Хроники Беллы. Сумерки
Пролог
Раньше я мало думала о смерти, даже несмотря на то, что последние месяцы принесли много поводов о ней призадуматься. Но если бы я и предавалась предположениям, то ни за что не угадала бы, как именно это произойдет.
Через огромный зал, меня сверлила глазами мерзкая тварь по имени Джеймс, пуская слюни, наслаждаясь моим смятением.
Конечно, если бы я не решилась поехать в Форкс, то сейчас не стояла бы здесь, в секундах от гибели, в метрах от убийцы. Но даже не смотря на холодные струи ужаса, волнами, переливающимися по всему телу, я не жалела о своем решении.
По-моему, отдать жизнь за любимого человека — не худшая смерть.
За все надо платить, и гибель — не самая высокая цена за минуты счастья!
Джеймс плотоядно улыбнулся, и медленно подошел, предвкушая, как именно будет меня убивать.
Глава 1 ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Прощаясь с любимой солнечной жаркой Аризоной, по дороге в аэропорт, я наслаждалась густым пьянящим ветром, трепавшим мои волосы сквозь открытое окно маминой машины. Когда теперь я смогу надеть любимую белую блузку с этими смешными шнуровками? А в руках зловещим грузом, давящим на колени, как предвестник беды, лежала теплая куртка на меху.
На Северо‑Западе штата Вашингтон, под покровом туч и за пеленой вечного дождя, притаился маленький городок Форкс. Здесь я родилась и прожила всего несколько месяцев, пока мама, не выдержав этой серой унылости, не сбежала со мной от мужа в другой штат, ближе к солнцу. Я приезжала навестить отца каждое лето на каникулах, но это было давно.
И вот теперь, по собственной воле, я переезжаю в этот заскорузлый хлюпающий городишко, хотя мое сердце принадлежало аризонскому Финиксу, с его привычным зноем, солнцем, шумом и вечной суетой.
— Белла, — позвала мама, и было нетрудно догадаться, что она сейчас скажет. — Еще не поздно передумать, — в тысячу первый раз предложила она.
Мы с мамой очень похожи, только у нее короткие волосы и, как у всех людей, которые часто улыбаются, морщинки в уголках глаз. Я посмотрела в ее по-детски наивное лицо и сердце болезненно сжалось. Неужели я бросаю свою милую, любящую, недалекую маму? Конечно, теперь у нее есть Фил, который по-отцовски заботится о ней, но все же…
— Нет, мам, я хочу уехать. — Я уже сама, похоже, начинала верить в это.
— Ну, хорошо... Передавай привет Чарли, —наконец сдалась она.
— Обязательно.
— Пожалуйста, не забывай, что можешь вернуться в любую минуту. Захочешь домой — позвони, я за тобой приеду.
— Не беспокойся, все будет в порядке! Люблю тебя!
Рене храбрилась, но чувствовалось, что ей не по себе. На прощание мы крепко обнялись, и я пошла сдавать багаж.
Впереди меня ждал пятичасовой перелет до Порт-Анджелеса, с пересадкой в Сиэтле, затем с папой час на машине до Форкса. Летать было здорово, а вот ехать с отцом наедине было немного неловко: я не могла представить, как себя вести, к тому же мы оба неразговорчивы.
Папа очень обрадовался, когда узнал, что я решила переехать к нему, записал меня заранее в школу, пообещал подыскать машину. Но его молчаливому удивлению не было предела — ведь я так противилась даже просто приезжать сюда на пару недель летом, а тут прилетаю насовсем, хотя точно не могла бы успеть перестать ненавидеть Форкс.
Порт-Анджелес встретил меня традиционным проливным дождем. Что же, именно этого я и ожидала. Как и того, что папа приедет на патрульной машине — ведь для всех жителей Форкса он Чарли Свон, шеф местной полиции, гроза хулиганов. Именно поэтому, не смотря на то, что денег было не так много, а надо было копить на колледж, я решила купить себе собственный автомобиль — не кататься же в школу на отцовском, с мигалками!
Отец ждал меня в толпе встречающих, в первом ряду.
— Рад видеть тебя снова, дорогая! Выглядишь на миллион долларов! Как Рене?
— Я тоже очень соскучилась, пап! Мама в порядке, просила передавать привет!
У нас было принято не называть родителей по имени, но я звала его Чарли за глаза.
С собой я привезла только несколько сумок — когда живешь в ярком и жарком климате, теплых вещей не покупаешь много. Мы с мамой прошлись по магазинам перед отъездом, подновили мой зимний гардероб, но все равно одежды вышло совсем немного.
Когда я уселась на пассажирское сиденье и пристегнулась, отец объявил, что нашел мне «хорошую машину». Что-то меня напрягало то, как он это произнес, особенно пугало слово «хорошая».
— Что за машина?
— Это пикап. «Шевроле»!
— Где ты ее нашел? — голос выдавал меня с потрохами.
— Помнишь Билли Блэка из резервации на побережье, ниже Ла Пуша?
— Не припоминаю...
— Мы с ним рыбачили часто, ты оставалась играть с его детьми...
Ах, вот почему я не сразу его вспомнила! Мое сознание часто вычеркивало все, что было для меня мучительно или болезненно. Иногда это — единственное спасение от того, чтобы сойти с ума. Блокировка неприятных воспоминаний — так, кажется, это называют.
— С ним случилось несчастье, он теперь в инвалидном кресле, за руль уже не сядет и уступил свой пикап мне.
— И сколько же лет этому «Шевроле»?
По лицу отца я поняла, что это щекотливый вопрос, и он очень надеялся, что я его не задам.
— Беллз, Билли перебрал мотор, можно сказать, что машина практически новая и работает теперь как часики...
— Сколько, па?
— Ну... Он купил его в середине восьмидесятых.
— Новым?
— Не очень. — Чарли глубоко вздохнул, но все-таки ответил честно. — Сборка годов шестидесятых... самое раннее — конец пятидесятых.
— Папа, ты же знаешь, что денег на механика у меня нет, сама я разбираюсь в машинах — как свинья в апельсинах, и случись что, починить самостоятельно его не смогу!
— Зая, тачка действительно хорошая, просто машина-зверь, таких больше не делают!
Хммм... «Машина-зверь» звучит обнадеживающе...
— И сколько же Билли за него хочет? — В конце концов, для меня это было чуть не самым главным, при выборе.
— Вообще-то, я его уже купил для тебя, как подарок, в честь твоего возвращения домой, дорогая! — Чарли смотрел с отцовской нежностью и чуть смущенно.
Ничего себе! Бесплатно!
— Папа, ну зачем было тратиться, я сама хотела...
— Да брось, доча, я просто хочу, чтобы тебе было здесь хорошо!
Ну, хорошо мне не могло быть здесь по определению, но зачем об этом напоминать отцу? Мы оба от смущения смотрели в разные стороны, чтобы не встречаться взглядом. Отец усиленно следил за дорогой. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят.
Чтобы разрядить обстановку, мы поболтали о погоде и еще о какой-то ерунде, пока в неловко повисшей паузе разговор сошел на нет. А потом я просто стала смотреть в окно.
По ту сторону стекла простирался бескрайний океан зелени. Казалось, что даже свет приобретает малахитовый оттенок, просачиваясь сквозь решето листьев. На земле мягким ковром лежал мох, кое-где торчали кружевные холмики папоротника. Даже стволы деревьев со временем стали плюшевыми от мшистых зарослей, завоевавших здесь право абсолютного царствования.
И вот, мы, наконец, приехали. Чарли все еще жил в том самом доме, откуда сбежала мама много лет назад. Казалось, что он существует вне времени — все тот же скромный двухэтажный коттедж...
А на подъездной дорожке стоял мой пикап. Обычно такие «зверь-машины» оказываются целыми даже при аварии, когда вокруг все остальные разбиты в хлам. С большими круглыми крыльями, просторной кабиной, он красовался на фоне зелени, отсвечивая тускло-красными боками. Я с легкостью представила себя за рулем и тут же захотела на нем проехаться.
— Папа, обалдеть, красота!
Теперь при мысли о завтрашнем дне не холодели руки. В школе я окажусь не промокшей курицей, две мили прошагавшей под дождем, а приеду в теплой машине. И без мигалок.
— Рад, что он тебе понравился, милая!
Моя старая комната ничуть не изменилась, все те же пожелтевшие от времени занавесочки на окнах, голубые холодные стены, крашеный деревянный пол. Только кровать Чарли купил побольше, да подновил письменный стол, на котором теперь, важно подбоченясь, стоял компьютер. От компа тянулся провод к модему — явно находящемуся здесь по маминой просьбе. Чувствую, соединение с интернетом здесь будет такое же мучительное, как мое решение переехать.
Чарли не выбросил даже старые куклы, которые теперь с укоризной глядели на меня своими фальшивыми глазами, сидя в ряд на кресле-качалке.
Ванная одна на два этажа, хорошо хоть, что предусмотрительный отец освободил для меня полочки. Все равно, делить ее с ним — не самая приятная перспектива.
Одно из лучших качеств Чарли — ненавязчивость. Понимая, что мне нужно побыть одной, он только принес мои вещи наверх, и тут же исчез, давая мне возможность в тишине разобрать свой шкаф и привести в порядок мысли. Мама на такие подвиги явно не способна...
Завтра в школе я точно стану объектом повышенного внимания — в Форксе на всю школу учеников было меньше, чем в Финиксе только на моей параллели! Здесь все друг друга знали не одно поколение, жили, как одна семья, меня же вряд ли примут и через пять лет, я так и останусь для них девочкой, переехавшей из большого города. Чужой. Уродцем.
Возможно, было бы лучше, если бы я выглядела как типичная жительница Аризоны: высокая загорелая голубоглазая блондинка, девочка-черлидер. Но, несмотря на то, что я постоянно находилась под палящим солнцем, всегда оставалась бледной поганкой с карими глазами; и даже волосы не выгорали, так и оставаясь каштановыми.
Разобрав на скорую руку свой небогатый скарб, я пошла в ванную смыть напряжение дня и отвлечься от невеселых мыслей. Душ приятно освежил, но отделаться от плохого настроения никак не удавалось. Расчесывая волосы, я смотрела на себя в зеркало: то ли освещение тут было такое неудачное, то ли настроение так отразилось на моем облике, но обычно светлое, сияющее лицо сейчас казалось каким-то нездоровым и уставшим.
Глядя на свое отражение, я поняла, что сама себе лгу: если я не смогла найти нишу в школе, где училось более трех тысяч человек — каковы были мои шансы здесь? Я плохо сходилась с ровесниками, да и вообще с людьми. Даже с матерью, ближе которой у меня никого не было на земле. Все дело было в том, что я смотрела на мир иначе, не так, как все. Но разве осознание причины меняло следствие?
Долго не удавалось заснуть — я привыкла к тишине, а тут дождь стучал барабанной дробью так громко и навязчиво, что даже не помогли ни спасительные слезы, после которых обычно приходит глубокий сон, ни одеяло, в которое я завернулась с головой, в надежде найти тишину. Забылась я уже под утро, когда стук капель перешел в тихий шепот мороси.
А с утра в окне можно было наблюдать лишь тягучий туман, впитавший в себя весь солнечный свет и не дававший никакой надежды на хорошую погоду.
За завтраком Чарли пожелал мне удачи. Удачи! Словно его пожелание могло заставить фортуну повернуться ко мне лицом! Но я старалась отвечать как можно мягче — ведь отец ни в чем не виноват. Он ушел, тепло попрощавшись, — похоже, что работа была большей частью его жизни. Оставшись одна, я будто впервые осмотрела кухню: дубовый обеденный стол, почему-то три совершенно разных стула, темные стены... и кухонные полочки, которые мама выкрасила еще восемнадцать лет назад в веселый желтый цвет, видимо, надеясь заманить сюда хоть немного солнца. Кухня плавно переходила в гостиную, где на каминной полке стояли фотографии в рамках. Первой шла свадебная фотография мамы и папы в Лас‑Вегасе. На второй они, молодые и счастливые, забирали меня из роддома. Затем, серия моих школьных снимков, включая последний. Смотреть на них мне было неловко. Надо попросить Чарли, чтобы он их убрал, по крайней мере, пока я здесь живу.
Легко догадаться, что после мамы здесь не жила ни одна женщина. Почему‑то мне стало не по себе...
Приезжать первой к школе и торчать у всех на виду совсем не хотелось, но дома уже начинали давить стены и я, закутавшись в пухлую куртку, сковывавшую движения, вышла во двор. Непривычно тяжелые ботинки мерзко месили грязь. Закрыв дверь и тоскуя по теплому шелесту гравия, я вдохнула влажный воздух, и невольно залюбовавшись уже ставшим дорогим сердцу пикапом, залезла в кабину.
Мотор завелся с оглушительным ревом, зато сразу. Звук не портил общее впечатление — кто сам без греха? Приятно удивила и заработавшая допотопная магнитола. Кожаные сиденья пахли табаком, мятной жвачкой и немного бензином, к тому же, было тепло, сухо и очень чисто — наверняка дело рук папы.
Найти школу оказалось несложно, хотя я никогда раньше ее не видела. Как и во многих других городах, она находилась прямо за главным шоссе. О том, что это школа, говорила только вывеска. Было сразу не понять ни сколько этих красных зданий относится к ней, ни какого они размера — все заросло вековыми деревьями и кустарниками выше человеческого роста. «А где же дух школы? — С тоской подумала я, — где высокая ограда и металлоискатели на входе?»
На одном из корпусов я заметила табличку с надписью «Администрация». На стоянке не было ни одной из машин, наверное, еще никого нет, но я решила все же зайти и попробовать узнать расписание. Нехотя выбравшись из теплой кабины, я зашагала по каменной дорожке, постучалась и, сделав глубокий вдох, вошла.
В помещении было очень светло и теплее, чем я ожидала. Маленький кабинет канцелярии оказался довольно уютным: на стене, среди плакатов и объявлений, висели громко тикающие часы, повсюду стояли горшки с комнатными растениями (будто за окном не хватало зелени!), а в проходе лежала ковровая дорожка.
Невысокая стойка, заваленная папками с яркими ярлыками, делила кабинет пополам. За стойкой — три стола, за одним из которых сидела крупная рыжеволосая женщина в очках. Она была одета в легкую футболку, а я сразу ощутила себя теплолюбивым растением, где-нибудь на Северном полюсе.
— Чем я могу вам помочь? — спросила администратор. Видимо, она привыкла видеть в канцелярии только знакомые лица.
— Изабелла Свон, — представилась я, и женщина понимающе кивнула. Меня здесь ждали с явным любопытством: дочь шефа Свона и его ветреной жены возвращается в родной город!
— Ну, конечно! — воскликнула администратор и лихорадочно стала что‑то искать в большой стопке документов. — Вот ваше расписание и карта школы, — наконец объявила она, положив на стойку несколько листов.
Администратор рассказала о предметах, которые мне предстояло изучать, и объяснила, где находятся нужные классы и лаборатории. Затем вручила формуляр, его, с подписями преподавателей, я должна была вернуть в конце дня. Женщина улыбнулась мне, и как Чарли, пожелала удачи. Я улыбнулась ей в ответ настолько убедительно, насколько могла.
Я изучала бумаги сидя в машине, стараясь разобраться и запомнить как можно больше. Ходить по кругу, уткнувшись носом в карту, совершенно не хотелось. «Ну все, сколько можно тянуть? В конце концов, никто меня не съест!» — Пыталась успокоиться я. Шумно выдохнув, я нырнула в тяжелую влагу тумана.
Спрятав лицо под капюшон своей неприметной куртки и быстро прошмыгнув мимо толпы подростков, мне удалось пробраться к школьному кафе. А за ним должен быть корпус номер три. Вот и он: огромная черная цифра на белом фоне сразу бросалась в глаза. Всего четыре двери, так что найти нужную труда не составит. Между тем колени дрожали все сильнее, и на ватных ногах я прошла за двумя фигурами в джинсовых плащах‑унисекс.
Какие маленькие классы в этой школе! Вошедшие передо мной сняли плащи и повесили на крючки. Я последовала их примеру. Джинсовые фигуры оказались девушками — пепельная блондинка, с лицом фарфоровой куклы и такая же бледная шатенка. Ну что же, хоть цвет моей кожи здесь никого не удивит.
Я подала формуляр на подпись преподавателю, которого, судя по табличке на столе, звали мистер Мейсон. Прочитав мое имя, Мейсон окинул меня оценивающим взглядом, и мне тут же захотелось провалиться сквозь землю. Хорошо хоть на заднюю парту посадил! Таращиться на меня будет значительно труднее. Впрочем, моих новых одноклассников это не смутило. Я сделала вид, что изучаю список литературы. Обычный набор авторов: Бронте, Шекспир, Чосер, Фолкнер. Почти все из этого списка мы уже проходили в Финиксе, и я почувствовала облегчение с примесью разочарования. Интересно, согласится мама прислать мне файл со старыми сочинениями или станет поучать, что жульничать нехорошо? Вполуха слушая монотонный рассказ учителя, я перебирала в уме аргументы, которые могли бы убедить Рене.
Я еле дождалась дребезжания звонка, который оказался каким-то гнусавым, и тут долговязый прыщавый парень с черными как смоль волосами, загородил проход, явно желая познакомиться:
— Ты ведь Изабелла Свон, не так ли? — спросил он, улыбаясь, будто выиграл чемпионат по шахматам.
— Белла, — осторожно поправила я, не зная, куда смотреть, чтобы не наткнуться на любопытный взгляд: все, в радиусе трех метров вдруг замерли, поглощенные нашей беседой.
— Какой у тебя следующий урок?
— Политология у мистера Джефферсона в шестом корпусе.
— А я иду в четвертый, как раз по пути, давай провожу!
Господи, что он ко мне пристал?!
— Кстати, я не представился... Эрик.
— Спасибо. — Неопределенно ответила я. Ума не приложу, как себя с ним вести, но на всякий случай улыбнулась.
Мы оделись и вышли прямо под усиливающийся дождь. Могу поклясться: те ребята, что топали за нами, шли ближе, специально, чтобы подслушать, о чем мы будем говорить. Не паранойя ли это?
— Не очень похоже на Финикс, да?
— Совершенно непохоже.
— Дожди там идут не так часто?
Я ухмыльнулась.
— Три-четыре раза в год.
У парня отвисла челюсть.
— Это как же?
Похоже, ясной погодой он не избалован.
— Ну, как бы тебе это объяснить... — Я еле сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеха. — Солнечно.
— Что-то ты совсем не загорелая, — похоже, он сомневался, что солнечная погода почти круглый год вообще возможна.
— У меня мама альбинос.
Он тут же начал испуганно на меня таращиться, будто у меня вдруг выросли рога. Дааа... Похоже, присутствие чувства юмора напрямую зависит от количества света. Вот так поживешь тут годик-другой, и про сарказм вообще забудешь...
Эрик довел меня до нужного корпуса, но не ушел, пока я не коснулась ручки двери, будто подходя к зданию возможно заблудиться.
— Ну, пока, удачи тебе! Надеюсь, хоть на каких-нибудь уроках мы будем вместе. — В его голосе звучало столько надежды!
Мистера Варнера я могла бы возненавидеть уже только за то, что он преподавал тригонометрию, но мало того — мерзкий дядька заставил меня, стоя у доски, представиться и рассказать о себе. Под расстрелом пристальных взглядов я совсем растерялась, краснела, мямлила что-то; а когда шла к своей парте, все головы поворачивались вслед за мной, как металлическая стружка за магнитом.
К третьему уроку я постепенно начала осваиваться и пыталась запомнить по именам тех, кто подходил познакомиться. Всех интересовало, какой я нахожу погоду, как обустроилась, как мне здесь нравится. Я старалась быть дипломатичнее, отвечать вежливо, но не уверена, что у меня хорошо получалось — врать я так и не научилась. Но все же, это было здорово: меня тепло приняли и к тому же, мне ни разу не пришлось доставать карту.
С одной из новых знакомых мы сидели вместе и на тригонометрии, и на испанском. Это была симпатичная молодая особа, ниже меня сантиметров на десять, с ореолом кудрей, которые делали ее визуально выше; стройная и активная. Мы вместе шли на ланч, когда я пыталась вспомнить, как же ее зовут, рассеянно улыбаясь и слушая вполуха непрерывную трель об учениках и уроках.
Она представила меня своим подругам, когда мы присели за один столик с группой девчат, которых я еще не знала. Стыдно признаться, но я тут же забыла, как кого зовут, тем более что моя словоохотливая соседка по парте трещала, не давая никому и слова сказать. В другом конце зала я увидела Эрика — парня, который первым со мной заговорил. Он приветливо помахал рукой.
Именно тогда, во время ланча, я увидела их...
За самым дальним столиком в углу сидело пятеро. Они не разговаривали и, казалось, совсем не ели, хотя перед каждым стоял поднос с едой. Меня они не замечали, так что я могла безнаказанно их рассмотреть.
Они были совершенно разные. Первый был здоровенный мускулистый парень, с широченными плечами и вьющимися темными волосами. Второй был блондин, тоже мускулистый, но выше и стройнее. Третий — высокий и стройный, со спутанными волосами цвета бронзы. Казалось, что он намного моложе своих спутников, которые выглядели, скорее, как студенты колледжа, если не как преподаватели.
Девушки также принадлежали к разным типам: одна — высокая стройная блондинка, с идеальным лицом фотомодели. Она могла бы затмить любую, чьи фотографии появляются на обложках глянцевых журналов. Настолько прекрасная, что все девчонки в школе, вместе взятые, казались гадкими утятами, на ее фоне. Вторая же, была маленькой стройной брюнеткой, с задорным ежиком волос и внешностью эльфийки.
И все же, в их облике было что-то, что их объединяло: они были бледнее любого, живущего в этом, неизбалованным солнцем, городке. Даже бледнее меня. Не смотря на разный цвет волос, глаза у всех были одинаково темными, а под ними залегли тени, будто они не спали всю ночь или все поголовно подрались, и им переломали носы. Однако, носы, как и остальные черты лица, у всех были благородными, классически-прекрасными. Настолько прекрасными, что у меня никак не хватало сил перестать ими любоваться и отвести взгляд. Я никогда не видела никого восхитительнее. И даже нельзя было сказать, кто идеальнее — блондинка или парень с бронзовыми волосами. Они смотрели куда-то вдаль, неопределенно, будто погруженные в свои мысли.
Я зачарованно наблюдала, как маленькая эльфийка поднялась и грациозной походкой балерины направилась к выходу. Она выбросила нетронутый обед и выпорхнула из столовой, да так быстро, что я диву далась!
— А кто эти ребята, что сидят там? — Спросила я свою словоохотливую соседку.
Она обернулась посмотреть, куда направлен мой взгляд, хотя по моей восхищенной интонации, похоже, и так догадалась, кого я имею ввиду. В ту же секунду парень с непослушными вихрами посмотрел в ее сторону, а затем на меня. Он отвел безразличный взгляд даже быстрее, чем я. Это было похоже на то, когда человека назовешь по имени, и он автоматически откликается.
— Это Эмметт и Эдвард Каллены, с ними Розали и Джаспер Хейл. — зашептала подруга. — Они все — приемные дети доктора Карлайла Каллена и его жены Эсми.
Я украдкой взглянула на того, самого молоденького, паренька из этой странной семьи. Он рассеянно ковырял рогалик на подносе. Губы его чуть заметно двигались, будто он что-то говорил, однако не было похоже, что его слушают. Какие странные у них имена, сейчас уже таких не дают. Хотя, кто его знает, может в таких заштатных городках, как Форкс, старинные имена в моде... Я вспомнила, наконец-то, как зовут мою спутницу — Джессика. Вот, самое распространенное имя! В Финиксе у нас в каждом классе было по две-три Джессики!
— Они... такие красивые... — Это было явным приуменьшением с моей стороны.
— Точно! — Джессика нервно хохотнула. — Только странные. Розали и Эмметт, Элис и Джаспер вместе во всех смыслах. А доктор Каллен и приемный отец и сводник!
Да уж... Но, этой реакции и следовало ожидать — о такой красивой семье везде распускали бы сплетни, а уж здесь, где все на виду... Даже несмотря на то, что все они были сводными и по крови были чужие, все равно их явно здесь не обсуждал и не осуждал только ленивый.
— А кто из них кто?
— Блондинка — Розали. Она с Эмметтом, это огромный здоровяк. Элис, та брюнетка, что уже ушла, она с Джаспером — блондином. Видишь, тот, у которого вид нездоровый.
— Что-то они взрослые для того, чтобы их усыновляли... — невольно вырвалось у меня.
— Конечно, сейчас уже взрослые! Розали и Джаспера усыновили лет десять назад, когда им было по восемь. Миссис Каллен им тетка или какая-то родственница. Сама она еще молода, для таких взрослых детей — им с мужем около тридцати.
— Ого, какие они молодцы!
Джессика поморщилась. Похоже, эту семью она недолюбливала. Судя по тому, как она смотрит на них — дело в элементарной зависти.
— А давно они в Форксе? — Я никак не могла вспомнить, чтобы видела эти лица, в те годы, когда приезжала на лето.
— Нет, недавно. — Тон Джесс был таким, будто я спрашивала очевидное. — Переехали года два назад с Аляски.
Я посочувствовала им от всей души — ведь, не смотря на свою очевидную красоту, они всегда будут здесь чужими. И в то же время, ощутила облегчение — чужая я тут оказалась не одна. Заинтригованная, я продолжала на них пялиться. Младший Каллен снова на меня взглянул. На этот раз, в его взгляде я уловила интерес, хотя и не такой рьяный, как у большинства ребят; и что-то вроде разочарования.
— А как зовут этого рыжеватого мальчика? — Спросила я, наблюдая за красавцем исподтишка. Он все еще смотрел на меня. Интересно, что его так разочаровало?
— Это Эдвард. Он клевый! Только можешь не тратить время зря — здешние девушки для него недостаточно хороши... Но меня это не волнует! — Последнюю фразу она произнесла как-то нервно. Неужели он успел ее отшить?
Я закусила губу, стараясь подавить улыбку, и снова посмотрела на Каллена. Он отвернулся, но на щеках заиграли ямочки, будто он тоже улыбался.
Через пару минут Каллены поднялись из-за стола. Как же изящно они двигаются! Даже такой неповоротливый с виду здоровяк обладал грацией танцора. Как жаль, что они уходят...
Эдвард даже не обернулся.
Я засиделась с девчатами и чуть не опоздала на урок. Одной из девушек, по-моему, Анджеле, тоже было нужно на биологию, и мы потопали вместе. Она была очень стеснительная, к тому же, мы торопились, ведь показывать себя не с лучшей стороны перед учителем не хотелось, тем более, в первый же день, поэтому весь путь мы проделали молча.
Мы вошли в класс, и Анджела направилась к своей парте. К сожалению, сосед у нее уже был, так что мне нужно было найти другое место. Свободным было только одно — в среднем ряду.
Спутанные волосы с рыжинкой, темные глаза... Мне предстояло сидеть с Эдвардом Калленом.
Искоса поглядывая на будущего соседа, я подала формуляр на подпись учителю. Он расписался и выдал учебник, не задавая ненужных вопросов. Думаю, мы с ним поладим. Конечно, у него не было другого выбора, кроме как предложить мне место рядом с Эдвардом. Когда я подошла, наши глаза встретились. Он смотрел на меня с нескрываемой злобой, даже с ненавистью. От неожиданности я запнулась. Сзади захихикали. Опустив глаза, я подошла к своему месту, положила учебник на стол и села, краем глаза заметив, что Каллен заерзал, отодвигая стул подальше от меня, к краю парты. При этом он поморщился, будто от меня воняло, как от бомжа! Я незаметно вдохнула запах своих волос — они пахли моим любимым земляничным шампунем, мне этот запах показался вполне приличным, ненавязчивым... Я позволила волосам упасть с плеча, загородив лицо, словно ширмой, от злобных взглядов соседа по парте.
Что же, постараюсь отвлечься на мистера Баннера.
К сожалению, эту тему мы уже проходили в Финиксе, и мне пришлось записывать материал во второй раз.
Весь урок я тихонько следила за Эдвардом, подсматривая сквозь завесу волос. Он целый час просидел на самом краешке сиденья, стараясь держаться подальше от меня. Казалось, будто парень даже не дышал. Левую руку Эдвард сжал в кулак, да так сильно, что проступили синие жилки. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, и я видела, как играют мышцы под бледной кожей. Что-то его очень сильно раздражало, и я никак не могла понять, что же именно.
Этот час, казалось, длится вечно. Интересно, это из-за того, что я не могла отвести взгляд от страшного кулака, или из-за близости конца дня? Выходит, Джесс не так уж неправа, что не любит эту семейку Аддамс, и дело тут совсем не в зависти. Я опять посмотрела на Эдварда и тут он просто убил меня взглядом, прожег насквозь. Оторопев, я с ужасом пыталась привести спутанные мысли в порядок: Каллену не за что было ненавидеть меня, мы же еще не знакомы, я ничего ему не делала!
На секунду раньше, чем прозвенел звонок, этот комок нервов в человеческом обличье вскочил и пулей вылетел из класса. Я тупо проводила его взглядом.
Словно сомнамбула, на полном автомате, я собирала вещи, пытаясь побороть в себе горечь обиды и гнев. Обычно, если я сильно злюсь, то потом всегда реву, а показывать слезы в школе очень сильно не хотелось.
— Ты ведь Изабелла Свон? — Вернул меня к действительности густой теплый голос. Оглянувшись, я увидела приятного светловолосого парня. Судя по всему, этого мальчика мой запах не бесил.
— Белла. — Тихонько поправила я.
— Меня зовут Майк.
— Приятно познакомиться, Майк!
— Хочешь, помогу найти следующий класс?
— У меня физкультура, думаю, что спортплощадку найти я сумею.
— Я тоже иду на физру! — Он улыбался во все тридцать два зуба. Интересно, чему он так радуется, ведь подобные совпадения должны были быть не так уж редки?
Мы вместе направились на следующий урок. Парнишка трещал без умолку, но не был так назойлив, как Джессика. Он приехал около десяти лет тому назад из Калифорнии и тоже скучал по солнцу. Похоже, что Майк — самый приятный из всех моих новых знакомых.
— Слушай, а что ты сделала с Калленом, карандашом его ткнула в бок, что ли? Я ни разу не видел, чтобы он себя так вел! — Майк веселился, а я скукожилась. Значит, мне не показалось, и Эдвард так отреагировал именно на меня. Я решила состроить из себя полную дуру.
— Каллен — это тот парень, с которым я сидела на биологии?
— Угу! Как только ты к нему подсела, у него будто живот скрутило.
— Не знаю, — покачала головой я. — Мы не разговаривали.
— Ну, он дает! Вот, если бы я с тобой сидел — я бы точно не молчал! — Майк топтался возле меня вместо того, чтобы пойти в раздевалку.
Я улыбнулась, прежде чем исчезнуть за дверью. Его восхищение, конечно, было лестно, но не настолько, чтобы успокоить.
Физрук подобрал мне форму, но позволил в первый день не заниматься, а понаблюдать за уроком издалека. В Финиксе физкультура в старших классах была по желанию, а здесь обязательным уроком. Нет, Форкс точно был моим личным адом!
Наконец, спасительный звонок. Я с облегчением пошла в канцелярию отдать формуляр с подписями. Холоднющий ветер пытался просочиться сквозь куртку, в которую я, скукожившись, пряталась. Хорошо, хоть дождя нет.
Я вошла в администрацию и тут же остолбенела — у стойки стоял он. Статную фигуру я узнала бы из тысячи. Кажется, Эдвард не заметил, как хлопнула дверь, а я, как последняя трусиха, прижалась к стене, и вся превратилась в слух.
Очаровывающим тоном, молодой человек просил администратора заменить шестой урок, биологию, каким-нибудь другим.
Да что же это такое! Быть не может, чтобы Каллен так реагировал на меня! Может, у него что-то произошло еще до того, как я вошла. Мало ли, что могло случиться — так не бывает, чтобы ненависть рождалась на пустом месте, с чего ему меня ненавидеть?!
