Хроники Белого Ворона-4: ИДЁМ НА ВОСТОК

01. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС. КРАЙНИЙ

КУСОЧКИ КАРТЫ

Новая Земля, Княжество Восточное, Столица, 14.10 (апреля).0026 Князь Иван

Восточный князь сидел за большим рабочим столом, и морщины раздумий старили его помолодевшее лицо. Перед князем лежала карта. Примерная, конечно. Со множеством белых пятен. Некоторые куски были состыкованы навскидку, с ориентировкой на разбег по времени, на относительную широту, даже на слухи и невнятные рассказы случайных бродяг. И, тем не менее, по всему выходило, что на их континенте, относительно недалеко на юго-запад, находится небольшое – князь усмехнулся невольной шутке – но очень гордое баронство. Если та история о некромантах, которую на разные лады пересказывали бродячие торговцы, хотя бы на десять процентов правда... да хотя бы на пять!!! – это шанс.

Последний шанс, мать его.

В дверь заглянул адъютант.

− Иван Петрович, вызывали?

− Зайди!

Сергей мельком глянул на разбросанные по столу карты, письма, фотографии...

− Ух ты! Это что, из компьютерной игрушки? Вархаммер сорок тысяч, космодесантник?

− Надеюсь, что нет, Серёжа. Сильно надеюсь, что нет. Зови офицеров на совет, думать будем.

Фотографию, на которой был изображён здоровенный, закованный в чёрные доспехи рыцарь, многие приняли за картинку из игры. Однако фотки были и другие: со шлемом в руках, например. Голова, торчащая из толстенных лат, казалась непропорционально маленькой. И ещё, на которых тот же мужчина был уже без доспеха, и не двух с половиной метров, а просто высоким. Хотя, надо признать, выше большинства окружающих его людей.

Офицеры передавали друг другу распечатанные фото.

− Толщину железа видишь?

− Угу. Сантиметра два.

− Как бы не больше.

− А не бутафория?

Князь выложил на стол несколько сшитых листов:

− Вот информация, которую мы имеем. По мнению экспертов, не бутафория.

Майор Жуков, а ныне премьер-министр, полистал дело, быстро пробегая текст:

− Предлагаете посольство? Договориться?

− Да. Иначе Степь нас сомнёт. Возьмёшься, Федя?

− А разве у меня есть выбор?

ПОСОЛЬСТВО

Новая Земля, из Восточного в Белый Ворон, дорога, 15-30.10 (апреля).0026 Фёдор Кузьмич, глава княжеского посольства

Шли почти ровно на юго-запад, иногда сбиваясь, чтобы удобнее обойти скальники или найти брод. Места были поначалу ровные: всё больше степь, изредка перемежающаяся островками или полосками леса. Дальше к югу пошли отроги Головы Дракона. Самые горы остались, конечно, южнее, но местность стала сильно холмистее.

На исходе второй недели (а если быть точнее, на тринадцатый день пути) стали кое-где попадаться следы присутствия человека. Следующим утром многим показалось, как будто ветер доносит едва слышный звук колокола.

– Как на заутреню звонят, вроде? – удивлённо проворчал обычно неразговорчивый Тимур.

Они поспешили подняться на ближайший холмик и прислушались.

Ничего, только жаворонок звенел в вышине.

– Показалось, должно быть, – вслух подумал Фёдор.

А через полчаса у покосов посёлка Ладушка вежливые и внимательные мужики в странных волосяных безрукавках поверх кожаных курток (и с подозрительно похожими на боевые топорами) остановили их и поинтересовались: кто они, и что делают в землях Белого Ворона?

Фёдор Кузьмич давно и много командовал людьми: больше полжизни на Старой Земле и уже двадцать с лишним лет на Новой. Под началом у него ходили сотни подчинённых. И в горячих точках бывал неоднократно. Но таких странных эмоций, как здесь, не испытывал нигде.

Он стоял в кольце крестьян и умом понимал: вот эти вот мужики явно ниже его по статусу, да и никакой особой агрессии они не выказывали, но почему-то при взгляде на них по спине начинали маршировать батальоны холодных мурашек.

Представился он честь по чести. И цель визита назвал.

Мужики выслушали, переглянулись, покивали:

− Провожатого вам дадим!

На свист из леса выскочил пацан на рослом коньке, в котором Фёдор привычным взглядом распознал изрядную долю владимирской крови.

− Филька! Проводи господ до Лелино, там уже они не заплутают!

− Сделаю, бать! – мальчишка пронзил посольство таким же странноватым взглядом и пригласил, − Двигайте за мной, господа хорошие! Не там вы поехали, надо было левее, там тракт начинается!

Провожатый бодро рысил впереди. Один из помощников, сестрин сын, негромко высказался:

− Посмотрел – как гвоздь в голову забил!

Пацан оглянулся, усмехаясь. Неужели услышал? Да ну, метров двадцать же до него!

− Юра, ты бы поосторожней в выражениях! – совсем уж тихо посоветовал Фёдор Кузьмич, − Нам с местными отношения портить никак нельзя.

Просёлок вывернул вокруг небольшой рощицы и выскочил на тракт. А ничего такая дорога, приличная. Мощёная белым поблёскивающим камнем. Дорога проскочила деревню – очень серьёзную, обнесённую мощным четырёхметровым частоколом и потому больше похожую на острожек – и пошла почти ровно на юг, пока не упёрлась в широкую развилку.

– Направо – Карасёво, кило́метра два – и уже ихний мост, – объявил мальчишка, – Тока вам туда ехать смысла нету – всё одно крюк вокруг хвоста получится. Тем более, какой дурак через Карасёво поедет, когда есть возможность в Лелино завернуть?

– А налево, значит – Лелино? – уточнил Юра.

– Ага, – согласно кивнул пацан, свернул налево и бодро погнал коня вперёд, хотя очевидно было, что заблудиться посольству тут будет весьма проблематично.

– Хрена с два он провожает, – дождавшись, пока мальчишка надёжно выйдет из зоны слышимости, поделился Юра соображением с Фёдором Кузьмичом, – Пасёт, чтоб чего не натворили.

– Ну, логично. Я бы тоже караульщиков поставил. Странно только, что он один, да и малец совсем.

Парнишка снова обернулся. Глаза у него были хитрющие.

– Да ведь ты нас слышишь? – непроизвольно сорвалось с языка у посла. Провожатый расплылся в широкой улыбке и послал коня вперёд.

Лелино посла поразило. Все фотографии и рисунки (а достались им в основном фотографии баронского замка) говорили о тяге к средневековому рыцарству. Мощные каменные укрепления, тяжеловесность фортификационных построек (сам замок, кстати, так и назывался – Серый Камень), подъёмные мосты и решётки. А Лелино было лёгким и пасторальным.

Нет – остановил себя Фёдор Кузьмич – крепостная стена тоже была. Только была она беломраморная, а потому казалась невесомой, словно облако спустилось на землю.

Так! Все эти воздушные фантазии – не иначе как действие источника.

На источнике побывали все. Про эту достопримечательность доходили смутные слухи – вот, довелось попробовать. И на душе впрямь стало спокойнее, разошлись тягостные сомнения. Всё должно закончиться хорошо! Откуда появилась такая железная уверенность – Федя и сам не знал, но отчего-то поверил сразу.

Отдохнув несколько часов, отряд двинулся дальше. Говорят, что до самого́ баронского замка осталось около шестидесяти километров. По хорошей-то дороге!

Их прежний сопровождающий исчез, зато появился следующий, немногим старше. До вечера он пас посольство, держась вроде как рядом, но всё же отдельно, а вечером у брода через очередную реку их встретили.

В общем-то, княжеские уже насмотрелись и на степняков, и на кое-когда появляющихся анимешных девочек с кошачьими (а то лисьими) ушками и хвостиками, и на зелёных одичалых орков, поэтому острым эльфийским ушам почти не удивились. Тем более что парни не ломали комедию, вели себя как обычные мужики, да и одеты были не в сказочные наряды, а в утилитарный камуфляж. И вместо многоярусных укладок у них, как у многих мужиков в этом мире, волосы были завязаны в практичные хвосты.

Нет, сначала у костра с кипящими котелками сидел один парень. Он поднялся, дождался, пока подъехавшие спешатся, и протянул руку прежде всего Фёдору, безошибочно угадав в нём начальника:

– Добрый вечер! Приветствуем вас в землях Белого Ворона! Я – Долегон, командир отряда рейнджеров. Нам поручили встретить вас и проводить в замок.

Посол огляделся по сторонам. Лес был по-вечернему тих и казался совершенно безлюдным. Безэльфным?

– Парни осмотрятся и придут, – ответил на невысказанный вопрос эльф, – Чаю с дороги? И есть прекрасный питательный бобовый суп.

Да он шутит! – понял Фёдор. Парень не выказывал никакого пиетета перед высоким посольством. Да и слава богу!

Как-то незаметно появились ещё эльфы. Вот вроде только что никого не было – а вот, пожалуйста, сидит и уже чай пьёт!

Суп оказался больше похожим на борщ. Хотя, вроде бы бобы там тоже попадались. А чай с какими-то маленькими сладкими рулетиками был просто ужасно вкусным. Княжеские, чтобы не выглядеть вовсе уж нахлебниками, достали сырокопчёную госрезервовскую колбасу, конфеты, печенье.

– Ну надо же! – Долегон вытянул из кулька прямоугольный брусочек в яркой бумажке, – «Мишка на севере»! Сто лет таких не ел!

– Так вы со Старой Земли? – живо поинтересовался Юра. Сам он родился уже здесь, а точнее – пришёл в животе матери. Его и в посольство Фёдор взял, что называется «для расширения кругозора».

– Мы – с Матушки, да, – Долегон задумчиво глядел в огонь.

– А когда зашли?

– В первое лето, – ответил ещё один рейнджер.

– Так вы – первые? – в голосе Юрки послышались отголоски щенячьего восторга.

Фёдор Кузьмич, поначалу досадовавший на этот диалог, внезапно понял, что под прикрытием восторженного племяша очень удобно наблюдать за ситуацией в целом. Эльфы смотрели на парня спокойно, даже добродушно. Так взрослые сытые собаки наблюдают за ковыляющим к миске щенком. И... они тоже изучали пришедших.

– Первые мы, – подтвердил эльфийский командир, откусывая «Мишку», – Сегодня долго не сидим, завтра подниму вас в пять. Отсюда километров тридцать осталось. Пободрее пойдём – к завтраку успеем. Будет время – будут разговоры.

Кузьмич подошёл к Тимуру, подтягивающему тент, спросил практически одними губами:

− Ну, что скажешь?

Тот осмотрелся по сторонам и ответил так же едва слышно:

− Снайперская выучка точно есть.

Посол покивал. Это точно. Говорят мало, почти не двигаются, с окружающей средой сливаются...

− Как думаешь – все здесь?

− Скорее всего пара-тройка в лесу, издали пасут. На каждого, поди, уже досье составили.

Ладно, будем посмотреть...

Новая Земля, где-то в дороге, 31.10 (апреля).0026

Однако ничего неприятного не произошло.

Утром каждый проснувшийся получил кружку душистого чая и бутерброд с копчёным мясом. Долегон, вручая Фёдору Кузьмичу еду, с серьёзной миной присовокупил:

− Лембас!

Посол взял. Что ещё за лембас такой? Или это выражение, вроде «приятного аппетита»? Морда у рейнджера была кирпичом. Может они, типа, на знание культуры проверяют? Выручил подошедший Юрка.

− Ух ты! Настоящий лембас? Прямо эльфийский?

− Ну мы же эльфы, − усмехнулся второй рейнджер.

− Колись, Юрка, что за лембас? − потребовал Кузьмич, − А то стою тут с куском, как дурак!

Эльфы, увидев нормальную человеческую реакцию, заулыбались; старший пояснил:

− Дорожный хлеб. Черствеет очень медленно.

− Да! Я во «Властелине колец» читал, − добавил племяш.

− Всё с вами ясно, умники, – посол откусил щедрый кусок.

Бутерброд был вкусным. И сытным. Интересно, сколько этот лембас по максимуму хранится? И могут его простые смертные печь или только специально обученные эльфы?

Северный берег с той стороны, откуда подходила дорога (мощёная, кстати, уже тёмно-серым диабазом), был не особо распахан, тайга стояла густо, почти до самого берега. И панорама замка открывалась неожиданно.

Замок впечатлил. А, если честно, ещё больше впечатлил мост, перекинутый через бурную, суровую реку. Монументальные каменные пролёты опирались на торчащие из воды скальные островки, и расстояние между ними было разное. От этого мост казался словно выросшим из пейзажа.

Подъехав ближе, Кузьмич рассмотрел, что остров был обнесён массивной стеной, а внутри укреплений густо заполнен всякими... почему-то хотелось сказать – объектами, в том числе и полувозведёнными. Работа кипела вовсю.

Раздался звук колокола.

− Вот, опять! – Юрка подъехал ближе. − У вас что, церковь есть?

− Есть священная роща, посвящённая восьми. Если вам требуется.

− А колокол – это призыв на богослужение?

− Нет. Это значит, нас увидели.

Понятно. Вот, значит, почему на подъезде к Ладушке звон слышался – по-любому, наблюдатель увидел отряд и подал сигнал.

ПЕРВЫЙ ПРИЁМ

День тот же Фёдор Кузьмич

Барон принял посольство в большом зале со множеством высоких стрельчатых окон – неожиданно сразу же, прямо с дороги, они только лошадей во дворе оставили. Предложил сесть в расставленные широким полукругом кресла. Со стороны Серого Камня был такой же ряд кресел, на которых сидели человек двадцать. Среди сидевших посол с удивлением заметил нескольких женщин.

В Княжестве жен и дочерей на приёмы тоже брали, для красоты и приятного общения, но чтобы на такие вот деловые встречи...

Вот, рядом с бароном, например. Похоже, супруга. На фотографиях они часто вместе. Как там в досье было написано? Маг-целитель высокого уровня. По некоторым сообщениям, местные называют её «видящей души». Кузьмич предположил, что дамочка – хороший психолог. Взгляд у неё странноватый, отсутствующий. Скучает на официальных мероприятиях?

Ещё одна. Старшая дочь. В сводке было написано: оборотень. Хм-м...

Со светящейся белкой на плече – это, должно быть, Василиса. Огненная магичка. Остальные были мужики.

Барон сказал несколько приветственных общих фраз, в том смысле, что: добрый день, а кто вы, собственно, такие, и чего вам тут надо? Только вежливо. И начал слушать. Жена его, казалось, сидя уснула, привалившись к высокой резной спинке своего кресла – и это как-то сбивало с мысли. Фёдор Кузьмич понял, что заготовленный гладкий текст куда-то потерялся, а фразы, которые приходят на ум – все какие-то непричёсанные и собранные тяп-ляп...

А потом баронесса вроде как проснулась, кивнула мужу – и первая аудиенция как-то быстро закончилась. Всё посольство пригласили в гостевые комнаты: отдохнуть, покушать вкусный завтрак, помыться, прихорошиться и явиться на официальный обед к полудню.

В выделенном им доме была общая гостиная, из которой в разные стороны расходились восемь дверей. Провожатый показал: где какие спальни, где кухня-столовая (с уже уставленным, кстати, всякой вкуснятиной столом), где душ – и занял место постового на улице. Так-так.

− Странный какой-то приём был, − с досадой поделился Кузьмич с Тимуром, − Что думаешь?

− Во всякой избушке свои погремушки, − неопределённо высказался Тимур, − Посмотрим, что на обеде будет.

− Дядь Федя, можно я скажу? – Юрку прямо распирало.

− Ну?

− Это же кельда! Она нас смотрела! Вы разве досье не читали?

− Читал, конечно. Целительница. Работает в тесной связке с мужем. Один из трёх известных сильнейших тандемов.

− Да не это! В приложении?

Фёдор переглянулся с Тимуром. Тот пожал плечами:

− Я, если честно, больше про барона...

− Да вот я тоже.

− Да вы что!!! – Юрка испугался собственного вскрика, выглянул в дверь и понизил голос, − Она же видит души!

− Типа психолог? – уточнил Тимур.

− Да какой там психолог! Она читает человека, любого! Тайные мысли, желания, угрозы – всё!

Кузьмич поёжился:

− Что ты раньше-то не сказал?

− Так это в досье всё было. Я думал, вы просмотрели...

Наивный чукотский юноша!

− Именно что просмотрели! – проворчал Тимур, − И что теперь?

− Да ничего. Она нас прочитала, увидела, что тайных дурных замыслов нет. Сейчас мужу расскажет подробности, и на пиру уже разговор пойдёт о деле.

Кузьмич плюхнулся на диван.

− Погоди. То есть, если бы мы против них что-то затевали...

− Нас бы, скорее всего, уже на кусочки нашинковали.

Посол цветисто выразился.

− А ну, где эта папка?! Чего я ещё там просмотрел?

ОБЕД

Новая Земля, Белый Ворон, всё тот же день прибытия посольства Фёдор Кузьмич

На обеде женщин было уже гораздо больше. И не женщин. В смысле – не людей. Помимо знакомых уже эльфов присутствовали несколько гномов, в костюмах которых чувствовалось глубокое понимание рокерской моды с точки зрения эстетики средневекового модерна, качества выделки кож и металлических украшений. Все остальные тоже принарядились, хотя и не так брутально. Правящая пара была в чём-то, смутно напомнившем Фёдору Кузьмичу виденный ещё на Старой Земле спектакль про Гамлета.

Барон пригласил гостей угощаться и начал с места в карьер:

− Во-первых, мне хотелось бы поподробнее услышать про Силу Степи...

ДОГОВОР ДОРОЖЕ ДЕНЕГ

Новая Земля, Белый Ворон – Княжество Восточное, дорога, 04.01 (мая).0027 Фёдор Кузьмич

Кузьмич был доволен, как слон.

Условия барон, конечно, выкатил выгодные для себя, но против аргументов было не поспорить. Реально ведь: неизвестно, чем ещё дело кончится, а рискует он даже не землями своими и не людьми – собственной жизнью.

Но каков делец, а! Что только под это дело не выторговал: и регулярные поставки даже не по оптовым, а по заводским ценам (Петрович списки потребного увидит – офигеет; там и алюминиевый листовой прокат, и сеялки-молотилки, и даже какие-то запчасти для лодочных подводных крыльев – на двадцать листов перечень, и это ещё предварительный, ха!), и сбыт собственной продукции на выгодных для себя же условиях, и предварительную договорённость по дорожному сообщению (и опять выходи́ло, что бо́льшую часть работ и затрат на себя Княжество берёт).

Зато поехать и порешать проблемы согласился сразу, без реверансов.

Десять дней они «делали политику» и по итогу заключили несколько договоров, скреплённых большими печатями обоих государств. Потом всё посольство пригласили на три дня задержаться на празднование двадцать седьмого новолетия – гуляли в Белом Вороне широко и весело, ничего не скажешь.

И вот теперь княжеские люди двигались по дороге на Лелино в обратную сторону, а вместе с ними ехали три гнома-инженера (предположительно инженера, во всяком случае, так они были представлены), художник-эльф по имени Колегальв (или Коле, как он сам отрекомендовался), сорок баронских дружинников (тут были и эльфы, но больше люди), собственно барон с сопровождающей его до Лелино супругой и четверо их сыновей: старшие Михаил и Пётр, взрослые уже парни, Игорь, подросток лет двенадцати, и совсем мало́й девятилетний Ванька. Кузьмич, у которого младшему тоже было девять, глядя на него, сомневался: решился бы он взять пацана в такой вот поход? И была ли в этом нужда? Но в чужой монастырь со своим уставом не полез и удивления постарался не выказать – ни словом, ни жестом. Ванька, однако же, держался в седле хорошо и ни единой жалобы от него не поступало.

Барон ехал верхом на крупном чёрном владимирце с белой проточиной на морде, однако за отрядом бежал, как объяснили, его боевой верховой транспорт, на который было навьючено что-то очень громоздкое. Шерстистый носорог. Говорят, он ещё молодой и продолжает расти, однако этот мохнатый БТР сейчас уже был пяти с половиной метров в тушке. Да ещё рог! Серокаменские кони были, видать, привычные, но княжеские, увидев этакое диво во дворе перед выходом, начали нервничать и шарахаться. Пока не пришла светленькая зеленоглазая девчонка и не поговорила с ними... э-э-э... по-лошадиному, да. Больше проблем не возникало.

Барон, видимо, решил совместить поездку со своеобразной инспекцией, потому как сыновья его с малой частью дружинников время от времени съезжали на боковые свороты и тропы, а потом нагоняли отряд. Баронесса для такого случая останавливалась и гладила по мордам всех участвовавших в загадочных петляниях лошадей. Пока Кузьмич мучился предположениями, Юрка, простая душа, подъехал да спросил баронову жену: а чего это, дескать, такое вы делаете? И получил простой ответ: восстанавливает силы лошадям, прошедшим бо́льшее расстояние, чем положено. И показала – как это, подержав Юрку за руку и приведя его своими манипуляциями в совершенный восторг.

На привале младшие воронята тщательно конспектировали в тетрадку описания хуторов и деревушек, в которые они заезжали, а художник дополнял это детальными рисунками. Интересно. Альманах баронства хотят составить? Или записки путешественников? Вопросы, вопросы...

ДОРОГА В КНЯЖЕСТВО

Новая Земля, Белый Ворон – Княжество Восточное, дорога, 5-15.01 (мая).0027 Фёдор Кузьмич

В Лелино они заночевали, а наутро двинулись дальше уменьшенным составом: баронесса вместе с неотступно следующими за ней телохранителями осталась гостить в Лелинском интернате при коммуне – из обрывков разговора было ясно, что у неё тут целая гора дел. Здесь Кузьмич себе тоже заметочку поставил: не сидит, значит, госпожа кельда сутками в терему и мужу от безделья нервы не треплет. Надо бы драгоценной Надежде Романовне тоже что-нибудь эдакое придумать: школу какую юннатскую или хоть ботанический сад, а то в последнее время не знает уже, на кого броситься. Пусть энергию в полезное русло употребляет!

До Ладушки и даже чуть дальше шёл хороший тракт, в конце которого барон объявил привал – нужно было дождаться малый баронетский отряд, вчерашним же составом завернувший в Карасёво. Кельды с ними уже не было, так что пришлось парням пересесть на свежих запасных лошадей, хотя сменённых и оглаживал по мордам какой-то парень.

Дальше дорога пошла без особых приключений. Ехали уже по своим же намёткам, время на поиск бродов и объездов не тратили, так что сутки пути даже сэкономили.

За день до прибытия в Столицу Кузьмич заметил, что барон частенько оглядывается с выражением то ли досады, то ли недовольства. Посла аж подбросило: передумал, что ли?!

− Господин барон, проблемы какие-то?

− Да нет... Смотрю, как живёте вы. Плоско же, как стол. Глазу зацепиться не за что.

− Ах, это... Зато поля пахать удобно, косогоров практически нет.

− Это да.

Поля вокруг действительно уже были сплошь распаханы, на многих виднелись зеленя и всходы, а кое-где прохаживались местные, производившие какие-то необходимые работы. Некоторое время ехали молча. Послышался ускоренный конский топот, и к баронскому носорогу подлетели неразлучные Ванька с Игорем:

− Папа!.. Ой, извините, можно?

Посол добродушно кивнул.

− Пап, там орк ходит! Капусту садит, представляешь? В платье!

Пацаны знали, что пальцем тыкать неприлично, и поэтому усиленно семафорили круглющими глазами.

Орк оказался орчихой. Фёдор Кузьмич, разглядев её среди посадок, вздохнул:

− Это Настя.

Глупо было спрашивать: настоящий Настя орк или нет: зелёная, огуречного цвета кожа, двухметровый рост, торчащие из-под нижней губы клыки, огромные руки с тёмно-зелёными когтями...

Любопытные сгрудились вокруг посла, но он попросил:

− Давайте до привала подождём, хорошо? Слух у неё как у спецсредства, а лишний раз расстраивать девушку совсем не хочется.

Барон кивнул и тем положил конец дискуссии, тем более что до обеденного большого привала оставалось каких-то полчаса.

ПРО НАСТЮ

− Так вот про Настю, − начал Фёдор Кузьмич, когда все уже расположились вокруг костра с котлами. − Я уже упоминал, что по северным границам княжества пошаливают орки. Откуда они пришли, мы не знаем, не через наш портал – точно, но говорить по-русски могут, хоть теперь уже и сильно косно. Сперва жили тихо, даже какая-то скотина у них была, огороды. Между прочим, маленько и торговали с нами. А потом явился шаман, ну совершенно припадочный. То ли какими мухоморами он их пичкать начал, то ли так зазомбировал, но одичали эти орки просто в край! Сельское хозяйство забросили. Живут охотой, причём не разбирают: дикий зверь ли – или корова домашняя. Что вижу – то и ем, как говорится. Огороды не разоряют, из чего мы заключили, что стали они чисто хищники.

− А эта? – барон кивнул назад, вспоминая огромную зелёную девушку.

− А эта – наша. Орки те – сплошь мужики. Их сначала-то немного было, человек двадцать. Так шаман этот поставил перед ними цель, так скажем, увеличения популяции.

− Как в Вархаммере, что ли – из грибницы? – блеснул эрудицией Колегальв.

− Если бы! Хотя грибница там тоже присутствует. Своих девок у них нет, от человеческих орки не получаются – ни орки, ни полукровки, никто. Несовместимость полная. Но вот если человеческую девушку кинуть в эту самую грибницу, она с течением времени начинает мутировать и становится орчихой. После этого она может рожать от орков – только мальчиков. Ресурс у такой изменённой женщины ограничен: родив пять-шесть младенцев, она становится бесплодной и годится только на субстрат для поддержания жизни этой орочьей грибницы, − беловоронцы потрясённо молчали, − Изменение сознания происходит не так быстро. Наська оказалась достаточно хитрой, чтобы обмануть даже шамана. Сбежала. Но – осталась такой.

− Херассе... − тихо брякнул Серегер.

− Выжечь этот клоповник не пробовали? – кисло спросил барон.

− Как же, пробовали. Две грибницы уничтожили, разорили их деревни. Но шаман ушёл. Среди погибших его точно не было. Может, и ещё кто с ним был – точное число орков, проживающих в этих деревнях, мы не знаем. Несколько лет не видно и не слышно их было, а нынче по весне опять пара девок потерялась... судя по всему, кусок грибницы, скотина, с собой унёс. Или новую как-то вывел.

Петя, давно уже мочаливший в руках сухую веточку, сердито бросил её в костёр:

− Бать, тебе ничего не напоминает? Захват людей, изменение сознания...

− М-м, − угрюмо согласился барон. − Осталось только появления монстров дождаться...

− Я всё же сильно надеюсь, что этот дебил пожиже, − высказался Долегон. − Но проверить...

− Проверить! И не дать ему вырасти! – с крайней степенью отвращения припечатал барон. − С Силой Степи разберёмся – и берёте с парнями эту задачу. Не хватало ещё, чтоб на нас с севера очередное говно попёрло.

Кузьмич, если честно, слегка офигел. Как они собираются искать сумасшедшего шамана на территории хрен знает во сколько сотен квадратных километров? Или у них есть какой-то э-э-э... магический прибор? Ещё одну зарубку мысленно поставил – разобраться.

