Хроники Бета-мира. 1-я хроника Лёньки Швеца. Часть 2-я. Бродильная.

Часть 2-я. Караванная. Глава 1. Хуторская.

Первое утро молодой жены.

«Люди равны. Но лишь для тех, кто смотрит на людей как на скот. На самом деле мы все разные». Антон Емельянов.

Проснувшись рано, Ганна Куренная долго лежала, уныло пялясь в низкий потолок хлебного амбара, где бабами с хутора устроено было её свадебное ложе, и мрачно размышляла о горькой бабьей доле. Непроглядная осенняя темень, то, что люди называют Ведьмин час – самое неудобное ночное время, три часа ночи. Ни туда, ни сюда.

Хотя её бабка, мудрая была женщина, Марфа Степановна, всегда ей говорила, что в это время ночи в голову приходят самые мудрые, самые правильные мысли. И их надо слушать и слышать. Чтобы подумать. А ей сейчас это очень было надо. Потому как чувствовала - что-то она сделала не то.

Первое утро нового дня в новом качестве молодой жены оказалось долгим, тягучим и каким-то… неуютным. Вставать совершенно не хотелось. Да и рано.

Брезгливо глянув на раскинувшегося рядом на смятых простынях сопящего пьяного мужа, Ганна впала в тоску. Не так она себе представляла своё первое утро в новом качестве.

Наконец-то схлынул свадебный ажиотаж и у неё появилось время подумать. И нахлынувшие мысли ей совершенно не нравились. Никакого удовольствия от произошедшего. Словно катком по телу прошлись, а внизу живота ещё и ноет, словно туда мурашей подкинули горсть.

Какая же мерзость этот их секс - как в грязи изгваздалась. Хотелось окунуться в чистые речные воды и смыть с себя эту грязь.

Только вот никакой реки с прозрачной чистой водой поблизости не было, как и вылезать из тёплой постели желания нет ни малейшего.

«И чего девки находят в этом хорошего? – бродили мрачные мысли в красивой головке жестоко разочарованной Ганны. – Хотя, наверное, стоило немного подождать. Ещё пару раз попробовать, а потом уж решать, нужно ли ей такое. Вроде бы подруги обещали, что неприятно лишь в первый раз, а потом всё наладится и даже охотка появится». Рано проснувшись, не смотря на тяжёлый предыдущий день и фактически бессонную ночь, Ганна тихо лежала, боялась пошевелиться – не дай Бог муж проснётся. Да и витавшие в воздухе всё забивающая густая вонь водочного перегара не давали возможности снова уснуть.

Нестерпимо захотелось выйти на свежий воздух и привычно заняться чем-либо по дому, дабы не нюхать ту дрянь, что витает в воздухе. Но сегодня, после первой брачной ночи делать что-либо по хозяйству ей было не положено – не дай Бог люди что-нибудь не то подумают, а лежать и дальше в этой вонище было противно.

И ещё накатило странное чувство, что нынешний день, по большому счёту ничем от прежних не отличается, разве что теперь она не вольная девица, а мужняя жена.

«И что? - пришла холодная злая мысль. Настолько злая, что Ганна даже тревожно приподняла голову, покосившись на лежавшее рядом тело.Муж», - пришла следом другая мысль, под стать первой. Столь же краткая и столь же злая.Лицо молодой женщины на миг презрительно сморщилось и тут же разгладилось, скрыв не вовремя обуявшие её потаённые мысли.

Откинув край укрывавшего её одеяла, Ганна брезгливо осмотрела своё изменившееся тело – да вроде бы всё то же самое. Недовольная гримаса на миг перекосила красивое лицо. Пьяный, совершенно не обращающий внимания на чувства женщины мужик вчера фактически её изнасиловал. И вот это должно было ей понравиться? Да ещё у него изо рта перегаром воняло.

«Фу», - брезгливо отстранилась она от лежавшего рядом тела. Ещё проснётся, наверняка снова вздумает приставать, а не хотелось бы начинать новую жизнь со скандала.Всё плохо. А хуже того претензий никому не предъявишь, сама выбирала. Ну и выбрала. Такого. А теперь и сама не знает, как быть.

Самое плохое, что ругать некого. Сама ошиблась. И только сейчас в постели с чужим мужиком она это поняла. Всё её раздражение против Лёньки было пустое. Раздражённая тем, что за ней ухаживает уже не первый парень на деревне, каковым совсем недавно считался Лёнька Швец, а какой-то «зрадник» она всё своё внимание обратила на его соперника – на Данилку Куренного, что так вовремя появился рядом, словно специально выжидал. И получила то что есть. И как тут быть?

На самом деле тогда ей было всё равно – тот ли, этот. Какая там любовь, о которой все говорят. Ей нужно спокойствие, а не любовь, и не нужен шум лично с ней связанный, не надо разборок непонятно о чём, не нужны людские разговоры.

Раз люди говорят, что Лёнька предал – значит так и есть. Люди не могут ошибаться. И она не собирается ни в чём разбираться. Ей не нужны чужие проблемы, ей важен собственный покой.

Если все что-то говорят, значит это правда. Народ всегда прав, народ не может ошибаться и один человек не может идти против общества. А Лёнька пошёл. Значит, он всё врёт. Значит, он предатель. Значит, вычёркиваем этого человека из своей жизни и ищем другого.

Только как быть если сердечко щемит и ноет? Да никак. Согласиться на свадьбу с другим по холодному расчёту, а о любви забыть. Нет любви!

А в то что казака кто-то мог оболгать, как он утверждал, так быть того не может, потому как кругом все свои. А свои своих не обманывают.

Тихо, словно мышка, лёжа на брачном ложе, Ганна грустно смотрела в потолок и размышляла. Было ещё темно. Но серый утренний сумрак едва видимой светлой полоской уже робко пробивался в узкие щели ворот сарая, едва-едва освещая застеленную белым льняным полотном супружескую постель, укрывавшее их с мужем тонкое батистовое одеяло, венки с колосьями, украшавшие стены, и торцы выглядывавших из-под льняного полотна снопов спелой ржи.

Блуждая рассеянным взглядом по украшенным венками стенам амбара Ганна заметила стоящую в дальнем углу широкую деревянную бадью и рядом два ведра с чистой колодезной водой, ковшик висящий на стене и там же рядом расписной с красными петухами рушник на вбитом в бревно гвоздике.

Пора было наконец-то привести себя в порядок и попытаться успокоиться. А то смотреть неприятно на сбитые в ком простыни, местами со следами крови. Да и тело липкое какое-то, грязное. Ганна брезгливо поморщилась.

А о сделанном не стоит жалеть. Что сделано то сделано, пути назад нет. А вот о будущем следовало бы сразу подумать.

Повернувшись, она бросила брезгливый взгляд на раскинувшееся по всей кровати расхристанное тело мужа. Не такого она ждала от своей первой брачной ночи. И прощать разочарование не собиралась. Но что имеем то имеем. Отсюда теперь и будем плясать.

В конце концов что изменилось? Ничего. У неё был, есть и всегда будет её Лёнька, которого при случае можно разок, другой и приголубить. Больше ей нечего беречь. Да, думается, парень и сам не откажется от её ласк – все они такие, им лишь одно и надо. А она заодно и проверит, так ли уж плохо с мужиком в постели, как получилось с первым. Глядишь, с другим может и понравиться. Не могли же подружки всё врать. Нет, надо обязательно перепроверить.

Аккуратно, стараясь не потревожить лежащее рядом тело, Ганна поднялась и тихо ступая по земле босыми ногами, прошла в угол. Практически беззвучно, лежавшим рядом с вёдрами ковшиком налила в бадью чистой холодной воды и привела себя в порядок. Привычное дело, умываться с утра холодной колодезной водой, хоть удовольствия и не доставляет. Но, чистое тело – чистая душа. И этой простой житейской мудрости следует придерживаться. Так учила её бабка, так бабка, с её слов, учила её мать, и так уже она будет учить своих будущих детей.

Тщательно вытершись чистым рушником, Ганна замерла. То, что подспудно последние минуты её тревожило неожиданно обрело плоть – на улице громко о чём-то говорили. И градус разговора неуклонно повышался, обещая быстро перерасти в площадную брань. И что самое удивительное, она отчётливо слышала голос отца и гнев в его словах.

Накинув понёву и поправив волосы в соответствии с новым статусом, Ганна сунула ножки в расписные свадебные сапожки и решительно двинулась наружу. Сидеть в этом вонючем амбаре было уже выше её сил. Да и интересно стало с чего это отец во дворе с утра разорался.

«Филька пропал? – услышала она знакомое имя. – И что с того? – проскользнуло лёгкое удивление. - Какой-то бомж что-то обещал её батьке? Бомж хуторскому атаману? Что-то такое, что-то для него важное, раз батька так разорался?Как интересно…».

Улица, утро, свежо, разговоры.

Стоявшая посреди двора небольшая группа что-то негромко нервно обсуждавших казаков, в которой матёрой глыбой выделялся куренной атаман, её отец, сразу же привлекала внимание. В первую очередь тем, что непонятно было, чего они тут с раннего утра собрались.

«Мёдом им тут что ли намазано?Или пришли глянуть на про´стынь, проверить есть ли на ней следы крови? – ворохнулась в голове неприятная мысль. – Неужто решили проверить девственность невесты?» – следом пришла и вторая, ещё более злая мысль.«А Филька тогда тут при чём?»В старых бочках на хоздворе искать не пробовали? – насмешливо поинтересовалась она, подходя с невозмутимым видом. – Там, где он обычно ночует? Ну, где сложены старые бочки из-под вашего любимого пива. Которые кое-кто…, - Ганна выразительно глянула на злого, взъерошенного непонятно с чего отца, -обещал давно куда-нибудь вывезти. Обещал, да до сей поры воз и ныне там, – неожиданно для неё самой сердито глянула на отца Ганна. С чего бы это она встряла в совершенно не касавшийся её мужской разговор, где неожиданно для сегодняшнего утра судя по злым растерянным лицам казаков кипели нешуточные страсти, она и сама не поняла. Вот, словно кто за язык потянул.

Что за бочка? И где он обычно ночует? – недоумённо глянул на неё казак Пивень, ближник её мужа, по какой-то непонятной причине в это утро, тоже толкавшийся во дворе.За каким чёртом его вообще сюда принесло и чего он тут забыл, было совершенно непонятно. Раньше ничего подобного Пивень себе не позволял и в чужой двор без спросу не лез, зная суровые местные обычаи, где присутствие чужого на чьём-либо подворье вовсе не приветствовалось. И можно было даже огрести серьёзные неприятности, вплоть до побоев каким-нибудь дрыном. А тут, смотрите-ка, припёрся.

Во дворе явно творилось что-то странное. Весь хутор спит, отсыпаясь после вчерашнего веселья, а этим словно мурашей за шиворот насыпали – все какие-то нервные, дёрганные, будто случилось чего. Ладно отец, его две джуры, что с виноватым видом топчутся перед ним, то обычное дело – им по штату положено вставать раньше всех с утра и суетиться по хозяйству. С этими то как раз всё ясно – явно где-то накосячили по своему обычаю. Ну, молодые парни, обычное дело. Но Пивень-то что тут забыл? А рядом с ним ещё двое каких-то чужаков. Рожи вроде бы как знакомые, явно где-то видела, но вот где, сразу не вспомнить. Этих–то чего с утра принесло?

«А-а-а, - внезапно пришло понимание. – Да это же ближники Данилы и просто обязаны быть под рукой, коли тому вздумает их куда послать. – Это ж прислуга. А она всегда должна быть рядом», - внезапно поняла Ганна.Нет, сегодня с утра она что-то тупит, раз такие очевидные вещи до неё с трудом доходят. Хотя, чему удивляться после такой-то ноченьки.

Да что тут в конце концов происходит? – не выдержав, наконец-то озвучила она то что её тревожит. – Чего вам всем надо от несчастного Фильки?Лично мне ничего, - мотнул головой Пивень, насмешливо расплывшись в наглой покровительственной ухмылке, окинув её фигуру каким-то липким оценивающим взглядом. - Вообще-то какой-то неизвестный мне Филимон мне не сват и не брат, и где он ночует, и кто он такой я понятия не имею. Мне это совершенно не интересно, он мне никто.А спросить? – улыбнулась Ганна. Вид полусонного взъерошенного Пивня, был забавен. Даже на миг мысль мелькнула, а не попробовать ли с ним второй раз, при случае? Проверить, правду ли девки говорят.Спрашиваю, - ухмыльнулся в ответ казак, совершенно верно истолковав внезапный огонёк в глазах молодой женщины. – Так где может ночевать ваш пропавший неизвестный мне Филька?В большой старой бочке на заднем дворе. Вон там, - протянув руку, ткнула она пальчиком в дальний край двора.А-а-а! – хлопнул себя по лбу Пивень. – Так вот кого я намедни выселил. Так его там точно нет, - ухмыльнулся Пивень. – Там теперь я ночую.Ма-ла-дэц, - неожиданно прорезался хриплый злой голос Тараса. – В следующий раз, когда будешь кого-либо откуда-нибудь выселять на чужом подворье для начала хозяев не мешало бы спросить, можно ли это делать или нет. Иначе…, - зло набычился он.Виноват, - развёл Пивень руками, совершенно не смутившись.– Но кто ж знал, что какой-то босяк так для вас важен пан атаман. Знал бы, пальцем не тронул.Тогда проверьте другое место, коли он вам так нужен – сенной сарай, что рядом с теми бочками там же рядом на заднем дворе. Там ещё с прошлого года на горище оставалась изрядная копна сухого камыша на метёлки. Иногда он берёт рядно и там ночует вместе с мышами, пока ещё тепло на улице или в хату идти не хочет. Вот уж пару лет как полюбил там обитать и привычкам своим не изменяет. По крайней мере раньше было так, - насмешливо глядела на казаков Ганна.Ищите там. Благодарствую за подсказку, - склонился в ёрническом поклоне Пивень. – Пойду, разбужу, Да уж разбуди, - рассерженным шершнем зашипел мрачно наблюдавший за разговором Тарас. – Сделай уж любезность. А то как ни попрошу своих бездельников кого-либо найти, так только и слышишь: «Не знаю, не видел, не слышал и прочую ересь». Словно обезьянками все вдруг стали.Кем? – недоумённо повернулся к нему Пивень. – Какими такими обезьянками? Ты о чём?Да иди уж, - рассердился Тарас, раздражённо махнув рукой. – Буду ещё я всяким неучам что-то объяснять. Книги надо читать! Классику! Или хотя бы детективы. Хотя бы иногда. И чтоб через пять минут оба передо мной стояли. И ты, и Филимон, - бросил он в спину уже убегающего казака. – Надеюсь, уже проспался старая пьяница, - раздражённо буркнул он вполголоса.Глядя на то, как казак буквально растворился в воздухе, только что вальяжно стоявший перед ними, Ганна перевела недоумевающий взгляд на отца.

Тату, я зачем вам Филимон?Подарок он нам должен был сделать. Тебе, на свадьбу, - несколько нервно пробурчал Тарас. – По давнему нашему с ним уговору на твоей свадьбе он должен был сделать тебе очень дорогой подарок, о котором ещё с давних пор мы с ним договорились. И о котором до сего дня я тебе ничего не говорил. Хотел сюрприз преподнести. Такой…, - замялся он, нервно потряся перед собой кулаком, - весомый, зримый!Филька? Бомж, как ты его почему-то постоянно называл? – ещё больше изумилась Ганна. – А у него вообще, что-то есть, кроме старых драных портков, которые ты же сам ему из своей старой одежды и дал?Увидишь, - нервно улыбнулся Тарас. – Тебе понравится.Вряд ли, - раздался из-за его спины голос вновь незаметно там материализовавшегося Пивня. – Помер Филя. Ночью помер. Остыл уж. Так что никаких подарунков от него никому не будет, если только его смерть за таковую не посчитать. Небось надоел уж всем старый пердун? Воняет там…, - брезгливо помотал он перед лицом ладонью.А и правда, - кивнула раздосадованная Ганна, тут же понявшая как отразится в разговорах о её свадьбе эта смерть. – Надоела уж эта старая пьянь хуже горькой редьки. Пьёт, жрёт и срёт. Никакого от него толку, одни фекалии. А теперь ещё и помер не вовремя – натурально в душу насрал.Сам помер, либо помог кто? – едва слышно спросил атаман, пронзительно глядя в глаза Пивня. На слова дочери он не обрались никакого внимания, словно не слышал. Лицо его в этот миг как-то странно вытянулось, посерело, небритая щетина на щеках и подбородке странный образом проявилась и весь облик его стал напоминать натуральное хищное рыло матёрого кабана-секача. За что, видимо, в молодости он и получил свою кличку Пацюк, ставшую ныне родовой фамилией.Сам-сам. Да кому он нужен, - равнодушно махнул рукой казак, удивлённый внезапной метаморфозой лица атамана. – Видать, лишнего вчера на грудь принял, вот изношенный горилкой организьм и не выдержал. Пьяницы оне все такия, до´хнуть в самое неподходящее время, - ёрнически с издёвкой пробормотал он. – Тут свадьба, веселье у людей, а эта тварь подохнуть вздумала. Сволочь, теперь ещё и с похоронами возиться. Как не вовремя, - недовольно проворчал казак.Тварь, - еле слышно выдохнул из груди спёртый воздух атаман, ещё больше бледнея. – Обманул всё ж. Тварь!Что-нибудь рядом с ним нашли? – развернулся он всем телом к казаку.Недоумённо глядя на атамана, Пивень растерянно пожал плечами.

Да нет, вроде. Лишь бутылка пустая на полу у постели валялась из-под горилки, рядом стопка, плошка с надкусанным куском сала, ржаная горбушка, вилка, ложка, ещё одна плошка, пустая, - начал он загибать пальцы, на миг задумавшись. – Вроде всё. А что, поискать ещё что-то надо? Так я мигом.Надо найти запечатанный кожаный тубус. Ну, такой, весьма специфического вида, похож на старый имперский почтовый, что ранее и доныне их почтари держали и держат для секретной доставки документов. Да собственно это он и есть. И ни в коем разе не пытаться его открыть. Ни вертеть, не жать на что-либо выступающее даже не думайте. И вообще лучше совсем не трогать. Найти, а дальше я уж сам.И ещё у него должны быть записи. В юности он вёл дневник, - буквально злой гадюкой прошипел атаман, не выдержав невозмутимого вида. – Всё перерыть, но найти мне тубус.Чего стоим? – уже совершенно не сдерживаясь заорал он на джур и на так и стоящего неподвижно Пивня. – Кому сказано, искать тубус!А чего его искать, - равнодушно пожал тот плечами, даже не дёрнувшись и лишь многозначительно переглянувшись со стоящими рядом казаками. – Если ты про такой небольшой, с пару ладоней длины коричневый круглый футляр, толщиной где-то в запястье, то вчерась ввечеру он передал его Лёньке. Сам видел. Проходил мимо и краем глаза наблюдал эту занятную картину общения богато одетого казака с босяком в старом потрёпанном рванье. Кстати, тубусов было два, похожих друг на друга как близнецы братья. Так какой из них не трогать? – с насмешкой уточнил он.То, что он не проходил мимо, а специально следил за бывшим сотником, выгадывая удобный момент, когда можно было б тихо без свидетелей воткнуть тому шило в печень, он благоразумно умолчал. И теперь понимал насколько ему тогда вечером повезло, что он не полез к бывшему сотнику, отложив всё на потом. Поначалу всё как бы момента подходящего не было – тот всё болтал и болтал с каким-то мужиком, впоследствии оказавшимся тем самым Филимоном, которого близко знал атаман и которым по какой-то причине он очень интересовался этим утром. Ну а потом какие-то шумные пьяные незнакомцы рядом появились, что-то меж собой громко обсуждая и попутно распивая прихваченную с собой бутылку с чем-то явно горячительным. Вот и пришлось убираться не солоно хлебавши.

Правильно он вчера поступил, тихо слившись с задания Данилы. Слишком много было рядом чужих глаз.

Так что, наверняка тубус ещё у него, - уверенно кивнул он головой. – Где ему ещё быть? Если, правда, не выбросил полученную от бомжа какую-то хрень. Я б на его месте так и сделал, - уверенно кивнул он головой.А где сам Лёнька? - спросил Тарас, медленно обводя всех присутствующих внимательным злым взглядом. На разговорившегося непонятно с чего Пивня он демонстративно внимания как бы не обращал. – Что-то сегодня с утра я его ещё не видел. Кто-нибудь его видел?А что ему тут делать? – неожиданно зло поинтересовалась Ганна, раздражённо глядя в упор на отца. - По-моему, как раз ему-то тут делать нечего.Попрощаться зайти должен был, - зло буркнул мрачный Тарас. – По крайней мере приличные люди именно так поступают. В город я его отправил, по делам. Так кто-нибудь его утром видел? – обвёл он собравшихся вокруг него казаков уже совершенно бешеным взглядом.Ныне ваш Леонид птица вольная, - с усмешкой пожал Пивень плечами, совершенно не обращая на мрачное настроение атамана никакого внимания. – Хочет приходит, хочет не приходит.Я не с тобой разговариваю, - внезапно успокоившись, отозвался атаман всем телом разворачиваясь к жавшимся в стороне молодым казакам.Вы двое, живо метнулись по адресам. Один к бабке, где он квартировал, другой к старой выморочной усадьбе. Проверить где Лёнька и почему с утра его нет. Живо! – рявкнул он в полный голос.Старая усадьба - это там на краю хутора? – опять перебил его Пивень. – А что ему там делать?Выкупать собирался, а потом вдруг почему-то передумал, - нахмурившись, неохотно ответил атаман, при том покосившись на дочь. – Но последние дни он частенько туда наведывался. Наверное, всё думал на что решиться. Вот и хотелось бы узнать, что решил, покупает или нет. Место то хорошее, абы кому нет желания отдавать. Да и спрашивали уже люди хорошее место под усадьбу. А он всё тянет с ответом.Ну чего стоим? – рявкнул он на молодых казаков, что молча стояли рядом, слушая развесив уши. – Оба два живо метнулись туда-обратно и чтоб через пять минут были здесь.Исполнять! – в полный голос рявкнул он на вжавших голову в плечи молодых казаков от которых через мгновение не осталось и следа.Стоим ждём, - тихо проговорил атаман. – Не желаешь муженька разбудить, - покосился он в сторону дочери. – Чувствую, без него мы с этим делом не разберёмся.Вот ещё, - поморщилась Ганна. – Проспится, сам встанет.Ну-ну, - покосился на неё атаман. – Интересно ваша семейная жизнь началась. Что-то дальше будет.

