Хроники Белого Ворона-2: ЗАПИСКИ КЕЛЬДЫ, часть 2

01. НУ ЧТО, ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ…

ПРО ВНЕЗАПНЫЕ СТОРОНЫ НАТУРЫ

Новая Земля, остров-острог и окрестности, 39.02 (июня).0001

Жара стояла неимоверная. Это же здорово! – решили мы и дружным женским фронтом выдвинулись на прополку сорняков, чтобы они типа сразу подвяли и не приживались больше. Однако через два часа усердного труда я почувствовала, что ум за разум заходит, объявила перерыв и отправила всех на пляж, охолонуться.

– А ты? – Дочери мои всегда отличались любопытством, особенно младшая...

– А я возьму морсику холодненького из погреба и дойду до мужиков, тоже, поди, помирают.

– Мы с тобой!

– Ну пошли.

Мы пошли сразу в купальниках, чтобы не переодеваться по сто раз и не сушить манатки.

Брод наш становился всё короче – потихоньку рос мост. Сейчас он перекрывал почти треть, самое глубокое место как раз прошли. Остался большой, но в массе более мелкий кусок, где-то по пояс. С крайнего пролёта в воду спускались переходящие сходни, чтоб не прыгать.

Вода в Правом рукаве была теплющая! Вася, которой всё ещё с комфортом хватало глубины, плыла впереди юрко, как головастик. Отпотевший бидон с морсом тихонько поскрипывал у Гали в руках.

Мужики рубили всё там же, на восточном берегу реки, вытянутый залив которой потихоньку начали называть Длинной Рубашкой (а всё благодаря двум длинным рукавам, обнимающим наш остров).

Сегодня Вова выбрал кусок сразу за широкой луговиной. Звонко стучали четыре топора и глухо, ритмично ухал пятый – Вовин. Мы поднялись на взгорок. Топоры приостановились – видно, нас заметили.

От леса отделилась высокая фигура и неторопливо пошла нам навстречу. Киря.

Я по привычке смотрела под ноги – вдруг что-нибудь интересное: ягоды там или...

– Ух ты, дикий лук!

Я присела и начала срывать зелёные дудочки.

– Галя! – конспиративным шёпотом просипела Василиса, – Смотри, бурундук!

– Ага.

– А если я его поймаю?

– Да он тебе не дастся.

– А я попробую!

Вася начала совершать хитрые манёвры по поимке бурундука. Галя посмеивалась. А у меня внезапно проре́зался инстинкт собирательства – никак не могла оторваться от лукового пятачка.

– Ма-а-ам, ну ты чё застряла?

– Идите-идите, я лука маленько нарву.

– Да давай на обратном пути нарвём, ну? Завянет.

– Ну ладно... – Я распрямилась, приложила руку козырьком, отыскивая взглядом Ваську, которая уже забралась в самую середину луга.

Бурундук, существо коварное, и не убегал совсем, и в руки не давался. Васины подкрадывания и прыжки выглядели и впрямь потешно. Я засмеялась и вдруг осеклась. Резануло ощущением опасности. Откуда?! Я судорожно зашарила глазами вокруг. Галя, почуяв неладное, тоже начала озираться.

– Вася...

Ну же, где? Серое пятно на краю луговины показалось мне подозрительным. Это не трава... оно живое!

– Вася! Беги!!!

Василиса закрутилась на месте, дезориентированная своей погоней за бурундуком – и тут оно бросилось вперёд! Я не сразу разобрала, что это было. Крупное, гибкое, покрытое песчано-серой шерстью.

Я услышала свой крик, длинный и отчаянный. Как это бывает со мной в минуты сильнейшего стресса, тело перестало слушаться, просто окаменело.

Дальше всё было как в замедленной съёмке и кусками.

Из ударившегося об землю бидона прозрачно-розовой волной, словно розовый стеклянный язык, выплёскивался морс.

Василиса развернулась к нам; густая, высокая, по грудь трава плавно раздвигалась перед ней, колыхаясь длинными фиолетовыми метёлками соцветий.

Галя летела ей навстречу, перескакивая мелкие кустики в жёлтых цветочках, прыжок длился и длился...

Кирилл, оказавшийся ближе всех, нёсся наперерез твари, поднимая топор...

Он успел, и даже успел рубануть её в плечо.

Тварь изогнулась и ударила его лапой, выпуская длинные как ножи когти, подбросила в воздух. Медленным веером полетели капли крови.

Оскаленная морда развернулась к первоначальной цели. Похожа на львиную, только без гривы.

Василиса запнулась и раскинув руки полетела в траву. Зверю до неё оставалось пару прыжков.

Из леса выскочил Вова, за ним замедленно, словно сквозь кисель, бежали остальные мужики.

Не успеют.

Галин крик, переходящий в рык, накрыл меня, и ноги разморозились. Всё резко ускорилось. Бегущую Галину фигуру скрыла чёрная тень, перескочила Васю и врезалась в гигантского льва. Чёрно-серый ревущий меховой клубок прокатился по поляне, с треском вмялся в обрамляющие луговину кусты и затих.

Я добежала до Васи. Цела! Сильно испугана, ревёт в голос. Ничего. Галя. Галя где?!! Я осознала, что кричу. Киря! Только бы был ещё жив! Я лихорадочно оглядывалась, сердце колотилось в горле.

– Сюда! – голос Марка.

Слава богам, Киря был жив! Я влила в него столько энергии, сколько тело смогло принять за раз – теперь продержится!

Мимо, в сторону поломанных кустов пронёсся Вова.

– Ольга!

Я бросилась к нему.

Галюня! Бледная, как смерть, вся в кровище, нога страшно разодрана от бедра и до колена, похоже, порваны крупные сосуды.

Я провалилась во внутренний план так быстро, что закружилась голова. Или это от страха? Запитала её тройным пучком. Успела. Фффуууухххх, пронесло. Спасибо вам, боги! И тебе, Эйра, персональное спасибо!

Я пришла в себя. Галка лежит, свернувшись клубочком, прикрытая просторной мужской рубахой.

– Как ты? – муж всё ещё поддерживал меня за плечи.

– Я нормально. Галя пусть поспит ещё.

– Хорошо.

Всё ещё не закончилось. Я как очумелая побежала к Кириллу.

Успела увидеть, как через брод в нашу сторону торопятся люди. Зарёванная Вася сидит на руках у Марка, мёртвой хваткой держась за его шею. Уже не плачет. Уже хорошо.

Киря был в сознании. Мужики не стали его трогать. Ещё бы! Грудная клетка разворочена.

– Держись, Кирюха!

Он ещё попытался мне ответить, на губах пузырилось красным.

Всё, я пошла.

* * *

– Весело вы живёте!

Невозможно перепутать эти интонации! Она пришла, когда багрово-чёрное сменилось слегка красноватым и осталась рутинная часть – дождаться, пока всё станет нормально.

– Вот уж точно, госпожа Эйра, на скуку не жалуемся.

– Присаживайся! – Она уселась на невесть откуда взявшуюся белоснежную ажурную скамеечку и похлопала по сиденью, приглашая меня тоже. Первый раз я получила возможность увидеть её – ведь все предыдущие разы был только голос.

Невысокая. Золотистая, слегка смуглая кожа, шоколадные волосы, губы цвета красного дерева и при этом глаза глубокого серо-синего оттенка. Струящиеся нежно-голубые одежды.

– Что-то случилось? Я чего-то не вижу?

– Случилось... Этот молодой человек так сильно стремился обогнать время, что у него почти получилось. Если бы на месте этого льва был зверь помельче, исход был бы совсем иным.

– Так это всё-таки лев?

– Лев. Пещерный. – Новый собеседник сидел на таком же, как и скамеечка, ажурном кресле, скрестив ноги и задумчиво подперев щёку поставленной на подлокотник рукой. Он почему-то показался мне похожим на алхимика. Или на почтмейстера очень высокого ранга: синий камзол со всякими узорчатыми пряжками, пуговицами и тиснёными кожаными вставками, утилитарно-тёмные синие брюки, высокие сапоги. На широком кожаном ремне висели три плетёных подвеса из ремешков, в каждом из которых перламутрово переливалась небольшая разноцветная сфера. Очень светлые волосы. Очень светло-серые глаза.

– Привет, На́бу! – поздоровалась Эйра.

Я не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Добрый день!

Гость задумчиво покивал.

– Этот парень генерирует вокруг себя такое эмоциональное поле, что оно начинает искажать реальность.

Эйра подняла брови:

– А он знает, что жена осталась жива?

– Пока нет.

Я сидела тихо, как мышь под веником.

– Так надо ему сказать! – всплеснула руками она.

– Пока не надо.

– Ты хочешь?..

– Ну, кто-то же должен. Почему не он? В конце концов, это справедливо – отдать право первому. А в этом состоянии он сможет принять дар и остаться в живых.

Набу поднялся и подошёл к Кириллу, вытащил из подвеса одну из перламутровых сфер, сразу засветившуюся синим, и вложил её Кире в грудь. Сфера погрузилась в тело и стала меркнуть, как будто растворяться в человеке.

– Ну вот, дело сделано.

Эйра обернулась ко мне:

– Теперь, собственно, почему мы все здесь. Твой зять получил редкий дар. Уникальный.

Набу снова опустился в кресло и задумчиво продолжил:

– Он будет единственным на Новой Земле одарённым, способным остановить личное время человека. Любого человека. Или даже повернуть вспять. Предел времени возврата – первый день жизни, день рождения. Но есть одно... ограничение. Если он решится воспользоваться своим даром в одиночку – время убьёт его... сомнёт, как фантик.

– Ему нужна будет помощь для использования этого дара, – мягко подхватила Эйра. – Помощь целителя. Без поддержки целителя нельзя даже браться. Но не любого, – она предупреждающе подняла палец, – нужен двойной дар – целителя плоти и ви́дения душ. Как у тебя, – она внимательно смотрела на меня. Я прямо почувствовала, что надо спросить:

– Но это ведь не всё?

– Не всё. Ещё нужно моё благословение. И я его тебе даю.

Я посмотрела на Кирилла, по телу которого медленно разливалось голубоватое свечение.

– Это очень тяжёлый дар. Я бы сказала, страшный.

– Да, – согласилась Эйра, – так и есть.

Я потёрла лицо, собираясь с мыслями:

– Я должна буду ему это объяснить?

– Нет! – Набу встал, показывая, что разговор близится к завершению. – Я с ним сам поговорю.

– И вот ещё что, – Эйра многозначительно прищурилась, – Леля хвасталась, что у вас вкусные пироги...

– И чай! – добавил Набу.

Я растерянно развела руками:

– Так это... всегда пожалуйста! Милости просим, чем богаты, как говорится...

– Завтра у нас ночь середины лета... – многозначительно сказала Эйра, боги кивнули – и исчезли.

* * *

Я вынырнула в материальную реальность совершенно обалдевшая. Вова был встревожен:

– Любимая, почему так долго?

– Ой, милый! Сейчас в голове уложу – такое расскажу! Офигеешь! Кирю буди, и пойдём Галю поднимать.

Вид у Кирюхи был конечно... рубаха в лоскуты, джинсы тоже по́драны, ремень пополам... Парни уже нашли ему верёвку, чтоб до лагеря хоть нормально дошёл. Галя выскочила из сна и повисла на шее у мужа. Ну, ничё – пусть поревёт, это даже лучше.

Вот у неё, кстати, купальник вообще не пострадал. Удивительно.

Кто-то уже успел сбегать, принести успокаивающего чая с мятой, в термосе. Фига себе! Это ж сколько я в трансе была? Неудивительно, что Вова волноваться начал!

Вася перекочевала на руки к причитающей бабушке, вокруг них скучковались люто завидующие такому приключению дети и страшно переживающие женщины.

Едва не весь наш взбудораженный лагерь с удивлением и ужасом разглядывал разорванный почти напополам труп незадачливого хищника, валявшийся в смятых кустах.

Кто-то предложил снять шкуру пещерного льва – на память, и мужики начали свежевать тушу.

Я отвела мужа в сторонку, рассказала об уникальном Кирюхином даре и моей вынужденной к нему причастности. Вова покивал, видно, что заметочку себе поставил.

– Я вот только не пойму, – поделилась я с мужем, – та чёрная зверюга, которая этого льва завалила – она куда делась?

Вова посмотрел на меня с глубочайшим изумлением:

– Ты чего, моя?! Вон она, в кустах ревёт.

Я затупила, прямо капитально. Выбор был, прямо скажем, невелик.

– Галя?..

– Ну конечно!

– Наша Галя?!

– Любимая, ну ты-то у меня ничем не ударялась! Да хоть следы посмотри!

– Всё равно я в них ничего не понимаю.

Муж глубоко выдохнул:

– Это – наша Галя. Галя – оборотень. Насколько я видел – очень, очень крупный тигр. Тигрица. Чёрная.

Точно, тень была чёрная. Оборотень. Ладно.

Шкуру со льва наконец ободрали, свернули огромным резко пахнущим рулоном. Шампунем, что ли, помыть? Голый труп Вова оттащил и бросил в муравейник. Сказал, скелет можно будет потом забрать. Для комплекта. А потом скомандовал всем шагать на остров. Всё одно скоро обед.

ГОТОВИМСЯ К ПЕРВОМУ ПРАЗДНИКУ

Ещё раз переспросив про ту часть рассказа, где шла речь о ночи Середины лета, Вова с обеда на вырубку не пошёл, а собрался и вместе с Кадарчаном отправился «тайга, однако». Через три часа они явились с парой косуль. Я немного удивилась:

– А почему не завтра? Мясо свежее бы было...

Согласна, с точки зрения заядлого охотника звучит глупо – но я же городская девочка! Для меня стало совершенным откровением, что вся, ВСЯ дичина жёсткая, что её желательно хорошенько помариновать – сутки, а можно даже и двое – вот тогда она будет «Ах!». Ну, если поразмыслить – всё логично: им же в лесу всё время надо или убегать, или догонять. Не то что наши козы: хотят – едят, хотят – спят!

Лучшие куски мужики отобрали и замариновали, а всё прочее отправилось на кухню – особенно «супнабор». Как же я соскучилась по нормальному супу, сваренному не на тушёнке (отличной, высшего сорта, но всё же), а на косточке! Валя сурово сказала, что за́раз всё это в суп кинуть – сильно жирно! Делим на два, а может, и на три.

* * *

Вечером после тренировки развернулись бурные дебаты у костра: как же будем праздновать?

Во-первых, сама идея праздника, так сказать, упала как снег на голову. Нет, я, конечно, веду календарь, но что ночь между вторым и третьим месяцем – это ночь середины лета, я как-то...

И вообще – мир новый.

– Давайте вопрос поставим шире: у нас нет пока истории, всяких событий и дат, – я начала рассуждать вслух, – пока мы можем идти только по календарным каким-то вещам, правильно?

Дальше можно было просто записывать, пока всё в черновик, в одну кучу:

– Середина лета – это я так понимаю, самая макушка?

– Да, самая короткая ночь, получается так.

– Тогда должен быть день и самой длинной ночи.

– Это Новый год получится? Зимой?

Народ зашумел:

– Новый год у нас в первый день первого месяца – это получается начало молодого лета же!

– Правильно!

– А зимой тогда что?

– Так пусть будет день середины зимы.

– Самая длинная ночь, говорили же.

– Типа Самхейна, что ли?

– Ну их, эти скандинавские заморочки!

– Правильно, – от Вовиного командирского голоса я аж подпрыгнула, – нечего под викингов косить, своё надо придумывать!

– Ну вот: Новый год, потом Середина лета, потом – начало осени.

– Праздник начала осени?

– Ну, праздник урожая...

– По-детсадовски как-то звучит.

– А что? Во всех сельскохозяйственных культурах есть: сбор урожая, встреча весны.

– Встреча весны – это хорошо!

– У Макаренко был праздник первого снопа.

– Сперва пшеницу посеять надо...

– А праздника начала посевной не было?

Короче. Велено было всем думать и искать повода для праздника. Отличная цель для русского* человека, я считаю!

*Русского в широком смысле слова

По итогу постановили: завтра –

работать только до обеда, а после обеда сильно готовиться к празднику,

украсить лагерь цветами и веточными гирляндами,

наготовить всякого,

жечь костры,

скакать через эти самые костры соответственно,

петь песни,

плести венки,

пускать их по реке, утыкав маленькими свечками,

купаться до изумления,

водить хороводы (но это неточно),

ну и по ходу дела импровизировать!

А! И ещё! На другой день встать попозже, хотя бы в десять...

ДЕД

Новая Земля, остров-острог, 40.02 (июня).0001

В пять утра нас разбудил ночной дежурный. Со стороны брода доносились какие-то крики. Вова подорвался и побежал за дежурным в южную башню, смотреть. Я, конечно же, побежала за ними. А вы как думали? Непонятно что происходит, а я буду в фургончике сидеть? Щас!

Неизвестно, был ли ещё кто в лесу, но сейчас прямо по тропинке от брода шёл один человек. Голос, по крайней мере, был один, и он приближался. И не кричал он, а... пел!

– Хрома-а-ал казак, нога болела у ево!..

Мы с Вовой уставились друг на друга...

– Па-а-ашё-о-ол он в лес костыль нарезать из чево!..

– Да это дед! – выкрикнули мы одновременно. – Да ну на!..

– В лесу-у-у медведь попался на ево пути!!! Ника-а-ак хромому казаку да не уйти!!!

Из-за кустов показался наш дед. Отец. Папа мой, короче. Вова побежал вниз, дежурный за ним.

– Пап! – хорошо, что стены такие толстые, как пить дать вылетела бы я в окно! – Ты как?..

– Ну, открывай, что ли, ворота! – как раз в этот момент зазвенела разматывающаяся цепь, и наши ворота́ фирмы Собакевич начали потихоньку опускаться. Я тоже побежала вниз.

История оказалась простой и незамысловатой. Очередной инфаркт свалил его прямо на берегу, в палаточном лагере (некоторые заводят себе дачи, а наш дед уже много лет на весь тёплый сезон выезжает на дальний берег залива Иркутского водохранилища и там живёт). Брат (мой двоюродный) с дядей (моим дядей – собственно, папиным старшим братом) вызвали скорую, подхватили его – в моторку, и прямиком в городской парк Якоби, даром что там приставать запрещено. К чести медиков сказать, скорая подъехала одновременно с лодкой. Влетели с сиренами на пляж, прям как настоящие! Врач посмотрел и сказал – не довезём, давайте в портал, может добежим. Так в четыре пары рук: врач, медбрат, дядь Коля и братец Вовка – и добежали... Успели, хотя, папа говорит, уже показался белый туннель. И вдруг – бац! Очнулся – гипс!*

*См. х/ф производства СССР «Бриллиантовая рука»

На земельке очнулся, короче. Принимать-то его было некому, пришлось с носилок перевалить. А там уже сильно повытоптано.

Ну вот.

Отдышался дед, посидел чуток.

– Думаю: а чего ждать? На себе много всё равно не унесу. Брату сказал: хер с ним, потом позвоню, договорюсь с вещами. Вежливые люди в погонах подсказали, по какой дороге вы ездите – я и пошёл! – дед прихлёбывал тёплый чаёк из дежурного термоса. В одном из титанов уже начала шипеть вода. Скоро свежий кипяток будет!

Прибежала разбуженная голосами Валя, захлопотала, притащила спрятанные в погреб с вечера пирожки. Я смотрела на отца. Шестьдесят семь. Понятно – не молодой, но как же мы отвыкли уже! Даже Магда, перешедшая последней, давно уже скинула годы и бегала, как электровеник. На фоне остальных поселенцев совершенно седая голова (привычно стриженная под короткий борцовский ёжик), да в комплекте с, напротив, приличной длины белоснежной бородой (каждое лето папа ставит перед собой квест: не брить бороду с мая по октябрь, пока не закроет сезон), так вот, вместе это смотрелось просто оглушительно.

Пока лагерь досыпа́л последний сладкий предутренний час, мы с Вовой повели деда – хвастаться своими достижениями.

Вова расписывал настоящие и будущие прелести нашего посёлка, широко размахивая руками; дед во всё вникал, кивал, деловито упирал руки в бока, задавал кучу вопросов и высказывал соображения. Рядом они смотрелись забавно: высокий поджарый Вовка и низенький (едва ли с меня ростом) широкий Александр Иваныч.

Выращенная ограда и главное – огромное серебристое дерево на холме производило мощное впечатление. Мэллорн уже закончил выращивать спиральную лестницу и сейчас выпускал веточки-опоры для смотровой площадки.

В Северной башне при виде развешанных на просушку гирлянд подберёзовиков, дедовы глаза загорелись азартом. А уж когда мы дошли до погреба с копчёной и солёной рыбой! Тем более что на почётном месте были расположены самые-самые отборные экземпляры, приготовленные на случай, если Набу с Эйрой всё-таки решат сегодня нас посетить.

Рыба! Это же самая большая и пламенная дедова страсть! Чувствую, не дождётся завтрака – понесётся ловить.

В лагере заорал пунктуальный петух.

– Ну всё, пап, пойдём тебя устраивать!

Лагерь просыпался.

Внуки, не ожидавшие увидеть деда, бурно радовались. Гуля вышла из палатки, увидела бывшего мужа (да, мои родители очень, очень давно разведены) и выдала:

– О! Шаманов! И ты здесь!

– Ну, Гульчачак Нугмановна, ты прямо красотка! – оценил помолодевшую бабушку дед.

Та хмыкнула, закинула на плечо полотенце и гордо продефилировала к умывальнику. Впрочем, кажется, войны не будет.

Вова выдал деду складную кровать, спальник, Галя притащила полотенце из наших запасов.

– Эх, жаль лодки нет! – посетовал дед.

Я ж говорила: все мысли туда.

– Почему же нет? – Галя у нас тоже заядлый рыбак, не то что я. – В Северной башне лежит. И лодка, и насос ножной, сети, блёсны... – это я вам перечисляю, что запомнила. – Ты кровать поставь, мы с тобой сходим, посмотрим.

Дед забежал в общую палатку, слышно было, что он там с кем-то здоровается (руки жмёт, наверное) – и тут же выбежал обратно.

– Хер с ней, с этой кроватью! Потом поставлю, пошли!

Галя повела его в Северную башню, в затихающем разговоре слышно было, как она жалуется на реалии нашего жития:

– Мама нас не пускает. На той неделе напали же на нас...

Ошиблась я, в общем. Дед не просто возгорелся немедленно выйти на промысел. Ещё и Галя с ним. Лодка двухместная, они в два голоса убеждали нас, что будут друг за другом следить, к противоположному берегу ближе чем на триста метров не подплывут (а это вообще сильно постараться надо, чтобы просто стрелой доплюнуть, не говоря уже о том, чтобы попасть), и это же так важно – срочно проверить утренний клёв в Левом рукаве в это время года. Кадры, блин.

Взяли две пары вёсел, сказали, что поедят потом – и понеслись!

Вова, по-моему, даже позавидовал. Но у него сейчас столько дел было – не до рыбалки.

* * *

Дед с Галей вернулись гораздо быстрее, чем я ожидала и с глазами по пять рублей. Деда просто пёрло в экстазе:

– Ты посмотри! Ты посмотри какие красавцы! А?!

В тачке трепыхались пять здоровых рыбин.

Я таких в жизни-то не видала. Как веретено. Длинная, и какая-то, блин, треугольная: с плоским брюхом, сходящимися кверху боками и длинной остроносой мордой (хотелось использовать слово «рыльце»), на которой ещё и какие-то четыре тоненьких кожаных отростка внизу висели. Эдакие китайские усики. На коже не было чешуи, зато по горбушке и серо-песчаным бокам шли рядами более светлые типа пластиночки, что ли, похожие на ромбики, нет – скорее на треугольники. По ощущению – костяные. Остренькие. И хвостовой плавник натурально как у акулы: верхняя часть большая, нижняя – маленькая.

Самая маленькая рыбка была метровой длины.

Видя, что это зрелище не особо меня впечатлило, дед добавил:

– Это же осетры!

Слышала что-то. Исчезающая в Байкале рыба...

– Вроде бы вкусные они, да?

– Да это царская рыба! – едва ли не оскорбился дед.

– Ну извините, я не в курррсе*.

*Понять и пӷостить...

Зато Валя увидела осетров и чуть в обморок от счастья не упала:

– Это на вечер! На праздник! Господи, я уж и не думала, что осетрину ещё раз попробую!

* * *

– Ужас, мам! – поделилась со мной Галя. – Там ближе к слиянию с Бурной такое течение! И водовороты. Мы проморгали – еле выгребли. Думали уж, к нижнему берегу придётся прибиваться и пешком до спокойной воды лодку тащить.

– Вы прям «ни дня без приключений». Ты скажи мне лучше: пробовала ещё?

После вчерашнего превращения мы рано обрадовались. Вторая Га́лина ипостась отказалась включаться. Ничего не вышло ни вчера, ни сегодня...

Дочь кисло покачала головой:

– Не получается ни фига... Может, испугаться надо?

– Ну да. Каждый раз во время испуга ты будешь превращаться в четырёхсоткилограммового чёрного тигра. Оч смешно. Кто-нибудь чихнёт внезапно – хренак! – и ты тигр!

Галя невесело засмеялась.

– Не знаю. Я что-то не так, наверно, делаю?

– Ладно, не расстраивайся. Сейчас праздник отгуляем и будем конкретно думать. Что-то уж придумаем.

– Придумаем, – эхом отозвалась она.

ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Обед был простой. Вкусный, сытный, но простой. Он как бы подчёркивал, что мы должны предвкушать праздничный ужин.

С обеда вся женская часть поочерёдно резала, месила, взбивала и чего-то ещё. Дым коромыслом! Пеклись какие-то чудесные пироги, волшебным образом готовились осетры, крошились тазы зелёных салатов из первого огородного урожая: лук, укроп, редиска, листовой салат и малюсенькие нежные огурчики. На плитах и дополнительных кострах что-то тушилось, жарилось, булькало и пахло просто обалденно!

Новообращённый раб, которому я без особых раздумий присвоила имя «Лавка» сбился с ног, таская воду. Старых двух наши женщины всё ещё чурались, и я не могу их за это осуждать. Вова отправил их на делянку, приготовленные брёвна ошкуривать. Им же сегодня ночью предстояла сложная задача: дежурить на предмет отслеживания чужаков, но глаза людям не мозолить. Ибо нефиг.

Мужики в промышленных масштабах складывали дровяные шалашики на берегу у брода – договорились же: много костров, прыжки и всё такое. Ещё они задумали сгородить какие-то специальные мостки для прыганья в воду. Посмотрим. В спешном порядке доделывались ещё четыре стола и пара лавок – чтобы можно было сесть в круг, не спиной друг к другу.

Вокруг столовой было слишком много всего нагорожено, для больших костров места никак не хватило бы, и мы решили расположиться чуть в стороне, на свободной поляне, где можно было не тесниться. Вот на этой поляне всё свободное время мы наводили красоту из цветов и веток. Девчонки придумали сделать между рядом стоящими деревьями цветочно-веточные арки, стало похоже на празднично украшенный зал и очень красиво.

А ещё – плели венки: не хлипкие веночки из одного рядка одуванчиков, а толстые, красивые, из разных трав и цветов. И венков этих надо было аж шестьдесят штук – на всех! Сплетённые венки утаскивались в холодок, в погреб и как-то хитро обрабатывались Ликой, чтобы не завяли раньше времени.

Дети были везде и помогали сразу всем.

Ужин неминуемо подвинулся. Но.

Если вы полтора месяца кушаете в одно и то же время, ну прямо по часам – то поймёте, что чувствовали мы себя (вот лично я, например) как собаки Павлова, у которых по расписанию начинает выделяться слюна. А в семь часов Вова (именно Вова, поскольку настоящей дичиной должны заниматься настоящие дикие мужики!) только поставил запекаться косулятину!

К девяти мы начали накрывать столы, расставленные большим кольцом – чтобы все друг друга видели и были вместе. Получилось богато! Рассыпчатый пряный рис, сдобренная маслом картошечка-пюре, солёные грибочки, горки салата и всяческих закусок, копчёная и солёная рыба всяких сортов, целиком приготовленные тёмно-бронзовые осетры и запечённое косулье мясо, большие, щедро смазанные сметаной ягодные пироги, маленькие поджаристые пирожки, творожные ватрушки, ароматный свежий хлеб и разнообразные ягодные морсы целыми кастрюлями.

Я выставила из своих запасов три пятилитрухи коньячной настойки и две – сладкой женской жимолостевой наливки (это очень вкусно, скажу я вам!). Подумала – и добавила ещё по одной. Лучше пусть останется, чем не хватит. Пришлось попотеть и собрать все какие только можно графинчики и бутылочки, чтобы это смотрелось цивильно – ну не пластиковыми же жбанами на стол выпивку ставить, в самом деле...

02. МАКУШКА ЛЕТА

НАШ ПЕРВЫЙ ПРАЗДНИК

В десять, как раз, когда солнце уже совсем закатилось, а небо стало бутылочно-синим и просто неприлично звёздным, мы зажгли целую цепочку костров вокруг поляны. Ночь сразу придвинулась ближе.

У многих никакой парадной одежды вообще не было, но мы надели венки и сразу стали выглядеть вполне себе празднично.

Высоких гостей пока не наблюдалось. Я посмотрела на мужа:

– Что будем делать?

– Что-что... Может, у них неотложные божественные дела? Боги приходят, когда считают нужным. Праздновать будем!

Вова скомандовал «за столы!», и народ начал весело рассаживаться. Никто кроме нас не знал о возможном визите, так что все расселись свободно, разве что иногда кто-нибудь удивлялся, что приборы остались лишние (типа: «Тут ещё свободные тарелки! Никому не надо?»).

Барон встал, поднимая бокал:

– Братья и сёстры! Сегодня наш первый настоящий праздник на нашей новой земле, в нашем новом общем доме! Этим первым тостом я хочу поблагодарить тех, благодаря которым у нас есть этот новый прекрасный дом – богов этой земли! – Вова обмакнул палец в бокал и покапал на скатерть; в Сибири часто так делают и говорят при этом: «Бурятскому богу» или «Бурятским богам» – традиция не хуже других. – Слава богам!

Народ встал, поднимая бокалы и повторяя баронский жест и слова:

– Слава богам!

Радостно согласно залаяли собаки.

* * *

Новая Земля, остров-острог, ночь середины лета, 01.03(июля).0001

Мы пели (и «Надежду», конечно же, тоже!), пили, ели, скакали через костры и купались (до изумления, как и было запланировано, хе-хе). И даже водили какие-то безумные якутские хороводы, это я уже плохо помню. В какой-то момент я потеряла Вову в толпе, потом нашла, потом его снова кто-то позвал... Потом мне показалось, что среди танцующих и прыгающих через огонь мелькает больше лиц, чем было в начале, и тут я услышала диалог. Такой, не вполне уже трезвый. Даже, я бы сказала, дошедший до стадии «ты меня уважаешь?» Разговор шёл за жизнь. Говорил дед:

– Вот ты – нормальный мужик!.. Как, гришь, тебя зовут?

Второй такой же «хороший» голос ответил:

– О́ссэ. – Меня прям прошило: кто???

– Оссэ! Ты извини, я только утром пришёл, ещё не всех выучил... Давай за знакомство!

– Давай!.. – звякнули рюмки.

Налетевшая толпа подхватила меня за руки и повлекла к броду. У самой воды горел целый ряд костров, отражаясь в ночных волнах яркими оранжевыми пятнами. Над головами вихрями кружились золотые бабочки. Девушка в пурпурных одеждах разговаривала с Васей. Вот она взяла её руки в свои и их ладони засветились. Миг – и бабочки превратились в сияющие цветы – в птиц – в длиннохвостых золотых рыбок, заполнивших мелководье и высветивших покачивающиеся водоросли и снующую среди них рыбью мелочь. Мамадалагая, как же волшебно!

По реке уже плыли венки, утыканные деньрожденными свечечками. Каждому, отпустившему венок, Вася со своей наставницей надевали на голову светящуюся цветочную корону. Кто-то с писком и визгом прыгал с мостков в воду...

МАКУШКА ЛЕТА, УТРО

Новая Земля, остров-острог, 01.03 (июля).0001, уже утро

Проснулась я всё-таки в постели, рядом с мужем. Подозреваю, Вова меня принёс, потому что я его вряд ли дотащила бы. И раздел, ага, заботливый мой...

Орал петух. Блин, недавно ж только легли. Я попыталась уснуть обратно, но вышло плохо: выпитый ночью компот запросился наружу. Пришлось-таки вставать, перебираться через спящего мужа, наступать на своё мокрое праздничное платье... А ничего так, бодрит. Тут ещё и Вовино барахло, и тоже мокрое...

Пока раскидала шмотки на верёвке у фургона, пока сползала до заветного домика, сон прошёл совсем. Лагерь, сплошь освещённый косыми солнечными лучами, бессовестно дрых. Там и сям глаз отмечал следы вчерашнего безудержного гуляния: оброненную посреди улицы куртку, подвявшие цветочные гирлянды, забытые на чурбаке бокалы...

Мозг отказывался признавать, что всё произошедшее вчера – правда. Есть только один способ проверить! Я пошла на праздничную поляну.

Да-а-а... Видно, что кто-то с ночи героически пытался прибираться и даже немного преуспел. По крайней мере, остатки скоропортящейся еды были убраны (если они остались, конечно), грязная посуда составлена стопками. Кроме одного стола. Ладно, разберёмся.

Вот здесь это место, арка похожа. Вроде бы, такие были цветы. Нет. Должно быть, приснилось. Я обернулась. А, нет! Не приснилось! Между деревьями стоял рояль. Здоровенный концертный рояль (из корня ореха, насколько я помню). Я подошла и прочитала надпись на табличке: «Fazioli». Никогда не слышала.

Голова неприятно заболела. Я приложила руку к виску, исцеляясь. Посвежевший мозг радостно выдал воспоминание:

Браги и Глирдан соревнуются в игре на гитарах, кто кого – до полного изнеможения. Кучка зрителей, в том числе и детей, зачарованно следит за происходящим. Потом, как на концерте в музыкалке, на балалайке играет Галя, потом Кирилл (у него флейта). Ангелина скромно говорит, что тоже училась четыре года в музыкальной школе, по классу фортепиано. Браги громко и не вполне трезво кричит, что ребёнок тоже имеет право играть – хлопает в ладоши, и на поляне появляется рояль!!! И этот крутящийся стульчик! Народ ревёт от восторга! Ангелина радостно пищит и бежит играть. Весьма неплохо, пара пьесок, менуэт.

На звуки рояля стягиваются ещё участники. Все просят сыграть что-то, чтобы спеть. Ребёнок растерянно отвечает, что не знает таких нот, не учила. Браги широким жестом (типа «всем шампанского») объявляет, что «Теперь можешь играть что угодно, на слух! И вы тоже!» И вот тут пошёл концерт по заявкам! Внезапно и совершенно неожиданно составился квартет: фортепиано, гитара, балалайка и флейта. Было круто! Интересно, а без Браги они так смогут?

Я села и начала разбирать воспоминания.

Плавали. Я до сих пор на воде не очень, но с мужем, держась за его плечи – это же красота! Тёплая вода, расплывающиеся венки со свечками, пятна света от костров и светящиеся рыбки – романтика!

Ещё помню, прыгали через костры. Я боялась, но Вова меня уговорил. И там точно были четыре девушки с картины Коле и хохочущий Браги. А Набу и ещё один здоровенный мужик добродушно на это смотрели.

Валя ещё угощала их своими разносолами. Она вообще непрерывно всех угощала, обожрались мы вчера – атас просто. Нет, не просто атас, а как у Расторгуева: сперва атас и потом ещё одиннадцать раз атас! Вот так будет правильно.

Помню, Кадарчан разговаривал с Васиной пурпурной наставницей и называл её Сингкэ́н. Звучит по-китайски. Хотя, он же эвенк – своё что-то, наверное, надо будет спросить...

А этот Оссэ всё больше за столом сидел, я и не разглядела его толком. Зато как они с дедом пели «Славное море, священный Байкал»! Голос у Оссэ оказался глубокий и низкий, дед старался не отставать. И эльфы вокруг разложились по голосам – прям грузинский хор!

А Эйра с Вэр и Лелей обсуждали каких-то негров, что мол, вместо своих дурацких жертвоприношений лучше бы такой праздник устроили...

Под столом (тем самым, последним накрытым столом) кто-то длинно вздохнул, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я заглянула вниз: ну конечно, похмелье на свежем воздухе переживать гораздо легче, чем в палатке! Неудобно положив голову на нижнюю перекладину (как же у них шеи затекли, должно быть!), как будто разбросанные «вспышкой справа», спали два товарища.

Вай ме...

ВОТ ТЕ РАЗ, НЕЛЬЗЯ ЖЕ ТАК...

С одной стороны лежал сильно помолодевший дед, рядом, явно карауля и грея, – пятнистая Пири́м. Увидела меня, завиляла обрубком хвоста. Я заглянула к деду во внутренний план. Ну нельзя же так пить! Прям как во Властелине колец Гоблинском: «Папа, ну взяли литр, ну два – но зачем вот так-то нажираться?!» Интоксикация просто чудовищная... Поскорее начала лечить. Папа внезапно сел, приложившись лбом об стол, и принялся озираться.

С другой стороны неподвижно лежало второе тело. Здоровенный мужик в кожаных штанах и безрукавке, волосы длинные, почти до пояса, иссиня-чёрные. Бронзовая кожа в тенях отливает ярко-голубым, прямо как машина, крашеная в хамелеон. Сбоку, как к родному, прижалась дымчатая Уму́р. Блин, я надеюсь, мы не упоили бога до́ смерти?! Такое вообще возможно?! Может, ему первую помощь оказать? Внезапно распахнулись пронзительно-голубые глаза. Мужик тоже подскочил, но успел среагировать и не треснуться о столешницу.

– Оссэ? – осторожно предположила я. – Могу я чем-то помочь?

Бог сурово покачал головой:

– Всё нрмальн...

Оба (Оссэ и Дед) вылезли из-под стола, пожали друг другу руки, после чего Оссэ героически ушёл в сторону брода. Спустя пять минут оттуда примчался Лавка с выпученными глазами и известием, что какой-то синий мужик вошёл в воду и больше не вышел. Рабский фольклор про утопленников мне не очень нужен, поэтому я успокоила мужика, сообщив, что он видел бога морей и всё нормально, он пошёл домой. Надеюсь, я ничего не напутала.

Я всучила Лавке бачок с грязной посудой и велела разогреть воду в титанах. Нечего тут уши кормить.

Дед сидел за столом совершенно бодрячком:

– Хор-р-рошая, слушай, у тебя самогонка! Сколько мы вчера выпили – я даже не знаю, а хоть бы что.

– Ну-ну... Я бы не пришла – был бы у тебя сейчас отвал башки! – он недоверчиво посмотрел на меня. – Пап, я серьёзно! Я такого похмелья в жизни ни разу не видела! Будешь так пить – я тебе блокировку поставлю, станешь трезвенником.

– Да не буду, не буду! – сдался дед, нашёл на столе пирожок и начал жевать. – Я ве не пвосто так.

Я налила ему морса из кастрюли.

– Запивай-ка. Поспорили, что ли?

– Ага. Кто раньше упадёт. Ха!

– А на что хоть?

Дед посмотрел на меня внимательно:

– Сперва проверю – потом расскажу. Всё! Я пошёл!

Александр Иваныч бодро понёсся по тропинке, не замечая (да и как бы он заметил?), что борода его изрядно потемнела, да и на голове седина сильно стянулась к вискам. Шорты, в которых он приехал с берега, были не на резинке, а на завязках. Обратил внимание или нет, что за сутки похудел килограмм на десять? Ладно, вечером поговорим.

Алабайки умильно смотрели на кастрюлю с пирожками. Я засомневалась: сладкое – собакам? Не получилось бы как у Остера: «Пусть они меня задавят – сами вылечат потом!» Лучше я по кусочку мяска вам найду. Старались, всё же, всю ночь спорщиков караулили и грели...

Подошёл Хомяк:

– Хозяйка, вода готова! – голос у него после всех перипетий так и остался сиплым.

– Бери вон тот бак, в кухню неси.

Ну что: сиди – не сиди, а начинать надо!

Совершенно обескуражила меня одна находка. В моих пластиковых пятилитрухах стояло вино. Разное: розовое, красное, белое, похожее на кагор, а в одной даже вроде как шампанское. Эт что за грёза?

Из-за кустов показалась Валентина с какой-то штукой в руках, издали смахивающей то ли на фонарик, то ли на погремушку. Вид у неё был... странный.

– Валь, ты чего?

Она молча протянула мне свою вещицу. Ага! Термометр кухонный. Термощуп, точнее, чтобы в кастрюлю опускать или там в мясо тыкать. Безэлектрический. Хорошая штука. Валя тем временем налила себе холодного чая и начала осторожно пить. Да у неё похмелье, что ли?

Я сидела совсем рядом, и моя попытка дотянуться и бесконтактно полечить наконец-то увенчалась успехом! Вяля замерла, приложила руку к затылку:

– Ты убрала?

– Ага. Полегчало?

– Вообще! Слушай, что вчера было...

– М?

Валентина покосилась на рабов и понизила голос:

– Отправь этих, а?..

– А ты их накормила хоть? – так же тихо спросила я.

– Конечно! – сдавленно возмутилась Валентина. – Я что, фашистка, что ль? Вчера, как положено, в ужин. Сегодня завтрак только через час будет.

Ладно.

– Так! Птица, поди сюда! Возьмите-ка тряпки с тазами, на поляне всё прибрать, столы помыть. Как отмоете – начинайте сюда таскать. Ясно?

– Да, хозяйка.

– Всё, вперёд!

Дождавшись, когда рабы уйдут, Валя с заговорщицким видом поставила передо мной ведро с водой.

– Как думаешь, какая температура? Только не трогай!

Вот так даже. Утро, было ещё не очень жарко. По идее температура в небольшой ёмкости должна же выровняться с окружающей средой?

– Ну... градусов двадцать.

– Двадцать один! Проверяй!

Я опустила термометр хвостом в воду.

– Точно!

– Доставай! – скомандовала Валя. – Теперь загадай побольше.

Интересно.

– Ну, давай, тридцать три!

Валя приложила ладони к бокам ведра и сосредоточенно нахмурилась:

– Проверяй!

– Прикольно! – Термометр показывал ровно тридцать три. – А давай ещё! Сорок восемь!

Потом было пятьдесят четыре, шестьдесят семь, восемьдесят пять. Над ведром уже поднимался паро́к.

– Валя! Ты представляешь, какие мы теперь сможем сыры варить, а? Всякие супер-пуперские.

– Тока без плесени! – чопорно поджала губы наша повариха. – С плесенью я брезгую.

