Хроники буржуинов

История мира

Давным-давно, когда мир был един, существовал огромный континент под названием Таргофутс. Его населяли самые разнообразные существа: от могучих зверей и порхающих птиц до крошечных насекомых и пышных растений. Со временем этот единый мир раскололся, породив два великих материка – Атлантис и Лигурию.

На протяжении тысячелетий климат и ландшафт этих новых земель претерпевали колоссальные изменения. В разных уголках мира возникали суровые пустыни и засушливые полупустыни, густые леса сменялись бескрайними степями и лесостепями. Ледники сковывали северные просторы, а на юге образовывались величественные горы, скалистые берега, плодородные равнины, кристально чистые озера и живописные долины.

Первые люди, населявшие эти земли, жили в условиях первобытной простоты. Каждое племя проходило свой собственный путь развития, но постепенно, осваивая новые технологии, они начали эволюционировать, превращаясь в могучие цивилизации. Сначала возникали племенные союзы, затем они объединялись в более крупные образования, и, наконец, появились первые государства.

На севере Атлантиса обитал некогда гордый народ неандертальцев. Несмотря на свою физическую силу, они значительно отставали в технологическом развитии от своих соседей. В итоге, они были вынуждены покинуть свои земли и отправиться в суровые края вечной мерзлоты. Их место заняли кельтийцы. Однако и им не суждено было долго оставаться на этих землях. Великий объединитель Арторий сослал кельтийцев на острова, где им приходилось выживать за счет набегов и торговли. Особенно часто они разоряли прибрежные поселения Империи Солнца.

В самом сердце Атлантиса жили антрийцы – народ гордый и сильный. Им приходилось постоянно вести борьбу с кочевниками, пиратами и другими враждебными соседями. На западе, среди лесов и полей, располагались земли племен Макиан. Именно из этого народа вышел великий объединитель Арторий.

На юге Атлантиса проживали враждующие племена Ведента. До тех пор, пока они не освоили искусство обработки железа, их жизнь была полна междоусобных набегов. Это был гордый и упрямый народ, не желавший подчиняться никому.

Восточную часть материка населяли Олирцы, Халотши и Беряки. Олирцы были вольными кочевниками, веками пасшими свои стада и совершавшими набеги. Халотши же отличались высоким уровнем культурного развития. Их философские труды, такие как «Искусство управления» и «Искусство войны», актуальны и по сей день. Именно следование этим мудрым наставлениям помогло им сохранить свою самобытность и отстоять свои земли от завоевателей. Беряки же видели смысл жизни в войне. Из их среды выходили самые выдающиеся воины – керимы. Все эти три народа входили в состав Агатовой империи, которая черпала силу и энергию из священного камня агата.

Глордия: Королевство Мира и Меча

К востоку от могущественной Агагтской державы, скрытое от суеты большого мира, раскинулось Королевство Глордия. Долгие века оно процветало в тени, придерживаясь строгого нейтралитета и избегая чужих распрей. Здесь реформы проводились мудро и своевременно, а смена власти всегда проходила мирно, без единой капли крови. Глордцы – народ спокойный и миролюбивый, но не стоит обманываться их тихим нравом. Когда дело доходит до защиты родной земли, они превращаются в грозных воинов, способных отразить любое вторжение, что не раз доказывали, отбивая набеги пиратов.

У руля Глордии стоит древняя династия Конаров, основанная легендарным Конором Странником. Этот варвар с далёких северных островов когда-то объединил разрозненные народы, пролив реки крови на материке. Но его потомки, нынешние правители, совсем не похожи на своего свирепого предка. Былая воинственность и гордыня уступили место мудрости и миролюбию, оставив лишь память о бурном прошлом.

Лигурия: Империя Солнца и Непокорная Лемурия

Материк Лигурия когда-то был мозаикой из бесчисленных племён, каждое со своими обычаями и верованиями. Но всё изменилось, когда на горизонте появился Император Солнца. Под его знамёнами собиралась могучая армия, сметающая всё на своём пути. Непокорные племена безжалостно вырезались, а их культура и традиции заменялись культами и обычаями Империи.

Лишь одно государство осмелилось бросить вызов Императору – Лемурия. Её жители, отважные и свободолюбивые, не склонили головы перед завоевателем. В случае неминуемой опасности они не вступали в безнадёжный бой, а мудро отступали на соседние острова, сохраняя свою независимость и готовясь к новым битвам. Лемурия оставалась последним оплотом сопротивления на Лигурии, маяком надежды для тех, кто не желал подчиняться Империи Солнца.

Далеко на юге, за таинственной Лемурией, раскинулась земля, где время словно застыло. Это было царство эскимосов – дикое, суровое, окутанное шаманскими тайнами. Здесь не признавали прогресса, предпочитая жить по древним законам, храня верность устоям предков. Но как же этот мир, столь непохожий на другие, пришел к своему нынешнему состоянию?

История этих земель началась с племен Импасов, которые в незапамятные времена основали свое государство. Со временем оно разрослось и превратилось в могущественную Атантскую империю, просуществовавшую около трех тысячелетий. Ее основателем стал простой странник, вошедший в историю как Арторий I. Он был человеком выдающегося ума, величайшим воином, успешным завоевателем и мудрым правителем. Именно Арторий I сумел сплотить, покорить и изгнать враждующие племена, заложив фундамент великой державы. Несколько династий сменяли друг друга на троне, но с каждым новым императором империя все глубже погружалась в затяжной кризис. Последним ее правителем стал Клавдий XII – слабый, ленивый и пассивный, предпочитавший личные утехи государственным делам. При нем кризис достиг своего апогея, и империя рухнула под гнетом проблем и отчаяния народа. Наступил хаос.

Годы шли, но память о великом наследии предков жила в сердцах некоторых народов бывшей империи. Среди элаков, одного из таких народов, выделился вождь по имени Карбий. Он сумел сплотить вокруг себя несколько племен, вдохновив их идеями коллективизма и осознанием того, что только вместе они смогут возродить былую мощь. Эпоха хаоса завершилась, когда между потомками Карбия и Солнечной империей вспыхнула война, длившаяся более двадцати лет. В основном это были морские и воздушные сражения, где дирижабли и корабли сменялись паровыми машинами.

На седьмой год этой кровопролитной и жестокой войны, унесшей бесчисленные жизни и поглотившей огромные ресурсы, произошло восстание. Страна раскололась на четыре части. Одной из них стала Пролетарская республика, возглавляемая профессором Преображенским. Она взяла под свой контроль бывшую столицу Атантос, переименованную в Пролетарий-Град. На производственном юге военные сформировали державу Криг, во главе с верховным маршалом Беовульфом. На западе бывшие рыцари основали свое королевство, которым правил чародей Марвин. А на севере бежавшие буржуины создали свой союз под руководством Великого и Могучего Буржуина.

Стоит отметить, что основателями Пролетарской республики были выходцы из страны монахов – земли мудрости, где люди искали ответы на извечные вопросы бытия, преодолевая трудности и испытания. Этот маленький островок в великом океане, куда еще до начала времен ступил великий создатель, оставив своим детям бесценные знания. Желая распространить свое учение на как можно большее количество земель, они затем вели войны с республикой Буржуинов, королевством Рыцарей и державой Криг. Армией пролетариев командовал генерал и алхимик Тарлек. В ходе своих опытов он сумел получить новое вещество – порох, которое существенно изменило ход военных действий. Кавалерия генерала начала использовать стрелы с привязанными к ним пороховыми зарядами, что значительно усилило армию. В течение трех веков, по мере развития технологий и промышленности, в Пролетарской республике появилась своя Красная армия. Так эта страна продолжала развиваться в русле социализма, стремясь построить коммунизм – бесклассовое общество, где не нужны деньги, где людям всего хватало бы вдоволь в обмен на их труд во благо своей страны.

Республика Буржуинов – государство, чья идеология, капитализм, диаметрально противоположна пролетарским идеалам. Но как же эта держава появилась на свет? Чтобы понять это, нам придется вернуться на много десятилетий назад, к закату Атантской империи.

В одной из скромных деревень на севере Пролетарской Республики жил человек по имени Плохиш. Его имя говорило само за себя. Это был тот самый Мальчиш, который за варенье и печенье предал своих товарищей – тех, кто отдал жизни за победу пролетариата, став мучениками.

Тем временем, конница генерала Тарлека нанесла сокрушительный удар по войскам бестолкового генерала Болванина, который, вместо продуманной стратегии, решил покорить врага психологической атакой. Вся армия Болванина обратилась в бегство, а сам генерал был повешен собственными солдатами. Правительство Пролетарской Республики разбежалось, и каждый чиновник искал спасения на чужих землях.

Плохиш, хоть и был воплощением подлости, дураком не был. Сначала его охватила паника – он боялся, что его бросят на произвол судьбы. Но вскоре он взял себя в руки. Собрав вокруг себя нескольких столичных дворецких и солдат, он вывез золотой запас страны и скрылся в неизвестном направлении.

Вскоре Пролетарскую Республику охватили паника и анархия. Этим воспользовалась Солнечная империя, высадив свои войска и начав продвижение вглубь страны. Именно в этот хаотичный период судьба свела Плохиша с двумя выдающимися личностями в будущей Вареньевой Долине.

Первым был Мистер Уолк – бизнесмен и меценат, который сумел навести порядок на своих землях. Вторым – рыцарь Ланселот, которого новая власть не признавала героем из-за его прошлых прегрешений. Вместе они не только защитили свои территории, но и изгнали врага за океан.

Благодаря решительному прорыву державы Криг, вторжение Красной Армии было остановлено. Две державы – Криг и Пролетарская Республика – заключили «белый» мир.

Война между тремя державами – Кригом, Пролетариями и Рыцарским королевством – была невероятно кровопролитной, особенно между Кригом и пролетариями. Однако благодаря новым технологиям профессора Преображенского удалось значительно сократить боевые потери и улучшить качество медицины. Война превратилась в затяжную окопную бойню.

Воспользовавшись ситуацией, племена Неандертальцев сумели вернуть себе часть земель. Благодаря Агатовому царству и пиратским кланам Грязной Бороды, им удалось объединить племена под предводительством Грязной Бороды, который начал быструю и успешную индустриализацию. Завершив ее, они двинулись походом на земли Крига.

Из-за этого Кригу пришлось заключить мир, так как технологии бывших дикарей оказались весьма внушительными. Оставшись один на один, Рыцарское королевство, отстающее от пролетариев, пошло на взаимовыгодный для всех сторон мир. Он продлился всего пять лет. За это время Криг сумел отразить угрозу, но сам уже не рискнул идти в поход. Самого крупного успеха в этой череде событий добились пролетарии.

Когда-то отсталое государство сумело совершить настоящий научный прорыв, превратившись в передовую страну. Важную роль в этом сыграла их поддержка социалистов из Агатового царства. В совместном походе, в котором участвовали двадцать социалистов и первая в истории танковая дивизия, им удалось разрушить неприступную «Агатовую стену», считавшуюся непобедимой.

После падения стены в Агатовом царстве вспыхнуло восстание республиканцев под руководством генерала Чай-Май-Кая. Военная элита страны покинула материк и обосновалась на острове Фортуна, где создала пиратскую республику. Армия генерала, понесшая серьёзные потери, укрылась на северных островах и продолжает вести борьбу с повстанцами и неандертальцами, которые поддерживают их противников.

Тем временем в республике Буржуинов происходил стремительный технологический прогресс, известный как «Уолковский» прорыв. Благодаря этому армия смогла перевооружиться и добиться первых успехов в походе под командованием генерала Моргана. Его войска, оснащённые мотопехотой, быстро захватывали поселения, нанося молниеносные удары по врагу.

На юге Солнечной империи началось вторжение лимурийцев, которые, несмотря на численное превосходство противника, успешно проводили атаки. Внутри империи из-за военных неудач вспыхнуло восстание шаманов, обвинявших императора в поражениях. Император, долго отказывавшийся принимать помощь от профессорского лендлиза, в итоге был свергнут, но благодаря этой поддержке удалось остановить наступление врагов.

В результате страна преобразовалась в федерацию, где разгорается ожесточённая борьба между социалистами и жрецами — двумя силами, претендующими на контроль над будущим государства. Социалисты, вдохновлённые идеями равенства и прогресса, стремятся к дальнейшей модернизации и научному развитию, тогда как жрецы, опираясь на традиции и религиозные устои, настаивают на сохранении духовных ценностей и иерархий. Эта внутренняя борьба порождает политическую нестабильность, которая угрожает подорвать достигнутые успехи и вновь погрузить федерацию в хаос.

Здесь начинается наша история

(конец справки)

1. Пролетарская Республика. 5. Пиратский Сегунат. 9. Землм Эскимосов.

2. Республика Буржуинов. 6. Солнечная Федерация. 10. Агатовая соц. Республика.

3. Держава Криг. 7 Королевство Лемурия. 11. Страна Неандертальцев.

4. Королевство Рыцарей. 8. Страна Монахов. 12. Королевство Глордия.

Глава 1. Начало

Ланселот-сити

- Да здравствует Республика Буржуинов!!!– Кричала во весь голос пьяная толпа граждан Ланселот-Сити, любуясь на град фейверков поздравляющих всех с праздником сорокалетия Республики Буржуинов.

Ланселот-Сити является вторым по населению в стране городом, который возвел сам генерал Ланселот, в честь своего триумфа. Так как город стоял на границе с Солнечной Федерацией, в нем располагалось множество военных складов, заводов и крепостей с замками и аэропортами, что делало из него неприступную крепость.

- Да здравствует Республика Буржуинов!!!»– Кричала во весь голос пьяная толпа граждан Ланселот-Сити, любуясь на град фейверков поздравляющих всех с праздником сорокалетия Республики Буржуинов.

Ланселот-Сити является вторым по населению в стране городом, который возвел сам генерал Ланселот, в честь своего триумфа. Так как город стоял на границе с Солнечной Федерацией, в нем располагалось множество военных складов, заводов и крепостей с замками и аэропортами, что делало из него неприступную крепость со множеством улиц-лабиринтов. Также в самом центре города располагалась большая пушка - "Старушка Мерри". Сравнится с этим городом могла лишь сама столица Буржуй-Сити. В самом центре стояло поместье самого основателя, что бессменно правил городом. Впереди намечалась новая война с Солнечной Федерацией и поэтому в городе было много пьяных солдат. Все они были собраны со всех концов республики. Отчаявшиеся призывники, заключённые, наёмники и племенное ополчение. Все эти люди жаждали несметных богатств, что сулила им республика.

– Это хороший шанс поднять много денег! – говорил парень по имени Джон, который выглядывал из кустов в поместье самого Ланселота, смотря на пьяных охранников – Эти болваны уже в усмерть пьяны и не ориентируются. Я уверен, что внутри дела у них обстоят также. Мы сможем тихонько стащить часть золота и жить безбедно.

– Ты в этом уверен? – говорил стоящий рядом с ним его друг, полукровка Марко – Если мы попадёмся, то будем бродить по джунглям ужаса. Я слыхал, там живёт человек, которого воспитали местные обезьяны-каннибалы, зовущие его королём.

– Это всё солдатские байки – отмахнулся Джон – у нас всё получится!!!

Этот парень был простым жителем города. На вид - обыватель. Рост его был чуть выше среднего. Тёмные волосы, голубые глаза, поношенная одежда. На голове красовалась небольшая рабочая кепка от солнца. Пройдя к одному из пьяных охранников, Джон тихонько вытащил ключи из его кармана, после чего также тихо подошёл к воротам и открыл их. Перед взором открылся красивейший сад, где местная элита устраивала свои игры и прочие развлечения. Все они также были изрядно пьяны и кричали всевозможные похвалы в адрес республики. Джон и Марко же были простыми мальчиками лет 14-15. Окончив учиться в школе, они не желали себе простой и привычной для республики рабской жизни на заводах, полях или фермах. Любой юный бизнесмен должен был иметь дело с местной мафией, которая требовала деньги за спокойное существование. В любом случае несчастный всегда был в меньшинстве. Правительство тоже было изрядно коррумпировано и обкладывало народ большими налогами. Порой иногда даже мафиози были куда более «чище на руку», чем само правительство. Дон Карло был уважаем в Ланселот-Сити. Сам Джон был выходцем из простой семьи работяг и не желал себе подобной жизни – «от звонка и до звонка». Он решил украсть достаточно для себя денег, чтобы припеваючи жить в Вареньевой Долине. А его друг Марко родился в семье полукровок, что явно не приветствовалось в здешних краях. В отличие от друга, он хотел помочь своему обезумевшему двоюродному деду, возомнившего себя рыцарем благородных кровей. Сколько раз ему и родне приходилось вытаскивать деда из безумных странствий, где тот натыкался на всяческие неприятности. Мать всегда говорила, что он обезумел после долгой войны. Марко хотел отправить его лечиться в Глордию. Ведь здесь его «странствия» могли даже сыграть положительную роль. Жители были весьма приветливы и не агрессивны к чужеземцам. Через сад парни прошли весьма спокойно, присутствующие пьяные гости ничего не заметили, увлечённые поглощением еды и спиртных напитков. Даже стража была втянута в этот балаган. Пройдя через сад, они вошли в поместье, где около лестницы стоял портрет самого основателя города и его жены – Гвиневры. Эта пара была очень знаменита, так как история их любви манила своей красотой девушек всех возрастов. Молодой Ланселот похитил её и убежал в республику, чтобы скрыться от рыцарей. Затем парни шли наверх и случайно наткнулись на большую дверь, за которой шло военное собрание.

- Нам будет сложно прорвать «Солнечную» линию обороны. Эти крепости хорошо защищены от атак с моря и воздуха. Даже простой прорыв приведёт к многочисленным потерям. Это не даст нам никакого результата.

- Для этого я и был нанят – заговорил таинственный гнусавый голос. Он принадлежал местному чудаку Франкенштерну. Учёный, который работал над телами погибших солдат – мои солдаты не знают ни боли ни сомнений ни усталости и смогут совершить прорыв! Враги будут трепетать в панике и побегут с поля боя, завидев их!!!

- Это прекрасно – заговорил чей-то немолодой но красивый бархатный голос. Это и был сам сэр Ланселот – твои солдаты очень хороши, доктор, но они безмозглые.

- Хороший солдат не должен думать. Тем более, они гораздо живучее обычных солдат.

- Мертвецы, это конечно, хорошо – продолжил говорить первый голос – но на войне солдаты должны думать, что делают. Иначе без особых солдатских инициатив мы бы не одерживали победы. Тем более у врага есть тяжелая артиллерия, а перед ней даже твои солдаты не устоят.

- Вы правы, профессор Мортимер, именно их артиллерия и является главной нашей проблемой. Благодаря профессорскому ленд-лизу, они крепко держат оборону, и как только нога нашего солдата вступит на их землю, они сразу откроют огонь. А их флот уже взял в блокаду наши юго-западные воды. Западнее помогает Лемурия. Поэтому я придумал способ организации высадки с неба с помощью наших дирижаблей. Да, дело авантюрное, но оно может сработать благодаря дирижаблей-смертников. Туда мы запихнём особых преступников, чьё существование не планируется после войны. Также и в джунглях мы будем высаживать наши десанты.

- Но джунгли же очень опасны – возмутился Мортимер – там крайне опасная флора и фауна, не считая местных дикарей-людоедов. Чужаков они не жалуют. Ходят легенды о местном короле джунглей.

- Пустая солдатская байка – отмахнулся Дон Карло – будь это правдой, джунгли уже давно бы себя провозгласили отдельным королевством. Но я уверен, что перед высадкой будет проведена искусная бомбёжка, от которой все местные легенды разбегутся.

- Ты никогда не был в этих джунглях – заговорил профессор – я бывал в этих местах по делам научным и скажу тебе, что эти джунгли куда опаснее, чем говорят о них в легендах. Если бы не моё дедуктивное мышление, я бы был уже сотню раз мёртв там.

- Мертвецам джунгли не страшны. Яды и укусы им нипочём. Особенно, когда они будут хорошо бронированы.

– А что Вы планируете делать с живыми? – спросил профессор.

– Мы им проведём инструктаж, а дальше всё будет на их совести – отмахнулся Ланселот. Далее, презрительно поведя бровями, он добавил – для нас их жизнь не стоит и ломанного гроша!!! Мы будем петь о них песни и снимать о них фильмы, но мертвецы будут куда ценней, я ведь вложил в мертвецов немалые деньги.

От подобных слов мальчиков взял трепет, они были шокированы такими речами и некоторое время не могли вымолвить ни слова, оцепенев от ужаса. Такого они могли ожидать от кого угодно, но только не от рыцаря, который в их представлениях был образцом чести, достоинства и благородства!

– Вы кто такие?! – наставил на них автомат стражник. После чего, он вытолкнул их в зал собраний. Присутствующие были в явном недоумении.

Мальчики предстали перед четвермя мужчинами. Бывший рыцарь Ланселот, человек пожилых лет, всё ещё сохранял свои красивые черты лица, его осанка служила свидетельством былой военной выправки. Он был стройным и сильным человеком. У него пробивалась седина, и уже появились морщины на лбу и под глазами. При себе он всегда держал за поясом клинок, готовый сразиться с нападавшим.

Мортимер – профессор лет 60. Внешность его была слегка устрашающая. На лице, шее и руках имелись немногочисленные шрамы, придававшие ещё большую грозность его внешности. Даже сам Ланселот его опасался, но при этом, очень уважал, как видного учёного и мастера своего дела.

Дон Карло – солидный на вид мужчина средних лет. Годы и образ жизни оставили на нём свой отпечаток. Это был полноватый человек, голова его была с залысинами, на лице, при этом, он оставил себе небольшие усики. Он всегда предпочитал выглядеть очень стильно и со вкусом. В руках часто носил длинную трость, в которой имелся секретный стрелковый механизм и магазин с патронами. На конец трости был надет глушитель, незаметный для остальных.

Последним сидевшим за столом был уже упомянутый Франкенштерн. Это был типичный трущобный учёный, имел он худощавое телосложение и бледный вид. Он редко принимал пищу и часто забывал о сне. Всегда этот человек был погружён в свою работу. И если бы ни его ассистент Игорь, то он бы давно уже умер от голода.

– Что у вас здесь происходит? – произнёс возмущённо Ланселот.

– Ваше высокопревосходительство! У меня для Вас две новости - рыцарь кротко кивнул – Я поймал двух коммунистов. Солдату всё равно было на то, кто они, ему лишь хотелось получить новое звание. А за коммунистов давалась награда куда выше, чем за обычных воров, которые просто хотели бы что-то стащить.

– А вторая новость? – поинтересовался Ланселот.

– По городу бегает гигантский таракан, сэр!!!.

– Это шутка?! – строго спросил глава города.

– Никак нет! – отчеканил солдат – гарнизон уже поднят по тревоге и преследует это из ниоткуда появившееся насекомое!

– Уведите их к призывникам – указал на мальчиков рыцарь – пусть воюют на нашей стороне либо сдохнут. Я лично разберусь с этим явлением.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Площадь Ланселота, сердце города, простиралась, полная жизни и суеты. Торговые ряды пестрели яркими товарами, артисты развлекали публику, а ароматы из ресторанов и пабов манили прохожих. Уютные бордели предлагали свои услуги, а неподалеку, на ипподромах, скакали резвые кони. Возвышалась площадка для выступлений, где, казалось, всегда звучал смех и аплодисменты.

Сегодня толпа замерла в ожидании, собравшись у фонтана в центре. Бродячие циркачи – клоуны, акробаты, факиры, фокусники, дрессировщики – готовились показать свои чудеса. Но едва началось представление, как из ниоткуда выскочил исполинский таракан, осыпая все вокруг кислотными брызгами. Взгляды, полные ужаса, устремились на чудовище.

– Не бойтесь, граждане! – раздался голос. На площадь вышел немолодой человек в сияющих, хоть и древних, имперских доспехах. Старый, но верный меч в его руке был готов к бою, а вместо шлема на голове красовался обыденный таз. – Пока я жив, эта тварь вас не тронет! – с этими словами он обнажил клинок. Толпа замерла в изумлении.

– В этом нет нужды, – вмешался факир, чья внешность поражала. Длинные волосы и борода обрамляли лицо с нарисованной на лбу точкой. Его халат струился, словно дым. – Если бы существо было опасно, оно бы уже натворило бед.

Он приблизился к таракану, и его прикосновения были нежны, умиротворяющи. Факир протянул насекомому яблоко.

– Ему просто хотелось есть». Затем, взмахом руки, он подозвал своих помощников, которые тут же принесли еду. Таракан уплетал её с невероятным аппетитом. – Кто мог обидеть это бедное создание и довести до такого состояния?

– Вопрошал факир, но в ответ – лишь испуганное молчание.

Люди, потрясенные увиденным, не могли вымолвить и слова. Тогда монах, усевшись в позу лотоса, коснулся глаз таракана, погрузившись в его сознание. Мысли, что он там увидел, были ужасны. Таракан когда-то был человеком, жил обычной жизнью, пока неведомая сила не превратила его в монстра. Страх стал его спутником. Он потерял работу, его приютила семья, которая сначала заботилась, а потом жаждала его смерти.

Такое обращение было чуждо монаху. На его родине к любому живому существу относились с почтением. Его взгляд стал жестче, когда он заметил в толпе родственников таракана. Сдвинув брови, он указал на них: «Это вы виной всему!» Полиция тут же вывела их из толпы. В этот момент на площадь, сопровождаемый гвардейцами, прибыл Ланселот.

– Что здесь произошло?» – потребовал он объяснений у монаха.

– Я отвечу вам, благородный рыцарь, – промолвил монах, вновь указывая на выведенных людей. – Когда-то он был одним из вас. Но по воле Создателя стал этим благородным насекомым. Вы эксплуатировали его труд, его любовь, в своих корыстных целях. Но когда он стал иным, вы от него отвернулись. Вместо того, чтобы помочь, искали способ избавиться, что и спровоцировало его нынешнее состояние.

– Ваше Высокопревосходительство, пару месяцев назад глава банка обращался к нам с подобной жалобой», – проговорил один из гвардейцев. – Мы сочли это его бредом, как и его рассказы о гигантской обезьяне, что пыталась закрыть кредит. Я знал Грегора Замзу. Он был слишком добр для нашего мира. Всегда радел о своих родителях и сестре Гретте, которая мечтала лишь удачно выйти замуж.

– Мне всё ясно», – Ланселот бросил косой взгляд на родственников. – Родителей – в карцер, месяц без воды и пищи. Сестру – на фронт. Меньше дармоедов будет жить за счёт народа!

– Сжальтесь, Ваша Светлость! – взмолился отец Грегора. – Меня заставили! Клянусь, я хотел обратиться к властям, к учёным, но они угрожали мне! – Он задыхался от слез. – Да, мы зависели от него, голодали, но жена и дочь морили его голодом и желали натравить на вас!

– Он лжёт! – воскликнула жена. – Он сам запирал его, ничего не давал есть! Никогда не хотел работать, живя за его счёт! Мы с Греттой его кормили, поддерживали. Боялись отдавать учёным, опасаясь, что те сделают с ним что-то ужасное!

– Они всё врут! – в свою очередь кричала Гретта. – Кроме меня, никто о брате не заботился! Я его поддерживала! Родители меня били за это! – Она показала кровоточащие шрамы от плетей на спине.

Ланселот смотрел на них с презрением, с трудом сдерживая гнев. Будучи сиротой, он понимал, как важна семья, какой бы она ни была.

– Какие же вы жалкие, – произнес он, подавая страже знак увести их. Трое продолжали кричать, пока стража уводила их в место наказания. Взгляд Ланселота устремился на смельчака. – Здравствуйте, храбрый старец. Откуда вы к нам прибыли?

– Я странствующий рыцарь, Ваше Превосходительство, сир Дон Идальго. Защитник всех униженных и оскорблённых! Я не дам никого в обиду!

– Ваши слова благородны, сэр, и как рыцарь, я вас понимаю! Но сейчас вы нам нужны на фронте. Мы идём сражаться с демонической империровкой. Многие томятся в плену у злых колдунов. Без вашей помощи мы не одолеем это древнее зло.

