Хроники Беовульфов

Глава 1 Ночь волкодлака

– Воу-у-у-у-у-у!

Ночь, ночь, ночь! Бег, бег, бег! Вместе, вместе, вместе! Бег, ночь, вместе, свобода, блаженство! Какое счастье ощущать, как под твои лохматые лапы с легкостью ложится хрустящий, пахнущий морозной свежестью снежок, по сторонам мелькают тени мохнатых елей, позади слышится учащенное дыхание собратьев. Это поистине невероятное наслаждение – нестись куда-то вперед, отталкивая мощными лапами от наледи могучее тело, ощущая вблизи себя верных товарищей из клана. Таких же сильных, смелых, жаждущих свежей крови и готовых ради неё на все.

Моё сознание как будто раздвоилось, я еще помню, что человек, но и одновременно страшный в собственному могуществе диковинный зверь. Даже не знаю, как это описать, такое и во сне вам никогда не привидится. Я все-таки умер и в процессе реинкарнации попал в тело животного? Но где вы могли видеть такого огромного волка вживую? Нет, к черту бесполезные рассуждения, не надо в данную минуту быть человеком, следует полностью отдаться необычным по ощущению животным инстинктам. Это же невероятно здорово!

Здорово наблюдать окружающий мир в некоем серебристом ореоле. Зрение стало абсолютно иным. Я как будто разглядываю окружающий мир через широкоугольный объектив, захватывая не только картинку спереди, но и с боков. Нет больше излишне глубоких теней, все просматривается чётко, даже сейчас ночью.

К прекрасному ночному зрению прибавилось невероятно расширившиеся обоняние. Я чую каждого из нас – волкодлаков по отдельности, весь мир состоит из огромного множества запахов, их тонких оттенков и вдобавок полон всевозможных звуков, многие из которых я в человеческом обличии никогда не слышал. Это предельно обостренное восприятие действительности приносит мне невероятное наслаждение, придает безмерности полноты жития. Как же вы, обычные людишки все-таки слепы и беспомощны, нелепые прямоходящие обезьяны! Меня аж передергивает от брезгливости. Правда, именно в волчьей шкуре это делать весьма неудобно.

Бег, бег, бег! Ночь, ночь, ночь! Мы знаем куда и зачем бежим, и почему эта гонка происходит именно этой ночью. Этой ночью, волшебной ночью! Упоение собственной мощью, здоровьем, молодостью. Это всецело превращает нас в невероятно сильных и целеустремленных существ. Вряд ли кто из жителей леса встанет сейчас у нас на пути. Дурных нема! Я отчетливо ощущаю безумство страха, охватившего в момент беднягу зайца, и метнувшегося стремглав в чащобу. Испуганную донельзя лисицу, затаившуюся в чащобе по ту сторону заснеженного оврага. Лес переполнен осторожными звуками и смертным ужасом, отчаянной паникой перед нами – Волкодлаками Готтонского клана!

Последняя преграда – незамерзший до конца ручей. Пахнет талым снегом и бегущей водой. У воды на самом деле очень много запахов: стоячая, болотная, речная, озерная, морская. Вся она отдается в нашей безупречной обонятельной системе совершенно по-разному, людям этого никогда не понять. Не ощутить сладость только что пробившегося из глубин земли родника. Как не понять и удовольствие от стремительного бега по ночному лесу.

Хотя, наверное, это все-таки могут ощущать бегуны марафонцы. Они-то точно проходят такие дистанции не из-за принуждения или прихоти, это их обычное животное состояние. Они намного ближе к природе, чем другие люди. Прыжок! Лапы мягко приземляются на другом берегу и несут меня дальше. Дьявольски отрадно ощущать себя таким сильным и ловким! Все члены клана выполнили этот запредельный прыжок через промоину совершенно непринужденно. И снова запальчивый бег, теперь только вверх по склону. Уже совсем близко!

Деревья резко раздвинулись в стороны, открывая лысое навершие каменистого холма. Они всем кланом добежали до вершины и остановились, образовав ровный круг. Меня услужливо пропустили в его середину. Все нетерпеливо ожидают, когда Это начнет Первый. То есть я! Поднимаю голову вверх. Она светит, она зовет, она ждет! Невероятно красивая, сверкающая серебром, волшебная тарелка, висящая на небе. Глубоко в душе я понимаю, что это всего лишь планета, отражающая солнечный свет. Но сейчас все по-другому, сейчас она наша богиня, и мы споем ей сегодня великую Песнь!

Это невозможно описать. Люди не достигают подобного пика наслаждений и никогда не смогут его достичь. Они слишком примитивны в собственных заблуждениях и не умеют развивать глубинные ощущения. Цари природы…ха, никчемные обезьяны, по прихоти эволюции, попавшие на самый верх! Моя лобастая голова запрокинута к черному небу и из глубины могущественного тела рождается звук, протяжный, волчий, растянутый, тут же окутывающий окружающий нас лес со всех сторон. Ко мне незамедлительно присоединяются собратья. И все мы дружно с восторгом поем старинную песню, пришедшую к нам из такой неимоверной глуби веков, что об этом даже страшно подумать. Она бессчётное количество раз повторяется в период полнолуния. Времени волшебства и колдовства, злобных чар и благородных поступков.

Как вам описать этот священный обряд, примитивным жалким людишкам? То, что в этот момент вырывается из самой глубины нашей души, с ревом вылетает из луженой глотки. Ты буквально перестаешь замечать все вокруг, отдаваясь полностью до кончика дрожащего хвоста древнему гимну Волкодлаков. Внимая Её, даря Ей собственное естество, все до конца, без остатка. Это состояние…оно больше всего напоминает оргазм. Нет, не так. Предчувствие оргазма!

Когда женщина под тобой уже не чует саму себя, она каждой клеткой своего тела отдалась твоей неуёмной сексуальной воле и может только стонать, и извиваться, хватая руками твои плечи, царапая спину, сжимая пальцами ягодицы, закидывает ноги все выше и выше, поднимая в истязающем тело безумии свой таз навстречу твоему неудержимому напору. Когда тебя самого почти накрыла с головой волна невероятного блаженства, и остались последние секунды фрикций мужского поршня. Эти божественные моменты… Когда сперма уже в пути, тело безудержно напряглось и натянуто как струна. Да, именно – струна! Точнее не описать!

Струны, они ведь обычно дрожат в безумном напряжении, они звенят у тебя в голове, напрягают твой пресс, начинают играть ласковой бабочкой в паху, проталкивают накопившееся семя вперед по стволу, готовясь взорваться им в следующую секунду, принося одновременно удовольствие и успокоение, боль и наслаждение, взрыв эмоций и экстаз с нотками усталости. Это как делать последние шаги на так тяжко штурмуемую тобой вершину, готовясь повалиться прямо там, на каменном пике, чтобы сквозь утомление и надрыв обозреть этот мир с покоренной тобой высоты.

Так и есть! Именно предвкушение оргастического сладострастия, наивысшего наслаждения, данного живым существам, дает нам настоящее блаженство. Когда ты ощущаешь безудержное напряжение всего своего взлохмаченного бегом волчьего тела. От кончика, жадно вдыхающего свежий воздух носа до последнего волоска, вставшего в напряжении колом хвоста. Тело, как некая натянутая до наивысшей точки струна, яростно вибрирует, пока из множества волчьих глоток вырывается долгий протяжный вой. Священная молитва нашего рода, пришедшая к нам из похороненных в глуби времени веков Древних.

Всё, мы выбросили все накопившееся за эти недели напряжение, еще какое-то время смотрим на Неё, затем оглядываемся друг на друга. Ритуал пройден, наши хвосты скачут от полученного удовлетворения взад-вперед, как маятники, лапы нетерпеливо топчутся на месте, морды собратьев вопрошающе обращены ко мне.

Как же мне хочется сейчас крови, свежей, еще пахнущей жизнью жидкости, текущей по телу. Крови! Мой возглас подхватывают остальные, мы уже знаем, куда и зачем стремимся, и дружной ватагой ломимся в сторону чащобы. Сейчас я несусь первым, заслуженное право Мастера Мечей. Право первого броска и первой крови. Никто пока не осмелится оспорить это право у меня. Я лучший, я самый смелый, самый быстрый! Да будет так до скончания веков!

Младшие отлично выполнили назначенное им задание, надо будет похвалить их и молодого вожака. Справедливость во всем - наш самый важный закон. Загон идет, жертва приближается, еще совсем не соображающая, что её ждет впереди. Но на то она и жертва. Сильные упругие лапы несут меня на пригорок к узкой тропе, туда, где все и произойдет. Я уже отчетливо слышу стук копыт, сбившееся дыхание загонщиков, липкий страх назначенной ими жертвы. Страх питает меня, делает сильнее, я буквально живу чужим ужасом. Хочешь победить врага – никогда не бойся! Пусть он дрожит от ужаса!

Мелькнула пятнистая спина, прыжок, зубы намертво впиваются в трепещущую шею, олень не выдерживает удара и надрывно валится на промерзшую землю, только слегка припорошенную белеющим свежим снежком. Я с неизмеримым наслаждением ощущаю последние шевеления жертвы, её короткую агонию, эта смерть только придает мне сил. Ну и как награда за труды – свежайшая, свежее не бывает кровь! Кровь еще живого и теплого существа – наилучшее лакомство на свете! Это даже круче добротного куска мяса. Ах, как хорошо, как великолепно!

Поднимаю окровавленную морду и озираю сородичей, они утробно рычат в предвкушении знатного пиршества. Они уважают меня, они гордятся мной! Сегодня мы снова с добычей, наш клан жив и силен. Поднимаю голову кверху и издаю протяжный громкий вой. Это уже клич победы, наслаждения жизнью, её бушующей внутри меня полнокровности. Жалкие человечишки не знают этого природного торжества плоти над бренностью бессмысленного бытия. Они изначально загублены собственной природой, своей мягкотелостью и всегда будут для нас всего лишь кормовой базой. Так, упиваясь собственной значимостью, совершаю большой прыжок вперед, на высокую скальную площадку, освобождая место для других. Пора начинать пиршество!

Глава 2 Гость издалека

Над низкими скалами, вплотную подошедшими к горной дороге, проносилась стылая позёмка, обдавая леденящим дыханием всех, кто попадался ей навстречу. Из царапающих скалистые вершины туч то и дело сыпались горсти колючего снега. Время от времени они проносились мимо и приоткрывали горный пейзаж для призрачного света неполной луны. Тогда фантасмагоричная картина снежной круговерти выглядела еще более яркой и контрастной.

Обычно говорят, что в такую погоду хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит. Но поставим вопрос несколько иначе – каким же это надо быть нелюдем, чтобы так жестоко издеваться над бедной псиной? Все живое в эту морозную стужу попряталось в убежища. Где не так пронизывает ледяной ветер, где еще хоть как-то можно сохранить остатки тепла и душевного спокойствия. Хотя церковники отвергают наличие души у животных, но зато люди наделяют этим свойством их обратно. Для того они и люди – первые после Богов.

В такую непогоду хорошо сидеть перед раскаленным камином и неторопливо попивать горячий душистый грог, предаваясь теплым размышлениям и вспоминая солнечные деньки лета. Или пребывать в развеселой компании, пить, есть, распевать песни и раскуривать трубки с чудесным тропическим табаком.

Но горе в такую ледяную стужу одинокому путнику! Дороги в горном лесу может запросто завалить обвалом или снежной лавиной. Ты можешь замерзнуть прямо в пути, упав в изнеможении на снег, и твои обглоданные косточки найдут только весной. Что же такое необычайно важное должно толкать человека в снежную бурю, на срочное по времени путешествие? Экипаж рейсового дилижанса остановился на маленькой площади перед таверной. Возница облегченно перевёл дух, сошел на тротуар, яростно махая руками и ногами, чтобы согреться, и затем осмотрелся.

Напротив заведения в ночи застыла невысокая латинская церквушка, а посередине свободного пространства площади стоял заледенелый питьевой фонтан. Небольшой провинциальный городок почти полностью погрузился в ночную тьму, и только редкие огоньки прорезывали вязкий стылый мрак. Горели дежурные фонари и перед этим скромным приютом. Так уж было заведено в горной провинции Савойя – быть всегда готовым приветить путника в любую погоду.

Бедные лошади начали дрожать от холода, над ними поднимался легкий парок, взбираясь на последний, самый жуткий перевал, животные здорово взопрели. Кучер, завернутый в теплую накидку по самые глаза, мечтал сейчас только о горячем ужине и теплой постели, но ждал, когда странный и весьма важный пассажир, наконец, покинет его экипаж. Сколько же он заплатил бедняге, чтобы тот решился ехать сюда в такую погоду?

Высокий осанистый человек невольно передернул плечами, даже под теплую одежду смог проникнуть злобный холод, несущийся с окружающих долину горных вершин. В лицо сыпануло колючим снежком, мороз норовил намертво прихватить руки в лайковых перчатках, одетых явно не по погоде. Это было время триумфа зимы, преходящего её торжества над человеческим желанием тепла и близости. В этих глухих местах зимняя пора разделяла людей между собой похлеще суровой жандармерии.

Человек толкнул тяжелую входную дверь и через небольшой тамбур попал в большое и до блаженства теплое помещение. Вкусно пахнуло съестным, чем-то кислым и забродившим, но все напрочь перебивал прогорклый запах масляных светильников, все еще варварски применяемых в этих местах. Гость на минуту остановился, чтобы прийти в себя и немного оглядеться. Шляпа с длинными полями затеняла его глаза, но совершенно не мешала человеку видеть все вокруг.

Раскрасневшееся лицо, длинные по последней моде бакенбарды, поблескивающие тонким инеем седины, большой мясистый нос, сразу привлекающий к себе внимание. Вернее, отвлекающий от слишком уж цепких колючих глаз, молниеносно оценивших общую обстановку в таверне. Вряд ли это заведение можно было назвать заурядным! Местом, где стоит отдохнуть телом и душой одинокому путнику, или даже целой развеселой компании. Больно уж чересчур много странностей бросалось в глаза опытного странника.

Помещение было по-старинному вычурным: изящные арки вдоль стен; круглые колонны ромейского стиля, подпирающие куполообразные потолки; отделка диким камнем, без малейшего намека на современное изящество. В этом же стиле выполнена нарочито грубоватая по выделке деревянная мебель; стойка бара из настоящего альпийского дуба; лампы, свисающие сверху на тележных колесах. Они освещали весьма просторную общую залу зонально, то есть оставляя достаточно места полутеням и совсем уж темным закуткам, скрытым в полумраке.

На первый взгляд, за столами восседали несколько вполне заурядных для подобной местности компаний. Только острый глаз и наработанное чутье могли сразу же определить среди посетителей таверны ряд весьма странных личностей. Мимолетно брошенные будто невзначай, но чересчур уж сметливые для обычной деревенщины взгляды. Мнимое равнодушие, так нехарактерное для провинциальных местечек. И вишенкой на торте несколько довольно неуклюжих, на взгляд вошедшего человека, сигнальных знаков, поданных стоящими около входа персонажами бармену.

Да, здесь этот неизвестный господин явно считался нежеланным гостем. Но вошедшему в таверну человеку было сейчас не до провинциальных условностей. Больно уж серьезное дело погнало его сюда в такую ужасающую непогоду. Честно признаться, он не был до конца уверен, удастся ли ему выйти обратно на улицу живым и невредимым. Уж кому как не магистру Келенского университета не почувствовать в пропитанной ароматами еды и кислого вина атмосфере чужеродные запахи. Запахи неотвратимой и до ужаса мгновенной смерти.

– Я от сэра Арчибальда, меня должны ждать.

Человеку показалось, что бармен чуточку вздрогнул, услышав названное имя. Но лысоватый крепыш тут же заново состроил флегматичным выражение своего лица и живо подмигнул двум сидящим за стойкой людям.

– Вас проводят, сир.

Молодой вертлявый юноша показал кивком головы направление к лестнице со старыми, напрочь вытоптанными ступеньками.

«Этому заведению явно очень много лет», – подумал посланец.

Он ошибочно принял показную старину за стиль, а это была явь. Кто же тут так привержен давнишним традициям? Второй добровольный помощник, мрачноватый чернявый громила остался стоять внизу, будто бы для того, чтобы не дать сбежать чужаку. Хотя здесь все возможно. Эти люди, хм, честно говоря, не совсем даже люди никогда не строили иллюзий насчет окружающего их мира. То, что было позволено обычному крестьянину, простодушно молящемуся в церкви о спасении души, не подходило истинным владетелям, заправляющим видимым и невидимым светом уже многие тысячи лет.

– Прошу, – юноша приоткрыл тяжелую портьеру и перед посланцем предстала хорошо освещенная красная комната. Ярко-красные, обитые гардинами стены, мебель из красного же дерева, красно-черные флаги во флагштоках, багровеющие от полыхающего огня яркие светильники. – Гонец от сэра Арчибальда!

Здесь реакция людей на незваного гостя оказалась несколько иной. Небольшая компания, играющая за круглым столиком в карты; два человека сидящие в сторонке с вычурно исполненными шахматами; усач, набивающий табаком длинную кипарисовую трубку; восседающий в углу мрачный, но необычайно красивый, с редкой для этих мест платиновыми шевелюрой юноша с горделивою осанкой.

Все они, казалось, обратили на вечернего гостя предельно малое внимание. Как будто в такую непогоду к ним то и дело заглядывают странные путники издалека. Юноша? Нет, этому человеку уже много лет. Показная молодость – это оптический обман, иллюзия. Гость отточенным движением снял шляпу и сделал почти незаметный взмах рукой.

– Герр посланец Арчибальда, или как вас там на самом деле! Не стоит применять в наших краях такую примитивную магию!

– Простите великодушно, Херсир, я попросту хотел снять с головы легкий морок. Он мешает мне видеть.

– Ну что ж! Ваши глаза сильно уступают нашим, простим вам это мелкое прегрешение.

Обстановка в комнате, на первый взгляд, несколько разрядилась. Но гость ни разу не сомневался, что подчеркнуто расслабленно восседающие в этой комнате люди дадут огромную фору иному предельно собранному в кулак бойцу. Только едва заметные шевеления их тренированных тел выдавали их общее напряжение. Ну что ж, пришла пора ему представиться.

– Херсир, я из Кёлена, освященный легат Консорциума, магистр Оттон Карлманн.

– И что же привело вас в нашу тихую гавань, Оттон?

Мрачный моложавый человек продолжал рассматривать гостя своими необычными, подернутыми густой синевой глазами. У заурядного обывателя от подобного взгляда давно бы душа ушла в пятки. Но магистр был человеком опытным и посвященным. Эта миссия была для него далеко не первой, хотя и самой таинственной. Но что-то всегда случается в первый раз!

– Консорциум прислал меня в вашу тихую обитель по очень важному делу. У нас есть неоспоримые доказательства, что в Лигурии появились неизвестные нашему сообществу чужаки оборотни, и они с неимоверной жестокостью убивают человеческих детей.

