затрещала даже грибная кровать. Едкий дым защипал глаза. Запах горящего масла смешался с чем-то приторным.

Я выскочил наружу и ещё одну деревяшку сунул между ящиков, обмотанных сеткой. Пропитанная верёвка загорелась не слишком ярко, но уверенно. Хотел ещё пустить красного петуха в соседнем доме, но не успел: раздался гортанный выкрик. Сквозь прорезанное окно уже валил дым — неудивительно, что пожар заметили.

Вылив остатки масла на ящики, я дал дёру. Неприятных встреч избежал благодаря чутью. А вот и нужное здание. Ну, что там?

Здоровяк больше не стоял перед дверью, как статуя. Он вышёл вперед и выглядывал между домами, пытаясь понять, что происходит. Что-то выкрикнул, но ему никто не ответил. Переживает, бедолага.

Я притаился в стороне.

Ну же, вали нахрен. Может, это вообще твоя конура горит или враг на пороге, а ты тут писюны пинаешь. Смотри, сколько дыма. Там явно что-то пошло сильно не по плану.

Но здоровяк упрямо стоял. С тоской оглядывался на дверь, стискивал рукоять оружия. Ответственный, мать его.

И тут, как манна небесная, из переулка вылетел зелёный кроакс, что-то залопотал, махнул рукой. Здоровяк ответил. Первому не понравилось — в голосе появились истеричные нотки. И стражник сдался. Балбес. Нет на тебя лягушачьего старшины Непроходько, не научили жизни.

Я выждал несколько секунд и рванул к двери. Опять ни ручки, ни замочной скважины. Толкнул в глупой надежде. Заперто. Конечно заперто! А как иначе?! Какой же я идиот. Почему не разобрался с открыванием, когда время не кусало за жопу?

Ладно, сейчас уже поздно об этом думать. Нужно действовать.

Ощупал дверь. Нихрена. Вставил меч между косяком и полотном, надавил изо всех сил — даже не шелохнулось. Что её вообще держит? Принюхался изо всех сил и ощутил крохотные сгустки Потока. Полагаю, это своего рода замок. Хрен знает, как его открыть. Остаётся ломать. Мне нужно просто нарушить узор, и дверь откроется.

Цепи Воли вонзились в косяк, достигли узлов… чего? Зачарования? Да, наверное так. Я потянул энергию, но она не далась. Сопротивлялась не хуже, чем в солнечном бассейне. Шестнадцать цепей. Восемь. Пошло. Вот только дверь так и не открылась. Я опустошил восемь узлов, но остальные держали намертво. А стоило переместить цепи дальше, как предыдущие начали восстанавливаться!

Вашу ж мать!

Торчу здесь, как бельмо на глазу. Время утекает сквозь пальцы — я практически слышу обратный отсчёт. Того и гляди кто-нибудь выйдет из-за поворота.

Ломайся!

Воля ударила в узлы. Я не вытягивал, не поглощал. Я уничтожал. Стирал тот эфемерный каркас, который удерживал Поток в точке.

Треск. Один из узлов не выдержал.

Усиливаю натиск. Замки один за другим падают под ударами моей Воли. Лопнул последний и… ничего не произошло. Дверь даже не покачнулась.

— Да вы издеваетесь…

Вставил меч в щель, надавил и… петли бесшумно повернулись. Тут же нырнул внутрь и торопливо притворил дверь за собой. Она встала как влитая. Будто на магнитах.

Потряхивает. Опять эмоции Вандэя, но их никак не отринуть, не выбросить — только пережить. Выдыхаю.

В глаза сразу бросился здоровенный прозрачный цилиндр со светящейся зеленоватой водичкой. Внутри как угорелые носились стремительные тени: помеси пираньи и осьминога. Над ними висела половина тела на крюках. Вот и встретились, Уильям. Я задержал взгляд на лице — лице первого человека, который встретился мне в этом мире. Теперь оно не выражало ничего.

От вони закружилась голова. Кровь, дерьмо, тина и гниль — убойная смесь буквально сбивала с ног. Его даже не пытались убрать или замаскировать, а словно наслаждались.

Сразу за каменной частью здания начинался какой-то «Старкрафт»: слизь на полу, кожаные, пульсирующие стены; выглядывающие желтоватые кости. На железных стойках с любовью висели настолько причудливые загогулины, что даже моя фантазия забуксовала: это, очевидно, пыточный инструмент, но что конкретно с ним делать?

В любом случае, я не ошибся с сутью этого места. Тюрьма. Здесь сам воздух пах болью и страданиями. Особенно много тёмных эманаций исходило от цилиндра. Я подошёл к нему и провёл пальцами по гладкому боку. Твари внутри тут же бросились — вода вскипела, вспоротая длинными щупальцами.

Прекрасно. Просто замечательно. Это место отлично подойдёт для рождения демона.

Само собой, я не могу повлиять на бой в одиночку, зато у меня есть знания, до которых в этом мире вряд ли дошли. Отрицательные эмоции — идеальный питательный бульон для демонов. А здесь этого добра столько, что хватит на целую армию. Лягушкам точно станет не до парусника. Обожаю делать работу чужими руками.

Ну-с, приступим.

Глава 31

Перво-наперво — ядро. Принцип прост: чем больше Инферно сжато в меньший объем, тем лучше.

Из ладоней вырвались два потока тьмы, столкнулись и закрутились навстречу друг другу, как рукава спиральной галактики. В центре родилось ядро — плотное, антрацитово-чёрное. С каждым мгновением оно уплотнялось, наливаясь тяжестью и силой. Пульс. Тук-тук. Слишком живой звук для сгустка тьмы. А энергия всё лилась и лилась, даже Удильщик недовольно завозился в своём углу. Плевать, почти готово.

Последний штрих — эмоция. Та, что подчинит остальные и скуёт их в единое целое. На выбор богатейшая палитра: стены темницы буквально пропитаны болью, страхом, скорбью, унижением, отчаянием. Что выбрать?

Я посмотрел на Уильяма и понял.

Гнев.

Именно эта эмоция подойдёт лучше всего. Гнев на несправедливость, на разбитые мечты, на жестокость, на тех, кто посмел жить дальше.

Тёмная оболочка задрожала. Раз — и она ощерилась острыми иглами. Идеально.

Мир словно споткнулся. Очертания предметов поплыли, будто краски на холсте, потянулись к ядру, как к чёрной дыре. Я развёл руки — и оно упало в прозрачный чан. Твари внутри тут же рванули врассыпную: на дно, к стенам, куда угодно, лишь бы подальше от моего творения. Они бы и из воды выпрыгнули, но поверхность мгновенно затянуло плёнкой.