РЕВЕРАНСИК

В этой книге не только мои воспоминания, хотя в основе – всё те же дневники. Был, кстати, ещё рабочий вариант названия: «Уничтожители мечт», поскольку уж очень многим наша деятельность пошла поперёк их бурных фантазий. Но тут уж, извините, как искренне считает наш друг Угги (про которого из этой книжки вы пока ничего не узнаете, хех): кто сильнее – тот и прав! Что меня в этом самом рабочем варианте не устраивало – как-то отдавало голливудщиной да уж больно жёстко звучало, так что – «Идём на восток».

Весь цикл целиком здесь: https://author.today/work/series/16330 Кто не читал начало – загляните, там хорошо.

Опять же, обязательный ритуал на Старой Земле: изобразить все до́лжные реверансы.

Я снова говорю, что все люди выдуманы и все совпадения случайны, бла-бла-бла… У многих же остались друзья, родственники, связи. Так что если кто-то себя узнает – считайте, что всё это моя богатая фантазия. Можете даже признать её больной. В конце концов, как в том анекдоте: «Та Боже ж мой! Когда меня нет, они могут меня даже бить!..»

02. ЦЕНА СЛОВА. ИЛИ СТОИМОСТЬ?

СТОЛИЦА

Новая Земля, Столица Восточного княжества, 16.01 (мая).0027 Барон Владимир

Окраина Столицы выглядела так, словно въезжаешь в богатый, образцово-показательный агрокомплекс: ангары, зернохранилища, ряды огромных теплиц – всё отменного качества и выстроено по единому плану. Дальше шли вереницы всяческих специальных сельхоз-помещений, хозяйственные постройки и, наконец, жилые дома, собранные из подготовленных на Старой Земле типовых блоков. Часть домов (или, скорее, особняков), стоящих квадратом вокруг довольно большой площади, выделялась размерами.

– Здесь, первые годы, командование жило, – пояснил барону посол, – Князь, старшие офицеры. Я тоже. Вон тот дом, бежевый – мой. Там сейчас, если я не путаю, библиотеку устроили или что-то в этом роде. А в бывшем княжеском – сельхозуправа.

– Нормально, – одобрил барон, – Мы вообще со своей больше половины первого года в фургончике прожили. Ближе вон к Петькиному рождению в дом перебрались.

Отряд проехал линию садов.

– Город разрастался на восток. Но правильную планировку мы старались сохранить. Центральный район теперь вон там начинается.

Коле с интересом разглядывал образчики архитектуры. Явно же, архитектора с Матушки выписали. Надо ещё суметь так срастить между собой утилитарно-блочные конструкции, чтобы всё вместе стало похоже на за́мок. Нет, скорее на дворцовые палаты. Нечто такое, с отголосками русского модерна. Красиво, ярко и богато.

Княжеский дворец выделялся среди остальных высотой и убранством. И ограда хорошая, этакая внутренняя крепостица в добрых два человеческих роста – оценил барон. Тяжёлые кованые ворота, однако же, были широко распахнуты, и на просторном выстеленном досками внутреннем дворе вольготно расположился целый отряд воинов в кожаных доспехах с различными стальными нашивками и вставками. Островерхие шлемы, отороченные меховой опушкой, валялись рядом, и «дорогие гости» демонстрировали солнцу бритые затылки.

Барон притормозил, с противоположного конца площади разглядывая открывающуюся картину. Налицо разнообразие восточного доспеха во всяких вариациях. Богато и... мда... пёстро.

Ради такого особенного случая на весь княжеский двор были раскатаны ковры, и парни из обслуги с ног сбивались, разнося еду и напитки.

Фёдор Кузьмич ощутимо скрипнул зубами.

– Это, что ль, ваши казахи? – негромко спросил Владимир.

– Степь, будь она неладна, – процедил посол, – Люди Борай-хана.

Понятно. Борай-хан – это тот самый Сила Степи и есть.

– А чего мужики еду таскают?

– Так они девкам, не спросясь, по углам юбки задирают! Вот и услали от греха.

– Яс-с-сно... – от этого шипящего ответа на Фёдора словно дохнуло холодом, – Этот шалман, я так понимаю, надолго?

– До вечера минимум.

– Слышь, Фёдор Кузьмич, а давай-ка светиться не будем. У тебя мы можем остановиться?

– Да легко!

– Вот и ладушки. Поехали.

Посольство свернуло в боковой проулок, Юрка выскочил вперёд и затарабанил в глухие, обитые железом ворота. Приоткрылось крошечное оконце, изнутри радостно закричали и заскрежетали засовами.

– Бережёного бог бережёт, – словно извиняясь, пояснил посол.

Барон согласно кивнул, но подумал: много тебе это поможет, если Сила Степи захочет войти на твоё подворье... Кузьмичу, видать, пришло в голову то же самое, потому как он внезапно помрачнел, хотя и старался быть гостеприимным. Хозяйка, увидав таких гостей, застеснялась, что ничего не подготовлено, и захлопотала. Потом увидела носорога и испугалась.

С Боней барон поступил жестоко: пригрозил, что если он чего поломает или кого потопчет – месяц капусты не давать! Боня прижал ушки и лёг в углу двора, изображая памятник смирению.

От хозяйки попросили одного: где бы помыться с дороги, чтобы поскорее явиться к князю. На пиру сам Сила Степи сидит – грех такой оказией не воспользоваться!

АВАНТЮРА

Барон Владимир Фёдор нервничал:

– Владимир Олегович, дорогой! Борай-хан ведь ложь за версту чует. Не получится тебя другим человеком представить.

– И не надо! Представь меня как есть: барон Владимир из западного баронства. Сообщи, что достигнута предварительная договорённость по поставкам алюминиевого проката и ряда запчастей. Прибыл лично переговорить с князем. Чистая правда.

Фёдор Кузьмич прекратил метаться по гостиной и впился в Воронов глазами.

– А и верно! Такое может проскочить.

– Всё, давай, помчали, пока он лыжи не смазал!

У князя было почти как в Романовских палатах. Красиво, да. Фёдоровские ближники подсуетились: пока посол представлял князю барона с сыновьями, приволокли стол, установили не слишком высоко, не слишком низко – где-то в нейтральной серединке, натащили всякой снеди. В общем, обеспечили людям культурный отдых. Культурную же программу всему обществу предоставлял сегодня сам сидевший прямо напротив князя Борай-хан, беспрерывно восхваляя собственные подвиги и достижения.

Был он, как и описывали, чрезвычайно крупным: более двух метров ростом и тучным, килограмм триста, а то и триста пятьдесят. Пили степняки как кони, постепенно теряя берега. В конце концов Сила Степи дошёл до того, что «если бы не мирное посольство», с которым он, понимаете ли, прибыл, то вертел бы он всех и так, и вот эдак, и «ваш дом труба шатал» – короче, полный набор слегка прикрытых угроз.

Князь, изо всех сил старавшийся не достигнуть точки кипения, всё-таки не выдержал и едва не сорвался, ляпнул: мол, не один Борай-хан такой особенный. Есть ещё и Сила Леса (хрен знает, откуда он взял этот титул – на ходу, поди, сочинил) – мужик неэпически сильный и вполне способный составить Степи конкуренцию.

Сила Степи развалился на диване, который для него выглядел скорее как кресло, и через губу выдал:

– Узнаю, где он живёт – убью! Сыновей в рабство заберу. Жён и дочерей в наложницы возьму! Я сказал!

Воронята и серокаменские дружинники смотрели на барона: мол, не пора ли подрываться? Но Белый Ворон лишь улыбнулся, едва заметно качнув головой: сидим!

Спустя четверть часа барон поднялся и откланялся, ссылаясь на неотложные дела. Едва они вышли за пределы двора, Владимир Олегович скомандовал:

– А вот теперь бегом, облачаемся в доспехи!

А ВОТ ТЕПЕРЬ ПОГОВОРИМ

Ваня

У Ваньки была трагедия. Отец велел остаться у Фёдора Кузьмича – дескать, и компания по возрасту подходящая есть, не заскучаешь! Сперва, главное, хотел обоих младших оставить, однако же Игорёха предъявил, что два года уже как не просто сын, а клятву верности отцу с матерью как главам баронства принёс, и честь их намерен защищать как воин. И отец уступил! Игорю одели тяжёлый доспех, только на руки лёгкий, чтоб стрелять мог, и посадили на отцовского чёрного жеребца... Ванька смотрел в окно, как вереница доспешных всадников вытягивается со двора, и кусал губу. Реветь хотелось – страх. Но честь Белого Ворона опозорить никак было не можно.

Барон Владимир

Казахов вовсе и догонять не пришлось, несмотря даже на то, что ехали не коротким путём, а кругалями, чтобы перед княжьим двором не светиться. Собирались люди Борая с расстановкой, важно пересчитывали отжатые у князя «подарки».

Малая дружина Белого Ворона выдвинулась за пределы городских посадок и расположилась, перекрыв дорогу.

Степняки ехали медленно – куда торопиться на сытый желудок? Да и тяжело гружёные телеги незачем растрясать. Особенно ту, что забита ящиками с дорогим вином. И в то, что закованные в сталь конные воины и не думают уступать им дорогу, они даже не сразу поверили. Сила Степи, наливаясь дурной кровью, приподнялся на своей повозке, и тогда встречный строй раздвинулся, выпуская чёрного рыцаря верхом на огромном мохнатом звере.

– Говорят, ты убить меня хотел, Борай-хан?

− Сила Леса! – скривился тот в ответ.

− А ты догадливый, не все мозги ещё жиром заплыли.

Сила Степи начал лающе ругаться по-казахски, разбрасывая в разные стороны яркие подушки, которыми была завалена колесница. Давно, давно отпора не встречал, разнежился. Наконец на свет была извлечена кривая сабля совершенно монструозных размеров. Была у барона подобная. И меч тоже был. Но сегодня он выбрал топор. Дождавшись, пока Борай-хан распинает мешающие ему подушки, Владимир бросил:

− До́ смерти! – и послал носорога вперёд.

ДО́ СМЕРТИ

Барон Владимир

Владимир Белый Ворон ещё раз с удивлением и досадой осмотрел оружие. В полотне топора осталась огромная зарубка от борай-хановой сабли. Рядом, упираясь руками в колени, откашливался Игорёха. Предупредил его:

− Только матери не рассказывай, нервничать будет.

− А кельде можно?

Миша, хмуро вытирающий меч, прокомментировал:

− Ну шизофрению-то не надо разводить...

Игорь усмехнулся. Весь в крови, грязи и остатках сегодняшнего своего обеда. Ну не умел ещё подросший сын спокойно смотреть на разрубленные, а иногда и разорванные тела. Зато Петька был спокойным, хотя и смурным. Ну дак Петька и старше на тринадцать лет.

Барон огляделся. Поле покрывали тела. Из своих, Белого Ворона, слава богам, здесь никто не лежал. А вот степнякам повезло мало. Совсем не повезло. Фатально, если уж быть честным...

Мысли Белого Ворона стали холодными.

Борай-хан зря заявил, что убьёт «Силу Леса» и возьмёт его жену и детей. И вдвойне зря он сказал это прямо на пиру у князя. И втройне – прямо при беловоронском посольстве! Ещё и бахвалился, дескать, Сила Степи всегда ломит. Это уже знаете ли, политическое заявление.

Вот и реакция на это последовала... политическая.

Предъявить Степь Белому Ворону ничего не сможет, вызов был по всем правилам. Поединок вышел быстрым: Борай рубанул со всей своей дурищи – очень быстро, очень... Барон только и успел блокировать удар топором. Эльфийская сталь оказалась прочнее. От удара сабля разлетелась напополам, осколок прилетел в левую бочину с такой силой, что, кажись, треснула пара рёбер. В топоре осталась зарубка, но шею надменного хана это не спасло.

Потом эти дебилы из личной охраны кинулись мстить. Нукеры долбаные. Кто им доктор? И уж если они нарушили закон поединка − мы в своём праве. Сыновья с дружиной тоненьким слоем раскатали степняков по целинному полю, размазали по ковылям. И Игорёха тоже поучаствовал, вон, блюёт опять.

Ну, сыновья да дружина живы-здоровы – и слава богам.

Что-то не радуют они меня, боги, не давая Игорю дар. Им, конечно, виднее, мы подождём. Хотя, может, я чего-то не вижу? Он же лиса, каких ещё поискать... Может, это – дар? Ну, дай боги... Пока отец жив, пока отец – скала, пусть будет лисой... Потом волком станет.

Так.

− Миша! Из этих живые кто есть?

− Старейшин не тронули.

− А вот это хорошо, весьма, − последнее словечко отдавало велеречивостью, однако с недавних пор в Белом Вороне летописная витиеватость, сдобренная хорошей порцией иронии, приобрела особенную популярность, на манер модного сленга, − Тащи их сюда.

Три тощих седоватых мужичка с ужасом глядели на чёрного рыцаря. А что вы хотели? При своих сто кило против трёх центнеров Силы Степи барон не смотрелся. Без доспеха. А если со всеми железками, то за две тонны весил легко. Да и выглядел соответствующе.

− Что вы скажете, Сте́пи?

Понты с них слетели пока не все.

− Ты напал на нас вероломно, и все это узнают!

− Правда-а?! – чёрный рыцарь наклонился, и на стариков (а по меркам Новой Земли седые сорокалетние мужики выглядели древними стариками) ощутимо повеяло смертью. − Значит, все ваши ПЯТЬ зрячих сов НИЧЕГО не запомнили? И показать видящим ничего не смогут? Ни правильного вызова, ни поединка, ни безрассудной атаки ваших людишек – НИЧЕГО? И ваше слово будет значить больше?.. Это если вы вообще попадёте в степь. ДА?

Подошёл Игорь, более-менее обтёрший доспех пучком зелёной степной травы. Сделал морду кирпичом:

− Пап, а зачем нам трое посыльных? Достаточно же одного. Пусть нам дедушки расскажут – кого из них лучше в живых оставить?

Ну, натурально – лис!

Барон слушал, как трое мудрых старцев, отпихивая друг друга, доказывают свою «профпригодность», и думал: сцуко, как же бок болит, кажись не трещина, всё-таки сломал он мне ребра два, а то и три... домой надо, к Оле под бочок... В баронском отряде был, разумеется, боевой лекарь – не такой сильный маг, как кельда, но уж рёбра-то поправить и регенерацию подстегнуть мог. Однако Владимир Олегович сомневался, что целителю удастся пробиться сквозь доспех. А разоблачаться до разговора с князем он не планировал. Значит – что? Значит, хватит тут топтаться, дела надо доделывать.

Отправили, конечно, всех троих. Старики заковыляли по дороге как оплёванные. Да и хер с ними.

− Бать! – Петя, одним из неброских, но очень полезных даров которого была удивительная способность к систематизации и наведению порядка, подбежал к отцу, − Там в одной из телег, между тюками, девки связанные, трое!

Вот, тем более в Столицу надо. Прямо срочно!

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ...

Князь Иван

Восточный князь, Иван Петрович Ведерников, стоял у окна своих богатых палат. Наблюдал, как сворачивают в рулоны и готовят к отправке в химчистку на Старую Землю дорогие персидские ковры, и едва не скрежетал зубами. И не в коврах было дело. Люська, младшая поварихина дочка, должна была вернуться от дядьки... и не пришла. Видели, как в ворота зашла – и пропала. По-любому степняки, твари, выкрали. Что-то подсказывало князю, что пропажа будет не одна.

− Ваня... − голос жены звучал зарёванно.

Иван Петрович резко обернулся. Лицо у Татьяны Семёновны, и правда, было бледным и припухшим.

− Что ещё?.. Лиза?!!

− Нет-нет! Лизка с няней под замком сидит, как ты и приказывал! А вот Нади нигде нет...

Надежда была новой горничной в покоях княгини.

− Да ёш твою мать! – князь в ярости заметался по комнате. Всхлипывающая жена привалилась лбом к прохладному оконному стеклу и вдруг испуганно вскрикнула:

− О, господи! А это ещё кто?!

Князь выглянул в окно и побежал вниз.

Выстроившиеся во дворе закованные «по самое не могу» воины опасение внушали, но было их всего десятка четыре. А вот старший... В натуре доспехи выглядели гораздо более угрожающе, чем на фотографиях. Барон в них был просто огромным! Его носорог – вообще гигантом! Носорог, однако же, за год подрос? Или кажется? Полдвора занял, просто пипец...

Из всяких хозяйственных входов выскакивала привлечённая шумом и криками дворцовая челядь, с улицы уже тоже подваливала толпа. У распахнутых ворот притормозила телега, в которой Иван Петрович с удивлением узнал одну из своих, «подаренных» по очередной «просьбе» Силе Степи. На телеге сидели растрёпанные и испуганные Люська, Надя... и Олеська, дочь старшего агронома! – в рабочем комбинезоне, видать, прихваченная до кучи где-то прямо из окраинных теплиц! Завидев знакомые лица, девки громко заревели, бабы с кухни заголосили ещё громче и бросились их обнимать.

Чёрный рыцарь спешился, приказав своей зверюге лежать смирно – не то капусты ему не видать! – тяжело подошёл к крыльцу, на котором, вцепившись в перила, стоял князь, и отстегнул тяжёлый шлем:

− Ну что, Иван Петрович! Есть у меня для тебя подарок. Только я тебе его не отдам.

− Потому что у меня доку́ментов нету? – кисло спросил князь.

Барон Владимир усмехнулся, разворачивая брезентовый мешок:

− Потому что, князь, я уже однажды имел дело с некромантами и не хочу даже предположить возможность, что это кто-то попытается оживить.

В мешке лежала отрезанная голова Силы Степи. «Отрубленная», − поправил сам себя князь. С телеги под охи и разрастающиеся возгласы толпы двое парней в чёрных, как у барона, доспехах легко (играючи даже! рисуются же напоказ, стервецы!) сгружали жирную тушу в знакомых дорогих одеждах.

− Ты не переживай, – душевно продолжил Белый Ворон, – мы уже пофотографировались для истории. Предлагаю развести костёр и показательно уничтожить останки.

Когда жирный пепел был вытряхнут на клумбу перед парадным крыльцом и публично перекопан с землёй, к князю подошли те двое, что Борай-хана выгружали.

− Мои сыновья, Михаил и Пётр, – ещё раз представил их барон Владимир.

Все раскланялись, после чего Михаил с учтивым поклоном протянул Ивану Петровичу тетрадку. Князь взял, раскрыл...

− Это что?

− Это – список поставок, о которых было заключено соглашение. Немного доработанный.

− Гм, кхм...

− Ты уж, князь, нас извини, − старший Ворон слегка наклонил голову, − Но сегодня мы у посла твоего заночуем. Супруге его обещано – грех обижать женщину. Весь день, поди, дом вверх дном стоял. Да и по́едом мужика она за наше отсутствие съест, сам понимаешь. А уж завтра к обеду – к тебе, чин по чину явимся. Заодно и детали обговорим.

Во́роны откланялись – ну чисто испанские... эти... гранды. И ушли. И телеги с подарками степнякам за собой увели, с-с-суки, потому как «что с бою взято – то свято», против этого никто и не заикнулся. Хорошо, хоть девок по домам отправили, а то ведь были в своём праве...

ДОРОГА ДОМОЙ

Новая Земля, Княжество Восточное – Белый Ворон, дорога, 20-22.01 (мая).0027 Барон Владимир

Назад беловоронское посольство продвигалось медленнее и аккуратнее: изрядно тормозил груз: кроме шести телег, отбитых у Борай-хана, прибавилось ещё восемь с разнообразными товарами и, между прочим, подарками.

С полдороги барон не выдержал, и, оставив бо́льшую часть дружины сопровождать транспорты, с сыновьями и ближниками скорым маршем двинул до Лелино.

Супруга (как чувствовала) ждала, поглядывая на северо-восток с беломраморной крепостной стены. Не как Ярославна, конечно, но тоже красиво. Радостный звон колокола оповестил всех жителей о приезде барона. Эх, однако, будет торжественная встреча – в прошлый-то раз, почитай, мимо проскочили. А теперь люди ждали, готовились. Чего уж своих-то разочаровывать? И так у них жизнь на события не очень богата.

У ИСТОЧНИКА

Новая Земля, Лелино, 22.01 (мая).0027 Барон Владимир

Барон объявил, что все торжественные мероприятия будут завтра, потому как люди устали с дороги, и провёл тихий вечер с женой и сыновьями.

Побывавший в первом настоящем бою Игорь задумчиво сидел у источника со стаканчиком в руке.

Не побывавший в первом бою Ванька, глядя на задумчивого брата, немного подуспокоился и смирно притулился рядом с матерью, листавшей его путевой дневник.

Ольга, похвалила:

− Хорошо, сына, очень хорошо! Толково, подробно, и с ориентирами всё чётко. А ещё мне нравится, что ты ощущения записываешь, эмоции от места. Вот подрастёт твой дар, и будем мы туда-сюда, как кузнечики, скакать!

Ванька обнял мать, счастливо засмеялся и подпрыгнул, как мячик:

− Игорёха! Айда к бассейну, купнёмся!

Пацаны помчались, сверкая босыми по случаю тёплой погоды пятками, Петька с Мишаней чинно пошли следом, а барон присел на скамейку на место сына и обнял жену.

− У меня на вечер большие планы!

− У тебя уже были сегодня большие планы...

− Я не понял, ты против что ли? – картинно возмутился он.

− Да щас! – она повозилась, удобнее устраиваясь в кольце мужниных рук. − А может тоже пойдём купнёмся?

− Завтра! – строго сказал барон. − А то у тебя после источника настроение будет слишком лирическое.

Она тихо захихикала:

− Не дождёшься!

И было им спокойно и хорошо.

МЫ БЕРЁМ ПАУЗУ

Новая Земля, Серый Камень, 25.01 (мая).0027 Кельда

Долегон задумчиво смотрел на карту. Рядом лежала ещё одна, любезно предоставленная восточным князем – более подробная в отношении земель, расположенных на востоке, но наш сегодняшний вопрос прояснить она помогала мало. На обеих картах к северу от Восточного княжества расползалось огромное белое пятно. Рейнджеры кружком сидели вокруг малого стола в баронском кабинете.

− Не пойму я, − сказал один, − к северу у них портала нет что ли? Или схлопнутый?

− Или совсем из глухого места выходит, − предположил Кадарчан.

Учитывая, что к западу от предполагаемой точки был вовсе малохожий якусткий портал с редкими поселениями, район поиска превращался в безразмерное белое пятно на сотни, если не тысячи квадратных километров.

− Хоть бы палка какая, которую он в руках держал, − досадовал Кадарчан, − или нож...

− Или портрет? – криво усмехнулся барон.

− Портрет бы − вапше здорово был, однако! – разволновался эвенк. Вот, и слова путать начал, и «однако» попёрло – это с ним бывает только в моменты эмоциональной, так скажем, нестабильности.

По рисунку наш поисковик мог с абсолютной достоверностью указать направление, в котором находится искомый объект. А принадлежащая человеку вещь вела его к хозяину, словно маячок (типа «горячо/холодно»). В выжженных орочьих посёлках ничего не осталось. Да и лет уже несколько прошло, куда там...

− А можно использовать не вещь, а... − я задумалась над определением, − Живой объект?

Мужики уставились на меня.

− Орчиху эту имеешь в виду? – уточнил муж.

− Ну да. Он же её как-то обрабатывал? Хрен знает... Может, на ней какие метки остались? Татухи, я не знаю...

− Не знаю, − с сомнением покачал головой Кадарчан, − Пробовать надо. Смотреть. Правильно ты говоришь: лет много прошло, может, и повыветрилось всё.

− Стоп! Будет тебе портрет! – я обрадовано подскочила. − Память-то у неё осталась! Даже если она давила воспоминания – я смогу их поднять. И транслировать – тебе. Да хоть кому! Коле вон – такую фотокарточку нарисует, будет ваш шаман как живой!

− Что нам для этого нужно? – подытожил Вова. − Либо эту Настю сюда везти, либо Ольгу туда.

− По-любому, нам всем туда придётся двигать, − высказался Долегон. − Если, как они говорят, из северных деревень девушки начали пропадать – значит, и логово их где-то в той стороне. Вы могли бы оформить это как официальный визит, с супругой.

Барон сложил пальцы домиком:

− В таком случае, я предлагаю не форсировать события, а дождаться подтверждения наших договорённостей и первых поставок, о которых были подписаны соглашения. Если бы ситуация была критичной – нас бы уже по-любому предупредили, так? Договор с богами никто не отменял. А потом: пропало несколько девушек. Сколько длится беременность у орчих? Даже, допустим, если два-три месяца с последующим очень быстрым взрослением ребёнка... Сколько у них будет мужиков? Максимум десятка три. Подождём.

Значит, подождём...

03. ЖЁНЫ И ДЕТИ

Я ПРИХОЖУ В НЕКОТОРУЮ АЖИТАЦИЮ

Новая Земля, Серый Камень, 03.03 (июля).0027 Кельда

Ничего, как говорится, не предвещало.

Ну, реально, всё шло своим чередом. Встретили середину лета. Достроили новое здание для училища. Серегер со своим КБ испытали очередную модель лодки, рассчитанной на чрезвычайно высокую скорость хода. Вот только она, лодка, могла везти кроме мага, ну-у-у, ещё барона и всё, но Серегер обещал думать, и думать сильно... Рунная мастерская сочинила новый образец для доспехов – чтобы можно было даже под водой в них минут двадцать продержаться. Как там это работает, я не поняла, да и не надо пытаться объять необъятное, я давно это усвоила. Инженерный отряд гномов начал разметку новой дороги от Лелино до Восточного княжества (да и навстречу, силами княжеских инженерных войск, происходило то же самое).

И тут – пожалуйста, явились!

По порядку.

Сперва прилетел голубь из Ладушки, с невнятным посланием, что к барону идут пятьдесят жён с детьми. И со скарбом.

Чё за хрень?

Я его так и спросила:

− Чё за хрень, – говорю, − Вова? Какие ещё жёны?

И ещё несколько слов.

Муж сделал лицо, как у Шерлока Холмса, и сказал, что на подобное развитие событий выделял процентов восемьдесят пять... нет – семь!.. вероятности.

Зашибись!

− А мне почему не сказал? Кто это, вообще?

− Жёны Силы Степи. Видишь ли, по их степным законам, победитель автоматически становится мужем для жён побеждённого и отцом для его детей.

− А на́ х*й они не хотели бы пойти?

Иногда я могу быть совсем не няшной. Особенно когда речь идёт о претензиях на моего мужика. Чьих-то ещё претензиях.

− Любимая, погоди. Ты же не думаешь, что мы будем принимать во внимание законы Степи́? Мы можем, конечно, их и вовсе отослать назад. Но учти, что (опять же, по их диким законам) до́ма их ждёт голодная смерть.

Я надулась. Блин! Вот вечно моя добрость меня подводит!

А муж закончил свой пассаж:

− Поэтому разбираться с ними и решать – куда им и что – будешь ты! − Видать, на моём лице что-то такое отразилось, потому что он чуть громче добавил: − Именно ты! Чтобы ко мне потом никаких претензий! – и улыбнулся так... предвкушающе...

Ла-а-ад-но!

До вечера меня подрывало, как чайник со свистком. Потом пар вышел, и я задумалась: реально – чё делать с этими бабами? И с детьми? И вообще? Шли они не очень быстро − гнали стада – и дня через три должны были добраться до Серого Камня.

Стоп. А зачем им, собственно, сюда препираться? Со всеми своими отарами – на́хрен они мне в замке нужны? Я захлопнула дневник, весь исчерканный мыслями и схемами, и пошла искать мужа.