Входная дверь открылась, и порыв ветра разметал лежащие на стойке бумаги и мои волосы. Маленькая девочка молча передала администратору какую‑то папку и ушла. Эдвард Каллен медленно повернулся, и его леденящий, пронизывающий, полный отвращения взгляд пригвоздил меня. Я замерла. Его лицо было искажено выражением лютой ненависти. В мгновение ока мое сердце оказалось в пятках — так жутко мне никогда не было!
— Что же... Ничего не поделаешь, придется потерпеть. — Повернувшись на каблуках, Эдвард почти выбежал на улицу.
Кое-как, ковыляя на ватных ногах, я приблизилась к стойке, и протянула формуляр.
— Как прошел первый день? — По-матерински спросила женщина.
— Спасибо, все отлично! — солгала я, дрогнувшим голосом.
Когда я подошла к пикапу, на стоянке уже почти никого не было. Забравшись в кабину, я расслабленно вздохнула и прикрыла глаза. Как же тут тепло и уютно — настоящий дом на колесах! Размышляя о невеселых событиях сегодняшнего дня, я смотрела сквозь лобовое стекло в никуда, пока не стала зябнуть. Все, пора! Я поехала домой, на ходу утирая непрошеные слезы.
Глава 2 ОТКРЫТАЯ КНИГА
На следующий день все было проще, легче... и сложнее.
Легче — потому что, не смотря на тяжелые низкие тучи, дождя не было. День был проще, потому что на меня обращали меньше внимания, я уже знала, куда идти и что делать, а на уроках никто не сверлил глазами.День проходил лучше, потому что Эрик провожал Майка ревнивыми взглядами, когда тот крутился рядом со мной, и мне это льстило...
Второй день оказался тяжелее, потому что я совершенно не выспалась, под канонадой дождя и завыванием ветра. Хуже, потому что на тригонометрии меня спросили что-то несложное, а я не смогла ответить. День был плохим, потому что на физкультуре меня все-таки заставили играть, чего я очень не любила...
День был просто чудовищным, потому что Эдвард Каллен не пришел в школу.
Все утро я с тревогой ждала ланча и странных свирепых взглядов. Очень хотелось подойти к нему, и прямо спросить, в чем же дело, почему он со мной так? Я даже придумала целую речь, пока пыталась заснуть. Но я прекрасно понимала, что у меня совсем не хватит смелости заговорить с ним, какую бы бурю эмоций он ни вызывал.
Когда мы с Джессикой зашли в столовую, я первым делом посмотрела на заветный столик. Каллены были на месте, не хватало только младшего из них.
Тут подскочил Майк и повел нас к столу, за которым уже сидели его друзья. Джессика сразу расцвела, оказавшись среди мальчишек, а я все больше нервничала, ожидая появления Эдварда, даже с трудом заставляя себя не потерять нить разговора ребят.
Пока мы направлялись на биологию, Майк беспрерывно зудел о достоинствах ретриверов, о предстоящей поездке на пляж и о погоде. Практически не слыша его болтовни, я, задержав дыхание, открыла дверь в класс... Каллена не было, и я поплелась к своему месту. Майк не отставал и все трещал и трещал, до самого звонка. Лишь после гнусавого сигнала к уроку, парень со вздохом потащился к своей парте, за которой сидел с девахой, у которой были уродующие скобки на зубах и пересушенные химией волосы. Надо что-то с ним делать — его ухаживания мне совсем ни к чему, но предельно аккуратно, а то еще не хватало нажить врага!
Сидя за партой, я старалась отвлечься от мыслей о рыжеволосой бестии, убеждая себя в сотый раз, что не могла произвести такое ужасное впечатление, даже не успев поговорить, чтобы он пропустил из-за такой мелкой букашки, как я, школу. И вообще — это даже хорошо, что его нет: в одиночестве за партой сидеть удобнее! Только все эти аутотренинги совсем не помогали...
После спасительного последнего звонка, мне чудом удалось убежать от Майка с его ретриверами. Я рванула на стоянку, не желая никого видеть и слышать, забилась в кабину, и только тут перевела дух.
Вчера вечером выяснилось, что Чарли совершенно неспособен приготовить хоть что-то съедобное, вплоть до яичницы. Поэтому, узнав, что я неплохой кулинар, отец решил полностью положиться на меня, доверяя все хозяйство. С радостью вручил мне ключи от кладовки, показал, где лежат деньги на еду и объяснил, как найти приличные магазины. Я составила список покупок, взяла немного денег и решила после школы заехать закупить продукты, потому что дома, как оказалось, ничегошеньки не было.
Я повернула ключ зажигания, мотор тут же потряс стоянку оглушающим ревом. И тут заметила Калленов, которые садились в новенький «Вольво». Оказывается, они не только красивы, но и богаты — сочетание из любовных романов! Как и прочие, Каллены не оставили мой пикапчик без внимания. Глядя на них, я прибавила газу, чтобы мотор взревел еще громче. Наблюдая, как от моей машины студенты разбегаются в разные стороны, зажимая уши, я ехидно улыбнулась, и выехала на улицу.
В Финиксе домашние хлопоты висели на мне, поэтому в местном супермаркете я почувствовала себя как дома. К тому же, здесь было довольно шумно, настолько, что не было слышно набившего оскомину дождя. Выбрав все, что было нужно, я направилась домой.
Довольно быстро разложила продукты, потом сунула картошку запекаться в фольге, а стейки в маринад — пусть дожидаются папиного прихода. Вроде, все. Я поднялась наверх, переоделась в сухое, собрала волосы в хвост и решила подключить интернет, проверить почту. В ящике меня дожидались три сообщения от Рене.
«Белла, — писала она, — пожалуйста, ответь как можно скорее! Как долетела? Я уже очень скучаю! Вещи для Флориды почти собрала, но не могу найти розовую кофточку. Куда она запропастилась? Фил передает привет. Целую, мама».
Второе послание пришло через восемь часов:
«Белла! Почему ты мне не отвечаешь? Мама».
Последнее, сегодняшнее письмо, мне уже было открывать реально страшно:
«Изабелла! Если до половины шестого не получу ответа, позвоню Чарли!».
Уже половина пятого. Зная мать, лучше отписаться ей поскорее! Я быстро черканула ей:
«Мама, успокойся, сейчас напишу, только прошу, не делай глупостей! Белла».
И тут же стала печатать второе:
«Мамуль, у меня все отлично! Форкс все такой же дождливый и унылый, как и последние лет сто. Школа ничего, только программа чуть отстает, и на уроках не так уж весело повторять то, что уже проходила. Ребята нормальные, так что, я тут не скучаю.
Розовая кофточка в химчистке, надо было забрать ее в пятницу.
Представляешь, папа подарил мне пикап! Далеко не новый, но такой классный, большой и очень громкий!
Я тоже очень соскучилась, пиши почаще. И я буду рассказывать все новости, какие будут появляться, обещаю! Передавай привет Филу. Целую-обнимаю, Белла».
По литературе нам был задан «Грозовой перевал», я решила освежить его в памяти, и так зачиталась, что очнулась лишь когда услышала мотор машины Чарли. Бегом на кухню — ничего же не готово! Быстренько вытащив картошку, я засунула в духовку мясо.
— Белла? — позвал отец, услышав грохот на кухне.
Ну, вот дает! Кто же тут еще мог готовить? Грабители?!
— Привет, па! Как отработалось?
— Спасибо, как всегда, без происшествий. — Он разулся, и отстегнул кобуру, глядя на мою суету, как показалось, с гордостью. Насколько я знаю, пистолет ему за все годы работы ни разу не понадобился, но оружие папа всегда держал наготове. Когда я маленькая приезжала в гости, он всегда вынимал обойму, а саму пушку прятал. Сейчас я почувствовала себя совсем взрослой, увидев, что Чарли не принимает таких мер предосторожности. Наверное, я слишком ответственная, чтобы прострелить себе голову случайно, и не в такой уж депрессии, чтобы сделать это нарочно.
Узнав, что я готовлю печеную картошку и стейки, отец вздохнул с облегчением. Неужели единственное, чего боится шеф полиции — это кулинарные способности мамы, которые могли достаться по наследству мне? Представляю, что готовила мама, если папа помнит это столько лет! Невольно губы растянулись в улыбке.
Наконец-то, все готово. Я нарезала салат и позвала отца ужинать. Сначала мы ели в тишине — как хорошо, что с отцом так легко не загружать себя разговорами, только бы не образовалась неловкая пауза!
— Как тебе школа? Познакомилась с кем-нибудь? — Отец все-таки прервал молчание.
— Да, есть несколько неплохих ребят, с которыми я сижу за ланчем. Джессика, с которой мы вместе на испанском и тригонометрии. Майк, высокий такой, блондин, не дающий скучать. В общем, и остальные лучше, чем могли бы оказаться.
— Высокий и светленький — это, наверное, Ньютон. Неплохой парень из хорошей семьи. У его отца магазинчик спорттоваров на окраине.
— А Калленов ты знаешь? — все же решилась спросить я.
— Конечно! Доктор — замечательный человек!
— Боюсь, к его детям относятся... ммм... не так хорошо.
Чарли вдруг почему-то разозлился:
— Ничего удивительного! Доктор — великолепный хирург и мог бы работать в любой клинике мира, зарабатывая раз в десять больше, чем у нас. Форксу очень повезло, что они решили поселиться именно здесь, он — настоящая находка, а его дети прекрасно воспитаны! Когда они только переехали, я думал, что с таким количеством приемных подростков должна возникнуть масса проблем. А они оказались намного воспитаннее и порядочнее, чем многие местные засранцы! Больше всего людей бесит, что Каллены держаться все время вместе — а почему они не должны быть рядом, они же одна семья! Нашли повод для сплетен — лишь бы языками почесать!
Не думала, что Чарли настолько волнует, что о Калленах судачат в городе, и уж тем более, не ожидала от него такой длинной речи.
— Они просто держаться особняком, вот и все, — потупилась я. — Хотя, они могли бы быть самыми популярными — ведь все такие красивые!
— Ты еще доктора не видела! — Рассмеялся отец. — Хорошо, что он женат, а то медсестры совсем посходили бы с ума. Им и так приходится нелегко, заставляя себя концентрироваться на больных.
Больше мы ни о чем особенном не говорили. Папа помог мне собрать грязную посуду, которую мне пришлось мыть руками, потому что он не признавал посудомоечных машин. Потом я сделала домашнее задание по математике, и быстро уснула.
Остаток недели прошел без каких-либо значимых событий. Я привыкала к школе, к пятнице знала многих в лицо, запомнила имена. Из-за пары досадных оплошностей, случившихся со мной в первые дни, все решили, что у меня проблемы с координацией и на физкультуре девчонки боялись мне подавать мяч. Поэтому делали это только в присутствии учителя. А меня это только забавляло, я втихаря посмеивалась над ними и не спешила развеивать их заблуждение.
Эдвард Каллен не появлялся.
Каждый день мне не удавалось сосредоточиться на разговоре с приятелями до тех пор, пока я не видела, как почти вся семья Калленов усаживается за свой столик. И только когда я видела их, то могла спокойно вздохнуть и обсуждать предстоящую через две недели поездку в Ла-Пуш. Меня пригласили, а я решилась поехать не потому, что очень хотелось, а скорее из вежливости. К тому же, на пляже должно быть потеплее.
В пятницу я уже была уверена, что Каллен не придет, и шла на биологию с легким сердцем. Думать о нем я уже не хотела и не могла — сколько можно?!
Первые выходные, проведенные мной в Форксе, были ничем не примечательные: отец работал, а меня поглотили домашние хлопоты. Я заехала в библиотеку, но она оказалась полупустой, и я даже записываться не стала. Решила, что буду ездить за книжками в соседние города, но, посчитав в уме, сколько буду при этом тратить на бензин — ужаснулась. Зато я хорошо выспалась перед началом недели.
Было странно, но привыкала я гораздо быстрее, чем думала. С утра на стоянке мне уже махали руками, здоровались, желали удачной недели — было безумно приятно!
На английском мы сидели вместе с Майком, писали тест по «Грозовому перевалу», а когда вышли, с неба сыпались белые хлопья. Все радостно загалдели. И чему тут радоваться, покрасневшим от холода ушам и носам?
— Вот это да! Снегопад! — возрадовался Майк.
Я уставилась на покрывающуюся белым одеялом природу.
— Мда... снег — хорошее настроение пропало напрочь.
— Ты его не любишь?
— А за что? Снег означает холод, больше ничего. К тому же, где эти романтичные снежинки, про которые пишут «каждая неповторима» и все такое?..
— Ты что, раньше никогда снега не видела? — Похоже, паренька это шокировало, не меньше.
— Почему не видела? Видела... По телевизору.
Ньютон захохотал, но тут же подавился своим смехом, получив по голове снежком. Зачерпывая ком снега, Майк обернулся. Вдали вышагивал, делая вид, что это не он, Эрик. Я решила ретироваться, пока меня не закидали.
— Увидимся за ланчем, хорошо?
Майк только кивнул, уже предвкушая снежный бой.
Все утро поголовно всех занимали разговоры о первом снегопаде. Одна я тихонько отмалчивалась — чего тут обсуждать? Снег посуше, конечно, чем дождь, но только пока не начинал таять и просачиваться в ботинки, а там начинал хлюпать и шмякать. Бррр!
Джессика тоже удивилась моей реакции на снег. После испанского мы побежали к столовой, а я на ходу прикрывалась от летящих отовсюду снежков папкой. Ей явно хотелось кинуть в меня снежком, но я на нее так глянула, что она не решилась. У самых дверей нас догнал Ньютон, у которого волосы теперь напоминали ежиные колючки — результат снежного артобстрела. Пока мы стояли в очереди, они с Джесс бурно радовались снегу, а я, заскучав, автоматически посмотрела в дальний конец зала и обомлела — за заветным столом сидели все пятеро.
— Белла, ты чего копаешься? — Подруга дернула за рукав.
Мои уши горели, как два семафорных огня.
— Что это с ней? — Майк тоже недоумевал.
— Да, все нормально, — ответила я, — аппетит пропал. Я только попить возьму, а то неважно себя чувствую...
Я подождала ребят, мы уселись за столик. Чтобы хоть что-то делать, я глотнула содовой. Как по закону подлости, в животе начало урчать. Майк несколько раз спросил, все ли со мной в порядке. Наверное, я выглядела полной дурой, но разбежавшиеся от неожиданности мысли не давали взять себя в руки. Я решила тихонько посмотреть на Калленов. Если Эдвард и сейчас прострелит меня взглядом, то брошу все, и побегу в медпункт отпрашиваться с биологии, как последняя трусиха! Потихоньку я посмотрела в их сторону. Никаких взглядов. Похоже, придется идти на урок. Я решилась посмотреть еще.
Каллены смеялись. Ребята трясли мокрыми снежными волосами на девчат, те визжали, закрываясь от капель. Что-то изменилось, но сразу было трудно понять, что именно. Эдвард был румянее, чем в первый день, но это, наверное, от мороза. Круги под глазами практически исчезли, но было что-то еще, только что?
— Белла, на кого ты пыришься? — неожиданно перебила мои мысли Джессика, пытаясь найти предмет моего столь пристального внимания.
И тут Эдвард глянул прямо на меня. Я тут же стала смотреть в другую сторону, но все-таки успела увидеть, что в его глазах не было ни той злобы, ни ненависти.
— На тебя смотрит Эдвард Каллен, — шепнула Джессика.
— Злобно?
— Нет, — Джесс удивилась. — А что, должен злобно?
— По‑моему, я ему не нравлюсь. — Что-то мне нехорошо. Я закрыла лицо руками.
— Калленам никто не нравится. И они тоже никому не нравятся, но, похоже, что их это не волнует. А Эдвард по‑прежнему на тебя смотрит!
— Перестань на него зырить! — прошипела я.
Джессика хихикнула, но взгляд отвела.
Черт побери, раз Эдвард не смотрел со злостью, значит придется идти на биологию. Может, действительно, ткнуть его карандашом, если будет еще меня так буравить взглядом? Разок-другой, и вообще ко мне поворачиваться перестанет... На душе потеплело.
Тут из моих сладких грез, меня выдернул Майк — он собирал команду, чтобы биться на перемене стенка-на-стенку. Судя по тому, как на него смотрит Джесс — она бы приняла любое предложение. А мне подумалось о том, что придется прятаться в спортзале, пока все не разъедутся.
Идти по школьному двору рядом с такой завидной мишенью для снежный снайперов, как Ньютон, не хотелось — мне бы точно перепало. Но когда мы подошли к двери, вся школьная братия в унисон застонала — пошел дождь. Я злорадствовала: после физры сразу можно будет поехать домой! А Майк, всю дорогу до биологии, стенал как бабка-плакальщица. Ну, вот ребенок!
Когда я вошла в класс, моего соседа по парте еще не было, а это означало еще пару минут спокойного существования. Я присела на свое место, достала учебник и блокнот. До начала урока еще было время, мистер Баннер расставлял по партам микроскопы и склянки, а студенты оживленно разговаривали в голос. Чтобы не смотреть на дверь, я начала бездумно рисовать узоры в блокноте. Вдруг рядом скрипнул стул — значит, Эдвард уже здесь. Я сделала вид, что поглощена рисованием дурацких завитушек.
— Привет, — я услышала тихий приятный голос.
Не верю своим ушам — он со мной поздоровался?! Обалдев, я подняла голову: как в первый день, он сидел настолько далеко, насколько это было возможно, но стул был чуть развернут в мою сторону. Волосы были растрепанные и мокрые, но он все равно выглядел так, будто только что снялся в рекламе шампуня, а на ослепительно красивом лице играла улыбка, хотя глаза оставались какими-то настороженными.
— Меня зовут Эдвард Каллен, — невозмутимо продолжал парень. — На прошлой неделе я не успел представиться. А ты, наверное, Белла Свон?
Ничего не понимаю, Эдварда будто подменили, сейчас он был безукоризненно вежлив. Он ждал ответа, а я молчала как идиотка.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Оно известно каждому, все ждали твоего приезда! — засмеялся он.
А ведь он прав. Я поморщилась.
— Вообще‑то, я имела в виду, почему ты назвал меня Беллой?
— Ты предпочитаешь «Изабеллу»? — Удивился Эдвард.
— Нет, мне больше нравится «Белла». Просто Чарли, то есть мой отец, за глаза зовет меня Изабеллой, и на первых порах все называют меня именно так.
— О, — только и ответил Каллен.
Опять сморозила глупость, ну надо же так! Я с досадой отвернулась.
Слава Богу, начался урок. Мистер Баннер разъяснял, в чем заключалась суть сегодняшней лабораторной: между пронумерованными предметными стеклами лежали части корня репчатого лука, и мы должны были определить фазы митоза, записав результаты. Через двадцать минут Баннер проверит, как мы справились.
— Можете приступать! — скомандовал он.
— Леди желает начать? — криво улыбнулся Эдвард.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Если хочешь, начну я, — проговорил он уже без тени улыбки, видимо, приняв меня за слабоумную.
— Нет, нет, я начну.
Если честно, я хитрила. Я уже делала эту лабораторную и знала, что искать. Не должно возникнуть никаких проблем. Я вставила первый препарат и настроила микроскоп на сорокократное увеличение.
— Профаза! — объявила я, мельком взглянув в окуляр.
— Можно посмотреть? — попросил Эдвард, увидев, что я вынимаю препарат. Пытаясь меня остановить, он легонько коснулся моей руки. Его пальцы были ледяными, будто всю перемену он держал их в сугробе. Но вовсе не поэтому я отдернула руку так поспешно. От ледяного прикосновения кожа вспыхнула, а по всему телу разнеслись будоражащие импульсы.
— Прости, — пробормотал Эдвард, поспешно убирая руку подальше от моей. Однако от мысли заглянуть в окуляр микроскопа он так и не отказался.
— Профаза, — согласился Каллен, аккуратно вписывая это слово в первую колонку таблицы. Затем вставил второй препарат и рассмотрел его. — Анафаза, — провозгласил он, тут же заполняя вторую колонку.
— Можно?
Эдвард придвинул микроскоп ко мне. Интересно, он всегда оказывается прав? Заглянув в окуляр, я опять почувствовала досаду — похоже, всегда.
— Препарат номер три? — попросила я, протягивая руку.
Эдвард осторожно передал мне приборное стекло, стараясь не касаться моей ладони.
На этот раз я не смотрела в окуляр и секунды.
— Интерфаза!
Каллен еще не успел попросить, а я уже двигала микроскоп к нему. Парень мельком взглянул на препарат и занес результат в таблицу. Я и сама могла сделать запись, но почерк у Эдварда оказался настолько изящным, что мой мог показаться каракулями на его фоне.
Мы закончили раньше всех. Я видела, как Майк с соседкой в немом отчаянии смотрят на коробку с препаратами. Еще одна пара тайком листала учебник.
Я старалась не смотреть на Каллена, но что-то у меня слабо получалось. К тому же, он сам не сводил с меня глаз, смотрел и смотрел, все с тем же разочарованием. И тут до меня дошло, что именно поменялось в его лице.
— У тебя линзы?
— Нет... — он казался растерянным.
— В прошлый раз, мне показалось, у тебя глаза были другого цвета.
Он пожал плечами, а я могла поклясться, что в тот день его глазищи были черными и бездонными, я тогда еще подумала, что таких глаз не может быть у рыжих людей с такой бледной кожей. Сегодня же, радужка была цвета охры с золотом. Разве такое бывает, если он, конечно, не врет про линзы? Или я просто сбрендила?
Он опять сжал кулаки.
Баннер увидел, что мы не работаем и решил подойти. Он изумился, когда увидел, что все готово и стал проверять ответы.
— Эдвард, Изабелле было бы тоже неплохо поработать с микроскопом. — В его голосе сквозил сарказм.
— Белле, — рассеянно поправил Каллен. — Я определил только две фазы из пяти.
Баннер покосился в мою сторону со скепсисом:
— Ты уже делала эту лабораторную работу? — догадался он.
— Да, но не на луковом корне, — улыбнулась я. Эдвард кивнул, будто ожидал, такого ответа.
— На сиговой бластуле?
— Да.
— Ну, очень удачно, что вы сели вместе.
Пробормотав что‑то еще, учитель ушел к своему столу.
— Ты ведь не любишь снег, верно? — Мне показалось, что Эдвард с трудом заставляет себя со мной общаться. Неужели в столовой он подслушал наш разговор с Джессикой о снеге?
— Не очень, — зачем врать-то?
— И холод тебе не нравится...
— И сырость тоже, — добавила я.
— Наверное, Форкс не самое лучшее место для тебя.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Мои слова его немало удивили.
— Зачем ты тогда приехала?
— Ну, это сложно…
— Попробую понять.
Я долго собиралась с мыслями, а потом взглянула на Каллена. Не знаю, что со мной происходит, но я тут же начала выкладывать все, как на исповеди.
— Мама снова вышла замуж…
— Ну вот, а ты говоришь, что сложно, — мягко и сочувственно проговорил Эдвард. — Когда это случилось?
— В сентябре, — грустно сказала я.
— И ты не поладила с отчимом?
— Да нет, Фил хороший. Пожалуй, очень молодой, но хороший.
— Почему же ты не осталась с ними?
Неужели его это действительно интересует? Как странно...
— Фил много путешествует, он профессиональный бейсболист, — невесело улыбнулась я.
— Я мог о нем слышать?
— Да нет, вряд ли. Его команда играет во второй лиге.
— И твоя мать послала тебя сюда, чтобы самой путешествовать?
— Я сама себя послала, — у меня это вышло грубовато, с вызовом. Каллен нахмурился.
— Не понимаю, — признался он. Казалось, этот факт немало его раздражал.
Я вздохнула. Зачем, спрашивается, я все это ему рассказываю?
— После свадьбы мама осталась со мной, но она была так несчастна, без Фила… Вот я и решила перебраться к Чарли.
— А теперь ты несчастна, — резюмировал молодой человек.
— И?
— Это несправедливо, — пожал плечами Эдвард, буравя меня волшебным золотым взглядом.
Я невесело рассмеялась.
— Тебе никто не говорил, что жизнь вообще несправедлива?
— Вроде бы слышал, что‑то подобное.
— Вот, собственно, и все, — подвела итог я, не понимая, почему он не отводит пристальный, оценивающий взгляд.
— Ты здорово держишься, — похвалил он, — но, готов поспорить, что страдаешь больше, чем хочешь показать.
В ответ я скорчила гримасу и, с трудом поборов желание высунуть язык, как пятилетняя девчонка, отвернулась.
— Разве я не прав?
Я сделала вид, что не слышала вопроса.
— Уверен, что все именно так, — самодовольно продолжал Каллен.
— Ну а тебе‑то что? — раздраженно спросила я, наблюдая, как мистер Баннер кругами ходит по классу.
— Хороший вопрос, — пробормотал Эдвард тихо, будто обращаясь к самому себе.
Я вздохнула, хмуро разглядывая доску.
— Я тебя раздражаю? — удивленно спросил он.
Я посмотрела на него… и снова сказала правду:
— Нет, дело не в тебе. Скорее, я злюсь на себя. Мама всегда говорила, что меня можно читать, как открытую книгу.
— Наоборот, я тебя читаю с огромным трудом.
Почему‑то мне показалось, что Каллен говорит искренне.
— По‑моему, ты весьма проницателен, — заметила я.
— Обычно так и есть, — Эдвард улыбнулся, обнажив ровные, ослепительно белые зубы.
Тут мистер Баннер попросил внимания, и я с облегчением вздохнула. Невероятно: я рассказала историю своей отчаянно скучной жизни странному парню, который, похоже, все-таки, не презирает меня. Эдвард расспрашивал меня с интересом, но сейчас я заметила, что он снова отодвинулся, а тонкие пальцы напряженно вцепились в край стола.
Я старалась внимательно слушать мистера Баннера, тот с помощью проекционного аппарата показывал фазы митоза, которые мы только что видели в микроскопе. Но что-то у меня плохо получалось.
Как только прозвенел звонок, Эдвард, как и неделю назад, сорвался с места, выпорхнув легко и грациозно, в дверь. И я, как в тот раз, завороженно смотрела ему вслед.
Ко мне тут же подскочил Майк и стал собирать мои учебники. С такими лебезящими жестами, он сам был похож на ретривера!
— Это было ужасно! Везет тебе, что тебя посадили с Калленом!
— Я сама справилась, — мне стало обидно, — В Финиксе мы уже делали эту лабораторную.
— Похоже, Каллен сегодня в хорошем настроении, — отметил Майк, когда мы надевали наши плащи.
— Не понимаю, какая муха его укусила в прошлый понедельник? — Я старалась казаться равнодушной.
На физкультуре я немного отвлеклась. Майк старался прикрывать меня, но подавала мяч я сама. Пользуясь своей репутацией неуклюжей девицы, я порой задевала противных девчонок. Специально — нечего на меня так глазеть!
На улице вовсю моросило. Я залезла в мой дорогой пикапчик, завела мотор, и он в ответ проревел мне, распугивая, как всегда, студентов. Я распустила волосы, чтобы они подсохли, и собралась выезжать. Чуть в стороне, я заметила Эдварда Каллена у его «Вольво» — парень пристально меня разглядывал. Я отвернулась, но чуть не помяла «Тойоту Королла», которая никак не могла выехать со стоянки. «Тойоте» повезло, что у меня хорошие тормозные колодки, такие же, как у ее хозяйки в голове! Если она и дальше будет тормозить — точно тюкну! Пока она выворачивала за ворота, я пару раз вздохнула, чтобы успокоиться и поднажала на газ. Проезжая мимо «Вольво», боковым зрением я увидела, как Каллен улыбается.
Глава 3 ФЕНОМЕН
Следующее утро встретило меня непривычно чистым, прозрачным светом. Чувствуя подвох, я осторожно выглянула в окно и тут же зажмурилась: «Еханый бабай, только не это!» — Весь двор был покрыт ровным слоем снега, а подъездная дорожка из-за вчерашнего дождя превратилась в каток.
Чарли уже уехал, а готовить для себя было лень, поэтому я закинула в желудок хлопья с апельсиновым соком и стала ждать время занятий. Странно и глупо осознавать, что в школу меня манила не тяга к знаниям или общение с друзьями, а предвкушение встречи с Эдвардом. Было страшно и странно видеть его после вчерашнего разговора, он притягивал и отталкивал меня одновременно. Вроде, такая открытая ненависть от него исходила в первый день, да и глаза, так радикально меняющие цвет, пугали. А если учесть то, как я странно начинала себя чувствовать и вести, когда он был рядом, то вообще становилось непонятно — почему меня так влечет к нему.
От меня потребовалась вся моя концентрация, чтобы доползти до пикапа не покалечившись. Я исчерпала все запасы ругательств, когда дотянулась, и схватилась за боковое зеркало. Долбаный гололед!
По дороге в школу меня не оставляли мысли о Майке и Эрике, наперебой пытающихся за мной ухаживать. То, что я сначала могла показаться застенчивой дурой, наверное, казалось им трогательным. От их навязчивости мутило — по мне, было бы лучше вообще оставаться никем не замеченной.
Я старалась ехать очень аккуратно, ведь в Финиксе негде было учиться вождению на гололедице, но пикап на удивление шел очень ровно, без заносов. Когда я припарковалась, то увидела причину такого послушания: на шинах были надеты защитные цепи. Это же во сколько встал Чарли, чтобы успеть их поставить?! Я так растрогалась, что в носу защекотало... Папа мой, папа!
Вдруг я услышала визгливый скрип тормозов и обернулась...
Видимо, из-за прилива адреналина, время растянулось, и я стала воспринимать все, до мельчайших деталей, будто в кино, при замедленной съемке. Вокруг стоянки толпилось море народа, все они поворачивали головы в мою сторону. Я заметила милое лицо Эдварда, стоявшего в нескольких машинах от меня, застывшего в ужасе... И темно-синий фургон, несшийся в мою сторону по гололеду. Сейчас он впечатает меня в мой пикап, а я не то что отскочить - даже моргнуть не успею!
Тут меня отбросил в сторону толчок, но почему-то совсем не с той стороны, откуда я ожидала, и раздался хруст сминающейся от удара машины. Вдруг я осознала, что лежу почти возле «Хонды», рядом с которой припарковалась, казалось, целую вечность назад. Заметить что-либо еще я не успела, потому что неуправляемый фургон развернулся — его крутануло, и снова бросило в мою сторону.
Оказалось, что это Эдвард меня оттолкнул.
Сейчас он выставил руки, защищая нас от надвигающейся машины, которая налетела и вмяла его плечи в мой пикап. Он неуловимо быстро двинулся: одну руку он подсунул под фургон и приподнял его, а второй схватил меня, и, оттеснив чуть в сторону, отпустил машину. В тот же момент послышался звон разбитого стекла и скрежет металла: где мгновение назад были мои ноги, теперь стоял грузовик.
Несколько секунд висела мертвая тишина, а потом разом отовсюду навалился хаос из голосов, плача, истеричных возгласов. Кто-то звал меня по имени, кто-то просто кричал... Среди этой какофонии я четко услышала взволнованный голос своего спасителя:
— Белла, ты в порядке?
— Кажется, да, - пролепетала я, пытаясь сесть. Не тут-то было — Каллен держал меня железной хваткой.
— Осторожно, у тебя разбит висок!
Только теперь я ощутила пульсирующую боль над левым ухом.
Он позволил мне сесть, а сам отодвинулся как можно дальше, продолжая смотреть участливо и нежно.
Тут к нам протиснулись учителя и студенты с перепуганными заплаканными лицами, крича что-то друг другу и нам с Эдвардом. Какой-то мужчина велел нам не шевелиться до приезда «скорой помощи», а потом стал пытаться вытащить Тайлера Кроули из этого проклятого фургона, который меня чуть не угробил. Поддавшись общей панике, я попыталась встать на ноги, но Эдвард опять меня остановил.
— Тебе лучше пока не двигаться, — мягко произнес он.
— Холодно, — пожаловалась я.
Каллен, было, хохотнул, но тут же напрягся.
— Как же ты оказался рядом так быстро?
— Я стоял рядом, а потом сбил тебя с ног. - Медленно, мягко и серьезно, будто пытаясь мне что-то внушить, проговорил он.