– Да и хрен с ней, с плесенью! И без плесени столько вкусных сыров есть! Дай-ка тетрадку, я сразу сырные закваски впишу. И тогда хоть пару баков ещё надо, а то ёмкостей нам не хватит... – и тут до меня дошёл ещё один факт: – Валь, а тебе руки не жжёт?

– Неа! – с видом заправского фокусника похвалилась Валентина. – Пошли, ещё что покажу!

После продемонстрированных чудес умение разводить ладонью огонь и поддерживать нужную температуру меня даже не очень поразило.

– Валя – кто?

– Помнишь, вчера которая с Василисой золотых рыбок пускала?

– Ага... Как же её Кадарчан называл?.. Сингкэн?

– Точно! Она.

Надо же... С другой стороны, что ж тут удивительного: огонь, температура – всё подходит.

– Валь, так ты у нас получается – тоже маг огня?

– Да ну, ты скажешь тоже!

– А что? Всё подходит: управление огнём, нагревание. Слушай! А наоборот ты можешь?

– Это как?

– Наоборот – забрать лишнее? Погасить огонь, охладить воду? Крайне полезное умение: на случай пожара.

– Оля! Сплюнь!

– Ладно, не будем крайние случаи брать. Вечером костёр потушить или печку – чтобы точно никаких искр? Рыбу охладить? Воду – до состояния льда, а? Мы бы такой ледник с тобой забабахали, Валь! Можно будет как в морозилке всё хранить!

Глаза у Вали загорелись.

С огнём вышло неплохо. Немного медленно, но это, я считаю, от отсутствия навыков. В течение трёх минут дрова в печке погасли и остыли до едва тёпленького состояния, так что даже я спокойно перебирала их руками. В золе, правда, угваздалась. Для начала – весьма!

С водой было тяжелее. Валя покраснела, по лицу струился пот. За те же три минуты едва удалось снизить температуру в ведре на пятнадцать градусов. С учётом естественного остывания – ещё меньше.

– Так, мать! Вот тебе и направление тренировок. Учиться, учиться и ещё раз учиться!..

– Как завещал великий Ленин... – эхом откликнулась Валентина.

Приятно всё-таки, когда твои шутки и цитаты понимают.

Подневольные притащили первый стол. Валя засуетилась:

– Ой! Чего я сижу-то! Завтрак же скоро!

– Да не клопочись! Половина до обеда продрыхнет! И вообще, сперва в погребе проверь, может что осталось.

Валя понеслась, а её место немедленно занял выбежавший из кустов счастливый дед, вымокший просто до нитки. Даже кепка.

– Ну, рассказывай!

– Короче, тема такая. Могу плыть без вёсел.

– Типа силой мысли?

– Ага.

– А чего мокрый?

– Да, решил, понимаешь, с места рвануть красиво! – Дед засмеялся, закрутил головой.

– М-гм. И в воду улетел?

– Но.

– А лодка?

– А лодка, ты представляешь, без меня остановилась сразу. По инерции, может, метра три проплыла.

– И ты таким макаром любое судно можешь двигать? Или только маленькую лодочку? С грузом-без?

Этот взгляд был просто бесценен.

– А есть на чём проверить?

– М-м-м... Вот там где вы с Галей первую лодку брали, должна лежать упакованная шестиместная. Поищи. Мелких можешь насадить для проверки, только спасжилеты на них надеть надо. Там же рядом всё это должно быть.

Побежал, побежал!

Вот и второй стол приехал. Надо всё-таки что-то с этим пианином (простите мой колхозный) придумывать. Попортится ведь на открытом воздухе. Жалко.

Примчалась Валя. Оказывается, осталось немного картошки и риса, из которых она сразу начала варганить какие-то чу́дные запеканки.

Я домывала остатки посуды.

Приползла Галя, налила себе попить и села за стол напротив:

– Ма-ать... Полечи меня...

Внутренне тянусь к ней.

– Ух ты! Это ты? Ты на расстоянии можешь? – эту фразу в разных вариациях мне сегодня предстоит услышать примерно ещё сорок раз.

– Теперь могу. Что-нибудь не очень сложное, типа похмелья.

– Круто!

– Ты мне скажи: откуда столько вина взялось? У кого-то подпольный склад что ли был?

– Да не-е-ет... Это всё дед с этим, синим...

– Оссэ?

– Ага.

– Так-так, с этого места поподробней, пожалуйста!

– Ой... Короче, дед и Оссэ соревновались кто кого перепьёт.

– Это я уже в курсе.

– Ну вот. Это уже под утро было. Я хотела маленько со столов убрать, а они выпили, ты представляешь – всё, что осталось крепкое! И давай у меня ещё просить. Я говорю: нету, хотите я вам компота налью?

– Ну?

– А этот Оссэ говорит такой: фигня это всё, тащи бутылку с водой! А все маленькие бутылки Киря уже унёс, я и налила в пятилитрушку. Он грит: вот так делай, смотри, – Галя провела рукой и вода в её кружке покраснела. – Ой!

– Та-а-ак...

– Короче, они хотели коньяк, а у меня выходило всё вино. Сперва красное сладкое. Потом в другой бутыли – красное несладкое.

Меня начал разбирать смех.

– Потом белое. Потом ваще шампанское!

Я начала неостановимо ржать.

– Ну блин всякое вино, восемь бутылей! Потом пришла Эйра, сказала, что вино хорошее и одну бутыль унесла. А деду с Оссэ велела спать, потому что уже перебор.

– Всё?

– Ага. Они вырубились прям сразу. Красное сладкое у меня лучше всего получается, попробуй.

Галя подвинула мне свою кружку.

– М-м-м! Правда, вкусно!

– Мать...

– М?

– Эйра сказала, я не тигр.

Моя рука с кружкой замерла в воздухе.

– А кто?

– Метаморф. Зоологический. И делать надо было всё не так.

Галя потянулась и превратилась в слегка взъерошенную сонную рысь. Безо всяких кувырканий и переходов. Просто сразу. Валя взвизгнула и уронила звонко задребезжавший стальной таз. Из мужского общежития высунулась чья-то встрёпанная голова.

– Валюша, тише! Это Галя.

Галя снова сидела на лавочке.

– Извини, я думала успею, пока ты не видишь.

– Ну ты вообще! – Валя сердито загремела противнями.

– Ну не злись! Хочешь шампанского?

Повариха для порядка посопела.

– Настоящего?

– Ага. Абрау-Дюрсо. Давай кружку с водой...

Валя села рядом с нами, с любопытством следя за процессом, попробовала:

– Надо же! Прямо мечта буржуя: утром, на природе из пол-литровой железной кружки шампанское пить! – Мы засмеялись. – А почему вот у тебя одежда не порвалась?

– Да! – поддакнула я. – Меня вот тоже интересует!

– Ой, даже не спрашивайте! – Галя замахала руками. – Какие-то энергетические поля и разные планы реальности.

– Типа, она как бы тоже участвует в превращении?

– Как-то... я не поняла как, если честно. Может, со временем дойдёт...

М-гм. Интересно.

Притопал хмурый Марк:

– Вы чего орёте?

Пришлось ему рассказать всё с начала, угостить вином, вылечить от похмелья и показать превращение. На этот раз Галя выбрала неопасного зайца.

– Наших всех предупредить надо! – серьёзно сказал Марк. – Ещё подстрелят тебя.

– Точно! – я сразу заволновалась. – И когда на охоту идут – чтобы никаких превращений!

– Зато я могу сама на охоту ходить! Ха!

– Надо тебе с Кадарчаном объединиться, – прикинула возможности я. – Он, похоже, без охоты сильно скучает. Подучит тебя заодно.

Подошёл мрачный с похмелья Стёпа, на ходу подлечился (по-моему, даже не понял), расправил плечи, пригладил всклокоченную бороду:

– Ух, ты, как у вас тут хорошо! – поцеловал жену. – А чем это от тебя так вкусно пахнет?

– А это мы барствуем, – Валя протянула ему ополовиненную кружку, – шампанское с утра пьём!

И весь разговор пошёл по кругу.

Примчался дед, забрал Степана, Марка и Галю в качестве груза добровольцев (дети-то ещё спали), и они пошли испытывать лодку. А я решила никуда не ходить, потому что все болезные просыпались и ползли к столовой, а я хотела попрактиковаться в дистанционном целительстве. Да и жалко мне было их, помятых.

А МЫ БЕЗ ПРЕДРАССУДКОВ!

− Оль! – Валя засунула в духовку противни и снова подсела ко мне. − А на счёт негритяночки – это ты серьёзно?

− Какой негритяночки?

− Ну, вчера Леля-то жаловалась...

Я уставилась на повариху, припоминая разговор про негров.

...

Это было уже сильно глубокой ночью. Мы сидели за столом уже точно мокрые (купались, наверное?). По крайней мере, я помню, что с волос у меня периодически капало.

Мы с Валей были. Ещё Леля и Вэр. Потом прибежала Эйра, она-то и сказала, что, дескать, лучше бы негры такие праздники устраивали, чем их это всё. А Леля начала жаловаться, что мол, те ещё ничего были, вменяемые, а вот пришло недавно одно племя...

– У них, оказывается, есть какой-то священный козёл. И куда этот козёл идёт – туда и все. В итоге они залезли за этим козлом чуть не в горы, в самое засушливое место. И давай просить помощи! Да так усердно!

– А ты? – Эйра уселась рядом со мной, ей явно стало интересно.

– Пришла, конечно! А они там детей резать собрались!

– Вот так прям сразу?

– Ну да, трёх девчонок. Я их забрала, считай из-под ножа. Дураков этих обругала, застращала, чтоб пониже спустились. Козлу их внушение сделала.

Капец. Я тихо офигевала. Бедная Леля! Ещё и козёл...

– Да только шаман у них больно упёртый. Видно же: найдёт способ – всё равно убьёт. Забрала жертвы – сказала что приняла, но только на первый раз. На будущее потребовала разбить сад.

– А деточки? – Валентина что-то сильно запереживала.

– В другое племя подкинула. Сперва вроде всё хорошо было. Так теперь им кажется, что рыба хуже ловится. Еле как: двоих приняли – третью выгнали. Всё, видите ли, из-за глаз...

− А что у неё с глазами? – удивилась повариха.

− Зелёные. По их понятиям, такие только у колдунов.

− Бе-едненькая!.. – Валюша пригорюнилась, подпирая щёку рукой

− Ну капец, вообще! – прониклась праведным возмущением я. − И теперь что?

− Идёт одна по саванне. Смотрю пока за ней, думаю...

Я уже говорила, да, что в таких ситуациях быстро начинаю саблей махать? Вот и теперь...

− Да не надо её к дикарям пристраивать! Давайте к нам! Пока маленькая – адаптируется!

− Серьёзно? – Леля посмотрела на меня очень внимательно.

− Абсолютно!

− Я подумаю.

...

Валя сидела напротив меня и выжидательно смотрела.

− Так ты серьёзно?

− А что? Вполне серьёзно! Какие ты проблемы видишь? Пару лет в зи́мы одевать её потеплее, пока теплообмен не перестроится. Ну, может, витаминки понадобятся дополнительно. А так – па-адумаешь, негритянка! Генетическое разнообразие – это, между прочим, только плюс. Просто ещё один ребёнок, будет с нашими расти.

Словно в ответ на мои слова дверь одного из женских общежитий распахнулась и из неё показалась Василиса, ведущая за ручку...

− Вот! А ты спрашиваешь!

Валентина обернулась и ахнула. Девчушка была совсем маленькая, года три-четыре, не чёрная – прям чёрная, а такая... тёмно-коричнево-шоколадненькая, с широконьким носиком-пипкой, пухленькими губёшками, крупно завивающимися тёмными кудрями и изумрудно-зелёными глазами. В травяной пушистой юбочке до колена.

– Мама! – Вася закричала издалека и заторопилась, подтягивая малышку за собой: – Смотри кто у нас в палатке был! Я просыпаюсь – а она на коврике сидит! И вот ещё бумажка!

На небольшом, пахнущем берёзовыми почками листочке было написано:

Это Нкиру.

Я дарю ей силу исцелять землю от усталости и болезни,

чувствовать воду и вселять в людей бодрость духа.

Леля

Этот листочек я бережно хранила много лет, пока у нас-таки не образовался музей. Теперь он хранится там, и каждый желающий может прийти и посмотреть на письмо богини.

Забегая вперёд, скажу, что дары у девчушки оказались изумительные! Ей достаточно было обойти истощённое поле по периметру, чтобы почва вновь стала жирной и плодоносной. В любой компании она была душой и заводилой, неунывающая и жизнерадостная. И работать, и отдыхать рядом с ней было одно удовольствие! Хотя, почему – было? И сейчас есть!

А по поводу воды – вообще отдельная песня! Дар чувствовать воду рос и развивался со временем. Теперь Нкиру может точно определить расстояние до ближайших водоёмов (и указать, какие они), найти в лесу ручей или родник, сказать глубину, на которой идут грунтовые воды (и точно определить, в каком месте хорошо ставить погреб, а в каком копать колодец), сядет ли роса и пойдёт ли дождь из облаков, глубину снега, толщину наста и время, когда лёд на реке становится ненадёжным – ведь это всё тоже вода, да много чего ещё...

А пока я присела на корточки перед малышкой.

– Привет!

Она неожиданно ответила:

– Привет.

Я удивилась. Сильно. Вложили знание языка? А, может, просто повторяет?

– Ты меня понимаешь?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Нкиру. – Малышка лучезарно улыбнулась. Значит, всё-таки помогли.

– А меня – тётя Оля. Хочешь кушать?

– Хочу.

– Ну, пойдём!

Запеканка девочку удивила, но пахло вкусно, и это решило дело. Молоко тоже зашло на пятёрку.

Потом я достала кое-что из маловатых Васиных вещей, что можно было бы на первое время приспособить/перешить для Нкиру, нашла ей кой-какие игрушки, показала, как рисуют карандаши и посадила рядом с кухней в теньке.

Мне же ещё моих бедных похмельных подданных лечить.

Я сидела и соображала, как устроить ребёнка, чтобы она была под присмотром, рядом с кем бы её поселить и в какой палатке (что я не буду лично успевать это делать, у меня здравомыслия хватило), и тут пришла Марина. Посидела рядом. И... предложила поселить негритяночку у них.

– А что? Места хватит. А я всё равно полноценно работать не могу.

– Ну уж не прибедняйся! Помогаешь ты очень хорошо!

– И всё равно! – Марина упрямо тряхнула косами. – За ребёнком следить – ещё одного человека выделять надо. Зачем? Я и присмотрю, и накормлю, и погуляю. Они с Мирошкой почти одного возраста. Ему в октябре уже четыре должно было исполниться. И ей где-то так же. Пусть растут вместе. Будет у него ещё одна сестрёнка.

– А Максим? Это ж практически усыновление получается...

– Да он знаете как детей любит?

– Так. Придёте в обед оба – решим. А пока можешь взять... как бы в гости, посмотришь, как ребятишки – смогут ли вместе играть, вдруг да не подружатся?

Они ушли, а в обед семья Богдановых явилась в полном составе, и маленькая Кирочка (уж простите, но для нас так произносить было гораздо легче) уже называла Марину мамой, а Максима – папой. Так, в общем-то, и решилось.

03. ЗРЕЛОЕ ЛЕТО

ВАСЬ-ВАСЬ

Тот же день, 01.03 (июля). 0001

Вечером, после тренировки, аристократически собравшись у рояля* (ну в самом деле, пока тёплые вечера, надо успевать попеть на свежем воздухе), Галя с Кириллом вдруг родили идею: пригласить своего старого учителя музыки.

*Это надо произносить с благородным выразительным «о».

– Мама! Браги же говорил, что нашему оркестру нужен хороший руководитель?

– Да ты не агитируй меня за советскую власть! Василь Василич – нормальный мужик, правильный! Лишь бы согласился.

Этого человека я действительно была бы рада видеть: как всякий нормальный сибирский мужик, он понимал и в строительстве, и в сельском хозяйстве. Не считая того, что был гениальным с моей точки зрения педагогом-музыкантом. Гале с Кирей повезло, что они учились у него в музыкальной школе. Огромный детский оркестр народных инструментов, которым он бессменно руководил много лет, всегда вызывал у меня неизменный восторг. Преподавал он так же и в училище искусств (балалайка, домбра и баян), пока с ним не случился инсульт. Потом он похоронил свою жену. Потом собаку. Совсем сидеть дома сил не было, и Василь Василич попросил оставить ему несколько часов в музыкальной школе. Галя с Кирюхой навещали его время от времени. До того, как перешли сюда.

– Сколько ему лет-то? – спросил Вова.

– Ой, я и не знаю, милый. Восемьдесят, что ли. А может и больше. Лишь бы жив был.

ЗРЕЛОЕ ЛЕТО

Новая Земля, остров-острог, 01.03 (июля) – 40.04 (августа).0001

Вот и перевалила макушка лета. Вторая половина, зрелое лето, оказалась немного жарче первой, хотя я бы не сказала, что мы прямо умирали. Довольно знойно днём, зато какие тёплые звёздные ночи! Купались в непривычно нагретых заливчиках просто до одурения. Мы, иркутские, после ледяной Ангары так вовсе блаженствовали!

День потихонечку шёл на убыль, но пока ещё «воробьиными шажками».

Приехал Василь Василич (наш Вась-Вась). Какой же он стал старенький! Дня три он приходил в себя, Кире с Галей приходилось его опекать, а потом пошёл нормальный возрастной откат и дядька забе́гал! Обещал открыть осенью музыкальный класс для наших короедов. Отличная идея, я считаю. Надо вообще про школу подумать. Какое-то образование быть должно, чтоб не превратиться нам в подобие староверов, сидящих по глухим заимкам и ничего кроме пары книжиц в жизни не видавших.

Галя почти каждый день ходила с Кадарчаном на охоту, в погребе теперь было полно мяса: и тебе оленина, и лосятина, и кабанятина, и всякая птица. Кончились консервные супы, аллилуйя! Галю, кстати, в образе чёрного тигра, а потом здоровенного медведя сфотографировали с нами у портала в качестве «домашних питомцев». Надеемся, что это хоть на время отвадит агрессивных дураков.

Домашняя скотина нагуливала бока и лоснилась. Вот ещё была тема: сено на зиму заготавливали в промышленных масштабах. Все, кто только мог.

Дед рыбачил как заведённый, выдавая нам такие результаты, что я с лёгким сердцем бросила всех свободных девушек и детей на сбор ягоды и на помощь в огороде.

В огороде, кстати, всё пёрло и колосилось со страшной силой! И на грядках, и в теплицах. И молодую картошку уже вовсю подкапывали.

Дяденька-ресторатор, что о поставках договаривался, не подкачал. Оформил все санитарные документы честь по чести, аккуратно получал и дичину, и рыбу, и даже овощи-зелень с нашего огорода – бизнес у него, судя по всему, пошёл в гору. Заказал несколько рисунков и гравюр у наших художников – именно чтобы не с сайта распечатанных, а оригиналов! Предложили ему наших фирменных столов и лавок – «подлинник мебели из баронства Белый Ворон». А что, говорю, можем даже малость попользованные продать. Если за хорошие деньги. За нашими столами, между прочим, даже боги не брезговали сидеть! Загорелся! Хороший клиент, в общем.

Кстати, сыра надо ему предложить. Наши с Валентиной эксперименты не всегда сразу были прям суперудачные, но вполне съедобные. За полтора месяца (наших полтора месяца, по сорок дней) мы поднаторели, и сыр стал получаться как надо, с одинаковым результатом. На сегодня мы на пятёрку освоили качотту, ламбер и мягкую сливочную рикотту, другие сорта пока в процессе. Барствуем, по утрам бутерброды с сыром и какавой...

Тайга продолжала радовать нас ягодой. Сперва на северной оконечности острова, на гольцах, поспела красная смородина – буквально на второй день после праздника. При желании можно было переплыть левый рукав (теперь с помощью дедовой способности это было вообще легче лёгкого) – каменистые берега там аж светились красным, но нам хватало и здесь. Кадарчан, бегавший «проверить лес» по обоим берегам, совсем близко от дороги нашёл голубичник (тогда ягоды ещё чуть-чуть не дошли, но к середине июля были уже вполне), а километрах в двух на юг от брода, в сыром редколесье – здоровенный черничник, расползшийся на оба берега. Ну, до черники дело дошло дней через сорок после середины лета, к началу нашего нового августа.

Так они и поспевали друг за другом, не давая нашим собирателям продыху.

Кстати! Маленький островок в левом рукаве оказался густо заросшим черёмухой. Созрела она по времени почти вровень с голубицей, но Валя сурово объявила, что дети наберут недозрелых ягод, тут нужен взрослый взгляд и всё такое; так что за черёмухой дед возил только серьёзных дам (большую лодку брал, два рейса делал, за́раз все не входили). С её обработкой тоже вышла забавная ситуация. Набрали мы от всей души, по полтора-два ведра (КАЖДАЯ!) – ну конечно, доктор, дайте мне таблеток от жадности, ДА ПОБОЛЬШЕ!!! Тридцать вёдер черёмухи. Тридцать, Карл! Составили мы их в ряд в кухне и сидим, тупим: как же дальше-то быть? Протирать её через сетку – это ж помереть можно! И тут в чью-то светлую голову пришла мысль:

– Валя! Ты же можешь с огнём-водой всякое! Ну-ка, попробуй ягоду посушить.

Аллилуйя! Дальше мы только успевали ягоду по противням разравнивать и сухую в мешки ссыпа́ть. Придётся её, конечно, молоть. Мельница ручная у нас не очень производительная – больше на кофемолку похожа. Рабский труд, что ли, опять эксплуатировать?.. Кстати! Ставлю галочку на полях: записать в нужное меленку!

– А что, девочки, мне понравилось! – завязывая последний мешок, высказалась Уйгуна. – Давайте завтра ещё поедем?

И мы поехали. А потом ещё поехали. И ещё поехали... Потому что мало что может сравниться с пирогом, щедро начинённым черёмухой и сдобренным сверху сметаной. Слюнки побежали. Пойду, съем что-нибудь.

...

Так, на чём я остановилась?

Якутки, кстати, вообще молодцы, стараются изо всех сил: и огородную науку усвоить, и с животными, и по лесу побегать, за ягодами-грибами, и на рыбалку. Это мечтательным эльфочкам приходилось время от времени в уши вводить, что одними фантазиями сыт не будешь. Эльфы должны быть справными хозяйственниками, а не прозрачными задохликами, таков наш девиз!

Парни вон, вроде в ум вошли. Всё стараются усвоить, всякое мужское ремесло. У некоторых уже вижу склонности к чему-то конкретному.

Андринг всегда вызывается в подмастерья к Никите, если в кузне нужна помощь. За ним же тянется Толитиль.

Если требуется выбирать всякие выемки в дереве, чтобы венцы были идеально подогнаны, в команде Степана скорее всего будут Эдрадор, Серегер и Коле. По линиям Коле вообще можно циркули и линейки проверять.

Марк – в том сразу видно будущего командира. Старается быть рядом с бароном, учится всему, в том числе и управлению людьми.

Долегон в последнее время часто уходит в лес с Кадарчаном и Галей; старый эвенк сказал – хорошо чувствует лес, чувствует зверя.

И только весёлый Глирдан не проявляет особой склонности ни к чему, кроме своей музыки, но всё, за что бы он ни брался, даётся ему так же легко – вот счастливая звезда!

Раз уж упомянула Никиту, надо сказать, что сваяли они с подмастерьями для Вовы доспех. Просто устрашающий! Толщина пластин была сантиметра два, не меньше, а то, может, и чуть больше. Совершенно неподъёмная получилась штука. Вовка, влезая в эту броню, становился двух с половиной метров ростом и широким, как трёхтумбовый шкаф. Часть соединений была на винтах, но мужики не оставляли надежды изобрести какой-то хитрый механизм для облегчения сборки-разборки.

И ещё мне кажется, что пока кузнецы с этой конструкцией возились, у них произошёл сдвиг в сторону поднятия весо́в, несколько выходящих за границы привычного. Посмотрим.

СТРОИТЕЛЬСТВО

Теперь про самое эпическое.

Строительство!

Барон с малой бригадой мостостроителей целыми днями колотил опоры. Дома́ даже по прохладной осени можно класть запросто, а вот в холодной воде лазить не очень-то хочется.

Единственное, что Вова ещё успевал кроме мостовых быков – укладывать по месту вытесанные строительной Стёпиной бригадой брёвна в сруб столовой. Дом подрастал рядом с нашей нынешней кухней, укрытой от потенциальной непогоды только тентами. За две недели мужики вывели сруб и начали ставить крышу и все прочие внутренности.

Василь Василич, оказалось, не только музыкант, а ещё умеет и печки класть! Это был прямо подарок небес! Степану, Алексею и Вове тоже с печами приходилось иметь дело. Но тут, ребятушки, нужна была такая печь, какую обычно в дома не ставят: большая, с варочными поверхностями и объёмистой духовкой, с возможностью выпекать хлеб...

Короче, думали мужики, думали – да и решили не рисковать, а заказали в нормальной печной конторе послойный проект, прописа́в все наши требования и предполагаемые размеры. Вот по этому проекту и выкладывалась у нас печка.

Со всеми доделками и красивостями, не особо торопясь (поскольку погода позволяла), мы планировали заехать в столовую как раз к началу осени. Мы с девчонками иногда забирались внутрь – представить, как оно тут будет? Сруб вкусно пах свежим деревом и внутри казался огромным. Да он и был огромным, по нашим нынешним меркам – построенным немножко на вырост.

Всего здоровенный, восьмиметровый по ширине (внутри) и двадцатидвухметровый по длине прямоугольник был разделён на три больших комнаты:

первые три метра – сени-прихожая, к которым с улицы было примостырено крыльцо с дверью и открытыми перилами, с возможностью поставить в холода поликарбонатные пластины и получить дополнительный тамбур-отсекатель холода;

следующие одиннадцать с хвостиком метров – собственно обеденный зал

и последние шесть метров – кухня.

Полметра на внутренние стены.

Я хозяйским взглядом прикидывала: если совсем припрёт, можно будет непогоду и здесь пересидеть. Даже чисто обеденный зал взять: девяносто квадратов! Два фургона у нас есть. На крайний случай мы бабушку с Васей к себе селим. У Максима пятеро. Остаётся сорок шесть душ. Тесновато, конечно, но мороз пересидеть можно. На крайняк. А если двухэтажные нары поставить – так и вовсе ничего! Но это если осень нас совсем подведёт. Всё-таки мы надеялись хоть частично построиться.

МЕТКИ

Забыла написать! После праздника середины лета Андле почти на неделю исчезла. Пришла похудевшая, но довольная. Утром я обнаружила её в обнимку с алабайками на нашем крыльце.

– Ну ты, мать, даёшь! А в голову не могла взять, что мы волноваться будем? Где была, рассказывай! – Я уселась рядом.

Ей хватило совести сделать сконфуженное лицо.

– Ты это... не ругайся. Я метки ставила!

– Вот щас прям сразу всё стало понятно.

Андле подозрительно посмотрела на меня, убедилась, что это был сарказм и вздохнула.

– Ну... Ты же знаешь, что звери метят территорию? – начала она издалека.

Я фыркнула:

– И что? Ты пи́сала через каждые сто метров? Или кору с деревьев обдирала ногтями? Говори давай толком!

Друида потрепала Акташа по загривку и обхватила его морду, заглядывая в глаза, как будто бы отыскивая в щенячьих глазах ответ. Повздыхала.

Метки оказались вроде как энергетические. Или магические? Я так и не вполне врубилась. Короче, чтобы зверюги типа того льва не заходили на нашу территорию, а прочие хищники поняли, что на человека нападать нельзя.

– М. М-гм. Полезная штука! А что ты раньше не сказала, что так можешь?

– А я раньше и не могла.

– Хм. Ладно. И далеко сходила?

– Ну... Сперва туда, – она махнула рукой на восток. – Вдоль реки.

– Дальше портала ушла?

– Ну да. Сильно дальше, раза в три, наверное. Может, больше.

– Так. Да рассказывай бодрее, что я всё клещами-то тащу?!

Андле встрепенулась, как человек, засыпающий на ходу и вдруг проснувшийся.

– Потом вот та-а-ак, – рука её описала широкую дугу, – через юг и в ту сторону, пока снова в Бурную не упёрлась. По берегу вернулась.

Слава богам, хоть реку не попыталась переплыть, а то с неё станется! Да и вряд ли с той стороны будут ломиться звери – там такое течение, мама не горюй. Так что мы сейчас живём вроде как на такой безопасной арбузной дольке.

Путём упорных расспросов (и вливаний энергии, когда я поняла, что она реально засыпает) я выяснила, что тут вокруг острова она везде поналепила ещё и каких-то усиленных меток. Посмотрим, расслабляться всё равно нельзя...

СУББОТНИЕ ВСТРЕЧИ

Каждую субботу (время «консультаций», как вы помните, мы перенесли, и оно стало ещё более удобным для любопытных) мы, как и обещали, присутствовали у портала на случай, если кто-то захочет задать нам вопросы по переселению. Зевак, безусловно, было больше, чем реально собирающихся переселиться, ну и пусть – так и так информационное поле расширяется, кого надо – зацепит.

Вопросов в блоге было много, просто вал. Но большая часть – повторяющихся, поэтому, несколько раз записав ответы, мы подуспокоились и детально беседовали уже с конкретными желающими на переезд. Кто-то, узнав, что у нас уже вовсю приближается зима, собирался прийти весной. До весны-то той – по староземскому времени всего-то месяц с хвостиком! Кто-то успевал улаживать староземские дела с прицелом на основательное переселение и о датах пока не загадывал.

Да и вообще, это у нас тут столько уже всего напроисходило, а на Старой Земле от открытия порталов едва ли месяц миновал! Многие только-только свыклись с мыслью о новом мире. А некоторые так и не осознали*. Кому-то и вовсе не до того было. Отпуска, дачи, офисные авралы и всякое прочее. Жизни же у каждого свои.

*Всего масштаба трагедии, ха...

ПРО ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ

Ещё одна важная сторона нашей жизни, как на мой взгляд, наипервейшая после выживания – взаимоотношения... м-м-м... личного характера.

В первое же лето начали завязываться первые романы. И не все они были, как это сказать... такого вида, как это было принято на Старой Земле.

Я сейчас попробую объяснить.

Сперва некоторые товарищи (преимущественно дамы изначально немолодого возраста) пытались «не допустить разврат». Но Вова (то есть, барон) решительно их затормозил и вынес вопрос на всеобщее обсуждение. Обсуждали мы долго. В смысле – несколько вечеров. Даже, я бы сказала, – много вечеров. Первый (он же основной) аргумент барона был: этот мир другой. И мы в нём другие. Не каждый, может быть, готов поклясться в вечной любви. А если она угаснет – что? Терпеть несколько столетий? А по-честному ли это? А если – ну, предположим – ещё чувства?

Хорошо, бог с ними, с чувствами. А если вот обстоятельства? Допустим, двадцать женщин на трёх мужчин. Или наоборот. Что? Делать чопорное лицо и тайком, по углам прятаться? Да нахер такое счастье надо! Тем более что все молоды и прекрасны, у всех играет гормон и всё такое.

Я, к слову, вспомнила историю про Любашин остров. Есть такой на Ангаре. А назван он был в честь погибшей Любаши, которая (внимание!) пришла в Сибирь с отрядом казаков в качестве жены. Не девки-потаскухи, а именно жены. Просто всехней. Ну, сложно у них было с женщинами, согласными отправиться в новые неизведанные земли.

Потом мы на время прервали заседания дискуссионного клуба и всех отправили читать Хайнлайновскую «Луна жёстко стелет». Очень уж там хорошо описаны вопросы построения семейных отношений в отличающихся от земных сообществах.

Потом все думали.

И в итоге мы договорились вот о чём: можно иметь привычную семью (муж + жена). Можно – многожённую. Или многомужнюю. Можно пытаться строить цепочки, как в той же «Луне» или вообще жить группой, где все друг другу мужья и жёны. Заключать временные союзы и договорные браки. Да, в конце концов, можно ведь просто встречаться безо всяких долгосрочных обязательств. Всё это можно, если это устраивает всех участников.

Вопрос только, что от этого обычно бывают дети – и дети должны быть защищены. Ладно, пока мы тут живём колхозом, а вот на будущее – любые долговременные отношения должны быть оформлены, а женщина, забеременевшая от временного друга, имеет право рассчитывать на его помощь и поддержку в воспитании ребёнка. Не готов – дрочи, извините.

А вот чего нельзя – нельзя принуждать ни к соитию, ни к сожительству. Насилие мы не одобряли никак. Категорически и единогласно была осуждена педофилия, а возраст «согласия» установлен на планке пятнадцать лет. На это счёт тоже были некоторые сомнения (мол – рано), но Вова (в узком кругу «взрослых») сказал: «Вы им мо́зги не компостируйте. Посмотрите на девок-то: вот им по пятнадцать лет. Там и сиськи, и жопа, фигура женская, сформированная. По-вашему, они сидеть будут, смотреть, как их подружки с парнями встречаются – ждать вашего разрешения?» Люди посмотрели и согласились. Пятнадцать – так пятнадцать. Кроме того, если смотреть в будущее (а мы тут так-то долго жить собираемся и детей рожать), вообще-то пятнадцать лет на Новой Земле (если в днях) – это даже немного больше, чем шестнадцать на Старой.

А ещё у нас было нельзя рекламировать всякие ЛГБТ-идеи. И детей усыновлять таким товарищам тоже было нельзя. Это мы прямо вписали в наш не очень большой пока свод законов. Не можете иначе – хрен с вами, живите себе по-тихой, как умеете. Но за пропаганду и агитацию – мгновенное выселение за пределы зоны наших интересов. Как говорится: прощай, наша встреча была ошибкой. Даже рабов на наших землях нельзя было принуждать к противоестественному соитию. И закон о педофилии на рабское состояние тоже действовал. В этом отношении всё было жёстко.

Ну и вот. Казалось бы – весь день впахиваем, потом ещё тренировка, какое там встречание... Однако же вы забываете, что приказ кельды (то есть меня) о ежевечернем восстановлении сил и проверке на всякие болести и травмы никто не отменял.

А после целебного сеанса у людей внезапно находились силы и на песни-пляски-купания, и на нежные встречи – благо, теплынь благоприятствовала.

Ну вот, народ и начал встречаться.

* * *

В один из дней, подходя к кухне, я услышала разговор между Магдой и Валентиной. Представляя картинку, учтите, что обе этих почтенных женщины давным-давно помолодели и смотрелись двадцатилетними девчонками. И вот теперь они хихикали, а Валя подначивала Магду, что глянь, мол, какие Илья-то тебе знаки внимания делает. Магдалена смеялась и сердилась одновременно. И тут припёрлась я и поинтересовалась: обо что спорим?

Валентина заталкивала противень в духовку, и голос её от этого звучал немного глухо:

− Да вот, появился у Магды ухажёр.

− Валя! – взвилась та.

− Ну что? Красиво ухаживает, − повариха незло посмеивалась, − цветы носит, песни под гитару поёт, всё прогуляться приглашает, а Магда чёт стесняется...

− Оля! Скажи ты хоть ей! – Магдалена покраснела. − Я ведь бабка уже! Это, в конце концов, неприлично!

− И что? – спросила Валентина. − В гроб лечь да помереть?

Чисто дети малые. Я перебрала в голове возможные аргументы.

− Магда, тут ведь вот какое дело... Если бы за тобой мальчик ходил, какой-нибудь эльфёнок – я бы, пожалуй, засомневалась. Но Илья – мужик взрослый, серьёзный.

− Да Оля! Мне же восемьдесят два года!

− Так и ему девяносто пять.

− Как?!

− Да так, хоть паспорт у него спроси. Он просто раньше зашёл, раньше откатился.

Этот довод неожиданно стал решающим. Не сразу, конечно. Неделю наша суровая немка переваривала новую информацию. Думала. А потом согласилась на лирическую прогулку. Валя опять хихикала, помогая подруге навести марафет. Я писала в «тетради срочных покупок» и слушала их одним ухом (всё происходило в нашей летней кухне-столовой). Магда на шуточки реагировала нордически:

− А что я – хуже других, что ли? Давай-ка, помоги мне приколоть.

− Ты чё, цветок к платью приколоть хочешь?

− А что? Красиво... Тем более, он же принёс. Мужчине должно быть приятно.

− Магда! Обниматься будете – вдруг булавка расстегнётся?

Обе девки снова захихикали.

За кустами послышался гитарный перебор.

− Пришёл! Иди давай! – зашипела Валя.

− Ой, что-то я боюсь...

− Чё начала-то опять?! – шёпотом возмутилась повариха. − Не дрейфь! − Послышалась возня и шуршание веток, как будто кто-то кого-то выпихивал сквозь кусты.

Илья сделал вид, что ничего не заметил, поздоровался галантно и, судя по всему, подарил ещё букетик. Музыка неторопливо начала удаляться в сторону леса.

Я повесила тетрадку заказов на гвоздик рядом со столом раздачи. В стакане стоял маленький букетик розовых, похожих на пушистые ромашки цветов с оранжевыми серединками. Не стала, значит, прикалывать.

СТРОИМСЯ

К середине четвёртого месяца (последнего месяца зрелого лета, если вы забыли), который теперь все с величайшим облегчением именовали августом, столовая была вчерне готова: стояли все стены, пол, потолок и крыша, досыхала огромная многофункциональная печка в кухне и ещё одна, простая, для нагрева помещения – на стыке столовой с прихожей. Уже были установлены красивые, заказанные на Старой Земле окна в деревянных ореховых рамах, с тройными стеклопакетами, все дела. Старшие пацаны: Борька, Петька и Глебка, очень гордые оказанным доверием, заканчивали отделку – покрывали стены и пол специальной восковой пропиткой. Мелкие расстроились (прямо как в рассказе про забор Тома Сойера), пришлось выдать им орудия пролетариата (в этот раз кисти) и отправить на пропитку наружных стен. Хорошо, столовая у нас здоровенная, всём работы хватит.

Девчонки (всех возрастов, от восьми до восьмидесяти двух лет) налепили из глины и наобжигали цветочных горшков, а потом насадили в них саженцев и семян, чтобы наставить на окна в столовой. Мы ждали первого дня осени, чтобы торжественно отметить новоселье.

К тому же времени был закончен и мост через брод. Причём не просто настил, а с подъёмным предкрайним сегментом. Какая-никакая – а защита. По крайней мере, на телеге в воду не спрыгнешь.

МАСШТАБЫ ПОСЕВНЫХ

Мост оказался очень вовремя доделан! Двадцать восьмого-двадцать девятого августа по нашему новому календарю (чувствуете, как полегчало?) должны были прийти всякие сеялки-веялки. Как их транспортировать? Решили взять обе телеги и на всякий случай запасных лошадей (если доставить получится только своим ходом). В итоге пригодилось и то, и другое. И главное – не пришлось всё это полувплавь переправлять!

Лёха Рыжий впал в удивительное состояние, я бы сказала – отрешённость. Нет, я знала, что у нас его стараниями припасено штук двадцать мешков специальной пшеницы и ржи для озимого посева, но что кум превратится в бормочущего зомби, дрожащими руками ощупывающего не вполне понятные для меня загадочные железяки – к этому жизнь меня не готовила! И вот он уже полетел за Филей, Андреем и Алёнкой, потому что ему срочно нужны пахари-ассистенты, иначе «момент для бальзамирования будет категорически упущен!»* Барон, поразмыслив, отправил ещё Пашку, Кирилла и Димку – для стажировки.

*См. х/ф «Властелин колец» в переводе Гоблина

Вечером мы всем нашим женсоветом, засев в почти готовой столовой, занялись вычислениями.

– Вот смотрите! – Танэ сидела, обложившись книжками и распечатками. – Норма хлеба на человека, занятого тяжёлым физическим трудом (ну, как у нас) – пятьсот грамм в сутки. Мы с Валей посчитали. Примерно так и выходит. Умножаем на четыреста дней...

– Это получается двести килограмм хлеба в год. На нос, – быстренько посчитали мы хором.

– Да. По всем справочникам выходит, что пшеница отдаёт в среднем две тонны с гектара.

– Ну допустим, – Даша, как лицо, приближенное к агроному, сказала своё веское слово, – сильно губу раскатывать не будем, так и посчитаем. Потом часть зерна уходит в отход...

– Да, я уже посчитала! – Танэ торжественно предъявила нам листочек: – Вес становится меньше, зато при выпечке хлеба, видимо, прибавляется вода – и получаются практически те же две тонны хлеба с гектара.

– То есть, один кусок земли сто на сто метров обеспечивает хлебом десять человек? Так? – спросила я. Все снова начали считать – быстро, вслух и несинхронно.

Дальше по справочникам выходило, что на один гектар посева идёт примерно двести килограмм, то есть четыре мешка пшеницы. Если Лёха высеет все двадцать мешков – это как раз и будет пять гектаров. На пятьдесят примерно нас. Ну, типа, женщины и дети полкило хлеба в день всё-таки не съедают.

– А пирожки? – вдруг спросила Сардаана. – Пирожки считаются?

И тут Остап задумался...*

*Ильф и Петров. 12 стульев.

Действительно, с пирожками – ещё вписаться бы в эти полкилограмма...

Ладно, ещё же весной пахать будем.

– Девочки, не нервничайте! – утешали мы друг друга. – Это пока только начало эксперимента. Надо будет – докупим! Правильно?

Конечно! Не голодать же!

И вот ещё что. Если мы так активно садим зерновые – надо нормальную мельницу. Здоровую такую, с жёрновом в человеческий рост, а не пародию на кофемолку. Пойду, запишу в тетрадку, Вова офигеет.

И ПРОЧЕЕ

Кста-а-ати! С этими пахалками я совсем забыла написать! Приехали три стиральные машинки, похожие на синие пластиковые бочки с внутренним сетчатым бачком и наружной педалькой. Сверху мяконькая сидушечка. Сидишь себе, на педаль жмёшь, бельё стирается. Типа однопедального велика, короче. Уж всяко лучше, чем руками ширыкать! Мы теперь с девчонками хотим прачку. Потом, когда дома́ будут, конечно. Хоть бы тепло ещё подержалось!

* * *

А что меня никто не спрашивает: что же делала полтора месяца толпа мужиков, не занятая на вколачивании быков и подготовке брёвен для столовой? Отвечаю: они по-стахановски возводили стайки, птичники и конюшни! И если кто-то захочет удивиться, мол – почему для скотины вперёд людей? – то пусть не удивляется!

Во-первых, для людей у нас всё-таки были отличные зимние тактические палатки, двойные и даже с печками, а для скотины – нет.