– Для меня это будет величайшая честь! – старик склонился перед Ланселотом.

Ланселот подозвал вербовщика и приказал выдать рыцарю все необходимое. Затем его взгляд остановился на таракане.

– Что же мне с тобой делать? – спросил он.

– Позвольте нам забрать его к себе, – вмешался монах. – Мы позаботимся о нем. Он может принести пользу нашему цирку: стать тягловой силой или артистом.

– Меня интересует лишь одно: чтобы это существо не нашло себе пару и не начало размножаться.

– Если такая найдется, я отправлю его на остров монахов. Там они смогут жить спокойно. Как насекомые, они многого достигнут. Их навыки будут нам очень полезны.

– Если бы вы не были с острова монахов, я бы не поверил. Но я знаю, что вы всегда говорите правду, какой бы горькой она ни была. Вы исполните свое слово. Народ вы чудной, но ни капли не злой! За это я вас всех уважаю. Теперь идите, несите людям радость в это тревожное время.

Перед уходом Ланселот вручил монаху мешок денег. Сам же, в сопровождении свиты, отправился в аэропорт. Монах же, не нуждаясь в богатстве, раздал деньги местному приюту.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Аэропорт Ланселот-Сити. Огромная, словно море, россыпь рогатых касок буржуинской армии замерла в ожидании вдохновляющего слова верховного главнокомандующего, предводителя их грядущего похода. За их спинами, в лазурной вышине, величественно плыла целая эскадрилья пятнистых дирижаблей. Обычно, строгая форма солдат этой армии блистала лишь черно-белыми красками. Но в этот торжественный день Ланселот добился выдачи новой униформы – камуфляжной, пятнистой расцветки, словно призванной слиться с самой природой великого похода.

Из общей массы выделялись воины местных племен, чьи головы венчали гордые ирокезы, словно отголосок древних времен. Рядом грозно стояли наемные рыцари, закованные в доспехи и готовые к битве. Ярким пятном выделялась и местная ЧВК «Мортимер». Их привычная зеленая униформа была дополнена доспехами из сверкающих современных сплавов. Вооружение их отличалось легкостью – новейшие пистолеты-пулеметы, порождение гения профессора, ранее невиданные в буржуинской армии. Ими был снаряжен только личный состав их ЧВК.

Взирая на эту величественную, разноликую толпу, Ланселот ощутил легкую грусть. Среди этих людей было немало отважных юношей и девушек, жаждущих прославиться подобно героям военных книг и фильмов. Тем не менее, он поднял взгляд и обратился к своей армии:«Солдаты! – громом прокатилось его восклицание – сегодня мы отправляемся в доблестный и славный поход во имя нашей героической и великой Буржуинской республики!!! Наш враг коварен и хитёр. Жрецы и темные колдуны, укоренившиеся в их власти, давно затмили разум их народов. И только мы, лишь мы, сможем привнести свет истины в их царство тьмы!! О нашей храбрости и отваге будут слагать легенды потомки в своих песнях, преданиях, сагах, былинах! Ура, буржуины!!!!!!!!!»

Ура-а-а!» – эхом ответила ему послушная армия.

Следом за этим мощным кличем заиграл духовой оркестр, и солдаты, чеканя шаг, двинулись к своим дирижаблям. Вскоре воздушные гиганты, наполнившись отважными воинами, взмыли в небо, унося их в преддверие великого и судьбоносного похода.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Дни сливались в недели, пока дирижабли, словно обреченные небесные киты, бесшумно неслись сквозь неизвестность. Для солдат, чьи надежды таяли с каждым пройденным часом, это было вечное ожидание высадки в непроницаемых джунглях. Наперекор тревоге, они пытались найти утешение в играх, случайных беседах, плетя хрупкую паутину товарищества вдали от дома.

Поручик Лукишь, – представился офицер средних лет, бросая испепеляющий взгляд на прилипчивого адъютанта, чья глупость, казалось, стала причиной этой ссылки. – Командир этой операции. До этого я обитал в тесных стенах школы для младших офицеров, мечтая покорить сердца прелестниц. Одна из них… впрочем, это уже неважно. Ради дамского внимания я приказал своему адъютанту раздобыть породистую собаку. Он, будучи бывшим торговцем, прибег к краже. Судьба, конечно, любит шутить: на прогулке с украденным псом мой горе-помощник столкнулся с законным владельцем. И вот, я здесь, в компании вас, и моего незадачливого адъютанта, с вашим отрядом «Смердящий Койот». Впереди нас ждет испытание, достойное самого великого похода!

Перед взводом «Смердящий Койот» развернулась карта джунглей, словно карта сокровищ, ведущая к гибели.

-Эти джунгли, – продолжил Лукишь, – одно из самых смертоносных мест на Земле. Агрессивная флора и фауна, недружелюбные племена. Когда-то здесь стояла древняя столица Солнечной Империи. Теперь это заброшенное царство, но оно до сих пор – ключевая стратегическая точка нашего похода. Наша задача – добыть этот город.

-Это самоубийство!– возмутилась молодая девушка, обворожительная блондинка с облаком кудрей. – Мои дядя и муж там воевали. Муж мой там пять лет ржавел. Если бы не я – гнил бы и дальше!

А кто ваш муж, мисс…? – поинтересовался Лукишь.

-Дорроти Смит. Мой муж – Ник, последний железный дровосек, – спокойно ответила она, повергнув всех в шок.

Эти «железные солдаты», как их называли, были призваны в прошлую войну. Тяжеловесы, прокладывающие путь сквозь вражеские порядки. Во время прорыва они должны были прорубать дорогу в густых джунглях. Но начавшиеся дожди превратили их броню в ржавую оболочку. Несколько лет назад Дорроти, юная жертва урагана, оказалась в джунглях, где нашла свою любовь. Теперь она шла за ним, чтобы он снова не «заржавел».

-Николас… – тяжело вздохнул Лукишь. – Он многих порубил топором, а многим тиграм свернул шеи.

Речь шла об «железных солдатах – еще одной безумной идее Мортимера. Инвалидов, облаченных в стальную броню.

Да, все вы так говорите, – парировала Дорроти. – Но почему-то решили призвать снова. А я, бедная, должна сидеть на ферме и ждать. Но хрен вам всем! Я сама не пущу его в беду!

-Хорошо, – ответил Лукишь. – Тогда продолжим. Помимо захвата города, нам предстоит очистить его от флоры, фауны и древних ловушек.

-Я умею стрелять по животным, – откликнулся крепкий солдат с несколькими ружьями за спиной. – Любой тигр или слон падет предо мной!

-Для этого вы здесь, мистер Уотмей. По слухам, по этим руинам бродит слон Тартур – бешеная и опасная тварь. Чужаков не любит. А раз там джунгли, то присутствует и король джунглей. И как бы ни сложились обстоятельства, мы должны взять его живым!

-А разве мы не должны сразиться с этим дикарем и вернуть в джунглях мир и порядок? – спросил Дон Идальго. – Как благородный рыцарь, я лично его свалю и принесу в жертву темному миру.

-Он не дикарь, он – потерянный принц Солнечной Империи, которого наш Буржуин хочет вернуть на трон.

-Для меня будет честью защищать его от прислужников злых колдунов!»

Услышав это, Марко ударил себя по лицу. Он и представить себе не мог, насколько нелепо это звучало. Его дед сам сошел с ума на этой войне.

-А вы можете рассказать нам побольше о местных обитателях? – сказал Джон.

Неожиданно раздался взрыв! Завыла сирена.

-Все по капсулам!– раздался в эфире голос командира. Солдаты бросились вперед.

Внезапно новый грохот сбил их с ног. В обшивке корпуса возникло небольшое отверстие. Донесся рев диких обезьян. Эти твари ринулись на лежащих солдат. Те открыли ответный огонь, часть вступила в рукопашную.

-Стрелять по обезьянам!» – скомандовал Лукишь. Резко вскинув винтовки, солдаты открыли огонь.

Ветеран Дон Идальго поражал противников выстрелом в глаз. Дорроти тоже стреляла метко – родившись на ферме, она знала, что такое столкновение с дикой природой. Для других же парней это было в новинку. На Марко бросился красномордый, озверевший примат. Вдали они казались небольшими, но приближаясь, демонстрировали клыки, острые как сабли, и когти, раздирающие все на своем пути.

Марко выстрелил, но дрожащие руки подвели. Примат повалил его на землю. Однако дед Марко отрубил голову обезьяне своим мечом.

-Внимательнее, парень! – сказал он внуку. – Ибо следующего шанса может не быть!

-Продолжать движение к капсулам!» – кричал Лукишь, отстреливаясь из пистолета. Капсулы располагались на нижнем уровне дирижабля, рядом с отдыхом солдат. Они представляли собой овальные изделия, способные вместить целое отделение или единицу техники, оснащенные по бокам пулеметами. Их сбрасывали с дирижабля для относительного безопасного приземления.

Вокруг царила суматоха. Парни запрыгнули в первый попавшийся контейнер, который тут же был сброшен. В небе шла битва воздушных флотов. Корабли перестреливались, таранили друг друга, шли на самоубийственные атаки. Между ними летали непонятные твари, штурмующие корабли и сбрасывающиеся капсулы. Одна из тварей обратила внимание на героев.

-Садись за пулемет!- – скомандовал Лукишь Джону. Без лишних вопросов тот занял место у орудия и начал стрелять по летающим монстрам. Остальные тоже помогали, но тварь демонстрировала чудеса пилотажа, мастерски уклоняясь от выстрелов. Подлетев к капсуле, она стала рвать стропы парашютов. Однако, под градом пуль, крылатое чудовище было подбито и рухнуло камнем вниз.

Раскрылся второй парашют, и капсула снижалась, пока не зацепилась за дерево. И в этот самый момент их окружили дикие обезьяны, хозяева этого дерева.

-Всем занять позицию в центре и перезарядиться, как только их красные морды появятся – снова стреляйте! – отдал очередной приказ Лукишь. Солдаты заняли позиции.

Обезьяны наступали, а солдаты косили их огнём. Это продолжалось до тех пор, пока приматы резко не испугались странного, громкого рыка.

-Это их вожак, – спокойно сказал Вармейн, обнажив мачете. – Я с ним разделаюсь. Он перепрыгнул на ближайшую ветку и отправился навстречу зверю.

-Спускаемся вниз, – сказал Лукишь, открыв капсулу и спустив веревочную лестницу. – Первым пойдет знаменосец.

Знаменосцем оказалась Гретта, сестра того самого несчастного таракана.

– Почему я? – возмутилась она, её голос дрожал от обиды. – Потому что ты знаменосец, а он идет первым, воодушевляя войска! – отрезал Лукишь, не терпящим возражений тоном. – Но я не хочу быть знаменосцем. – Тебя никто не спрашивает. Или ты думаешь, что и здесь будешь сидеть и ничего не делать?! Быстро вниз!!! – строго скомандовал он.

Солдаты, молча отдав честь, сбросили её по люку на лестницу. А затем Лукишь подошёл к люку и сбросил световую шашку, чьё ослепительное пламя должно было отпугнуть местных обитателей.

После него вниз спустился Дон Идеально, за ним – Джон и Марко. Поручик занял центр, а замыкал колонну солдат с лёгкой, едва заметной щетиной.

Внизу их встретило чистое поле, уже полыхающее от брошенной световой шашки. Вся местная живность, похоже, в панике разбежалась. Гретта, обиженно сжавшись, сидела у костра, безвольно держа буржуйское знамя. На полотне, словно насмехаясь, красовался койот с зияющей пастью, от которой, казалось, исходил отвратительный запах.

– Ты не разбилась?! – с плохо скрываемым разочарованием спросил Лукишь. – А сволочи не разбиваются, – буркнула в ответ Доротти, не поднимая глаз.

Спустившись на землю, солдаты юркнули в расщелину огромного дерева, решив укрыться там от возможных опасностей. – Всем солдатам рассчитаться! – скомандовал поручик. – Сержант Швейх! – доложил его адъютант. Лукишь вздохнул, довольный, но в глубине души разочарованный тем, что с этим болваном ему предстоит бороздить джунгли. – Рядовой Джон! – Рядовой Марко! – Рядовая Доротти! – Рядовой Идальго! – Доктор Хадсон! – закончил перекличку солдат, замыкавший группу. Когда-то он был детективом, чья карьера оборвалась из-за схватки с преступником Фантазмом, чья слава опережала его самого. Хадсон также являлся помощником великого детектива Холмса.

Среди группы оказались ещё трое: рядовой Каселтон, рядовой-князь Супов и рядовой Эллис Джейн. Первый недавно окончил юридический факультет университета в Буржуй-Сити. Второй, когда-то дворянин, стремился вернуть честь своему разорившемуся роду. А третьей была девушка с разбитым сердцем, чьё появление в рядах армии, как рассказывали, было связано с белым кроликом.

– Солдаты! Внимание! – Лукишь развернул перед ними карту местности. – Нужно понять, где мы находимся и куда двигаться дальше. Всё пошло не по плану из-за внезапной атаки.

Все склонились над картой. Кто-то предлагал привал, чтобы всё обдумать, кто-то рвался двигаться дальше. Каселтон высказал мысль подождать результатов сражения. Внимание всех обратилось к Доротти, но она молчала, ведь из джунглей её вытащил муж, прорубая топором путь.

– Мы находимся в южной части джунглей, – внезапно проговорил охотник, вернувшийся к группе. – Наше дело двигаться. Если стоять на месте, эти гады нас живьём сожрут, пока мы будем сидеть сложа руки. Прошу следовать за мной к цели!

Все, не задавая лишних вопросов, последовали за ним. Охотник был весь в крови, а в руках держал голову вожака обезьян. Это стало решающим аргументом.

Сами джунгли казались бесконечным лабиринтом из деревьев и камней. Над ними бушевал бой: дирижабли падали и горели, гремела артиллерия, разлетались осколки снарядов.

– Эх, сейчас бы в мой любимый бар, пить пиво, – вздыхал Швейх, чем сильно раздражал командира, который из-за него здесь оказался. – Мой Ник уже бы давно вытащил нас отсюда, он эти джунгли знает, как свои железные пальцы, – промолвила Дорроти. – Препятствия делают нас сильнее, – изрёк Дон Идальго.

Солдаты продолжали свой путь. Примерно через час они набрели на небольшое, заброшенное поселение местного племени. – Возможно, все убежали в пещеры, – сказал охотник, внимательно осматривая местность. – Оно было заброшено спешно, совсем недавно. Мы можем пополнить припасы. А возможно, даже найдем юрту шамана с медикаментами.

Надо было отметить, что жители этих мест не были дикарями; всё выглядело весьма цивилизованно. А часть дома шамана и вовсе напоминала медицинский кабинет.

Солдаты также смогли найти боеприпасы в хижине местного охотника. Но самым большим сюрпризом оказалось то, что на складе был обнаружен старый солдатский паёк. В нём содержались специальные батончики, богатые всеми необходимыми веществами для поддержания жизнедеятельности организма.

Лукишь направился к палатке, где было всё необходимое: телевизор и карта. У «дикарей» велась торговля с соседями, они получали еду, а в землянках некоторые выращивали грибы. Передвигались же они на ламах, на которых, видимо, и ушли в пещеры.

Первым делом поручик включил новости. Он смотрел репортажи из своей страны и Солнечной Федерации. Каждая сторона преподносила информацию в выгодном для себя свете. Были предприняты попытки штурма линии обороны, но они пока не увенчались успехом, несмотря на отдельные прорывы. В целом, войска республики в тот день не смогли выполнить поставленные боевые задачи. Однако, потери понесла и армия Федерации, особенно это ощущалось в воздушных частях.

Пока солдаты смотрели новости, вдруг раздался глухой рёв. Группа снова схватилась за оружие, приготовившись к обороне в палатке вождя. К ним приближались какие-то существа, похожие на людей, но с бледной кожей мертвецов. На них была буржуйская форма, что успокоило группу, так как на них не было вражеской нашивки.

Существами оказались зомби, которых ранее они видели только в фильмах ужасов. Лукишь попытался наладить с ними контакт, но те лишь прошли мимо, издавая пронзительные стоны.

Тут Джон и Марко вспомнили разговор в доме Ланселота, но не стали делиться этим с остальными, просто ожидая нового приказа командира. Поручик распорядился устроить здесь привал. Убедившись, что вокруг всё спокойно, группа устроилась на ночлег.

У кромки джунглей, где сама природа изгибалась в диком танце, замерла ставка армии буржуинов. Лагерь Ланселота, словно нервный узел, стягивал вокруг себя остатки быллой мощи. Пушки, не смолкая, изрыгали огонь, и снаряды, будто слепые хищники, находили свои жертвы среди сбившихся с курса кораблей Солнечной Федерации.

-Все прошло, господа, как по писаному, — с горькой иронией произнес Ланселот, обводя собравшихся офицеров внимательным взглядом. — Наш план, столь тщательно выстроенный, рассыпался в прах. Враг оказался не просто силен, он оказался хитрее. Мы угодили в ловушку, и цена оказалась непомерно высока». Он сделал глоток из серебряной фляги. «Многие наши солдаты, судя по донесениям, теперь блуждают в непроглядной чаще джунглей. Мы ведем обстрел, чтобы дать им ориентир, одновременно отпугивая всякую тварь, что может подстерегать их в этой дикой глуши.

-Видимо, пролетарии таки научили их воевать, — усмехнулся Мортимер, поправляя перчатку. — По нашим оценкам, они приручили обезьян и даже гремлинов, которые сбивали наши десанты. Скоро о джунглях будут слагать легенды. Всякая надежда теперь на группу поручика Лукиша. Их сигнал станет нашим маяком, указывающим, куда направить остатки техники и людей.

-Проще было бы отойти к Ланселот-Сити и держать там оборону, — проронил полковник Ципио, его голос звучал глухо, словно отражаясь от стен несуществующего зала. — Тогда враг, как и в прошлый раз, понес бы колоссальные потери. Сейчас мы потеряли «мусор», как вы изволили выразиться. Мы могли бы отступить и встретить врага до зимы. Обезьяны, к зиме, мерзкие существа, подохнут от холода, а вместе с ними, если повезет, и вся их армия, не готовая к русским морозам.

В этот момент в разговор вплелся серебряноволосый человек в элегантном плаще, шляпе и смокинге. Он был агентом буржуинской разведки, известным под кодовым номером 05.

-Господа, — начал он, его голос был ровным и спокойным, — армия Федерации — это уже не ополчение, а вполне профессиональные военные. Это уже не кучка наспех собранных вчерашних мужиков.

-А почему же Вы говорите об этом только сейчас?! — взорвался Ланселот, его лицо исказилось гневом.

-Сэр, мы собирали информацию по мере возможности. Наша агентура слышала о возможных переменах в организации вражеской армии, но никто не предполагал, что это правда. Управление рассчитывало, что это дезинформация, однако, господа, как ни печально, но это стало правдой. И правдой, которую мы никак не ожидали увидеть!

-Плохо работает ваш Отдел! — неистовствовал Ланселот. — Если вы не могли предвидеть такой исход, как вообще можно вам доверять?! Ваш Отдел только и может, что вставлять палки в колеса нашей республике!

-Получилось так, что мы собрали ополчение, рассчитывая взять с налета оборону противника, а теперь солдаты болтаются по джунглям, надеясь на помощь основных сил. Вся надежда на нашего Ника, и его опыт мобилизации оставшихся сил и взятие под контроль города ради дальнейшего продвижения».

-Не все так печально, — вдруг заявил Мортимер, в его глазах промелькнул огонек надежды. — Я предвидел такой исход. Поэтому я договорился с местными аборигенами о помощи. Они предоставят нам сведения, карты, провизию, проведут разведывательные операции.

-Надеюсь, что у нас все получится, — подхватил Ланселот, — особенно если будет найден местный король джунглей, и мы сможем сделать его правителем этой провинции. В таком случае мы получим еще примерно 30 000 бойцов! А племенная верхушка сможет помочь нам с дальнейшим продвижением вглубь страны!

-Что ж, господа, будем надеяться на положительный исход событий, — сказал Ланселот, попыхивая сигарой. — На этом совет завершился. Присутствующие разошлись, чтобы обрести столь необходимый им отдых.

Подготовка

***

—Мы уже близко,— приободрил отряд охотник, шествующий впереди.

Эта ночь выдалась для отряда необычайно бурной. Над джунглями гремели воздушные бои, вспыхивали артиллерийские перестрелки — Федерация тоже решила обстрелять эти чащобы. Несмотря на возможные неудобства, всю ночь отряд провел в подвале у палатки вождя, а с первыми лучами солнца выдвинулся в сторону неведомого города.

—Этот слон отлично бы украсил мою гостиную, — мечтательно пробормотал охотник.

—Тебе лишь бы кого-нибудь подстрелить! — возмутился Джон. — А нам предстоит зачистить этот город до прихода основных военных сил. Надеюсь, это не пустая трата времени…

—Надеюсь, что нет, — тихо отозвалась Доротти. — Ведь мы уже здесь.

—Д-да! Почему именно я должна идти впереди всей этой группы! — капризно причитала Гретта, в ответ получая лишь презрительные взгляды сослуживцев.

Её брат, столь отличавшийся от прочих скользких банкиров, был уважаем многими. Знай они о его беде, немедленно пришли бы на помощь, как он сам помогал им в трудную минуту. Несмотря на всю гниль системы, в республике еще оставалось место для добрых дел и взаимовыручки. Души людей, особенно аборигенов, чтивших свои традиции, еще не были окончательно очерствевшими.

—Вы долго еще будете дуться? Может, хватит вешать всех собак?! Или вы…— Не успела Гретта договорить, как Марко резко оборвал ее:

—Не тебе об этом рассуждать! Ты и твоя мать поступили подло с братом, как настоящие хищники! Ладно, если отцы бывают такими ублюдками, но не жены, матери, сестры или дочери!

—Вы не были в нашем положении. Мы прошли через нужду, мы отдавали последнее!

—А ты работала?» — многозначительно посмотрел Марко.

Гретта попыталась оправдаться:

—Я еще слишком юна, чтобы работать. Да и не женское это дело, для этого есть мужчины. А я должна быть рядом и дарить ему свою красоту, любовь и ласку.

—Ты это серьезно, Гретта?! — воскликнула Дорроти. — Ты считаешь, что женщина может просто сидеть дома, а всё должен делать мужчина? Да ты просто зажралась, милочка. Попади ты к нам на ферму, где все пашут день и ночь, тебе бы быстро прочистили твою тупую башку!

—Тихо!… Заткнитесь все!!! Мы уже не очень далеко от города. Будьте предельно осторожны, здесь полно диких зверей, идиоты! Следуйте за мной, но не отступайте ни на шаг! — Охотник вскинул винтовку и осторожно двинулся вперед. Лукиш и все остальные молча последовали за ним. Поручик дал знак слегка пригнуться.

Минут через двадцать они вошли в старый заброшенный город, еще больше замедлив шаг и озираясь по сторонам. Город, некогда величественный, теперь поражал своими руинами: виднелись каменные храмы, статуи змеиного божества, просматривались остатки древних канализационных систем. По пути встречались и разрушенные капища бога солнца.

—Итак, дамы, — произнес Лукиш, — вы видите статуи древних богов солнца и тьмы. Когда-то им поклонялись тысячи жителей этого города. Но теперь они медленно обращаются в прах. Место это весьма жуткое, так что пройдем его быстро и чисто! Слышите – быстро и чисто. Наша задача – занять дворец до наступления темноты, иначе тут начнется такое, что мама не горюй!

Внезапно раздался рев безумного слона. Охотник мгновенно ринулся на него, отделившись от группы. Он указал Лукишу направление, и остальные осторожно двинулись к цели. Дворец оказался величественной постройкой: часть стен обветшала, золотые статуи львов у ворот потускнели, а в куполах зияли дыры, сквозь которые пробивались лучи света.

По пути солдатам встречались жалкие останки — скелеты археологов, воинов минувших эпох. Издалека они уловили блеск чего-то на солнце у дворца. Дон Идальго смекнул, что это драгоценности. Однако, путь оказался нелегким. Среди запутанных ходов и густых зарослей шныряли дикие звери, спасающиеся от взрывов. Они медленно приближались, а затем нападали стаями. Но Лукиш не растерялся. Он приказал занять круговую оборону и отстреливать всё, что агрессивно двигалось к ним.

—Жаль, что мы не взяли турель, сэр! — произнес Супов. — С ней было бы куда легче.

—А тащить её ты будешь? — съязвил Каселтон, отстреливая очередной магазин.

Все больше зверей падало вокруг солдат. Группа медленно продвигалась ко дворцу. Внезапно раздался яростный рев Охотника. Он сражался с монстрами и двигался обратно к солдатам. Животные, почуяв его запах, стали разбегаться.

—Быстро за мной! — крикнул Охотник.

Группа направилась к заднему двору и заняла там смотровую площадку. Лукиш немедленно подал сигнал ракетой. К удивлению всех, подлетел пассажирский дирижабль. После приземления из него вышли перепачканные сажей члены экипажа, а за ними — представители буржуазной элиты, видимо, решившие устроить себе прогулку, не подозревая, что оказались на поле боя.

Последним вышел капитан судна.

— Капитан Меллон, — представился он. — Мы увидели сигнал бедствия и прилетели. Кто вы?

—Поручик Лукиш! Командир отряда «Смердящий койот»! Прибыли для выполнения задания. Прошу дать мне связь со штабом, капитан!»

—Хорошо, поручик, будет вам связь! Минуточку! — Капитан махнул рукой, и пара человек из экипажа принесли рацию. Лукиш стал пытаться связаться с командованием.

—Что тут вообще происходит?! — в недоумении восклицали буржуи. — Это сказка, это сон, со-о-он?!

—Никак нет, господа буржуины, — отчитался Швейх. — Мы находимся в зоне боевых действий, где наша доблестная армия ведет бои против южных дикарей. Мы заняли этот город и ждем дальнейших указаний!

Тут у буржуев загорелись глаза от азарта. Они уже начали прикидывать, кто из них станет новым наместником.

—Именем Великого Капитала, город должен возглавить богатейший буржуин! — объявил старик в белой мантии с денежным знаком — отец Капитолий, представитель религии буржуинов.

Каждый буржуин наперебой кричал: «Я самый богатый и влиятельный!» Священник одним движением извлек из мантии список богатейших людей страны.

Вдруг из толпы кто-то выкрикнул:

—Я знатнее и богаче всех вас! Я — наследный, тайно странствующий принц, пятнадцатый в очереди на престол Глордии!

Услышав это, Капитолий подозвал крикуна к себе. Весь седой, в белом одеянии, он походил на возвышенное существо. Лицо и руки испещрили морщины, седая борода свисала почти до пояса. В руках он держал посох. Принц же был еще не старым, лет ему было не больше сорока. Он обладал стройным телосложением, гордо держал осанку, словно королевская особа, а движения его были степенны и плавны.

Капитолий заглянул в список, еще раз взглянул на путника и молвил: «Именем Великого Капитала, я, святой отец Капитолий, назначаю тебя, сын мой, правителем города Солнца. Склонитесь перед правителем, великим Конрадом из рода Коннора-странника!» Все перед ним склонились. Первым делом принц приказал разобрать корабль, так как в нем больше не было надобности. Буржуины последовали за новым правителем города. Все началось с разгрузки необходимых вещей. Среди прочего, экипаж обнаружил гроб с телом почётного буржуина.

—Что за ересь?! Кто такое посмел?!— негодовал Капитолий.

Из толпы вышли родственники буржуина, рассказавшие, кем был этот человек. Выяснилось, что тело попало на корабль тайно, и даже сам капитан не знал об этом. Капитолий выхватил рацию и стал передавать сигнал с указанием мотеля, где всё произошло, требуя его сжечь, ибо это оскверняло буржуинскую республику.

***

В городе Пантас, что в провинции Штампань, с раннего утра царила небывалая суматоха. Воздух был наэлектризован нервозностью, что витала над горожанами. Неудивительно, ведь сам главный банк города мобилизовал все свои силы для уничтожения оскверненного отеля – места, где не смогли должным образом проводить в последний путь усопшего буржуина, упаковав его, словно дешевый товар, в простую коробку.