Данила. ​

Лёжа расхристанным на свадебной постели, молодой муж Данила Куренной задумчиво водил взглядом по стенам сарая и медленно с трудом просыпался: венки, пучки трав, ещё какая-то хрень – всё было перед глазами и на всё это откровенно не хотелось глядеть. Утро. Жестокое похмелье.

Проснулся он поздно. Хоть вроде как бы и рано, но… для села поздно. Солнце уж вовсю жарило на улице, проникая косыми лучами сквозь щели ворот, слышалось щебетанье птиц, кудахтанье кур и чьи-то невнятные голоса за стенами сарая, что-то бурно обсуждавшие. Жены рядом не было. Не очень хорошее начало нового дня и первого дня их совместной жизни.

Данила не питал иллюзий об огромной любви его жены к нему, отчётливо сознавая по какой причине та выскочила за него замуж – брак по расчёту. И большой беззаветной любви с той стороны не ожидал. Была обида на старого жениха, что не оправдал надежд, да горячее желание отомстить мерзавцу, сделав тому что-нибудь назло.

«Все бабы дуры, - пришла довольная мысль. – Как же легко ими манипулировать, зная их слабости. Особенно когда мозгов там нет, одна спесь и фанаберия. Зато красивая, а больше ничего от бабы и не надо».И это очень хорошо, что дура дурой. Такой легко управлять. И пусть она думает, что самая умная, он знает способы как направить женские мысли в нужную ему сторону. И прошедшая ночь должна была стать весомой вехой в этой его системе управления женой. Секс – всему голова. Не получилось, он облажался.

«Да, отмочил я номер вчера, - недовольно поморщился молодой муж, внимательно разглядывая стропила сарая. – Лучше бы вообще ничего не делал чем вот так как вчера отчебучил».На душе было противно. Да, вчера он облажался. И отчётливо это понимал. Нельзя было так себя вести с молодой женой. Нельзя было так напиваться и пьяным фактически насиловать невинную девочку.

«А всё они – друзья приятели, - мрачно размышлял Данила, тупо глядя в потолок, - всё подначивавшие – за невесту, за удачу, за то, что всё у него наконец-то получилось, за прекрасное будущее, за тестя-атамана. За папу, за маму, за всё подряд. И с каждым обязательно выпей. Лично! И не просто губы смочив, а обязательно по полной, словно он монстр какой. А ещё эта непонятно с чего накатившая бесшабашная эйфория, что у него всё-всё-всё получилось – он добился Ганны и теперь она его жена, а атаман - тесть.

Ой, не к добру такие мысли, - схватился он за трещавшую с похмелья голову, - всё ещё не закончилось, всё только начинается – внимания и послушания жены ещё только предстоит добиться. А пока…, следовало быть аккуратней. Облажался он вчера, облажался, не стоило так напиваться».Покосившись в сторону лежбища где совсем недавно лежала его жена, Данила с улыбкой оглядел смятую постель. Похоже, его вставшая рано жинка уже где-то шебуршит по хозяйству и это хорошо, это правильно. А значит, домовитая жена ему досталась, не то что некоторые у кого лишь веселье да гулянки на уме. А значит всё у него будет хорошо. Главное опять не облажаться и во второй раз соответствовать великому званию молодого мужа из рода Куренных.

Взгляд казака зацепился за валяющуюся у подножия постели нагайку, подаренную вчера отцом невесты – чтоб, если что, учил жену слушаться, и губы молодого мужа растянулись в довольной хищной ухмылке. Жена ещё не знает какова отныне её главная функция как жены – слушать и слушаться мужа, и каково это, нагайкой по её нежной симпатичной попке, коли слушаться не будет. Ну да ничего, какие её годы, узнает. Всё впереди, вся семейная жизнь. А не понравится, разводам в их жизни места нет. Уж это он быстро ей объяснит.

Тягучим ленивым рывком Данила потянул одеяло на себя, укутываясь от утренней прохлады. Жаль жены нет, куда-то сбежала, а то вдул бы ей со всей утренней молодой страстью. Ну да ничего, вернётся, куда денется. Вот тогда и продолжим ночные игрища.

Взгляд Данилы зацепился за маленькое пятнышко крови на открывшейся под одеялом белой простыне и губы растянулись в довольной собственнической ухмылке. Есть! Вот оно! Он его сделал! Давнего своего врага, этого наглого зарвавшегося землянина, не уважающего ничьих авторитетов и плюющего на их обычаи. Ладно бы только его не уважал, ему плевать, кто он такой этот бывший сотник, чтобы ещё он, Данила Куренной о нём думал. Но этот пришлый его семью не уважил – на отца его с матерью смотрел как на ровню. Зато теперь его невеста его жена. И ОН первый! Баба – его. Обставил он этого наглого землянина в самом важном для любого мужика деле. Он – первый! Его роду быть, а не каким-то там пришлым.

Теперь осталось лишь удостовериться что парни этой ночью сработали как надо и можно окончательно успокоиться.

Губы Данилы тронула довольная улыбка победителя – он настоящий творец своего счастья.

«Всё пора вставать», - хлопнул он ладонями по краям постели, выбив лёгкое, едва заметное облачко пыли из снопов соломы под ним. «И чего они во дворе расшумелись», - поморщился он от слишком громких голосов за стеной сарая, не дававших и дальше спокойно лежать, наслаждаться новым днём.Новая жизнь, а они орут по-старому. Заразы, - тихо проворчал Данила, окончательно вставая.Заметив вёдра чистой воды в углу и бадью рядом, Данила решительно двинулся умываться. Ещё бы сортир посетить, совсем было б хорошо, но пока терпит. Воспользоваться специально на такой случай поставленной в дальний угол поганым ведром он брезговал – не хотелось находиться в одном месте с дерьмом. Проще сразу посетить отхожее место, чем потом нюхать неароматные запахи.

А ещё лучше будет пойти и разобраться чего это там люди во дворе шумят и надавать всем по шеям, чтоб спать не мешали и настроение не портили, - поморщился он. – А то ненормально это, рано с утра шуметь на свадьбе.

Впрочем, что там случилось, он примерно себе представлял, потому-то и поторопился наружу, предвкушая новое, уже настоящее удовольствие – враг повержен и он на коне. И осталось лишь насладиться моментом. Бабу его он уже отобрал и оприходовал, теперь лишь удостовериться что и деньги сотника у него, а самого наглеца отправили в края вечной охоты. И жизнь тогда заиграет новыми яркими красками. Он – победитель!

Что за шум, а драки нет? – широко растянув губы в счастливой улыбке, Данила незаметно подошёл со спины к жене и собственнически по-хозяйски обнял её за плечи.

Напрягшаяся спина яснее ясного подсказала ему, что он не ошибся со своими утренними выводами, что этой ночью он облажался и что наладить нормальные отношения с женой будет не так просто.

«Ну да ничего, и не таких обламывали», - проскочила самодовольная мысль.Ищем конкурента твоего, - тут же послышался самоуверенный голос Пивня. – С утра должен был зайти, да вот чего-то нет. Ищем.А вот и наши гонцы, - повернулся он к калитке, заметив там обоих возвращавшихся джур. – Ну что? – требовательно глянул он на пацанов.Не нукай, не ты спрашивал, не тебе отвечать, - мигом огрызнулся первый.Атаман, - глянул парень на молча смотревшего на них атамана. – Ничего. Нет нигде и никто его не видел. Только в сарае, что в выморочной усадьбе, видны плохо затёртые следы крови и борьбы. И никого, ничего. Пусто.И хозяйка его с прошлого вечера своего постояльца не видела. И коней его нигде нет. Значит, уехал не попрощавшись. Что странно. Раньше себе он такого не позволял. А это ещё что за явление голожопых? Удивлённо глядя мимо джур, атаман, как и стоявшие рядом казаки удивлённо таращились на входящую во двор за спиной молодых парней группу хорошо знакомых им казаков, главной отличительной чертой которых этим утром было полное отсутствие штанов и нижнего белья.

Бл…ь, – едва слышно грязно выругался атаман, удивлённо глядя на медленно подходящую толпу. – Гляньте, люди добрые, голоштанные!Ну!? – невесело ухмыльнулся он. – Кто ж вас, соколиков, без штанов то оставил, защитнички вы наши? – с отчётливо выраженной издёвкой поинтересовался он. – Это кто ж так над вами покуражился то? Неужто пили вчера на посту, мерзавцы? Упились!?Точно, - медленно качнул он головой, глядя на понуро опущенные головы, - пили, иначе никак.Ну тогда поделом.И кто это вас так?Кто-кто, Лёнька твой, бывший сотник, скотина, - донёсся чей-то злой голос из толпы.Ну вот и нашлась пропажа, - медленно удовлетворённо качнул атаман головой. – А то вы всё нет его нигде, нет нигде, - бросил он недобрый взгляд на джур. – А вот и нашлась пропажа. Проверил посты и наказал пьянчуг.Вообще-то он не посты проверял, а в ночи ехал куда-то, со всеми своими вещами, - мрачно буркнул кто-то из подошедшей группы бесштанных казаков. – Одвуконь, да следом на поводке тащил табунок с какой-то крупной поклажей.Это с какой-же?Да кто ж его знает, - отозвался всё тот же мрачный голос из толпы. – Он нам не докладывал. Нам не до того было. Дал, гад, каждому по голове, а дальше никто из нас уже ничего и не помнит. Но табунок у него с собой точно был, это я сам видел. Может ограбил кого?Говори да не заговаривайся, - резко оборвал разболтавшегося казака атаман. – Не было за Лёнькой ранее замечено ничего такого, вот и не трепи языком, болтун голозадый. Не тебе голодрищенко хулить доброго казака. И вообще, марш отсюда! - зло рявкнул он на бесштанных казаков. – И чтоб глаза мои вас здесь сегодня не видели. Проспитесь, завтра с утра вами займусь. А нет, не проспитесь, не обессудьте, выпорю и из куреня выгоню.Поглядев молча на то как смущённые казаки быстро покидают двор, обратил яростный взор на мнущихся рядом джур и остальных казаков.

Вас это тоже касается, соколики, - мрачно буркнул он. – Идите, дальше гуляйте, но так не напивайтесь, чтоб и с вас штаны не поснимали.Дождавшись, когда все посторонние покинут двор, повернулся к оставшимся.

Теперь с вами разговор, - вперил яростный взор на зятя своего. – Кого это ты послал разобраться с Лёнькой? Получше никого не нашлось?А…, - замялся Данила, не зная, что сказать.Понятно. Растяпа! - раздражённо отмахнулся от зятя атаман. – И, раз сразу не справился пошлёшь других, поумней и поопытней. Надеюсь, у моего зятя есть такие? – вперил он злобный взгляд в зятька.Дождавшись молчаливого невнятного ответа, повернулся в сторону Пивня.

И вот этого старшим поставишь, - раздражённо несколько раз ткнул он пальцем в его сторону. – А то больно горазд на чужих баб нагло пялиться, вместо того чтоб составить компанию тем уродам, которых Лёнька этой ночью перебил.Перебил, перебил, - раздражённо глядел он на зятя.А…, - попытался тот вставить хоть слово в раздражённую речь атамана.Молчать! – рявкнул на него Тарас. – Голос подашь, когда с делом справишься. А сейчас метнулся к своим козлам и живо отправил погоню вслед сотнику. И помни, тубусы, что найдёте, беречь пуще зеницы ока. Ну а если и этот не справится, - злобно покосился он на Пивня, - тогда уж сам возьмусь. А пока…. Исполнять! – заорал он в полный голос на Данилу.Тарас был в бешенстве. Мало того, что бывший сотник забрал не принадлежавшее ему наследство Филимона, так ещё и эти молодые бараны умудрились просрать порученное им не такое уж и сложное дело. Ведь зятьку заранее отчётливо намекнули как надо поступить в сложившихся обстоятельствах. И зятёк всё просрал. В результате чего Лёнька спокойно сбежал, и ситуация грозила выйти из-под контроля. Уйдёт сотник, где тогда искать Филькину грамоту?

Но более всего не понравился ему взгляд Пивня, брошенный на его дочь. И ещё больше не понравился ответный взгляд Ганны – как бы доченька не пошла по стопам родной матушки, бляди той ещё, вечная ей память, шлюхе.

Тарасу в его доме нужны были благолепие, благость и спокойствие. А возможное блядство молодой жены восторга не вызывало совершенно. Такие поползновения надо сразу пресекать. Почему-то он и подарил молодому мужу нагайку, чтобы если чего, сразу учил молодую жену. Не понимает головой, дойдёт через сраку. А не справится, тогда он сам всыплет плетей в задние ворота молодой гулёне.

Уж что-что, а характерные блядские искорки в глазах своей дочери он отчётливо разглядел.

Ну да ничё, будем учить. Нагайка – лучший учитель. А таким учителем он своего зятя уже обеспечил.

Тяжёлый выбор.

Покрытый толстым слоем серой степной пыли одинокий всадник, от которого буквально за версту разило тяжёлой аурой смертельной усталости, на усталой, покрытой всё той же серой пылью, едва стоящей на дрожащих ногах шатающейся лошади замер в начале длинного узкого овражка, полого спускавшегося на широкую зелёную террасу в заросшей высоким камышом просторной замкнутой котловине, в центре которой под закатным солнцем ярко голубело небольшое зеркало чистой воды.

Внимательно настороженным взглядом всадник оглядел раскинувшийся перед ним простор и устало покачал головой.

Тишина. Мёртвая тишина. Даже лягушек не слышно, словно вымерло всё кругом.Картина маслом, - тихо пробормотал он, как бы разговаривая сам с собой. – Фотоаппарат бы сюда, хороший, да фотки потом в National Geographic продать. Говорят, хорошие бабки срубить можно было. Жаль не про нас. Ни бабок, ни дедок, ни фотоаппарата, ни National Geographic, ни Земли, ничего, - устало и обречённо пробормотал всадник, тяжело переведя дух. – Не свезло.Хорошее место чтобы умереть, - как-то равнодушно и спокойно проговорил усталый всадник, в очередной раз окидывая пространство перед собой тяжёлым пронзительным взглядом. – Что ж, раз время пришло не будем тянуть. Пора, значит пора. А то и в самом деле умрёшь уставши. А нам с тобой, - потрепал он по пыльной холке смертельно усталую лошадь, - ещё кровавую мизансцену дорогим гостям готовить. Нельзя же просто так уйти, не попрощавшись.Выбора не было. Недоглядел и лошадка вывела его в самый центр неожиданно проявившейся перед ним просторной подгорной котловины с большим озером посередине.

Раскинувшаяся перед ним котловина с двумя чётко выраженными, заросшими густой луговой травой надозёрными террасами и густыми зарослями камыша с плакучими многочисленными вербами у воды, наглухо перекрывала прямой путь в горы. Объезжать, что вправо, что влево было долго и далеко. Для него слишком долго и слишком далеко. А время – это единственный оставшийся у него ресурс. Будет объезжать, значит его настигнут, как в иных местах говорят, в чистом поле со спущенными штанами. А один против десятка преследователей, если там ещё столько осталось, не, не катит. Хоть он и изрядно проредил своих загонщиков, что шли за ним по пятам чуть ли не от самого Тарасова хутора, но остались лучшие, матёрые убийцы, а не желторотые юнцы, что поначалу за ним гнались. Что они уже и доказали, загнав его в этот крысиный угол, откуда ему уже похоже не выбраться.

Место определено, - устало проговорил всадник. Он ещё раз устало и равнодушно огляделся. Что-то в представшей перед ним лубочной картине красивого подгорного озера ему подспудно не нравилось, тревожило, царапало взгляд и…, ускользало от понимания. Вот, вроде бы тихо кругом, спокойно, плавни как плавни, озерцо как озерцо, котловина как котловина, подобная многим здесь подобным, а всё равно что-то тревожило. Ещё бы понять, что?

Устал, он слишком сильно устал, чтоб даже попробовать разобраться, что же тут не так. Придётся плюнуть и отложить на потом, если оно ещё будет это потом.

Две недели непрерывной изнуряющей гонки по степи с постоянным кружением и засадами на загонщиков кого угодно вымотает до невменяемости. Да и он не такой хороший всадник, как те, что за ним гонятся. Те с рождения в седле, а он - не более пяти лет как просто сел на лошадь. Да и то большую часть этого времени провёл не на спине лошади, а на жёсткой скамье морской лодьи, ворочая тяжёлым веслом.

«Смерть, видимо, почуял», - мрачно констатировал всадник для себя, не находя ответа на то, что его смутно беспокоило.Какой-то червячок глубоко внутри него тревожно шевельнулся, словно говоря ему здесь не задерживаться, обойти стороной это пустынное безлюдное место и поскорее его покинуть. А лучше всего было б совсем туда не соваться. Но…!

Вот это проклятое, но!

Висящая на хвосте погоня, отставшая совсем ненамного, не оставляла выбора. На уклонение банально не было времени. А потому и выбора нет. Да и устал он, честно говоря, смертельно устал.

А ещё, ему просто надоело убегать. Если уж так и так догонят, то чего бежать, надо постараться ударить первым.

Медленно оглянувшись назад, всадник долго внимательно всматривался в висящий в воздухе далеко позади едва видимый столб пыли – след от погони. Всё, времени не осталось. Погоня, наконец-то твёрдо вставшая на след, отставала не более чем на пару часов. Так что тут без выбора. Пока будет эту мокрую хрень перед собой объезжать – настигнут и… хана.

Да и для последней засады место вполне подходяще. А значит, надо брать то, что посылает судьба. Иначе другого подарка может не быть.

Он вообще плохо представлял себе эти места, основываясь лишь на доставшихся ему записях Филимона по старой имперской дороге, где, именно об этих предгорьях не сказано было толком ни слова. О том, что там дальше в горах встречалось – сколько угодно, детальнейши, об этих местах – практически ничего. А уж этой, достаточно просторной котловины на старых кроках старика и вовсе не было, не смотря на впечатляющие размеры охватываемого котловиной пространства.

- «Ну что ж, бери что дают, и благодари судьбу за то, что она хоть что-то тебе подкинула», - прошептали обветренные сухие губы и больше не сомневаясь, уверенной рукой всадник направил усталую лошадь к видневшимся впереди камышам.

«Всё, Рубикон перейдён, - криво ухмыльнулся он. – Выживу, на Филимоновой карте это озеро так и назову – Рубикон. Или просто, Бекон, - прислушался он к заурчавшему от голода брюху, в котором несколько последних дней не было ни крошки. – А вот дальше, куда кривая вывезет. Глядишь, вывернемся и на этот раз. В жизни всегда есть место чуду». Недооценил он холопов Данилки, недооценил. А теперь вот расхлёбывает.

«Эх, если б он сразу серьёзно отнёсся к возможной погоне, то сейчас бы не сидел в такой сра…», - мысленно оборвал он сам себя, не желая даже в такой ситуации матерно выражаться. Но, ругайся не ругай, а теперь сидит он на смертельно уставшей загнанной лошади и мрачно взирает на густые заросли высокого камыша по берегу, где ему сегодня предстояло умереть. Умирать категорически не хотелось.

Подняв глаза, всадник мрачно посмотрел на высокие горы впереди, там, за озером. Они были его единственным спасением. Стоило лишь уйти отсюда и, имея карту поселений ящеров вдоль старой имперской дороги, он мог подвести погоню под удар горцев – ящеры почему-то очень не любили казачков и при малейшей возможности старались им нагадить. Вот он бы этим и воспользовался.

«Если сейчас выживет, - мысленно ухмыльнулся он на собственный слишком оптимистический прогноз».Надо, надо было постараться попытаться вывернуться и в этот раз. Получится, будет жить. Нет, что ж, мёртвые сраму не имут. Всё просто.

Птиц нет, - неожиданно произнёс всадник, настороженно покрутив головой. – Такое крупное озеро, а птиц нет. И куда подевались? Или есть, но попрятались? И лягушки молчат. Почему? - с задумчивым видом спросил он сам себя. – А, плевать, - мысленно махнул он рукой, - не до флоры мне, не до фауны, всё потом. А пока, готовим лёжку, дорогих гостей будем встречать. Осталось последнее – найти подходящее место, где, устроив засаду, можно подороже продать свою жизнь. Ну и, если получится, попробовать выжить.

Перед ним за лугом виднелось большое пространство камышей, где чёрт ногу сломит, и несколько старых плакучих ив с широко раскинувшимися кронами. Хорошее место хорошенько проредить преследователей. Это не открытая степь где тебя видно со всех сторон.

Легонько ткнув каблуками бока коня, всадник послал одра вперёд, прокладывая отчётливо читаемый след в густой сочной траве, и остановился перед стеной камыша возле небольшой куртины старых ив.

Оглянулся. Широкая полоса сочной луговой травы за ним отчётливо показывала его след, широко расстилаясь, как бы вдавленной в стену камыша луговиной, точно указывая погоне место куда он двинулся. Хорошо, не ошибутся.

И красиво.

Шёлковая, ярко зелёная от близкой воды трава, ковром стелящаяся под копыта, перед стеной зелёного, не смотря на осень, высокого камыша с весело дрожащими на ветру коричневыми метёлками, и враги за спиной, близость которых он ощущал всеми фибрами души.

Небольшая стая уток вдруг резко поднялась в воздух, потревоженная его внезапным появлением, выдавая это место преследователям.