Во-вторых, бо́льшая часть этих мужиков никаких домов круче детсадовского блиндажа из кусков фанеры в жизни не строила. За полтора месяца они знаете как натаскались! Сейчас уже на размеченных делянках идёт заготовка брёвен, на сентябрь у нас огромные планы.

* * *

Что вам ещё рассказать про хвостик лета? Созрела брусника. Правда до брусничника было аж километров пять на юг, почти до того места, где река Брусничная (в честь как раз этого брусничника и названная) разливается, превращаясь в широкий залив Длинную Рубашку. С дедом мы ехали (читай – летели со свистом) аж восемь минут! Точнее, сперва ехали несколько мужиков – вроде как занять оборону (ну и ягоду побрать, конечно, тоже; подозреваю, что для них это был типа курорт), а второй-третьей очередью – девки. Кочки были бордово-красные от ягоды. Дед только и успевал с полными вёдрами в лагерь гонять.

Особенно мне нравилось, что с брусникой можно не заморачиваться: ни тебе варить, ни сушить – сахара сверху чуток подсы́пал или вообще холодной водой залил – и вся недолга! Бензойная кислота рулит!

Много мы, конечно, продали. Всё ж таки надо на окна нам зарабатывать и на кровлю, строиться же собрались.

Такие дела.

04. ТЁПЛОЕ МЕЖСЕЗОНЬЕ

ПРЕВРАЩЕНИЯ ОСТРОГА

Ещё нужно сказать про живую стену нашего острога. Вова беспокоился: деревьям ведь, на самом деле, трудно расти так плотно. Они будут повреждать друг друга. А может, и убивать более слабых. Ещё сильнее переживала Лика – это ведь, в своём роде, были её детища...

Она всё больше времени проводила у стены, разговаривала с деревьями, уходила в такой глубокий транс, что иной раз её и вытащить оттуда было сложно. Не сказать прям, что я боялась, что она задеревенеет или чего-то в таком духе. Опасалась нервного истощения, скорее. И старалась его не допустить.

А деревья продолжали расти. Те что были посажены первыми, уже начали тереться друг о друга, сдирая кору. Часто ломались ветки. Лика лечила их и уговаривала, часами прижимаясь к шершавой коре. И в какой-то прекрасный момент я поняла, что первые деревья превратились в монолит. В тех местах, где должны были быть стыки и притёртости, уже не было и намёка на разделения. Вот... как если бы ряд сосисок облепить одним пластом теста – примерно так получилось. Кора была волнистой, вминающейся в местах бывших разрывов, но – целой. Живая стена. И стоящие сбоку одиночные деревья потихоньку так же прирастали к этой стене. И, в конце концов, левая стена – весь кусок острога от южных ворот до северных по восточной стороне – стала одним сплошным деревом.

Я как раз пришла в очередной раз проверить, не помер ли мой лучший маг-ботаник от чрезмерных усилий, и нашла её сидящей привалившись спиной к делу рук своих. Краше в гроб кладут, что называется. Я села рядом и взяла её за руку, подпитывая эльфу энергией.

– Если бы я знала, как это будет тяжело, – сказала вдруг она, не открывая глаз, – никогда бы не решилась начинать такое.

Живая монолитная стена негромко перешёптывалась над нами своими ветвями, которые покачивал ветер.

– Знаешь, с самыми умопомрачительными достижениями обычно так и бывает, – ответила я.

А назавтра она взялась за западную стену.

ОСОБЫЙ ДЕНЬ

Новая Земля, Иркутский портал – остров-острог, 37.04 (августа).0001 // СтЗ, первая среда сентября

Об этом дне нужно написать отдельно.

В самом конце лета неожиданно явились родители Коле. Если с подробностями, дело было так.

В очередной раз передавая письмо, Эльвира спросила – не будет ли возможности перевезти вещи на повозке, довольно много. «Да запросто!» – сказали мы, и прикатили на следующую встречу с большой телегой. Вот я опупела, когда мы пришли – а мама Коле уже с нашей стороны выходит из МФЦ-шного фургончика. А папа, как настоящий, с той стороны стоит весь в туристическом, как в поход собрался, на борту грузовичка, готовясь перегружать вещи в наш транспорт.

А она нам и говорит:

− Знаете, всегда мечтала построить настоящий за́мок. Коле сказал, у вас есть такие планы. Можно нам тоже поучаствовать?

Ха! Теперь у нас два настоящих архитектора! И уже целая куча всяческих эскизов и планов.

А ещё в тот день пришла целая толпа молодёжи. Да кого, блин! Толпа детей и подростков, честное слово! Младшим по четырнадцать, старшим по шестнадцать! Шестнадцать, Карл! Эльфами захотели стать. Тоже. С той стороны за многими прибежали родители и всякие прочие родственники. Скандалили, плакали, уговаривали, полицию требовали привлечь. Пытались организовать даже подкуп. Ментов, сотрудников МФЦ, самих детей.

Дежурные показали родителям приказ про «проход лицам от четырнадцати лет – свободный», за незаконное удержание – статья. Но навстречу взрослым пошли. Пытались уговаривать подростков, примеры приводили всякие: хорошие и плохие. Про шарящихся за порталом бомжар и прочих тёмных личностей рассказывали. Спектакль во многих действиях, короче.

Потом вышли трое из этого юниорского отряда (инициативная группа, два пацана и девчонка), попросились с нами переговорить. Сказали, что весь наш блог перечитали вдоль и поперёк, манифест Белого Ворона едва ли не наизусть выучили, хотят с нами жить и готовы работать.

− И учиться? – строго спросила я.

Шкеты удивлённо переглянулись между собой, а потом решительно сказали:

− Надо – будем учиться!

Вова поговорил с ними строго, даже очень. Я бы даже сказала, что застращал. Но дети не ушли. Стояли упёрто, хотя некоторые девки и ревели.

Пришлось взять. Ну, а как? Возрастное ограничение мы же не прописали.

Очковала я сильно. Ладно бы позже, хотя бы на год, когда уже более-менее будет устроено. А пока... Прокормить-то не проблема, успеть бы дома́ до холодов поставить...

Самое для меня удивительное было сразу после перехода, когда Вова велел им грузить свои манатки в телегу. Мальчишка из той самой тройки подошёл к нам и вручил хмурому барону коробку. Чуть ли не обувную какую-то.

− Это вам.

Вова лишних вопросов задавать не стал (бомбы же всё равно не сработают), крышку открыл – а там бумажки. Аккуратно рассортированные по номиналу, стянутые резинками. Всякие: пяти- и двухтысячные, и тыщи, и пятисотки, и даже сотенные и полтинники.

− Банк ограбили, что ли?

− Почему банк? Мы с пацанами лето в теплицах работали, Антоха давно курьером, девочки в Горзеленхозе, знаете – газоны благоустраивают? Ринат год на компьютер копил. Все по-разному. Кому-то, конечно, родители добавили. Ну или там бабушки. Но в основном здесь – заработанное. Мы решили скинуться, хотя бы на первое время. Кто сколько смог собрать. Нам же зимой надо что-то есть. Тут больше, чем полтора миллиона. Если быть точнее: миллион пятьсот тридцать две тысячи четыреста пятьдесят рублей.

Весьма здравая идея. Не сильно богатый взнос, конечно, но... До весны дотянем. И то, что пупсики оказались работящие, мне тоже понравилось.

Тридцать шесть подростков. Двадцать две девки и четырнадцать парней.

Боже мой...

Девчонки частично вместились в палаточные женские общежития, частично – по уплотнённой схеме в запасные малосемейки, давно уже освобождённые от сложенного в них скарба. Пацанов пришлось пока поселить в маленькие туристические палатки.

Что меня радовало – так это их целеустремлённость.

Хотим стать эльфами! И готовы пахать ради этого, как папы карлы!

Барон взял в помощники Марка и Маэ и быстро мелким мозги вправил, что эльфы – никакая не высшая раса, а просто чувствуют мир немного по-другому. И тем не менее, ставила я их в помощники именно к длинноухим нашим. Если честно, я вообще не была уверена в том, что эти новые дети тоже отрастят острые ухи, но так хотя бы был шанс нахвататься «эльфскости». Посмотрим.

А пока (поскольку они горели приносить пользу), начали мы, как и с якутскими девчонками – с освоения максимально простых операций. Во-первых, как раз начали копать картошку, и то, что у меня резко появилось чуть не сорок лишних работников – было просто классно, потому что высвободило всех мужиков для продолжения лесозаготовки, а нам теперь каждый сухой день вдвойне дорог! Потом Вова велел освоить им собирательство: шла ягода, классная таёжная ягода, вкусная просто до обалдения!

Мы объединили подростков с мелкими индейцами, и барон присвоил им гордое имя рейнджеров (вот когда первый раз появилось это слово!). Архиважно было не упустить хвост ягодного сезона. Черника, голубица, брусника – всё это собиралось в неограниченных количествах, по большей части на продажу. А ведь скоро и клюква пойдёт! И дело не в жадности. Мы ведь реально собирались ставить каменный замок, и даже по предварительным прикидкам денег надо было столько, что я даже боялась представить себе эту сумму.

«Детские деньги» мы пустили в дело. Поскольку своих зерновых у нас пока не было, а свинки вот-вот должны были приехать, Вова заказал у фермеров целый амбар зерна (собственно, амбар пока достраивался). Они с Никитой соорудили какую-то дивную дробилку, которую (за неимением мотора) мог крутить только Вова, но вроде бы в перспективе мужики собирались соорудить водяной привод, типа как для мельницы. И теперь мы с Андле развлекались, составляя пищевые рационы для элитных свинюш.

А на остатки мы купили несколько хороших теплиц. Эльфята, слава богам, все обуты-одеты, кушать у нас есть что, а средства производства – в первую очередь! Так что мы купили, собрали, установили на нужном месте, заложили грядки – приготовили всё к весне, в общем. Мы – молодцы!

НОВОСЕЛЬЕ, ВЫДАЮЩЕЕСЯ СВИНСТВО И ДРУГИЕ НОВОСТИ

Новая Земля, Остров-острог, 01.05 (сентября).0001

Сентябрь стал пятым месяцем. И тем не менее, рефлекс отмечать первое сентября – я ж педагог, всё-таки, да и вообще, народ староземский, ностальгия и всё такое – короче, удачно он (рефлекс) совпал с новосельем. Ну и с урожаем тоже. Со всякой зеленью сбор урожая не так очевиден, а вот то, что мы как раз накануне докопали картошку, и вышло у нас аж двести пятьдесят кулей, да такой крупной и красивой, что и на семена было трудно отобрать – это было знаково.

В нашей столовой неожиданно оказалось тесновато. Ещё бы! Вот так – раз! – и народу стало практически в два раза больше. Установленные в три длинных ряда столы заполнились практически целиком.

Новоселье получилось душевное, с запахом испечённого в новой настоящей печке хлеба, всякой вкуснятиной, цветами и занавесками на окнах. Посидели душевно, потом попели, а потом ещё и поплясали: Василь Василич достал свой баян и развернул напротив столовой такое гулянье, скакали все!

Тут я задумалась: надо как-то культурный досуг молодёжи организовывать. Вальс их, что ли, танцевать обучить? Может, и старшие подтянутся? А что?

* * *

Новая Земля, Иркутский портал – Остров-острог, 05.05 (сентября).0001

Свино́ты прибыли вскоре после столовского новоселья, в середине первой недели сентября, важные, как дирижабли. Андле встречала их у са́мого портала, говорила им какое-то специальное свинское слово, и дальше они шли своим ходом, стройными рядами, как передовики производства. Четырёх племенных парней и тридцать девок заселили в здоровенный новый свинарник, пока довольно свободно, но с прицелом на потомство к концу зимы.

В этот раз к порталу, кстати, приходил поговорить Рональд. Вроде бы хочет собрать большую команду, чтобы зайти и встать сразу посёлком. Расспрашивал Вову про всякие подробности, советовался. Планов у них – громадьё, с таким подходом сколько они будут собираться – неизвестно. Тем более, время-то – один к четырём.

* * *

Так, что ещё я из новостей не написала?

РАССЕЛЕНИЕ И РОЯЛЬ

Почти сорок человек новеньких несколько сбило нам планы по постройкам. Теперь уж как получится. В крайнем случае, Вова сказал, уплотняться будем.

Под первый длинный дом (никак мне не хотелось называть его бараком, уж извините) уже не только был заложен лиственничный оклад, но и выведены стены до самого верха окон. Дом получился большой, вытянутый с юга на север, с двухметровым центральным коридором и двумя рядами комнат в обе стороны. Четыре комнаты в ряду, квадратные, четыре на четыре метра. Отопление мы решили сделать от дровяных бойлеров, с батареями. Сильно много места экономится по сравнению с печками.

Я сидела и смотрела в свои списки. Так, нужно в первую очередь расселить одиноких. Хотя бы потому, что их можно разместить гораздо плотнее, чем семейных.

В принципе, даже с одним этим домом можно в зиму уйти. Если погода будет благоприятствовать, и построим ещё хотя бы один такой – будем до весны жить на широкую ногу!

Кстати, ещё же не решён вопрос с роялем! Мне тут сказали, сколько такой стоит, я чуть в обморок не упала! Дороже «Стенвея»! И не «на», а «во» сколько-то раз... Рояль стоял законсервированный, и надо было срочно что-то решать, чтобы не убить его в дожди, а потом в морозы. А вот, если одну из комнат сразу определить под музыкальный класс...

Так. Девчонок (условных – всех незамужних, от семи лет и до пенсии) у меня раньше было тринадцать. Да плюс двадцать две новеньких. Да Андле из шалаша в дом переселить надо. Тридцать шесть.

Мужиков... мужиков много. Их и было две почти полных общаги. А с другой стороны, новеньких-то всего четырнадцать. Итого тридцать семь! Почти поровну, надо же.

Теперь про комнаты. По-хорошему, шестнадцать квадратов – комната на семью. Или на четырёх человек общежития. Я черкала на листочках в крупную клетку так и эдак.

Если будет сильно нужно, ставим шесть кроватей. Больше – сильно тесно.

Пришёл муж, посмотрел в мои черка́лки и объявил для молодняка (да и для всех остальных, все теперь молодые, слава богам) размещение по казарменному типу. По крайней мере пока. Кровати в два этажа, в комнату можно поставить пять штук, буквой П. И кусок стенки у входа – для полок или шкафчика (ну, потом же будут шкафы у нас, правильно?).

Тогда западный край будет девчачий, а восточный – мужской. А вешалки для верхней одежды в коридоре сделать, чтоб комнаты не загромождать, правда же?

И пианино сюда же, в одну из комнат. Василь Василичу под присмотр. Ну, куда мне его деть, на самом деле? Потом расстроимся – этот дом переделаем под, например, классы. А пока пусть: в четвёртой мужской комнате пианино и семь жильцов. Одну кроватку можно помельче сделать – допустим, Дёмку туда поселить, он росточком мелкий.

Я «с чувством глубокого удовлетворения» поставила красную галочку на окончательном плане.

Удобства пока будут на улице, тут уж не до жиру.

* * *

Новая Земля, Остров-острог, 10.05 (сентября).0001

Первый дом достроили к десятому сентября. Как и столовая, он был обработан какими-то специальными пропитками, стены красиво медово золотились, а подоконники лаково блестели. По утрам было уже свежо, и барон дал отмашку переселяться из общежитий (и особенно турпалаток!), пока просто со спальниками. Сказал: «Сперва дома достроим, потом будем мебель мастерить!» Новоселье мы решили отложить на потом, когда будет готов второй дом, для «семейственных».

«ДОКУМЕНТЫ ПОКАЖИ...»

Новая Земля, Остров-острог, 12.05(сентября).0001

Наш молодняк, которым барон положил месяц «на испытание», относился к любому поручению, как пионеры-ленинцы: с похвальным рвением и усердием. Временами меня это даже пугало. Дежурства по наблюдению за периметром им тоже назначали совершенно спокойно. Днём, конечно. Вот, сегодня: стоило незнакомым телегам высунуться из леса, как на верхушке мэллорна зазвенел тревожный колокол. Вообще, удобная штука оказалась: слышно преотлично, внимание привлекает сразу. Был ещё вариант с горном, но научить человека бить в колокол в разы проще, чем всем выучиться на горнистов. На самый крайний случай даже ребёнок может за верёвку дёрнуть. Несколько обговорённых сигналов позволяли немедленно понять: что происходит и откуда.

Сегодня неизвестные приехали со стороны Иркутского портала. Три телеги, гружёные скарбом, с десяток взрослых, несколько вытягивающих шеи ребятишек. Завидев, что кусок моста поднялся, образовав перед въездом на остров мини-стену, они остановились и полезли проверять брод. А брода-то уже нет... В единственном месте, где глубина воды позволяла худо-бедно перебраться с телегами, был выстроен мост. Наш мост, который прямо сейчас был перекрыт.

Мы с дедом наблюдали за тем, как пришлые ходят по берегу, деловито поглядывая в сторону острова. Нашего, блин, острова, на минуточку!

− Может, тоже к нам хотят? – с сомнением предположил дед. Но что-то мне подсказывало, что – нет. Подозрительные какие-то, − Доплывём, посмотрим?

− Щас Вова с делянки придёт, погоди. Раньше времени не полезем.

Из леса, со стороны Бурной, показались наши мужики.

− Так, пап, а теперь давай и мы...

Подгоняемая дедом лодка пересекла залив секунд за двадцать, как раз к тому моменту, когда подошёл барон:

− Так, уважаемые! Кто такие, что тут делаем?

− А тебе что? – выскочил один из мужиков вперёд. Был он из разряда людишек, мною не особо любимых. Как бы ни старались их жёны (ну, или матери), выглядят они всё равно неухоженными. Среднего роста, как правило, субтильные, ведут себя эти типы так, как будто они орки-доминанты. Психика алкоголем разрушена? Детская травма? Дурные привычки? Хрен знает, почему такое дебильное поведение сходит им с рук...

Ну, вот этот, воробей обосранный – чего разорался? Перед тобой стоит двухметровый мужик. Пусть не самый широкий в мире, но в плечах-то рама, а в руках такой топор, что им даже бить не надо, можно аккуратно сверху положить – и всё. А за ним, к тому же, ещё двадцать мужиков (не самых мелких!), да все с топорами. Самое время орать?

И тем не менее, мы наблюдали процесс накачки себя истерикой.

Лицо у одной из женщин (между прочим, с младенцем на руках) сразу стало страдальческим. Она тихонько попыталась сказать что-то типа: «Толя, может, не надо...» − но, по-моему даже не была услышана. Ещё двое по виду (и запаху) были сильно с похмелья и в разговор вступать не торопились. В компании, должно быть, наличествовал кто-то ещё, потому как с последней телеги доносился мощнейший храп дуэтом.

Но Толя решил выступить:

− Ты чё, купил тут, что ли? Документы покажи! Мы, может, тоже хотим тут жить! Почему проезд закрыли?!

Тут я поняла, что меня поразило сильнее, чем истерика. Полное отсутствие матов! Удивительно! Для этого типажа – вдвойне!

Зато вот Вова нисколько меня не удивил. Он мрачно выдал: «На х** иди!» − с гулким «бум» бросил на землю топор и дал мужичку такого щелбана (именно что щелбана!), что тот кубарем долетел до реки и начал там плюхаться, громко заглатывая воздух и кашляя. Бабы испуганно ахнули. Похмельные товарищи придвинулись ближе друг к другу, озираясь вокруг.

− Тащите сюда вашего дружка! Не хватало ещё, чтоб он нам в реку наблевал!

Против командного баронского голоса желающих возражать не нашлось. Мокрого и дрожащего (видимо, от переживаний, вода-то пока ещё тёплая) Анатолия поставили на старое место. На лбу у него, ровно посередине, вздувалась огромная багровая шишка.

− Эта земля – НАША! – очень нелюбезно пояснил Владимир Олегыч. − Остаться здесь можно только если Я разрешу и только – ТОЛЬКО! – тем, кто принесёт клятву верности. Ясно?.. – Пришедшие помедлили, и барон рявкнул: − ЯСНО?!!

− Ясно!.. Ясно!.. – испуганно закивали мужики и бабы.

− Не хотите быть подданными – валите на хер отсюда! Чтобы ближе двадцати километров я ваших следов даже не видел!

Они продолжали стоять, словно ждали продолжения. По лицам видно было, что эти гордые орлы никому подчиняться не хотят. Чего стояли – непонятно.

И тут с островного берега раздался тяжёлый рык. Галя! В одном из своих любимых образов – огромный чёрный тигр. Точнее, тигрица. Она бегала по берегу туда-сюда, хлеща себя по бокам хвостом и время от времени рычала, широко распахивая огромную пасть. Клыки отблёскивали на солнце.

− Эй, кто там, дежурные! – крикнул Вова. − Опустите мост, дайте тигру пройти!

В повозке испуганно заплакали дети. Толя схватил лошадь под уздцы и начал торопливо разворачивать в обратную сторону.

− Уроды, бля**! – презрительно кинул барон вслед спешно удаляющимся, подпрыгивающим на кочках посетителям. − Жить они тут хотят!

Сидящая уже рядом Галя, так и не вышедшая из образа, широко зевнула.

− Ты бы проследила, чтобы они как следует ушли? Построятся ещё рядом, сгонять их потом, лишенцев...

Чёрная тигрица рыкнула и пошла вслед за удаляющимся обозом.

СТАХАНОВСКАЯ СТРОЙКА

Новая Земля, остров-острог, 20.05 (сентября; дико всё-таки, что сентябрь теперь пятый месяц, сколько ещё привыкать будем).0001

Второй дом, ровно такой же, как и первый, закончили к двадцатому сентября. Наши семейные переехали в него с раскладными армейскими кроватями, так что у них в комнатах сразу стало почти по-настоящему.

Теперь мы с бабами страстно хотели прачку! Да и умываться по утрам на улице стало уже прохладненько. Прачку, чтобы с капитальной большой баней, с возможностью принять душ или хоть умыться с утра. Эльвира, вполне солидарная с нами в этом желании, составила очень приличный и здравый план. Или макет? Как правильно?

Мужики кивнули и приступили к реализации.

Я мечтала, что вот, будут у нас дома с водой и тёплыми туалетами, а в этих сделаем... ну, например, классы или мастерские. Да мало ли вариантов!

Максим с Мариной и детьми тоже переехали из своего фургончика в более просторную комнату. Их фургончик мы тоже сначала хотели отогнать в сторонку и законсервировать, как полевую кухню с хлебопечкой, но потом родилась идея: организовать в нём библиотеку! Оторванные от привычных информационных потоков, люди периодически скучали и с удовольствием начали читать. Чтобы не мучиться с выстругиванием досок из брёвен (пилорамы-то тогда ещё не было), мы заказали струганного пиломатериала со Старой Земли и в пару вечеров наделали шикарных полок. Я наконец-то распаковала свою увязанную библиотеку, понемногу донесли вскладчину, у кого ещё какие книги-журналы с собой были − и народ зачитал!

ОКОНЧАНИЕ ЗОЛОТОЙ ОСЕНИ

Новая Земля, Остров-острог, 21.05 (сентября) – 15.06 (октября).0001

Середина осени в качестве особой даты как-то не зашла. Ну, середина и середина – и что? Тем более что с равноденствием она никак не совпадала. Да и жалко было тёплый день терять. Забили мы на неё, короче.

Мужики, чтоб не толкаться кучей на одном строительстве (вокруг банно-прачечного нашего комбината))), заложили ещё один жилой дом, третий уже. По тем срокам, что нам назвала Леля, я сильно надеялась, что они успеют обе стройки завести под крышу и фронтоны закрыть – а там внутреннюю отделку уже можно и в слякоть, и в бурю доделывать.

Владимир Олегович загорелся было сделать крытые дорожки вдоль основных линий передвижения. Видел, дескать, в какой-то усадьбе. Идея, вроде бы, здравая: меньше мочит, меньше чистить, да и снега меньше разгребать. Однако, досок на крыши уйдёт довольно много. Или снова половинки использовать, фирма Собакевич? Опять же, не вполне понятно, будет ли от них прок – неизвестно ещё, как ветра себя покажут. Если с боков будет сильно заметать, так и смысла в навесах над дорожками нет. Пока не стали.

Дни стояли сухие и по нашим понятиям очень даже для осени тёплые. За весь сентябрь столбик термометра на крыльце столовой ни разу не упал ниже +15. А чаще было и до двадцатки, теплынь! Кое-кто ещё даже продолжал купаться, но я, мерзлявая, как-то не-е-е... Разве что после парилки, если баньку на берегу натопить.

Бесконечные караваны перелётных птиц потянулись на юг. Они летели такими тучами, что воздух иногда звенел от их криков. Дичина стала упитанная и ещё более вкусная, чем раньше. Крона острога пожелтела, лиственницы готовились к зиме. Лика выкладывалась даже не на сто процентов, а, наверное, на триста – и мне снова пришлось ходить за ней вдоль нашей живой ограды. Очень я за неё переживала. И вот, други мои, к концу сентября западная стена догнала восточную и стала-таки единым деревом. Чудо случилось.

* * *

Начало октября было всё таким же сухим, хотя и более прохладным. Тут уж никто не спорил: все нарядились в свитера и ветровки, сменили шлёпки на берцы и осенние кроссовки. Эльфы наши, слава богам, получили из дому посылки с осенне-зимним. Все были одеты-обуты, в этом отношении я была спокойна. Даже троим несамостоятельным я нашла и выдала тёплое барахло, чтоб не мёрзли. Повторяя Валины слова – фашисты мы, что ли? Рабские тоже давно переехали из своего шалаша в небольшой домик, который сами же под руководством Степана и построили. Печку им пока выделили одну из армейских палаточных. Потом посмотрим, надо будет – кирпичную выложим.

Пока погода позволяла, аж до конца второй недели октября, юные наши рейнджеры собирали клюкву. Я вам клянусь, столько ягоды за один раз (и растущей, и, главное – собранной!) я в жизни не видела. Практически каждую доставку Лёня вёз нам одноразовую тару и пакеты для фасовки. Ему даже на каком-то там заводике скидку дали, как постоянному оптовому покупателю.

Был ещё сбор кедрового ореха, но это мы оставили для себя – не хотелось колотом кедры убивать, да и с шелушением возни много. Так, побаловаться. В лес ходили рейнджерята-сборщики с ботаничками (их было уже шестеро, во главе с Ликой). Девки «разговаривали» с кедрами, и сверху начинали валиться шишки, безо всяких колотов. Дальше только в кули складывай да в посёлок тащи – шелушить, а потом орешки калить, варить, сырыми грызть – кому как нравится. Самый пищащий витамин.

А потом пришли обещанные две недели бурь.

05. ТАКАЯ РАЗНАЯ ОСЕНЬ. СЛОЖНОСТИ

БУРЯ МГЛОЮ, НУ, И ТАК ДАЛЕЕ

Новая Земля, окончание золотой осени и дни осенних бурь, остров-острог, 16-35.06 (октября).0001

Мы, конечно, прикидывали, чем можно будет заняться, когда будет постоянный дождь и мокрый снег. У нас, к примеру, уже был устроен довольно большой крытый хоздвор, на котором с комфортом можно было заниматься всяческими деревянными или глиняными работами (элементарно, кирпичи для будущих печек лепить). Но. Не заценили мы, тысызыть, всего масштаба трагедии. Погодка была настолько «славная», что даже суперустойчивые алабайки сидели в своих будках и носа не казали. Холодная сырость – это вам не сухой холод, когда можно в сугробе валяться. К вечеру мордочки у них стали такие грустные, что я загнала их ночевать в столовские сени. Тут они согрелись, обсохли и лежали ровным пушистым и довольным ковриком, вывалив розовые языки.

Зарядивший проливной дождь перемежался густой моросью, и всё это сопровождалось такими резкими порывами ветра, что под любым навесом одежда за полчаса становилась сырой и холодной. Промозгло – вот основное слово первой недели непогоды. Я даже чуть не поругалась с мужиками, пытающимися что-то там на улице усердствовать. Ну, что за нужда? На паровоз опаздываем? Мало работы внутри? Тем более что погода становилась всё хуже. Дождь всё чаще мешался со снегом, температура падала прямо на глазах. Временами ветер начинал так зверствовать, что я думала наш фургончик (а мы с Вовой продолжали жить в домике-фургоне) на бок завалится. Или таки улетит в Канзас. И так я паниковала, что в конце концов муж подпёр нашу дрожащую хатку такими брёвнищами, что падать стало просто некуда...

Наутро после одной из особо люто-ветренных ночей на восточном лесистом берегу изрядно прибавилось бурелома, даже с острожной башни видно было. Сильно переживали мы за острожную стену и особенно за мэллорны и за их ажурные колонны-лесенки, но всё обошлось. Леля, должно быть, присматривала за своим подарком.

Всякие поездки, естественно, прекратились. Хорошо, что мы заранее предупредили Лёньку о нашем «скорее всего» отсутствии. Земля раскисла до невозможности, лошадей по такой мозглоте тоже было жалко гонять, да и перспектива застрять посреди дороги и выколупываться-обледеневать никого не вдохновляла, так что сидели мы на острове как пришитые.

И вот тут-то возникла новая проблема под кодовым названием «Наш паровоз вперёд летит...»*. Сейчас объяснюсь.

*В коммуне остановка, ага...

С утра, когда самый необходимый минимум (притащить воды, обиходить скотину и птицу) заканчивался, народ неожиданно становился предоставленным самому себе. А ведь мы уже дней сто пятьдесят вкалывали с утра до ночи, без выходных, без проходных... Эффект паровоза, вылетевшего с внезапно закончившихся рельс над пропастью. Главное – перелететь. И чтобы с той стороны тоже были нормальные рельсы, в которые мы идеально попадём!

Людей натурально со страшной силой ломало от вынужденного ничегонеделанья, и уже к обеду первого дня нашего «бурного» заточения, народ начал активно кучковаться вокруг тех, у кого в запасе было какое-нибудь приложение для рук и ума (и главное – вокруг тех, кто мог этим своим умением хоть как-то поделиться).

Молодёжь бросилась осваивать разное: кройку и шитьё (пришлось мне вспомнить, как пользоваться ножной швейной машинкой), рукоделие, рисование, резьбу (наконец-то пригодился тот огромный купленный мной по случаю набор резцов!), керамику, музыку...

Кто-то, под руководством Стёпы, загорелся обустроить большие подкрышные пространства и чем-то ширкал и стучал над головами, периодически прибегая попить горячего чаю. Несколько избранных сбега́ли с Никитой в новую кузню; там было хоть тепло.

Света было мало, даже днём – небо постоянно было обложено тяжёлыми тучами, и все, кому нужно было хорошее освещение, собирались в столовой, где в перерывах между едой столы освобождались, и Василиса выпускала под потолок ряды светящихся шариков. Дрыхла она, конечно, каждый день без задних ног...

Василь Василич организовал небольшой оркестрик, который усердно репетировал во всякое свободное время. Даша тоже вспомнила своё музыкальное образование и собрала хор. Не так, чтоб пару песен спеть, а прямо настоящий. Вот, кстати, Оссэ сильно тогда эта песня понравилась – «Славное море, священный Байкал». А неплохо бы по голосам разложить?

Внезапно выстрелила моя странная идея с вальсом. После нескольких дней массовых наступаний на ноги, наши энтузиастические подданные затанцевали. Кто-то даже грозился вспомнить своё славное бально-танцевальное прошлое и обучить желающих фокстроту и ещё каким-то мудрёным кунштюкам, но до этого пока не дошло.

Для тренировок (да и для танцев тоже) приходилось растаскивать столы и лавки по стенам в столовой. Плясать-то ещё ничего, а вот саблями махать было тесновато. Вовка волевым решением выдал нам перечень малоамплитудных упражнений и перевёл с мечей на ножевой бой.

Наконец-то распаковали настолки: «Манчкина», «Ведьм», «Цитадели» и всякое прочее. Вечера-то были долгие.

Ой, и читали, конечно!

Развлекались мы, короче, как могли.

А вы посидите-ка почти двадцать дней безвылазно, да без телевидения, без компьютерных игр, без интернета и без телефонов – посмотрю я на вас.

Глядя на всю эту прелесть я сказала мужу, мол, не пора ли выходной по воскресеньям устраивать? И в субботу банный день. Шесть дней работаем (шестой день после пятницы – шестница (или шестерик, название ещё не устоялось)), суббота – наводим марафет, воскресенье – барствуем и всякими хоббями занимаемся. А?

Сказал: «М-гм!» Расцениваю это как согласие*.

*Списываю это на шок, хе-хе...

Зато мужики доделали как надо внутренности третьего жилого дома и большого банно-прачечного, так скажем, комплекса. Вот это был настоящий подарок! Баня (для удобства и краткости произношения) получилась шикарная! Два больших отделения для мытья (эм и жо), с парилками, большая постирочная, рядом специальный двор со множеством натянутых верёвок для сушки белья. Мы быстренько притащили в стиральное отделение наши стиралопеды – ну, те педальные стиралки (вскоре должны были прийти ещё шесть штук, толпа-то теперь большая!), тазы, стиральные доски и прочую дребедень. Красотища!

Общежитские возликовали, что не придётся особо тесниться, и девчонки всем гуртом перебежали в третий дом. О чём-то они там митинговали (в основном наши первые, конечно; самая шпана больше слушала). Посмотрим.

РАССЕЛЕНИЕ

По итогу расселились дамы более кучненько, чем я предполагала, по семь-восемь в комнатке. Зато аж три комнаты оставили себе под гостиные! Так, говорят, уютнее будет. Диванов пока не предвидится, зато лавки с подушками, по типу восточных топчанчиков, Стёпа им уже обещал. Вовка слушал и посмеивался. Нет, внешне он был строгий и суровый отец клана, но глаза смеялись. Я дождалась, пока мы останемся одни, и насела на него:

− Ну-ка говори, чё ты ржал?

Он попытался сделать чопорный вид:

− Да и не ржал я вовсе.

− Ну Вова!

− Что?

− Что смешного в гостиных комнатах?

Муж тихонько усмехнулся в усы:

− Задвижки изнутри видела?

− Э-э-э... нет.

− А они есть! Любимая, ну ты что? Холодно на улице, в лес уже не пойдёшь.

− А-а-а... − вот я, блин, ворона!

Натурально – на дворе мороз, где людям встречаться-то?

* * *

Мокрая снежная каша всё чаще стала схватываться ледяной коркой, и поход за водой начал становиться опасным предприятием. За две недели с хвостом я вылечила шесть серьёзных ушибов, два подвывиха и один весьма некрасивый перелом. Хорошо, что я тётя-доктор.

К концу второй недели нашего заточения ударил мороз. Не так, чтобы прямо оглушительный, но за ночь температура упала с нуля до минус десяти. Снег наконец-то перестал таять, а новый шёл уже сухой и не превращался в кашу-малашу. После тридцатого октября почти перестали дуть сумасшедшие ветры. Потянуло зимой. Мелкий восточный рукав покрылся тонкой корочкой льда, западный пообмерзал по самым краям, там течение было посильнее. А вот Бурная и не думала о зимней спячке. И без того холодная, она сделалась вовсе ледяной и кидалась острыми перьями шуги, намерзавшими по берегам, словно кучи битого стекла.

МИШКА

Новая Земля, остров-острог, 34.06 (октября).0001

Был ещё один вопрос, который чрезвычайно меня беспокоил. И я никак не могла понять, с какой стороны к нему подступиться.

Миша.

Мише, фактически, был двадцать один (до дня рождения на момент перехода ему оставалось каких-то несколько дней). Большую часть своей жизни – с трёх лет – он провёл, будучи инвалидом. Инвалидом тяжёлым, сложным и, в силу своего заболевания, ведущим довольно замкнутый образ жизни. Эпилепсия – штука весьма неприятная. А у нас случай был ещё и какой-то нетипичный, сложно поддающийся воздействиям и терапии. Короче, набор таблеток, способных хотя бы пригасить эпи-активность ему подбирали лет семь, если не больше.

К чему это я так долго. Переход, слава богам, избавил его от заболевания. Но социальные-то навыки сами по себе ниоткуда не взялись. Всю жизнь Мишка жил, тесно общаясь с пятью-шестью людьми. Сложно, знаете ли, налаживать контакты, когда приступы с потерей сознания накрывают через каждые две-три минуты. А пару лет было именно так. Мы бились за его жизнь и морально готовились к похоронам. Потом какой-то доктор-волшебник нашёл, наконец, нужную комбинацию препаратов (как другие доктора говорили, несовместимых), и жить стало полегче. Но мелкие приступы, залипания и «зависания» никуда не делись. А детства у него, как такового, и вовсе не было. Мишка вырос бирюком, юмор понимал плохо, да в последние годы ещё и нахватался дурноты в стиле: «вы не имеете права» и «это незаконно» − к месту и не к месту.

Ну вот. А тут – толпа. Все разные. Все в куче. Все заняты своими делами, даже помолодевшая бабушка, которая вдруг перестала носиться с «больным ребёнком» как курица с яйцом. И у Миши потихоньку начало сдвигать крышу. Как в кино, знаете, про какой-нибудь конфликт на космической станции. В период непогоды, пока мы сидели взаперти, это стало проявляться сильнее. И в конечном счёте вылилось в безобразную сцену.

Хорошо, что дело случилось между своими. С Галей он разругался. Опять не понял шутку, начал по-дурному качать права, орать, махать скрюченным пальцем. Киря заступился за Галю – и понеслась... И хорошо, опять же, что нарыв этот лопнул вдали от чужих глаз, у нас в вагончике. Мишка не слышал слов и впал в неконтролируемое состояние истерики, щедро раздавая эмоциональные фекалии. Я поняла, что сейчас Киря вырубит его, не дожидаясь нашего вмешательства, и скомандовала:

− Миша, спи!

Мы стояли над валяющимся на полу спящим телом: Галя, Киря, Вова и я.

Галя ревела, Киря сжимал спинку стула, Вова злился.

Кирюха откинул в сторону многострадальный стул:

− Тётя Оля, вы как хотите, а я его побью. Проснётся – получит!

− Да достал он уже! – Галя едва сдерживала крик. − Тупица! Так ему не говорите! Это он не понимает!

− Я бля**вообще не знаю, что делать, − Вова отвернулся, усилием воли разжал кулаки и медленно положил ладони на стол. − Если он вот так публично выступит – придётся же его изгнать... И как?..

Понятно, что речь шла не о том – как изгнать, а о том – что с этой всей хренью вообще делать. Видно было, что процесс пошёл. Мишка встал на привычные рельсы «больной особенной личности», и ничего хорошего из этого не выйдет.

Я молчала. В голове крутилась одна мысль: а детства у Мишки так и не было.

Мало по малу они перестали возмущаться и уставились на мою мрачную мину.

В конце концов муж сказал:

− Любимая, ты меня пугаешь...

Пугаю я...

− Я принимаю решение. Поскольку я – мать. Мать, как мы видим, всё ещё инвалида – во всяком случае, со стороны головы...

Я изложила им практически всё, что тут выше написано.

– А теперь – итог. Я хочу, чтобы у Миши было детство. Свободное от постоянных отвалов башки и болей от почти не прекращающихся судорог. С нормальными друзьями и детскими играми.

− Ты хочешь?.. – начал Вова.

− Хочу. И ты, как барон, должен одобрить.

Лица у них стали кислые. Ну, конечно! Просто по морде надавать легче.

− Мы же его сотрём... − Галя, давно переставшая реветь, здорово испугалась.

− Предлагаешь сразу его в лес выгнать? Он же нам весь посёлок перессорит.

Она закусила губу и больше не возражала.

− И ещё, Вова! У него больше не будет отца... кроме тебя.

Мы ещё помолчали.

− Ладно! – барон (теперь уже именно барон) припечатал ладонью жалобно скрипнувший стол. − Какой возраст ты выбираешь?

− Полгода.

− Сколько? – удивлённо воскликнули все трое.

− Нормально. К году у него как раз начала проявляться болячка, испортилась речь и пошла деформация личности.

− Полгода? Реально? Любимая, физуха-то у него нормальная. Может, хотя бы года полтора-два?

− Нет. Два года – это уже вполне соображающий человек. Он будет спрашивать: где папа? И прочее такое. Нет − потом он, скорее всего, переключится на новую реальность. Но останутся смутные воспоминания, тревожащие сны... Даже в полтора года, в год есть такая же опасность. Не хочу. Пусть растёт здоровым и счастливым.

− А кормить?

− С Мариной договорюсь. Будет у него Аришка молочная сестра.

Галка снова тихонько заревела.

− Не плачь, дочь, я к этому решению давно шла. Собиралась с Кирей поговорить, да вот так всё вышло.

Вова пристально посмотрел на Кирилла:

− Сам-то как думаешь – справишься?

− Я постараюсь. − Кирюху начало слегка потряхивать. Пришлось взять его за руку и немного привести нервы в порядок:

− Кирюш, пробовать не получится. Надо сделать.

И мы сделали. Провозились долго. Точнее, Киря провозился – первый раз же. Я подпитывала его энергией и вполглаза наблюдала, как спящее тело начало потихоньку уменьшаться, словно таять. И думала: что я скажу людям. Как сказать правду и не вывалить на людей всё это дерьмо.

Кто-то пришёл и застучался в дверь фургона. Вова велел Гале закрыть за ним и вышел. Потом вернулся, хмуро молча сел за стол.

Через три часа всё было окончено.

...

Мы с Вовой и Кириллом первыми вошли в столовую. Народ непонимающе смотрел на нашу суровую процессию. Мужики молча встали за моей спиной. Ну, раз уж я кельда...

− Дорогие жители! Произошло событие, не укладывающееся в рамки наших привычных представлений. Заболевание, от которого Миша был исцелён, имело ещё и психическую составляющую. И она неожиданно дала рецидив. Мы пытались исправить ситуацию, чтоб спасти его...

Бабушка подорвалась со своего места с криком «Миша!», Света с Валентиной бросились её поддерживать.

− Мама! Не кричи, он жив! Только... Галюня, зайди! – В столовую зашла Галя со свёртком в руках. − Это Миша.

Началось форменное светопреставление, крики, слёзы и массовое офигение.

Марина сама подошла ко мне:

− Госпожа баронесса! Я могу вам помочь?

− Ой, Мариша, это так классно было бы! Маловат он ещё для полностью искусственного питания.

− Я вам и на ночь могу сцеживать, в бутылочку. У меня есть.

− Посмотрим. Я малышей восемь лет назад последний раз видела.

− Давайте я его сейчас покормлю.

Мы забрали Мишку у плачущей бабушки, и Марина пристроилась в своём уголке, где были сооружены специальные детские стульчики для Мирошки с шоколадненькой зеленоглазой Кирой и в коляске спала Аришка.

О, боги, я надеюсь, что в этот раз всё будет хорошо.