— Да нет же, я видела... — В голове шумело. Неужели у меня такая серьезная травма, что можно было перепутать события? — Ты был у своей тачки, как же ты успел?..
— Доверься мне, — попросил Эдвард.
— Обещаешь потом все объяснить?
— Да. Наверное...
По-моему, я его разозлила.
В восьмером, парамедики со «скорой» и два учителя, не без труда отодвинули фургон, чтобы протиснуть носилки. Эдвард уверил, что с ним все в порядке и он самостоятельно дойдет до «скорой», а вот мне точно нужна помощь, потому что ударилась головой и возможно, что серьезно ранена. Я была готова провалиться сквозь землю, когда меня положили на носилки и на глазах у всей школы, в фиксирующем ошейнике поволокли к машине. Они бы еще фиксирующий намордник напялили и фиксирующий поводок!
Как назло, еще и Чарли приехал до того, как меня успели загрузить в «скорую помощь».
— Белла! — Испуганно закричал отец, увидев меня на носилках.
— Папуль, со мной все хорошо, не волнуйся! — Мне казалось, что голос звучал убедительно и бодро. — Они перестраховываются.
Чарли посмотрел на меня с сомнением, и пошел расспрашивать очевидцев о том, что произошло. Меня стали запихивать внутрь «скорой», а я все пыталась сложить воедино смутные образы произошедшего. Вот я вижу вмятину на крыле машины, оставленную плечами Эдварда. Возможно ли оставить такой след, не раздробив все кости в труху? А вдалеке стоят родственники моего спасителя, явно не обеспокоенные за его жизнь, а скорее рассерженные... Все-таки, я сошла с ума, или это как-то можно объяснить?!
С сиренами, мигалками и полицейским эскортом, меня довезли до больницы. Было ужасно нелепо лежать на этих дурацких носилках: что я, сама дойти не смогу, что ли? Я завистливо посмотрела, как Эдвард выпорхнул из кабины и по-хозяйски зашел в приемное отделение — наверное, часто приходил к отцу.
Носилки разложили и покатили внутрь, в длинную комнату, разделенную на маленькие отделения занавесками, похожими на простыни. Меня переложили на койку, медсестра измерила мне давление, поставила градусник и куда-то отошла, даже не задернув занавеску. От досады, что со мной обращаются, будто с немощной неженкой, я расстегнула и бросила под койку дурацкий фиксатор.
Через минуту подкатили еще одни носилки. На них лежал Тайлер — тот, чей фургон меня чуть не расплющил. Выглядел он ужасно, на голове алела кровью повязка, но он с беспокойством смотрел на меня, не обращая внимание на собственные раны.
— Белла, я очень виноват!
— Да, все в порядке, Тайлер, как ты?
Пока мы беседовали, медсестры сняли с него повязку, обнажив сонм ссадин на лбу и левой щеке. Я старалась не смотреть на его царапины; меня с детства мучила нетерпимость к чужой крови. Я постаралась отвлечься на занавеску и запах медикаментов.
— Я думал, что убью тебя! — Причитал Кроули. — Проклятый гололед! Фургон занесло, я стал выруливать, а он совсем перестал слушаться! — В глазах парня все еще читался ужас.
— Ты меня не задел, не переживай так!
— Как ты смогла так быстро уйти с дороги? Я видел, как стояла у пикапа, а через секунду исчезла.
— Меня оттолкнул Эдвард.
— Кто? — Тайлер не верил своим ушам.
— Эдвард Каллен, он стоял рядом.
— Странно, я его не заметил... Как он, с ним все в порядке?
— Вроде, да. По крайней мере, сюда он пришел на своих двоих.
Если с ума одновременно не сходят и галлюцинациями тоже, обычно страдают в одиночку — выходит, что действительно произошло что-то странное. Но что и, главное, как? Как такое возможно?
Мне сделали томограмму мозга. Говорила же я, что все со мной в порядке — так оно и оказалось: никакой гематомы или каких-то других повреждений. Однако, без осмотра врача мне так и не разрешили уйти; пришлось ждать, среди этих запахов и ран.
Ждать, догонять и отдавать — самое неприятное, а тут еще и Тайлер зудит над ухом своими извинениями, как тот мужик, что другому на лысину чихнул. Чтобы меня не стошнило, но больше, чтобы не разораться на него, я прикрыла глаза в попытке успокоить себя медитацией. Самобичевания Кроули стали доноситься будто издалека.
— Она спит? — произнес музыкальный голос.
У моей койки, улыбаясь, стоял Эдвард. Хотелось показать, как сильно я злюсь, но ничего не вышло: сердиться, глядя на эту улыбку было невозможно.
— Послушай, Эдвард, мне очень жаль… — начал Тайлер.
Каллен жестом попросил его замолчать, потом присел на край койки:
— Так, каков приговор? — спросил он.
— Со мной все в порядке, но уйти не разрешают! — пожаловалась я. — Слушай, а почему тебя не обследуют?
— Все дело в связях и личном обаянии! — засмеялся Каллен.
Дверь открылась, и я увидела врача. Сомнений в том, что это доктор Каллен даже не возникло: папа, оказалось, отнюдь не преувеличивал, когда говорил, что он красивее всех Калленов, вместе взятых! Я никогда не видела такой красоты даже в кино; и это не смотря на бледность и круги под глазами! Пока я рассматривала его, раскрыв рот, он уже проверял мои зрачки на светочувствительность.
— Итак, мисс Свон, как Вы себя чувствуете?
Как дура! Как еще я могла себя чувствовать?!
— Все в порядке, спасибо! — В который раз я уже это говорю? В сотый?
Он посмотрел на результаты томограммы, что-то записал в свой блокнот и одобрительно кивнул.
— А голова не болит, не кружится? Эдвард сказал, что Вы ударились.
— Нет, не болит, — вздохнув, я бросила на Каллена-младшего угрюмый взгляд.
Холодные пальцы доктора осторожно ощупывали мою голову. Вот он коснулся левого виска, и я поморщилась.
— Больно?
— Да нет, — ответила я. Разве это боль?
— Шеф Свон ждет в приемном покое, можете поехать с ним домой. Но если вдруг почувствуете себя хуже или ухудшится зрение, тут же приезжайте ко мне.
— Могу я вернуться в школу? — Боже, Чарли ведь будет со мной нянчиться, как с младенцем!
— Сегодня в любом случае лучше не напрягаться, — посоветовал доктор.
— А Ваш сын в школу вернется?
— Должен же кто-то сообщить хорошие новости! — Эдвард, похоже, издевался.
— Вообще-то, — Карлайл (кажется, так его зовут) улыбнулся, — почти вся школа здесь, все ждут хороших известий.
— О, нет! — Застонала я, закрывая лицо руками.
— Может, останетесь?
— Нет-нет! — Я испугалась, что меня начнут тут удерживать и поспешила вскочить на ноги, но не рассчитав, что доктор стоял слишком близко, потеряла равновесие и упала в его объятия. Какой конфуз!
— Выпейте тайленол и поспите, — посоветовал он, осторожно меня поддержав. — Вам сегодня очень повезло, но надо отдохнуть.
— Повезло, что Эдвард стоял рядом со мной, — поправила я, многозначительно глядя на своего спасителя.
Карлайл кивнул и подошел к Тайлеру, не подавая вида, что ему польстили мои слова, но было заметно, что учтивую улыбку сменила довольная.
— А Вам, молодой человек, придется задержаться, — ссадины на лице Кроули были посерьезнее, чем моя травма.
— Можно тебя на минутку? — шепнула я Эдварду.
— Тебя ждет отец, Белла. — Догадываясь какая тема разговора предстоит, процедил он.
— Все-таки, я бы хотела поговорить. Наедине. — Я тоже упрямая, пусть знает!
Парень поморщился, но все же быстро развернулся, вышел за дверь и пошагал по длиннющему коридору. Мне пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него. Завернув за угол, мы оказались в небольшом закутке. Каллен повернулся ко мне.
— Что ты хотела? — Он явно был раздражен.
— Ты обещал все объяснить, — напомнила я, но не так уверенно, как собиралась. Его внезапная враждебность пугала.
— Я спас тебе жизнь, а теперь еще что-то должен?!
А ведь он прав. Но кто же мне тогда объяснит, что случилось? Неужели так сложно рассказать честно то, что и так произошло у меня на глазах, только объяснив, как такое возможно?
— Ты же обещал...
— Белла, ты ударилась головой...
— С головой у меня все в порядке!
— Что ты от меня хочешь? — Он уже разозлился не на шутку.
— Узнать правду! — решительно сказала я. — Хочу знать, ради чего я лгала твоему отцу.
— Хорошо. Только давай начнем с твоей версии.
— Я точно видела, что ты стоял у своей машины, а это достаточно далеко. И Тайлер тебя не видел — значит, это точно не мои больные фантазии. Потом ты вдруг оказался рядом, а когда фургон должен был расплющить нас обоих, ты его удержал, да с такой силой, что на нем отпечатались твои руки, а на пикапе осталась вмятина от плеч! И при этом у тебя нет ни одной царапины! А когда машина неслась на мои ноги, ты ее не просто оттолкнул, а приподнял...
Я замолчала, понимая, что все это походило на полнейший бред. От обиды и бессильной злобы на глаза навернулись слезы, я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо там. А Эдвард смотрел на меня, как на душевнобольную.
— Что я сделал? Приподнял фургон?!
Теперь я и сама чувствовала себя ненормальной. Но отступать уже было поздно — пришлось кивнуть.
— Думаешь, тебе кто-нибудь поверит? — Он насмехался надо мной.
— Я и не собиралась никому рассказывать.
Надо постараться держаться более уверенно.
— Тогда, какая разница? — Кажется, он искренне удивился.
— Для меня — огромная! Я терпеть не могу врать, так, могу хотя бы знать, зачем это делаю?
— Неужели трудно просто сказать мне спасибо и обо всем забыть? — устало спросил он.
— Спасибо! — зло бросила я.
— Но ты ведь не успокоишься?
— Конечно, нет!
Мы долго смотрели друг на друга. Чтобы не утонуть в его глазах, я решила заговорить первой:
— Почему для тебя это настолько важно?
На секунду Эдвард показался мне таким уязвимым...
— Не знаю, — почти прошептал он и, не добавив ни слова, ушел.
Я несколько минут не могла сойти с места, а когда чуть успокоилась, медленно поплелась к выходу.
В приемной действительно собралась, наверное, вся школа. Я увидела сотни взволнованных лиц — все очень переживали, это было видно. Чарли бросился ко мне и я крепко обняла его за шею.
— Все хорошо, папуль, — мрачно объявила я. Разговаривать совсем не хотелось. — Доктор сказал, что все в порядке и я могу ехать домой.
Увидев, в толпе Майка, Эрика и Джессику, я помахала им, давая понять, что волноваться ни о чем не нужно. Отец, обняв меня за плечи, повел на улицу. Лишь сев в папину машину, я вздохнула с облегчением. Ехали молча. Я целиком ушла в раздумья и в конце концов, все-таки пришла к выводу, что раз Эдвард так себя ведет, то точно старается что-то скрыть.
Чарли заговорил, лишь когда мы приехали.
— Белла... позвони Рене. — Виновато попросил он.
— Ты позвонил маме?! — В ужасе закричала я.
— Прости... Я так напугался...
Естественно, мама была в истерике! Я ее успокаивала как могла, постоянно повторяя, что я жива и здорова, но она упрямо умоляла меня вернуться домой, совсем не думая, что сама находилась далеко от Финикса и я осталась бы совершенно одна.
Как странно: меня совсем не трогало то, что она не находила себе места и очень переживала — все мысли были поглощены Калленом и его тайной. Я даже расхотела уезжать из Форкса — сказали бы мне об этом месяц назад, не поверила бы! Ну, не дурочка ли, а!
Чарли постоянно следил за мной через открытую дверь и это ужасно действовало на нервы. В конце концов, меня это достало окончательно. Проще всего, наверное, лечь в постель и притвориться спящей. Я выпила три тайленола и накрылась одеялом с головой.
Той ночью мне впервые приснился Эдвард Каллен.
Глава 4 ПРИГЛАШЕНИЯ
Целую неделю меня доставали разговорами об аварии, будто не существовало больше никаких других тем. Тайлер бегал кругами и постоянно просил прощение, параллельно пытаясь всякими мелочами и поступками загладить вину. Я старалась от него отвертеться не обидев, еле сдерживаясь от того, чтобы послать куда подальше — чертово воспитание! А он, будто не понимая, что надоел хуже горькой редьки, ходил по пятам, подлавливал на переменах и в столовой подсаживался за наш столик... Можно не рассказывать, как на это реагировали Майк с Эриком. Они и так-то грызлись, а тут еще третий «соперник» нарисовался!
Странно, что все разговоры сводились к тому злосчастному дню, но про Эдварда мне никто ничего толкового так и не сказал: все его увидели только после того, как отодвинули фургон. Эдварда, естественно, никто не донимал ни расспросами, ни вниманием вообще — Калленов будто и не существовало, все по-прежнему их избегали.
Эти наши местные аутсайдеры сидели все там же, углубленные в самосозерцание; не ели и не разговаривали. А Эдвард в мою сторону даже не смотрел... На биологии он сидел, как обычно, отодвинув стул подальше, будто боялся испачкаться и делая вид, что меня не существует. Лишь когда его кулаки вдруг сжимались, я начинала сомневаться в его невозмутимости.
Я очень жалела, что наш разговор в больнице закончился на повышенных тонах, хотела с ним поговорить, поблагодарить за спасение, в конце концов. В первый же день после происшествия, когда пришла на биологию, Каллен уже сидел на своем месте, рассеянно глядя перед собой. Я присела на стул, ожидая, что он хотя бы посмотрит в мою сторону, а он сделал вид, что вообще не заметил моего присутствия.
— Привет, Эдвард! — поздоровалась я, надеясь на хоть какое-то внимание.
Он лишь кивнул, будто я просто проходила мимо, а не пожирала его глазами.
И все. С того момента — ни одного словечка, ни взгляда, будто он вообще жалел, что спас мою жизнь.
Меня продолжало непреодолимо тянуть к Эдварду. Каждую удобную минуту я смотрела и смотрела на него, пусть только издали: в столовой, на стоянке, на биологии — прикрываясь волосами, чтобы он не заметил. От такого вуаеризма мне становилось совсем гадко и одиноко на душе, а что я могла сделать?!
Его глаза с каждым днем становились все темнее, золото стало охрой, а потом и вовсе темно- карими. Эти глазищи продолжали мне сниться каждую ночь...
Хоть мы с мамой были, скорее, подругами, материнский инстинкт у нее оказался достаточно сильным, чтобы почувствовать, что со мной что-то не так. Она постоянно звонила мне и отцу, беспокоясь и нервничая. Сколько сил мне пришлось приложить, чтобы ее успокоить! Не рассказывать же ей про Эдварда, с его тайнами и... моими чувствами.
А Ньютон, наоборот ходил гоголем: видимо, сначала думал, что теперь я буду в восторге бегать за своим спасителем, забыв про него, а получилось совсем наоборот. Он просто цвел, когда появлялась возможность побыть рядом. Майк подсаживался ко мне на биологии, мы много болтали, совершенно не обращая внимание на Эдварда.
Форкс опять стали топить непрерывные ливни, и этот любитель снежковых войн все убивался, что так и не насладился белой липкой гадостью. Только предстоящая поездка в Ла-Пуш его немного утешала и мне давала передышку от его стенаний.
Весной, по местной традиции, должен состояться бал, на который девушки приглашают парней. К нему очень трепетно готовилась вся школа: шушукались и хихикали на каждом углу. Даже Джессика позвонила как-то вечером — она хотела пригласить Майка, но не решалась, думая, что его могу пригласить я.
— Ты не возражаешь? — Она была удивлена, когда я ей сказала, что не иду и приглашать никого, соответственно, не буду.
— Нет, Джесс, балы — совсем не мое.
Не любила я всякие танцы-поскаканцы, да и музыку такую не чествовала, если уж быть откровенной. Подруга еще, для приличия, не очень настойчиво, попробовала меня уговорить, да и успокоилась. Я пожелала ей хорошо провести время, и мы распрощались.
На следующий день Джессика ходила как в воду опущенная. Неужели Ньютон ей отказал? Лезть с расспросами не хотелось, а сама она ничего не говорила, да и вряд ли хоть одна девушка призналась бы, что ее отвергли. На ланче я еще больше забеспокоилась: Джесс подсела ближе к Эрику и болтала только с ним.
На биологии мои страхи подтвердились. Майк подсел поближе, долго мялся, краснел, поглядывал на Эдварда, но все же выдавил из себя:
— Представляешь, Джессика пригласила меня на бал.
— Классно! — Радостно отозвалась я. — Надеюсь, вы хорошо проведете вечер!
— Ну... это... — Похоже, он не ожидал такой реакции. — Я сказал ей, что подумаю.
— И почему, интересно? — Грубо спросила я. Хорошо, хоть не отшил сразу!
Майк опять начал жевать сопли, как первоклашка у доски.
— Я надеялся, что ты меня пригласишь, — он перешел на шепот.
С минуту я подбирала слова, мечтая не треснуть его, в порыве, учебником по башке. И тут заметила, как Эдвард еле заметно повернулся в мою сторону.
— Майк, ты должен согласиться. — Надо оставаться непреклонной.
— Ты уже кого-то пригласила? — Естественно, он сразу стрельнул глазами в сторону Каллена.
— Я вообще не иду, понял?
— Почему?
Пришлось срочно придумывать себе какие-то дела.
— Я еду в Сиэтл.
Ай, да молодец, Беллочка! Вот, умница! Давно надо было съездить туда, так почему не во время танцев, чтобы не цеплялись и не уговаривали? Я мысленно сама себе поаплодировала.
— Неужели нельзя выбрать другой день? — попытался уговорить меня Ньютон.
— Прости, нет, — решительно сказала я, лишая его последней надежды. — И, пожалуйста, не заставляй Джесс ждать слишком долго, это будет невежливо с твоей стороны.
— Да, да. Конечно, — отозвался Ньютон и понуро побрел на свое место.
Закрыв глаза и оперев лицо на ладохи, я перевела дух. Терпеть не могу отказывать — всякий раз чувствую себя паршиво. Мистер Баннер начал урок, и глаза пришлось открыть.
Эдвард смотрел на меня в упор, как раньше, с любопытством изучая. Он даже не отвернулся, когда я тоже открыто на него глянула. Странно и неожиданно — он столько времени меня сторонился... Эх, ну до чего же он красивый! У меня аж «в зобу дыханье сперло».
— Мистер Каллен? — спросил учитель, очевидно, ожидая ответа на вопрос, которого я не слышала.
— Цикл Кребса, — ответил Эдвард, неохотно переводя взгляд на мистера Баннера.
Уткнувшись в учебник, я снова стала украдкой поглядывать на него, как все последнее время. Сердце бешено стучало, перед глазами стоял образ его лица, такого прекрасного, такого манящего. Если бы он только знал, какое море эмоций вызывает! Надо держать себя в руках, а то что-то я совсем замечталась, всего лишь из-за того, что он удостоил меня своим вниманием.
Как только прохрипел звонок, я отвернулась и стала собирать учебники-тетрадки, думая, что Каллен опять сбежит, как обычно, на следующий урок.
— Белла?
Ммм! Этот голос!
Я медленно повернулась, судорожно соображая, что бы такое сказать.
— Неужели ты снова со мной разговариваешь? — Руки тряслись. Интересно, он заметил? Наверное, заметил — вон, лыбится!
— Не совсем...
Да что же это такое?! Я зажмурилась и постаралась успокоиться.
— Тогда, чего же ты хочешь? — С закрытыми глазами оказалось разговаривать намного легче, мысли не так путались.
— Прости, что веду себя так грубо, но, думаю, так лучше.
Что он сказал?! Я открыла глаза. Эдвард был серьезен.
— В каком смысле?
— В таком, что нам лучше не быть друзьями, — пояснил он нехотя.
Вот, значит, как!
— Жаль, что ты раньше об этом не подумал, сейчас не жалел бы ни о чем! — Господи, я сейчас разревусь!
— Не жалел бы о чем? — Парень был ошарашен.
— Что меня не размазал этот поганый грузовик!
Эдвард застыл, переваривая мой выпад, а когда заговорил, казалось, что язык его не слушается:
— Ты думаешь, я жалею, что ты осталась жива?
— Не думаю, а знаю!
— Да что ты вообще знаешь?!
Нет, точно разревусь! Надо срочно бежать отсюда! Я развернулась и бросилась прочь, но дверь класса самортизировала и у меня выпали из рук учебники. С секунду я размышляла, подобрать их или бросить, но когда решилась подобрать, оказалось, что Каллен уже их поднял и протягивал мне. Я брякнула что-то вроде нечленораздельного «спасибо» и убежала.
Физкультура прошла отвратительно. С марта мы начали играть в баскетбол, но даже он не мог меня отвлечь от мыслей об Эдварде, как я ни старалась. Еле дождавшись звонка, я быстренько переоделась и побежала к машине: болтать с кем-то не было никакого настроения.
Меня чуть Кондратий не обнял, когда я увидела фигуру в темном, застывшую у моего пикапа. О, это Эрик. Тебя мне только еще не хватало!
— Эрик, что-то случилось?
— Я тут подумал... Может, ты пойдешь со мной на весенний бал? — Дрожащим голосом предложил он.
— А разве не девчонки приглашают кавалеров? — Ну как тут быть вежливой?
— Да, кажется...
— Спасибо за приглашение, Эрик, но меня не будет в городе, я уезжаю в тот день в Сиэтл.
— Ладно, — вздохнул юноша, — как-нибудь в другой раз...
Понуро он побрел обратно к школе, а мимо меня бодренько прошагал Эдвард Каллен, улыбаясь чему-то своему. Я села в машину, а пока пристегивалась и заводила мотор, Эдвард успел опередить меня на своей тачке и встал посреди дороги так, что его было не объехать. Сразу же сзади образовалась пробка. В зеркале я увидела, что за мной стоит новенький «Ниссан» Тайлера Кроули — фургон пришлось продать на запчасти. Тайлер помахал мне рукой, но общаться с ним не хотелось. Хотелось двинуть бампером тачку Калленов, чтобы Эдвард не устраивал больше пробок. А что? Пассажирам один пинок не повредит, а машину подкрасить придется. Жаль только, что свидетелей много.
Пока я наблюдала, как к «Вольво» подходит семейный квартет, в окно постучали. Это Кроули. Пришлось открывать окно, которое еще и заклинило на полпути.
— Прости, Тайлер, не могу объехать Калленов, я не при чем.
— Вижу, — усмехнулся Тайлер — я просто хотел у тебя кое-что попросить, раз уж появилась такая возможность. Пригласи меня на бал, а?
Ничего себе, наглость! Как же они меня достали, джентльмены фиговы!
— Я уезжаю, Тайлер.
— Да, Майк говорил, — признался парень.
— Тогда, зачем...
— Думал, ты его просто продинамила.
— Прости, но я на самом деле уезжаю.
— Ничего, Белла, у нас ведь еще впереди выпускной! — Он лихо подмигнул и исчез, не дав возможности отказать.
Пока я обалдело пыталась переварить, какой оборот принял разговор, увидела, что Эдвард смотрит на меня через зеркало и смеется. Небось, слышал наш разговор, а теперь глумится, негодяй; сейчас я его бампер раскрошу, за это! Я решительно нажала на газ, но Эдвард вырулил, и умчался быстрее, чем я успела тюкнуть его авто. Чертыхаясь сквозь зубы, я двинулась к дому.
Надо приготовить куриные энчилады *мексиканское блюдо из мясной начинки в кукурузной муке (прим. переводчика) — время уйдет уйма, но зато немного отвлекусь. Овощи со специями уже почти поджарились, когда зазвонил телефон. Брать трубку очень не хотелось, но если это Рене, то опять не миновать долгих расспросов «с пристрастием».
Оказалось, это звонила Джесс. Майк принял ее приглашение и теперь она ликовала. Мы поболтали о том, что неплохо было бы, если Анджела, милая скромняга с биологии, позвала на бал Эрика, на которого бросала короткие многозначительные взгляды, а вычурно-надменная Лорен — Тайлера. Джессика была близка к эйфории и источала радость, которую я ощущала даже через телефон. Теперь, когда ревность ее так не глодала, она искренне уговаривала меня пойти на танцы вместе с ними, но я отказалась, рассказав в очередной раз про Сиэтл.
Повесив трубку, я с головой ушла в готовку. У Чарли оказались очень острые ножи, и с непривычки, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не оказаться в больнице с разрезанными конечностями.
А мысли все крутились вокруг Эдварда.
Он сказал, что нам лучше не быть друзьями, но почему? Неужели, догадался о том, что я по нему сохну, и решил оттолкнуть, потому что я ему совсем не нравлюсь? Не нравлюсь... Полиэтиленовая пелена слез застилала глаза. А он мне так нравится! Он такой красивый, таинственный, потрясающий и очень сильный!
Я стояла над столом, а слезы все текли и текли. И не было сил их остановить или даже стереть. Вспоминались моменты, когда он отворачивался от меня, отталкивал, даже пугал. И с каждым образом, который возникал из памяти, волна рыданий все сильнее сотрясала меня, уничтожая, сминая под своим весом.
Наконец, я сунула лицо под струю холодной воды из под крана, и мне стало немного легче. Что же мне делать, оставить его в покое? Или придется перетерпеть год, а потом надеяться, что какой-нибудь колледж на юго-западе или даже на Гавайях примет меня, и я уеду далеко-далеко? Закладывая цыпленка в духовку, я старалась думать о солнце и пляжах с пальмами.
Чарли с порога почувствовал аромат зеленого перца и нахмурился. Неудивительно — мама в кулинарии совсем не сильна, в местных ресторанчиках готовили явно что-то смертельно опасное, а тут такие яркие мексиканские ароматы! Но шеф Свон, как настоящий неустрашимый полицейский, храбро взялся за вилку. Судя по всему, я его не разочаровала. Было забавно и приятно наблюдать, как раз за разом отец все больше доверяет мне, как повару.
— Папа? — я дождалась, когда его тарелка опустела.
— Да, Белла?
— Через две недели, в субботу, я съезжу в Сиэтл, хорошо?
— Зачем? — В его голосе звучало искреннее удивление: ведь, по его мнению, на свете нет города, лучше Форкса.
— Хочу зайти в книжный, а то в здешней библиотеке практически ничего нет, да присмотрю что-нибудь из одежды.
Благодаря папуле, машину покупать не пришлось, но хоть я сэкономила много денег, все равно пугалась даже посчитать, сколько у меня уйдет на заправки, если ездить туда-сюда.
— Пикап жрет очень много бензина, — будто прочитав мои мысли, сказал отец.
— Знаю. Придется заправляться в несколько заходов по пути.
— Одна едешь? — спросил он, а я не поняла — его волнует, с парнем ли я еду, или просто беспокоится за меня.
— Одна.
— Сиэтл — большой город...
— Пап, Финикс в пять раз больше, но ведь я там жила. И я отлично разбираюсь в картах, — вздохнула я.
— Хочешь, поеду с тобой?
Не хочу! Представляю себе уже эту поездку: стараться поскорее вернуться, чтобы не мучится, понимая, что Чарли так бездарно проводит свой редкий выходной из-за моих глупых покупок. А потом всю неделю жалеть, что так и не дала ему нормально отдохнуть!
— Пап, я же пойду по магазинам, тебе будет скучно!
— Ну, ладно, езжай, — нехотя разрешил он. Наверное, просто подумал, что будет меня стеснять.
— Спасибо! — улыбнулась я.
— Успеешь на бал?
Гхррр! Только в таких занюханных городках, как Форкс, отцы знают, когда в школах балы.
— Папа, я не танцую!
— Понял, понял, — быстро проговорил Чарли.
На следующее утро я опять приперлась в школу с единственной мыслью: «Эдвард Каллен». Припарковавшись чуть подальше от его серебристой машины, повесив сумку на плечо, я шагнула под дождь. Как назло, ключи выскользнули и полетели в лужу. Я присела, чтобы их поднять, но меня опередил Эдвард. Я выпрямилась и увидела, как он небрежно, но с гибкой мягкостью кошки, облокотился на кузов моего пикапа.
— Как у тебя это получается?
— Что получается? — переспросил он, протягивая мне ключи.
— Появляться откуда ни возьмись.
— Белла, разве я виноват, что ты так ненаблюдательна! — Его губы растянулись в довольной улыбке.
Я хмуро смотрела в безупречно красивое лицо. Глаза Эдварда сегодня опять играли золотыми искорками.
— Зачем ты вчера устроил пробку? — строго спросила я. — Ты вроде решил меня игнорировать, а не бесить.
— Ради Тайлера! Нужно же было дать ему шанс, — усмехнулся Каллен.
— Ты… — Вскипев, я подбирала ругательство похуже.
— И я совсем не решал тебя игнорировать, — продолжал он.
— Значит, пытаешься извести, раз у Тайлера не вышло с фургоном?
Его перекосило от злости. Ага, задела!
— Белла, не мели чепуху!
Страшно хотелось влепить ему пощечину. Демонстративно развернувшись, я пошла прочь.
— Подожди! — негромко позвал Эдвард, но я упрямо шагала к школе, раздраженно шлепая по лужам. Каллен догнал меня без труда.
— Прости, я был очень груб, — на ходу извинялся он. — С Тайлером все так, как я сказал, но, пожалуйста, не обижайся!
— Отвянь — проворчала я.
— Да, подожди ты, я у тебя спросить хочу кое-что, а ты убегаешь! — Он опять улыбался.
— Слушай, у тебя что, раздвоение личности?
— Не начинай!
— Ладно, чего тебе? — Вздохнула я.
— В следующую субботу…
— Ты что, издеваешься?!
В его глазах плясали бесенята.
— Позволишь договорить?
Я закусила губу и по-наполеоновски сложила руки на груди.
— Слышал, в тот день ты собираешься в Сиэтл. Можно тебя отвезти?
Опаньки, приехали!
— Что? — Я не была уверена, что не ослышалась
— Ты едешь в Сиэтл?
— С кем?
— Со мной. — Эдвард проговаривал каждое слово, будто я была умственно отсталой.
— А тебе туда зачем?
— Я давно собираюсь в Сиэтл, к тому же вряд ли твой пикап выдержит такую поездку.
— Большое спасибо, но не надо оскорблять мою машину.
— Хорошо, не буду, но сколько раз тебе придется заправляться? — не унимался Каллен, шагая рядом со мной.
— А тебе какая разница?
— Потребление ресурсов природы — общее дело, — с наигранной серьезностью проговорил он.
— Да ладно, Эдвард! — Сердце в груди кувыркнулось, когда я назвала его по имени. — Ты же решил со мной не водиться.
—Я сказал, что нам лучше не быть друзьями; я не говорил, что не хочу с тобой общаться.
— О, как ты понятно объяснил, спасибо, теперь все предельно ясно! — с сарказмом поблагодарила я.
Тем временем мы оказались под навесом столовой, и я могла смотреть ему прямо в глаза, что никак не способствовало четкой работе мысли.
— Тебе гораздо... Гораздо разумнее, не находиться со мной рядом… Но я устал избегать тебя, Белла! — воскликнул он так страстно, с такими эмоциями, что я перестала дышать.
— Так, поедешь со мной? — Эдвард ждал ответа так, будто от этого зависела его жизнь.
Спазм, сдавивший горло, не позволил ответить, и я просто кивнула.
На секунду, его лицо осветила лучезарная улыбка, но он тут же посерьезнел:
— И все же, тебе лучше держаться от меня подальше... Увидимся на биологии!
Каллен развернулся, и зашагал обратно к стоянке.
Глава 5 ГРУППА КРОВИ
На английский я пришла совершенно рассредоточенная, и даже не сразу поняла, что урок уже вовсю идет.
— Спасибо, что почтили нас своим присутствием, мисс Свон, — подколол меня учитель.
Я поспешила на свое место, отсвечивая красными от стыда ушами.