Гвардейцы банка, с неизменными высокими цилиндрами на головах, стремились завершить начатое как можно быстрее. Каждый солдат был вооружен винтовкой «Крокодил», специально разработанной для городских условий. Их командир, в свою очередь, владел пистолетом «Сверчок» – оружием, способным вести автоматический огонь и обладавшим феноменальной стабилизацией, минимизирующей отдачу при стрельбе.

—Быстрее! Наша задача – взять весь район под оцепление! – гремел голос командира, восседающего на броневике. Гвардейцы стремительно окружили отель и окрестности, перекрыв все пути к отступлению. Никого не впускали внутрь, никого не выпускали за пределы периметра.

Командир, взяв рупор, обратился к присутствующим:

—Вниманию всего персонала отеля и всех отдыхающих! Немедленно покиньте здание с поднятыми руками, не оказывая сопротивления! Вы окружены, бегство бессмысленно. В противном случае мы будем вынуждены открыть огонь на поражение! Постепенно люди начали выходить из отеля, где их уже ждали гвардейцы и полицейские, готовые задержать и доставить каждого в участок.

Затем к зданию подошел один из сотрудников банка, одетый в строгий костюм и цилиндр. Командир гвардии передал ему рупор:

— В связи с недавними событиями это место признано оскверненным и подлежит немедленному уничтожению! – зачитал он приговор банка.

Следом за ним к зданию направились подрывники, вооруженные взрывчаткой. Все люди были эвакуированы, и заряды были заложены. Подрывники начали отходить на безопасное расстояние.

—Во имя Великого Отца-Основателя и Великого Объединителя, – произнес лидер гвардии, воздев руки, – я очищаю сие место от скверны!

В тот же миг прогремел оглушительный взрыв, от которого от величественного отеля, казалось, ничего не осталось, кроме зияющего пустотой фундамента.

***

Джунгли. В час, когда время застыло в преддверии грозы.

К храму стекались всё новые силы, подобно волнам, накатывающим на берег. Ник, один из «Железных солдат», закованный в броню, что дарила ему невиданную лёгкость движений, вёл за ухо младшую дочь Ланселота – Кристи. Девочка, с мальчишеским каре русых волос, пылала неуёмной жаждой подвигов. Непоседливая, она рвалась из рук проводника, словно пойманная птица, постоянно норовя убежать, прыгнуть, вырваться. От этой неуёмной натуры её постоянно тянуло в омут конфликтов с матерью. И вот, с помощью хитрости, она добилась своего – бежала к линии фронта, к самому сердцу бури. Но укрыться на дереве от любопытных обезьян оказалось тщетно – Ник обнаружил её, перепуганную, но не сломленную.

— Эй, ты! Немедленно отпусти меня! Ты знаешь, кого держишь?! — гневно вскрикнула Кристи, пытаясь вывернуться.

— Знаю, как не знать, — усмехнулся Ник, в его голосе слышалось стальное спокойствие. — Ты — дочь сэра Ланселота, сбежавшая на фронт без разрешения. Думаю, твоему отцу будет весьма любопытно узнать об этом.

— Пожалуйста, не говори отцу! — взмолилась девочка, в глазах её заблестели слёзы. — Он накажет меня, отправит к маме и запретит покидать столицу. Я обещаю вести себя хорошо, буду делать всё, что скажут!

— Не моя забота, Кристи, — отозвался Ник, перехватывая её уже не за ухо, а за руку. — У меня и без тебя солдат хватает, только тебя и не хватало для полного счастья. — Он подвёл её к Лукишу. — Ваше имя и звание?

— Поручик, Лукиш!

— Я, майор Ник, командир «Железных солдат», беру командование этими силами на себя. Каковы ваши распоряжения, сэр?

— Ваше слово — закон, майор! — ответил поручик, передавая рацию. — Могу ли я чем-то помочь?

— Свяжите меня с Ланселотом.

— Есть! — он отошёл в сторону, пока Ник вызывал по рации. — Господин Ланселот, войска взяли город. Готовимся к следующей цели! Возникла одна проблема.

— Понял, майор. Молодцы. Передам указания. Какая проблема? — раздался голос Ланселота.

— Ваша дочь, Кристи. Я поймал её во время наступления. Пряталась на дереве от обезьян. Пришлось снять оттуда и тащить с собой, — доложил Ник.

— Что?! Дайте её сюда… И спасибо за спасение, майор. Вы будете представлены к высшей награде – Золотому Ордену Республики! — в голосе Ланселота сквозило явное негодование. Ник передал рацию Кристи, между отцом и дочерью завязался разговор.

— Да, папочка! Я тебя слушаю!

— Кристи! Я отправил тебя с матерью в столицу! Как ты посмела сбежать и ослушаться меня, мерзавка?! Ты позоришь нашу семью, дура! Ты же знаешь, что я сделаю с тобой, когда увижу! — негодовал Ланселот.

— Я сбежала, обманув сопровождающих. Я очень хотела стать такой, как ты, папочка… — голос Кристи задрожал, по щеках потекли слезы. — Почему Элиоту и Робену можно, а мне нет?!

— Потому что у них есть мозги, в отличие от тебя, дурёха! Твои братья сидят при мне в штабе, а не шастают по зоне боевых действий, подвергая себя опасности! Вечно тебе не сидится на месте! — он кричал, словно срываясь.

— Но ты же не хотел меня брать в штаб, ведь я девочка! А я хочу подвигов, хочу стать, как ты – героем! Я ненавижу сплетни столицы и душных её жителей! Прошу, разреши остаться здесь!

— Немедленно прекрати истерику! — прогремел Ланселот. — Сиди здесь и не высовывайся. Или я прикажу тебя прилюдно выпороть плетьми за нарушение приказа! Верни рацию Нику.

— Хорошо, отец! Прости меня!!! — рыдала Кристи.

Ник взял рацию. Ланселот приказал ему взять дочь под охрану, не спускать с неё глаз и дать ей задание, чтобы была при деле. Майор задумался, куда бы пристроить непоседу. Наконец, он отдал приказ отправить её на кухню, готовить еду вместе с поварами. Кристи, нехотя, подчинилась.

В течение ближайших двух дней дворец расчищали, превращая его в штаб и военную базу. Прибыла ремонтная бригада профессора Мортимера, рабочие и военные инженеры приступили к делу. Они расчищали джунгли, отстраивая военную инфраструктуру. Прибыли артиллеристы, готовые поддержать флот. С их помощью воздушный флот Солнечной Федерации был вынужден отступить вглубь страны. Затем подтянулись и другие войска, ускоряя создание военной базы. Первым делом восстановили телефонную связь.

Глава города Конрад, погружённый в трапезу, сидел рядом с Кристи, которая, наравне с другими, готовила еду и кормила его. Правитель города находился в своём кабинете, где когда-то восседал один из императоров Солнечной империи. В этот момент зазвонил телефон.

— Правитель города Конрад слушает, — прозвучал голос городского главы. — Кристи, а кто это?! Да, она здесь, сейчас подзову её к телефону, госпожа! — Конрад позвал девочку и дал ей трубку.

Кристи хотела сказать, что ей некогда, но, прижав трубку к уху, ответила, слегка дрожа:

— Да, мамочка…

— Мы тут места себе не находим, а ты обманула всех и сбежала в самое пекло! Ты что, хочешь, чтобы тебя съели обезьяны?! Из-за тебя итак куча проблем, ты решила нас вообще опозорить?! — голос матери становился всё громче.

— Никого я не хотела позорить! Я хотела быть героем нашей республики, прославить наш род, совершить подвиги!

— Мерзавка! Ты ещё смеешь мне дерзить, мелкая дрянь! Я много тебе позволяла, но теперь всё будет иначе! Я возьмусь за твоё воспитание и выбью эту военную дурь! Научу тебя быть настоящей леди!!! — голос матери становился всё жёстче и грознее.

— Если ты это сделаешь, в следующий раз я убегу так, что меня никто не найдёт! — дерзко ответила Кристи.

— Ах ты, дрянная девчонка! Почему тебе не сидится на месте, и ты не можешь быть, как твои сестра и братья?! Почему?! Вечно ты доставляешь нам с отцом неприятности! Ты нас не любишь, не уважаешь?! Посмотрим, как ты запоёшь, когда я, в наказание, прикажу заточить тебя в замок на месяц! И я заставлю тебя учить этикет! Сделаю из тебя настоящую, достойную леди!!!

Слёзы выступили на глазах Кристи. Она никогда не любила традиционный уклад жизни в столице. Ей хотелось прославиться, а не выходить замуж за нелюбимого человека, рожать ему детей, как её правильная сестра.

— Если ты это сделаешь, я покончу с собой! Или сбегу в монастырь! — крикнула девочка.

— Ты не посмеешь! Через несколько дней прикажу тебя вернуть в столицу, — сказала Гвиневра. Она не успела договорить, как Кристи бросила трубку и убежала, вся в слезах.

Девочка бежала, не оглядываясь, закрыв лицо руками. Этот мир был жесток к ней, с его нелепыми традициями, где ей отводили роль свиноматки. Всё было ясно. Её отправят в столицу, где она с матерью и сестрой будет вести беспощадный бой. В конечном итоге её ждал Институт Благородных девиц, где её сломают, как это случилось с её лучшей подругой Бекки. Но от этих мыслей её сбил неожиданный удар.

— Осторожнее, — проговорил, падая, незнакомец в монашеской рясе, скрывавшей его лицо.

— Простите…

— Ничего, дитя. Что так тебя задело, что ты, не оглядываясь, убегала?

— Неважно, — огрызнулась она. — А вы кто такой?

— Я брат Шон, странствующий монах. Привез тела павших для упокоения со своим другом.

Тут девочка заметила таракана, стоящего рядом с ним, и содрогнулась.

— Не бойся его, он безобиден. Может, всё же расскажешь о своём горе, и я помогу тебе, чем смогу? — Таракан кивнул.

— Ничего, поссорилась с мамой.

— Почему?

— Она меня не понимает и навязывает свои идеалы о том, как жить. Хочет, чтобы я всю жизнь лишь прислуживала мужу и детей рожала — как моя правильная сестра, вела себя как «истинная леди». Но мне это претит! Я не хочу так жить, я жажду приключений, жажду подвигов, как мой отец! Я терпеть не могу чопорных столичных жителей! Меня всё время тянет на путешествия.

— У всех нас куда-то постоянно тянет, дитя.

— Почему, если я родилась женщиной, я, будучи дочерью генерала, должна вести «правильный» образ жизни?

— Погоди, ты дочь Ланселота и Гвиневры? — спросил монах.

— Да, я — Кристи, младшая их дочь. Хотя лучше б родилась в другой семье!

— А ведь я знаю историю их любви. Когда твой отец и мама были молоды, Ланселот выкрал Гвиневру из лап короля. А позднее они сыграли свадьбу. Твоя мать была счастлива жить с Ланселотом, так как любит его. А он любит твою маму. Они настолько любили друг друга, что готовы были стать изгнанниками ради совместной жизни. Твои родители вас очень любят и хотят уберечь от всяких невзгод. Попробуй отнестись к этому с пониманием, ведь они не переживут, если с вами что-то случится, — после этого монах многозначительно, задумчиво посмотрел на Кристи.

— Вот как… Что ж, прекрасно! Значит, они сами сбежали, а меня пытаются выдать за нелюбимого человека. Ну, спасибо, мама… — произнесла девочка. — А ещё меня осуждают и грозятся наказать, отдав в Институт Благородных девиц.

Неожиданно прозвучала команда: «Сми-ир-но! Здравия желаю, господин генерал! Это честь — видеть Вас здесь, в расположении части!»

После чего, раздался знакомый голос:

—Свободен! Здравствуйте, майор! Рад видеть спасителя дочери. Мои вещи пока оставьте здесь, обо всем остальном расспросите, когда прибуду на место! – с этими словами Ланселот вошел в здание нового штаба.

Его проницательный взгляд сразу скользнул по карте местности, украшавшей кабинет Кондора. Затем он направился в коридор. И там, среди притихших теней, стояла Кристи, рядом с монахом.

—Приветствую Вас, господин, Ланселот! Какая честь вновь лицезреть Вас, спустя столько долгих лет!!! – прозвучал голос монаха.

Ланселот вгляделся, пытаясь уловить знакомые черты. Мысль ускользнула, но мелькнувший на стене таракан вдруг пробудил память.

—Ах, это Вы, странник. Рад снова Вас видеть, брат…

—Шон, господин, – мягко подсказал монах.

—Точно, брат Шон. Постойте-ка… А ведь Вы тот самый сын главного буржуина, который когда-то пропал без вести, не так ли?!

—Д-да…, – вздохнул монах, не смея лгать генералу. – Вы верно подметили, господин.

—Что ж, тем лучше, что моя дочь встретила Вас. Кристи! – обратился он к девочке.

—Да, отец! Как ты здесь оказался?! – недоумевала она, удивленно глядя на него. – Я думала, ты в главном штабе.

—Мой приезд сюда во многом связан с тобой! Ты же знаешь это! – его взгляд стал строгим. – Немедленно собери свои вещи и проследуешь со мной в столицу!!! Это не обсуждается!

—Но, папа… Я не хочу такой жизни! Вы же сами когда-то сбежали от короля с мамой и поженились по любви. Почему я должна страдать? – Кристи возмущенно подняла голос.

—Это совсем другое дело. Мы искали друг друга, действовали по зову сердца. И мы не хотим потерять вас – своих детей. К тому же, ты ещё слишком юна, чтобы самой решать, как тебе жить! – Ланселот властно поставил точку в споре, вышел из штаба и тут же приказал солдатам: —Немедленно соберите вещи моей дочери и готовьтесь к отбытию в столицу.

Далее он направился в кабинет Конрада, чтобы выяснить боевую обстановку.

***

В городе постепенно начали появляться проходящие через него на фронт солдаты. Первым шло трущобное ополчение. Мусор из Буржуй-сити, который направили в бой с оружием начала прошлой войны, что не убрали. Мечи, топоры, алебарды, булавы, арбалеты и ружья с мушкетами. Имелись даже требушеты с пушками. Пушечное мясо Республики, что побежит на окоп в надежде, что старые доспехи защитят их. За ними ехали на своих авто выполняющие роль заградотряда гангстеры. Вокруг них стояла толпа журналистов, снимающая весь этот парад бедняков. Отец Капитолий так же стоял, читая капитальную молитву уходящим на смерть. Стоящий на посту Джон за всем этим наблюдал с большим шоком. Такое он раньше видел лишь в школьных учебниках истории. Замыкала их ряды странная конструкция. Она напоминала собой вагон, что ехал по земле на паровом двигателе. В её центре стояла старая бомбардирская пушка, а по краям стояли стреломёты. Причуда отбросов.

-Нравится представление? -Задал вопрос появившейся рядом сидящий на таракане в позе лотоса Шон.

-Как будто фильм исторический посмотрел.

-Еще посмотришь про грядущее сражение, что по классике снимут про одного возможного счастливчика убрав других неудачников.-Еще недавно они были громящими друг друга жителями трущоб, бедными прожигающими свою жизнь в своих оргиях студентами, безработными или бывшими кадетами закрывшейся полицейской академии.

Джон посмотрел на монаха.

-Пять лет назад мэр Буржуй-сити решил, что лучший способ бороться с растущей преступностью это дать их половине полицейские погоны и открыл два училища. Результат был хороший. Но через год выяснилась сумма содержания академий, и мэр решил ради экономии устроить соревнование. Победитель остался, а проигравшего закрыли. Недоучившиеся ученики ушли в криминал и устроили настоящий коллапс. Со знаниями работы системы меньшего не стоило ожидать. Теперь бывший директор ведет эту армию в бой. Они первыми пойдут прорывать вражью оборону. В Атлантисе это делали рабы, а теперь просто несчастные в положении хуже раба. Когда-то князь Толстов, храни Создатель его душу, про них отдельно писал в свое время «глупый и пуганный народ, который получив оружие, не идет отстаивать свою свободу, а бежит умирать за интерес хозяина. Смешно, что те, кто будут стрелять им в спину, лучше вооружены.

Следующими шли черные гусары Земли Дракули. Верхом на мотоциклах они носили свою традиционную форму с традиционным вооружением. Очередную чудо армию вела княжна Луиза Дракульская, одна из множеств детей великого князя.

-Почему ей можно, а мне нет? - Продолжала дуться подсевшая рядом Кристи.-Вечно все так.

-Потому-что твоим родителям не все равно на тебя, - ответил Шон. - Зачем тебе вообще эта война?

-Ради славы, - ответила она. - Там все куда проще, чем в змеином логове. Ясно кто друг, а кто враг. В бою нет подлиз и прихлебателей. Есть только воины, что хотят бороться за жизнь. Простой закон природы и все. Никаких интриг и заговоров под видом этикета. Проиграет один, все пойдут следом. А теперь мне придётся сидеть в столице и строить из себя пай-девочку перед этими свиноподобными существами, один вид которых вызывает отвращение. А дальше с меня начнут требовать делить с ними постель. Сама мысль вызывает отвращение. Всё это будет якобы жертвой во имя семьи. У Элиота и Робена не будет таких жен. Молли уже вышла за такого и рожает ему. А я не хочу этого. Я придумаю, как и куда сбежать. Надеюсь, старики прикроют. Я не буду подчиняться им и не буду учиться в институте благородных девиц.

Джон усмехнулся, услышав это.

- Я слышал, что в этих местах девочки спят друг с другом и разучиваются любить мужчин.

Тут девочка засияла. Будет чем припугнуть мать.

Следом за гусарами шли Танковые рыцари. Знать нового Атлантиса, что желают вернуть павшую империю. Их предки считали, что конь — это привилегия одной лишь знати. А теперь, по их мнению, это место занял танк. Их низ имел форму трапеции, где располагались гусеницы с нижним уровнем и пулеметными башнями по бокам. На верху стояла обычная башня с длинным дулом и пулеметной башней на верху. Каждый танк был украшен в цвет дома владельцев, а по бокам стояли их гербы. Самым запоминающимся среди всех машин был танк голубого цвета с тюльпаном на башне. Тюльпан был изображён на щите – герб «Голубой Герцогини». Знаменитая светская львица и актриса, «звезда-рыцарь», один из главных символов Вареньевой Долины. Она сыграла во многих фильмах, большинство из них были пропагандой против Пролетарской республики. Она призывала всех на борьбу с коммунистами и социалистами! Она была способна воодушевить многих. Ещё бы!!! В неё было невозможно не влюбиться. Вокруг неё постоянно сновали поклонники и журналисты. Она была одиозной личностью и прославилась в ряде откровенных фотосессий для мужских журналов, была секс-символом мира буржуинов.

– А я ведь её когда-то любил – тяжело вздохнул Шон – Сейчас эти времена уже в прошлом, я люблю всех.

При виде её герцогини Кристи вся запылала от восторга и побежала, желая получше рассмотреть своего кумира, сделать с ней фото и получить автограф. Само собой та не отказалась, так как знала, кто такая Кристи. Дама с удовольствием лишний раз попозировала для окружающих и даже задала пару вопросов девочке. Услышав ответ и признание со стороны Кристи, она пришла в ещё больший экстаз.

– Всё также любишь позировать? – спросил Шон у герцогини – Что-то остаётся неизменным.

– Хм, значит правду говорят, что ты всё бросил и заделался монахом. Весьма странно, ведь мы знакомы с детства. Раньше ты был совсем другим человеком, Шон. Куда же делся тот замечательный парень, который почти украл моё сердце?

– Хороший спектакль – спокойно ответил Шон.

Он понимал, что герцогиня лукавит и лицемерит. Зная прекрасно её с детства, он отлично представлял себе, с какой эмоцией она произнесла свои слова: надменность, напыщенность, пафос. Видимо, это в своё время и убило чувства Шона к этой прекрасной леди

– Я познал истинный мир во всей его красе, и то, что вы называете ценностью, всего лишь является мусором, не стоящим внимания. Всё суета…

Шон весьма сомневался, в своей бывшей возлюбленной. Она не очень годилась для сражений

– Ты собираешься сражаться с врагами или хочешь позировать для журналов? Что-то я не припомню тебя в обличье солдата.

– Конечно собираюсь! Я сокрушу этих некультурных дикарей. А ты во мне сомневаешься, милый? - она снова произнесла свои слова с ещё большим пафосом, не скрывая насмешки – Ты точно с ума сошёл.

Экипаж её танка был весьма опытен в своём деле. Они прошли уже не один бой. Жаждали новых трофеев и достижений, желая сокрушить врагов. К тому же им заплатил отец герцогини, дабы они присматривали за его «звёздочкой».

– Помни, бой – это не фильм!!! Там враг не спит и не промажет. Ему плевать на твои титулы и образ жизни. Хотя тебе бы не помешало пройти тот опыт, который прошёл я, Тиффани. Да хранит тебя великая мудрость предков! – заключил Шон и стал отходить от танка. Тиффани в ответ только фыркнула и надменно отвела голову в сторону. Она ещё несколько минут позировала для фото и видео, ответила на несколько вопросов. Экипаж танка продолжил движение.

Следующими шли союзники республики с мятежных Агатовых островов. Эти земли славились своими нравами, жители были весьма суровы и выносливы. Готовые растереть любого в пыль и порох, они все носили свои кожаные комбинезоны разного цвета с масками, закрывающими их лица. За ними шагали новые модели боевых роботов, выше любого человека, бронированные по последнему слову техники, они внушали страх и уважение.

– А ведь когда-то раньше они были членами преступной организации, с которыми боролись скауты – молвил Шон.

– А как же они стали такими? – спросила Крис.

– Когда-то они, поддавшись собственным порокам, стали творить всякие злодеяния. Этот, в красном костюме, стал заниматься кражей научных штук и стал за деньги совершать теракты. Скауты с ними боролись. Один из пиар-менеджеров, не поладивший с властью, решил воспользоваться ситуацией и объединить силы с преступниками. И «красный» быстро предложил ему свои мерзкие услуги. В отличие от политиков менеджер всегда держал своё слово. Пользуясь помощью «красного», он сумел пройти во власть по головам, никого не щадя. При нём скауты стали главными преступниками государства, за ними объявили охоту. «Фиолетовая» в конце концов, буду скаутом, стремясь сохранить жизнь, подалась на тёмную сторону и тоже стала творить беззакония. «Розовая» вышла замуж за «красного». Вместе они стали ещё больше творить разных дел. «Зелёный» примкнул в действующую армию, он подался на флот и стал адмиралом. Потом он тоже примкнул к остальным. Ну, а «чёрный» оказался просто рядом в нужную минуту, и также, стремясь к славе и деньгами, стал совершать разные преступления. И сейчас он – глава их отряда… Но был среди скаутов и тот, который сумел примкнуть к силам пролетариев и потом даже занял важный пост в этом государстве. Он, вроде как даже стал генералом объединённой Пролетарской республики. Теперь сражается против страны, которую когда-то защищал» – Джон усмехнулся: чего ещё стоит ожидать от таких персонажей.

Далее шли ковбои и чёртова пехота. Первые были одеты в куртки и шляпы. Они ехали верхом на лошадях, часть из них была на мотоциклах. Пехотинцы же были вооружены обычным оружием. На головах их красовались рогатые шлемы. Немного погодя вслед за всеми двигался Ланселот. Он завидел Джона и дочь, и между ними завязался диалог.

– Вот ты где, Кристи! А я тебя уже везде обыскался, думал ты с кем-то убежала!

– А куда мне ещё деваться, ты всё равно не отпустишь меня теперь от себя далеко. Но теперь я знаю, что делать, у меня есть перед тобой преимущество. Если вы с мамой сдадите меня в институт девиц, там я выберу какую-нибудь красивую и фигуристую девушку, с которой мы будем заниматься всякими «приятными вещами»: развлекаться, дурачиться, любить и ласкать друг дружку в любое время, когда захотим. И никто нас не остановит! Сбежим на острова и будем там жить – она повела бровью, и на лице появилась надменная ухмылочка.

С таких слов Ланселот был в шоке. Он понимал, что ребёнок и в правду может так сделать: стать парнем в этих отношениях. Ловя себя на этой мысли, он решил поговорить с женой, думая, как поступить дальше. «Вся в мать, упрямая, как чёрт!» - думал Ланселот. Он обратился к солдатам – «уведите её к моей машине, пусть ждёт, скоро буду». После этого он обратился к Джону: «Рад тебя вновь видеть! Хотел знать, куда ты так резко пропал? Где был всё это время? А ещё меня терзает один вопрос, как же ты стал монахом?» – рыцарь вопросительно смотрела на собеседника.

– Что-ж, сэр, Ланселот. Моё почтение Вам! Искал свой путь и нашёл его, хочу отправиться в страну эскимосов, там строится лаборатория для изучения звёзд. Я расскажу Вам свою историю…

*********

Несколько лет назад, в городе Буржуй-Сити, в холодный день месяца Крампс, 12-го числа, бушевала суровая метель. Видимость на улице была почти нулевая. Шон возвращался с вечеринки домой на машине. Оставив её недалеко от моста возле кофейни, он заметил девочку, продававшую спички. Прохожие казались равнодушными к её присутствию. Она сидела прямо на снегу, вся дрожа от холода, без обуви на ногах. Шон оглянулся вокруг в поисках её родителей и вдруг вспомнил слова своей матери. Его мать была обыкновенной медсестрой, которая в годы войны заботилась о раненых. Её не притягивали деньги и богатство, зато трогала чужая боль. Возможно, именно эта её доброта заинтересовала верховного буржуина, который всеми средствами пытался завоевать её внимание и, в итоге, добился своего. Через год после их союза у них родился Шон. Но в подростковом возрасте парень лишился матери – она исчезла. Однако её слова навсегда отпечатались в его памяти. Шон не смог пройти мимо девочки. Он следил, как она слабела на глазах, пытаясь согреться у стены, зажигая одну за другой спички. Какие-то тени окружали её – казалось, она разговаривала с кем-то близким. Осознав серьёзность ситуации, Шон подбежал к ребёнку, быстро усадил её в машину и доставил в больницу. Но врачи лишь развели руками – было уже слишком поздно. Эта трагедия всколыхнула его до глубины души. В смятении он уволил прислугу и ушёл без цели, словно ничего в жизни больше не держало его. Перед глазами стоял образ измученной девочки. Раз за разом он задавался вопросом: почему одни страдают от нищеты и бесправия, а другие обретают счастье за их счёт? Почему мир устроен так несправедливо? Разве дети из трущоб не заслуживают права на радость и счастье? Шона поразило осознание: несмотря на своё богатство он сам заперт в золотой клетке. У него не было настоящих друзей – только фальшивые знакомства ради корысти; те, кого он считал близкими, предавали его ради выгоды. К утешению он прибегал к алкоголю, ведь поделиться своими мыслями было просто не с кем. Измученный долгими размышлениями, Шон вдруг оказался в вагоне поезда. Пассажиры уютно грелись у печей, среди них сидел странник-монах в простом одеянии. Именно он привлёк внимание юноши.

– Что тревожит тебя, сын мой? – спокойно спросил путешественник.

Шон поделился своей историей. Когда молодой человек закончил рассказ, монах выдержал паузу и сказал:

– А чего ты хотел от мира, основанного на жадности и алчности? Страдания бедных – лишь следствие общества, поклоняющегося бумажкам. Деньги правят этим миром, но они никого не делают по-настоящему счастливыми.

– Но разве роскошь -дворцы, яхты, машины не наполняют жизнь смыслом? – попытался возразить Шон.

– Зачем тебе всё это, если ты не можешь быть настоящим? У кого спросишь совета? С кем разделишь мысли? Какая польза от богатых вещей, если душа пуста? Какой смысл жить во дворце одному? Власть приносит лишь страх и вражду. Люди предают друг друга ради наживы, теряя себя.Но пойми: всё возвращается к началу. Нет смысла копить деньги ради денег, ведь они никогда не повернут тебя к счастью или гармонии. Шон замолчал, погружённый в мысли. Монах продолжил:

– Я был таким же. Даже хуже – ведь я стал императором Атлантиса. Во имя великих целей я совершал ужасные поступки. Я убил собственного отца. Моя жизнь превратилась в череду страха перед дворцовыми интригами и ненужными войнами. Всё рухнуло... Но однажды я понял: вещи важны меньше, чем люди. Теперь я странствую и помогаю другим.