Мой барон обнаружился в кузне с Андрингом и Никитой. Придумали опять очередную прибамбасину, чтоб доспех ещё ловчее снимался. Дело хорошее! А то поначалу, первые-то годы, приходилось детали на винты собирать. Ну, головняк же был, скажу я вам – что вздеть этот доспех, что снять! Я посидела и полюбовалась на троих работающих мужчин. В горне горел огонь, периодически бежала вода. Прям полный комплект! Некоторые специалисты утверждают, что медитативности также добавляет, если кто-то рядом считает деньги, но у меня как-то это не вызывает душевного отклика. Ну деньги и деньги. То ли дело огонь! И вода! И трое увлечённо работающих мужиков!

Пришла Лика, принесла мужу ужин в большой корзине. Села рядом.

− Так я и знала, что он не один! Я, правда, думала, ещё Толь здесь.

Животик у неё был уже заметным. Когда они только успели? Он вечно в кузне, она то в полях, то в садах, то с мэллорнами носится... Хотя – эльфы же... спят, должно быть, мало. Ладно, чего это меня понесло в эльфийскую физиологию?

Мы накрыли поляну на круглом столике под навесом во дворе кузни и уселись впятером, как это называется в Сибири, «чаю попить». Помнится, когда моя бабушка была настроена хорошо попить чаю, в конце иногда было трудно дышать от объедения.

Я поделилась с народом своими соображениями. А что, одному мужу страдать от моих гениальных идей, что ли? И вообще, одна голова хорошо, а четыре – точно мутант. Пусть думают.

Ну вот, додумались мы до того, что неплохо бы всю эту толпу тормознуть и разобраться. Тем более что прибежал посыльный со вторым голубиным письмом, более внятным и подробным: о том, что «пятьдесят жён» – это не просто пятьдесят одиноких женщин. У каждой из них были дети, у иных по несколько. И за каждой повозкой двигалось до трёх десятков обслуги и рабов, все верхами, да коровы, да овечьи отары, да кобылицы с жеребятами... Весь этот табор прошёл мимо Лелино, перешёл мост через реку Славную и встал на ночлег, растянувшись на добрых два километра вдоль юго-восточного берега озера Карасик.

– Ну что, придумала, что с ними будешь делать? – немного ехидно спросил муж.

– Чтобы что-то придумывать, надо их сначала посмотреть, – резонно возразила я; немного ворчливо получилось, уж извините, – Гонца лучше пошли, чтоб с места не сходили, ждали нас.

– Нет. Гонца посылать не будем. Явимся пораньше, пока они с места не стронулись – нежданчиком.

Я поразмыслила. Действительно, это решение получше будет.

– Или так...*

*Люблю цитаты товарища Сталина даже если они из анекдотов)))

Собственно, анекдот (короткая версия):

1937 год. Выяснилось, что снимают фильм негожий, и в нем главный герой с усами, как у Сталина.

Ну Сталин и говорит:

— Всех расстрелять на съёмочной площадке!

Режиссёр в панике:

— Товарищ Сталин, может, герою просто усы сбрить?

Секундная пауза

— Или так...

ПОМПЕЗНОСТИ

На самом деле, мы могли добраться до Лелино за час. Была у нас такая карета, Никита смострячил – педальная. Лёгкая, на велосипедном приводе. Её спокойно могли эксплуатировать и я, и даже Ванька. Просто не очень быстро – ну с обычной велосипедной скоростью, километров пятнадцать-двадцать в час, это если по дороге. Вова же, с его силушкой богатырской, выжимал все восемьдесят. Мог бы и больше, но тут уже я опасалась за целостность конструкции. Возникало только одно «но»: не стоило первоначально показываться перед своими новыми подданными в образе, так скажем, рикши. Азиатский менталитет, все дела... тут требовалась помпа.

Именно поэтому в ночь по дороге на Лелино выехал отряд дружинников – всех, которых мы смогли собрать. Даже на дежурстве в замке, на мостах и воротах остались очень гордые доверием ребята из старших юношеско-рейнджерских отрядов под началом Полины. Всё равно со всех сторон ничего подозрительного не происходило, а для перестраховки на случай неведомой хрени со стороны Иркутского портала достаточно было заблокировать мост через брод. Да и уезжали мы ненадолго – сутки, считай, потом часть народу смело можно назад отправлять. С отрядом пошли и наши лошади, и Боня, и телега с капустой – и, на всякий случай, Андле, потому что с Боней в отсутствии барона могут случиться всякие внезапности...

Зачем? – спросите вы. Я вот тоже сперва спросила. А всё почему? Плохо я разбираюсь в реалиях, например, той же Степи́.

Борай-хан тоже был одним из первых, иначе хре́на бы ему досталась такая силища.

Борай-хан был альфа-самцом. И имел пятьдесят жён. Не знаю, как уж он их имел под конец своего владычества, а сначала должен был вполне себе о-го-го. Если женой (а не просто так наложницей) считается родившая сына, по мы имеем (жёсткий минимум!) полтос сыновей. Девки в расчёт не шли, потому как за полноценных людей не считались.

А теперь предположим, что у некоторых жён Борай-хана могло быть два сына. Или три. Или, мать его, больше! К каждому сыну, не считая их мамаш, прилагались юрты, повозки, рабы, кони, люди и прочее, столь любимое сердцу Лермонтова. Тут мой мозг отказывался представлять эту картинку. Перезагрузить.

Короче, вся эта невпупенная туча народу по законам степи – теперь наша. И Вова собирался использовать её с толком. А для этого их надо было сперва впечатлить.

И именно для впечатления были и дружинники, и Боня, и флаги-вувузелы, и вся прочая шняга. Проедут основную часть пути и даже отдохнут, а утречком мы их нагоним.

Новая Земля, Серый Камень – дорога в Лелино, 04.03 (июля).0027 Кельда

Карету к утру надраили, и стала она золотисто-блескучей и переливчатой, очень презентабельно.

Долетели мы как ветер. В голове у меня тоже был ветер – я до сих пор не знала, что и как им скажу.

Наряжали нас всей швейной мастерской. Прикид получился помпезный – круче некуда. Как будто как минимум шейха какого-нибудь собираемся впечатлить. По крайней мере, от золотых украшений мне было тяжеловато дышать. Я решила, что на длительные мучения не подписывалась, и временно сложила всю эту красотень в коробочку. Нет – в коробку!

В ногах лежала нежно-золотистая Теселли́*, двухлетняя алабайка, внучка Акташа. Для солидности и вообще.

*утешение, успокоение (туркмен.)

Сзади, на специальной собачьей платформе (где в старые времена были запятки для лакеев) сидели ещё трое её родственников, да не просто, а облачённые в специальный собачий доспех.

С пригорка открывался панорамный вид на интересующую нас часть бе́рега. Как они всей этой первомайской демонстрацией влезли-то в два километра?.. Всякой скотины было до хрена, а ещё же животные... Ладно-ладно, шучу!

– Вов, надо уводить их отсюда. Весь берег вытопчут.

Но барон думал о своём.

– На самом деле, не думаю, что им отдали всё, что должны были по праву. Четверть от силы... Процента двадцать три...

Тут я поверю сразу. В таких вопросах муж ещё никогда не ошибался.

– Так надо съездить, остальное забрать! – видите, какая я хозяйственная, да?

– Ты сперва с бабами этими разберись, – слегка охладил мой пыл Вова, и не замедлил подколоть: – Я же теперь по законам Степи официально имею право их того...

– Та-а-ак! Чего это ты того собрался?

– Не чего, а кого! Аж пятьдесят наследных жён! Ты видела? Там даже негритянки есть, с сиськами как у козы... – муж изо всех сил старался удержать серьёзную мину.

– Там не видно было сисек. Так что мы не знаем, какие они!

– Не важно! Они же есть. Трахай – не хочу!

– Слышь ты, гаремовладелец... – меня тоже разбирал смех, но полностью отключить ревновалку не получалось, – щас я тебе обороты-то убавлю, будешь знать!

– Интере-е-есно... – Вовка уже откровенно ржал, – А будет на меня твоя магия действовать, если я одену полный доспех? «Холодное железо властвует на всем»...

– Ко́кушки свои в своём холодном железе не отморозь... Посмотрю я, как ты в полном доспехе негритянок охаживать будешь! Билеты не забудь продать!

Нет, я всё-таки его стукну! Муж проржался и скомандовал:

– Всё. Пошли одеваться, пока они не расползлись.

– Вова, я не знаю, что буду говорить...

– Да не очкуй, я сперва сам поговорю.

И ОН ПОГОВОРИЛ...

Итак, мы «типа ехали мимо» – барон в полном доспехе на носороге, дружина, штандарты, дуделки, золотая карета... И как будто бы «только что увидели» весь этот табор. Вова «пришёл в раздражение» и отправил человека у ближайшего лагеря выяснить – «вы кто такие?»

Посыльный получил гордый ответ, мол, это всё жёны и дети Белого Ворона, который кагбэ передал это Вове, после чего барон «впал в неистовство» и потребовал всем упомянутым жёнам и сыновьям явиться «вон туда» – золотая карета оказалась вполне себе неплохим ориентиром – через десять минут, «иначе я за себя не отвечаю»!!! Наши дружинники поскакали в обе стороны вдоль берега, выкрикивая приказ. Алабаи расположились вокруг кареты – меня пасут. Я наблюдала и слушала из-за задёрнутого тюлем окна. Подъехал муж, стукнул в крышу:

– Давай-ка, это... одевай свои... ожерелья...

У костров засуетились. Вскоре со всех сторон потянулись цепочки людей. Выглядело это, как на школьной встрече перед первым сентября: много мам и ещё больше детей. Букетов только не хватало. И, конечно, только пацаны.

Совсем маленьких не было; самому мелкому было лет шесть. Или прячут, или я правильно предположила, что Борай салом зарос и стал предпочитать еду и выпивку женщинам. Сильно больших тоже не было. Так – подростко́вая мелкота. А где старшие?

Я негромко озвучивала свои мысли стоящему у кареты мужу, на что он также тихо ответил:

– Старшие, скорее всего, в Степи остались, власть делят. Они-то, должно быть, бо́льшую часть отцовского хозяйства и подре́зали.

Наконец, все людские ручейки стеклись на поляну перед каретой. Барон послал носорога чуть вперёд:

– Кто старший этого сборища?

Толпа заколыхалась, выпуская женщину. Классическая казашка. Молодая. Нет – сейчас молодая... Глаза всегда выдают. Этой женщине было лет шестьдесят, а то и восемьдесят. Как бы не первая жена Борая, ещё с той стороны. Она смотрела прямо, уверенная в своём праве. Длинное тёмно-розовое шёлковое платье с оборками по низу, длинный бархатный вышитый камзол без рукавов, платок, покрывающий голову и шею, обмотанный сверху белым узорчатым тюрбаном. Ответила с достоинством:

– Я!

– Ты кто такая? – слегка склонился Вова.

– Я – Балхия, старшая жена барона Белого Ворона!

– КТО???!!!

Носорог почувствовал раздражение хозяина и захрапел, выдирая передними копытами куски дёрна. Женщина слегка попятилась и ответила уже не так уверенно:

– Белый Ворон убил Борай-хана. Теперь все жёны Борай-хана и дети Борай-хана по закону Степи принадлежат ему. Мы идём к своему покровителю. Я – старшая жена...

– Я, ССССССУКА, – БЕЛЫЙ ВОРОН!!! – взревел Вова не хуже носорога, – А ну, ОГЛЯНИСЬ вокруг! – Балхия, да и большая часть сбившихся в кучу степняков начала осторожно озираться, – ЧТО ты видишь?!

– М-м... э-э-э... – она явно не знала, что отвечать.

– Может быть, ты ВИДИШЬ степь?!... НЕТ?!... Да неужели??? Понапридумывали себе законов! И вы думаете я – Я! – должен им подчиняться?!! – сколько ора, крандец...

Барон кивнул телохранам, распахнувшим дверцы кареты и пригласил:

– Супруга, выйди... – пришлось красиво выходить, прямо под бешеный крик, – ВОТ – моя жена!!! ЛЮБИМАЯ жена!!! ЕДИНСТВЕННАЯ жена, ты запомнила???!!! ЗАПОМНИЛА???!!! А???!!!

Лицо Балхии словно отвердело. Она смотрела на моё во всех отношениях сияющее появление и понимала, что эту женскую битву она проиграла.

А платье у неё было не розовое, а бывшее красное, только сильно застиранное. Я коснулась сознания, чтобы убедиться...

Всё так. Более того, это было единственное платье, которое ей разрешил забрать старший сын. Старое, давно заношенное и прошлым летом уже отданное служанке. Девчонке выдали уж вовсе тряпьё, а это велели вернуть обратно вдовице.

Все прочие наряды достались старшей невестке, ставшей отныне хозяйкой в главной юрте. И расшитые жемчугом зимние сапожки, и высокая островерхая шапочка с золотыми подвесами, отороченная мехом белой лисы, и все украшения. Ей не разрешили забрать даже простое кольцо, привезённое ещё со Старой Земли, которое муж надел ей на палец в центральном ЗАГСе Алма-Аты. Хорошо, что узнав о смерти мужа, она не ела несколько дней, и руки сильно похудели. Змеища-невестка готова была даже пальцы свекрови отрубить, лишь бы ничего ей не оставить... Были у бывшей старшей жены мысли умереть вслед за мужем, но не было уверенности, что старший брат даст младшим вырасти в конкурентов. Да хотя бы просто вырасти. Да и дочерей хотелось устроить, выдать замуж, а то уже слышала, как невестки хохотали и обсуждали, что можно было бы девчонок подарить их братьям в наложницы. Или продать заезжим торговцам и прикупить нарядов. Потому и решилась идти с детьми в чужую страну, собрав скудные крохи, которые старший согласился с ними отдать.

Жалко её стало.

Блин, всё моя добрость, никак не даёт стать мне настоящей деспотшей! Деспотессой?.. Деспотиней?.. Ненавижу феминитивы...

А барон тем временем продолжал своё внушение:

– Здесь ВСЕ вы – пока – НИКТО!!! Максимум, на что вы можете рассчитывать – стать моими подданными! А с подданных я спрошу: ИМУЩЕСТВО вашего отца и мужа – ГДЕ?!

Кто-то показал на берег, но Вова принялся разоряться с новой силой:

– А ПОЧЕМУ ТАК МАЛО?! Вы хотите сказать, что Борай-хан владел вот этой мелочью – И ВСЁ?! ... Что значит: «нам не отдали»?! Вы кого родили вообще?! Что за сыновья у вас, которые не могут отстоять имущество своё и матерей?! – ну и в таком духе вариации минут на пятнадцать, под грохочущее по берегам эхо, пока степняки совсем не скукожились, – Как вы посмели явиться ко мне, словно жалкие нищеброды?.. Ах, дети Борай-хана!.. Дети ДОХЛОГО Борай-хана, мать его! Что мне мешает вырезать ВСЕХ вас, чтобы НЕКОМУ было мстить? Степь же живёт по своим законам, а по закону Степи месть – первое дело!!! А???!!! ...

Барон немного отдышался, оглядывая толпу, в которой ни один не смел поднять на него глаза.

– МОЁ решение такое. Те, кто хотят остаться на МОЕЙ земле – должны принять МОИ законы, МОИ правила и даже не заикаться ни о каких традициях Сстепи!!! Оставшиеся получат помощь, учителей и наставников, чтобы ваши дети выросли НАСТОЯЩИМИ воинами! И не только сыновья, но и дочери! Я хочу, чтобы лет через десять МОИ дети вернулись в Степь как клан Белого Ворона и забрали то, что у них отнято! То, что принадлежит им ПО ПРАВУ!!!

Эти слова, похоже, дали беглецам какую-то надежду. И тут барон припечатал:

– Тем, кто не хочет принять МОИ законы и правила – разрешаю забрать одного коня, одну корову и десять овец на юрту – и валите отсюда нахер, чтоб ближе двадцати километров от МОИХ границ Я вас не видел!!! Все остальные вопросы с вашим расселением и вообще – с вашим БУДУЩИМ – будет решать МОЯ ЖЕНА. ВСЁ!!!

СНОВА В ЛЕЛИНО

День тот же Кельда

Добрую половину дружинников барон оставил присмотреть за казахским становищем, часть развернул в Серый Камень, а сам объявил, что он воспользуется случаем и проинспектирует: как там что с новой дорогой в княжество.

И смылся!

Бросил меня с этим степным интернационалом. Натурально – с интернационалом! Потому что про негритянок – это была не шутка. И всяких прочих наций в этом гареме тоже было до фига. Но большинство всё же казашек. Причём некоторых, такое впечатление, Сила Степи приблизил по сильной пьяни, потому что красотой они не то что бы не блистали, а были откровенно страшненькие... С первого раза удачно забеременели, должно быть. Мою догадку косвенно подтверждало отсутствие последующих детей. Мда... Но были среди вдовиц и настоящие красавицы, хотя бы тех же негритянок взять. Одна – дак чисто Уитни Хьюстон в молодости. Купил, поди. Или подарил кто.

Ну и что – пришлось мне ехать снова в Лелино, потому как в чистом поле общаться со всей этой толпой я не хотела. Бабам велела явиться через час, привести с собой всех детей старше двенадцати лет – и девочек, и мальчиков. Смотреть буду. Думать.

Я предусмотрительно оставила при себе Глирдана. Во-первых, женщины непроизвольно проникаются к нему доверием (я не знаю, со всеми бардами так происходит – или только с ним, но факт остаётся фактом), а во-вторых, он же у нас универсальный переводчик. Как-то вот само так получилось: послушает минуту – и на любом языке может говорить. Просто абсолютно. Сдаётся мне, после некромантов у него это прорезалось. В тот год вообще у многих новые таланты открылись.

Коммуна Лелино была интересным местом. Иногда, находясь в ней, вы забывали о строящейся (и уже наполовину готовой) крепостной стене вокруг посёлка, о чудесном источнике и о том, что всё без исключения население этого места составляют бывшие монстры. Ну, и их дети, конечно же. Они строились по гармоничному плану, который помог им составить Коле: красивым кольцом, внутри которого был источник с разбитым вокруг него совсем ещё молоденьким садом. Посёлок походил на образцово-показательный совхоз времён расцвета СССР, и всё в нём было по высшему разряду – и хозяйство, и жилые дома с аккуратными палисадниками, и культурно-образовательный сектор.

Лелинская школа-интернат ещё достраивалась и расстраивалась, но основное здание было готово, а в нём был прекрасный актовый зал, в котором я с комфортом расположилась на сцене.

Директриса Анна Павловна, немного офигевшая от количества висевшего на мне золота (Первый раз в жизни Анна Пална видела меня специально вырядившейся БАРОНЕССОЙ, да ещё восточной!), любезно предоставила мне большой письменный стол, который мои бойцы быстренько затащили на сцену, и кресло (совершенно удивительное – по-моему, трон от какого-то спектакля; сказала, что для моих сегодняшних целей подойдёт в высшей степени!), пару общих тетрадок и здоровенный органайзер со всякими ручками, линейками и (святая женщина!) разнообразными маркерами.

И секретаря! На случай, если нужна будет помощь. А случаи, как известно, бывают всякие. Так что Леночка сидела за небольшим столиком прямо под сценой и была готова быть и писарем, и посланцем.

04. ПОСМОТРИМ, КТО ТУТ ХОТЕЛ МОЕГО БАРОНА

НУ, ПОНЕСЛАСЬ!

За моей спиной внушительно стоял Тиредор, ради особого случая заменивший свою незаметность на доспешную мрачную страшность. Или как это назвать, когда человек молча стоит и всех пугает одним своим присутствием? Короче, вот.

До кучи перед столом, озирая пока ещё пустой зал, лежала моя золотистая Теселли.

– Госпожа кельда, – в двустворчатую дверь заглянул дружинник, – Пришли!

– Все?

– Говорят – да!

– Предупреди: первые три ряда от сцены – матери. Остальные – садятся как хотят, в любом порядке. И пусть заходят.

Я прикинула, что на один ряд скамеек человек двадцать должно войти, так что в десять рядов вместятся. Тем более же только старших ждём.

Они заходили осторожно, как... как собака в новый дом, если вы понимаете, о чём я. Словно принюхиваясь.

Как на них повлияла речь барона, пока сложно было сказать. Многие настороженно таращились. Некоторые были испуганы. Балхия и ещё несколько старших жён (по глазам вижу, что старших – по возрасту) держались скованно, даже как-то сурово. А вот несколько совсем молоденьких, губки поджаты, глазёнки щурят. Никак, решили, что за такого барона, который жену золотом увешивает, можно со старой женой и потягаться. Финтифлюшки! Сели несколькими кучками. В каждой – своя лидерша. Ладно, посмотрим.

– Глирдан, позови-ка мне старшую. И стул найдите, не стоять же женщине. И попроси Лену задёрнуть занавес! Я не хочу, чтобы все слышали наш разговор.

Сейчас мы будем мутить ваше болото.

РАЗДЕЛЯЙ И ВЛАСТВУЙ

Балхия сидела очень прямо, положив сложенные замочком кончики пальцев на самый краешек стола.

– Прежде чем говорить с другими, я хотела бы познакомиться с вами поближе, – услышав уважительное обращение, старшая жена даже слегка вздрогнула, – Напомните, пожалуйста, как вас зовут?

Глаза у неё были тёмно-тёмно-карие, почти чёрные, раскосые.

– Балхия.

– А по отчеству?

Она секунду помедлила:

– Талгат-кызы.

– А в первом паспорте было записано: Талгатовна, правильно? Вы же в военной части учительницей работали?

Руки у неё задрожали:

– Откуда вы знаете?

Я смотрела на неё внимательно.

– Я вижу. Причём учительницей русского языка, а это – вдвойне прекрасно! – я сложила кончики пальцев «домиком», уперев локти в стол, – И – я правильно понимаю? – пока ваш муж был жив, ваше слово в среде жён было решающим?

– Да.

– Даже если любимая жена хотела по-другому?..

Меж её бровями залегла морщинка.

– Он всё равно меня слушал. Даже...

– Даже когда перестал любить?

– Да.

Вот так вот. Он перестал её любить, а она его – нет. Не сразу, во всяком случае. Но она была достаточно мудра, чтобы продолжать влиять на мужа. И он, потеряв любовь, всё же сохранил уважение, и слушал её прежде всех. А она в строгости держала всё женское общество своего аула. За это её и ненавидели невестки. И отомстили, как только покровитель исчез. Угу.

– Насколько я могу судить, вплоть до сегодняшнего дня младшие жёны продолжали вам подчиняться? Ну... более или менее?

– Да, это так.

– Видите ли, в чём дело, – я смотрела на неё внимательно, – Если мой муж сказал, что даст вам помощь и покровительство – значит, так оно и будет. Поймите, ни о каком замужестве речи не идёт. Но ваши дети будут учиться. Вам выделят земли, разрешат вести хозяйство. Я выделю, собственно говоря. Кто-то в этом поселении должен будет отвечать за общее хозяйство, вести дела, управлять всем. Староста. Староста ведь – не обязательно мужчина. У нас старостой может быть и женщина, – тут я немножко кривила душой: пока что во всех посёлках старостами были мужики; но нигде ведь не было сказано, что женщине это запрещено? – Среди ваших людей я вижу пять... ну, может, семь адекватных женщин, способных организовать общее хозяйство – типа колхоза, понимаете? Но зачем же что-то менять, если есть человек, уже умеющий управлять? Как вы считаете?

– То есть... извините, вы хотите?..

– Я хочу назначить вас, Балхия Талгатовна, старостой новой деревни. Как по-казахски будет «звезда»?

– Жулдыз.

– Вот. Назовём её Жулдыз. Вы согласны управлять деревней, Балхия Талгатовна? Вести её к процветанию? Через десять лет ваши дети, возвращаясь в Степь, не должны выглядеть нищими.

Она сжала кулаки.

– Да! Я согласна!

– Хорошо, идите в зал, сейчас состоится общий разговор. И попросите секретаря Лену подняться ко мне.

ОБЩАЯ ВПРАВКА МОЗГОВ

Секретарь Леночка примчалась, как электровеник.

– Ленуся, покажи ребятам, как занавес открывать-закрывать, и отправь кого-нибудь до старосты, пусть пришлют мне отрез хорошей ткани, желательно шёлковой, метров пять, на нарядное платье – я ему потом возмещу. И ещё один, попроще.

– Хорошо!

Тяжёлая портьера поползла в сторону, открывая сидящих.

– Глирдан, спроси их по-казахски: кто понимает русский? Пусть встанут.

Жёны поднялись не все. Дети и подавно. Некоторые вставали неуверенно (типа, вроде что-то понимают...), некоторые озирались. Ну и ладно, будем общаться с переводчиком. То, как Глирдан переводил, сразу выпущу, а то длинно получится. Только сам диалог.

– Посмотрите на меня внимательно. Я буду решать все вопросы вашей жизни. Где вам жить, как и сколько. Можете обращаться ко мне: «госпожа баронесса». Или просто «госпожа». Я решила вопрос вашего ближайшего будущего. Вашему сообществу будет выделена земля, на которой вы организуете деревню. Вы можете поставить свои юрты или срубить дома, как хотите. Кроме этого обязательно должны быть построены бани и туалеты, помещения для скота и общественные здания. Вы можете пройти по деревне и посмотреть, как живут люди – я велю организовать вам экскурсию.

Они сидели пока спокойно, хотя некоторые нервозно напряглись.

– Дальше! Всё ваше имущество отныне принадлежит баронству Белый Ворон. Вы можете взять с собой: ваши юрты, одну повозку на семью, двух коней, одежду свою и своих детей, посуду, хозяйственные инструменты, спальные принадлежности. Вы не можете забрать: рабов и сельскохозяйственных животных, кроме двух коней, запряжённых в повозку, и лишние повозки.

Одна из молоды жён подскочила и заверещала, что, мол – как же, все вещи в одну повозку у неё не войдут, а вторую повозку ей лично муж подарил, и без рабов она не справится... Ещё парочка юных фиф приподнялись и явно ждали своей очереди, чтобы высказаться.

Я взяла один из заготовленных талмудов и как следует хлопнула им по столу:

– А ну, молчать! Ещё раз кто вякнет без позволения – пойдёте в рабские бараки! – Теселли, чувствуя моё недовольство, глухо зарычала, – Много вещей – лишние выкини! Или два раза съезди, мокрощелка тупая! – на этом месте воспитанный Глирдан завис, и в наступившей тишине Балхия негромко перевела «трудное место». Давно, поди, хотела сказать.

В зале повисла испуганная тишина.

Я привалилась к спинке «трона» и длинно выдохнула.

– Вам было предложено: уехать с тем, что позволил барон – или остаться. Вы остались. И теперь запихали свои хотелки куда подальше и слушаем меня! Даю название деревне – Жулдыз! Старостой назначаю Балхию! – я для убедительности показала рукой, и сняла с шеи один из кулонов с зелёным камнем на довольно массивной цепочке, – Это будет знак моего благорасположения! Обращаться к старосте уважительно, по имени-отчеству! Ясно? Отвечать мне: «Да, госпожа!»

Я прослушала не очень радостный хоровой ответ. А вы как думали – в сказку попали? Хлопнула дверь. В зал забежал парнишка с пакетом, передал стоящему у сцены дружиннику, тот – телохрану. Телохран заглянул внутрь (а вдруг?) – и подал пакет мне. Зелёный шёлк с бронзово-золотыми узорами и яркая цветочная бязь. Отлич-чно!