В красной комнате стало так тихо, что треск горящих дров в камине зазвучал подобно раскатам грома. По стенам как будто пробежала волна некоего багрового отсвета, в общем цветовом тоне помещения ярким сполохом проявился алый оттенок, отбрасывающий рефлексы на одежду, щеки и волосы.

Магистр философии знал о том, что если бы не заранее предпринятые им предосторожности, то его глаза сейчас напрочь выгорели. Животный, вбитый в сущность человека первобытный страх всегда бежит впереди эмоций. Алый оттенок на стенах и есть это самое видимое глазу воплощение страха, выплеснутого подсознанием этих существ в наружный мир. Надо отдать должное хозяевам, ни словом, ни движением они больше не выразили то безмерное удивление, что должно было последовать после ужасающей вести. Мрачное лицо человека в черном озарила широкая улыбка, показав на удивление крепкие белые зубы. Магистр чуть заметно вздрогнул, он-то отлично знал секрет их сохранности. Свежая кровь, много свежей крови – вот залог здоровья этих существ.

– Узнаю школу Кёленского сборища магов и чародеев. Для человека вы, однако, неплохо держитесь.

– Мы только ученые, – кисло заметил в ответ Карлманн.

– Хотите, называйте себя так. Присаживайтесь поближе к камину, вы, наверное, здорово устали с дороги. Примите наши дары, чуть позже мы перейдем к делу.

Повинуясь едва заметным изменениям мимики Херсира Вальда – главы клана, комната пришла в движение. Магистру помогли снять верхнюю одежду, затем усадили в удобное кресло прямо перед полыхающим огнем камином. Странно, но при входе в комнату он не заметил этого кресла. Вскоре в его руке оказался большой хрустальный бокал с подогретым вином. Оно чуть отдавало кислинкой, пряными травами и каким-то неуловимым экзотическим оттенком. Кресло же в придачу ко всем другим достоинствам имело маленький откидной столик, на котором вскоре сами собой появились незамысловатые закуски. Копченое мясо, кружок острого овечьего сыра, свежие лепешки и гроздья красного винограда. Он-то здесь откуда в такую стылую пору? Сделав хороший глоток, гость оценил качество вина и внимательно оглядел на просвет бокал, заметив еле видимую на стекле печать. Обычно подобный хрусталь можно видеть только при дворах самых знатных особ Континента.

Для обладающего острым умом человека все эти детали могли сказать об очень многом. Ну, другого Консорциум сюда бы и не послал. Мало того что миссия была предельно опасной, так еще и требовала огромного багажа знаний. Даже магистр, имеющий в своем университете репутацию знатока, был внутренне готов в любую минуту оказаться перед неизведанным. Собственно, именно из-за этого он и согласился участвовать в миссии. Жажда знаний всегда сильнее страха перед непознанным. Или, как говорят люди верующие – «Искра Божия отворяет врата мира!».

Хозяева заведения собрались в углу комнаты, где стояли две восточного вида софы и несколько глубоких кресел. Их разговоры звучали приглушенно, как будто проходя сквозь слой ваты. Карлманн, допивая второй бокал, усмехнулся про себя. Магическая защита алой комнаты неукоснительно соблюдала регламент безопасности. Человек также был полностью уверен в том, что не состоящие в совете Вальда-клана существа не смогут проникнуть сюда. Вход в комнату едва заметно мерцал. Запретные врата – не только древнейшая система первобытной магии, но и одна из самых эффективных. Все простое – надежно.

Закончив с легкой трапезой и отогревшись, магистр на минуту задумался. Предстоящий разговор будет очень непростым и ему стоило вспомнить кое-что из той науки, которой он посвятил собственную жизнь. Ради неё он, собственно, и согласился на авантюрную, по сути, поездку. Древние из Консорциума не те люди, вернее, существа, которым можно отказать.

Но и награда будет соответственной. Его, наконец, допустят к святая святых – к внутренним архивам этой неимоверно древней организации. Некоторые рукописи написаны на языках, абсолютно непонятных современным людям, и до сих пор не имеют внятного перевода. Что, интересно, они такого скрывают? Зуд настоящего исследователя не давал покоя ни мозгам, ни рукам магистра. Казалось, что до исполнения самого его истового желания оставалась только два шага.

Что такое? Не успел гость подняться с места, как комната снова чудесным образом преобразилась. Нынче посередине её встал овальный стол, около него появился ряд стульев весьма изящного покроя. Никакой показной деревенской грубоватости и стародревней брутальности. Карлманн мог поклясться, что такая мебель была бы вполне уместна и в каком-нибудь помпезном дворце одного из знаменитых саксонских замков.

– Я Ульвальд Гаути, глава вендельского клана, – негромко представился мрачноватый хозяин комнаты. Его моложавое лицо сейчас резко контрастировало с глубоко запавшими глазами пожившего на свете существа. Легкие складки на лице несколько обострились, выдавая отчасти его настоящий возраст.

– Мои полномочия, Херсир, – магистр положил на стол старинную серебряную гривну и пододвинул её дальше. Члены ареопага Вальда по очереди ознакомились со своеобразной «верительной грамотой» и передали её Гаути. От Карлманна не утаилось то обстоятельство, что все они держали серебро в тонких кожаных перчатках. Значит, это правда, что оборотни не очень любят сей благородный металл?

– В первый раз вижу такое доверие к …человеку, – Ульвальд саркастически усмехнулся и подал еле заметный знак. В комнате стало чуть темнее, как будто приглушили свет, едва видимый багровый оттенок от стен исчез полностью.

- «Охранный механизм выключен. Можно приступать к прямым переговорам» – поднял острый подбородок магистр, он совсем не обиделся на колкое замечание Гаути. – «Херсир, как и все долгоживущие, циничен, расчетлив и холоден. Хотя каким бы стал сам я, живи несколько столетий? Даже сейчас, прибавив к отмеренному судьбой сроку несколько десятилетий, ощущаю временами безмерную усталость от существования. Люди умирают, потому что попросту устают жить. Боже, как банально!»

– Хотелось бы услышать от уважаемого магистра подробности сего шокирующего известия. Мы находимся неподалеку, но ничего ни от кого не слышали. Как так могло получиться?

Вопрос задал усач с пшеничного цвета волосами, так и не расставшийся с трубкой. Денница главы клана Кенрад. Это все, что было известно Карлманну.

– Сие обстоятельство больше всего и встревожило Консорциум. Мы сами узнали об этих смертях случайно, и тут же провели скорое расследование. К сожалению, в тех местах наши возможности несколько ограничены.

– Святоши мешают? – расплылся в ехидной улыбке самый молодой участник совещания. Моложавый венделец с платиновыми волосами и заострённым, по-настоящему южным профилем лица. Сеульв Гудбранд – мастер меча, отметил про себя магистр. Один из немногих Гаутиян, прижившихся в вендельском клане.

– Не только. Скорее политические коллизии. Но информация полностью подтвердилась – в горных деревушках северной Лигурии исчезают подростки, – Карлманн буквально физически почувствовал тут же возникшее в помещении напряжение. - «Ого, не такие уж они холодные, порождения мрачных вендельских лесов!» – Обоего пола, в подавляющем большинстве выходцы из бедных семей.

– Это как раз понятно, – произнес Сеульв, – они пасут скот, ходят за хворостом. Дети бедняков рано становятся самостоятельными. Их тела нашли?

– Нет, – покачал головой магистр, – только их внутренности.

– Внутренности? – удивление Сеульва было неподдельным. Его практически прозрачные глаза озарились из глуби неким отблеском, а губы сложились в кривое подобие ухмылки.

– Да, местный охотник случайно наткнулся на останки двух подростков. Их кишки были развешаны на кустах особым способом.

По комнате как будто пронесся некий вздох. Карлманн был, честно сказать, удивлен такой непосредственной реакцией членов клана. Хотя что он знал дословно об этих существах? Книги и рукописи в данном случае плохие помощники. Ведь кто писал их?

– Наши так не делают, – задумчиво произнес Ульвальд. Если он взялся вести разговор дальше сам, то значит, ситуация была слишком серьезной. Карлманн тут же напрягся, это именно та реакция, которую он и ожидал. Задеть их глубоко запрятанные внутри мрачных душ чувства, возбудить искреннее любопытство, заставить, в конце концов, действовать.

– Именно поэтому Консорциум заинтересовался этими странными убийствами. Пришествие неизвестного игрока на наши поля явление сенсационное. Были срочно вызваны архивариусы, подняты архивы, – магистр добился самого главного, чрезвычайного внимания к своим словам, которые сейчас не изливались из него бурным потоком, а падали тяжело, как капли долгожданного дождя на сухую почву. – В одной из рукописей, некогда принадлежащей Волошским владетелям нашлись упоминания о странных обрядах, совершаемых на востоке земель, чьими владетелями были хуннские каганы.

– Чужаки!

Карлманн чуть не потерял сознание, даже его многолетняя выучка и феноменальная природная выдержка не помогла ему в этот момент. Если бы не невидимая помощь кого-то из сидящих в комнате, то его самого вывернуло и надолго отправило в нокаут. Он даже не заметил, как в его руках оказался серебряный кубок с вином. Резкий, слишком терпкий вкус быстро привел его в себя.

– Выпейте еще, – голубые глаза одного из «шахматистов», внимательно наблюдали за ним. – Старое Родосское, сейчас такого не найти. Отлично, знаете, прочищает мозги!

– Благодарствую, и в самом деле, стало легче.

– Вы неплохо держитесь, магистр, – приподнял свой кубок Сеульв. – Простите нас великодушно за такую болезненную реакцию. Мы редко напрямую общаемся с людьми.

– Я понимаю. Узнать от постороннего, да еще и человека, что совсем неподалеку появился неизвестный и скорей всего враждебный клан, до сих пор не соблюдающий Соглашение…

– Согласен, новость не из приятных, – Ульвальд стал еще мрачнее. – Что конкретно хочет от нас Консорциум?

– Провести полноценное расследование, потом по обстоятельствам.

Растекшееся по комнате тягучее молчание прервал Сеульв.

– Почему мы?

– Вы ближе всех…и всех сильней.

– Это…?

– Констатация факта, – заметив немой вопрос в глазах молодца с платиновыми волосами, магистр поспешил добавить. – Клан Лангедока недавно понес неожиданные потери. Краинцы с некоторых пор не имеют опытных охотников, в клане Нейстрии не знают специфики современной Лигурии.

– Это верно, специфика там особенная, – криво усмехнулся Сеульв, тут же решив уточнить детали. – Что случилось с братьями из Лангедока?

– Горный обвал, нелепая случайность. Погиб весь ареопаг, в их вальде сейчас …скажем так нестабильность.

– Понятно, – Ульвальд осмотрел товарищей, – у кого есть какие мысли? Говорите при госте, он уже завяз в этом деле по щиколотку.

После этаких поистине зловещих слов по спине Карлманна прошла волна озноба. Он, конечно, догадывался об отнюдь непростом характере своей миссии, но все равно сейчас ему стало ужасно неуютно. Магистр поспешил сделать два глотка из кубка, очень было необычно ощущать на губах вместо гладкости стекла металлические зазубрины чаши. Странно, но почему ему подали вино именно в серебре? Знак уважения? Вполне возможно. Они далеко не дураки, понимают, что Консорциум абы кого не пришлет и достаточно умны, чтобы не плодить к себе неприязнь. Огромный опыт многовекового выживания клана.

– Главный вопрос – кто они и сколько их? Убийство детей – это явная демонстрация своих намерений и силы.

– Можете пояснить ваше утверждение? – усач удивленно обернулся к магистру, явно не ожидавший, что тот примет живое участие в обсуждении.

- «Давно не был в обществе, забыл о правилах дискуссии. Длань Денницы тяжела» – автоматически отметил в памяти Карлманн. – Это довольно просто, – он ощерился, – послание предназначено для вас, а не для людей. Именно убийство детей, то есть потомства обозначает тот факт, что пришлый клан здесь надолго и всерьез. Так в древние времена было принято метить территорию.

– Древние?

– Этот факт еще раз показывает, что работали пришлые, очень издалека.

– Я никогда не слышал о развешивании кишок на деревьях, – наклонился вперед участник с густой каштановой шевелюрой, напоминающей гриву льва. – Где именно это практикуют?

– Я слышал о подобном, когда бывал в Карпатах. В этих горах помнят многие древние традиции. Их долины приняли в себя множество осколков различных народов.

Магистр метнул взгляд в сторону выглядевшего самым старым члена клана и быстрым говором уточнил:

– Мы связывались с волошскими кланами, это подлинно не их рук…лап дело.

– Значит, эти варвары пришли откуда-то еще восточней, – Кенрад затянулся из трубки, по комнате пронесся еле ощутимый аромат заморского табака. – Братья, вы забываете о нынешней политической обстановке. Туркоманы здорово ослабели после войны с эллинами, саксонская же империя, наоборот, сейчас на подъеме. Они разгромили мазовшан, затем королевство пруссов. Царю Русии поэтому также пришлось проявить активность, прекратить бессмысленную бойню с парсами и занять земли древних Червоных княжеств. Как вы знаете, русы не терпят на своей территории ни нас, ни иных ипостасей древних. Их правители потомки бродяг викингов, тысячу лет назад, изгнавших нас с Севера. Вот и сейчас кто-то бежал оттуда и пришел в латинские земли непрошеным гостем.

– Согласен, – коротко бросил каштанововолосый.

- «Аарон Авеста, их стратег и наблюдатель» – припомнил гравюру магистр.

– Почему тогда они не обратились к собратьям, чтобы решить вопрос по-хорошему?

– Значит, у них нет такой традиции. Это дикари, они слишком давно жили отдельно от остальных.

– Правильно, от кого пришельцы в дремучих древлянских болотах наберутся хороших манер?

– Думаешь они оттуда? – встрепенулся Сеульв. В его доселе прозрачных глазах метались настоящие молнии, признак глубокого размышления.

– Больше нигде в знакомом нам мире не слышали о подобном варварском способе.

Карлманн пристально смотрел на усача и чуть позже осмелился спросить.

– Денница, о таком племени писали в чрезвычайно древних хрониках. Древляне давно порабощены русами. Откуда?

– Перед вами как раз сидит самый настоящий Рус, потомок варяжского клана, – усмехнулся усач. При этом глаза его совершенно не улыбались.

– Бог мой!

– Не упоминайте при нас вашего бога! – неожиданно резко остановил магистра Авеста – Лучше подумаем, как выполнить поручение Консорциума и обезопасить себя. Чужаки уже чрезвычайно близко!

Несмотря на ожидания магистра, за столом не воцарилось задумчивое молчание, наоборот, наступило несколько сутолочное оживление. Это служки принесли еду и вино. Вендельцы тут же принялись выпивать и закусывать, обмениваясь мнениями о вкусе позднего ужина и ближайшими видами на погоду. Казалось, что призрачная угроза – это последнее из того, что они хотят нынче обсудить.

- «Эти существа слишком давно живут, чтобы торопиться по пустякам. Они ценят каждый час, каждую минуту только собственной жизни. Наверное, от этого она им не так надоедает. К чему суетиться, когда впереди уйма веков?»

Глава 3 Горная Лигурия

Мальчику было очень страшно и горько одновременно. Его судьба и так не задалась с самого рождения, так еще и обстоятельства сего проклятого дня складывались против него. Их единственная в семье коза внезапно именно сегодня решила, что ей стоит вырваться на свободу и уйти погулять куда подальше. Он со своим давним дружком Лукано её пропажу обнаружил слишком поздно. Ну и как назло погода, как часто бывает в это время года, начала портиться неожиданно.

Мальчик растерянно оглядывался по сторонам, но коза, как будто сквозь землю провалилась. Хлесткий ветер швырял в лицо горсти сухого снега, в горах резко потемнело, тяжелые тучи, казалось, цеплялись за сами островерхие вершины, тяжко привалившись к земле. Хотелось домой, к теплу очага и горячей похлебке. Но их семья не могла позволить себе лишиться единственной козы. Только благодаря её молоку младшие сестрички не болели зимой и были относительно сыты. Они еще не могли грызть грубую пищу бедняка.

– Что же делать!

– Не дрейфь, салага! – Лукано любил щеголять моряцкими словечками, его дядя много лет ходил под ромейским флагом. – Мы обязательно найдем её, пока совсем не стемнело. Не могла же эта дурочка уйти далеко.

– И в самом деле, не могла. С её то тонкими ногами!

– Зато у нас ноги длинные и крепкие.

И они ободрились, после этого пошли дальше и вскоре заблудились. Стало необычайно для середины дня темно, оглядеться и понять, куда они попали, мешал пошедший густыми хлопьями снег. Белой стеной он закрыл вид на дорогу в долину и окружающие её вершины, благодаря которым можно было хоть как-то ориентироваться. Затем они нашли следы крови. Потом почувствовали присутствие чего-то чужого, мерзкого и ужасного и здорово испугались. Кто его знает, не дай они в тот час воли страху, то и не потерялись бы вовсе!

Мальчуганам казалось, что чье-то злобное дыхание постоянно преследует их на узкой горной тропе, на скальном склоне, где приходилось обдирать руки, цепляясь за колючие кусты, но ползти упорно наверх. Кто это? Волки? Страшные и давно позабытые звери древности? Много разных легенд ходит в этих горах, одна другой страшнее. Их любят рассказывать стылыми зимними вечерами около камина старики, смеясь над искренним ужасом слушающей их детворы.

В какой-то момент мальчик понял, что Лукано уже нет рядом, и он остался совершенно один. Но бояться больше нынешнего он уже не мог. Страх прямо-таки хлестал его в крепкие пятки, постоянно подталкивая вперед. Что это? Буквально кончиками ушей мальчик почуял впереди чужого. Нет, ему не туда! Откуда взялось у него в душе это странное чувство? Как будто некто передал ему сейчас ощущение собственного разочарования. Но мальчику некогда было размышлять, ему надо срочно уходить в сторону. Он, тяжело ступая по шатающимся камням в неудобной обуви, перевалил скалистый гребень и большими прыжками устремился вниз, в полутьму узкой ложбины. Сердце мальчика билось все быстрее, но страх отчасти отпустил. Почему и откуда он знает, что сбил чужака со следа?

Только настоящий горец умеет так стремительно двигаться по склонам! Мягко ступая по камням, предощущая тот, который может сдвинуться с места и покатиться вниз. Еще несколько минут, и мальчик застыл возле кустов. Скорей туда! Там спасение! Там жизнь! Почему он сам так уверен в этом решении? Но думать некогда, раздвигая сухие ветви, недавно потерявшие листья, он продвинулся вперед. Как гулко бьется его сердце и прерывисто сбитое дыхание! Вот и грот, здесь можно переждать снежную бурю и спрятаться от неизвестного охотника за черепами. Почему охотника? Во всем этом слишком много странного, ощущается чья-то предельно злая и весьма напористая воля.