***

-Ты готов был пожертвовать всем и стать таким, как тот путник, только ради ребёнка? -удивился Ланселот.

-А не ты ли ради женщины был готов предать рыцарей и короля? — прозвучал ответный вопрос.

- Это совсем другое,— уклонился Ланселот. Понятно, сэр. Знаете, я нашёл свой путь и обрёл душевный покой. Искренне желаю вам того же, — произнёс Шон.

Ланселот лишь кивнул и поинтересовался, почему таракан всё ещё находится рядом с ним. Шон объяснил, что его дали временно для помощи в сборе раненых после битвы. На этом разговор подошёл к концу. Ланселот направился к машине, где его ждала дочь, а Шон продолжил свой путь вместе с тараканом. И всё же образ той несчастной девочки не покидал его мысли.

***

Штаб Ланселота, несколько часов назад.

Высшее руководство буржуинов обсуждало стратегические планы по углублению военных действий на территории Солнечной Федерации.

-Буржуазное правительство требует стремительного наступления и Полного захвата Федерации – заявлял агент 06, выступая перед собравшимися.

– Однако их оборона очень сильна и организована. За годы реформ армия Федерации обзавелась современным вооружением, включая бронепоезда, способные нанести нам ощутимый ущерб своими мощными орудиями. В нашей прошлой войне именно техническое превосходство противника сыграло решающую роль. Кроме того, поступила информация, что Федерации помогают союзные государства. Ведь никто не желает усиления нашей республики. Наших врагов пугает перспектива нашей победы, – подвёл итог Ник. – Естественно, войска Федерации будут избегать значительных потерь, опираясь на свою технику.

– Но разве наши воздушные силы, танки, морская армия, пехота и артиллерия не способны нанести решающий удар по противнику? Мы также не теряли времени впустую и значительно усилили свои вооружённые силы! Ник, мне кажется, ваши опасения преувеличены, а ваши слова отдают нотками пораженчества, – парировал агент 06.

– Господа, – вдруг резко заговорил Мортимер, – наша ситуация уже отклонилась от намеченного плана. Мы недооценили сопротивление врага. Воздушные силы Федерации оказались способны противодействовать нам на равных. Если конфликт затянется до зимы, дожди могут вовсе разрушить наши расчёты.

– Я уже задействовал своих солдат в боях, но пока не рисковал отправить их в наступление. Это элита, превосходящая любого человека, и я не могу позволить себе потери такого уровня, – добавил Франкенштерн.– У нас действительно есть замечательные боевые части, хотя часть из них всё ещё оснащена устаревшим оружием. К сожалению, количество военной помощи от Агатовой республики нерегулярно и крайне ограниченно. Их боевые роботы обладают серьёзным потенциалом для изменения хода событий, если мы сможем эффективно их использовать. Но пока приходится полагаться на традиционное вооружение, – рассудительно высказал своё мнение Ланселот.

– Господа, я слышал краем уха, что в Пролетарской республике разрабатывают какой-то новый вид оружия. Оно способно следить за перемещениями противника с воздуха и наносить ему ощутимый ущерб. Управление этой махиной требует всего лишь одного или двух человек. Она невероятно манёвренна, быстрее любого дирижабля! – заметно встревоженный Мортимер поделился своими мыслями.

– Их не только разрабатывают! Эти аппараты уже использовались против пиратов, – резко вставил Ник. – Один налёт всего трёх таких летательных машин практически уничтожил их флот без единой потери.

– Вздор! Детские сказки! Господин Ланселот, они намеренно распространяют слухи ради авторитета! Такая техника звучит как фантастика – не выдержал агент в горячем споре. – Мы бы давно получили информацию о наличии у них подобного вооружения!

– А как ты собираешься проникнуть в страну с такой недостижимой системой безопасности? Там за границами следят стражи и опричники с нереальными возможностями охраны, – немного раздражённо заметил Мортимер.

– Откуда вообще все эти данные? – скептически добавил агент.

Мортимер снова заговорил:

— Я бывал на съездах учёных, общался лично с профессором Преображенским. В основном там рассказывали о мирных изобретениях, но и о военных разработках упоминалось. Поверьте, их тоже немало. Особенно меня впечатлила машина с лопастями наверху. По словам учёных, она может зависать над местностью, молниеносно замедляться и обладает высокой манёвренностью.

— Вот такие машины нам точно пригодились бы. А они умеют стрелять? Это важно, ведь с их помощью мы могли бы уничтожать бронепоезда и линии обороны противника, — уточнил Ник.

— Скажите, мистер Мортимер, действительно ли это устройство обладает такой разрушительной мощью? — спросил Ланселот. — И есть ли вероятность, что противник применит его в этой войне?

— Точного ответа у меня, господа, нет, — сдержанно отозвался профессор. — Но исключить ничего нельзя. Присутствующие тут же углубились в обсуждение дальнейших боевых стратегий. Командование пришло к согласию, что первыми в бой вступят ополченцы из трущоб. Им предстояло расчистить окопы, проложив дорогу для наступления. Следующими в атаку должны были отправиться «чёрные гусары», которым поручили нанести стремительные удары по тылам и коммуникациям врага. После этого в авангард вступят танковые рыцари, чтобы уничтожить бронепоезда противника и разорвать линии снабжения. К этому моменту ополчение уже должно было зачистить передовые позиции врага. Завершающим этапом станет закрепление захваченных территорий остальными частями. Закончив планирование, Ланселот снова поднялся и обратился к своему подчинённому:

— Ник, тебе поручается особая миссия: проникаешь в тыл врага, проводишь разведку и передаёшь ключевые данные. В распоряжение даётся группа солдат и разведчики.

Ник кивнул:

— Да, сэр. Нам нужно будет пройти в тыл незаметно.

— Это моя задача, — уверенно заявил агент под кодовым именем 06. — Моё подразделение обладает необходимыми средствами для такого задания. У меня также есть достаточный опыт в диверсионной разведке.

— Отлично. Действуйте строго по плану, господа, — подвёл итог Ланселот и обратился к генералу: — Генерал!

— Я здесь, ваша светлость!— Распределите боевые задачи среди частей и начинайте выполнение плана.

— Будет сделано, милорд! — подтвердил генерал, отдавая честь.

***

Цветочная Долина. Юго-восточный сектор. Город Туатетль. Штаб-квартира. В зале совещаний командования Солнечной Федерации царила напряжённая атмосфера. Высшие лица государства собрались на экстренное обсуждение стратегии противостояния вторжению буржуинов. Верховный шаман Тикаль поднялся и обратился к присутствующим с речью:

- Мы стоим перед великой угрозой. Враг, эти проклятые буржуины, начали войну, чтобы расширить своё влияние и поработить наш народ. Да, наша армия окрепла, наша оборона усилена, но противник коварен и обладает значительными силами. Они превосходят нас числом, а их техническое оснащение и тактика заслуживают внимания. Если они примут верные стратегические решения, исход войны может оказаться для нас катастрофическим. Наша защита крепка, но буржуины не уступят нам в стойкости. Они готовы идти на всё ради цели; для них человеческая жизнь – ничто. Нам необходимо разработать продуманный и решительный план! Зал оживился, и первым выступил Ода Накака, выдающийся стратег Пиратского Сёгунаита и даймё.

- Нам следует измотать противника, а затем нанести решающие удары. Пока они будут увязать в боях на юге, мы нанесём удар с запада непосредственно в направлении их столицы. С моря высадим десанты, а авиация разрушит их заводы и города. Если враг попытается двигаться вперёд, поймаем его в клещи и сокрушим с флангов! Превратив в окружённых – заставим пасть их солдат, как одичавших псов. При поддержке наших технологий и силы пролетариата всё завершится быстро. Победа будет за нами!

Чёрный скаут подхватил:

- План сильный. Лишить буржуинов их техники и поддержки – это будет для них самое унизительное поражение. Ланселот наверняка попытается прорваться, но в тот момент мы захватим ситуацию под контроль. Нам предоставили новую технику, которая прекрасно зарекомендовала себя на учениях. Высадка десанта – хорошая идея, но решающим будет генеральное сражение. Если собрать все наши пиратские силы, мы сможем нанести такой удар, который врагу не забыть. Однако нельзя забывать о Ланселот-Сити – второй по величине город буржуинов с огромными оборонительными ресурсами. Они способны объявить всеобщую мобилизацию. Надо помнить: если затянуть войну, это может стоить нам слишком дорого.

В дискуссии вмешался один из влиятельных жрецов Кетуаль:

- Быстрая победа не только спасёт нас от затяжного конфликта, но и позволит нам забрать провинцию Новый Атлантис – это объединит нашу страну в единое целое. Затем мы сможем продолжить движение на восток и полностью унизить буржуинов. Это станет началом настоящего развития нашей земли! Более того, поражение может втянуть их в гражданскую войну, что сыграет нам на руку. Мы вернём утраченные территории раз и навсегда. Собравшиеся обсуждали различные стратегии до мельчайших деталей. Одним из участников был представитель Лемурии – южного союзника Федерации. У Лемурии были свои причины поддерживать конфликт: поражение Федерации грозило захватом их собственной территории, где находилось немало группировок со связями с буржуинами.

Офицер лемурийцев, Малком, решительно заявил:

- Наш флот и плавучие крепости уже движутся вам на помощь. Вместе мы сокрушим этих северных выскочек. Мы готовы направить 50 тысяч солдат для удержания противника; среди них есть элитные части, не знающие страха и неукоснительно выполняющие приказы до конца. Их ничто не остановит, кроме смерти или прямого приказа. Слова лемурийца вдохновили присутствующих.

- Великолепно! – поддержал его чёрный скаут. – С такими силами и новыми технологиями пролетариата мы сможем сломить врагов и навсегда покончить с угрозой мятежников. Заканчивая совещание, командование Федерации единогласно утвердило стратегию.

Солнечная федерация.

1. Золотой берег (добыча драгоценных металлов и изготовление из них изделий, туризм).

2. Тормака (база флота – бывшая пиратская пристань).

3. Карликовая долина (обитатели невысокого роста, сельское хозяйство).

4. Обезьянья земля (джунгли, выращивание и обучение боевых макак).

5. Махекир (религиозный регион).

6. Кобальтиния (добыча кобальта).

7. Качуки (добыча каучука).

8. Амако (научные разработки: НИИ, Бюро и прочее).

9. Полуостров Кондора (легкая промышленность).

10. Солнечностения (производство вооружений).

11. Киссакотль (дирижаблестроение)

12. Полуостров Ягуара (обучение элиты государства и армии).

13. Пуэртопика (производство флота).

14. Змеиная пустыня (добыча полезных ископаемых: нефть, газ и т.д.).

15. Великие горы Талаки (виноград, оливки, ламоводство).

16. Земля Великого Солнца (столица, центр культурной жизни, спорт, наука, религия, тяжелая промышленность).

17. Цветочная долина (экологическая зона).

Буржуинская республика – провинции.

1. Новый Атлантис (бывшая знать, традиционный уклад жизни, скотоводство, земледелие)

2. Вождество Антрий (традиционный уклад жизни, игорная зона с казино и т.д.)

3. Кельт-Ландия (судоходство рыбная ловля).

4. Нью-Ола (поселенцы мореплаватели, добыча дерева).

5. Балкония (добыча соли, руды).

6. Лансилия (лёгкая промышленность сельское хозяйство).

7. Штампань (виноградарство, виноделие и производство алкоголя).

8. Кольтрадий (производство вооружений).

9. Змеиная земля (культурный и религиозный регион).

10. Буржуанджия (столица и торгово0дипломатический центр).

11. Пепельная пустошь (добыча разнообразных минералов).

12. Северные острова (добыча и переработка воды, морской соли и других морепродуктов).

13. Остров Свободы (место содержания заключённых).

14. Остров Ола (кораблестроение и морское дело).

15. Скорнфилд (тяжёлая промышленность).

16. Земля Ковбоев (охотничьи угодья и пастбища для скотоводства).

17. Архаичная земля (борьба противников режима).

18. Посейдонис (производство воздушного флота).

19. Земля Дракулея (фермерская территория).

20. Земля Маашей (добыча нефти и создание нефтепродуктов).

21. Мухомоварис (курортная территория).

22. Вареньевая долина (зона развлечений).

23. Матрасное княжество (изготовление мебели).

24. Литверия (земля ордена и регион научных знаний).

25. Аресовая долина (военная промышленность).

Глава 3. Битва полыхает всё сильнее…

— Так точно, сэр! — раздалось слажено и громогласно.

— У вас два часа на подготовку. Выходим по сигналу. Хвала республике!

— Хвала! Хвала! Хвала! — отозвались «Койоты», прежде чем разойтись по казармам для подготовки.

— Дороти! Останься! — с ноткой раздражения обратился к ней Ник, встретив холодным взглядом. Подойдя ближе, он едва сдерживал эмоции: — Что ты тут забыла?! Это война, чёрт возьми, а не пикник!

— Я не смогла оставаться дома, милый. Я тебя люблю! Хочу быть рядом до конца, через все преграды. Дома я схожу с ума от переживаний за тебя... — голос её дрожал, но в глазах читалась решимость.

— Лучше бы занялась фермой, чем тратить свои нервы на такую глупость! — не унимался он.

— Как я могу заниматься фермой, зная, что с тобой может случиться беда?! Я просто не выдержу... если ты снова "заржавеешь"! — Дороти протянула руки к мужу.

— У меня есть маслёнка! — бросил он раздражённо. — Я справлюсь сам. А теперь мне тревожно за тебя! Я сюда приехал воевать, а ты только пугаешь меня своей упрямой безрассудностью!

— Ник!.. — прошептала она сквозь слёзы. — Меня учил воевать дядя. Я смогу прикрыть твою спину. Мы будем рядом всегда. Правда?

Ник тяжело вздохнул, пытаясь совладать с собой. Её глаза сияли как тогда, когда они впервые встретились. Стиснув зубы, он выдавил:

— Да уж. Ладно! — мысленно чертыхнувшись, подумал: «Как же я умудрился полюбить эту сумасбродку?» Сделать было нечего, пришлось взять её с собой. Впрочем, если быть честным с самим собой, воевать Дороти действительно умела .Чего только стоил тот случай с соседями из-за свиньи — тогда его жена едва не пустила в ход дробовик, когда те попытались отобрать их лучшую свиноматку. Он помнил, как она стояла на крыльце с ружьём наперевес, а двое здоровенных мужиков, которые ещё пять минут назад кичились своей силой, вдруг стали вести себя как испуганные школьники.

— Хорошо, — наконец произнёс он, его голос стал тише. — Но делай, что я говорю. Без всякой самодеятельности, поняла? Здесь не соседи-спорщики, а пуля в лоб не спросит, любишь ты меня или нет.

— Поняла, — кивнула Дороти, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я буду послушной. Честное слово.

Они помолчали, глядя друг на друга. Вокруг суетились солдаты, чистили оружие, проверяли магазины, перекидывались грубоватыми шутками. Воздух был пропитан запахом солярки, пороха и предчувствием скорой битвы.

— Иди, получи обмундирование и оружие, — сказал Ник, отводя взгляд. — Попроси у сержанта Бёрда. Скажешь, что ты по моему приказу. Он всё устроит. И не вздумай отставать.

Дороти кивнула ещё раз и, бросив на мужа долгий взгляд, в котором смешались и любовь, и страх, и упрямство, быстрым шагом направилась к сержанту. Ник остался один, глядя ей вслед. Он чувствовал, как внутри него борются гнев и какая-то странная, тёплая гордость. Сумасбродка, да и только. Но его сумасбродка. И теперь им вместе предстоит выжить в этом аду.

***

В самом сердце Буржуинской Республики, возвышаясь над суетой столицы, стоял Дворец Буржуинов – монументальное сооружение, воплощение власти и богатства. Его мраморные стены, позолоченные купола и бесчисленные залы были свидетелями бесчисленных интриг, амбиций и, как сейчас, откровенного фарса. В одном из этих залов, за массивным столом из красного дерева, восседал Верховный Буржуин, его лицо выражало смесь усталости и раздражения. Уже второй час он слушал своих министров, чьи речи, казалось, были сотканы из пустословия и самолюбования.

У трибуны, словно на театральной сцене, сменяли друг друга эти "столпы" республики. Их голоса гремели, сыпались грозные речи, но за всей этой мишурой не было ни грамма реального содержания, лишь эмоции и пафосные лозунги.

Министр обороны, тучный мужчина в нелепой треуголке, выкатился к трибуне, его голос, несмотря на полноту, звучал пронзительно:

— Господа, Солнечная Федерация будет скоро нашей! Нам хватит двух недель для победы! Тупые аборигены и обезьяны ничего не смогут нам сделать, наша великая мощь скоро обрушится на врага со всей своей полнотой!!! Наглые дикари будут наказаны!!! Сейчас великие доблестные войска республики штурмуют их линии обороны и скоро враг падёт к нашим ногам, прося пощады. Да здравствует Буржуинская Республика! Славься Великий Буржуин и могучий капитал!

Верховный Буржуин, прищурившись, прервал этот поток бравады:

— Разве наши армии могут так быстро одолеть противника, если у нас не так давно шли восстания рабочих, недовольных условиями труда?! Мне кажется, господин военный министр здесь лукавит и скрывает от нас правду!

Министр обороны, слегка побледнев, но быстро взяв себя в руки, продолжил:

— Что Вы, великий господин, это были маленькие восстания кучки безмозглых идиотов…

— Которые пришлось разгонять ядовитым газом, прошу заметить Вас! – едко вставил министр безопасности, его тонкий голос прорезал воздух.

— Это всё мелочи! Ничто не сможет остановить нашу великую армию!!! Она непобедима. Мы возьмём последний город федератов. И вы, министр безопасности, ещё будете восхвалять меня и великого Господина! – не унимался военный министр, его лицо раскраснелось от возбуждения.

В этот момент, из глубины зала, раздался спокойный, но твёрдый голос Гвиневры, министра иностранных дел, единственной женщины в этом мужском клубе:

— Господин военный министр, самоуверенность всегда была врагом государства. Вспомните хотя бы пример Болванина. Он тоже кричал о непобедимой армии, а в итоге оказался разбит меньшими силами!!! Мы хотим победить в этой войне, а для этого одних слов недостаточно. Другие страны, к тому же, не хотят нашего расширения.

Её слова, казалось, немного остудили пыл военного министра, но тут же выступил министр внутреннего развития, человек с холодным, расчётливым взглядом:

— Нам просто хватит одной победы. Если мы уничтожим их южные провинции, мы сможем получить выход к Лемурии, а после её захвата, мы сможем начать подготовку к вторжению в страну эскимосов. Там много ресурсов, так необходимых нашей стране для развития. Надо лишить противника связи между его частями, и тогда победа будет у нас в кармане! Но я, в отличие от военного министра, предпочёл действовать по намеченному плану, господа!

Наступила короткая пауза, которую нарушил министр пропаганды, человек с

— Послушайте, а ведь война – это хороший шанс в усмирении общества. Мы этих дураков очень долгое время стравливали по разным причинам: пол, возраст, вес и так далее, кто лучше, кто хуже. Самое главное, что мы создавали невозможные стандарты, из-за которых люди готовы были себя изводить! – сказал министр пропаганды, его глаза блестели от предвкушения. – Теперь же, когда есть внешний враг, все эти мелкие распри отойдут на второй план. Единая цель, единый порыв! Патриотизм, жертвенность, величие Буржуинской Республики! Мы сможем направить их энергию в нужное русло, отвлечь от внутренних проблем.

Верховный Буржуин, до этого молча слушавший, поднял руку, прерывая министра пропаганды. Его голос был низким и усталым, но в нем чувствовалась скрытая сталь.

— Я, конечно, помню, как в этих ваших дурацких передачах вы рушили все возможные устои, от семейных до бытовых, вы говорили детям не слушать родителей, глупым девицам вбили в голову то, что можно быть богинями по праву рождения, а юношей вы вновь пытались превратить в неандертальцев, спаивая их отупителями, думать только о еде, питии и сексе! Вы даже образование стали превращать своими ситкомами в абсурд, внушая мысль о том, что знания не нужны, что достаточно быть "счастливым" и "успешным" без всяких усилий. И теперь вы хотите, чтобы эти "счастливые" и "успешные" пошли умирать за нас? За что? За "величие Буржуинской Республики", которую вы сами же и разлагали изнутри?

Министр пропаганды побледнел, его самоуверенная улыбка сползла с лица. Остальные министры замерли, чувствуя, как атмосфера в зале накаляется.

— Вы, господа, – продолжил Верховный Буржуин, обводя взглядом присутствующих, – каждый по-своему, способствовали тому, что наша республика, некогда могучая и целеустремленная, превратилась в гниющий плод. Военный министр, вы рапортуете о победах, когда наши солдаты едва справляются с подавлением внутренних бунтов. Министр безопасности, вы гордитесь тем, что травите собственный народ газом. Министр внутреннего развития, вы строите планы экспансии, не замечая, что фундамент нашего собственного дома трещит по швам. А вы, Гвиневра, единственная, кто пытается мыслить стратегически, но даже ваши предупреждения тонут в этом хоре самовосхваления.

Он тяжело вздохнул, потирая виски.

— Я не хочу слушать больше пустых обещаний. Я хочу знать, что происходит на самом деле. Каково реальное положение дел на фронте? Каковы наши потери? Каково моральное состояние наших войск? И самое главное, что мы будем делать, если этот ваш "блицкриг" провалится? Потому что, судя по тому, что я слышу, вероятность этого очень высока.

В зале повисла мертвая тишина. Министры, до этого такие красноречивые, теперь молчали, избегая взгляда Верховного Буржуина. Каждый из них, казалось, внезапно осознал всю тяжесть ситуации, которую они так старательно пытались приукрасить.

— Я жду ответов, – произнес Верховный Буржуин, его голос стал еще холоднее. – И я жду правды. Иначе, господа, очень скоро нам всем придется отвечать не только перед мной, но и перед историей. И поверьте, история не прощает лжи и самообмана.

Три часа спустя, лагерь отряда «Смердящий койот» гудел от предвкушения. Солдаты, выстроенные в ровные ряды, вместе со своими командирами в последний раз проверяли оружие и экипировку. Каждый винтик, каждая застежка, каждый патрон – все должно было быть на месте. Напряжение витало в воздухе, смешиваясь с запахом пороха и влажной земли. И вот, наконец, прозвучал долгожданный приказ: «Фокупс». Это означало одно – время действовать.

Ник, опытный боец, чья грудь, несмотря на отсутствие медалей и орденов, была украшена шрамами от бесчисленных сражений, знал, что делать. Его прозвали «Железным» не зря – он прошел «огонь, воду и медные трубы», повидал такое, что другим и не снилось. Пятнадцать лет военной службы, сотни боев, десятки подвигов – все это осталось позади, но не сломило его. Он по-прежнему шел в бой, ведя за собой своих людей, словно старый, закаленный волк, для которого война стала неотъемлемой частью существования. Ему даже снились эти «горячие точки», где он снова и снова проявлял себя, выполняя очередное задание для Буржуинской Республики.

Рядом с Ником шла его жена, Дороти. Эта «сладенькая парочка» действительно стоила друг друга. Она была не просто женой, но и надежным соратником, готовым прикрыть мужа в любой момент. Ник, как толковый командир, прекрасно понимал, как вести свой отряд, состоящий из двухсот человек. Джунгли, казавшиеся на первый взгляд непроходимым препятствием, на самом деле были идеальным местом для маскировки. Враг вряд ли смог бы заметить небольшой диверсионный отряд, рассредоточенный по группам по 10-12 человек.

Так, крадучись, отряд продвигался вперед. Первые 15 километров прошли на удивление спокойно. Казалось, враг попросту не замечал «койотов», скользящих сквозь зеленую завесу. Солдатам было известно, что через 5-7 километров их ждет небольшой населенный пункт

– Каваскарада. Это была первая задача отряда: взять его с минимальными потерями и, главное, не привлекая внимания противника. Ник, несмотря на свою «железность», умел действовать тихо. Для этой миссии им выделили отряд снайперов-арбалетчиков из гвардии Ланселота.

«Сидите тихо», – шикнул на своих бойцов глава арбалетчиков, занимая позицию.

Само поселение было чуть больше крупной деревни. Местное племя, разбогатевшее на продаже каучука, привлекло внимание Солнечной Федерации. Те быстро захватили его, обустроив там небольшой подземный путь.

«Тоннели делают», – огляделся Хадсон, один из бойцов, чьи глаза внимательно изучали местность.

Впереди их ждала Каваскарада, а за ней – новые испытания, новые битвы и, возможно, новые подвиги. Отряд «Смердящий койот» был готов.

огонь столицы.

Тюрьма буржуй сити

"Как это произошло?" – снова и снова задавала себе вопрос тридцатилетняя блондинка благородной внешности, сидя на своей кровати, полностью игнорируя все творящееся вокруг. Три месяца назад она была наследницей одной из крупнейших производственных компаний в Республике Кэролин Сникелс. Ребенок, что никогда не знал голода и ни в чем никогда не нуждался. Теперь она – заключенная Буржуй-Сити, тюрьмы, где роскошь и привилегии прошлого не имели никакого значения.

Ее мать умерла, когда она была ребенком. Отец, вечно занятый компанией тяжелой промышленности, основанной еще ее прадедом, был для нее скорее символом, чем живым человеком. В Империи Атлантис их компания играла ключевую роль, помогая держаться в войне с Солнечной Империей. После революции их место занял Мортимер со своими чудо-машинами. Но профессор поддерживал здоровую конкуренцию и не воевал с компанией, в отличие от отца.

Дела в компании шли неважно. Устаревшая техника производства, отсутствие инноваций – все это медленно, но верно вело к упадку. И тогда на арене явился спаситель – Маркус Торнт. Неизвестный чернокожий мужчина, предприниматель и бывший помешанный на инновациях ученик Мортимера. Все перед ним плясали, называя спасителем. Но ей он был противен. Как дама Земли Ковбоев, она презирала притворщиков и, поддавшись порыву, кинула в него торт, напомнив, кто он такой.

Но все пошло иначе. Он оказался спокойным и никак не отреагировал в начале. Но потом все пошло неожиданно. Неожиданно он встал на сцену и объявил о падении акций компании отца. Начался обвал. Шум был оглушительным. Падающий в обморок старый банкир. Отец, молящий о прощении и даже оскорбивший ее "паршивой овцой". В ответ же Маркус Торнт произнес красивую речь о достоинстве и чести.

Затем началось шоу. Вначале прибежали репортеры, начавшие снимать ее. А затем явилась полиция, надевшая на нее наручники, предъявив обвинение в оскорблении на расовой почве. В этот самый момент никто не заступился за нее. Даже ее собственный отец, что думал лишь о компании и своем авторитете. Это было страшное унижение. Арест, суд, и три года лишения свободы.

Компания разорилась и, по слухам, стала распродаваться. Отец пережил второй приступ и сейчас доживает свои дни в дешевом доме престарелых. Недавно она навещала его. Дед покойный не зря его называл слабаком. Будь он настоящим ковбоем, то Маркус бы лежал мертвым на том банкете. А его дочь бы ублажала кабанов в свинарнике. А теперь все так.

Неожиданно ее мысли прервали чьи-то объятия. Придя в себя, она увидела ребенка в костюме зайчика, обнимающего ее.

"Зайчик?" – удивилась она, увидев его.

Этим зайчиком был пропавший год назад ее осиротевший кузен, сбежавший из дома. Она никогда не думала, что снова его увидит. Он сбежал из дома и ушел в Церковь Хаоса, став зайчиком.

Церковь Хаоса – авторитетная религиозная организация, что потакает всем грехам, но при этом сами ее проповедники являлись противоположностью учению. Ни один из них не жил в роскоши и не потворствовал соблазнам с ложью. У нее никогда не было храмов и святынь. Все ее проповедники и акколиты жили бродягами. Власть им была не интересна. Но они, при всем этом, обладали огромной властью. Но каждый, кто переходил им дорогу, лишался всего, несмотря на свое положение.