– Каждая из бывших жён Борай-хана объявляется свободной от прежних обязательств перед мужчинами! Можете заново выходить замуж. Можете просто встречаться с кем хотите – у нас это разрешено. Так же как и многожёнство. Да, в принципе, и многомужество. Но, – я встала, – К моему мужу не советую подходить! Не советую на него даже смотреть. Узнаю – отрежу уши, выколю глаза и отправлю пожизненно шлюхой на каменоломни, зэков обслуживать!!! – секретарша Леночка смотрела на меня огромными от ужаса глазами, – Всем ясно? – народ таращился и безмолвствовал; я снова сердито хлопнула тетрадью по столу, – Что сказать надо?!

Хор вышел ещё более унылый, чем в первый раз. Энтузиазма у молоденьких вдовиц поубавилось. Но некоторые смотрели упрямо. Ничего, я вам зубы-то пообломаю!

– А теперь по очереди подойдите к Лене, назовите своё полное имя, возраст и всех ваших детей: и мальчиков, и девочек, с указанием возраста и желательно даты рождения. После этого семьями поднимаемся ко мне, беседовать буду с каждым индивидуально. Леночка! Каждую семью на отдельном листочке и с листком идут ко мне!.. Балхия Талгатовна, вы первая. Подходите сразу сюда.

ЧАСТНОСТИ ПРИЯТНЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ

Девчонок в массе было чуть побольше, и я даже скажу почему. Мальчишки кончались где-то на возрасте двенадцать-тринадцать, все более старшие остались в Степи. Девочки практически все пришли с матерями. Ну, насколько они были старше... Пятнадцать лет в Степи считалось возрастом чуть ли не обязательного замужества, так что таких было уже очень, очень мало.

С Балхиёй было трое: парень тринадцати и две дочери пятнадцати и двенадцати лет.

– Ещё дети с вами есть?

– Есть, сын и дочь.

– Возраст?

– Доче десять, а младшему – восемь.

– Хорошо. Руку на стол, – я показала как: ладошкой вниз, положила свою сверху.

Хм. Она же с мужем вошла – значит, тоже должна была быть первой. И ничего не проявилось?.. Я пригляделась внимательнее. Да, эта женщина привыкла быть в тени мужа... Дар был так глубоко спрятан и задавлен, что тут наскоком не получится. Если вообще получится.

– Давно рисовала?

Дети вытаращились на мать, а она – на меня:

– Очень давно, не помню даже когда.

– Муж не разрешал?

– Говорил – баловство...

– М-гм, – я побарабанила пальцами по столу, – Бумагу, карандаши, краски – всё получишь. Пять рисунков в день. Каждый день! Через месяц посмотрю.

– А что рисовать? – она явно растерялась.

– Что хочешь. Что видишь. Или что помнишь. Природу, животных, портреты. Мужа молодого нарисуй. Теперь вот что. Вот тебе тетрадка – я подвинула один из талмудов и пару ручек ей. Полный список посёлка сама составишь. Каждый лист – семья. Для больших – два листа. Через неделю выпиши: у кого что есть из одежды-обуви, кому чего не хватает на осень и зиму. Подозреваю, что не вас одних старшенькие обобрали; а мне, чтоб вы зимой околели, не надо. И учти, что зимы у нас холодные, снежные. Так. Дальше: огороды садить умеете?

– Ой...

– Ясно. Человека вам пришлю – научит. Но делать будете сами! И имей в виду: каждая, КАЖДАЯ чтоб работала. Особенно эти... – я кивнула головой на девиц с поджатыми губёшками... – Эти мартышки чтоб к вечеру думали, как до постели доползти, а не рожи кривили!

– Поняла!

– На огород даю неделю. Для скотины загоны пока организуйте, но надо строиться... Опять никто не умеет?.. Ладно, с рабами вашими сперва разберёмся. Теперь сын, – как его... я заглянула в запись и постучала по столу, – Таймас, руку сюда! – дети первого так или иначе должны быть одарены.

Мальчик порадовал: задатки силы (не такой, безусловно, как у отца, но здоровый будет парень), и при этом очень хороший лучник (ну просто очень). Умеет читать, писать – причём как по-русски, так и по-казахски. Мать постаралась. Аж бальзам на сердце!

– Слушай меня, мальчик. Пройдёт год – и господин барон, Белый Ворон, будет выбирать: кто возглавит поход на Степь через десять лет. Мой тебе совет: старайся быть лучшим в каждом деле – и преуспеешь во многом. И больше думай головой.

– Вы говорите, как мама.

– Значит, не зря я назначила твою маму главной, она мудрая женщина. Девочки, подходим!

У старшей были задатки лекаря. У второй уж что-то вовсе невнятное, вроде бы тоже связанное с красивостями.

– Эта девочка тоже пусть рисует. Что хочет.

– Тоже пять рисунков в день? – осторожно уточнила мать.

– Да. Пока остальных смотрю – можете погулять во дворе. Всем объяви: ничего не рвать! Если кто захочет в туалет – у Лены спросить, куда можно сходить. Балхия, знак старосты сразу надень, – я дождалась, пока старшая из дочерей поможет матери застегнуть цепочку и подвинула ей пакет, – Это мой тебе подарок. Сшей себе платья. Моя староста должна выглядеть достойно.

Дети все поголовно были с зачатками даров. Дети первого же! У пацанов преимущественно усиленная ловкость, меткость и тому подобное. Ответ, так сказать, на социальное ожидание. Девочки... разные и вялые какие-то. По ходу, растили их как зверюшек-производительниц. Нда...

Прочие жёны с этой точки зрения меня ничем не удивили. Бабы да бабы. Кроме негритянки. Очень музыкально одарённая девочка. Даже не знаю, сводить ли её с Глирданом... Хочу ли я видеть в своём замке мулатов-полуэльфят? Хотя, собсно, почему бы и нет?

История гарема вышла занятная.

Тут ведь как было. Борай-хан объединял Степь. Подминал под себя кланы. Не нытьём − так каканьем, как говорила одна моя циничная подруга. Некоторые из этих женщин были показательно отобранными бывшими жёнами бывших князьков и вождей (разнообразно уничтоженных в непередаваемой азиатской манере). Некоторые – дочерьми более удачливых князьков и вождей, предложивших Борай-хану собственный вассалитет и как знак «чистоты намерений» − родную кровинушку. Вот среди этого контингента было преизрядно не первых красавиц. А так... лучших из худших.

И – да. Парочка страшненьких оказались в числе избранных по большому везению: реально попались синему Бораю под э-э-э... руку и удачно забеременели. Причём, дети точно были от него, без дураков. Среди всего табора вообще не было ни одного подкидыша-подменыша – видать, кто-то в степи был способен определить родство.

С десяток молодух были дочками нукеров и старейшин, рождёнными уже здесь – самые выпендрёжные, типичные избалованные дурочки. Дам им кодовое название «гламурные чики». Или просто чики – для краткости. Штырило их сильнее всех, потому как недотрах в столь нежном возрасте переживается особенно тяжело.

И ещё пяток – экзотические красавицы: две чёрненькие губастенькие кенийки, большеглазая, словно трепетная лань, арабка, ярко-блондинистая, прямо ледяная, шведка и рыжая как огонь ирландка. Все привезены в подарок «благодарными вассалами» с какого-то южного рабского рынка. А что − Белый Ворон приветствует генетическое разнообразие!

Бывшая любимая жена, Алиша, сидела передо мной, кривя ярко накрашенные губы. И глаза у неё были подведены по-восточному: очень чёрно, очень жирно, с длинными, аж до висков стрелками. По нашим понятиям – не модно. Наши мужчины предпочитали не вздрагивать по утрам, увидев рядом незнакомую умытую женщину.

Глирдана я отправила помогать Леночке, а рядом со мной в качестве переводчиц сидели две дамы из старших, помнящих ещё Советский Союз и сносно говорящих по-русски. Судя по их поджатым губам, развязное поведение младшей товарки они не одобряли, но вмешиваться считали недопустимым. Велено было переводить – они переводили.

− Ты сказала, что тебе двадцать лет.

− Да, − голосок у неё был тоненький и капризный.

− Во сколько лет ты вышла замуж?

− В четырнадцать!

− И дальше ты утверждаешь, что твоему сыну девять лет. Ты считать-то умеешь? Не считая того, что здесь так рано не рожают. Сколько тебе? Лет тридцать пять?

Алиша зыркнула на меня сузившимися в щёлки глазами:

− Ну, может, я перепутала.

− Ещё раз так на меня посмотришь – велю выпороть. Рухия, скажи мне: в Степи после какого возраста девушка считается перестарком?

Одна из женщин слегка склонилась:

− После двадцати, моя госпожа.

− Что думаете? Красотка наша пытается цену себе поднять?

Обе согласно, с пониманием покивали. Алиша раздражённо фыркнула, показывая зубы. Такое надо сразу пресекать, иначе потом греха не оберёшься.

− Я смотрю, ты, девка, совсем берега потеряла!

Я припечатала её вялую ладошку к столу. И выключила ей подачу кислорода. Пять секунд. Десять. Двадцать. Алиша билась, раскрывая рот, словно рыба. Вокруг её стула на полу растекалась жёлтая лужица. Минута. Глаза девицы начали закатываться. Достаточно.

Я встала, брезгливо отодвигая юбки от дуры, лежащей в луже собственной мочи. Обе моих переводчицы испуганно подскочили тоже и теперь стояли соляными столбами.

− Лена! Выдайте этому куску говна ведро и тряпку, пусть вымоет за собой! И вызовите дежурного, двадцать розог ей для первого случая, за неуважение к баронессе.

Ненавижу воспитывать идиоток.

− Хорошо, матушка кельда. Прямо здесь прикажете?

− На площади прикажу. Она же хотела собой похвастаться. Зачем женщину расстраивать?

Итак, до обеда мы успели посмотреть представление с экзекуцией, потом я отправила всех на экскурсию по посёлку (подробную, часа на три, с походом на источник), а сама поехала к озеру. Смотреть рабов.

И трон экспроприировала. Угарный трон, слушайте, мне понравился!

05. А РАЗГРЕБАТЬ ОПЯТЬ МНЕ...

РАБЫ СТЕПИ

Как же их было много. Просто пипец. Это Балхии разрешили взять троих ледащих: двух девчонок да парня с усохшей рукой. Но во многих семьях было по десятку-полтора невольников, а то и больше. У той же Алиши вон – тридцать четыре!

Максим, всё утро занимавшийся инспекцией невольников, подъехал ко мне, с разбегу начав по своей неискоренимой привычке:

− Тащ командир... Ой...

− Ну, чего там? Говори уже.

− Похоже, наших много. Русских, в смысле. Большинство.

− Интересно, чего это они мимо наших деревень молчком прошли?

− Так у них языки поотрезаны.

− Твою ж мать!

− И я о чём.

− Собрали в кучу?

− Ага. На том пятаке, где вы вчера с каретой стояли.

− Поехали. И вот ещё что. В Лелино целитель хороший и в Карасёво, в принципе, тоже; пошли за ними.

– Уже послал. И даже в Рыбкино, и в Ладушку. В течение часа-двух все должны быть.

– Красавец! Ну давай смотреть.

О боги... не только языки. У многих были отрезаны ещё и уши. Да всякое, короче. Не люблю я такие подробности.

Удивительно, но большую часть сидящей передо мной толпы составляли мужчины. Женщин было штук пять, наверное.

Речь моя сильно была похожа на ту, которую Вова сказал изменённым после битвы с некромантами. С небольшими вариациями.

− Поднимите руку те, кто меня понимает. Оглянитесь по сторонам: нет ли среди вас человека который не понимает русскую речь? Все наши? Ну и ладушки! Меня зовут Ольга, я баронесса и кельда земель Белого Ворона, и велением моего мужа я буду решать вашу судьбу.

Я вглядывалась в серые лица и внезапно вспомнила «Кавказского пленника». Кто здесь? Жилины? Костылины? Нечто среднее арифметическое или вовсе другое?

– В данный момент ваш статус определён как рабский. Вы можете остаться в нём, а можете стать свободными, приняв наше подданство и принеся клятву верности. Условие одно: в течение пятидесяти лет вы проживаете в тех поселениях, которые будут определены мной или бароном. Переезд – только по специальному разрешению. После отмерянного времени ограничения снимаются – вы сможете переезжать по своему усмотрению, куда вам вздумается. Прежде чем вы примете решение, я хотела бы показать вам... – я пробежалась взглядом по ближайшим рядам, – Ты! Подойди.

Что меня зацепило? Почему не просто первый с краю? Мужик был похож на иркутский памятник первопроходцам. Кто называет лохматого мужика с пищалью Ермаком, кто – Похабовым. Но подошедший ко мне раб был словно копией этого монумента. Если забыть про детали: вырванные ноздри, безобразный шрам через всё лицо, из-за которого правый глаз практически не открывался, отсутствие языка и хм... нда. Яйца ему тоже отрезали. И всё равно он смотрел... не-по-рабски смотрел, короче. За это их и попёрли из Степи – поняла я вдруг! Рабов нашим бабёнкам выдали или самых заморенных, или самых дерзких – как вот этот, не оставлявший попыток сбежать, несмотря на чудовищные побои и увечья! Я села на свой трон и кивнула ему на приступку для ног:

– Садись!

Всё-таки та постнекромантская супер-практика здорово меня продвинула. Пять минут – и мужик как заново отштампованный. Я вышла из транса и тронула сидящего за плечо:

– Проснись!

Первое, что он должен был заметить сразу – открывшийся глаз. Недоверчиво ощупал лицо, даже в рот залез, не веря, видимо, внутренним ощущениям – или боясь обмануться, потом дёрнул рукой вниз.

– Всё на месте, не мечись.

Но мужик подорвался пружиной, заставив двух телохранителей дёрнуться вперёд, смыкая в стенку свои выездные «бронедвери»*.

*Щиты такие, шибко здоровые.

Он, однако же, не придал этому значения и закричал:

– Мать-царица! Да за тебя в огонь и в воду! Пятьдесят лет – тьфу! Да хоть сто! Дайте мне только потом с этими ублюдками посчитаться!

Взволнованная этаким чудом толпа всколыхнулась, но Максим заорал: «Сидеть!» – и дружинники угрожающе опустили короткие копья.

– Звать как?

– Яков.

Забавно.

– Похабов?

– Перевалов.

– Ну, почти. Давай-ка, Яша, помогай. Меньше сутолоки – быстрее закончим. Толпа и давка мне тут не нужна.

– Очередь организовать?

– Ага. Дружинники пусть порядок блюдут, не отвлекаются. А вы, кого подлечу – на подхвате. Скоро ещё целители приедут, веселее пойдёт, скажи там. Пусть не волнуются, всех поправим. И следующего давай живее, чтоб без задержек.

– Понял!

Всё-таки с этим решением я стратегически угадала. Яшка своих, верно, хорошо знал и в первую голову подобрал мне пациентов таких же, как сам – не то что бы буйных, но... около того. Через час у меня было уже двенадцать человек подсобников, а в паре метров сбоку уже заканчивал обрабатывать третьего клиента лелинский целитель, мужик серьёзный и основательный. Пусть он работал чуть медленнее меня – неважно. Плюс ещё пять-шесть человек в час. Тут такая толпень – до ночи бы управиться! Скоро ещё помощники подойдут... надо, кстати, им рабочие места организовать!..

– Яков!..

С рыбкинским целителем приехала подвода с обедом и двумя поварихами – дескать, что ж вы, матушка, совсем нас не навещаете, так мы хоть вот так вас попотчуем. Аж неудобно стало. Реально, года два у них не была. Надо проведать.

И, кстати! Где тут наш Похабов? Маленькая полевая кухонька с такой оравой никак не справится.

Я дала Яше отмашку экспроприировать большие котлы и наварить на всех рабов похлёбки. Всё же вокруг – колхозное, в смысле – моё. И люди мои. Пусть едят.

И ПРОЧЕЕ ИМУЩЕСТВО

Кого никак не интересовали политические вопросы, так это Андле. Всё утро и день она инспектировала восторженно орущую при её появлении скотину, и часам к четырём (когда барон приехал с осмотра дороги) у неё уже был готов список: как нам обустроить полудикое степное стадо, каких к кому подселить производителей, и что мы с этого можем иметь. Восторгает она меня иногда. Иногда всегда. Ладно, почти всегда. Но даже в тех случаях, когда её очередной закидон кажется ещё более странным, чем все предыдущие, в конце концов всё находит своё логическое объяснение.

Просто Андле не любит объяснять.

Хорошо, всё-таки, что мы её тогда встретили и уболтали с нами остаться!

Короче, завидев барона, друида явилась, отодвинув (или тупо не заметив) всех, кто стоял к нему в очередь, и подсунула свой список на подпись. Вова, зная, что она плохого не посоветует, вникать не стал и подмахнул, не глядя.

И началось великое переселение скотины!

Всех приведённых в порядок русских барон отправил гуртовать стада и гнать их на юго-восток, туда где река Славная в своём течении делала большой разворот с более-менее северного направления на более-менее западное и устремлялась к озеру Карасик. Места там были редколесные, с хорошими луговинами – как раз самое то для животноводства. Мужикам было велено городить загоны и присмотреть место под ферму.

Вдоль дороги выстроилось пятьдесят повозок, готовых отправиться туда же. Ну – как готовых? Старшие жёны, пережившие ещё развал СССР и лихие девяностые, держались спокойно – и не так жизнь заворачивала. «Средние», так скажем, особенно имевшие двоих-троих детей подросткового возраста, помощников – тоже неплохо. А вот молоденькие шмакадявки, внезапно оказавшиеся без рабов, но с мелкотой на руках, в жизни палец о палец не ударившие, тряслись в тихой истерике. И только страх порки пока останавливал их от перерастания этой тихой истерики в громкую.

На берегу осталась потерянная толпа степных рабов, сбившихся кучками вокруг редких костров. Здесь тоже был интернационал ещё тот: казахи, киргизы, туркмены, афганцы, уйгуры и прочие азиатские народы. Вспомнилось вдруг: русский с китайцем – братья навек. Здесь, скорее, сёстры – по большей части это были рабыни-служанки, захваченные в набегах на чужие племена или по дешёвке купленные у работорговцев. Я попыталась себе представить: что будет, если дать им вольную и предложить поселиться в одном посёлке с бывшими хозяевами? По ходу дела, будет не очень. К бабке не ходи: подомнут их под себя, будут отправлять на самые грязные и тяжёлые работы. Чёт такой вариант мне не очень нравился. Блин.

Так. Лето же. Общежитие интернатское у нас почти пустое стоит. Значит – что?

− Глирдан!

− Да, госпожа?

− Этим нерусям объясни, что их сопроводят в замок, вместе с остатками имущества. Провожатым скажи: я велела расселить их в интернате пока, отмыть, переодеть. День на обустройство, баню, швейное и прочее. И целители их пусть посмотрят, кто в замке есть. С вечера распределить на простые работы по хозяйству. Петя вернётся – будет конкретнее решать: кого куда. Пока по-русски не заговорят – даже речи о свободе быть не может. Да и потом... сперва смотреть будем.

− Понял!

− Всё езжай.

Муж о чём-то разговаривал с Лелинским старостой, приехавшим вместе с телегами (договорились мы, что выдаст Лелино пока кой-какие продукты и инструменты, чтоб быстрее новичков отоварить) да в придачу со своей полевой кухней – «А то ишь, рыбкинские-то выпендрились! А мы что же – не сможем своего барона накормить, что ли?»

Стада ушли, повозки жён (осчастливленных шанцевым инструментом и семенной картошкой) уехали, цепочка «лишних» телег с остатками имущества, обсиженных измождёнными степными рабынями (и немного рабами-калеками), потянулась на юг по тракту: трое сопровождающих дружинников рассчитывали по светлому вечеру пройти километров пятнадцать-двадцать пути.

А у меня было ещё почти две сотни увечных, которым я обещала вернуть отнятое Степью. Да, в ночь, должно быть, растянемся. Ну и что? Целители мы или нет?!

ЖУЛДЫЗ

Новая Земля, Жулдыз, 05.03 (июля).0027 Кельда

До трёх часов ночи мы лечили наших. Потом до одиннадцати дрыхли (хорошо, утра сейчас тёплые, самая макушка лета же). Потом целый час барствовали, распивая чаи. Потом мужу, видать, надоела такая песня, и все понеслись. Бо́льшая часть (во главе с нами) двинула в новообразованный посёлок, куда вчера уже ушла половина русских. Поскольку дороги туда особой не было, поехали мы верхами, велев пешим двигаться за нами по мере сил-возможностей. Сбиться с пути им вряд ли удалось бы: со вчера от прошедших телег (и, главное – стад!) осталась такая протоптанная полоса – не промахнёшься!

В Жулдызе вовсю кипела жизнь. Даже, я бы сказала, била ключом, временами перехлёстывая через край.

Деревня встретила нас коллективным женским скандалом.

По порядку.

Добравшись вечером до места, бабы поставили юрты (кто смог). К их чести надо сказать, что большинство справились – или своими силами, или объединились, что тоже им в плюс. Но некоторые ночевали в повозках. Делаем выводы, товарищи.

С утра Балхия подняла всех ни свет ни заря – и начала озадачивать поручениями. В помощницы она себе взяла четверых хозяйственных бабёнок, сначала всё получилось несколько сумбурно, но, по-моему, у них внезапно проснулся энтузиазм от того, что теперь они – сами себе командирши. По крайней мере – внутри своей деревни.

Нежелающим сразу приступить к работе они пригрозили, что кормить просто так никого не будут – и, видимо, пригрозили очень натурально, поскольку даже гламурные чики выползли из своих повозок и получили по лопате под девизом «Велено было вскопать землю под огород!» Копали они... блин... как бы это прилично сказать... Нет, понятно, что женщине целинную дернину копать очень тяжело. Но если рядом было видно, что всё-таки вскопано, хотя бы по три-четыре квадратных метра, то у юных прелестниц земля вроде как почесалась...

После первых же пятнадцати минут девочки устали и хотели всё бросить, но Балхия снова пригрозила им суровой расправой (опять-таки кушать не давать и в придачу пожаловаться мне). Они ковыряли землю ещё часа два и, наконец, так устали, что «начали умирать». Старшие принялись их увещевать, потом ругаться, младшие кричали и плакали. Там был весь классический набор: и «это хуже, чем тюрьма», и «я уже все ногти тут испортила», и «сами-то ничего не делаете, только командуете», и даже «я нажалуюсь барону за издевательство!» – вот в этом месте мы и пришли.

Мы с Вовой смотрели на эту порнографию, и вид у Владимира Олеговича был совершенно кислый. Мне очень хотелось заржать, но перед нормальными женщинами было неудобно.

− А вы мужиков не пробовали попросить? – спросил он наконец, − По-хорошему? Договориться? У вас под боком стоит двести здоровых мужиков. Предложите им, например, обед сварить, постирать, ещё что-то...

Внезапно раздался тоненький, капризненький и кокетливенький (именно так!) голосок:

− Ой, да разве здесь найдёшь нормальных мужиков! – а, оказывается, она по-русски разговаривать умеет!

Алиша решила, что видимо – вот он, её шанс сильно выступить! – и провозгласила столь мощный тезис, после чего начала смотреть на барона «искоса, низко голову наклоня», ожидая ответной реакции.

Вид у барона из кислого стал злым. Вот сейчас я бы быстро спряталась под ближайшую кочку, будь у меня такая возможность. Но не все же с ним давно и плотно знакомы, правда?

− А ну, иди сюда! – голос у Вовы был угрюмый, но Алишу это нисколько не смутило.

Может, в Степи это часть ритуала ухаживания? Типа: тащите женщину в юрту не за ногу, а за волосы, иначе она забивается песком?.. фубля... Она пошла, томно покачивая узкими бёдрами... Барон наклонился в седле и сжал в кулаке её чёрные, длинные как верёвки косы, дёрнул вверх... Рот Алиши раскрылся широко, прямо на пол-лица, но крика почему-то не было. Ушла в ультразвук?

Честно, я боялась лезть к нему под руку, но тупую девку было жалко...

− Вовка, скальп же снимешь!

Он глянул на меня так, что больше говорить ничего не захотелось, вытащил нож и обрезал ей косы под корень, до залысин. Любимая жена Борай-хана упала под ноги коню и начала заходиться всё в таком же безмолвном крике, цепляясь за голову, сжимая ручонками клочки оставшихся волос.

− Я предупреждал! У меня есть любимая, единственная жена. Макс! Эту дуру – на диабазовую каменоломню, там давно жалуются, что одной шлюхе двадцать зэков тяжело обслуживать. Детей... − это уже мне, − распределить по другим матерям. Сама решишь!

− Хорошо, − пискнула я. А что тут ещё скажешь?

Максим кивнул своим парням, и двое дружинников увели продолжающую беззвучно разевать рот Алишу.

Нет, я-то знаю (и барон, конечно, знает), что за окончательным решением всё равно придут ко мне. Потому что со сроками неопределённость, и в каком статусе она будет, тоже непонятно, и вообще... И с этой дурой Алишей я снова буду разговаривать. И поедет она, скорее всего, кухаркой. Хотя какая из неё кухарка, честно скажем? Ну прачкой, допустим. Хотя, опять же честно скажем, очень быстро многие сами приходят и просятся оформить их... «в статус общей временной жены», так это называется. Потому что это очень выгодно и по срокам, и по деньгам, а право выбора у женщины всё равно остаётся.

Но сейчас выглядело очень страшно, чего и требовалось.

Народ... э-э-э... безмолвствовал, чё.

Ой, не знаю, даже как всё это...

Короче, Вова провёл борай-хановым жёнам ещё одну политинформацию. Краткую, но ёмкую. И на Глирдана зыркнул так, что тот переводил, как пулемёт.

Что на*уй ему не нужны нахлебники, и новая деревня должна стараться и сама себя обеспечивать. Три восклицательных знака.

Что «не знаете как – спросите у кельды». Ещё три.

Что каждая тупая п*зда, которая руками не может работать, будет впахивать шлюхой и «начнёте со своих же бывших рабов». Здесь восклицательные знаки, по-моему, ушли в бесконечность...

И с выражением крайней свирепости уехал к мужикам. А меня с телохранами оставил разбираться с этим шалманом.

Я дождалась, пока он скроется из виду, и спрыгнула с коня.

– Ой-вей, девки! За какие такие грехи вы свалились на мою голову, а?

Балхия озабоченно смотрела барону вслед:

– Госпожа Ольга, а ваш муж знает, что в степи всех непокорных рабов, – она помялась, – ...оскопляют?

– Со вчерашнего дня знает.

– А как же?..

– Я их полечила. Точнее – исцелила.

Старшие женщины обступили меня взволнованным кружком. Со всех сторон слышались вопросы:

– Как?! ... Разве возможно такое?! ... – и, наконец, заинтересованное, – Так они теперь настоящие мужчины? – кто-то захихикал, – А что? Господин барон вчера сказал: могу встречаться с кем хочу! Я восемь лет уже в холодной постели сплю...

Я похлопала в ладоши:

– Девушки! И это правильная мысль! В нашем с вами мире одинокой женщине тяжело выжить. Пока они не разбежались, у вас будет большой выбор. Тем более – вас же никто не заставляет сразу замуж выходить. Можно же... попробовать.