Только к концу занятия я осознала, что рядом со мной нет Майка. Может, он обиделся, что его так бесцеремонно отфутболили к Джессике? Но после звонка, Майк вместе с Эриком встречали меня у дверей, значит, все в порядке. Ребята болтали без умолку о погоде на выходные, о том, что скорее всего будет ясно и они очень удачно выбрали время для поездки на пляж. Я старалась поддержать разговор изо всех сил, чтобы не обидеть парней; хотя какая разница, ясное будет небо или нет — тепла все равно не дождемся.
Весь день расплылся одним цветным пятном. Утренний разговор с Калленом казался настолько нереальным, что я никак не могла в него поверить, как и в то, что я могу нравиться тому, о ком вижу волшебные чарующие сны.
В столовую я шла, чуть не вприпрыжку — не терпелось увидеть Эдварда, чтобы поверить в такое желанное наваждение. Или, наоборот, развеять такие навязчивые мечты, узрев все того же безразличного парня. Плетущаяся рядом Джесс трещала о танцах, о Майке, о том, как девчонки пригласили Эрика с Тайлером — эта тепленькая компашка уже вся была в предвкушении весеннего бала.
За заветным столиком Эдварда не оказалось, и все мое настроение упало ниже плинтуса. Неужели он ушел домой?
Обиженная на свою несправедливую судьбу, я встала в очередь, следом за Джесс. Аппетита как не бывало, поэтому я взяла только лимонад. Хотелось забиться куда-нибудь в угол и насладиться своим отчаянием.
— На тебя смотрит Эдвард Каллен, — голос Джессики донесся будто сквозь вату, — Интересно, почему он сегодня сел один?
Желание страдать сразу куда-то улетучилось, я подняла голову и увидела Эдварда за столиком в противоположном конце столовой. Поняв, что я заметила его, Эдвард приглашающе махнул мне рукой. А я только стояла и улыбалась, как маленький ребенок, которому дали сразу огромный мешок сладостей.
— Это он тебя зовет, что ли? — недоверчиво спросила Джессика.
— Наверное, хочет поговорить о биологии, нам же сейчас идти на урок вместе, — постаралась я успокоить подругу. — Пойду, спрошу, чего он хочет.
Я пошла к Эдварду, спиной ощущая ошарашенный взгляд Джессики, и неуверенно остановилась у его столика.
— Присоединяйся, — улыбаясь, предложил он.
Я медленно села напротив, стараясь даже не моргать, чтобы не спугнуть невероятное видение. Словно сделаю резкое движение, и тут же проснусь, а Эдвард растает, как дымка.
Он смотрел на меня, будто чего-то ждал.
— Это невероятно, — наконец проговорила я.
— Ну, я подумал, что если мне все равно гореть в аду, то почему бы не сделать путь туда приятнее.
Я ждала продолжения, было не понятно, о чем это он, но парень тоже молчал.
— Я... Не совсем улавливаю...
— Понимаю, — улыбнулся Каллен, но не пояснил, что имел ввиду. — Похоже, твоим друзьям не нравится, что я тебя у них похитил, — сменил он тему.
— Переживут.
Я почти физически ощущала взгляды на своей спине.
— Пусть не надеются, что я отдам тебя им обратно. — Это звучало угрожающе. — Не страшно?
— Нет, скорее удивительно. Такие перемены...
— Я же сказал: больше не могу притворяться, что ты мне безразлична, не могу сопротивляться самому себе. Я сдаюсь. — Улыбка у него получилась какая-то грустная.
— Сдаешься?
— Да. Больше не буду мучить ни тебя, ни себя. Будь, что будет. — Теперь в голосе уже явно звучала грусть.
— Извини, но я не могу понять смысл твоих слов.
Его губы снова растянулись в кривоватой улыбке.
— Когда я с тобой, всегда слишком много говорю, отсюда все проблемы.
— Можно сказать, что мы говорим на разных языках.
— Я и рассчитываю на это.
— Так, мы друзья? — осторожно спросила я.
— Думаю, можно попробовать. Но, предупреждаю, я совсем неподходящий друг.
— Ты повторяешься.
— Повторяюсь. Потому, что ты не слышишь меня. Будь ты мудрее, то обходила бы меня стороной.
— Кажется, у тебя уже сложилось мнение относительно моего уровня интеллекта. Итак, пока я остаюсь… неразумной, то мы будем друзьями? — резюмировала я.
— Верно.
Я растерянно смотрела на свои руки, сжимающие лимонадную бутылку.
— О чем ты думаешь? — с любопытством спросил Эдвард.
— Пытаюсь понять, кто ты такой.
Прекрасное лицо напряглось, но через секунду его осветила улыбка.
— Ну, и как успехи?
— Не очень, — призналась я.
— Есть же какие‑то теории?
Мне стало совсем неловко: в последнее время я несколько раз пересмотрела «Супермена» и «Человека-паука», но не могла же я ему об этом сказать!
— Не поделишься со мной? — предложил Эдвард, подбадривая меня обворожительной улыбкой.
— Не могу, уж очень глупые варианты, — покачала головой я.
— Звучит не очень оптимистично.
— Разве может быть оптимистичным то, что человек не хочет говорить, что думает? Особенно, если он ходит кругами и у него постоянно меняется настроение. А потом он еще бросает фразы, от которых не спится по ночам. Или еще лучше — когда он вчера спасает тебе жизнь, а сегодня уже и видеть тебя не хочет, не говоря уже о том, чтобы объяснить, что произошло! Оптимистичнее некуда! — Что это меня так прорвало, как канализационную трубу? Черт побери, он сейчас обидится и уйдет!!! Что же я буду делать?!
— Ты вспыльчивая, как я погляжу.
— Просто не люблю двуличие.
Пару секунд Эдвард смотрел на меня с сожалением, но вдруг, глянул ко мне за спину, выражение на лице сменилось, и он засмеялся.
— Что такое?
— Твой приятель решил, что я к тебе пристаю, и теперь размышляет — выбить мне зубы сейчас, или дождаться конца перемены.
Не знаю, про кого ты, но вряд ли кто-то так думает.А вот и нет. Помнишь, я говорил, что большинство людей какраскрытая книга и только ты особенная?
Конечно, помню!Вот я и думаю, почему мысли Майка для меня открыты, а твои — нет? Он начал меня рассматривать, изучая и будто жалея о чем-то, но при этом с нескрываемой нежностью. Не в силах спокойно вынести такой взгляд, я открыла бутылку и сделала большой глоток.
Хочешь кушать? — Заботливо спросил Эдвард.Нет, я не голодна. — Меня почему-то мутило — съела что-то не то, что ли? А ты сам почему не ешь? — Я показала на пустой стол.Я не голоден, — он усмехнулся, будто я сморозила глупость.Эдвард, можно тебя попросить?Смотря что. Стрелять в президента не стану, даже не заикайся.Мы рассмеялись. Как хорошо, что с юмором у него все в порядке, я
не любила зануд.
Если у тебя опять возникнет желание меня игнорировать, то предупреди заранее, ладно? А то, после твоих внезапных перемен настроения, я в таком состоянии, что сама кого-нибудь могу пристрелить.Договорились. А ты взамен на это сделаешь мне одолжение?Какое?Расскажи одну из теорий?О, нет, только не это!Ну, Белла, я не буду смеяться, честное слово!Будешь, я в этом даже не сомневаюсь.Эдвард посмотрел на меня с такой мольбой, будто заглянул в самую глубину души. Ну как можно отказать этим глазюкам?!
Ну... Тебя не кусал радиоактивный паук?Нет. Маловероятно, что такое возможно вообще. И даже не тепло.А твое настоящее имя, не Люк Скайуокер?Как ни жаль, тоже нет.Мы расхохотались.
Это пока все, что я могу предположить. Значит, пауки тут ни при чем?— К сожалению.
— И радиация тоже?
— Увы!
— Вот черт!
— Представляешь, дело даже не в криптоните! — усмехнулся он.
— Ты же обещал не смеяться! — напомнила я. — Со временем я во всем разберусь.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты это делала, — неожиданно серьезно проговорил он.
— Почему?
— А что, если я — не супергерой, что, если я — злодей?
Он становился все мрачнее.
— Я верю своим глазам. И сердцу.
— Правда? — На лице отразилась целая гамма чувств, будто он в мгновение осознал, что сболтнул лишнее и пожалел об этом.
— Ты опасен?
Я и без слов поняла его ответ.
— Но не плохой. Не верю, что ты можешь быть плохим!
Надеюсь, мой прямой взгляд был красноречивее слов.
— Ошибаешься, — почти прошептал Каллен. Он опустил глаза и, взяв со стола крышку от лимонада, начал задумчиво вертеть ее в руках.
Мы молчали, пока я не заметила, что в столовой никого нет.
— Опоздаем!
— Я не иду на биологию. — Эдвард даже не шелохнулся, только крутил крышку между пальцами.
— Почему? — удивилась я.
— Это полезно — иногда пропускать уроки, — усмехнулся он.
— Ну, а я пойду, неприятностей не хочется, — проговорила я.
— Тогда увидимся позже, — сказал он, не сводя глаз с крышки.
Развернуться и уйти от него было совсем непросто, но тут зазвенел звонок и я понеслась в класс. Мысли кружились еще быстрее, чем крышка в длинных белых пальцах. У меня появились ответы, но зато родилось еще больше вопросов. Хорошо хоть дождь перестал.
Мне повезло, в класс я вошла чуть раньше мистера Баннера. Пробираясь к своей парте, я ловила на себе взгляды Майка и Анджелы. Ньютон выглядел обиженным, а Анджела — сильно удивленной.
Через секунду в класс вошел учитель с маленькими картонными коробочками в руках. Раздав их, мистер Баннер начал урок.
— Окей, ребята, откройте коробки, — Он достал из кармана и надел резиновые перчатки. Щелчок резины на его запястьях показался мне зловещим. — Первой лежит карта‑индикатор, — объявил он, показывая белую карточку с четырьмя квадратами. — Вторым — аппликатор с четырьмя зубцами. — Баннер продемонстрировал нечто, похожее на старую расческу. — И, наконец, стерильный микроланцет. — Он достал небольшой блистер и вскрыл.
Тонкий металлический шип не был виден на расстоянии, но я внутренне сжалась. К крови я и так относилась нетерпимо, а тут еще и от переживаний подташнивало все утро. Караул, что будет!
— Сейчас я пройду по классу и смочу ваши карты водой из пипетки, так что пока прошу не начинать.
Баннер подошел к парте Майка и аккуратно капнул на каждый из четырех квадратов сигнальной карты.
— Когда смочу карту, нужно протереть палец спиртовым тампоном, который я дам, и аккуратно уколоть палец ланцетом… — Схватив руку Майка, мистер Баннер быстро кольнул его указательный палец. О нет! Мой лоб стал липким от пота.
— Нанесите по капельке на каждый зубец аппликатора… — Учитель сжимал палец Ньютона, пока не потекла кровь. Я судорожно глотнула, чувствуя, спазмы в желудке.
— Затем приложите аппликатор к карте… — учитель поднял карту повыше, чтобы всем было лучше видно.
Я закрыла глаза, стараясь услышать через звон в ушах.
— На следующей неделе Красный Крест приедет собирать донорскую кровь, так что всем будет полезно знать свою группу, даже если вы не собираетесь ее сдавать, — бодро продолжал мистер Баннер. — Всем, кому еще нет восемнадцати, понадобится разрешение родителей. Формуляры у меня в столе.
Баннер медленно двигался по классу с пипеткой в руках. Я прилегла щекой к холодной черной столешнице, цепляясь за сознание. Слышны были вскрики и хихиканье одноклассников, протыкающих свои пальцы. Я старалась дышать медленно, через рот.
— Белла, тебе плохо? — испуганно спросил учитель, подойдя к моей парте.
— Мистер Баннер, я знаю свою группу крови, — чуть слышно ответила я, боясь поднять голову.
— У тебя слабость?
— Да, сэр, — прошептала я, мысленно пиная себя за то, что отказалась прогулять биологию.
— Может кто‑нибудь проводить Беллу в медпункт? — громко спросил мистер Баннер.
Естественно, помочь мне вызвался никто иной, как Майк.
— Сама идти сможешь? — с сомнением спросил учитель.
— Да, сэр! — прошептала я. — Только выпустите меня отсюда, и я доползу!
Майк бережно обнял меня за плечи и повел в медпункт. Мы вышли во двор, и, убедившись, что нас не видно из окна кабинета биологии, я остановилась.
— Посижу здесь немного, ладно? — Ньютон помог мне присесть на поребрик. — Только палец мне свой не показывай! — попросила я. Чтобы хоть как‑то унять головокружение, я прилегла на бордюр и коснулась щекой прохладного бетона. Немного полегчало.
— Боже, ты совсем зеленая, — испуганно прошептал Майк.
— Белла? — откуда‑то издалека позвал знакомый голос.
О, нет! Только не он!
— Что случилось? Ей плохо? —
Не послышалось!.. Я крепко зажмурилась, мечтая умереть. Или хотя бы, чтобы меня не вырвало!
— Она чуть не потеряла сознание, — дрожащим голосом рассказывал Майк. — Не знаю, почему так вышло, ведь она даже палец не уколола!
— Белла! — уже спокойнее позвал Каллен. — Ты меня слышишь?
— Нет, — застонала я, — уйди!
Эдвард усмехнулся.
— Я вел ее в медпункт… Но она не может идти!
— Я отнесу ее, — объявил Каллен. — Возвращайся в класс.
— Нет, — заупрямился Майк, — это мне велели ее отвести!
Внезапно меня оторвало от поребрика, и в немом ужасе я раскрыла глаза. Эдвард поднял меня на руки, словно я весила пять килограммов, а не пятьдесят пять.
— Отпусти меня! Отпусти! — закричала я. Господи, пожалуйста, пусть меня на него не вырвет!
Он даже не слушал.
— Эй! — окликнул его Майк, отставший уже на целых десять шагов, но Эдвард не обратил на него внимания.
— Ты ужасно выглядишь, — усмехнулся он.
— Пожалуйста, отпусти меня, — чуть не плакала я. Меня покачивало в такт его шагам и от этого тошнило еще больше.
Будто прочитав мои мысли, Каллен понес меня на вытянутых руках, не прижимая к груди, и все это без видимых усилий!
— Значит, ты падаешь в обморок, при виде крови? — спросил он. Похоже, это его забавляло.
Крепко зажмурившись, я из последних сил боролась с тошнотой.
— Причем, вида чужой крови! — не унимался Эдвард, смакуя каждое слово.
Неизвестно, как он открыл дверь, ведь руки у него были заняты. Стало очень тепло, и я поняла, что мы уже в помещении.
— О, боже! — воскликнул женский голос.
— Она упала в обморок на уроке биологии, — объяснил Эдвард.
Я нерешительно открыла глаза. Мы были в медпункте. Каллен, как ни в чем не бывало, расхаживал перед стойкой со мной на руках.
Миссис Коуп, молодая рыжеволосая медсестра, раскрыла дверь в процедурную, а седая санитарка восторженно смотрела на юношу, который легко пронес меня через весь коридор и бережно положил на кушетку, покрытую хрустящей крахмальной простыней. Потом присел в самый дальний угол.
— Ее просто мутит, — успокаивал испуганную санитарку Эдвард. — Они определяли группы крови…
— Всегда есть, хоть один... — глубокомысленно вздохнула санитарка. — Просто полежи минутку, милая, и все пройдет!
— Знаю, — вздохнула я. Тошнота уже отступала.
— И часто с тобой такое? — допытывалась санитарка.
— Бывает, — призналась я. Каллен снова захихикал.
— Можешь возвращаться на урок, — сказала ему женщина.
— Мне велели остаться с ней! — Слова Каллена прозвучали столь убедительно, что санитарка не стала спорить, только недовольно поджала губы.
— Принесу тебе грелку со льдом, — пообещала мне она и вышла из процедурной.
— Ты был прав, — простонала я.
— Я часто оказываюсь прав. В чем на этот раз?
— Прогуливать — это здорово, — размеренно дыша, напомнила я.
— Я так перепугался, увидев вас во дворе, — нехотя сообщил Эдвард, будто признаваясь в постыдной слабости. — Думал, Ньютон тащит твой остывший труп, чтобы закопать в лесу!
— Ха-ха, — не открывая глаз, отозвалась я. Силы возвращались ко мне с каждой минутой.
— Я серьезно! Даже у покойников цвет лица обычно лучше. Я подумал, что мне придется мстить за твое убийство!
— Бедный Майк! Он так перепугался.
— Он так искренне ненавидит меня! — радостно сообщил Каллен.
— Откуда ты знаешь? — начала спорить я, а потом испугалась, что он прав.
— Да у него на лице все написано.
— Как ты нас увидел? Ты же прогуливал! — Наверное, слабость проходила бы быстрее, если бы я что‑нибудь съела за ланчем. Впрочем, мне очень повезло, что желудок оказался пустым.
— Я сидел в машине и слушал музыку, — с готовностью ответил Каллен.
Дверь открылась — санитарка принесла холодный компресс, который положила мне на лоб.
— Вот, пожалуйста, деточка. Ты уже выглядишь лучше!
— Со мной все в порядке! — заявила я и попыталась сесть. Голова не болела, мятно‑зеленые стены не кружились перед глазами, лишь немного звенело в ушах.
Сиделка собиралась снова уложить меня на кушетку, но в этот момент в процедурную заглянула миссис Коуп.
— У нас еще один! — предупредила она. Я поспешила освободить место.
— Спасибо, мне больше не нужно, — поблагодарила я, сдирая со лба компресс и протягивая санитарке.
Тяжело дыша, Майк ввел мертвенно‑бледного Ли Стивенса, на биологии сидевшего за соседней партой.
Мы с Эдвардом попятились, освобождая место.
— О нет, — пробормотал Эдвард. — Белла, тебе лучше выйти в приемную.
Я смотрела на него, крайне недоуменно.
— Доверься мне. Иди.
Ничего не ответив, я вышла из процедурной. Каллен вышел следом.
— Неужели ты меня послушалась? — с наигранным удивлением спросил он.
— Просто ощутила запах крови, — поморщилась я. — Стивенсу явно стало плохо, когда он укололся.
— Люди не чувствуют запаха крови, — не поверил мне Каллен.
— Я чувствую, меня от него тошнит. Кровь пахнет ржавчиной… и солью.
Эдвард опешил.
— Что такое? — поинтересовалась я.
— Так, ничего...
В приемную вышел Майк и встал в сторонке, переводя взгляд с Эдварда на меня, и обратно. Судя по всему, Каллен прав: когда Ньютон на него смотрел, голубые глаза темнели от ненависти. Похоже, что он просто меня ревновал.
— По‑моему, тебе лучше, — мрачно заметил он.
— Только палец свой держи в кармане, — попыталась пошутить я.
— Кровь давно остановилась, — без тени улыбки отозвался Майк. — Идешь на биологию?
— Ты шутишь?! Я же сразу опять здесь окажусь!
— Да уж, не стоит. А в Ла‑Пуш поедешь? — спросил Майк, окидывая свирепым взглядом Эдварда, античной статуей застывшего у заваленной бумагами стойки.
— Конечно, поеду! — В эти два слова я постаралась вложить как можно больше уверенности.
— Встречаемся в десять в магазине моего отца. — Майк бросил на Каллена подозрительный взгляд, однозначно давая понять, что его-то он не хотел бы там лицезреть.
— Договорились!
— Увидимся на физкультуре.
— До скорого.
Майк еще раз посмотрел на меня с явной обидой, а выйдя на крыльцо, втянул голову в плечи. Меня тут же захлестнули волны жалости. Увидимся... На физкультуре?!
— Физкультура! — Я умоляюще посмотрела на Каллена.
— Я позабочусь об этом, — пообещал Эдвард. — Сядь на стул и сделай вид, что тебе плохо.
Ну, это несложно. И так бледная поганка, сейчас я вообще была зеленая, да на лбу блестели капельки пота. Я опустилась на скрипучий стул, прислонила голову к стене и закрыла глаза.
Послышался тихий голос Эдварда.
— Миссис Коуп?
— Да, мистер Каллен? — Оказывается, миссис Коуп уже вернулась в приемную.
— У Беллы сейчас физкультура, но, мне кажется, она слишком слаба для спортивных занятий. Наверное, будет лучше, если я отвезу ее домой. Не могли бы вы написать освобождение? — Его голос лился как мед. Представляю, как он смотрит ей в глаза!
— Полагаю, тебе освобождение тоже понадобится, да, Эдвард? — Что это, неужели она пытается его очаровать?
— Нет, спасибо! У меня следующим уроком философия, я вернусь.
— Значит, все в порядке, — подытожила медсестра. — Белла, тебе лучше?
Я слабо кивнула, стараясь не переиграть.
— Сможешь дойти до стоянки, или взять тебя на руки? — Эдвард повернулся к медсестре спиной, золотистые глаза лукаво заблестели.
— Дойду.
Я медленно встала, голова уже совсем не кружилась. Приторно улыбаясь, Каллен раскрыл передо мной дверь. Выйдя на улицу, я подставила лицо прохладным каплям моросящего так кстати дождя.
— Спасибо! — поблагодарила я Эдварда не открывая глаз. — Стоило попасть в медпункт ради того, чтобы пропустить физкультуру!
— Всегда к твоим услугам!
— Поедешь со мной в субботу? — с надеждой спросила я. Конечно, он вряд ли согласится. Не представляю, что Каллен поедет в одной машине с Майком и компанией, он ведь совсем другой!.. Но можно же помечтать. Первый раз я подумала о поездке к океану с радостью.
— Куда именно вы едете? — поинтересовался Эдвард, безучастно глядя перед собой.
— В Ла‑Пуш, на дикий пляж!
Он прищурился.
— Меня не приглашали. — Ну да, конечно: ньютоновская ревность!
— Я только что тебя пригласила.
— Думаю, на этой неделе нам с тобой больше не стоит мучить старину Майка, а то вдруг кусаться начнет. — В глазах Эдварда загорелись огоньки.
— Майк-шмайк, — пробормотала я, смакуя, как он сказал «нам с тобой». Мне эти слова понравились куда больше!
Мы подошли к стоянке, я было двинулась в сторону своей машины, как вдруг Эдвард схватил меня за руку.
— Куда это ты? — Возмущенно вопрошал он.
— Домой, куда же еще!
— Ты что, не слышала: я обещал лично тебя отвезти! Думаешь, я позволю тебе сесть за руль в таком состоянии?
— В каком еще состоянии? А что будет с моим пикапом? — продолжала недоумевать я.
— Элис пригонит после уроков. — Он побуксировал меня к своей машине, не выпуская мою руку, и даже не обращая внимания, что я чуть не падала. Хотя, если бы я и упала, то он продолжил бы меня волочить за шкирку по асфальту.
— Отпусти! — брыкалась я.
Вот, наконец, и «Вольво». Эдвард отпустил мою руку и подтолкнул к пассажирскому сиденью.
— Нахал какой!
— Дверь открыта, — прозвучало в ответ.
— Я прекрасно могу доехать сама! — продолжала ворчать я. Дождь пошел сильнее, а капюшон я не надела, так что с волос ручьем текла вода.
— Садись в машину, Белла. — Эдвард опустил стекло и тянулся ко мне через сиденье.
Я стояла с гордо поднятой головой и даже не шелохнулась. Интересно, я успею добежать до фургона? Скорее, нет.
— Я притащу тебя обратно! — пообещал Эдвард, словно читая мои мысли.
Изображая поруганное достоинство, я все же села в машину. По‑моему, я была похожа на мокрую облезлую кошку. Еще и обувь начала хлюпать.
— Совсем не нужно.
Каллен не ответил. Он завел мотор, включил печку и негромкую музыку. Я решила, что не стану с ним разговаривать, и обиженно надулась. Но тут я узнала мелодию, и не сдержалась:
— «Лунный свет»?
— Ты знаешь Дебюсси? — Эдвард искренне удивился.
— Не очень хорошо. Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся.
— Мне тоже нравится «Лунный свет», — отозвался Каллен, задумчиво глядя на дождь.
Расслабившись на мягком кожаном сиденье, я вслушивалась в знакомые с детства звуки. За окном расползались зеленые пятна, по которым я догадалась, что мы несемся с бешеной скоростью.
— Расскажи о своей маме? — неожиданно попросил Эдвард.
Он смотрел очень заинтересованно. Я не знала, с чего начать.
— Внешне мы очень похожи, только она красивее, — сказала я. Эдвард удивленно вскинул брови. — Во мне слишком много от Чарли. Она гораздо общительнее и безрассуднее. Довольно безответственна, эксцентрична и совершенно непредсказуема. Да и на кухне она далеко не ас. Мы с ней скорее подруги, чем мать и дочь, но мне это нравится.
Машина остановилась — неужели мы приехали так быстро? Очертания дома стирались под потоками воды, будто мы не приехали по дороге, а вынырнули из океана.
— Сколько тебе лет, Белла? — Почему‑то голос Эдварда звучал разбито.
— Семнадцать, — удивленно ответила я.
— Тебе не дашь семнадцати!
— Правда? А сколько дашь? — рассмеялась я. — Мама часто говорит, что я родилась тридцатипятилетней и с каждым годом только становлюсь старше… Ну, кому‑то же нужно быть взрослым. — Я помолчала и добавила: — Знаешь, ты и сам кажешься взрослее, чем наши ровесники.
Он поморщился, будто я наступила на его больную мозоль, и поспешил сменить тему.
— Так почему твоя мать вышла за Фила? — Удивительно, что он запомнил имя, ведь я упоминала отчима лишь однажды, целую вечность назад.
— Моя мама... В душе она совсем еще ребенок, а Фил ее моложе по годам и с ним ей очень комфортно. Она не чувствует возраста, и просто ощущает себя счастливой.
— Ты одобряешь их брак?
— А какая разница? Я хочу, чтобы она была счастлива, а Фил ей дарит счастье.
— Это очень великодушно.
— Что?
— Как ты думаешь, приняла бы она так же безропотно твой выбор, каким бы он ни был? — Эдвард пожирал в меня глазами.
— Не знаю, наверное, да. Она совсем другая, к тому же, она мать — тут немного иначе...
— Значит, она сможет принять любого твоего избранника, даже если он мерзкий и жуткий? — Эдвард, похоже, дразнился.
— Смотря кого считать жутким! — ухмыльнулась я. — Парня с пирсингом на лице и татуировками?
— Ну, почему бы и нет.
— А кого бы назвал мерзким ты?
Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей, зато тут же задал свой.
—А меня ты считаешь жутким? — Он игриво изогнул бровь.
Я задумалась. Он расстроится в любом случае, так лучше соврать или сказать правду? Ложь он, скорее всего, почувствует... Эх, была-не была!
— Хмм… Ты можешь быть устрашающим, если хочешь!
— Боишься меня? — Улыбка исчезла, прекрасное лицо стало серьезным.
— Нет, — поспешно ответила я, и он снова улыбнулся.
— Расскажи мне о своей семье? — Смущаясь попросила я. — Уверена, твоя история гораздо интереснее моей.
— Что тебе рассказать? — Эдвард тут же насторожился.
— Каллены тебя усыновили?
— Да.
— Что случилось с твоими родителями?
— Умерли много лет назад, — сухо сказал он.
— Прости, — прошептала я.
— Я их почти не помню и родителями считаю Карлайла и Эсми.
— Ты их любишь, — констатировала я. Все было ясно по тону, каким он о них говорил.
— Да, — улыбнулся Эдвард, — не могу представить родителей лучше.
— Тебе повезло.
— Знаю.
— А братья и сестры?
Эдвард взглянул на встроенные в приборный щиток часы.
— Братья и сестры меня поколотят, если им придется по моей милости мокнуть под дождем.
— Да, конечно, тебе пора! — воскликнула я.
— А тебе, наверное, хочется, чтобы пикап пригнали прежде, чем отец вернется домой. Тогда можно будет не рассказывать о том, что случилось на биологии, — усмехнулся Эдвард.
— Думаю, он уже знает. В Форксе секретов не бывает.
— Ладно, желаю удачной поездки в Ла‑Пуш! Надеюсь, погода будет солнечной, и вы позагораете.
— Значит, ты к нам не присоединишься?
— Нет, мы с Эмметтом уезжаем завтра с утра.
— Надеюсь, как подруга, я могу спросить, куда вы поедете? — Я опасалась, что он услышит, как дрожит мой голос.
— В скалы, к югу от горы Ренье.
Я вспомнила, как Чарли рассказывал, что Каллены часто ездят на природу.
— Ну, отдохни хорошенько, — бодро пожелала я.
Кажется, он догадался, что я буду скучать — на ярких губах заиграла лукавая улыбка.
— Могу я кое о чем тебя попросить? — Дорогие сердцу очи заставляли трепетать.
Я с готовностью кивнула.
— Не обижайся, но ты, по‑моему, просто магнит для несчастных случаев! Постарайся не свалиться в океан и не попасть под машину, ладно? — криво улыбнулся Эдвард.
Можно подумать, что я такая несамостоятельная! Но так приятно, что он заботится... Ну как на него обижаться?
— Очень постараюсь, — я открыла дверцу. Косые струи дождя тут же намочили кожаные сиденья, а я побежала к дому.
Я вся обратилась в слух, пытаясь уловить, когда же подъедет мой ревущий пикапчик, его должно быть слышно даже сквозь грохот дождевых струй, и никак не могла вникнуть в третий акт «Макбета», как ни старалась. Тщетно — когда я подошла в очередной раз к окну, то автомобиль стоял уже на своем привычном месте.
Глава 6 СТРАШНЫЕ ИСТОРИИ
В школу совершенно идти не хотелось. Опять про меня будут судачить и тыкать пальцем.
Конечно же! Такое знаменательное событие — обморок! С особым смаком вчерашний день обсуждала Джессика. У нее, естественно, уже в запасе была уйма вопросов. Хорошо, хоть Майк про Эдварда умолчал.
— Так, зачем тебя позвал Каллен? — Взяла она быка за рога, как только мы оказались на тригонометрии.
— Не знаю, он так и не объяснил.
— Ты совершенно неординарный человек!
— Я?
— Он же никогда ни на кого не смотрел, не говоря уже о том, чтобы разговаривать, а тут ты... Фантастика!
— Фантастика. — С улыбкой согласилась я.
Джессика так и вертелась, пытаясь вытянуть хоть что-то попикантнее. Вот, кладезь сплетен!
Весь день я надеялась увидеть Эдварда, даже зная точно, что его не будет. Соскучилась. Безумно не хватало его голоса, глаз, рук, походки... В столовой я с тоской поглядывала в сторону столика Калленов. Розали, Элис и Джаспер болтали о чем-то. А мне было очень трудно разогнать серые тучи уныния, нападавшие на меня с каждой секундой все яростнее — меня мучило, что я не знала даже, когда он вернется.
Ребята вовсю обсуждали завтрашнюю погоду, все слепо верили, что завтра будет ясно и тепло. Одна я отнеслась к прогнозам синоптиков пессимистично: сначала увижу солнце — потом уже буду наслаждаться. Хотя, не спорю, сегодня уже было градусов пятнадцать, что не могло не радовать: самая теплая погода за последнее время.
Пока шло обсуждение, я перехватила несколько враждебных взглядов Лорен. С чего она на меня окрысилась — ума не приложу. Потом, когда мы возвращались на занятия, пока я шла за ней, то услышала, как она говорила Майку, нарочито громко, чтобы мне было слышно:
— Не понимаю, почему Белла сидит с нами, а не с Калленами!
Не замечала раньше, насколько противный визгливо-истеричный у нее голос
— Она наша подруга, вот и сидит. — Осторожно ответил Майк.
Дальше я слушать не стала — и так на душе кошки скребли.
За ужином у нас с папой завязалась оживленная беседа. Давненько мы так легко и непринужденно не болтали! Чарли интересовало буквально все, что я рассказывала про завтрашнюю поездку: начиная с того, что надеть, и заканчивая, с кем я еду. Последняя тема была особенно интересной — отец рассказал много забавного и просто занятного про семьи наших ребят. По его мнению, они все были хорошими попутчиками, он был рад, что я еду именно с ними. Интересно, а одобрил бы он мою дружбу с Эдвардом?..