Да и плевать, уже было без разницы.

Нет, ну какой же он оказался дурак. Всё просрал. Из всего взятого с собой имущества, включая трофеи с хутора, остался у него лишь один наган с глушителем, дюжина патрон и еле стоящий на ногах загнанный конь. Ну, ещё одна перемётная сума с золотом, походный котелок, спички и небольшой мешочек с крупами, сварить которые, чтоб перед смертью хоть что-то поесть, у него банально не хватит времени. Догнали.

Никого он не обманул своим как бы демонстративным отъездом на юг в Солёный плёс. Слишком хороши оказались преследователи, умело читавшие оставляемые молодым казаком следы. А он был слишком самонадеян. За что сейчас и получит по полной.

Всё, прячем коня и устраиваем лёжку, откуда он будет отстреливать загонщиков сколько успеет. А вот успеет ли он всех прибрать, вот тут вопрос, большо-о-ой вопрос.

Потому как своими способностями быстро и метко стрелять бывший казак и бывший сотник Тарасова куреня Лёнька Швец не обольщался. Среди тех, кто гнался за ним мастера были и получше его, много лучше, и не один, и не два, а как бы не все. Уж это-то он за последние дни хорошо узнал. Умельцы. Загоняли его долго и наверняка, походя перебив всех заводных лошадей и лишив всего взятого с собой добра. Издали стреляли сволочи, и, что характерно, попадали, выбивая лошадок одну за другой и лишая припасов.

Так что ему стоит рассчитывать лишь на пару тройку выстрелов, чтоб спровоцировать на ответный огонь. Это для того, чтоб живым им в руки не попасть. И всё. Главное, тварь эту, Пивня, холуя Данилковского первым выбить, очень уж опасный тип, а на остальных можно и наплевать. Остальные парни – прямые как палка, им не до пыток, просто пристрелят, чтоб не возиться, не смотря ни на какие требования и обещания заказчика. Своя шкура им дороже. Так что стрелять будут метко. А вот то-о-о-т…, - с Пивнем дело тухлое. Тот постарается живьём его взять. Но вот попадать живьём в его руки нельзя – плохо он тогда умрёт, очень плохо. А что хуже всего – умирать будет долго. И гранаты нет, чтоб при нужде подорвать себя. Совсем плохо.

Нет, была бы возможность, он бы и остальных на тот свет за собой всех утащил, но себе то не надо врать, себе следует говорить правду - не получится, не успеет, раньше убьют. И хорошо если сразу убьют, на то и расчёт.

Себя обманывать нельзя. Других можно, но бывает по-разному. А вот себе врать – последнее дело.

Тяжело, обречённо вздохнув, конь под всадником пошатнулся и медленно опустился на землю, безвольно положив на траву голову.

О-па-па, - тихо прошептал всадник, тяжело скатываясь с павшей лошади. – Коник то ёк. Значит, точно смертушка пришла. Без коняшки ты букашка, а с коняшкой – человек. Теперь расчёт мог быть лишь на трофейных лошадей, если они будут, во что совсем не верилось.

Ну да посмотрим….

Догнали. И чё?

Ненормально пекучее для осени полуденное солнце жарило голову. Не помогала даже намотанная на голову бандана, из-под которой в глаза лежавшему в камышах казаку скатывались солёные ручейки пота. Жарко. Полдень. А под ним в продавленной телом мягкой сырой земле медленно выступала холодная озёрная вода, давая небольшое облегчение. Правда, толку то. Снизу холодно, а голову печёт словно в жарко натопленную печь засунута, мутит аж.

Зато место удобное – рядом с краем камыша, всё на поляне видно, и под разреженной полутенью куста ивняка – головку не так печёт, как если б он лежал на открытом месте. Только, похоже, всё бесполезно – не полезут они в камыши, учёные. А точнее – умные.

Лёжа в устроенной на краю камышей тщательно замаскированной лёжке, за невысоким густым кустом разросшейся молодой ивы чуть в стороне от протоптанной им по лугу тропинки, Лёнька Швец с тоской наблюдал как группа покрытых толстым слоем серой пыли усталых всадников медленно и осторожно спускается по пройденному им овражку, двигаясь точно по его следу.

Сторожатся. Что не удивительно. Даже не оставь он столь видимый чёткий след по лугу, в том отряде не дураки собрались, такие спецы-следопыты, что по следам пыли на траве или на камнях могут определить кто и когда здесь прошёл, и куда дальше двинулся. Умельцы.

«Семеро, - мрачно констатировал для себя казак. – Хреново. Было б хотя бы шесть, ещё можно было б попробовать. А так, их шесть и патронов в нагане шесть. И семерых он точно не потянет – не дадут времени перезарядиться. Лёнька мрачно рассматривал замерших на краю луга казаков – знакомые всё лица. Ну, Петро Запашный – это понятно, этот у них главнюк. Он один такой, всегда и везде главный. А тут его наверняка ещё и Тарас главным поставил, чтоб споров в отряде не было, потому как верный пёс его. И он будет делать то, что Тарасу нужно. А Тарасу нужно взять его живым, чтоб футляр открыл. И Петро слепо будет следовать полученным инструкциям несмотря ни на что. Пусть хоть весь отряд убьют, он твёрдо будет придерживаться полученного от атамана приказа. Такой вот человек. Как же он про него забыл.

Плохо, очень плохо. Теперь их таких двое, кого надо валить в первую очередь – Петра и Пивня. Остальные не в счёт. Хоть парни и серьёзные: Ксан Булыга, Ивашко Хмырь, Голопупенко Захар, Гусляр Следопыт, Мыкола Штыць и…, последний, Пивень – особо опасная сволочь. Остальных из двух посланных за ним дюжин он уже выбил в процессе погони.

Остались лучшие, семеро, и они не спешат умирать, сунувшись в явно подготовленную для них ловушку – вон как замерли на краю луговины и о чём-то совещаются, искоса посматривая в сторону камышей. И похоже, даже пытаться не будут соваться в заросли. Учёные. Опасаются. Так что в глубь камышей по натоптанной им тропе точно не полезут. Выучил на свою голову. А значит всё зря, зря он потерял время, натаптывая эту тропу, желая заманить их поближе к камышам, откуда он бы смог наверняка их достать из нагана. Лучше попробовал бы убраться подальше, глядишь и оторвался бы.

«Ага! Эти потеряют. От этих оторвёшься. Как же», - крутилась мрачная мысль в голове лежавшего на краю камышей человека.«Э-эх, сюда бы винтовочку, да тот прицел, что тётка ему подарила. Вот тогда бы он им показал где раки зимуют в жаркий осенний полдень, а так, сгинул прицел вместе с одной из заводных лошадей, а винтовочки изначально у него не было, не озаботился вовремя, а потом времени не оказалось раздобыть уже при побеге. Плохо он подготовился к бегству, очень плохо, непродуманно. Вот и получается, что тут ему придётся умереть».Эй, Лёнька! Выходи подлый трус. – донёсся до него чей-то крик из группы чуть ближе подъехавшей к камышам казаков. Не бойся! Мы тебя не больно убьём, - расхохотался Голопуп.«Дурак, - мрачно подумал Лёнька, глядя на веселящегося дурня. – Был дурнем, дурнем и умрёт. Под абреков работает. Лучше б поумней чего придумал, чем повторять избитые чужие фразы».Выходи Лёня, - раздался насмешливый голос Запашного. – А то мы за тобой по камышам гоняться не будем. Устали мы за тобой гоняться, надоело. Да и для здоровья не полезно. Уж слишком ты шустёр, братец. Мы сделаем проще. Мы тебя сожжём. Зажигай, не тяни, - кивнул он держащему в руках какие-то палки Гусляру.Ярко вспыхнувший разом огонь на концах палок, что тут же разобрали по рукам казаки, совершенно недвусмысленно сказал, что на той стороне луговины не шутят.

Хей, Лёнька! - проорал Петро, размахивая факелом, - последний раз предлагаю сдаться. Выходи! Обещаю, пытать не будем, просто убьём. И согласись, это всяко лучше, чем сгореть заживо.И да, мы знаем, что ты хорошо стреляешь. Потому ближе к камышам не подойдём. Даже не мечтай. Да и винтовки у тебя нет, уж это то мы точно знаем. Так что стрелять из своей пукалки, что у тебя ещё осталась даже не пытайся, не попадёшь. Стрелок то из себя так себе, не Вильгельм Телль, короче. Так что нам бояться нечего. А вот тебе есть чего. Горящий факел до сухих камышей и отсюда долетит. А не долетит, всё одно траву подожжёт, а больше и не надо. Выходи, или мы поджигаем, и ты сгоришь живьём.Ну! Выходишь, или мы бросаем? - размахнулся он горящим факелом, собираясь бросать.Плохой стрелок, говоришь, - мрачно хмыкнул Лёнька. – Ну что ж, посмотрим.Ждать больше смысла не было, ближе они уж точно не подойдут. Медленно подняв наган на уровень глаз, казак прицелился и плавно потянул спуск.

Длинная пулемётная очередь разорвала полуденную тишину подгорного озера.

Ахеренеть, - круглыми от изумления глазами уставился Лёнька на револьвер в своей руке. Ревел пулемёт, на поляне бесновались, разбегаясь убиваемые лошади и люди, а он с тупым изумлением смотрел на свой наган.Божье провидение, - медленно проговорил он, поднимая голову и глядя на то что творилось на лугу.Божье, не божье, а ты не шевелись. И наганчик свой брось, прямо перед собой, - раздался вдруг голос сзади и в спину ему ткнулось что-то острое.Не балуй, - раздался другой голос, с другой стороны, правее. – А то повторишь судьбу тех, что остался на этой поляне. – Брось бяку и медленно поднимайся.Не шали, - раздался ещё один голос, опять, с другой стороны. – Ручки, ручки держи на виду. Подними и не опускай.«Обложили, - проскочила мрачная мысль у казака. – Ну что ж, поиграем. Посмотрим, что за умельцы мне попались, или я к ним. Но пока их сила, рыпаться не будем».Аккуратно положив наган на траву, Лёнька медленно поднялся.

Ручки ты всё ж подними, - раздался всё тот же первый голос из-за спины. – А то, кто тебя знает, что ты за умелец. Так убьём и знать не будем, кто это к нам в гости заглянул. Лёнька осторожно оглянулся назад, скосив глаза и медленно подняв пустые руки.

Сзади, прижав к его спине длинный узкий игольчатый штык русского образца стоял молодой незнакомый парень в странной, что-то смутно напоминающей военной форме защитного цвета. Справа и слева от Лёньки стояли ещё двое парней точь-в-точь в таких же одёжках, но в отличие от первого держали в руках автоматы шмайсер. Совсем плохо. Стояли парни правильно, не пересекая директрису стрельбы друг друга.

«Влип, - пришло отчётливое злое понимание. – Но хорошо уже то, что это точно не Тарасовы людишки. У Тараса нет такого шмотья».Пошли, - мотнул головой тот что был со штыком. – Там под вербами чуток подождём, пока наши на поляне не закончат. А дальше решать будем что с тобой делать. Тут же на месте шлёпнуть, как поджигателя, или ты нам что интересное поведаешь, почему это за тобой люди недобрые гоняются и с огнём как детишки малые балуются. Дюже мы любопытные. Знать хотим кто это к нам в руки попался.Идти пришлось недалеко – до небольшой купы старых развесистых верб, что кучковалась слева от места побоища, туда, откуда стрелял пулемёт. Да и ожидание, когда незнакомцы окончательно обшмонают убитых казаков и добьют раненых лошадей, не затянулось.

«А лошадушек то всего семеро осталось, - равнодушно констатировал Лёнька, внимательно пересчитав пригнанный к месту где он сидел под охраной небольшой табунок трофейных лошадей. – Ну да мне хватит.Для побега ему и нужна то была всего одна, две лошади. И то, две – это уж был излишек, так на всякий случай, потому как случаи бывают разные, что он совсем недавно и на своей шкуре прочувствовал, когда остался на единственной лошади и его довольно быстро загнали. Так что, две лучше одной. Но тут семь, так что ему по-любому хватит, выбор есть.

Почему он так внимательно рассматривал именно трофейных лошадушек, а не думал поживиться свежими лошадьми у схвативших его людей? Да потому, что чужого не жалко. А только что полученный трофей по-любому какое-то время подсознательно считается ничьим. Пока привыкнут, пока своим начнут считать время пройдёт. А вот времени он своим пленителям и не собирался давать. Ночь, максимум две, а потом он смоется. Надолго составлять компанию каким-то непонятным чужакам он не собирался. Хватит с него и одного Тараса, к которому прибился пять лет назад. Пять долгих лет прожили бок о бок, делили хлеб и воду, кровь вместе проливали. И что? Чуть что Тарасу показалось не так, сразу стал чужим, сразу забылось всё что вместе пережили. Слишком много в погоне оказалось знакомых ему казаков, чтоб это сразу забыть и простить. Так что ни с кем больше близко сходиться он не будет. Все они сами по себе, он теперь сам по себе.

«А казачков то никого не осталось, всех побили», - с мрачным удовлетворением мысленно констатировал он. – Вот и хорошо, незачем кому-то знать из-за чего у меня с парнями из погони были разборки. А уж я этим в камуфляже такого наговорю, что они быстро впечатлятся и меня просто отпустят. Наверное, - всё ж решил он особо заранее не обольщаться. – А то мало ли чего. Жизнь она штука сложная, любит преподносить сюрпризы и зачастую не особо приятные. На миг расслабишься, тут то смертушка твоя и придёт, откуда не ждёшь».

Картина маслом «Не ждали».

Оставаться и ждать пока незнакомцы, среди которых непонятно откуда оказалось много амазонок, оберут и похоронят убитых людей, а заодно и разделают на мясо мёртвых лошадей пленившие его люди не стали. То ли торопились отвести пленного к руководству и уже там плотно поспрашивать, то ли ещё что, но пока основная группа незнакомцев возилась на лугу, Лёньку под плотной охраной всё тех же троих вооружённых парней петляя меж толстых старых верб повели куда-то на дальний край этой недружелюбной котловины.

Хорошо, что идти далеко не пришлось. Всё ж Лёнька устал как собака за этот долгий марафон по степи, так что даже эти лишние сто, двести метров пешего хода сильно вымотали. Но какова бы ни была котловина большая, а всё имеет свои границы и уже через полчаса неспешного хода они пришли в лагерь.

Да уж! Это был воистину ЛАГЕРЬ. Прекрасно оборудованный полевой стан устроившегося надолго эскадрона. С лошадьми, коновязями и множеством снующих по каким-то своим делам бойцов, вернее, амазонок. Только вот не матёрых бойцов, чем славятся те края, а молоденьких девчонок, натуральных малолеток, тем не менее с серьёзными лицами занимавшихся какими-то своими важными делами, поскольку на необычного гостя практически никто из встретившихся по пути девиц внимания не обратил. Ну а в конце пути, на самом дальнем краю котловины, Лёньку ждал настоящий сюр - укрытые маскировочными сетями грузовые машины, весьма характерных хорошо узнаваемых очертаний периода Второй Мировой войны.

И только у одного человека на всём этом континенте было нечто подобное и в таких количествах. И Лёнька, похоже, знал у кого.

«Да-а-а, - мрачно подумал он, глядя на эти довольно ухоженные, но покрытые толстым слоем степной пыли раритеты. – Похоже судьба меня буквально канатами тянет к этому барону, вокруг которого Тарас так плясал. С чего бы? Но в любом случае не к добру это.Газ-АА, Зис – 6. А это – студебеккер, шеститонный», - идя мимо, Лёнька мрачно разглядывал тщательно укрытые маскировочными сетями запылённые машины. – Похоже, я попал к тем куда Тарас меня старательно направлял, - мрачно размышлял он, глядя на выстроившиеся в ряд раритетные для него машины. – Странно, что я их здесь встретил. Обычно маршруты их торговых караванов совсем в другой стороне. Тогда спрашивается чего им понадобилось в этой дыре? Какого лешего их сюда занесло?Ну а если я тут ещё и этого ревнивого козла Андрюху Буяна сейчас встречу, то будет вообще полный пипец. Такого просто не бывает.Ан, нет, мир тесен», - пришла мрачная ехидная мысль, стоило лишь конвоирам остановиться возле группы достаточно хорошо знакомых ему людей. По крайней мере некоторых из них он видел совсем недавно и нельзя сказать, что встреча та прошла в тёплой, дружественной обстановке. Скорее наоборот. Что сразу навеяло самые мрачные перспективы.

Кто, откуда, куда? - был первый заданный вопрос стоявшим впереди всех Андрюхой Буяном. – Кто такой и что тут делал?И тебе здравствуй, сокол ты наш шизокрылый, - устало отозвался Лёнька. – Никак не признал, раз спрашиваешь. Может тебе ещё разок в рыло дать, чтоб память освежить?Не хотел Лёнька нарываться, ох, как не хотел, само вырвалось. Уж слишком рожа у того была довольная. Да и устал казак сильно, контролировал себя плохо. Вот и нахамил сразу и не по делу. Ну, нарывался, что тут скажешь. Да и чему удивляться, один лишь вид самодовольной рожи Андрюхи сразу же вызвал в нём рост немотивированной агрессии. Так и захотелось сразу в рожу ему кулаком сунуть. Слишком уж запомнилась Лёньке их последняя встреча. И хоть тогда они разошлись краями, а неприязнь осталась. И тут прорвалась, совсем не ко времени и ни к месту. Совсем не к месту.

Зря он так сказал. Ой, зря. Следить за языком надо.

Ба-а-а! – даже чуть отшатнулся Буян, признавая. – Не может быть. Старый знакомец. Как там тебя? Леонид Швец?Дождавшись молчаливого кивка казака, с кривой гримасой на лице Андрей продолжил.

Ну и какими судьбами вас, сударь, в наши края занесло? И не говори, что случайно, не поверю.С каких пор это ваши края? Скорее наши, чем ваши, - мрачно буркнул казак, мгновенно сообразив, что не в его нынешнем положении нарываться, потому и гонор следует поубавить. Да слово не воробей, вырвется не поймаешь. Так что лучше своё раздражение, как и язык, себе же в задницу и засунуть, добровольно – целее будешь.Верь, не верь, а всё вышло случайно, - демонстративно дружелюбно улыбнулся Лёнька лесовику, широко разводя руками. – И встречу нашу, я как-то совершенно не планировал. Так получилось.Так получилось, - понимающе покачал головой Андрей. – Но, боюсь, что не поверю в случайность. Не бывает таких случайностей. Не верю.Говори, зачем нас искал?Повторяю, для особо тупых, - совершенно непроизвольно прорвалось у казака раздражение. Ну ничего он не мог с собой поделать, бесил его Андрюха. Буквально до судорог. Ну, не нравилась ему эта самодовольная рожа.Встретились случайно, - раздражённо повторил он. – Не планировал, не предполагал, не думал и ты на хрен мне не сдался. Ни ты, ни твой караван. Верни мне моё имущество, что прибрали твои людишки, дай, или продай коня и я свалю. И ты, родной мой, меня никогда больше не увидишь. Уж я постараюсь.Наверное…, - вдруг замялся он, сообразив, что он и раньше как-то не планировал подобную встречу, а оно вона как обернулось – встретились, хрен знает где при совершенно невероятных обстоятельствах, чего никто из них обоих совсем не ожидал. Уж Лёнька то точно.Хватит вам собачиться. Ровно дети малые, пиписьками меряетесь.Легко узнаваемый чуть хрипловатый, видимо от простуды, голос Галки, жены Андрея прервал разгорающийся скандал.

У меня есть к тебе предложение, - резко взглядом оборвала она попытавшегося что-то возразить Андрюху. – Леонид, ты ведь землянин, насколько я помню?И тебе здравствуй, Галя, - вздрогнул от неожиданности Лёнька, только сейчас разглядев стоявшую за спиной Андрюхи Галину. – Извини, сразу не признал. Ну да, я с Земли. И что? Не того сорта как все вы тут? Это что, плохо?Это никак, - совершенно без эмоций отозвалась Галка. – Меня лишь интересует одно – умеешь ли ты водить грузовик?Это ты про эти ваши полуразваленные рыдваны? – нехотя кивнул в сторону стоявших неподалёку старых машин Лёнька, чем тут же вызвал недовольные гримасы у всех присутствующих. Видимо, к своим машинам у тех было совершенно иное отношение, глубоко отличное от Лёнькиного частного мнения. Ну да, умею. Жми на газ, да баранку крути, чё там сложного, - пожал плечами казак. – И что?Свои умения скрывать он не собирался. С чего бы?

Нам нужен возчик, - задумчиво глядя на него медленно проговорила Галка. – Или шофёр, говоря на понятном тебе языке. И я хочу тебя нанять. До города, до Старого Ключа – это в Поречье, что за горами на север. Там можешь быть свободен. Предложение действительно только если ты на самом деле умеешь водить грузовик. Нет, предложение снимается и можешь валить на все четыре стороны, - покосилась она на тут же недовольно фыркнувшего мужа.Каков будет ваш положительный ответ? – с откровенной издёвкой в голосе поинтересовалась она, ничуть не сомневаясь в ответе.Согласен, - не раздумывая кивнул казак.Добраться до нужного места в многочисленной компании доброжелательно, или, по крайней мере нейтрально настроенных к тебе вооружённых людей, всяко лучше, чем пытаться в одиночку пересечь населённые враждебными племенами подгорных людоедов горы. Так что за это предложение он не раздумывая ухватился.