Кэролин смотрела на своего кузена, чьи глаза сияли наивной радостью. Он был единственным светлым пятном в ее мрачном существовании. "Как ты здесь оказался, малыш?" – спросила она, обнимая его крепче. Ребенок прижался к ней, его маленький костюм зайчика был немного потрепан, но чист.

"Я нашел тебя, сестренка Кэролин!" – прошептал он. – "Я знал, что ты здесь. Я чувствовал."

Его слова, полные детской верности, тронули ее до глубины души. Она, падшая наследница, заключенная, была найдена своим племянником, который сам выбрал путь отшельничества и служения странной Церкви Хаоса. Это было иронично, но в то же время давало ей надежду.

"Ты не должен быть здесь, зайчик," – сказала она мягко. – "Это опасное место."

"Но ты здесь," – возразил он, его взгляд был полон решимости. – "И я не оставлю тебя одну."

В этот момент Кэролин почувствовала, как что-то внутри нее начало меняться. Возможно, ее падение было не концом, а началом чего-то нового. Возможно, этот ребенок, этот странный зайчик из Церкви Хаоса, был послан ей не просто так. Возможно, он был ее шансом на искупление, на обретение смысла в этом жестоком мире.

Она посмотрела на него, на его искреннее лицо, и впервые за долгие месяцы почувствовала проблеск надежды. В стенах Буржуй-Сити, где царили отчаяние и безысходность, появился маленький зайчик, несущий в себе свет и веру. И Кэролин, наследница падшей империи, поняла, что ей предстоит бороться. Бороться за себя, за своего племянника, и, возможно, за что-то большее. Ведь даже в самой темной тюрьме, где царит хаос, может зародиться искра надежды. И эта искра, возможно, будет гореть ярче всего.

***

Маркус Торн, воплощение хитрости и расчетливости, восседал на заднем сиденье своего лимузина, направляясь к месту своего очередного триумфа. Сегодняшний день должен был стать вехой в его тщательно выстроенной империи – открытием новой школы для одаренных детей. Шестьсот миллионов буржуинсков, как будут думать наивные жители Республики, было вложено в это благородное начинание. На самом же деле, Маркус, мастер иллюзий, заплатил лишь самую скромную сумму, достаточную для создания приличного фасада. "Щедрая подачка", – усмехался он про себя, – "учитывая, что в Пролетариате и Криге за такие деньги страна может жить десять лет".

Ирония ситуации не ускользала от него. В тех самых Пролетариате и Криге, откуда родом были многие заслуженные ученые и академики, их труд ценился, а сами они жили в почете и изобилии. В Республике же, где Маркус строил свою империю, судьба гениев была иной. Они, как правило, работали на таких, как он, Буржуинов, обитая в их подвалах, а их интеллектуальный труд становился фундаментом для чужих состояний. "Великая Жаба им даст приравнять умных холопов с ними", – думал Маркус, предвкушая, как эти "наивные дурни" будут всю свою жизнь пахать на него, словно те рабы, которых он когда-то продавал. "Лучшего обмана не придумаешь".

Маркус Торн был не просто Буржуином, он был продуктом суровой школы выживания. Его история началась на Черном Острове, ныне известном как Пиратский, где он был сыном вождя племени «Грязнокожих Обезьян». Племя процветало за счет работорговли, и Маркус, как принц, жил в достатке, не зная нужды. Но идиллия рухнула с появлением пиратов. Первым был Торфин Глупый с острова Олаха, мечтатель, стремившийся к миру и дружбе. Его наивность стоила ему жизни – чернокожие воительницы превратили его тело в "дырявый сыр". Следующая волна пиратов оказалась куда более грозной. Они безжалостно расстреляли одних, а других загнали в джунгли. Маркус, однако, сумел спастись, продав им всех своих соплеменников. "Хороший был первый заработок", – вспоминал он без тени сожаления.

Вместе со своей будущей, а ныне покойной женой, он бежал в разваливающуюся империю Атлантис. Там Маркус продолжил свой рабовладельческий бизнес, который со временем приобрел новые, более изощренные формы. Он скупал военнопленных или простых жителей, добытых созданными им бандами охотников, и продавал их Глордийским торговцам. Особенно процветал этот "лов" в имперской столице, где царил настоящий хаос, "пир во время чумы". "Золотое время", – ностальгически думал Маркус.

Но и этому периоду пришел конец. Монах Распятин повел народ на штурм дворца. Адская была ночь. Пролетарии быстро взяли власть и начали наводить порядок в городе. Маркус, спасаясь от опричников, сияя пятками, бежал со своей женой на север. Там он встретил Мортимера и стал его учеником. Вместе они совершили немало великих дел. Маркус тогда осознал всю силу технологий и понял, как на ней заработать.

После войны пути Маркуса с учителем разошлись. Он основал свою компанию, взяв под крыло юного гения из трущоб. Как Буржуин новой ветви, Маркус никогда не жил лишь сегодняшним днем. В отличие от старых буржуинов, он видел доход в прогрессе. Тогда он и начал строить свою Империю. Долгие годы ушли на развитие. Сколько раз ему приходилось унижаться и подлизываться – не сосчитать. Но он поднялся на пьедестал и сравнялся с великими корпорациями.

Как ему три месяца назад повезло, что он связался с компанией Сникелс, чья наследница оказалась вспыльчивой и легко поддающейся манипуляциям. Эта сделка открыла ему доступ к новым технологиям и ресурсам, которые он теперь собирался использовать для укрепления своей власти и дальнейшего обогащения. Школа для одаренных детей была лишь первым шагом в его грандиозном плане. Он видел в этих юных умах не будущих творцов и ученых, а потенциальных рабов, чьи таланты будут служить исключительно его интересам.

Лимузин плавно остановился у величественных ворот новой школы. Маркус вышел, облаченный в безупречный костюм, с самодовольной улыбкой на лице. Толпа репортеров и приглашенных гостей встретила его аплодисментами. Он произнес речь, полную пафосных слов о будущем, прогрессе и заботе о подрастающем поколении. Его слова звучали искренне, но за ними скрывалась холодная расчетливость человека, который видел в каждом жесте лишь ступеньку к своей безграничной власти.

Он знал, что эта школа станет его золотой клеткой для одаренных. Дети, чьи умы способны изменить мир, будут воспитываться в атмосфере лояльности к Маркусу Торну, их таланты будут направлены на служение его империи. Они будут учиться, развиваться, но всегда под его неусыпным контролем. И когда они станут великими, они будут помнить, кому обязаны своим успехом. А Маркус будет наслаждаться плодами их труда, как и всегда. Ведь в его мире, ум – это лишь еще один товар, который можно выгодно продать. И он был лучшим торговцем.

"Сэр!" – голос помощника, прозвучавший из встроенной рации, вырвал Маркуса из размышлений. – "Вы должны это увидеть!" На экране, мгновенно появившемся перед ним, зажегся логотип национального канала "Буржуй ТВ", транслирующего срочный выпуск новостей. В центре внимания – компания "Сникелс". У входа в ее штаб-квартиру стоял белокурый мальчик в костюме, окруженный облаченными в современную броню рыцарями Острова Греха. Эти представители культа Хаоса, известные своим жестоким садизмом, внушали страх. За спиной мальчика маячил совет директоров, чьи лица выражали явное недовольство. Толпа журналистов жадно ловила каждое слово.

"Я Демиан Синглер, – начал мальчик свою речь, – в связи со сложившейся ситуацией я вынужден был занять пост главы корпорации как ее наследник."

"Но разве в связи с возрастом вы не можете занимать данный пост?" – заинтересовался один из журналистов.

"По законам Земли Ковбоев я являюсь единственным работоспособным членом семьи, а значит, я становлюсь совершеннолетним и занимаю данный пост. Еще вопросы?" – самодовольная улыбка тронула Маркуса.

"Что вы планируете делать, чтобы разобраться с долгами?"

"Ничего, – ответил он, и его улыбка стала еще шире. – Ранее совет директоров хотел распродать компанию, но я отменил это решение. Вместо этого я решил подарить компанию."

"Кому?" – изумленно воскликнули журналисты.

"Моему другу Технократикусу," – радостно объявил Демиан.

В этот момент перед всеми появился мужчина в черной мантии. Из-за его спины выглядывала железная клешня, руки были железными, а половина лица – металлической, с искусственным правым глазом. Это был глава "Технического культа" – религиозной организации, помешанной на науке и стремящейся создать бога. Безумные фанатики, чьи технологии поражали, но чьи эксперименты держались в тайне из-за страха. До этого момента.

"Здравствуйте, – представился глава культа. – Я рад, что вы все сегодня здесь собрались увидеть это величайшее событие в истории человечества." Его речь звучала пафосно и величественно, погружая присутствующих в шок от значимости происходящих минут. Даже прославившийся своей самодисциплиной Маркус был ошеломлен. Ему, конечно, было все равно на судьбу корпорации, но история человека, который из-за торта развалил первую корпорацию в истории Империи и Республики, не могла не заинтриговать. А тут, казалось, просто сменилась власть и строй.

Далее последовал обыденный ритуал: рукопожатие и подписание договора о безвозмездной передаче компании культу. Эта сделка войдет в историю своей необычностью.

"Мелкий паршивец," – выругался Маркус, выключая экран. – "Что о нем известно? "

"Он сын брата бывшего владельца корпорации. Пропал после его смерти."

"Расспросите его о нем бывшего главу корпорации."

"Это невозможно," – ответил помощник.

"В смысле?" – удивился Маркус.

"Он застрелился сегодня."

"Что?" – смутился Маркус. – "Как это произошло? Я же заплатил санитарам, чтобы он..."

Слова Маркуса оборвались, повиснув в воздухе. Загадочная смерть бывшего владельца, произошедшая сразу после передачи компании, бросала тень на всю эту странную историю. Маркус почувствовал, как холодная волна пробежала по его спине. Он заплатил, чтобы тот оставался под присмотром, чтобы его держали подальше от любых неприятностей, чтобы долго мучался. И вот, он мертв. Самоубийство? Или кто-то помог ему "уйти"? И главное как?

"Санитары утверждают, что он был в состоянии глубокой депрессии, – продолжил помощник, его голос звучал напряженно. – Они нашли его в палате с пистолетом. Никто не знает, как он его достал."

"Пистолет? В доме престарелых?" – Маркус прищурился. – "Это не просто самоубийство. Это слишком удобно. Слишком вовремя."

Он встал, его взгляд стал жестким. "Найдите мне все, что можно найти о Демиане Синглере. Каждый его шаг, каждое слово. И о Технократикусе. Особенно о том, как они познакомились. И о рыцарях Острова Греха. Почему они там были? Это не их юрисдикция."

"Но, сэр, Остров Греха – это практически отдельное государство. Их рыцари могут быть где угодно, если это касается их интересов."

"Их интересы? В корпорации "Сникелс"? Что, черт возьми, их связывает с производством сладостей?" – Маркус покачал головой. – "Это не просто смена власти. Это что-то гораздо большее. И я чувствую, что это только начало."

Он подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. "Сникелс" была не просто корпорацией. Это был символ. Символ стабильности, традиций, даже если эти традиции были пропитаны коррупцией. А теперь она в руках безумных фанатиков, под защитой садистов. И все это из-за какого-то мальчишки, который, кажется, просто играл в бизнес.

"И еще одно, – добавил Маркус, не отворачиваясь от окна. – Узнайте, что за "торт" развалил первую корпорацию. Мне кажется, это может быть связано."

Помощник кивнул, хотя и выглядел озадаченным. "Будет сделано, сэр."

Маркус остался один, погруженный в свои мысли. Смерть бывшего владельца, внезапное появление наследника, передача компании культу, рыцари Острова Греха...

Слишком много совпадений. Слишком много вопросов без ответов. Он чувствовал, что за этой фарсовой передачей власти скрывается нечто зловещее, нечто, что может изменить не только судьбу "Сникелс", но и всего мира. И Маркус, несмотря на свою циничность, не мог оставаться в стороне. Он был втянут в эту игру, и теперь ему предстояло выяснить, кто дергает за ниточки.

«Хитрый парень», — Маркус едва сдерживал гнев, обрушенный на несбывшиеся планы. — «Свяжите меня с Советом мудрейших». «Совет мудрейших — собрание выдающихся умов, направляющих развитие мира». На экране возник силуэт в монашеской рясе, скрывавшей лицо. Он сидел за массивным столом, погруженный в изучение документа. Это был сам глава Совета, и, соответственно, глава Островов Монахов — человек без явного имени и происхождения.

«Слушаю», — прозвучал его голос, не отрываясь от бумаг.

«Маркус Торнт на связи», — представился тот. — «Позвольте выразить желание вступить в Совет».

Маркус всегда полагался на свою харизму, рассчитывая, что после недавнего триумфа его примут в Совет, даровав еще большую власть. Он жаждал подчинить себе Буржуинскую Республику, видя в монахах и их Совете лишь отживший пережиток прошлого, который он сам, Маркус, стремился перестроить по-своему, создав новый мир.

«Отказано», — последовал ответ, столь же невозмутимый, как и погруженность монаха в документ.

Маркуса охватил шок. Со дня его блистательной победы над компанией «Сникелт» он не знал отказа.

«Но почему?» — его голос, хотя и спокойный, выдавал внутреннее смятение.

«В Совет входят творцы и ученые. Не предприниматели».

«Но я — творец нового мира! Я — борец со старыми порядками!»

«А еще — с тортиками», — усмехнулся Монах, наконец оторвавшись от документа. — «Запустили прямиком в лицо. И компанию уничтожил. Геноцид клоунов устроить не забудь? Они, насколько мне известно, тоже любят подобные шутки».

— Вы не понимаете, это всего лишь… — Маркус запнулся, когда слова застряли в горле. Он никогда не испытывал подобного унижения. Его тщательно выстроенная иллюзия превосходства рушилась на глазах, обнажая неуклюжего, жестокого человека, стремящегося к власти ради самой власти.

Монах поправил капюшон, его лицо по-прежнему оставалось в тени, но в голосе слышалась легкая усталость.

«Мы наблюдаем за всеми, Маркус. Ваша победа над «Сникелт» была не триумфом, а демонстрацией вашей полной самовлюбленности и презрения к жизни. А тортики… тортики были лишь верхушкой айсберга вашей беспринципности».

«Но вы же сами направляете развитие мира!» — Маркус попытался вернуть себе контроль, его голос стал громче, почти истеричным. — «Я могу быть вам полезен! У меня есть видение! Я могу изменить это старое, дряхлое общество!»

«Видение, которое вы хотите навязать силой? — Монах медленно покачал головой. — Совет мудрейших не ищет разрушителей. Мы ищем тех, кто строит. Тех, кто создает. Тех, кто понимает хрупкость мира и ценность каждой его частицы, будь то человек, клоун или самый обычный тортик».

Маркус почувствовал, как подступает холод. Его амбиции, его стремление к власти, все, во что он верил, казалось теперь пустым и бессмысленным. Перед ним стоял страж иного порядка, и он, Маркус Торнт, оказался на другой стороне.

«Так что же? — голос Маркуса сорвался, превратившись в жалкий шёпот. — Мои амбиции, мои планы, всё это — просто пыль?»

Монах на мгновение замолчал, и в этой тишине Маркусу показалось, что он слышит, как трещит его собственная душа.

«Пыль? — повторил глава Совета, и в его голосе проскользнула нотку, похожая на… сочувствие. — Нет, Маркус. Пыль — это то, что остаётся после взрыва. А вы — это бомба, которая ещё не взорвалась. Но взрыв её, увы, не создаст ничего нового. Только разрушит то, что есть».

Он встал. Его силуэт на фоне голографического окна, за которым простиралась безбрежная гладь океана, казался монолитным, высеченным из самого времени.

«У вас есть выбор, которого вы не видите, — продолжил Монах. — Вы можете продолжать считать себя творцом, который не понят миром, и пойти по пути, который уже проложили многие до вас. Путь обид, мести и, в конечном счёте, одиночества. Это лёгкий путь. Он не требует ни размышлений, ни сострадания. Только силы. И он всегда ведёт в никуда».

Маркус молчал, его взгляд был прикован к скрывающей лицо тени.

«Или… — Монах сделал паузу, давая словам впитаться. — Или вы можете попробовать понять, почему ваш тортик попал не в ту цель. Почему уничтожение компании доставило вам радость, а не сожаление. Почему вы видите в людях не партнёров, а ступеньки. Это трудный путь, Маркус. Он требует смелости посмотреть на себя без прикрас. Но только он может привести к созданию чего-то по-настоящему нового. Не нового мира, построенного на костях старого, а нового вас».

Связь прервалась. Экран погас, оставив Маркуса одного на заднем сидении своего лимузина с его разбитыми мечтами и оглушительным эхом слов монаха. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Впервые он был не победителем и даже не проигравшим. Он был просто человеком, стоящим на развилке, и обе дороги вели в неизвестность.

Экран отключился, оставив Маркуса в недоумении. Он еле сдерживал свой гнев. Этот пережиток прошлого посмел отказать ему и унизить, назвав разрушителем.

-Наступит день и до вас пережитков прошло придёт время.

Внутри он уже представлял, как он будет стоять на развалинах этих островов, что объявили себя кладецом мировой мудрости. На их руинах он и посьроит цитадель своей империи. Конечно, в истории никто не смог покорить или разграбить острова хоьб и было много желающих. Последний проиграл, не пустив крови. Но ведь кто-то должен быть первым.

-Мы приехали,-доложил Маркусу водитель.

Вокруг нового здания стояла ликующая толпа, репортеры и держащая толпу в оцеплении его частная охрана, которой он хвалился. Сделав глубокий вдох Маркус в своей обычной простой, но победной походке направился к стоящей у входа к его новой школе трибуне. Это здание выглядело красиво но на деле было обычной школой для ”особенных” детей, которые станут фундаментом его империи. Все они безумно радовались своему начинающемуся рабству. По закону образование было бесплатным, но на деле учебный успех будет дополнительно платится. Особенно одаренным за их развитие. Вкушая все это Маркус не мог скрыть свою улыбку. На трибуне его уже ждали директор данной школы и его дочь. Вылетая копия его покойной жены. Красивая и умная. Отличный товар для выгодного брака. Став у трибуны Маркус начал свою речь.

— Друзья! Граждане! Будущее нашего мира!

Маркус сделал паузу, давая толпе насладиться моментом. Камеры вспыхивали, репортеры жадно ловили каждое его слово. Он чувствовал эту власть, пьянящую и всепоглощающую, и она разгоняла остатки унижения, нанесенного монахом.

— Сегодня мы не просто открываем стены из бетона и стекла! Сегодня мы закладываем первый камень в фундамент новой эры! Эру, где гений не будет задавлен посредственностью, где талант не будет вынужден прятаться в тени, где каждый, кто осмелился мечтать, получит ключи от будущего!

Он обвел рукой величественное здание, и толпа взревела в восторге. Дети, одетые в униформу с гербом его корпорации, смотрели на него с обожанием. Их родители — с надеждой и жадностью. Все они были его. Его творением.

— Много веков мир топтался на месте, цепляясь за устаревшие догмы и лживую идею о равенстве! — голос Маркуса набирал силу, становясь жестче. — Они лгали вам, говоря, что все равны! Как можно быть равными, когда один рожден строить империи, а другой — лишь подметать улицы под ними? Мы прекратим эту ложь! Здесь, в этих стенах, каждый получит то, что заслуживает. И больше!

Он перевел взгляд на директора и его дочь. Девушка действительно была прелестна. Темные, умные глаза, правильные черты лица, в которых угадывался характер. Она смотрела на него не с обожанием, как толпа, а с холодным интересом, оценивая. Это даже нравилось Маркусу. Добыча, которая оказывает сопротивление, ценится выше.

— Образование — это право? Нет! Образование — это привилегия! И привилегия эта будет доступна тем, кто готов бороться за нее! Мы не будем растить бездарную массу. Мы создадим элиту! Сильных, умных, безжалостных! Тех, кто будет править этим миром по законам природы, а не по писаниям отживших свой век старцев!

Толпа снова взревела. Маркус улыбнулся. Они не понимали, что он говорит о них. О том, что они — лишь расходный материал, удобрение для его грядок.

— Впереди нас ждут великие свершения! Мы покорим космос, мы подчиним стихии, мы перепишем историю! И имя Маркуса Торнта будет стоять в самом ее начале! Хвала новому миру! Хвала грядущей империи!

— Хвала! Хвала Торнту! — закричала толпа, и этот крик был слаще любой музыки.

Спускаясь с трибуны, Маркус пожал руку директору, а затем, задержав взгляд на его дочери, мягко коснулся ее пальцев.

— Прекрасная речь, господин Торнт, — сказала она ровным голосом, не опуская глаз. — Вы очень убедительно говорите о будущем. Интересно, что вы думаете о прошлом тех, кто в это будущее не войдет?

Маркус усмехнулся. Острый ум. Это было даже лучше, чем он рассчитывал.

— Прошлое создано, чтобы о нем вспоминали, — ответил он, отпуская ее руку. — А будущее — чтобы его строили. И я строю. Надеюсь, вы тоже захотите принять в этом участие.

Толпа зааплодировала.

-Прошлое создано, чтобы у него учиться, -неожиданно прервал его незнакомый детский голос.

Это был Зайчик в сопровождении отряда рыцарей хаоса и нескольких одетых в сексуальную одежду девушек. Это были рабыни острова греха. Бывшие мажорки что проиграли все деньги в их местных казино и попали в рабство за долги. За спиной Зайчика шел неизвестный в костюме волка. Второй представитель церкви хаоса. Не хватало только лисички и весь состав будет в сборе. Одна из рабынь несла на себе фотоаппарат. Прославленная охрана Маркуса давала задний ход. Их глава не понаслышке знал рыцарей и понимал, что их лучше не трогать если жизнь дорога. Видя это Маркус понимал, что прогнать их не выйдет и нужно действовать осторожно.

-Вам что нужно? -Спокойно со скрываемым гневом задал он вопрос.

-Мы пришли поздравить вас с этим замечательным достижением, -ответил ему Волк.-И решили предоставить вам награду.

Безлишних слов рабыня положила фотоаппарат на землю и направилась со второй к Маркусу. Рыцари встали в оцепление. Зайчик подошел к аппарату закрывшись за его шторкой. Как только рабыни подошли к нему, они приняли позу что целуют его и поблестела вспышка.

-Поздравляю вас Маркус, -начал волк.-Вы теперь попали в лик святых подонков.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом толпы и щелчком затвора фотоаппарата. Маркус застыл, его лицо, только что сиявшее триумфом, окаменело. Он медленно повернул голову к Волку, а его взгляд стал холоднее стали.

— Святых... подонков? — произнес он тихо, почти безэмоционально, и это было страшнее любого крика. — Вы находите это смешным?

— Мы находим это честным, — спокойно ответил Волк, поправляя маску. — Вы строите империю на лжи и рабстве. Это достойно увековечивания. Лик святых подонков — это наша галерея тех, кто, как и вы, верит, что цель оправдывает любые средства. Ваш портрет займет почетное место. Рядом с тиранами, святыми-инквизиторами и корпоративными хищниками. Вы в хорошей компании.

Зайчик вылез-из-под шторки фотоаппарата, держа в руках свежий снимок. Он подошел к Маркусу и протянул ему фотографию. На ней Маркус был запечатлен в момент поцелуя с двумя полуобнаженными рабынями. Его лицо выражало шок и гнев, но со стороны это выглядело как пик экстаза. Идеальный компромат.

— Это будет отлично смотреться в холле вашей новой школы, — с беззаботной улыбкой произнес Зайчик. — В назидание будущим элитам. Что любой, даже самый великий лидер, на самом деле всего лишь человек со своими слабостями.

Маркус не взял фотографию. Он посмотрел на своих охранников, которые вжали головы в плечи, и на директора школы, побледневшего от ужаса. Его толпа, его фанаты, теперь смотрели на него с недоумением и осуждением. Иллюзия контроля рассыпалась в прах. Этот укол был куда болезненнее, чем отказ монаха. Тот ударил по его амбициям. Эти — по его репутации.

— Убирайтесь, — процедил Маркус сквозь зубы. — Пока я не приказал моим людям показать вам, что такое настоящий хаос.

Волк рассмеялся — низкий, смех, который заставил дрожать даже рыцарей.

— Хаос — это наша стихия, Маркус. А вы... вы всего лишь строитель песочных замков. И прилив уже близко.

Он развернулся и махнул рукой. Отряд хаоса так же внезапно, как и появился, начал растворяться в толпе, которая поспешно расступалась перед ними, словно перед чумой. Рабыни последовали за ними, бросив на Маркуса презрительный взгляд.

Оставшись один на трибуне посреди руин своего триумфа, Маркус медленно сжал кулаки. Гнев внутри него уже не был просто эмоцией. Он стал холодным, расчетливым и концентрированным, как алмаз. Монахи назвали его разрушителем. Эти — подонком. Хорошо.

Он посмотрел на фотографию, которую Зайчик уронил на ковер. Он поднимет ее. Он сохранит ее. И когда придет время, он заставит их всех проглотить этот снимок. Вместе с их кровавыми костями.

— Наступит день, — прошептал он в пустоту. — И вы все будете молиться на те руины, что я построю на ваших могилах.

Толпа зааплодировала.

-Прошлое создано, чтобы у него учиться, -неожиданно прервал его незнакомый детский голос.

Это был Зайчик в сопровождении отряда рыцарей хаоса и нескольких одетых в сексуальную одежду девушек. Это были рабыни острова греха. Бывшие мажорки что проиграли все деньги в их местных казино и попали в рабство за долги. За спиной Зайчика шел неизвестный в костюме волка. Второй представитель церкви хаоса. Не хватало только лисички и весь состав будет в сборе. Одна из рабынь несла на себе фотоаппарат. Прославленная охрана Маркуса давала задний ход. Их глава не понаслышке знал рыцарей и понимал, что их лучше не трогать если жизнь дорога. Видя это Маркус понимал, что прогнать их не выйдет и нужно действовать осторожно.

-Вам что нужно? -Спокойно со скрываемым гневом задал он вопрос.

-Мы пришли поздравить вас с этим замечательным достижением, -ответил ему Волк.-И решили предоставить вам награду.

Безлишних слов рабыня положила фотоаппарат на землю и направилась со второй к Маркусу. Рыцари встали в оцепление. Зайчик подошел к аппарату закрывшись за его шторкой. Как только рабыни подошли к нему, они приняли позу что целуют его и поблестела вспышка.

-Поздравляю вас Маркус, -начал волк.-Вы теперь попали в лик святых подонков.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотом толпы и щелчком затвора фотоаппарата. Маркус застыл, его лицо, только что сиявшее триумфом, окаменело. Он медленно повернул голову к Волку, а его взгляд стал холоднее стали.

— Святых... подонков? — произнес он тихо, почти безэмоционально, и это было страшнее любого крика. — Вы находите это смешным?

— Мы находим это честным, — спокойно ответил Волк, поправляя маску. — Вы строите империю на лжи и рабстве. Это достойно увековечивания. Лик святых подонков — это наша галерея тех, кто, как и вы, верит, что цель оправдывает любые средства. Ваш портрет займет почетное место. Рядом с тиранами, святыми-инквизиторами и корпоративными хищниками. Вы в хорошей компании.

Зайчик вылез-из-под шторки фотоаппарата, держа в руках свежий снимок. Он подошел к Маркусу и протянул ему фотографию. На ней Маркус был запечатлен в момент поцелуя с двумя полуобнаженными рабынями. Его лицо выражало шок и гнев, но со стороны это выглядело как пик экстаза. Идеальный компромат.

— Это будет отлично смотреться в холле вашей новой школы, — с беззаботной улыбкой произнес Зайчик. — В назидание будущим элитам. Что любой, даже самый великий лидер, на самом деле всего лишь человек со своими слабостями.

Маркус не взял фотографию. Он посмотрел на своих охранников, которые вжали головы в плечи, и на директора школы, побледневшего от ужаса. Его толпа, его фанаты, теперь смотрели на него с недоумением и осуждением. Иллюзия контроля рассыпалась в прах. Этот укол был куда болезненнее, чем отказ монаха. Тот ударил по его амбициям. Эти — по его репутации.