Естественно, я не сказала ему ничего про поездку в Сиэтл с Калленом — зачем волновать лишний раз, у него и так хлопот полно.
— Папа, ты знаешь скалы к югу от горы Ренье? — как бы между прочим спросила я.
— Да, а что?
— Ребята из нашей школы собрались туда в поход.
— Не лучшее место для походов, — отметил Чарли. — Много медведей. Туда чаще ездят охотиться.
— Ясно, — пробормотала я. — Значит, я что‑то напутала.
Утром меня разбудил веселый солнечный лучик, скользнувший прямо на мою подушку. Настроение сразу стало по-весенне приподнятым, и я с оптимизмом стала собираться в путь.
Я не сторонница походов с рюкзаками и палатками, да и вообще не поклонница активного отдыха, поэтому не заходила в магазинчик спорттоваров ни разу, хотя видела его часто, когда проезжала мимо.
Подъезжая, я заметила «Шевроле» Майка и «Ниссан» Тайлера, и только потом увидела остальных. Эрик был с двумя мальчишками из класса, которых, вроде бы, звали Бен и Коннер; Джессика пришла вместе с Лорен и Анджелой, были еще какие-то три девочки, но я не помнила их имена напрочь. Одна из них, глядя в мою сторону, стала что-то нашептывать Лорен. Та окинула меня презрительным взглядом и поморщилась. Круто! Обалденно начинаются выходные, и замечательная меня ждет поездочка!
Зато мне очень обрадовался Майк!
— Я же говорил, что будет солнечно! — Радостно встретил он меня. — Привет, Белла, молодец, что приехала!
— Я же обещала.
— Значит, сейчас дождемся Ли с Самантой и двинем... Если ты, конечно, не пригласила кого-нибудь. — Осторожным намеком Майк решил прощупать почву.
— Нет, не пригласила, - соврала я. Если вдруг случится чудо, и Эдвард приедет, я согласна стать обманщицей и лгуньей в глазах Ньютона.
— Поедешь на моей машине или в фургоне Ли?
— Конечно, на твоей.
Майк довольно улыбнулся. Как же легко его обрадовать!
— Будешь моим штурманом, — пообещал он.
Тут же Джессика стрельнула в меня ревнивым взглядом. Как же тяжело угодить сразу двум влюбленным!
Однако, ситуация сложилась как нельзя лучше: Ли привел еще двух своих приятелей, и в его фургоне места на всех не хватило. Я посадила Джесс поближе к Майку, а сама уселась у окна. Парню это не очень понравилось, но зато у меня на душе стало спокойно.
От Форкса до Ла-Пуш всего пятнадцать миль, через мшистый изумрудный лес, вдоль неспешной тягучей реки. Я открыла окно и подставила лицо навстречу прохладному ветру, несшему в себе влажную свежесть зелени, нагретой таким редким здесь солнцем.
Когда я приезжала на лето к папе,мы часто ездили с ним к его друзьям в резервацию у побережья, поэтому хорошо знала изогнутую полумесяцем полосу скалистого берега пляжа. Восхитительные виды здешних мест заворожили бы даже самого искушенного пейзажиста: темные, даже в ярком солнечном свете, воды океана отсвечивали белыми пенными шапочками. Из сизой воды то тут, то там торчали остроконечные островки, будто вросшие в скалы берега, коронованные строгими высокими елями. Песок окаймлял только самую кромку воды, а дальше — камни, которые издалека казались однообразно серыми, хотя на самом деле поражали богатством оттенков, от терракотовых, до янтарно-золотых. На берегу валялись огромные прибитые волнами деревья, выбеленные морской солью.
Свежий ветер нес с моря неповторимый соленый аромат. Над волнами кружили пеликаны, а высоко в небе — чайки и одинокий орел. Облака все еще тянулись по небу, но солнце упорно отстаивало свои права на отведенное ему время.
Мы вышли из машины, и Майк, очевидно, бывавший здесь не раз, повел нас к кострищу, сложенному из сосновых стволов. Судя по всему, местные жители любят приезжать сюда на пикник. Эрик и парень, которого, кажется, звали Бен, собрали ветки посуше и сложили их для костра в форме вигвама.
Я сидела на белесой, почти кремового цвета сосне; девчонки сплетничали, кучкуясь рядом. Майк склонился над кострищем и поджег небольшую веточку чем‑то, похожим на зажигалку. Пламени было как от сварочной горелки!
— Ты когда‑нибудь видела, как горит сплавной лес? — спросил Майк.
— Нет, — ответила я, наблюдая, как он укладывает пылающую ветку в середину конуса из хвороста.
— Тогда тебе будет интересно — смотри на цвета! — Он поджег вторую ветку и уложил рядом с первой. Сухой хворост мгновенно занялся.
— Пламя синее! — изумилась я.
— Это из‑за соли. Здорово, правда? — Майк поджег еще одну ветку, бросил в костер и сел рядом со мной. К счастью, по другую сторону от него тут же возникла Джесс и упорно стала стараться привлечь его внимание.
Я тихо сидела, наблюдая, как потрескивает сине‑зеленое пламя, а искры взлетают к небу.
Поболтав часа полтора, парни решили исследовать местные заводи. Хочется ли мне с ними, я не знала. С одной стороны, в детстве я обожала играть на мелководье и, навещая Чарли, каждый раз с нетерпением ждала поездки на пляж. С другой стороны, пару раз я попадала в ямы, пугалась и папе приходилось держать со мной ухо востро. Да еще и Эдвард просил, чтобы я старалась не свалиться в океан.
Решение я приняла, благодаря Лорен: она надела обувь совсем не для прогулок по лесу, и оставалась у костра. Анджела и еще несколько девочек решили остаться с ней. Охранять их поручили Тайлеру и Эрику, а я, резво поднявшись, под счастливую улыбку Майка, присоединилась к тем, кто шел к заводям.
Идти оказалось недалеко, но, когда высокие деревья заслонили солнце, мне стало не по себе. Рассеянный зеленый свет плохо сочетался со смехом и скабрезными шутками моих спутников. В Финиксе не было таких густых зарослей, с нелепо торчащими корнями огромных деревьев, я не привыкла ходить по таким густо заросшим кряжистым тропинкам, поэтому шла не спеша, осторожно перебираясь через торчащие, как руки утопающих, корневища, и быстро отстала. Вскоре мы выбрались на опушку леса и снова увидели каменистый пляж. Начался отлив, и ручейки стремительно неслись к морю. В низинах образовались небольшие заливы, в которых кипела жизнь.
Памятуя о своих давних злоключениях, я вела себя очень осторожно. А вот мои спутники веселились вовсю, перепрыгивая с камня на камень. Я присела на крупный, прочный на вид булыжник у самой большой заводи, и стала наблюдать за тем, что творится в голубой воде.
Невидимое течение колыхало блестящие полупрозрачные анемоны, по каменистому дну ползали крабы, у берега лепились морские звезды, среди ярко‑зеленых водорослей сновал маленький черный угорь с белой полоской на спине… Жизнь естественного аквариума захватила меня, и все же я ни на секунду не забывала Эдварда, размышляя над тем, где он, и что бы сказал, окажись сейчас рядом.
Наконец мальчики проголодались, решили вернуться, и, неохотно поднявшись, я пошла с ними. На этот раз я двигалась быстрее и несколько раз упала, исцарапав ладони и перепачкав джинсы. Что же, могло быть и хуже.
Вернувшись на Первый пляж, мы обнаружили, что у нас гости. Судя по блестящим черным волосам и бронзовой коже – это подростки из резервации. Лорен с подругами уже начали раздавать еду, на которую парни набросились так жадно, будто не ели целую неделю. Тем временем Эрик представил гостям всех сидящих у костра и когда он назвал наши имена, мальчик, что был помоложе остальных, взглянул на меня с интересом. Я села рядом с Анджелой, а Майк принес нам сендвичи и колу. Старший из гостей назвал себя самого и своих семерых спутников. Я запомнила только, что одну из девушек зовут Джессика, а парня, который меня протирал глазами насквозь, — Джейкоб.
Как же приятно сидеть с Анджелой, которая, в отличие от Джессики, не пытается наполнить все и вся своей постоянной болтовней! Мы спокойно ели, безмятежно думая каждая о своем. Я размышляла над тем, как странно ведет себя здесь время — то бежит, быстрее горной реки, размывая события в одну нечеткую картинку, то замедляется и тянется, как мед, стекающий с ложки, отпечатывая в памяти события четко и ясно. Нетрудно было догадаться, с чем, точнее, с кем это связано. Я опять ощутила странную пустоту, возникшую, когда Эдвард уехал.
Пока мы наслаждались нашим походом, тучи все-таки заволокли небо. Волны стали еще темнее, а цвета поблекли. Компания разделилась, все разбрелись небольшими группами по окрестностям. Одни спустились к воде, другие собирались опять сходить к заводям. Джесс уволокла Майка и нескольких парней из резервации в близлежащий магазин. Почти все разошлись и только мне никуда не хотелось, я осталась у костра. Где‑то неподалеку Лорен и Тайлер слушали диски вместе с тремя парнями из резервации, включая самого старшего и Джейкоба.
В последний момент Анджела решила сходить к заводям, и ее место тут же занял Джейкоб. На вид парню было лет четырнадцать‑пятнадцать. С черными блестящими волосами, затянутыми тугой резинкой на затылке, гладкой красноватой кожей, миндалевидными глазами и высокими скулами. Его лицо не утратило детскости, и эти милые округлости обещали со временем стать красивыми чертами лица взрослого юноши. Однако, мое мнение резко поменялось, едва он успел открыть рот:
— Ты ведь Изабелла Свон? — спросил он, и я опять будто очутилась в тот ужасный первый день в школе.
— Белла, — вздохнула я.
— Я Джейкоб Блэк, — парень протянул руку. — Ты купила пикап моего отца.
— О, — я с облегчением выдохнула. — Ты сын Билли! Я должна была тебя вспомнить!
— Я ведь самый младший в семье. Моих сестер ты точно помнишь.
— Рейчел и Ребекка!
Чарли и Билли частенько уезжали рыбачить, а нас оставляли вместе играть. Мы были слишком застенчивыми, чтобы стать подругами, а в одиннадцать лет я начала показывать характер, отказываясь ездить с отцом на рыбалку.
— Они здесь? — спросила я, вглядываясь в спины удаляющихся девушек. Интересно, узнаю ли я старых знакомых?
— Нет, — покачал головой Джейкоб. — Рейчел поступила в университет Вашингтона, а Ребекка вышла замуж за серфингиста с острова Самоа и теперь живет на Гавайях.
— Замуж? Ничего себе! — воскликнула я. Сестры были всего на год старше меня.
— Как тебе пикап? — поинтересовался Джейкоб.
— Обалденно! Летает так, что аж ветер в ушах свистит!
— Ну, на самом деле, он медленный, — засмеялся Блэк. — Я так обрадовался, когда Чарли его купил! Папа не позволял мне собирать новую машину, пока у нас был этот пикап!
— Ну, не такой он и медленный, — запротестовала я.
— Ну-ну. Ты пыталась разогнаться больше ста километров?
— Нет...
— Правильно, и не надо! — Джейкоб заулыбался, — Это опасно!
— Это опасно для тех, кто окажется на пути у этой громадины! И рычит, как зверь, — снова пошутила я. — Зато очень надежный!
— Этого монстра и танк не раздавит! — усмехнулся Джейкоб.
— Так, ты собираешь машины? — удивилась я.
— Да, в свободное время. Случайно не знаешь, где достать блок цилиндров для «Фольксвагена» сборки 1986 года? — в шутку спросил он приятным низким голосом.
— К сожалению, не знаю! — засмеялась я. — Если узнаю, обязательно тебе сообщу.
Если бы я еще знала, что это такое!
Джейкоб улыбался, обнажив ровные белые зубы. Он разглядывал меня с видимым интересом, и, кажется, это заметила не только я.
— Ты знаешь Беллу, Джейкоб? — язвительно поинтересовалась Лорен.
— Можно сказать, мы знакомы с рождения, — ответил Блэк, ослепительно улыбаясь.
— Как мило, — процедила Лорен, и ее светлые глаза презрительно сузились. — Белла, мы с Тайлером как раз жалели, что Каллены сегодня с нами не поехали. Почему их никто не пригласил? — На красивом лице отобразилось притворное удивление.
— Ты имеешь в виду семью доктора Карлайла Каллена? — вмешался старший парень к неудовольствию Лорен. Его скорее можно было назвать мужчиной, чем юношей, да и голос звучал совсем по‑взрослому.
— Да, ты их знаешь? — снисходительно спросила Лорен.
— Калленов здесь не бывает, — отрезал парень, не обращая внимания на ее вопрос.
Тайлер попытался вернуть себе внимание девушки, спросив, какой диск она хочет послушать. Лорен выглядела сильно разочарованной.
Я изумленно посмотрела на старшего парня, но он отвернулся, уставившись на высокие сосны. «Калленов здесь не бывает» … сказано таким тоном, будто этой семье запрещено сюда приезжать.
— Что, Форкс тебе не по нутру? — прервал мои размышления Джейкоб.
— Мягко сказано, — скривилась я, а парень понимающе улыбнулся.
Я все еще обдумывала странную фразу, когда меня внезапно осенило. Надеюсь, молодой Джейкоб еще не избалован женским вниманием и не поймет, что мой флирт — всего лишь игра.
— Хочешь прогуляться по пляжу? — предложила я, глядя на Джейкоба из‑под опущенных ресниц, как это порой делал Эдвард. Парень с готовностью вскочил на ноги — эффект возымел действие, надо взять это на заметку.
Пока мы шли по разноцветным камням к устью лесной реки, облака превратились в темные тучи, а температура сильно упала.
— Сколько тебе лет, шестнадцать? — спросила я, по‑идиотски хлопая ресницами, как девицы в телесериалах.
— Почти пятнадцать, — проговорил он, польщенный моим вниманием.
— Правда? — изобразила я удивление. — А выглядишь старше.
— Просто я очень высокий для своего возраста, — объяснил Джейкоб.
— Ты часто бываешь в Форксе? — хитро спросила я, надеясь на положительный ответ. Боже, я веду себя, как идиотка!
— Не очень, — грустно сказал Джейкоб. — Вот соберу «Фольксваген», буду приезжать чаще. Естественно, после того, как получу права.
— А кто тот парень, что говорил с Лорен? Он слишком взрослый для нашей компании. — Я специально сказала «слишком взрослый», чтобы Джейкоб понял: я предпочитаю молодых.
— Его зовут Сэм, ему девятнадцать.
— А что это он говорил про семью доктора? — невинно спросила я.
— Про Калленов? Ну, им запрещено приезжать к нам в резервацию, — неуверенно произнес Джейкоб, подтверждая мои худшие опасения.
— А почему?
— Вообще‑то мне нельзя об этом рассказывать, — проговорил парень, кусая губы.
— Да ладно, я никому не разболтаю, — как можно соблазнительнее улыбнулась я. Похоже, мальчик попал в мои сети — он выглядел очарованным, а голос вдруг охрип.
— Любишь страшные истории? — зловеще спросил он.
— Обожаю! — с жаром воскликнула я. Пока я вила из парня веревки.
Джейкоб подошел к лежащему у воды дереву, ветки которого напоминали лапы истощенного паука, и устроился среди веток, а я села на светло‑бежевый ствол. На губах юного индейца играла улыбка; похоже, он думает, как лучше преподнести мне эту страшилку. Я изобразила живой интерес.
— Ты слышала истории про реку Квилет? Наше племя когда‑то жило на ее берегах… — задумчиво начал он.
— Не уверена, — призналась я.
— Легенд очень много, в некоторых рассказывается, как во время потопа древние квилеты привязали свои каноэ к верхушкам самых высоких сосен, чтобы спасти себя и детей. Совсем как Ной! — криво улыбнулся Джейкоб. — В других говорится, что мы якобы произошли от волков. Наше племя до сих пор считает их братьями, и убить волка — преступление. Еще есть истории про «белых», — чуть слышно продолжил Джейкоб, и я поняла, что он имеет в виду не просто представителей европеоидной расы.
— Про «белых»? — переспросила я уже с искренним интересом.
— Ну да, их еще называют «холодными», «хладными». Некоторые рассказы о них очень древние, а некоторые появились недавно. По одной из легенд, мой прадедушка знал некоторых «белых». Он заключил с ними договор, по которому им запретили появляться на нашей территории.
— Твой прадедушка? — переспросила я, рассчитывая на продолжение.
— Да, а еще, он был вождем, как и мой отец. Видишь ли, по легенде, эти «хладные» — заклятые враги волков. Ну, не настоящих волков, а тех, что превращаются в людей, как наши предки. Вы называете их оборотнями или вервольфами.
— У оборотней есть враги?
— Только один.
Я смотрела на Джейкоба во все глаза, пытаясь изо всех сил замаскировать мое нетерпение под восхищение.
— Видишь ли, — продолжал парень, – «хладные» — наши исконные враги, но те, что пришли сюда во времена моего прадеда, были совсем другими. Они не охотились на людей и, на первый взгляд, никакой опасности не представляли. Тогда мой прадедушка заключил с ними мировую. Если они не будут вторгаться на нашу землю, мы не выдадим их бледнолицым. — Он подмигнул мне.
— Раз они не были опасными, зачем заключать сделку? — недоуменно спросила я, давая понять, что внимательно слежу за рассказом Джейкоба.
— Жить среди «хладных» очень опасно, даже если они кажутся цивилизованными. В любой момент можно ждать подвоха — они проголодаются и перестанут себя контролировать.
— Что значит «кажутся цивилизованными»?
— Они утверждали, что на людей не охотятся. Якобы им достаточно животных.
— А причем здесь Каллены? Они что, были знакомы с «белыми» времен твоего прадедушки?
— Да они и есть те «белые»!
Наверное, вид у меня был перепуганный, потому что Джейкоб довольно улыбнулся и принялся рассказывать дальше.
— Сейчас «хладных» стало больше, появились еще мужчина и женщина, а остальные — именно те же. Их главного, Карлайла, знал еще мой прадед. Он пришел в эти места задолго до бледнолицых. — Джейкоб подавил ухмылку.
— Но кто же они? — недоуменно спросила я.
Парень зловеще улыбнулся.
— Кровопийцы! — леденящим душу голосом проговорил он. — Твои люди называют их вампирами.
Чтобы хоть немного прийти в себя, я смотрела в сторону прибоя.
— У тебя мурашки! — радостно объявил Джейкоб.
— Ты замечательный рассказчик! — рассеянно похвалила я, глядя на воду.
— По‑моему, звучит дико! Неудивительно, что папа не велит об этом рассказывать.
— Не боись, я тебя не выдам.
— Кажется, я только что нарушил соглашение, — нервно рассмеялся парень.
— Клянусь унести эту историю с собой в могилу, — ляпнула я, и меня тут же передернуло.
— Главное, Чарли не говори! Он и так злился на отца, когда наши люди отказались лечиться у доктора Каллена.
— Конечно не скажу, я же обещала!
— Что, теперь ты считаешь нас суеверными дикарями? — Якобы в шутку спросил Джейкоб, но его голос предательски дрогнул.
— Нет, скорее отличными рассказчиками. Мурашки еще не пропали, — проговорила я, показывая свою руку.
— Вообще-то, прохладно...— улыбнулся парнишка.
Зашуршала галька, и, одновременно подняв головы, мы увидели Майка и Джессику, быстро идущих в нашу сторону.
— Вот ты где, Белла! — с облегчением воскликнул Майк, махнув мне рукой.
— Это твой парень? — спросил Джейкоб. В голосе Майка было столько откровенной ревности, что ее уловил даже этот милый парнишка.
— Нет, конечно! — заговорщицки прошипела я. Страшно благодарная Блэку, я решила чем‑то его порадовать и, отвернувшись от Майка, задорно ему подмигнула. Он улыбнулся, ликуя от моего неумелого заигрывания.
— Когда получу права… — начал он.
— Приезжай ко мне в Форкс. Сходим куда‑нибудь вместе, — я чувствовала себя виноватой за то, что так нагло пользовалась его расположением ко мне. Но все же, он мне нравился, с ним было очень легко.
Майк с Джессикой были совсем рядом. Голубые глаза Майка окинули Джейкоба оценивающим взглядом. Похоже, его успокоило, что Джейк оказался совсем мальчиком.
— Где ты была? — сурово спросил он, хотя ответ был очевиден.
— Джейкоб рассказывал местные легенды, — ответила я. — Очень интересно.
— Ну, — Майк успокоился, поняв, что мы на самом деле друзья, — кажется, нам пора. Начинается дождь.
Все посмотрели на небо. Точно — опять собиралось накрапывать.
— Я готова, — объявила я, поднимаясь на ноги.
— Рад был повидаться, — сказал Джейкоб, стараясь поддеть Майка.
— Взаимно, — отозвалась я. — В следующий раз, когда Чарли поедет навестить Билли, попрошу взять меня с собой.
— Было бы здорово! — ухмыльнулся Блэк.
— И спасибо тебе, Джейк!
Натянув капюшон, я пошла к машине, осторожно переступая через древесные корни. Уже падали первые капли, и на скалах появились темные крапинки. Когда мы добрались до «Шевроле», все уже уселись. Я плюхнулась на заднее сиденье между Анджелой и Тайлером. Анджела смотрела в окно на разбушевавшуюся непогоду, Тайлера увлекла разговором Лорен, так что, откинувшись на заднее сиденье, я закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать.
Глава 7 КОШМАР
Сославшись на невыполненную домашнюю работу, я отказалась от ужина. По телевизору показывали баскетбольный матч, которого очень ждал Чарли. Я искренне радовалась, что отец не будет скучать.
Оказавшись в своей комнате, я тут же заперла дверь. Порывшись в столе, достала старые наушники и подключила к плееру. На последнее Рождество Фил подарил мне на диске сборник своей любимой группы. Ничего так, но все-таки слишком много визга. Я надела наушники, упала на кровать и включила громкость настолько, что чуть не лопнули барабанные перепонки. Закрыла глаза, но навязчивый свет так мешал, что пришлось накрыть половину лица подушкой. Сосредоточившись на музыке, я попыталась проникнуться лирикой и витиеватыми узорами барабанов. Прослушав диск дважды, я выучила слова по меньшей мере всех припевов. Удивительно, но диск действительно мне нравился все больше. Нужно будет еще раз поблагодарить Фила.
В конце концов своего я добилась. Оглушительная музыка не давала думать, а ради этого я и терзала уши, Я слушала диск снова и снова, подпевая вместе с солистом, пока не вырубилась.
Я открыла глаза: надо мной шумела теплой зеленью листва знакомого леса. Понимая, что сплю, я все-таки потянулась в сторону, откуда долетал шум прибоя. Там, где волны разбиваются о скалы, на пляже, должно быть солнечно, и я пошагала туда. Вдруг из чащи выбежал Джейкоб Блэк, крепко схватил меня за запястье и потащил обратно к деревьям.
— Джейкоб, что случилось? — спросила я.
С побелевшим от страха лицом парень тянул меня со всей силы, хоть я и пыталась сопротивляться. Нет, не хочу в темноту!
— Беги, Белла, беги! — испуганно шептал Блэк.
— Скорее, иди сюда! — Голос Майка слышался откуда‑то из‑за деревьев, однако его самого я не видела.
— Зачем? — недоумевала я, отчаянно пытаясь вырваться обратно к свету.
Но Блэк сам отпустил мою руку и с визгом, неожиданно забившись в конвульсиях, упал на землю. Это было ужасно! Ужасно!
— Джейкоб! — закричала я. Однако было уже поздно. Вместо парня на земле лежал крупный рыжий волк с черными глазами. Зверь смотрел туда, где должен был быть океан, а потом ощетинился и зарычал, обнажив клыки.
— Беги, Белла! — откуда‑то из‑за спины орал Майк, а я даже не обернулась, засмотревшись на свет, пробивающийся с берега.
Из‑за деревьев вышел Эдвард. Его кожа сияла белизной, глаза казались черными и опасными. Вытянув руку, он поманил меня за собой. Сидящий у моих ног волк глухо зарычал.
Я шагнула к Каллену, и он улыбнулся, обнажив острые клыки.
— Доверься мне.
Волк загородил меня собой, готовясь к смертельному прыжку, смотря только на шею противника.
— Нет! — закричала я… и проснулась. Наушники и плеер с грохотом упали на деревянный пол.
В комнате горел свет, а я, одетая и обутая, лежала на неразобранной постели. Все еще дезориентированная, я взглянула на стоящие на туалетном столике часы. Полшестого утра. Хорошо, что хоть воскресенье и в школу не надо.
Застонав, я скинула ботинки и перевернулась на живот. Нет, похоже, заснуть мне сегодня не удастся. Я снова легла на спину и, стараясь оставаться в горизонтальном положении, стянула джинсы. Теперь раздражали заплетенные волосы, как горный хребет упирающиеся мне в затылок; сняв резинку, я распустила их, а потом закрыла лицо подушкой.
Бесполезно. В сознании теснились образы приснившегося кошмара, как бы я ни гнала их всеми силами.
Я села так резко, что закружилась голова. Раз забыть не получается, то попробую убежать от неприятных мыслей, хотя бы, в душ!
Времени, проведенного в душе, мне явно не хватило, даже вместе с сушкой волос. Завернувшись в махровое полотенце, я прошла в свою комнату. Непонятно, спит еще Чарли или уехал. Выглянув в окно, его машины я не увидела. Значит, уже на рыбалке.
Я переоделась в спортивный костюм и, чтобы оттянуть неприятный момент, поправила смятую постель, затем подошла к столу и включила свой комп.
Как же мерзко пользоваться инетом в Форксе! Модем мой не первой молодости, работает медленно, так что пока шло соединение, я решила перекусить медовыми хлопьями.
Ела я медленно, будто хлопья нужно пережевывать, затем тщательно вымыла чашку и ложку, и убрала их в буфет. Ноги отказывались подниматься в комнату. Пересилив себя, я первым делом подняла с пола плеер, положила на стол. Решив, что с хорошей музыкой будет не так тоскливо, я включила вчерашний диск, уменьшив громкость до минимума.
И, тяжело вздохнув, повернулась к компьютеру. Естественно, экран заполонили выплывающие окна с рекламными баннерами; пришлось их все закрывать. Наконец я запустила свой любимый поисковик и, закрыв еще несколько окон с рекламой, набрала одно‑единственное слово.
«Вампир».
Ожидая результата, я тихо бесилась. В итоге мне предложили несколько тысяч сайтов, причем на первой странице оказались совсем ненужные. Терабайты информации о фильмах, телешоу, ролевых играх, тяжелом роке и даже специальной косметике для готов.
Интересный сайт «Вампиры от А до Я» почему‑то находился на третьей странице. Я с нетерпением ждала, когда он, наконец, загрузится, быстро закрывая все выплывающие окна. А вот и главная страница, наконец‑то! Никаких излишеств: белый фон, черный текст. В качестве ознакомительной информации предлагались две цитаты:
«В темном мире, населенном демонами и призраками, нет никого ужаснее, страшнее и, как ни странно, обаятельнее вампиров. Они не относятся ни к призракам, ни к демонам, однако обладают не меньшей колдовской и дьявольской силой». Преподобный Монтегю Саммерз.
«Если чему‑то в этом мире и существует достаточное количество доказательств, так это вампиризму. К вашим услугам официальные заключения, письменные показания знаменитостей, врачей, священников, судей — больших доказательств и не требуется. Пусть так, но покажите мне хоть одного человека, который верит в вампиров!» Руссо.
Ниже в алфавитном порядке приводились истории о вампирах, собранные по всему миру. Для начала я кликнула по Данагу, вампиру филиппинскому. Якобы эти вампиры с незапамятных времен выращивали съедобные плоды на островах Таро и мирно соседствовали с людьми, пока не случилось страшное: молодая женщина уколола палец, а обрабатывавшему место укола Данагу так понравилась ее кровь, что он высосал всю, до последней капли.
Я внимательно читала истории, выискивая информацию, которая напоминала бы правдоподобную. В большинстве историй, в роли вампирш выступали красивые женщины, а в качестве жертв — маленькие дети. Вампиры оказались причиной высокой детской смертности и мужской неверности. Почти в каждой истории имелись практические советы: как хоронить вампиров, чтобы их бренный дух наконец обрел покой. Не очень похоже на то, что я знала из фильмов: как выяснилось, только два вида вампиров — польский Упырь и еврейский Эстри — ради того, чтобы напиться крови, убивали людей.
Особенно интересными мне показались три вида: румынские Вараколаки, очень сильные бессмертные существа, принимающие облик красавцев‑сердцеедов, словацкие Нелапси, которые всего лишь за один час после полуночи могли истребить целую деревню, и Стрегони Бенефици, или итальянские вампиры.
Последнему посвящалось одно‑единственное предложение: «Стрегони Бенефици, итальянские вампиры, единственный вид, стоящий на стороне светлых сил, заклятые враги всех остальных вампиров».
Какое облегчение я испытала, прочитав эту фразу! Надо же, все-таки есть информация и о том, что существуют добрые вампиры.
Однако сведений, подтверждающих рассказы Джейкоба или мои собственные наблюдения, я не обнаружила, хотя при чтении старалась анализировать новую информацию по ключевым признакам: скорость, сила, красота, светлая кожа, меняющие цвет глаза, плюс то, что я узнала от Блэка: кровопийцы, враги оборотней, низкая температура тела, бессмертие. Нет, ничего похожего я не нашла.
Было еще одно противоречие: вампиры не могут жить в светлое время суток. Днем они спят в гробах, а выходят только ночью.
Разозлившись, я отключила питание компьютера, не завершив его работу как положено. Что за глупость! Я, как последняя дура, ни свет ни заря сижу у компьютера и ищу информацию о вампирах! Да что со мной такое?! Это во всем виноват мерзкий, поганый, дождливый городишко Форкс!
Нужно выбраться из этих давящих стен… К несчастью, ближайшее место, куда хотелось бы поехать всей душой, находится в шести часах перелета, в трех сутках езды. Тем не менее я обулась и, не понимая, куда направляюсь, спустилась по лестнице, надела плащ и вышла.
На небе, как обычно, царствовали темные облака, но дождя еще не было. Даже не взглянув на пикап, я пошла пешком наискосок, через двор Чарли — к лесу. Довольно скоро и дом, и дорога исчезли из вида, а единственными звуками стали хлюпанье грязи под ногами и внезапные крики соек.
Под ногами петляла еле заметная тропинка, иначе я не отважилась бы заходить так далеко. Тропка уводила меня все дальше в лес, кружа между елями, квелым болиголовом и кленами. Некоторые деревья были настолько изъедены мхом и гнилью, и походили на покрытых струпьями прокаженных, что я и близко подойти боялась.
Ощущение собственного бессилия и злость гнали меня по тропке, но потихоньку я успокоилась и замедлила шаг. Несколько холодных капель упали за шиворот, и я не знала, начинается дождь, или он уже прошел, а вода капает с листьев. Недавно спиленное дерево, его ствол еще не зарос мхом, лежало на двух пнях, образуя удобную скамейку у самой дорожки. Аккуратно переступая через папоротник, подложив на ствол плащ, я убедилась, что одежда не будет соприкасаться ни с чем мокрым, затем села и откинула голову на стоящую рядом сосну.
Не стоило сюда приходить, но куда еще мне идти? Лес был таким темным и похожим на мой кошмар, что успокоиться я не могла. Стихло хлюпанье моих шагов, и птицы стали щебетать потише, будто поодаль; капли падали чаще, значит, пошел дождь. Теперь, когда я села, папоротник стал выше меня, так что если кто‑то пойдет по дорожке, то не увидит меня даже с расстояния трех шагов.
Здесь, среди деревьев, было легче поверить в ту ересь, что я узнала из интернета. Лес не менялся на протяжении нескольких тысячелетий, и все мифы и легенды казались более правдоподобными в зеленом сумраке, чем в ярком свете комнаты.
С огромным трудом я заставила себя сосредоточиться на двух вопросах, которые волновали меня больше всего.