ВЫХОД В ЛЮДИ, БОМЖИ И…

Новая Земля, Иркутский портал – наш остров (ну, и дорога, конечно же), 36.06 (октября).0001

К тридцать пятому октября дорога промёрзла настолько, что можно было уже выехать на гружёной телеге, и мы начали собираться к порталу.

Мы решили сместить время нашего приезда в Иркутск с шести вечера (по времени Иркутской стороны) на полдень – так и так скоро придётся переносить, день-то на Старой Земле на убыль пошёл, некомфортно. А нам, по большому счёту, всё равно.

На подъезде к портальному выходу я порадовалась, что бомжатское засранство присыпано снежком. Лес стал чистым и прозрачным. Памятные загаженные палатки стояли там же. Только на этот раз они были вовсе покосившиеся, сильно примятые снегом, с раскрытыми, словно раззявленные рты, входами. Полу одного из распазённых* говнюшников трепал ветер. Вокруг лежал нетронутый наметённый снег.

*Узкодиалектное слово, бытующее в некоторых районах Иркутской области. От слова «пазуха». Распазиться – раскрыться, ходить нараспашку. Оставить дверь открытой – распазить.

Вова нахмурился и пошёл чрез сугробы к неподвижному лагерю. Я потопала следом. Мало ли.

Не знаю, что они пили – отравились ли, или просто ухрючились до беспамятства и помёрзли – но спасать тут было уже некого. Восемь холодных, давным-давно окоченевших трупов. Вовка сунулся, хотел было проверить пульс, но я его остановила. Зачем? Я же вижу. Мертвы давно и бесповоротно.

− Хоронить будем? Или пусть волки сожрут?

Муж на минуту задумался:

– Оставь пока, пусть лежат.

У портала, на удивление, сидел Лёня. Увидев нас, подскочил, страшно обрадовался! Мужикам прямо так очевидно не хватало рукопожатия... Что-то придумают вместо или нет?

− Я смотрю в портал – небо прояснело, снег лёг. Думаю – наверно, сегодня-то приедут! Прямо как чувствовал, что вы пораньше будете! Мать мне ещё объявления дала, новые вон развесил. Заказов столько накопилось, целая очередь!

− Так это ж здорово!

Пока они обсуждали дела-заказы и перегружались (помните: рыбная ловля, охота, собирательство – три кита нашей нынешней экономики), я пошла к фургончику, угостить дежурную девушку ягодкой и занести письма. Внутри пахло... прямо фу. Пахло от побирушек, набившихся в маленький фургончик едва ли не десятком. Сколько влезло. Или сколько есть? Помните, ещё летом меня жутко раздражали невнятные личности, шарахающиеся у портала, выпрашивающие «что-нибудь покушать» и иногда «в телефончик посмотреть». В отличие от бомжей, им удалось не сдохнуть. Но, прямо как та стрекоза, зиму они вовсе не ждали. И решили, что тёплый фургон – отличное решение! Некоторые даже спали, развалившись на лавках. И под лавками. Зашибись!

Сердитая дежурная угрожала открыть дверь и запустить мороз. Пф-ф-ф... за её дверью был ещё довольно тёплый сентябрь...

Я во всю ширь распахнула двери со своей стороны:

− А ну вышли отсюда!

Десять пар глаз уставились на меня, не двигаясь с места. Неубедительно, что ли?

− Живее, пока я мужа не позвала!

− А что, даже погреться, что ли, нельзя? – раздался от самой перегородки осипший голос.

О, боги... если раньше они были похожи на не очень опрятных случайных прохожих, сейчас это были уже натурально ханыжки. Ну, блин, дышать нечем... Я выглянула из-за фургона, отыскивая взглядом мужа:

− Вова, выкинь этих лахудр отсюда!

И они всё равно сидели до последнего, пока в фургон не заглянул раздражённый Владимир Олегович. После этого некоторые (узнав его) постарались выскочить, а некоторые – наоборот – начали орать лихоматом, цепляясь за столы, лавки и прочие предметы. Я поняла, что ещё немного, и он начнёт выкидывать этих дур по кускам – и немного снизила им бодрости. Дистанционно.

Вова выволок четверых вяло что-то бормочущих клошар, откидывая их куда-то за спину. Я порадовалась, что на руках у него рабочие перчатки. Выкинем потом. Пятой, судя по всему, в дуплину пьяной, он выдал пинка (не особо сильного, но ей хватило, чтобы на раскоряку пробежаться метров двадцать и улечься в сугробе.

– Сдохнет ведь...

– По́херу мне! Какая-то херня будет мешает моей жене дела делать! Спасибо пусть скажут, что сразу не убил.

Дежурная, до этого сердито пшикающая освежителем воздуха в своём уголке, осторожно притихла. Вова ушёл дальше решать серьёзные мужские вопросы, я только успела крикнуть:

– Перчатки смени! Провоняет всё!

Он махнул, мол – ладно, и я зашла в МФЦ.

Ну всё пропахло, едрид-мадрид!

– Людмила Сергеевна, вы мне освежитель катни́те, я тут тоже побрызгаю. И со своей стороны всё же откройте, пусть выветривается.

Я начала пшикать, морщась от химического запаха и размышляя над парадоксом: вот сквозь огромное портальное окно запахи не проходят. Вообще никакие. А тут – видимо, всё же, что-то натягивает, раз операторша чувствует? Или у неё просто воображение такое богатое? Смогла бы она сидеть, пусть даже платочком нос укутав, если бы у неё стояла такая же вонища, как на моей половине?

Людмила Сергеевна распахнула свои двери и начала активно обмахиваться каким-то журналом:

– Вы не представляете, ужас какой-то! Ведь повадились ходить, днём и ночью. Сидят, даже выпивают иногда тут. Спят. Дерутся! Я же ничего поделать не могу!

– По-хорошему, вам с этой стороны тоже сотрудники нужны.

– Говорят, будет что-то. Решается вопрос со ставками, с финансированием.

– М-гм. А вот вам гостинец, клюковки попробуйте. И пи́сьма.

– Ой, спасибо! – она и правда обрадовалась, спрятала баночку в шкафчик. – Я сейчас проверю, кажется, для ваших тоже что-то было... – дежурная копалась в ящичке с корреспонденцией, а мысли у неё, видать, всё возвращались к тому же: – А ведь помню я этих женщин летом, буквально месяц назад. Ну вполне же были на людей похожи...

– Вы не забывайте, это у вас месяц. А у нас четыре таких прошло, времени для деградации у них было навалом.

– И верно. Что-то я не подумала... Вот, шесть писем для вас! – она вложила письма в передвижной лоток и подала его на мою сторону. – И, главное, мы уже с ребятами из полиции обсуждали: на улице же запахи из мира в мир практически не проникают? – Вот! Не одна я такая умная! – А здесь... То ли это с замкнутым помещением связано, то ли с чем... Эти ещё ничего, а вот если настоящие бомжи приходят – сразу приходится на улицу выходить. Там такая вонь – хоть топор вешай.

– Больше не придут.

Дежурная насторожилась:

– Почему?

– Перепились и помёрзли. У нас уже минуса́, до десяти градусов днём. Ночью, поди, и до пятнадцати доходит. Хватило, видать. Мы сейчас шли – всё, лагерь уже снегом завален, все окоченевшие.

– Ой-ё-о-о-ой... На-а-адо же... – сердобольно схватилась за щёки Людмила Сергеевна, только что воинствовавшая против тех же самых бомжей.

– А как вы хотели? Дикий мир. Подъездов, чтобы забраться и в тепле переночевать – нет. Каждый должен заботиться о себе. Не прошли естественный отбор.

– Да-да... – покачала она головой. – Я и этих ругаю, а совсем выгнать... Я же могу наружную дверь заблокировать, не впускать их, – заговорщицки сообщила мне она, – а вот, рука не поднимается... Всё думаю – околеют же...

Я вышла из фургона. Муж что-то обсуждал с подошедшими с той стороны незнакомыми мужиками. Не буду в разговор влазить. Клошары копошились в сугробе за кру́гом, куда улетела пьяница. Что-то меня кольнуло. Пойду-ка посмотрю.

...

Вы не поверите, они её раздевали! Ту самую бабу, которой Вова дал пинка. Она была вполне ещё жива, хотя и с отбитой жопой. Эффект получился такой, как будто она спину здорово сорвала. Теперь баба лежала и хрипло выла, сопротивляясь своим товаркам, решившим, что «умирающей» одежда уже не нужна, а им вот подутеплиться – в самый раз!

– Это что такое происходит?! – возмущённо рявкнула я.

Возможно, вышло не так убедительно, как у Вовы, но тётки тут же кинулись врассыпную.

– А ну, стоять!

У побежавших разом отнялись ноги. По-осеннему мелкие сугробы в процессе их возни смешались с крошками земли, сухих листьев и прочего, и теперь в этой грязной снеговой каше сидели девять вонючих баб. На открытом воздухе эффект был не столь сногсшибателен, но подходить не хотелось.

– Молчать и слушать, иначе будете ещё и немыми! Ясно?

– А чё сразу... – Я щёлкнула пальцами, голос у говорящей исчез, и я ещё раз спросила:

– Ясно?!

Остальные испуганно закивали.

– Вы чё творите, уродины? Вы ж её убить собрались! – Пострадавшая замычала что-то жалостное, но я её оборвала: − А ты тоже молчи, лахудра! Посмотрите на себя!.. Да друг на друга посмотрите, мать вашу! О какой ещё близости к цивилизации вы тут втираете, вы ж теперь бомжихи! Падальщицы помойные!.. Барон придёт – решит, что с вами делать.

Я повернулась и пошла. Ноги у них без команды всё равно не заработают. Пусть посидят, подумают. Вова как раз заканчивал укрывать тентом полученный от Лёни груз. Я посвятила его в ситуацию. Мой барон поморщился, глядя на подёргивающихся, время от времени безрезультатно пытающихся встать убожищ.

− Нахер, забирать их отсюда надо, передо́хнут, как те бомжи.

Перспектива воспитательной работы с ароматным контингентом вдохновила меня не очень.

− Как же не охота с ними возиться, мамадалагая...

Но барон понял меня сугубо практически:

− Отработают! Так, ты иди с Лёнькой переговори за свои бумажки, а я к этим схожу.

...

Лёня не просто расспросил меня про все рисунки, он ещё и записал на камеру интервью об увеличившемся посёлке, о том, как мы пережили двадцать дней взаперти и вообще о новостях.

− Надо было тебе ещё Вову записать.

− А я записал! Сегодня посижу, соберу вместе. Может, даже не один ролик получится.

− Смотрит хоть кто?

− А как же! Уже двести сорок тысяч подписчиков! И каждый день растёт аудитория. Это ж бомба! Мало кто пока такое делает, а посмотреть все хотят. Я там, кстати, плёнки для фотоаппарата положил, какие нашёл – всех набрал! Попробуете?

− Конечно!

06. ПЕРВАЯ ЗИМА

… И ДОБРОТА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА

По честному, всё ещё 36 октября, но так уж вышло...

Вова вернулся и скомандовал «на выход с вещами».

Понурые вонючки ждали меня для «разморозки». В жопу раненую пришлось полечить, чтоб идти смогла. И выключить им речь, чтобы всякую херь три часа не слушать.

У бомжатского лагеря барон остановился и выдернул из-под тента канистру с топливом. Еле переставляющим ноги бабам велел топать живее – прямо по дороге.

Мы дождались, пока помойка вместе с трупами выгорит (лес всё-таки, мало ли что), и бодрячком поехали вслед за нашим новым имуществом. Я подстелила на облучок тёплую овчину и болтала ногами:

− Куда селить их будем?

− Пока в свинарник, там в первом блоке пара загонов пустых стоит. Отмоются, отстираются – можно будет по-человечески разместить, а то они так всё провоняют, что не проветришь потом.

− Ну да. Есть такое. У нас свинки и то так не пахнут.

− Именно.

В свинарнике, если кто не в курсе, безо всяких печек довольно тепло – животные сами же и греют. Сейчас, пока морозы не ударили, там стояла температура градусов восемнадцать, а то и двадцать. Не помрёшь.

− На подстилку сена им дадим?

− Щас! Это вонючее сено кто потом есть-то будет? Так пусть сидят! Как-то же они обходились? Полы там деревянные, с отсыпкой, да ещё толстая резина сверху – довольно тепло. Отмоются – посмотрим.

Впереди показались ковыляющие бомжихи. Ой, нет, теперь уже рабыни. Похожа унылая процессия была на иллюстрацию о войне 1812 года, где уже побитая французская армия зимой бредёт «до дому», обмотанная во всякое тряпьё – помнится, у меня в учебнике истории была такая...

− А ну, бодрее! – скомандовал барон. − Меньше половины осталось! Кто отстанет – ждать не будем, пускай вас волки съедят!

Эта угроза подействовала очень сильно. Тётки заторопились, чтобы не потерять телегу из виду.

− Какие волки, Вова? Андле же метки поставила?

Говорила я тихо и муж ответил мне также вполголоса:

− Да. Но они-то этого не знают!

Дежурные узнали нас издалека и опустили подвижный пролёт для проезда. Скоро лёд встанет как следует, и можно будет добраться до острова в обход моста. А боярышниковую ограду мы так и не сделали. У Лики все силы ушли на то, чтобы спасти стену острога. Ну, да ладно. Если кто-то и захочет поспорить с нами за право на эту землю – пусть попробует!

Телега, мягко шурша шинами, въехала на мост. За нами бежали и изо всех сил мычали вонючки. Боялись, что ли, что их оставят?

Дежурные от нашего приобретения шарахнулись. Ещё бы, такое уникальное амбре! За их спинами я увидела хмурое лицо в синей рабочей куртке (нашлась у меня в закромах такая, знаете, типа спецовки для аэрофлотских техников, зимой самолёты осматривать).

− О! Хомяк! Поди сюда!

Вова, доверив мне великую миссию по определению новеньких на постой, сбежал. Ладно-ладно, пошёл с мужиками разгружаться! А я осталась распоряжаться. Ой, фу, блин...

− Слушаю, хозяйка!

− Хома, смотри: это – новые рабы. Запаши́ну чуешь?

− Да как не чуять... Как из канализации вылезли.

− Во-о-от. Надо их привести в порядочный вид. Открой в свинарнике, в первом блоке вторую секцию...

− Это пустая которая стоит?

− Да.

− Вёдра возьми, которые для коров, да корыто большое, в котором на дворе поили. Бочка там с лета пустая стоит – пусть с реки натаскают воды себе. Я Валю попрошу подогреть – и пусть моются. И стираются, как следует! Доска-стиралка есть у вас?

− Ага.

− Вот. Дашь им. И мыла хозяйственного, вот это прямо без ограничений. Бошки раза на три-четыре, салом заросли. Да на вшей проверь, При любом подозрении – обрить наголо, не надо нам тут такого счастья. Волосья сжечь.

– Понял.

– Да объясни правила!

− Хорошо, хозяйка.

− Кто будет вонять – кормить не буду! Выгоню нахер в лес, пусть подыхают.

− Объясним, не беспокойтесь.

На самом деле, никого я, конечно, не выгоню. Но с этими «любителями цивилизации» только так.

− Выдашь им по про́стыни, пока одежду не высушат – пусть обмотаются и так и сидят.

Я посмотрела на нахохлившихся бабёнок:

− Идите за Хомяком. Он за старшего, слушайтесь.

ВНЕЗАПНО

Новая Земля, остров-острог, 02.07 (ноября теперь нет, так что сразу декабря).0001

Сегодня, перед самым сном, муж сделал мне шикарный комплимент. В том духе, что ему нравится, что я снова начала набирать вес. Посмеялся ещё, что все, типа, пока две недели взаперти сидели – отъелись, надо бы тренировки усилить.

Поясняю. После всех возрастных откатов и всяких происходящих с нами всеми изменений, я лично вернулась в возраст (по ощущениям) лет двадцати двух – двадцати пяти. Снова пятьдесят четыре килограмма (то есть минус двадцать) и размер груди вместо пять плюс – три с половиной. И вот он мне говорит: как здорово, типа, что ты начала полнеть. Опять станешь булочкой.

Сказал и уснул. А я лежала, таращилась в потолок и пыталась сообразить... В этой круговерти я вовсе забыла следить за такой, пардон, штукой, как обычные женские циклы. И когда же красные дни календаря посещали меня в последний раз? Давно, блин... Летом, вроде...

О, боги...

Несколько дней я ходила и прислушивалась к собственным ощущениям. Неужели беременность? По идее, я же могла зайти в тонкий план и проверить... Очково мне что-то было. Настраивалась неделю.

Увидеть себя получилось не сразу. Из-за душевного раздрая, видимо. Так, успокоилась!

В трансе можно увидеть себя со стороны. Внизу живота появилась новая светящаяся сеточка. Маленький, поджавший ручки и ножки человечек.

Мама дорогая... я боюсь.

Неделю я думала: как сказать? Как бы так грамотно подготовить мужа, чтоб он внезапно не распереживался. Не придумала ничего оригинального, и когда легли спать, брякнула:

− Вов, я беременна. И даже не дыши так. Мне теперь не сорок пять, а всего-то двадцать с чем там... Небось не помру.

Можно дальше не буду рассказывать? Лучше б не говорила, чес слово! Это не делай, сюда не дыши, береги себя и чё там ещё? Инструкция длиной с мою руку получилась. Ладно, буду отбиваться потихоньку.

ДЕКАБРЬ

Наш остров и окрестности, декабрь (седьмой месяц) первого года

Декабрь был именно таким, как я увидела его в том виде́нии, в первую встречу с Лелей: с мягким морозцем и белым-белым снегом, навалившим по колено и продолжающим потихоньку подсыпа́ть.

Чёрненькая Кира, первый раз в жизни увидевшая снег, с визгом каталась с маленькой горки, устроенной отцом для них с Мирошкой. Рейнджеры наши не остались в сторонке и раскатали такую горку, что на ней нет-нет да и собирались все. Они ещё, хитрые, место выбрали между двумя холмиками. С одного едешь – так разгоняешься, что до половины на второй залетаешь; назад долго бегать и в гору колупаться не надо, чутка поднялся – и по другой дорожке снова летишь в обратную сторону! Красота!

Андле чего-то там навычисляла и дала отмашку на проведение «свинских свадеб». В свинарнике (да и вообще, во всех стайках с разнообразной полезной скотиной) висели какие-то расчерченные графики, бумажки с указаниями, предполагаемые даты появления приплодов и всякое такое.

В декабре продолжилась стройка. Мужики, пользуясь хорошей погодой, ставили ещё три жилых восьмикомнатных дома. Во-первых, к весне мы ждали ещё народ – как минимум с четырьмя семьями уже была железная договорённость. Люди собирались конкретно к нам, приходили не по разу советоваться и обсуждать всякие вопросы. Во-вторых, три гостевых комнаты на всю толпу – явно маловато. А в-третьих, мне тут по секрету сказали, у нас вскоре могут образоваться новые ячейки общества. Ну и здорово! Посоветовались с Вовой, решили, что надо ещё пару-тройку домов заложить, чтобы тысызыть быть морально готовыми ко всему. Тем более что зима – лучшее время для заготовки леса.

На противоположной стороне лагеря строились рабы. По типу первого рабского домика были построены ещё два, чуть подлиннее, с маленькими индивидуальными выгородками – для бывших дамочек-клошар (ибо нефиг вечно свинюшек подсиживать).

Папа Коле, оказалось, по молодости лет был заядлым фотографом и даже вроде как фотокорреспондентом какого-то журнала. Пришлось ему, правда, взять в помощники Василису, потому как для каких-то там моментов (ну не стала я вникать, честно) нужен был свет определённой интенсивности и цвета. Электричества нет – есть маг огня (ну, по совместительству и света), сотрудничайте! Первые фотки получились странные, но мы не теряли энтузиазма.

За неделю снег стал совсем красивый, мы привезли кучу широких охотничьих лыж и поставили на лыжи всю общину. Мужики (да и не только мужики) носились по всем окрестностям, присматривая что-нибудь интересное и полезное. Потом мелкий залив замёрз окончательно, превратившись в ровное стекло – родилась светлая идея заказать ещё и коньки. Короче, физкультура и здоровый образ жизни.

* * *

С приходом холодов авральный ритм несколько успокоился, жизнь начала приобретать более размеренный характер – и снова встал вопрос: что делать с учёбой? Понятное дело, что она нужна, но вот в каком формате? Детей в посёлке было немного. Но зато довольно много было подростков и молодёжи. Поэтому мы приняли стратегическое решение вместо привычной школы за партами сделать упор на школу выживания. Полдня они работали на доступных работах, попутно обучаясь всякому домашнему делу: и готовке, и уходу за скотиной, и огородным премудростям, и обращению с инструментами, и желательно хоть какому-то ремеслу...

А в остальные полдня было понапихано всего и по максимуму. Физуха, рукопашка, стрельба, фехтование, верховая езда, ориентирование, обустройство жилищ и временных укрытий, охота (в первую очередь всякие силки, ловушки и тому подобное), рыбалка (морды, сети, удочки), разведение костров в разнообразных условиях и прочие аспекты выживания в лесу.

Мы, на самом деле, старались подстраховаться на случай глобальной вселенской жопы. Случись что с нами – чтобы те дети, которые чудом останутся в живых, имели шанс на будущее.

Маленьких, конечно, учили попутно читать и считать.

Ну и, безусловно, всякое красивое – пение, танцы, музыкальные инструменты – это уж для всех. Даром, что ли, у Василь Василича в комнате подаренный самим Браги* «Фазиолли» стоял? Не для красоты подарено – пущай играют. Музыкантов у нас было несколько, даже оркестрик свой организовался− так что это стало довольно-таки модным.

*Бог искусств и прочего красивого, вы разве не запомнили?

А Эльвира и Лэри завели художественный кружок по воскресеньям для всех желающих, так что все стены в комнатах и коридорах вскоре были увешаны шедеврами.

Да вообще, развлекались кто во что горазд. Кружки, самопроизвольно возникшие в две недели бурь, продолжали своё существование. Может быть, не такое активное, но тем не менее. По дереву резали. Лепили. Спектакли ставили. Хором пели. И ещё много всякого. Потому как не может человек только беспрерывно пахать – красота ему тоже нужна.

Вот эта красота вскоре и преподнесла первые удивительные плоды.

КОЕ-ЧТО

Новая Земля, остров-острог, 07.07 (декабря).0001

Дело было вечером, перед самым ужином, и почти весь народ собрался уже в столовой. Элин, а с ней несколько девчонок из новых маленьких эльфиек подошли к барону с торжественными и загадочными физиономиями.

− Господин барон, и все присутствующие! − Так-так, подумала я, интригующее начало. − Мы хотим вам кое-что показать!

Девчонки водрузили на стол стальной поднос, свечу в подсвечнике, зажгли. Вокруг нас уже собралась любопытная толпа. Надо сказать, что свечей в столовой почти не было – всем светили Василисины огненные бабочки.

− Гадать, что ль, будем? – весело предположил кто-то.

− Лучше! – Одна из девчонок показала всем два сложенных вчетверо листа бумаги: − Смотрите!

Первый листок загорелся весело, был брошен на поднос и сгорел, превратившись в пепел, хранивший отчасти форму бумаги. Барон хмыкнул, пошевелил останки вилкой, окончательно размешав тонкие уголёчки в серую пыль.

− Так?

− Это контрольный! А теперь – вот!

Второй листок загораться хотел не очень, тлел, дымился. В конце концов, усердно запихиваемый в пламя свечи, он занялся вялым огоньком и был так же помещён на поднос. Горел он долго, вызвав множество комментариев, пока не погас. В кучке пепла осталась лежать серединка сложенного листа. Элин торжественно извлекла её и развернула:

− Вот! Смотрите, даже вокруг почти на два сантиметра бумага осталась!

Действительно, обугленные края переходили в слегка пожелтевшую бумагу, в середине которой красовалась какая-то закорючка.

Вова сразу сделался предельно серьёзным:

− Так, и что это?

− Ну... Мы думаем, что это – руна защиты от огня. Первый вариант немножко другой был. Сгорало всё, только сам узор оставался с тонким краешком. А тут видите уже какое пятнышко!

Столовая забурлила! Отсроченная, долговременная магия! Магия, которую можно взять с собой, про запас, можно подстраховаться, можно поместить на разные предметы и обеспечить их защиту! Листок пошёл по рукам – каждому хотелось своими глазами рассмотреть удачный эксперимент.

Барон встал и торжественно пожал покрасневшим девчонкам руки:

− От лица всей общины и от себя лично объявляю вам благодарность! Главное – не останавливаться. Девочки, продолжайте работать! Это же повышенная безопасность наших домов – вы понимаете? И не только над этим! Ну, о подробностях позже с вами поговорим. Помещение вам выделим под мастерскую, что нужно будет – говорите. Очень важное дело вы начали!

Речь получилась спонтанная и потому немного сумбурная. Но довольны были все. Рунные маги! Это ж класс!

МАГИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ

Это событие стало последним камешком, стронувшим хлынувшую на нас лавину даров. Люди словно уверились разом, что они смогут.

Среди жителей (особенно пришедших в первое лето, каких было большинство) начали дружно проклёвываться магические умения, да ещё и не по одному. У многих изрядно подросла физуха (выносливость, ловкость или, скажем, сила – не так мощно, как у барона, но, тем не менее, заметно выше обычных возможностей) или, например, умение ходить по лесу (скрытность, быстрота передвижения и всякое такое). Многие прибавили в боевых умениях – ещё бы, столько и с таким усердием впираться...

Ещё больше появилось свойств совершенно неожиданно-бытового характера. Не у всех это получалось ярко и вдруг. У многих дар как бы вырастал потихоньку, формируясь из не очень, так скажем, впечатляющих видов деятельности. Вот например – стирка. Казалось бы, чего уж тут такого? И вдруг внезапно кто-то замечает, что если одежда постирана конкретным человеком, то она (одежда) как-то вроде бы меньше пачкается или (например) не задерживает на себе неприятные запахи. Вот вроде бы чуть-чуть. Но! Если человек продолжает стараться в этом направлении, то постепенно он получает навык делания почти не марающейся одежды. Условно говоря, если объединившиеся в этом усилии маги постирают вам одежду, она будет чистой в два, три, четыре раза дольше. Или в двадцать.

И вообще, кто сказал, что это предел?

ВМЕСТО НОВОГО ГОДА

Новая Земля, остров-острог, 40.07 (декабря).0001

Перелом зимы (или Среднезимье) отпраздновали весело.

С щедро убранной ёлкой и подарками (потому как новый год у нас первого мая, а ёлка должна быть зимой).

С ряжеными дедом Морозом и Снегурочкой.

Со взятием крепости (прям по-настоящему, со стратегией и тактикой, все дела), лыжными и конькобежными соревнованиями, перетягиванием каната и битвой подушками на бревне, с катанием с гор и валянием в сугробах, с танцами под баян и вечерними песнями в столовой.

Со скатыванием огненного колеса с холма (аж с места нашего будущего замка).

С развесёлым застольем.

И с фейерверками, конечно же!

НАС ЖДУТ ВЕЛИКИЕ ДЕЛА!

Новая Земля, наш остров и окрестности, январь (восьмой месяц) первого года

Бытовая магия посыпалась на нас, как подарки из дед-морозовского мешка. Вот тогда и пришло первое осознание того, что магический дар – не обязательно плод сверхусилия, он может проявиться в том деле, в котором ты проявляешь постоянное усердие. Это уже был повод задуматься и тщательнее отнестись к распределению обязанностей. Подумайте сами: хорошо ли быть ценным специалистом в деле, которое тебе категорически не нравится? Вот и я о том же.

А для того, что уже проклюнулось, старались ставить разные задачи, чтобы дар не остался... плоским что ли?

Взять, например, ту же стирку и способность сообщать вещам повышенную сопротивляемость к загрязнениям. Следующая поставленная мной для «бытовиков» цель была: добиться того, чтобы свойство прилипало к единожды обработанному предмету – даже если дальше стирать и чистить будет кто-то другой. Или даже к ткани. К коже? А давайте поэкспериментируем с разными материалами?!

Ход рассуждений, я думаю, понятен. Мыслить вширь и вглубь, тысызыть. Многомерно.

Вот ещё пример: если добавить в узор руну сопротивления огню, костюм станет жаропрочным. А теперь подумайте: как сделать так, чтобы эта защита распространилась и на человека внутри этого костюма?

Из таких мелочей складывалась целая чудесная копилка. Мастера и мастерицы начали объединяться в мастерские. Ботаники, кузнецы, деревообработчики, художники, кулинары, механики и прочие-прочие. Иногда интересы пересекались и получалось что-нибудь необычное и непредсказуемое, но очень полезное. У многих появилось второе или даже третье умение. Часто – вспомогательное. Например, у всех работающих с мелочью, появился навык светить себе в работе (и, естественно, не только). В домах стало сильно светлее и веселее.

Такие дела.

НУ ТЫ ГЛЯНЬ!

Новая Земля, Остров-острог, 03.08 (января).0001

Сегодня (точнее в ночь с сегодня на завтра) нам снова предстояла поездка к порталу. Мы с Вовой немного протележились с закупочными списками и к вечерней тысызыть трапезе выдвинулись с опозданием минут на двадцать.

Сне́га навалило почти по пояс, дома́ соединялись глубокими протоптанными тропинками. Люди ушли на ужин, забрав с собой свет, и длинные тёмные силуэты общежитий напоминали динозавров, улёгшихся в рядок отдохнуть в пухлых сугробах. Вова, шагавший впереди, вдруг резко затормозил и свернул не к столовой, а на тропинку к дому семейных пар. Побежал, фактически. В окне у Федосеевых метались жёлтые отблески. Неужели пожар? Я помчалась следом, соображая – не стоит ли позвать людей на помощь?

В коридоре горелым не пахло – уже хорошо!

Вовка дёрнул Федосеевскую дверь... и возгласил:

– Нет, ну ты глянь! Мы за них переживаем, а они тут картинки крутят!

Натурально, хорошо, что я паниковать не стала. Все трое – Коле и родители – были в сборе. А мелькало в окне именно что солнце. Только маленькое.

Общий (генеральный) план острова был уже готов и красиво нарисован, и вот эти трое гавриков, пользуясь мастерством иллюзии, решили глянуть – как оно будет смотреться в натуре, в разные сезоны и суточные отрезки.

Вова решительно сел на свободный стул:

– Ну что, давайте и мы посмотрим.

Остров был, конечно, наш. А вот замок на холме... Неужели мы когда-нибудь сподобимся такое построить? На фоне рассветов и закатов смотрелось особенно романтично. Но Владимир Олегович видел какие-то свои нюансы:

– В детинце северную часть, то, что мы с вами обсуждали, я смотрю, исправили? – И тут пошли такие фортификационные навороты, что у меня предохранитель в мозгу сработал. Какие-то особенные башни или что...

Дверь распахнулась, хлобыстнув об стену.

– Тьфу блин! – Серегер затормозил на всех парах. – Я думал, тут пожар, а вы картинки смотрите!

Да уж, мысли у всех в одну сторону.

– Валя послала? – полюбопытствовала я.

– Ага. Я сперва к вам хотел сгонять, а тут смотрю – в окнах мелькает. То ли свет, то ли огонь.

– Ясно море. Тушить прибёг – молодец! Ну что, ребятушки – пошли в столовку, пока к нам пожарную команду не заслали?

Вова хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь:

– Пошли. Но завтра к теме строительства вернёмся!

07. БЕЛЫЕ МЕСЯЦЫ

И ПЛАНОВ ГРОМАДЬЁ...

Новая Земля, остров-острог, 04.08 (января).0001

И мы, конечно же, вернулись. Это было прямо-таки расширенное заседание, на котором (честно вам скажу) я сидела фактически для красоты. Ну гуманитарий я, не технарь, и всю эту хитромудрию могу постичь только в очень общих чертах. Зато присутствовали плотники, кузнецы и весь потихоньку формирующийся костяк отцов-командиров. К слову, почти все эти ребята уже стали тяжами (то есть приобрели физическую силу, которая позволяла использовать их в качестве почти что строительной техники).

Картинка предполагаемого будущего была, конечно, огнище. Я это уже вчера говорила. Но вот с ресурсами пока... И самое-то главное – с человеческими ресурсами было сложновато.

Никита задумчиво почесал бороду:

– Э-э-эх-х, народу бы побольше... – его густой бас повис в воздухе большим вопросом.

– Будет народ, – откликнулся перебирающий чертежи Марк, – но не сразу. Есть предварительные договорённости, но люди решают вопросы на Старой Земле, и тут время, сами понимаете, не в нашу пользу.

Илья, разглядывающий мерцающий макет острова, согласно покивал:

– Понятное дело, со временем подтянутся. Вопрос в другом: ждать мы их будем, или как? Малым фронтом начнём?

– Долго ждать – все жданки съедим, – обстоятельно высказался Степан, – Тут, как говорится, сиди-не сиди, а начинать надо.

Короче, не буду вас мучить – собрание постановило-таки «начать». Из всего глобального проекта выбрали пока малую часть, зачин, на фоне всего остального казавшийся не таким уж и огромным, но по сути изрядно меня лично впечатляющим.

Первым пунктом капитального каменно-бетонного строительства выбрали мост, долженствовавший связать остров с западным матёрым берегом (через узкий рукав).

Вставлю для понимания карту. Для таких же внимательных, как я: шаг крупной клетки = 1км, мелкой = 100м. Маленькая чёрточка между нашим большим жилым островом и Черёмуховым островком – и есть первый сегмент будущего моста на запад. То есть, предполагалось, что мост обопрётся о Черёмуховый островок, по самому островку пройдёт обычная дорога, а дальше – второй кусок моста, до большого берега. И всё равно работа мне казалась настолько серьёзной, что было страшно.

Во-первых, предстоящая обработка камня – штука для большинства из нас была совершенно, просто абсолютно новая. Во-вторых, глубина Левого рукава была конечно не так чтобы очень большая – и тем не менее, два-три метра – это вам не по броду сваи колотить.

Но ни разработка каменного карьера, ни перспектива мостырить какие-то огромные деревянные сооружения не охладила пыл наших энтузиастов. Может, это сплошь пробивающиеся магические способности на них так опьяняюще действовали?

Каменоломня развернула малые (стартовые, так скажем) площади и начала поставлять первый камень несмотря на постепенно крепчающий мороз.

Плотники тоже (устали от однообразных домов, что ли?) с воодушевлением начали подготавливать какие-то дивные приспособы для быков нового моста. Федосеевы называли между собой эти штуки то шатрами, то колоколами – такие специальные конструкции, позволяющие какое-то время удерживать воздух вроде как в пузыре (это я вам в общих чертах рассказываю, как сама поняла), чтобы закрепиться в дно и успеть обустроить каменно-бетонные опоры. Дальше должны были идти дичайших размеров тоже деревянные арочные конструкции-подпорки, на которые уже будут выкладываться собственно каменно-бетонные арки, а сверху – сложный многослойный пирог верхней части моста.

Очень это всё было мудрёно. Я один раз по дурости задала уточняющий вопрос и потом полчаса архитекторов слушала. В процессе я пришла к твёрдому убеждению, что голова у меня периодически и так как самовар, и столько подробной информации я никак не вмещу. Стояла с умным видом, кивала и временами вставляла одобрительные реплики, типа: «здо́рово!», «молодцы!» и «надо же!» − и после этого твёрдо решила их больше ни о чём не спрашивать.

Вот картинки – другое дело!*

*И нечего надо мной ржать!

Идея замка и крепости была временно отложена, но не отринута! Эля с Сергеем припёрли в библиотеку целую гору книг, распечаток, карт и схем с замками и крепостями, чтобы все желающие могли в силу сил-возможностей приобщиться к изучению фортификационных хитростей. Перебрав всю эту кучу, мы (простые смертные, ранее не увлекавшиеся оборонительными сооружениями) начали даже мало-мальски шарить в этом вопросе.

МЕХАНИКУСЫ

Пока трое наших архитекторов развернули широкомасштабную деятельность, к нам пришло ещё несколько человек. По большей части это были знакомые – наши или наших первопоселенцев. Было их, на самом деле, немного, человек пятнадцать (в основном – мужики), зато народ был всё толковый и рукастый. Большая часть сразу включилась в строительные проекты, но вот четверо...

Четверо оказались не просто толковыми товарищами, но ещё и изобретательными.

...

Где и когда можно с уверенностью поймать барона? Скорее всего, ночью в своём фургончике, потому что спать он всё-таки приходит. Но тут косяк – в фургончик кельда может не впустить...

Ещё есть шанс в столовой. За тем, чтобы мужская часть не увлекалась и есть-таки приходила вовремя, женщины бдят. А то были тут случаи...

...

Я примчалась на обед с опозданием. И что я вижу? За нашим столом сидят четверо недавно прибывших Левшей, супец у всех стынет, а мой барон разглядывает очередные супер-пупер-важные бумажки!

– Та-а-ак, чего сидим, ну-ка быстро все взяли ложки! – я плюхнулась на лавку рядом с мужем и с любопытством заглянула ему в руки. – Это что?

– Шикарнейшая штука, Олька! – он протянул мне листки.

Так-так... Колесо, понятное дело. Так это... водяное колесо! Не совсем уж я пропащая в этом отношении, уж прочитать-то, что написано, могу.

– Так эт чё – мельница будет?! – обрадовалась я.

Четверо разработчиков оживились и осчастливили меня целой кучей перспективных полезностей: не только, собственно, мельницы! От колёсного водяного привода можно запустить механические зернодробилки (это я запомнила, потому что название знакомое) и ещё кучу всяких приспособлений, о назначении которых я слушала с таким же умным видом, как про мостостроение. Это пока в перечне не мелькнуло «стиральные машины». Так-так?!

– Серьёзно? Стиральные машины? Настоящие? Не дуся-агрегат?

Изобретатели переглянулись:

– Ну... Принципиально особых сложностей нет. Взять за основу полуавтоматическую конструкцию, добиться чёткой регулировки...

– Ребята, это ж классно! – я как телеграфистка застучала пальцем по бумажкам: – Вова, это обязательно нужно включить в перечень важных целей!

Да, это барон у нас занимается глобальным, а я, как и положено женщине – благоустройством дома. В масштабе, конечно. Ну реально, объём вещей, которые мы возим в прачку, всё больше и больше. А руками не настираешься.

– Надо – значит включим, – покладисто согласился Вова.

...

Второй пункт, которым спустя пару недель до обалдения осчастливила меня учреждённая механическая мастерская, стал проект водоснабжения посёлка с помощью каких-то мудрёных насосов (как говорится: ничё не понял, но о-о-очень интересно...) – короче, в совсем общих чертах: основано на разнице давления, скорости течения реки плюс что-то там ещё. Правда, пока объясняли – я вроде бы понимала. А рассказать – хоть убейте, не смогу. Главное: вода будет! Аллилуйя!

Я пришла в экзальтацию и нарекла их механикусами. С нетерпением жду плодов, ага.

ЕЩЁ ГЛОБАЛЬНОЕ

Ещё одна мысль была, которая меня терзала – и вот о чём. Население неизбежно растёт. И будет расти. И будет потреблять всякое и вести активную хозяйственную деятельность, и производить... Ну-ка, ну-ка, что люди быстрее всего производят?

Да отходы же!

И что? Организовывать вонючие болота-отстойники? Лить в реки? Зашибись, идея!

И поскольку я в этом ничего не понимаю, но вижу вектор, мною была выдвинута цель: спроектировать, опробовать и внедрить в жизнь канализацию, в которой бы супер-полезные (и даже, возможно, магически модифицированные) микроорганизмы с максимальной пользой перерабатывали всякую бяку – настолько, чтобы на выходе получалась водичка, которой можно было бы безопасно поливать, например, теплицы. Отводить на поля. А в идеале – поить скотину. А ещё лучше, чтобы это было полезно.

Гениально, да? Осталась малость – воплотить в жизнь.

Для реализации этого глобального проекта во временное КБ были объединены механики, ботаники и Андле как спец по живому. Такая вроде как био-алхимическая лаборатория. Я им выдала ТЗ и несколько пачек разных бактерий, использующихся на Старой Земле для сходных целей. Видели бы вы их лица...

ПРО ИНЕРЦИЮ МЫШЛЕНИЯ

Новая Земля, остров-острог, 23.08 (января).0001

Пятнадцать человек пополнения – это, конечно, классно! Но блин, как же это мало в масштабе вселенной... Да даже в масштабе небольшой деревушки цифры так себе.

Замечательный парень Лёня Стольников исправно вёл наш блог и даже видеоканал в «интырнетах», о наших героических и трудовых подвигах знало много народу, и те, кому было не западло, что над ними будет защищающий их барон, начали подавать заявки, чтобы влиться в нашу общину, под защиту живого острога и намечающегося замка.

На размах переселения народов поток пока что никак не тянул – в марте ожидалось всего-то пять семейств. Владимир Олегович даже расстраивался, и однажды, сидя вечером за чашкой чая (в свете покачивающих крыльями светящихся бабочек), я сказала:

− Вов, ты погоди паниковать. Осознай – это у нас тут уже зима вовсю летит к концу, мы ждём март, готовимся засаживать поля-огороды и всё такое. А там у них ещё только октябрь в разгаре, пара месяцев с момента открытия порталов прошла! Ну реально, некоторые пока до конца не врубились: чё ваще случилось? Кто-то только из отпусков вернулся. Да мало ли что? Каких только обстоятельств у людей не бывает!

Муж задумчиво отхлебнул брусничного чая и согласился:

− Да. Пожалуй, ты права.

− Да я не пожалуй права – я точно права! И то, что к нам эти пять семей готовятся переселиться – это просто чудо. Второй фактор ты не учитываешь. Смотри. Люди читают, что у нас кончается зима. Вау! Скоро весна! Красивая картинка – и всё такое.

− Ну.

− А за окном у них что?

Он посмотрел на меня очень внимательно, перехватывая мысль.

− Да, ты права. За окном у них осень.

− Вот! Слякоть, промозглость и надвигающееся похолодание. Это психологический блок, через который очень трудно перешагнуть! Люди будут ждать своей весны, чтобы перебраться сюда. Я вообще не уверена, что все сопоставят свою весну с нашей весной. Чтоб из тепла в тепло, понимаешь?

− М-гм. Да.

Я взяла листок и начала считать.

− Смотри, сопоставим календари. Получается: у нас первая весна* – на Старой Земле октябрь.

*Напоминаю! Весна – последнее время нашего большого десятимесячного года, девятый и десятый месяцы: март и апрель. А май – это первый месяц молодого лета, новый год у нас – первого мая. Пролетарии всех стран и всё такое.

− Так.

− Следующая весна, конкретно март новоземского второго года, начнётся в конце января. Не думаю, что много народа побежит, хотя агитацию мы, конечно, постараемся развернуть. Ну, а вдруг выстрелит?

− Согласен.

− А вот март нашего третьего года придётся на начало мая!