Демон рождался на моих глаза множество раз, а поди ж ты, всё равно завораживает.

Воздух завибрировал — от мелкой дрожи неприятно заныли зубы. Холод запустил зябкие пальцы под хитон. Вода стремительно потемнела — исчезла даже тень движения внутри. Чёрные пульсирующие нити поползли по стенкам цилиндра и добрались до пола — будто зараза, захватывающая организм. Казалось, весь мир расширяется и сжимается в такт их биению.

Однако не видимость цепляла — пробирали эмоции. Они струились сквозь меня, вспыхивали перед внутренним взором осколками чужих жизней, самых сокровенных мыслей перед смертью. Разум не поспевал осознать, но внутри что-то всё равно откликалось.

— Человек, — раздался скрипучий голос. — Вижу, ты враг хозяевам сей камеры отчаяния. Выпусти. Даруй мне охоту.

Трёхметровую птицу в клетке я заметил сразу — такое сложно не заметить — но посчитал обычным животным. Неподвижные жёлтые плошки глаз, чёрные, местами взъерошенные перья, крючковатый клюв — немудрено перепутать. А он, оказывается, не только разумный, но и говорит удивительно чисто. Что ж, демон родится и без моего участия, так что потешу любопытство.

— Кто ты? — спросил я.

— Ночной охотник. Другие народы нарекли стриксом.

— Это личное имя или название вида?

— Верно второе твоё речение, — церемонно ответил птиц.

Забавный. Даже жаль, что его нельзя выпустить: кто знает, сколько он понял из увиденного. Ритуал — это слишком опасное знание, чтобы оставлять свидетелей. Но сама идея с пленниками интересная. Чем больше у лягушек головной боли, тем лучше.

— И как тебе? — кивнул я на пульсирующий кокон.

Мне было интересно, как в глазах местных выглядит демонология.

— Ты даровал им отмщение. Это достойный поступок, хотя моё сердце скорбит из-за выбранного пути.

Я не сдержал улыбки: птиц почти точь-в-точь повторил слова одного батюшки. Правда, где-то через год тот требовал у Совета моего расстрела, но это уже другая история.

— А ты забавный. И что, тебе не кажется это отталкивающим, противоестественным? — спросил я, наклонив голову.

— Сущее безгранично — всему найдётся место под небом. Только время рассудит, какой путь принесёт плоды, а какой — лишь пепел.

Вот вроде бы ответил, а по делу ничего не сказал. Умник нашёлся.

— Не припомню, чтобы демонология оставляла после себя что-то, кроме крови.

— Даже оружие защищает, — заметил стрикс.

— Боюсь, это оружие ранит и тех, кого должно защищать, — нахмурился я.

Спину окутала волна холода, напоминая про время. Как бы мне не хотелось продолжить разговор, ситуация не располагала. Пора выпустить пленников и убираться. Надеюсь, бунт и демонический прорыв займут лягушек достаточно, чтобы они и думать забыли про людей.

Но стоило мне шагнуть вперёд, как дверь с грохотом распахнулась. В дверном проёме возвышался кроакс. Ярко-синяя кожа, мощные надглазные дуги, напоминающие рога — старый знакомец.

— Я-а-а чуял, что пожар — не слу-у-учайность, кро-о-о-а, — выдал он с явным самодовольством.

Прямоугольные зрачки дернулись влево, вправо и замерли, сосредоточившись чуть выше моего правого плеча.

— Эта ве-е-ещь… Где ты её взя-а-ал, обезьяна? — медленно протянул он.

Я покосился на трезубец и ухмыльнулся.

— Снял с мёртвой лягушки. А что такое, понравился? Хочешь, в жопу его тебе запихаю?

Мгновение тишины.

Горловой мешок раздулся, будто жабо, и утробно заклокотал.

Лягух сорвался с места, как молния. Глаза едва улавливали его движения.

«Сохранение формы и местоположения».

Удар открытой ладонью, способный пробить меня насквозь, врезался в концепцию. Звонко хрустнули кости, лопнула плоть, полетели брызги тёмно-зелёной крови. Я тут же ткнул мечом под рёбра, но остриё вошло на сантиметр, не больше. И это несмотря на Поток в мышцах!

Миг — лягух отскочил назад. Вспыхнули татуировки, и страшная рана начала зарастать прямо на глазах. Хреново.

— Ой, а что такое? Больно? — издевательски протянул я.

По спине будто провели лезвием. Ткань мира задрожала. Что-то приближалось. Что-то очень голодное, чуждое. Пульсация ядра стала чаще, громче. Скоро этот нарыв лопнет, и мне не поздоровится. Нужно убираться. Но как? Эта образина меня явно не отпустит. Прорваться не получится: слишком разные весовые категории. Попробовать цепи? Ударить в глаза, в уши, в горло? Я посмотрел на место, где секунду назад кровоточила рана от меча. Нет, не получится. Связать цепями? Порвёт, как гнилую нитку. Обмануть? Заманить в ловушку? Нужно больше времени. Всё не то! Остаётся только один путь, мать твою.

Цепи вырвались из спины и ударили в тюрьму стрикса. Замок на ней ничем не отличался от входной двери. Треск. Клетка распахнулась.

Мы с лягухом одинаково настороженно повернулись, наблюдая, как ночной хищник медленно выходит наружу.

— Прими мою благодарность, человек, — проскрипел он. — Отныне твои враги — мои.

Чёрные крылья с шорохом разошлись в стороны. Перья будто поглощали свет — в тюрьме стало ещё темнее. Только жёлтые глаза горели, как два угля.

На шее тускло поблескивал тьярдовый ошейник.

— Сними его.

— Не-не вздумай, обезьяна! Он всех нас прико-о-ончит! — аж посерел от страха кроакс.

Но мне отступать уже было некуда. Хорошо, что захватил из ключ главного кроакса из подземелья и не придётся ничего выдумывать. Цепь с ним буквально выстрелила в замочную скважину.

Лягух сорвался на перехват с такой скоростью, что размазался в воздухе, но стрикс с неожиданной ловкостью шагнул навстречу и преградил путь крылом. Миг замешательства решил всё.

Щёлк.

— Свобода! — скрипучий голос резанул слух, как гвоздь по стеклу. — Да свершится мщение!

Порыв воздуха смёл меня в сторону. Взрыв. Во все стороны брызнул камень и дерево: стрикс вынес стену здания вместе с кроаксом. Засвистели осколки, щёку рядом с глазом рвануло болью. Тут же что-то врезалось в затылок: перед глазами помутилось, в ушах зазвенело, к горлу подкатила тошнота. Сверху рухнула стойка с инструментами.