Есть только одно «но», - слабо улыбнувшись, кивнула Галка, словно и не ожидала иного ответа. – За нами охотятся. Типа, как за тобой. Только в отличие от тебя, мы показываем зубы, а не бежим сломя голову куда глаза глядят. Поэтому нас больше не трогают. Ну, - на миг замялась она. – Пока не трогают. Это мы понимаем. Но постепенно наш ресурс стачивается. Люди гибнут, машины выходят из строя – старые, сам понимаешь. Топливо уже на грани. Мы, конечно, чинимся и упорно двигаемся дальше. Но всё не так хорошо, как хотелось бы. А тут ещё с колёсами образовалась беда. Чеснок – не самый лучший овощ для нас оказался. Плохо переваривается. В результате забились в этот медвежий, точнее птичий глухой угол и чинимся. Медленно. По-быстрому не получается, людей, знающих и умелых не хватает. Надеюсь ты такой, в машинах и в их обслуживании разбираешься. Поможешь нам, поможем тебе.Ну, общую картину нарисовала. Последний раз спрашиваю твоё, теперь уж окончательное решение. Ты с нами или сам по себе?И, кстати, коли на наше предложение не согласишься, коня мы тебе не дадим, самим нужен.А, кстати, - флегматично посмотрел на неё Лёнька нейтральным, ничего не выражающим взглядом. – Что случилось с прежним возчиком, что так срочно возникла потребность в найме шофёра?Погиб, - равнодушно мотнула головой Галка. – Как раз этим утром пал смертью храбрых в борьбе с местной фауной. Сколько раз предупреждала всех и каждого, чтоб в рот всякую дрянь не совали, а всё без толку - для некоторых, особо умных, слова бабы пустой звук.Наслушался от барона сказок, что во Франции у них на Земле лягушек едят и по вкусу мясо напоминает куриное, вот и решил попробовать экзотики. Да видать лягушки попались не той породы. Отравился, придурок. Повезло, что не до смерти.Ну а как брюхо прихватило, не хватило ума до отхожего места добежать. Присел под ближайший куст и ага. Змея местная, кажется степной полоз или ещё кто, много их тут по кустам ползает. Вот один из них нашего Сёмку за причинное место и укусила. И ведь всех предупреждала, чтоб внимательно по сторонам смотрели. Ан, нет, спешил больно, боялся опоздать. Терпежу не хватило сначала палкой в кустах пошерудить и лишь потом присаживаться. Вот тварь ползучая его и кусила.Отрезать место укуса не успели, - едва заметно улыбнулась Галка, - чтоб яд перехватить. Хозяин не дал. Не пожелал евнухом стать, понадеялся само рассосётся. В итоге – помер. Этим утром похоронили. Сволочь, – не сдержавшись, довольно экспрессивно выругалась Галка. – Так у нас образовалась вакансия. Как раз для тебя, - слабо улыбнулась она одними губами. Глаза её при том глядели на казака холодно, оценивающе, словно заранее приценивались на что тот ещё окажется годен.Ну так как, ты с нами?Я с вами. Не поверишь, давно мечтал посетить ваш чудесный Поречный Край. Можно даже сказать ни спать, ни есть не мог, как мечтал попасть в те края. А тут вообще такое шикарное предложение – прокатиться по степи на «раритетной» технике. Так что я в доле. Сколько положишь, хозяйка?Ну, кто б сомневался, казак – этим всё сказано. Без грошей зад не поднимет, а за гроши родину продаст, - едва слышно буркнул себе под нос Андрюха Буян, с проявившейся на миг брезгливой гримасой на лице отворачиваясь. Лёнька предпочёл «не заметить» реакции одного из явных Старшин этого каравана – не в его положении сейчас морду корчить. Будет правду отстаивать, шлёпнут и вся недолга. Видно же, что парни на взводе, пристрелял и не заметят, как погоню его походя расстреляли.

Как всем, так и тебе, ничего выдающегося, - немного помолчав, озвучила предложение Галина, покосившись на мужа. – Оклад, кормёжка, в случае ранения или травмы во время похода – лечение, за счёт компании. Плюс процент с выручки. Поскольку ты присоединился позже, на середине маршрута, то половинная доля - полпроцента. Устраивает?Всего пол процента? – деланно удивился Лёнька, сделав большие глаза. – Не густо.Не наглей землянин, - буркнул раздражённый Андрей. – В твоём положении и это много.Лёньке очень хотелось ещё немного поспорить и попытаться выторговать хотя бы равную долю со всеми, но вовремя остановился, словно физически спинным мозгом почувствовав после слов хозяйки разом разлившееся в воздухе напряжение. Видимо, это был для всех здесь больной вопрос, раз сразу после её слов в глазах окружающих его парней появился нехороший блеск. И он казаку категорически не понравился. Сразу портить отношения с этими людьми он не планировал. А с деньгами у тех, видать, было совсем худо, раз так недобро, хоть и неявно прореагировали на, казалось бы, невинную шутку.

Хорошо, на ваше усмотрение, - нейтральным тоном отозвался он. – Половина, так половина. Я не в претензии.Ещё бы ты был в претензии, - словно отмер Андрей, злобно зыркнув на казака. – Пользуйся моментом, казачина, и не жалуйся. Ну а, чтобы совсем было хорошо, и уже у нас не болела голова, чтобы ты лишнего чего не натворил, приставим мы к тебе наблюдателя.Эй, парни, - повернул он голову к собравшейся вокруг небольшой толпе. – Кликните там нашего барончика. Пусть подойдёт, дело для него есть.

Глава 2. Договорная. Бесправный возчик.

Очередной погожий денёк золотой осени не достиг и полудня, а дневной урок по уходу за табуном был уже выполнен – устроенная амазонками под вербами на берегу подгорного озера коновязь сияла чистотой.

Что сказать, для того, кто всю жизнь до этого дня прожил в деревенском поместье отца и с детства вставал затемно, кто не привык отлынивать от своих обязанностей и честно выполнял порученное ему дело, такое норма. Тем более, когда тебе пусть и изредка, но помогают сами амазонки.

Что ни говори, а лошадок своих девчонки любили и хоть свалили на рыцаря большую часть заботы о них, в основном тяжёлого физического труда по уборке «каштанов», но прекрасно понимали, что с таким большим табуном, чуть более чем в пол сотни голов, одному человеку при всём желании не справиться, и по мере сил помогали.

За что рыцарь был искренне им благодарен. И даже то, что сегодня с утра они все опять дружно на пострелушки свалили, большой беды не было. Уж с лошадьми то он и сам один справится: и напоит, и накормит, и скребком по шкуркам немного пройдётся, ему не сложно.

А то что хозяева каравана за «пустой перевод патронов» на девчонок шибко ругаются, так то с их стороны глупость несусветная – нельзя научиться стрелять, не практикуясь. Вот, к примеру, как сегодня – такой треск на том краю котловины устроили, жуть просто. И это – правильно.

Девки молодцы. Им ругань Андрюхи и Галки Буянов по сути пустое сотрясание воздуха. Как повадились осваивать новое, выданное бароном оружие, так и продолжают при каждом удобном случае. А таких случаев у них день черед день. Особенно здесь, на отдыхе. И вообще, любят они это дело, особенно когда не из пневматики, а из «настоящего», как они говорят, пулемёта можно пострелять, который по какой-то причине якобы никак им не удаётся освоить.

Интересная жизнь кругом вертится. Но чужая, а он в чужие дела не лезет и старается лишний раз не навязываться, держит дистанцию. Он с людьми вообще тяжело сходится. Как результат, даже на стрельбище не приглашают. Мол, его дело – лошади. А он и не спорит.

Ему чётко в первый же день было сказано – надо всячески обихаживать обозных лошадушек: поить, кормить, убирать за ними и всё такое прочее. Ну, а раз надо, значит надо. Велёно – пилёно.

После всех тех не столь давних пертурбаций в Солёном Плёсе рыцарь старался ни с кем не спорить и в конфликты не встревать. И уж тем более с амазонками. По простой причине – с того скандального дня уж очень они к нему неровно дышали.

И особо в том отличалась Юлька Безбашенная, их полусотник, из-за которой та кабацкая драка, сломавшая ему карьеру, собственно и произошла. И надо сказать, что Юлька была не просто красивая девчонка, а человек, чья фамилия полностью соответствовала его внутреннему содержанию – девчонка точно была безбашенная. Порой такое отчебучит, что хоть стой, хоть падай.

Может из-за фамилии, может ещё почему, но девчонкам с таким командиром с самого начала сильно не везло. И от отправившейся на заработки полной сотни к нынешнему дню осталась едва половина – кто-то погиб, многие разбежались, но большая часть осталась, и Юлька осталась их командиром. Ну а в том, что отряд за короткий срок сократился наполовину, её вины, как командира не было, так сложилось – не всё от человека зависит.

И ещё. Юлька ему нравилась - молодая, но уже многого в плане карьеры добившаяся амазонка, и на его мужской взгляд весьма-весьма симпатичная девица. Хоть завтра в жёны взял бы, нравятся ему такие девчонки – шустрые, красивые, умные и с характером. Но! Нет ответного чувства. Смотрит на него, как на пустое место. Проверено. Жаль, но тут ничего не попишешь. Не всем, кто нравится нам, нравимся мы. А он точно ей не нравится.

Наверное, потому и больно к нему придирчивая. Совсем мозг выела своим мелочным занудством.

Но если она думает, что тем выведет его из себя – напрасно старается. И не таких занудных сержантов он в своей жизни повидал.

Бедным девчонкам и невдомёк, что против отцова дядьки, что муштровал его дома, им, скажем так мягко, о-очень далеко.

Было время он думал, что так, придирками, она выражает свою к нему тайную приязнь, но достаточно быстро убедился, что ошибается – внимания на него она просто не обращала. Он был для неё словно пустое место.

Правда и с другими парнями не гуляла, держа свой симпатичный носик высоко задранным, ну да от того не легче. Знать, не пришла ей пора любить. А может просто никто в отряде не нравился. Похоже, Юлька была из таких, долго и тщательно выбирающих. И он точно не герой её романа.

Ну да скоро всё кончится – по-любому скоро они будут на месте, в Старом Ключе и он с Юлькой расстанется и выкинет эту занозу из сердца. А пока, приходится терпеть, хоть с каждым прошедшим днём даётся это ему всё трудней и трудней. И тут не только не сложившаяся любовь виновата – порядки в отряде ему не нравятся, не так всё должно быть. Слишком много глупостей творит начальство этого каравана и до добра это точно не доведёт. Если уже не довело, учитывая в какую откровенную дыру их завела самоуверенность и откровенная глупость действий хозяев.

И ещё эти лошади. Всё бы ничего, но лошадей рыцарь не любил, предпочитая по возможности по дорогам перемещаться на своих ногах, а не доверять тупому животному, от которого в любой момент можно было ожидать непонятно чего. Странная, казалось бы, нелюбовь для сельского жителя и тем более для рыцаря, вся жизнь которого связана с лошадьми, но что есть, то есть.

И эта нелюбовь пошла у него с детства, когда на конюшне соседа попал под копыта взбесившегося коня. Ничего особого, сильно не пострадал, вскользь копытом в плечо и по голове пришло, но всё равно, с тех пор невзлюбил рыцарь лошадей, сильно невзлюбил. Да и они, чувствуя его к ним отношение, платили ему тем же.

Оттого, наверное, и не пошёл рыцарь по военной стезе, как все его предки, и к чему его с детства готовили, выбрал новое направление – путь денег, путь банкира, финансиста, хотя обязательное к изучению военное образование получил в полном объёме. И дома, и в училище, да и потом пришлось несколько лет отбарабанить в пограничной страже одного из поречных княжеств на обязательной отработке бесплатного обучения. А там было много чего, о чём лишний раз не хотелось даже вспоминать. И уж тем более здесь, среди поречных лесовиков – давних и одних из самых жёстких противников всего поречного дворянства на Великой реке.

Но и там дел с лошадьми он предпочитал не иметь, тяготило это его.

Смахнув со лба обильно выступивший пот усталый рыцарь присел на край лошадиной поилки и отложил в сторону скребок, которым чистил последнюю лошадку – как раз кобылку Юльки Безбашенной. Полдень, - поднял он глаза вверх, искоса, чтоб не ослепнуть, вглядываясь в пекучее солнце над головой. Раз дела сделаны, можно немного и отдохнуть. А может и сходить на озеро в холодную водичку окунуться. Может и на сердце полегчает.

Опустив взгляд, рыцарь с улыбкой покосился на своих соседей.

«Ишь ты, не успел прибраться, как уже поглядывают заинтересовано в его сторону, повернув свои лобастые головы, сволочи, - улыбнулся он. – Умные, месяца не прошло, как выучили заразы кто тут их главный поитель и кормитель, и теперь внимательно за ним следят, чтоб не отлынивал. У-у-у, волчья сыть». Неожиданно накатила тоска. Ну отдохнёт он немного, ну посидит в тенёчке, может даже скупаться на озеро сходит. И что потом? Опять к станку? И опять один. Опять вычищать коновязь от очередной порции конских каштанов? Надоело.

Таких с утра до вечера чередующихся дел на конюшне было без счёта. А завтра всё по новой. И опять, и опять, и опять. И так изо дня в день одно и тож, одно и то ж, и конца края тому не видно. И никакого просвета впереди. По крайней мере пока не придут в тот город, где барон предложил ему хорошую должность в банке – в каком-то там Ключе, богом и людьми забытом городке на краю людских земель, о котором он только слышал. Да и то, ничего определённого. А дальше – лишь ящеры. Но чтобы работать на людоедов – даже он с его проблемами до такого ещё не докатился. Боже, как же всё это ему надоело.

Тяжело вздохнув, рыцарь поднялся и снова взялся за лопату – купанье подождёт. Однообразный монотонный труд не мешал думать и вспоминать как же он докатился до жизни такой. Мыслями он снова вернулся в недалёкое прошлое.

Прошлое…

Что не быть ему никаким не Главным Управляющим одного из богатейших банков Приморья, не сидеть, поплёвывая в потолок, в собственном кабинете на обшитом толстой дорогой кожей массивном дубовом кресле, за богатым, одним своим видом внушающим уважение дубовым столом, с резными тумбами по бокам, с малахитовым писчим прибором на столе, с очищенными гусиными перьями, воткнутыми в изящную малахитовую чернильницу, положив локти на дорогое зелёное сукно, покрывавшее столешницу, рыцарь осознал в тот момент когда открыл глаза и понял ГДЕ он проснулся.

И было это в уже том далёком прошлом, в один из первых дней его по приезду в Солёный Плёс, когда после банальной кабацкой драки и последующего братания с людьми барона он очнулся не у себя в гостевых комнатах на пуховых перинах одного из лучших портовых трактиров Плёса, а на тощем продавленном матраце на наспех сбитых из кривых жердей нарах в плохо ещё обустроенных старых баронских казармах работавших на барона амазонок.

Да-да, в замке того самого барона, присматривать за которым ему настоятельно было велено нанимателем. И ещё было одно из непременнейших условий его найма – не иметь никаких дел с амазонками.

И что-то ему сразу тогда подсказало, что подобная близость к объекту наблюдения не будет ему засчитана в плюс. Что к огромному его сожалению полностью позже и подтвердилось.

Правда, тьфу-тьфу-тьфу, хоть в одном пронесло, не голышом проснулся, как можно было бы ожидать, вспоминая приведшую его на нары попойку, а полностью в одежде, но со снятыми сапогами и прикрытым накинутым на него сверху лёгким льняным полотном с едва уловимым нежным ароматом ландыша и горькой степной полыни.

Жёсткий, словно дубовая доска тощий матрац под собственным столь же тощим задом, он уже не посчитал за что-то особое. И так было понятно, что он попал…, точнее – влип, а ещё точнее…. Тьфу ты, ни одной связной мысли в голове рыцаря на тот момент не было.

Нет, ну надо же было так влипнуть. Амазонки! Будь это чьи угодно казармы, и не тогда, когда перед ним открылись такие радужные, вчера ещё казавшиеся необозримыми горизонты сытой спокойной жизни. Без выматывающего голода, без подсчёта последних медных монеток в кошеле, без постоянных на грани жизни и смерти приключений, с которыми он, казалось навек уж сроднился в свои неполные двадцать пять лет.

Думал всё, кончилась чёрная полоса его жизни, той, к которой он за многие лета так привык. Старая чёрная полоса кончилась, новая началась - белая. Три раза ха-ха. Всё та же, чёрная.

Знал бы отец куда его загнал дядько Иван, старый отцов приятель, наконец-то выполнивший давний с отцом уговор пристроить его сыночка на тёплое местечко, собственной рукой прибил бы гадёныша, обманувшего друга и загнавшего его сына в несусветную дыру на службу семейству, о котором при всём желании хорошего слова не скажешь.

Ещё вчера, казалось бы, навсегда ушедшая в прошлое бедность, тем утром замаячила перед ним во всей своей незабытой устрашающей красе. Нищета – вот что ждало его по итогам того пьяного вечера.

И за что? За то, что послушал своего сердца и в кабацкой драке не раздумывая вступился за девушку, за одну из так ненавистных его нанимателю поречных амазонок, незнамо каким чудом оказавшихся в этом Богом и людьми забытом приморском городе. И такая малость раз и навсегда вывела его за все принятые в нанявшей его семье рамки. Такого семейство банкиров Кидаловых ему не простило.

Чем уж так сильно нелюбимые главой рода Кидаловых поречные амазонки зацепили его самого и его семью, рыцарь не знал, да и знать не желал. Плевать ему было на чьё-то отношение к кому бы то ни было, своя голова есть на плечах. Он сам решает к кому и как относиться, а не смотрит в рот нанимателю. Но и иллюзий на счёт собственной дальнейшей судьбы он не питал. Волчий билет – вот что ждало его впереди. И нищета его небольшой, но дружной любящей семьи, состоящей всего из матери и сестры, которой теперь уже никогда не выйти замуж за того, за кого она сама восхочет, потому как достойного приданого ей он никак уже не соберёт – неоткуда денег взять. А в их среде девушке без приданого один путь – в старые девы. А это совсем не то, чтобы он хотел для родного ему человека.

Мстительные они, Кидаловы, злые и память у них хорошая. И уж чего-чего, а проследить за его дальнейшей судьбой и в случае необходимости вмешаться в нужном для них ключе, помешать найти достойное место, у бывшего работодателя возможностей хватит. Так что участь рыцаря в ближайшие годы была незавидна – сума и нищета, по крайней мере пока о нём не забудут. Во что плохо верилось, зная царящие в том семействе нравы и мстительность, возведённую чуть ли не в абсолют.

Только вот, что бы там ни было в будущем, а стыдиться собственного поступка и тем более скрывать произошедшее он не собирался. Такое поведение – не уважать самого себя. Ведь положа руку на сердце, он не сделал ничего дурного, за что ему пришлось бы краснеть. Вступиться за честь дамы – долг дворянина.

И, тем не менее, всё это отговорки, не меняющие сути – в Кидаловском банке ему больше не работать. Дня не прошло, как к нему в гостиницу явился личный представитель нанявшего его семейства господин какой-то там и объявил, что он уволен.

Вот так просто. Проснулся не в той койке и тут же уволен. И не важно, что из всего выпуска бухгалтерской школы он был лучший. Всё перечеркнула одна ночь.

Ну и ладно. О том, что за ним присматривают он раньше и так знал, точнее догадывался, заранее настроившись на нечто подобное и зная подловатую натуру банкирского дома Кидаловых. Паранойя – обычная практика найма в банковской сфере, где эта гадость, кажется разлита в самом воздухе.

Слава Богу парни, с кем он тем вечером схлестнулся в портовом кабаке, а потом уже вместе с ними подрался там же с какими-то местными отморозками, оказались отличные ребята и приютили его в своих казармах, когда Ивара выбросили с работы, а следом и из трактира, за который ему уже нечем было платить, потому как к тому моменту все подъёмные он уже прогулял.

А там подоспело и приглашение от самого барона поработать на него. Правда, в каком-то медвежьем углу, чуть ли не на самой границе с ящеровыми землями, но где наша не пропадала.

Ну а пока он ничем не занят, подработать простым возчиком в возвращающемся в те самые края торговом обозе.

И пусть это было очень серьёзным понижением в статусе – из управляющих одного из широко известных банков богатого торгового дома в простые конюхи непонятно у кого, непонятно где и непонятно на какое время, но деньги не пахнут, даже если их зарабатывать на конюшне.

Так что за то предложение барона он схватился обоими руками.

Тем более что деньги обещали пусть и небольшие, но с денежными выплатами по итогам поездки – вполне ничего.

Другое плохо. Сейчас его прямым начальником был не тот барон, что дал ему работу, а один из его приказчиков, парень далеко не самый умный и с задранным выше крыши самомнением, ни на чём не основанном, к великому сожалению Ивара. А что совсем худо – пляшет под дудку своей молодой жены.

Галка, его жена, безусловно хороший человек и даже ему нравится, как человек нравится, честная совестливая баба, но не более. Потому как девка она и есть девка, со всей их девичей дурью. Молодая! Думает не головой, а жжжж…, эмоциями, что в конце концов и завело их в эту дыру, где они заперты как в клетке и не знают, как отсюда выбраться.

Только, похоже, руководство каравана это не сильно беспокоит. Как, впрочем, и всех остальных из отряда, включая сюда и амазонок. Им всем здесь словно курорт.

А вот это совсем плохо. Это…, ЖОПА! И непонятно, как быть.

Банкир.

Ворон ловишь? – прервал его розмыслы звонкий голос.Медленно повернув голову, рыцарь молча посмотрел на Петьку Сухого. Хороший парень, только уж больно бесцеремонный, да балабол. Но, главное, безобидный и к нему неплохо относится. По крайней мере подлянки он от него не видел. А вот от кое-кого из остальных парней из каравана так постоянно. Не любят лесовики поречное дворянство, больно уж крепко и те и эти друг другу насолили. Так что за последний месяц он всякого дерьма в отряде навидался. Недели не проходит, чтоб какую-нибудь бяку ему не устроили. И всё с хиханьками, да хаханьками – вроде как весело им. Ничего худого, шутят они. Так и получается, что такое вот равнодушное к себе отношение начинаешь поневоле ценить.