− Вот, уже совпадаем!

− Да, предсказываю, что основная масса первых переселенцев придётся именно на этот срок. Причём, заходить они будут всё наше лето, опять же не осознавая, что их просрочка в неделю-две тут выливается в месяцы – и будут идти до самого конца нашего сентября, пока в портале не начнёт виднеться прямо совсем уже золотая осень. Людям же невдомёк, что у нас уже холода́ подступают – у них-то только-только июль начнётся. Хотя бы тех скандалистов вспомни. С малы́ми детьми зашли – ни тёплых фургонов, ничего – в середине сентября.

− Да ещё и бухие ехали, уроды, − мрачно согласился Вова и подвинул к себе сплошь исчерканный мной листок. − Получается, два года ещё людей мало будет?

− Предполагаю, что да. Нет, может что-то случится чудесное и на нас прольётся дождь... − внезапно захотелось петь: − «Это мужицкий дождь – аллилуйя!»* – муж смотрел на меня грустно и терпеливо, сложив брови домиком. − Ладно, ладно, не начинаю...

*«It`s raining men – hallelujah!» Очень ржачная песенка Geri Halliwell. А уж клип!

Действительно, если посмотреть с этой точки зрения − то, что те пять семей, которые узнали о маленьком (но очень гордом, хех) баронстве, серьёзно собираются (при том, что с открытия порталов для них прошло всего два с небольшим месяца), и собираются именно к нам – это вообще на пятёрку. Нет, на десятку!

Ну да, понятно, что в цифрах это совсем мало. Но мы в тельняшках!

НАЙДЁНЫШИ

Новая Земля, остров-острог и другие места, 25.08 (января).0001

Зима катилась к концу, вполне оправдывая староземскую пословицу «Солнце – на лето, зима – на мороз»: термометр стал частенько показывать минус пятнадцать, потом минус восемнадцать, потом аж минус двадцать (а мы-то уже отвыкли и разнежились!) и, наконец, к двадцать пятому января температура упала до минус двадцати двух. По иркутским меркам средний такой морозец, ничего необычного. Но тут (в сравнении с остальными днями) было холодновато.

И именно в этот день, как по заказу, к нашему острову вышел мальчишка. Трагически было бы написать, что он был трясущийся, оборванный и замёрзший, но на самом деле одет парень был вполне прилично и по погоде, а трясся больше от усталости и нервов. Ну и малехо от голода.

Помните тех граждан, которые в начале осени приезжали, пытались скандалить и требовали открыть проезд на остров? Вова ещё самому крикливому щелбан поставил? Пацан был из этой компании. Славка.

Мы дождались, пока он поест, и велели рассказывать. Почти все взрослые собрались послушать.

Вкратце история получилась такая.

...

Галя, как и договаривались, шла за ними километров пятнадцать. Не по короткой дороге, где Вова меня на плечах таскал и через речки перепрыгивал, а по длинной, через броды – то есть, сильно забирая на юг. Потом они заметили, что тигр вроде отстал, но «дядя Толя» всё равно боялся, и три телеги свернули с дороги там, где лес сменялся луговинками, и ещё довольно долго пробирались по редколесным распадкам – до самого вечера. Уже в темноте доехали до какой-то реки, не мелкой, так что перебраться через неё возможности не было. Там и заночевали.

С утра Славкин отец, дядя Толя и дядя Женя решили отпраздновать «чудесное избавление от тигра». Были там ещё двое мужиков, которые радостно присоединились. Дальше я их имена даже не старалась запоминать – и без того в рассказе было всё прекрасно.

Короче, квасили эти уроды дня три, пока всё спиртное не выжрали. Бабам пришлось самим и лагерь ставить, и шалаши обустраивать, и дрова рубить. Потому как «из мужиков» остался на ногах только вот этот мальчишка, аж одиннадцати лет от роду. Баб было трое (а одна, если вы помните, ещё и с младенчиком), да ещё шестеро ребятишек. Они ещё и успевали ухаживать за «больными» алкашами. Картинка прямо расписная. У нас всех, слушавших, лица сделались как будто каждому по куску лимона без сахара раздали.

Ну не козлы?

Бабы же начали копать яму под землянку. Почему они сразу домишко хоть плохонький не поставили? Непонятно.

Ладно, сообразили они, что подступает осень – как-то надо зимовать. Мужики сказали, что продуктов мало, надо что-то решать. Нашли кедрач, колотили шишку да шелушили орех. Первый раз наколотили кулей десять и засобирались к порталу – продать. Вышло неплохо. Привезли всякой еды, гостинцев, тушёнки. И водки ящик. И снова два дня отмечали «удачный бизнес».

Потом снова шишковали.

В шалашах стало совсем холодно спать, и двое поехали торговать шишкой, а трое остались доделывать-таки землянку. Из уехавших вернулся один (тот самый Женя, блин). Пешком и с выпученными глазами. Рассказал страшную историю, про то, как по дороге назад на них напали какие-то в чёрном. И второго стукнули по башке да увели, а он спасся только потому, что отходил до ветру, и его не заметили. Трое оставшихся взбеленились, мол: это вы перепились до чертей, да спьяну всё потеряли: и друг друга, и телегу, и продукты. И водку!!! И пошли искать. Телегу посреди дороги нашли, и даже со всем скарбом, а вот приятеля своего – нет. Хотя и искали, и орали... ни следов, ни останков. Водка, однако же, в телеге лежала нетронутая – на три дня поминок хватило...

С третьей партией шишек дядя Женя ехать наотрез отказался. Трое остальных мужиков его обсмеяли и поехали вместе. Отец и ещё двое других. И не вернулись. Ни назавтра, ни через день. Тетя Лена (жена того психованного Анатолия) взяла топор и пошла по дороге, куда мужики уехали. А мальчишка этот, Славка, пошёл за ней. Они дошли почти до полпути. Точнее – она дошла, а пацан крался в отдалении. А потом она закричала, страшно так. А дальше стало тихо.

– Не пошёл я за ней, – признался Славка, – сильно страшно стало. Забрался на дерево, а там такое дупло оказалось, ну просто здоровенное. Вот даже вы бы залезть могли, – он показал на широкоформатного Никиту, – Я туда и залез. Долго сидел, шевелиться даже боялся. Уже темнеть стало, я хотел уже слезать, а потом смотрю: прямо под деревом стоит... такой... не понятно – мужчина или женщина. В чёрном весь. И как будто караулит. Я и затаился. Он ещё долго стоял. Потом исчез. Незаметно так – раз – и нету. Но я не слез. Вдруг он за дерево зашёл? Ночь там просидел. А утром птицы запели – а то всё тихо было. Я тогда слез, побежал к землянке. Мать хотел предупредить. И ещё там малыши остались. Дядя Женя мне сразу поверил, аж затрясся весь. Мать плакала, но он ей сказал: собирайся, иначе все тут пропадём, и мальцы с нами.

– Собрались?

– Ага...

Собрались они молниеносно, тут, видать, этот мужичок, Женька, постарался да и пацан тоже. Кроме них из взрослых остались ещё Славкина мать да ещё одна тётка – «тёть Тая», жена того мужика, который первым пропал. Или вдова? В две телеги скидали всё, что смогли – и побежали в обратную сторону от реки, на которой стояли. Ориентировался пацан в сторонах света плохо, из путанных объяснений я поняла, что в основном направление было на восток; ехали по редколесью, туда, где могли пройти телеги, чтоб не подрубать деревья. Видели гору с белой верхушкой. Тут я засомневалась – ну не может быть у нас в такой близи горы́ с ледяной шапкой. Но Вова сказал: скорее всего, мраморная сопка. Ладно... В конце концов добрались они до другой реки, тоже глубокой. Пришлось остановиться. Снова рыли землянку. Земля была уже холодная, но до бурь успели. Вот когда её снегом завалило сверху – совсем хорошо стало, теплее. Только для лошадей сена запасти не успели. Они кое-как пробавлялись, подъедали подсохшую траву по берегам реки, но похудели сильно. Людской еды было тоже немного, но они экономили и дотянули почти до середины зимы. Ловили рыбу. С охотой получалось плохо.

– У дядь Жени было ружьё, только оно не стреляло. Испортилось, наверное. А я рыбачить люблю – каждое утро на речку. Плохо только, что покончалось всё, вторую неделю одна рыба варёная, да без соли. Малец всё время плачет. То ему мать манку варила, а теперь приходится рыбным отваром кормить. Стешка на мороз выскочила до ветру и застудилась, кашляет сильно плохо и плачет, когда по-маленькому надо. Тёть Тая вторую неделю уж молчит, лежит лицом к стене, даже с ребятишками не разговаривает...

Но самым плохим оказалось то, что незадачливый Женька пошёл за дровами и в буреломе повредил ногу. То ли сломал, то ли сильно вывихнул – полз в землянку как мог, тоже простыл и теперь лежит в беспамятстве. Это ему ещё повезло, что Славка под вечер пошёл его искать (нашёл!) и волоком допёр до землянки – иначе тот так бы и примёрз в лесу. Мать всю ночь проревела, мол – все помрём тут. Наутро Славка собрался и пошёл искать людей. Не абы каких – а конкретно нас. Рассудил, что посёлок наш стоял на большой реке, таких они не переплывали – значит, надо по берегу идти – и дойдёшь.

И ведь дошёл!

Да... уж.

Это вот карта, для наглядности. Шаг сетки 10 км.

Я поймала себя на том, что остаток рассказа слушала, тесно сплетя на груди руки и так же – крестиком ноги. Уж больно мне не нравилось то, что я услышала. Дебил этот психованный: и сам пропал, и друзей подставил. Ещё какие-то чёрные... Назгулы, бляха муха. Женька этот... жив ли – помер? Нда...

– Ну, что, ребятушки, что думаете?

– А что тут думать. Надо человека спросить, – барон серьёзно посмотрел на пацана: – Итак, Вячеслав, с какой целью ты пришёл в наш посёлок? Ты хотел попросить еды, медикаментов, ещё чего-то? Или ты пришёл проситься к нам, на житьё? Ты за себя говоришь – или за всех?

Славка открыл рот... и задумался.

– За себя скажу, – наконец решился он. – Я бы хотел к вам. Если можно. Я ещё тогда хотел, да батя пьяный спал, а дядь Толя выступать начал. Остальные мне ничего не поручали, но я хочу попросить: помогите им. Пожалуйста...

Барон вздохнул и потёр подбородок:

– Добровольцы есть?

Добровольцев оказалось до фига. Мужики встали на лыжи и побежали по заснеженной реке. На отощавших лошадей мы не понадеялись, и с отрядом послали четырёх лоснящихся, упитанных жеребчиков.

Найдёнышей привезли уже к ночи. Барон встретил их сурово. Касательно приёма в общину и клятв высказался так: Славку согласился взять на общих основаниях, а вот остальных взрослых – только на более жёстких. Чтобы минимум пятьдесят лет не могли уйти с выделенного надела без разрешения. А там он ещё посмотрит – как себя покажут; давать им полную свободу, таким бестолковым, или нет.

Странным образом ко всем привезённым так и прилипло это обозначение – найдёныши. И стали они все Найдёновы, вроде как и породнились.

Что всех (включая лошадёнок) полечили, объяснять, я думаю, особо не надо.

Расселили без особых премудростей. Поскольку было выстроено уже три резервных дома, и один из них всё время подтапливался, с комнатами для встреч стало проще, так что баб с шестерыми ребятишками разместили в одной из бывших гостиных женского общежития.

Младенца (которому, как и Мишке с Аришкой не было ещё года) взяла к себе Марина. Она меня этим уже прямо пугала. Жалость на грани самоотверженности. Я каждый день её смотрела, конечно. Шутка ли – троих детей грудью кормить! Это, я вам скажу, работа на износ. Да там ещё двое малышей чуть постарше, тоже сколько сил-нервов.

Славку с «дядей Женей», который ему оказался реально дядей – братом матери, определили в мужскую общагу; там было поплотнее, но не критично.

Такие дела.

08. ПЕРВАЯ ВЕСНА НОВОГО МИРА

НАДЕЖДЫ, ПЛАНЫ И ЧЁРНЫЕ РАМКИ...

01-15.09 (марта).0001. Началась первая весна на Новой Земле // А на Старой Земле всего лишь два с половиной месяца от открытия порталов прошло, октябрь едва перевалил за середину...

Весна пришла дружная. Не знаю, всегда ли так будет, но в этом году весь снег стаял за неделю. Зеленела трава, набуха́ли почки, и почему-то было ужасно весело.

Лёха, как грач, бегал по вчерне распаханным с осени полям, мял землю в руках, чего-то проверял и даже нюхал – не терпелось ему развести агрономскую свою деятельность.

Весной пошло пополнение, те самые пять семей, первые итоги нашей активной, так сказать, презентации себя, наши первые ласточки. Причём были они с бабками и дедами, какими-то тётками, двоюродными братьями и детьми. То есть пять семей вылилось в сорок семь человек. А это значит что? Прирост по населению почти на пятьдесят процентов! Вот и ещё один большой дом получился заселён почти целиком.

Больше людей – это здорово. Но тем больший груз ответственности ощущали лично мы с Вовой.

Весь наш посёлок умещался пока внутри острога. И первоначально планировалось, что так и будет, пока мы его не перерастём. Вот, дескать, прибавится нас так много, что внутри живых острожных стен станет тесно – вот тогда мы и развернём масштабное строительство, сгоро́дим себе за́мок, спрячемся за крепостную стену... И варианты крепостиц, всю осень и зиму предлагаемые нам архитекторами Федосеевыми, мы рассматривали скорее с академическим интересом.

Если бы мы жили как отшельники – в своём скиту – и ни о ком другом не слыхали, то, быть может, и строились бы по изначальному плану: размеренно, враскачку. Но помимо прививки из тех уродов, с которыми нам пришлось столкнуться в первый год лично, были ещё и новости, которые собирал для нас Лёня. Эти листки, каждый из которых в отдельности был не очень пугающим, подшитые в постоянно пополняемую папочку, представляли собой не самую лучезарную картину.

* * *

Сегодня мы грузили зерно. Не сказать, что его было сильно много – не так уж много целины нам удалось превратить в годные поля. Но тем не менее. Лёха с Филей кидали в нашу телегу кули из кузова грузовика (как обычно сдавшего задом на нашу сторону). Вова составил на освободившееся место бочонки с рыбой и пошёл переговорить с Лёней. Я заскочила за письмами. Вышла – а они уже хором ругаются!

– Чё орём?

– Чего людям мирно не живётся? – с досадой прокомментировал кум.

– Смотри! – Вова подал мне очередной листок с новостями. Нет, даже два!

– Много новостей, да... – успела пробормотать я, пока взгляд не упёрся в обведённое чёрной рамкой:

«02.09 (марта).0001 НЗ и следом 03.09(марта).0001 НЗ в непосредственной близости от Омского портала было обнаружено четыре разграбленных рыбацких посёлка. Дома сожжены, судьба жителей неизвестна».

– Вот же суки...

Таких рамок на листках было ещё четыре, все из разных мест. Твою мать, полезли уроды, оттаяли...

Нет, вы не думайте – кое-где было весьма неплохо. Вот, например, Приморское княжество объявляло о великом для себя событии: третьего дня непосредственно в центре Жемчужного (это их столица) группа уважаемых лиц (с перечислением оных) передала в дар Николаю Носкову особняк с прилегающей концертной площадкой, по случаю чего непосредственно на данной площадке состоялся благотворительный концерт и банкет.

Хотя, это ж Приморское, чего вы хотели, там для этого как будто все звёзды легли.

...

Знаменательный выпуск новостей на фоне огромной дуги портала в лесопарке Измайлово помнят, наверное, все. Большинство уж точно. Когда телом репортёрши воспользовалась Леля для декларации манифеста Новой Земли.

Вскоре стало известно, что этот портал – один из пяти крупнейших в портальной сетке. По другую сторону обнаружилось тёплое, почти Средиземноморское побережье, мягкий климат, солнце, золотистые пляжи, пальмы, пологие холмы предгорий, прекрасно подходящие под виноградники, практически выпрыгивающая из воды рыба и морепродукты на любой, самый изысканный вкус.

Россия, громко заявившая о нацеленности на мирные торговые отношения с Новой Землёй, немедленно объявила Измайловские ворота своей жемчужиной. И к стремительно растущему посёлку на той стороне название прилипло быстро – Жемчужный. И даже, вроде бы, морских моллюсков, похожих на староземных жемчужниц, в прибрежных водах тоже нашли.

По староземскому календарю прошло едва ли полтора месяца, как целый паровоз очень (ОЧЕНЬ) богатых и не очень молодых дяденек принял на удивление быстрое решение о переходе в новый мир. Ещё более удивительным было то, что богатые буратины умудрились договориться между собой о взаимодействии, дали великую клятву жить дружно и не пытаться скушать друг друга. А поскольку с деньгами у них было всё прекрасно (тоже большими буквами), то вместе с ними зашла целая армия строителей, охраны, обслуги и прочих вспомогательных людей. Несколько армий.

Очень, очень быстро организовались огромные поместья, плантации винограда, фруктов, всяческой зелени и прочего, рыбозаготовительные конторы, снабжающие пятнадцатимиллионную Москву и пригороды свежайшими деликатесами. Нет, были там, конечно, и простые смертные, и мелкие торговцы, и даже разные общины и общинки, но рулили всем большие кошельки. Они же обеспечивали инфраструктуру и безопасность. Чистой воды олигархат нанял князя (фактически в качестве директора-управленца). Князь нанял армию (настоящую армию, без дураков – из серьёзных служилых ветеранов), способную в два щелчка обеспечить покой и безопасность уважаемым людям. И даже – при условии выплаты некоторой мзды в виде налогов (впрочем, вполне приемлемых) – и всем прочим гражданам тоже.

Приморское княжество уже всё себе доказало, и теперь хотело жить неспешно и спокойно, всякие робин гуды быстро закончились или сбежали в сопредельные земли, а на обширной территории воцарился пасторальный мир.

...

Покой и умиротворение Приморского княжества были тем более удивительны, что в прилежащем с севера Царстве Сербском, активно заселяющимся сербами аж с шести кольцом стоящих порталов, разгоралась нешуточная гражданская война.

...

Ещё хуже дела обстояли у японцев, заполучивших в своё распоряжение единственный портал, выходящий в центр гигантского архипелага (названного, естественно, Новояпонским или просто Японским). Народ из дико перенаселённой Японии хлынул туда, как вода сквозь прорванную плотину. И, как говорится, всё бы было здо́рово, но́. На сегодняшний день там уже было четыре островных империи и штук двадцать сёгунатов – и все они страшно резались друг с другом. Именно резались: с чудовищной жестокостью, горами трупов и красным от крови морем.

На втором листке новостей как раз нашлись очередные поступившие оттуда кошмарные подробности. Эти сводки всегда приводили меня в ужас. Слава богам – похоже, что японцы далеко ото всех, по крайней мере, никто пока на них случайно не наткнулся. А судя по попыткам просчитать соотношения часов, мы вообще находились на противоположных концах земли. Почему бы им не жить спокойно, расселяясь в своё удовольствие, ведь по площади новые острова в разы превышали старые – для меня это была полнейшая загадка. Внезапно почувствовали необузданную пассионарность? Проявился дикий менталитет? Слетели культурные ограничения и надстройки?

Последний довод пугал сильнее всего, поскольку похожие звоночки приходили с разных сторон. Люди внезапно поняли, что сдерживающих факторов практически нет – и начали терять крышу. И совесть. И берега.

Слава богам, что не все.

ЦИТАДЕЛЬ

Около нас вроде бы было тихо, но просто так надеяться, что пронесёт – на это мы пойтить не были готовы. Новости, изобилующие жутковатыми подробностями, стали последней каплей.

Тем же вечером, сразу после тренировки, барон созвал общее собрание. С новостным листком познакомились уже все, и общее настроение держалось довольно хмурое.

Идею с мостом пришлось притормозить. Незачем облегчать доступ на наш непотопляемый авианосец. А вот о повторении подвига Наф-Нафа пора было подумать. В смысле – о том, что наш дом должен был стать настоящей крепостью.

Снова встал вопрос защиты острова. На внешнюю стену пока не хватало ни времени, ни сил. Да даже если бы вдруг нашлись ресурсы – кто бы бдил за безопасностью с этих самых стен? Это ж сколько освобождённого от прочих работ народу надо! Поэтому мы вернулись к идее живой боярышниковой ограды. Посадками должны были заняться наши ботанички с приданными им в усиление ребятишками. Пять метров колючих зарослей – это хотя бы шанс притормозить нападающих, дать нам время на мобилизацию. А для спокойного доступа к пристаням и пляжам в необходимых местах в живой стене планировались зигзаги проходов, неочевидные со стороны.

Что касалось крепости, то тут мы могли замахнуться только на самую её сердцевинку. Впрочем, по порядку.

* * *

Остров наш не был плоской лепёшкой. Он выступал из окружающих его вод пологой спиной, кое-где бугрящейся невысокими пригорками. А вот в северной части острова поднимался довольно приличный холм. Если смотреть сверху (а с тех пор, как Галина освоила форму дракона, мы имели такую возможность), холм был в основании суженным скальным шестиугольником с сильно обкусанными краями, вытянутым с северо-запада на юго-восток.

Илья (наш геолог), сделавший пару облётов, составил карту острова и прилегающих территорий, и сказал, что именно этой скалой остров обязан своим существованием. Она, словно щит, прикрывает его от мощного напора Бурной.

На юго-восток от центра холма поднимался почти что круглый холмик, около двухсот метров диаметром и высотой метров, наверное десять-двенадцать. Такое впечатление, что на большой холм заползла погреться и уснула гигантская черепаха. Примерно посредине этой черепахи золотился один из первых трёх мэллорнов.

Дам ещё раз план острова на всякий случай:

Вот на этом возвышении и принято было решение строить основательное укрепление. Точнее его сердце – цитадель (или по-русски – детинец).

По просьбе барона Коле представил собранию окончательный проект – трёхмерную проекцию нашей будущей крепости.

− Да-а-а... когда ж мы это построим... − грустно сказал кто-то.

− А чего, Ричард вон свой Шато-Гайар за тринадцать месяцев выстроил! – бодро ответили с другого конца. Явно кто-то Элины книжки читал.

Ох и Ах прям*.

*Мультик такой. Про оптимиста и пессимиста. Аллегорический.

Барон разглядывал иллюзию, нахмурив брови:

− У Ричарда было шесть тысяч человек, которые кроме постройки ничем не занимались. А у нас?

− Зато у нас есть ты! – возразила я. − И целый отряд тяжей.

Тяжей − людей, с которыми прошлой зимой произошёл определённый прорыв и магическая деформация в отношении поднятия тяжестей и приложения силы, действительно было много – человек, наверное, с тридцать – фактически, все, кто регулярно с прошлого лета имел дело с лесозаготовкой, железом и прочими тяжестями. Предел возможности у них был, конечно, не такой, как у Вовы; Никита, наш кузнец, и Андринг с Толитилем, его помощники, были среди силовиков в числе первых. Поднимали все трое в районе тонны. Вовка, беспрерывно таскающий что-то неподъёмное, с лёгкостью перетягивал весь первый десяток этих Поддубных вместе взятых*, но это не умаляло их ценности. Даже Борька Конников, завершающий этот список, мог в одного осилить триста килограмм. С другой стороны, Борьке ещё не было тринадцати, и я сильно надеялась, что его дар подрастёт. Кроме того, и прочие мужики, зашедшие в первое лето, даже в случае иной одарённости (типа камуфляжа или ловкости) тоже сильно прибавили в физухе.

*В перетягивании толстого металлического троса, ибо все другие незамедлительно рвались.

– Погодите паниковать! – Сергей с уверенностью опытного проектировщика, привыкшего выступать перед любыми комиссиями, успокоил зал. – Это – общая картина, остров-крепость. Перспектива, которую мы будем реализовывать много лет. Сейчас, пожалуйста, посмотрите на собственно за́мок.

Изображение сменилось, теперь остров не был опоясан крепостной стеной, исчезли мосты, пересекающие Бурную и залив Левый рукав (вместе с прикрывающими их укреплениями на матёрых берегах), и множество других построек, остался только отстроенный нами мост через брод, наш лиственничный острог, а на холме, на самой возвышенности – большое серое сооружение сложной формы, с башнями, со множеством хозяйственных и прочих строений, заключённых в двойное кольцо стен. Первое – по периметру малого холма и второе – большого. Безусловно, замок доминировал надо всеми окрестностями, но мама дорогая – какая же это была огромная работа...

– В данный момент мы будем говорить даже не о замке конкретно, а о центральной его части, – уточнила Эльвира, − назовём её цитадель или же детинец, если вам так больше нравится.

Стена вокруг большого холма исчезла. Но на внутреннем (маленьком холме на холме) – осталась. И выглядела она довольно таки... капец какой здоровой, короче. По замыслу архитектурной семьи нижние части маленького холма должны были быть стёсаны и покрыты камнем, от чего вся конструкция начала напоминать сильно вытянутую вверх усечённую многогранную пирамиду, поверх которой высились одиннадцатиметровые крепостные стены. С целой кучей остроносых башен. Всё это великолепие ещё и было ограждено рвом. С южной стороны, почти ровно посередине, в крепостной стене были сделаны ворота, от которых на нижний большой холм вела довольно широкая (телеге пройти) пологая лестница, опирающаяся на арки, вызывающие смутное воспоминание о римских акведуках. Примерно посередине эту лестницу перегораживала сдвоенная башня (в виде буквы П) – с предполагаемой опускающейся решёткой. Более того, вся верхняя часть лестницы так же была упрятана в подобие тоннеля, соединяющегося с крепостной стеной. С предусмотренными, как оказалось, бойницами, дырами-убийцами и прочими штуками сверху и сбоку, из которых можно всячески уничтожать потенциальных нападателей – как нам любезно пояснили.

И это не считая прочего, что там ещё во внутренней крепости было нагорожено...

Чем дальше я разглядывала этот без сомнения прекрасный проект, тем больше мне что-то становилось грустненько. Где взять шесть тыщ человек, которые год будут только и делать, что пахать на стройке? Завидую я королю Ричарду прям лютой завистью...

− И даже это проект на данный момент – слишком масштабен, − снова перехватил инициативу Сергей. − Мы считаем, что начать следует с донжона. Как вы уже знаете, − и правда, все уже знали, даже те, кто вообще ничего не почитал о замках и крепостях – потому что это постоянно обсуждалось, − донжон – это последний рубеж обороны замка. Самая внутренняя крепость. С неё мы и начнём.

Проекция вновь преобразилась. Большая часть строений исчезла. Малый холм приобрёл свой теперешний вид, на его вершине, чуть впереди мэллорна стояла массивная восьмиугольная башня, с тремя обширными нижними этажами и ещё двумя более узкими верхними. По верхней части первого, широкого яруса шёл ряд машикулей*.

*Машикули − выступающая вперед часть стены с размещенными в ней бойницами навесного боя, если у вас вдруг нет под рукой подходящего справочника.

Узкая надстройка венчалась смотровой площадкой с высокой крышей. В целом, всё было как положено – глухой первый этаж, вход на уровне второго этажа с деревянной (быстроразрушаемой) лестницей, узкие окна, бойницы, зубцы на парапетах и всё такое.

М-гм.

Будем считать, что это – посильная задача.

− А размеры у него какие? – поинтересовалась я.

− Это правильный восьмиугольник, вписанный в квадрат двадцать на двадцать, − бодро отчитался Сергей.

− Метров?

− Ну конечно!

Лад-но... кому щас легко?

Дальше пошёл разговор о деталях...

...

Кстати, нашла уникальную штуку – черновой план детинца с Вовкиными пометками. Покажу вам, пока у меня не экспроприировали и в музей не уволокли:

Шаг сетки – десять метров. Задача казалась неподъёмной. А в самой серединке восьмиугольничек – и есть наш будущий донжон.

...

За здорово живёшь в рабство или тупо под нож не хотел идти никто. Поэтому мы снова прибавили рабочий день. А ведь нельзя было бросить ничего: ни огород, ни скотину, ни рыбный наш промысел, ни собирательство – всё это нас кормило и обеспечивало приток копеечки на наши строительные планы. И сил одного рабского барака на всю хоздеятельность ну никак не хватало. Зашивались мы, если честно. Бегали по острову, как муравьи вокруг муравейника, рядом с которым топчется что-то большое и подозрительное.

Каждый вечер мы вместе с несколькими выделившимися лидерами-ближниками планировали следующий день: какие цели, какой участок приоритетный, кого куда и с кем поставить...

Все – вот просто все, кто не был занят на хозяйственных работах – и в первую очередь сам барон – трудились над донжоном будущего замка, внутри которого мы могли бы укрыться на самый крайний случай.

ЕСЛИ БОГИНЯ ПЛАЧЕТ ПОД ОКНОМ

Новая Земля, Иркутский портал – наш остров, 36.09 (марта).0001 // СтЗ, конец октября

Хайген говорил тягуче, как Чеширский Кот.

− Ну чё-м-м... Как вы тут, − он неопределённо покрутил пальцами в воздухе, − обжива-аетесь?.. – после чего вынул из внутреннего кармана маленькую плоскую бутылочку и сделал аккуратный глоток.

− А тебе не хватит ли, а? – кисло спросила я.

Вопрос был, конечно, риторический. Ему давно уже хватило. По крайней мере, запах крепкого алкогольного амбре доносило даже через двухметровой ширины стол. И это при том, что сквозь границу миров запахи вообще проходят почти никак.

Феномен.

− Я – нормально! – Хайген гордо выпрямился и туманным взглядом обвёл ясный горизонт.

А хотелось бы наоборот!

Я слушала уже, наверное, полчаса. Всё было плохо. Опять. Нет, ОПЯТЬ!!! Плохо дома, плохо с маман, плохо с бывшей и даже на работе не очень-то, хотя казалось бы́... И по этому поводу на оба два выходных был запланирован трагический бу́хач. А это ведь ещё был день первый!

Время от времени появлялась фляжка. Это такая, понимаете, стратегия: пить по капельке, но, сука, непрерывно. Эффект потрясающий! Я чувствовала, что наш друг стремительно приближается к фазе «и ваще всё дерьмо, бросьте меня там у мусорки...»

Хайген навалился грудью на стол и значительным громким шёпотом сказал:

− Я нашёл восемь способов сломать ваш эдем-м-м... − после чего последовала длинная пауза и вздох, в котором была вся боль неправедно угнетённых всего мира, и дальше с королевским великодушием, − ...но делать я этого, конечно, не буду...

Блин, вот такой Хайген мне не нравится. Именно в этой фазе опьянения он становится ну просто до крайности неприятным. Он ещё что-то бормотал про то, как «ни один портал не сможет открыться» и почему-то богиня должна была плакать у него под окном.

− Ладно, ехать пора, − произнёс из-за спины голос мужа. − Давай!

Из-за моего плеча протянулась рука, которая прошла через линию границы. Что??? Я просто дар речи потеряла. Пьяный Хайген пожал протянутую руку, которая слегка дёрнула его в нашу сторону, вытянув не сильно рослую тушку поперёк стола – наполовину на нашей стороне – и исчезла.

Хайген успел сказать:

− Э! Вова! Чё за дела...

В моей голове продолжал висеть белый шум. И тихонечко шуметь.

Из-за угла фургона (нового, давно оплаченного, но только что полученного) вышел оглядывающий его Вова, посмотрел на нас скептически:

− Это что ещё за бля*ский цирк? Ты что, не мог нормально ногами зайти?

М-м-м... э-э-э...

...

Нда. Хайген подёргался, убедился, что назад – никак, и переполз на нашу сторону. В течение пяти минут он ударными темпами протрезвел (бонус – полная нейтрализация токсинов и никакого похмелья!) и теперь сидел на облучке фургона, как взъерошенный воробей.

− Будешь так пить, − строго сказал ему барон, − кто с тобой в одной комнате жить согласится? Придётся тебе как отщепенцу в этом фургоне обитаться...

Мы успели перейти вброд пару ручьёв, когда знакомый голос насмешливо спросил:

− Ну что, Хайген фор Яррофф, что там за восемь способов? Очень мне интересно.

Она тоже сидела на облучке, прямо рядом с ним, болтала ногами и ехидно смотрела на него зелёными глазищами.

К чести Хайгена, надо сказать, что сдался он не сразу. Но вот же фантазия у мужика – моё почтение! Чего он ей только не наговорил! И что, мол, скорее всего она – это какая-то хитровыдуманная проекция, выстроенная с помощью нанороботов, и вообще все восемь богов – это дети (ну, или подростки) какой-то супер-продвинутой высокотехнологичной цивилизации, а этот мир – их игрушка, и вся магия в нём тоже делается нано-роботами. Леля восхитилась и начала задавать вопросы, а Хайген на ходу сочинял ответы. Да честно скажем – врал, но врал так убеждённо и вдохновенно, что Леля начала восторженно хохотать, привалясь к стенке фургона и утирая слёзы.

− Ну, вот он и заставил тебя плакать! – сурово констатировала появившаяся с другой стороны от Хайгена Вэр.

− Да ладно тебе! – Леля, отдуваясь, вытирала ресницы. − Там же не так было сказано! Ой... Я должна была плакать под окнами.

Вэр покачала головой:

− Под окном. Назад повернись.

За облучком, в стенке фургона, как раз находилось запасное окно, для входа прямо в повозку.

− Да бли-и-ин...

− Вот и я о чём. И ему – заметь! – только что предоставили право на проживание в этом домике, так что, фактически, дорогая, это – его окно.

Хайген, переводивший взгляд с одной дамы на другую, полез в карман куртки, вытянул фляжку, отхлебнул, выпучил глаза...

− Вкусно? – ехидно спросила Леля. − А всё нано-роботы! – и переливчато захохотала.

Вэр вздохнула:

− Леля, твой отдарок?

− А я уже.

− Что?

− Посмотри на него.

− Не думаю, что это то, чего бы он хотел.

− Зато это полезно!

− Ну ладно, а кроме дара избавлять от алкоголя всё, что пьёт?

Что???

− Что?!! – спросил Хайген.

Мы с Вовой потрясённо уставились друг на друга.

− Ну перестань! – укоризненно сказала Вэр.

− Почему? Все же дети так делают? – Леля надула губки и захлопала глазами, явно изображая анимешную лолю. − Что?

Мда, по-моему количество «что» в таком маленьком кусочке времени уже критическое. Вэр вздохнула и сложила руки на груди.

− Ой-й-й... ну, смешно же? – Леля прыснула. − Ладно. Дарю: способность видеть природные составляющие. Будет достаточно дотошным и договорится с Набу – станет алхимиком. Нет – ну... нет.

− На счёт первого дара не хочешь передумать?

− М-м-м... нет. По крайней мере – пока. Не вешай нос, Хайген фор Яррофф! Желаю тебе найти розетку в рамке портала! С нано-бактериями... − она засмеялась и пропала.

Вэр ещё раз вздохнула и укоризненно посмотрела – теперь на Хайгена:

− Доигрался? – и тоже исчезла.

Капец. Ну... я даже не знаю, что сказать...

09. ПРЕДЕЛЫ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

В ПОИСКАХ НАНО-ТЕХНОЛОГИЙ

А дальше жизнь потекла напряжённым, но размеренным, привычным уже ритмом. Для всех, кроме... кроме Хайгена, конечно же. Пережив чудовищное потрясение патологической трезвости, он сделался прямо ненормальным. Бегал по всей округе, одержимый идеей фикс, пытаясь найти доказательства своих нано-теорий (понятное дело, ничего такого не нашёл, зато обнаружил пару интересных минеральных источников, месторождение диабаза, болото с признаками наличия железной руды и ещё кучу всякого). Народ смотрел на него, как на болезного, но не вмешивался.

Жил Хайген и вправду в том фургоне, с которым приехал от портала, но не по причине алкоголизма (какой уж теперь алкоголизм), а потому, что весь пол, стены и все возможные поверхности были завалены и облеплены бумажками, на которых он пытался выстроить свои нано-теории и подвести под них доказательства. За месяц это стало напоминать интерьер рабочей комнаты главного персонажа старого фильма «Игры разума» в фазе обострения, и я чёт сильно начала за него переживать. Он забывал есть и не мог спать. И без того небольшая тушка превратилась в форменный скелет, глаза ввалились и сделались обрамлены тёмными тенями. Приходилось постоянно гонять к нему засланцев с приглашениями в столовую, потом – просто с едой, потом, когда выяснилось, что ничего он не ест, и всё благополучно сохнет и киснет − контролировать, чтоб поел, а ночами ломиться к нему в фургончик и усыплять принудительно. В конце концов я просто начала опасаться за его разум.

В один из таких дней, безуспешно попытавшись уговорить его поесть и в итоге принудительно вырубив, разглядывая жирно исчерканные маркером в странном порядке систематизированные записки, я сказала Вове:

− Милый, ну это уже даже не доминанта – это мания*.

*Если грубо, доминанта – самоподдерживающийся очаг возбуждения в головном мозге. А мания – то же самое, возведённое в степень.

Вова, вчитывающийся в пометки на стене, задумчиво покивал:

− Согласен. Может, мозги ему поправить?

− Ты имеешь в виду душевное исцеление?

− Ну да.

− С моей стороны?

− Конечно, любимая! Кто у нас ещё видит души?

− А вот не вижу я его.

Вовка удивлённо на меня воззрился:

− Как?

− А вот так. Блокировка стоит. Ну... туман вроде.

Муж потёр подбородок:

− Сам, что ли, справиться должен?

− Видимо.

− Бля, чё делать то?

Мы переживали. Друг же. И вообще.

− Не знаю...

...

Он должен был проспать до утра, но встал где-то посреди ночи и ушёл. Обнаружив это за завтраком, я было начала хлопать крыльями, но Кадарчан, невозмутимо попивающий чаёк, махнул своей кружкой:

− К порталу пошёл, однако. Там он.

− Ты его видел, что ли?

Эвенк немного озадачился, словно осознавая источник знания:

− Вижу, однако... Направление вижу, куда идёт. Там портал.

Очень буднично магическое умение прорезалось. Оно, должно быть, уже давненько фунциклировало, только следопыт его не осознавал – пользовался на уровне интуиции.

− Ладно, бог с ним, − легонько хлопнул по столу Вова. − Взрослый мужик. Знает, что делает.

Нда. Надеюсь, что знает.

...

Хайген вернулся к вечеру. Познавший дзен. Или что в этом мире познают. Во всяком случае, в душе у него перестал быть хаос и наступил штиль.

Пришёл он тихо, никому не сказавшись, да никто бы его и не заметил, если бы в окошке фургона не появился огонёк керосинки. Мы с Вовой пошли проверять.

Посреди комнаты стоял большой чёрный мешок (пластиковый такой, для мусора), наполовину заполненный мятыми и рваными безумными записками. Стены были чистыми и пустыми, только кое-где остались воткнутые в обшивку кнопки. За столом сидел Хайген и что-то строчил на листах обычной принтерной бумаги. Мы сели рядом на табуретки. Не поднимая головы, он подвинул нам пару листов. Вова начал читать:

− Мгм... Мгм... Хм? Это всё нужное?

− Да, это для лаборатории. Всё, что будет здесь работать. Потом по ходу дела определимся, что ещё надо.

− На́бу?

Хайген коротко кивнул.

− А это что?

− Это список того, что может быть интересным.В частности, для тебя, − Хайген наконец прямо посмотрел на барона.

А вот странно, скажу я вам, видеть человека без очков, когда много лет знал его в очках. Всё привыкнуть не могу. Лицо прям другое. У людей со мной, наверное, те же сложности были.

И он всё так же был скрыт туманом. И меня это не очень радовало:

− А Леля?..

− Не переживай, Оленька, я решу этот вопрос.

Да мать твою за ногу... Попробуем с другой стороны зайти:

− Хайген, ты чё – пытался портал ковырять?

Он вздохнул и перестал писа́ть.

− Мн-н... Если вы не против, я бы не хотел обсуждать эту тему, − он потёр переносицу. − С Лелей – да... некрасиво получилось. Повторяю: я постараюсь решить эту проблему.

Я открыла рот, намереваясь сказать... много всего. И передумала. Взрослый мужик. Решит, наверное.

И ПАХАЛИ МЫ КАК ПАПЫ КАРЛЫ

Слабо́ работать по десять-одиннадцать часов в сутки? А вечером – обязательная тренировка. Потому как если на нас нападут аргумент «подождите, мы ещё не потренировались» не прокатит. В субботу и воскресенье тоже выходной отменили, хоть и работали меньше – часов по шесть... Очереди за подкреплением сил выстраивались по два-три раза в день. За март и апрель я так поднаторела в этом вопросе, что легко могла работать безо всякого погружения, на расстоянии в три-четыре метра, да ещё и по несколько человек сразу. Кроме меня дар целения, хотя и более слабый, проявился ещё у четырёх человек. Не все из них были способны на ликвидацию серьёзных травм, но подкрепить силы могли без проблем. Это здорово решало вопросы беготни. Каждому крупному направлению деятельности теперь был придан свой целитель. И я. Особенно для тяжёлых случаев.

...

Сеялось наше поселение в этом году уже основательно. Сильно резво распахивать целину не получалось, особенно если с корчёвкой, но старались. Очень мы хотели отказаться от покупок круп, муки, всяких зерновых и прочего. И дело ведь, понимаете ли, не только и не столько в личной экономии (которой, пожалуй что и не было). Действительно, посудите сами: за пару дней можно столько наловить и накоптить рыбы, что на эти деньги можно зерно контейнерами покупать. Дело в том, что большинство из нас (а к мнению людей, несмотря на единовластный феодализм, мы очень даже прислушивались) хотело отказаться от поступающих со Старой Земли продуктов – травленных химией, напичканных гормонами, глутаматами и хрен знает чем ещё. Это во-первых.

А во-вторых, была у нас долгосрочная перспектива на продажу назад на Старую Землю абсолютно экологически чистых продуктов. И если брать, допустим, хрюнделей – то нужно было довольно много зерна. Чистого, выращенного именно здесь. Потому как мясо на привозном зерне и мясо на уже местном − это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И сразу совсем другой ценник. А денег нам ввиду затевавшегося строительства нужно было много. Ну просто очень.

...

Из всех работ самым эпическим был донжон. Для начала мы заглублялись в землю, чтобы дойти до скалы. Пришлось зарыться метра на три с половиной – получался изрядный котлован, скажу я вам. При наличии отряда тяжей землекопательство казалось чуть менее изнурительным – и тем не менее.

Время от времени кого-то из них приходилось перекидывать на другие работы. Чаще всего Никита вынужден был бежать в кузню и чего-нибудь срочно чинить. Но иногда случалось что-нибудь нежелезное: не вставало как надо здоровенное хитрое колесо для новой промышленной зоны, требовали установки мельничные жернова или застревала в размякшем после дождя просёлке тяжело гружёная телега. И парни торопились туда. Ну а как иначе?