Забиться в угол, сжаться в комок, предоставляя стуже как можно меньше тела! Ну почему его семья не может себе позволить торренский шерстяной плащ? Боже всемилостивый, почему так холодно! Мальчик горько улыбнулся, так и не выходя из дремы, судьба все-таки настигла его здесь. Он замерзнет, умрет, и никто никогда не найдет его. Кому интересен обычный мальчуган из бедной семьи горцев? Мир всегда был немилостив к нему, немилосерден к его родным и близким. Как его маленькие сестрички выживут без козьего молока? За что, почему? По сердцу разлилась неимоверной горечью тоска умирающего живого существа. Наконец, проблески сознания оставляют его, и голова погружается в дрёму, должную вскоре перейти в вечный покой.

Но что это? Как он может Это ощущать? И разве Такое можно чувствовать? Как легкое покалывание теплой воды, касание мимолетного ветерка. Мальчик никогда не наблюдал за собой подобных способностей. Хотя нет, что-то такое было в его странных снах. Он остро почуял приближение чужака. Ну вот и все, все свершится быстротечно и просто. Нет, подожди! Это другой, он и ощущается совсем по-другому. Он необычайно ловок и быстр, но ступает очень тихо.

Помоги! Мальчик последним усилием воли отправил неизвестному послание. Это как будто кинуть мяч, только не настоящий, а существующий во сне. Неясная фигура размытым абрисом возникла на фоне аркообразного входа в грот. Это не человек! Проклятое порождение ночи! Нет, подожди, он каким-то неведомым образом принял форму человека. Неужели ему показалось? Незнакомец снял капюшон, у него очень светлые волосы, в их краях такие люди не живут. Глаза чужака неожиданно ярко блеснули, но они не наводят ужас, и говорит он со странным акцентом.

– Замерз? Держи, парень!

На плечи мальчика накинут теплый, шерстяной плащ из настоящего торренского полотна! В рот лезет горлышко бутылки. Он закашлялся от пахучей жидкости, которая буквально обожгла горло. Радость мгновенно согрела замерзающее сердце юного существа. Он будет жить! Он будет жить…

Синьоре Венценто темной глыбой массивного туловища маячил среди остальных людей. Они с гостями стояли посреди служебного зала здания Лигурийского департамента безопасности. Эти странные чужаки вызывали в голове старшего агента слишком много острых мыслей и подозрений. Но рекомендательное письмо из Лангедока говорило само за себя, да и непосредственный начальник сыскаря не желал упустить возможность навести свежие контакты с соседями по ту сторону гор. Вдвойне ценными в нынешней очень уж непростой политической обстановке. Страна стояла на грани войны или революции. Три Апеннинские сверхдержавы – Лигурия, Латинский союз и Ромейский деспотат готовы были вцепиться друг другу в глотки.

Приезжие явно были не бедными людьми, да и вели себя… Вызывающе? Странно? И это так. Но ко всему прочему примешивалось некое чувство высшего превосходства чужаков, буквально подавляющее волю служителей закона. Как будто те знали нечто такое, о недоступное обычным людям. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Этот сухощавый блондин с профилем настоящего баска явно имел военный опыт, возможно, служил в заморских колониях. Да не каким-нибудь простым солдатом, а скорей всего офицером. Какая гордая посадка головы, манера речи, непривыкший к возражениям! Казалось, что выкрикни он сейчас приказ, и все бросятся исполнять его, нисколечко не задумываясь. Такая манера поведения приобретается долгими годами службы.

Его компаньон на вид более молод, хоть и выглядит несколько потасканным. Такое бывает у людей, живущих по принципу – Все и сейчас сразу! Исполнителен, носит на русоволосой голове странной формы стиснутую по бокам кепи, на вид удобную и отлично сидящую. Вон, как все придерживали свои модные треуголки на ветру, а этому чужаку хоть бы хны. Да и одежда у помощника только на первый взгляд простовата. Брюки из крепкой матросской ткани с накладными карманами, высокие ботинки из коричневой кожи, свободная куртка с двойной застежкой и капюшоном. Практично и неимоверно удобно! Интересно, это какая-то заморская военная форма? Вот бы и нашим воякам задуматься не только о красоте, но и удобстве одежды в настоящем горячем бою. А то вечно разоденутся, как павлины!

– Повторяю, синьоры, нам нужен опытный проводник.

– Но синьоре Бергеман, наши люди достаточно тщательно обследовали те места. Все подробно описано в отчете!

– Они не так опытны в сыскном деле, как вам кажется, могли упустить некие важные детали.

– Но…

– Будет вам проводник, я позабочусь об этом, – неожиданно резко высказался Венценто. – Только все равно вам придется подождать пару дней, пока не утихнет буря.

– День! – бросил, поворачиваясь к выходу Бергеман. Старший агент только хмуро кивнул в ответ. Чужаки даже не соизволили вежливо попрощаться. Хотя северяне никогда особо хорошими манерами и не отличались.

Кладиус, руководитель местного отделения департамента безопасности проводил взглядом чужаков и удивленно повернулся к своему агенту.

– Что это было, Венценто? Я не ослышался?

– Это серьезные парни, монсеньор, и просто так дело не оставят. Да и нам самим помощь сейчас не помешает.

– Ты серьезно так считаешь? – Кладиус обидчиво поджал свои и так тонкие губы.

– Ну а как иначе? Уже третий месяц мы копаемся в этом проклятом дерьме. Ни одной зацепки, расследование по существу топчется на месте! Эти чужаки явно знают больше, чем говорят. Очень даже неспроста они заявились именно к нам. Очевидно, что-то подозревают.

– Ну, не знаю!

– И паренька нашли именно они! Для меня лично это многое значит, монсеньор. Никому нет дела до бедняков!

– У тебя речи, как у венетских революционеров! – неожиданно повысил голос Кладиус. Больше всего на свете он боялся неповиновения начальству.

– Ну так откуда-то те берутся? Нет закона, нет справедливости. Тогда появляются революционеры.

– Ну, знаете… – начальник департамента надулся как индюк и прошел к себе в кабинет.

Старший агент поморщился от порыва ветра и кивком головы подозвал к себе подчиненного.

– Квинт, что тебе сообщили на почтовой станции?

– Сеньор, ничего нового. Они ничего не знают о том вознице. В таверне также не удалось его разговорить.

– Странно. Обычно это те еще выпивохи. Видать, ему хорошо платят за молчание, или это бывший служака.

– Вот!

– Что вот? – карие глаза Венценто блеснули под кустистыми бровями.

– Я все не мог понять, кого этот возница напоминает. Это точно бывший солдат, ну или наемник.

– Интересно, – старший агент покосился на помощника. Придется рассказать, парень толковый, а смену готовить надо. Все мы не вечны! Безопасность и спокойствие родного департамента не были для Венценто пустым звуком. Да еще тут густо замешаны детские жертвоприношения. Чрезвычайно жуткие для горцев смерти. – Пойдем, пропустим чашку горячего.

– Их явно кто-то нанял. Люди с опытом, жесткие до крайности, так что впредь будь предельно осторожен. Этот блондин…он… – агент тщательно подбирал слова. – Он сам производит впечатление оружия, смертельно опасного клинка, жаждущего крови. Интересно, кто прислал к нам таких молодцев?

– Так, может, – Квинт сделал еще один глоток подогретого грога, – нам лучше не сотрудничать с ними? В конце концов, мы здесь хозяева.

– Хм, уже не уверен, – старший агент бросил на помощника острый взгляд. Самым плохим, по его мнению, качеством Квинта была его слишком броская красота. Гордый профиль, смуглая чистая кожа и шапка кудрявых каштановых волос. Даже не скажешь, что парень из простой семьи. Хотя кто его знает, не пошалила ли одна из его прабабок на горном лугу с каким-нибудь приезжим Доном. – Я пока знаю одно – на наших родных землях некие упыри творят страшные дела. Мы же пока абсолютно ничего не смогли сделать, Квинт. Мы, гордые носители черной мантии с алым подбоем! Это ни к черту не годится, – при последних словах Венценто вздрогнул и осенил себя знамением. Затем он наклонил голову ближе к молодому человеку, снизив голос. – Я и сам уже был готов попросить помощи хоть у Темнейшего, но тут приехали они.

Квинт ошеломленно уставился на старшего товарища. Не будет преувеличением сказать о том, что он буквально боготворил Венценто, человека, имевшего в послужном списке достаточно громких дел и пользующегося во всей Лигурии заслуженной славой.

– Так что смотри в оба и главное – учись у них. Подмечай все мелочи, особенности, их манеру вести дела. Считай, что к нам приехали настоящие мастера, и ты можешь бесплатно пройти курс обучения на магистра.

Глаза помощника расширились. Его начальник показал себя сейчас абсолютно с другой стороны. Не заскорузлый и упертый болван, кичащийся былыми подвигами, а как весьма разумный человек, не стесняющийся брать уроки у более опытного мастера. Нет предела совершенству!

– На кого мне больше обратить внимание, сир?

– Следи за молодым, главный тебе не по зубам. Им я займусь лично. И каждый вечер продолжай собирать отчеты у ребят с почтовой конторы и постоялого двора.

– Сеньор Венценто, – Квинт виновато опустил глаза, – не успел вам доложить, что гости съехали оттуда. Они сняли небольшую виллу в предместье.

– Ну что ж, это уже интересно. Не хотят лишних ушей и глаз. Мастера! – после этих слов он схватил помощника за шкирку. – Чтобы больше подобной забывчивости не было! На твое место десятки претендентов.

– Так точно, синьоре!

– Зачем вам этот мальчишка, монсеньор?

– Зачем? – светловолосый обернулся. Обычно он не любил отвечать на вопросы, но здесь охотно пояснил. – Далеко не каждый сможет уйти в горах от оборотня. У этого парня есть отменный потенциал, зачем ему пропадать тут? Я знаю несколько пансионов для талантливых молодых людей, куда его возьмут без лишних вопросов.

– Дело ваше, монсеньор.

Старший агент задумался. Неспроста этот молодящийся человек проявляет заботу о чужом ребенке. Они уже подходили к покосившемуся домику на окраине поселка, когда на пороге появился сам мальчик. Он сначала заметно напрягся, а затем улыбнулся, застыв в смущении на дворе.

– Милостивый господин! – его мать была более расторопна, она сразу узнала в молодом блондине их спасителя. – Как я могу отблагодарить вас? Наша семья бедна. У нас нет золота, серебра, но мы будем денно и нощно молиться о вас.

– Молитвы вполне хватит, – Венценто с удивлением наблюдал, как обычно холодно колючие глаза чужака неожиданно потеплели. Стали такими…более человечными. Это отголоски чего-то былого, спрятанного глубоко в сердце? Сам старший агент стоял чуть в стороне, мудро не вмешиваясь в разговор, но придавая всему действию признак законности.

– У меня к вам предложение, сеньора Каренти. Я хочу забрать вашего маленького храбреца с собой. Он получит хорошее образование, затем работу и станет уважаемым человеком. Это я вам обещаю.

Женщина поначалу не смогла выговорить ни слова, так у нее перехватило дыхание. Сначала чудесное спасение её мальчика, неожиданно уважительное внимание соседей. Еще бы – уйти живым от проклятого оборотня, уже убившего несколько детей! Такое чудесное спасение Господь может дать только благочестивой семье. И вот – предлагают забрать родимую кровинушку, опору фамилии. Как же она без него? С другой стороны, что её любимый первенец будет делать в их убогой деревушке? Каково его будущее? Пасти овец в долинах, повезет, если устроится возницей или уйдет в матросы в Женую. Судьба обычно жестока к бедным. Вся гамма чувств пробежала по рано увядшему лицу некогда красивой женщины.

– Сеньора Каренти, – неожиданно поддержал чужака мрачноватый агент департамента безопасности. Страшное для обычного люда ведомство, а тут его непосредственный представитель вежливо назвал её уважаемой сеньорой, – я бы на вашем месте прислушался к предложению уважаемого сеньора Бергемана. Ваш сын выбьется в люди.

– Но как же мы? – женщина окончательно растерялась. Только сейчас до нее дошло, что это серьезно, что она может не увидеть своего мальчика долгие годы. На глаза навернулись слезы, из покосившегося домишки уже выскочили многочисленные сестренки первенца, самые младшие держались за подол матери. Острый глаз старшего агента высмотрел из девочек, что постарше будущую красавицу. Быть ей лет через пять королевой их департамента! Точно здесь дело нечисто. В их краях не редкость появление потомства влиятельных родов юга, любят благородные Доны отдыхать в самую жаркую пору среди гор и прохладных долин.

– Это вам в качестве первого взноса, – по взмаху ресниц услужливо подскочил помощник важного гостя и всучил в руки бедной женщины небольшой кожаный кошель. В этих местах по старинке еще уважали металлические монеты.

– Но тут… – женщина снова задохнулась. Целых пять золотых! Даже обменять в их дыре эти крупные гинеи на привычное серебро или медяки пиастры станет целой проблемой!

– На первый год вам должно хватить. Затем каждую весну вас будут присылать по почте положенную вашей семье компенсацию. Поверьте, ваш сын ни в чем не будет нуждаться.

Венценто спрятал в усах усталую ухмылку. Гость излишне скромен. На такую сумму можно выстроить новый дом, завести стадо коз или овец, нанять пасти их местных мальчишек и ни в чем больше не нуждаться. Но вслух он сказал иное:

– Я лично прослежу за состоянием сеньоры Каренти!

Его слова отлично слышали сбежавшиеся на шум, хотя и остановившиеся несколько поодаль соседи. Слишком уж серьезные господа появились в их деревушке. Но агент был точно уверен, что с сего часа мать мальчишки уже стала самой уважаемой матроной в округе. Никто не посмеет тыкнуть ей в лицо или совершить иную пакость. Для этого ему достаточно провести по жителям безжалостным профессиональным взором, дождавшись от каждого ответного поклона.

– Спасибо, старший агент, – вежливо поблагодарил гость. – Мы вернемся за мальчиком, когда уладим все дела. Светловолосый северянин сделал легкий полупоклон и тут же развернулся на каблуках.

Венценто слегка улыбнулся. Все-таки на севере знают о таком понятии, как вежливость! Просто проявляют её в нужном месте и в нужное время. Настоящие профессионалы! Но до чего же не хочется иметь таких во врагах. Опытнейший агент боялся признаться себе, что всякий раз вздрагивает, встречаясь с взглядом со старшим чужаком. Этому парню намного больше лет, чем кажется. Хотя говорят, что в северных странах люди сохраняются лучше. Это как хранить мясо в ледяном погребе.

Обуреваемый непривычными мыслями старший агент непозволительно пропустил взгляд мальчишки, в последний миг брошенный вслед светловолосому гостю. Тогда бы агент точно заледенел. Этот взгляд до мельчайших подробностей был подобен взору чужака. Даже больше - темные глаза Лигурийского горца враз посветлели, в них заметались веселые молнии, а губы сложились в безжалостную ухмылку. Ох, нечасто судьба показывает нам свое будущее!

Глава 4 Кровавая жатва

– Вот на этих кустах, монсеньор, висели кишки, под ними другая требуха. Вот здесь моего помощника вырвало, видите, до сих пор следы остались. Парень еще молод и многого не видел, его можно извинить.

– Вы часто сами наблюдали подобное?

Глаза северянина был холодны, как льдинки.

– Монсеньор, я был на войне, там и не такое увидишь. Современная артиллерия буквально режет человека на куски, и частенько на поле боя можно наблюдать самый настоящий анатомический театр.

– Мечом и топором людей резали не менее кроваво, – пробормотал вполголоса Сеульв и двинулся осматривать поросшую жёстким кустарником лощину. За горами к югу воздух был заметно теплее, зима уже не так сильно жалила тело. Но местные были одеты не менее тепло.

Венценто еще раз порадовался, что вопреки статусу пренебрег формой департамента и пошел в горы в обычной пастушеской одежде. Короткие крепкие сапоги, брюки из матросской ткани и пончо из сукна местной выделки. Хотя надо было признаться, что одежда чужаков оказалась еще более практичней. Сразу видать опытных в сыскном деле людей. Хотя в былые годы молодой агент не брезговал и одеянием нищих, лишь бы был толк в расследовании.

– Больше мы ничего не нашли. Ни явственных следов нападающего, ни остальных частей тела жертвы. Хотя там дальше расположена глубокая пропасть, может, останки были брошены туда. До лета нам все равно не выяснить. Сейчас там глубокий снег, потом пойдут вешние воды.

– Никаких отпечатков?

– Даже ветви не поломаны. Что бы это ни было, но оно чрезвычайно ловкое создание.

Сеульв кинул на агента испытывающий взгляд, но промолчал. Его моложавый помощник уже подходил к ним. Он о чем-то пошептался с северянином, и тот повернулся к местному сыщику.

– Вы не отметили какую-нибудь странность, Венценто?

Старший агент улыбнулся, этого вопроса он ждал давно. Вообще-то в изначальной докладной все было описано достаточно подробно, но Кладиус потребовал убрать некоторые слишком уж шокирующие строки. Пояснил, что руководство в Женуе их не поймет.

– Хороший вопрос, монсеньор. Что могу сказать – часто вы лицезрели, чтобы человеческие кишки были развешаны в виде послания? – северянин в ответ на ужасающие признание агента и бровью не повел. – Это была буква староэллинского алфавита или, может быть, древняя руна.

– Сможете её описать или нарисовать?

– Вот такая!

Острием обычной пастушеской палки Венценто начертил на земле замысловатую закорючку.

– Посмотрите – такая?

Помощник чужака по имени Эрманих повернул к агенту свой блокнот, тот выбрал среди нескольких рун одну.

– Именно такая! Я частенько встречал их среди старинных надгробий.

– Веритус, – пробормотал задумчиво Сеульв.

– Простите, сир?

– Неважно! Скажите, в двух других происшествиях вы находили нечто подобное?

– В одном послание было точно, но его, видимо, разметало ветром. Останки подростка с соседней деревни нашли на самом верху труднодоступного пика. Мы сами еле туда забрались, пришлось призвать наиловчайших парней с округи, сеньор.

Агент замолк, северянин, видимо, что-то увидал и ушел к краю пропасти. Ну и пусть, может, заметит то, что пропустили его люди. Общее дело делаем!

Венценто с любопытством встал за плечом Эрманиха, тот рисовал на листе подробный план местности, затем достал из кармана маленькую квадратную коробочку, похожую на табакерку и открыл её.

– Парень, север ровно на той горе!

Помощник Сеульва скосил глаза, но замеры продолжил. Затем он перевернул лист и начал делать зарисовку с куста, обозначив красным карандашом кровавую руну.

– Вы, должно быть, очень образованные люди…

– Умерьте свое неуёмное любопытство, агент. Для вашего же блага!

Эрманих бросил искоса колючий взгляд, от которого можно было наложить в штаны. Но Венценто только пожал плечами. Он слишком давно общается не с самыми приятными в мире людьми, чтобы его можно было так просто напугать. Агент сделал несколько шагов вперед к краю пропасти. Несмотря на свой деревенский облик он, и в самом деле, обладал природным любопытством и был человеком начитанным, поэтому признал в руне лозунг ромейских героев седой древности.