Хватит сачковать, делом бы занялся, - звонкий весёлый голос парня окончательно разорвал царившую тут до него тишину.И тебе здорово, - лениво отвернул голову рыцарь. – Что за нужда тебя сюда привела? Неужто подсобить решил? Это дело. Говна много, рабочих рук мало, требуется помощь. Раньше то тебя было не зазвать, а теперь вона, сам пришёл. Молодец.Размечтался, - рассмеялся Петька. – Наше дело машины, твоё – лошади. Вот и убирай сам за ними гимно, а мне даже не предлагай. А чего тогда пришёл? Зовут тебя. В штаб. Думаю, кончилось твоё изгнание. Новое дело ждёт не дождётся.Какое?Петька звонко расхохотался.

Андрюха зовёт, он тебе и скажет, - ещё шире разулыбался он. – Не думаю, что тебе понравится, но всяко лучше, чем лошадям хвосты крутить и гимно за ними убирать. Пусть девки сами за собой убирают. Им полезно. А то обленились совсем, ледащие девки. Думают на одном мужике выехать, совсем тебя заездили.С чего вдруг такая забота? – ухмыльнулся рыцарь. – Наверное, где-то что-то сдохло, раз я Андрюхе понадобился.Сёмка помер. Слыхал? Водила с первого отряда. Змея укусила. Ну, тот…, - запнулся он, уловив равнодушный взгляд рыцаря. – А-а-а…, - махнул Петька рукой, - неважно.И что? Меня на его место? – зевнув, изобразил удивление рыцарь.Размечтался, - захохотал парень. - Нового возчика нашли – не чета тебе. Он вроде как толковый, из этих, из землян. Но хорош ли, ещё приглядеться надо. Вот ты за ним и приглядишь.Но я тебе ничего не говорил, - тут же выставил он руки вперёд словно защищаясь. – И ты ничего не знаешь. Не выдавай меня, а то Андрюха рассердится. Сюрприз он тебе собрался сделать, - ухмыльнулся он. – Так что быстро беги к штабу, заодно и новости на месте последние узнаешь. Закачаешься, - рассмеялся он.А вкратце?Вкратце? – на миг задумался парнишка. – Вкратце, амазонки в очередной раз собрались пострелушки свои устроить на том краю озера, да увидали на месте будущего стрельбища какого-то казака. И затаились – мало ли что. А там и ещё с десяток казаков следом объявился, что гнались за первым. И собрались его сжечь, а заодно и всех нас до кучи. Тут же сухой камыш кругом, осень, на одном конце озера полыхнёт, на другом мало не покажется. Вот девки и решили вмешаться, и немного пострелять в поджигателей. Постреляли. Удачно. И теперь у нас проблемы – не знаем куда кучу трофейных лошадей девать. Коли не договоришься с Андрюхой, работы тебе прибавится.Так, всё, заболтался я с тобой, - махнул Петька рукой. – Двигай в штаб, там тебя заждались. А я пошёл. У меня своих дел полно.

Штаб.

Ну наконец-то, явился, - раздражённый, едва сдерживающий злость Андрей зло смотрел на подходящего к штабу рыцаря. Где ты шляешься? Вот почему так? Когда надо, так тебя постоянно на месте нет, вечно приходится ждать, - раздражённо глядел Андрей на подошедшегоЕсли ты мне, то ждать будешь столько, сколько потребуется. А не нравится, делай всё сам. Чего надо? - раздался в ответ хриплый холодный голос.«Тёплые отношения царят в торговом улусе, - мысленно ухмыльнулся казак, глядя на любопытную встречу с незнакомцем. – Похоже, будет весело. Но уже понятно моё место в этом курятнике».Только что подошедший парень, отозвавшийся на вопрос, ничем внешне не впечатлял – обычный, каких в этих и иных местах каждый второй, если не первый: невысокий, совершенно рядовой на вид. Разве что одежда его резко выбивалась из облика всех здесь присутствующих.

На парне была совершенно обычная для какого-нибудь берегового баронства или одного из многочисленных на западном побережье континента торговых городовых союзов одежда: бандана на голове, чёрного цвета, самого там распространённого вида, кожаная безрукавка, чёрная, плотная, хорошей дорогой выделки, зелёная клетчатая льняная рубаха под ней, тоже явно не дешёвая, кожаные, опять же чёрные штаны, заправленные в короткие юфтевые сапоги, в отличие от всего стиля, или для разнообразия, весёленького такого грязно-красного цвета - ну очень дорогие шмотки для этого места и этой работы.

Этот парень явно выпадал из общего стиля остальных парней отряда и было в нём что-то чуждое, что сразу выделяло его из всех прочих – какая-то нездешность – парень средь всех присутствующих явно был здесь всем чужой. Да к тому ж на фоне однообразной камуфляжной расцветки одежды всех остальных, общим, принятым здесь стилем у него и не пахло. Впрочем, как и у казака. Короче, это был типичный мелкий дворянин откуда-нибудь с мелких береговых баронств Западного берега континента. Там таких было много, уж Лёнька то знал.

За прошедшие пять лет активного посещения тех краёв Лёнька на таких вдосталь насмотрелся. И о-очень хорошо знал, что от такого, внешне безобидного парнишки многого чего можно ожидать, и такого уж точно не стоит недооценивать. С таким надо быть очень аккуратным – опасен. Впрочем, глядя на стоявших рядом остальных парней каравана, похоже никто из них так не считал, равнодушно глядевших на подошедшего. А зря, именно такие: тихие и внешне безобидные были самые опасные. Это Лёнька по собственному шкурному опыту знал – встречался, и пару раз от таких хорошо огрёб. И как после того выжил, сам до сих пор удивлялся.

Знакомься, - махнул рукой на подошедшего Андрей. – Рыцарь Ивар фон Гузов. Банкир и наш попутчик до города Старый Ключ. Там поступит в распоряжение финансового руководства нашей компании – будет ворочать заработанными нами капиталами сидя на стуле, - брезгливая гримаса на миг проявилась на его лице, но тут же была им изгнана. – А пока простой возчик. Лошадиный возчик, - с откровенно пренебрежительно-презрительной интонацией в голосе представил он парня.Впрочем, на лице подошедшего никаких внешних эмоций от подобной рекомендации не отразилось. Видать привык или не обращает внимания. А может характер был такой, спокойный и неконфликтный. И хорошо бы последнее, а то Лёнька за прошедшее время как-то подустал собачиться со всеми и каждым, и часто по пустым надуманным поводам.

Ну вы идите, - мотнул головой в сторону Андрей. – Банкир, покажи казаку его место, и объясни, как тут всё у нас устроено. И вечером на ужин не опаздывайте. А завтра поутру быть в мастерской, будете заниматься колёсами.А вы что тут стоите? Заняться нечем? - бросил он раздражённый взгляд на стоявших рядом парней. – Работы нет? Так я живо вам её найду.Дождавшись, когда и те поспешно скрылись за машинами, повернулся к жене.

Ну? И что это было? – сердито бросил он Галке. – На кой ляд он тебе сдался?Совсем дурной? – сердито отозвалась та, едва сдержав раздражение. – А кто машину поведёт, когда Сёмку похоронили? Ты что ли? Так одного твоего седалища на две баранки точно не хватит. Или опять груз бросать? Так добросаемся до того, что нам счёт к оплате брошенки выставят. Да такой, что мало не покажется. И тут уже на обстоятельства непреодолимой силы не спишешь. И ещё. Золото золотом, но и остальной груз важен. Тем более что часть его куплена за наш счёт. А машины? Сколько труда и денег в их добычу и восстановление вложено. И что, всё псу под хвост?Так что засунул свой поганый язык в задницу и успокоился. Тем более что облизывать его я тебе не предлагаю, но впредь будь аккуратней, следи за языком. Нам нужен возчик и не нужны конфликты. Понятно?Понятно, - сердито буркнул Андрей, отворачиваясь. – Чай, не дурак, понимаю, что такой как он нам нужен. Но бесит он меня, одним своим видом бесит. Да ещё и пялится на тебя, сволочь такая. Мало того, что казак, так ещё и землянин – чужой он нам. Веришь?Верю. Мне он самой не по нутру, но мы не в том положении чтоб выбирать. Так что, терпи. Кстати, - вдруг хмыкнула она, на миг задумавшись. – А ведь терпеть его до конца маршрута совсем не обязательно. Выберемся на трассу, в места где будет устойчивая связь с бароном, обрисуем ему ситуацию, что понесли большие потери в людях от нападения бандитов, что бензин кончается, едем на последних каплях, и попросим помощи.Поможет, куда он денется. Пришлёт людей, бензин, дополнительно охрану. Вот тогда можно будет и с этим подозрительным казаком расстаться. Совсем необязательно тащить непонятного и неприятного тебе человека в свой город. Честно выплатим денежку за фактически отработанные дни и этого с него будет довольно.Ему не понравится, - неприятно ухмыльнулся Андрей. – Он же вроде бы как хотел добраться до самого Ключа. Край наш расхваливал.И что? Тебя чужие желания волнуют?Нет.И меня нет. Так что, определились?А то.

Утро. Жизнь новая, проблемы старыя. ​

Свою новую жизнь водилой в баронском обозе Лёнька Швец начал рано утром следующего дня, по своему давнему обычаю поднявшись ни свет, ни заря. И с первыми лучами солнца вместе с рыцарем был уже на выделенном ему рабочем месте и даже раскурочил первое своё колесо.

И это было хорошо, правильно. Тут ведь как. Осень! Световой день короток. Пока помылся, побрился, оправился, пока позавтракал в походной столовке, устроенной лесовиками на живописной полянке под двумя склонившимися друг к другу старыми вербами, пока получил выданный ему штатным кладовщиком инструмент, пока до места работ добрался, пока инструмент разложил, то сё, тут и рассвело. Так что, начало вышло хорошее – с первыми лучами солнца он был не только на рабочем месте, но и приступил к работе – ни минуты потери короткого светового дня. Да и работа оказалась знакомая, с которой он и в прошлой своей жизни на Земле не раз сталкивался: разбортировать спущенное колесо, извлечь и заклеить рванную, зачастую не раз до него уже чиненную резиновую камеру, проверить качество склейки в бочке с водой и собрать всё заново – ничего сложного.

Вот так спокойно и проработали до обеда, когда пришёл Андрюха проверить выполнение работ и удостовериться что новый возчик справляется. Остался доволен и ещё подкинул работёнки – сказал двум сопровождавшим его незнакомым парням подвести новичку ещё порченных колёс с какого-то там мусоровоза. Но, что интересно, при перемещении по лагерю строго настрого наказал пользоваться исключительно телегами и лошадьми. И чтоб ни звука работающего мотора со стоянки не слышно было.

После обеда привезли. И они с рыцарем снова включились в работу. И так до вечера. Потом ужин и сон.

Второй день мало чем отличался от первого. Разве что к вечеру Лёнька был искренне изумлён количеством сделанного за эти два дня. В отличие от местных, за то же время вдвое большим составом соседи не сделали и половины их с рыцарем объёмов.

Что, впрочем, было не мудрено, учитывая то, чем в лагере всю вторую половину дня все занимались – рыбалкой и всякой прочей белибердой.

Да-а-а, местные работнички энтузиазмом на трудовом фронте не заморачивались, посвятив практически всё дневное, а кое-кто и ранне-утреннее, и вечерне-ночное время развлечениям: рыбалке, ловле раков, распитию лёгких спиртных напитков, пива то бишь, и сидению у костра с девочками. Ну и танцам под гармошку. С последующим продолжением для тех, кто по обоюдному согласию сторон уже сумел договориться о кое-чём ином. А таких тут было чуть ли не каждый второй. А что, дело то молодое, а в караване стариков не было. Главное, что по согласию.

Только вот всё это откровенное безобразие навевало казаку самые мрачные мысли.

«С таким трудовым энтузиазмом и с такими работниками они тут ещё долго будут куковать, - мрачно размышлял казак. – Как бы не до зимы. Что не есть хорошо, - как-то неопределённо раз за разом изумлялся казак, вечером второго дня мысленно подсчитывая кто и сколько за последние два дня сделал и какие это рисует перед ним совсем не радужные перспективы. Вывод обескураживал – если он с рыцарем и дальше будем так же энергично работать, как вчера и сегодня, то они оба живо огребут по башке от этих «нетрудовых энтузиастов».

«За спешку и за хорошую работу, что не надо дважды переделывать, как тут у некоторых водится, - совсем уж мрачно размышлял казак. – Они же тут все совершенно никуда не торопятся и просто наслаждаются жизнью: озеро, тёплая, чистейшая озёрная водичка, тёплая сухая осень – загорай, купайся, не хочу. Опять же, раки-мутанты, что твои омары, водящиеся здесь в изобилии, и…, рыбалка. Боже, какие тут щуки – крокодилы. И девочки, амазонки, которые – ЦВЕТНИК! Шоб я так жил».Вот только ясно проявившаяся перспектива застрять в этих предгорьях чуть ли не до зимы его совершенно не вдохновляла. Хотелось бы побыстрей свалить из этих суровых мест и наконец-то успокоиться, зная, что там в Поречье его точно не достанут очередные преследователи, которых обязательно вышлет за ним Тарас или его зятёк, или оба, как только поймут, что с парнями первого отряда погони что-то пошло не так. И времени на понимание потребуется совсем немного.

Не будет к наверняка оговоренному сроку известий, телиться не станут. Неделя на сборы и не позже чем через месяц, считая с этого дня, жди в гости отряд злых казаков, желающих разобраться что тут происходит и почему от товарищей нет вестей.

Но пока месяц спокойной жизни впереди есть. И что? Это много? Спокойствия души для, к тому времени следовало бы быть как можно дальше отсюда, от этого райского места, затерявшись в этих диких пустынных местах. Только вот с такими ленивыми работничками подобная перспектива совершенно не просматривалась. И вот это напрягало.

Но пока хотя бы первую неделю можно было расслабиться. Половить рыбки, раков, побыть как все. Пиво и раки, что может быть прекрасней. Отдохнуть надо от смертельной гонки последней недели. В конце концов никуда не дёргаться и просто отдохнуть.

«Сворачиваем активность и ленимся, - решил казак. – Будь как все и к тебе потянутся люди», - мысленно рассмеялся Лёнька, чувствуя, как напряжение внутри него отпускает, словно туго взведённая пружина внутри медленно разворачивается. И с души словно камень сваливается. Впереди всё должно быть хорошо. Но утро третьего дня преподнесло сюрприз – конь пропал. Тот самый, за обладание которым последние два дня в караване разгорелись нешуточные страсти.

Ну ещё бы – такая прелесть. Угольно чёрный вороной конь, прекрасных лошадиных статей, на которого в караване все буквально облизывались, желая заполучить лично себе.

Особенно в этом плане усердствовали амазонки, с пеной у рта настаивая, что такой великолепный производитель нужен именно им, а у парней есть их машины, и им лошади по понятным причинам вовсе не нужны, что сильно нервировало всех остальных, в корне с ними не согласных.

Так что, не придя к консенсусу, общим согласием распределение трофеев решили отложить на конец пути – пойдёт наградой особо отличившимся в чём-либо, и распределяться средь них будет исключительно по жребию – очень уж он всем глянулся, не смотря на весьма агрессивный нрав.

А нрав у скотины и в самом деле был не самый приятный. И это еще, мягко сказано. Не было ни одного из тех, кто пытался наладить с ним контакт, кого бы он не укусил. И как гад изворачивался, что даже те, кто береглись, получили на своих плечах по паре отметин его зубов. Правда, тварь такая, меру знал, и хоть мог зубами вырвать кусок мяса из плеча, сильно не злобствовал, понимая, что иначе его просто пристрелят.

Это был настоящий казачий конь: умный, сильный, выносливый. Сказка, одним словом.

И вот он то и исчез. Словно в воздухе растворился. Бесследно.

Каким-то непонятным мистическим образом ночью сам распутался от ножных пут и сбежал, скотина такая. А теперь ищи эту кусючую тварь, словно иных дел у людей нет. По крайней мере, у Лёньки.

Искать - сомнительное удовольствие, как он считал. Казак предпочёл бы всё потраченное на напрасные поиски время посвятить более важному занятию – срочной починке выданных ему для ремонта колёс, дабы к началу весьма скорых неприятностей быть со всех сторон готовым.

А неприятности будут. И гораздо раньше, чем он думал ещё в начале этого дня. Потому как такие «трофеи» просто так никуда сами не сбегают и сами от пут не избавляются – рук с пальцами у лошадей нет, как вдруг непонятно с чего решили местные умники из каравана, не найдя никого после совсем недолгих поисков. Что совсем странно. Потратить всего лишь пол дня на поиск пропавшего ценного трофея – было как-то совсем несерьёзно с их стороны.

Да и объяснение подобного поведения совсем какое-то тухлое, типа, подобное уже было. Причём совсем недавно, незадолго до появления Лёньки в караване. Точно также в ночном лошади сами собой распутались, но потом их довольно быстро нашли по соседству в камышах. А часть и вовсе утром сама обратно вернулась. Так и этот вернётся.

«От добра, добра не ищут, от овса кони не рыщут», - смеялись лесовики в ответ на удивление казака по поводу их спокойствия. – Вот увидишь, жрать вкусненького захочет, вернётся. Рогоз, осока да камыш не та еда, к которой такой холёный конь привык. Да и на пустошах в степи овёс не растёт. А у нас есть! А он к людям привык, к регулярной вкусной кормёжке. Вернётся. Сам. Скоро.Впрочем, так считали не все. По крайней мере Андрюха Буян точно думал иначе. А вернее всего не мог спокойно дышать в сторону казака. Неймётся ему, не оставляет своим ревнивым вниманием. Новую работёнку ему нашёл, подинамичнее. Наверное, чтоб казак не расслаблялся. Припёрся в столовку, вражина такая, как раз к обеду, когда там практически все собрались, и персонально поставил казаку новую архи «важную» задачу. Поесть спокойно не дал.

Значит так, - нагло ухмыльнулся он, весело глядя прямо в глаза недовольного казака. – Хватит возиться с колёсами, подождут. Тебе и банкиру ставлю новую задачу. Поступаете в распоряжение этих парней, - не глядя ткнул он рукой назад, в сторону молчаливо держащихся в стороне пары незнакомых парней.Представляю, Костян и Пафнутий. Костян – следопыт, Пафнутий – главный в вашей группе, - ткнул он пальцем в плотного невысокого мужичка, ярко рыжего, с широкой лопатообразной бородой, что по возрасту сильно выпадал из общей возрастной группы молодёжи. – Он в поисках всяко разного человек опытный и его уж точно не проведёшь растворившимся в воздухе конём. Вам задача. Пройдитесь ещё раз по дальнему краю котловины, там, где тебя в плен взяли, и повнимательней поищите следы пропажи. А то парни по этому краю озера и вокруг лагеря не по одному разу всё прошерстили, а тот край явно упустили, как-то слишком уж быстро обратно вернулись. А это значит, что поленились, лодыри, - недобро глянул он на сидевших за столами веселящихся парней, - и соответственно наверняка что-то упустили. Надо бы ещё разок взглянуть. Вернётся конь назад сам, не вернётся – вилами по воде писано, но перепроверить неплохо было бы. Вот ты с банкиром, и подмогнёте Костяну с Пафнутием. Их не надо убеждать, что пропавшего коня надо искать, а не пузо на пляже греть, надеясь, что оно само как-то всё сложится в благоприятную для тебя сторону, - снова недовольно покосился он на сидевших рядом ухмыляющихся парней.Найдёте –хорошо, не найдёте – так и чёрт с ним, с этой кусачей скотиной, - раздражённо махнул он рукой.Лёнька ещё больше помрачнел. Честно говоря, перспектива бессмысленного мотания по дальнему краю котловины, его совершенно не вдохновляла. Угробить пол рабочего дня непонятно на что? На дурь? По его сугубому мнению, с такими проблемами Андрюха с Галкой должны были разбираться сами. Тем более что и люди на то у них были. Те, что весело скалились сейчас, по соседству.

Только вот не в том он был сейчас положении чтоб с нанявшими его людьми с первых же дней собачиться, доказывая свою правоту. Да и были в предложении Буяна кое-какие важные для него моменты, требующие немедленного воплощения. Надо было попасть на то место где его взяли в плен, чтобы уточнить кое-что и наконец-то забрать из там припрятанного.

И следовало поспешать, потому как положение всех в этой котловине с этого утра резко поменялось – счёт теперь шёл на дни. О чём, правда, никто из каравана ещё не подозревал, а Лёнька не спешил делиться догадками. Сначала надо убедиться самому, а потом уж поднимать хай.

Не нравилась ему эта безмятежная самоуспокоенность людей в караване. Это был путь в никуда. И он не собирался подставлять собственную шею под волю дураков, не видящих дальше собственного носа. А супружеская чета Буянов, что Андрей, что Галка, по его мнению, оба таковыми и являлись.

Рисковать же собственной жизнью из-за того, что кому-то нравится нежиться на берегу чистейшего подгорного озера под тёплым осенним солнышком, зная, что всем здесь грозит смертельная опасность и ничего не делать? Нет. Такое не по нему.

Если подтвердятся его опасения, из этих благодатных мест надо валить. Срочно! А коли не получиться договориться с обозниками, валить одному. Несмотря ни на что, даже на то, что эти люди спасли ему жизнь.

И как бы цинично это не звучало – своя рубашка ближе к телу.

Только вот спасая собственную шкуру оставить в неизвестности людей, спасших его от смерти, неправильно. Надо хотя бы попытаться. Получится, не получится – другой вопрос. А для начала следует хозяев каравана поставить в известность о своих догадках, и уж потом, если не получится достучаться до мозгов, валить на все четыре стороны, ни на минуту здесь не задерживаясь.