ЧИСТО ЭКСКАВАТОР

Новая Земля, Серый камень, 26.10 (апреля).0001

В тот день Даша попросила выделить ей Борьку (своего же сына, младшего и самого последнего из тяжей, я говорила) под вскопку куска земли рядом со столовой. Задумали девки посадить зелень и какие можно приправки – чтоб прямо под боком у кухни. А место для лошади неудобное – уже натоптаны дорожки, между которыми решено было оставить пару берёз для тени, парни даже успели поставить под ними лавочки – не развернуться с плугом. Да и смысл ради полутора соток столь замысловатые телодвижения устраивать, когда Борьке это на полчаса делов?

Борька, однако, такой подход к своей персоне не одобрял, пошёл «грядки ковырять» насупившись – как же, оторвали его от важного мужского дела! Пришлось ему даже небольшое внушение сделать. Чем я и занималась минуты три, попутно наблюдая за мальчишечьей работой. Копал Борька – любо-дорого, чисто экскаватор! – нареза́л дернину ломтями, как хлеб! Пото́м меня срочно отвлекли на кухню: Валентина пыталась поставить очередной эксперимент с охлаждением и льдом, а это ей до сих пор давалось очень туго. Через пару минут стало понятно, что и сегодня результат не очень. На поверхности едва успевали образовываться тоненькие прозрачные льдинки, как тут же начинали таять. Я уж приготовила слова утешения и подбадривания, когда в раскрытые по причине наступившей теплыни о́кна донёсся Дашин крик:

− Боря! Боря! Помогите! Люди-и-и!!!

Ангелинка, дежурившая на кухне, посунулась в окно и испуганно охнула. Я выглянула через её голову.

Мимо окон столовой шёл Борька. Это нам очень повезло, что он вдоль здания шёл. Потому как земля перед ним вспучивалась, словно её взбивали здоровенным невидимым миксером. Он уже перемолотил весь назначенный для зелени участок, часть утоптанной дорожки, вывернул с корнем пару берёз (корни, что характерно, были чистенько освобождены от земли, лавка валялась в стороне) и продолжал шагать вперёд, равномерно взрыхляя землю. Боря был явно не в себе, хотя лопату из рук не выпустил. Даша висла на его плечах, пытаясь остановить сына, но пацан играючи мог бы тянуть за собой шестерых таких как она, так что ве́са матери даже не заметил. Как, впрочем, и её криков. До нашего окна оставалось пару метров.

В голове у меня пронеслись варианты: за мужиками бежать? Усыпить? Что делать-то, блин?

Мимо наших с Ангелинкой лиц промелькнуло голубое пластмассовое ведро и на размеренно шагающего Борьку ухнуло литров пять ледяной воды*. Послышалось «ап-п-пх!», и местный армагеддец прекратился. Мы побежали на улицу.

*С нехилыми такими кусочками льдинок, между прочим! Вот, что значит: стрессовая методика!

Кроме нас четверых (Вали, Ангелины, Даши и меня) зевак больше не было – работали же все. Борька стоял посреди вспаханного куска, откашливаясь и пуча глаза. И лопату – орудие пролетариата – так и не отпустил!

− Живой? – Это так вопрос был, чтоб наладить контакт.

Борька, продолжая кашлять, кивнул.

− Соображаешь?

− Ага.

Голос у него был сиплый, как после ангины. Да что ж такое то? Раздражает это меня. Дай-ка поправим... Пациент оценил:

− Спасибо.

− Поздравляю тебя, Борис! – Я торжественно протянула ему руку, и он наконец-то слегка ослабил хватку своей лопатки. − Судя по всему... − мне понадобилось несколько секунд, чтобы удостовериться, − ты у нас теперь вроде как маг земли.

− Ух ты, круто! – с лёгкой завистью поздравила приятеля Ангелина. В её арсенале был пока только музыкальный дар – играть на любом инструменте любые мелодии (от самого Браги, между прочим!), но девочке, как истинной жительнице фронтира, хотелось чего-нибудь практического.

Даша с Валей, по-моему, больше испугались, чем обрадовались. И напрасно! Это ж прорыв дара! Ну, впал в некоторый транс, бывает. Сильно, видать, хотел по-быстрому вскопать и бежать на детинец, стахановец наш...

− Так. Ангелина, пулей лети на холм, позови барона, Илью и Коле, − (зачем нужен был маг иллюзий, я сама толком не знала, но чувствовала, что так надо) – Скажи: ситуация экстраординарная, они нужны прямо сейчас. А вы, девочки, не переживайте так. Вы ещё не представляете, как это круто!

Я, если честно, тоже пока в деталях не представляла, но предчувствовала, что будет прям ураган.

ПРИСЛУШАЙСЯ К ЗЕМЛЕ

Даша уныло оглядела нежданную пашню.

− И что делать теперь? Берёзы жалко...

− Ну, что делать?.. Во-первых, Боря, берёзки на место воткни-ка! И лавочку тоже поставь, как была. А ты, Даша, поспособствуй, чтоб деревья не померли – ботаничка ты или нет? А с лишними грядками... Не знаю... Посадите цветник, что ли?

Девки оживились и вроде как даже обрадовались. Цветы все любят, хоть бо́льшую их часть и нельзя есть, хм.

Мужики явились быстро, минут через десять – тут идти-то. Тем более, сказали, что срочно.

Борька периодически впадал в некое туманное состояние, так что я решила из-под контроля его пока не выпускать. Перепашет нам тут ещё... Чтоб не расслаблялся, отправила его в столовую, притащить поближе к лавке пару-тройку табуреток, чтобы все спокойно расселись.

Барон новый дар оценил. Я прям сразу увидела, как у него в голове закрутились варианты. Думаю, ему удастся нас всех удивить. Но пока, как правильный руководитель, он дал возможность сначала высказаться подчинённым.

Илью, мощнейшего геолога-интуита, прежде всего интересовали недра:

− Борь, прислушайся к себе: что в земле – чувствуешь? Во́ды? Породу какую? – новоявленный маг захлопал глазами. − Ну, камни особые?

− Илюш, ты сразу много-то от пацана не проси... − аккуратно высказалась я.

− Э-э-э... извините. Борь, смотри. Тебе нужна тренировка и время, чтоб освоиться с даром так?

− Ага. − Ну, с этим он, ясен пень, был как бы согласен. Хотя на самом деле предпочёл бы сразу двигать горы и производить неизгладимое впечатление вон хоть на Ангелинку.

− Так вот, Борис, я бы попросил тебя уделить особое внимание распознаванию так скажем, состава грунта. Это важно – научиться чувствовать, что перед тобой. Ты у нас получается...

− Маг стихии, − негромко подсказал Коле. − Стихии земли.

− Да! Так вот. Для тебя чрезвычайно важно научиться видеть... м-м-м... вглубь. Для начала – просто видеть: где камни, где сыпучий грунт? Где, может быть, близко грунтовые воды или пещеры?

− Да! Это может оказаться очень важным для строительства! – встрепенулся Коле.

− И для строительства, и для производства, и для обороны – много для чего, − резюмировал барон. − Начнём с простого. Вот смотри: ты сегодня смотри какой кусок вспахал... − Вова посмотрел на меня, − за сколько по времени?

− Да... минуты за две, наверное? Если не меньше.

− Вот! За две минуты – в пух перемолол три сотки, что хочешь сади!

− И попутно деревья выкорчевал. У них даже корни были вычищены – вы бы посмотрели! – вставила я. − Это уже их потом Даша приживила.

Даша, успевшая высадить запланированную зелень, подошла ближе и согласно кивнула. Барон серьёзно смотрел на пацана. Нет, теперь уже на мага.

− Ты знаешь, Боря, что раскорчёвка и вспашка целины – одни из самых трудоёмких операций? Особенно для лошадей? А лошади в нашей ситуации – ресурс ценный и пока трудновосполнимый.

− Ага... Я знаю.

− Отец вчера жаловался, что в план укладывается с трудом. Слышал?

Отец Борьки, Дашин муж, был главным (и единственным) нашим агрономом. Так что разговоры родителей пацан по-любому слышал, о чём не преминул нам сообщить.

− Я бы отправил тебя в поля на помощь, отец с Андреем там зашиваются. Надо только вот это твоё первичное умение вывести в контролируемый режим.

− А я знаю, где потренироваться! – решилась вставить слово Даша. − Тропинка от острога к броду по бокам сильно кустами заросла. Как дождь – ходить вообще невозможно. Да и по росе тоже. Если почистить – мы б потом цветами засадили. Или курильским чаем – он мелкорослый.

− Отлично! – Вова хлопнул по коленям ладонями, поднимаясь. − Ставлю перед тобой цель: вычистить дорожку до брода на ширину... полтора метра, скажем – с обеих сторон. Коле и кельда тебя проконтролируют, мать тоже. Даша, если всё нормально и стабильно будет, отправь его к отцу, пусть берёт самый жопный участок и зачищает.

Даша распахнула глаза, вопросительно подняв брови, и Вова, предупреждая жалостливые вопросы, мол – отчего же самый сложный-то? – пояснил:

− Чем труднее задача, тем быстрее растёт дар. Сама же знаешь. А мне такой маг на строительстве крепости позарез нужен! Понятно?

Мать и сын Конниковы хором ответили, что, мол, понятно – и Вова с Ильёй ушли. А мы остались. Точнее, пошли на тропинку к броду. В спину нам неслись грустные вздохи Ангелины, потому как ей светило хоть одним глазком взглянуть на наше «веселье» только после того, как два ведра картошки будут перечищены и нарезаны для супа.

НАСТАВНИЧЕСТВО В ЧЕТЫРЕ РУКИ

Дорожка и правда изрядно сузилась – ветки кустов местами сошлись так близко, что проход между ними оставался едва ли сантиметров в двадцать.

− Ну, боги нам в помощь! – Коле предвкушающе потёр руки. Я по дороге, пока шли, потихоньку сказала ему – зачем я его позвала. Оформилось-таки ощущение в слова. Боря у нас – товарищ прямолинейный, как топор. Честный, смелый, ответственный – да много ещё у парня было отличных качеств. Только вот с гибкостью воображения была проблема. Я так понимаю, чтобы достичь чего-то, маг такого рода должен был сперва живо себе это представить. А вот с представлением было сильно туго. Я надеялась, что Коле, с его способностью генерировать живые картины-иллюзии, подтолкнёт пацана в нужном направлении.

Даша остановилась, оглядываясь из-под руки. Солнце сегодня было просто глянцево-яркое.

− Ну вот, отсюда можно начать – и вот так вниз.

Я похлопала новоиспечённого мага земли по плечу:

− Давай, Борь! Словом кельды благословляю тебя! Помнишь, как ты газон пахал?

− Ну... примерно...

− Вот так же и делай. Всё то же самое. Только контролируй процесс: глубину, направление, ширину охвата, − Борька вроде как немножко заочковал, − всё, поехали!

Ничего, щас попрёт.

Земля вздулась так внезапно, что мы с Дашей охнули. От того места, где стоял сам Боря, до начала бугрящихся с тихим шорохом земляных бурунчиков было метра два.

− Стоп! – скомандовал Коле. − Ширина сильно больше, чем заявленные полтора метра! Даша, по качеству вспашки сразу посмотри.

Даша побегала вдоль взрытого куска, попробовала там-сям:

− Нормально! Как бороной прошли! И по глубине хорошо!

− Отлично, значит, нам надо отрегулировать ширину полосы воздействия. Боря! Это важно! И будет вдвойне важно, когда мы перейдём на детинец, понимаешь? Иначе твоё умение не сможет нам помочь.

− Я понимаю.

− Смотри! – перед нами повисла картинка. Там были даже мы, наблюдающие за медленно идущим Борисом, перед которым росла узкая полоска взрыхлённой земли. − Пробуй!

Выходило не очень. Полоса вроде как сузилась, но периодически вихляла вправо-влево. Борька остановился, вытирая выступивший на лбу пот:

− Нет, плохо...

Так, надо понять механику процесса. Я зашла сбоку:

− А ну, развернись-ка в лес, а то мы сейчас всю тропинку искуро́чим. И давай потихоньку вперёд!

Борька продвигался, пытаясь выдержать заданную ширину, изо всех сил щурясь. Но как только он моргал или взглядывал в сторону, все его «настройки» тут же сбивались.

− Стоп! – скомандовала я и поделилась своими наблюдениями.

− Получается, он обрабатывает всё в поле своего зрения? – Колегальв задумчиво потёр подбородок. − Что-то типа шахтёрской маски сможет нас выручить?

− Сы́на, а ты руки вот так поставь! − Даша приложила ладошки к вискам, как шоры у лошади.

− А правда! – подивилась я простоте решения. − Пока нет навыка удержания ширины потока, попробуй так! Можно и регулировать – шире-уже, а?

Ну что, на этот раз всё пошло гораздо веселее, и после нескольких вполне приличных попыток мы вернулись к дорожке.

Чтобы Борька не перепахал тропинку в попытке контролировать направление, Даша направляла его движение, а сам Боря держал ширину. Мы с Коле смотрели со стороны.

− Даже если он будет просто разрыхлять землю, предназначенную для вы́емки – это уже значительно снизит наши трудозатраты. − Коле уже явно думал о за́мке.

− Коль, подумай вот о чём. Если он научится не просто рыхлить, а сдвига́ть массы грунта в заданном направлении – ты только представь...

Маг-архитектор, видимо, представил себе много всего замечательного, потому как глаза у него засияли от предвкушения. Ещё бы! На строительстве замка столько земляных работ! Один котлован под донжон чего стоит! А ведь ещё предстоит выравнивать основание под крепостную стену! А сравнивание стенок холма? А рвы с насыпями? Всё перечислять – никаких пальцев не хватит!

− И поэтому тренировками с пацаном будешь заниматься ты́, − озадачила эльфа я, − у тебя и воображение хорошее, и с направлениями приложения дара ты сообразишь. И приспосо́бы вспомогательные, если надо – придумаешь. Помимо движения грунта целиком могу сходу предложить упражнение: закапываешь несколько камешков – для начала можешь ему показать и даже дать подержать, чтоб чётко ощущал – и пусть он старается распознать местоположение. А ещё лучше – позвать. Прикинь, если он сможет из-под земли извлекать предметы? Определённые породы? Или так: заставить землю выползти из ямки, а? С погреба́ми сколько корячились? Да мы бы такие подвалы понастроили – бомбоубежища нервно курят в сторонке!

Коле выдернул из внутреннего кармана ветровки блокнот и начал торопливо делать пометки.

− Я понял, матушка кельда! Я постараюсь сделать всё, что в моих силах! Это же ценнейшее приобретение для баронства! Чудесный дар!

Тропинка слегка заворачивала влево, и Конниковы скрылись из наших глаз.

− Пойдём-ка, догоним их.

У пахарей наших, впрочем, всё было нормально. Мы затратили примерно сорок минут, чтобы пройти вдоль тропы до пляжа перед мостом. Борька тяжело дышал и был совершенно мокрый. Я бы даже сказала, что он килограмма на полтора похудел. С лица уж точно спал.

− Так, земе́ля, садись! Силы будем восстанавливать!

Обратную сторону тропинки восстановленный Борька прошёл за полчаса, хотя в конце опять был как мочалка. Чувствую, сегодня его отпускать от себя нельзя. Придётся с ним в поля́ идти. Тапки надо на боты переодеть, однако.

Поскольку мост у нас был только до восточного берега, на нём соответственно и велась вспашка новых полей. Не лодкой же лошадей катать, правильно? Западный берег Длинной Рубашки, с его разнотравными лугами, решено было оставить под сенокосы. Тем более, что вывезти сено можно было и по зиме, санным путём, когда лёд хорошо встанет.

Явление нашей уреженной делегации (Даша побежала в теплицы) несколько удивило по-стахановски поднимающих целину Лёху с Андрюхой.

− Ну что? Где у вас тут самый жопный участок? – бодро поинтересовалась я.

Реально жопными оказались места вырубок.

− Зато здесь нет нужды держать узкий коридор, − нашёл определённый плюс Коле. − Главное за край не заступать, без нужны лес не вредить. По краю ограничивай видимость ладонью, как на тропе делали.

− Ага, понял!

− Ну, давай, с божьей помощью!

Борька зашагал по делянке. Со стороны его замедленные, угловатые от излишней сосредоточенности движения напоминали голема. За ним (а также иногда вокруг него), словно взволнованный грач, бегал Коле. Я тоже решила поупражняться в подпитке сил на увеличенном расстоянии, и каждый раз, когда они шагали мимо меня, проводила, так скажем, экспресс-диагностику и подкачку. Парни носились как заведённые.

За два часа до обеда мы (мы, ха!) успели обработать (на глаз) соток тридцать вырубки. Мало, скажете? Да вы представляете себе масштаб трагедии?! Тридцать соток бывшего леса, от которого остались пеньки! Вы вообще когда-нибудь пни корчевали? Удовольствие ниже среднего, скажу я вам, даже если у вас есть трактор.

С края вырубки теперь громоздилась целая гора очищенных от земли сосновых и лиственничных осьминогов, скиданных туда Борькой.

После обеда мы прикатили пару тачек, Борька принёс свой колун (всё-таки тяжо́м, хоть и маленьким, он быть не перестал) и переколол все эти коряги. Ибо не́фиг лес загаживать. Я складывала неровные куски в тачку (потому как ничто человеческое баронессам не чуждо, в том числе и общественно-полезный труд... даже таким беременным как я), а Коле свозил все эти обрубки к сторожке рядом с мостом. Дежурный у моста пыхтел, крякал и укладывал эти дровишки в поленницу как пазлы. Зато на зиму сторожка уже будет с дровами! Лишний плюс – он никогда не лишний.

Таким образом, с учётом зачисток от коряг, до вечера наша славная команда привела в благообразный вид ещё соток пятьдесят. Борька под конец освоился и даже по краю не всегда прикрывался ладошкой и проходил аккуратно, не задевая лес.

Лёха с Андрюхой были в восторге. А кто бы не был? Это ж офигеть просто как классно!

Я сидела на пеньке и думала, что будь дело в старом мире, я бы с чистой совестью сказала, что устала – ни рук, ни ног. И что никуда идти уже не хочу. Но мы же здесь. И я – тот самый целитель, который делает так, что ни у кого из наших жителей не остаётся шансов на нытьё. Так что, Оля – не хлюздить! Давай, восстанавливайся и кабанчиком беги на ужин. Тем более, что у тебя тренировка сегодня по стрельбе, а стрельбу ты любишь, да же? Я встала и картинно закряхтела. Ну, покряхтеть-то я имею право? И побежала на ужин. Кабанчиком, а как же.

* * *

Ещё неделю мы занимались зачисткой вырубок. Борька, Коле и я. Борька поднялся в даре и уже не так смертельно уставал, и я подумывала передать мою славную миссию какому-нибудь другому целителю. Вон, хоть Нифредилу, из молодых эльфят. Дар у него не очень сильный, но для восстановления пойдёт. Как раз и подтренируется. Да и пользы от него на всяких таких работах будет побольше, чем от меня.

Коле использовал всякую свободную минуту, чтобы подтолкнуть развитие Борькиного дара. Придумывал упражнения, какие-то штуки, через которые надо было смотреть – типа ручных трафаретов и очков с прорезями – для контроля по площадям, показывал иллюзии возможного. Борька пыхтел и старался. И вот – аллилуйя! – на шестой день усилий земля начала слушаться нашего юного мага настолько, что из вспаханной земли взбугрились первые земляные куличики – пока ещё сплющенные и кривые, но это же было только начало! Как мы ликовали, надо было видеть!

10. ГОД ВТОРОЙ. ЛЕТНИЕ НОВОСТИ

ПРО ДОНЖОН

Тем временем котлован под донжон уже был готов.

На выровненном скальном основании (ставшем, собственно, естественным фундаментом) мужики начали строить первый, заглублённый в землю этаж. Нет, давайте не будем путаться и назовём его подвалом – и привычнее, и точнее. Пространства было много – подвалы получались огромные, просто шикарные. Наши агрономы, заготовители и повара пришли в нездоровый ажиотаж и начали было делить места. Но потом явилась Эльвира и несколько охладила их пыл – вход-то предполагался на высоте второго этажа. И что? На горбушке всё это туда-сюда таскать? Так что в обширных подвалах и ледниках будущего донжона будет храниться только стратегический продуктовый запас. Зато здесь свободно разместилась бойлерная-кочегарная (не думаете же вы, что мы как в дремучей Европе будем каминами все эти площади отапливать?), всякие водопроводные узлы и прочие дела (подведённые от «промышленного района» под землёй, по утеплённым трубам), канализационные какие-то штуки и тому подобная шняга.

Короче, весь подвал оказался расписан и расхватан. А могли бы пару страшных тюремных камер сгородить! Всё, упустили свой шанс поиграть в мрачное средневековье!

Да, не сказала же я, что строились мы не аутентично. Нет, два ряда стен, забитых посередине смесью извести со щебнем и прочей фигнёй – это, конечно, круто. Но армированный бетон повышенной прочности рулит. Так что незадолго до новолетия подвал был закончен, и мужики начали выводить настоящий первый этаж.

НЕ ОЧЕНЬ ОТДАЛЁННОЕ СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ

Можно я сразу расскажу, что будет дальше?

Первый надземный этаж планировался глухим от слова совсем: «ни окошков, ни дверцов...» Здесь разместится резервная оружейка и всякие прочие склады, на втором – кухня и общая большая столовая, на третьем (еврейском, ха) пока что собирались жить мы с Вовой. Это жилище вроде как тоже было временное. В перспективе (в отдалённом светлом будущем, хех) мы планировали сгородить ба-а-альшой, красивый и шибко комфортабельный дом, в котором поселиться всем нашим семейством и с кучей прочего народа, а пока и Галя с мужем, и бабушка, и даже Вася сильно сомневались на счёт переезда из деревянных общежитий. Типа – там веселее, по лестницам не надо лазить и чего зря барахло таскать туда-сюда. Вот на счёт лестниц я с ними очень даже согласна.

На четвёртом и пятом этажах будут всякие комнаты – про запас. Можно поселить кого-нить или вдруг, допустим, гости...

Сколько же вылезло с этим донжоном (с одним только донжоном!) сложностей: и тебе гидроизоляция, и вентиляция, и антигрибковая обработка, и прокладка водоснабжения, и хрен знает что ещё – божечки мои! Я сто пятьдесят миллионов раз порадовалась: какое счастье, что не я всем этим занимаюсь!

НЕ ТОЛЬКО БУДНИ

Посевные-огородные работы проходили положенные им стадии − как в той безумной песне про аграриев: «Соберём, и посеем, и вспашем»... У нас был окончен пункт три и почти завершён пункт два, ха. И народ вечерами начал всё чаще обсуждать – а как же мы Новый год-то будем встречать? Второй год Новой Земли, как-никак.

Отмечать Новый год в первый день лета было странно – лето же. С другой стороны, в середину зимы мы справили своё первое здесь Среднезимье, с ёлкой, подарками и дедом Морозом со Снегуркой – так что ущемлёнными себя никак не ощущали. И всё таки «Новый год» как-то на язык не ложился.

«Дед Мороз и лето»*, блин...

* А кто не видел мультик – посмотри́те. Добрый и душевный.

За неделю до Нового года, в субботу, мы решили, что спорных вопросов скопилось много, и вынесли их все на всеобщее собрание. Потому что одна голова – хорошо, а сто – уже гидра, и надо с этим что-то решать.

Решение с названием нашлось простое и гениальное: Новолетие же! Прекрасное старое русское слово, как нельзя более подходящее к нынешнему положению дел. Новое лето совпадает с началом нового годового цикла, и ухо не режет.

Все были согласны с тем, что и традиции надо какие-то подходящие подобрать. Чтобы не просто тупо обжираловка, а что-нибудь ещё интересненькое.

Пока на этот год готовился любительский спектакль, концерт, соревнование для лучников, фехтовальный турнир (от которого я, слава богам, была освобождена по причине глубокой беременности) и вечером – фейерверк и танцы. Не очень такая чтоб замудрённая программа, зато Сергей (архитектор, художник, отец нашего Коле-мастера иллюзий и главное в данном случае – фотограф-любитель) готовился всех активно фотографировать. А мы с Вовой решили под это дело всем по толстому фотоальбому подарить!

* * *

Новая Земля, наш остров-острог. Второе Новолетие (01.01 (мая).0002) // На Старой Земле шла первая неделя ноября всё того же две тысячи двадцать первого года – первого года открытия порталов

Праздник получился весёлый. Тут ведь как? Если люди хотят веселиться – всё получится. Это вам не день города, когда публика бродит со скучающими лицами и претенциозно приценивается: ну-ну, мол, чем вы тут нас ещё удивить хотите?.. ну ладно, ничё так...

Сергей (у которого в качестве таланта внезапно прорезался всякий специальный свет: и красный, и белый, и яркий, и тусклый и хрен знает какой ещё...) наделал целую гору наших фоток. Несколько дней они партиями сохли на каких-то специальных стёклах, собирая вокруг себя любопытствующих. В итоге хватило и на блог, и на стенгазету, и раздать каждому хотя бы по десять штук в новенькие фотоальбомчики. Красота!

ЛИЧНЫЕ СОБЫТИЯ

Молодое лето второго года. Остров-острог и окрестности.

Самым большим событием мая лично для нас с Вовой стало рождение нашего первого на Новой Земле ребёнка. Назвали сына Петей, в честь одного из прадедушек. Пётр Владимирович обладал зелёным взглядом (не как у магов-природников, а как у отца – меняющимся от янтарно-зелёного до тёмно-хвойного), неотразимой беззубой улыбкой и добродушным характером. Я была на седьмом небе от того, что парень давал мне ночами спать. Потому как Мишке по новому отсчёту был всего год, а двое малышей на руках – сами понимаете...

Молодое лето было очень урожайным на дни рождения. Помните, мы решили отмечать день рождения в день перехода? Как начали мы праздновать с 4 мая (Андле), следом, 5 мая: Света, Пашка и присоединившийся к ним Димка, который никак не хотел день рождения в Новолетие и попросил записать его вместе с матерью – так и до самой середины лета каждую неделю-две кого-нибудь да чествовали.

Ещё была особая дата – годовщина поселения (со дня первого разбитого на острове палаточного посёлка и посадки мэллорнов) – восьмого июня. Сергей сделал большой групповой фотопортрет – почти двести человек. А потом отдельно − первопоселенцев, сколько нас было в тот день. А было нас двадцать девять. Неплохой прирост, если вот так посмотреть.

АЛЬМАНАХ

На второе Новолетие Новой Земли силами целого коллектива энтузиастов вышел первый посвящённый новому миру альманах – Лёня узнал, заказал и привёз нам экземпляр. Это была попытка объединить собранные с миру по нитке сведения, и книга получилась несколько сумбурной (что неудивительно, ведь на Старой Земле прошло всего сто дней против наших четырёхсот). Однако некоторые факты стали очевидными уже сейчас.

Прежде всего, мир оказался просто огромным. Никто пока точно не посчитал – в два, три раза больше Старой Земли, а может и поболее. Почему при этом сила тяжести осталась прежней, я (как гуманитарий) понять затрудняюсь. Муж мне пытался что-то объяснять про возможное содержание трансурановых элементов и всякое такое, но эта информация не влезает в мои мозги, уж извините. Поэтому – так: мир большой. Очень.

Про глобус (даже лоскутный) говорить было ещё очень рано, если в книге и попадались карты припортальных областей, были они в большинстве своём очень примерные. Опять же из собранных Лёней сведений мы знали, что разные сообщества любителей Новой Земли и умники-одиночки пытаются составить хотя бы карту порталов с опорой на часовую сетку и климатические пояса, но подозреваю, что всё это пока сильно похоже на какие-нибудь земные атласы века эдак тринадцатого. Да о чём говорить, если даже количество континентов доподлинно неизвестно!

Теперь портальная сетка. На Новой Земле она тоже была, однако расстояние между порталами выдерживалось не в сто, как на Старой Земле, а порядка пятисот километров. В принципе, это вытекало из рассказов и Ильи с Кадарчаном, и беглых зэков, но у нас всё же оставались сомнения на предмет (может быть) пропущенных ими где-то по дороге портальчиков. Вопрос всё ещё был открыт, однако до сих пор никому не удавалось обнаружить соседствующие на более близком расстоянии межмировые переходы.

Второй касающийся портальной сетки факт: они не только не соотносились по сторонам света с порталами Старой Земли, они ещё и имели совершенно иное взаимное расположение. То есть выходы двух находящихся по соседству на Старой Земле порталов могли оказаться на противоположных концах Земли Новой.

В остальном книга представляла собой пёстрое собрание фактически разрозненных записок, случайных фотографий, рисунков и схем (подчас выполненных на тетрадных листках в клеточку).

В этом же Альманахе, кстати, я впервые прочла, что Старую Землю многие переселенцы называют Матушкой. Не сказать, что у нас это сильно прижилось, но изредка стало промелькивать.

ПРОСВЕЩЕНИЕ МАСС

Народу всё ещё было мало. Не только нас – в принципе мало было народу, на многие километры вокруг простиралась нехоженая тайга, и если бы мы не ездили к порталу, то неделями могли не увидеть ни одного нового лица.

Вопрос о том, почему народ не торопится перебираться в новый мир, поднимался снова, и не один раз. Моё личное мнение было в том, что первейшая причина (помимо банальной привязанности к комфорту и гаджетам) – не просто в разнице во времени, но и в неполном осознании временно́го соотношения миров: трудно принять, что у нас начинается весна (и уже совсем тепло), когда за своим окном слякотная осень. Ну куда в такую непогоду, да под зиму двигаться?

Мысли об инерции человеческого мышления так или иначе не оставляли меня, к лету я совсем дозрела и постаралась сделать упор на, так скажем, разъяснительную работу в этом направлении – через наш блог и через видеоканал, которые исправно вёл Лёня Стольников, подключив к работе уже не только маму, но и брата и обеих сестёр. Дело у них пёрло в гору на загляденье.

Так вот, мы даже записали несколько вариаций интервью на эту тему – и я, и Вова, и ещё кой-кого из известных наших персон снимали.

Делали акценты – мол, обратите внимание, с этой стороны портала вот так, а с той – вот эдак. Возились прямо как с дошкольниками. «Ой, посмотрите-ка: в Иркутске ложится постоянный снег, лужи обледеневшие, а у нас на термометре – надо же! – плюс двадцать четыре, пионы цветут (а вот вам букетик), мы уже и коз иной раз на ночь не загоняем, и коров, первая ранняя картошка уже цветёт. Да, через недельку вас молодой картошечкой порадуем. И вовсе даже не рано – у нас-то в четыре раза больше времени пройдёт!..»

Найдёновых тех же (двоих оставшихся в живых женщин) к порталу свозили, чтобы Лёнька их на камеру снял с рассказом, как они не рассчитали (да даже и не подумали что-то рассчитывать), пришли в три подводы по нашему новоземскому времени уже по осени, да когда остались практически без мужиков – две бабы с ребятишками да больной мужичонка − едва успели землянку выкопать, чтоб не околеть от холода. И прочее в таком духе, пока граждане, приходившие посоветоваться и обсудить с нами переезд, не начали спрашивать, мол: подскажите, когда лучше? На какие числа спланировать переход, чтобы по теплу успеть обустроиться?

На самом деле меня волновали не только люди, которые собирались к нам – а люди вообще. Возможно, это было глупо и непродуктивно, но я беспокоилась за тех, кто мог погибнуть просто потому, что у него не хватило сообразительности сделать определённые расчёты. Поэтому мы и подробный календарь соотношения дат составили, и предложили его на общее обозрение, и в консультациях не отказывали никому.

ПРАГМАТИКИ И ЛОВКАЧИ

Была и ещё одна причина (я так думаю), по которой народ не повалил ва́лом. В смысле – сразу. Решительных людей на самом деле в обществе довольно мало. Ещё меньше таких как мы – обезбашенных, у которых настроение на переселение в неизведанный мир было прямо чтоб на боевой готовности. Сколько таких? Полпроцента населения? Одна тысячная? Остальные ждали и смотрели: а вдруг там, в этом новом мире, что случится страшное и внезапное? А вдруг повалят землетрясения / наводнения / вулканы и прочие напасти? А вдруг медведи табунами? Давайте подождём, что там с этими шальными будет – а там уж, может быть...

Нет, я не спорю, в чём-то они были и правы. Мир был новый и совсем другой. Тем более что не все готовы были принять над собой чьё-то верховное главенство. Люди ещё не понимали, что так или иначе на большинстве территорий будет единовластный правитель. Или как минимум малая группа правителей. В противном случае это место быстро превратится в подобие человеческого отстойника, социальной клоаки, в которой каждый сам себе господин, а по факту – кто сильнее, тот и прав. Такой вариант пиратской Тортуги. Думаю, что кое-кто и хотел бы перейти, но именно такого возможного неприятного поворота событий и боялся.

Из желающих, а точнее – планирующих переход, довольно быстро выделилась ещё одна категория, называемая нами между собой «хитрецы». Некие особо одарённые перцы, которые хотели по максимуму прожить жизнь в техногенном мире – а потом оттянуться по полной в магическом.

О, эти форумы и ветки обсуждений образовались мгновенно! Даже я, пока на неделю задержалась с переходом вслед за мужем, несмотря на всю нехватку времени, успела натолкнуться минимум на десяток подобных групп и даже сообществ в соцсетях. Они строили обширные и разветвлённые планы, обсуждали как адаптировать к поставленным условиям дальнобойное оружие, сравнивали котировки на золото и выдумывали схемы возможного обогащения. В числе прочих мне, например, попалась супер-гениальная идея: организовать частный бизнес по перевозке и переправке через портал стариков и безнадёжных больных – в обмен ни много ни мало на квартиры этих самых стариков и болящих. Не хилари клинтон!*

*В смысле: ни хера себе запросы!

Потом, дескать, перевести это всё в золото, помахать ручкой благодарным потомкам – и купаться в достатке всю длинную-предлинную жизнь в новом мире.

План, что называется, чисто термояд.

Начать с того, что современные люди – это вам не родоплеменные выходцы из древней Африки. Понятия о разделе территорий были у большинства довольно чёткие. Сколько лет понадобится для того, чтобы установились первые государства? Десять? Пять? Один? Через, допустим, сорок староземских лет... ладно, бог с ним – через тридцать... даже двадцать пять – на Новой Земле пройдёт сотня. Кому они будут такие красивые со своими пружинными арбалетами... нет, не нужны – опасны? Да любая организованная деревня шапками такого деятеля закидает, не говоря уже о сколько-нибудь регулярном отряде.

Идея зашибать бешеные бабки на бабульках тоже не выгорит, поскольку (хоть мы и узнаем об этом немного позже) в рамках программы господдержки переселенцам будет организован специальный фонд, выкупающий жильё желающих переехать – сперва недееспособных, пенсионеров и инвалидов, а потом и всех подряд – под госнужды. И цены у них зачастую будут даже получше, чем у частных контор. Короче, про хитрецов будет в своё время отдельный разговор.

А пока – мы имели то, что имели. Нашу малую коммуну.

Было нас всё ещё сильно меньше, чем хотелось бы. Но, несмотря на то, что посёлок наш был невелик, и увеличение численности представлялось неким пассивным фактором потенциальной безопасности, были и такие желающие, которым мы отказывали сразу. В смысле – в присоединении к нашему поселению.

Дело в том, что граница портала экранировала души не до конца, и не видя особых подробностей, я всё же могла разглядеть затаённую зависть, агрессию, желание обмануть и тому подобное. Пару раз были даже такие ситуации, когда саламандра выскакивала и начинала рычать на собеседников. С подобными людьми мы прекращали беседы немедленно.

ЕЩЁ ПРО ДОНЖОН

Лето второго года, так же как и предшествующая весна, неслось в дичайшем турбо-режиме. При виде очередных новостей о появляющихся бандах или военных конфликтах мы с мужем всё больше укреплялись в мысли, что надо успеть заложить основательный фундамент под наше будущее – не тупить на старте, не расслабляться. И, видимо, не мы одни так думали, потому что по факту каждый из нас в эти месяцы переступил для себя пределы возможного. При всех целительских подпитках сделанное тогда было бы невозможным, если бы не пробившиеся дары – сперва, ещё с зимы, силовиков-тяжеловесов, потом (уже по весне) магов-стихийников, связанных с землёй, да и всех остальных тоже.

Следом за Борькой друг за другом проявились ещё три мага-земельщика. Как же это облегчило строительство! Просто... ну, волшебно просто.

Наш замок потихоньку рос. Собственно говоря, «замок» и даже «детинец» − это пока было громко сказано.

Пока что мы строили донжон, вокруг которого велись подготовительные работы под каменное не совсем ровное кольцо с десятью врощенными в него пятиугольными остроносыми башенками (в плане они казались мне похожими на короткие пули), не разделённое пока ни на какие дворы и хозблоки.

Кто забыл, донжон – это, по сути дела, одинокая башня. Они могли быть побольше, поменьше, разной этажности и насыщенности коммуникациями. Наш был спланирован не особо огромным, но и не сказать чтобы маленьким – восьмиугольным, вписанным в квадрат двадцать на двадцать в нижних трёх этажах (кажется, я это уже говорила?) и более узким в двух верхних. Поверх третьего этажа шла галерея с машикулями*, зубчатым парапетом и бойницами.

*Я даже запомнила, что это такое! Дырки специальные в полу верхних галереек крепостных стен и башен, чтобы вниз всякую хрень на головы наступающим валить.

На самом верху тоже была огороженная парапетом смотровая площадка. Первоначально предполагалось закрыть башню островерхой крышей целиком, но в процессе постройки было решено оставить по углам четыре открытых площадки и разместить на них поворотные станковые стреломёты (что-то типа скорпионов*).

*Кстати, в издании «Путеводителя по землям Белого Ворона» от 24 года их хорошо видно на первом форзаце.

Все наши строения (не только донжон – совершенно все, и готовые и строящиеся) укреплялись магичками из рунной мастерской: специальным узором, в который были вплетены руны усиленной прочности и руны защиты от огня – то, что у нас уже получалось очень хорошо.

На за́мок я возлагала большие пропагандистские, так скажем, чаяния. Во-первых, я сильно рассчитывала, что бо́льшая часть уродов, жаждущих лёгкой наживы, наткнувшись на подобное строение, предпочтёт не связываться с его хозяевами. Во-вторых, была надежда, что склонные к переселению, но опасающиеся беззакония люди, увидев зримый образ защиты, решатся влиться под наши знамёна.

И СНОВА МАКУШКА ЛЕТА

Новая Земля, наш остров, 40.02 (июня).0002

Помимо всего прочего, это ещё и был день рождения нашего Деда, к тому же удачно приходящийся на воскресенье. Валя объявила, что до десертов ночью дело всё равно не доходит, и испекла шикарный, вот просто шикарнейший торт – к обеду.

Такой подход одобрили все, даже Вова, который вообще-то торты не очень.

Торт был с кучей маленьких свечек в виде крошечных рыбёшек, которые дед умудрился единомоментно задуть и загадочно никому не говорил, что он загадал.

На посещение особенных гостей мы втайне надеялись, но вслух почему-то ничего не говорили. А они вот взяли да пришли! И всё было так же весело, как в прошлом году, только в четыре раза масштабнее. Маленькие эльфята стали на самом деле эльфятами и пришли в состояние совершенной эйфории, распространяя свой безудержный восторг на всех окружающих. Мы ели, пили, пели, плясали и прыгали через костры почти до самого утра! Весь Правый рукав светился от медленно плывущих утыканных свечками венков, и Браги снова устроил феерический концерт со спецэффектами от Сингкэн. И Оссэ с Дедом пели, я слышала...

* * *

Новая Земля, наш остров, 01.03 (июля).0002

Сила привычки – великая вещь, даже если лёг под утро. Короче, встала я рано. А поскольку имела возможность по-читерски поправить здоровье и добавить себе бодрости, то решила уже и не ложиться.

Посёлок бессовестно дрых, разбросав по лесу и берегу следы вчерашних гуляний.

На танцплощадке стоял рояль. Опять! Ну, Браги...

На этот раз инструмент был поменьше – должно быть, чтоб удобнее было таскать? – благородного тёмно-красного цвета. На закрытой верхней крышке (не знаю, как она там правильно называется) лежала... лежали... да, определённо женские трусики. В очень минималистическом стиле. Несомненно, кто-то кому-то показывал, что на рояле можно не только музицировать. Мгм. Вот кто-то у меня по жопе получит – рояли портить! Хотя... не призна́ются ведь. Или скажут, что ничего не помнят, вот по-любому...

У самых прыгательных мостков стояла наполовину вытянутая на берег лодка. Не наша! Со стремительно вытянутым носом, бирюзовая, словно светящаяся изнутри. Пирим и Умур, сильно выросшие с прошлого года алабайки, сидели рядом и время от времени заглядывали внутрь. Я взбодрилась и ускорилась. С другой стороны – собаки же не паникуют? В лодке обнаружился спящий, закутанный в полосатый плед Дед. Опять, поди, на спор выиграл... Я маленько убрала ему похмелье, но будить не стала. Пусть выспится.

Столовая была распахнута, там что-то весело гремело, и неугомонная Валентина распевала счастливым голосом.

А Хайгена я нашла спящим на крыльце его фургона, пьяного и умиротворённого. В душе его было светло. Договорился, значит, с Лелей. Решил проблему. Даже не буду спрашивать, как он это сделал.

ЗАТИШЬЕ. И ЭТО ПОДОЗРИТЕЛЬНО

Последние месяцы были подозрительно тихими. Реально – тихими. Не хотелось бы говорить «как затишье перед бурей», хотя от ассоциаций особо никуда не денешься (особенно после страшных новостей из других мест).

Посудите сами.

Сперва, в самом-самом начале, была банда – та, что из беглых зэков.

Потом те пятеро сильно хорошо подготовленных и экипированных мужиков, которые приходили конкретно Вову убить (так мы и не поняли, кто это такие были).

Потом по мелочи – стая бомжей и обнаглевшие попрошайки.

Потом придурки, которые хотели потеснить нас на нашей земле на основании «а чо вы купили тут штоле, документы покажите».

От кое-кого из них же, кстати, спасённых по зиме в изрядно урезанном составе, было известно о каких-то злодеях-чернокапюшонниках, но лично мы этих странных персонажей не видели, а Кадарчан, бегавший проверить, рассказал, что следы действительно были, и даже были признаки устроенного в пещере жилья, но люди оттуда ушли, а в пещере за собой всё повыжгли, и что уж там было – теперь не узнать. Следы вели далеко на восток, эвенк прошёл дня три, никаких признаков пребывания человека не заметил и дальше преследовать их не стал. Ушли и ушли.