Они смотрели на меня недоверчиво. Многие покраснели.

– Да вы не менжуйтесь! Вы теперь в другой стране. Здесь свободная женщина может спать с любым свободным мужчиной – никто и слова не скажет! Я представляю, за восемь лет какой, простите, недотрах образовался. Пользуйтесь! Тем более, вам надо быт наладить. Благодарные мужчины не то что огород – целое поле вам выкопают!

Женщины смущённо пересмеивались, но некоторые – видно – задумались о перспективах.

– Так, теперь по-взрослому. Сядьте, прошу! Я хочу поговорить со всеми! – они смотрели на меня, как школьники, собирающиеся в поход без взрослых; сорок девять женщин, впервые в жизни намеревающихся что-то для себя решить самостоятельно, – Вопрос первый: у Алиши был один сын? И всё?.. Кто готов принять мальчика в свою юрту?

Одна из «средненьких» подняла руку:

– Если будет позволено – я возьму. Бердибек очень дружен с моим Досаем, они почти одного возраста.

– Хорошо. Теперь второй вопрос – про ваш колхоз, так его назовём. Я настаиваю на посадке огородов – у вас должна быть хотя бы своя картошка, зелень – такое. Поля вы пахать вряд ли будете. Так что делаем упор на скотоводство: мясной откорм и переработку продуктов. Андле посмотрела вашу скотину и составила уже целый план по улучшению поголовья. Наши сыры очень ценятся на Матушке – вы в курсе? Умеете сыр варить?

Я получила дружный ответ, что, конечно, они варят сыр. Типа адыгейского. М-гм.

– Адыгейский сыр – это здорово. Мы его обязательно оставим в линейке сыров как национальный продукт. Но необходимо научиться варить разные сыры – более востребованные и (что важно!) более дорогие. Овечий сыр очень ценится, даже дороже козьего. Как хотите, девочки, но вы должны обеспечить идеальную чистоту продукта, высший уровень гигиены и всё такое. Я организую вам стажировку в замке – по очереди. Начнём с тех, кто по-русски хорошо говорит. Остальным, кстати, заниматься обязательно! Учителем будет Балхия. Будете стараться – пришлю помощника. Не будете стараться – придёт барон, и лучше бы вам сразу умереть.

О, боги... Отвыкла я от этого – держать людей в таком тонусе. Да и не умела толком...

– Так! Каждая сегодня же вечером подойдёт к Балхие и скажет: каких вещей на семью не хватает на зиму, через три месяца холода настанут... В сентябре – будьте готовы – ваши дети поедут в Серый Камень, учиться. До замка семьдесят километров, часто ездить не получится. На каникулы будут приезжать – три недели зимой и всё лето. Так что проститесь на сто десять дней. Готовьте вещи сразу.

Теперь я добилась того, что в голове у них (у тех, у кого были мозги) была почти такая же каша, как у меня. Ха! Не всё же мне одной мучиться!

– Следующий вопрос – о лошадях. Степные кони очень выносливы и неприхотливы, но мелковаты. Крупного воина, да в тяжёлом доспехе не вынесут. А мальчишки ваши обещают быть рослыми. Есть мнение, что для степи клану Белого Ворона нужна особая порода лошадей, совмещающая в себе плюсы степных лошадок и беловоронских полутяжей. За десять лет нужно добиться хотя бы промежуточного результата. Ферма вам понадобится большая. Строиться очень много. Агитируйте, бабы, мужиков – не то поляжете здесь смертью храбрых.

Так, вижу, подъезжает Владимир Олегович, напустивший на себя суровый вид. Прощальный пассаж:

– Если помирает кто, травма или срочное что-то – можно обратиться в Лелино, до них и двадцати километров нет. Как устроена ферма – тоже к ним съездите посмотреть и сделайте так же. Как построитесь – первую партию учениц по сыроделию жду в Серый Камень. Отчёты письменно, раз в неделю. Тоже можете через Лелино передавать. Потом научитесь с голубями обращаться. Всё, меня господин барон зовёт.

Под этим благовидным предлогом я слиняла.

– Ну что, Вов – что мужики?

– Нормальные мужики. Ломаные-битые, конечно. Но дерзкие. Целый отряд за ночь организовался, просились у меня в Степь, братьев-друзей отбить.

– А ты что?

– Что я. Разложил им расклад. Степь, даже без Борая, очень сильна. И, главное – многочисленна. Тут наскоком не возьмёшь. Ну – говорю – приедешь ты в степь: и что? Снова тебе яйца отрежут? Тренировки, военную выучку нужно, доспех, оружие... Дайте, говорю, время, мужики. Я вас выучу, одену, обую... а вы потом Степь обуете! – муж довольно засмеялся.

– Итог скажи. Много народу-то на такую великовозрастную военную академию подписались?

– Да за сотню будет.

– Уже хорошо.

– Отлично просто.

– С остальными что думаешь?

– Думаю, пусть помогут тут обустроиться – вдруг кто и захочет остаться. Там, вроде, адекватные бабы есть, может, приживутся? Нет – придётся по деревням расселять.

– Да там на самом деле придурошных – штук десять. Остальные нормальные. Бабы да бабы. И тех мужиков, кто не захочет остаться, предлагаю тебе кучно расселить. Может, в два-три посёлка. Ты ж хотел Ожерелье Баронессы построить? Вот тебе народ.

– Оленька... А женщины?

– А мы как папа дяди Фёдора: заметку в газету напечатаем, – муж хрюкнул, но меня уже понесло, – О том, что нужны женщины. Одиноких, знаешь ли, до фига – боятся бабы ехать без мужика. А тут – цельна ярманка: выбирай – не хочу!

– Ты будешь составлять!

– Да легко! Со следующей же почтой Лёне отправлю. Пока-а-а оно выстрелит – у нас, поди, зима уж будет...

МЫ ПРИГЛАШАЕМ ЖЕНЩИН

Тем же вечером я наваяла первое заманушное объявление:

Женщины! Для вас!

В связи с освобождением из степного плена более чем четырёхсот русских мужчин баронство Белый Ворон приглашает к переселению одиноких (незамужних) женщин (можно с детьми), желающих начать новую жизнь на Новой Земле и готовых к замужеству либо отношениям (сугубо по взаимному согласию!).

Условия проживания: сельская местность с выделением в пользование земельного надела; помощь в постройке первоначального жилья.

Ваш доход могут обеспечить: огород, животноводство и птицеводство, ловля и обработка рыбы, охота, пасеки, различные промыслы и ремёсла.

Земли Белого Ворона находятся под защитой барона и его дружины, у нас мирно, можно с удовольствием жить и спокойно растить детей.

Свою половинку ищут:

(здесь располагались штук десять портретов,

которые по моей просьбе набросал Коле, с подписями)

Других кандидатов на знакомство вы сможете увидеть в следующих постах!

Заполнить анкету и подать резюме, вы можете прямо сейчас, пройдя по ссылке...

Передать письмо в баронство можно так же через отделение МФЦ Иркутского портала.

Если вы нам подходите – вам напишут или позвонят!

И помните, что возраст – не препятствие новому счастью!

Я осталась чрезвычайно довольна своим опусом и упаковала его в планшетку для пересылки.

06. ЧЁ ЗА ДЕЛА?

СОГЛАСОВАНИЯ СО СТАРОЙ ЗЕМЛЁЙ

Про скорость работы государственной машины я как-то уже говорила. А теперь умножьте всё это на четыре – потому что наше время бежало вчетверо быстрее.

Новая Земля, княжество Восточное, май-июль 0027 года Князь Иван Петрович

Восточный князь постарался сделать всё от него зависящее – благо, ездить далеко не надо было: выход к порталу находился в само́й Столице, посередине тех (самых первых) типовых особнячков руководства, в специальном хозяйственном дворе.

Секретарю, конечно, пришлось побегать. Когда количество вопросов, уточнений и пояснений перевалило за полсотни, Иван Петрович договорился о личной встрече с начальством, сходил и всё порешал. Нужные аргументы привёл, обоснования.

Не разбрасываются такими союзниками. Тем более что барон не халявы хочет, а всего лишь выгодных для себя поставок. И в ответ много чего интересного предлагает, в том числе для оборонной промышленности, государственной медицины и прочего. Два месяца уж прошло, а мы никак бюрократию утрясти не можем! А ну как барон других покупателей найдёт? Вон, агенты через день да каждый день шныряют: то китайцы, то англичане, то вообще не пойми кто...

Это, конечно, Иван Петрович для пущей убедительности краски сгустил. Не каждый день, само собой. И даже не раз в неделю. Но уже несколько раз под видом купцов и торговых представителей замечены были!

Начальство согласилось и дало отмашку на установление связи с Белым Вороном.

ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ЧЕГО???

Новая Земля, Баронство Белый Ворон, 35.03 (июля).0027 Кельда

Письмо пришло оказией с торговым караваном, идущим в Междуречье. Почему его не передали официальной дежурящей у портала беловоронской охране – я ума не приложу. И был ли в этом какой-то особый умысел, сказать затрудняюсь.

Муж прочитал и сказал:

− Учитывая количество дураков с инициативой на местах, чего-то такого я и ожидал.

− Опять восемьдесят пять процентов?

− Нет... Семьдесят три. Но согласись, доля вероятности была очень велика.

На официальном бланке, в куче всякой бюрократической шелухи, значилось (если эту шелуху повыкинуть), что Воронов Владимир Олегович такой-то даты рождения, гражданин (между прочим) РФ, должен явиться такого-то числа ко стольки-то (дата и время, сцуко, были указаны только староземские!) для получения инструкций от куратора. Вот эта фраза меня просто убила. Что, бля???

Я уставилась на Вову:

− И ты пойдёшь?

− Конеш-ш-ш-но.

− Серьёзно?!

− Абсолютно.

− Я тогда тоже пойду. Очень хочется посмотреть. Понимаешь ли – своими глазами.

− Да я быстро.

− Ничё, я прогуляюсь. Тут меня просто порвёт.

− Ладно. Как скажешь.

Новая Земля, Баронство Белый Ворон – Иркутский портал, 36.03 (июля).0027

Поехали мы верхом. Барону оседлали его Грома, а мне – спокойную гнедую Лиру.

− Зря ты со мной поехала, расстроишься только.

− Хочу лишний раз убедиться в точности твоих прогнозов.

Муж хмыкнул.

− Ну, смотри. Мы сейчас приедем – там какой-нибудь напыщенный индюк. Предполагаю, что он ещё и опоздает. Но секретарь – или помощник – придёт вовремя и будет стараться всячески прикрыть начальника: удостоверение личности проверять, втирать какую-нибудь хрень. Потом явится старший, попытается качать права, я его пошлю – и поеду домой. Всё.

− А чё мы ему тогда просто письмо не послали? Какое-нибудь краткое, но ёмкое, с советом и направлением?

− Потому, любимая, что мне нужны эти поставки – и я собираюсь их выбить. И это просто один из шагов м-м-м...

− Политического танца?

− Да.

Ладно. Посмотрим, что за марлезонский балет.

Вовка оказался прав не просто на девяносто сколько-то процентов, а на все, мать их, сто!

«Куратор» опаздывал. Зато за столом, широко разложив всяческие бумажки, прижатые к папкам резиночками и грузиками по причине ветра, сидел очень занятого вида типичный секретарь. Такой, знаете, который не сразу замечает ваше присутствие, а минут десять-пятнадцать что-то пишет и деловито перекладывает, пока вы стоите перед ним, как дурак.

Мы подъехали к столу, не спешиваясь. Барон кинул парнишке под нос не очень аккуратно вскрытый конверт от письма с воткнутым в него собственно письмом и с высоты своего рослого жеребца спросил:

− Твоё?

Видимо, этот сценарий не соответствовал запланированному мальчиком, потому что он некоторое время тупил, глядя на письмо, потом уставился на баронский сапог, и только потом задрал голову вверх, стараясь при этом сохранить значительный вид.

− Вы э-э-э... − он сделал вид, что ищет имя в бумагах. Ага, каждый день тут очередь стоит из желающих получить ваши инструкции! − ...Владимир Олегович Воронов?

− Да.

− Вы присаживайтесь, присаживайтесь!

Секретарь махнул узенькой ладошкой на лавочку, но Владимир Олегович всё так же немногосложно ответил:

− Я не хочу.

− И всё-таки я бы попросил...

− Говори или я уеду.

Такого господин секретарь, видимо, не ожидал, и несколько сбился:

− Мнэ-э-э... Видите ли, Артём Францевич ещё не подъехал...

− Письмо открой.

− Что?

− Что слышал.

По опыту давления на людей барон явно обставлял этого мальчишку в разы. Секретарь поёжился и развернул конверт.

− Время читай.

− Э-э-э... Пятнадцать тридцать.

− А сейчас? Ты в телефон-то загляни. Ну?

Неудобно, правда?

− Пятнадцать тридцать две.

− Так. Сейчас ты набираешь номер своего шефа и выясняешь: как скоро будет эта жирная жопа? – мальчик ощутимо сглотнул, − У него есть десять минут.

Барон развернул коня и выехал за временно́е кольцо.

− Ну как? Говорил я тебе – зря...

− Ну, почему же? Пока совпадения сто процентов.

− Документ он у меня не спросил.

− Да он просто не успел!

− М-м...

Мы зашли в книжную лавку и мило провели там время. Хозяин, Соломон Моисеевич, милый молодой (теперь молодой!) человек еврейской наружности, сразу оживился, напоил нас чаем с булочками, радостно сообщил, что новые книги пришли! Ну и...

− Солнце моё, время!

− Ничего, подождут.

Отсутствовали мы по итогу (для староземской стороны) не десять минут, а все двадцать. А может и тридцать. Или дольше. К моменту нашего возвращения «нащальнике» уже пришёл. И он действительно был жирным! И уже даже устал ждать, перенервничал и был потому красен и надут. Стоящий рядом в позе «я успокаиваю начальство» секретарь, завидев нас, поспешно начал что-то говорить. «Куратор» злобно уставился на барона:

− Вы Владимир Воронов? Почему не предъявили удостоверение лич...

− Ты кто? – мрачно и слегка брезгливо перебил его барон.

Так. Режим «сёгун» включён!

− П... ф... вы что, письма не читали?!

− Я не умею читать, − с той же интонацией выдал Вова.

Оба «лица» впали в некоторый ступор. Я начала тихо, но неудержимо ржать.

Со стороны мы, должно быть, выглядели как двое психических. Ещё и верхами.

Старший несколько раз открыл и закрыл рот, схватил свою папку – и это, видимо, вернуло ему душевное равновесие:

− Вот перечень мероприятий, − он раздражённо кинул папку на наш край стола, − которые вы должны выполнить с целью обеспечения безопасности Восточного К...

− На х*й иди! – Вова слегка наклонился в седле. Чёрная фигура на чёрном жеребце, нависающая над столом, вызывала неприятную ассоциацию с готовой вот-вот оборваться скалой. Барон ткнул пальцем в секретаря, − Ты! Передашь наверх, чтобы я этого урода больше тут не видел! Пусть пришлют адекватного человека – иначе мирный договор с Восточным Княжеством будет расторгнут! – развернул коня и поехал из круга. Я, естественно, ехала за ним. Вслед нам что-то кричали. Пофиг.

Мы там себе книжек навыбирали для библиотеки, надо забрать.

У рамки портала разыгрывающуюся сцену флегматично наблюдал дежуривший с этой стороны стражник. Наш стражник, с белым вороном на груди. Я слегка притормозила:

− Папку со стола возьмёшь – принеси к книжной лавке, хорошо?

− Сделаю, матушка кельда!

Парень догнал нас буквально через минуту:

− Господин барон! Госпожа баронесса! Погодите!

Вова всё ещё хмуро обернулся:

− Что случилось?

− Папочку госпожа велела забрать!

Барон взял папку – нет, даже планшетку с шевелящимися от ветерка прижатыми зажимом листочками – и с недоумением уставился на меня.

− А что? Зато князю чёткие предъявы кинешь, а не просто так: «чё за дела?»

− Тоже верно!

Нет, «чё за дела?» в письме тоже было. В длинном, гневном письме, с которым в тот же вечер умчались аж трое почтовых княжеских голубей. В одно послание всё баронское возмущение не влезало – слишком тяжёлым получалось, даже на папиросной бумаге. Там ещё много всяких вопросов было, начиная с самых общих, типа: «Вы там не ох*ели ли все?» и заканчивая конкретными: «Может, мне вместо Борай-хана приехать и поговорить там с вами за жизнь?»

И это была следующая фигура нашего политического танца.

ВСЁ ВЫШЛО ВЕСЬМА УДАЧНО!

Старая Земля, город Иркутск, день первого приезда Воронов за «инструкциями», поздний вечер // Новая Земля, Баронство Белый Ворон, 38.03 (июля).0027 Иркутский куратор

Артём Францевич Скриновский пребывал в чрезвычайно приподнятом расположении духа. Сделка получилась со всех сторон выгодная! Приказ начальства об установлении сотрудничества выполнен буквально: все документы, предписывающие Воронову обеспечить безопасность Восточного княжества – в порядке, с его лично стороны никаких недоработок нет. А уж то, что этот самонадеянный переселенец отказался от сотрудничества – так это уже другие структуры должны его за такую наглость покарать, майор Скриновский так в рапорте и написал: отказ от предварительных договорённостей, хамство сотруднику при исполнении, неисполнение обязательств и прочее. На полторы страницы подробностей хватило!

А то, что документы о поставках куда-то «затерялись», так это всегда можно на секретаря спихнуть. В случае чего – любимый дядюшка прикроет.

И сумма получилась весьма приятная, как это сегодня модно – наличкой. Портфель бонусом!

Артём Францевич раскрыл дверцу своего служебного автомобиля и приказал водителю:

– В «Седьмое небо»!

«Седьмое небо» в последнее время стало особенно популярным по ночам: после того, как хозяева переделали остекление, с высоты шестнадцатиэтажки можно было наблюдать не только набережную в огнях, но и мерцающую внизу голубоватую арку портала. Со «спины», конечно – хотя, с другой стороны, не было видно всю эту трущуюся вокруг шушеру...

Водитель кивнул бритым затылком, и порш резко сорвался с места, пугая прохожих выбитой через дядюшку мигалкой. Здесь, в иркутской глухомани, это было вовсе не так популярно, как в Москве, но младшему Скриновскому хотелось потешить самолюбие. Машина, завывая, неслась по полупустому городу. На подъезде к ресторану, расположенному на самой окраине, автомобиль отрубил мигалку и свернул не направо, а налево – на лесную дорогу – и затормозил настолько резко, что Артём Францевич ткнулся лицом в переднее сиденье и хотел гневно закричать – но не успел. Распахнулись обе задние дверцы:

− Он?

− Точно!

В шею что-то кольнуло, и «всё стало вокруг голубым и зелё-о-оным!» Модная ретро-песенка заиграла в голове.

− Всё, Маш, давай!

Потом он пил, ел, даже танцевал в обществе ярко накрашенной девушки с радужными волосами. Потом она велела ему отпустить водителя – это было так смешно! – и он с балкона ресторана орал Вадиму, чтоб тот ехал домой – и чуть не упал, официанты назад затащили. Потом девушка, которая была Кристина, а иногда почему-то – Анджела, позвала его гулять в парке и кататься на квадроцикле. Так смешно! Потом они гуляли. Потом она уронила сумочку и попросила: «Подними!» он наклонился, а встать не смог. Смешно ужасно. Так он и хохотал, пока не подошёл мужик в кольчуге с белой птицей на груди – ваще угар! – и не дёрнул его так, чтобы он упал на землю. А Кристина стояла с другой стороны и смотрела на него. Дура!

Артём ей крикнул ещё:

− Дура! Иди сюда, тут так смешно!

Последнее, что запомнил майор Скриновский перед отключкой – как Анджела (или Кристина?) передала парню в блестящем костюме кейс с его гонораром – толкнула через стол. Наверное, чтобы он, Артём, ни в чём себе не отказывал. Картинка замигала – и погасла.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ НАЗАД

Новая Земля, Княжество Восточное, 37.03 (июля).0027 // СтЗ, закрытый объект, тот же день первого приезда Воронов за «инструкциями», несколькими часами раньше операции с «залипанием» Князь

Посыльный из канцелярии не успел спуститься на два лестничных пролёта, когда дворец словно вздрогнул от бешеного вопля:

− Да они что там все, ох*ели?!!!

Дверь в княжеский кабинет распахнулась, тяжело грохнув в стену:

− Григорьича ко мне!!!

Эхо раскатилось по коридорам. Молодой лейтенант решил, что себе дороже будет объяснять, что это не по его части, и побежал в крыло к гэбэшникам.

Владимир Григорьевич, человек среднего роста, со средним незапоминающимся лицом, средне-русыми волосами, неярким цветом глаз (то ли серых, то ли карих), спокойными, не бросающимися в глаза манерами и сдержанными жестами, сидел напротив Восточного князя за широким письменным столом, перебирая мелко исписанные листки тонкой папиросной бумаги.

− Нет, ты видел?! – Иван Петрович гневно потыкал в листки растопыренной пятернёй, вскочил, дёрнул ворот рубахи, добежал до раскрытого окна. Во дворе была мёртвая зона, как, впрочем, и во всём дворце. Все предусмотрительно затаились, и даже стража усиленно изображала статуи, − Кто этот, с-с-с-сука... − князь пронёсся обратно, плюхнулся в жалобно скрипнувшее кожаное кресло и дёрнул к себе тщательно рассортированные безопасником бумажки... не с первого раза нашёл, − Скриновский... Тварь, бл*дь!!! Мог бы – своими руками задушил паскуду!!! Пи*ор кабинетный!!! – князь в бешенстве сжал кулаки и выдал такой матерный загиб, что сам царь Пётр отнёсся бы к подобному образчику инфернальной лексики с уважением. Самую малость полегчало.

Григорьич снова вернул себе несколько измятые тоненькие листки, потёр подбородок:

− Петрович, не психуй.

− Да как бл*дь?! Как не психовать! С северных покосов аж десяток девок пропал! На этой неделе только! В лес зашли, в малинник – и как корова языком! А следы-то не орочьи! Звериные! Но – ни крови, ни тел. Что это?!

Григорьич выжидательно молчал.

− Нюхом чую – шаман вернулся, сука зелёная! Ур-р-р-род припадошный, не мог в лесах сдохнуть! – князь снова подскочил и заметался по кабинету, как раненый медведь, − Кроме наших, на восток одиночных посёлков пруд пруди! Хрен знает, шесть лет кого они шерстили? Если бы эти огурцы еб*ные одни были – ладно. А тут тебе Степь! Борай-хана свалили, там пока каша, а к зиме-весне они оклемаются – пойдут доказывать, чей улус круче. На ком, скажи? Голландцев малохольных грабить? Людоедов гуталиновых? Да щас!!! Было бы там что брать! С востока эти... твари черномазые. Да ещё китайцы! Попрут на нас все разом − что делать будем?! Если ещё и Ворон злой заявится – тут уж впору сразу в гроб залечь да помереть!

Князь плюхнулся обратно в кресло, распахнул левую, «неофициальную» дверцу письменного стола и порылся, брякая бутылями. Смаковать не хотелось. Хотелось нажраться в хлам по-быстрому. Достал бутылку водки и два стакана, набулькал в оба до краёв, один подвинул безопаснику, второй опрокинул в себя, занюхал кулаком. Посидел.

Ни хрена не пьянелось.

Григорьич покосился на стакан, но пить не стал. Повторил:

− Не психуй. Сам к нему поеду. Но сперва – давай-ка с нашими переговорим. Поэтому, уж извини, пить не буду.

Князь поднялся.

− Тогда прямо щас пошли. Пока они растележатся! Протянем – Белый Ворон со своей дружиной к нам под стены явится... Как, бл*дь, предписано! – Князь всё-таки не удержался и от всей души долбанул по дубовой столешнице.

На княжеском портале будки МФЦ не было. Был специальный пункт, устроенный на манер КПП, с двумя дежурными по обеим сторонам.

Завидев сразу два «уполномоченных лица», дежурные с обеих сторон портала засуетились. Новоземельского Григорьич из помещения сразу выгнал, велев внутрь никого не впускать до особого распоряжения, а староземельскому сказал какой-то код, после чего лейтенантик запрыгал как ошпаренный, бросился звонить по разным телефонам, нажимать кнопки. На здоровенной плазме, вделанной в заднюю стенку за его спиной, начали мигать какие-то сигналы и, наконец, проявился кабинет с серьёзным и уже немолодым полковником за почти таким же, как у князя, столом. Лейтенант отдал плазме честь и выскочил из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Полковник, видимо, поправил стоявший перед ним монитор, от чего его изображение слегка сместилось, и спросил:

− Слушаю. Что случилось, мужики?

Иван Петрович пересказал давешний их разговор, сдобрив его подробностями. Посреди рассказа он снова не выдержал и начал бегать по переговорной, страшно ругаясь. Полковник задал Григорьичу несколько уточняющих вопросов и попросил:

− Иван Петрович, сядь, а? У меня камера пытается на тебя сфокусироваться, дёргается всё.

Князь сел, стиснул до побеления кулаки и заскрежетал зубами.

− Грачёв! – крикнул полковник, − Кто у нас по Иркутску работает?! А ну живо выясни, что у них там с Белым Вороном вышло, и все копии документов мне! В первую очередь предписание, которое они ему выдали. Пять минут!

− Подписывал Скриновский, − подсказал Григорьич.

− И на Скриновского досье!.. А что, Владимир Григорьевич, Ворон этот и впрямь настолько хорош?

Князь невесело хмыкнул, а безопасник пояснил:

− По Борай-хану информация у вас есть. Так вот, Ворон приехал, ног с дороги не отряхнув, явился на пир – на Борая же глянуть. Получил повод: тот про него и жену его с детьми слова неуважительные сказал – в тот же день встретил его на дороге в Степь, вызвал на поединок и убил. В один удар.

Полковник посидел, переваривая информацию.

− Слыхал историю, только без подробностей. Так Борай что – один что ли был?

− Да почему – сотня нукеров с ним. Да трое этих ихних... мудрецов. Ворон тоже, в принципе, не один был, с малой дружиной – человек, может, двадцать. Нукеры как увидели, что Бораю бо́шку срубили – все на Ворона бросились. Так по Степи теперь жуткие рассказы ходят, что он один всех в фарш перекрошил, дружинники его – так... в стороне стояли, глазели.

− Ты степнякам только волю дай! – усмехнулся полковник, − Они тебе такого сочинят!

− Возможно. Однако же мудрецов не тронули – ни сам Ворон, ни люди его. Специально в живых оставили, чтобы они рассказали в своих аулах, чем дело кончилось. Так что, можно сказать, что это – информация, полученная от трёх свидетелей. Возможно, приукрашенная. И, тем не менее: тем же вечером Ворон уже вернулся в Столицу и труп Борая с головой в мешке с собой привёз. Я лично освидетельствовал.

− Мда, похоже мужик за словом в карман лазить не привык...

В поле зрения камеры показалась рука, протянувшая хозяину кабинета несколько распечатанных листков.

− Так... Это и есть предписание? – полковник полистал, − Да он что, совсем дурак?! Кто это составлял вообще – сам Скриновский, или подсказывал кто? Это уже на диверсию тянет! Что? Чей племянник?.. Ах, вот оно что... Ясно, иди!

Послышался стук двери.

Полковник, хмурясь, листал принесённые документы.