Во‑первых, может ли быть правдой то, что Джейкоб рассказал про Калленов? Во-вторых, если вампиры и правда существуют, и Каллены — одни из них, то возможно ли, чтобы хоть некоторые вампиры питались исключительно кровью животных?
Снова и снова я перебирала в уме собственные наблюдения: огромная сила и скорость, цвет глаз, меняющийся от черного до золотого, дивная красота, бледная холодная кожа. И еще нечто странное: Каллены никогда не едят, двигаются с невероятной грацией. А как Эдвард порой говорит! Такие выражения и фразы более характерны для английского романа прошлого века, чем для современного американского подростка! В день, когда мы определяли группу крови, он пропустил урок. А от поездки в выходной отказался, только когда узнал, куда именно мы едем. Похоже, ему известно, что думают все окружающие… кроме меня. Он сам предупреждал, что опасен и с ним лучше не общаться… Неужели Каллены — вампиры? Не знаю. Тогда кто они такие? То, что я видела, не поддается логическому осмыслению. Может, они «хладные», как говорит Джейкоб, или супермены, как Питер Паркер, но, вне всякого сомнения, не обычные люди.
Значит, ответ на мой первый вопрос — «возможно».
А теперь самый важный вопрос. Что я буду делать, если это правда?
Если Эдвард — вампир (я не отваживалась даже вникнуть в смысл этого слова), что мне тогда делать? Посоветоваться не с кем — любой, к кому я обращусь, сочтет меня ненормальной.
Есть только два выхода. Первый: последовать его совету, быть умницей и как можно меньше с ним общаться. Притвориться, что, между нами, глухая стеклянная стена, и опять издалека наблюдать за ним.
Обдумывая этот вариант, я впала в глухое отчаяние. Нет, такого испытания я не выдержу, придется придумать что‑то другое. Только что? В конце концов, даже если он… вампир, то пока не сделал мне ничего плохого. Фургон Тайлера превратил бы меня в лепешку, если бы не его реакция. Возможно, он сделал это машинально, однако если существо машинально спасает чужую жизнь, оно не может быть злым!
От жутких мыслей голова шла кругом.
Одно я знала точно: тот темный Эдвард во сне был порожден рассказом Джейкоба, а не моими страхами перед вампирами. Даже кричала я не из страха перед черными глазами и длинными клыками, я боялась за него, кем бы он ни был!
Медленно в моем сознании сформировался ответ. Похоже, у меня нет выбора — так сильно я влипла. Теперь я поняла, что никуда не денусь от своей страшной тайны. Когда я думала о нем, его голосе, гипнотизирующих глазах, грациозной походке, я не желала ничего, кроме как быть с ним. Даже если… нет, не буду об этом думать. По крайней мере, не здесь, среди темных елей и сосен. Не сейчас, когда дождевые капли стучат по земле, словно крадущиеся шаги, а от тяжелых туч темно, как ночью…
Задрожав, я быстро поднялась, будто испугавшись, что тропинку размоет дождем.
К счастью, она никуда не исчезла и благополучно повела по влажному лабиринту леса. Я бежала со всех ног, опустив капюшон на лицо. Боже, как далеко я зашла! Надеюсь, я бегу в сторону дома, а не обратно в чащу!.. Однако прежде, чем я успела испугаться, между ветвей появился просвет, и донесся шум машин. Вот, наконец, и двор Чарли, сулящий мне тепло и сухие носки.
Домой я вернулась ровно в двенадцать, быстро поднялась в свою комнату и переоделась в чистые джинсы и свитер. Составить план на остаток дня оказалось несложно — к среде нужно было написать сочинение по «Макбету». Я с головой ушла в работу, наслаждаясь спокойствием, которого не ощущала, наверное, со времени расставания с Эдвардом.
Я часто переживала нечто подобное. Решения всегда давались мне с огромным трудом, но, сделав выбор, я испытывала огромное облегчение. Правда, порой с примесью отчаяния, например, когда я решила переехать в Форкс. И все равно, лучше так, чем жить в неизвестности.
Однако, именно это решение пришло само собой, без всяких мучений. Странно, даже страшно!
Вторая половина дня оказалась весьма плодотворной — сочинение я закончила еще до восьми. Чарли вернулся с большим уловом, и я решила привезти из Сиэтла кулинарную книгу с рецептами приготовления рыбных блюд. При мыслях о поездке по спине бежали мурашки, совсем как во время разговора с Джейкобом Блэком. Поразительно, но это было от предвкушения, а не от страха.
Той ночью я спала без сновидений, измотавшись за день.
Следующее утро было вторым, с момента приезда в Форкс, встретившим меня ярким солнечным светом. Подскочив к окну, я с наслаждением увидела голубое небо и перистые облачка, которые никак не могли отнять у меня сегодня солнце. Я распахнула окно, которое, как ни странно, открылось легко и бесшумно, и с наслаждением вдохнула теплый сухой воздух. Кровь так и забурлила!
Когда я спустилась вниз, Чарли заканчивал завтрак. Мое настроение он разгадал сразу.
— Доброе утречко, доча! — проговорил папа.
— Чудесное, папуль! — с улыбкой согласилась я.
Чарли улыбнулся, его карие глаза задорно заблестели, и мне стало ясно, почему они с мамой решились сбежать, чтобы пожениться. К тому времени, как я узнала папу достаточно хорошо, от романтизма и вьющихся каштановых волос не осталось и следа. Но стоило ему улыбнуться, и я тут же видела паренька, который убежал с любимой, когда обоим было всего по девятнадцать.
Завтракая, я наблюдала, как в ярком солнечном свете танцуют пылинки. Поцеловав меня на прощание, папа уехал. Перед тем, как пойти в школу, я помедлила у двери, раздумывая, взять ли плащ. Лучше взять, чтобы не искушать судьбу. Забросив его на плечо, вышла на яркое солнце.
В школу я приехала одной из первых. Оставив пикап на стоянке, я отыскала скамеечку недалеко от столовой. Она была влажной, и я села на плащ, радуясь, что не поленилась его захватить. Домашку я сделала — результат вялотекущей личной жизни, но некоторые задачи по тригонометрии вряд ли решены правильно. Я достала задачник, но тут же отвлеклась, засмотревшись, как солнце играет на красноватых стволах деревьев. В задумчивости, я рассеянно чертила на полях тетради и через несколько минут поняла, что нарисовала пять пар темных глаз. Пришлось срочно стирать их ластиком.
— Белла! — издалека донесся чей‑то голос. Похоже, Майк. Пока я сидела и мечтала, в школьном дворе появились люди. Многие надели футболки, хотя температура была не выше градусов пятнадцати. Приветливо помахивая рукой, ко мне действительно шел Майк Ньютон в длинных шортах цвета хаки и полосатой сине‑голубой майке.
— Привет, Майк, — помахала я в ответ. В такое утро очень хотелось быть доброй.
Майк присел рядом, пряди светлых волос блестели на солнце, на лице играла улыбка. Он был так рад меня видеть, что невольно я почувствовала благодарность.
— Никогда не замечал, что твои волосы отливают красным, — задумчиво проговорил Майк, поймав прядь, которую трепал легкий ветерок.
— Только на солнце. — Я чуть не дернулась, когда он заправил локон мне за ухо.
— Хороший день, правда?
— Отличный! — согласилась я.
— Чем вчера занималась? — по‑хозяйски спросил он.
— Сочинение писала…
Зачем говорить, что работа закончена? Еще подумает, что я выпендриваюсь…
— Слушай, его же нужно сдавать в четверг, да?
— Вообще‑то, в среду.
Майк картинно стукнул себя кулаком по лбу.
— В среду? Вот ведь… а о чем ты пишешь?
— О том, можно ли назвать Шекспира женоненавистником.
Майк посмотрел на меня так, будто я вдруг заговорила на суахили.
— Наверное, мне придется приступить сегодня, — загрустил он. — А я хотел тебя куда‑нибудь пригласить.
— О! — Вот так сюрприз. Но не сказала бы, что это приятная неожиданность.
— Мы можем сходить куда‑нибудь поужинать, а потом я сяду за сочинение, — робко улыбаясь, предложил он.
— Майк… — Терпеть не могу такие моменты. — Не думаю, что это хорошая идея!
Он поник.
— Почему?
— Если ты кому‑нибудь пикнешь про то, что я сейчас скажу, я тебе глаз высосу — пригрозила я.
По-моему, он понял, что я не шучу.
— Посмотри внимательнее вокруг. Если мы с тобой станем встречаться, это разобьет сердце Джессике!
— Джессике? — ошарашенно повторил Майк, очевидно, не задумывавшийся о таком варианте.
— Боже, ты что, слепой?
— Не знаю... — только и выдавил он растерянно, а я, воспользовавшись его замешательством, тут же вскочила на ноги.
— Пора на урок, иначе опоздаю.
— Точно, — рассеянно проговорил Майк и тоже поднялся. К корпусу №3 мы шли в полной тишине. Я даже не догадывалась, какие мысли сейчас были у него в голове, но очень надеялась, что они приведут его к нужным выводам.
На тригонометрии Джессика так и сияла от радости. Они с Анджелой и Лорен собирались в Порт‑Анджелес за вечерними платьями и Джесс звала поехать с ними. Я не знала, что ответить. Выбраться из Форкса с подругами заманчиво, но ведь Лорен тоже едет… К тому же я не знала, чем буду заниматься сегодня вечером. Нет, так далеко загадывать не стоит. Я что‑то замечталась. Наверное, в этом виновато солнце, хотя мое настроение вызвано не только погодой. Определенного ответа я не дала, сославшись на то, что нужно подумать.
О предстоящих танцах Джессика трещала и весь испанский, не давая мне слушать, и на перемене, когда мы пошли на ланч. Однако я была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы обращать внимание на ее болтовню. Страшно хотелось увидеть не только Эдварда, но и остальных Калленов, чтобы проверить подозрения, бередившие душу. Переступая порог столовой, я чувствовала, как страх ледяными щупальцами сжимает сердце. А вдруг они прочитают мои мысли? А еще сильнее волновало другое: изменит ли то, что я узнала, наши с Эдвардом отношения?
По привычке взглянув на столик Калленов, я почувствовала, что в животе вдруг стало гулко и холодно. За столом никого не было. Не теряя надежды, я судорожно огляделась: вдруг он сидит один и ждет меня? В столовой почти не осталось свободных мест, но ни Эдварда, ни его семью я не увидела. День померк, меня охватило черное отчаяние. С трудом передвигая ноги, я шла за Джессикой, даже не притворяясь, что слушаю ее.
На испанском нас задержали, поэтому к столику мы пришли последними. Якобы, не заметив свободного стула рядом с Майком, я села с Анджелой. Вот Ньютон отодвинул стул, помогая Джессике сесть, и та вспыхнула от удовольствия.
Анджела что‑то спрашивала о сочинении по «Макбету», я старательно отвечала, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Подруга снова пригласила меня поехать с ними по магазинам, и на этот раз я согласилась, надеясь хоть немного отвлечься.
Среди черного отчаяния, охватившего меня, оставался последний лучик надежды, который погас, когда я пришла на биологию и увидела пустую парту.
День тянулся мучительно долго. На физкультуре нам рассказывали о правилах игры в бадминтон. Было очень скучно и хотелось побыстрее домой.
Не успела я закрыть за собой входную дверь, как позвонила Джессика: шоппинг отменяется. Майк пригласил ее на ужин! Он наконец‑то все понял! Я вздохнула с облегчением, хотя боюсь, в моем голосе не прозвучало должной радости и восторга. Джессика сообщила, что в Порт‑Анджелес мы поедем завтра.
Чем же мне теперь заняться? На ужин рыба под маринадом, готовить ее минут пятнадцать, не больше, а салат и тосты остались со вчерашнего дня. Я решила взяться за уроки, но порыва хватило ненадолго. В электронной почте обнаружилась куча писем от мамы, тон которых становился резче с каждым сообщением. Вздохнув, я написала коротенький ответ.
«Мама! Прости, что долго не отвечала, — мы с друзьями ездили на пляж, а в воскресенье я писала сочинение. Сегодня в Форксе тепло и ясно. Знаю‑знаю, я и сама поражена! Стараюсь побольше гулять, чтобы запастись витамином D. Целую, Белла».
Может, что‑нибудь почитать? Книг с собой я привезла совсем немного, самой толстой и потертой был сборник произведений Джейн Остин. Взяв книгу, я вышла на задний двор, захватив по дороге старое одеяло.
Дворик у Чарли совсем небольшой, квадратный, с крошечной лужайкой, которая, сколько бы ни светило солнце, всегда остается влажной. Свернув одеяло пополам, я легла на живот и стала рассеянно листать страницы, выбирая роман, который позволит мне забыться. Больше всего мне нравились «Гордость и предубеждение» и «Чувство и чувствительность». Первый из них я перечитывала совсем недавно, так что лучше начать с «Чувства и чувствительности». Я дошла до третьей главы, когда вдруг осознала, что главного героя зовут Эдвард. В бешенстве я открыла «Мэнсфилд‑парк», но там фигурировал Эдмунд, а это почти то же самое. Неужели в восемнадцатом веке не было других имен?
Захлопнув книгу, я перевернулась на спину и, закатав штанины и рукава, решила думать лишь о теплых лучах, ласкающих кожу. Волосы, раздуваемые легким ветерком, щекотали лицо; собрав их в высокий хвост, я закрыла глаза, представляя, как на солнце плавятся мои веки, скулы, нос, глаза, шея, плечи...
Но вот зашуршала галька, будто подъехала машина. Я села и только тогда поняла, что солнце уже зашло. Выходит, часа на полтора меня сморил сон. Еще сонная я огляделась по сторонам, чувствуя, что во дворе кто‑то есть.
— Чарли? — негромко позвала я, а через секунду услышала, как у парадного входа хлопнула дверца его машины.
Злясь на себя, я вскочила на ноги, взяла книгу и подняла ставшее влажным одеяло. Пришлось рысью нестись на кухню — рыбу‑то я так и не приготовила. Когда я появилась в прихожей, Чарли снимал сапоги и отстегивал кобуру.
— Прости, папа, ужин еще не готов, я заснула во дворе.
— Ничего страшного, — успокоил он. — Я все равно хотел посмотреть бейсбол.
Как только Чарли ушел в гостиную, я затолкала одеяло в стиральную машину, налила на сковородку масло и выложила рыбное филе. Хорошо, что папа нарезал рыбу на тонкие куски, жарились они всего пару минут, зато едва не подгорели — дневной сон на свежем воздухе выбил меня из колеи.
От нечего делать, после ужина я пришла в гостиную смотреть телевизор. В программе не было ничего интересного, однако Чарли ради меня пожертвовал спортивной передачей и переключился на какой‑то безмозглый сериал. Он был доволен, что мы вместе сидим перед телевизором, а я радовалась, что смогла сделать ему приятно.
— Папа, — начала я во время рекламы, — Анджела с Джессикой собираются завтра в Порт‑Анджелес. Они хотят выбрать вечерние платья и просят поехать с ними. Я съезжу?
— Джессика Стэнли? — строго переспросил Чарли.
— Да, и Анджела Вебер, — вздохнула я.
— Но ведь ты не идешь на танцы? — недоумевал отец.
— Я только за компанию. Они хотят, чтобы я помогла им выбрать платья… Дружеский совет и конструктивная критика никогда ведь не помешают.
Женщине такое бы объяснять не пришлось!
— Ну ладно, — проговорил Чарли, которому совершенно не хотелось вникать в девичьи причуды. — Но ведь послезавтра тебе в школу. — Напомнил он.
— Мы поедем сразу после уроков, чтобы вернуться как можно раньше. Ты сам поужинаешь, если я не успею вернуться?
— Беллз, я готовил сам целых семнадцать лет! — напомнил отец.
— Не знаю, как ты выжил! — пробормотала я, а потом уже громче добавила: — Я сделаю сендвичи и оставлю в холодильнике, ладно?
Чарли довольно кивнул.
Следующее утро тоже было ясным. Я проснулась в хорошем настроении и ради второго солнечного дня подряд надела симпатичную темно‑синюю блузку с треугольным вырезом.
В школу я приехала к самому звонку и с замиранием сердца кружила по стоянке, выискивая свободное место. А вдруг увижу «Вольво»? Но его не было… Припарковавшись в последнем ряду, я побежала на английский. На душе скребли кошки.
Как и вчера, надежда робким подснежником цвела в моем сердце до того момента, пока в столовой я не увидела свободный столик, а на биологии — пустую парту.
План ехать за покупками остался в силе, только Лорен передумала. Тем лучше для меня! Выбраться из города просто необходимо, ведь я каждую секунду оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть дорогое лицо. Постараюсь быть веселой и не портить настроение подругам. Кстати, мне тоже не мешало бы освежить гардероб. О том, что в Сиэтл придется ехать в одиночку, думать не хотелось. Нет, если у Эдварда изменятся планы, он обязательно меня предупредит.
После школы Джессика проехала со мной к Чарли, чтобы я оставила пикап во дворе. Я забежала в дом, пригладила волосы, черкнула записку отцу, напоминая, что сендвичи в холодильнике, и переложила кошелек из школьного рюкзака в элегантную сумочку.
Потом в стареньком «Форде» Джессики мы поехали за Анджелой. Оказавшись за пределами Форкса, я почувствовала, как расслабляется каждая клеточка тела.
Глава 8 ПОРТ-АНДЖЕЛЕС
Джесс вела машину уверенно и быстро, так что к четырем мы уже были в Порт-Анджелесе. Я настолько отвыкла ездить куда-то с подругами, что забыла, как это бывает. Мы с Анджелой всю дорогу наслаждались роком, ласкавшим уши, после этих надоедливых радиостанций; а Джесс, как всегда, беспрерывно болтала, видимо считая, что нам очень интересны сплетни о парнях из нашей компании.
Ужин у нее с Майком прошел на пять баллов, так что подруга надеялась, что к субботе дело дойдет до поцелуев. Я тайком радовалась, что парня удалось пристроить в надежные руки, а заодно избавиться от его навязчивых ухаживаний. А Анджела, не смотря на то, что Эрик ее практически не замечал, радостно ждала предстоящие танцы.
Джессика надоедала Анджеле, допытываясь, какой же та предпочитает тип мужчин. Девчонка уже не знала, куда себя деть от этих дурацких расспросов, как я решила прийти к ней на помощь, спросив, что конкретно они хотят, какой фасон платьев и в каких тонах. Красноречивый взгляд Анджелы говорил больше, чем все слова благодарности.
Порт-Анджелес был словно специально построен для туристов, красивее и напыщеннее, чем Форкс. Девочки хорошо знали город, поэтому мы не стали глазеть по сторонам на ненужные нам пандусы в бухте или товар сувенирных лавочек. Мы припарковались прямиком у дверей большого магазина.
На пригласительных билетах значилось, что следует явиться в полуформальных туалетах, а что это, никто из нас не знал. Пришлось действовать по наитию.
Девчата отказывались верить, что я никогда не ходила на танцы.
— Неужели у тебя никогда не было парня? — поражалась Джесс.
— Нет, не было. – Совсем не хотелось рассказывать в подробностях свою не так уж хорошо складывающуюся личную жизнь.
Мы исследовали отдел молодежной моды в поисках платьев.
— А почему ты не ходишь на свидания? — Продолжала допрос она.
— Никто не зовет, - усмехнулась я. Но надо иметь семь пядей во лбу, чтобы обмануть Джесс.
— Здесь тебя звали, но ты отказала.
— Всем, кроме Тайлера. — Спокойно поправила Анджела.
— Что? Ты это о чем? — Вот это удар ниже пояса!
— Как, о чем? Тайлер открыто всем говорит, что вы вместе идете на выпускной бал в этом году. — Джессика, похоже, думала, что я просто пытаюсь это скрыть.
— Открыто говорит?!
Анджела повернулась к Джесс:
— Я же говорила тебе, что он все врет!
Я молчала, пытаясь проглотить информацию. Пришло время сменить тему, но Джессика все не унималась.
— Поэтому Лорен тебя и не любит, — захихикала она.
— Слушай, если боднуть его пикапом, у Тайлера пропадет чувство вины за ту аварию и желание меня обихаживать?
— Наверное, — усмехнулась Джесс.
Наконец, мы добрались до желанного отсека с кронштейнами, на которых висели разносортные платья для торжеств. Выбор был не очень большой, но все же девушки набрали в примерочную по пять-шесть платьев. Я села в уютное мягкое кресло среди зеркал и попыталась хоть немного перестать злиться на этого поганца.
Джесс никак не могла определиться между двумя платьями. Одно было длинное черное, с декольте без бретелек, второе ярко-голубое до колена и с глубоким вырезом. Я посоветовала подчеркнуть цвет глаз голубым платьем. А Анджеле понравилось кремовое, с защипами на талии. Сливочный цвет хорошо подходил к оттенку волос. Я поздравила девочек с удачным выбором, и мы отнесли лишние платья на место.
Затем мы направились за обувью и аксессуарами. Подруги меряли туфли, а я только оценивала и советовала — самой что-то покупать расхотелось, хотя новая обувь бы мне не помешала. Из-за этого противного Тайлера все настроение полетело в тар-тарары.
— Анджела, — нерешительно обратилась я, наблюдая, как она примеряет розовые босоножки. Эрик был довольно высок, и девушка радовалась, что может надеть каблуки. Джессика пошла в отдел бижутерии, так что мы остались одни.
— Да? — Подруга повернулась боком, чтобы получше рассмотреть обувь.
— Отлично смотрятся, — начала я издалека.
— Наверное, возьму, хотя они подойдут только к новому платью.
— Конечно, бери, они же со скидкой! — воскликнула я.
Она улыбнулась и закрыла крышкой коробку, в которой лежали гораздо более практичные белые лодочки.
— Анджела… — снова начала я, — слушай, а Каллены часто пропускают занятия?
Мне хотелось, чтобы вопрос прозвучал как можно безразличнее, но ничего не вышло.
— Да, Карлайл часто вывозит семью на природу. Они любят ходить в походы, когда погода хорошая.
Анджела продолжала оценивающе рассматривать туфли, даже не взглянув в мою сторону. Джесс бы уже завалила меня вопросами, а она — ни слова лишнего. Я начинала любить эту девушку!
Тут явилась Джесс, не дав мне шанса узнать что-то еще. Она начала демонстрировать хрупкий комплект из горного хрусталя, подходящий к новым туфлям. Я восхитилась утонченным вкусом выбора.
После покупки платьев, мы планировали перекусить в местном ресторанчике, находящемся неподалеку, а потом поехать домой, но поход в магазин занял намного меньше времени, чем мы думали, и у нас оставался лишний час. Девочки захотели прогуляться по причалу, закинув обновки в машину, а я решила забежать в книжный. Джесс подсказала, как мне его найти, и мы разошлись.
Назвать этот закуток книжным магазином у меня не повернулся бы язык: на витрине красовались обереги и хрустальные фигурки, талисманы и книги с заговорами. Заходить я не стала, особенно узрев за прилавком женщину лет пятидесяти, с длинными клоками седых волос, в платье «а-ля шестидесятые». Она приветливо мне улыбнулась, а я поспешила уйти. Но ведь где-то же местные Бори и Гены должны покупать книги! Надо попробовать найти это тайное место.
Я шаталась по улицам, даже не задумываясь, куда именно я иду. Кругом сновали пешеходы, а я лавировала меж ними, стараясь держаться направления, куда ехало большинство машин. Голова была забита мыслями только об Эдварде. Я очень боялась, что он не появится до субботы и наша поездка сорвется. А кругом, как назло, проезжала целая толпа серебряных «Вольво», заставляя сердце каждый раз ёкать. Я схожу по нему с ума!
Вот, впереди замаячило здание с огромными витринами. Надеясь, что нашла то, что нужно, я чуть не побежала к нему, но оказалось, что это какая-то ремонтная мастерская, а соседнее помещение вообще пустует. Время шло, а поиски так и не увенчались успехом. Может, магазинчик нашелся бы быстрее, но я была совсем не сосредоточена, нырнув в себя. Машинально пригладив челку, я завернула за угол.
Фортуна сегодня явно повернулась ко мне спиной. На улочке машин было еще меньше, а в зданиях вообще располагались склады. Надо найти хотя бы улицу, ведущую к пристани.
Навстречу мне шли четверо молодых людей, одетых как шпана двадцатых годов. Они были постарше и походили на развязных малолеток-уголовников.
— Смотрите-ка, пацаны, кто здесь! — Гаркнул один из них, проходя мимо.
Только приставаний незнакомых придурков мне не хватало! Я непроизвольно посмотрела на них. Двое подошли почти вплотную, а пара осталась на расстоянии. Ближе всех ко мне оказался черноволосый широкоплечий парень, видимо, главный. На нем была надета грязная футболка, поверх нее натянута фланелевая рубаха и рвань, вместо джинсов. Он шагнул ближе и на меня пахнуло его немытым телом, перегаром и сигаретами.
Под гогот этих потнючих недоумков, я свернула за угол. Кто-то вслед крикнул: «Куда же ты, принцесса?» Но я даже не обернулась, не сбавляя шага. На этой улочке по обе стороны находились склады. С моей стороны хоть тротуар был — на противоположной же, лишь высокий забор, обнесенный колючей проволокой.
Вот так получилось, что меня занесло в район Порт-Анджелеса, который вряд ли показывают туристам. Казалось, что солнце днем почти не грело, но с его заходом стало ощутимо холоднее. Я поежилась: куртка, как назло, осталась в машине Джесс, и теперь пыталась согреться, скрестив руки на груди. Мимо проехала редкая одинокая машина и дорога опять опустела.
Вдруг, сзади послышались шаги. Я испуганно обернулась и увидела двух парней, метрах в пяти позади меня. Это были те, что стояли чуть в стороне, когда ко мне подходил тот вонючка. Я зашагала еще быстрее, ощущая всем телом, как меня пробирает нервная дрожь.
Надо же было оставить дома газовый баллончик! Повесить сумочку через голову, чтобы не сорвали — у меня ума хватило, а баллончик захватить — нет. И именно сейчас меня угораздило влипнуть, как по закону подлости! Может, бросить сумочку и пуститься наутек? Хотя, если бы им нужны были деньги, они бы меня так не пасли, как овцу.
Я прислушивалась к шагам моих преследователей — парни шли, тихо перешептываясь, не пытаясь меня догнать. Может, все обойдется? Я шла как могла быстро, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать. Тут из-за поворота выехала машина и быстро умчалась прочь. Я хотела броситься к ней, попросить отвезти к набережной, но в последний момент испугалась: парни шли позади и не пытались напасть, а кто знает, какой маньяк мог оказаться за рулем?
Через несколько метров парни чуть отстали, теперь нас разделяло метров десять. Кажется, они поняли, что напугали меня и теперь стараются увеличить дистанцию. Слева вырулили две машины, и я почти совсем успокоилась: погоня оказалась ложной, а за поворотом, должно быть, движение пооживленнее. Я с легким сердцем завернула за угол... и остановилась как вкопанная: дорогу мне преградил тот вонючий уголовник. Он стоял, самодовольно выпятив грудь и нахально ухмылялся.
Не так далеко, через пару кварталов, была оживленная улица. Там ездили машины и гуляли прохожие. Но нет никаких шансов проскочить мимо этого оборванца.
— Вот вы где! — Прогундосил он и посмотрел мимо меня, на моих преследователей.
— Да, пришлось прогуляться, — насмешливо ответили сзади.
Меня не просто преследовали, меня вели в ловушку. Я приостановилась и пружиной бросилась к противоположной стороне улицы, понимая, что это меня не спасет.
Они окружили меня со всех сторон, подходили, сжимая в кольцо и бежать было некуда. Я вдохнула поглубже, но вдруг поняла, что из-за пересохшего горла получится не крик, а хрип. Я быстро скинула ридикюль, чтобы хоть кого-то успеть оглоушить посильнее.
Мерзкий хмырь приблизился почти вплотную.
— Не подходи, урод! — Закричала я. Вместо властного приказа получилось слабовольное вяканье.
— Не нервничай, крошка! — Этот ублюдок плотоядно облизывался. — Сейчас нам всем будет хорошо!
Его дружки загоготали.
Я попыталась прикинуть, как ему двинуть в его рожу. Кулаком в нос, потом попытаться выдавить глаза. Или сначала звездануть промеж ног? Я покрепче перехватила сумочку — сначала с размаху долбану ей, а потом в нос... Черт, они меня потом забьют ногами до смерти, но не могу же я не сопротивляться!
Вдруг меня ослепили фары. Откуда тут появилась машина, которая чуть не сбила ублюдков, было не важно — ее-то я точно не пропущу! Но тачка сама остановилась возле меня, дверь распахнулась и разъяренный голос приказал:
— Садись!
Боже, это же «Вольво»! Эдвард!!! Мне уже не было страшно, наоборот: волна адреналина вызвала поток эндорфинов, гормона счастья, и теперь, когда страх ушел, ему на смену пришло спокойствие, граничащее с эйфорией.
Милое, родное лицо освещал только свет от приборной панели. Шины тихо шуршали — Эдвард увозил меня прочь на бешеной скорости.
— Пристегнись! — скомандовал Эдвард, и только тут я поняла, что судорожно сжимаю сиденье. Я безропотно послушалась, и ремни безопасности громко щелкнули в темноте. Мы мчались вперед, не обращая внимания на дорожные знаки.
Мне было так хорошо, что ни о чем думать не хотелось. Мой мальчик был рядом, опасность миновала, мне так хотелось обнять его и долго-долго не отпускать! Тут я заметила, наконец, что он разъярен, его колотит от злости.
— Эдвард, ты как, в порядке? — Голос был хриплым и грубым.
— Нет.
Я решила пока не лезть, надо ему дать время успокоиться. Глаза парня пылали гневным огнем, губы плотно сжаты, руками он вцепился в руль так, будто стоило ослабить хватку и случился бы Армагеддон.
Мы остановились. За окном было темно, фонари не горели и виднелись лишь очертания деревьев — значит, мы уже за городом.
— Белла, — сдавленно произнес Каллен.
— Да?
— Ты в порядке? — Он по‑прежнему старался на меня не смотреть, а по лицу видно было, как он зол.
— Да.
— Пожалуйста, расскажи что‑нибудь!
— Что? — недоуменно переспросила я.
— Просто болтай о чем‑нибудь веселом, пока я не успокоюсь, — пояснил Эдвард и, закрыв глаза, стал тереть переносицу. За что же он так на меня злится?
— Ну, — я ломала голову в поисках какой‑нибудь забавной чепухи, — завтра утром я бодну новый «Ниссан» Тайлера Кроули.
— За что? — Удивленно переспросил он.
— Он всем разболтал, что пойдет со мной на выпускной этого года. Наверное, если слегка помять его машину, Тайлер поймет, что хватит винить себя из-за той аварии, и перестанет лебезить. Надеюсь, и Лорен не будет злиться, когда увидит, что Кроули оставил меня в покое. Нет, «Ниссан» придется разбить вдребезги, тогда Тайлер точно не позовет меня на бал!
— Я слышал о том, что болтает Кроули, — уже спокойнее проговорил Эдвард.
— Слышал? — недоверчиво переспросила я, чувствуя, что начинаю заводиться. — Тогда надо сломать ему шею! Ведь, парализованный он вообще на бал ни с кем не пойдет! — Я совершенствовала свой план вендетты.
Эдвард тяжело вздохнул и наконец открыл глаза.
— Тебе лучше? — робко спросила я.
— Да, не сказал бы.
Я все ждала, но он молчал, опираясь затылком на подголовник.
— Тогда в чем же дело?
— Порой я очень раздражителен, — Эдвард смотрел в окно, — и мне сейчас очень трудно заставить себя не выследить этих... — Он не договорил и отвернулся, снова сражаясь со своим гневом. — По крайней мере, я пытаюсь себя убедить этого не делать.
— Я понимаю, — совершенно не к месту проговорила я. Повисла тишина. Я взглянула на часы на приборном щитке. Половина седьмого.
— Анджела с Джессикой будут волноваться. Мы должны были встретиться.
Не сказав ни слова, Эдвард завел мотор, и мы помчались обратно в город. В считанные секунды мы выехали к пристани и запетляли среди машин, медленно направлявшихся к парому. Стоянка была переполнена, но Каллен отыскал крошечное местечко и аккуратно припарковался.