Это всё упрессовалось в несколько первых месяцев. Ну и после этого как-то так наступила тишина, никто не прибегал, внезапно не хотел нас переубивать, и даже права качать особо было некому.

Но маленькие Лёнины листочки явственно свидетельствовали о том, что сбылись худшие наши опасения – люди почуяли безнаказанность, и это сносит им крышу. Наша тишина пугала меня, как глаз бури.

Вова (да и многие вслед за ним) в эту тишину не верил, каждый божий день кроме воскресенья, восьмого дня в неделе, безжалостно гонял нас на тренировки, так что были мы, как те красивые спортсмены со старого значка ГТО. Кто не помнит – был в СССР такой комплекс, за успешную сдачу которого полагался значок и вроде бы даже документ – мол, готов к труду и обороне. Прям, всё как у нас*.

*Между прочим, в России с 2014 года комплекс ГТО снова введён, но значок другой – с неторопливо бегущим чуваком. А вот в СССР фигурка спортсмена была устремлённо-летящей. Как мы.

11. ВРЕМЯ АЛЛЮРОМ

ЛЭРИ

Праздник закончился, и авралы понеслись с новой силой.

Лёня время от времени получал наши отчёты и кое-какие Сергеевы фотографии, публиковал это в нашем блоге и даже умудрялся варганить из них какие-то видео, которые выкладывал в сети. Иногда он кооперировался с Колегальвом, который показывал ему под запись иллюзии. Или с Лэри.

О Лэри нужно сказать особо. Мягкая, мечтательная любительница булочек, Лэри, пожалуй, больше всех других эльфов летала в облаках. Лэри обожала живопись, а живопись, по-видимому, обожала её. Не знаю, можно ли это назвать особым даром, но к первой годовщине нашего с ней знакомства вечно таскающаяся с какими-то папками и красками эльфа могла скопировать практически любую картину.

Вроде бы – просто искусство? Ремесло? Талант? Что это? Всё это вместе, помноженное на усердие, граничащее с одержимостью, и вылилось в удивительный живописный дар. Следующий взлёт случился там, где я и не предполагала.

Однажды я показала нашей художнице сборник детских сказок, привезённый мной со Старой Земли (очень красивый и богато иллюстрированный, но такой слегка задрипанный, принадлежавший в своё время ещё моим старшим детям) и посетовала, что книжка от интенсивной эксплуатации подрастающим поколением беловоронцев истрепалась, а так жаль... Лэри книжку попросила, а через два дня пришла, немного озадаченная первыми результатами.

Она сидела передо мной, сложив на столе руки с разноцветными от въевшейся краски лунками ногтей.

− Матушка кельда, я не ожидала...

Да уж, я тоже не ожидала. Никогда не знаешь, куда кинется магический дар... Картинки были как в старой книжке. Почти. Только они были... живые, что ли? Как магический рисунок распознавал, что смотрят именно на него? Но как-то распознавал, потому что под взглядом он начинал жить, двигаться – как мультфильм. Больше вам скажу: отклонившись чуть в сторону можно было даже заглянуть за «окошко» рисунка – словно стоя около портала, немножко заглянуть за пазуху другого мира... Ещё интереснее было то, что написанный под картинкой текст (если провести по нему пальцем) читался мягким голосом художницы. То, что по буквам нужно было водить пальцем, мне не очень понравилось – я так рассудила, что со временем они начнут истираться. Лэриэль думала недолго. Рядом с буквами появился треугольничек, прикоснувшись к которому можно было начать слушать, две чёрточки для паузы и квадратик – чтобы совсем остановить. Прямо как в плеерах.

Те, первые живые рисунки, двигались секунд десять-пятнадцать, потом замирали, а если вы продолжали на них смотреть – включались заново. С тех пор Лэри, задавшаяся такой целью, научилась «упаковывать» в рисунок до пятнадцати минут времени. Особенно хорошо получались пейзажи. К ним тоже можно было добавить звук: шум реки, шелест листьев, птичье пение...

С этими рисунками вышла, кстати, удивительная штука – это были одни из немногих предметов, в которых при переносе в старый мир сохранялась остаточная магия: звук, как правило, исчезал, но вот рисунки двигались и картины оживали. Новость, как почти всё, относящееся к Новой Земле, обсуждалась в медиасфере очень бурно. Первый же выставленный нами на аукцион рисунок принёс нам просто неприличную сумму денег – а перепродан был вдвое дороже! Мы принимали эксклюзивные заявки и потихоньку радовались, что, кажется, это должно закрыть несколько наклёвывавшихся в связи со спешным строительством финансовых дыр.

Так вот, штук пять таких рисунков с постепенно строящимся донжоном она передала Лёне. С комментариями архитекторов и прочих участников строительства получился целый фильм.

ЗРЕЛОЕ ЛЕТО И ТЁПЛАЯ ОСЕНЬ ВТОРОГО ГОДА

Новая Земля, наш остров, 01.03 (июля) – 18.06 (октября).0002

К середине июля пятиэтажный донжон закрыли крышей, вставили окна, и даже с недостроенной крепостной стеной он стал смотреться неплохо – тем паче, что стоял он на холме и выгодно доминировал над окружающим пространством. Рядом, серебристо-золотой колонной с широкой шапкой кроны поднимался в небо мэллорн. Всю внутреннюю отделку донжона оставили на потом и бросились на фундамент крепостной стены. Заложили четыре южных башни, стены между ними, основание ворот и длинной пологой лестницы с малого холма на большой.

Скажу ещё раз – если бы не магический ресурс, подобный объём работ был бы просто нереальным. Ну вот – никак. Чтобы было понятно, ещё раз покажу рисунки с изначальными границами нашего «холма на холме» (на первом рисунке это тёмное пятнышко на холме, почти ровно к северу от острога) и планом детинца.

Так вот, за почти целиковое зрелое лето (восемьдесят дней) и полтора больших сорокадневных месяцев осени мы успели полностью отстроить железобетонные оболочки всех четырёх южных башен и пролёты стен между ними. Были выведены ворота с опускающейся кованой решёткой и массивными лиственничными створками. Над сегментом малого холма (холма на холме, как его ещё называли), выходящим строго на юг, поработали земельщики. Теперь он был ровно стёсан под углом где-то в семьдесят градусов. И даже покрыт каменно-бетонной облицовкой. Были готовы опоры и арки для длинной лестницы (которая потом, позже, будет называться верхней лестницей) и выложен поверх них временный бревенчатый настил.

Начатые ещё по весне проекты по водоснабжению и механизации несколько замедлились, но вовсе заброшены не были. К концу лета всё же было сгорожено и установлено какое-то новой конструкции дивное колесо (как мне сказали, одно из многих предполагаемых) и целая система удивительных железяк к нему, которая позволяла запускать мельничный жёрнов, дробилку, какой-то Никитин хитрый пресс и даже молот. Северная часть острова вблизи этого колеса начала живо напоминать промышленный район (и подозреваю, что это только начало). До стиральных машинок дело пока не дошло – мужики сказали, что постараются к зиме. Хоть бы! Задолбалась уже я с кулями до портала кататься. Не лично я, конечно – в глобальном плане. В мелкие наши педальные стиралки входило в основном мелкое же. А вот всякие робы, куртки, а тем более пододеяльники? Вручную стирать – это ж смерти подобно! Ладно, у нас цивилизация под боком: мы возили в прачку. Но ждали стиральные машины как воздух!

Лес всё также радовал нас и рыбой, и ягодой, и толпами бегающей по лесам дичи – всякими, короче, природными дарами. Дед во главе банды юных рейнджеров без передыху ловил и заготавливал рыбу. В огородах и на полях тоже всё пёрло и колосилось. Нагуливала мясо скотина. Жить бы да радоваться! И чего людям не хватает, что они друг на друга войной прут?

Если бы не гонка с детинцем, второй год по большому счёту был бы похож на первый, словно расширяющийся круг на воде. Нет, плохое сравнение. Мне казалось, что этот медленный процесс должен дать превращение количественного прироста в качественный, но пока... Целое долгое первое лето, осень и зиму мы просидели, словно кедровый орешек в прелой лесной подстилке, живой орешек, в котором уже началось движение его орешковых кедровых соков, и будущий стволик пошёл в рост и даже начал выпускать корешок – но всё это до определённого переломного момента происходило внутри плотной скорлупы, практически невидимое глазу...

И вот весной пошла бурная движуха, пронеслось второе лето – донжон и четыре башни уже стоят, пусть и без внутренних перекрытий. Можно ли было считать, что наш росток наконец пробился на воздух и увидел небо?

Мы торопились завершить эту часть строительства детинца до начала осенних бурь, и лично у меня возникло такое ощущение, что наша коллективная молчаливая просьба сдвинула непогоду на пару дней. А уж потом ледяная морось, шторма и наступающие морозы обрушились на нас со всей своей силой.

БУРИ. ПОДАРОК ОТ НАШИХ МУЖЧИН

Новая Земля, наш остров, 19-37.06 (октября).0002

Мужики с самого завтрака наряжались в бушлаты и организованной толпой убегали в донжон, в который заранее стаскали целую кучу полевых армейских печек и дров. Там у них был заготовлен всякий материал и инструмент для внутренних работ, и приволакивались назад они уже ближе ко сну.

Понять их было можно. Знаете, когда дело ну вот почти уже сделано и хочется завершить его, скорей, скорей... На обед по промозглой слякоти они ходить не хотели. В первый день девчонки со столовой нарядились в куртки и дождевики, составили бачки́ с супами-кашами в тачку и потащились на холм. Чисто фильм «Девчата» только поварих целый выводок.

Финал, однако, вышел более грустным, чем в кино.

Мало того, что половина раскатились на раскисшей глине и увазюкались как чушки, так на обратном пути Нари поскользнулась на мокрых вре́менных мостках, слетела с высоты четырёх метров, сломала ногу и здорово отшибла спину.

Парни притащили её, кусающую губы, в столовую, где с чтением и всякими рукоделиями сидело большинство народа (у кого не было своего света) – и, соответственно, я. Все получили от меня втык – и эти мать-их-подвижницы, и мужики (вечером, конечно), что не озаботились сухпая взять, раз не хотели в обед бегать. Нари я, конечно, сразу поправила, но девкам подобные прогулки запретила. Нефиг девочкам по обледенелой стройке лазить.

Так и получилось, что шестнадцать дней мы мужиков наших считай что и не видели. И мужиков, и парней, и даже мальчишек, вступивших в это важное мужское братство и старавшихся помогать хоть подаванием гвоздей.

Зато – зайки мои, какой был нам всем подарок, скажу я вам, когда бури кончились! Мы были торжественно приглашены в нашу главную и самую первую башню. Внутри было тепло натоплено и всё уже красиво. Ну, может быть, мебели маловато – но это и к лучшему. Припёрлось нас, как-никак, человек двести!

Мы гуськом забрались по высокой лесенке (вход-то, кто забыл – через второй этаж). Как говорится: «вытирайте ноги, сдавайте ножи и волы́ны...»*

*Спасибо за цитаты, дядя Гоблин!

Каждый... нет, каждая – мужики-то всё это уже видели же! Так вот, каждая считала своим долгом походить везде и всё посмотреть, начиная от подвалов с кладовыми, бойлерными-истопными и всякими помещениями, набитыми сложными клубками труб и прочей непонятной фигни. На первом безоконном этаже мы заценили помещения для всяких складов, будущую оружейку (даже со стойками для алебард и копий), каптёрки и темнушки. Весь второй этаж – вах! – занимали большая кухня с печью почти как в нашей столовой и большой обеденный зал. И печь даже была уже выложена, только не до конца просушена. На третьем была как бы квартирка для нас с Вовой: прихожая, спальня (единственная, в которой стояла здоровенная кровать с намеченным резным узором), и маленькая детская. И самое главное, товарищи! Там был крошечный, едва ли не меньше чем в старых хрущёвках, совмещённый санузел. Но он был! Спасибо всем, сотворившим это чудо! Даже не спрашивайте меня, как это работает. Я уже усвоила, что даже если мне удаётся понять механикуса (прилипшее-таки название к мастерам всяких сложных механических приспособ), вся информация стирается в ближайшие пять минут до состояния полной незамутнённости сознания. Вот – не технарь я. От слова совсем.

Вторая такая же квартирка предназначалась для Гали с Кириллом, третья, даже побольше... ну, тут у меня был свой план. И было ещё несколько маленьких «однушек» − универсальных. Кто-то же ещё будет с нами жить? Куковать в изоляции в наши баронские планы отнюдь не входило.

Четвёртый-пятый этаж были более скромных площадей; башня сохраняла всё ту же форму восьмигранника, только вписанного в квадрат поменьше: шестнадцать на шестнадцать метров – так-то тоже довольно прилично, хоть стены и толстые. Этажи были разделены центральными коридорами на два ряда комнат, пока совершенно пустых, гладко оштукатуренных. Не все даже были побелены. Только кое-где стояли армейские печурки, поскольку бойлер решили пока не раскочегаривать.

И на галереи нас тоже сводили. На обе.

Лично я даже с третьего этажа уже очкую вниз смотреть, и по этой причине крепко держалась за мужа. Но интересно же! Я даже в эти машикули рискнула одним глазком заглянуть, хех.

С верхней смотровой площадки открывался охренительный вид на все окрестности. С высоты птичьего полёта, едрид-мадрид! На много километров вокруг шумела кронами тайга. Никаких человеческих следов (и даже наших, потому как после бурь мы ещё за пределы острова не выбирались) не было. И остров, и матёрые берега были присыпаны новеньким, ещё нехоженым снежком. Только редкие вырубки, укрытая снегом озимь да похожие на сонных мамонтов стога за Левым рукавом напоминали о присутствии здесь человека. Правый (мелкий и спокойный) рукав Длинной Рубашки покрылся тонюсеньким ледком. Левый ещё сопротивлялся, хотя все берега уже пообмёрзли. Минус двенадцать сегодня с утра было, как-никак. А вот Бурная сердито фыркала и шелестела шугой, и не думая замерзать.

Сурово. И красиво, блин! Как же красиво...

Донжон, как сердце будущего замка, получил название «Серый камень». Вова придумал. Кажется, это как-то связано с именем Акташа, но это неточно.

Такие дела.

ВТОРАЯ ЗИМА

Новая Земля, наш остров, 01.07(декабря) – 40.08 (января).0002

Переезжать мы с Вовой пока не стали. Ну, это гонево же – все будут в остроге – а мы двое тут, что ли? Из фургона мы, правда (я забыла сказать), ещё весной перебрались в длинный дом, заняли пару комнат: одну под спальню и одну под кабинет. Пусть пока так и будет.

* * *

Дни мужики по большей части всё так же проводили в детинце: нужно было полностью закончить внутренность четырёх южных башен, наделать мебели, потом заготовки для всяких хитрых антивражеских приспособ и кучу, кучу всего ещё нужно было делать, прилаживать и обустраивать. Зато с определённого ракурса кусок стены с воротами, четырьмя башнями и возвышающийся за ними донжон смотрелись прямо как будто бы цельный за́мок, ха. Сергей наделал памятных фоток, всем надарил, а оставшиеся загнал по спекулятивной цене. Шучу. Нам отдал, а мы, как истинные буржуины, нашлёпали на обратной стороне фотографий наших беловоронских печатей*, разом повысив их стоимость на порядок, и передали пачку Лёне. Вот он у нас парень не промах.

*Да, печать у нас давно уже была, и не абы какая, а нашими эльфами-художниками сделанная, так что ворон даже на той стороне периодически поворачивал голову и взмахивал крыльями.

Не оставляли также лесозаготовку и строительство. Если прогнозы наши оправдаются – а иначе и быть не может! – народу будет всё больше и больше, несмотря на все страшные новости. И как показала практика, лучше сразу иметь хотя бы угол, где приткнуться, так что строились мы про запас. Каждый из семидесяти с лишним мужиков по очереди был и лесорубом, и столяром, и плотником.

Мужиков – это, конечно, громко сказано. Мужиками считались все лица мужескаго полу от пятнадцати лет и старше. Хотя зачастую вместе со старшими уходили помогать и младшие: и Петька, и Борька. Совсем уж мелкие братцы Ивановы сильно переживали по этому поводу, и тогда барон велел им вместе с остальными рейнджерятами выходить на зачистку делян от всяких тонких обрезков и обрубков. Вот уж они наработались, мама не горюй!

Зато Степан, я обратила внимание, давно уже работал на глаз, безо всяких измерительных инструментов. Ювелирно, можно сказать, работал. А по линиям Коле вообще можно было линейки проверять. И топоры у них входили в дерево так, словно они масло режут...

* * *

Зима прошла тихо. Самым шумным днём стало Среднезимье – с ёлкой, дедом Морозом, Снегуркой, подарками и всяческими гуляньями. В зиму решили дать людям немного отдохнуть – совсем освободили субботу и воскресенье, рабочий день сократили до нормальных восьми часов, вспомнили слегка подзабытые кружки-хобби и каждый выходной устраивали танцы.

Вот с чем нам барон послабления не давал – так это с военными тренировками, потому что это – залог жизнеспособности поселения, ясно? Вот, и нам тоже ясно было.

ВТОРАЯ ВЕСНА

Новая Земля, наш остров, 01.09(марта) – 40.10 (апреля).0002

На Старой Земле тем временем прошло почти полгода со дня открытия порталов. В конце староземского января, когда у нас уже вовсю разгулялась вторая весна, снег остался только кое-где в лесных завалах, дороги подсохли, а по всем полям и пригоркам дружно пробивалась молодая трава, мы встречали у портала ещё с десяток семей. Точнее, десяток повозок, подающихся под рамку входа краном. С этой стороны (как заранее было обговорено) каждую повозку ждала пара наших упитанных лошадок.

В Иркутске в этот день ударил мороз, аж за сорок. Интересно было смотреть, как люди, закутанные по самые макушки, пройдя сквозь невидимую разделяющую миры мембрану, начинают разматывать свои шарфы, распахивать пуховики и дублёнки. Конечно! У нас-то уже плюс десять – на пятьдесят с лишним градусов теплее! Эффект такой, как будто в натопленную баню зашёл.

Эти семьи, как и многие приходящие в новый мир, тоже были большие – семьи в восточном понимании: не просто папа-мама-дети, а со стариками, да ещё всякая боковая родня, у которой тоже находились бабушки-дедушки, двоюродные тёти, кумовья и просто друзья, − и все как на подбор многодетные. Я даже подумала: может с какого сообщества или на форуме многодетных сговорились? Оказалось – нет, просто совпадение.

Каждая такая семейная ватага по очереди входила в фургон МФЦ, регистрировалась, каждый человек (включая даже младенцев) получал плотную пластиковую карточку со своей фотографией, в которой было вписано имя: старое (кто хотел оставить) – или новое. Также (по желанию) можно было указать дату рождения и дату перехода в обоих летосчислениях. Вот тебе и удостоверение личности! Говорят, пару дней как поставили. Отличная вещь! Надо нашим всем такие сделать.

Всего новобранцев получилось чуть больше сотни человек. Не так чтобы сильно много, но и не мало.

Но известия были и нерадостные.

Весна, видимо, и в новом мире несла с собой обострения, и с середины марта в распечатках новостей всё чаще начали мелькать сообщения о стычках между переселенцами.

Дальше пошло серьёзнее...

ГОД ТРЕТИЙ. ТРЕВОЖНОЕ ВРЕМЯ

Новая Земля, лето и осень третьего года

К лету третьего года появились известия о массовых нападениях на посёлки организованных банд, которые обнаглели настолько, что перестали скрываться.

Особенно отличились среднеазиатские порталы – Таджикистан, Туркменистан, Киргизия. Часть из них сделались центрами коммуникации басмаческих группировок, наркоторговли и рабских рынков. Там у них все эти направления быстро стали называться словом «бизнес». Целые аулы и кишлаки на Старой Земле (пока их взрослые работоспособные родственники находились на заработках в более успешных сопредельных государствах) сгонялись к порталам – оставшиеся в них дети и старики перегонялись через границу с целью продажи на плантации мака и конопли. Соображения в этом случае были простые: дети скоро вырастут, а старики – помолодеют и будут пахать ещё много лет. Местами пятна наркополей росли с угрожающей быстротой и вскоре грозились слиться в огромное море от горизонта до горизонта.

...

Казахи почувствовали новый расцвет и начали гоняться вокруг своих порталов, как Батый с Тимурджаном. Новости о постоянных вооружённых конфликтах, о захвате людей и грабежах посыпались, как горох.

Мы снова строились, как сумасшедшие, прерываясь только на особые случаи*.

*Третье Новолетие, день рождения нашего посёлка, Середина лета, Первое сентября...

Сперва – как только стала позволять температура, ещё в весеннюю распутицу – была закончена лестница в детинец. Эля краснела и горячилась, что «никто больше на её объекте не будет ноги ломать!» К лестнице, конечно, предстояло доделать тот хитрый коридор с бойницами и смертельными дырами – но это всё потом. Главное, теперь по ней спокойно могли подниматься и люди, и телеги: по центру шли ступеньки, а по бокам – два пологих ската. И стенки, никто никуда не свалится. Мне очень понравилось.

За весну, длинное лето и мягкую золотую осень мы успели отстроить ещё шесть башен (также пока пустых, как стаканчики). Самая северная из них, самая массивная, должна будет впоследствии примыкать к нашему будущему большому дому. И мы даже успели до бурь закрыть стенами промежутки между башнями! Теперь детинец уже был детинцем в полном смысле этого слова. Конечно, не были ещё доделаны откосы вокруг стен – тот центральный сегмент, облагороженный в прошлом году, так и остался единственным, ещё предстояло выстроить двойную башню над лестницей и обустроить двор. Да и большой жилой дом был пока только в мечтах. Но крепостная стена была замкнута! Это было круто!

И... Если бы не наша магия-шмагия, хрен бы мы столько наработали! Повторяюсь, да. А как вы хотели?

МИРНЫЕ НОВОСТИ

Новая Земля, третья зима

До третьего Среднезимья пришло ещё десятка два новых поселенцев, в основном одиночки. И стало нас чуть больше трёхсот.

...

В середине января, в самые морозы, Галюня родила девочку, которую назвали Наденькой. Малышка была вылитая Галка – светленькая (Галя маленькая была совсем светло-русая) с тёмно-карими, аж с фиолетовым отливом, глазами. Интересно, унаследует ли она от родителей хоть один из даров? Пока что проверить это не представлялось никакой возможности.

Рождение Надежды как будто послужило спусковым механизмом для остальных семей. Думаю, ближе к осени будет у нас первый массовый естественный прирост беловоронцев. Вторым прекрасным плюсом было то, что Галя снова могла трансформироваться. Оказывается, метаморфы во время беременности не способны менять форму, такое вот открытие.

...

За зиму мужики успели не только обустроить новые башни, но и поставить в остроге ещё несколько длинных общежитских домов: (теперь, кроме двух рядов домов, вытянувшихся от столовой словно вагончики на путях, от северных ворот до южных, построили ещё два ряда, ближе к стене острога). И стало их уже двадцать восемь штук. Кроме того, строили и в детинце – два нестандартных общежития, в два раза длиннее прочих – аж на сорок с лишним метров – между седьмой и десятой башнями, по границе будущей стены, отделяющей складской двор – для тех людей, которые будут работать непосредственно внутри замка (а значит и жить им желательно поближе). До каменного дома дело пока ещё дойдёт, а в донжон, очевидно, все не влезут.

...

Мы сыграли несколько свадеб. Четыре, если быть точными. На счёт четвёртой у меня были некоторые сомнения, поскольку участников было четверо. Мда, наш эксперимент с разноформатными отношениями дал первый, так скажем, задокументированный выстрел. Димка с Пашкой, верные друзья-товарищи, взяли в жён эльфиек Нари с Валарен. Немного неожиданно, конечно. С другой стороны, почему кто-то мог подумать, что на Новой Земле не будет межрасовых браков? Будем ждать полуэльфят. Света (Димкина мать) была несколько обескуражена, но это ещё ничего! Видели бы вы лица Пашкиной родни, когда он пригласил их познакомиться со своими жёнами и представил Димку как со-супруга... Каждый раз вспоминаю и начинаю истерически ржать, извините.

Остальные три свадьбы были весьма классическими: Илья и Магда (давно и ожидаемо), Андринг с Ликой и Никита с Марьяной. Все они пока расселились по свободным комнатам очередного длинного дома, об индивидуальном строительстве мысли пока только наклёвывались.

МЫ ЖДЁМ БОЛЬШОЕ ПОПОЛНЕНИЕ

На третью новоземскую весну (конец нашего третьего года) мы возлагали большие надежды. Помните, быть может, наши размышления об инерции мышления? Так вот, с одной стороны, начало третьей новоземской весны приходилось в Иркутске на первую неделю мая второго года от открытия порталов. Самое то для переселения! А с другой – мы боялись, как бы народ не двинулся раньше, в апреле, например, и не помёрз (ну, кто не к нам, конечно – своих-то мы уж как-нибудь бы прикрыли). По этому поводу мы активно сотрудничали и с госслужбой МФЦ, и с полицией – чтобы люди были как минимум предупреждены: в Иркутске апрель апрелем, а на Новой Земле ещё зима.

За́мок в определённом смысле выстрелил: народу к нам собиралось довольно много (по нашим текущим меркам). За прошедшие два с половиной года (а для староземских – восемь месяцев) мы успели переговорить с десятками, сотнями людей. Со многими – детально, да не по одному разу. На все переговоры Вова брал с собой меня – чтобы исключить заведомую гниль. Не знаю, как долго мы сможем работать в таком вот режиме, чтобы поштучно отделять, тысызыть, зёрна от плевел, но пока наше поселение было слишком маленьким и уязвимым, мы старались делать всё, чтобы минимизировать возможные разрушающие факторы.

Люди были разные: разных возрастов, разных профессий, совершенно разного жизненного опыта. Одиночки, пары, родители с детьми, большие семьи и группы друзей. Мы готовились их встречать и заранее проводили определённую перестановку в посёлке. Очевидно было, что все мы в острог... не то что бы не влезем – влезли бы, если уплотниться − а нет уже в этом особенного смысла. Настало время осваивать детинец. И острог тоже бросать не будем – тут уже и хорошо обжито, и красиво – всякие клумбы-кусты, танцплощадки и качели, готовых жилых площадей вон сколько! В летних планах было подведение к домам воды и канализации. Тем более что все мы были уверены: поселение будет только расти, и через пару-тройку лет детинец и острог сольются внутри... да, наверное, го́рода?

С этой ротацией тоже возникло много вопросов, мы крутили так и сяк, судили, рядили всем колхозом − чтоб целесообразно было. И удобно. И симпатии старались учесть всякие. И – тут ведь ещё какая вещь – новеньких желательно бы расселить между старенькими, чтобы они вроде как прониклись духом и всё такое. Короче, не один вечер на ту перетасовку потратили.

И вот наступил назначенный день. Переселенцы в последний раз отметили День Победы на Старой Земле, кто-то прошёл с Бессмертным полком, кто-то съездил на кладбище – и в назначенный день (по-нашему, двенадцатого марта, как раз дороги хорошо уже подсохли) мы собирались встретить очередную группу новобранцев.

Схема была уже несколько раз обкатана. Кто может – приезжает своим ходом, с лошадьми. Если нет возможности, но есть повозки под упряжь (сейчас это уже не проблема; фирмочек, подобных той, что нам делала фургоны, в Иркутске и окрестностях уже было штук восемь) – транспортируются до портала, просовываются хоть каким-нибудь краем на нашу сторону, а тут мы уже втягиваем и запрягаем своих коников-красавцев. Если и телег-фургонов не было – тоже не беда. Тут мы работали, как с нашим Лёней-поставщиком. Он обычно сдавал на грузовике кузовом в портал, и мужики в два счёта перекидывали назначенный нам груз в наши повозки. Вот и с бестележными та же байда – только предупредить надо было заранее, уж в транспорте у нас недостатка не было. И на совсем крайний случай, если телега была, но, допустим, тракторная – красиво выходил вперёд барон и вёл её «за ручку» до самого острова.

12. НОВОБРАНЦЫ И БЕЗБИЛЕТНИКИ

ТИПИЧНОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ

Новая Земля, Иркутский портал – Серый Камень, 12.09 (марта). 0003

Сегодня мы ждали огромную толпу народа. Наверное, потом я привыкну, но в тот день всё происходящее напоминало мне какой-нибудь великий исход и миграцию варваров. И ещё Лермонтов этот без конца на ум приходил со своими людьми и лошадьми. Обыкался, наверное, на том свете, бедолага.

Хорошо, что с нами пришло тридцать помощников. Барон хотел, чтобы каждую повозку сопровождал наш человек, и иметь ещё несколько на подхвате.

Короче, в моём списке на сегодняшний переход (в моей копии, которую муж вручил мне перед порталом) значилось четырнадцать пунктов. И только один из них был одиночным. В смысле – один человек. Мужик какой-то. Вроде бы, Вова говорил, кожей занимается (сумки там, ботинки ручной работы и всё такое).

Была пара без детей и родни. Такие, не сильно молодые уже. Чё-то там у них с детьми не получалось, не помню. То ли она, то ли он после какой-то болезни бесплодным остался.

И ещё одна женщина была с ребёнком, одинокая. Такое у нас, если честно, в первый раз. Обычно дамы боятся без поддержки родичей, но эта была уж очень решительная.

И всё. Остальные одиннадцать пунктов содержали от восьми до (внимание!) девятнадцати имён! Почти все уже отоварились новыми пластиковыми удостоверениями личности, неотоваренные паниковали и толпились у МФЦ, создавая дополнительную сутолоку. Часть народа, торопыжки, успели перебраться на нашу сторону раньше времени, и даже уже кто-то кого-то потерял.

В довершение всего, несколько семей было сугубо деревенских – с многочисленным хозяйственным скарбом, коровами, козами, свиньями, гусями и хрен знает кем ещё. И не всё это богатство добровольно было согласно перейти в мир иной, а Андле как назло где-то застряла в этой куче, и найти её не представлялось никакой возможности, хоть я и орала в мой картонный рупор. Это подлое скотство решило, видимо, что у нас местная традиция такая, и тоже начало хором орать. Ещё и петухи, о, боги...

В общем – нормальная, совершенно обычная ситуация, когда много народу одновременно хотят переместиться в другое место. На любом вокзале ежедневно можно наблюдать. Лёнька, конечно, тоже был тут – снимал для нашего блога и канала. Ещё бы – такое большое для нас событие! Ну и как бы реклама заодно будет.

Покупайте наших слонов! (с)

Вова велел больше пока никого не пропускать, чтобы все остальные дожидались на Иркутской стороне, и пошёл разбираться с теми, кто уже успел просочиться, вычёркивать их в списке и потихоньку отправлять вперёд. Ну... мы стояли. Ребята взяли лавки от столов и перегородили проезд, чтобы не увеличивать сумятицу на нашей стороне. И всё равно каждые две минуты кто-нибудь подходил и спрашивал что-нибудь такое, что уже было сто раз громко объявлено. Эх, бестолковцы! Вот займусь я вашим воспитанием, будете знать!

ПОМОЩЬ ОРГАНОВ

− Добрый день, граждане! Помощь органов нужна вам?

Ой, какой знакомый голос, и такой характерный бурятский акцент!

− Капитан Самбаев?! – тот самый, который помогал нам с Алькой разобраться!

− Так точно!

Капитан был большой (очень большой) и внушительный. Как дядя Стёпа, только в два раза шире и бурят. Народ сразу проникся его аурой, временно перестал задавать дурацкие вопросы одно да по тому и отступил на почтительную дистанцию.

− Я была бы вам чрезвычайно благодарна! А то мой матюгальник не справляется, − я показала ему картонный рупор. Товарищ капитан выпятил нижнюю губу – скорее всего, подбирая вежливые слова для характеристики предъявленного устройства − ничего приличного не нашёл и решил пропустить этот пункт:

− Федя, принеси там это... − большие мясистые руки очертили в воздухе невнятные формы, но Федя, видимо, был понятливый, потому как мегафон появился почти мгновенно. В инструкциях к вводному слову капитан Самбаев не нуждался.

Мегафон защёлкал.

− Граждане, внимание! Соблюдайте порядок и сохраняйте спокойствие! Произошла небольшая заминка! – Он немного отстранился от микрофона и пошевелил бровями, что, по-видимому, нужно было расценивать как сигнал к говорению.

Так, что сказать?

− Баронство Белый Ворон начало формирование каравана.

− Баронство Белый Ворон начало формирование каравана... − официальным тоном и очень громко повторил за мной капитан. Так мы дальше и говорили дублем:

− На данный момент проводится проверка состава семей в соответствии со списками.

− Просим вас не создавать сумятицу и оставаться пока на этой стороне!

− Не расходитесь, держитесь семьями!

− Первыми проходят группы без домашних животных!

− От каждой семьи прошу подойти одного ответственного человека.

− Только одного!

В конце капитан вопросительно посмотрел на меня. Я так много хотела ещё сказать, но решила, что сделаю это потом, в более комфортной обстановке – и помотала головой. Он внимательно обозрел площадку, заметил пытающуюся проникнуть в фургончик МФЦ козу и сурово добавил:

− И не оставляйте вещей без присмотра!

Прозвучало это так странно, как будто вещи были живые. Народ задумался.

У стола столпилось с десяток представителей, которых господин Самбаев (как же я ему благодарна!) живо выстроил в очередь.

Я делала пометки: сколько пришло народу, все ли по факту совпадают с заявленным списком, есть ли мелкие дети, которые уже устали ждать (это же ужас лютый, лучше таких вперёд пропихнуть), ну и есть ли животины (какие и сколько).

Подошёл Вова:

− Так, этих вроде разобрали. Три группы отправили, четвёртые девчонку потеряли. Я их в стороне поставил, ждут.

Капитан Самбаев встал в стойку, живо напомнив мне спаниеля, только очень большого. И в полицейской форме:

− Так! Говорите, ребёнка потеряли?

− Да, девочка, одиннадцать лет. Сима Плотникова. Не местная. Из-под Тулуна они, могла дезориентироваться.

− Сейчас объявим!.. Внимание!!! Сима Плотникова! Срочно подойди к порталу! Твои родители ждут тебя на противоположной стороне! Внимание! Сима Плотникова!.. – Капитан обернулся к нам и описал рукой сложную петлю: − Я по парку пройду, может она испугалась да побежала?

Мегафон удалился, и мы начали пока пропускать остальных, руководствуясь моими пометками. Лавки растащили, и в портал одна за другой начали въезжать повозки наших новых подданных.

Осталась пара повозок, когда капитан появился снова, ведя за руку зарёванную девчонку:

− Вот ваша пропажа! Почти до Управления ГЭС уже ушла с перепугу.

Я приготовилась сделать пометку в листе:

− Так, это Сима Плотникова?

Девчонка закивала, всхлипывая. А Долегон вдруг растерянно сказал:

− Так она же уже прошла?

Капитан выпучил глаза, а девочка аж плакать перестала. И тут Людмила Сергеевна из МФЦ, у которой наконец закончился поток клиентов, вышедшая на крылечко поглазеть на движуху, тоже сказала:

− А как ты увидел? Она же через меня прошла и сразу к родителям побежала, там ещё Владимир Олегович стоял... − последние слова она договаривала всё медленнее, глядя на наши вытягивающиеся лица и вдруг всплеснула руками: − Батюшки, кого ж я пропустила-то? Какого ребёнка?! Это ж ЧП!

Приведённая Самбаевым девчонка испугалась и заревела:

− Я правда Сима Плотникова-а-а!!!

− Так, не реви! – строго сказал Вова. − Сейчас родителей позовём, и они на тебя посмотрят, поняла? – Она закивала головой быстро-быстро, шмыгая носом.

− Вов, да не надо родителей, − тихонько вмешалась я, − я и так вижу, что она не врёт, пропусти её.

− Милая, давай уж для протокола... − Вова обернулся и крикнул: − Плотниковы!!! Посмотрите: вашего ребёнка нашли – нет?

От повозки побежало сразу несколько человек, девчонка закричала: «Мама-а-а-а!» − и заревела с новой силой, а в моей голове снова зазвучал Лермонтов. Смешались в кучу, короче. Обычное дело.

Людмила Сергеевна охала и страдала. А Долегон тревожно смотрел на нас:

− Господин барон... А кого ж мы-то тогда пропустили?

Длинный поезд разнообразных повозок уже почти полностью втянулся в лес. Вова смотрел ему вслед, прищурясь:

− Ну что, похоже, у нас два зайца.

− Это если они куда в другую сторону не побежали, − рассудительно высказался складывающий списки в папку Марк.

− Да куда они тут побегут...

* * *

Пришлось пообещать, что при обнаружении бесхозных детей мы немедленно передадим информацию о них дежурным на портале.

Плотниковы были благодарны ментам по самые уши и всё пытались всунуть им какие-то деньги, что товарищ капитан строго отверг. Тогда я попросила бланк и наваяла текст следующего содержания:

«Барон и баронесса Белого Ворона благодарят капитана Самбаева и весь дежурный состав сотрудников полиции (фамилии записала под диктовку) за своевременные, быстрые и профессиональные действия в поиске пропавшего ребёнка (Серафимы Плотниковой, одиннадцати лет). Благодаря их оперативной помощи была предотвращена трагедия семьи переселенцев Плотниковых». И дата в двух форматах.

Мы подписались, Вова шлёпнул смачную печать с во́роном и распорядился, чтоб Лёня выдал мужикам премию солёными омулями. Каждому по омулю. Омули у нас красивые, метровые, так что премия поучилась весьма приятная. И операторше из МФЦ заодно, стресс у женщины – а ведь помочь хотела.

Однако у мужиков глаза загорелись на бумажку с печатью даже больше, чем на премию. Пришлось каждому такую нарисовать. А что, жалко что ли?

ЗАЙЦЫ

Девчонок нашли ещё по дороге. Элементарно – все кроме зайцев были предупреждены, что пойдём перед рассветом, в четыре-пять утра, соответственно – будет холодновато. Тем более что у нас и днём пока градусов двенадцать, а в Иркутске уже к двадцаточке подпирает. Перепад между днём и ночью у нас не такой сильный, как в Сибири, но он есть. Не прошло и десяти минут, как Долегон представил барону посиневших, довольно легко одетых девчонок. Трёх. Что характерно, выцепили их в разных местах, бежать вместе они не подговаривались и зыркали друг на друга подозрительно. Хотя были из одного и того же детского дома. Десять, десять и одиннадцать лет.

Вот чего я, честно говоря, боялась. В окрестностях Иркутского портала было расположено четыре детских дома. И дети оттуда периодически «убегали погулять» и шарились по всему району сами по себе. Дежурные менты, конечно, бдили. В МФЦ вообще поставили блокирующуюся дверь – чтобы дети самопроизвольно на ту сторону не проскочили. Ну, а сегодня они вот так решили воспользоваться сумятицей и моментом. Судя по расстройству Людмилы Сергеевны, подобное происходило не в первый раз. Одна, самая шустрая, проскочила с толпой ещё до нашего приезда. А две вот – решили под потеряшку сыграть.

Так-так...

Мы переписали их имена-фамилии-даты рождения, Дол, Марк и Эрсан* поскакали назад к порталу (мы ж все верхами).

*Правило у нас такое: меньше трёх вне острова не ходим.

А барон... Барон велел девкам топать за обозом: мол, некогда щас, вот дойдём – будем с вами разбираться. Жалеть их никому не велел. И мне в том числе. Ни одежды, ни еды давать. И в телеги не садить. Залезли – пусть учатся отвечать за свои поступки, идут как есть.

За простуды я не боялась (целитель я или нет). А вот урок дать следовало сразу.

Три скрюченных девчонки угловато (потому что замёрзше) ковыляли перед нами по дороге. На что они реально рассчитывали? Вообще не думали головой, похоже. Ну дебильная же идея – пойти с толпой каких-то левых людей неизвестно куда. Да уж, с социализацией у этих детей печально. И с личными границами, насколько я знаю. И с самоограничениями. Приходилось мне с детдомовскими общаться. «Если нельзя, но очень хочется – то можно» − это один из самых безобидных их ориентиров. А ещё идея (не у всех, но у многих), что детдомовские − бедненькие, и поэтому все им всё должны. Да там, короче, куча всего прекрасного.

Гружёные подводы двигались медленно, со скоростью идущего человека. Идти нам предстояло чуть больше часа. С таким темпом, скорее, полтора. Девки деревянно шагали, скукожившись и запихав руки под мышки. Посинели, поди, уже – сзади не очень видать. Самая мелкая, выряженная в сарафан, начала стучать зубами. Да, не июль месяц. Мы ехали сзади верхами. Наша композиция была, так сказать, завершающей частью длинной панорамной картины «Переселение».

В головах у девок (я так слегка посмотрела) была полная каша. Розовые мечты про волшебные замки, чуть ли не страна ноль три* их тут должна была ждать.

*Оз. Ну, типа «Волшебника Изумрудного города», только американская.

Чужие люди обязательно должны были проникнуться – какая же она (каждая в отдельности) вся из себя хорошая, неоценённая, уникальная – и, конечно же, сразу усыновить. Удочерить. Ну и всякие феи и принцы, волшебные единороги с радугами и прочая дребедень. Сверху этого розово-дебильного винегрета была разлита обида на то, что всё вышло не так. А ещё им было холодно и хотелось есть.

О, боги... Я вообще не хочу с этим возиться. Ненавижу такое.

Девки начали ковылять уж вовсе деревянно. Не знаю, приходилось ли вам испытывать такое ощущение, когда ноги от холода не гнутся? Дурёхи сопливые. Тряслись и тихонько подвывали уже все трое. Вова смотрел на них молча – есть у барона нашего такой взгляд... недовольный... смотрит на тебя, и как будто ветром холодным тянет – и вот теперь им было страшно. Наконец-то! Я всё ждала, когда же до них хоть маленько дойдёт, что тут не сказка, тут может быть опасно, смертельно опасно. И просто смертельно.

Сзади послышался стук копыт. Наши торопились от портала.

Парни нас нагнали и притормозили, поехали шагом, ожидая баронского слова.

− По одной в седло возьмите, − наконец сказал он. − Домой приедем – у девок в первой общаге в гостиной заприте, пусть ждут.

И мы поехали дальше бодрее, обгоняя повозочный поезд.

К острогу мы подъехали как раз к шести утра.

Я успела сказать Долегону, чтоб сводил девчонок в туалет, пообоссутся ведь – и началась круговерть с расселением. Нет, примерный план с опорой на имеющиеся списки был составлен заранее. И каждый знает, что точно по плану никогда не получается. Это, опять же, как в пионерлагере – одна смена выехала, другая только заселяется. А те, кто успел заехать на день раньше, с любопытством наблюдают за суетой вновьприбывших и дают ценные советы. Вот это вот всё, только в кубе − помноженное на весь пожизненный скарб, детей и всяческих животных. Веселуха!