Владимир Григорьевич невесело спросил:

− Что, Василич, – похоже, казачок-то засланный? – брови у товарища полковника и вовсе сошлись к переносице, − Ты бы не тормозил, человечков к нему приставил. Это у нас тут больше суток прошло – а у вас часов шесть-восемь. В Иркутске, поди, и вечер ещё не наступил. Не дурак же он: счета сейчас все на раз-два проверяются. На́лом возьмёт. Смотри – не прошляпить бы...

Хозяин кабинета резко встал и вышел из кадра. Пару минут были слышны приглушённые звуки выдаваемых ЦэУ. Вернулся он ещё более смурной, чем раньше:

− Нехорошая каша, мужики. Отмажут его, как пить дать. Гляньте, ловко как составлено – вроде и нет злого умысла, ну, скажут – перестарался человек. Переусердствовал.

− Ага, − согласно покивал князь, − Да ещё предложат поощрить за усердие. Премию выписать! А денежки, даже если мы его за руку поймаем, волшебным образом потеряются! – Иван Петрович с досадой сплюнул.

− Погоди, не клопочи... − остановил его Григорьич, − А ты, Василич, не менжуйся – или на хозяйственной работе совсем хватку потерял? Не надо хода делу давать. Он же в Иркутске? Как денежки получит – устройте ему залипон, и все дела. Несчастный случай. Пьяный провалился в портал. Места у нас пока дикие. Зашёл пассажир – да и потерялся. А деньги... − он наставительно поднял палец, на который уставились оба его собеседника, − Во́рону отдай, не жадничай. В качестве извинения. Очень мне не хочется с ним военного конфликта.

− Да! – согласно почти выкрикнул слушавший со всем вниманием князь, − Не жадничай, Василич! Мне этот военный союз во́ как нужен! Иначе вместо госпрограммы придётся тебе для нас оптовый груз цинковых гробов засылать.

ПОСЫЛКА

Новая Земля, Серый Камень, 38.03 (июля).0027 Кельда

За завтраком нас порадовали новостью, что посреди ночи от городской стражи прибыла «посылка».

− И где она? – поинтересовалась я, − И что за спешка по ночам посылки посылать?

− Должно быть, чтобы эта пьянь людям глаза не мозолила, − предположила подававшая на стол горничная.

− Так там человек что ли? – барон нахмурился.

− Да какое там... Как дрова... Связанный, так до сих пор и спит.

Мы рассудили, что раз спит – ещё поспит, и спокойно допили чай.

Тело действительно было. Храпело на весь двор. За стягивающую руки-ноги верёвку была затолкана свёрнутая трубочкой бумага. Рядом стоял чемоданчик. Весь этот натюрморт охранял дежурный стражник, при виде нас выпятивший грудь колесом:

− Доброе утро, господин барон, госпожа баронесса! Вот, прибыло ночью, от Иркутского портала. Сказали – не срочное, так мы вас зазря будить не стали. Там в письме всё обсказано.

В письме было написано, что посреди ночи в портал ввалилось тело, в котором стражники опознали мудака, пытавшегося недавно оскорбить их барона. С ним была яркая девица, оставившая чемоданчик. Сказала, что в нём – записка для барона Белого Ворона. Чемодан проверили – опасности нет. Тело от греха связали, всё сложили в дежурную повозку и отправили в замок. Всё.

Вова хмыкнул, открыл кейс. Внутри лежали пачки пятитысячных купюр в банковской упаковке – беленьких бумажных поясочках со штампиками.

– Шестнадцать миллионов, – прокомментировал подошедший Мишка. Вова достал сложенный вчетверо листочек и негромко прочёл:

«Это взятка, полученная Артёмом Скриновским за действия, направленные на разрушение добрососедских отношений между баронством Белого Ворона и Восточным княжеством.

Контора глубокого бурения приносит барону Белого Ворона свои глубочайшие извинения и приглашает к сотрудничеству – через любой удобный вам портал, ведущий на территорию Российской Федерации. Дежурные на Иркутском и Восточно-княжеском порталах готовы встретить вас круглосуточно. Если вас интересует иная точка выхода – просим проинформировать о ней дежурных, и сообщение будет незамедлительно налажено» – подписи не было.

Амбре было... было амбре, короче. Барон поморщился:

− Петька! Воды холодной ведра четыре, живо!

− Сей момент!

Конюшенные бодро припёрли воду. В лошадиных вёдрах. Ну, то есть, в вёдрах для лошадей. Больших таких, литров по двадцать.

− Господин барон, куда?

Вова мотнул головой:

− На жирного лейте!

Парни заглянули в телегу и щедро окатили храпящего мужика. Храп мгновенно трансформировался в хриплый визг:

− Вы!.. П-ф-ф-бль... вы чё творите!!!

Гражданин Скриновский визжал и бился на дне повозки, кузов которой оказался герметичным и обеспечил вновьприбывшему не очень глубокую (сантиметров пять-шесть), но весьма бодрящую ванну. Трепыхающийся в луже «куратор» сильно походил на кусками застывший холодец. Или на брейкданс-экстрим-шоу.

− Да вы чё бля!.. Что за шутки на **й!.. А ну убрали это! – после серии особо впечатляющих рывков он всё же перевернулся и встал на стреноженные четвереньки (не переставая орать), а потом, упираясь связанными руками – на колени, − Уроды бля!.. Найду – убью!.. – и всё в таком духе. На разыгрывающееся представление уже стягивались посмотреть за́мковые работники. Артёмушка отплёвывался и грозил неведомым врагам. Содержательно грозил, поминая дядю и влиятельных знакомых.

Наконец он достаточно пришёл в себя, чтобы оглянуться и осознать, что это – вовсе не Иркутск. Челюсть любителя лёгких денег отпала, но мозг внезапно проснулся и выдал пару свежих идей:

− Это чё б**дь – Тальцы?* Или парк аттракционов?

*Архитектурно-исторический комплекс недалеко от Иркутска. С настоящими теремами, фрагментами Илимского острога, старинными мельницами и прочим.

− Ага... цирк приехал... − с полным бесчувствием к страдальцу флегматично выдал барон.

Конюшенные с энтузиазмом подхватили:

− Сегодня как раз завезли этих... морских котиков!.. Говорящих!

Вокруг радостно заржали.

Не знаю, чем это тело было вчера обдолбано, но мозги у него работали ме-е-е-едленно, мне всё казалось, что я слышу ментальный скрежет. В конце концов до него дошёл смысл сказанного. Да и холодная вода способствует – должен же у человека механизм выживания включиться. Ну вот. Механизм выживания, может, и включился, а самосохранения – нет, потому как своей стратегией он выбрал привычную – угрозы. Да я, да вы, да вот мой дядя (самых честных того...), да у меня связи, и вообще – вы все пожалеете. Обо всём пожалеете, короче. На этом месте Вова попросил поконкретнее: явки, пароли, клички или что там современные шпионы и предатели используют в своём непосильном труде.

Артём Францевич начал уж вовсе заходиться криком, тогда барон вытянул его за шкиряк из повозки и легонечко встряхнул:

− Петька! Кнут неси!.. Дежурный! Серёга, выбей-ка из этого мудака: кто велел ему поссорить нас с Восточным княжеством? Зачем? И за сколько? Какие ещё поручения были?

− А если не скажет?

− Не скажет – сдохнет. Мне похеру. Игорь, проследи чтоб вопросы правильные задали! Может по ходу дела ещё что интересное узнаете.

Скажете – жестоко пацану двенадцатилетнему такое поручение давать? Может быть, может быть... Но если он лис – дар должен расти, дару нужен толчок, встряска – иначе будет еле тлеть, продвигаясь муравьиными шагами. Такой вот у нас суровый мир.

Мужики потащили гражданина шпиона на свинский двор. Потому как центральный марать никак не можно, к коням тоже нельзя – нервные и нежные животи́ны. А вот свиньям чужие вопли по барабану...

ОТВЕТНЫЙ ШАГ ВЕЖЛИВОСТИ

Новая Земля, Серый Камень – Иркутский портал, 03.04 (августа).0027 Кельда

Выдвинулись к порталу мы, по своей любимой привычке, в ночь – чтобы светлое время не терять. По Иркутскому времени наше прибытие должно было прийти на начало седьмого утра. Муж съехидничал: «Вот и хорошо! Проверим – точно ли круглосуточно нас ждут?»

Ну, проверим.

Сегодня с нами были не только постоянные телохраны и Мишка (торговые отношения же будем завязывать), но и Игорёха. Отец сказал: раз уж он – лис, то любую возможность дать пищу растущему дару надо использовать. Так что теперь Игорю предстояло участвовать во всех переговорах, политических сделках, обсуждениях и всяком таком.

А у портала нас ждали! Тот самый важный мальчик-секретарь. Только сегодня он был немножко... помятый, что ли? Бумаг вокруг разложено не было, а само ответственное лицо спало, положив лицо на портфельчик и даже немного пуская слюни.

Дежурный стражник при нашем появлении вытянулся во фрунт и хотел было гаркнуть, но увидев предупреждающий жест барона, вполголоса отчитался:

− Господин барон! Дежурный по порталу лейтенант Есименков, за время моего дежурства происшествий не было. Всё спокойно.

Владимир Олегович вопросительно кивнул в сторону спящей фигуры:

− Этот – что?

− Этот-то? Со вчерашнего дня тут. Вас ждёт. Ночью примчался, на служебной машине. Звонил кому-то, отчитывался о прибытии. Сидит. Вторые сутки уж пошли. Еду ему сухпаем привезли. Ну, раза два-три до ветру сносился. И то кажный раз нас предупреждает: мол – мигом. Портфельчик свой из рук не выпускает; вон, видите: спать захотел – наручниками к себе пристегнул.

− М-гм...

Барон спешился (и мы с мальчишками вслед за ним), сел напротив секретаря на лавку и гаркнул:

− Боец! Спишь на посту!

Секретарь вскинулся, сонно хлопая глазами, на щеке у него краснел чёткий отпечаток кодового замка. Что характерно, из полицейской будочки также мгновенно выглянули два слегка сонных лица. И из фургончика МФЦ тоже.

− Доброе утро... Извините, я на минутку только... − парень торопливо потёр лицо, запрыгал прицепленный наручниками портфель, − Ой! Одну минуту! – он сноровисто (тут молодец) отстегнул наручники и откинул клапан, − Со вчерашнего дня я назначен координатором торговых взаимоотношений вашего баронства со спецотделом по делам Новой Земли. Все документы прошли окончательную заверку, здесь ваши экземпляры, − он протянул Вове папку, которую тот тут же подвинул Мишке.

− Смотри, − а сам глянул на меня.

Я отрицательно покачала головой.

Сквозь границу портала я вижу хуже, однако злонамерение и попытку подставы могу разглядеть. Здесь не было ничего похожего. Парень очень сильно боялся, что Белый Ворон откажется – это да. А зла – нет. Муж кивнул, мол: нормально, и уставился на порученца:

− Координатор, говоришь?

Засланец густо покраснел, видать, припомнив давешний (а для него всего лишь позавчерашний) разговор.

− Если хотите, вы можете утвердить другое название для этой должности.

− Да по́хер мне, если честно. Звать как?

− Лейтенант Смирнов.

− Дурак ты, Смирнов! Имя у тебя какое?

− Э-э-э... Иннокентий, − пацан подумал, − Викторович.

− Кеша, значит. Хорошо. Для начала, вот тебе, Кеша, подгон. Передашь своим. Это твоего бывшего начальника показания, – барон положил в красный пластиковый лоточек, закреплённый на таких вроде рельсиках и с верёвочками с двух сторон (на манер парома), прозрачную намертво запаянную папку. Внутри лежали две мультифоры. А вот в мультифорах уже – пара листов, исписанных кривыми съезжающими строчками. Были они щедро изляпаны и кровью, и свинским дерьмом, и даже, судя по пробивающемуся запаху, человечьим. Поэтому и упакованы были так старательно.

Иннокентий ошалело оглядывал листки.

– Судопроизводство и дознание у нас средневековое, – спокойно пояснил барон, – принципами гуманности не отягощённое.

– А... он жив?

Вова смотрел всё так же бесстрастно:

– А тебе зачем знать?

Мне сильно хотелось вставить «добрый мальчик», но я сдержалась. Куратор смешался и суетливо спрятал папку в свой портфель.

– Теперь это – не ваша печаль, – подытожил барон. – Перейдём к нашим торговым соглашениям. Итак... − дальше пошли такие сложные вопросы про всякое, что я предпочла слинять. Тем более что вон, дамочка из МФЦ у фургончика мнётся, опасается, видать, что я ускачу, к ней не заглянувши.

07. ПЕРЕСЕЛЕНКИ

НАДО ЗАМЕТКУ В ГАЗЕТУ НАПЕЧАТАТЬ...

− Доброе утро! Что тут для нас?

− Доброе, госпожа баронесса! Как хорошо, что вы зашли! У меня тут писем, вы не поверите, два мешка! На улицу выставить боюсь, сыро. А проход загородили.

Ой-вэй! Это было не преувеличение. Писем было два мешка. Не два пакета (типа как из супермаркета), и даже не два мешочка – а реально два строительных мешка, зелёных таких. Так. Где-то я свернула не туда, что ли? По-любому же, бо́льшая часть этих писем – от ушибленных на голову дамочек... Сильно сладкое объявление? Или что?

Делопроизводительша смотрела на меня с сочувствием:

− Вы знаете, они и сюда приходят – многие к нам идут, ну... лично, вроде как, поговорить. Расспрашивают: что да как? Вы же в курсе, после цыган до сих пор слухи ходят...

− Ну да, ещё бы.

Цыгане были те ещё дельцы. Наши местные как-то больше по травке были специалисты, а вот самарские, глядя на Среднюю Азию, попытались торговлю женщинами и детьми организовать. Как раз под видом помощи в поселении. И это не считая банальных грабежей. Скандал был ужасный.

− Ладно, разберёмся!

Я оставила мужа и сына вести важные дела, а сама пошла в корчму. Там круглосуточно открыто и свет есть. Тиредоровские парни доволокли мне кули с письменами, и я уселась разбираться.

«Доброго времени суток! Я мечтаю быть феей, но не знаю, как это сделать...» − так, стоп. Феи – это, конечно, здорово. Но прямо сейчас мне нужны человеческие женщины, нормального размера и желательно рабочих профессий. Феей могу предложить быть только ночной.

«Я прочла ваше объявление и хочу задать вам серьёзный вопрос: неужели вы не понимаете, что требование к женщинам «быть готовыми к замужеству или отношениям с мужчинами» − это дискриминация и половое угнетение...» − до свидания сразу...

«Здравствуйте! Пишет вам Григорьева Людмила Петровна из посёлка Жигалово. Мне шестьдесят три года, − так, уже неплохо: возрастная женщина из деревни, от вида поросёнка в обморок не упадёт, − ...дети давно самостоятельные, живут в Новосибирске, муж умер шесть лет назад. Я хотела бы перебраться на Новую Землю, но хозяйство бросать не хочется. Не уверена, что осилю такой переезд. Подскажите, есть ли возможность выслать за мной хоть одного помощника? Я немного откладывала с пенсии и могу заплатить. Из скотины имею: ...» − дальше шло подробное перечисление хозяйства Людмилы Петровны. Ну вот, с этим уже конкретно можно работать.

«Уважаемые руководители баронства Белый Ворон! Я хочу переехать, но в деревне никогда не жила, и человек я совершенно городской. Можно ли рассчитывать на другие сферы деятельности? Я неплохо шью, хорошо готовлю, имею музыкальное образование (флейта, фортепиано) и опыт преподавания. 37 лет, трое детей...» − к письму прилагалась фотография. Нормальная вроде баба. Берём. Швеи и музыканты тоже нужны!

«Мне тренатцать лет а ва сколька у вас можно выходить взамуш?..» − о, боги...

Так я сидела, вскрывая письмо за письмом. Корчма была уже за временны́м кругом, и сорок минут, которые мужики потратили на утрясание торговых вопросов, у меня вылились почти в три часа. Вокруг выросло три бумажных кучки: «берём», «не берём» и поменьше – «думаем ещё раз». Ну, вот, например:

«Добрый день! Я хочу переехать на Новую Землю, но очень стеснена в средствах, могу ли я рассчитывать на помощь в переезде?..» − и дальше вроде всё неплохо, но червячок грызёт. Что-то не так. Если ты даже до портала доехать не знаешь на что – дальше как будешь жить? Непрерывно просить? Ну, нафиг. Я покрутила письмо и переложила в кучку «не берём». Интуиция меня никогда не подводила, а от этого письмеца тянет тухлятинкой.

ЗАМАНУШНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ НОМЕР ДВА

Дома моё письменное разбирательство продолжилось (помогали два секретаря, Вася и Поля). Местами радовались, местами офигевали от полётов человеческой мысли.

Много писем, кстати, было не из Иркутска, и даже не из области. Писали из всяких регионов и даже бывших союзных республик. У них что – своих порталов нет? Или там неустройство и беспредел?

Потом мы пили успокоительный чай с мятой. Потом думали.

В итоге мы сочинили ещё одно объявление для блога и сайта:

Вниманию всем желающим переехать на постоянное жительство в земли Белого Ворона!

Баронство оказывает содействие в переездах и обустройстве на ссудной основе (при возврате в течение трёх лет – без процентов, далее – три процента в год). Для оформления ссуды необходимо обратиться к поверенному Белого Ворона и оформить договор. Получателем могут быть как семьи, так и отдельные лица. Подробности по ссылке (стрелочка)

Баронство Белый Ворон не гарантирует никому получение магических свойств или изменения расы (на эльфийскую, гномью или любую другую)!!!

В данный момент в связи с большим количеством одиноких мужчин мы приглашаем в первую очередь женщин (не моложе шестнадцати лет!!!), возможно с детьми. Но въезд для семейных пар и мужчин также открыт в обычном порядке.

Предпочтение отдаётся лицам, имеющим опыт проживания в деревне, садовых и огородных работ, ухода за сельскохозяйственными животными, а также лицам, имеющим важные для баронства навыки в ремёслах и профессиях:

Обработка дерева (строительная, художественная, мебельное производство и пр.)Металлургия и сталелитейное производство, кузнечное делоАрхитектура и строительствоСантехнические работыМеханика (работа с простыми механизмами: велосипеды, сельхозтехника на конном или водяном приводе, мельницы и т.д.)Керамика и гончарное делоМузыкальное и театральное мастерствоРисунок, живопись, скульптура и прочие изобразительные искусстваВитражное производствоУчительство и преподаваниеПрядение, ткачество, ковроделиеШвейное и обувное производствоСкорняжное дело, выделка и обработка кожПроизводство стеклаЮвелирное производствоАгрономия, зоотехника, ветеринарияПереработка с/х продукции, рыбы, дичиЕсли в данном перечне вы не видите своего умения, но считаете, что оно ценно и важно для общества – напишите нам, и мы рассмотрим ваше предложение.

Первоочередное содействие получают лица с личным подсобным хозяйством или ремесленной мастерской, которые они планируют перевезти с собой, лица с выдающимися профессиональными навыками и те, кто смогут доказать, что будут являться особо ценными подданными баронства.

Обязательно ознакомьтесь с нашим манифестом на главной странице!!!

Белый Ворон оставляет за собой право на выселение за пределы баронства лиц, поведение которых асоциально, скандально или опасно для окружающих.

Такие дела.

СПЕЦКОНТИНГЕНТ

Новая Земля, Серый Камень – Иркутский портал, 23.05 (сентября).0027 Евгения Сергеевна

Евгения Сергеевна растерянно стояла перед большим стендом в обширной беловоронской библиотеке. В голове творился сумбур.

Всё было, конечно, в точности как на картинках и фотографиях на том... как это называется... не телевизор, а... интернет! Девочки из соцслужбы показывали.

То есть – не только в библиотеке было, как на фотографиях, а вообще – везде: и в замке, и люди, и места.

Так – да не так. А как она ожидала увидеть, Евгения Сергевна и сама не могла внятно описать. Да и забыла уже, что там представлялось поблёкшему старческому сознанию...

Как же она отважилась на такой шаг, боже мой... Может, зря?

Нет, всё было, в общем-то неплохо.

Помощники в реабилитационном центре, прямо рядом с порталом, всё объясняли. Почти как в доме престарелых. Это уж на этой стороне было. Помогали освоиться в новом мире, привыкнуть к вновь помолодевшему телу, подобрать одежду, необходимые вещи, рассказывали о разных поселениях.

А потом завершился вот этот, как тут говорят, «откат» – и её отправили сюда. В спец-общежитие замка Серый Камень. Тут таких как она, вернувших молодость и немного оторопевших от этого, было довольно много. Вообще-то, соседки по общежитию были разные: и молодые женщины (кое-кто даже и с детьми), и зрелые (тоже скинувшие годы и скакавшие козочками), и такие же как она помолодевшие бабульки. Вчера вечером в коридорах совсем пусто было – все убежали на местные танцы, а вот она что-то всё стеснялась...

Если честно, Евгения Сергеевна боялась. Вот, странно: в молодости-то какая бойкая была – по комсомольской путёвке рванула в Сибирь, и Братскую ГЭС строила, и на БАМе успела поработать, не боялась ни трудностей, ни совершенно нового для себя дикого края, а вот теперь...

Говорят, она тут завидная невеста: квартиру у неё госфонд выкупил по хорошей цене, деньги хранятся в надёжном баронском банке и могут быть вложены в любое дело или хозяйство. Только вот с делом она никак не определится. Да и вообще...

Девки-соседки её уж пропесочили, сказали: сходи хоть в библиотеку, там на стендах объявления висят: куда требуются женщины, в какие посёлки. Стесняешься – так сперва можно и без знакомств – так же, как, например, при Союзе по рабочей путёвке поехать. Начнёшь, говорят, жить, будешь с людьми общаться – определишься.

А то ещё на клубе доска объявлений есть. Там женихи с фотокарточками. Иди, говорят, Женька, не менжуйся. А тут...

Вот, например: «Рыболовецкая артель из восьми человек приглашает весёлую добродушную женщину артельной женой сроком на один год. Умение готовить приветствуется! Возможно с продлением». И внизу фотография восьми мужиков на фоне большого бревенчатого дома. Это что – серьёзно?

Потоптавшись у большой стены с прозрачными кармашками и найдя ещё штук восемь подобных более или менее подробных объявлений, она поняла, что – да, вполне серьёзно.

Нет, к таким... как бы сказать... обширным отношениям Евгения Сергеевна совсем не была готова.

Вот, что-то более такое... привычное, что ли?

«Посёлок Свободный приглашает всех желающих для постоянного проживания! В посёлке имеется начальная школа, фельдшерский пункт, магазины, клуб, библиотека. Действует несколько артелей либо есть возможность вести собственное хозяйство или открыть дело. Альбом с подробной информацией приглашаем посмотреть в библиотеке, в отделе «Для переселенцев»». Фотография красивая. Тайга, золотистые срубы деревни... Сходить в отдел?

– Ищете куда поехать? – весёлый голос из-за спины заставил её подпрыгнуть.

Четверо парней в костюмах, похожих на геологические «энцефалитки», смотрели на неё. И улыбались. Евгения почувствовала себя Красной Шапочкой, встретившей в лесу улыбающегося волка. Четырёх волков.

Ой-й-й-й... правильно психолог в реабилитационном центре сказала: боязнь отношений. Что, так и сидеть теперь кукушкой, все... сколько там... пятьсот лет? Восемьсот?

Евгения тряхнула пушистым каре. Тоже вот причуда. Всю жизнь проходила с практичными узлами-шишками, а так хотелось причёску как у «кавказской пленницы»... Увидела в городке парикмахерскую – зашла да подстриглась!

Она решилась:

– Знаете, ищу. Всё вот никак определиться не могу.

– А вы уже обедали? Мы вот обедать идём – может, с нами? Расскажем вам про наш посёлок. Вдруг понравится?

Она помялась, но вспомнила про наставления больше общаться и спросила:

– А вы откуда?

– Так вот, из Свободного же! У нас и фотографии ещё есть, покажем!

Оксана

В своём спец-общежитии Оксана чувствовала себя пионеркой.

Нет, сначала.

В общежитии было два крыла. Одно условно называлось «мамочки», а другое – «холостые». В мамочном жили мамы-одиночки. С ребятишками, естественно.

Жили они, правда, немножко наособицу, какие-то у них там были постоянно то детские занятия, то обследования, да и интересы свои. А вот в их «холостом» контингент был весёлый. Были такие, как она – взрослые в прошлом тётки, решившие рискнуть – откликнуться на «брачное» объявление и попытаться устроить новую жизнь в этом мире. Входные данные у них были примерно одинаковые: не замужем, дети есть, но все уже совершеннолетние и самостоятельные, пожелавшие остаться на Старой Земле, перешла без родни, возраст от сорока и выше. Здесь каждую из них накрывал откат по годам, и каждую начинали будоражить гормональные бури – прямо как в юности, когда глаза горят, кровь бурлит, хочется свершать, творить и любить – всё сразу. Но были и другие, как правило, попавшие в спецпрограмму по совету староземских волонтёров. Дамы, возраст которых начинался с отметки «семьдесят».

Этих бабушек, которых время от времени привозили из реабилитационного припортального центра, было сразу видно за километр. Делились они на две неравные части: те, которые новой молодости пока что опасались, и те, которые восприняли её с диким восторгом – вот уж у кого детство играло не просто в филейных частях, а прямо во всём организме. Неудержимое буйство пёрло из них, подталкивая к азартным и шкодливым выходкам. Говорили, что неделя-две – и этот пик спадёт, всё устаканится, и человек сможет, наконец, нормально самостоятельно жить. Но пока шли эти две недели, ожидать можно было всякого, вплоть до того, что вас, как в пионерском лагере, ночью раскрасят зубной пастой.

Оксана толкнула дверь в комнату. За столом, спиной ко входу, сидела Женя. Опять она одна тут прячется!

Она уже открыла было рот, чтоб пожурить соседку за затворничество, да заглянула ей через плечо и забыла, что хотела сказать. Женя перелистнула страницу.

– Это где ж такая красота? – Оксана вытянула ногой табуретку из-под стола и села рядом.

– Свободный. Говорят, самый северный посёлок.

Оксана встрепенулась – это ж из тех, о которых их осторожно предупреждали. Где живут изменённые. И тут Женя сказала:

– Я сегодня с ребятами оттуда познакомилась. Приглашали вечером на танцы. Пойдёшь со мной? А то я ничего не знаю...

Мысли в голове скакали кувырком. Сказать ей? А вдруг совсем испугается и вовсе из комнаты выходить перестанет? А, может, обойдётся всё? Может, и не понравятся ей ещё эти парни?

– Ну чего ты? – Женя не видела её терзаний, рассматривая фотографии, – Занята – так я Тоську попрошу.

Тоська тоже была из бабулек, только из тех, октябрятско-буйной направленности. Уж она напомогает!

– Да нет, сходим, конечно! – Оксана поспешно поднялась и открыла шкаф, спряталась за его дверцей, пытаясь устаканить прыгающие мысли, – Думаю вот, во что бы нарядиться.

На выходе из корпуса они столкнулись с маленькой юркой Тоськой. Легка на помине!

– Девчонки, вы куда?!

– Мы в клуб, – гордо ответила Женя.

Оксана взяла её под руку:

– Женю ребята на танцы пригласили, – она многозначительно посмотрела на Тосю, – Из Свободного.