— Убирайтесь, — процедил Маркус сквозь зубы. — Пока я не приказал моим людям показать вам, что такое настоящий хаос.

Волк рассмеялся — низкий смех, который заставил дрожать даже рыцарей.

— Хаос — это наша стихия, Маркус. А вы... вы всего лишь строитель песочных замков. И прилив уже близко.

Он развернулся и махнул рукой. Отряд хаоса так же внезапно, как и появился, начал растворяться в толпе, которая поспешно расступалась перед ними, словно перед чумой. Рабыни последовали за ними, бросив на Маркуса презрительный взгляд.

Оставшись один на трибуне посреди руин своего триумфа, Маркус медленно сжал кулаки. Гнев внутри него уже не был просто эмоцией. Он стал холодным, расчетливым и концентрированным, как алмаз. Монахи назвали его разрушителем. Эти — подонком. Хорошо.

Он посмотрел на фотографию, которую Зайчик уронил на ковер. Он поднимет ее. Он сохранит ее. И когда придет время, он заставит их всех проглотить этот снимок. Вместе с их кровавыми костями.

— Наступит день, — прошептал он в пустоту. — И вы все будете молиться на те руины, что я построю на ваших могилах.

-Это врятли,-ответил ему Зайчик.-Ты обидел женщину что мне заменила мать когда ее отец убил моих родителей и я долго думал как буду тебе мстить за это. Но потом я понял, что ты уже все сам сделал чтобы себя уничтожить. Уничтожив компанию «Сникелт», ты прогнал тысячи людей на улицу и в трущобах начался хаос.

-Я предоставил им новые рабочие места в своей компании,-спокойно ответил Маркус, на что Зайчик посмеялся.

-Ты решил обмануть пособника лжи и коварства. Ты думаешь мы также глупы как те, кого ты обманул этой ложью? Наивно. Ты своим действием пробудил крысу.

Услышав это Маркуса покрыла паника. Пробудить крысу значила поднять крысиное воинство-армию недовольных властью и жаждущих ее крови. Эта армия была исключительно добровольной, но профессиональной и умела воевать в различных условиях. Эта армия не имела конкретных мест, или лидеров. Оно просто появлялось там, где появляется народный гнев. Последнее восстание закончилось падением Атлантиса, после которого они переформировались в Красную армию Пройлеториата.

Прозвучавший взрыв неподалеку подтвердил слова Зайчика. След за ним пошла другая череда. В Буржуй-Сити начались бои.

-Поздравляю Маркус. Ты получил что хотел.-Сказал на прощание Зайчик перед тем как исчезнуть в толпе.

Взрывы грохотали все ближе, и элегантный фасад новой школы задрожал, осыпая стеклянную крошкой трибуну. Толпа, еще мгновение назад ликующая, превратилась в обезумевшее стадо. Крики восторга сменились воплями ужаса. Люди толкались, сбивали друг друга с ног, пытаясь убежать от невидимой угрозы, уже охватившей их золотую клетку.

Маркус стоял неподвижно, его мир рушился не метафорически, а буквально. Зайчик исчез, растворившись в хаосе, который он сам же и предрек. Слова мальчишки эхом отдавались в голове: «Ты получил что хотел». Он хотел власти. Он хотел империи. Он хотел, чтобы мир затих в его руках. И вот мир затихает. Но не в благоговении, а в агонии.

— Господин Торнт! — отчаянный крик директора вырвал его из ступора. — Что нам делать?!

Маркус обернулся. Директор хватал воздух ртом, его лицо было искажено страхом. Рядом с ним, как статуя, стояла его дочь. Она не кричала. Она смотрела на Маркуса, и в ее глазах не было ужаса. Там было холодное, почти хирургическое разочарование. Она видела не императора, а обманщика, чей карточный домик рухнул от первого же порыва ветра.

— Охрана! — рявкнул Маркус, но его голос потонул в общем гуле. Его прославленные головорезы, которые так уверенно разгоняли репортеров, теперь сами выглядели потерянными. Они не были готовы к войне. Они были лишь прикрытием для парада.

Еще один взрыв, на этот раз ближе. Сверкнула вспышка, и по улице пронесся треск автоматных очередей. Красная армия Пролетариата. Крысиное воинство. Они не штурмовали дворцы. Они пожирали города изнутри, питаясь гневом обманутых и отчаянием тех, кого Маркус так щедро «предоставил самим себе».

— В здание! Все в здание! — приказал он, хватая директора за рукав. — Быстро!

Они втроем — Маркус, директор и его дочь — бросились к входу в школу, протискиваясь сквозь паникующую толпу. Массивные двери захлопнулись за ними, отсекая звуки уличной бойни. Но тишина внутри была не спокойной, а гнетущей, как в гробу.

Маркус оперся о холодное стекло, глядя на город, который он мечтал подчинить. Дым поднимался над небоскребами Буржуй-Сити. Вдалеке полыхал огонь. Он создал эту бомбу замедленного действия, уничтожив «Сникелт». Он думал, что создаст рабочие места. А создал армию.

— Вы хотели фундамент для империи, — тихо сказала дочь, подходя к нему. Ее голос был спокоен, как у врача, констатирующего смерть пациента. — А вы заложили только фундамент для своей гильотины.

Маркус медленно повернулся к ней. В ее глазах он увидел отражение собственного поражения. Он не был ни святым подонком, ни творцом нового мира. Он был просто глупцом, который открыл клетку с крысами, думая, что сможет ими командовать. И теперь они пришли за ним.

Звуки боя становились все ближе и ближе и вот в пустующий двор его школы подьехал собранный из множества запчастей везущий так же собранную артиллерийскую установку танк. За ним шла толпа вооруженных людей. Все они вооружены оружием разных эпох от мечей до современных автоматов, и одежда у них была трущобная. Они выглядели разношерстно. Пол, возраст и раса, но вели они себя как армия.

-Установка будет стоять здесь, -отдал распоряжение один из них, видимо командир.-Сегодня буржуинам прийдет конец.

Маркус вжался в стену, его сердце колотилось в горле. Он смотрел сквозь стеклянную дверь на происходящее за забором. Эти люди… они были живым укором его видению мира. В его империи должны были быть элегантные, стилизованные под старину солдаты в блестящей униформе. А здесь — сброд. Вооруженная помойка. И именно эта помойка сейчас разбирала его школу по кирпичику, чтобы превратить в огневую точку.

— Они… они здесь… — прошептал директор, его лицо было мертвенно-бледным. — Господи, они здесь…

— Тише, — резко бросила его дочь, ее взгляд был прикован к командиру отряда. — Они нас услышат.

Маркус смотрел на нее с новым, странным чувством. Пока он парализован страхом, эта девушка, которую он считал лишь красивым трофеем, сохраняла холодный ум. Она анализировала, а не паниковала.

Командир крысиного воинства, коренастый мужчина с шрамом через всю щеку, обвел взглядом здание. Его взгляд задержался на стеклянных дверях, за которыми прятались они. Маркус почувствовал этот взгляд, как физическое прикосновение.

— Есть кто живой внутри? — крикнул командир, не повышая голоса. — Выходите! Мы не вредим мирным! Только буржуям и их прихлебателям!

Директор вскинул руки, готовый было уже выскочить наружу с криками о своей невиновности.

— Стоять! — прошептала Маркус, хватая его за руку. Он почувствовал, как возвращается его старая, ядовитая хватка. Страх начал уступать место ненависти. — Они убьют нас всех. Неважно, кто мы.

— Они говорят правду, — возразила дочь. — Для них вы и есть буржуин. А мы — его прихлебатели. Разницы нет.

Внезапно один из повстанцев с автоматом наперевес направился к дверям. Маркус инстинктивно отступил.

— Взломаем! — крикнул тот.

— Не надо, — остановил его командир. — Бесполезно тратить силы. Мы просто вышибем дверь, когда будем устанавливать орудие. А пока… пусть сидят. Подумают о своей греховной жизни.

Он усмехнулся и отвернулся, продолжая отдавать приказы. Маркус понял, что они не просто прячутся. Их заперли в ловушке. В красивом, современном саркофаге, который скоро станет эпицентром артиллерийского обстрела, когда их армия начнет отвечать правительственным войскам.

— У нас есть выход через заднюю часть, к спортзалу, — быстро сказала дочь директора, словно читая его мысли. — Там ведет узкий коридор в канализацию.

Маркус посмотрел на нее. В ее глазах горел огонь выживания. Не страх, не отчаяние, а холодный расчет.

— Ты хочешь спрятаться в канализации? Как крыса? — пренебрежительно спросил он, пытаясь вернуть себе хотя бы тень былого превосходства.

— Я хочу жить, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — А вы, господин Торнт? Вы хотите умереть императором в стеклянном ящике или хотите жить, чтобы отомстить? Вы ведь мститель, не так ли? Вы хотите уничтожить старый мир. Так вот, он пришел уничтожить вас первым.

Маркус замолчал. Она права. Он не собирался умирать. Не здесь. Не так. Он построил эту школу как символ своей власти. И теперь, возможно, она станет его путем к спасению. И к новой, куда более жестокой мести.

Весь город начал полыхать. Крысинное воинство прорывалось по всему городу. Полиция и гарнизон ничего не могли сделать и лишь отступали к дворцу главного буржуина. С каждой минутой армия обретала все новую и новую силу. У них начали появляться бывшие гарнизонные дирижабли и корабли что теперь помогают восставшим лишать Буржуинов контроля над столицей.

-Кто бы мог подумать, что все будет именно так? -C улыбкой наблюдала за творящимся хаосом молодая девушка 27 лет по имени Брук.

Еще несколько месяцев назад она была уволенным менеджером по работе с персоналом в компании Яма, а теперь она полковник безумной-мятежной армии.

Несколько месяцев.

Брук сидела в местном баре, c грустью читая газету о победе компания “Яма” что смогла заключить контракт с одной успешной компанией из Крига. Они все на фото сидели и праздновали победу в баре выпивая по кружке пива. А она сидела здесь, пытаясь заглушить тишину одиночества. Еще недавно она работала в этой компании, и она отвечала за работу с персоналом. Как феминистка она хотела сделать компанию лучше и ближе, но все пошло иначе. Эта компания оказалась зависимой от одного инженера что не хотел и устроил ей мастерскую диверсию сыграв по ее правилам и сорвав встречу с представителем партнера из Крига и выставил ее политику с таймером ошибкой и унизил ее. После этого ее под шумок уволили, пока они пытались решить проблему будто ее не было. Ее стерли и вот она теперь одна сидит в баре пытаясь заглушить мучительную тишину. Она никому не могла ничего сказать, боясь большего осуждения и даже презрения родных.

-Что случилось? -Неожиданно прервал ее с мыслей кто-то севший рядом.

Это был Зайчик.

-Расскажи кто тебя обидел я выслушаю.

-Я не могу рассказать.

-Почему? Боишься осуждения?

Кивок.

-Мне не положено судить. Я слушаю.

Брук подняла глаза. Перед ней сидел мальчишка, но в его взгляде не было ни детского любопытства, ни снисхождения. Только спокойная, всепоглощающая серьезность. Он не осуждал. Он не жалел. Он был готов принять ее историю как есть. И эта простая готовность сломала плотину, которую она так долго строила.

Слова хлынули наружу — рваные, горькие, полные боли и унижения. Она рассказала про инженера, про его холодный расчет, про то, как он использовал ее же правила против нее, как кукловод, дергающий за ниточки. Рассказала, как ее мечта сделать компанию справедливее обернулась для нее кнутом, которым ее и высекли. Рассказала про унижение на глазах у всех, про то, как ее просто стерли, вычеркнули, будто она и не существовала.

— Они… они просто проигнорировали меня, — ее голос дрожал. — Когда проблема возникла из-за него, они просто… уволили меня. Под шумок. Будто я была просто краном, который течет. Починили и заменили. Меня. Мои идеи, мою работу… меня.

Она замолчала, уставившись в свой пустой стакан. Она ждала. Ждала хоть тени осуждения, хоть намека на то, что она была наивной глупкой. Но Зайчик просто сидел и молчал, давая ей выдохнуть.

— Они боялись, — наконец сказал он тихо. — Твоих идей.

Брук удивленно подняла на него бровь.

— Они боялись, что ты изменишь их уютный мир, — продолжил Зайчик, его взгляд стал отстраненным, будто он видел что-то за ее спиной. — Инженер… он просто защитил свою берлогу. Он хищник, который охраняет свой кусок мяса. А те, кто наверху… они стерли тебя, потому что ты была переменой. А перемен боятся все. Особенно те, кто сидит на вершине.

Он помолчал, а затем добавил, и его слова прозвучали как приговор:

— Ты не проиграла, Брук. Тебя предали. И это гораздо хуже. Но это также дает тебе право на ответ. Они думали, что ты просто кран. Они не знали, что ты — дамба. И что однажды ты прорвешься и смоешь их всех.

Брук смотрела на него, не веря своим ушам. Никто. Никто не говорил с ней так. Не видел в ее провале нечто большее, чем просто личную неудачу.

— Что мне делать? — прошептала она. — Я… я никому не нужна.

— Ты нужна тем, кто так же, как и ты, был стерт, — ответил Зайчик, и в его глазах сверкнул тот самый хаотичный огонь. — Ты знаешь, как работают системы. Ты знаешь, как найти слабое место в корпорации. Ты знаешь, как говорить с теми, кого система сломала. Ты думала, что можешь построить справедливость внутри «Ямы». А теперь у тебя есть шанс построить ее на ее руинах.

Он протянул ей руку. Маленькую, детскую, но его ладонь была твердой.

— Хватит прятаться в тишине, Брук. Тишина — это согласие с предателями. Пора поднять шум. Настоящий шум. Стань их кошмаром. Стань тем, кто заставит их бояться не потерять контракт, а потерять голову.

Брук смотрела на его протянутую руку. Она думала о своей уволенной работе, о пустой квартире, о презрении в глазах бывших коллег. А потом она подумала о холодном, расчетливом лице инженера. О самодовольных улыбках на той фотографии в газете.

И медленно, с решимостью, которую она сама в себе не ожидала встретить, она положила свою ладонь в его.

— Хорошо, — сказала она, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Я подниму такой шум, что они услышат его даже на Криге.

Она уже не замечала, как в сопровождении игриво подпрыгивающего зайчика и пяти рыцарей хаоса она направляется к месту своей бывшей работы. На входе их пыталась остановить охрана, но удар рыцаря по лицу заставил их отойти в сторону. Они быстро словно молния поднялись на этаж компании где шла обычная суматоха. Радостная компания спокойно выполняла свою работу. Без лишних слов они встали в оцепление чем стали обращать внимание. Зайчик предоставил Брук в центре сидение. Пока один из них ворвался в зал совещаний, где директор Майкл проводил важное совещание с представителем из Крига. Рыцарь неожиданно ворвался в зал выломав дверь и за шкирку выволок в центр рабочего зала и повалил на пол как провинившегося щенка.

-Что здесь происходит? -Смутился директор, за что получил ногой по лицу от железного сапога рыцаря.

Представитель Крига спокойно стал в углу скрестив руки, ожидая шоу. Это был средних лет мужчина военной выправки с стального характера. Он хорошо знал Зайчика и понимал ничнго хорошего не будет и что он в очередной раз спасает его от провала.

-Ты подло поступил с моим другом, -ответил ему зайчик. - Устроить диверсию из-за нежелания перемен и под шумок уволить. Это подло и не по-мужски. Если в вашей “команде” подобное считается нормой, то до финала вам как до солнца пешком.

Взгляд Зайчика перешел на сидящую в центре на кресле удивленную Брук. Быстро подойдя к ней он вручил ей листок с условиями ее увольнения где все было досконально описаны условия ее увольнения с оплатой унизительной от них суммы и условиями, которую она не получила.

-Читай.

Брук с дрожащими руками взяла листок. Бумага была знакомой, с фирменным логотипом «Ямы» в углу. Она читала этот документ уже сотню раз в своих мыслях, но видеть его сейчас, в центре этого зала, при всех, было другим. Ее голос, поначалу слабый и неуверенный, набирал силу с каждым прочитанным словом.

— «…пункт 4.2. В связи с допущенными критическими ошибками, повлекшими за собой срыв стратегического партнерства и финансовые убытки, компания «Яма» расторгает трудовой договор с г-жой Брук… — она сделала паузу, ее взгляд обожег директора, лежавшего на полу. — …и выплачивает компенсацию в размере… трех окладов».

В зале повисла тишина. Три оклада. Унизительная подачка за то, что она отдала этой компании годы своей жизни, за то, что ее мечту растоптали и выбросили на помойку. Но он даже это не оплатил.

— Это… это стандартная процедура, — прохрипел Майкл, пытаясь приподняться, но рыцарь тут же придавил его сапогом к полу. — Она сорвала сделку!

— Нет, — голос Брук теперь звенел сталью. Она поднялась с кресла, и в этот момент она перестала быть уволенным менеджером. Она стала прокурором. — Сделку сорвал ваш инженер, который боялся, что его маленький авторитет будет подорван. Он использовал мои же правила против меня, устроил диверсию, а вы… вы просто подставили меня. Вы искали козла отпущения, и вы его нашли.

Она обвела взглядом зал. На ее бывших коллег смотрели с ужасом и стыдом. Те, кто еще вчера за ее спиной шептался о ее провале, теперь опускали глаза.

— Вы стерли меня, — продолжала Брук, и в ее голосе зазвучали нотки той самой девушки из бара, но теперь это была не боль, а холодная ярость. — Вы думали, что я просто исчезну. Что я буду сидеть в темной комнате и молчать. Но вы не учли одного. Вы не учли, что, когда у тебя отнимают все, у тебя не остается ничего, кроме правды.

Она подошла к директору и присела на корточки, глядя ему в глаза.

— А правда в том, что «Яма» — это гнилое дерево. Оно выглядит красиво, но внутри него одни только трухлявые личинки, которые пожирают его изнутри. Личинки вроде тебя.

Зайчик стоял рядом и улыбался. Его план сработал идеально. Он не просто отомстил за Брук. Он дал ей отомстить самой. Он дал ей власть.

Брук поднялась и повернулась к представителю из Крига.

— Уважаемый господин, — сказала она ровным голосом. — Вы собирались заключить сделку с компанией, которая предает своих людей. Как вы думаете, как она поведет себя с вами, когда возникнут трудности?

Представитель Крига не ответил. Он лишь слегка кивнул, и в его глазах Брук прочла понимание и… уважение. Шоу было окончено. Вердикт вынесен.

— Рыцари, — произнес Зайчик, и его голос стал жестким. — Уберите мусор.

Двое рыцарей подхватили директора под руки и потащили его в кладовку. Остальные сотрудники сидели на своих местах, боясь пошевелиться.

Брук стояла в центре зала, а вокруг нее стояли рыцари хаоса, словно ее личная гвардия. Она больше не была уволенным менеджером. Она была полковником. Она была символом. И она только что начала свою войну.

Рыцари утащили его в подсобку, откуда стали издаваться крики боли и мольбы о пощаде. Рыцарей не зря боялись. Следующим на удивление была молодая сотрудница, которой Брук хотела помочь отстоять свои права и проявить себя. Но она была и наивна и даже не понимала, что ее обманывают в духе Республики Буржуинов под маской дружбы. Ее зарплаты была меньше, чем содержание раба на Острове пиратов, которую ее начальник оправдывал ее малой опытностью. Когда Брук начинала свои действия ей инженер устроил тихий разнос, не давая ей нужной информации, которую он оправдывал ее сложностью и выставляя полной дурой. В день, когда Брук уволили она в этом шуме с радостью бегала на побегушках, не замечая уходящую Брук. А потом она радовалась удачной сделке попивая с друзьями пиво за свой счет. Брук хотела ее так уничтожить чтобы она на коленях молила о прощении. “Яма” будет уничтожена и никогда не восстановится. Брук посмотрела на нее с улыбкой.

Зайчик заметил эту улыбку. Он подошел к Бруке и наклонился к самому уху, его голос был тихим, как шепот змеи.

— Она твоя, — сказал он. — Сделай с ней то, что она сделала с тобой. Уничтожь ее не кулаком, а правдой. Покажи всем, что такое настоящая дружба в «Яме».

Брук кивнула, не отрывая взгляда от молодой девушки. Той самой, которую она пыталась поднять, а та вместо этого пинала ее, когда она упала. Девушка по имени Лена. Сейчас Лена побледнела и вжалась в свой монитор, словно пытаясь спрятаться от этого взгляда.

— Лена, — позвала Брук, и ее голос был на удивленно мягким, почти дружеским. — Подойди, пожалуйста.

Лена замерла, потом медленно поднялась на ноги. Она шла через зал, как на плаху. Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами из подсобки.

— Ты помнишь, как мы говорили о твоей зарплате? — начала Брук, когда Лена подошла. — Ты помнишь, как я обещала помочь тебе?

Лена молчала, ее дрожали губы.

— Твой начальник платит тебе треть от минимального стандарта, — спокойно констатировала Брук, обращаясь уже ко всему залу. — Он говорит, что у тебя мало опыта. А когда я пыталась получить данные для пересмотра твоей ставки, наш гениальный инженер отказал мне, сказав, что ты «слишком глупа, чтобы понять сложные отчеты». Он назвал тебя дурой, Лена. А ты радовалась.

Она повернулась к девушке, и ее мягкий голос стал жестким, как лезвие.

— В тот день, когда меня уволили, ты бегала за кофе для тех, кто меня предал. Ты праздновала их победу. Победу, построенную на моем унижении и твоем собственном рабстве. Ты думала, что ты одна из них? Нет. Ты просто удобный инструмент. Мягкий, послушный и дешевый.

Брук достала свой планшет, один из тех, что ей выдали еще до увольнения, и несколько раз коснулась экрана. На большом экране в зале появилось изображение. Это был банковский счет начальника Лены. А рядом — расчет ее зарплаты и сопоставление с ценой содержания раба на Острове Пиратов. Разница была в пользу раба.

— Это не дружба, Лена, — сказала Брук, и ее голос звенел от ледяного презрения. — Это Рабский синдром. Ты полюбила своих палачей.

Она выключила экран и посмотрела на девушку, которая теперь стояла на коленях, не в силах выдержать этого публичного разбора.

— Пожалуйста… прости меня… — всхлипнула Лена. — Я не знала… я…

— Ты знала, — перебила ее Брук. — Ты просто выбрала легкий путь. Путь предательства. Но теперь у тебя есть шанс выбрать другой.

Она обвела взглядом рыцарей хаоса.

— Убери ее, — сказала она Зайчику. — И сделай так, чтобы она навсегда запомнила цену рабства.

Рыцари подхватили Лену. Ее крики были такими же отчаянными, как и крики директора, но Брук больше их не слышала. Она смотрела на оставшихся сотрудников, на их перепуганные лица. Она не просто мстила. Она проводила чистку. И «Яма» будет очищена огнем. Доверху.

Криговец наблюдал за этим с улыбкой. Зайчик умел приземлять всех тех, кто возомнил себя богами. Директора уже всего избитого волокли по полу положив его на прежнее место на полу. Следующими был Инженер Бен, который устроил ей эту диверсию. Сделав так что, ее стерли, не дав даже унизительного оклада под шумок. Она хорошо помнила, как он игнорировал все ее идеи о сплочении коллектива. Медитации, коллективные общения чтобы люди стали ближе и ее идею с таймером чтобы каждый мог высказать свое мнение. Он специально все тянул, чтобы выставлять ее план с глупостью и делился важной информацией только в сложной и не понятной форме. Он выставил всех дураками и в день ее увольнения возвысился начав всеми командовать. Один из рыцарей положил таймер рядом с ним. До этого он лежал на помойке куда его выбросили после сорвавшейся сделки, которую он потом исправил и стал героем. Сам он был крепким мужчиной средних лет.

-Гордишься собой герой своей победой? -С презрением посмотрел на него зайчик.

Инженер Бен молчал. Он смотрел на Зайчика с холодным, высокомерным презрением, каким смотрят на назойливую муху. Он не был напуган, как директор. Он не был сломлен, как Лена. Он был уверен в своей правоте. В своем интеллектуальном превосходстве.

— Гордость — это эмоция для тех, кто действует наобум, — ровно ответил он. — Я произвел расчет. Риск провала сделки из-за ее непрофессионализма был выше, чем риск временного сбоя в системе. Я исправил ошибку и спас проект. Это называется эффективным менеджментом.

Зайчик усмехнулся.

— Эффективное менеджмент? — он ткнул пальцем в таймер, лежащий на столе рядом с Беном. — А это что? Памятник твоему героизму? Ты нашел его на помойке, да? Символично. Ты выбросил ее идеи на помойку, а жизнь сама выбросила на помойку твой главный трюк.

— Ее идеи были баловством, — отрезал Бен. — Медитации и «таймер мнений» — это потери рабочего времени. Я работаю с фактами и цифрами, а не с эфемерными чувствами. Она хотела сделать kindergarten, а я — работающий механизм.

— Работающий механизм, построенный на костях? — в разговор вмешалась Брук. Она подошла к столу и встала напротив Бена, глядя на него сверху вниз. — Ты не строил механизм, Бен. Ты защищал свою маленькую территорию. Ты боялся, что если люди начнут общаться и говорить, что они думают, то поймут, что твой авторитет — это фикция. Что ты держишься на сложных отчетах и унизительном снисхождении.

Она кивнула одному из рыцарей, который тут же поставил на стол ноутбук и включил его.

— Ты думал, я просто исчезла? — спросила Брук, ее голос стал ядовито-сладким. — Но у меня было много свободного времени. Время, чтобы копаться. Время, чтобы поговорить с людьми, которым ты отказывал в информации.

На экране ноутбука появились графики. Сравнение производительности отделов, где Бен был консультантом, до и после его появления. Показатели падали.

— Ты не усложнял информацию, Бен, — продолжала Брук. — Ты ее скрывал. Ты создавал искусственные проблемы, чтобы потом героически их решать. Ты саботировал проекты коллег, чтобы выглядеть спасителем. А твоя «починка» сделки с Кригом? Это было просто возвращение к первоначальному плану, который ты же и сорвал. Тебе потребовалось два дня, чтобы сделать то, что было готово с самого начала.

Бен побледнел. Его ледяное самообладание дало трещину.

— Это ложь! Это сфабриковано!

— Это факты и цифры, Бен, — парировала Брук. — Твой любимый язык. А теперь послушай о самом интересном.

Она переключила экран. Там были переписки. Переписки Бена с конкурентами. Он продавал им информацию.

— Ты не просто защищал свою территорию, — прошептала она. — Ты продавал ее. По кусочкам.

Наступила тишина. Даже крики из подсобки затихли. Предательство одного — это политика. Предательство другого — это подлость. Но предательство ради денег — это то, что не прощает никто. Ни буржуины, ни восставшие.

Криговец, до этого молчаливо наблюдавший, сделал шаг вперед.

— Инженер Бен, — произнес он стальным голосом. — Представители Крига заключают контракты с партнерами. Не с предателями. Сделка аннулирована. Навсегда.

Он повернулся и вышел из зала. Для него шоу окончилось.

Бен посмотрел на Брук, и в его глазах впервые появился страх. Не перед рыцарями. Перед ней. Перед той самой «дурой», которую он так легко стер с пути.

— Ты… ты уничтожила все, — прохрипел он.

— Нет, — ответила Брук, поднимая с пола тот самый таймер. — Я просто нажала на кнопку. То, что ты построило на лжи, рухнуло от одного прикосновения к правде.

Она протянула таймер Зайчику.

— Он твой.

Зайчик взял таймер и посмотрел на Бена с детской улыбкой, в которой не было ничего детского.

— Герой должен получить свою награду, — сказал он. — Рыцари. Устройте ему медитацию. На очень, очень долгое время.

-Стойте, -остановил криговца один из рыцарей вручив ему мешок денег. — Это ваша компенсация за обман.

-Спасибо-спокойно сказал он, забрав мешок.