Ладно, - вяло махнул Лёнька рукой, криво улыбнувшись и придав лицу самый безмятежный вид. А то что-то Андрей, видя долгое молчание казака уже было напрягся, видимо решив, что придётся ещё и из-за такой ерунды со строптивым казаком ругаться. Ан, нет, в этот раз пронесло. Вот и хорошо, - подавив раздражение кивнул ему Буян. – Собирайтесь, и чтоб до темноты я вас в лагере не видел. И ещё раз повторяю – найдёте – хорошо, нет – так и хрен с ним, ещё добудем. Чай не первый и не второй трофей, дураков напасть на нас здесь хватает. Ещё трофеи будут.

«Не по пути». ​

Осенний световой день короток, долго даже по ближайшей округе не пошляешься, а тут и вовсе оставалась лишь половина дня. Но главное, что собирался сделать казак и почему вообще повёлся на команду Андрюхи он успел провернуть – какой-то ерундой отвлёк внимание трёх сопровождающих его лиц и незаметно посетил место со своей ухоронкой – пусто. Тубусы с картами исчезли. Значит, Пивень времени зря не терял. И теперь оставалось лишь гадать – вернётся ли он к нанимателю, отдав карту сокровищ, или заберёт всё себе и подастся на вольные хлеба, понадеявшись самому вскрыть имперский тубус и став единоличным владельцем пиратских сокровищ.

Зная Пивня, пусть и не так хорошо, как хотелось бы, Лёнька всё ж склонялся к мысли, что этот прожжённый циник выберет первый вариант. Тубус с картой сокровищ прежде всего надо вскрыть. Вскрыть не уничтожив содержимое. А для невеликих умений Пивня, по большому счёту простого хуторянина или, говоря на местном наречии селюка, это было маловероятно – не тот он человек, что разбирается в тонкой механике. Уж это-то Лёнька знал точно. А у Тараса его ждало сытое обеспеченное будущее за верность и холуйскую преданность – ещё бы, такую ценность вернул. В отличии от второго варианта – где ему придётся смертельно рисковать без всякой надежды на счастливый конец. Так что – однозначно первое. А значит, гости будут, и не позднее чем через месяц. Всё, отсчёт пошёл.

Значит, остаётся лишь поговорить с Галкой и Андрюхой, объяснить им ситуацию и окончательно определиться что ему самому делать дальше – рвать отсюда когти или всё ж попытаться вместе с ними выкарабкаться из того дерьма, куда они по собственной глупости залезли. А тут ещё и он помог с проблемами от Тараса. Нет, просто тихо уйти спасая собственную задницу – это было как-то не по-людски, надо хотя бы поговорить. А уж там будет решать, по итогам.

Лагерь встретил вернувшихся искателей пропавшего коня тишиной и уютно устроившимся в неглубокой выемке небольшим костром под корнями старой ивы. Отблесками пламени на листьях окружавших штабную поляну густых кустов бузины, и сидевшей вкруг него всей верхушки управленцев обоза: Андрея и Галки Буяны, Юльки, сопливой то ли сотника, то ли полусотника амазонок с её неизменной подругой рядом – Светкой Буза, и парой ещё каких-то малознакомых казаку парней из руководства, с которыми Лёнька за прошедшие два дня так толком и не успел познакомиться – то ли десятники, то ли простые техники, не важно. Думал, ещё успеет сойтись накоротке, поближе познакомится, да видать не судьба. Если не получится договориться с хозяевами обоза, задерживаться в этом караване ему не стоит. Объяснит причины, по которым внезапно решил покинуть их, да и помахает на прощанье ручкой.

Густой куст бузины, прикрывавший со стороны озера штабную поляну с палаткой и вкопанным рядом в землю длинным столом со скамьями из жердей, создавал в сгустившемся вечернем сумраке уют и какое-то тихое умиротворение. Глядя на царящую на поляне идиллию на Лёньку вдруг накатила глухая тоска и захотелось плюнуть на всё, присесть на лежащее у костра бревно, шутливо пододвинув бедром пару амазонок, и, взяв в руки валявшуюся рядом с бревном гитару, тихо спеть какую-нибудь особо лирическую походную песню. Что-то типа «Солнышка лесного».

Потянуло такой ностальгией, что казак чуть не застонал от накатившей тоски. Как же давно он не был дома. Впрочем, и дома как такового у него здесь не было. А про Землю и вспоминать не стоило – это всё в прошлом.

Что-то вы подзадержались, судари мои, - нарушил царившую на поляне тишину Андрюха Буян, хмуро глядя на подходивших к костру парней. И, подняв глаза к небу с усмешкой всмотрелся в осеннюю темень над головой. – Все уже поужинать успели и даже чаю по второму кругу выпить, а вы только-только явились. Нашли что интересное? Сразу доло´жите или сначала поужинаете? Сегодня на ужин макароны по-флотски с мясом птицы и чай. Настоящий, кипрейный, из старых запасов баронской фабрички, а не бурда заварная из свеже сушёного, как у местных лодырей водится.Что резануло слух и казака сразу заставило напрячься, Андрей при этом смотрел не на своих людей, что было б ожидаемо, а внимательно наблюдал за его реакцией на свои слова.

Поговорить бы надо, - сухо процедил он, правильно поняв посыл. Андрея почему-то интересовало его мнение. – Желательно срочно и не откладывая на утро. Вот сюда сразу и завернули. А что твои люди пошли следом, так это ты у них спрашивай, чего это они?Меня же интересует один вопрос. Для начала. А скольки´х вы похоронили?Чего? – неподдельно изумился Андрей. – Ты это об чём?Скольки´х из моих преследователей вы похоронили? – тяжело вздохнув, повторил Лёнька вопрос. – Сколько было трупов?Шесть. А что?И вы решили, что это все?Ну да, - не понял вопроса Андрей. – Что тут непонятного? Всего было четырнадцать лошадей. Часть погибла, другая часть пошла нам в трофеи, включая того вороного, которого вы, как я понимаю, безуспешно пол дня искали, да так и не нашли. Итого семь человек одвуконь. Шестерых похоронили, седьмого взяли в плен. Тебя, то есть.Или ты имеешь что-то против? Надо было там же прибить?Мой конь пал на краю котловины, на той поляне его не было, - тихо проговорил казак. – Преследователей было семь, а не шесть, как вы почему-то вдруг посчитали. Я – восьмой. Без лошади. Ваши парни поленились и тщательно не проверили окрестности, - холодным голосом повторил казак.И что? – равнодушно смотрел на него Андрей. – Одним больше, одним меньше, какая разница?Один из моих преследователей с той поляны ушёл. Живой.И что?Зовут Пивень. Тот вороной – его конь. Пивень единственный кто мог его украсть, так чтобы он не переполошил всю округу.Сейчас Пивень нахлёстывая своего вороного во всю гонит к своему нанимателю, зятю Атамана Тараса, чтоб доложить о гибели отряда погони. И о том, кто в этом виноват и что вы из себя представляете. Что все погибли и что я ушёл, живой и прибился к вашему табору. И не позднее чем через три, нет, четыре недели тут будет банда в сотню до зубов вооружённых голов, жаждущая отмщения. И мало вам не покажется. Тарасов курень – боевой курень. Это не та шваль, что гоняла вас по степи и загнала в этот медвежий угол, там парни посерьёзней, не чета местным бандитам, хоть, насколько я наслышан, и те парни не промах.Если надеетесь отсидеться и отбиться своими пулемётами, напрасная надежда. Там Тарасовы казаки с пулемётами уже не раз сталкивались в стычках с баронами на Западном побережье и как себя с ними вести знают оч-чень хорошо. Отсидеться не получится.А мы попробуем, - скупо улыбнулся Андрей, быстро переглянувшись с Галкой. – Ты с нами ещё плохо знаком. Думаю, у нас получится. А там и помощь от барона придёт, вовсе станет хорошо. Так что, не кипишуй, как у вас у землян говорят, всё пучком, всё под контролем.Ты ошибаешься, - медленно и тихо проговорил казак. – Повторяю, отсидеться не получится.А мы попробуем, - презрительно прищурился Андрей. – И, если ты боишься, удерживать не будем, можешь валить на все четыре стороны. Нам трусы не нужны.Коня дашь?Коня не дам, ходи пешком, – кольнул он казака злым глазом. – Как жареным запахло, так сразу решил пятки намазать? Забыл, что мы для тебя сделали? Впрочем, не удивлён, все вы такие, заботливые о собственной шкуре.Можешь считать, как угодно. Я вам показал путь как избежать проблем, вы отказались, - холодно отрезал казак. – Так что квиты. Что будет дальше – твои проблемы.И ещё. Последнее, что я могу для вас сделать – это вас покинуть. Тогда, глядишь, атаман, или кто там за него будет, на вас не будет слишком давить. Им нужен я и не нужны вы, даже не смотря на то что вы убили их людей. Объясните, как оно было и от вас отстанут. В крайнем случае заплатите виру за побитых, чисто символическую, и на том все успокоятся. Этих парней в курене не особо любили, да и большая часть чужие там, так что требовать вашей крови или настаивать на больших деньгах не будут.Или надеетесь меня задержать и мной откупиться?Да пошёл ты, - поморщился Андрей. – Пешком, - ухмыльнулся он. – Глядишь, за месяц далеко уйдёшь. А там и след твой остынет. Но я б тебе всё ж не советовал нас покидать – один здесь не выживешь.А я не один уйду, - вдруг ухмыльнулся казак. – Я вот рыцаря с собой возьму. Он парень толковый, хорошо обученный. Наверняка знает с какого конца за шашку браться. Так что лишним в компании не будет.Вы же не против, сударыня? Ивар, вроде бы как к вашему отряду относится? - воткнул он откровенно насмешливый взгляд в сразу ставшие растерянными глаза сидевшей у костра амазонки Юльки.Растерявшаяся девчонка как-то жалко и потеряно бросила взгляд на сидевшую рядом подругу и промолчала.

«Есть контакт, - чуть открыто не рассмеялся казак. – Провокация прошла успешно – неровно девчонка дышит в сторону парня, хоть тщательно это почему-то скрывает. Почему? Непонятно. А-а-а, ладно, разбираться нет желания, да мне и не надо. Пусть сами разбираются. Если ещё время у обоих будет».Э-э…, - как-то неуверенно наконец-то проблеяла Юлька, вильнув взглядом. – Не знаю. Как Ивар решит. Мне всё равно, - нашлась она.А что у нас Ивар решит? – всем телом развернулся в его сторону казак, повеселевшими смеющимися глазами глянув уже в глаза растерявшегося рыцаря, не сводившего сузившихся озлившихся глаз с насупившейся амазонки.Если Вам Юлия всё равно, - тихо проговорил рыцарь, - то я, пожалуй, составлю компанию казаку. Да и прав он – сидеть на месте смерти подобно. Никто здесь к нам на помощь не придёт – это глупость так думать. Мы слишком далеко забрались, чуть ли уже не в самые горы, и помощи здесь ждать – это наивность, граничащая с откровенной глупостью. Об этом, Юлия, я вам неоднократно говорил, а вы все как не слышите. И покидать котловину вы не желаете, надеясь на чудо. А чуда не будет. Поэтому, если вы не покидаете озеро, то я покидаю вас. У меня дома мать и сестра, которым нужна моя забота и помощь. Мёртвый я им ничем не помогу. А для казака конь у меня есть, - бросил он нечитаемый взгляд в сторону Андрюхи Буян, – моя вторая заводная. Не Бог весть что, но на первое время сойдёт, раз не имеем лучшего. А там поглядим. Глядишь, что-нибудь да подвернётся.Так что, - медленно развернулся рыцарь в сторону казака. – Если твоё предложение не шутка, я с собой?Несколько долгих мгновений казак задумчиво, молча глядел в глаза рыцаря.

А пошли, - словно очнувшись, ухмыльнулся он. – Раз здесь нас не любят…, - демонстративно медленно он развернулся в сторону сидевших на бревне насупленных амазонок и посмотрел прямо Юльке в глаза, - то делать тебе здесь точно нечего. А парень ты контактный, работящий, меня не достаёшь. Почему нет? - усмехнулся он, отводя от Юльки взгляд. – Вдвоём всяко веселей. А то одиночество меня тяготит. Не люблю одиночества.И если тебя здесь больше ничего не держит. А по факту оно так, - снова повернувшись к костру, посмотрел он на нахохлившуюся, сидевшую сгорбившись Юльку, - завтра с утра выступаем. Позавтракаем и в путь. Пойдёт?Пойдёт, - холодно кивнул рыцарь, не отводя хмурый взгляд от девчонки. – Завтра, так завтра. Но я бы согласился и прям счас.Лучше завтра, - усмехнулся казак, скосив глаз в сторону амазонок. – Отдохнём после тяжкого трудового дня, и по росе выдвинемся. Спешить некуда. Пока.А вам, судари и сударыни, - посмотрел он на молча наблюдавших за их разговором Галку и Андрюху Буян, - я бы всё ж рекомендовал валить отсюда как можно скорей. Пока не стало поздно. Быстро чините оставшиеся свои камеры, да собирайте колёса. А для защиты от чеснока сделайте простую вещь – тралы перед передней машиной. А лучше два, перед двумя передними. Первый что пропустит, второй в землю вдавит. Трал – это что?Это что-то вроде катков таких на выдвинутой вперёд штанге, - ухмыльнулся казак, - чтоб вдавливать в почку так впечатливший вас чеснок. И ещё раз повторю, валите отсюда как можно скорей. Кузня походная у вас есть, листовой металл есть, я видел, газовая сварка тоже есть, сварить пару катков, как и засыпать внутрь песок для тяжести для вас проблемы не составит. Как и прикрепить их на консолях к передку первой и второй машин. И запомните. Чем быстрее вы отсюда свалите, тем меньше у вас будет проблем. Это моё вам последнее слово – не шутите с казаками Тарасова куреня, не советую.И последнее. Не можете что-то вывезти, водителя нет – бросайте груз. Не цепляйтесь за железки. Жизнь дороже. А лучше сожгите, чтоб никому не досталось Живы останетесь, ещё наживёте. А сидя здесь вы просто понапрасну головы потеряете.Всё, я спать, завтра рано вставать, - поднял он руки вверх, прощаясь. – Всё что хотел, я вам сказал. Даже больше, - с сожалением посмотрел он в сторону мрачно сидевшей у костра амазонки. – А если кто-то чего-то не понял, то это её проблемы. Спокойной ночи всем, - окинул он всех у костра прощальным взглядом.

Совет стаи или как я влип.

Утро для казака началось раньше, чем он рассчитывал, с посыльным из штаба.

Подъём, - кто-то решительно будил его, требовательно теребя за плечо.Медленно подняв голову, Лёнька сонно смотрел на слабо различимого в темноте палатки смутно знакомого парня. Повернув голову в сторону входа он с удивлением увидел царившую там густую осеннюю темень, освещаемую лишь слабыми отблесками не погасшего ещё костра.

Ты кто? – сонно поинтересовался он.Колька Стрый.Охренел Колька Стрый? – искренне удивился казак, с трудом пытаясь удержать слипающиеся глаза. – Ночь на дворе, только лёг. Чего будишь?Зовут, - мотнул тот слабо видной в полумраке головой. – Андрюха с Галкой ещё раз хотят услышать твои басни в пользу срочно покинуть эту благословенную котловину. Больно уж ты всех вчера растеребил своими сказками о казаках Тарасова куреня. И вообще, - покрутил он у виска слабо различимыми в темноте пальцами. – Видели мы твоих парней, там, в Плёсе. Ещё тогда впечатлились. И если ты не соврал, что они сюда мстить за своих прибегут, то встречаться с ними у наших охоты нет. Всю ночь обсуждали, не спали. Ругались, но так ни до чего и не договорились. Тебя ждут. Может ты нам ещё чего нового подскажешь.Заодно и рыцаря своего захвати, - буркнул он, задом выбираясь из низкой палатки. – Раз уж вы вдвоём, как отрезанный ломоть, то пусть на совете будет и он. Так Андрюха сказал, - проворчал он, исчезая в ночи.Повернув голову, казак посмотрел на лежавшего с открытыми глазами в другом углу совершенно не спящего рыцаря, прошлым вечером неожиданно перенёсшего все свои вещи в выделенную ему палатку и молча, не спрашивая его согласия устроившегося там на ночь. Видать совсем разобиделся на амазонок, раз даже в последнюю ночь не стал ночевать у них.

Слыха´л? Надо идти.Заметив вялый кивок, тяжело вздохнул. Делать нечего, придётся вставать. В самом то деле, не игнорировать же людей, когда-то спасших ему жизнь.

Ну пришёл, - ворчливо пробормотал казак, откидывая в сторону закрывающее вход тяжёлое брезентовое полотно и входя в ярко освещённую висящей под потолком парой мощных бензиновых фонарей штабную палатку.Всё те же и всё то же, - слегка раздражённо проворчал казак, глядя на перебравшихся в палатку под защиту от ночной сырости всех тех, что ещё пару часов назад сидел вкруг костра на поляне и весьма недоверчиво слушал его разглагольствования. – Ну? Что непонятного было в том, что я сказал? Непонятно что делать, - после общего молчания отозвался один Андрей в ответ. – Мы тут все вместе посидели ночку, посовещались и пришли к единодушному выводу, что ты прав – мы непозволительно расслабились и отсюда надо валить. Вопрос – куда? Решили посоветоваться с тобой. Ты у нас человек местный, с окружающими нас реалиями лучше знаком. Может чего и подскажешь толкового? Мы готовы выслушать любое мнение. За неимением гербовой…, - мрачно покосился он в его сторону. - Ну, ты понял.Ага, на безрыбье и рак рыба, - мрачно кивнул казак. – Значит, больше не считаете меня подсылом и готовы выслушать мои соображения.Ты говорить говори, да не заговаривайся, - вскинулся Андрей. - Никто тебя подсылом не считал и не считает. Да, были сомнения, - раздражённо мотнул он головой. – Но теперь видим, что ошибались и готовы тебя выслушать повторно. Но уж потом мы всё равно сами решим, как нам поступить.Угу, - буркнул казак и широко заразительно зевнул. – Тогда начнём от печки.Что вы везёте?Продолжительное молчание было ему ответом.

А это что, так важно?М-м-м, - хлопнул себя ладонью по глазам казак. – Как же с вами тяжело. Просто ответь. Что вы везёте?Да какая разница, что мы везём, хрень всякую, - раздражённо огрызнулся Андрюха, недоумённо глядя на казака. – И если ты думаешь, что это всё из-за нашего груза то тут ты ошибаешься.Просто ответь. Что!? – едва сдерживая злость повторил вопрос казак.Тро´сы везём, разные, хлопок, имперский тонкорунный. Никому здесь не нужный товар, на который спроса здесь нет. Ну и ещё всяко разного по мелочи: немного чёрного металла в чушках, прутках и в листах, тряпки разные, керамику, то сё. Ничего, что представляло бы интерес для местных у нас нет.Есть, - хмуро бросил казак. – Те самые троса´ и хлопок, о которых ты так уничижительно отозвался.Боже, это какой-то бред, - поднял он глаза к потолку. – Вы везёте самый дорогой, самый востребованный в этой части континента груз и считаете, что это хрень и она никому здесь не нужна. И охрана – парни сопляки и молоденькие девчонки, мало на что годные. Я потрясён. Подобной глупости нельзя было бы поверить, если б я не видел это всё собственными глазами.Объяснись, - похолодев голосом сухо потребовал Андрей.А как так получилось, что у вас основной груз хлопок да троса´? Про остальную так называемую тобой хрень не спрашиваю, – не отвечая, жёстко переспросил Лёнька.Да, - пожал плечами Андрей, растерянно переглянувшись с женой, – оно как-то само собой получилось, специально никто не подгадывал. Просто долго откладывали доставку – никто не хотел связываться с неудобным в транспортировке грузом. Один – небольшой, но длинный и тяжёлый, тросы в бухтах, общей длиной где-то под три версты. Другой груз – большой и лёгкий, но объёмный, хлопок имперский тонкорунный, нафиг никому здесь, как оказалось не нужный. Вот и завалялось на складах – всё потом да потом. Так и допотомкались. Какое-то время Лёнька молча глядел на молодого глупого сопляка, по какому-то недоразумению считавшегося хозяином каравана. Богатого каравана! О чём тот, оказывается, даже не догадывался. А может просто делал вид, что не догадывается? А сам перед ним Ваньку валял? Вопрос, зачем?

Даже не знаю, что тебе сказать, - наконец нарушил он затянувшееся молчание. – Дурь всё это.Поясни, - закаменел лицом Андрей. Скулы его стянуло, а взгляд стал острым и злым.Поясняю, - бросил на него сожалеющий взгляд Лёнька. – Здесь, - повёл он рукой кругом себя, - идёт промышленная революция. В этих самых предгорьях. Здесь и сейчас.Ага. А я император Великой Империи Ящеров, - раздражённо отозвался Андрей.Да, да, там, на побережье, троса ваши и хлопок никому даром не нужны, - равнодушно, ровным безэмоциональным голосом продолжил казак. – А в этих краях, с некоторых, совсем недавних пор, ваши троса´ и высококачественный тонкорунный имперский хлопок, основу производства дорогого бездымного пороха, представляют огромную ценность. И в драчку за них готовы броситься все, кто могут. А могут многие. И для начала посмотрим вокруг, кто именно.Слева от вас…. От нас, - оборвал его АндрейПомолчав какое-то время, молча глядя на Буяна, Лёнька продолжил столь же безэмоционально.