Животин, кстати, требовалось определить на общую ферму – колхоз же у нас – зарегистрировать, куда, кого и в каком состоянии сдали, получить доку́менты-расписки на будущее, когда будем по дворам расселяться, и была это ни фига не быстрая процедура. Хорошо хоть с друидой (благодаря ей) всё происходило спокойно и даже сюрреалистически чинно.

В ДЕТСКИЙ САД

Я помчалась к Богдановым, проведать Мишку с Петей – забрать их, к сожалению, получится только вечером. Ещё в остроге мы выделили Марине с Максом вторую комнату, и у них там был прямо цветник жизни: Мирошке с Кирой было по пять лет, Арише с Тимошкой (принятым найдёнышем) – по два с половиной, как и нашему Мишке. Ну и полуторагодовалый спокойный Петька тоже вписывался в их компанию. Сюда же, кстати, приводили на день и четверых Найдёновских малышей, которым сейчас было от шести до четырёх лет, и пятерых ребятишек из семей, пришедших в самую первую весну. Это был наш вроде как детский сад, ещё с первого года.

Во вторую весну ребятишек сильно прибавилось, пришлось организовать ещё две небольших группы, но первую делить и перемешивать не стали – сильно они уже были к Марине привязаны. Так что для тогдашних новичков мы взяли старую советскую схему: четыре воспитателя плюс две няни на подхвате. Потому что никто кроме Марины не в состоянии был ежедневно по четырнадцать часов общаться с толпой мелких бармалеев. Воспитательницы передавали смену и шли помогать на огороде. Или на кухне. Или ягоду собирать. Да мало ли в почти натуральном хозяйстве забот? Ребятишек нового садика разделили на две группы: первая – от совсем грудничков (благо, таких было всего двое) до трёхлеток – всего двенадцать пупсиков, и вторая четыре-шесть лет, этих было шестнадцать. Все, кто был семи лет и старше – бегали с рейнджерами, потихоньку втягиваясь во взрослую жизнь: рыбалку, охоту и всякое собирательство.

Марина же умудрялась поддерживать в своём смешанном малышовом коллективе мир и порядок, учила их всяким полезностям и каждому удивляющемуся заявляла, что раз уж она занята с детьми, то освободит для остальных работ как можно большую массу народа. Она каждый день забирала Мишу с Петей, а если нам с Вовой нужно было на ночь уезжать – мальчишки оставались и на ночёвку тоже. Судя по тому, как «тётя Мариша» поглядывала на месячную Га́лину Надюшку, она, видать, считала, что скоро наступит время прибирать её под своё крыло.

Сейчас Богдановы-младшие (потому что ведь были и Богдановы-старшие, Илья с Магдой) в числе многих переехали в детинец, в один из тех самых длинных-длинных домов. Здесь для них были выделены также две личные комнаты (обычных наших, четыре на четыре), и для детского сада – большая группа со спальней, и с детскими туалетами-умывалками − потому как во все здания детинца сразу прокладывали сантехнические коммуникации. И это всё благолепие было уже даже подключено! Божечки мои, какое счастье!Вы не представляете, как я отвыкла от благоустройства!

Что-то я отвлеклась.

Так...

Я потискала пацанов, попила вместе с ними утреннего чаю, чтобы в столовую лишний раз не бегать (наша-то донжонная ещё не фунциклирует), поделилась с Мариной эпизодом с детдомовскими и побежала дальше.

ОПАСАЮСЬ Я ТАКИХ ПЕРСПЕКТИВ, НУ И «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!» КОНЕЧНО...

Я успела пронестись по расселяющимся в дома новеньким, потом забежала в свинарник, в котором тоже были переселенцы, обсудила с Андле плюсы и минусы крупных важных хрюш далматинцевого окраса, проинспектировала птичий двор, в котором стоял ужасный галдёж – ну и всё, времени было почти девять, пора заворачивать лыжи к столовой: туда сейчас придёт мой барон, первое собрание новичков проводить.

Около столовой кружком сидели трое старших* рейнджеров с ножами в руках.

*Аж по пятнадцать лет! И нечего ржать. Кто забыл – официально признанный в Белом Вороне возраст взрослости и сексуальной самостоятельности.

Не от безделья маялись, не подумайте. Глаза у всех были красные.

− Вы чего тут?

Отвечать бросились разом:

− Да Александр Иваныч велел новеньких дождаться... Ага, привести к щучьим заводям!.. Мы вот ждём... Теть Валя сказала, что нечего дурака валять – ну вот... Кха-а-а... Что, птичку жалко?..

Утирающая глаза шпана дружно заржала. Эти вообще у нас на поржать быстрые, только повод дай.

И Валя, конечно, молодец... В середине рейнджерской кучки стояло два ведра. Одно с нечищеным ещё луком, а другое – с едко сочащимся, освобождённым от шелухи. Трудовой подвиг, не иначе.

Я бодро похвалила юнитов за помощь и заскочила в столовую. В обычные дни в это время внутри было уже пусто – девять часов, все успевали разойтись по работам. Но, как говорил дружище Агроном, сын Агронома – не сегодня! *

*Художественный фильм «Властелин колец» в переводе Гоблина.

Столовая была полна новенькими. Полнёхонька. Один пустой стол и остался – наш с Вовой.

Сколько там у меня по списку было? Сто пятьдесят один, вроде. Да ещё три зайца, ага.

В дверях кухни, прислонившись к косяку, стояла Валентина. Я пристроилась за столом, разложила свои бумажки, мотнула ей головой, приглашая сесть рядом.

− Валюш, ну что?

− Да что – люди... С дороги ошалевшие ещё.

− Безбилетники наши где?

− Да вон сидят... − Она показала в сторону углового стола; девчонки сидели, как три загнанных в угол мышки, стреляя глазами во все стороны. − Строго с ними барон, конечно...

− А что такое?

− Да... Говорил им. Напугал здорово. Уж ревели-ревели... всю кашу слезами залили. А уж тряслись-то... Одна, знаешь, мокрёшенька в баню-то пришла. Описалась, что ль...

Да, в это я могу поверить. Напугать как следует – это Вова может. С другой стороны, какая каша из розовых какашек у них в головёнках была...

− Ну, щас-то они вроде оклемались.

− Ага. Маринка с ребятишками приходила. Чёт разговаривала с ними. Тоже, вроде строго – но ничё, отошли.

− Переодели их, я смотрю.

− Ну конечно! Сарафаны-то ихние совсем не по погоде. Тем более, Иваныч сказал – на щуку пойдут.

− На вшей хоть проверили?

Валя посмотрела на меня большими глазами, дескать: а как же!

− Сразу! Элин посмотрела, и в баню их сводила – барон велел, она же и вещички им на складу подобрала.

Склад – это было довольно давнишнее женское изобретение. Наверное, второго лета. Дети наши стремительно росли, каждое лето, как полагается всем нормальным детям, вытягивались, и их ручки-ножки начинали торчать из рукавов и гач, как карандаши из стаканчиков. Выбрасывать – не резон. Каждая мать знает, что дети многое не успевают снашивать. Да даже если кое-где были штопки и заплатки – на лазанье по деревьям и беготню по лесам эти детские вещички могли ещё потянуть. Вот и завёлся у нас склад, в котором, разложенное по полочкам, лежало всякое детское, ставшее неподходящим прежним владельцам. А потом и не детское тоже – люди же шли на Новую Землю с гардеробом. А тут с ними случалось всякое: кто худел, кто наоборот – массу набирал, даже рост иногда менялся, особенно у пожилых! Склад занимал довольно приличный, выстроенный специально для этого бревенчатый дом. Там и обувка кой-какая была.

Заведовала всем этим делом Элин, глаз у неё был – алмаз (в отношении размеров там и прочего). А чего, собственно ожидать от швеи-магички? Ещё одним не очень ярко выраженным даром эльфийки было целительство. Так что если она сказала, что вшей нет – значит, так оно и есть.

Мда, хорошо, что нашлось во что девчонок одеть. Но если таких бегунков будет много – боюсь, скоро этот склад изрядно похудеет.

Валентина, словно повторяя мои мысли, подпёрла щёку рукой:

− Ой, Оленька... А ну как побегут к нам эти детки... Справимся ли?

− Спокойно, мать! Не паниковать! Никто ещё не побежал. Будем решать проблемы по мере их поступления. С нами боги, так что не ссы!

Валя подняла брови:

− И верно! Чего это я? С нами же боги! Хочешь чаю? – и бодро поскакала на кухню.

Вот, мне бы такую лёгкость! Я на самом деле сильно опасалась этого нового контингента. И жалко их было, и... Меня в ужас приводил объём душевных затрат, который требовался, чтобы привести в нормальное состояние эти детские души.

Эх, расскажу... Короче, однажды меня пригласили работать в детский дом. Даже не воспитателем, а преподавателем по декоративно-прикладному направлению. Хватило меня на три дня. Вот честно. Это одно из самых жутких ощущений моей жизни. Нет, они не были сильно буйными, не матерились и не дрались при мне. Вообще, руководство, сильно заинтересованное, сказало, что для меня выбрали самых... лучших из лучших, короче. Но. Это впервые в моей жизни были люди, у которых отсутствовало ощущение личных границ – и своих, и чужих. С хера ли лезть обниматься ко мне – совершенно, абсолютно чужой тётке, только что впервые увиденной ими?! Видеть это было так же ужасно, как щенка, пытающегося бежать за каждым прохожим. И это был ещё не самый ахтунг. Спустя буквально две минуты они наперебой начали спрашивать меня: «А можно я тебя буду мамой звать?» − и, не дожидаясь ответа: «Мама, посмотри, как я делаю!.. Мама, а ты завтра придёшь?.. Мама, а ты мне подаришь...» Уж не помню, что там ещё меня просили, но я сказала решительное нет. На всё.

Каждый раз, когда я вспоминаю это, меня захлёстывают эмоции. Нет. Уберите. Я не могу! Я не хочу!!! У каждого человека свой предел возможности. Это – не мой. И как же я рада, что Марина, похоже, может принять эту ношу.

Что могу лично я – помочь ей быть сильной, выстоять и не сломаться. А ещё Максу. Так или иначе, хоть краем, его это зацепит. Я представила себе танк, зацепляющий кого-то краем. Мда...

Прерывая мои панические мысли на столе появился чайник, молочник, масло, хлеб, кру́жки, пироги, сыр... Валя, притащила последнюю банку – со сметаной – и плюхнулась рядом:

− Попью чаю с тобой, а? А то я сегодня всё бегом-бегом...

Ой, какая вкуснота...

− Так. Ты, мать, как хочешь – а переезжаешь с нами, поняла? – Это уже был не первый наш разговор; Валентина в этом отношении была, как кот Матроскин: «А корова моя, хозяйство...» − вот и сейчас она вздохнула с сомнением. − И даже не вздыхай мне! Всё лучшее – кому?

− Детям? *

*«Всё лучшее – детям!» – старый советский лозунг, кто не в курсе.

− Да щас! Всё лучшее – феодалу! Манатки собрала?.. Нет?! Я лично своим деспотическим повелением приказываю тебе доесть вот плюшку и бегом мчать собираться! И если будешь дальше менжеваться – Вову попрошу вам внушение сделать.

− Ну Оля!

− Не о́ляй мне... Тем более что для Степана основная работа на несколько лет вперёд в за́мке будет.

− Да не охота мне барахло таскать... Только ведь в том году переехали.

Правда, после первого заселения прошло время, построились ещё дома и народ перераспределился по-семейному. Кто с детьми − занял две комнаты (если хотел, конечно). Филя с Борей вон, почувствовавшие в общежитии взрослость, обратно к родителям под крыло не стали прятаться. А вот Ангелинка прибежала с радостью. Тесновато им, правда, с пацанами было. Да и большая она уже, тринадцать лет – давно отселять надо, а вот пока некуда было. Отец там нагородил им ширмочки всякие, но мера эта была временная. Так что...

− Знаешь, дорогая – кому щас легко? Комнаты вам выделяю... − я заглянула в свою тетрадку, − как на третий этаж подымаешься – сразу налево дверь в маленький коридорчик. Из него три двери. Левая – мальчишкам. Двухэтажку поставите*. Правая вам. А вот в середину – с подселением. Ангелину с Василисой разместим. А то сильно жирно им будет по одной.

*Кровать имеется в виду.

Валентина вытаращила глаза:

− Что, прямо с нами?

– А что?

– Баронскую дочку?!

Так, похоже образ донжона начинает действовать на умы магнетически...

− А до сих пор она жила прямо не с людьми? В женской общаге по шесть человек в комнате! А тут будет вдвоём с подружкой. Да и мы – в соседней двери, через пять метров − считай, все в одной квартире!

− А Гуля-то не будет против?

– Гуля будет только за. И вообще она, по-моему, переезжать не собирается. У неё там вроде бы какая-то симпатия образовалась.

− Да ты что! – У поварихи в глазах замелькали матримониальные огоньки. − А кто?

− Да не знаю, не говорит... Всё, жуй свою булку – и понеслась! Чай мне подогрей вон, остыл совсем.

− Тебе до скольки?

− Да градусов семьдесят сделай, нормально.

Валя рассеянно подержала мою чашку в руках:

− Ладно, пошла я собираться?

− Давай, бодрячком.

В столовую забежал Петька Савельев, рысью пронёсся в угол, где сидели зайцы:

− Ну что, долго будете жевать? Давайте быстрее, пока нам второе ведро не выдали! – В любительской пьесе про каких-нибудь вампиров Петька сейчас с лёгкостью мог бы выступить за Дракулу. − Давайте, давайте, негры! Солнце уже высоко! Посуду свою вон туда несите, у нас самообслуживание!

Он погнал своих гадких утят на выход. В дверях эта кучка столкнулась с бароном, что-то строго спросившим, я уж не слышала, что Петька ответил, но девчонки резко ускорились. Среди задекларированных новеньких тоже было десятка полтора подходящих по возрасту ребятишек, но этим я планировала дать полдня на обустройство, а уж с обеда отправить их знакомиться с суровыми буднями выживальщиков. Бва-ха-ха-ха!

Вова подошёл, порылся в корзинке со стряпнёй, выбрал пирожок и разом отмахнул половину:

− Ну фо? Нафинаем?

− Да три минуты-то посиди, прожуй хоть, никого не задавит! Дай-ка я чаю тебе налью... − Ну, могу я иногда на мужа поворчать? Особенно когда Владимир Олегович опять в сухомятку куски хватает, себя не жалеючи...

* * *

Первое для новеньких собрание прошло без лишней воды, и поэтому быстро.

Верной дорогой идёте, товарищи! День на обустройство и знакомство, вечером – разнарядка на работы и тренировка! Для тех, у кого откат по возрасту ещё не наступил – облегчённый вариант. Добро пожаловать, короче))

13. ГОД ЧЕТВЁРТЫЙ. СВОИ И ЧУЖИЕ

И ПОНЕСЛАСЬ!

Конец весны третьего года Новой Земли

Дальше жизнь понеслась привычным аллюром.

Вспашка магами-земельщиками новых участков традиционно вызывала у новеньких совершенное офигение. Да и не только новенькие, многие старенькие прибегали посмотреть, особенно когда стихийщики выходили в поля́ вместе. С момента открытия дара все четверо здо́рово подросли, работали уверенно и красиво. Очень впечатляло, когда они шли по целине широкой шеренгой, а позади оставалось перепаханное и выровненное поле с лежащими поверх пеньками и кустами, у которых даже корешки блестели, как помытые.

Потом стройка. Строили дома́, много. Уже сейчас мы расселились впритык, а ведь должны были прийти ещё люди. Строили большой садик для малышни, потому как мелких поселенцев было уже изрядно много. Строили дома с большими комнатами (классами и мастерскими) – под школу. А главное – забирали в камень и бетон выглаженные земельщиками откосы под стенами детинца. Холмик на холме должен был превратиться в красивую серую многогранную пирамидку со срезанной верхушкой, на которой, собственно, и стояла наша цитадель. А ещё на этот год были запланированы продолжение лестницы (той, которая вела в ворота детинца – ну, с убийственными дырками) и двойная надлестничная башня с отходящим от неё въездным туннелем. Ах, да – ещё реанимировали проект моста через Левый рукав – пока только до Черёмухового островка в горловине залива. Стройки, короче, было до фига.

Ну и всё прочее – уже по накатанной, только в возрастающем масштабе: поля, огороды, скотные дворы и банды мелких заготовителей под девизом: «Не зря первобытные люди изобрели собирательство!» – или что-то в этом духе. Они даже конкурс плакатиков на эту тему устроили, юмористы.

До конца нашего марта мы встретили ещё две группы семей – вторую чуть поменьше первой и третью совсем небольшую, из пяти повозок. Численность посёлка в короткий срок скакнула почти в два раза. Меня, правда, волновал перекос в сторону мужиков – почти на треть больше, чем женщин. Ну, тут уж люди справлялись как могли. Зато маленьких девчонок было побольше. Ништо, со временем выправится, поди.

* * *

Как мы и предполагали, не все желающие попытать счастья в новом мире пошли к нам. Довольно много образовалось хуторов, посёлочков и даже отдельных дворов. Относились мы к ним спокойно – ну живут и живут. Единственное, на чём настаивали – не селиться в двадцатикилометровой зоне наших непосредственных интересов. И обошлось, на удивление, почти без конфликтов. А в тех двух случаях, когда товарищи попались упёртые и скандальные, хватило раза́ прилететь на драконе.

А, я не рассказывала про дракона, да? Это Галина форма новая. Очень удачная.

Как-то сидели мы и рассуждали: Галя же у нас не универсальный метаморф, а, говоря строгим кагбэ научным языком, зоо-метаморф, т.е. другим человеком она воплотиться не может (антропоморфные и получеловеческие формы типа кентавров, нагов и псиглавцев тоже сразу вычёркиваем), зато любая зоо-форма – пожалуйста. А если можно трансформироваться в любое животное, то может быть, и в мифическое можно? Василиса приволокла книжку (типа энциклопедии всяких сказочных тварей), и начали дочери мои экспериментировать.

Результаты были... разные, так скажем. Виверны, василиски и грифоны чёт меня не очень впечатлили, а вот бронзово-золотой дракон с крыльями как бы не по двадцать метров – это да-а-а... Да ещё и огнедышащий! Тут оставалось только восторженно материться...

ЯВЛЕНИЕ ЦЫГАН

Новая Земля, Иркутский портал – Серый Камень, 20.01 (мая). 0004

В один из прекрасных дней уже в середине мая только что начавшегося четвёртого года (а май, на минуточку – первый месяц года и первый месяц молодого лета; просто напоминаю), приехав к порталу по очередным делам, мы натолкнулись на целый караван въезжающих на Новую Землю разномастных пово́зок. И на целую толпу очень загорелых, очень пёстрых и очень оживлённых людей. В них было живо всё: жадно забе́гавшие глазки, напружинившиеся при виде нас движения, радостно осклабившиеся нам навстречу рты... О боги, эти рты выглядели так, словно их обладатели по-тихой разули самого́ Кортеса. Вот где золото инков искать надо!

Женщины (вот, кстати, мужиков практически не было видно) автоматически сделали профессионально-жалостливые лица, типа – ой, помогите, мы такие-бедные-отставшие-от-поезда-инвалиды... (что на фоне набитых скарбом фургонов выглядело по меньшей мере фарсом) и начали обступать нашу телегу, грамотно окружая четверых сопровождавших нас мужиков. Тощие, юркие, загорелые дочерна и блестящие глазами ребятишки уже заглядывали под тент, которым был накрыт груз, а кое-кто даже повис на борту. Их было много, тупо много – десятка четыре, если не больше – и это только детей...

Глядя, как Вова темнеет лицом, я подумала, что тут недолго и до смертоубийства – и начала усыплять всех, до кого смогла дотянуться. А поскольку зона моего целительного, гхм, воздействия на сегодняшний день была где-то четыре-пять метров, а сидела я на облучке телеги, то именно вокруг неё и начали падать люди. Преимущественно дети. А потом и тётки. Оставшиеся на ногах поначалу заверещали и начали кидаться вперёд. Я уж начала бояться, что они, как в «Янки при дворе короля Артура», тупо завалят нас телами, но тут до этих шакалих, видимо, что-то дошло, они отбежали в сторонку и включили режим «Помоги-и-и-те-е-е, убива-а-а-аю-у-у-ут!» Визгливые голоса из приторно-сладких сделались злобными.

Дверь фургона МФЦ распахнулась и из неё разом вывалило человек двадцать мужчин. Интересно. «Настоящие» люди? А остальным документы без надобности? Или уже отоварились? С той стороны в фургон забежала кучка ещё поболее (как они туда все влезли – загадка), но в массе помоложе, и начали по одному выплёвываться с этой стороны.

Это были самые что ни на есть классические цыгане. Черноволосо-курчавые, смуглые, одетые во всё чёрное, даже в кожаные чёрные жилеты, несмотря на летнюю жару. И в золото. Золотые перстни. Золотые браслеты. Золотые шейные цепи (самые скромные – в палец толщиной). Я даже парочку золотых галстуков заметила! И, конечно же, зубы.

Эти уже не голосили, встали так, что вся их иерархическая структура резко выпятилась наружу: кто главный, кто поменьше, кто тут босса защищает, а кому только разрешили со взрослыми стоять – в таком духе. Тётки разом припухли. Наши мужики оправились от ошаления (после детской-то атаки) и выдернули из ножен мечи.

К невысокому и не особо крупному, но очень уверенному в себе дядечке (сразу стало видно – вот он, настоящий хозяин табора: в очень, очень дорогом костюме со здоровенными золотыми часами на запястье) подкатила баби́ща. Таким характе́рным припада́ющим на один бок шагом, как здоровенный и не очень опрятный краб. Бабища тоже была колоритная, таких в девяностых показывали в сводках новостей о взятии очередного наркопритона – в качестве хозяек (на самом деле – ширмы). Рослая, упитанная, с полным ртом золотых зубов. Вот, кстати, интересно мне: что с этими зубами на второй-третий день будет? Вывалятся? Или реально у них будут настоящие золотые зубы? Типа – национальный признак? Хм-м...

Мужик выдвинулся вперёд, положил руки на пояс, склонил голову чуть набок и прищурился. Этот комплекс подготовительных мероприятий должен был, видимо, настроить собеседника на разговор с уважаемым человеком. Мне уже, честно говоря, надоел этот цирк, но клоуны забили всю равновременную площадку и не собирались уходить.

– Нехорошо поступаете, не по-соседски... – неторопливо начал цыганский барон.

– На́ хер иди, сосед, бля, – недипломатично перебил его Владимир Олегович. – Забирай свою па́даль и вали отсюда, пока я бо́шки отрывать не начал.

Цыгане глухо заворчали, бабская кучка начала осторожно подкрикивать. По лицу цыганского барона видно было, что Вовина абсолютная уверенность произвела на него достаточное впечатление, и он предпочёл бы отступить. Но в спину ему дышал табор.

Да, дилемма...

Поскольку все наши мужики были заняты гляделками с цыганами, я порылась в телеге, нашла хороший кусок двухсантиметровой стальной арматуры, брошенный в ноги специально для таких случаев, и протянула Вове:

– Давай, показывай шоу по-быстрому. Перере́зать их потом успеем, если надо будет.

Звучало это бо́рзо. Нас было шестеро – это вместе со мной. А их... хренова туча их была, короче, некогда было считать. Но в примитивных культурах ведь как? Если ты ведёшь себя так, словно тебе многое позволено... Прежде, чем предпринимать ответные действия, противная сторона сперва будет думать. Возможно – осторожно прощупывать почву. Мало ли. А вдруг?..

Вова сложил арматурину пополам, скрутил её в равномерную косичку, от чего железяка приобрела вид кручёного каната, «нечаянно» порвал и кинул куски цыганам по́д ноги:

– Вали́те по добру́ по здоро́ву. Ближе чем за двадцать километров от моего острова чтоб не показывались. – Чтобы закончить прения, Владимир Олегович вынул из-под сиденья свой клевец и тяжёлый палаш: – Если я пройду сквозь твоих людей, хоронить будешь гуляш. Дорогу освободи.

Бабы притихли. Они были далековато, чтобы чётко читать сознания, но понятно было и так – липкие, по-пиявочьи мерзкие мыслишки «как бы кого нагреть и разжиться» сменились ощеренной злобой. Мужики молча разглядывали железные плетёнки, в руки не брали (сглаза боялись, чтоль?), осторожно поворачивали острыми носками ботинок. Они были раздражены. И недовольны. Но как-то... придушенно, что ли. Таких длинных «ножиков», как у наших парней, в этой толпе не было ни у кого, а ведь кому-то придётся в случае чего быть первым...

Цыганский барон что-то по-своему сказал побежавшим к своим кибиткам черномазым подросткам и вроде как с сожалением покачал головой:

– Напрасно, ой напрасно вы решили вражду затеять...

О как! Теперь, оказывается, мы же ещё и виноваты!

Вова чуть наклонился вперёд:

– Слышь, мужик, ты комедию-то не ломай! Баб своих научи на людях вести себя прилично. И спасибо скажи за жизни вот этих вот, – он повёл палашом, указывая на живописно валяющихся и всё ещё спящих вокруг нашей телеги цыганских подданных. – За нападение на транспорты Белого Ворона: либо смерть – либо рабство. Вдолби там своим в головёнки. Второго предупреждения не будет... Детей из-под колёс заберёте – или нам так ехать?

Бабы бросились растаскивать вялые тельца ребятишек и своих незадачливых товарок. Одна из молодых девок, вытягивая из-под колёс чью-то жирную тушу, обозлилась, и неприятно зыркнув на меня, прошипела:

– Да чтоб... – ну вот, это было всё, чего она мне успела пожелать. Цыганских проклятий мне ещё не хватало! Речь у неё отключилась. А поскольку я поторопилась и вложилась гораздо сильнее, чем требовалось – отключилась, скорее всего, навсегда. Ну, если я её не вылечу, конечно. Пару секунд у неё ушло на осознание ситуации, пока из горла вырывались даже не хрипы, а какие-то щелчки, потом сипение, потом всё-таки мычание, девка заметалась по площадке, царапая горло и размахивая руками. Очень эффектно. Бабы окружили её, из толпы послышались выкрики «ведьма!»...

Да ёкарганай...*

*Что-то по-бурятски, не очень приличное, вот так иногда ругаемся в Сибири, хотя перевод не знаем...

Мы тем временем подъехали к самому́ порталу. Вова поставил телегу, прижав её к борту МФЦшного фургона – уже одна сторона прикрыта. Иркутский бок был надёжно экранирован знакомым нарядом полиции, до сих пор встревоженно наблюдавшим за развитием событий (они тут за три года все нам уже были знакомые, как облупленные). Стражи порядка незамедлительно начали «проверку документов» у группы подозрительных лиц, вроде как провожавших наших цыган, так что у рамки портала в рекордные сроки установилось спокойствие. Ну чё, осталось две стороны. Сдюжим. Всё равно эти по головам друг у друга не полезут.

Цыгане (те, которые «люди», в штанах) между тем разобрались по кибиткам и начали выкатываться за каменный полукруг, забирая вправо. В ночи загорелись пятнышки костров. Ну вот и ладненько. Но бабы держались стойко, в пару десятков глоток причитая над несчастной бедняжечкой.

Господин цыганский барон снова двинулся в нашу сторону.

Опа! До меня дошло, что в этом разговоре было странным – он ни разу не назвал Вову ни по имени, ни Белым Вороном – неужели ничего о нас не слышал? Да ну на!.. Секта противников интернета?

– Вов, спроси, как этого звать.

– Зачем тебе?

– Пусть будет. Информация никогда не лишняя. Для протокола, опять же.

Ну, правда. Интересно же.

Цыганский барон (с маячившим у него за плечом телохранителем совершенно огромного размера и зверского вида) подошёл, остановился на дипломатическом расстоянии:

– За что же вы так с девочкой?

Истеричный визг уже изрядно раздражал.

Вова сощурился:

– Купи ответ, барон. Как твоё имя?.. Супруга моя интересуется.

Последнее было для цыгана едва ли не оскорблением. При всей вовлечённости в современные реалии, женщины у них продолжали оставаться чем-то вроде говорящей скотины, ещё и распространяющей скверну...

Цыган пожевал губами.

– Пе́тша.

– А по батюшке?

– Харманович.

Пе́тша Харманович... Да-а-а, так сразу и не вышепчешь. Вова спустился на землю, но даже теперь он был на полторы головы выше низкорослого барона.

– Девочка ваша хотела произнести нехорошие слова в адрес моей супруги. А такого делать категорически нельзя. Всё было сделано гуманно, без отрезания языка. Вира получена, мы больше не в претензии.

Эта мысль, по-видимому, была настолько новой, что не сразу улеглась у цыганского барона в голове. А что если его немного подбодрить?

– А знаете что, Петша? Только сегодня, в качестве рекламной акции, предлагаю вам – совершенно бесплатно! – избавить всех ваших женщин от этого мерзкого визга. А? Когда ещё такая возможность будет? Соглашайтесь!

Цыганский барон посмотрел на меня, как на внезапно заговорившую лошадь.

Вова потеснился перед въезжающим кузовом в портал нашим грузовичком, помаячил сидевшему за рулём Лёне, крикнул:

– Стоп! Нормально! – и согласно покивал: – А что? Веди своих куриц! Ну слушать же невозможно, аж в ушах свербит! Станут тихие, спокойные...

Цыган крякнул и что-то сердито крикнул. Баб как метлой смело вслед уезжающим повозкам. Осталась только сипло рыдающая пострадавшая.

– И всё-таки. Я бы хотел обсудить возможность... вернуть всё как было.

– А! Это – вот, к Ольге Александровне, – Вова стал... как бы это... я бы сказала, по-военному любезен, что ли... – Она у нас целитель, – и, обращаясь уже ко мне: – Что там? Какая цена?

Я позволила себе маленько «подумать»:

– Стоимость исцеления – пятьсот тысяч.

– Рублей? – потрясённо спросил меня забывший о своём возвышенном мужском положении Петша Харманович.

– Да уж не дохлых кошек. Только рубли. Баксы не берём – кому теперь эти фантики нужны? И только при условии полного и искреннего раскаяния в своём поступке. Давайте посмотрим на вашу девочку.

Красная и надутая девица нахохлившись сидела поодаль на лавке; в отсутствие зрителей она уже не ревела, а только сердито икала, злобно таращась в мою сторону.

– Пока я наблюдаю скорее обратные чувства. Так что вынуждена вам отказать. Но если ситуация изменится – обращайтесь.

Пешта... нет, Петша? Фу, блин, вроде простое имя, а с закавыкой! Короче, цыган ушёл, пожелав нам на прощание «всего доброго». Моё «и вам не хворать» он получил уже в спину и рассеянно махнул рукой. Нему́шка поплелась вслед за ним, всхлипывая и икая с новой силой. К тому моменту как мы закончили свои дела, табор уже ушёл. Нет, не в небо. За портал ушёл, на юг.

Вот ещё что я хотела написа́ть! Недавно мы с мужем об этом говорили. Ещё одна разновидность инерции мышления: почти все переселенцы выходили из портала и шли в открытую сторону. Ну... вот проходя из Иркутска через наш портал переселенцы шли на север. Это если прямо переть. А так... подавляющее большинство натоптанных дорожек и тропинок уходило в границах такого веера: от почти чётко западного (нашего) – через север – до восточного направлений. На юг не пошёл почти никто. А вот цыгане – пошли. Креативные наши...

И СНОВА ПЛАНОВ ГРОМАДЬЁ!

Лето четвёртого года Новой Земли

Новость о таких замечательных соседях была, конечно, неприятной. Но не смертельной. Владимир Олегович вместе с оборонным активом (несколькими мужиками из разных силовых структур) подкорректировали схемки тренировок, провели несколько учений – особенно для новеньких и вдвойне особенно для новеньких детей, закупили ещё пару ящиков тактических свистков (в которые полагалось дудеть в случае ахтунга), ну и... продолжали жить, в общем. Ну цыгане и цыгане. Что теперь – сидеть, бояться?

Тем более, что с Черёмуховым мостом дело шло уже к завершению – остались финальное покрытие, башня с опускающимися решётками (по типу ворот в детинец) и пристроенная к ней караулка – на будущее, когда мост зафунциклирует на полную катушку. Все эти работы архитекторы Федосеевы-старшие с чистой совестью повесили на сына, а сами начали рыть копытами землю, доказывая необходимость начать строительство моста через Бурную.

Я уже говорила, что наш холм, на котором должен был вырасти замок, был здоровенной скалой, как будто бы брошенной в месте слияния двух рек: холодной стремительной Бурной и неторопливой и гораздо более тёплой Брусничной, ближе к слиянию разливающейся вытянутым заливом Длинной Рубашки.

Так вот, про ска́лы. То ли от такого титанического удара кусочки гигантского камня откололись и впились поперёк русла Бурной, словно каменные зубцы, то ли сама река проточила в узком отроге скалы́ многочисленные проходы – так или иначе, но от северо-западного угла острова, аккурат от того места, где холм опускался, переходя в заросшие земляничниками бугры, начиналась цепь из десятка каменных островков, разбросанных неровной линией до противоположного берега. Это звучит заманчиво (как бы готовые опоры и всё такое), но Бурная – большая река, и расстояния между этими островками колебались от пятидесяти до ста сорока метров. Соответственно, требовалась установка дополнительных опор. А глубина русла, даже на небольшом удалении от берега, была уже метра четыре, доходя к середине реки до десятка.

Задача без спецтехники, честно скажем, нетривиальная.

Получив добро́ на начало работ, Федосеевы страшно обрадовались и понеслись на новый объект, утащив за собой две трети (шестьдесят человек) таких же сумасшедших строителей, которым хотелось новых побед и преодолений. Как вы понимаете, постройка ограждений моста и надвратной башни в список преодолений вписывается не очень. Ко́ле усмехнулся, порадовался полученной свободе и набрал себе подмастерьев из эльфят. В результате конструкции моста приобрели визуальную лёгкость и изящество, а в народе его начали называть уже не Черёмуховым, а Эльфийским.

Ну а строители-экстремалы начали испытания каких-то новых погружных колоколов, магически утеплённых водолазных костюмов, совершенно революционных специальных бетонов и прочей строительной фигни. Памятуя об однажды прослушанной лекции, я больше не выспрашивала у них подробностей – ни у Сергея с Элей, ни у их шалой команды. Нет-нет! Процессор перегружен, спасибо, все молодцы, продолжайте работать...

Полным ходом шла облицовка откосов «пирамиды» детинца, продолжение центральной лестницы, и проходные башни – и здесь тоже постоянно требовалось присутствие кого-то из Федосеевых. С ног они сбивались, короче. Похудели даже.

А ботаники наши во главе с Ликой и Алексеем закладывали сады. На генеральном плане замка и окрестностей значились ведь не только строения. Зимы у нас были мягкие, короткие – а значит, и сорта можно было подобрать более интересные, чем суперморозостойкие сибирские. Этим они и занимались. Почему три года ждали? Да потому что выписанные после первой же зимы со Старой Земли саженцы приехали только сейчас – время же, время... Фрукты-ягоды всяких видов высаживались и подгонялись в рост. Не так экстремально, как первый мэллорн, конечно, но хотелось бы в следующем году уже первый урожай попробовать. Или в этом. Для кустов же такое возможно?

Четыре наших алабайки вошли в полный возраст и принесли в начале мая первый приплод, и Андле по уши была занята воспитанием и развитием щенячьих... м-м-м... мозгов?.. так, наверное.

Серегер с толпой молодёжи всё свободное время строил какие-то экспериментальные лодки и кораблики.

Никита, Андринг и Толитиль переделывали Вове доспех, чтобы не приходилось его каждый раз на винты собирать. Рунная мастерская внесла свою лепту, предложив врезать руны прямо в тело доспеха. Инкрустировать? Нарисовать? Вковать? Чую, грядёт эксперимент. Э-э-эксперименты!* А чтобы избежать промышленного шпионажа, руны прятались внутрь доспеха. Была ещё идея сделать привязку на личность, но пока что она работала через раз. Девочки думали.

*Невольно вспоминаются выпученные глаза Пушного. Кто в детстве не смотрел «Галилео» – тому не понять.

В промзоне достраивалась большая общественная прачка. Изобретатели-механики отладили-таки наконец стабильно работающую конструкцию стиральной машинки от привода водяного колеса. И даже присобачили к ним таймеры! Такие, как на старых «Сибирях». Автоматики, конечно, пока не получилось, но даже за то, что габаритное бельё теперь стирается само и даже (если переложить в другую ёмкость) выжимается, я была механикусам до посинения благодарна! Такая проблема с плеч долой! Тем более, что они обещали мне думать дальше, и я чёт сильно на них надеюсь.

Всё остальное шло обычным чередом. Короче, все были при деле, все молодцы.

«ТАШКЕНТ – ГОРОД ХЛЕБНЫЙ»...

Всё то же лето четвёртого года Новой Земли

Насчёт бегунков из детских домов опасения оправдались на всю катушку. Они бежали, несмотря на усилившийся контроль их воспитателей и бдительность нарядов полиции. Несмотря на выставленные ограждения и фактически установившийся пропускной режим. Они караулили повозки, цеплялись под днища фургонов и ползли между колёсами подъезжающих к порталу грузовиков, рискуя быть затоптанными или раздавленными.

Беспризорные дети стали бичом Иркутского портала и фактически первой причиной, по которой вокруг него вырос трёхметровый забор из рабицы, а потом (после того, как его в первую же неделю несколько раз покусали пассатижами – сварной из профильных квадратных трубок. Мощные гладкие металлические палки практически не гнулись и чрезвычайно затрудняли перелезание. Теперь подъезд к порталу выглядел так: средняя часть – отделение для транспорта (самая большая выгородка, с воротами, отмыкавшимися только при подъезде машин, повозок или для прогона скота). Правая (если из Иркутска на портал смотреть) – тоже довольно просторная ограда вокруг столов, с калиткой – для посетителей и покупателей, на которой, собственно, постоянно дежурили двое-трое полицейских. И левая – открытый вход в фургон МФЦ, в котором, внутри, были блокирующиеся двери.

Хочешь переселиться – милости просим, даже безо всякого паспортного контроля. И даже можно пластиковую карту переселенца не оформлять, всё же по желанию. Хотя, думаю, камеры с автоматической функцией фотографирования всякого входящего у них всё-таки установлены были. Ну – так, для порядка.

Так вот, с чего я начала – с детдомовских. Несмотря на все принятые меры, эти дети всё равно умудрялись просачиваться. Бежали они ровно с той же мотивацией, с которой беспризорники революции и гражданской войны ехали в угольных вагонах во все концы нашей необъятной: кто-то когда-то сказал им, что там-то и там-то – хорошо. Тепло, еда и добрые люди.

Они пытались прибиваться к разным семьям и посёлкам. Кто-то приживался. Кто-то убегал и оттуда, потому что – сюрприз!!! – в диком мире, чтобы выжить, надо работать, и работать много! Кто-то был изгнан: за лень или воровство... Они приходили к порталу теперь уже за тем, чтобы плакать и попрошайничать. МФЦшные тётеньки рассказали мне новость, что вроде бы для поддержания порядка у портала на Новой Земле и пригляда за этими бегунками наконец-то уже совершенно точно выделены ставки для сотрудников – соцработники, охрана правопорядка и что-то там ещё. И объявлен тендер на производство нескольких домов на колёсах (типа нашего фургона, в котором мы с мужем почти год прожили) и на быстровозводимые жилые блоки. Вова, услышав, покачал головой:

– Долго. Очень долго. Пока они раскачаются – у нас года два пройдёт. Если не больше.

И, к сожалению, он оказался прав. Во всяком случае, в это лето всё, на что оперативно сподвиглась местная администрация – это организация питания для побегушников.

Каждый полдень (наш, новоземский полдень, естественно) детей зазывали за столы, кормили горячим и выдавали какие-то упаковки на ужин-полдник-завтрак. По времени Иркутска это было четыре раза в сутки: в три часа ночи, в девять утра, в три дня и в девять вечера.

А мы подъезжали к Иркутскому полудню (по нашему – к двенадцати ночи, и только раз в четыре дня). Соответственно – не пересекались. Но о начале кормёжки сразу же поняли – по резко увеличившемуся вокруг портальной площадки количеству мусора. Вова – товарищ нетолерантный, подозвал ментов и попросил предупредить раздатчиц, что если не поставят мусоросборники – он отловит всех беспризорников и ноги им повыдергает. Стало чище. Уж скорей бы, блин, соцработников своих прислали. Из рассказа операторш МФЦ я знала, что обедать приходят когда восемь человек, когда десять. Раз, говорят, видели четырнадцать. Но сухпай забирают всегда и на всех – сколько утащить могут. То ли кто-то у них только всухомятку кормится, то ли запас на голодные времена куркулят, белочки...

Устроились эти юнг-люмпены в ближайшем лесочке. Еле как, криво-косо поставили пару палаток, валяли дурака и жгли костры. Мылись только когда находила блажь искупаться. Поскольку до ближайших рек – что до Бурной, что до впадающей в неё Портальной – было не сказать чтоб прям близко, такие праздники наступали до крайности редко.

Глядя на этот бомжатник я испытывала острое чувство дежа-вю.

Что же, первая зима быстро показала, что такой образ жизни приводит к показательному естественному отбору. Бомжи-пьяницы перемёрзли, как только начались первые мало-мальские морозы. Клошары-бабёнки (бывшие околоинтеллигентные и «стремящиеся к цивилизации» дамы) пошли бы вслед за ними, если бы мы их не прибрали. Ну и воняли же они к зиме! До такого замечательного амбре детям, конечно, ещё работать и работать... Так вот, все эти бомжихи были приведены к рабской клятве, отмылись, согрелись, очухались и работали как надо – не хуже стахановцев. А то у барона же разговор короткий: не хочешь работать – увезём тебя в тёмный лес к волкам. Эта детская пуга́лка работала на удивление безотказно. Видимо, всё дело в том, с какой убедительностью Вова её произносил. Ну и лишение лентяев па́йки тоже помогало, конечно.

В третий раз проезжая мимо этого цветника жизни, я поделилась с мужем соображением, что так и так придётся этих лентяев к себе забирать и перевоспитывать – так, может, лучше сразу это и сделать? Пусть, пока лето, приучаются, с рейнджерами по лесам гоняют – и не просто так, а с пользой. А то расслабятся тут совсем – как потом их организовывать?

Вова помолчал, пошевелил усами...

– Знаешь что? Давай тогда в следующий раз маленький фургон возьмём? Внутрь их посадим, чтоб не побежали. Нет у меня настроения по лесам за шпаной гоняться.

На том и порешили.