Тоська замерла, и Оксана поняла, что в её бесшабашной голове пронеслись все те же сомнения, что совсем недавно у неё самой. Тоськино лицо, до этого совершенно по-детски шкодливое, вдруг сделалось взрослым и серьёзным. Она подхватила Женю под вторую руку.

– Я с вами пойду. Потанцевать очень хочется.

«В клуб» – это так условно называлось. На самом деле, пользуясь почти летней теплынью, танцевали прямо на улице, на большой, вымощенной лиственничными плахами площадке напротив клубного здания. Звуки музыки доносились издалека. Что-то весёлое, названия для которого Оксана не знала, сменилось неторопливым вальсом.

Народу было много. Она осторожно оглядывалась, подсознательно опасаясь увидеть каких-то зверовидных амбалов.

– Вон они! – радостно сказала Женя.

От толпы отделились и пошли в их сторону четверо обыкновенных мужчин. Джинсы, яркие футболки.

– А ты не ошиблась? – вслух усомнилась Тося.

– Чё придумываешь-то! Я с ними целый час обедала, – Женя прямо расцвела, заулыбалась навстречу подходившим, – Ребята, я с подружками! Вы не против?

– Тося, – церемонно протянула руку Тоська.

– Оксана.

Она так волновалась, что сразу забыла все четыре названных ей имени. Музыка сменилась на что-то задорное, и усиленный рупором голос объявил:

– Фокстрот!

Стоящий ближе других парень предложил:

– Потанцуем?

– Ой, я это не умею! – испугалась Оксана, – Я пока только вальс...

Женя и Тоська уже выпорхнули со своими кавалерами на площадку. Четвёртый парень увидел одиноко стоящую у сцены девушку и махнул Оксаниному собеседнику:

– Мить, поухаживай за девушкой.

Митя галантно согнул руку кренделем:

– Пойдёмте в сторонку, чтоб людям не мешать.

– Конечно.

Она двинулась за ним, повторяя про себя: Митя, Митя. Это же «Дмитрий», вроде? Второй раз уж не забыть бы! О, господи, неудобно-то как...

Садиться не хотелось, и они устроились у ограды, наблюдая за танцующими и поддерживая светскую беседу.

– А вы правда из Свободного?

– Конечно.

– Красиво у вас. Мы фотографии смотрели. Я в лесу-то почти и не бывала, всё больше в городе. Мне всё кажется – экзотика. А не страшно там? Звери дикие. Медведи, наверное, ходят? Говорят, ведьмаки совсем рядом, и... монстры?

Им, вообще-то рассказывали о каких-то специальных магических метках, отпугивающих хищников, но верилось в это пока с трудом.

Он слегка усмехнулся:

– Нет. Нам не страшно.

Она непроизвольно взглянула ему в лицо, и что-то в глазах собеседника было такое, что она сразу поняла – не врёт. Совершенно не боится ни ведьмачьих монстров, ни каких-то там медведей. От этого осознания Оксане стало не по себе, и она поспешно отвернулась к танцплощадке, выискивая глазами Женю. Немного помолчали.

– А вы, Оксана, чем планировали здесь заниматься?

Она с трудом переключилась с наблюдения за подругой на разговор:

– Вы знаете, я на распутье пока. На Матушке бухгалтером работала, а здесь... Не хочу опять эти бумажки. Всю жизнь любила готовить. Вот думаю – может, в поварихи пойти? – Женина фигурка скрылась за танцующими, и Оксана обеспокоенно переступила с ноги на ногу.

– Волнуетесь за подругу? – вдруг спросил он, – Она не знает?

Стало ужасно неловко, и она молча помотала головой.

– Обязательно надо ей сказать. Ей Тёмыч понравился, мы же видим, – он грустно усмехнулся, – Чуем. А она ему. Я скажу ему, пусть поговорит.

Музыка остановилась и тут же началась снова – плавная, медленная. Пары, не успевшие разбежаться в разные стороны, придвинулись ближе друг к другу, закачались в неторопливом, почти медитативном ритме.

– Потанцуем? – снова спросил он. – Или вы хотите постоять?

– Нет, отчего же, пойдёмте.

Тягучая, как карамель, мелодия плыла над площадкой.

Вблизи он пах лесом. И немного костром. И в кольце его рук было на удивление... спокойно, да. Оксана вдруг поняла, что с таким мужчиной не страшно ни в какой лес ходить. Если на пути попадутся злобные медведи, то это уже будет проблема медведей. Она невольно усмехнулась этим мыслям и положила голову кавалеру на плечо.

А что, в Свободном красиво...

08. МЫ ВЫДВИГАЕМСЯ С ОФИЦИАЛЬНЫМ ВИЗИТОМ

ЕДУ ТИХО, СЛЫ́ШНЫ ЗВО́НЫ...

Новая Земля, Белый Ворон – Княжество Восточное, 01-05. 07(декабря).0027 Кельда

Снег лежал уже хороший, и малые реки встали, покрытые вполне себе проезжим льдом. Тем более что ехать мы собирались на север. На Новой Земле (в силу её огромности) переход в пятьсот километров, конечно, не давал такой перемены в климате, какой можно было увидеть на Матушке – и всё же. Движемся на север.

Владимир Григорьевич (начбезопасности Восточного княжества, который, как сказал наш барон, «на Путина чем-то похож»), прибывший в конце лета с верительными грамотами, письмами, дополнительными соглашениями о мире и сотрудничестве и кучей подарков, сильно приглашал нас по осени. Но осенью дел было просто невпроворот. Казахи-дети, мамский посёлок Жулдыз, да ещё и бурный ручеёк переселенок, за которыми нужен был глаз да глаз. Два глаза. А иногда – четыре, и тех не хватало. Короче, на осень мы вежливо отбрехались, обещавшись прибыть большим посольством к зиме. Миновали долгие дни осенних бурь и длинных посиделок, и мы начали активно собираться.

Посольство получилось большое. Прежде всего, дети (взяли всех, начиная с Гали с Кириллом и заканчивая Ванькой – десять рыл*). Дома остались только совсем мелкие Ульянка с Раечкой.

*спасибо, Гоблин, за этот якорь)))

По старшинству теперь выходило: Галя с Кирей, Вася, Мишка, Петя, Надя, Поля, Саня (который Галин сын), Игорь, Ваня.

Потом дед. Бабушка. Друида. Телохраны. Дружина (сорок человек). Кадарчан и Долегон со своим отрядом рейнджеров. Десятка три всяких специалистов: инженеров, мастеров, магов – всяких рас и обоего полу. Музыканты. Театральная труппа. Запасные лекари. Короче, сотня человек с хвостом. И в каждой повозке ехало по парочке больших беловоронских алабаев. А вдруг?

На погоду мы рассчитывали ясную – мы же, как умные, обратились к богам и попросили поспособствовать в дороге; значит – всё будет хорошо!

Деятелей сцены барон отправил на несколько дней раньше – сразу как только кончились бури: чтоб успели дать несколько концертов в посёлках по дороге, порадовать наших людей и заодно обкатать программу. Нагнали мы их в Лелино, подкачали там энергией лошадей (продолжаем читерить!) и дальше поехали длинным поездом, растянувшимся на полкилометра.

На самом деле это не очень много. Фуражных подвод с нами не было, продовольственных – практически тоже. Точнее, были – но по самому минимуму. Мы же готовились с лета. Работали инженерно-мастеровые бригады, проводившие первоначальную разметку будущего тракта. За четыре больших месяца вдоль намеченной трассы через каждые пятьдесят километров выросли крошечные острожки, больше похожие на сильно укреплённые постоялые дворы: с конюшнями, амбарами, продовольственными складами, ремонтной мастерской и самое главное – с большим домом, способным вместить и дорожно-строительную бригаду, и постояльцев. Вы учитывайте, что люди мы привычные ко всяким экстримам, и в случае нужды без проблем располагаемся сплошным повалом в спальниках на полу. На самый крайний случай у нас с собой было две больших армейских палатки и даже с печками.

Сейчас в этих укреплённых дворах осталось по три-четыре присматривающих за ними семейных пары. Для нашего поезда заранее были заготовлены всякие припасы для людей и лошадей. И то, что мы подъеди́м (от слова еда), ко времени нашего возвращения назад должно было быть пополнено. А те продукты и фураж, которые мы везли с собой – это была страховка на случай всяких непредвиденных и неприятных ситуаций.

Всего от Серого камня до Столицы Восточной получалось четырнадцать больших дневных переходов. До фига, если по одному в день ехать, конечно... Я морально не готова была ползти семьсот километров мееедленно, максимум по полтора перегона в сутки. Но при наличии меня, дополнительного комплекта целителей и друиды всё получалось гораздо веселее. Два раза в день осмотр четвероногих копытных (включая носорога) – и ехали мы практически без пауз, делая только остановки на час-два: покушать, размяться и взять с собой очередной перекус в дорогу.

Кроме пятнадцати больших возков с людьми и скарбом с нами шло около сотни верховых лошадей – для торжественного и максимально пафосного въезда дружины, вкупе с баронскими сыновьями и рейнджерской могучей кучкой в Столицу Княжества. Всех «лошадистов» отправили по «вагонам» – смысел-то сутками морозиться? Домики-возки, похожие на вагончики на полозьях, с маленькими закутками био-туалетов, окнами, в которые можно было беспрерывно таращиться, титанами и откидными полками внутри по типу железнодорожных, позволяли даже спать в них, периодически меняя сидящих на ко́злах дежурных. Вот мужики, руководствуясь чудесным армейским правилом спать впрок, когда только можно, и дрыхли, как коты – по двадцать часов в день.

Таким образом, за неполные двое суток мы миновали половину пути и решили сделать паузу и остановиться на днёвку, давая нормальный отдых лошадям. Зато нам натопили баню, и мы неторопливо поели (аж три раза). В два часа мы выдвинулись дальше и снова помчали с ветерком. Аж десять километров в час, а иногда даже двенадцать! Завидуйте, смертные! Ха!

К концу третьих суток пейзаж заметно изменился. Сопки, разбегающиеся волнами вокруг отрогов Головы́ Дракона становились всё поло́же, пока не сгладились вовсе. Бескрайние белые поля́ (именно поля, видно было, что здесь регулярно пашут и сеют) раскинулись до самого горизонта, и всё было ровным, как стол. Ужасно. Не люблю такое. Дорога перестала петлять меж неровностей пейзажа и сделалась прямой, как стрела. В дежурных острожках нас встречали уже княжеские люди.

По схватившемуся от мороза и присыпанному снежком черновому тракту летелось весело, хотя смотреть было не на что. Хорошо, книг набрали.

ПАФОСНЫЙ ВЪЕЗД

Новая Земля, Княжество Восточное, Столица и окрестности, 05. 07(декабря).0027 Кельда

Километров за десять до Столицы мы остановились посередь поля и начали прихорашиваться. Народ снимал с настенных крючков плечики с парадной одеждой и переоблачался. Из оружейной повозки разбирали всякое длинномерное звенящее и блестящее. Первое впечатление перебить сложно, однако!

Немаловажной деталью было то, что все мы неочевидно, но по максимуму (который был на тот момент для нас доступен) были прикрыты от магии. Просто все – и люди*, и животные.

*Да-да, и эльфы, и гномы тоже. Что они – не люди что ли?

Мужикам было даже в определённой степени проще: поддоспешник надел – и молодец! Тут тебе и вышивка рунная по воротнику, и артефакты в ассортименте присобачены, и внутрь всякое интересное вшито. Да и сам по себе материал, магически обработанный, защищал от удара как лёгкий доспех.

Женскому полу пришлось сложнее. Просто потому, что дамам свойственно многократно переодеваться. Каждую тряпочку обрабатывать – сильно накладно. Поэтому у нас были, во-первых, такие штуки типа корсетных поясов, расшитых и расписанных, которые снимать категорически не рекомендовалось, и во-вторых – ювелирка со встроенными многочисленными артефактами: от огня, от ментального воздействия, от принудительного усыпления... да куча всего, короче.

Все облачались.

Магичка из рунной мастерской бегала вокруг носорога, подновляя символы и заставляя их сиять (наше недавнее ноу-хау, тщательно хранимое). У Бони, например, было два режима: боевой, когда все знаки на нём начинали светиться алым и нарядный бронзовый. У барона, соответственно, – багровый и чёрный. Не спрашивайте, как может светиться чёрный свет. Как-то. Просто все другие Владимиру Олеговичу не нравились, своими претензиями он довёл магов прямо до грани отчаяния – и они родили ему чёрный свет. По-другому это никак невозможно было назвать.

Я тоже вылезла на ранне-утренний морозец. В коробушке, конечно, тепло и здо́рово, но у меня же есть мантия. «Шпецияльная», пошитая удивительно талантливой и до невозможности косноязычной портнихой – именно для парадных выездов верхом. Надо же её прогулять. Так что, поеду на Лире. Сидеть в ящике мне уже до́ смерти надоело, особенно в последние сутки, когда смотреть стало решительно не на что. Хотелось движухи, а не вот это вот всё.

На подъездах к самому городу вид разнообразили ряды теплиц, зелёных несмотря на холод. Отапливаемые, поди. Кое-где мелькали красные пятнышки. Кажись, помидорки растут.

Итак, мы приближались к точке прибытия.

Пятого декабря, часов около девяти утра, наш поезд втянулся в Столицу. На улицах было полно народу, «а между прочим – рабочий день!»*

*Митяев. Какая-то песня, древняя уже, как говно мамонта...

Полюбас, с последней станции вперёд нас гонца отправили.

Как написала одна умная женщина: основная цель выезда королевского двора куда-либо – это не только его презентация, но и сакрализация. Ну так мы над этим работаем! Пафос и махровые понты как нельзя лучше соответствовали нашему условно-средневековью (хотя мне лично в отношении конкретно нашего баронства больше нравится понятие «феодальный коммунизм»), так что выезд был максимально убойный.

Порядок движения, конечно же, немного изменился.

Впереди ехал дружинник со штандартом (мы между собой любя называли его «штандартен-фюрер»))) – уважаемый и заслуженный человек, которому смело можно было доверить знамя, за ним – клином, чтобы освободить достаточную ширину дороги – шестеро верховых, а за ними...

Следом за ними под «Марш танкистов» Чернецкого* (который сам же и играл) шагал Военный образцовый оркестр Почётного караула РФ, со всеми этими их красными нагрудными вставками, аксельбантами (или как там эти золотые косички называются?..) и с браво улыбающимся тамбурмажором во главе.

*В «Дополнительные материалы к книге» положу кому любопытно.

Оркестр двигался слаженной колонной и даже попадал ногами на гладкий, почищенный от снега асфальт княжеского проспекта. Крайним слева в последнем ряду шёл Колегальв и рулил всем этим великолепием. Нет, а что – зря с собой мага иллюзий что ли волокли?! Время от времени Коле ударял в призрачные медные тарелки и, судя по всему, получал от этого свою порцию удовольствия.

Идея с этим оркестром у Колегальва с Глирданом возникла ещё летом. Они насели на Лёньку и заставили его прокрутить им кучу роликов со всякими выступлениями и парадами. Потом они репетировали. Точнее, Коле репетировал, а Глирдан критиковал – то не та нота, то не так музыканты движутся, то ещё что... Стописят тыщ раз бегали к порталу пересматривать нужные видосы, спорили, ссорились, мирились... Пока не получилось вот это.

За оркестром ехал барон на носороге, и оба были разряжены в пух и прах (как это себе представляют мужчины, конечно). Вова – в тяжёлой, отливающей чёрными рунами броне. Боня красиво светился бронзовыми узорами и настороженно держал уши торчком. К левой носорожьей лопатке специальными ремнями и какими-то хитрыми держалками был пристёгнут тяжёлый баронский меч.

Рядом с Боней втискиваться было себе дороже, поэтому я ехала сзади, в окружении своего большого семейства.

Потом рейнджеры.

Потом повозки (с бдящими верховыми дружинниками по обеим сторонам). Ну и в конце трое замыкающих.

Толпа глазела, шумела и тыкала пальцами.

Кортеж вывернул на финишную прямую (а именно на центральную площадь, с которой был широкий въезд на княжеский двор), и музыка сменилась. Теперь вместо марша танкистов играл мой любимый «Мы армия народа»*. Слегка видоизменённый нами после битвы с некромантами.

*Первоначальный вариант: Автор музыки: Г. Мовсесян, автор слов: Р. Рождественский, 1975г. СтЗ, тоже в «Доп. материалы положу»

Сперва мы раздумывали – как бы подправить текст, но в куплетах и безо всяких поправок почти всё подходило, кроме одного места где «отцы» поменяли на «боги». В основном исправлен был припев. По итогу получилось весьма вдохновляюще. Может быть, излишне возвышенно, но... иногда должно быть возвышенно, и даже очень – это моё глубочайшее убеждение.

Я так считаю, после некромантов мы на каждое слово в этой песне имели полное право. Я лично, каждый раз, когда слушала – ревела. Вот он, наш вариант, фактически, на данный момент – гимн наших вооружённых сил, да и всего баронства целиком, чего там:

Стоим мы на посту, повзводно и поротно Бессмертны, как огонь. Спокойны, как гранит. Мы – армия страны! Мы – армия народа! Великий подвиг наш история хранит.

Припев: Не зря над нами реет знамя: Наш Белый Ворон в небе голубом! Священные слова: «Весь мир за нами!» − Наш мир мы отстоим и сбережём!

Вручили боги нам всесильное оружье. Мы Родине своей присягу принесли. И в жизни нам дана единственная служба: От смерти заслонить грядущее Земли.

Припев.

Не надо нас пугать, бахвалиться спесиво, Не стоит нам грозить и вновь с огнём играть. Ведь, если враг рискнёт проверить нашу силу, Его мы навсегда отучим проверять!

Припев.

Но сейчас была только музыка, и это оставляло мне шанс сохранить лицо.

Мы въехали на Большой княжеский двор, по центру которого ради такого случая была раскатана широченная ковровая дорожка, в обе стороны от крыльца выстроились княжеские дружинники, а на самом крыльце в окружении офицеров (и не только – правильнее, пожалуй, назвать это всё новой аристократией) стояли князь с супругой. Галерейки и многочисленные хозяйственные всходы были облеплены народом.

«Штандартен-фюрер» остановился у крыльца, рядом, развернувшись к нам лицом, остановился дирижёр, продолжающий рулить оркестром: оркестранты, перестроившись в три широких линии, шагали и играли, дирижёрский жезл подскакивал. Боня остановился, явно собираясь найти себе приключений, но барон пресёк эту затею, слегка пнув его пяткой между ушами.

По левую сторону выстроилась двадцатка рейнджеров, по правую и позади нас – ещё два раза по двадцать беловоронских дружинников. Во двор втягивались последние повозки, к которым подбегали дворцовые служащие и провожали до «мест парковки».

Владимир Олегович показал, что собирается спешиться. Это был условный знак. Оркестр остановился, отдал честь и исчез. Раздалось дружное женское «Ах!», лица мужчин вытянулись, хотя они и старались показать, что такое каждый день по сто раз видят. Колегальв незаметно занял своё место в свите.

ТОЧКА ПРИБЫТИЯ

Дальше пошёл скучный политес: приветствия, представления и всякая такая мура. Нам выделили большое правое крыло (не знаю уж, пришлось ли им для такого случая из него кого-то выселить или нет), где мы благополучно разместились всем колхозом – и даже Андле, которая высказала как всегда гениальную идею поселиться с лошадьми в конюшне. Ну щас! Я, видать, так страшно это выкрикнула, что она в этот раз даже не спорила.

На первом этаже помещения по виду были поскромнее, а некоторые и вовсе похожи на освобождённые склады и каптёрки, зато второй был отделан «по-богатому», как если бы кому-то пришло в голову организовать гостиницу в стиле Билибинских сказочных иллюстраций. Без светящихся черепов, конечно – просто терем расписной. В широкий узорчатый коридор вели двери двадцати трёх двух-трёх комнатных «номеров» (или покоев?.. блин, не знаю, как правильно назвать) – цивильных, с ванными-туалетами, горячей водой, зеркалами и чистым вышитым бельём на высоких перинах.

В торце коридора была аж четырёхкомнатная квартира. В неё мы и заселились: в одну спальню – мы с Вовой, во вторую – Поля с Василисой, в третью – та-дам! – телохраны и четвёртая типа гостиная, всё равно все к нам будут косяком идти. Ну всё, опять в трусах не походишь! Ладно, это я так, брюзжу. В остальные номера барон велел также заселиться по трое-пятеро человек, мало ли что. Акташ походил, посмотрел, потом что-то на своём собачьем объяснил остальным лохматым – и около каждой комнаты устроилась беловоронская неподкупная зверюга. А около нас даже трое.

МОЁ ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Кельда

Княжество Восточное строилось, судя по всему, на вырост. Или архитектор «компенсировал недостаток в другом месте»*. По крайней мере, вся княжеская аристократия, с жёнами и старшими детьми в совокупности (а было их человек двести), едва ли занимала четверть огромного обеденного зала.

*Опять же, Гоблин. Про башню Саурона, кажись.

Когда посыльный от дворецкого, просочившись мимо подозрительного Акташа и не менее подозрительного Тиредора, интеллигентно спросил меня: а в каком, дескать, порядке вы кушаете, и уместно ли посадить кого-то с челядью на кухне – я не моргнув глазом чопорно ответствовала, что все без исключения члены нашего посольства – лица, приближённые к барону и персоны в наших землях весьма значительные... да, и дружинники тоже!.. и эти!.. Я же сказала – все! Так что покушать мы припёрлись в главный зал всем составом. А тут... как широко не садись – если народу мало, весь зал не займёшь. Так что столы были красиво расставлены в одной стороне, а в другой получился... ну как бы танцпол.

Отделано и впрямь было красиво – в стилистике Романовских палат, только не так тяжеловесно (всё-таки материалы более современные, таких чудовищных толщ камня не требуется). Столы накрыты узорчатыми скатертями (по-моему, майд ин Чайна), но качественными. Уставлены богато.

Потом мы торжественно вручали подарки. Во-первых – всякое не очень нужное, но без сомнения приятное – типа столовой ювелирки. А во-вторых – стратегически для нас важное, то, что мы собираемся в первую очередь поставлять через наших новых партнёров. Прежде всего, всякую солёную, копчёную, вяленую и всякую прочую рыбу. Например, с обозом приехал десяток двух-трёхметровых копчёных осетров. Они тут, в чистом поле, о таких, поди, и не слыхали.

Отдельным пунктом шла большая и очень богато иллюстрированная книга для княжеской дочери, завёрнутая в специальную тиснёную папку-обложку (или правильно назвать чехлом?) из тонкой кожи с кнопочкой. Когда книжка была извлечена на свет, некоторые товарищи аристократы начали снисходительно улыбаться, однако, почувствовав руки, книга сказала мягким голосом Лэриэль: «Привет!»

Княгиня, которая, по-моему, сегодня была повышено эмоциональна, громко ахнула и чуть не уронила подарок.

Князь книгу подхватил и неспешно (несолидно первому лицу торопиться, типа) открыл. На первом форзаце была развёрнута яркая панорама сказочного царства-государства. Этот рисунок сам по себе был произведением искусства: тут вам были и вытаскивающий щуку из проруби Емеля, и двое, выскакивающих из ларца, и раскатывающий по лесу колобок, и леший, и русалка, и всякие прочие чудеса, милые сердцу Александра Сергеича (Пушкина, конечно же!) и нашим тоже. Причём все они двигались – это ж Лэри старалась, не хухры-мухры! Картинка была зациклена минут на десять и начинала «показывать» при открытии страницы.

− А это что? – князь показал на небольшие значки в уголке страницы.

− На треугольник нажмите, − предложила я.

Книжка на нажатие отреагировала правильно: таинственно сказала: «Русские сказки!..»

Княгиня потянулась, перелистнула страницу и ткнула в значок.

«Маша и медведь!.. Жили-были дедушка да бабушка, и была у них...»

− Тут всё, как в плеерах. Чтобы приостановить, нажмите две вертикальные палочки. Совсем выключить – квадратик. Или перелистните дальше, − посоветовала я.

− Ой, какая красота! – Татьяна Семёновна с восторгом переворачивала страницы. На каждом развороте была одна большая или две-три маленьких «живых» иллюстрации. Это не считая того, что книга была магически укреплена против намокания и огня, её невозможно было исчеркать или раскрасить – ничего на страницах просто не держалось. А чтобы порвать, пришлось бы применить... ну, например, топор – о чём я не преминула заявить.

На этот сборник у Лэри ушло четыре месяца, и, вздумай мы его продать, стоил бы он как самолёт. Да уж, я думаю, князь наведёт справки.

Вторым забавным моментом этого вечера была попытка молодых аристократических отпрысков перепить наших, оказавшихся у них за столом. Это было бы бесполезным занятием, даже если бы среди гостей не сидело двух серокаменских лекарей, перманентно отрезвляющих баронских людей. Спорщики же были – пятеро эльфов и четыре инженера-гнома. По эльфу можно понять, что он пьян, только когда эльф упадёт под стол. А у гномов вообще метаболизм меняется так, что они, по-моему, бочку способны выпить – и ни в одном глазу! Так что соревнование вышло в одни ворота, ладно хоть, молодняк успели на двор сволочить, чтобы они князю парадную залу не заблевали...

МЫ НАЛАЖИВАЕМ КОНТАКТЫ

Новая Земля, Княжество Восточное, Столица, 06-08. 07(декабря).0027 Кельда

Потом были совещания. Совещания-совещания-совещания-встречи-переговоры – закрытые, открытые, общественные и сугубо личные, вплоть до специальных сверхсекретных с какими-то староземскими кураторами из той самой конторы глубокого бурения. И на все муж таскал меня с собой в качестве портативного детектора лжи. Где-то на середине я так устала и вовсе перестала вникать в суть вопросов (особенно когда они обсуждали всякую техническую шнягу – не моё), просто сидела и палила контору: а не врёт ли вот это мил человек? А не замыслил ли небоброе?* Или кинуть/подставить нас план намечается?

*Это не опечатка!

И таки пару подозрительных предложений барон отверг. Причём сделал это громко, публично и с выворачиванием причин на поверхность. Обе аферы оказались частными инициативами, просвистели в обществе неприятно – и больше пока таких попыток не предпринималось.

Через три дня такой нещадной эксплуатации я потребовала составить дальнейшее расписание встреч с учётом моих интересов, иначе я за себя не отвечаю! Муж подумал и на четвёртый день дал мне выходной. Почти что. Ну, по крайней мере, до шести вечера я была предоставлена сама себе и напланировала с девчонками съездить посетить загородное тепличное хозяйство и княжескую библиотеку.

Посольство наше времени даром не теряло, облазив весь город и прилегающие к нему окрестности. Особенно отличалась Андле. В первый же день она «пошла посмотреть лошадей» – и ушла с концами! Мать твою, вот я перепсиховала! Явилась красотка вечером, пропахшая конюшнями и чем-то ещё специфически лошадиным до самой невозможности (чем чрезвычайно шокировала выделенных нам горничных). Я даже ругаться не стала – всё одно толку нет. Приставила к ней охранника и двух (двух!) алабаев. Уж от собак-то она точно не убежит. Сказала всем троим, что шкурой за жизнь друиды отвечают. Прониклись.