Оглушённый, я попытался приподняться. Что-то мешает. Но что? Чёрт, голова совсем не варит. Вывернуло. Стало немного легче. Кое-как отцепив крюк от плаща, я на четвереньках выполз из-под стойки.

— Да твою мать, — вырвалось с чувством.

В глубине кокона бушевало адское пламя. Его всполохи прорвали оболочку, и сквозь прорехи в мир хлынули десятки демонов. Они походили на тварей из чана — те же зубы пираньи, те же щупальца — но чудовищно искаженных: у кого-то вместо присосок человеческие пальцы, у другого тело утыкано человеческими глазами, третий вместо щупалец шевелит белоснежными позвонками.

Не успел. Совсем.

К счастью, твари первым делом бросились к пленникам. Созданные из боли и гнева, они алкали их больше всего на свете. Вой, смех, крики — всё смешалось в кошмарную какофонию.

Нужно убираться. Это не Низшие Грехи — Средние. Их одной мыслью не разорвать.

Превозмогая слабость и тошноту, я рванул в пылевую завесу, которая осталась после броска стрикса. Обломки так и норовили вывернуться из-под ног — если бы не «Сохранение равновесия», точно навернулся бы.

Снаружи царил ад. Пожар каким-то образом разросся на десятки метров, всё заволокло едким, чёрным дымом. В глубине этой пелены гремели звуки битвы: стремительный силуэт стрикса метался над крышами, в него летели разноцветные вспышки, но видимого вреда не причиняли. Вот чёрная тень сложила крылья и нырнула вниз. Грохот. Крики. Скрипучий клёкот, в котором не осталось ничего от тихого и вежливого голоса.

А за спиной уже вырывались, хохоча и воя, демоны.

Доставучий лягух пропал. Полагаю, если он вообще пережил бросок стрикса, ему теперь есть чем заняться.

— Ну и кашу я заварил.

Нужно бежать. В воздух лучше не соваться, так что по-старинке, ножками. Добраться до абордажных цепей, перебраться на корабль и свалить отсюда нахрен.

И я рванул.

К счастью, на меня никто не обратил внимания. Возможно, из-за «Сохранения незаметности», а может, не посчитали за достойную цель, учитывая, что творилось вокруг. Неважно. Так или иначе, я стремительно преодолевал метр за метром и почти достиг узкого переулка.

Рывок — меня чуть не опрокинуло. Обернувшись, я увидел, что трезубец зацепился за бельевую верёвку. Твою ж мать, нахрена им вообще сушить бельё? Это же лягушки!

Задержка стала роковой.

Остатки тюрьмы взорвались, а из обломков, судорожно переплетаясь, выползло порождение ошибки — бесчисленные щупальца несли три огромные рыбьи головы, утыканные острыми шипами. Цербер, мать его, глубоководный. Красные глаза с чёрной точкой зрачка уставились прямо на меня. Признал папку. Какой умненький. Жаль только, что родственные узы у демонов — это лишний повод сожрать.

По-научному, передо мной химера. Иногда такое случается при насильственном призыве: твари сращиваются, мутируют и получается такой вот Франкенштейн с надбавкой за уродство. Дело даже не в том, что он в несколько раз сильнее остального помёта, а в том…

Ближайшие демоны с пугающей синхронностью повернулись ко мне.

…Что командует мелочью.

Твою ж. Об этом я не подумал. Химера умнее новорождённой мелочи — она меня не отпустит. Одно утешение: тварь огромная и выглядит неповоротливой. Может, получится свалить.

И я рванул, выжимая из тела всё, до последней капли. Из горящего дома слева вынырнул демон — перехватил его цепями. Шипы пробили оранжевую кожу, брызнул ихор, но тварь не умерла. Сверху, хохоча, как сумасшедшая, спикировала ещё одна. Снова цепи. Новая тварь прямо по курсу, наполовину в настиле. Акулой себя вообразила? Цепи!

Опасность!

«Сохранение формы»!

Чудовищная сила подхватила меня, завертела. Всё заполнил треск и грохот. Вокруг замелькали доски, какие-то камни… кровать? Эта тварь в меня что, дом швырнула?!

Одно хорошо: настил не выдержал издевательства — я падаю.

Врезался в бок каракатицы и покатился вниз. Сверху посыпались горящие обломки. «Сохранить местоположение»? Нет, до парусника мне всё равно уже не добраться, так что сейчас лучше убраться подальше от химеры. А там что-нибудь придумаю.

Следующий уровень настила протестующе заскрипел, но выдержал. Меня щедро засыпало сверху. На секунду мелькнула мысль затаиться, переждать. Но нет, нельзя: найдут.

Как червяк, выползаю наружу. Спину болезненно припекает, из-за чего появилось лёгкое чувство дежавю. Но я уже далеко не тот, что в начале. «Сохранение температуры». Доски, которые раньше казались неподъёмными, теперь не могут меня удержать. Больше мешал трезубец: цеплялся, зараза, за всё. Так бы и выбросил, да слишком ценный.

Отталкиваю рдеющий багровыми углями обломок в сторону, и лицо овевает свежий ветерок.

Хохот — демоническая плесень кружила над пожаром, как стервятники, и сразу заметила, что я выбрался. Рванули ко мне со всех сторон. Но медленно. Слишком медленно. Я в три прыжка достиг края настила и сиганул в пустоту.

Передо мной раскинулся целый мир. Земля внизу казалась игрушечной — крохотные деревья, тонкие ниточки ручьёв, растущие пятна пожара. Массивные столбы жирного дыма создавали ощущение конца света.

В ушах засвистел ветер, затрепетали отросшие волосы. В душе вскипело мальчишеское желание развернуться в полёте и показать парочку средних пальцев — эпично же. Хм, а почему бы и нет? Герои в фильмах с лёгкостью ложились на воздух, но меня почему-то закрутило во все стороны, как картофелину в аэротрубе — управлять собой в свободном падении оказалось вовсе не так просто, как я думал.

Пальцы всё равно показал. Заодно увидел, что следом несётся добрый десяток уродцев. Плевать: без химеры они мне не угроза.

Земля уже близко…

«Сохранение формы».

В последнюю секунду меня развернуло головой вниз, мелькнул большой камень. Расколю или нет? Звонкий щелчок — мир закрутился… Сейчас стошнит.

Наконец он остановился, и я осознал себя лежащим на спине. Где-то рядом журчал ручей. Шелестели листья. Пахло землёй, лесными травами и гарью. Посреди боя это миг спокойствия оказался настолько сладок, что я позволил себе полежать несколько секунд и благодаря этому увидел, как на фоне чёрного дыма и красных облаков уверенно парит химера. Движется прямо ко мне.