– Идущие на смерть приветствуют вас…

Начал уважительно агент, но замолк на полуслове. Глаза Бергемана уставились в какую-то только видимую ему точку. Подобное погружение в себя Венценто наблюдал очень давно и в очень далекой стране. Несколько лет молодости он, как и многие в Лигурии, потратил на дальние странствия. Женуя имела самый большой флот на Срединном море.

Агент сейчас даже затаил дыхание, боясь спугнуть таинство. Он не был дураком и понимал уровень мастерства этих странных чужаков, искренне уважал их дотошность и внимание к деталям. Этого так остро не хватало руководству нового департамента Лигурии.

– Любезный, нам надо срочно отъехать. Вы сможете достать нам самую быструю повозку и как можно скорее. Деньги не проблема!

– Как пожелаете, – поразился новости агент. – Вы заканчиваете расследование?

– Да, мы узнали все, что было нужно, – северянин бросил мимолетный взгляд на местного сыщика. – Могу вас успокоить, Это отсюда ушло и больше вас не побеспокоит. Что нельзя сказать про ваших соседей. Но… – Бергеман в сомнении остановился, – нам одним не справиться. Монстр имеет в ваших землях помощников и, скорей всего, покровителей.

– Да как это? – Венценто задохнулся от всецело искреннего возмущения.

– Люди несовершенны, друг мой, – северянин положил руку на крепкое плечо агента. По какой-то причине того сразу накрыла волна дивного спокойствия. Наверное, такие страшные расследования стоит отдать на откуп профессионалам?

В горах в эту пору рано смеркалось, но чужаки были непреклонны и решили уезжать в ночь. Они уже переоделись в дорожное платье, наскоро перекусили и вызвали из деревни мальчика, которого забирали с собой в Савойю. Для прощания допустили к себе только Венценто.

– Держите, – передал черный пакет Бергеман, а его помощник незаметно сунул в карман сыщика увесистый мешочек. – Здесь адрес, по которому мы будем ждать от вас новостей. Не скупитесь на лучшую почту, деньги на расходы в вашем кармане. Прощайте и пусть хранят вас Асы!

Венценто еще долго смотрел вслед, взявшей сразу высокий темп повозке. Возница был самым лучшим в округе, с великолепными лошадями. Затем агент полез за мешочком и несколько минут задумчиво перебирал серебряные имперские талеры. Они ценились намного больше местного серебра, и в то же время были удобней золотых, не вызывая лишних подозрений. Слишком уж широкое обращение имели на Континенте.

Старший агент злорадно усмехнулся. Такой валютой чрезвычайно удобно подкупать чиновников департаментов. И сиё обстоятельство откровенно радовало. Успех всегда ждет только тщательно продуманное мероприятие. И если уж эти парни не забыли про прямой подкуп, то явно знают, что делают. Бог на их стороне, как бы они его не называли. Найдя в округе башню колокольни, Венценто сотворил совершенно искреннюю молитву. У него больше не было сомнений на чьей он сейчас стороне. Оболочка ничто – душа все!

Глава 5 Огнедышащий дракон

Ульвальду откровенно не нравился современный способ передвижения по земле. Непрерывный грохот железных колес, скрежетание сцепки, тряска вагонов, неимоверная вонь, источаемая локомотивом, вечное ощущение того, что проклятый угольный дым беспрестанно и везде норовит влезть тебе в рот. Но старинные колесницы и верховая езда давно канули в Лету. Люди массово пересаживались на более стремительные и комфортные повозки. Да и, честно сказать, скорость попадания в отдаленные города в последние годы стала поистине демоническая. Там, где раньше тратились недели пути, сейчас хватало и суток. Потому за железными колесницами в среде волкодлаков быстро закрепилось прозвище «огнедышащий дракон». Сказки стали исполняться наяву.

Главе клана в дополнение ко всем прочим обстоятельствам докучало немыслимое обилие людей. Он их и раньше-то еле-еле переносил, в поездах же их было слишком много. Этот кислый запах человеческой кожи, духота спертого вонючего дыхания, поистине нетерпимая существам его рода гамма разнородных ощущений, исходящая от созданий, по недоразумению фатума нынче главенствовавших на планете.

Из-за всего этого Ульвальд стал довольно редко куда-нибудь выезжать. Но сегодня был особенный случай, да и прогресс отнюдь не стоял на месте. С некоторых пор стало возможным заказывать одиночное место в самом в дорогом и потому относительно свободном вагоне скорого экспресса Массалия-Пари. Деньги никогда не были для клана проблемой, вернее сказать, их способы добывания. Проблемой с недавних пор становился тот факт, что люди начинали проявлять нездоровое любопытство к капиталу вендельского клана. Чрезмерное усложнение их очередной цивилизации приводило к созданию всевозможных ведомств, постоянно тянущих одеяло на себя и сующих нос, куда не следует. Пока спасала одна чисто человеческая особенность – неуёмная и патологическая жадность.

Ульвальд Гаути брезгливо огляделся по сторонам, пассажиры воспользовались оказией и разминались, гуляя по широкому перрону и покупая прохладительные напитки с немудреными дорожными закусками. Людей, на взгляд князя было нестерпимо много и у него привычно начала болеть голова. К счастью, его уже встречали, распорядитель галантно поклонился, сразу же узнав в старомодно одетом пассажире важную птицу. В провинции еще жило достаточно много представителей древних родов, и практически у каждого из них оставались крепкие связи в столице. Поэтому не стоило томить зря такого важного гостя на перроне.

Князя быстренько сопроводили к его вагону, услужливо таща вслед скромный багаж в виде саквояжа из светлой кожи. Ульвальд благосклонно кивнул в ответ на любезность, передал мелкую монетку носильщику, более крупную распорядителю и начал устраиваться на новом месте. Небольшая кабина была отделена от основного салона тонкими перегородками из красного дерева и полностью предоставлена в его распоряжение.

Большое окно, мягкий диван, отдельно стоящее кресло, привинченный к стене светильник. К услугам пассажира в общем салоне элитного вагона всегда горячий самовар с чаем, чрезвычайно модная в последнее время вещь. Из-за последних политических событий все из страны древних Русов было в фаворе. К напиткам подавали изысканные закуски и сладости. Отдельно на любой из станций по пути можно было заранее заказать обед или ужин. Телеграф сделал современную связь поистине молниеносной.

Ульвальд повесил тяжелый плащ на плечики и закрыл шкафчик, пожалуй, стоило сменить и обувь. Вот они, удобные кожаные тапочки аккуратно сложены в специальном отделении. В вагоне тепло, сухо, просторно, немыслимый по старым критериям для путешественника комфорт. Бывший ромейский патриций усмехнулся, роскошь и разврат уничтожили в прошлом не одну высококлассную державу. Все должно быть в меру, и если мужчины становятся излишне изнежены, то обычно их женщин ожидает страшное будущее. Откуда-то обязательно придут необузданные дикари, незнакомые с утонченностями богатой цивилизации. Они убьют мужчин и завладеют телами их женщин, детей же продадут в рабство. Вечный конфликт внутри различных граней человечества.

Хотя они-то сами чем лучше? Только тем, что давно не питают никаких иллюзий? По сути им, кровожадным порождениям Древних нечему учить новое человечество. Вот и сейчас он едет в столицу Северной Галлии лишь потому, что пришедшие из далеких земель чужаки не желают смириться с неизбежным. Их время давным-давно ушло! Последние несколько столетий их клан только и занимался тем, что старался не привлекать к себе излишнего внимания. Люди за века своего существования стали намного хитрее и изобретательней. Им нынче ничего не стоит уничтожить остатки древних племен, потеряв надежду на обретение Знаний. Тех, что еще сберегали в секретных хранилищах Древних.

Титаны, некогда прогнавшие старых Богов, они еще надеялись, что когда-нибудь пригодятся людям, откроют им сокровенное и загадочное. Пустые терзания! Ульвальд иронично усмехнулся. Разве существам, имеющим такую короткую жизнь, дано познать себя? И главное – зачем им это делать? Многие знания – многие печали. Человеческие мудрецы приписывали эту знаменитую фразу себе. Глупцы, эти слова были сказаны так давно, что о тех временах уже напрочь забыли. Зачем вам, глупые обезьяны, скрытые тайны мироздания, вы и так вполне счастливы в вашем скоротечном существовании. Ибо еще не познали горечи всезнания. Умейте ценить свой дар, человеки!

Вагон чуть покачивало, колеса мерно стучали на стыках, понемногу убаюкивая и погружая в дрему. Зыбкое как утренний туман сновидение унесло князя далеко-далеко. Или это был не сон, а давно забытая быль?

Подобные этим гигантские деревья уже не растут в тех местах, полуночные леса давным-давно срублены, но сейчас я наблюдаю, как эти сосны-великаны, казалось, поднимаются к самому небу. Такому высокому и безбрежному в приполярных широтах. Полусумрак белой ночи привольно расплескался окрест, лишь где-то на самом севере оставив узкую алую полосу полуночной зари. В эти летние недели в здешних краях совсем нет тьмы. Царствует Белый свет! Хотя мы и привыкли вести охоту в глухой ночи, именно сиё обстоятельство еще больше будоражит кровь, заставляя нас-волкодлаков действовать хитрее и еще быстрее.

Мои мощные лохматые лапы осторожно ступают по дерну, стараясь излишне не шуметь. Под пологом густого леса много сухих веток и прошлогодних шишек. Летние лесные запахи одновременно бодрят и сбивают с толку. Нужна привычка, чтобы разобраться в их разнообразии. Вот, нос потянул воздух…нет, эта добыча слишком мелка. Буквально всей шкурой впитываешь в себя животный ужас застигнутого нашей облавой зверька, но он тебе неинтересен. Как и тот кабаний выводок, ломанувшийся в безотчетном страхе вглубь чащобы.

Это для обычного хищника секач представляет угрозу, здоровенным волкодлакам он совсем не помеха. Я проводил внимательным взглядом колыхающиеся кусты и потрусил дальше. Настроение поднимается с каждым мигом, проведенным в этих заповедных местах. Кровь в жилах начинает течь быстрее, сердце работает еще более напористо, голова соображать лучше. Тысячи гамм и оттенков всевозможных запахов моментально укладываются на полки памяти. Я молод, здоров и полон сил!

Нам даже немножко весело от осознания того, что вендельский клан в здешних лесах боятся до жути. Вендельцы – это приходящий раз в год ужас, который сваливается на Лапланд буквально ниоткуда. Ведь обычному зверю не под силу преодолевать такие огромные расстояния, но не тем, кто может принимать человеческий облик и путешествовать на ладьях и лошадях. Да, как ни странно, но можно приучить коня к себе, убить его животный страх старинной магией. Оборотни даже держат у себя в домах кошек.

Пробовали приручить собак, но пока это не удалось никому. Слишком хороша первобытная память у некогда вольных хищников ледниковых степей. С волками другое дело, тех даже иногда разбирает самое настоящее любопытство. Кто такой похожий на них бродит безнаказанно по их природным угодьям? Но волки отлично понимают, что лучше не становиться на пути чужаков, даже родственных тебе душой. Только безмерная отвага не пускает волчар тут же бежать прочь от мрачных порождений Древних.

Вот и сейчас на лысой верхушке соседней горы мелькнула серая спина родственного нам хищника. Волчья пара уходит к своей норе, к волчатам. Матерый волчище повернул голову и перехватил мой взгляд. Он о чем-то беззвучно просит меня. В его взоре нет ни капли унижения и просьбы о пощаде, он покорен судьбе и просит не за себя, как и подобает благородному зверю. Не беспокойся, брат, твой выводок мы не тронем! Между нами возникает некое понимание, прощальный взмах хвостом и волк скрылся в расщелине, окончательно успокоившись. Он нам не помешает. Как почти все волки, он умен и знает, когда следует безропотно уступить праву сильного.

Потому что мы Сильные по Праву!

Стоп! Я почуял запах лапландского оленя. Такие огромные животные встречаются только на Севере. По рассказам тех, кто называет себя Древними, некогда эти гигантские животные водились на Континенте повсюду, но природа безжалостна и постоянно отсекает лишнее. Она по сути и есть сам Вселенский ужас! Как безжалостны по натуре и они. Почуяв назначенную судьбой жертву, все Вендельцы в душе возликовали. Я подаю знак, возвещающий о начале загона, и тут же забираю несколько левее, резко прибавив шаг. Сегодня мой день, мой первый бросок! Сейчас нам уже не нужно прятаться. Дело решает скорость и напор!

Лапы, лапы! Бег, бег! Запах, запах! Стук сердца, гул бегущей по сосудам крови, удары лап по скалистому грунту. Ноздри чуть подрагивают, шерсть на теле вздыбилась, клыки приятно ломит от предчувствия вкушения свежего мяса. Гипертрофированная способность в ощущениях, осязании и зрении сейчас больше мешают, сбивают с толку. Следует сосредоточиться на чем-то одном, на самом главном. Если ты этого не умеешь, то не быть тебе главой клана.

Подо мной стремительно стелется сухой ковер из прошлогодней соломы, под лапы ложится свежая, так вкусно пахнущая пряностями травка и нагретый солнцем оголенный камень. Глаза выхватывают из окружающей действительности только некоторые фрагменты пейзажа, размывая все остальное, сей час лишнее. Тело ловко обходит частокол высоченных, пахнущих смолой молодых сосен и узкую загороду жидких березок, выросших на месте старого пожарища.

Строй замшелых лесных гигантов остался позади. Олень старается уйти в чащобу, ему не привыкать пробираться там, питаясь свежими листьями. Вот и сейчас он ищет там спасение. Прыжок! Как приятно ощущать собственную мощь, силу здоровых мышц, безупречную отточенность движений. Мой великолепнейший нюх невероятно быстро находит ускользающую жертву. Олень могуч, также силен, но, как и все травоядные, чуточку глуп. Он сразу же чует меня и тотчас срывается вперед. Там уже сплошь голые скалы, тебе, приятель, не уйти от нас! Покорись собственной участи, животное.

Отталкиваюсь задними лапами и срываюсь вперед. Вблизи от жертвы у меня как будто прибывает сил. Это извечное желание утолить наш безмерный голод! Точащую душу жажду крови! Нет ничего вкуснее и питательней на свете, чем глоток свежей и еще не остывшей крови. Пока окончательно не остановилось сердце назначенной судьбой жертвы, и она пульсирует из разорванных артерий тугими толчками, алеет брызгами и безумно возбуждает до самого кончика хвоста.

Ты становишься тем, кто ты есть только после того, как сделаешь первый глоток этого напитка богов. Когда утолишь вековечный голод зверя-оборотня. Сначала кровь животного, потом человека. Только так ты обретаешь собственную сущность! Познаешь Мироздание! Другого пути нет. Всегда есть хищник и извечно существует жертва. И это не твой собственный выбор, это не борьба добра и зла. Это рок!

Я уже почти настиг громадного оленя с красивыми ветвистыми рогами. Достойная добыча для будущего Херсира! Оставалось только совершить несколько последних прыжков и впиться зубами в мякоть мяса, наслаждаясь первыми глотками крови и агонией животного. Но олень оказался слишком гордым созданием, чтобы стать заурядной жертвой. Эти порождения глухой древности еще помнили лучшие времена. Они кичились своим происхождение и ставили остальных обитателей Севера на ранг ниже себя. Может, поэтому они еще существовали в этом новом мире после Ледника.

Благородная голова с кустистыми рогами повернулась на миг ко мне и в глазах животного появилось странное выражение. Нет, это был не страх, а желание навечно запомнить этот мир таким. Белоночным и безмерно распахнутым во все стороны мироздания. Задние лапы тренировано напряглись, прыжок и я еле успел затормозить на самом краю обрыва, а затем зачарованно смотрел вниз, на падающее в волны моря тело красавца оленя. Моей такой долгожданной и законной жертвы.

Горечь разочарования пришла тогда ко мне не сразу. Рядом остановились запыхавшиеся от бега братья, затем неспешно запрыгнул на скалу и старый ментор. Конец охоты в этот раз вышел непредсказуемым и слишком разочаровывающим. Волкодлаки хмуро переглядывались, их серая шерсть вздыбилась от напряжения. Что же случилось? Ведь они-то сами сделали все как должно? На редкость ни одной глупой ошибки. Претендент безошибочно привел их стаю к жертве и почти настиг её, но члены клана все равно остались без своей законной добычи. Хвосты оборотней разочарованно топорщились кверху, пасти были оскалены от досады поражения.

Я первым увидел тогда Их. Это был корабль, больше ладьи, из нового человеческого типа. Тех, что могут идти по высоким волнам северных морей. На задранном вверх носу торчала голова дракона, зверя в этих краях неведомого, но отчего-то безумно популярного. До сих пор загадка, кто и когда принес людям эти полузабытые отголоски древних знаний. Высокие борта неплохо защищали эти корабли от штормовых волн, крепкие руки гребцов споро толкали его к берегу. Видимо, падение оленя не ушло от внимания морских людей. Тех, кого позже назовут викингами и тех, кто выгонит вендельский клан с родного Севера навсегда. Что же было такое в тех гребцах, что заставило клан в итоге покориться судьбе и отдать свою древнюю вотчину? Какой силы была их яростная мощь?

Кто-то из молодых волкодлаков не удержался и призывно завыл, распугивая окрест намертво все местное зверье. В ответ с корабля послышался протяжный звук рога. Светловолосые и бородатые гребцы отважно взирали наверх, на торчащие с обрыва огромные волчьи головы. Их души совсем не трогал древний ужас, не окутывал животный страх. Люди знали, что в белые ночи сила оборотней здорово уменьшается, и есть шанс преодолеть навязанный злыми силами морок. Волкодлаки это тут же ощутили и невольно попятились, сделав шаг назад. На месте остался только я и ментор, задумчиво разглядывающий следующих наместников этого края.

Будущие хозяева здешних морей викинги совершенно не боялись их, они лицезрели в жизни и более ужасные вещи. Сами их творили, поражая соседние народы невиданной жестокостью и слепой яростью. Их броня из железа была непривычно крепка, как и остры топоры, чрезвычайно опасны длинные копья и ловки стрелки из рогатых луков. Один из самых здоровенных гребцов подцепил багром тушу плывущего по течению оленя и весело загоготал. Он как будто предвидел падение вековой власти вендельского клана оборотней. Я молча взирал на него, этот здоровяк стал бы неплохим соперником для битвы. Человек как будто почувствовал это и подарил мне свой ответный вызывающий взгляд. Глаза оборотня и человека сошлись. Редкий случай в той моей жизни. До сих пор подобные дерзновенные взоры хочется тут же заткнуть острием стали.