Деятели искусств развернули в местном аналоге «клуба рабочей молодёжи» театр и галерею. Первый же театральный вечер со спектаклем, музыкальными номерами и объёмной иллюзией прошёл с оглушительным успехом. Билеты раздавали бесплатно. В первый день – дворцовым служащим, на семьи. Князь получил пятьдесят штук лучших мест, как уж распределял – не знаю, не моя печаль. На воротах повесили объявление, что принимаются корпоративные заявки, чувствую, будет полный аншлаг.

В галерее толпился народ, особенно в обед и вечером (в самые нерабочие часы).

Вы не думайте, некоторый аналог художественного музея и самодеятельности в княжестве, безусловно, был. Но вот движущихся картин – такого точно не было!

На следующий же день от начала экспозиции ко мне пришла слегка взъерошенная директриса всего нашего высокохудожественного безобразия, Арина. Точнее Глирдан её привёл. Я ж у нас обеспечиваю культурную программу, Вова всё больше устрашающую...

Глирдан был как всегда за справедливость:

– Матушка кельда!

Я строчила в дневнике:

– М-м?

– Тут такое дело.

– Так, давай-ка без предисловий. Что?

Он решительно выпрямился.

– От нескольких благородных дам пришли посыльные с вопросами – когда будут закрытые показы для дворянства? – эта фраза заставила меня вскинуться; для кого??? – Предлагают свои особняки и даты. Судя по всему, между собой договорились уже, потому как в расписание складывается.

Ты глянь чё, от благородных...

– Именно от дам?

Переглянулись. Арина кивнула:

– Да, все от дам.

Почувствовали себя высшим светом, значит.

– От князя-княгини?

– Нет.

– Су́чки крашеные! – фигура речи... хотя кто их, блондинок, разберёт... – Это типа мы по гламурным салонам прогастролируем, а простые смертные так обойдутся? Или как Золушка? «...и на бал полюбоваться сможешь ты в окно дворца?..» – я положительно начинала злиться, – Так, все посыльные отныне получают один ответ: «Госпожа баронесса сказала, что, согласно заветам Владимира Ильича Ленина, искусство принадлежит народу». Все желающие могут получить билеты на открытые просмотры из числа свободных мест. Стоимость частного концерта три миллиона рублей за два часа. Нет, за час! Российских рублей. В живых ассигнациях, естественно; никаких чеков. Время – по согласованию с вами. То, которое свободно. Всё, шагайте.

– А не дорого? – осторожно спросил Глирдан.

– Нормально! По-божески ещё. Аристократы, мля... Не хотят с народом сидеть – пусть платят. Могут скинуться, нищеброды.

Бва-ха-ха-ха! Чего это я...

09. ХРЕНОВЫЙ ИЗ МЕНЯ ДИПЛОМАТ, ЕСЛИ ЧЕСТНО...

ДИВЫ ВЫСШЕГО СВЕТА

Снова кельда

Девчонкам барон велел побегать по многочисленным здесь магазинам (на предмет чего интересного и полезного). За два дня они находились до посинения и получили несколько предложений посетить «вечера» у местных див. После первого же на остальные идти не хотел никто, прямо битва была на выбывание, только наоборот. Вот зря я спросила, в чём дело, потому как одно из «почётных мест» сразу же досталось мне.

Основная моя мысль от этого вечера – старая-старая шутка: «В свингер-клубе Лихтенштейна участники старались разнообразить связи как могли...»

– Вот и в прошлый раз всё то же самое было, – мрачно сказала Галя.

Галя вообще у нас дама специфическая. Вот, например, история из жизни. Было ей лет, наверное, четырнадцать. И все девки поголовно носили в то лето кеды. Короткие такие, без голяшки. Ну и поехали мы эти самые кеды покупать. Заходим в магазин. Продавщица, узнав цель нашего визита, сразу так с надеждой и отчего-то с придыханием спросила:

− Тебе же, наверное... розовые?

− Почему? – смурно поинтересовалась Галя.

− Ну ты же девочка! – в глазах молодой дамы-двигателя торговли это решало всё. Но дочь моя резонно, не меняя интонации вопросила:

− И что ж мне теперь – одуванчиками какать?

Во-о-от. В этом – вся Галя. Не считая безудержной фантазии, с лёгкостью переходящей в фазу безумного гона, и чрезвычайно обострённого чувства юмора.

И вот мы, такие красивые, попали на приём к очередной мадам. Некоей Марианне Романовне Светлицыной.

Попали не сразу.

Короче, дело было так.

Все наши повозки были большие (практически, походные) и для таких вот выездов князь любезно предоставил нам пару лёгких экипажей, которым больше подошло бы название «зимняя карета». Приехали мы по указанному адресу и сразу завернули во двор к парадному крыльцу. Ещё не хватало на улице стоять и ждать разрешения. Я первая дама Белого Ворона или где?

Но местные волкодавы посчитали наше вторжение неправомочным и кинулись к повозке. Откуда, улыбаясь, вышли Демир, Камал и Тылла. Драчун Демир ради такого случая был намыт, вычесан и дымчато переливался. Камал сахарно сверкал. А Тылла всегда была золотая – очень представительная сука. Не знаю, возможно, хозяйка рассчитывала на незапланированный собачий бой (и что она собиралась потом делать с собачьими трупами?), но следом за алабаями из повозки вышла Андле, как всегда слегка отрешённая от бренности земнаго бытия, и местные собачки с восторженным визгом начали ползать перед ней на спинах по размешанному в кашу снегу.

Со всех сторон бежали надворные работники. Команда у них была – бежать разнимать, я же вижу. Но разнимать было некого, и мужики растерянно затоптались. Пауза затягивалась. Мы с Галей даже успели выгрузиться из коробушки! В освещённых окнах второго этажа угадывалось множественное движение. Хлопнула дверь и с крыльца слетел немного бледненький дворецкий:

− Любезные госпожи! Прошу вас, пожалуйте в дом! − Тиредор, молчаливой тенью стоявший за моей спиной, двинулся первым, но дворецкий вновь любезно раскланялся и засучил руками, − Прошу меня простить, но сегодня приём только для дам. Ваше сопровождение может подождать в комнате для слуг.

Начальник моей охраны сделался совершенно тёмным с лица.

− Так, Тир, спокойно. Я надеюсь, нас не желали оскорбить. Так будет даже проще. Поехали! Девочки, грузимся назад! На княжий двор!

Кучер кивнул и с вежливым «Пожалуйте!» обратно распахнул дверцы нашей кареты.

Выездной экипаж оказался не столь маневренным, как хотелось бы, и пока он корячился и разворачивался, из дома выбежала целая толпа обслуги, нас затормозили с извинениями и, страшно расшаркиваясь, пригласили в дом «со всеми вашими людьми». Тир хмыкнул, но к формулировке «люди» придираться не стал.

В большой прихожей у нас приняли шубы, и дворецкий уставился на троих дружески улыбающихся ему алабаев.

− Если ты сейчас предложишь спровадить их на псарню, будешь неделю поно́сить дальше чем видишь, − вполголоса пригрозила я, − И ты, и госпожа твоя. Достали вы меня.

Слуги подавленно переглянулись и повели нашу маленькую процессию в залу для приёмов.

Хозяйка, увидев нас с собаками, раскрыла было рот, но посмотрела на перекошенное лицо дворецкого и выдавила только натужно радостное приветствие. И это хорошо, а то мне уже столько интересного хотелось ей сказать.

Сучка крашеная, блин. В буквальном смысле слова.

Едрид-мадрид, лучше б нас не успели вернуть у ворот!

Присутствовало около двадцати каких-то жён высшего местного командного состава и их (я так предполагаю) дочерей. С титулами всё было пока как-то неопределённо. Официальных бумаг, как мне сказали, никто не имел. Да и хрен бы с ними. Величали друг друга баронессами, хотя им больше подошло бы определение «боярыни». В княжестве Восточном среди великосветских див царствовала мода... не то что бы допетровской Руси, а скорее а-ля допетровской Руси. Парча, золото, жемчуга в огромном количестве. Сильно было похоже на фотографии четы Романовых и прочих дворян с какого-то карнавала, посвящённого русским традифиям*.

*Это тоже не опечатка. Читаем Пратчетта. Просвещаемся.

Нет, против традиций я вообще ничего не имею. До тех пор, пока они действительно традиции, и не переходят в разряд фетиша. Или чудно́й неведомой зверушки.

Вот у нас есть традиция: в ночь середины лета скакать через костёр в венках, а потом втыкать в них маленькие свечки и пускать по реке. Прикольно же. А ещё есть очень жёсткая традиция военных и полувоенных тренировок. Меня муж и то раз-два в неделю гоняет, несмотря на все мои сопротивления. Форма, мать её.

Местные барышни тоже поддерживали форму: ходили на фитнес, на массажи и спа-процедуры в салон красоты... А ещё у них было аж два психотерапевта, и сегодня бурно обсуждались преимущества их мето́д. Капец, товарищи... Идея (иде я нахожуся)*...

*Шутка. Не помню откуда.

Шмотки, сплетни, косметика, сплетни, интриги, сплетни, сплетни, сплетни – больше ничего в головёнках у этих бабец не было.

Короче, мы выдержали пятнадцать минут и свалили. Достаточно для обсуждения нас. Да и нам достаточно более чем.

На са́мом выходе ко мне подвалили две аристократки и предложили поторговаться о цене на концерт. Я согласилась. Хорошо, говорю, давайте поторгуемся. Цифра четыре вас устроит?.. Ну, в смысле четыре миллиона за час? Или лучше пять? Если и эта сумма недостаточно весома для столь значительных особ, могу взять семь, так и быть. Подумайте, пришлите моему секретарю ваши предложения...

Патрицианки, блин, помоешные...

ПОЛНЫЙ ОТЛУП

Кельда

Вернувшись в свои комнаты, я велела все прочие приглашения нахер отвергать под предлогом чрезвычайной занятости. Всех недовольных слать ко мне за разъяснениями. Нет! К секретарю моему, даже рожи их видеть не хочу! Не захотят – пусть попробуют к барону сунуться, посмотрю я на них, ха! Там секретарей аж трое и каждый (если захочет) внезапно может стать похожим на цербера! Так что на все приглашульки в салончики мы разослали любезненькие письма: типа, звиняйте – никак не могём. Был это вечер третьего дня (не считая полдня приезда, в который мы в основном раскладывались, представлялись и подарки дарили).

Тем же вечером нас с бароном официально пригласили на завтрак в узком кругу. К князю. Я сразу заинтересовалась. Это что – говорю – не больше тридцати человек? Форма одежды – халат и тапки?

Слуга, доставивший это приглашение слегка потерялся, но ненадолго. Завтрак – только семья. Князь, княгиня и их четырёхлетняя дочь, Елизавета. Одежда – домашнее платье.

Домашнее – так домашнее. Сами напросились.

ЗАВТРАК В УЗКОМ КРУГУ

Новая Земля, Княжество Восточное, Столица, 09. 07(декабря).0027 Кельда

Личная охрана князя, я так понимаю, узнала нашу личную охрану и только потом, путём некоторых умозаключений – нас.

Я нарядилась в удобные спортивные брюки (чёрные), просторную футболку (тоже чёрную) с Майком Вазовски во всё пузо (кто не помнит – зелёный колобок с одним огромным глазом из «Корпорации монстров») и любимые мягкие кроссовки (вот тут вышел прокол; кроссовки были бежево-рыжие с какими-то раскрашенными вставками в мелкий цветочек, типа под оранжевые незабудки).

...Муж смотрел на меня критически. Я покрутилась перед зеркалом:

− Ну по-домашнему же?

− Не поспоришь... Можно я в трусах пойду?

− Нельзя. Это уже называется «в белье», дресс-код не пройдёшь... И босиком тоже нельзя!..

И вот поэтому он был в чёрных штанах, чёрной футболке, чёрном, накинутом сверху поддоспешнике (сказал – без этого никак, основная защита в него вшита) и чёрных сапогах. Сразу видно – Белый Ворон, да?

Княгиня в чём-то, что в интернет-каталогах наверняка описали бы как «эко-платье в рустикальном стиле, романтический образ, лён, хлопчато-бумажная ткань», разливала по чашкам кофе и какао.

Маленькая княжна Лизавета, наряженная в расшитый сарафанчик, таращилась на нас во все глаза. Точнее, на мою футболку.

− А знаете что? – предложила я, − давайте попросим Колегальва, он устроит пару детских сеансов. С мультиками. Сколько детей в городе?

Князь переглянулся с княгиней, обещался уточнить и перешёл к основной волнующей его теме. Но не очень решительно.

− Скажите пожалуйста... Я получил уже несколько персональных просьб от высших офицеров... м-м-м...

− Та-ак?.. – когда люди начинают жевать галстуки (фигурально выражаясь, конечно), надо их подбадривать.

− Передать вам личные приглашения... от имени их жён...

− На эти их вечерние сборища?

− Э-э-э...

О, боги... Княжна усердно возила вилкой по тарелке. Та-а-ак. Я по-кретински бодро спросила:

− Лиза, вкусная яичница?

− Ага!

− Лиза, ты видела горы?

− Да! На картинках!

− А хочешь посмотреть на настоящие горы? Наш за́мок стоит на горе, − ладно, небольшое преувеличение, − ...на красивом острове. А вокруг высокий-высокий лес, как в твоей новой книжке, в сказке про Машу и медведя. Ты приедешь к нам в гости? У нас есть несколько девочек твоего возраста. Наших младших внучек зовут Уля и Рая, вы могли бы всё время играть вместе, гулять, купаться в тёплой речке.

− Да! Да! Я хочу! – она даже в ладоши захлопала.

− Я думаю, что твой папа сумеет это устроить. Если хочешь, ты можешь нарисовать для Ульяны и Раечки рисунок, я обязательно его передам. Какао только допей.

Лиза умчалась, размазывая по щекам остатки какао, а я спросила князя:

− Вы действительно хотите, чтобы ребёнок однажды принародно сильно высказался? – Иван Петрович переглянулся с супругой; Вова невозмутимо намазывал очередной бутерброд (война-войной...), – Дети имеют свойство с поразительной лёгкостью ставить вас в неловкое положение. Теперь об этих просьбах. Давайте решительно отделим мух от котлет. Мы ведём с вами торговые и военные дела, заключаем долговременный союз и всяческие сделки. Но это не значит, что я буду тратить своё время – очень, очень дорогое время – на неинтересных и усердно деградирующих женщин. Им решительно нечем привлечь моё внимание. Да с вашей кухаркой, с конюхом, с собачником поговорить интереснее, чем с ними! Я понимаю, что в каждой избушке свои погремушки... но посмотрите на своих жён. На тех женщин, которые находятся рядом с высшими офицерами. На тех, кто задаёт тон подрастающему дворянству, воспитывает ваших детей – будущих ваших управленцев, пока вечно занятые папы вечно заняты нескончаемыми важными государственными делами. У них в головёнках нет ничего кроме скандалов, сплетен и интриг – а мирок у вас маленький и тесноватый. Как скоро эти улитки, интересно, его сожрут? Начнут покупать себе крепостных, чтоб командовать, ощущать власть над чужими жизнями, куражиться? Над своими не комильфо – но можно же чужих прикупить, правда? Каких-нибудь там арапчат... – княгиня слегка вздрогнула; угадала я, что ли? – Большинство ваших офицеров несчастливы в семье. И сдерживает их только чувство долга. Но так не будет вечно. Вы понимаете, что век наш теперь другой? И всё это – лет на пятьсот как минимум. Что будут делать заброшенные богатые куклы? Портить жизнь любовницам мужей? Травить бастардов? Как скоро мужики начнут запирать своих придурошных баб под замки? Как скоро кто-то решится прибить зарвавшуюся идиотку? Я бы даже не знаю, как судила такого. Это ж смягчающее обстоятельство размером с континент! Обратите внимание: эти бабы, которые мечтают о титулах графинь и маркиз, не получив желаемого развлечения (в лице меня), за один вечер выклевали мозги мужьям. И заставили их побежать и выполнить определённые действия. Не буду вас судить, но я бы сильно насторожилась. Спасибо, всё было очень вкусно. Прошу меня простить, у меня на сегодня запланирован визит в теплицы. Люди ждут.

Я перекладывала бумаги на столе в совершенном раздрае. Душевном, в смысле. И лучше бы я этого не делала. Раньше больше порядка было.

Вошёл сдерживающий улыбку муж.

− Ну, чего ты?

− Не знаю. Психанула. Не могу уже на эти самодовольные рожи смотреть. Нет. Неправильно. Меня не это раздражает. Они могут быть довольны собой хоть до посинения – ради бога. Меня не бесит ни чужое богатство, ни эксцентричность... − я плюхнулась на диван, пытаясь вычленить раздражающую эмоцию, − Чванство. Тупость. Интеллектуальная деградация. Эти два, наверное, можно объединить... И ещё праздность... Вот! Чванство, тупость, праздность – три кита моего раздражения. Что там? Скандал не разразился?

Вовка усмехнулся:

– Я там ещё добавил пару ласковых.

– Расскажи.

– Да что рассказывать... – муж сел рядом, – Заигрались, говорю, вы в монархов. Уж больно резво аристократия вылупилась. А на основании чего? Только лишь потому, что они в нужное время оказались на управленческих должностях? Пилят денежки? И всё? Армия – где? Сколько лет они с этим Борай-ханом возились... Что же их блестящая аристократия не объединилась героически? Воины – где? – я прямо представила его, произносящего эти слова, слегка наклонившись над столом; а Вовка, увлекаясь, начал практически пересказывать мне свою давешнюю речь, – Да, раньше они воевали. Там. Но тут это всё не роляет! Где мечи? Где копейщики? Луки? Недостаточно просто получить хорошее оружие! Тренировки где? Армия слабая! Согласен, многие из офицеров – отличные рукопашники, но здесь это не решает ни-че-го. На каком основании они присвоили себе графские... да даже баронские титулы?

– А ты на каком?

– Ты не поверишь, любимая – они так и спросили!

– И что ты сказал?

– Да что мой титул кровью оплачен! И каждый мой подданный – каждый! – мне лично обязан! И когда я в очередной раз иду к тебе штопаться, грубо говоря, с копьём в ноге – я чувствую, что, сука, имею право называться бароном моих земель! И банд у меня в Белом Вороне нет! А те, что были и регулярно набегают – всех вычищаем. И не всех убили, что характерно! Большинство живы-здоровы, работают – только шуба заворачивается! Дороги мостят, камень долбят. Искупают, так сказать, честным трудом! И про баб тоже ему высказал.

– А что?

– Что... Делались мне намёки и весьма недвусмысленные предложения – и уже неоднократно.

А всего-то три дня прошло! Я немедленно воспылала праведным гневом:

– Ах они, сучки!

– Не дёргайся, классическая медовая ловушка. Зацепить мужика бабой, получить рычаг влияния. И на тебя, имей в виду, по-любому попытаются таким же образом повлиять. Возможно – не сам князь. Кто-нибудь из этих новоявленных графьёв-маркизов.

– Чтобы шантажировать?

– Естественно! Я ему говорю: ладно. Трое – сразу видно, работа вашей спецуры. Хрен с ней, хотя и обидно. Но две-то шлюхи – типа дамы «высший свет» – исключительно по собственной инициативе! Уже, уже бесятся! И кто вам сказал, что я у них первый? Гадюшник развели!

− Капец... Да я вообще не представляю... Ладно: дотации дотациями, но столько нахлебниц с такой неибической дозой пафоса – какой в них прок вообще?! Я бы давно поразогнала всех к едрене фене!

– Ну вот. Похоже, отдельные влиятельные дамы тут уже многих успели достать. Я сказал: было бы дело на моей земле – разговор короткий. Покушение на барона – а это тоже покушение: нарушение эмоциональной стабильности, вторжение в личную жизнь – сразу шлюхой на рудники. Там пусть ноги раздвигает.

– И дальше что?

− Да что... Расползлись тихо, глаз не подымая.

– Я, честно, не представляю, каким образом можно было бы эту ситуацию переломить.

– Хрен он щас чё переломит... Кстати, княгиня приглашает тебя на чай.

– Опять?!!

– Да.

− Именно меня? Не нас?

− Тебя. Сегодня, в четыре. В личных покоях.

− М-м...

− Сходи.

− Ой-й-й...

− Сходи-сходи. Может, она хочет у тебя взять мастер-класс по разгонянию.

− Ну правда что! – муж смотрел на меня выжидательно; я надулась и немного ворчливо заверила его, − Ладно, схожу... Я сейчас с девочками в теплицы. После обеда хотела библиотеку посмотреть. Если не тележиться, как раз к четырём успею. А вечером же у тебя опять это... брифинг, мать его, как они мне надоели...

ЛОВУШКА НА МЕНЯ

Кельда

В тепличник мы попёрлись большой женской компанией. Были тут и все мои семейные девочки (в особенности Гуля, которой, как говорится, сама Леля велела), и Лика с уже довольно большим круглым животом, и ещё куча заинтересованных лиц. Из мужского населения сопровождали нас любопытный Ванька с не оставляющим его без присмотра Игорем, хозяйственный Петя, Мишка (который всегда не прочь был выяснить, чем бы ещё приторговать) и, конечно же, Тиредор со своими бойцами. И четыре алабайки. Вообще, за первую неделю нашего пребывания, все уже почти привыкли, что не только самого барона и его семью, но и баронских людей повсюду сопровождают крупные и молчаливые дымчато-белые собаки. Хотя многие до сих пор шарахались. А как тут не шарахнешься? Алабаи и на Старой Земле – существа серьёзные, а у нас в Белом Вороне линия, пошедшая от Акташа, благословенного самой Лелей, получилась очень рослая и мощная. В Акташе и его сыновьях-внуках было по сто двадцать килограмм живого веса минимум, а сейчас, когда к зиме они обросли густым подшёрстком и маленько нагуляли жирка для тепла – и на десяточку поболее. Девочки получались изящнее, но меньше сотни не тянула ни одна. Мы, конечно, не афишировали, что и с интеллектом у них всё гораздо серьёзнее, чем у обычных собак – чего-то там Андле мудрила – но, подозреваю, иногда это было и так понятно.

Ну да ладно.

Главное – та-дам!!! – нам... ой, нет! – лично баронессе (мне) выделили гида. Вроде бы всё нормас, да? Любезно предоставленного из числа людей господина барона Светлицына, мужа той самой мадам, с бабского приёма которой мы столь скоропалительно смылись. Чтоб везде водил и всякие места показывал, пока мы здесь.

Так вот, этот гид был тот ещё фрукт! Даже, я бы сказала – перец.

Я без зазрения совести ковырялась у навязанного провожатого в голове. Очень хотелось обозвать его старым козлом – но теперь-то он был молодой! Я долго думала, как его описать, пока (уже вечером) муж (гораздо лучше меня запоминающий всякое ненужное) не сказал мне, что он на молодого Брэдли Купера похож. Рост, фейс, хитроватая улыбочка и характерный масляный прищур...

Короче, за плечами у этого товарища была бурная и чрезвычайно насыщенная женщинами жизнь. Вечный холостяк, убеждённый бабник и страстный любитель женщин. Вот прямо любых женщин, понимаете? Как в одном старом КВНе грузины пели: «В женщине главное – это глаза, если глаза есть – то мы уже за!» Он по-моему был за даже и без глаз. Уникум, короче. Ваще без тормозов. При этом (а, может, именно поэтому) он был хорошим организатором и очень ценился как специалист по связям с общественностью. Был многажды судим товарищеским судом за разврат (это при Союзе ещё!), но так и не женился. И детей, что странно, не завёл.

Потом постарел, вышел на пенсию, купил домик на берегу Чёрного моря вблизи Анапы и начал пачками покорять сердца одиноких отдыхающих дам. Полпенсии тратил на виагру под лозунгом «А для чего ещё жить?»

А потом был приглашён в проект Восточное княжество – именно как общественник. Перешёл. Внезапно помолодел и совершенно слетел с катушек. Виагра оказалась не нужна, а вокруг – целые стада неокученных женщин!!!

Они (начальство – ни местное княжеское, ни тем более оставшееся на Старой Земле и вовсе оторванное от магических реалий) даже не поняли, что с ним случилось. Тот вариант с усердием, я как-то рассказывала... Ладно, объясняю ещё раз! Толчку магического дара способствует сверхусилие (обычно, жесточайший стресс, гонка на выживание или что-то в таком духе). Ну а второй вариант – это когда человек долго и упорно работает в каком-то направлении. Этот вариант мы тут, простите за тавтологию, и имели.

Этот чувак (я не помню, как его зовут, для меня он навсегда останется Брэдли) хотел женщин. Всех. С маниакальной целеустремлённостью. Он был готов ухаживать за ними, разбиваться в лепёшку и тратить на них все свои (и, главное, не только свои) деньги. Чуете, куда ветер дует?

Мужик стал магом-интуитом, совершенно не осознавая природы своего дара. Он мог очаровать любую женщину. Просто любую. И его, так скажем, чар (нет, не чар, а будем честны – проникающего контакта) избежали только особо охраняемые дамы. После нескольких крупных скандалов, едва не доведших до смертоубийства, и, что ещё более неприятно, после нескольких феерических растрат в пользу объектов своих воздыханий, Брэдли был выслан на дальний кордон, где семь лет руководил тепличным хозяйством и очаровывал пятерых согласных на это одиноких работниц (внимание, детей ни одной так и не заделал).

Потом о нём вспомнил Светлицын, нашёл и потихоньку подгрёб под себя. Мужичка втёмную использовали в разных интрижках, а тот, дурак, и рад был стараться.

Да-а-а... недоработочка князя, недоработочка... Такого ценного и полезного человечка клювом прощёлкали. Хотя князя понять могу – защиты-то у них от мага-любовника нет, мда...

Увидев наш отряд, готовый к выезду, Брэдли слегка ошалел и немедленно включил всех присутствующих дам в сферу своих непосредственных интересов. ВСЕХ! Я вот не шучу. Нас было почти двадцать человек и он немедленно постарался очаровать каждую. А поскольку мы все были в магической защите, сразу же просигналившей хозяйкам о попытке взятия под психоэмоциональный контроль, получилось как в танго: та-та-та-там, там, та-дам – хоп! – все женские головы одновременно повернулись к нему (источник угрозы), а потом так же синхронно и вопросительно – ко мне. Мол: чё это? Убивать уже или подождать?

Девки сбежались ко мне, как цыплята под курицу, несколько обескуражив такой реакцией нашего «красивого гида» и запросили объяснений. Пришлось рассказывать. Кто фыркал, кто ржал, кто-то, я вам скажу, даже и заинтересовался. А что? Женщин свободных у нас навалом, по добровольному согласию – да пожалста!

В карету ко мне Тиредор гида не пустил, молча загородив сунувшемуся мужику дорогу. Брэдли, конечно, был не маленький (за сто восемьдесят, наверное), но Тир был выше и за почти уже двадцать лет, как он пасёт мою тушку, научился молчать так, что как-то и спрашивать не хотелось – обо что мужик молчит? Гид растерялся. Ещё бы: инструкция-то от хозяина получена – сопровождать баронессу. А тут... Выручила Андле. Подошла, дёрнула его за рукав и со словами:

– Ладно уж, болезный, пошли со мной! – увела в свою повозку.

Брэдли на «болезного» рот открыл, но за Андле пошёл. Ещё бы! Баронесс на своём веку он пере... кхм... любил, вот так – навалом. А вот друид у него никогда ещё не было! К тому же из повозки хихикали хорошенькие ботанички!

Маг-любовник... Да уж, нарочно не придумаешь!