Хорошо, пусть будет от нас. Так вот. Слева от нас, на западе – Подгорный курень. Атаман Курша Шпильмак. Знавал я его – неприятная личность, за свои интересы глотку родному брату перегрызёт. А тут такой подгон – целый караван дорогого шахтного оборудования - троса´. Да ещё хлопок, тонкорунный имперский. Не-е-ет, такой человек как Шпильмак своего не упустит. Курень серьёзный. Сидят здесь в предгорьях давно. Не сеют, не пашут, живут разбоем по береговым баронствам, там, на Западном побережье. А последние годы не брезгуют и кого из мимо идущих торгашей пощипать. Отчего у него последний год возникли большие трения с окрестными куренями. Но это конкретно вам не поможет, против вас, то есть нас, они все выступят вместе, плечом к плечу, слишком уж куш велик.Чтоб было более понятно. У всех местных есть разрабатываемые ими здесь в горах шахты, но, как правило, нет шахтного оборудования. Как нет и денег на его покупку. Все кругом достаточно бедные, а курень Шпильмака в этом плане самый бедный, иначе бы не грабили своих. Из-за дедовских, чуть ли не средневековых технологий, выхлоп от шахтных выработок мизер. Так что готовы пойти на всё, лишь бы получить хоть что-то, пусть плохонькое, но на халяву. Потому как купить не могут, денег нет, а вот ограбить кого-нибудь, Вас, то есть нас, - недобро ухмыльнулся казак, – по их сугубому мнению удачный вариант. И главное дешёвый и разом решающий если не все, то многие проблемы. А тут вы, такие красивы, богатые, - ещё более неприятно улыбнулся казак. – Ну и как такой соблазн пропустить?Но и с ним можно было бы договориться, денежку малую за проход по их землям заплатить, он бы и закрыл глаза на ваш караван. Но вы же не заплатили. Да и есть в том курене такой человек – Никола Губач. Прозван так за то, что постоянно губу´ на чужое раскатывает. И вот он там главный по шахтам. Атаман, тот больше по грабежу, а вот Никола – промышленник, если его можно так назвать. И для вас, то есть для нас, - опять улыбнулся одними губами Лёнька, - это плохо. Очень плохо. Такой тандем вам, нет нам, не по зубам.Никола Губач – очень серьёзный и совершенно беспринципный человек. То есть человек без принципов.Его наверняка соблазнили из Рады вашим караваном, слив информацию о грузе. Ничего личного. К вам. Это – давление не на вас, на вашего барона, чтоб тот был посговорчивее в кое-каких интересных для Старшины казачества вопросах. Казачество, а конкретно богатая верхушка казачества, так называемая Старшина, решило – хватит плохо жить, хватит выживать, хватит жить грабежом на дальних берегах. Но не потому что вдруг совесть прорезалась, честные и правильные стали, а потому что стало слишком опасно грабить – с появлением у береговых баронов огнестрельного оружия риск не вернуться больше не оправдывается размером добычи. Теперь будут свои шахты разрабатывать и добывать своё золото. Тем более что оно тут есть, как есть и прочие руды, и ценные ископаемые. Но для их добычи нужно дорогое горное оборудование. И в частности ваши троса´, как неотъемлемая его часть, одна из самых дорогих. Троса´ есть в проходящем мимо обозе. Так почему бы не взять? И по своему обычаю бесплатно. То есть без платы, даром.Ну и что, что это собственность барона какого-то там. Плевать. Барон далеко, обоз близко. Да и привыкли казаки кормиться с таких вот баронов, как ваш. Посчитали его доступной целью.Слева посмотрели, смотрим справа. На востоке, другой курень. Как ни странно, ящеры. Сборная солянка из разных родов: изгои, беженцы, просто бродяги одиночки – все, кто ни попадя все там собрались. Грозная сила, не стоит недооценивать. И в те края в здравом уме лучше вообще не соваться. Не просто убьют, ещё и съедят. Этим ни тросы, ни хлопок ваши не нужны, им нужно мясо. Вы – мясо.Без шуток, - отрезал Лёха, заметив ухмылки на лицах слушателей. – Съедят, потому как людоеды, и ни своей, ни чужой крови пролить не боятся.Потому в те края никто по своей воле не суётся. Себе дороже. Даже местные торговцы обходят стороной тот край – овчинка не стоит выделки. Все сношения вне границ их территорий.На юге, – на миг задумался он. – Тоже картина не лучше. Кого там только нет - солянка. Правда курени, как у нас говорят, труба пониже, дым пожиже. Но тоже все хотят вкусно кушать и любой из них за такой куш как груз вашего каравана голову вам оторвёт. Странно что вы этого не понимаете.Нельзя объять необъятное, - сердито буркнул Андрей, мрачно отводя взгляд. Замечание было, что называется не в бровь, а в глаз. С подготовкой к маршруту он откровенно налажал и в результате имел то что имел – полную задницу, в которой плотно сидел.Никто из наших в этих местах ранее не бывал и сведений об этих землях ни у кого из наших нет - мы тут первые, - мрачно пробурчал он. – Вот и вляпались, как кур в ощип. Думали, свернём по дороге чуть в сторону и ненадолго, глянем одним глазком новые горизонты, глядишь, немного злата-серебра раздобудем. А потом вернёмся на трассу и продолжим маршрут. Глянули. И вишь, как оно вышло. Теперь имеем то что имеем, - совсем сник он.Потому и сидим который уж день в этой котловине, ждём помощи от барона. Гонцов послали. Люди опытные, дойдут. Месяц, другой и помощь придёт. Надо только немного подождать и не суетиться.Лёнька медленно прикрыл глаза, чтоб скрыть мгновенно вспыхнувшее раздражение.

«Идиот, - чуть не ляпнул он вслух. – Какой же он всё-таки идиот. Не видит дальше собственного носа». Никто на помощь не придёт, - холодно отрезал он. – Потому как ваши делегаты не дошли. Их всех банально перехватили по дороге, и они давно уже в каком-нибудь овраге гниют, слегка пылью присыпанные, – потому как за вами тут внимательно следят, что бы вы по этому поводу не думали. И никого отсюда не выпустят, ни за какой помощью. Это вам не степи равнины, это предгорья, тут только кажется, что рядом никого нет. На самом деле вокруг полно чужих глаз и они всё видят.И ещё! Я вас разочарую, судари и сударыни, но времени у вас больше нет, - буркнул он. – Не попади я к вам, может быть вы что-нибудь здесь и высидели, не знаю, но точно не сейчас. Месяц. У вас остался один только месяц спокойной жизни. И это в лучшем случае. После чего тут будет не твой барон, не разбойный атаман Шпильмак с предложением от которого вы попробуете отказаться, а казаки Тарасова куреня. Не менее сотни, а то и полутора. Или, что более вероятней, потому как Тарас не захочет пачкаться, нападая на людей когда-то спасшего его барона. Здесь будут люди его зятька – той ещё сволочи. И тогда Тарас тут будет как бы ни при чём, хоть за всем что потом с вами здесь произойдёт стоять будет именно он. А почему зять? Да потому, что зятю всё равно, что о нём подумает какой-то там барон. И на этом ваше путешествие закончится. Не знаю, как голов, но груза вы лишитесь точно.Как мне не жаль вас разочаровывать, но у вас остаётся один путь – на юг. Там тоже не сахар, но полегче чем противу Шпильмака и Тарасова зятька.На юг нам пути нет.Что так?Бензин. Далеко до побережья, а там вдоль берега ещё и до Плёса переться и переться по бездорожью. Бензина точно не хватит, а заправится там негде и нечем, - едва сдерживая раздражение прошипел Андрей.Да ладно, - ухмыльнулся казак. – У вас вон сколько этих, как их, бензовозов. Раз, два, три…, - повернул Лёнька голову в сторону где стояли машины. То, что много бензовозов ещё не говорит о том, что в них что-то есть, - ещё более раздражённо буркнул Андрей. – Так, плещется какая-то грязь на донышке.А чего так? Мало взяли? Взяли нормально, - поморщился Андрей, вспомнив связанные с пожаром трудности в получении ставшего сразу драгоценным бензина и как он бездарно его потом растранжирил. – Но пришлось немного покружить по степи. Не рассчитали, от основной трассы маршрута далеко отклонились. Но и это бы ничего, выкарабкались бы. Только вот недоглядели, и какая-то вражина ночью пробралась на охраняемую стоянку и слила бензин с двух бензовозов. Пока спохватились, много топлива утекло. Так что бензина не то что до ближайшей заправки, на трассу выбраться не хватит.А машины встанут, там все и останемся, потому как своё добро парни не бросят и биться будут до смерти. Так что, пока вокруг спокойно, сидим на попе ровно, ждём барона.И заодно отдыхаем, - скупо улыбнулся он. - Как говорится, перед смертью не надышишься. Потому как, когда придёт барон, он нас конечно спасёт, но потом за то, что мы натворили, головы нам всем поотрывает. Кому сразу, а кому чуть погодя, - тяжело вздохнул он.Вот потому-то парни никуда и не торопятся. Понимают, сколько бы мы сейчас колёс не починили, стоит из котловины высунуться, спокойной дороги на день, в лучшем случае на два. А дальше подтянутся уже наши преследователи. Те самые твои пресловутые казачки Шпильмака о котором ты так страстно говорил, и останется только от них отстреливаться и колёса чинить, отстреливаться и колёса чинить. И передвигаться в день на пару вёрст, не более. Потому я их безделье не осуждаю, и не принуждаю корячиться с утра до ночи на бесполезной работе. Дождёмся барона и разом всё починим, дело нехитрое, - махнул он рукой.Нет.Что нет? – разом подняли на него взгляд все присутствующие.Не успеете, - холодно повторил казак. – Повторяю ещё раз. Никто до вашего барона не дошёл. Ваш барон просто не знает где вы и что с вами, и ждать от него помощи глупо.Мне неприятно вам это в который раз говорить, но у вас нет времени спокойно сидеть и ждать, когда к вам придут на помощь – никто не придёт. А что Шпильмак, что зятёк Тараса ждать долго не будут. Их терпение не безгранично. И ещё. Поодиночке с каждым из них вы может и справились бы, но, если они меж собой договорятся, а они договорятся, вам хана. Бегите сейчас, пока ещё есть такая возможность.Бросьте груз, ещё наживёте, главное головы спасти.Бросить груз? – нехорошо прищурился Андрей. – Чтобы он твоему Шпильмаку достался?Сожгите, - равнодушно пожал плечами казак. – Хлопок, а заодно и машины облейте остатками бензина и сожгите, а троса бросьте в пламя. Тогда ничего никому не достанется. И от вас сразу отстанут. Нет добычи – вы никому не нужны. Останется лишь зять, но и с ним можно договориться. Будет трудно, но можно. Если меня с вами не будет, на вас, голоштаных, он и внимания не обратит. Ему нужен я. А за погибших виру Тарасовым казакам заплатите, как обычно это и делается, совсем небольшую, они и успокоятся.Сжечь? Всё сжечь? И машины, и добро? – следом за мужем нехорошо прищурилась и Галка, жена Андрюхи, - А ты их, машины наши из болот доставал? Ты их потом надрываясь тащил на себе через всю тайгу до мест ремонта? Ты их восстанавливал днями и ночами, недоедая и недосыпая? До ума доводил, тратя последние медные монетки на золотые запчасти? Пальцем о палец не ударил, а туда же – сжечь. Да за саму такую мысль и мне, и Андрюхе парни голову оторвут. Да я сама тебе сейчас твою бестолковку оторву, чтоб языком дурь не молол.А груз? – включился в разговор раздражённый Андрей. – За него упло´чено. И он должен быть доставлен. Не будет – придётся выложить деньги из своего кармана. А их нет. Что, залезать в кабалу?Решать вам, - равнодушно пожал плечами казак, ничуть не впечатлившись яростным всплеском четы Буянов. – Я сказал, вы услышали. Решите остаться, оставайтесь – это будет ваше решение. Моё – я ухожу.Мы, уходим, - глянул он на молчаливо стоявшего рядом товарища.Тогда что, окончательно прощаемся? Ну, наконец-то, - душераздирающе зевнул он, устало потянувшись. – А то уж достали с этими бестолковыми разговорами.Развернувшись, Лёнька откинул закрывавшее вход полотно и выглянул наружу.

О! – мрачно констатировал он. – Пока мы тут ругались, рассвело.Не против, если мы с Иваром на прощанье в столовой позавтракаем? – повернувшись, поинтересовался он у Андрюхи.Последний вопрос, - тихо отозвался тот. – Ты тут перечислил не все стороны света. Запад, юг, восток упомянул. Везде нашёл минусы и объяснил куда лучше сунуться, чтоб целее остаться. А про север ни слова не сказал. Это как понимать?А что тут понимать, - пожал казак плечами. – Север есть север. На севере горы. В горах ящеры-людоеды. Много. Соваться туда – гарантированно лишиться головы. Поэтому никто в здравом уме и рассудке туда не суётся. Если только не идиот какой. Ну, типа меня, - криво ухмыльнулся казак. – Но у меня были обстоятельства, - развёл он руками, – я от погони драпал, мне деваться было некуда. Иначе бы и близко к горам не подошёл. И там нет дорог. Что важно уже для вас. Точнее она была, когда-то, давно. Но ныне небось и следа от неё не осталось. Да вам разницы никакой, была, не была. Той дороги вам лишь до первого моста. А дальше лишь ножками и впереди ещё шесть мостов, таких же разрушенных. А это значит гарантировано бросить груз. На что вы не пойдёте, как я понял. Потому и говорить тут неочем.Переглянувшись с женой, Андрей тихим вкрадчивым голосом поинтересовался.

А откуда ты столь хорошо знаком со старой имперской дорогой? Я вот о ней только слышал, что она есть, да и то краем уха. А ты - первый, второй, третий мосты…. Откуда ты это всё знаешь? Может, поделишься?А я с ней и не знаком, и не знаю практически ничего, - скривившись, мотнул казак головой. – По случаю карта тех мест как-то досталась. Даже толком ознакомиться с ней времени не хватило, как потерял. Мельком глянуть лишь и успел. Поэтому не знаю даже где она тут в предгорьях начинается. Помню лишь, что где-то в этих местах, совсем рядом, но где конкретно на старый тракт можно выйти не скажу – не знаю. Была карта, - с сожалением развёл он руками. – Была и нету. Единственно что можно более-менее точно утверждать, что сейчас она у Пивня. Того самого, что коня своего у вас скрал, а теперь гонит бешеным аллюром к Тарасову куреню, доложиться как они обгадились. Но его вы уже не достанете. Так что о карте этих мест можете забыть.Глянь сюда. Достав из-под стола что-то завёрнутое в тряпицу, Андрей положил ткань на стол и не торопясь, словно смакуя каждое своё движение, развернул холстину, явив всем взорам два небольших кожаных тубуса из толстой выделанной кожи.

Уж не об этой ли штуке идёт речь? – ухмыльнувшись, поинтересовался он.Настоящие, те самые, гонцовские имперские тубусы, - любовно погладил тубусы Андрей. – Старая работа, имперская, но похоже до сих пор в деле, судя по тому как кожа ухожена. Часом не твоё? – воткнул он холодный внимательный взгляд в казака.Моё, - столь же холодно отозвался тот, не дрогнув ни одним мускулом лица. – Вернуть не хочешь хозяину? А то получается как-то нехорошо. Без спроса чужое добро взяли, да ещё распоряжаешься.Что с бою взято, то свято, - покровительственно ухмыльнулся Андрей. – А мы это добро нашли на поле боя. Так что оно наше по праву. А то что ты на них свои права предъявляешь, то извини, - с деланным сожалением развёл он руками. – Сначала докажи, что оно твоё и лишь потом требуй вернуть. Открой! Не сгорит – тогда точно твоё. А не жалко? – нахмурился казак.Всё одно без кодового ключа нам эти тубусы ни к чему. Их не открыть, не уничтожив содержимое. А сгорит, так и хрен бы с ним. Зато будем знать, что соврал и веры тебе не будет.Значит, открою – моё?Твоё, - соглашаясь, кивнул Андрей. Насмешливая предвкушающая улыбка на миг коснулась его губ.Тогда гляди, - зло глянул на него казак.Подойдя к столу, Лёнька взял первый тубус и, потянув в стороны, одним резким движением рук скрутил верхнюю часть с нижней. С лёгким едва слышным всхлипом тубус распался на две части и на стол упало содержимое – скрученная в несколько слоёв какая-то карта, судя по плохо различимым значкам на видимой стороне и несколько листов тонкого пергамента с мелким убористым текстом.

Вуаля, - холодно одними губами улыбнулся казак. – Открыл? Открыл. Забираю. И подхватив второй тубус левой рукой быстро сунул его за пазуху, скрыв с глаз.Э, - протянул руку Андрей.Бэээ. Речи открыть всё, не было, - тихо, жёстко проговорил казак. – Сказал открыть, я открыл. Значит и остальное забираю, моё.Какое-то время Андрей молча в упор смотрел в глаза казака. Видимо придя к какому-то решению нехотя кивнул и сухо проговорил.

Хрен с тобой, золотая рыбка, забирай. Но в другой раз так у тебя уже не прокатит.Другого раза не будет, - отрезал казак. А теперь смотрите карту. Да хоть обсмотритесь, - раздражённо буркнул он. - Но ничего нового оттуда не узнаете. Дорога есть, вот она, - ткнул он пальцем в скрученную рулоном карту, - но мостов через пропасти на ней давно нет, все разрушены. Это детально прописано в сказке к ней, - ткнул он пальцем в разлетевшиеся по столу листы пергамента из тубуса. – Правда, карте уже много лет, но не думаю, что за последние годы там хоть что-то поменялось. Раньше там жили смотрители за дорогой люди, эти может быть и починили б мосты со временем в надежде на возрождение тракта. Но теперь там живут голодные злые ящеры-людоеды и людей нет. Их съели. А ящеры ни на какое сознательное строительство не способны – мозгов нет. Как и пахотной земли в горах нет. Так что чем питаются – непонятно, духом святым, наверное. Фактически они там не живут, выживают. Сунетесь туда – станете для них кормом, только и всего. Так что путь у вас один – на юг. Согласны – я с вами, нет – разбегаемся.Как же ты один думал там пройти? Ведь думал же. Выбора не было. Когда на пятки наступает погоня, бежишь туда куда можешь, а не куда надо. Теперь выбор есть, пойду через Шпильмака, а ему я не нужен, так что пройду. Вот с ним пойду, - с невозмутимым видом кивнул казак на стоявшего за спиной молчаливого рыцаря. - Он вроде парень толковый, в дороге хорошим попутчиком будет. А то одному скучно.А вот с такой толпой как вы нафиг, нафиг. С таким руководством, как ты Андрей, только кормом быть для людоедов. Почему? Ответ прост – вы слишком надеетесь на свои пулемёты. А их вам после первого же моста придётся бросить, как и все машины. А без них вы ничто, ноль. И не обижайтесь, это правда.Так какое будет ваше положительное решение?

Нештатное вмешательство.

Постой, - вдруг положил ему руку на плечо рыцарь. - Дай гляну.Обогнув замершего соляным столбом Лёньку, изумлённо глядящего на него, и подойдя к столу, Ивар подкрутил колёсико фитиля невысоко висевшей над столом бензиновой лампы и склонился над картой, аккуратно расправляя и придавливая загнувшиеся углы стоявшими тут же пустыми кружками.

Недурно, очень недурно, - тихо буркнул он, внимательно рассмотрев карту. – Тот, кто составлял, явно знал, что делал.А это что за значки? – ткнул он в центр карты пальцем.А хрен его знает, - склонившись посмотреть, Лёнька ничего не понял и равнодушно пожал плечами. – Мне она от старого хозяина досталась в последний момент, прямо перед тем как покинул хутор. И было как-то не до того чтобы детали спрашивать у бывшего хозяина, и в значках разбираться. Ноги бы унести. Так что ничего не скажу.И не надо, - едва слышно отозвался рыцарь – И так всё ясно – обычное стандартное оформление, принятое в военной картографии. Кто-то видимо хорошо знающий составлял. Вся нужная информация имеется.А поконкретней, - заинтересовался казак. Конкретней будет, когда окончательно разберусь в том, что тут на карте начиркано и в сказке писано. Но уже сейчас ясно, что машины пройдут.Да иди ты, - закашлялся от неожиданности казак. – И это что, вот тут всё показано? – ткнул он в карту рукой.Да, это всё тут показано, - сухо отрезал рыцарь. – Вот тут и тут, - несколько раз столь же резко потыкал он теперь уже своим пальцем в карту. – Мост первый, мост второй, мост третий и так далее. Грунты основания, остатки конструкции, что сохранилось, что следует восстановить, без чего можно обойтись. Всё тут есть.Мы все мосты за оставшийся, по словам Лёхи, спокойным месяц при всём желании восстановить не успеем, - внезапно включился в разговор Андрей. – Небось мосты были каменные? А у нас каменщиков в обозе нет. Да и были бы, толку? Времени на их восстановление нет, как нет и материалов. И если всё так как Лёха говорит, а я склонен ему верить, времени нам просто не дадут. Да и не нанимался я им тут каменные мосты за свой счёт восстанавливать. Даже деревянными восстанавливать не буду. Потому как не понимаю я в стройке ничего. И никто из наших в этом деле ничего не понимает. Так что, тупик.Я понимаю, я инженер, - сухо отрезал рыцарь, даже не повернув голову в сторону Буяна. Не банкир, значит, инженер, - с задумчивым видом развернулся Андрей к рыцарю. – Ну, раз ты инженер, то расскажи-ка нам, инженер, как мы с нашими тяжело гружёными машинами будем пересекать глубокие пропасти с разрушенными мостами? Прыжками по воздуху с трамплина? Можно поточнее, в деталях? Как? Какое-то время рыцарь молчал, неопределённо глядя в глаза хозяину каравана, после чего медленно негромко заговорил.