Ну да, этого стоило ожидать. Если остальные демоны летают, то и эта махина должна. Больше удивляет, что она так упорно меня преследует. Я, конечно, сладкая конфетка, но наверху её ждал целый пир. Демоны так себя не ведут… без повода. Хорошо, что она хотя бы не потянула за собой весь рой. Обидно бы получилось.

Я поднялся. Повёл плечом — в спине что-то хрустнуло. Ух, хорошо.

Меч ещё в руке. Даже удивительно, как я его до сих пор не посеял. И пусть он бесполезный, больше мешается, но на душе всё равно тепло: хоть какая-то ценность осталась. Сумку-то уже вряд ли найду после такого пожарища.

Завывая и хохоча, мелкие демоны упали с неба. Навстречу из моей спины вырвались цепи — их было даже больше, чем уродцев. Но поймать удалось всего троих: твари выписывали такие кульбиты, что глаз не успевал уследить. Цепи пришли в движение, с влажным хрустом разрывая серую плоть. Ихор густо пролился на землю, раздался жалобный визг.

Остальная свора набросилась на меня, как стая гончих, на медведя.

«Сохранение формы».

Они буквально облепили меня, шипя и чавкая. Скользкие щупальца заелозили во всех местах. Совсем не тот опыт, который хотелось бы пережить. Мерзость.

Внезапно рука вспыхнула так, что в глазах потемнело. Этот оттенок боли я узнал бы из тысячи. Электрический удар. Иронично, раньше врагов поджаривал я, а теперь то же самое проделывают со мной.

«Сохранение заряда».

Следующий всплеск растёкся по коже бессильными синими ниточками. Сила Высшего Греха оказалась не по зубам обычному обращению к стихии.

Цепи вернулись обратно. Зазвенела мясорубка. Демоны пытались — искренне, со всем усердием, но силы оказались слишком неравны. Я перебил их всех. Ни одна тварь не ушла. Да и не пыталась, откровенно говоря. Весь берег ручья завалили дохлые туши. Ихор смешался с водой и устремился вниз по течению, воздух затянуло едкой дымкой испарений. А я стоял и улыбался.

Мне этого не хватало. Кого я пытаюсь обмануть? Не видать мне спокойной жизни, не попивать кофеёк, лежа на диване. Денёк-другой — куда ни шло. А дальше — смертная тоска. Правда, в голове немного звенело. Человек-то и с руками-ногами не всегда справляется, а тут столько точек внимания. Напряжненько. Но какой же смак.

Химера ещё далеко — времени хватит, чтобы убежать. Но зачем? Мелочь уже выложила все козыри. У меня карты лучше, и банальными размерами этого не изменить. Разделаюсь с образиной — и на корабль. Пусть только попробуют смыться или умереть. На том свете достану.

Усмехнувшись, я поднял голову. Цепи застыли вокруг, как змеи, готовые к броску.

Внезапно левую ногу пронзило болью.

«Сохранение формы».

Обожгло правую икру.

«Сохранение формы».

Опустив взгляд, я увидел помесь осы и колибри — полосатое брюшко, две пары трепещущих крыльев, длинный острый хоботок, испачканный в крови. Смотрел, но при этом совершенно не чуял. Будто не живое существо передо мной, а пустое место.

Гул. Сотни, если не тысячи пёстрых пташек хлынули из оврага. Я едва успел защититься, как весь мир утонул в хлопанье крыльев и мельтешении тел. Цепи полосовали круговерть, бесчисленные переломанные трупики сплошным потоком сыпались на землю, но тварей не становилось меньше. А тоненькие хоботки внезапно оказались опасней, чем щупальца или клыки — через них у меня сосали энергию! Да, каждый в отдельности вытягивал жалкие крохи, но таких крох было много! И вместе они сливались в настоящую реку!

Удильщик недовольно заворчал: сегодня я уже злоупотреблял его силой, и терпение подошло к концу. Как всегда, в самую неподходящую секунду.

Нужно срочно что-то делать, иначе разорвут. Но что?.. Ни одной мысли.

Стоп! Не о том думаю. А где химера? Испугалась? Нет, быть не может. Так, нужно кое-что проверить.

Наплевав на шелестящий ураган, я сложил все цепи в одну плоскость и ударил. Сквозь широкую прореху мелькнул кусочек неба, деревья. Взмахнул повторно. Затем ещё. И на четвёртый раз наконец увидел химеру. Она спокойно висела неподалёку, красные глаза таращились в никуда.

Всё сразу встало на места. Двойное сердце. У этой твари две силы! Вот почему я не чувствую никаких птиц! Их нет! Иллюзия? Нет, вряд ли. Скорее, это что-то вроде самодостаточных големов. Неприятная способность.

Зато теперь хотя бы понятно, как с ней бороться.

Глава 32

Истреблять болванчиков бессмысленно — нужно устранить демона. Тогда, как минимум, перестанут появляться новые пташки, и я без проблем разберусь с остальными. А если повезет, то и они рассыплются в грязь, из которой сделаны. Шикарный план, как по мне. Одна сложность: тварь далеко. И непонятно, как до неё добраться под постоянным давлением. Можно снять «Сохранение формы» и понадеяться на выносливость, но это снова превозмогание. Да и не уверен я, что получится. Лучше придумать что-нибудь другое. Например, создать из цепей что-то вроде купола. В принципе, если заставить их вращаться достаточно быстро, должно получиться.

Но перед этим нужно как-то притушить недовольство Удильщика, терпение которого уже приближалось к опасной черте. Лишиться силы в разгар боя было бы… неудобно. Чтобы этого не произошло, я убрал все «Сохранения», кроме формы. Это помогло: отток Инферно остался высоковат, однако демон ещё помнил воспитательную взбучку и не горел желанием повторить. Жаль, что такая покладистость долго не продлится.

Ладно, с угрозой бунта разобрался. Теперь можно переходить к делу.

Цепи вылетели из спины и изогнулись зонтиком, раскрутились с угрожающим гулом — и я почувствовал, как по ним застучали големы, точно сотни крохотных молоточков по натянутым нервам. И это сработало. Надо же…

Пташки как на стену наткнулись — только пух и перья полетели. Со стороны это наверняка выглядело до безобразия тупо: то ли карусель, то ли инспектор Гаджет. Идиотское зрелище, но если забыть об этом, получилось вполне эффективно.

Тех пташек, что остались внутри, я сбивал на землю руками, откидывал в купол, топтал. Големы не отличались прочностью и довольно быстро закончились.