Как только Криговец ушел, взгляд Брук перешел на Лену с Майклом. Их судьба была еще не окончательно предрешена как у Бена, который видимо есть теперь будет через трубочку после работы рыцарей. И она знала как их еще сильнее унизить. Остров Греха.

Брук обвела взглядом двух фигур, дрожащих на полу. Майкл, директор, чье высокомерие было разбито в кровь. И Лена, наивная предательница, чье мирное представление о дружбе разлетелось на осколки. Их физическое наказание было лишь началом. Брук хотела не просто сломать их. Она хотела переплавить их в нечто, что навсегда останется символом их провала.

— Остров Греха, — произнесла она вслух, и это название повисло в воздухе, как приговор.

Зайчик, который с интересом наблюдал за ней, одобрительно хмыкнул.

— Разумный выбор, — сказал он. — Смерть слишком быстра. А тюрьма слишком почетна для таких. Но рабство на Острове Греха… это вечность. Вечность, наполненная отражением их собственной ничтожности.

Брук подошла к Майклу и ткнула его носком туфли.

— Ты любил власть, не так ли, Майкл? Любил сидеть в своем кресле и чувствовать себя богом. Ты продавал иллюзии, а теперь будешь продавать себя. Ты научишься улыбаться тем, кого ты презирал. Ты научишься служить тем, кого ты считал мусором. И каждый раз, когда ты будешь выполнять приказ, ты будешь помнить о своем кресле. И о том, как ты его потерял.

Затем она повернулась к Лене. Девушка смотрела на нее с мольбой в глазах.

— А ты, Лена… ты так хотела быть частью команды, так жаждала одобрения. Ты получишь его. Ты получишь его в избытке. Тебе будут аплодировать. Тебя будут хвалить. Тебе будут бросать монеты, как дрессированной собачке. Ты станешь самой популярной рабыней на острове. Ты будешь примером для всех. Примером того, куда приводит слепая преданность и предательство.

Брук присела на корточки перед ней, заглядывая в глаза.

— И когда-нибудь ночью, в тишине между клиентами, ты спросишь себя: «Стоило ли оно того?». И ответ будет тебе известен.

Она выпрямилась и обратилась к рыцарям.

— Заберите их. Отправьте на Остров Геха. С личным поручением от меня. Пусть владелица казино знает, что это особый груз. Я хочу, чтобы они работали на самых унизительных работах. Он — в конюшне. Она — в публичном доме, в качестве «девушки по комплиментам». Я хочу, чтобы каждый гость мог за монету услышать историю о том, как она предала ту, кто пытался ей помочь.

Рыцари без слов подхватили Майкла и Лену. Их крики были уже не такими громкими, в них звучало безысходное отчаяние. Их уводили не на смерть, а в худшее — в жизнь, которая станет вечным напоминанием о их падении.

Зал опустел. Брук осталась одна посреди разбитых компьютеров и разбитых судеб. Она почувствовала на себе взгляд Зайчика.

— Ты жестока, Брук, — сказал он, но в его голосе не было осуждения. Только восхищение. — Мне нравится.

— Я просто дала им то, что они заслужили, — ответила она, глядя на логотип «Ямы» на стене. — Они хотели жить по законам джунглей. Теперь они узнали, кто в этих джунглях хищник.

Она подошла к стене и провела рукой по глянцевому логотипу.

— А теперь, — сказала она, и в ее глазах сверкнул огонь, — уничтожим это здание. Чтобы и камня не осталось от «Ямы». Чтобы на этом месте выросло что-то новое. Что-то настоящее.

Именно тогда она обрела силу и власть. И вот сейчас она стояла и наблюдала как Республика Рушилась. Она думало мирно все изменить тогда, когда была наивной. Но теперь она повзрослела и понимала, что Буржуинов понимают лишь силу. Народну силу. В зоне видимости уже начали появляться корабли союзных Глордийских янычар с севера и пиратских с юга. Столица почти пала. Но она все еще думала о муках своих обидчиков зная как теперь идет их жизнь.

Она стояла на крыше одного из небоскребов, с которого открывался панорамный вид на умирающий город. Внизу, как река, разливался огонь. Дым застилал горизонт, смешиваясь с багровыми закатными облаками. Слышна была не музыка города, а его агония — грохот взрывов, треск очередей и далекий, многоголосый рев толпы.

На севере, на фоне темнеющего неба, вырисовывались строгие, устрашающие силуэты Глордийских янычар — их корабли-крепости спускались к столице, словно хищные птицы. С юга, со стороны моря, приближались пиратские флаги, развевающиеся на мачтах летающих шхун. Республика Буржуинов была в тисках. Ее армия была разбита, ее элитные гвардейские дирижабли захвачены и повернуты против своих хозяев. Падение было не просто близко — оно свершилось.

Брук чувствовала холодный ветер на лице, но не ощущала его. Внутри нее пылал огонь, куда более жаркий, чем тот, что пожирал Буржуй-Сити. Она обрела силу. Не ту, что дается должностью или званием. А первобытную, стихийную силу тех, кого довели до края и дали в руки оружие.

Она думала о них. О Майкле и Лене.

Где они сейчас? Она представляла это с пугающей ясностью. Майкл, бывший директор, гордый и самодовольный, теперь, скорее всего, чистил конюшни на Острове Греха. Его дорогой костюм заменен на грязную рубаху, а его приказы — рявканьем надсмотрщика. Каждый раз, когда он склонялся, чтобы убрать навоз, он должен был видеть отражение своего лица в луже и вспоминать кресло из кожаного кресла. Вечное унижение, ставшее его единственной реальностью.

А Лена… Брук почти физически ощущала ее судьбу. Она не была просто рабыней. Она была аттракционом. «Девушка по комплиментам». За несколько медных монет любой пьяный матрос или разжиревший торговец мог услышать от нее трогательную историю о том, как она предала свою благодетельницу, чтобы получить повышение, которого так и не получила. Ее улыбка, которую она так старательно оттачивала, чтобы понравиться начальству, теперь была ее проклятием. Она улыбалась до тех пор, пока щеки не сводило судорогой, пока слезы не смешивались с дешевым парфюмом. Она получила желанное «признание», но оно было ядовитым, как укус змеи.

Эта мысль согревала Брук. Их муки были фундаментом ее новой власти. Они были живым напоминанием того, почему она здесь. Почему она стоит на этой крыше и смотрит на смерть старого мира.

Раньше она хотела все изменить мирно. Хотела, чтобы люди стали ближе, чтобы они говорили друг с другом, чтобы была справедливость. Какая наивность. Она пыталась лечить раковую опухоль аспирином. Буржуины понимали лишь один язык — язык силы. Не переговоров и компромиссов, а кулака и пули. Силы народного гнева.

Она видела, как внизу, на улицах, сражаются отряды крысиного воинства. Разношерстная армия, собранная из отчаяния. И она знала, что завтра они уже не будут просто толпой. Они станут новой властью. Красной армией Пролетариата. А она, Брук, бывший менеджер по персоналу, будет их полковником. Их архитектором.

Она больше не думала о мести. Месть была лишь инструментом. Теперь она думала о строительстве. О строительстве нового мира на руинах старого. Мира без лжи, без предательства, без «Ям» и их Майклов. Жестокого мира, но честного. Мира, где сила не будет скрываться за вежливыми улыбками, а будет открыто править. И она будет у руля.

Буржуинская Республика рушилась. И Брук наслаждалась этим зрелищем, как художник, созерцающий свое лучшее творение.

***

На улицах Буржуй сито шел настоящий хаос помимо боев бушевали еще разрушения с мародерством от обезумевших мирных жителей. И во всем этом беспорядке гуляла молодая облачённая в габит монахиня хаоса держа в руках своего годовалого сына. Весь этот хаос был ей обычной прогулкой. Раньше ее это могло показать ужасом и вогнать ее в угол. Но теперь это все было лишь простой суматохой.

Ее звали Серафима. Имя, данное ей при рождении, давно стерлось под слоями пепла и хаоса. Теперь она была просто одной из многих — монахиней Хаоса. Ее габит, грязный и порванный в нескольких местах, был ее единственной защитой. А на руках, прижатый к груди, спал ее сын, Иона. Его ровное дыхание было единственной мелодией в этом аду.

Она шла по улице, не замечая ни грабежей, ни криков, ни пожаров. Год назад она бы в ужасе закрыла бы лицо руками, сбежала бы, нашла бы укромный уголок, чтобы спрятаться от этого кошмара. Но сейчас… сейчас это было просто фоном. Обыденность. Она видела, как группа мужчин выламывала витрину дорогого ювелирного магазина. Видела, как женщина в разорванном шелковом платье плакала над телом своего мужа, убитого за золотые часы. Видела, как дети, не старше ее брата, разбивали окна автомобилей, смеясь и крича от восторга. Это был мир, который всегда скрывался за глянцевым фасадом Буржуй-Сити. Мир, который лопнул, как нарыв.

Иона зашевелился у нее на руках, пискнув. Серафима автоматически покачала его, напевая тихую, бессловесную колыбельную. Она помнила тот вечер год назад. Родители уехали на выходные. Она и ее друзья — Лиза, Павел, еще кое-кто — украли бутылку виски из бараного шкафа отца. Они смеялись, болтали о ерунде, строили планы на лето. Они были такими глупыми и такими живыми.

А потом в дверь постучали. Полиция. Холодные, безразличные лица. Формулировка: «Уголовное преступление. Употребление алкоголя несовершеннолетними». Их повезли в отделение. Фотографировали, снимали отпечатки. Самым страшным был не страх, а стыд. И холодное, унизительное чувство, что ты теперь «запятнан». Что в твоем личном деле стоит клеймо, которое никогда не отмыть. Родители забрали ее молча. Весь путь домой они ехали в оглушительной тишине, которая была страшнее любого крика. А потом началось. Лекции, упреки, отстранение от всего. Ее мир сузился до четырех стен ее комнаты. Она стала невидимкой в школе. Из-за этой записи в личном деле ей отказали в поступлении в колледж, о котором она мечтала. Одно глупое, подростковое решение разрушило ей всю жизнь. Иллюзия порядка. Иллюзия справедливости.

Она посмотрела на спящего сына. Его отец был одним из рыцарей Хаоса. Он погиб в первой же стычке с гарнизоном, защищая их. Она не плакала. Она просто взяла их сына и ушла. Ушла в те самые трущобы, куда когда-то боялась и взглянуть. И там она нашла не отчаяние, а правду. Нашла людей, у которых тоже было «личное дело». У которых тоже отняли будущее. И она поняла, что этот мир не нужно исправлять. Его нужно просто сжечь дотла.

Она обогнула группу мародеров, грабивших продуктовый магазин. Один из них обернулся, увидел ее, хотел что-то крикнуть, но затем его взгляд упал на ребенка. Он замолчал и отвернулся. Даже в этом хаосе было что-то священное. Или, может, он просто не хотел связываться с сумасшедшей монахиней.

Серафима дошла до разрушенной площади. В центре ее на постаменте когда-то стоял памятник основателю Республики. Теперь от постамента остались лишь обломки, а на нем, как на троне, сидел рыцарь Хаоса, пивший прямо из бутылки.

Она села на обломок колонны, укрыв Иону полами своего габита. Город горел. Старый мир умирал в агонии. А она сидела посреди этого и качала своего сына. Для нее хаос не был концом. Для нее он был началом. Началом мира, где у ее сына не будет «личного дела». Началом мира, где ему не придется прятаться, чтобы быть собой. И за этот мир она была готова сжечь все остальное.

Имя Джесс было как привидение, эхо другой жизни, жизни, которую она похоронила под обломками этого города. Она сидела на обломке колонны, качая Иону, и воспоминания, которые она так долго гнала, всплывали с ядовитой ясностью.

Она помнила лицо своего брата, Алекса. Старшего, идеального. Того, на кого всегда равнялась. Помнила его холодные глаза, когда она, плача, умоляла его взять вину на себя. «Это твои проблемы, Джесс. Разбирайся сама». Он не просто отказался. Он отрезал ее. В тот момент она поняла, что их семья — это не крепость. Это бизнес-проект. И она стала неликвидным активом.

Началось падение. Золотая клетка, в которой она росла, оказалась клеткой из стали с шипами. Родители, чья любовь всегда была условной, теперь смотрели на нее как на позор. Их разговоры о репутации, о будущем, о карьере Алекса теперь звучали как приговор. А потом came требование о плате за проживание. За воздух, которым она дышала в доме, который всегда считала своим. Это было не о деньгах. Это было о том, чтобы унизить. Чтобы заставить ее понять, что она больше ничего не значит.

Последний разговор был коротким и жестоким. Крики, обвинения, дверь, захлопнувшаяся за ее спиной. Она ушла с одним рюкзаком, без денег, без планов. Она думала, что это дно. Но она ошибалась.

Кольтрадий. Оружейный центр, дышащий порохом и мужским потом. Город из стали и грохота. Здесь никто не спрашивал о ее «личном деле». Здесь ценили только умение работать. И она работала. С утра до ночи. Она училась, разбиралась в чертежах, в сплавах, в баллистике. Она нашла себя. И впервые в жизни почувствовала, что чего-то добилась сама. Ее карьера взлетела. Повышения, уважение коллег, собственный кабинет. Она думала, что наконец-то вырвалась. Что построила свою жизнь на своих руинах.

А потом пришел день, когда она случайно услышала разговор двух начальников. Они говорили о ней. «Да, талантливая девочка. Но ее отец просил присмотреть». Отец. Он все это время дергал ниточки. Ее успех, ее независимость — все это была иллюзия. Еще одна подачка. Еще одна унизительная опека.

Это был удар, который сломал то, что осталось от ее духа. Она не просто потеряла работу. Она потеряла саму себя. Все, чем она гордилась, оказалось ложью.

Последний звонок отцу. Она кричала, плакала, требовала объяснений. Он был спокоен. Беспощадно спокоен.

—Мы просто хотели убедиться, что ты на ногах, Джесс. Ты доказала, что можешь быть полезной. Но ты должна понимать, что наследство получит тот, кто продолжит дело семьи. Возможно, твои дети… если ты поведешь себя правильно.

Это было все. Холодный, расчетливый шантаж. Ее детей как инструмент контроля. В этот момент Джесс умерла. И родилась Серафима.

Она посмотрела на спящего Иону. Ее сын. Ее единственная правда. Единственное, что не было куплено или подделано. Ее наследство. Не деньги, не акции, а этот маленький, теплый комочек жизни в ее руках.

Она подняла голову и посмотрела на пылающий город. Этот мир, построенный на лжи, на контроле, на иллюзиях, рушился. Мир ее отца, ее брата, всей этой прогнившей Республики. И она была здесь. Не просто наблюдатель. Она была частью огня, что пожирал ложь.

Она не будет строить новую клетку для своего сына. Она подарит ему пепелище, на котором он сможет построить что угодно. Или ничего не строить. Просто быть свободным. И за эту свободу она была готова сжечь все, включая воспоминания о девочке по имени Джесс.

В тот день год назад Джесс с гневом уволилась с работы заявив “мне не нужны ваши подачки” и ушла в бар. Она тогда пила всю ночь на пролет, пока ее судьба не занесла в темный район где она попивая напиток пыталась забыться пока неожиданно перед нею не появился сидящий на корточках перед ней Волк.

-Что вас так гнетет дитя,-заговорил он.-Расскажи. Может я чем ни будь помогу.

Джесс подняла глаза. В них плескалась смесь алкоголя, гнева и безысходности. Перед ней, в полумраке грязной улочки, сидел он. Волк. Его маска была пугающей, но голос… голос был странным. Спокойным, почти ласковым, как у зверя, который перед тем, как вцепиться в горло, сначала изучает свою жертву.

— Уйди, — прорычала она, отмахиваясь. — Я не хочу ничего.

— Но ты хочешь, — ответил Волк, не двигаясь с места. — Я вижу это. Гнев — это тоже желание. Желание сжечь, разрушить, стереть. Расскажи, что ты хочешь сжечь?

Что-то в его голосе, в этой абсолютной уверенности, сломало ее последнюю преграду. Слова, которые она так долго держала внутри, хлынули наружу, смешиваясь со слезами и запахом дешевого виски.

— Все! — выкрикнула она, и ее голос сорвался. — Я хочу сжечь все! Мою семью, их деньги, их fucking наследство! Я думала, я вырвалась! Я работала, я строила карьеру! А все это… все это была их игра! Их подачка! Я — марионетка, которой даже не сказали, что у нее есть нити!

Она ударила кулаком по стене, не чувствуя боли.

— Мой брат… он идеальный. Мой отец… он бог в своем мире. А я? Я — ошибка. Позор, который нужно спрятать или использовать. Они отняли у меня все! Мое имя, мое будущее, мою гордость! А потом… потом они подарили мне поддельную гордость, чтобы я думала, что я чего-то стою! Я ненавижу их! Я ненавижу этот мир, где они — хозяева жизни!

Она замолчала, тяжело дыша. Ждала насмешки. Ждала, что он назовет ее пьяной истеричкой.

Но Волк просто слушал. Когда она закончила, он тихо спросил:

— А что ты сделала, когда узнала?

— Я ушла. Уволилась. Сказала им все, что думаю.

— Храбро, — кивнул Волк. — Но это все равно что бить кулаком по воде. Ты создала волны, но вода осталась. Они все еще там. Они все еще контролируют твой мир. Твои прошлые успехи были их подачкой. А твое нынешнее отчаяние — их победа.

Джесс замерла. Его слова били точнее, чем любые обвинения.

— Ты хочешь настоящей свободы? — продолжил Волк, и в его глазах-прорезях маски сверкнул огонь. — Не той, которую тебе дарят или отбирают. А той, которую ты вырвешь сама, из их мертвых рук?

Она молча смотрела на него.

— Они построили мир на лжи и контроле, — сказал он, медленно поднимаясь. — Мы его разрушим. Мы не строим новые клетки. Мы сжигаем старые. Мы — Хаос. Мы — сила тех, кого они сломали, предали, стерли. Твой гнев — это не слабость, Джесс. Это топливо. Самое чистое топливо в этом мире.

Он протянул ей руку. Не для помощи. Для призыва.

— Перестань быть их ошибкой. Стань их концом.

Джесс смотрела на его протянутую руку. Она думала о своем отце, о его холодном расчете. О своем брате, о его предательстве. О своей униженной карьере. А потом она посмотрела на пылающие огни в дальних концах трущоб. На беззаконную, свободную, живую грязь этого района.

И она поняла. Ей не нужно было строить новую жизнь. Ей нужно было помочь сжечь старую.

Она взяла его руку. Крепко. Его ладонь была жесткой и сильной.

— Меня зовут не Джесс, — сказала она, и в ее голосе прозвучали стальные нотки. — Меня зовут Серафима.

Волк усмехнулся под маской.

— Добро пожаловать в ад, Серафима. Здесь ты будешь свободна.

Она сменила себе имя это не просто так. Это было имя великой мученицы что отказалась от всех благ и приняла отшельничество помогая людям. Принятие такой жизни было не просто послушницы хаоса, но она обрела свое счастье со своим сыном. Неожиданно ей на глаза попадаются ее родители и брат спасающиеся бегством. Это ее радовало.

Внезапно ее взгляд зацепился за знакомые силуэты. Среди обезумевшей толпы, пытавшейся пробиться к южному порту, где стояли пиратские корабли, отчаянно скупая спасение, она увидела их.

Ее отец, все еще прямой и важный, даже в своем помятом дорогом костюме. Он яростно отталкивал кого-то, пытаясь проложить путь для своей семьи. Ее мать, с растрепанными прическами и лицом, искаженным ужасом, цеплялась за его руку. И Алекс. Ее идеальный брат. Он оглядывался с паническим страхом, которого она никогда в нем не видела. В его руках был дорогой чемодан, наверное, с семейными ценностями. С ее наследством.

Они бежали. Бежали из мира, который они так тщательно строили и контролировали. Бежали от хаоса, который они сами же и породили своей жестокостью и жадностью.

И Серафима почувствовала не гнев. Не жажду мести. Она почувствовала… умиротворение. Чистое, холодное, почти божественное.

Она не стала кричать. Не стала указывать на них рыцарям, патрулировавшим площадь. Это было бы слишком просто. Слишком мелко. Это было бы поступком Джесс, которая хотела, чтобы ее увидели, чтобы ее поняли.

Серафима просто смотрела. Она смотрела, как их золотая клетка плавится под натиском огня. Она видела, как маска их превосходства сползает, обнажая под ней испуганных, обычных людей. Ее отец, который всегда говорил о силе и контроле, теперь был просто испуганным мужчиной, пытающимся спасти свою шкуру. Ее брат, который так гордился своим холодным разумом, теперь был лишь животным, охваченным инстинктом самосохранения.

Она прижала к себе Иону, который проснулся и смотрел на огонь широко раскрытыми любопытными глазами.

— Смотри, малыш, — прошептала она ему на ухо. — Смотри, как умирают боги.

Ее счастье было здесь. Не в мести, а в этом правдивом моменте. В том, что ее сын никогда не увидит их на пьедестале. Он увидит их такими, какие они есть — бегущими, испуганными, ничтожными. Он вырастет в мире, где нет фальшивых икон, которым нужно поклоняться. Где есть только пепел и возможность построить что-то на этом пепле.

Она не была больше их дочерью или сестрой. Она была Серафимой, мученицей, отвергшей их ложные блага. И ее мученичество было не в страданиях, а в этой абсолютной свободе. Свободе наблюдать за их концом и не чувствовать ничего, кроме тихой радости.

Она видела, как их почти затоптала толпа. Как отец уронил чемодан, и деньги, документы, их драгоценное будущее — все рассыпалось по грязной мостовой. Как он, рыдая, пытался собрать хотя бы что-то, но толпа неумолимо затаптывала и его, и его сокровища.

Серафима отвернулась. Шоу окончилось. Для нее оно закончилось в тот момент, когда она приняла имя Серафимы. А для них — только сейчас.

Она пошла дальше по пылающей улице, качая своего сына. Вокруг бушевал хаос. А в ее душе царил покой. Она нашла свое место в этом мире. И это место было в центре пожара, который очищал мир от их гнили.

***

Дворец буржуинов.

Непонятная самоходная паровая машина подъезжала к главным вратам Дворца Буржуина.Эта машина напоминала собой идущий по земле бронированный паровоз с прикрученной к нему спереди металлической баллистой. Этой машине были не страшны гранаты и мины, ее могла уничтожить только тяжелая артиллерия и не с первого выстрела. И звалась это машина “Адский крыс”. Самодельный таран крысиного воинства. Несколько ударов и непробиваемая дверь дворца открылась. Звон рваного металла пронзил гул битвы. «Адский крыс», выпустив клубы черного дыма, откатился назад, оставив в огромных воротах зияющую дыру, похожую на пасть преисподней. Из этой паши, как саранча, хлынуло крысиное воинство. Они были не толпой, а потоком — организованным, яростным и безжалостным.

Внутри дворца царила паника, прикрытая тонким слоем дорогих ковров и позолоты. Последние оставшиеся гвардейцы в лакированных касках и белых перчатках пытались организовать оборону в главном холле. Их винтовки были последней моделью, их форма была безупречна, но их лица были бледны от страха. Они привыкли разгонять голодных студентов, а не сражаться с теми, кто пришел не за хлебом, а за их головами.

Первый залп из автоматов и старых, но надежных дробовиков срезал передний ряд гвардейцев. Их безупречная форма мгновенно окрасилась в алый. Остальные, дрогнув, попятились. В этот момент в холл ворвался «Адский крыс» и, не сбавляя ходу, врезался в мраморную колонну, поддерживавшую потолок. Колонна треснула, и по залу пронесся грохот, предвещающий скорое обрушение.

Крысиное воинство рассыпалось по дворцу. Одни бросились к казначеям, другие — к жилым покоям, третьи — к залам заседаний, где заседало последнее правительство Республики. Их целью был не просто грабеж. Их целью была стирание. Они вырывали из рам дорогие картины, срывали со стен гобелены, разбивали мраморные статуи прикладами автоматов. Они не уничтожали искусство — они уничтожали символы. Символы той власти, что их угнетала.

В главном зале заседаний, за огромным столом из красного дерева, сидел последний Глава Буржуинов. Старый толстый как шар мужчина с впалыми щеками и умными, но наполненными ужасом глазами. Вокруг него столпились его министры, генералы и советники — те самые люди, которые годами рассуждали о народном благе, отправляя голодных на каторгу за кражу хлеба.

— Армия! Где армия?! — кричал министр обороны, его лицо было мокрым от пота. — Они должны были нас защитить!

— Армия перешла на их сторону, — спокойно ответил Глава, глядя на огромные окна, за которыми уже бушевал пожар. — Или бежала. Не имеет значения.

В этот момент двери в зал вылетели от удара. На пороге стоял командир отряда крысиного воинства, тот самый, коренастый мужчина со шрамом. Он не спешил. Он осмотрел зал, как хищник осматривает загнанную в угол добычу.

— Время платить налоги, господа, — сказал он.

Министры бросились к нему с криками о переговорах, об амнистии, о деньгах. Они предлагали ему золото, дворцы, яхты. Они все еще думали, что все можно купить.

Командир молча слушал, а потом выстрелил в потолок.

— Денег у нас достаточно, — сказал он. — Нам нужно другое.

Он подошел к столу и сел на его край, прямо напротив Главы.

— Нам нужны ваши имена, — тихо сказал он. — Все до единого. Списки всех, кто получал от вас подачки. Списки всех, кого вы судили. Списки всех, кто был у вас на крючке. Мы хотим знать, кто еще считает себя хозяевами жизни.

Глава Буржуинов посмотрел ему в глаза. Он понял. Это не просто бунт. Это чистка. Холодная, методичная, тотальная. Они не просто убивали власть. Они вырывали ее с корнем, чтобы она никогда не смогла прорасти снова.

— И если мы откажемся? — спросил он.

— Тогда мы будем искать имена по старым спискам, — усмехнулся командир. — По спискам жителей. И будем спрашивать у каждого, кто из вас был самым жестоким. Поверьте, народная память очень хороша.

Глава медленно кивнул. Он достал из ящика стола электронную книгу и передал ее командиру. На ней были все списки. Его последняя услуга Республике. И его последний предательский акт по отношению к ее элите.

Командир взял книгу и встал.

— Спасибо за сотрудничество, — сказал он. — А теперь… прощайте, господа. Ваше время вышло.

Он вышел, а за ним вошли крыссы с автоматами. Стрельба в зале заседаний была короткой и не громкой. Дворец Буржуинов пал. Не от артиллерии, а от собственных грехов, которые вернулись, чтобы потребовать отчета.

***

-Успели, - вздыхая с облегчением осматривала пылающий город Гвинерва с балкона своего дирижабля держа в руках свою напуганную внучку.

Как быстро ей пришлось бежать до дирижабля держа на руках своих внуков. Пока ее дочь с ее ленивым мужем бежали за ней. Еле спаслись, спасаясь от крыс. Так она в последний раз убегала со своим мужем Ланселотом от рыцарей круглого стола.

-Все хорошо моя хорошая, -слегка она поцеловала свою внучку, что утешило ее. - Еще не родился тот, кто способен меня обогнать.

Над бывшим Буржуиновским дворцом иже возносился флаг из крысиной шкуры. Символ крысиного воинства, что означало захват столицы, единственной опорой старого мира, теперь превращенный в цитадель врага. Гвинерва сжала кулаки так, что побелели костяшки. Она видела, как «Адский крыс» пробил ворота, видела, как хлынул в дыру поток ее врагов. Она видела все это с борта дирижабля, когда он еще набирал высоту, спасая их с внуками с посадочной площадки, уже обстреливаемой крысиными автоматами.

— Бабушка, их много? — прошептала внучка, пряча лицо в ее платье. — Их всегда было много, моя девочка, — ответила Гвинерва, и в ее голосе звенела сталь, а не слезы. — Просто раньше они прятались в канавах и подвалах. А теперь вышли на свет. Это даже лучше. Так легче прицелиться.

Она отвернулась от балкона и вошла в салон дирижабля. Там ее дочь, бледная и растрепанная, пыталась успокоить плачущего младшего внука, а ее муж, ленивый и вечно вечно недовольный, суетился у барного стола, пытаясь налить себе бренди, но руки его так дрожали, что он проливал дорогой напиток на бархат.