Выглянув в окно, я увидела вывеску «Ла Белла Италия» и Анджелу с Джессикой, как раз выходящих из ресторана.
— Как ты… — начала было я и тут же осеклась. Эдвард вышел из машины. — Ты куда?
— Приглашаю тебя на ужин, — улыбнулся он, захлопывая дверцу. Я отстегнула ремень и поспешно выбралась из машины.
— Останови Джессику с Анджелой, пока мне не пришлось их разыскивать там же, где только что нашел тебя, — велел Эдвард. — Не уверен, что смогу сдержать себя в следующий раз.
— Джесс! Анджела! — Закричала я и помахала рукой.
Девушки бросились ко мне. Когда они увидели, кто стоит рядом со мной, облегчение на их лицах уступило место шоку. Обе застыли в полуметре от нас с Эдвардом.
— Где ты была? — Глаза Джесс чуть не вылезали из орбит.
— Заблудилась, — нерешительно ответила я, — а потом встретила Эдварда.
— Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — мягким вкрадчивым голосом спросил Эдвард.
По ошеломленным лицам подруг я поняла, что они никогда раньше не испытывали на себе силу его чар.
— Да, конечно, — пролепетала Джессика.
— Вообще‑то мы поели, пока ждали тебя, Белла, — призналась Анджела. — Прости!
— Все в порядке, я не голодна, — пожала я плечами.
— Думаю, тебе стоит поесть, — тихо, но настойчиво сказал Эдвард. Взглянув на Джессику, он заговорил чуть громче: — Не возражаешь, если я сам отвезу Беллу домой? Тогда вам с Анджелой не придется ждать.
— Наверное, так будет лучше… — закусила губу Джесс, пытаясь по выражению моего лица понять, возражаю я или нет.
Больше всего на свете мне хотелось остаться наедине с моим спасителем, и я украдкой подмигнула Джессике. Нужно задать Эдварду столько вопросов, а при девчонках это невозможно.
— Ну, ладно, мы тогда поедем, — первой нашлась тактичная Анджела. — Увидимся завтра, ребята!
Она схватила Джессику за руку и потащила к машине, которая виднелась в нескольких метрах от входа. Я дождалась, пока они уселисьв «Форд». Джесс помахала на прощание — представляю, как она сгорает от любопытства. Машина скрылась за поворотом, и только тогда я решилась повернуться к Эдварду.
— Мне честно не хочется есть, — сказала я, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Сделай одолжение, — безапелляционным тоном произнес он и открыл дверь.
Ну разве возможно с ним спорить? Я прошла в теплое уютное помещение, с приглушенным светом, аппетитными запахами и совсем немногочисленной публикой.
Метрдотель, молодящаяся ухоженная итальянка, интереснее и красивее меня, смотрела на Эдварда с нескрываемым интересом. Я заревновала. Что за бестактность!
— Столик на двоих? — Она смерила меня оценивающим взглядом, отметила, что Эдвард ко мне даже не прикасается и решив, что я ей не конкурентка, успокоилась. А мне захотелось ей впиться ногтями в рожу.
Женщина подвела нас к столику на четверых, в центре зала. Каллен покачал головой:
— Будьте так добры, нельзя ли подобрать что-нибудь более уединенное? — Он протягивал ей купюру.
— Конечно, — с удивлением ответила итальянка и подвела нас к маленькому столику за перегородкой. — Подойдет?
— Отлично, — ослепительно улыбнулся Эдвард.
Впервые видела, чтобы в жизни, а не в старом фильме, отказывались от столика.
— Устраивайтесь. — Растянув губы в слащавой улыбке сказал она, и ушла на кухню.
— Тебе не следует так поступать с людьми, — пожурила я Каллена. — Это нечестно.
— Поступать как? — не понял он.
— Ослеплять и поражать. Бедная женщина, наверное, задыхается от желания.
Эдвард смутился.
— Да ладно тебе, — съязвила я. — Будто не знаешь, какое впечатление производишь!
— Я ослепляю людей?
— А то сам не замечал! Думаешь, все так легко добиваются своего?
— Тебя я тоже ослепляю? — проигнорировал мой вопрос Эдвард.
— Бывает, — призналась я, стараясь на него не смотреть.
Тут подошла официантка, оглядывая нас с явным интересом. Вне всякого сомнения, метрдотель успела рассказать о том, как красив молодой посетитель, и девица уже намеревалась его обворожить. Она сладко улыбнулась, откинув назад смоляную прядь.
— Привет, меня зовут Эмбер. Принести чего‑нибудь выпить?
Меня оскорбило, что она обращается только к Эдварду.
Он посмотрел на меня.
— Мне колу.
— Тогда две колы.
— Буквально минутку, — пообещала девушка, снова улыбнувшись, но Эдвард ее не замечал.
— Что? — спросила я, когда официантка ушла.
— Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовался он. Голос звучал сдавленно и напряженно.
— Отлично, — Ответила я. Почему он нервничает?
— Может, тебе холодно, страшно или голова кружится?
— Она должна кружиться?
Эдвард усмехнулся.
— Ну, любая девушка была бы в шоке от того, что случилось.
— Боюсь, от меня такого ждать не стоит. У меня иммунитет к переживаниям и страхам.
— Тем не менее мне будет спокойнее, если ты поешь.
Официантка принесла колу и плетеную корзинку с хлебными палочками.
— Готовы заказать? — спросила она у Эдварда, повернувшись ко мне спиной.
— Белла?
Девица нехотя посмотрела на меня.
— Хм… грибные равиоли, — я назвала первое попавшееся на глаза блюдо.
— А молодой человек? — ласково спросила Эмбер.
— Спасибо, я не голоден, — вежливо улыбнулся он. Не голоден, как же!
— Дайте мне знать, если передумаете, — кокетливо улыбнулась девица, но Эдвард на нее даже не взглянул, и она ушла, вихляя задницей.
— Пей колу! — приказал он.
Я послушно сделала маленький глоток, потом, поняв, что умираю от жажды, разом осушила стакан. Эдвард придвинул мне свой.
— Спасибо, — меня начинало колотить от холода.
— Замерзла?
— Это из‑за колы, — мелко дрожа, объяснила я.
— А где куртка?
— Я оставила ее в машине Джессики.
Эдвард снял свой бежевый лайковый пиджак. Под ним был шерстяной бадлон цвета слоновой кости, обтягивающий мускулистую грудь.
Эдвард протянул мне пиджак.
— Спасибо, — снова пробормотала я, засовывая руки в рукава. Кожа оказалась холодной; мои куртки были такими, когда я забывала их на ночь во дворе. Зато какой она источала запах! Я вдохнула поглубже, пытаясь понять, чем это пахло. Уж точно не парфюм! Рукава были слишком длинными, и их пришлось подвернуть.
— Пиджак тебе очень идет, оттеняет цвет кожи. — Эдвард смотрел на меня нежно, а я вспыхнула.
Он подтолкнул ко мне корзину с палочками.
— Я действительно не подвержена шоковым состояниям.
— Зря! Любой нормальный человек испугался бы, а тебе все нипочем. — Таких светлых глаз я у него еще не видела — цвета песка на пляже Калифорнии.
— Мне очень спокойно, когда ты рядом.
Он нахмурился и покачал головой. Не сводя глаз с его лица, я взяла хлебную палочку.
— Обычно, когда у тебя светлые глаза, ты в хорошем настроении, — сказала я, надеясь отвлечь его от мрачных мыслей.
— Что? — ошеломленно переспросил он.
— А когда они черные, к тебе лучше не подходить… —Это так, теория.
— Еще одна? — Эдвард прищурился.
— Ага. — Я откусила палочку, притворившись равнодушной.
— Надеюсь, на этот раз ты придумала что‑нибудь получше, или опять комиксов начиталась? — Он вроде и улыбнулся, но глаза смотрели строго.
— Нет, на этот раз информация из другого источника, — неохотно призналась я.
— И?
Тут Эмбер принесла равиоли. Разговаривая, мы неосознанно наклонились друг к другу, а когда приблизилась официантка, резко отпрянули. Она поставила тарелку передо мной и тут же повернулась к Эдварду.
— Не передумали? — с надеждой спросила она. — Могу я сделать что-нибудь для Вас?
Ничего себе, как она оперирует двойным смыслом!
— Нет, спасибо! Впрочем, принесите, пожалуйста, еще колы. — Он указал на пустые стаканы.
— Одну минуту! — Деваха унеслась на кухню и довольно быстро принесла газировку.
— Итак, что за теория? — спросил Эдвард.
— В машине расскажу. Только у меня возникли некоторые вопросы, если ты не возражаешь, конечно.
— Конечно, задавай.
— Зачем ты приехал в Порт‑Анджелес?
Каллен скрестил руки на груди и уставился на стол.
— Следующий вопрос.
— Вопрос-то не из сложных! — возмутилась я.
— Следующий!
Решая, с чего начать, я взяла вилку и начала есть. Равиоли оказались вкусными.
— Ну, ладно, — глотнув колы, продолжала я, — предположим, чисто гипотетически, что кто‑то умеет читать мысли других людей. Ну, за редким исключением.
— Одним‑единственным, — поправил Эдвард, — гипотетически.
— Ладно, пусть за единственным исключением. — Я радовалась, что он мне подыгрывает, и старалась говорить как можно спокойнее. — Как же так получается? Чем объясняются исключения? Как этот кто‑то может находить другого человека в нужное время и в нужном месте?
— Гипотетически? — съязвил он.
— Реально, практически.
— Ну, если этот кто‑то…
— Давай назовем его Джо, — предложила я.
— Хорошо. Этому Джо достаточно просто быть внимательным. — Эдвард закатил глаза. — В таких малонаселенных городках, ты бы испортила криминальную статистику лет на десять!
— Давай не переходить на личности! — Мне стало обидно.
Каллен рассмеялся.
— Да уж. Давай тогда назовем тебя Джейн!
— Как ты узнал, что я здесь? — не вытерпела я, снова пододвигаясь к нему.
Он колебался, будто решал, стоит ли рассказать мне правду.
— Ты можешь доверять мне, — прошептала я.
— Не знаю, есть ли у меня выбор. — Его голос превратился в шепот. — Я ошибался, ты гораздо наблюдательнее, чем мне казалось.
— Я думала, ты никогда не ошибаешься!
— Раньше именно так и было. — Покачал головой Эдвард. — Я ошибся не только в этом. Ты притягиваешь не неприятности, это слишком широкое определение, а беды и опасности. Если в радиусе десяти миль есть источник опасности, ты обязательно его притянешь.
— Себя ты тоже считаешь опасным?
— Разумеется! — Его лицо внезапно стало холодным и непроницаемым.
Я снова потянулась через стол, не обращая внимания на реакцию Каллена, и робко коснулась кончиками пальцев его руки. Рука была холодной и твердой, как камень.
— Спасибо, что спас меня уже второй раз.
Выражение прекрасного лица немного смягчилось.
— Третьего пусть лучше не будет, ладно?
Я нахмурилась, однако кивнула. Эдвард поспешно отдернул руку.
— Я следил за тобой и поехал за «Фордом» Джессики в Порт‑Анджелес, — нехотя признался он. — Никогда раньше не пытался спасать чужую жизнь. Это сложнее, чем я предполагал. В жизни обычных людей не происходит столько неприятностей!
Наверное, я должна была бы возмутиться, узнав, что он следил за мной, но мне было так приятно!
— А ты не думал, что мне суждено умереть, а ты играешь в Бога, вмешиваясь в судьбу? — Задумчиво спросила я.
— Ну, мне не привыкать, — чуть слышно ответил Эдвард, и я удивленно на него посмотрела. — Впервые я изменил твою судьбу в день нашей первой встречи.
Зловещие слова вернули тот день, когда, даже не зная, кто я такая, он окинул меня исполненным ненависти взглядом. Только теперь мне не было страшно, меня переполнял волнующий трепет от его присутствия.
— Помнишь? — мрачно спросил он.
— Да, — спокойно ответила я.
— Но раз ты здесь, значит, тебя это не останавливает!
— Да, я здесь только благодаря тебе. Так, как же тебе удалось узнать где именно я нахожусь, ведь с девчонками мы разошлись, ав переулках никого не было?
Я надеялась, что он все‑таки ответит на мой вопрос. Эдвард плотно сжал губы и искоса взглянул на меня, словно решая, стоит ли откровенничать.
— Ешь, а я буду рассказывать.
Я тут же схватила вилку и начала жевать с удвоенным рвением.
— Следить за тобой — дело довольно хлопотное. Обычно я легко нахожу людей, особенно прочитав их мысли. — Он замолчал и бросил на меня многозначительный взгляд — я поняла, что перестала жевать. Пришлось съесть еще один равиоли.
— Я следил за мыслями Джессики, но она все время думала о всякой ерунде и за хаосом ее мыслей, я упустил момент, когда ты ушла. Не увидев тебя рядом с подругами, я отправился в книжный. В магазин ты не заходила, я понял, что он тебе не понравился, и ты решила найти другой. Кружа по городу, я читал мысли людей в надежде узнать что‑нибудь полезное. Особых причин волноваться не было, но меня терзало смутное предчувствие… — Эдвард замолчал, задумчиво уставившись в никуда. — Я все ездил по улицам и прислушивался. Солнце садилось, и я собрался продолжать поиски пешком. А потом… — его лицо перекосилось от злости, и он с огромным трудом взял себя в руки.
— А потом? — прошептала я.
— Я наткнулся на их мысли, — глухо прорычал Эдвард, его верхняя губа поднялась, обнажив передние зубы, — и понял, что они хотят с тобой сделать. — Склонившись над столом, Каллен закрыл лицо рукой. Движение было таким стремительным, что я испугалась.
— Не представляешь, какого труда мне стоило оставить их… живыми. — Эдвард осекся. — Можно было отпустить тебя с Джессикой и Анджелой, но я боялся, что, оставшись один, начну их искать.
Мысли разлетались с бешеной скоростью. Я откинулась на спинку, стараясь усвоить столько информации.
Наконец он испытующе посмотрел на меня.
— Готова ехать домой?
— Конечно!
Как здорово, еще целый час мы проведем наедине! Еще столько нужно обсудить!
Тут снова подскочила официантка. Подслушивала она, что ли?
— Чего‑нибудь желаете? — спросила она Эдварда.
— Будьте любезны счет! — Просьба прозвучала резковато, девица так и застыла с раскрытым ртом.
— Да, конечно, — вздрогнув, пролепетала она и через минуту положила счет на стол.
Едва взглянув на него, Эдвард вернул кожаный буклет со счетом официантке, вместе с заранее приготовленной купюрой. Судя по всему, большого достоинства.
— Сдачи не надо, — улыбнулся он, вставая, и выжидательно посмотрел на меня.
— Желаю приятного вечера, — сладко улыбнулась официантка, а Эдвард поблагодарил ее, даже не удостоив взглядом. Я едва не расхохоталась.
Каллен галантно открыл передо мной дверь, но за руку так и не взял. Вспоминая рассказы Джессики о намечающемся поцелуе с Майком, я завистливо вздохнула. Эдвард вопросительно на меня посмотрел, и я уже в который раз обрадовалась, что он не может читать мои мысли.
Я устроилась на переднем сиденье «Вольво», а Эдвард, захлопнув за мной дверцу, львиной походкой обошел машину спереди и сел рядом.
Взревел мотор, и мы понеслись прочь. На улице сильно похолодало, вероятно, ясной погоде конец. В кожаном пиджаке было так уютно, и тайком от хозяина я упивалась его запахом.
Ловко лавируя между машинами, «Вольво» летел по направлению к автостраде.
— Теперь твоя очередь! — многозначительно проговорил Эдвард.
Глава 9 ТЕОРИЯ
Можно задать еще один вопрос? — робко попросила я, когда мы на бешеной скорости выезжали на шоссе. И чего он так несется?
— Только один, — нехотя согласился он, — но для начала пристегнись.
Я тут же послушалась, чувствуя, что Эдвард внимательно за мной наблюдает.
— Как ты догадался, что я не заходила в книжный?
Эдвард целую минуту смотрел на трассу, на которой никого, кроме нас, не было.
— Мы вроде пытаемся быть откровенными, — раздраженно пробормотала я.
Каллен ухмыльнулся.
— Ладно, скажу. В магазине не было твоего запаха. — Он снова уставился на дорогу, давая мне время переварить сказанное. Не подобрав подходящего объяснения, я решила обдумать это позже. Если хочу докопаться до истины, то сейчас нужно спрашивать.
— Ты не ответил на мой первый вопрос… — напомнила я.
Такое развитие событий Эдварду не понравилось.
— Разве? — со вздохом спросил он.
— На каком расстоянии и как ты читаешь мысли? А твои родственники умеют?.. — Я чувствовала себя малолеткой, пристающей с глупыми вопросами к взрослым.
— Вообще‑то, это уже второй вопрос, — возразил Эдвард, однако я сцепила пальцы и выжидающе на него смотрела.
— Нет, мои родственники так не умеют, а мысли удобнее читать вблизи. Чем более знаком «голос», тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это все равно, что находиться в большом зале, где полно народу и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, шум, звучащий где‑то на заднем плане. Когда он начинает меня раздражать, я просто его отключаю. Гораздо проще казаться «нормальным», когда слышишь только голоса людей, а не голоса, вперемешку с мыслями.
— А почему ты не слышишь меня? — с любопытством спросила я.
Золотистые глаза загадочно вспыхнули.
— Не знаю, — пробормотал он. — Единственно возможное объяснение — твой разум устроен иначе, чем у остальных. Если сравнить с радио, то твои мысли текут на короткой волне, а я способен ловить только длинные.
— Хочешь сказать, что я ненормальная? — Мои мысли об этом занимали меня чаще, чем хотелось бы. И вот, наконец, я их озвучила.
— Я слышу голоса, а ты беспокоишься о своем душевном здравии!.. Не волнуйся, это же просто предположение! Все, теперь твоя очередь. — Он вопросительно поднял брови.
Я тяжело вздохнула. С чего же начать?
— Мы вроде пытаемся быть откровенными, — напомнил Эдвард.
Собираясь с мыслями, я взглянула на приборную панель и, увидев показания спидометра, окаменела.
— Ты что, с ума сошел! — заорала я. — Сбавь скорость!
— Что случилось? — испугался он, однако на тормоз не нажал.
— Сто шестьдесят километров в час! — Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме ярких убегающих огней. По обеим сторонам дороги темной стеной стоял лес, а мы неслись так быстро, что стена казалась монолитной.
— Расслабься, Белла! — закатил глаза Эдвард.
— Хочешь, чтобы мы разбились?
— Ничего не случится!
— Куда ты спешишь? — спокойнее спросила я.
— Я всегда так езжу! — усмехнулся он.
— Смотри на дорогу!
— Белла, я ни разу не попадал в аварию, даже штрафов не платил! — похвастался Эдвард и постучал по голове. — У меня здесь встроенный радар!
— Очень смешно! Особенно если учесть, что я дочь полицейского и воспитана на уважении к законам! К тому же, если твой «Вольво» разобьется в лепешку, ты просто встанешь и пойдешь дальше.
— Очень может быть, — усмехнувшись, ответил он. — Но ты-то не «встанешь и пойдешь», поэтому в лепешку лучше не расшибаться, — тяжело вздохнул Эдвард, и стрелка спидометра поползла вниз.
— Довольна?
— Почти.
— Ненавижу ползать, как улитка! — пробормотал он.
— Сто двадцать — это скорость улитки?
— Хватит обсуждать мою езду! Я жду, когда ты расскажешь о своей теории!
Я закусила губу, а медовые глаза неожиданно смягчились.
— Смеяться не буду, — пообещал Эдвард.
— Я больше боюсь, что ты разозлишься!
— Неужели все так страшно?
— В общем, да.
Он ждал, а я, боясь смотреть на него, разглядывала свои руки.
— Рассказывай.
— Не знаю, с чего начать!
— Начни с начала — ты самостоятельно вывела эту теорию?
— Нет.
— Откуда ты ее взяла? Из книги или из фильма?
— Нет, все произошло в субботу на пляже. Я встретила старого друга — Джейкоба Блэка. Его отец и Чарли дружат с незапамятных времен. Отец Джейкоба — один из квилетских старейшин. — Эдвард никак не отреагировал. — Мы прошли к воде, Блэк рассказывал мне старые индейские легенды, наверное, старался напугать. Особенно хорошо мне запомнилась одна… — я запнулась.
— Продолжай.
— Легенда о вампирах. — Неожиданно для себя перешла на шепот. Смотреть на лицо Каллена я не решалась, зато заметила, как напряглись сжимающие руль пальцы.
— И ты сразу подумала обо мне? — Иронии в его голосе я не услышала.
— Нет. Он упомянул твою семью.
Эдвард внимательно следил за дорогой. От его невозмутимости мне стало страшно, и я бросилась защищать Джейкоба.
— Блэк считает это глупым суеверием. Он просто хотел меня напугать. Я сама виновата — заставила его рассказывать страшилки.
— Зачем?
— Пытаясь меня задеть, Лорен что‑то сказала про твою семью, но парень постарше, тоже индеец, заявил, что вы в резервации не бываете. Прозвучало это как‑то странно, и, предложив Джейкобу пройтись, я вытянула из него эту историю, — низко опустив голову, каялась я.
Эдвард засмеялся, чем немало меня напугал.
— Как же ты ее вытянула? Щипцами, что ли?
— Я решила его очаровать, и у меня получилось.
— Жаль, что меня там не было! Бедный Джейкоб Блэк! А ты еще меня обвиняла в том, что я «ослепляю и поражаю людей»!
Густо покраснев, я стала смотреть в окно.
— Что же случилось потом? — через некоторое время спросил Эдвард.
— Я залезла в Интернет.
— И твои подозрения подтвердились? — Особого интереса в голосе не слышалось, но руки сжали руль еще сильнее.
— Нет… БОльшая часть информации оказалась абсурдной. А потом…
— Что потом?
— Я решила, что мне все равно!
— Все равно?! — Вопрос прозвучал так, что я невольно подняла голову. Неужели мне удалось пробить его нерушимое спокойствие?
— Да, — слабым голосом ответила я, — мне все равно.
— Тебя не волнует, что я монстр? Что я не человек?
— Не волнует.
Эдвард не ответил, внимательно следя за дорогой. Бледное лицо снова стало непроницаемым.
— Ты злишься… Зря я все тебе рассказала.
— Нет, предпочитаю знать, что ты думаешь. А если твои предположения верны?
— Так, я снова ошиблась?
— Я вовсе не об этом, — процедил Эдвард. — Ей все равно! — потрясенно повторял он.
— Так я права? — испуганно спросила я.
— А тебе не все равно? — съязвил он.
— Просто хочу знать. Для себя я уже все решила.
— Что именно ты хочешь знать? — покорно осведомился Эдвард.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать, — тут же ответил он.
— И давно тебе семнадцать?
— Довольно давно. — Он усмехнулся.
Эдвард внимательно меня разглядывал, совсем как в ресторане, когда пытался понять, все ли со мной в порядке после невеселого «приключения».
— Не смейся… но разве ты можешь выходить в дневное время?
Он все‑таки засмеялся.
— Ерунда!
— Солнце не мешает? В гробу не спишь?
— Чушь! Я вообще не сплю.
— Вообще не спишь? — ошеломленно переспросила я.
— Никогда! — прошептал Эдвард, задумчиво глядя на меня. Попав в плен золотых глаз, я начисто забыла, о чем думала.
— Ты еще не задала самый главный вопрос. — Его голос звучал холодно и как‑то отрешенно.
— Какой именно?
— Тебя не интересует моя диета?
— Ах, это… — прошептала я.
— Да‑да! Ты же хочешь знать, пью ли я кровь? — Меня передернуло.
— Ну, Джейкоб мне кое‑что рассказал…
— И что же рассказал Джейкоб?
— Что вы не охотитесь… на людей. По его словам, твоя семья не считается опасной, потому что вы охотитесь только на животных.
— Так он сказал, что мы не опасны? — недоверчиво уточнил Эдвард.
— Не совсем. Он сказал, что вы не считаетесь опасными, но квилеты по‑прежнему не хотят, чтобы вы появлялись в их резервации.
Каллен смотрел куда‑то вперед. Стрелка спидометра ползла к ста пятидесяти километрам, но возражать я не решилась.
— Итак, он прав, вы действительно не охотитесь на людей? — Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее.
— У них хорошая память, — ничуть не смутившись, ответил Эдвард. — Однако не стоит обольщаться, квилеты совершенно правы, что держатся от нас подальше. Мы по‑прежнему опасны.
— Не понимаю…
— Мы стараемся. Как правило, у нас получается. Но и ошибки бывают, как, например, сейчас, когда я нахожусь наедине с тобой.
— А это ошибка? — Надеюсь, мой голос прозвучал не слишком печально.
— Да, и очень опасная, — мягко подтвердил он.
Воцарилась тишина. Я смотрела на яркие огни встречных машин. Они проносились так быстро, что казалось, будто я попала в виртуальный мир компьютерной игры. Время уносилось прочь еще быстрее. А вдруг, нам больше не суждено оказаться вместе? Я решила растянуть возможность побыть рядом...
— Расскажи мне еще что‑нибудь! — отчаянно попросила я. Неважно, что он скажет, пусть только говорит!
— Что ты хочешь знать? — Он произнес это как‑то растерянно: мольба в моем голосе застала его врасплох.
— Объясни, почему вы решили не охотиться на людей, — в отчаянии придумала я. На глаза навернулись слезы, и сдерживать их с каждой минутой становилось все труднее.
— Не хочу быть монстром! — тихо сказал Эдвард.
— Но ведь животных тебе мало? — допытывалась я.
— Наверное, это похоже на замену мяса соей. Мы в шутку называем себя вегетарианцами. Кровь животных не полостью удовлетворяет голод, или в нашем случае — жажду, но ее достаточно для поддержания жизни. В большинстве случаев, — зловеще добавил Эдвард, — Иногда сдерживаться особенно сложно.
— И сейчас сложно? — осторожно спросила я.
— Да.
— Но ведь ты не голоден!
— Откуда такая уверенность?
— Твои глаза. Я же говорила в ресторане... На пустой желудок мужчины всегда раздражительнее.
— Да, тебе палец в рот не клади, — рассмеялся Эдвард.
Я не ответила, просто наслаждалась серебристым смехом.
— Ты ведь охотился в эти выходные? Вместе с Эмметтом?
— Да, — помолчав, ответил он. — Не хотелось уезжать, но было просто необходимо. Лучше не искушать судьбу!
— Почему ты не хотел уезжать?
— Когда ты далеко, мне очень неспокойно. — Я таяла под взглядом золотых глаз. — Я ведь не шутил, когда просил не упасть в океан. Все выходные я места себе не находил. Тебе повезло, что сегодня ты осталась живой и невредимой. — Он покачал головой, будто что‑то внезапно вспомнил. — Ну, почти невредимой.
— Что? — удивилась я.
— Твои ладони! — напомнил Эдвард, и я посмотрела на почти зажившие царапины. От него ничего не скроешь!
— Упала, — вздохнула я.
— Так я и думал. — Яркие губы насмешливо изогнулись. — Наверное, все могло быть и хуже! Я страшно переживал, и за три дня успел порядком надоесть Эмметту.
— Три дня? Ты что, вернулся не сегодня? —спросила я, с трудом выбираясь из плена прекрасных глаз.
— Нет, в воскресенье.
— Тогда почему ты не был в школе? — зло спросила я, вспоминая, как ужасно было находиться там без него.
— Ну, вообще‑то мне солнце не мешает, но в ясную погоду лучше никому на глаза не показываться.
— Почему?
— Когда‑нибудь сама увидишь.
— Мог бы мне позвонить! — с упреком воскликнула я. — Я ведь не знала, где ты. — Мой голос предательски дрогнул. — Я… мне…
— Что?
— Мне было так плохо! Я ведь тоже беспокоилась! — Я зарделась, рассказывая о самом сокровенном.
Лицо Эдварда перекосилось, как от резкой боли.
— Нет, — простонал он, — так не должно быть!
— Что я такого сказала?
— Белла, неужели ты не понимаешь? Одно дело — мучиться самому, и совсем другое — впутывать тебя! — Полные страдания глаза устало смотрели на дорогу. — Не хочу, чтобы тебе было больно, это неправильно и очень опасно!
— Нет! — тоном обиженного ребенка воскликнула я. — Мне все равно, кто ты. Уже слишком поздно!
— Не говори так! — прошептал Эдвард.
Я закусила губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную, и смотрела на дорогу. До Форкса, наверное, осталось всего ничего.
— О чем ты думаешь? — Спросил он.
Не уверенная, что не разрыдаюсь, я покачала головой.
— Ты плачешь? — изумился Эдвард.
Я и не подозревала, что по щекам катятся предательские слезы.
— Нет, — дрожащим голосом сказала я.
Его рука потянулась ко мне, но на полпути замерла и снова легла на руль.
— Прости. — В бархатном голосе слышалось глубокое раскаяние. Я знала, что он извиняется не только за то, что заставил меня плакать.
— Не извиняйся! — уже увереннее проговорила я. — Ты ведь только что спас мне жизнь.
Мы помолчали.
— Скажи мне кое‑что? — Тепло попросил Эдвард.
— Да?
— О чем ты думала, когда я выехал из‑за угла? У тебя было такое лицо — не испуганное, а скорее сосредоточенное.
— Пыталась решить, как и куда бить. Собиралась вогнать ему нос в мозг.
— Неужели ты хотела драться? — недоумевал Эдвард. — Почему не попыталась убежать?
— Там было темно, если бы я упала, то вообще не смогла бы сопротивляться.
— Ты могла закричать!
— В горле пересохло. — Он покачал головой.
— Ты права... Спасая тебе жизнь, я действительно вмешиваюсь в судьбу.
Подъезжая к Форксу, Эдвард сбавил скорость. Дорога заняла не больше двадцати минут.
— Увидимся завтра? — поинтересовалась я.
— Конечно, мне ведь нужно сдавать сочинение, — улыбнулся он. — Встретимся за ланчем.
Значит, я увижу его завтра. Сердце перестало стучать.
Я не заметила, как мы оказались возле дома Чарли. В окнах горел свет, пикап стоял на месте; я словно очнулась от волшебного сна и вернулась к реальности. «Вольво» остановился, но выходить я не спешила.
— Точно обещаешь прийти завтра в школу?
— Обещаю!
Нерешительно кивнув, я в последний раз вдохнула упоительный запах кожи и сняла пиджак.
— Оставь его себе. Твоя куртка ведь у Джессики, — напомнил Эдвард.
— Не хочу ничего объяснять Чарли.
— Да уж, он может не понять…
Я нерешительно коснулась дверцы. Выходить совсем не хотелось.
— Белла? — позвал Эдвард.
— Что? — Обернувшись, я увидела, что его лицо вдруг стало очень серьезным.
— Можешь мне кое‑что пообещать?
— Конечно! — выпалила я и тут же об этом пожалела. А если он попросит меня оставить его? Я не смогу…
— Никогда не ходи в лес одна. —Я раскрыла рот от удивления.
— Почему?
— Невинная прогулка может быть еще опаснее, чем дружба со мной. Просто поверь на слово.
Голос звучал так зловеще, что я задрожала. Что же, это обещание я сдержать смогу.
— Хорошо, даю слово!
Похоже, моя покорность не слишком его обрадовала.
— До завтра! — Вздохнул он, и я поняла, что мне пора уходить.
— До завтра! — Я неохотно открыла дверцу.
— Белла? — Эдвард потянулся ко мне, и прекрасное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я сейчас умру! Задохнусь от волнения!
— Спокойной ночи!
До меня донесся дивный аромат его кожи. Так вот чем пахла куртка! Наконец я все‑таки вышла из машины и пошла к дому.
Эдвард подождал, пока я дойду до двери, и только потом завел мотор. Серебристая машина исчезла за поворотом, а я завороженно смотрела вслед, почти не чувствуя холода.
Словно во сне я нащупала ключи и открыла дверь.