Разделавшись с помехой, я двинулся к химере… Ну, в примерном направлении. Тушки под ногами противно чавкали, превращаясь в грязь. Ни черта не видно. Заслон из пташек настолько плотный, что сквозь него проникают жалкие капли красного света. Даже непонятно, приближаюсь ли я вообще к своей цели. В смысле, она ведь и отлететь может. Узнать можно только одним способом, но тогда «Наша песня хороша, начинай сначала». Какая-то сказка про белого бычка получается.

Я остановился.

Может, попробовать «Сохранение энергии»? Способность Высшего Греха явно покроет Средний, пусть тот и химера. А смысл? Всё равно придётся выбирать между зрением и движением, а пташки ещё и чутьё глушат. Дерьмо. А если…

Но прежде, чем я успел сделать кое-что глупое, сплошную пёструю стену рассекло знакомое багровое пламя.

А она-то здесь как очутилась? Глазам своим не верю.

Тем не менее, Мейв никуда не исчезла и продолжила с запредельной скоростью орудовать своей шпагой. Что интересно, сила Бога Войны разгоралась всё ярче. То ли ей хватало капель энергии из големов, то ли ключевое значение имел сам акт убийства.

— Харвуд?! — вырвалось у меня. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Но она не услышала. Не удивительно: клёкот, шелест крыльев, гудение пламени и гул цепей сливались в тот ещё концерт. Я повторил громче. Харвуд повернула голову, недоумённо моргнула и что-то произнесла. До меня, само собой, не донеслось ни звука.

— Убирайся!

Она почему-то улыбнулась и показала поднятый большой палец. Я даже завис на секунду: давно не попадал в столь нелепую ситуацию. В итоге плюнул и двинулся в направлении химеры, благо Харвуд оттянула достаточно внимания, чтобы уродливый силуэт замелькал в прорехах. И да, мои подозрения подтвердились: тварь спокойненько отплывала назад. Двигалась она не слишком быстро — так и мы не бежали.

Кроме того, я ни на секунду не забывал, что мы сражаемся с грехом Гнева. Чем дальше, тем больше он распаляется и сильнее становится. Затягивать с ним бой себе дороже. С этой точки зрения создание големов выглядит ещё неприятнее: они изматывают жертву, а демон нападает, когда становится уверен в превосходстве. Недооценил я всё-таки эту дрянь. Сильно недооценил.

И что теперь? Попробовать до неё дотянуться отсюда? Можно, вот только выложиться придётся на полную, снова облепят пташки — как бы Удильщик не взбрыкнул.

В лицо ударила ослепительная вспышка. Настолько яркая, что даже опущенные веки не помогли — перед глазами застыли белые пятна, будто краской плеснули. Купол содрогнулся, прогнулся, движение цепей сбилось. Запредельным усилием воли я выровнял вращение. Боль пронзила руку и живот. Похоже, внутрь всё-таки успели проникнуть несколько тварей. Отмахнулся вслепую — то ещё удовольствие.

«Сохранение энергии и формы».

Сейчас больше волновала химера. Вмазала так вмазала. А ведь и повторить может, хотя для накопления такого заряда нужно время: тем меньшее, чем сильнее становился Гнев. Если срочно ничего не предпринять, ситуация из неприятной превратится в тяжёлую.

По коже словно тёплой щёткой провели. Я уже чувствовал это раньше: Зов Битвы в исполнении защиты. Харвуд помогает… как будто её кто-то просил.

Хватит. Можешь сделать что-то своими руками — делай. Нельзя полагаться на других. Они мало того, что обделаются, ещё и тебя за собой потянут.

Идея родилась, как вспышка. Тварь тупая — она не станет убегать, если почувствует себя сильнее. Я бы подставился, да только Мейв наверняка примет всё за честную монету и попытается защититься. Как же она мешается!

Тогда я просто пойду вверх. Пока расстояние не меняется, химера даже не поймёт, что происходит. Ей точно не хватит мозгов, чтобы осознать преимущество высоты. Да, придётся поднапрячься, чтобы переделать купол в сферу, но мне не впервой.

Разойтись с Харвуд оказалось отличной идеей: пташки тоже разбились на два вихря и прорех стало больше — сквозь водоворот пёстрых перьев стало хоть что-то видно. Благодаря этому заметил, как женщина рванула к химере. Только этого сейчас не хватало. Зачем?!

Демон, по всей видимости, не посчитал её угрозой и не стал убегать. Шарахнул молнией. На этот раз я успел зажмуриться, но в глазах всё равно заплясали яркие пятна. Так и ослепнуть можно! Не зря говорят, что на сварку смотреть нельзя.

К счастью, Мейв выжила. Каким-то образом подставила шпагу под разряд и перенаправила его в землю. Физика, конечно, нервно курит в сторонке. Но и женщине досталось: от одежды поднимался лёгкий дымок, руки заметно (даже для меня) подрагивали. Тем не менее, големов она встретила вполне уверенно, а затем и вовсе продолжила движение.

— Да куда ты лезешь… — выдохнул я.

Само собой, Харвуд не услышала. С её клинка сорвалась дуга божественной силы и бессильно расплескалась по щупальцу. Как я и думал, сила демона росла быстрее, чем пламя Бога Войны.

Но и на этом женщина не успокоилась! Её голос вновь таинственным образом заполнил всё пространство.

— О Бог Войны, гром шагов твоих сотрясает твердь…

С первым словом воздух вокруг шпаги загудел — низко, угрожающе. Из шпаги выплеснулась невидимая волна и расшвыряла големов, будто взрыв.

— Пусть каждый крик отзовётся громом…

Перед острием шпаги воздух задрожал, как над раскалённым асфальтом. Внутри затрещали багровые разряды.

— Грохот Войны!

Ком силы выстрелил, словно ядро из орудия. Химера содрогнулась, несколько щупалец смялись, внутри что-то влажно хлюпнуло. Миг — и кожа взорвалась, орошая всё вокруг голубой гемолимфой.

Демон взревел и бросился на Харвуд: рана его только разъярила. Щупальце обрушилось сверху, словно бич. Женщина изящно, почти танцевальным па, ушла в сторону. Удар. Удар. Удар. Сердце замирало всякий раз, когда она в считанных миллиметрах разминалась с ударом. Тем не менее, обычные уколы шпагой даже не могли пробить кожу чудовища. Не говоря уже о том, что затыкать столь огромное чудовище — эпический подвиг. Как если бы комар осушил человека до дна.