Нет, он не сильнее меня! Самоуверенней, в чем-то хитрей, но все такой же слабый изнутри. Он боится смерти, которая всегда нежданно прерывает их слишком короткие жизни. Я издал лаконичный, полный показной невозмутимости рык и стукнул лапой по краю обрыва, внизу тут же зашумел камнепад. Люди гортанно завопили, срочно отгребая обратно от берега, а туша моей законной добычи сорвалась с крюка гребца. Не доставайся же ты никому!

Последнее, что я помню – проклятия, несущиеся снизу, и задумчивый взгляд ментора, брошенный в мою сторону. На следующем собрании старейшин он рекомендовал меня в главы клана. Старик как будто предвидел скорые перемены и выбрал из нас самого гибкого вождя. Из всего тогдашнего ареопага я сейчас остался последним Херсиром.

– Пари, ваше сиятельство, мы приехали. Пари!

Глава 6 Город, забирающий силы

Ульвальд Гаути брезгливо поднял к лицу шелковый платок, признак былого высокого достоинства. Сейчас не в моде были такие роскошно вышитые изделия. Люди чаще пользовались ярко раскрашенными фабричными тканями, по-варварски распихивая их в карманы кургузых сюртуков. Имея слишком короткую память, они никогда и ни в чем не знали меры. Проклятые обезьяны! Херсир, вообще, не любил большие города, а этот вдобавок был самым крупным на нашем Континенте.

Бывшего северянина давила присущая всем человеческим поселениям невероятная грязь, невообразимый шум, практически постоянное столпотворение людишек на узких городских улицах. В столице Галлии все это было вдобавок разлито в неимоверном количестве, подавляло и вызывало брезгливость. Он еле успел остановить старомодную конную повозку. Хватит с него и проклятого вездесущего угольного дыма! Коляски на паровом ходу он также отмел напрочь. Конь поначалу, было шарахнулся в сторону, но одно из старинных заклинаний, и возница везет его, куда договорились.

Сейчас можно спокойно вытянуть ноги и спрятаться в глуби экипажа. Его нынче абсолютно не глодало досужее любопытство, от слишком высоких зданий кружило голову, а от людских толп, текущих по своим досужим делам, только подташнивало. Как не хватало сейчас свежего воздуха альпийских предгорий славной Савойи! Поистине, благодатный края для отдохновения.

Но хуже всего было не это. Самую большую проблему Херсиру создавало проклятие всех оборотней мира. Они слишком обжигающе чутко осязали присутствие в городе множества человеческих самок, их регулярные периоды желания совокупляться с себе подобными. Месячный цикл, присущий всему женскому роду для обычного человека мало что значил. Если ты не муж и не любовник, то обыкновенно, глядя на женщин, о таком и не задумываешься. Волкодлаки же необычайно остро ощущали готовую к соитию и зачатию женщину. Древнейшей инстинкт, сохранившийся по странному недоразумению именно в среде оборотней.

В Пари их было слишком много, молодых и не очень, красивых и безобразных, не в меру худощавых и соблазнительно полных. Общество не так давно отчасти раскрепостило слабый пол, поставило почти вровень с мужским. Дамы от свалившегося на их головы равноправия стали еще более вульгарными и доступными, это было заметно по их одежде и манере вести себя. Уж кто-кто, а Херсир ведал о неистовой похоти лучшей половины человечества и неудержимости их желаний. Самые страшные преступления совершались не вопреки, а благодаря женщинам, сосудам новой жизни. Из-за них начинались ужасающе кровопролитные войны, появлялись богомерзкие ереси, распространялись невиданные доселе болезни.

На другой стороне весов лежали страсть, толкающая человеков на свершения. Раскрепощение тела и слияние двух душ, расслабление чресл и отдохновение ума. Пока вы в любовном неге заняты друг другом, весь мира вокруг замирает, не мешая вам. Так что неизвестно, что в итоге пересилит, и в какую сторону Мера Жизни качнется в этот раз.

Ульвальд едва смог добраться до нужного ему места. Путь туда пролегал через небольшой сквер. Погода для начала зимы стояла поистине прелестная, поманив из домов сонмы чарующих созданий. Как тяжело постоянно чувствовать Это и угадывать их тайные желания. Людям невероятно здорово повезло, что они не осознают скрытые флюиды Эроса и не знают их мощи. Только некоторые мудрецы догадывались о потаенном, да и то впоследствии глубоко похоронили в потемках знаний собственные открытия. Слишком они были опасны для человечества.

Неожиданно с правой дорожки на основную аллею выпорхнули две дамы. Одна была очень молода, она еще ни разу не пребывала с мужчиной, но сильно этого желает. Её компаньонка, напротив, уже несколько пресыщена любовными похождениями, но все равно бросает будто бы мимолетный, но оценивающий взгляд на меня. Он полон скрытой похоти, женщина готова зачать, и её организм независимо от хозяйки выполняет заложенную природой программу. По краешкам полных губ разлилась чарующая полуулыбка, они даже слегка приоткрылись, как будто в ожидании поцелуя.

Бедра на повороте похотливо вильнули, показывая одновременно гибкость стана и округлость задницы, обещая невиданное наслаждение в возможном соитии. Как непосредственны дамы в своих желаниях! Мужчинам же всегда нравились гибкие и физически здоровые женщины! Лежать с квашней или чурбаном в постели неинтересно, такое бесчувственное поведение в итоге здорово уменьшает любовный пыл, что, в свою очередь, ведет к дальнейшему нежеланию заводить потомство. Все в мире объясняется очень просто!

Я мимолетно размышляю о том, сколько благородного семени в далеком прошлом досталось вовсе не законным и не всегда желанным супругам, а миловидным простолюдинкам на стороне. Знающим свою истинную цену, и открывающим врата смелым и настойчивым молодцам. Обычный естественный отбор. В нем всегда выигрывают самые прыткие особи. Каким бы ты ни был романтиком и стихоплётом, но без должного напора тебе не взять эти сладостные ворота!

Юная особа также слегка повернула голову в мою сторону. Это безотчетная реакция на действия подруги. Та наверняка уже поделилась с девицей всем известными постельными секретами, в красках рассказав ей о запретном. Хотя что может быть запретного в акте, одухотворенным самой природой! Разве только то, что люди чаще всего использует его лишь для наслаждения. Но это их выбор и не мне осуждать его.

Я на секунду остановился, чтобы перевести дух. Проклятый дар! Женщины ощущают в моей оболочке настоящего зверя, мегасамца и непроизвольно провоцируют на зачатие. Природа этого механизма уже давно изучена и даже найдено эффективное противоядие. Вот за ним я сейчас и иду. Вернее, пытаюсь идти.

Голова закружилась, тело снизу-вверх продрала мелкая дрожь. Ого, как дохнуло на меня от нее еще нераспустившейся женственностью! Не смог удержаться и сам развернулся. Юная красотка только начинала расцветать и входить в сок. Тонкий девичий стан подчеркнут дополнительно тщательно подобранной одеждой. На её плаще широкий пояс, наглядно показывающий узкость талии. На груди будто бы невзначай распахнут ворот, отворяя дорогу нескромным мужским взглядам. Небольшие, но уже вполне спелые полушария отчетливо заметны сквозь тонкую ткань платья. Так диктует нынешняя мода – показать «товар лицом».

Проклятье! Еле сдерживаюсь, но продолжаю двигаться к старинному, мрачноватой архитектуры зданию. Не мне нынче «открывать» очередной сосуд похоти. В таком перевозбужденном состоянии «переход» в иную ипостась непредсказуем. Оборотням следует быть очень осторожными в «процессе» общения с женщинами. Они пробуждают в нас самые древнейшие инстинкты. Когда-то частое покрытие человеческих самок заметно увеличивало наш род. В последние времена, при неслыханной плотности населения и коммуникаций – это почти невозможно.

Ловлю разочарованный взгляд обеих женщин, но продолжаю свой путь к заветной двери. Пусть я и смотрюсь молодцевато, но они вполне могут мое невнимание к себе списать на возраст. Даже людям свойственно пресыщаться, и необязательно очень старым. Впереди еще одна женская пара. Боги морей! Сегодня что, какой-то праздник? Приходится срочно сменить траекторию, обходя зигзагом двух явных провинциалок. Вот, наконец, и дверь - тяжелая, окованная темным металлом, она легко поддалась моей неимоверной для обычного человека силе. Во время исполнения литургии их специально открывают тренированные служки.

Как все-таки хорошо здесь! Хочется тут же разлечься на узкой скамье и перевести дух. Стены древнего собора, выполненные из магического камня, напрочь загораживают сюда путь чужим желаниям и бурным страстям. Здесь спокойно и вольно дышится. Лучшее место, чтобы немного прийти в себя после шума и гама огромного полиса. Сегодня в столице солнечно, поэтому огромные витражи как будто светятся изнутри, а в сводчатом зале удивительно светло. Через невидимые люки наверху в него льется мягким потоком яркий свет. Пожалуй, еще никогда я не видел убранство этого храма в таком радостном освещении.

– Что-то хотели, сир?

Служка на первый взгляд дежурно вежлив, но его цепкий взгляд уже успел отметить мою несколько старомодную одежду и её настоящую цену. Потому голос подчеркнуто уважителен.

– Хотел бы видеть отца Радогоста и немедленно!

Глаза молодого человека чуточку вспыхивают, и он больше не смеет оборачиваться, чуть ли не вприпрыжку следуя в сторону алтаря. Очередной ученик-полукровка? Но сметлив, парень, далеко пойдет!

– Приветствую тебя, о брат мой! Особенно в такой хороший день.

Я ощериваюсь в ответ. Ха, если бы людишки видели нас в своих законченных образах! Огромный волк с горящими как угли глазами, и свирепая росомаха с убийственными когтями-ножами. Мы точно никак не братья, а скорее смертельные соперники. Но не здесь и не сейчас.

– Не могу сказать в ответ, что сильно рад своему приезду.

– Пойдем. Ты плохо выглянешь, брат.

И вот мы сидим в небольшой комнате, я с наслаждением смакую магический напиток, который умеют делать только здесь, в Пари. Сколько раз мы просили Консорциум поделиться его рецептом, но нам неизменно отказывали. Видимо, не хотят нашей излишней самостоятельности. Может, это и мудрое решение. Оборотни никогда особо не отличались сдержанностью. Сейчас же по приезде в столицу сразу приходится идти сюда или в другой храм Ордена. Иначе никак – будет беда. Зато и чужакам дорога в Пари заказана. Им здесь не рады.

– Все так плохо? – Радогост почесывает русую бородку. Их восточная ветвь Ордена не заставляет священников бриться начисто. По мне, так и правильно. В стародавние времена наличие бороды указывало на личную свободу человека. Но эпохи меняются, как и мода на прически. Сейчас не надо носить на себе тяжелые защитные шлемы, поэтому можно отрастить длинные волосы на манер женских. Правда, в старину и бороду начали подстригать, получив в пользование крепкие кольчуги и пластинчатые доспехи, длинная то и дело цеплялась за железо. Но об этом не пишут в книгах, и обычно на художественных полотнах изображают длинноволосых красавцев. Людям не нужна истина, они живут мифологией.

– Они не уйдут просто так. Люди уже задают вопросы.

– Консорциум позаботится об этом и пришлет денег.

– Времена другие, на каждый роток не накинешь платок.

– Что ты предлагаешь? – Радогост со всем вниманием уставился на меня. Он явно заинтересован в моем ответе.

– Закончить расследование. Пришельцы пришли откуда-то издалека. Мы полагаем, что с Востока. Кто-то из наших вспомнил про Древлян и их обычаи.

– Древляне? – священник наморщил лоб. – Они уже давно все вымерли! Я даже забыл в каком веке их перестали упоминать в хрониках.

– Потому мне и нужен доступ в архив Цитадели.

Радогост поднял на меня донельзя изумленные глаза. Яркий отсвет дня высветил в них редкостную синеву. Что-то я подзабыл из какого конкретно он клана? Оборотни, уходящие в Орден, выходят из своих родовых гнезд, полностью меняя образ жизни. Даже не знаю, обращаются ли они между собой в этой своей ипостаси. Надо будет спросить. Но не сейчас.

– Сиди здесь.

К моему удивлению, Радогост вернулся буквально через несколько минут, я даже не успел допить бокал со снадобьем. Неужели и в храм провели эту техническую новинку – говорящую трубку?

– Разрешение получено. Где поселишься?

– Там же. Я старомоден.

Священник откровенно фыркнул.

– Получив лекарство тут же окунаешься в разврат?

– Не забывай, что нам это еще необходимо. Зато сейчас не надо ждать нужной фазы Луны.

– Селеста?

– Она уже стара! – улыбаюсь в ответ. – Но в её вертепе всегда есть новенькие девочки, все как на подбор проверенные и обязательно после нашего общения будут молчать.

– Тогда будь утром готов, я пришлю к тебе служку.

Уже на пороге я не смог сдержаться и повернулся к священнику:

– Ты заходи, если что!

Вот за такой взгляд я готов отдать все золото клана!

Глава 7 Архивариус

Полукровка был молод, бил копытом и хотел произвести впечатление. Тщательно подобранное под ситуацию одеяние, чисто выбритый подбородок, в руке изящная трость. И только опытный взгляд мог определить, что для дерева она, пожалуй, слишком тяжела. Таки точно – внутри её был спрятан тщательно выкованный из саксонской стали узкий меч. Молодой человек владел им безупречно, первое место в магистратуре по практическому фехтованию всегда было за ним. Говорят, что это у него врожденное. Один из предков, видать, был великим мечником. Хотя угадать, кто из его прабабок переспал с оборотнем сейчас уже невозможно.

Служка с подозрением глянул на вывеску. Вообще, этот квартал имел весьма дурную славу и странно, что такой именитый гость столицы выбрал именно его. Но старшие зачастую преследуют какие-то свои странные цели, неведомые существам, стоящим ниже их по рангу. Вот и отдельный вход в комнаты, только сначала надо подняться по шаткой лестнице. Цепкий взгляд полукровки отметил, что отсюда открывается сразу несколько путей отхода. Если совсем прижмет, то можно запросто забраться на крыши соседних домов, стоящие впритык друг к другу. Репутация странного гостя в глазах служки сразу же поднялась высоко.

Он еще раз бросил взгляд по сторонам, чтобы навсегда запомнить это место. Чуть дальше по улице находится дешевый трактир, на другой стороне высится постоялый двор. Около него еще с вечера встало несколько телег, у стойла лошади, какой-то пьянчужка спит прямо возле крыльца. Сейчас не вечер, слишком подозрительных личностей незаметно, но тут и там снуют мальчишки. Вот тот, например, специально делает вид, что не смотрит в его сторону. Эти мальки наверняка для кого-то приглядывают за обстановкой. Дешево и сердито иметь таких соглядатаев!

– Это ты, малыш?

Ульвальд не был удивлен. Он знал пристрастия Радогоста, тот обычно не любил разбрасываться служками, окружая себя самыми верными и толковыми из них. Молодой человек смущенно остановился на пороге. Он вошел без стука и не ожидал увидеть такое. По краям широкой, покрытой периной кровати спали сразу две обнаженные девицы. Все как любил Херсир – блондинка и рыжеволосая. Темненьких он не заказывал из-за собственной брезгливости. Ему жутко не нравились излишне темноватые, на его взгляд, треугольники в паху.

– Я…

– Проходи, я сейчас. Можешь пока угоститься чем-нибудь.

Встав с постели, Ульвальд неспешно натянул панталоны и прошел мимо ошарашенного служки в уборную. Вчера, вернее, сегодня ночью было много вина и кофе! Кофе здесь подавали отменное, как и шоколад. Нигде не умели делать горячий шоколад так вкусно, как в Пари. Так, с этим важным делом закончили, ополоснуть лицо и, пожалуй, стоит позавтракать. Ульвальд дернул за шелковый шнур, ему нравилась старомодность этого заведения даже в таких еле заметных мелочах.

– Как отдыхалось, мой Херсир?

Потайная дверь открылась без скрипа и в комнату на втором этаже вошла дебелая дама. Следы былой красоты еще пробивались на её лукавой физиономии, но без косметики они сейчас больше раздражали. Это как рассматривать великолепнейший некогда дворец, стоящий нынче перед тобой с облупленной краской и растрескавшейся штукатуркой.

– Отлично, Селеста! Твои девочки поистине великолепны!

– А ты все так же неутомим. Вон, как девчонок ухайдакал, спят без задних ног!

– Хватит трещать, мадам, принеси нам лучше завтрак.

– Нам?

– Не видишь, к нам гости.

Селеста обошла служку, игриво качая бедрами и стреляя в его сторону еще не потухшими глазками.

– Он прелестен.

– И скорей всего невинен, как дитя, – рассмеялся Ульвальд. Он держал в руках кувшин с водой и пил прямо из него.

– Ну тогда у меня для него найдется кое-что.

На лице содержательницы борделя заиграла лукавая улыбка.

Краска смущения густо покрыла лицо молодого человека. Прежде ему никогда не приходилось бывать в подобном гнезде разврата. Жизнь послушника трудна и невинна. Но сейчас полукровка то и дело скашивал глаза в сторону лежащих на ложе шикарных девиц. Там, и на самом деле, было на что посмотреть!

Блондинка лежала на животе, являя миру в меру аппетитную попку и изящные ножки. Рыжая, наоборот, выставила бесстыдно напоказ свой весьма увесистый бюст и ярко-рыжий пах. Ножки у нее были при этом соблазнительно распахнуты. За поведением служки с легкой усмешкой наблюдал Гаути, в его голове уже созрел весьма коварный план.

– Женщина, не болтай, а принеси нам поскорей поесть и выпить.

– Я…я не голоден, – голос служки дал невольного петуха.

– Не говори ерунды, малыш. Если ты тот, кем являешься, то голод всегда внутри тебя!

Выждав, когда Селеста уйдет, Херсир продолжил.

– С какой вестью ты пришел ко мне?

– Я должен провести вас к Архивариусу. Пропуск дан только на день, нам надо поспешать.

– Поспешать, – Ульвальд хмуро улыбнулся. – Эти чертовы умники требуют от меня полного расследования, но продолжают ставить свои дурацкие условия.

– Не мне решать, сир.

Гаути кивнул и нервно задвигался по комнате. Ему бы сейчас пробежаться нагишом по лугу, растрясти тело, размять душу, но приходится сидеть пока здесь. Не всегда наши желания совмещаются с возможностями. Он бросил тяжелый взгляд на служку.

– Ты из какого клана?

– Н-н-не знаю, мне не сообщали, – смущенно ответил молодой человек.

– Но ты точно полукровка! Я вижу по твоим глазам. У тебя было обращение?

– Да, на последнем испытании. Оно только началось, как его тут же закончили, решив, что я пригожусь Ордену.

– Вот негодяи! Они лишают тебя исконной идентичности, а это совершенно недопустимо. Ты хоть помнишь, какого цвета была шерсть на руке?

– Да, – полукровка быстро кивнул, его глаза загорелись. – Она была темно-бурой.

– Не может быть! – зрачки Ульвальда расширились. – Ты из медведей! Я уже давно не видел никого из этого редкого клана, а когда-то у меня там были верные друзья. Время-время….