— Полно суетиться, — бросила ему Гвинерва. — Мы не на курорте. Собирайтесь. Нам нужно добраться до восточных аэродромов. — Куда? Зачем? — простонал он. — Мы же в безопасности здесь, в небе! Они до нас не доберутся! Гвинерва посмотрела на него с презрением, которое не скрывала уже много лет. —Твой отец тоже думал, что крысы не доберутся до нас в замке. Оказалось, могут. Эта ржавчина, что захватила дворец, — это просто гной, который вышел из нарыва. А сам нарыв — это вся эта Республика, которую ты так любил. Она сгнила изнутри. И теперь мы будем чистить рану.

Она подошла к карте, расстеленной на столе. Это была старая карта Империи, еще до того, какона пала и разделилась на четыре государства. На ней были отмечены старые крепости, заброшенные аэродромы, тайные тропы в горах. — Они думают, что победили, взяв столицу, — сказала она, водя пальцем по карте. — Они думают, что, убрав Главу и министров, они убили власть. Глупцы. Власть — это не люди в креслах. Власть — это идея. И пока жив хоть один из нас, кто помнит, как было, эта идея не умрет.

Она остановила палец на старой крепости в горах. — Здесь. Мы будем здесь. Отсюда мы начнем возвращать то, что наше. Я не позволю, чтобы мои внуки росли в мире, где правит крысиная вошь.

Внучка подошла и взяла ее за руку. Гвинерва обернулась и улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, впервые за этот долгий день. В ее глазах горел тот самый огонь, что когда-то видел в них Ланселот. Огонь королевы, которая проиграла одну битву, но не проиграла войну. Дирижабль взял курс на восток, прочь от дымящихся руин старого мира и навстречу заре нового.

В самом дворце шла его обычная суматоха крысы все также крушили и разграбляли дворец, полностью игнорируя все творящееся вокруг.

—Поздравляю вас с победой, -высказал свою похвалу Волк, сидящий на троне Верховного буржуина стоящей перед ним Брук.-Ты смогла понять, что такое настоящая борьба и победить. Ты смогла использовать свой потенциал и выпустить крысиное воинство из тени и победить.

-Это не моя заслуга,-кротко ответила она.-Это заслуга Зайчика. Это он увидел во мне талант и помог мне обрести силу. Если бы не он я бы сидела в тишине и спивалась на обочине как уволенный администратор по работе с персоналом

-Он дал тебе просто толчок. Все остальное твоя заслуга.

Волк усмехнулся, но в его глазах не было тепла — лишь холодный, оценивающий блеск. Он медленно поднялся с трона, и его тяжелыми шагами заглохли в гуле, донесенном из-за двери зала. Звуки разбитого стекла, дикие крики и треска дорогой мебели были для него не хаосом, а музыкой новой эпохи.

— Администратор по работе с персоналом... — повторил он, минуя трон и обращаясь к Бруку. Он обошел ее круг, изучая, как хищник изучает свой континент. — Это прекрасно. Это даже лучше, чем я думал. Ты знаешь, как управлять людьми. Ты знаешь их слабости, их страхи, их маленькие мечты и как легко их сломать. Ты просто применила свои знания в слишком малых масштабах.

Он остановился перед ней, почти плотно. — Зайчик увидел в тебе не просто талант. Он родственную душу. Того, кто так же, как и он, видел весь этот гниль изнутри. Он дал тебе толчок, это правда. Но толчок — это просто искра. Ты сама превратила эту искру в пожар, который сейчас сжигает город.

Волк повернулся и встал на огромное окно, за что клубился черный дым. — Они там, — сказал он, кивая на звуки разгула. — Они пьют вино из разбитых бутылок и украшают себя драгоценностями, снятыми с мертвых тел. Они думают, что это и есть победа. Они — просто топливо для огня. Они сгорят сами, если их не направить.

Он снова повернулся к Бруку, и его взгляд стал оцениваться. — А ты — та, кто будет направлять этот огонь. Ты не просто победил, Брук. Ты разрушила мир. И теперь ты должна построить новый дом на его руинах. Это и есть твоя заслуга. И твой крест.

Он подошел вплотную и заговорил тихо, почти шепотом, так что его голос был слышен только ей сквозь рев толпы за дверью. — Забудь о том администраторе. Она умерла в тот день, когда Зайчик нашел тебя. Теперь ты — Брук. Железная леди крысиного воинства. И у тебя есть работа. Начинай с порядков в этой же армии. Преврати эту орду из крыс в дисциплинированную силу. Потому что наш враг — не только я, кто бежал на дирижаблях. Наш главный враг — это хаос. И мы его победим.

-Когда я был императором Атлантической Империи.-Начал рассказывать Волк.-Я тоже хотел сделать ее снова великой. Но мне всегда мешали любовники моей покойной бабушки императрицы. Реформы не сходились с их жизненным укладом и они мне все портили. Потом началась война с Агатовой империей.

Об этой войне Брук хороша помнила ее дед еще пацаном воевал в ней тогда Империя чуть не проиграла ее. Если бв не гений юного Беовульфа война бы была проиграна.

Брук слушала, и в ее глазах отражался огонь, пожиравший город за окном. История Волка была не просто воспоминанием — это был урок. Урок о власти, о предательстве и о том, как легко великие империи рушатся под весом собственной гнили.

— Любовники императрицы… — повторила она тихо. — Декадентствующая элита, которая ставит свой комфорт выше будущего целой нации. Звучит знакомо.

Она посмотрела на Волка. Император. Не просто представитель Хаоса, а падший монарх. Это объясняло его холодную расчетливость, его презрение к хаосу толпы и его умение видеть большие картины. Он видел не просто бунт, а смену эпох.

— Мой дед воевал в той войне, — сказала она, и в ее голосе прозвучали личные нотки. — Он рассказывал о Беовульфе. Говорил, что это было чудо. Что один человек, один мальчишка, смог переломить войну, когда вся имперская машина уже разваливалась.

Она сделала паузу, переводя взгляд с Волка на пылающий город.

— Он спас империю от внешнего врага, — продолжила Брук, и ее голос стал жестче. — Но он не смог спасти ее от внутреннего. От тех самых любовников, от тех, кто гноил ее изнутри. Победа в войне дала им лишь несколько десятилетий, чтобы продолжать пир во время чумы.

Она подошла к трону, но не села. Она лишь провела рукой по его холодной, позолоченной спинке.

— Ты хочешь, чтобы я стала Беовульфом для твоего нового мира, не так ли? — спросила она, поворачиваясь к Волку. — Чтобы я навела порядок в этой орде и направила ее против настоящих врагов. Но есть разница. Беовульф спасал то, что уже было. А мне предстоит строить на пепелище.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты говоришь, что наш главный враг — хаос. Но ты сам — его представитель.

Волк усмехнулся.

— Хаос — это инструмент, Брук. Молния, что сжигает лес. Но после лесного пожара на его месте вырастает новый. А если пожаров будет слишком много, на земле останется только пустыня. Я хочу, чтобы ты была тем, кто контролирует пожары. Кто сжигает старое, но оставляет землю плодородной для нового. Твоя работа — не потушить огонь. Твоя работа — не дать ему сжечь все дотла.

Брук кивнула. Она понимала. Ей нужно было превратить крысиное воинство из разрушительной стихии в созидательную — пусть и жестокую — силу.

— Хорошо, — сказала она. — Я начну с этого дворца. Здесь будет мой штаб. Я разделю их на полки. Убью самых диких вожаков и поставлю на их место тех, кто умеет не только рубить, но и думать. Я создам армию. Армию, которая сможет не только захватить города, но и управлять ими.

Она посмотрела на свои руки. Руки, которые не так давно составляли отчеты и проводили совещания.

— Администратор по работе с персоналом… — усмехнулась она. — Ты прав. Это лучший опыт. Я знаю, как заставить людей работать. Как мотивировать их страхом и надеждой. Как создать систему, которая будет работать сама, даже если я исчезну.

Она повернулась к окну, к пылающему городу.

— Они пируют, думая, что это свобода. Они скоро поймут, что свобода — это ответственность. И дисциплина. И они будут ненавидеть меня за это. Будут называть тираном хуже, чем старых буржуинов.

Она обернулась к Волку, и в ее глазах горел огонь, ярче, чем тот, что полыхал в городе.

— Но они будут жить. И будет порядок. На руинах старого мира я построю свою империю. Железную. Как и ты хотел, император.

-И свободную- добавил волк.

-Ваше хаосичесво,-вошла в зал Серафима с ребенком на руках-Дирижабль сборщиков знаний прибыл. Началась загрузка из тайной сокровищницы Буржуина.

Сборщики знаний-организация из Наука-сита что занимается сбором знаний по всему миру. В основном древними и потерянными.

-Много их там?

-Достаточно,-спокойно ответила она.-Рыцари смогли уберечь их от крыс. “крысы-название солдат крысинного воинства”. Плюс еще мирные жители собрались и хотят уехать с нами.

-Не успевшие,-усмехнулся Волк.-Ты знаешь что делать. Обьяви плату и того кто предложит деньги не впускай. А если истинную ценность впускай.

Серафима слегка улыбнулась. Среди них были ее родители и брат. Она сможет над ними поглумится.

Серафима слегка поклонилась, и в ее глазах промелькнул холодный огонь. Она не просто выполняла приказ. Она получала ключ к своему личному, тихому аду.

— Будет сделано, — сказала она и развернулась, чтобы уйти.

— Серафима, — окликнул ее Волк. — Помни. Ценность — не в золоте. Ценность — в знании. И в тех, кто его понимает.

Она кивнула, не оборачиваясь, и вышла из зала, прижимая к себе спящего Иону.

На площади перед дворцом царил тот же хаос, но другого рода. Здесь не было грабежей и убийств. Здесь была паника. Толпа мирных жителей — тех, кто был слишком богат, чтобы бежать в трущобы, и слишком труслив, чтобы сражаться, — столпилась у трапа дирижабля Сборщиков знаний. Огромный, серебристый корабль, похожий на кита, парил над площадью, из его открытого люка свисал широкий пандус, по которому уже поднимались ящики с книгами и артефактами. Сборщики в их строгих серых робах работали молча и методично, игнорируя мольбы и крики толпы.

Серафима остановилась в начале пандуса, и толпа мгновенно затихла, обернувшись к ней. Она была здесь властью. Она была судьей.

— Сборщики знаний предлагают убежище тем, кто ценит мудрость выше золота, — произнесла она ровным, холодным голосом, который перекрывал любой шум. — Места ограничены. Мы не спасаем имущество. Мы спасаем интеллект.

И тут же она увидела их. Ее семья. Они стояли ближе всех к пандусу, отчаянно пытаясь пробиться вперед. Отец, в помятом костюме, с лицом, перекошенным от страха и ярости. Мать, плачущая и молитвенно сложившая руки. И Алекс. Он держал в руках не чемодан с деньгами, а толстую, в кожаном переплете книгу. Вероятно, редкое издание, которое он надеялся продать или использовать как пропуск.

Серафима смотрела на них, и на ее лице не было ни ненависти, ни радости. Лишь спокойное, почти научное любопытство. Она подошла к ним, и толпа расступилась, чувствуя, что здесь решается чья-то судьба.

— Отец, — сказала она. — Ты всегда говорил, что знания — это инвестиция в будущее. Вот твой шанс инвестировать.

Она посмотрела на книгу в руках Алекса.

— Ты хочешь предложить им это? — спросила она. — Думал, они оценят твой вкус? Как они оценил твой холодный расчет, когда ты предал сестру?

Алекс побледнел и уронил книгу.

— Серафима… Джесс… прости… — пролепетал он.

— Меня зовут Серафима, — отрезала она. — И Джесс мертва. Вы ее убили. А теперь вы просите о спасении у ее призрака.

Она обвела взглядом толпу.

— Кто еще предлагает золото? Драгоценности? — крикнула она. — Кто думает, что может купить свою жизнь так же, как он покупал чужую? Вон!

Она указала рукой в сторону, и несколько рыцарей Хаоса, охранявших периметр, начали грубо оттеснять тех, кто сжимал в руках кошельки и украшения. Раздались крики и плач.

Затем она снова посмотрела на свою семью.

— А вы… — сказала она тихо, так что слышали только они. — Вы принесли мне самое ценное, что у вас есть. Не книгу, Алекс. И не деньги, отец. Вы принесли мне возможность увидеть ваше унижение. И это… это бесценно.

Она сделала шаг в сторону, освобождая им путь на пандус.

— Проходите, — сказала она. — Места для вас хватит. Но вы будете работать. Вы будете переплетать книги, чистить полы, выполнять самую грязную работу. Вы будете служить тем знаниям, которые так презирали, предпочитая им деньги. Вы будете молчать, когда прикажут, и говорить, когда спросят. И каждый день вы будете видеть меня. И помнить о том, кем вы были и кем стали.

Отец смотрел на нее с ненавистью, но он был сломлен. Он кивнул и, взяв жену за руку, побрел на пандус. Алекс, подняв с земли книгу, последовал за ними, не смея поднять глаз.

Серафима смотрела им вслед, и на ее губах впервые за этот день появилась настоящая улыбка. Не жестокая усмешка, а тихая, счастливая улыбка мученицы, обретшей свое небесное блаженство на земле.

Она обрела свою свободу. И теперь она будет наслаждаться их рабством.

ЕЕ мать неожиданно остановилась посмотрев на ее сына. В ее глазах читалась страшная печаль.

-Он твой?-Задала она вопрос.

-Да, мое единственное в этом мире сокровище и ему не интересно ваше возможное наследство.

В ответ малыш издал звук похожий на да чем порадовал Серафиму.

-Ты моя радость-слегка поцеловала она его.

Ее взгляд стал строже.

-Знаешь, я являюсь не только послушницей. Я еще и старший ассистент в Наука-сити по техническим вопросам. Я смогла всего добится без вашей подачки.

Она вытащила из внутреннего кормана деньги что полетели ее матери в лицо.

-Вот ваша плата за все годы проживания

Мать вздрогнула, когда бумажные деньги ударили ее в лицо. Она не попыталась их поймать. Они просто рассыпались по полу у ее ног, как бессмысленные, мертвые листья. Она смотрела не на деньги, а на Серафиму. В ее глазах больше не было страха или мольбы. Только всепоглощающая, выжженная дотла печаль.

— Технические вопросы… — прошептала она, и ее голос был хриплым, будто она говорила не с дочерью, а со своим призраком. — Мы… мы не знали. Мы думали, что ты… что ты пропала. Что ты…

— Что я спиваюсь в какой-нибудь канаве? — закончила за нее Серафима, и в ее голосе звенел лед. — Вы так хотели в это верить, не так ли? Это было бы так удобно. Оправдать ваше предательство тем, что я сама себя загубила. Вы не могли даже представить, что я смогу чего-то добиться сама. Без вашей помощи, без вашего имени, без вашего проклятого наследства.

Она сделала шаг вперед, и мать инстинктивно отступила.

— Мое единственное сокровище, — Серафима снова нежно поцеловала Иону в макушку, и ее взгляд на мать стал мягче, но от этого еще страшнее. — Он мой. И он никогда не услышит от меня, что он — ошибка. Он никогда не будет чувствовать, что должен мне что-то, просто за то, что родился. Я не буду его контролировать. Я не буду его ломать, чтобы он соответствовал моим ожиданиям. Я буду любить его. Просто любить. И это, мать, — она кивнула на деньги, разбросанные по полу, — это то, чего ты никогда не смогла понять. Что любовь — это не инвестиция. Это не контроль. Это просто… любовь.

Мать медленно опустилась на колени. Она не смотрела на дочь. Она смотрела на внука. На маленького, беззащитного ребенка, который был живым укором всем ее годам эгоизма и холодной расчетливости. Слезы потекли по ее щекам, но она не издавала ни звука.

Серафима смотрела на нее сверху вниз. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала… завершенность. Последний акт драмы был сыгран. Последняя страница перевернута.

— Поднимайся, — сказала она ровно. — И идите. Ваше место среди книг, которые вы презирали. Иди и служи знаниям, которые ты никогда не ценила в своей собственной дочери.

Она развернулась и пошла к дирижаблю, не оглядываясь. Она слышала, как ее отец что-то бормочет, как Алекс помогает матери подняться. Но это уже не имело значения. Они были частью прошлого. Призраками, которых она наконец-то смогла отпустить.

Она поднялась на борт дирижабля. Внутри было тихо, пахло старой бумагой и озоном. Сборщики знаний продолжали свою работу, игнорируя новую партию «пассажиров». Серафима прошла мимо своей семьи, не бросив на них больше ни взгляда. Она нашла себе тихий уголок у иллюминатора и уселась, положив спящего Ионы на колени.

Дирижабль медленно оторвался от земли. Серафима посмотрела в окно. Пылающий Буржуй-Сити становился все меньше, превращаясь в мерцающий огонек в темноте. Старый мир уходил из виду. А впереди был новый мир. Неизвестный, хаотичный. Но свободный.

И в этом мире у нее был ее сын. Ее единственное сокровище. Ее радость. И ее будущее.

***

Кэролин стояла в темном помещении в окружении монахов окутанная все еще в свою тюремную робу. Перед нею стояли Волк с Зайчиков.

Волк начал свою речь.

-Сегодня ты Кэролин Сникелс ты собралась здесь, пережив боль, падениеи предательство, чтобы отречься от всего и стать лисой.

Волк обвел взглядом полутемное помещение. Каменные стены, горящие свечи, лица монахов, скрытые в капюшонах. Атмосфера была пропитана не благочестием, а древней, первобытной силой. Он смотрел на Кэролин, на ее изможденное лицо, в котором еще читались остатки былой гордости, и продолжил свою речь.

— Ты была Кэролин Сникелс. Имя, которое открывало двери. Имя, которое было синонимом власти и богатства. Ты верила, что твоя империя — «Сникелт» — будет стоять вечно. Но ты не учла одного. Что все империи построены на костях. И что рано или поздно кости требуют назад.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в ее сознание.

— Ты пережила боль. Боль потери всего, что у тебя было. Ты пережила падение. С высоты, где ты видела лишь мир у своих ног, до грязи тюремной камеры, где единственным, что ты видела, были крысы и собственное отражение в луже. И ты пережила предательство. Предательство того, кого ты считала своим творением, своей protege. Маркус Торнт. Он не просто разрушил твою компанию. Он осквернил твое имя. Он вырвал твое сердце и показал его тебе.

Волк подошел к ней вплотную. Его голос стал тише, но от этого только весомее.

— Ты могла бы сломаться. Могла бы умереть в этой камере, оплакивая свою судьбу. Но ты выжила. И в этой выживаемости, в этой боли, ты нашла нечто большее, чем просто желание жить. Ты нашла желание отомстить. Но мстить Маркусу — это мстить призраку. Он уже мертв. Он убил себя, разрушив то, что пытался захватить.

Он отступил на шаг, и Зайчик, до этого молчавший, заговорил. Его голос был тихим, но звенел, как струна.

— Маркус был громом. Громким, шумным, но пустым. Он думал, что власть — это крик. Он думал, что империя — это здание. Он был рабом формы. А ты, Кэролин… ты теперь знаешь, что истинная власть — это не то, что имеешь. А то, что готова потерять. И что истинная империя — это не стены, а сеть.

Зайчик подошел к ней и протянул ей маленький, острый кинжал с черной рукоятью.

— Лиса — это не лев. Лев ревет и встречает врага в открытую. Лиса тихо. Она незаметна. Она знает все тропы, все норы, все секретные ходы. Она не нападает на крепость. Она проникает в нее и отравляет ее изнутри. Она не ломает систему. Она использует ее. Она становится ее частью, чтобы управлять ею.

Волк снова взял слово.

— Мы не просим тебя стать солдатом. У нас есть солдаты. Мы не просим тебя стать полководцем. У нас есть полководцы. Мы просим тебя отречься от Кэролин Сникелс. От женщины, которая строила империю из стекла и стали, которая верила в деньги и контракты. И стать Лисой. Шпионом. Информатором. Тенью, которая знает все секреты нового мира так же, как она знала секреты старого.

Он посмотрел ей в глаза.

— Твое падение дало тебе уникальный дар. Тебе больше нечего терять. А значит, тебе нечего бояться. Ты видела мир с обеих сторон — с вершины и со дна. Ты знаешь, как думают буржуины, потому что ты была одной из них. И теперь ты знаешь, как думают те, кого они сломали, потому что ты стала одной из них.

Зайчик подал ей кинжал.

— Отрекись от прошлого. Пролей свою кровь. И стань Лисой. Глазами и ушами Хаоса в тенях нового мира. Твоей империей теперь будут не корпорации, а секреты. И твое имя будет шепотом, который заставит королей дрожать на своих тронах.

Кэролин медленно взяла кинжал. Его лезвие было холодным и острым. Она посмотрела на Волка, потом на Зайчика. В их глазах она не видела жалости. Она видела признание. Они видели в ней не сломленную женщину, а отточенное оружие.

Она посмотрела на свою руку, на тонкие запястья, обтянутые тюремной робой. Она была Кэролин Сникелс. И она была ничем. И в этом «ничем» была ее истинная сила.

Она без колебаний провела лезвием по своей ладони. Капля крови выступила и упала на каменный пол.

— Кэролин Сникелс мертва, — сказала она ровным, бесстрастным голосом. — Я — Лиса.

В эту самую минуту ее одежда спала с нее оставив ее постностью обнаженной. Когда грубая ткань тюремной робы упала к ее ногам, Кэролин не вздрогнула. Она не прикрылась руками. Ее тело, когда-то предмет гордости и заботы, теперь было лишь инструментом. Оболочкой, которую она покидала вместе со своим старым именем. В ее глазах не было стыда, лишь холодное, отстраненное принятие. Эмпатия, стыд, уязвимость — все это было содрано с нее так же, как и эта одежда, в камерах, где единственным собеседником была боль.

Два монаха без слов подошли к ней. Один из них развернул тяжелый шланг. Холодная вода с оглушительным ревом ударила ей в грудь. Это было не омовение. Это было стирание. Вода била в лицо, смывая не просто тюремную грязь и пот, а годы косметики, запахи дорогих духов, следы слез от предательства. Она стояла неподвижно, поднимая лицо к ледяному потоку, и позволяла ему смывать Кэролин Сникелс. Смывать ее воспоминания о роскошных банкетах, о холодных расчетах в залах совета, о предательском взгляде Маркса Торнта. Вода проникала в каждую пору, выжигая прошлое, оставляя лишь чистую, холодную плоть.

Когда поток воды прекратился, она стояла обнаженная, дрожа не от холода, а от чистой энергии рожденного заново существа. Ее кожа была алой от холода и давления, но ее глаза были ясны и спокойны.

Второй монах подошел и протянул ей новое одеяние. Это была не роба. Это был костюм. Костюм Лисы. Тонкий, черный, как смоль, комбинезон, облегающий каждую мышцу, но не стесняющий движений. Он был бесшумным, прочным и абсолютно неприметным. Материал был странным на ощупь — одновременно мягким, как шелк, и жестким, как чешуя. На груди была вышита тускло-серебристая голова лисы с прищуренными, хищными глазами. К костюму прилагались мягкие кожаные перчатки без швов и высокие, незаметные ботинки с гибкой подошвой.

Она оделась с медленной, точной грацией хищника. Каждый движении был выверен. Когда она застегнула последнюю молнию, она почувствовала, как обретает новую кожу. Кожу, которая не пропускает ни холод, ни пули, ни эмоции.

Она повернулась к Волку и Зайчику. Ее взгляд был пустым, как гладь озера в безветренный день. В нем не было ни вопроса, ни благодарности. Лишь абсолютная готовность.

Волк кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Он создал не просто агента. Он создал идеальное оружие.

— Лиса, — произнес он. — У тебя есть первая задача.

Он протянул ей тонкий планшет.

— Маркус Торнт. Мы думали, он мертв. Но нет. Его видели в Дворце Буржуинов, когда он пал. Он не был ни с крысами, ни с гарнизоном. Он был просто… там. Как призрак. Он сбежал. И мы должны знать, где он и что он планирует. Он — последняя нить, связывающая старый мир с новым. И эту нить нужно либо оборвать, либо… использовать.

Зайчик добавил:

— Найди его. Узнай все, что он знает. Узнай, с кем он говорит. И что он прячет. Он думает, что он — гений стратега. Но он все еще тот же глупец, который открыл клетку с крысами. Он будет искать новый способ построить империю. Иди и стань его тенью. Стань его советником. Стань его любовницей. Стань его палачом. Стань всем, чем нужно, чтобы узнать его секреты.

Лиса взяла планшет. Ее пальцы в перчатках скользнули по его гладкой поверхности. Она не задала ни одного вопроса. Не потребовала ни одного подтверждения. Она просто приняла задачу. Она была инструментом. Инструментом, который ждал, когда его направят.

— Он будет искать меня, — сказала она ровным, бесстрастным голосом. — Он будет думать, что я хочу отомстить. Он будет использовать это против меня.

— Пусть, — усмехнулся Волк. — Пусть думает, что он охотник. А ты, Лиса, покажи ему, кто на самом деле является хищником.

Она молча кивнула, развернулась и исчезла в тени арки, не издав ни единого звука. Она была тенью. Она была шепотом. Она была Лисой. И ее охота только началась.

***

Маркус Торнт стоял на крыше одного из последних небоскребов, еще не охваченных огнем. Ветер трепал его дорогой пиджак, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только одно — кипящую, едкую ненависть. Она была слаще любого вина, сильнее любого наркотика. Внизу, у его ног, лежал Буржуй-Сити, его творение, его жертва. Город, который он помогал разрушить, думая, что займет его место. А теперь он был просто еще одним беженцем в аду, который сам же и создал.

Золотые слитки в мешке за спиной были тяжелыми. Это было все, что у него осталось. Плата за предательство. Плата за его гениальный план, который обернулся против него. Он думал, что будет вершить судьбу этого города, а стал лишь мусором, выброшенным на его обочину.

— Монахи, — прошипел он, глядя на юг, в сторону моря, где скрывались островаМонахов. — Вы думаете, что вы — хозяева Хаоса? Вы думаете, что вы можете направлять его? Вы — просто трусы, прячущиеся за своими книгами и философиями. Вы используете боль и отчаяние других, чтобы строить свой новый, не менее гнилой мир.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Вы отняли у меня город. Вы отняли у меня победу. Но вы не отнимете у меня будущее. Я сотру ваши острова с лица земли. Я превращу ваши библиотеки в костры, а ваши монахини — в рабынь. На пепелище вашей лживой веры я построю свою крепость. Королевство Торнта. Не республика, не империя. Королевство, где правит не закон и не хаос, а одна воля. Моя воля.

Он знал, что ему нужны ресурсы. Нужны союзники. И он знал, где их найти. В тенях. Среди тех, кто, как и он, был обманут и предан. Среди тех, кто ненавидел новый порядок так же, как и он.

Он повернулся и пошел к выходу с крыши. Золото было лишь началом. Это был ключ. Ключ, который откроет ему двери в мир теней. Мир наемников, контрабандистов и изгнанников. Мир, где он сможет найти армию. Армию, которая поможет ему исполнить его клятву.

Он спустился по темной лестнице, в его голове уже рождался план. Он не будет сражаться с Хаосом в лоб. Он станет его частью. Он станет самой ядовитой его частью. Он будет использовать ту же тактику, что и они. Он будет сеять раздор, подкупать, предавать. Он будет строить свою империю в тенях, пока все будут смотреть на пылающий город.

Он выйдет в море. Найдет те самые пиратские корабли, которые сейчас блокируют столицу. Он покажет им золото. И он покажет им свою ненависть. И они поймут, что он — их союзник. Их вождь.

Маркус Торнт пал. Но из пепла своего падения он возродится. И мир узнает, что хуже, чем хаос бунтарей, может быть только холодная, расчетливая ярость обманутого тирана. Он будет не просто императором. Он станет местью, воплощенной в плоть и кровь. И его королевство будет построено не на камнях, а на черепах его врагов.