Впрочем, кое-что полезное воительница всё-таки сделала: отвлекла тварь и заставила приблизиться. Я поднялся достаточно высоко и если всё правильно рассчитать…

Вращающийся кокон распался. Половина цепей ушла назад, вытянувшись двумя широкими веерами, а остальные переплелись между ними. От «Сохранения местоположения» не оттолкнуться, зато у меня получились красивые металлические крылья. Работоспособность, правда, под вопросом: я их облегчил, но… В общем, все трюки выполнены профессионалом.

«Сохранение формы».

Щит исчез, пташки рванули ко мне, однако в животе уже ёкнуло: я падал вниз, всё быстрее и быстрее, пробил пернатый вихрь и устремился к химере. Нескольких големов, которые успели прицепиться, сдуло встречным потоком. Крылья из цепей не превратили падение в планирование, но хотя бы направили в нужную сторону.

Пять секунд. Рыбья башка. Удар, мир завертелся. Цепи захлестнули серую чешую, с шелестом выскочили шипы, вгрызаясь в плоть. Меня раскрутило, как на тарзанке, и впечатало в одну из голов, совсем рядом с глазом.

— Бомжур, ёклмн.

Недовольный визг бритвой резанул по ушам. Даже не знаю, что именно твари не понравилось: моё соседство или цепь, которую я вогнал прямо в чёрный зрачок. В любом случае, меня попытались прихлопнуть щупальцем, точно комара. Ожидаемо безуспешно. Гораздо хуже было бы, попытайся он меня просто стряхнуть, к счастью, мозгов не хватило.

Цепи, будто черви, вгрызлись в оранжево-серую тушу. Хлынула вонючая кровь, тварь задёргалась, замолотила щупальцами. Однако я напрягся: моё оружие не могло проникнуть глубоко. Со стороны казалось, будто химера покрывается смертельными ранами, но это была иллюзия. Плоть пружинила, как резина, не подпуская к жизненно важным органам. Даже цепь, ударившая в глаз, бессильно соскользнула по кости. Проклятье! Эта тварь только больше злится, отчего на глазах становится сильнее!

Затрещали электрические разряды. Я успел закрыть глаза, но вспышка пробила даже веки. Впрочем, этим вред и ограничился: благодаря «Сохранению заряда» молния стекла с меня, как с гуся вода. Простой силой разницу между Средним и Высшим грехом не покрыть. Нужно что-то качественное иное, вроде… Ушей коснулся шелест тысяч маленьких крылышек.

«Сохранение энергии».

Големы облепили меня сплошным ковром, заелозили своими хоботками, недовольно зачирикали. И всё бы ничего, вот только я снова приблизился к границе, за которой Удильщик взбунтуется, несмотря ни на что — нужно либо закончить бой в ближайшие минуты, либо снять что-то из сохранений. Сейчас бы как нельзя кстати пришлась помощь Харвуд, но она с головой погрузилась в бой: один серп силы за другим обрушивался на демона, кое-где даже оставались раны. Жаль, что это бесполезно: кровь вымоет божественную силу и плоть срастётся.

Цепи начали сливаться.

Шестнадцать — без особых изменений.

Восемь — рвать плоть стало легче, но всё ещё недостаточно.

Четыре — в визге твари появились нотки боли и страха. Ну ещё бы! Когда твои органы превращают в фарш, это весьма неприятно. Сложность в том, что химера огромная и четырёх цепей явно недостаточно, чтобы её прикончить. У Воли нет свойства отравления — ты либо убиваешь демона сразу, либо он восстанавливается. И как бы я ни старался, количество повреждений упорно не перерастало в качество, а Удильщик уже недовольно возился внутри. У меня осталось секунд десять, может, двадцать. Похоже, придётся использовать это…

Буквально взорвав чешую, из тела демона вырвалась цепь, и я вонзил в открытую рану руку. Ту самую, в мизинце которой заточена энергия солнечного бассейна. Эта сила с самого начала сражения билась в оковы моей воли, пытаясь добраться до каждого демона и требуя постоянного внимания. Что ж, настало её время.

Янтарная вспышка вырвалась из клетки, Удильщик шумно выдохнул с облегчением где-то на грани сознания.

Секунда. Другая. И химера взревела так, что лопнули барабанные перепонки — миг острой боли и уши будто заложило ватой, по шее потекла горячая кровь. Тем не менее, звук никуда не делся: он заставлял вибрировать каждую клеточку. Противно заныли зубы, свело внутренности. Плюща големов, вокруг суматошно заколотили щупальца. Тварь завертелась, задёргалась и внезапно начала падать, будто утратила способность к полёту.

Бам — в меня словно бревно врезалось. Мир завертелся, цепи с хрустом вырвало из плоти. Мелькнули камни, нитка ручья — и кожу обожгло льдом, сверкающим веером разлетелись брызги. От резкого перепада температур разгорячённое тело, казалось, зашипело.

Вынырнул, отфыркиваясь, смахнул воду с лица и поднялся на ноги. Все лишние «Сохранения» отправились в утиль — их наложение и снятие стало настолько привычным, что хватило даже не мысли, а одного желания.

Химера билась на земле: скручивалась, как червяк на сковородке, вопила, как корабельная сирена, глаза бешено вращались, кожа побледнела, из всех открытых ран обильно сочилась кровь. В общем, выглядела так хреново, будто одним щупальцем уже стояла в могиле.

— Чем таким ты её приложил? — раздалось за спиной с деланной небрежностью, но в конце голос едва заметно дрогнул.

Я замер, не в состоянии расшифровать собственные чувства. Это злость? Раздражение? Облегчение? Всё смешалось. Вот что ей ответить? Спросить, какого лешего она здесь забыла? Так это и без того понятно — местность вокруг до боли знакомая: ручей, крупные камни, деревья, склон сопки. Вот же совпадение, мать его. Тогда нагрубить? Это я умею делать отлично, но сейчас язык не поворачивается: всё-таки она мне на помощь пришла. И пусть от неё больше суеты, чем настоящей пользы, однако сам порыв заслуживает уважения. Как и она, сделать вид, что ничего не произошло? Глупо и фальшиво. Тогда что?..

— Не твоё дело.

Почему я ответил именно так? Что это за неприятное чувство внутри?

— Опять секреты? Любишь же ты их на пустом месте разводить, — вздохнула женщина, кажется, ничуть не обидевшись. — Обидно, знаешь ли, мы же с тобой друзья — мог бы и рассказать.

Друзья? Вот уж вряд ли. У меня давно нет друзей: соратники, коллеги, ученики, интересные образцы — не больше. Макс был последним, кому я доверял свою спину, хотя Мейв подобралась к этой черте слишком близко.