Ульвальд замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания. Тишину в комнате прерывал стук каблучков.

Селеста в этот раз пришла не одна. Второй поднос несла совсем молоденькая девушка. Херсир мельком кинул на неё взгляд и усмехнулся. Старая плутовка подобрала наилучший вариант. Тонкостанная, легкая как лань, гибкая и несуетная в движениях девчонка. Кукольное миловидное личико обрамляли локоны густейших каштановых волос, а щеки при виде мужчин ярко зарделись. Такие драгоценности одна на тысячу и очень дорого стоят! Что преследовала Селеста в подобном шикарном жесте? Владелица сих мест ничего не делала зазря.

Служка сидел молча, боясь пошелохнуться, пока девушка ухаживала за ним. С подноса на столик перекочевала тарелка с закусками, корзиночка со свежими бутылочками, масленица и фарфоровый кофейник. Временами юная соблазнительница наклонялась перед молодым человеком так низко, что в вырезе лифа открывался шикарный вид на небольшие, но необычайно красивые грудки. Девушку явно учили искусству обольщения! Юноша часто задышал, его уши покрыла пунцовая краска.

– Ешь, мой мальчик, – проворковал приторным голосом Ульвальд, – местные булочки так великолепны! Селеста, как зовут эту прелестницу?

Хозяйка притона кивнула, и девушка присела в вежливом полупоклоне.

– Гратия, сир.

– Вот как? – Херсир удивлённо оборотился к Селесте. – Ты уже возишь девушек с Готонии?

– Тут другое, это моя двоюродная племянница.

– Интересно.

Гаути подцепил двурогой вилкой кусок копченого мяса и принялся нарезать колбаски. В его привычках было достаточно плотно подкрепляться с утра. Это вечером он обычно довольствовался куском сыра и взваром с сотовым медом. Обедать и вовсе лучше не спеша, смакуя череду блюд.

Старое аббатство, известное в узких кругах как Цитадель, пряталось в глуби густого сада. Деревья так разрослись, что темно-красные башни совершенно не просматривались издали. Но опытный взгляд то и дело отмечал ходивших между деревьев странных садовников, излишне крепких физически для такой работы, и будто бы случайно прогуливающихся по аллеям небольших группок послушников. Один из самых тайных оплотов Консорциума прятался не только от досужих глаз. В мире было слишком много тех, кого интересовали не сами стены башен, а то, что находилось гораздо ниже их.

Ульвальд Гаути отдавал отчет в том, что он со служкой прошел так далеко за охраняемый внешний периметр по самой банальной причине. Среди тутошних сторожей было немало оборотней. Они заранее чуяли собрата и потому не поднимали тревоги. Лучшая в мире система опознания Чужой-Свой. Херсир вендальского клана шел вперед, не оборачиваясь. Бранибор, так звали служку, не отставал ни на шаг, стараясь не показывать охватившего его волнение.

Все в жизни послушника с самого утра пошло не так, как он уже привык за последние годы. Он внутренним чутьем ощущал, что именно с этого момента полностью меняет свою жизнь. Нечто такое странное просыпалось в душе юноши. То, что доселе приходило только во снах. Но вбитая в каждую клеточку тела жесточайшая самодисциплина пока помогала ему держать себя в руках. Но что станет с ним через час он и понятия не имел.

Они не пошли к основному входу, находящемуся в конце широкой аллеи, а свернули на еле заметную среди густого кустарника тропку. Буквально ниоткуда вынырнул крепкий служка в багровом одеянии, он молча протянул руку. Бранибор чуть замешкался, но вскоре достал из кармана квадратный кусок кожи. Она выглядела как некий замысловатый трафарет. Сторож кивнул и приложил квадрат прямо к стене. Покрытый алой глазурью кирпич тут же ушел в углубление, а затем открылась и сама потайная дверь.

Они вдвоем оказались в замкнутом дворе, с одной его стороны виднелись деревянные решетчатые ворота, за которыми находился сад. Оттуда раздавались характерные звуки и скрежет металла. Херсир усмехнулся. Боевая стража Консорциума не забывает о практических занятиях. Да и холодное оружие никто со счетов сбрасывать не собирается. Не верят Древние до конца в преимущество техномагии современного человечества.

– Сир, нам сюда.

Ульвальд оглянулся. Служка стоял у темного зева узкого прохода. Глава вендальского клана вздохнул и вошел под сень древнего укрепления. Он знал, что самым старым постройкам Цитадели не менее четырех тысяч лет. Сам Пари располагался на месте древнейшего святилища первых континентальных народов. Именно та старинная магическая сила и дала возможность стать ему первейшим городом Континента.

Волосы князя внезапно встопорщились, по телу прошли мурашки, и он в нерешительности остановился. Кто этот монах в сером одеянии адептов? Накинутый на голову капюшон совершенно скрывал лицо человека. Нет, он точно не человек! Бранибор отдал неизвестному, который внезапно преградил им путь в лабиринте, ключ. Тот внимательно вгляделся в произведение старинных кузнецов Саксонии и молча кивнул.

Некоторое время они шли вслед за монахом, пока не оказались в странном округлом зале. Свет сюда попадал откуда-то сверху. Видимо, там были расположены скрытые в камне световые каналы. Этому оптическому фокусу научились еще в древности. Повинуясь взмаху руки адепта, они встали на металлическую площадку, которая тут же начала опускаться вниз.

«Лифт!» – догадался Ульвальд. Он еще никогда не забирался так далеко в святилище Цитадели. Обычно требуемые архивы доставляли наверх, в колонный зал. Что же случилось сейчас? Понемногу опытного в различных делах главу клана начала охватывать нервная дрожь. Давно его так в жизни не встряхивало. Ах, да Карлманн! Что же за весть ты нам принес?

Все случилось невероятно быстро. Платформа незаметно остановилась, они шагнули на покрытые пылью ступени и оказались в освещенной настоящими смоляными факелами каменной камере. Сопровождающий их монах быстро развернулся и скинул с себя капюшон.

– Ты!!!

Ульвальд не смог противостоять искушению и начал немедленно перевоплощаться. Давненько он с такой скоростью не сбрасывал с себя человеческую оболочку. Бранибор в страхе отступил за колонну. Перед его взором миру явились сразу два оборотня! Служка ошеломленно переводил взгляд с одного на другого волкодлака. Разве это может происходить здесь, в самом центре освещенной Цитадели? Что же тогда творится в настоящем подлунном мире?

Глава 8 Скрытые тайны

Я вижу себя на скалистом берегу фиорда. Сосновый бор приятно щекочет нос ароматом свежайшей смолы и разогретого солнцем дерева. Самые лучшие запахи на свете! Лапы ощущают перетекающую снизу прохладу темного камня, а шерсть вздыбилась совсем не от ветра, а от страстного желания уничтожить, скинуть в море наглых пришельцев! Как одному из самых опытных в воинском деле вождей клана мне доверили вести это сражение.

Проклятые биармийцы! Они сейчас приняли свой истинный облик. Серым хищникам Гаутинии противостоят покрытые белесыми шкурами оборотни пришлого приполярного клана. Раз в столетие они заходят сюда в надежде захватить земли Лапланд. В окрестных лесах наверняка уже есть их лазутчики. Не зря же они всегда выбирают именно самый нужный момент. Мои силы слишком малы, но именно этих волков я воспитывал под себя по новой системе.

Мы пока вполне успешно противостоим наступающим на Гаутинию людям. Но тут… В моей дружине почти нет вендельцев, имевших опыт сражения с другими оборотнями. И сейчас все мы вынуждены принять свой истинный облик и действовать как в глубокую старину – клыками и когтями.

Я вижу его – главу Биармийского отряда. Это опытный вожак, с седой гривой волос позади лобастой башки. Эти Волкодлаки отличаются от чисто континентальных. Они еще в глубокой древности пришли откуда-то с Востока, с гор, ныне называющихся Уралом. Я не могу больше сдерживать собственную ярость, поднимаю голову и среди скал мечется протяжный злобный вой. Мы выступаем! Пусть судьба решит, кто из нас достоин жить дальше.

Мой клан начинает сражение ударом по флангам. Я кидаюсь в бой одним из первых, так у нас принято – сражаться впереди всех. В горячке схватки я резко отшвыриваю в сторону попавшегося под лапы приземистого биармийца, который посмел сразу же напасть на сильнейшего. Зря ты, парень, в бою надо совершать не глупые подвиги, а побеждать. За мной движутся следом члены моей личной боевой пятерки. Наши глаза полностью застланы красным огнем, кровь в теле начинает вскипать, а мышцы напряжены до предела. Но голова продолжает работать в обычном рассудительном ритме. Я уже не просто старший вигард, а командир дружины!

Поэтому выбираю молодого, невероятно здорового, но неопытного соперника. Ну что, малыш, сегодня ты не умрешь, но покажешь остальным на что мы способны. Мой товарищ отвлекает внимание чужака, а я прыгаю на того с высокого скального выступа. Силач не готов к нападению сверху и пытается яростно огрызаться, буквально встав на дыбы. Но мои клыки уже сомкнулись на его шее, а лапы намертво обхватили холку. Чужая кровь пьянит, уносит куда-то далеко, но я быстро сбрасываю морок близости чужой смерти. Мы сейчас сюда не затем пришли, чтобы тешить собственное эго!

Кровь врага неизмеримо слаще крови жертвы, но тем и опасней. Многим, даже очень опытным бойцам от нее буквально сносило крышу, тем самым напрочь убивая дисциплину общего строя. Но я готов к сдержанности! Молодой биармиец быстро теряет силы и летит дальше вниз по круче. Траектория удара такова, что он попросту упадет в море. Холодная вода быстро приведет его в чувство. Он останется жить и, может быть, когда-то пожалеет кого-то из наших.

Подобные услуги обычно не проходят бесследно. Достаточно часто мы встречаемся с чужаками на одиночных тропах вдалеке от дома или устраиваем друг на друга засады. Но далеко не всегда убиваем. Пьем чужую кровь, пьянея от долгожданной победы, но оставляем в живых. Откуда этот обычай пришел в наши края, я не знаю. Наверное, это необходимо для продолжения нашего общего рода. Как и постоянные сражения, оставляющие только лучших. И не мне нарушать традиции, не сейчас!

Слышен резкий зычный рев, один из моих бойцов в образе человека тревожно трубит в рог. Это просьба о помощи. Моя пятерка тут же сворачивает налево, к сосновому бору. Там среди деревьев на мягкую подстилку из прошлогодней хвои уже льется волчья кровь. Чужаки со всей силы ударили по нашему центру, стараясь быстрее выиграть сражение. По пути туда около замшелого валуна мы с сожалением замечаем умирающего сородича, вот еще один, тяжело раненый. Но нам сейчас надо срочно вперед!

Я чувствую, как сильно в данную минуту бьется мое сердце, нервно подрагивает кончик серого хвоста, напряжены лапы. Как передать это ощущение обычным людям? Они никогда не покидают собственную оболочку, заперты в ней навсегда, разве что во снах могут познать неведомое. Да и то далеко не все. Чрезвычайно ограниченные создания!

Но все-таки в облике людей проще давать указания. Мне приходится запрыгнуть на поваленную старую сосну, обернуться и громко рявкнуть на вендельском наречии, отдавая четкие приказания человеческими понятиями. Тут же в рядах вендельцев происходит перестроение. Чужаки не сразу замечают это и пытаются продавить нас бешеным наскоком. Именно в этот месте стоят их самые опытные воины, у многих с клыков капает на землю свежая кровь. Вы еще за это ответите, бродяги болот!

Моя пятерка нападает на самого здорового из биармийцев. Двое из моих товарищей оттесняют в сторону остальных врагов, наскакивают на них ежесекундно, отчаянно лязгая челюстями. Они постоянно в движении, не дают чужакам встрять в ближний бой, схватиться вплотную. Пока остальные из оставшихся бойцов пятерки сдерживают здоровяка, я впиваюсь ему в глотку. Рву её на части, яростно подвываю и работаю когтями. Чужак слишком поздно понимает, что он обречен, но еще пытается сопротивляться. Хватит, отдаю раненого ближнему воину и бросаюсь дальше, круша все на своем пути.

Вендальская дружина перешла во всеобщее наступление! Мы действуем маленькими таранными группами, выхватывая из строя самых сильных биармийцев. Убивать уже некогда. Главное – нанести как можно более страшные раны. Вот отходят назад некоторые мои, уже истекающие кровью Волкодлаки, они не могут продолжать бой. Так было оговорено раньше. Лишние жертвы нам в такие смутные времена ни к чему.

Противник с запозданием понимает нашу тактику и не успевает перестроиться. В их рядах также раздается протяжный вой, они понемногу пятятся к морю. Их корабли предусмотрительно оставлены подальше от берега, чтобы никто не смог запрыгнуть туда сверху. На меня разом набрасываются несколько здоровенных волкодлаков, но их стремительно встречают товарищи из личной пятерки. На одном из них уже порвана шкура, но он еще может биться.

Я, в свою очередь, даю увесистую оплеуху длинноногому биармийцу, затем совершаю невозможное – огромный прыжок вверх. Никто из нас не прыгает так высоко. Удар! Хребет чужака сломлен, и я бросаюсь дальше, валя на камень второго биармийца. Мы смяли элиту врага и уже готовы двигаться на помощь остальном, но путь дальше мне преграждает здоровенный биармиец с черной отметиной на лбу. Это их вожак! Мы, не сговариваясь бросаемся друг на друга. Соперник опытен и необычайно силен. Мои мышцы уже несносно болят от невероятного напряжения. Тем более что я несколько раз получал в бою чувствительные тычки вбок. Видимо, это его личная стража старается вывести меня из строя.

Я уже начал побеждать, во всяком случае, так решил. Мой хребет от природы толще и потому мышцы в теле развились странными толстыми узлами. Я могу долго стоять в неудобной и не самой удачной позе, не теряя при этом силы и выносливость. Это и сейчас помогает дожать противника до конца. Из-за более широкого угла, чем у человека зрения мне к тому же заметно, что чужаки повсеместно отступают. Победа близка! Именно в этот момент я получаю сильнейший удар по голове и меня окутывает сплошная тьма. Это было нечестно! Один из биармийцев принял человеческий облик и ударил меня огромным камнем по голове. Правда, и сам тут же погиб, но спас вожака. Герой! Но именно он украл тогда мою Победу.

– Узнал?

Монах ощерился уже вполне человеческой улыбкой. Да он и не монах вовсе – на лацкане заметен значок Ордена, скрещенные мечи на фоне дубового листа. Целый орденский Магиструс собственной персоной! Неожиданно он скашивает глаза набок и его лицо буквально передергивает от изумления.

– Медведь? Ты привел сюда медведя!

Ульвальд немедленно развернулся и только сейчас заметил, что Бранибор стоит, опершись спиной на одну из каменных колонн, поддерживающих своды. Недавний выпускник пансиона был бледен и глубоко дышал, а его глаза прикованы к собственным рукам. На тех сейчас медленно истаивала бурая шерсть с подпалинами.

Глава вендальского клана заливисто захохотал:

– Настоящий готонский медведь!

– Какого черта ты его сюда притащил?

Выражение глаз магиструса сильно не понравились Херсиру, в его голове промелькнули первые сомнения. Он подошел к своему ученику и положил руки на его голову. Бранибор понемногу успокоился, хотя часто и глубоко дышал. Только затем Ульвальд повернулся и сдвинулся к биармийцу вплотную. Взгляд главы вендельского клана буквально прожигал того на месте. Магиструс не выдержал его и отшатнулся назад. Слишком давно он в Цитадели и отвык обуздывать большой по силе ментальный удар.

Херсир невольно подумал, – «Сейчас в нашем исконном облике у него не было бы и шанса», но вслух сказал иное:

– Прошло более тысячелетия, а ты почти не изменился, биармиец. Странно. Ты живешь здесь, руководишь стражей Цитадели. Ведь правильно? – орденский служка буквально переменился в лице. – Но почему ты не сдержался и не помог мне сохранить лицо? Старые обиды взыграли в твоем сердце? Не по рангу подобные мальчишеские выверты служителю Ордена. У меня будет много вопросов как к Консорциуму, так и к тебе лично.

– Я Бела! – гордо выпрямился биармиец. Отчего-то он совершенно не собирался виниться и не испытывал ни капли сомнений. Ульвальд еле сумел сдержать свои мысли при себе, так его внезапно сейчас накрыло пониманием происходящего. – Ты не имел права приводить сюда медведя. Он еще не посвящен.

– Я не нарушил правила, Бела. До захода солнца он будет посвящен, то есть именно в тот же день.

Рот монаха ощерила зубастая улыбка.

– Как скажешь! Консорциум получит доклад от меня первым, – он повернулся к одному из проходов и скомандовал, не оборачиваясь. – Идите за мной!

Глава 9 Драконово племя

Они молча прошли сотню метров по узкому стрельчатому ходу, пробирались в полутьме, вдыхая сыроватый воздух, отдающий пылью и глиной. Наконец, скрипнула тяжелая дверь, и троица вошла в небольшую круглую комнату, неплохо освещенную жировыми светильниками. Пока Гаути и Бранибор оглядывались, Бела возвратился к входу и бросил напоследок.

– Для своего возраста у тебя неплохая реакция. Недавно был с женщиной?

– С двумя! – насмешливо ответил Херсир, его глаза полыхнули красным. – Мы еще встретимся!

– Непременно!

Посередине комнаты возвышался круглый стол и два приземистых стула.

– Садись, молодец, тебе надо оправиться от потрясения. Не каждый же день превращаешься в оборотня.

Ульвальд довольно осклабился. Он не мог не признаться в том, что только произошедшая ментальная схватка здорово взбодрила его самого.

– Это было так неожиданно… увидеть вас двоих…в образах.

– Впечатлился?

– Очень! Я много читал о подобном, но вживую…это выглядит поистине божественно!

– Вот как? Но ты и сам неплохо себя повел. Истинный медведь, свирепый и хладнокровный одновременно. Надо будет тебя воспитать в правильном ключе. Сегодня вечером и начнем.

Бранибор кинул странный взгляд в сторону нового ментора и осторожно спросил.

– Почему магиструс осведомился о женщине?

– Хм, хороший и главное, уместный вопрос. Если коротко, то мы, оборотни, как ни странно, но нуждаемся в человеческом естестве, воплощенном в женщинах. В первую очередь для потомства, о других же причинах в приличном обществе не принято говорить.

– Это удовольствие?

– Ну само собой, – Ульвальд возбужденно заходил по комнате. – Но все причастные обычно умалчивают о куда более важном. Когда мужчина входит в женщину, то получает от неё толику сторонней энергии, которая помогает нам оборотням уравновешивать собственную природу, делают её более сбалансированной. Не зря я насмехался над этим монахом. Его психика давно перекошена и неполноценна. Человеческие самцы, кстати, также не понимают сути своих взаимоотношений с женщинами. Они движимы банальной обезьяньей похотью, гонятся за наслаждениями. Но об этом позже, медвежонок. Похоже, что нам все-таки несут то, зачем мы сюда и прибыли.