Желаете в деталях? Можно в деталях, - негромко, сквозь зубы процедил он.Как вы все наверняка знаете, а если не знаете, то тех ставлю в известность, что домашнее образование поречного дворянина подразумевает прохождение курса военной фортификации, органической частью которого является часть, посвящённая подвесным мостам.Я весь теоретический курс прошёл, на выходе получив отметку отлично. Поэтому и предлагаю не строить капитальные сооружения из говна и палок, - бросил он нечитаемый взгляд на Андрея, – а соорудить тросовые мосты. К-какие? – Все присутствующие в палатке недоумённо замерли, уставившись на рыцаря.Тросовые, - невозмутимо проговорил рыцарь.Никакого камня не надо. Каменные мосты восстанавливать не будем. Ни каменные, ни деревянные. Сделаем тросовые – это намного быстрей и проще. Неделя и мост готов.Небольшой мост, грузоподъёмностью пудов на пятьсот, не более, что для нас будет более чем с запасом. Пятьсот пудов это…, - перебил его Лёнька.До восьми тонн, в вашей земной классификации, - бросил на него нечитаемый взгляд рыцарь.Так вот, по такому подвесному тросовому мосту несложно будет провести гружёную машину трёхтонку вместе с грузом.Всё что для этого нужно у нас есть: прочные металлические тросы, непонятно за какой надобностью, но очень удобно для нас везомые вами в ваш город, плахи, толстые дубовые, которые мы легко напилим из окрестных дубов, которых в достатке растёт вкруг этого озера. Козлы устроить недолго, пилы продольные в ремонтной мастерской есть, люди есть, так что напилить недолго. Главное не лениться и не терять время. Если приступим с завтрашнего дня, времени хватит.А если немного заморочиться и ещё более упростить задачу, то можно сделать совсем по-другому. Стоит разгрузить машины и можно обойтись менее грузоподъёмным мостом, перетащив груз по частям. Соорудим короб и ворот, который, наматывая трос на крутящееся колесо работающей машины легко и быстро перетащит мелкими партиями весь груз через любой ширины пропасть. Вопрос тут лишь в потере времени на то чтобы сначала разгрузить машины, а потом загрузить заново.Таким образом задача переправы легко решаема. Всех семи мостов. И я могу их все построить, - холодно проговорил он, негромко хлопнув открытой ладонью по столу. Что тебе для этого надо? – резко подняв руку, молчавшая до того Галка оборвала попытавшегося что-то сказать мужа.Много чего, - буркнул рыцарь, покосившись на примолкнувшего Андрюху. – Если вы действительно готовы рассмотреть этот маршрут, я подготовлю список необходимого.Хорошо, - негромко хлопнув ладонью по столу, поднялась Галка. – Готовь список, будем разбираться.Но всё ж хотелось бы уточнить, - перебил жену Андрей. - Что это за зверь такой, тросовый?Мост это такой, тросовый, - хмуро бросил Ивар. – Делается из продольных тяжей, на которые идут наши троса и поперечных толстых деревянных плах. Всё что для него надо – это крепкий трос и плахи, много плах. Ну и скрепы всяко разные нужны, которые надо ещё достать или самим изготовить за оставшийся месяц. Трос у нас есть, почти три версты. А плахи можно заготовить из дубов, что растут вкруг озера. Дубов немного, но они есть. Крепёж, - на миг задумался он. – Это проблема, её надо решать.Прервавшись, он внимательно посмотрел в глаза Андрея.

Надеюсь, ты не будешь возражать если мы баронский трос пустим на устройство так нужных нам мостов? Тогда и груз сохраним, и шеи наши целыми останутся.Буду, - флегматично отозвался Андрей. – Я мало что понял из твоих слов, и мало что понимаю в строительстве мостов, в отличие от тебя. Опять же, если судить с твоих слов. Но я знаю, что у нас всего три версты троса. А сколько надо на один? Ты так и не сказал.На один мост требуется версты две, две с половиной, в зависимости от пролёта пропасти и, если делать по уму, а не тяп-ляп. Тут, на плане, расстояния меж остатков быков небольшие, не более пятидесяти сажень самая большая. Так что уложимся. С проблемами, конечно, но, если хорошо всё заранее продумать и подготовиться, то уложиться можно.Издеваешься? – изумлённо смотрел на рыцаря Андрей. – Лёха говорил о семи мостах. А наличного троса всего три версты, на все просто не хватит. Тут же их семь! - буквально взорвался он от возмущения. – Где ты ещё трос найдёшь на остальные шесть!А не надо ещё, - холодно возразил рыцарь. – Достаточно одного. Сделаем один на все. Собираем, проходим, разбираем за собой, двигаем дальше. На следующем мосту процесс повторяем И проходим их все один за другим, поочерёдно. Так и погоню отсечём, и троса нам на все мосты хватит. Делаем один мост на все семь. Что непонятного? Расходный материал только крепёж. По времени - на первый мост работы примерно на неделю, две – вместе с переправой, и последующим разбором. Дальше будет уже быстрей.И я бы настоятельно советовал послать вперёд разведку, чтобы всё перепроверить. Времени нет, - раздражённо проворчал Андрей. – Если верить казаку, а резона врать я у него не вижу, у нас на всё про всё один месяц, а дальше будет не до мостостроения. Поэтому через месяц мы должны быть далеко, уже за первым мостом точно.Понятно, что в отведённое время разведка не уложится, - покачал головой Ивар. – Но хотя бы первые два, три моста проверить надо. А дальше о погоне можно будет забыть. В общем, мне всё ясно, - мрачно буркнул Андрей, проигнорировав замечание Ивара. – Придётся рисковать, потому как выбора нет. Или в горы, или на равнину. Но на равнине нас ждут все, кому не лень. А не лень многим. Прорвёмся, не прорвёмся, неизвестно, но крови это нам будет стоить. Готовы на это пойти? – обвёл он всех сидящих за столом мрачным сосредоточенным взглядом. – Я – нет. Да и вы, гляжу, не горите желанием. Да и с бензином у нас засада – путь на юг обратно в Солёный Плёс мы точно не дотянем. Даже выбраться на расстояние, с которого по рации можно будет связаться с нашими – не уверен, что бензина хватит. Так что путь на юг не для нас. Остаётся – север, горы. Не пройдём – придётся по совету казака жечь машины и груз, а дальше переться пешком. Уж на своих то двоих точно уйдём, даже через бездонные пропасти переберёмся, дело знакомое. Казак прав – главное сохранить головы, а машины потом и другие из болот поднимем. Не впервой. Правда, теперь уже по серьёзному придётся влезать в долги, расплачиваясь и за брошенный товар и за новые машины, но где наша не пропадала. Прорвёмся.Всё, - решительно хлопнул он ладонью по столу, поднимаясь и обводя всех в палатке напряжённым внимательным взглядом, - решено. Двигаем на север, в горы. И будь что будет.Когда здесь появится Тарасов курень или тот же Шпильмак мы должны быть уже далеко. В худшем случае за первым мостом, в лучшем – за вторым. А если подсуетимся и не будем сопли жевать, то управимся ещё быстрей и доберёмся до третьего. Тогда о погоне и вовсе можно будет забыть.На какое-то время замолчав, Андрей снова обвёл всех присутствующих внимательным сосредоточенным взглядом.

И теперь самый животрепещущий вопрос, - тихо проговорил он. – Где взять дополнительно рабочие руки? Наших рук точно не хватит. По крайней мере, чтоб уложиться в отведённые сроки.Надо ещё откуда-то людей взять. Откуда?Людей нет, возьмём ящеров. Там же, в горах, - устало зевнув, отозвался казак. – Поверьте, не самый плохой вариант. Я их знаю, этих горцев. Они нищие. Нищие и голодные. За кусок хлеба и чугунок картошки, за медный грош сделают всё что хошь. Пообещаем не только кормить, но и заплатить денежку, в очередь на работу встанут. У нас на хуторе каждое лето по десятку таких отходников появляется. И ничего, работают. Честная работа за честные деньги. И все довольны.

Честная плата людоедам.

Насчёт заплатить…, – на миг замерев, рыцарь задумался и после непродолжительного молчания холодным злым голосом проговорил, как отрезал. – Никакой платы не будет. Нам главное набрать пленных. А не захотят работать за корм, заставим работать из-под палки. Расстреляв десяток, другой, остальным пообещаем сохранить жизнь и в конце пути, когда перевалим через горы, отпустить. И только тогда они будут работать.Но вы все должны полностью отдавать себе отчёт. Обещать можно что угодно, выполнять – нет, - жёстко отрезал он. – Это людоеды, они нас едят. Держать данное людоедам слово – не просто дурь, это преступление против человечности. Дело сделают, всех под нож.Они свои обещания никогда ни перед кем не выполняют. Если только силой не заставишь. Палка – единственное что они хорошо разумеют. Добрым словом с ними разговаривать бесполезно – они другие. Не плохие, не хорошие, другие. Когда это понимаешь, проблем с ними нет.Нам главное всю тяжёлую работу свалить на них, чтоб дырки в скалах бурили и свинцом крепёжные штыри заливали, да воротом троса натягивали. На остальное плевать. Пусть делают самую грязную, самую опасную, самую тяжёлую работу. Пусть дышат свинцовыми парами и дохнут. Всё одно потом убивать. Перевалим через горы, пулю в голову и в болото, чтоб и концов никто не нашёл. Были и не стало.Вот тут я согласен с Иваром, - оживился Андрей, – отпускать людоедов дурь. Камень на шею и концы в воду, согласен. На той стороне гор полно озёр и болот. В конце концов рыбки тоже должны чем-то питаться. Почему бы и не ящерами. Гро-о-озен ты, - ухмыльнулся Андрей, в упор глядя на Ивара. – Точно парни говорят – вы с ним, - небрежно кивнул он в сторону Лёньки, - два сапога пара.Ну что? – обвёл он всех собравшихся внимательным взглядом. – План казака с рыцарем принимаем?Другого выхода не вижу, - отозвалась всё это время молчавшая Галка. – Только где мы возьмём свинец? Свинец и эти, как их, штыри, к которым будем крепить троса. Где буры будем брать, всё остальное? У нас ничего нет.Свинец не проблема, тут его полно, - флегматично отозвался казак. – Куча шахт и я даже знаю некоторые совсем неподалёку отсюда. Продадут. И даже дешевле чем если б закупались на побережье.До остального – будем искать. Тут в предгорьях, если внимательно посмотреть на ту же карту, при всей пустынности округи, хватает мелких городков. А в городках есть кузни и как правило не одна и даже не две. Три, четыре кузни на городок, а то и больше – здесь это норма. Я ж говорю, ремесленный край. Объехать ближайшие, на всё про всё недели, двух хватит. Тут горы и промышленная революция, как я уже не раз говорил. Любые штучки для шахтных работ, для лазания по скалам, любой шанцевый инструмент, гвозди, скобы и прочее тут найти можно без проблем, как и свинец.Предлагаю. Мы с рыцарем берём пару телег, под тяжёлый груз, под те самые свинец и кованые изделия для строительства моста, и едем вперёд под видом офеней. По дороге закупаемся всем необходимым и в контрольной точке встречаемся, где-нибудь подальше от этих благословенных мест и поближе к горам. И дальше уже все вместе добираемся до первого моста и под руководством Ивара успешно строим самый первый.Что за зверь такой, офени?Местные мелкие торговцы, скупающие мелкими партиями товар здесь и продающие его в других местах по более высокой цене. Вы должны были с такими уже встречаться. Их много на торговых ярмарках бывает.А-а-а, - задумчиво протянул Андрей. – Так бы и сказал, мелкие торговцы.Именно так я и сказал, - одними губами холодно улыбнулся казак.А не сбежите?А чтоб не сбежали, - снова скупо, одними губами изобразил улыбку Лёха. – Мы возьмём с собой двух ваших надсмотрщиков, на кого вы можете положиться. Вот её и её, - кивнул он на сидевших тут же рядом за столом молчаливых амазонок.Парней не предлагайте, парни – лесовики. Это сразу вызовет повышенное к ним внимание. А вот амазонки – нет. К ним тут привыкли, чуть ли не как к своим.Лёху сильно покоробили небрежно брошенные слова Андрюхи, но он решил пока не обострять. Потом при случае отыграется, но не сейчас. Сейчас надо было решить проблему с влюблённым рыцарем, чтобы тот от неразделённой любви с катушек не слетел.

А что, - равнодушно пожал он плечами, видя общее изумление. – Даже если за нами наблюдают, а это наверняка так, я спокойно отмажусь. Не сам по себе шляюсь, а по делам службы посетил сии края. Мне тут надо кое-что выяснить и закупиться по мелочи всяко разным. В частности, тот же свинец мне нужен. Много. На что и мандат, соответствующий от Старшины Поморской Рады, имеется. Если встретят, а встретят наверняка, суну под нос эту шелковку, Шпильмак и отстанет, как и остальные прочие. Никто из местных в здравом уме противу казацкой Поморской Старшины, не попрёт.Подо что и деньги у меня имеются, если вы ещё не забыли, что у меня с собой есть кое-какой капиталец.Сунув руку в карман, Лёнька достал складной нож и, стянув шапку с головы, распорол шов внутренней подкладки.

Кто имеет желание, может ознакомиться, - достал он из-под подкладки кусок кипельно белого шёлка и бросил на стол.Удивлённо глядя на Лёньку, Андрей медленно протянул руку и осторожно, словно змею взял небольшой кусочек тонкой ткани. Пытаясь разобрать плохо видимый в утреннем сумраке убористый текст на ней, он, низко склонившись, вчитался.

Подателю сего…, - тихо буркнул он, запнувшись.Подняв на казака глаза, Буян удивлённо на него глядел.

Это что? – вяло помахал он тряпочкой у себя перед лицом.Индульгенция миледи.Чего?Э-э-э, что-то я зарапортовался, - поморщился Лёнька, устало проведя ладонью по лицу. – Вездеход это. Проще говоря, пропуск для всех и везде по всему казачьему Краю. С ней никто из здешних казаков никаких лишних вопросов мне задавать не будет. Если они, конечно, не полные отморозки. Интересы казачьей Рады и всё такое.А девчонки тебе зачем? Да ещё две?Для достоверности. Я, казак Тарасова куреня, случайно наткнулся на ваш караван. Вы мне помогли избавиться от преследователей, желавших завладеть чужим добром. То есть конём и всем, что у меня с собой было, включая сюда и голову. Я у вас недолго погостил и в благодарность за помощь даже поработал чуток. Перевёл дух и спокойно убыл дальше по своим делам. Купил у вас для собственных нужд два воза, нанял в помощь рыцаря, от которого вы сами не знали, как избавиться, и подцепил пару девчонок, чтоб скучно не было. Так сказать, для половых нужд армии.Что-о-о-о? – вскинулись обе амазонки, изменившись в лице.Тихо-тихо, - выставил казак руки вперёд, защищаясь. – Это чисто внешне, не подразумевает никаких отношений и обязательств. Просто надо внешне соответствовать привычного здешним образа жизни, чтоб явно не бросаться в глаза. Чистая видимость, ничего более. Спектакль, ни к чему никого не обязывающий. Но за то дающий весомую гарантию что не привлечём к себе лишнего внимания. Что нам и требуется.Действуя так никто на нас внимания не обратит. Что и требуется. Особенно если закупаться мелкими партиями и в разных местах, и самим вывозить готовый продукт. Для чего мне и нужна пара телег. Думаю, этого хватит, чтоб вывезти всё что добудем, - вопросительно глянул он на рыцаря.Задумавшись, тот пожал плечами.

Спокойствия для, я б ещё пару возов с собой прихватил. На всякий случай. И чтоб телеги не перегружать, да и так, на всякий случай. А то мало ли что. Сломается ось…, - запнулся он, почему-то виновато глянув на Юльку, словно извинялся перед ней в чём-то.Тогда нам нужны ещё возчики, и это должны быть не парни с Ключёвского Края – слишком уж вы тут заметны, выпадаете, - хмуро буркнул казак.Может ещё амазонок взять?Ещё двух?Ну да.Вы как? – рыцарь повернулся к Юльке, почему-то пряча глаза. – Что скажет командир?Командир интересуется, - холодно сверкнула глазами близкая подруга молчаливого полусотника, - сколько твоих штырей нам надо на все семь мостов? Это первое. И второе. Будут ли они в тех местах, куда нас тянет этот наш шустрый казак? Найдём ли мы там столько, сколько надо? Потому как готового, того что нам реально потребуется, наверняка нет. Наверняка придётся что-то дополнительно заказывать, а потом ждать изготовления. А это время. Есть ли оно у нас? Думать надо, считать, - хмуро буркнул рыцарь, старательно избегая встречаться глазами с гневно глядящей на него рассерженной Юлькой.Считай. И гляди не ошибись, - гневно сверкнула та глазами. И переведя взгляд на казака, зло бросила. – Я против. Мне ваш план не нравится.Обычная здесь практика, - упрямо мотнул тот головой, разозлившись. – Мы будем вроде как офени местные, что здесь по городам и весям закупаются всякой мелочёвкой и здесь же ею и торгуют или везут ещё куда. Офени частенько так поступают. Да что там часто – всегда. Нанимают местных девиц с низкой социальной ответственностью, для услуг определённого рода, и вместе шляются по своим делам, пока со всеми делами не разберутся. Это может быть месяц, может два, а может занять и целый год, никому до того дела нет. А в глазах местных все амазонки по определению такие, социально безответственные. И в другом их не убедишь. Так что, поступая подобным образом мы не будем выпадать из общего фона. А вот ежели наоборот – сразу возникнут к нам вопросы. А вопросы нам не нужны. Так что, возражения не принимаются – вы обе две едете.И потом, вместе спать совсем не обязательно, ещё раз повторяю, для особо ту…, - запнулся он, зло зыркнув в сторону раздражённо что-то шипящих девиц, - для особо непонятливых. Всё исключительно по обоюдному желанию. Моего желания спать с любой из вас нет и не будет, даже не мечтайте. Так что за свою невинность не беспокойтесь. С рыцарем же договаривайтесь сами. Я ему в таких делах не надсмотрщик.И ещё раз повторю, в который уж раз. Иначе нельзя, местные не поймут, - раздражённо рявкнул он на двух кипевших праведным гневом девиц. – А так, на местном фоне ничем выделяться не будем. Всё в привычных им рамках.Осталось лишь согласовать кто поведёт ту машину, на которую меня взяли возчиком.Забей, - махнул Андрюха рукой. – Есть готовое решение на такой случай, отработанное ещё до тебя – жёсткая сцепка. Посадим кого из желающих научиться вождению Юлькиных девчонок за руль, а их есть, и даже не одна и не две, и за неделю, пока вы по предгорьям шляетесь, поднатаскаем.Ага, - озадаченно глянул Лёнька на ухмылявшегося Андрея. – Тогда как понимать….Брось, - махнул тот рукой. – Надо было разобраться с найденными на месте твоего пленения тубусами. Ну и заодно с тобой. Уж больно история с твоим у нас появлением была подозрительной. Вроде как разобрались. Всё нормально, претензий к тебе нет. Так что теперь и возчик нам не нужен, можешь расслабиться и делать что хошь. До Ключа подкинем, а там расстанемся. Без обид?Ну-у-у, раз так, - нахмурился Лёнька, на какой-то миг даже растерявшись, - осталось тогда согласовать время и место где мы пересечёмся, - и не обращая больше внимания на сердито что-то шипевших рассерженных девчонок, склонился над картой.«Делай что хошь, это, я так понимаю, означает, спасибо за помощь, пошёл на хер, - мрачно констатировал для себя Лёнька слова Андрюхи. – Понятно. Ладно. Вместе переберёмся через горы, а там пошлю этого дятла с его жёнушкой туда, куда им самая дорога. Так, пожалуй, будет правильней всего».И последнее, самое, пожалуй, важное – деньги, - поднял он от карты голову. – Кто за всё платит? За всё это сомнительное удовольствие с офеней?Деньги есть, - поморщился Андрей. – Кассир – вот она, - кивнул он на Юльку. –Кассу она держит. Она же и расплачивается за всё что вы купите.Э-э, - замялся казак, не зная, что сказать на явную дурь. – Не самый лучший вариант, - качнул он головой. – Главный здесь я, судя по этой шелковке, - потряс он куском белого шёлка у лица, - а значит и деньги должны быть у меня. Странно будет, если я договариваюсь о покупках, а расплачивается какая-то непонятная девчонка с сомнительным статусом походной шлюхи. Это странно. А любая странность для нас как бы в минус, подозрительно.Ладно, решим, - поморщился Андрей. – Это не та проблема, из-за которой следует спорить. Тогда, пусть будет он, - кивнул Андрюха на рыцаря. – Он банкир, имеет специальное образование. Кому как не ему доверять капитал?Тоже вариант, - равнодушно качнул казак головой.«Пусть платит кто угодно, лишь бы не из моего кармана, - быстро пронеслась в голове казака ехидная мысль. – А то взбредёт Андрею в голову заставить платить автора идеи, так и последних капиталов лишишься ради чужих интересов. Одни всё портят, а ты плати. Нет уж пусть сами платят. Сами косячат, сами разгребают».Ладно, решили, - махнул казак рукой. Ехидная ухмылка расплылась на губах. – А теперь давай наконец-то определяться где встретимся через две недели и можем наконец-то отправляться. Прям счас!Прям счас не надо, - холодно отозвался Андрей. – Сначала решим пару текущих проблем, сколько и чего надо вам закупать, а потом уж будем определяться где встретимся и когда. Да и ещё момент в голову пришёл. А что будет, когда мы перевалим через горы?В смысле? – непонимающе повернулись к нему все присутствующие.В самом прямом, - хмуро буркнул Андрей. – Пока некоторые хвалились полученным образованием, а другой знанием местных реалий, я тут немного покумекал, что у нас получается по времени. И мне не нравится то что выходит.Выходит нездорово. Строительство одного моста нашими силами займёт от полутора до двух недель. А мостов семь. Три с этой части гор, четыре – с той. В сумме получается месяца два, два с половиной. Плюс сама дорога, наверняка тоже не подарок. К гадалке не ходи, а полотно дороги из-за отсутствия ухода за прошедшие годы наверняка пришло в негодность: деревьями, кустарником заросло, плюс осыпи, обвалы, промоины. Кладём ещё один месяц на расчистку и ремонт дороги. В итоге имеем три с половиной месяца на переход через горы, после чего на той стороне гор мы гарантированно сваливаемся в зиму.Что для нас конечно некритично, потому как мы уже на своей стороне, но достаточно неприятно. Да, по ту сторону гор никто из здешних наших почитателей нас не достанет. А там? Там куда податься. Влево, вправо, вверх, вниз? Куда?