— Это тоже твоих рук дело? — прервала она затянувшееся молчание.

Проследив за её рукой, я увидел каракатицу, за которой тянулся широкий плащ чёрного дыма. Только движение по широкой дуге позволяло разглядеть, что она кренится на один бок, и, судя по выбранному курсу, банально убегает. Сейчас бы по ним вдарить как следует, но паруснику и самому досталось — одна из мачт сломалась и висела на такелаже, многие паруса превратились в обугленные тряпки, кое-где ещё курился дымок. В общем, он безнадежно отставал.

— Коне-ечно, — ехидно протянул я. — Вообще я собирался их лично всех передушить, но решил, что это слишком жестоко, и позволил сгореть.

— Просто ты спрыгнул, вот и я подумала… — смутилась Мейв.

— Так вот какого ты обо мне мнения, — хмыкнул я. — Лестно, конечно, но я бы никогда не сделал ничего настолько тупого.

— Наверное…

Несмотря на беседу, я ни на секунду не забывал, где нахожусь: пусть химера и извивалась от боли, она оставалась невероятно опасной. Но даже её рывок застал меня врасплох — слишком быстрый для почти дохлой твари. Гора щупалец и чешуи в один миг оказалась рядом.

Острые шипы распороли ладонь, и рука врезалась в резиновую кожу. Кровь смешалась с ихором.

— Подчинись!

Тело будто пронзил электрический разряд, мышцы сковало судорогой. Повалил багрово-чёрный дым, и мы с демоном замерли напротив друг друга. Он явно растерялся, а я…

Какого чёрта я натворил? В ту секунду в голову билась только одна мысль — «Защитить». Но почему именно подчинение? Раз уж так хотел спасти Мейв, мог бы просто оттолкнуть её в сторону… Хотя да, пожалуй, не успел бы. Тогда «Сохранение»? Нет, тварь слишком большая и всё равно задела бы Харвуд. Выходит, подчинение — лучший выбор. Только вот какого хрена меня вообще волнует жизнь какой-то женщины? Неудобный вопрос. Хорошо, что его придётся отложить.

Демон пришёл в себя и попёр на меня. Правда, себя он явно переоценил: если Удильщик ещё мог побарахтаться, то у искусственной химеры воля слишком слаба и бесформенна. И пусть энергия солнечного бассейна больше не играет роли, разрыв между нами стал только больше. Я даже не стал перевоплощаться в гиганта — просто обрушил сотни молний.

Она корчилась, пыталась сбежать, огрызаться — бесполезно. Её сущности оставалось всё меньше и меньше.

— Покажи своё ядро.

Ответом стал вой, полный боли и страха. Неужели она настолько тупа, что не понимает человеческой речи? Да вроде не должна.

— Отдай ядро и останешься жить, — попробовал я ещё раз. Всё-таки химера — это ценный образец, с которым можно много чего придумать. Будет обидно его потерять.

— Никогда, — внезапно раздался странный голос, будто хор из десятков голосов слился воедино.

Багровый туман закрутился, сжался вокруг.

Какого чёрта?

Проступили очертания темницы кроаксов: стойки с пыточным инструментом, зелёный чан и даже плавающие внутри уродцы. На цепях висело тело — туманное, дрожащее, постоянно меняющее форму, словно не в состоянии определиться.

Бум — загудел за спиной трезубец. Только не говорите…

— Убийца! Насильник! Палач! Животное! — загремело в ушах.

Чужие эмоции накатили, как прилив. Я практически потерялся в чужой боли, страхе, беспомощности и унижении. Забыл, где нахожусь. Забыл, что делаю. Остались только комната, злой гул трезубца и квакающий смех.

Стоп. Почему чан такой большой? И кроаксы какие-то странные. Почему всё за порогом расплывается бесформенным туманом?

Это не мои чувства, не мои воспоминания.

Комната вдруг уменьшилась. Или, наоборот, выросла. Стойки с пыточными инструментами уже не казались исполинскими, а чан — бездонным котлом.

— Убийца! Насильник! Палач! — голоса снова ударили по сознанию.

— Нет. Я этого не делал. У меня своих грехов полные карманы — чужие без надобности.

Мир треснул, словно зеркало. Темница рассыпалась клочьями багрового тумана, а вместе с ней исчезло ощущение чужого ужаса. Появилась химера — она уже подползла совсем близко. На секунду мне стало её даже жалко. Не меня она видела, а очередного кроакса с трезубцем в руках. Очередного палача, пришедшего закончить начатое. Она не отдаст ядро.

Химера взвыла, бросилась вперёд. Я не стал уворачиваться, сковывать и продолжать ломку. Напротив, ударил в полную силу, буквально стирая её существование.

— Хватит, — тихо сказал. — Никто больше не причинит вам боли.

Последние клочья багровой дымки растаяли в воздухе. Я снова ощутил ногами землю, запах гари защекотал горло, над лесом неторопливо плыл искалеченный парусник. Между камней равнодушно бежал ручей.

Эпилог.

За столом из светлого дерева, покрытого алым сукном, сидел высокий, тучный мужчина. Его водянистые голубые глаза скользили по строчкам письма, которое он держал в руках. Толстые губы растянулись в улыбке, а пальцы, похожие на сардельки, небрежно скомкали бумагу и отправили в мусорное ведро.

— Муж мой, чего ещё нужно этому лавочнику? — спросила черноволосая красавица в богатом наряде, взволнованно похлопывая закрытым веером по ладони.

Мужчина не торопился с ответом, его указательный палец мерно постукивал по столу.

— Не томи, — не выдержала женщина.

— Он предлагает заключить брачный союз для подтверждения договора.

— Какая наглость! Жалкий торгаш совсем забыл своё место! — вспыхнула красавица и щёлкнула веером.

— Это точно, — важно кивнул мужчина. — Но его деньги нам всё-таки нужны…

— Ты же не собираешься отдать ему Роберта? — ахнула она.

— Конечно нет, не говори глупостей. Обойдётся, старый сморчок, — отмахнулся маркиз и потёр рукой массивный подбородок. — Он просит моего наследника, но получит то, чего самим не жалко.

Красавица замерла. Потом медленно, брезгливо скривила губы:

— Ты говоришь… о бастарде?

— Он тоже мой сын, — усмехнулся мужчина. — Пусть и не самый удачный.

— А Шиплей согласится? Это же чистой воды унижение. Выдать дочь за незаконнорожденного, от которого у неё и дети без титула родятся…

— В иных обстоятельствах — ни за что. Но сейчас на его компанию нацелилось столько жадных взглядов, что отказать мне он просто не посмеет. В конце концов, он сам меня об этом попросил. — Мужчина довольно рассмеялся. — Заодно пристрою этого балбеса, раз уж ни на что другое он не сгодился.