Дверь в этот раз открылась без скрипа, и в комнату вошел главный архивариус Цитадели, завернутый с головы до ног в серый балахон. Только он имел доступ к Священному Манускрипту древнейшего святилища. Ульвальд жадно уставился на увесистый том с листами из пергамента. Говорят, что его страницы сделаны из кожи ренегатов, предателей рода оборотней. Шкуру с них сдирали самым варварским способом, с еще живых. Чтобы их вековечная боль и кровь навечно впитались в листы Манускрипта.

– Что вам требуется конкретно, Херсир? – глухо спросил архивариус. Только сейчас Гаути обратил внимание на высохшие до состояния мумии руки служителя. Да и лицо у того выглядело, как иссушенный летним зноем лист дерева. Все в сплошных морщинах и складках. Кто он? В какого зверя превращается? И сколько ему лет? Такого старого оборотня Херсир никогда еще в своей долгой жизни не видел.

– Все сведения о древлянском клане волкодлаков.

Архивариус ошеломлённо замер.

– Даже не помню, когда о нем в последний раз упоминалось.

– Я отправлял запрос в Консорциум, этот отдел Книги должен быть отворен.

– Тогда откроем, – прошелестел голос архивариуса.

Ульвальд завороженно наблюдал как узкие и непомерно длинные пальцы служителя быстрыми движениями перебирают кожаные страницы книги. Внезапно в его голове вспыхнул яркий образ. «Дракон! Это же настоящий дракон! Никогда не видел их вживую. Они же исчезли с лица Земли давным-давно!»

– Пшш! Волк, оставь свои пустые мысли при себе.

По спине оборотня ледяными когтями пробежала дикая и злобная кошка. Ульвальд невольно вздрогнул, но вида не подал. Больно уж необычный сегодня выдался день. Но ничего, надо же иногда встряхнуться от воздействия десятилетий сонного бытия.

Занятно, я никогда не слышал ничего подобного. Да и кто интересуется историей почти тысячелетней давности? Обычно это бесконечно далекие от настоящей были мифы. Но не в данном случае. Открывались всего четыре страницы Манускрипта, дальше я перелистнуть не смог. Закрыты магическим заклинанием. Давненько я с настоящей магией, да еще такого высокого пошиба не сталкивался! Ого, вот это чрезвычайно интересно!

В летописях Древлянские оборотни перестали упоминаться после погрома, учиненного в тех краях той самой княгиней готов-русов Хельгой. Странно, я думал, что это мифический персонаж. Ты посмотри, сколько она всего в тех землях наворотила! Не зря её сынок Стейнульв потом так активно вмешался во внешнюю политику Русии, что несколько сопредельных государств еще полвека расхлебывали. В итоге его свирепых набегов на соседей геополитическая ситуация в Восточной Европе изменилась навсегда. Все-таки великие достижения были у этого славного херсира, потомка готонов. Не родня ли он сам нашему клану вендельцев?

Так, так, получается, что и позднейшие былины про двинских князей-оборотней также не лишены основания? Как это у них получилось, руководить человеческим обществом, будучи природными волкодлаками? Хотя в те времена жить было намного проще! Ну вот и дошли до рисунков. Точно мы угадали! Древлянские волкодлаки «писали» послания рунами из внутренностей своих жертв. Для этого убивали животных и человеческих детенышей. Точь-в-точь как в Лигурии! Аарон был прав, след явный.

Стало понятно, когда они исчезли. Но куда ушли и где были все эти годы? Прятались на болотах? Логично. Поэтому и одичали. Но время идет, людские общины давно наступают на леса и плавни, отвоёвывая землю для своих полей и пастбищ. Современная цивилизация чрезвычайно технократична, способна на многое, и она постоянно расширяется. Вот, видать, и стронули старинных отшельников с места, пришлось беднягам переезжать. Только вот почему они не пошли на контакт с другими кланами? Вряд ли древляне не знают, что существует Орден, со временем поглотивший всех изгоев. Эпоха одиночек давно прошла, нет им места в изменившемся мире.

Отогнав прочь сторонние мысли, пока было не до них, я задумался об ином. Откуда изначально пришли эти твари? Больно уж дикарскими выглядят их обычаи. Что-то, какую-то мысль я сейчас упускаю. Внезапно мой взор останавливается на медведе. Надо отдать ему должное, парень сидит внешне хладнокровно, с восхищением рассматривая древнейший фолиант. Еще бы! Первым его страницам как минимум тысяч пять лет. Точно!

– Ты же недавно из пансиона, Бранибор. Что сможешь мне сказать об этих рунах?

Я чиркаю когтем по пыльному столу, знаки проявились отчетливо. Молодец задумался на минуту, а затем уверенно заявил.

– Это зауральская письменность. Она только напоминает сканские руны, но имеет несколько другое прочтение. Ею давным-давно не пользуются.

- «Бинго!»

Оглядываюсь по сторонам и замечаю шелковый шнурок около двери. Здесь максимально несложная система сигнализации. Архивариус появился где-то через пять минут. Он мрачно уставился прямо мне в глаза и спросил шаркающим, как старушечьи ноги голосом:

– Вы нашли что хотели?

– Да, спасибо, но мне нужно кое-что еще. Это предельно важно для понимания сложившейся и прямо скажу, очень непростой ситуации.

– Тогда я дам тебе информацию, – вздохнул с сожалением служитель. Отказать он мне не может, я же здесь по просьбе Консорциума. – Что требуется?

– Знания о самых древних уральских волчьих кланах. Древляне явно родом оттуда.

– Вы так считаете? – искренне удивился архивариус.

– У нас есть некоторые доказательства, – я уже практически не сомневался и послал Дракону яркие мыслеобразы. Тот внешне не выказал никакого удивления полученным предельно кровавым сценам. Наверное, в свои лучшие годы видал и не такое.

– Вы правы, это важно. Я самолично открою вам страницы.

Была у главного архивариуса такая прерогатива, без вмешательства Консорциума выдавать требуемые знания. Удивление появилось на его лице после того, как он не смог открыть нужную страницу.

– Странно. Кто мог наложить сюда такое тяжелое заклятие?

Я благоразумно промолчал, хотя уже начал догадываться. И чем дальше шли мои допущения, тем страшнее мне становилось. Затем я задержал взгляд на кисти архивариуса. Мне показалось, что она стала длиннее и на пальцах появились кривоватые коричневые когти? О боги! Что у него с шеей? Дракон нервничает?

В следующий миг книга все-таки поддалась когтю архивариуса, уже получившим изначальный перламутровый оттенок, и распахнулась на нужном месте.

– Читайте скорее, пока не сработало обратное заклинание!

Я буквально впился глазами в текст. Что за белиберда? Такую старинную азбуку я не понимаю!

– Медведь, быстро читай и запоминай!

Молодец Бранибор, сразу понял, что от него требуется и начал шарить своими глазенками по двум открытым страницам, исписанным красными чернилами. Красными? Дьявол, эти слова написаны живой кровью? Несколько веков не видел ничего подобного. Чем дальше залезаем в это проклятое дело, тем становится страшнее от запертого в нем потустороннего ужаса! Но с другой стороны, это хорошо, что дело досталось именно нам. Предупрежден – вооружен!

– Я закончил, мастер!

Дракон тут же с облегчением захлопнул фолиант и глубоко задышал, затем молча показал в сторону двери. Я пропустил вперед Бранибора и уже почти сделал шаг через порог комнаты, как меня внезапно коснулась рука архивариуса. Затем я неожиданно для себя оказался развернут и с невероятной силой поднят вверх, с ужасом уставившись прямо в змеиные глаза Дракона. Что-то слишком много преображений за день, а я уже далеко не так молод!

– Волк, ты должен молчать о том, что произошло здесь.

– Я, я понял, сир.

– Помни!

Он еще некоторое время впивался своим змеиным взглядом мне в глаза, затем аккуратно опустил на пол. Вот это силища! И что он может вытворять собственным взглядом! Не зря во всем мире остались легенды об их былом могуществе. Первые после богов!

– Но сир, я должен закончить расследование.

– Должен – исполняй, это твое священное право. Но не лезь в дела Цитадели. Я сам этим лично займусь.

Сказал, как отрезал. По мне, так и не надо. Вместо защитника скитальцев Орден медленно превращается в настоящую клоаку. Отчего-то так всегда происходит. Лучшие начинания постепенно превращаются в зловонные потоки лжи и обмана. Это близость человеческого общества так на нас сказывается?

В зале подъёмника нас ожидал уже другой охранник. Он молча пробуравил нас глазами из-под капюшона и показал в сторону подъемной площадки. Мы в глухой тишине покатились наверх, к свету, к жизни. Меня же начали обуревать мрачные предчувствия. Стоит ли надеяться на мудрость Дракона и его древних сподвижников? Существует ли еще она, эта мудрость, как и былая целостность Ордена?

Ответить же на все эти вопросы требуется и требуется как можно скорей. Я отвечаю за свой клан, мне не на кого переложить эту ответственность. Князей Херсиров больше не осталось. Правда, поначалу будем действовать предельно осторожно, чтобы никого не спугнуть. Пока непонятно, кто нам союзник, а кто враг. Хотя мы, Волкодлаки к этому привычны, искать и преследовать добычу, замерев буквально на миг перед последним решающим броском. В предвкушении глотка свежей и горячей крови.

Уже снаружи, когда мы вышли из Цитадели под божий свет, ко мне вернулась былая бодрость. И я обратил голову к молодому Бранибору, широко улыбаясь:

– У тебя, медвежонок, сегодня поистине выдающийся день! Ты становишься тем, кто ты есть на самом деле. Но самое лучшее с тобой произойдет сегодня вечером. Я люто завидую тебе и твоим ощущениям!

Глава 10 Инициация

Еще только вчера он был обычным служкой в храме, недавним выпускником пансиона, лишь начинающим карьеру. Бранибор еще побаивался своего настоящего имени, почти ничего не знал о собственном естестве и не хотел загадывать слишком далеко. Его учителя постоянно предупреждали о грядущих тяжелых временах, о том, что жить оборотням в новом мире придется, постоянно скрываясь. Но сегодня… он пережил и познал такое…Об этом, пожалуй, лучше помалкивать. Брать пример с нового мастера. Пусть он и частично чужак, Волк, но намного больше свой, чем те медведи из Скандии, с которыми Бранибор разок пересекался возле Канала.

Хотя говорят, что все медведи такие. Любят жить наособицу и редко собираются вместе. Наверное, оттого их кланы и вымерли первыми. Если только они не остались где-то в безбрежных восточных лесах за Уралом. Наверняка остались. Не зря он сегодня самолично наблюдал Дракона. Ульвальд также догадался о сущности Архивариуса и даже о чем-то ментально общался с порождением глухой древности. Не дело ученика лезть в проблемы старших, так его наставляли. Хотя нет, это как раз неправильно. Бранибор уже не просто ученик, он почти полноценный член нового для себя сообщества!

По пути обратно, в заведение известной в некоторых кругах Селесты, он почти парил над землей. Сложно успевать за волком. Херсир, сам того не ведая, развил довольно высокую для человека скорость. Волкодлаки могут разом преодолевать расстояния с десятки морских миль. Медведю это сложно. Но слава древним богам, они не все расстояние прошли пешком, взяли, наконец, экипаж, и Бранибор смог перевести дух, тяжело дыша. Ульвальд же только в коляске осознал свою ошибку, но судя по брошенному взгляду, оценил сполна терпение ученика.

– Как тебе вино, малыш?

На князе не было ничего кроме персидского халата. Он настоял на том, чтобы после принятой сразу по приходу горячей ванны с отдушками, Бранибор оделся так же. Было непривычно сидеть без нижнего белья, но надо сказать, чрезвычайно удобно. Чинский шелк блаженно ласкал обнаженное тело, как будто подготавливая к дальнейшему приятному действу. Столик был заставлен изысканными закусками, отдельно стояла корзина с темными и донельзя пыльными бутылками. Ульвальд самолично оттирал их салфеткой и разливал в золоченые бокалы.

– Как тебе этот напиток?

– Никогда в жизни не пил ничего чудесней. Легкий земляничный привкус, изысканная фруктовая свежесть, одновременно чувствуется сладость ягод и их внутренняя кислинка.

– Какой молодец! – Ульвальд заливисто захохотал. – Ты настоящий медведь, ведаешь толк во вкусах.

– Нас учили, сир.

– Этого мало, должен быть природный дар. Но, пожалуй, пора приступать к следующему этапу. Селеста!

Небольшая дверь с легкостью приоткрылась и оттуда вышла хозяйка заведения, тихо шурша накрахмаленными юбками. За ней в легком одеянии ступала та самая девушка, что обслуживала их утром. Огромные синие глаза взирали на мужчин с легкой лукавостью, ярко-каштановые волосы были заплетены в изящную прическу, прелестные ножки по-домашнему обуты в мягкие тапочки. Бранибора внезапно обуяла нервная дрожь, и он живо поставил бокал на столик.

– Гратия, – тут же заворковала Селеста, – смотри какой тебе попался молодой красавчик. Это большая удача в нашем деле.

– Я буду с ним?

Девушка с интересом оборотилась к Бранибору, введя того буквально в стопор. Столько обаяния сейчас светится в её распахнутых настежь глазах, сладости в устах, К тому же кружевной ворот легкого платья девушки как будто невзначай разошелся во время вежливого полупоклона. Под одеждой Гратии молодой человек успел отлично рассмотреть два правильных полушария спелых девичьих грудок. Его изнутри как будто кипятком облили, в теле все внезапно разгорячилось, стало неимоверно жарко. Старшие наблюдали за молодыми с улыбками и смешками, хотя в их глазах то и дело всплывала откровенная грустинка.

– Хорошая девочка, – щебетала Селеста, – её пользовал только мастер по усладам. Больше никого не было. Берегла для особенного клиента.

– Правильно, Бранибор у нас особенный. Выпей с нами, милая девочка! Вряд ли когда-нибудь тебе предложат такого вина.

– Это точно сказано, – Селеста оценила поднятую из корзины бутылку и даже успела сделать глоток. Её глаза тут же выпучились от удивления. – Где ты его купил, Ульвальд? Я считала, что эта редчайшая партия пропала давным-давно.

– Ты отлично знаешь, старая перечница, что такое вино не продается. Эти бутылки последние в мире, оставим их молодым людям. Как видишь, мне сейчас нужна другая комната и новые девочки. Хочу отпраздновать провернутое мероприятие.

– Ох, шалунишка!

Селеста неспешно поднялась с места. На самом деле она уже давно подготовила комнату с огромной постелью и отобрала девочек для своего лучшего и самого старого клиента. Одна из трех назначенных девиц была природной смуглянкой. Эта берберская красавица окажется отличным сюрпризом для Ульвальда. Боги, как давно это было, когда он в первый раз переступил порог дома услаждений. Она сама еще была тогда в возрасте Гратии, сияла природной красотой и остатками чистоты! Как быстро проходит век женщин.

Девушка сидела у него на коленях и кормила закусками из милых маленьких ручек, время от времени сама совершая глоток из золоченого бокала. Вино ей чрезвычайно понравилось, сразу видно, что это был поистине изысканный напиток. Почему-то Херсир предпочитал металлические кубки, говорил, что вино вприкуску с благородным металлом показывает свой истинный вкус.

Внезапно синие глазищи Гратии очутились совсем рядом с ним, а её рот чуть приоткрылся, показав аккуратные жемчужные зубки. Первый их поцелуй был невероятно сладостен. Маленькие ручки девушки начали медленные ласки, Бранибор также осмелел и скинул с неё уже давно расстегнутое платье. Он еще никогда не трогал женщин и ему все было внове. Упругость, мягкость, нежность бархатной кожи, приятные на ощупь округлости, влажность чрева. Понемногу его сознание начало куда-то отлетать, и покидая тело, парить над землей, предвкушая в конце прелюдии неведомое ему доныне чувство несказанного блаженства.

Прав мастер, женщины дарят оборотням силу, неизвестную человеческим мужчинам! Женщины же от них самих в ответ получают поистине сказочные наслаждения. Если одна из дочерей Евы познает в общении с оборотнем блаженство, то самцы человеческого рода уже никогда её не удовлетворят.

Глава 11 Латенские Умбры

Во внутреннем дворике наглухо закрытого со всех сторон двухэтажного здания царило азартное оживление. Несколько повозок стояли наготове посередине мощеного двора, вокруг них туда-сюда носились люди. Но было заметно, что каждый занят конкретным делом и не создавал излишней суеты. Обитатели загородной виллы уже были одеты в походную одежду, по мостовой цокали каблуки высоких кавалерийских ботфорт или тяжело бухали подошвами горные короткие сапожки.

Ульвальд Гаути выскочил из коляски и остановился посередине двора, молча разглядывая товарищей из своего клана. Он не был в курсе последних событий, но точно знал, что для такого масштабного выезда нужны весьма серьезные причины. Все выяснилось буквально через несколько минут. К нему быстрым шагом подошел Денница Кенрад, за ним поодаль маячила угрюмая фигура лигурийского блюстителя порядка. Это уже само по себе многое проясняло.

– Сразу к делу, друг.

– Синьоре Венценто принес нам важную весть.

– Пусть скажет сам.

По кивку головы старший агент Департамента Безопасности Лигурийской республики подошел к высокому и моложавому человеку, которого все учтиво именовали Херсир. Все в этом странном доме вызывало у бывалого агента безмерное удивление. Но он помалкивал и старался оставить при себе свой обычный невозмутимый вид. Венценто по глазам князя клана заприметил, что вызвал своим хладнокровным поведением толику искреннего уважения. Это здорово приободрило человека. Ему было стыдно признаться себе, что на самом деле он дрожит каждой жилкой собственного тела.

– Монсеньор, мои старинные знакомые сообщили о нескольких странных случаях детоубийства, произошедших в горах Умбрии. Это древняя область Латении, в двух днях пути отсюда.

– Твои…знакомые?

– Это верные люди, сир. Мы вместе не раз смотрели смерти в лицо и должны друг другу по гроб жизни. Им я доверяю, как себе.

– Там были оставлены руны?

– Так точно, монсеньор. Как только я получил от гонца известия, то сразу пришел к вашим людям.

– Спасибо, агент. Вы честно выполнили свой долг, – Ульвальд уже хотел отвернуться, но поймал на себе испытывающий взор человека. – Что-то еще?

– Я прошу вас взять меня с собой.

– Вы серьезно? И не боитесь? – Херсир вендальского клана был несколько удивлен. Вряд ли этот человек не понимал с кем имеет дело. Веди себя по-другому, его тело давно бы безуспешно искали где-то в горах.

– Я свое отбоялся, синьор. Но страстно желаю покончить со всем этим.