— Какая замечательная идея, муж мой, — расцвела женщина. — Порой я поражаюсь твоей изобретательности.

— На то я и маркиз Элиас, дорогая, — хмыкнул он. — Дьявольский ум прилагается к титулу.

***

— Земля! — донеслось с мачты.

Крику вторил трещащий свист — «Сокол» имел впечатляющие двести двадцать метров длины и около восьмисот человек экипажа, так что обычный голос часто терялся в шуме, который висел над палубой непрестанно. Поразительно, сколько нужно рук, чтобы обслуживать такую громадину. Мне почему-то казалось, что цифры должны быть гораздо скромнее: в конце концов, эту ораву нужно чем-то кормить, не говоря уже о воде. Реальность в очередной раз удивила, и это было прекрасно.

Я оторвался от книги и посмотрел на горизонт. Естественно, никакой земли со своего раскладного стула не увидел — лишь оранжевая полоса рассвета разделяла пронзительно синее небо и розовато-белые облака. Картина настолько прекрасна, что даже мои мысли ненадолго замерли, позволяя насладиться моментом.

Лёгкий ветерок освежал обгоревшее на солнце лицо и нёс запах воздушного океана. На Земле это были ноты йода и соли, здесь же — лёгкая кислинка. Она поднималась из глубины этого мира. Или правильнее говорить: с поверхности? В общем, когда облака расходились, то можно было разглядеть тёмно-синюю, почти чёрную, пелену далеко внизу. Бездна — так её называли местные. Место, где нет Потока, и потому корабли могут идти только на накопителях. Место, где живут кошмарные чудовища — порождения Бездны. Место, которое я хочу исследовать до зубовного зуда.

Моряки рассказывали о нём с крайней неохотой, и то байками сомнительного содержания, больше похожими на детские страшилки: корабли-призраки, исчезнувшие за ночь острова, гигантские глаза, взирающие из глубины, и прекрасные девы, которые очаровывают вахтенных. Один старик клялся, что слышал крики и стоны пропавших. Словом, страшилок хватало, а вот фактов — ни одного.

Возможно, офицеры знали больше, да только все они брезговали общаться с ублюдком. О чём говорить, если даже из простой матросни каждое слово приходилось клещами вытягивать? До прямых оскорблений не доходило, но презрением обливали с ног до головы.

— На моём корабле нет свободных кают, — процедил сэр Хамфри Клиффорт, капитан «Сокола». — Могу предложить койку в унтер-офицерском кубрике. Или, если вам неуютно в таком обществе, рундук на жилой палубе.

«Среди матросов, где тебе и место» — читалось в его глазах. Этот манерный голубоглазый красавчик с зачёсанным назад светлыми волосами и ухоженными усами, разделёнными посередине, невзлюбил меня с первого взгляда: то ли репутация Вандэя постаралась, то ли Харвуд переборщила с рекомендациями. Учитывая, что Хамфри с ней спал, я склонялся ко второму варианту.

Да, спал — эта парочка даже не особо скрывалась. Вот уж не думал, что у Мейв настолько дурной вкус на мужчин. У него же на лице написано: «Третий сын барона, ищу выгодную партию». Так считал Вандэё, и я с его мнением полностью согласен.

Женщина этого то ли не замечала, то ли не считала важным. И было бы мне наплевать, по большому счёту, если бы количество секретов в её маленьких ручках не перевалило за все разумные пределы.

Мы даже не успели ничего толком обсудить, как над головами у нас повисла шлюпка — по всей видимости, Хамфри углядел багровые вспышки силы ненаглядной и поторопился на подмогу. Подозреваю, что он и на сигнал маяка-то явился лишь затем, чтобы спасти собственный билетик в лучшую жизнь. По крайней мере, мой рассказ об остатках команды, до смерти запытанных лягушками, не вызвал у него ни единого вопроса. Он и пальцем не пошевелил, чтобы изобразить хоть какое-то волнение об их судьбе. Проверить мои слова? Провести хотя бы символические поиски? Ну нет, конечно. Весь траур уложился в короткий кивок и команду на возвращение к основной флотилии. В общем, тот ещё мудак. Они бы с моим братцем спелись.

И вот такой кадр постоянно крутился возле обладательницы моих секретов. Он настолько её обхаживал, что за четыре дня мы с ней едва ли парой фраз перекинулись. Откуда у него столько свободного времени? Разве управление кораблём не требует постоянного внимания? Эти и многие другие вопросы так и оставались без ответа.

Само собой, я уже прикидывал, не разрулить ли ситуацию радикально, и каждый раз одёргивал себя. Не из гуманизма, разумеется. Убийство на корабле — это суета, расследование и лишние вопросы. К тому же убивать человека на основании смутных подозрений — это дурная привычка даже по моим меркам. Харвуд не выглядела любительницей потрепать языком, к тому же, наша сделка насчёт её брата снова вступила в силу.

И всё же, стоило увидеть, как они в очередной раз о чём-то беседуют, как все разумные доводы удивительным образом испарялись, и мысли возвращались к одному. Не зря говорят: «Нет человека — нет проблемы».

На горизонте показалась зелёная полоска. Похоже, та самая земля, о которой предупреждал вперёдсмотрящий. Это ещё не Хаймарк, но уже и не Зелёный Архипелаг — после сражения с кроаксами флотилия остановилась в безопасной гавани. И только красавчик озаботился поиском пропавшего «Альбатроса», чем только подтверждал корыстные мотивы.

Наконец, цивилизация. Жду не дождусь, чем ещё она меня удивит.

От Автора: планы на будущее.

Вот и подошла к концу первая книга. Надеюсь, она вам понравилась (лайки, комментарии). А если серьёзно, напишите, как вам. Что хотелось бы увидеть в дальнейшем. По сути, первая книга получилась большим прологом, где больше показан герой и мир, чем сюжет. Вторая книга в этом смысле построена совсем иначе. Её выкладка начнётся, когда будет готово хотя бы две трети. Так уж получилось, что я гораздо продуктивней, когда не переживаю из-за лайков и комментариев и пишу в своё удовольствие.

В ближайшее время закончу Наруто и подумаю на счёт другого фанфика: пока выбираю фэндом. Наруто не брошен, просто беру небольшой перерыв.

Вроде бы сказал всё, что хотел. Не болейте.

Ах да, заглушку под второй том создам где-то на неделе, так что добро пожаловать, если захотите подписаться.