Херсир задумался, официальное присутствие старшего агента Департамента могло бы им здорово пригодиться. На юге у клана не было таких прочных связей, как в Савойе, и это сильно упрощало некоторые формальности. Да и сам этот мужчина отчего-то вызывал у него уважительную симпатию. Было нечто такое в нем от тех лихих парней древности. Сейчас подобные типы среди людей встречаются все реже и реже.

– Поедешь в повозке с Кенрадом, впереди.

– Спасибо, сир!

Венценто с достоинством поклонился и отошел помочь взнуздывать лошадь.

– Сеульв, возьми, пожалуйста, под опеку этого молодого человека, – Ульвальд показал в сторону так и оставшегося около коляски Бранибора. Бергеман послушно повернулся, сделал было два шага и остановился как вкопанный. На его заостренном орлином профиле отобразилось неимоверное удивление.

– Ульвальд, ты серьезно? Откуда ты взял настоящего медведя? Я уже две сотни лет не встречал их!

– Вот и возьми его под опеку. Он позавчера прошел инициацию и совершенно готов.

– С женщиной? – Сеульв блудливо улыбнулся.

– Она в коляске. Позаботься и о ней. Пусть кто-то из наших поселит её в комнате для особых гостей и приглядит за ней, пока нас не будет.

– Будет сделано, Херсир! Ого, какая красотка! Нераскрывшийся бутон свежести. Нечего сказать, повезло молодцу! Моя первая девица была здоровенной готонкой воительницей, обнимала так, что все кости трещали.

Бранибор безо всякого беспокойства наблюдал за приближением мастера меча, его удивлял контраст поистине южного профиля лица с совершенно платиновыми волосами запредельного северянина. Он не ощущал беспокойства от того, что это волк, необычайно сильный волкодлак оборотень. Сеульв учуял его сразу, в отличие от остальных членов клана, которые, только проходя вплотную мимо, изумленно оборачивались, затем принюхиваясь, иногда тут же неосознанно отскакивая в сторону. Медведь же был совершенно спокоен, как и положено царю таежных дебрей.

– Приветствую тебя. Я Сеульв Бергеман, родич Ульвальда еще с Севера.

– Я Бранибор, из готонских медведей.

– Захвати свою женщину и иди со мной. Как видишь, у нас крайне мало времени на сборы.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Бранибор спросил:

– Я еду с вами?

– Ульвальд не сказал прямо, но я понял по его тону. Так что, медведь, начнешь учебу сразу в деле. Я буду твоим личным ментором.

– Это большая часть для меня, мастер!

– Хм, смотрю, хорошо тебя обучили учтивости. Держись всегда около меня и хотя бы останешься жив. Дальше не в нашей власти.

В просторной и светлой комнате они оставили свой багаж. Вскоре вошел служка и принес ворох разнообразной, но простой с виду одежды. Закончив помогать новичку выбирать подходящий для нежданного путешествия наряд, Сеульв обратил внимание на девушку. Та стояла у окна и испуганными глазами наблюдала суету во дворе. В своей недолгой жизни столько сильных и суровых на вид мужчин одновременно она никогда не лицезрела. Обычные постояльцы тетушки Селесты выглядели совсем по-иному.

– Ты красивая, – Бергеман легким движением откинул с головы девушки капюшон и внимательно её рассматривал. – Не бойся, здесь ты в полной безопасности. Извини, что так получилось, но нам надо срочно уехать. Так, подожди! – он внезапно положил руку на живот девушки. – Да ты, милая, понесла! От медвежонка?

– Наверное, – на чистом лице Гратии чередой прошли испуг, удивление и какое-то странное, присущее только женщинам выражение. Мужчинам его никогда не понять, они не носят под сердцем дитя. – Он был первым моим мужчиной после мастера наслаждений. Надеюсь, ему было со мной хорошо.

– Понятно, значит, так было суждено. Скоро ты уедешь отсюда в более теплое местечко, чтобы выносить твое первое чудо. Не бойся, малышка, судьба к тебе благосклонна, хоть она и будет необычной. Сиди пока здесь и спокойно жди нас. Тебе нельзя волноваться.

– Да, сир, – выдохнула девушка. Селеста напоследок уже успела объяснить ей, что отдает в руки людей необычайно богатых и могущественных. Да и этот молчаливый паренек Гратии очень понравился. Была в нем какая-то странная сила, не чуждающаяся ласки и жизненного снисхождения. Девушка больше всего боялась несправедливой по отношению к себе жестокости. Она еще никому не принесла в этом мире зла, чтобы отвечать за него. Хотя горячее участие странного блондина уже несколько согрело душу девушки и успокоило растревоженное сердце. Она будет терпеливо ждать.

На перевале здорово мело, ветер бросал в лицо возниц пригоршни колючего снега, был безжалостен к лошадям, бежавшим от зверского холода еще быстрее. Бранибор время от времени бросал взгляд в маленькое окошко. Все та же кромешная тьма, как только возницы видит здесь дорогу? Его спутники пили горячий чай из маленького походного самовара, обменивались короткими репликами, кто-то уже и вовсе спал богатырским сном. Но молодому человеку было беспокойно. Ему вкратце успели рассказать страшную историю детских смертей, и он уже связал эти сведения с произошедшим в Цитадели. В лицо тут же пахнуло поистине могильным холодом гибельной для многих тайны.

– Не спишь, медведь? Тогда одевай этот плащ, сменим Эрманиха на посту!

Повозка остановилась, и Бранибор вышел с Сеульвом наружу. В лицо тут же полетела леденистая крупа, а резкий порыв ветра попытался скинуть с головы теплый капюшон толстого шерстяного плаща.

– Садись справа и высматривай большие камни на дороге. Открой свое настоящее зрение! Но, понурые, поехали!

Экипаж тронулся с места, постепенно набирая скорость. Остальные две колесницы тут же двинулись следом. Бранибор попытался оглядеться по сторонам. Постепенно его зрение становилось все лучше и лучше, открывая взору больше, чем мог увидеть обычный человек.

Они уже переехали перевал и спускались вниз, на юг к теплу, к никогда не замерзающему морю. С одной стороны горного тракта высились темные скалы, со второй темнела глубиной настоящая пропасть. У другого бы сразу перехватило сердце, но Бранибору внезапно стало весело. Это ведь и есть настоящая жизнь! Она завсегда связана с невиданными приключениями и вечной борьбой. Люди, засевшие в своих комфортных городах, зачастую уже не в силах понять старинную истину – только сопротивление рождает глубину духа. Они так и будут медленно деградировать, сражаясь лишь друг с другом.

– Впереди камень!

Сеульв тут же придержал коней, колесница аккуратно объехала упавший сверху валун.

– Молодец, парень, быстро учишься!

Похвала была скупой, но от этого не менее ценной. Никто тут не будет с тобой валандаться, как в пансионе. Их самих обучали всему в куда более суровые времена. Зачастую ценой ошибки тогда были смерть или увечье.

Постепенно скорая езда захватила молодого человека до конца. Ему уже нравилась эта ночь, скрывшая от посторонних глаз их стремительный переезд. Темнеющие горы, светлые от снежного покрова долины и это смутное сияние в облаках, время от времени выдававшее столпы яркого света. Луна никак не могла вырваться наружу, но продолжала биться с густой облачностью.

Ему неожиданно захотелось зарычать. От счастья, от полноты бытия, от ощущения собственной силы! Вот уже по обочинам тракта пошли узкие долины, появились первые селения с бедными домишками. Никто не выходил им навстречу и не вглядывался с любопытством в утлые окошки. Страх простирался далеко перед их маленькой колонной. Кто из нормальных людей будет скакать в опор всю ночь напролет? Темное время суток предназначено для более мрачных делишек, когда миром правит древняя Тьма!

– Они тут! – Сеульв уставился в сторону одинокой скалы, высившейся среди каменных валунов. Она темнела гранитным основанием посередине вечнозеленых полей. Здесь было заметно южнее, окрест росло много узких высоченных деревьев и колючих кустарников. Кое-где в зелени травы проглядывали первоцветы.

– Я так же считаю, монсеньор, – Венценто нагнулся к тропе и задумчиво пошевелил пальцами в перчатках чей-то след. – Прошли не так давно.

– Кенрад, – тут же скомандовал Херсир, – обходи со своими людьми эту скалу справа. Я пойду слева, за оврагом. Сеульв, бери медведя и еще одного бойца, загоняйте их по тропе.

Вендельские волкодлаки ту же подобрались, готовые в любую минуту принять свой истинный облик. Они были близко, слишком уж отчетливо пахло свежей кровью и чужаками.

Бранибора мутило и хотелось облегчить желудок. Каким же чудовищем надо было быть, чтобы совершать с людьми такое! Кишки, желудок и почки были аккуратным образом развешаны на цветущих кустах. Еще одна проклятая руна, которая и не руна вовсе. Ну что ж, зато мы теперь знаем, что враг совсем рядом. Где-то неподалеку послышался скованный вой, затем шум падающих камней.

– Осторожно!

Сеульва нападение застало в момент перевоплощения. Он промедлил буквально мгновение, за что тут же был наказан. Его ударила серая туша оборотня, который после первой стычки остановился и уставился на Бранибора. Чужак уже был готов напасть, когда внезапно замер на полпути. Еще бы, ему открылось такое потрясающее зрелище! Молодой оборотень еще никогда не перевоплощался полностью, до кончика хвоста. По пути сюда Сеульв успел ему многое объяснить, как, например, зачем нужна специальная магическая одежда. Иначе им придется воплощаться обратно в совершенно голого человека, что в нынешних условиях жизни под прикрытием тайны было неприемлемо.

Но все равно ощущать, как тебя буквально разрывает изнутри, и ты стремительно увеличиваешься в размерах, окутываясь густой палой шерстью, чувствовать во рту ставшие внезапно огромными клыки, и опускаться уже не на ноги, а на четыре тяжелых лапищи. Это было чрезвычайно необычно, а также невероятно здорово! Округу потряс громогласный медвежий рев, он же стимулировал стремительное нападение врага. Все-таки этот древлянский волкодлак имел огромный жизненный опыт.

Внезапно буквально над ухом не успевшего полностью очухаться после стремительного перевоплощения медведя прозвучал громогласный выстрел. Летящего к Бранибору оборотня как будто крепко встряхнуло, тут же заревев, он все-таки набросился на медведя со всей накопленной за долгие века злобой. Эти отшельники уже давно разучились жить с другими кланами вместе. Пролив за последние месяцы реки людской крови, древляне попросту обезумели. Любой другой волк сначала бы крепко подумал перед тем, как напасть на настоящего оборотня медведя. Даром пролитая кровь никогда не проходит для мучителей бесследно. Это древнейшее табу – не умножать непосильное зло в мире. Чужаки же это жесткое правило многократно нарушили.

Бранибор это понимал, пусть и не ведал Кодекс до конца. Он отважно встал на пути чужака и выставил вперед бугристые от мускулов лапы. Длинные когти легко порвали защиту чужака и начали кромсать тело. Зубы волкодлака лязгнули где-то совсем рядом, но тот так и не смог дотянуться до горла медведя. Лесной гигант был заметно выше и здоровей. Завязалась упорная потасовка, их тела катались по грязной тропе не останавливаясь. Слышалось утробное, постепенно затухающее рычанье волка и громогласный рев всерьез разозленного медведя.

Венценто как завороженный наблюдал за схваткой древних существ, он уже давно догадался кто они такие. Ну и пусть! Главное сейчас – навсегда покончить с пришедшим в их края злом. То, что оборотни из Савойи являются охранителями, он понял сразу. Руки человека пытались безнадежно открыть коробку с новыми патронами. Он самолично перелил серебро в пули и не прогадал. Старинные деревенские поверья оказались правы, кровь из волкодлака так и хлестала!

Медведь был хоть и могуч, но пока неопытен. Это была его первая в жизни настоящая схватка. Чужак, пусть и серьезно раненый, не хотел уступать. Он смог вывернуться и больно укусил Бранибора за нос. Эффект превзошел все ожидания. Медведь так яростно взревел, что его рев, наверное, дошел до самого края горной долины. Бурая туша подпрыгнула вверх, а лапы схватили отчаянно сопротивляющегося волка за его крепкий пушистый хвост. Два неимоверно мощных удара о камни, и голова оборотня оказалась совершенно разбита. Громоподобный рев медведя понемногу затухал, а на тропу выскочил меняющий обличье обратно Сеульв.

Уже в человеческом облике он подошел к медведю и мягко провел руками по его свирепому и заляпанному кровью лицу. Бранибор внезапно ощутил умиротворение, растекающееся по его членам. Лапы начали терять шерсть, а тело съеживаться обратно. Он покачнулся, удерживаемый крепкой рукой товарища. Это накатилась внезапная слабость, такие превращения не проходят для организма даром.

– Ты его убил! Заломал чисто медвежьим способом! Это был очень сильный волкодлак, смял меня сразу своим коронным ударом. Но зря он на тебя кинулся, надо было ему бежать без оглядки. Ты чем в него стрелял, друг? – Сеульв повернулся к Венценто и даже сумел тому кривовато улыбнуться. Человек так и остался сидеть с пистолетом в руках, не силах подняться с места. Почему-то внезапно ноги отказали в подчинении.

– Серебро.

– Молодец. Убавил прыти этой дряни, – мастер меча подошел к трупу волкодлака и сделал два глубоких вдоха. – Древлянская тварь резала детей. Я чую на нем свежую кровь.

– Все закончилось? – Венценто вскинул голову. Потрясение от увиденного было слишком велико, но он для человека еще неплохо держался.

– Надеюсь. Еще двух убил Кенрад со своими, вожака преследует сам Херсир. Им сегодня точно не уйти.

– Тогда все было не зря, – старший агент смог, наконец, подняться и обреченно сделал религиозный жест.

– Не торопись, человек, – криво усмехнулся Сеульв, в свою очередь, тяжело бухнувшись на камень, – мы не будем тебя убивать. Неужели ты до сих пор не понял, кто мы такие?

– Извините, синьор. Мне было все равно, просто хотел избавить своих людей от этого ночного ужаса.

– И ты отлично справился, друг! Без тебя бы мы не приехали сюда так скоро. Теперь же найди наши повозки, надо убрать трупы.

Бранибор уже немного отошел от схватки и даже сумел спросить.

– После смерти обратно не воплощаются?

– Куда обратно? Это и есть наш истинный облик. Такими мы их и сожжем! Тебе повезло вдвойне, подобный обряд очищения довольно редок нынче.

Теперь пришел черед усмехнуться оборотню-медведю.

Глава 12 Схватка

Я выскочил в неглубокую ложбину, расположенную между двумя скалистыми грядами, слишком стремительно. Херсир чужого клана не успел вовремя среагировать, уходить ему уже было некуда. С двух сторон голые отвесные скалы, впереди стремительный поток с острыми камнями на дне. Чужак оборотился и замер, он уже знал, что это будет бой насмерть. Они ничего не должны были друг другу, хоть и не были завзятыми врагами.

Я холодно всмотрелся в горящие красным глазища древлянина, древнего уральца. Нас осталось слишком мало, чтобы враждовать друг с другом, но мы это все равно совершаем. Он нарушил священные правила и сотворил такое на чужой земле. За такое не прощают. Ну что же, пора решаться. Его ожидание ему никак не поможет. Лапы сработали сами собой, тело уже достаточно разогрелось за время пробежки. Прыжок вышел таким же длинным и высоким, как в старые добрые времена. Чужак же совершил непростительную ошибку, пошел мне навстречу, поэтому и получил сильнейший удар лапами прямо в грудь.

Он сопротивлялся и сопротивлялся жестоко. Клыки и когти древлянина были необычайно крепки! Но вот уже что-то в его груди глухо клёкает, движения не так стремительны, а первоначальная живость в драке понемногу утихает. Еще один прыжок и моя пасть рвет ему глотку. На зубах живительный, сводящий с ума вкус крови, у оборотней она имеет сладковатый с перцовой горчинкой привкус. Я кидаю тело чужака на камни, и мои передние лапы встают ему на грудь.

Это странно. Наблюдая приближающуюся смерть древлянского херсира, я не испытываю привычный восторг от очередной победы. Нет этого клокочущего в груди ликующего крика. Скорее горечь и скорбь. Но я жду, еще сильнее надавливая на грудь волка, чтобы кровь из разорванных ран хлестала еще обильней. И вот время пришло – на меня уставился совершенно осмысленный взгляд древлянина. Между нами происходит обмен мыслеобразами, тут же перешедшими в немой разговор. Так умеют делать очень немногие. Дар от рождения.

– Ты готов?

– Как видишь.

– Мне искренне жаль, что так произошло. В другой жизни мы могли бы стать друзьями.

Серые глаза смотрят прямо мне в душу, в них ни капли сожаления. Только принятие того, что уже свершилось.

– Наш путь был пройден.

– Тогда скажи мне кое-что, ты уже не связан клятвой.

– Это нужно тебе?

– Всем нашим кланам.

В глазах чужака что-то промелькнуло, он тяжело вздохнул и спросил:

– Вас еще много?

– Не так чтобы. Кланы уже неоднородны. Например, с нами давно росомаха, а сейчас появился медведь.

– Жаль, мы не знали, – еще один глубокий вздох, глаза древлянина понемногу мутнеют, его смерть близка. – Проклятый биармиец обманул нас, и наш договор отменяется. Спрашивай, брат.

Ульвальд Гаути, Херсир и глава древнего вендальского клана с печалью смотрел на погребальный костер. Пять волкодлаков уходили сейчас к праотцам. Их тела пожирал сухой огонь, они взлетали искрами куда-то наверх, а стоящие окрест в своем истинном обличье оборотни были тихи, как никогда.

На общем сером фоне выделялись только тела росомахи Эрманиха и медведя Бранибора. Немыслимое событие для прошлых столетий. Херсир задумался. Рассказанное главой древлян из древнейшего Уральского клана давило на его сердце. В такие нелегкие времена меньше всего ожидаешь предательства от тех, кто должен оберегать твой покой.

Значит все-таки биармиец. Извини, Дракон, но мы не станем ждать вас, Древнейших. Вы уже упустили ситуацию, а решать надо немедленно. Все наши сложившиеся разногласия будем разбирать потом, когда буря уляжется.

– Тризны не будет, братья. Сейчас каждому я лично дам наставление.

Члены клана уставились на своего владыку. Чтобы нарушить старые и освященные временем традиции, требуется нечто неслыханное.

– Херсир?

– Нам нужно срочно собрать все дружественные кланы! В Темном мире свершилось тяжкое предательство. Так что поторопитесь!

На душе сразу потеплело. Никто не выказал своим видом удивление, не шелохнулся от сожаления. Даже медведь новичок проникся моментом и ждал очереди. Но у него будет особенное задание – увезти свою даму сердца к теплому морю и охранять её от врагов любого рода. Пока не родится наследник. Их осталось слишком мало, что манкировать продолжением рода. Пусть возродится Род Готонских медведей! Да и сейчас Ульвальд был полностью уверен, что молодцу это под силу. Когда еще проверяется твоя сила и характер, как не в трудные времена! За работу, братья!