— Белла? — тут же позвал из гостиной Чарли.
— Да, папа. — Кажется, он смотрит бейсбольный матч.
— Что‑то ты рано!
— Разве?
— Еще и восьми нет. Как съездили?
— Отлично! — Я почти забыла, что именно планировалось на этот вечер. — Девочки выбрали платья.
— Ты в порядке?
— Да, просто немного устала. Мы столько магазинов обошли…
— Думаю, тебе стоит пораньше лечь спать! — озабоченно посоветовал Чарли. Неужели я так плохо выгляжу?
— Сначала позвоню Джессике.
— Разве не она тебя привезла?
— Да, но я забыла куртку в ее машине. Хочу попросить, чтобы она завтра ее захватила.
— Дай Джесс хоть до дома доехать!
— Конечно!
Ретировавшись на кухню, я плюхнулась на стул. Боль тысячей иголок терзала голову. Наверное, это из-за стресса. Зря я так храбрилась при Эдварде…
Зазвонил телефон, страшно меня испугав. Я схватила трубку.
— Алло!
— Белла?
— Привет, Джесс! Как раз собиралась тебе звонить.
— Ты уже дома? — Она беспокоилась за меня, но удивилась, что я вернулась так рано.
— Да. Я забыла куртку в твоей машине. Захвати ее завтра, ладно?
— Конечно! А теперь расскажи мне, что случилось! — потребовала она.
— Давай лучше завтра на тригонометрии, хорошо?
— У тебя папа рядом? — догадалась подруга.
— Угу.
— Ладно, до завтра!
Судя по ее тону, завтра мне предстоит инквизиторский допрос.
— Пока, Джесс!
Еле передвигая ноги, я поднялась наверх, и кое‑как расстелила постель. Только встав под теплый душ, я поняла, как сильно замерзла. Несколько минут меня колотил озноб, и лишь когда вода стала горячей, как кипяток, онемевшее тело начало оживать. Я так и стояла, не в силах пошевелиться, пока бойлер не опустел.
Выйдя из душа, я поплотнее закуталась в махровую простыню. Сушить волосы феном было лень, и, вернувшись в свою комнату, я быстро переоделась в теплую толстовку и тренировочные брюки. Соорудив на голове тюрбан из полотенца, я нырнула под одеяло и сжалась в комочек. Тепло волнами развивалось по телу, и я понемногу успокаивалась.
Сегодняшние события теснились в голове, не давая уснуть. Столько всего случилось! Образы кружили в бешеном калейдоскопе, но, проваливаясь в забытье, я успела подвести итог уходящему дню.
В трех вещах я была абсолютно уверена:
Во‑первых, Эдвард был вампиром.
Во‑вторых, какая-то его часть, и я не знала, насколько эта часть сильна, жаждала моей крови.
И в‑третьих, я безоглядно и навсегда влюбилась в него.
Глава 10 ВОПРОСЫ
Следующее утро было промозглым и пасмурным. Даже не верилось, что вчера была солнечно, потому что сейчас за окном ничего не было видно, и казалось, будто так было всегда. Я решила одеться потеплее, тем более что куртка осталась у Джессики. Если это, конечно, был не сон.
Я так и заснула, с полотенцем на голове, волосы высохли кое-как и теперь торчали в разные стороны. Пришлось собрать их в пучок. Когда я спустилась вниз, папы уже не было. Закинув в рот батончик мюсли, я запила его молоком прямо из пакета. Интересно, который час? Я, наверное, опаздываю. Быстренько проверив, не забыла ли сочинение, я схватила рюкзак и выбралась на улицу.
Туман облепил меня ледяной мглой и стал обжигающе покалывать лицо и руки. Совсем ничего не было видно, поэтому серебряную легковушку я увидела только когда была на полпути к пикапу. В глазах потемнело и сердце начало стучать так, что чуть не пробило грудь насквозь.
Эдвард приглашающе открыл дверцу «Вольво»:
— Поедем вместе? — Похоже, он наслаждался моим испуганным видом.
Напрасно он надеялся, что я откажусь, если он предоставит мне выбор.
— С удовольствием, — спокойно ответила я и, сев в машину, увидела на подголовнике бежевый пиджак.
— Не хочу, чтобы ты заболела, — осторожно сказал Эдвард.
Сегодня он надел серебристый джемпер с треугольным вырезом. Эластичная ткань красиво облегала могучий торс. Жаль, что, восхищаясь лицом, я обделяла вниманием тело.
— Не такая уж я неженка, — возразила я, надевая пиджак. Интересно, запах такой же, как вчера? Нет, даже лучше!
С головокружительной скоростью мы неслись по утреннему городу. Мне было немного не по себе. Прошлой ночью между нами исчезли все преграды, но как вести себя сегодня, я не знала и ждала, пока заговорит он.
— Что, сегодня вопросов не будет? — пошутил Эдвард.
— Разве, они тебя не раздражают?
— Не столько вопросы, сколько твоя реакция на ответы.
— Разве спокойно реагировать — это плохо?
— Наоборот, хорошо, в том‑то и проблема. Но ты ничего не боишься, а это ненормально! Приходится гадать, что ты думаешь на самом деле.
— Я всегда стараюсь говорить то, что думаю.
— Я очень на это надеюсь. — Эдвард улыбался так светло.
Тут до меня дошло, что обычно все Каллены ездили вместе с ним на «Вольво» ...
— А где твоя семья?
— Они взяли машину Розали, — спокойно ответил Эдвард, показывая на новенький красный кабриолет.
— Ого! — шумно выдохнула я. — Если у нее такая машина, зачем она ездит с тобой?
— Ну, роскошь не всегда благо. Стараемся не выделяться.
— Без особого успеха, — засмеялась я, выбираясь из машины. Благодаря сумасшедшей скорости, мы выиграли время. — Так зачем Розали решила выделиться сегодня?
— А сама не догадываешься? Я же нарушаю все правила! — Каллен подождал меня, чтобы вместе пойти к школе.
Наши тела так близко… вот бы коснуться его рукой!
— Тогда зачем вам эти машины? — поинтересовалась я. — Если хотите быть как все?
— Маленькие слабости, — улыбнулся Каллен. — Любим быструю езду.
— Позеры, — чуть слышно пробормотала я.
Под навесом столовой ждала Джессика с круглыми от удивления глазами. В руке она держала мою куртку.
— Привет, — подойдя, сказала я. — Спасибо, что не забыла!
Подруга молча отдала мне куртку.
— С добрым утром, Джессика, — вежливо поздоровался Эдвард.
— Э‑э, привет! — растерянно промямлила она. — Увидимся на тригонометрии, Белла.
Было видно, что ей очень не хочется уходить, но она развернулась и поплелась прочь.
— Что ты ей скажешь? — тихо спросил Эдвард.
— Я думала, что ты не можешь читать мои мысли!
— Верно, — отозвался он, и его глаза заблестели. — Зато с Джессикой никаких проблем. Она собирается подкараулить тебя в классе и допросить.
Застонав, я в последний раз вдохнула чарующий аромат бежевой кожи и надела свою куртку. Аккуратно сложив пиджак, Эдвард повесил его на руку.
— Так что ты ей скажешь?
— Смотря что она хочет узнать.
Он задумчиво помолчал, пока мы направлялись ко второму корпусу — у меня первым уроком был английский.
— Ее интересует, не встречаемся ли мы, и как ты ко мне относишься, — наконец признался Эдвард.
— Да уж! И что мне ответить? — Я упорно старалась не замечать удивленных взглядов студентов, шедших мимо нас.
— Хмм, — задумчиво протянул Эдвард и заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Я таяла. — Думаю, что лучше сказать ей, что встречаемся. Зачем что‑то выдумывать?
— Не возражаю.
— А что касается второго… Я сам выслушаю твой ответ с огромным интересом. — Он улыбнулся. Как же я любила его улыбку! Разволновавшись, я даже не успела ответить.
— Увидимся за ланчем, — бросил Эдвард и ушел на философию.
Я пулей влетела в класс. Вот, хитрый лис, он просто дразнится!
— Привет, Белла, — поздоровался сидевший за соседним столом Майк. — Как Порт‑Анджелес?
— Замечательно! — без запинки ответила я. — Джессика купила чудесное платье.
— Она что‑нибудь говорила про понедельник? — робко поинтересовался Майк, и я улыбнулась, радуясь, что разговор принял такой оборот.
— Кажется, Джессика очень довольна.
— Правда? — обрадовался он.
— Конечно, правда!
Тут в класс вошел мистер Мейсон и стал собирать сочинения.
Первые два урока прошли без сучка, без задоринки. Меня больше волновал испанский — что-то надо будет говорить Джесс, а зная, что Эдвард узнает все, до последнего слова, приходилось придумывать ответы сразу для обоих.
Хорошо, хоть туман к третьему уроку рассеялся.
Как только я зашла в класс тригонометрии, сразу увидела подпрыгивающую от нетерпения Джессику. Я решила не тянуть резину и плюхнулась рядом.
— Расскажи мне все! — тут же потребовала она.
— Что именно?
— А что случилось вчера вечером?
— Каллен угостил меня ужином и отвез домой. — Мой ответ Джессике не понравился — она ждала подробностей.
— Как же вы так быстро доехали? — недоверчиво спросила подруга.
— Он водит как ненормальный! Я чуть со страха не умерла. — Надеюсь, она уже слышала, как водят Каллены.
— Вы заранее договорились встретиться?
Ничего себе вопрос!
— Нет, я вообще не знала, что Каллен в Порт‑Анджелесе! — честно ответила я.
— А сегодня он отвез тебя в школу? — допытывалась Джессика.
— Да, вчера он обратил внимание, что я забыла куртку.
— Вы теперь вместе, в смысле, будете встречаться?
— Да. Мы теперь вместе.
— Ничего себе! — восторженно воскликнула она. — Ты и Эдвард Каллен!
— Да, я и Эдвард. — я пробовала на вкус эту фразу, наслаждаясь своими ощущениями.
— Подожди! — замахала руками Джессика. — Вы уже целовались?
— Нет, — пробормотала я. — Ничего подобного! — На лице Джессики отразилось разочарование.
На моем — тоже.
— О чем вы говорили? — продолжала расспрашивать Джесс. Начался урок, и мы перешли на шепот. Однако мистер Варнер за дисциплиной особо не следил, и болтали почти все.
— Не знаю, Джесс, о многом, — зашептала я. — О сочинении по «Макбету», например. — Эдвард ведь действительно говорил что‑то про сочинение!
— Белла, пожалуйста, — взмолилась Джессика, — расскажи поподробнее!
— Знаешь, как с ним флиртовала официантка в том ресторане? Я думала, она из платья выскочит, а он на нее даже не смотрел! — Надеюсь, он меня слушает. Пусть порадуется!
— Ну, это хороший признак, — заметила Джессика. — Девушка была симпатичная?
— Очень! На вид лет девятнадцать — двадцать.
— Тогда вообще отлично! Значит, ты ему нравишься!
— Хотелось бы верить. Только разве его разберешь, что он там думает. — Проговорила я, картинно вздыхая.
— Как ты только не боишься оставаться с ним наедине?
— Почему я должна бояться?
— Он чересчур обаятельный! Лично я рядом с ним чувствую себя дурой. — Джессика скорчила гримасу, очевидно, вспоминая сегодняшнее утро или вчерашний вечер.
— Ну, со мной такое тоже бывает, — призналась я.
— А как ты к нему относишься? Он тебе нравится? — Вот мы и подошли к самому интересному!
— Да, — только и ответила я.
— То есть Каллен тебе действительно нравится? — не успокаивалась подруга.
— Да, — густо краснея, повторила я. Однако от нее так легко не отделаешься!
— Очень-очень нравится?
— Очень-очень, — прошептала я, — намного больше, чем я ему. — Мои щеки снова залила краска.
Тут мистер Варнер заметил, что мы болтаем и начал задавать Джесс вопросы. Хорошо, что он не пристал ко мне — пока Джессика отвечала, я посмотрела в свою тетрадь и ужаснулась от количества ошибок.
На тригонометрии нам больше не удалось поговорить, а когда прозвенел звонок, я решила повернуть разговор в другое русло:
— Имей в виду, на английском Майк спрашивал, понравился ли тебе ужин, — сообщила я.
— Правда? И что ты ему сказала? — С такой реакцией, Джесс нужно работать в пожарном управлении.
— Что тебе очень понравилось. Знаешь, как он обрадовался!
Остаток перемены и весь испанский девушка в мельчайших подробностях выспрашивала про Майка. При любых других обстоятельствах я не выдала бы Ньютона, но сейчас мне нужно было сбежать от вопросов.
Наконец настало время идти в столовую. Я наскоро побросала учебники в рюкзак. Похоже, Джесс поняла мое настроение.
— Ты ведь не сядешь за наш столик? — догадалась она.
— Не знаю, — неуверенно ответила я, боясь, что Эдвард куда‑нибудь исчезнет.
Но Эдвард и не думал исчезать, он ждал сразу за дверью. Многозначительно глянув на нас, Джессика подмигнула и побежала на ланч. Пожалуй, мне сегодня стоит отключить телефон.
Вид у Каллена был задумчивый, явно он что-то хотел сказать по поводу моего разговора с Джесс, но кругом было слишком много народа, поэтому мы так и пришли в столовую, будто играя в молчанку.
Со всех сторон на нас пырились, как в мой первый день.
Эдвард не дал мне самой купить обед, а набрав полный поднос всякой еды, придвинул его ко мне поближе, когда мы уселись:
— Выбирай все, что захочется.
Для начала я взяла большое алое яблоко.
— Интересно, а что будет, если тебя заставить есть обычную пищу?
— Интересно, а что будет, если тебя заставить есть землю? — Эдвард рассмеялся. — Все тебе интересно!
Вздохнув, как перед кабинетом стоматолога, он взял кусок пиццы и съел его, будто даже без отвращения.
— А я однажды ела землю, - рассмеялась я, - на спор. Не так уж и противно.
— Знаешь, меня это нисколько не удивляет, — улыбнулся Эдвард и посмотрел через мое плечо, — за нами следит Джессика, вечером жди нового допроса. — Упомянув мою подругу, он снова помрачнел. Отложив яблоко, я попробовала пиццу.
Надо мной Дамокловым мечом нависла неприятная часть разговора.
— Значит, официантка была хорошенькой? — небрежно спросил Эдвард.
— А то ты не заметил!
— Я не обращал внимания, у меня были заботы поважнее.
— Бедная девушка! — Я искренне жалела ее.
— Кое‑что из того, что ты сказала Джессике, мне не нравится. — Прохрипел Эдвард, беспокойно глядя на меня из‑под полуопущенных ресниц.
— Неудивительно! Знаешь, что говорят про тех, кто подслушивает? — мрачно спросила я.
Вот бы придвинуться к нему поближе! Но я постоянно себя одергивала, вспоминая, что нахожусь в переполненной столовой, где за мной следят десятки любопытных глаз. Как жаль, что нельзя забыть об условностях!
— Почему тебе кажется, что ты мне нравишься меньше, чем я тебе? — прошептал Эдвард, пронзая меня золотистым взглядом.
Я забыла, как дышать. Лишь огромным усилием воли я отвела взгляд в сторону.
— Так ты ответишь на мой вопрос?
— Да, — прошептала я.
— «Да» — ответишь, или «Да» — ты действительно так думаешь?
— Да, я действительно так думаю. — Я изучала пластиковую поверхность стола. Мы замолчали, заговаривать первой не хотелось, а не смотреть на него стоило огромных трудов.
— Это не так, — мягко сказал он, и, подняв глаза, я с удивлением заметила, что выражение его лица смягчилось.
— Откуда ты знаешь? — прошептала я, чувствуя, что сердце вот‑вот вырвется из груди. Как же мне хотелось, чтобы это было правдой!
— Почему ты мне не веришь? — Желтые тигриные глаза заглядывали в душу, словно пытаясь прочитать ответ прямо там.
Любовь мутила рассудок, начисто лишая возможности трезво соображать. Я не знала, как выразить эмоции точнее, и пыталась все-таки начать думать.
— Сейчас, дай мне секунду, надо подобрать слова.
Эдвард понял, что я все-таки отвечу, и его лицо просветлело. Я задумчиво сложила ладони веером и, прежде чем заговорить, долго сгибала и разгибала пальцы.
— За исключением очевидного… Знаешь, иногда… Иногда я твердо уверена, что ты всеми силами стараешься оттолкнуть меня, будто я тебе отвратительна, как мерзкий дождевой червь.
— Очень проницательно! — прошептал Эдвард.
Значит, я не ошиблась. Все правильно! Боже, ну почему мне так больно?!
— Но я пытался тебя оттолкнуть не потому, что ты мне противна, а наоборот! А что же ты считаешь очевидным?
— Посмотри на меня! — потребовала я, будто он и так на меня не смотрел. — Во мне нет ничего примечательного… Кроме поразительной способности попадать в переделки. И посмотри на себя! Ни за что не поверю, что ты не знаешь, насколько красив!
На секунду Эдвард нахмурился, потом кивнул.
— Вся проблема в том, что ты думаешь только о своих недостатках, совершенно не принимая достоинств. В курсе, что все мальчишки думали только о тебе, в самый первый день? — мрачно усмехнулся он.
— Не может быть… — в полной растерянности пробормотала я.
— А уж заурядной тебя точно не назовешь, можешь мне поверить!
Как ни странно, смущение оказалось гораздо сильнее радости, которую доставили его слова.
— Зато я не пытаюсь избегать тебя.
— Неужели не понимаешь, что это только подтверждает твою исключительность?! — Эдвард покачал головой, будто в чем‑то себя убеждая. — Ради твоей безопасности я с самого начала был готов на все — даже оттолкнуть и мучиться потом в одиночестве!
Выражение его лица в очередной раз изменилось, и я увидела лукавую улыбку.
— К счастью, сохранение и поддержание твоей безопасности требуют моего постоянного присутствия.
— Сегодня еще никто не пытался меня убить, — напомнила я, благодарная за то, что разговор принял такой оборот.
Я не хотела даже подпускать близко мысли о возможном расставании. Я бы не пережила этого. Если опасность будет единственным способом удержать его рядом, я буду специально стремиться безрассудно попасть в страшные ситуации, лишь бы только он не покидал меня никогда!
— Пока что, — сухо заметил он.
— Пока что, — согласилась я. Зачем спорить, пусть считает, что опасности поджидают меня на каждом шагу.
— У меня еще один вопрос. — Теперь его лицо было непроницаемо‑спокойным.
— Выкладывай!
— Тебе действительно нужно в Сиэтл, или это просто отговорка для поклонников?
Я скорчила рожицу.
— Знаешь, я ведь еще не простила тебе Тайлера! — вспомнила я. — Это по твоей вине он решил, что может пригласить меня на бал.
Кстати, мне еще нужно разобраться с Кроули!
— Ну, Тайлер и без меня нашел бы способ тебя пригласить! Просто очень хотелось увидеть его лицо… — негромко захихикал Каллен. Если бы смех не звучал так заразительно, я бы точно разозлилась! — А мне бы ты тоже отказала?
— Наверное, нет, — честно призналась я, — хотя до танцев все равно не дошло бы — пришлось бы симулировать какую‑нибудь болезнь или потянуть лодыжку!
— Зачем? — искренне удивился Эдвард.
— Если бы ты хоть раз увидел меня в спортзале, то наверняка бы понял, что я не умею танцевать. Я всегда слушала рок, и всякие танцульки были мне неприятны, я их не понимала и не понимаю. Потому и пластики никакой.
— Ну, это не проблема, — уверенно заявил Эдвард. — В танцах главное — хороший партнер! — Я собиралась возразить, но он и рта не дал мне раскрыть. — Ты так и не ответила: тебе действительно нужно в Сиэтл, или мы можем заняться чем‑нибудь другим?
Если он говорит «мы», то я готова на что угодно!
— Принимаются любые предложения. Только давай поедем на моем пикапе?
— Это еще зачем?
— Когда я сообщила Чарли, что собираюсь в Сиэтл, он поинтересовался, с кем я еду. В то время попутчика у меня не было, и я так ему и сказала. Если бы он спросил снова, я бы не стала ничего сочинять. Но он не спросит. А если пикап останется на месте, то папа начнет нервничать, мне бы не хотелось, чтобы он переживал. Это — главная причина. А еще потому, что ты водишь слишком быстро. — Эдвард закатил глаза.
— Единственное, что тебя во мне пугает — это скорость, с которой я езжу! — Он раздосадованно покачал головой.
— Итак, поедем на моем пикапе?
— Сколько раз ты попадала в аварию?
— По своей вине? — уточнила я.
— Вот тебе и ответ!
— Главная причина — Чарли, — напомнила я.
— Почему бы тебе не сказать отцу, что собираешься провести день со мной?
— Скорее всего, Чарли к таким признаниям не готов. Так куда мы поедем?
— По‑моему, в выходные будет ясно, значит, мне придется прятаться. Если хочешь, присоединяйся. — Он снова предоставлял мне выбор.
— Я увижу, что с тобой происходит на солнце? — спросила я, радуясь, что смогу узнать о нем что‑то новое.
— Да. Но если ты не захочешь… оставаться со мной наедине, то, пожалуйста, не езди в Сиэтл! Боюсь даже представить, какие неприятности могут тебя поджидать в таком большом городе!
— В Финиксе только население в три раза больше, чем в Сиэтле, а уж сам город… — обиженно начала я.
— Судя по всему, — перебил меня Эдвард, — в Финиксе над тобой еще не властвовал рок. Как бы то ни было, тебе лучше остаться со мной!
Любимые глаза снова лишали меня воли. В таком состоянии спорить я не могла, да и зачем?
— Я не боюсь оставаться с тобой наедине! — заявила я.
— Знаю, — вздохнул Эдвард, — но тебе следует поговорить с Чарли.
— С какой стати?
— Чтобы у меня был стимул привезти тебя обратно! — На меня смотрели страшные глаза хищника.
Я судорожно сглотнула, однако через минуту решилась.
— Пожалуй, я рискну.
Покачав головой, Эдвард отвернулся.
— Давай поговорим, о чем‑нибудь другом! — предложила я.
— О чем?
Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что нас никто не подслушивает. Внезапно я встретилась глазами с Элис Каллен. Эмметт и Розали с Джаспером смотрели на Эдварда. Я быстро отвела взгляд и задала первый пришедший в голову вопрос:
— Зачем в прошлые выходные вы ездили в скалы? Охотиться? Чарли говорил, что это место не для походов. Слишком много медведей.
Эдвард посмотрел на меня как на неразумного младенца.
— Но ведь сезон охоты еще не открыт! — упрямо продолжала я, боясь спросить лишнее.
— Если читать правила внимательно, то станет ясно, что запрещен только отстрел, — равнодушно сообщил Эдвард.
— Медведи, — с благоговейным страхом проговорила я.
— Гризли больше всего любит Эмметт. — В его голосе еще сквозило раздражение, тем не менее он внимательно следил за моей реакцией. Я постаралась взять себя в руки.
— Хмм. — Я опустила глаза, якобы собираясь взять кусок пиццы. Жевала я гораздо дольше, чем требовалось, а потом целую вечность пила колу.
— А кого предпочитаешь ты? — немного успокоившись, спросила я.
— Пум, — коротко ответил он.
— Ясно, — как ни в чем не бывало отозвалась я.
— Конечно, приходится быть осторожными, чтобы у егерей не появились подозрения, — проговорил он таким тоном, словно делал доклад по зоологии или защите окружающей среды. — Мы охотимся в местах массового обитания хищников. Иногда приходится уезжать за сотни миль! Здесь поблизости много лосей и оленей, но какое от них удовольствие? — улыбнулся он.
— В самом деле, какое? — Пришлось взять еще пиццы.
— Любимый сезон Эмметта — как раз ранняя весна. Гризли только отходят от спячки и гораздо злее, чем летом. — Усмехнулся Эдвард, словно вспоминая старую шутку.
— Естественно, что может быть лучше разъяренного гризли? — кивнула я.
Он затрясся от смеха.
— Скажи честно, что ты об этом думаешь?
— Пытаюсь представить, как все происходит, но не могу, — призналась я. — Как одолеть медведя без оружия?
— Ну, оружие у нас есть, — Эдвард улыбнулся, обнажая крепкие белоснежные зубы. Я едва справилась со страхом, ледяные клешни которого тянулись к сердцу. — Такое не запрещено охотничьим уставом. Если ты когда‑нибудь видела по телевизору, как охотятся медведи, то легко сможешь представить себе решающий бросок Эмметта.
По спине ползли мурашки. Я украдкой взглянула на Эмметта. Слава Богу, что он на меня не смотрит. Теперь мне казалось, что от его мускулистых рук и массивного торса исходит опасность.
Эдвард усмехнулся, поняв, за кем я наблюдаю.
— Ты тоже похож на медведя? — с наигранным спокойствием спросила я.
— Скорее на пуму, по крайней мере, так говорят. Наверное, наши предпочтения не случайны.
— Наверное, — выдавила улыбку я. Воображение услужливо рисовало самые чудовищные картины. — Это мне тоже предстоит увидеть?
— Нет, конечно! — Лицо Эдварда побелело, будто он увидел призрака.
Испуганная собственным вопросом, я откинулась на спинку стула. Естественно, я не собиралась наблюдать за процессом охоты, но то, как он воспринял мои слова, меня по-настоящему испугало. Он отстранился, сложив руки на груди.
— Зрелище не для слабонервных? — спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.
— Если бы я хотел тебя напугать, то взял бы с собой сегодня. Немного устрашения тебе не помешает!
— Тогда, зачем злиться? — не отступала я, не обращая внимания на перекосившееся лицо.
Страшные глаза буравили меня целую минуту.
— Поговорим потом. — Он грациозно поднялся. — Мы опаздываем.
Оглядевшись по сторонам, я с удивлением заметила, что столовая опустела. Когда я с Эдвардом, то начисто теряю счет времени. Я тут же вскочила на ноги.
— Потом так потом. — Пусть не надеется, что я забуду!
Глава 11 ОСЛОЖНЕНИЯ
Конечно же, у половины класса были разинуты рты, когда нас увидели вместе, идущих к своей парте на биологии. От близости любимого мальчика и навязчивого внимания со стороны одноклашек я ничего вокруг не замечала, потому чуть не упала, зацепившись ногой за провода, протянутые возле стола учителя. Они тянулись к небольшому столику, на котором в нетерпеливом ожидании своего часа, стояли телевизор и старенький видеомагнитофон. О, мы будем смотреть фильм! Все находились в легком возбуждении: лекцию слушать куда зануднее, чем смотреть любое, пусть даже самое скучное кино!
— Белла... — Устало пробормотал Эдвард, и я заметила, что поддержав меня, он больше не отодвинулся, как раньше, а наши локти почти соприкасаются.
Пунктуальный мистер Баннер зашел в класс еще пока звучал звонок. Следующей темой программы по биологии была генетика, и в качестве введения к теме генетических расстройств, учитель захотел показать нам фильм «Масло Лоренцо» — фильм про маленького мальчика, которого болезнь за короткий срок сделала овощем, и как родители в отчаянии искали лекарство от его недуга. Пару лет назад я уже смотрела его, обливаясь горючими слезами.
Когда погас свет, мне непреодолимо захотелось коснуться лица Эдварда. В темноте никто не увидит, а для меня это было бы таким подарком! По телу потрескивали электрические разряды, заставляя голову кружиться, а сердце стучать с утроенной силой — его близость я ощущала каждой клеточкой. Чтобы побороть искушение, пришлось сжать кулаки, скрестив руки на груди.
Я глянула на своего соседа и улыбнулась. Его поза полностью повторяла мою: те же скрещенные руки, сжатые кулаки, и искоса наблюдающие за мной глаза. Эдвард тепло улыбнулся, и я опять ощутила волну трепетных электрических разрядов. Не думала, что такое возможно испытывать в жизни, всегда считала такие ощущения плодом воображения любящих все приукрасить писателей. Я поспешила отвернуться, а то мою голову стали посещать совсем даже недетские мысли.
Фильм был бесконечным. Я не следила ни за нитью сюжета, ни за игрой актеров. Напряжение между мной и Эдвардом росло, еще немного, и в воздухе начнут потрескивать искры. Я заметила, что он тоже напряжен, как перед прыжком.
Облегченно вздохнуть удалось только когда учитель зажег свет. Эдвард глянул, как я массирую затекшие запястья.
— Отличный фильм, — мрачно обронил он.
— Угу.
— Тебе понравилось?
— Я уже видела его раньше. Ничего так, смотреть можно.
Эдвард проводил меня на физкультуру и у дверей спортзала остановился, чтобы попрощаться. Его лицо было таким усталым и мучительно красивым, что безумно захотелось прижать его к груди и покачать как маленького ребенка.
Вот он неуверенно поднял руку и — о, чудо! — провел по моей щеке кончиками пальцев. Они были холодны, но я почувствовала такое тепло, исходящее от них, что не сразу вспомнила, как выдыхать.
Не сказав больше ни слова, Эдвард быстро удалился.
Я поплелась в раздевалку. Сегодня мы играли в бадминтон. Девчонки косились в мою сторону, кто с завистью, кто просто обалдело — никто не остался равнодушным к нашей с Эдвардом паре.
Ракетка мне досталась качественная и легкая, да и воланчик оказался неплохой. Или мне так показалось, потому что настроение было приподнятым и ничего плохого я не замечала и не хотела замечать. Чуть не подпрыгивая, я ждала, когда же наконец-то закончится урок и я опять окажусь рядом со своим милым лучиком солнца в темном царстве.
Майк напросился играть со мной в паре, как всегда. Чудненько — значит, не отказывается от дружбы из-за дурацкой ревности. Только он сегодня что-то не в ударе, даже случайно заехал рукой об ракетку. Долго морщился, но мужественно заверял, что ушиб легкий. Посмотрим, какой синяк у него останется от такого «легонького» удара.
Сегодня был чудный день, мы выиграли два гейма из трех, по пятнадцать очков, так что препод наградил нас хорошими оценками. А девчата, игравшие против нас, похоже, расстроились. Так им и надо — не будут мне кости перемывать за спиной!
— Итак? — многозначительно начал Майк, когда мы шли к раздевалкам.
— Что итак?
— Ты и Каллен, да? — в голосе звучал вызов.
Настроение тут же испортилось.
— А это разве твое дело? — Я проклинала нескромность Джессики.
— Мне это не нравится.
— Тебе и не должно нравиться! — Мой раздраженный рык отозвался эхом даже с дальнего конца коридора.
— Он смотрит на тебя так… будто хочет съесть.
Взрыв истерического хохота мне кое‑как подавить удалось, но негромкий смешок все же сорвался с губ. Майк недовольно на меня посмотрел, а я решила прервать разговор — ни к чему хорошему это не приведет. Равнодушно махнув рукой, я скрылась в раздевалке.
В животе порхали бабочки. Интересно, Эдвард придет за мной к спортзалу, или мне ждать его на стоянке? Конечно же, он оказался сразу за дверью, освещая рекреацию улыбкой.
— Привет, — глупо улыбаясь, выдохнула я.
— Привет, — просиял Эдвард. — Как физкультура? — невинно поинтересовался он, но вдруг впился глазами во что-то за моей спиной и помрачнел. Я оглянулась, от нас удалялся Майк.
— Ньютон действует мне на нервы.
— Да, забей ты на него, вот еще выдумал проблему — Майк Ньютон!
— Окей, считай, что уже забил, — он опять улыбнулся, даже еще шире, — кстати, поздравляю! Молодец, классная игра!
— Ты, негодяй, опять подсматривал- подслушивал!
— Ну, ты же сказала, что я тебя ни разу не видел на физкультуре, вот я и решил полюбопытствовать. — Эдвард смотрел, как котенок из Шрэка.
Я чуть не расцеловала его такое любимое наивное лицо от умиления, но все-таки, решила сделать вид, что обиделась. Когда мы свернули к стоянке, я ошарашенно остановилась: вокруг машины Эдварда собралась целая толпа. Что им всем нужно? Но, подойдя поближе, стало понятно, что это толпились у тачки Розали, припаркованной рядом. Восторженно раскрыв рты, пацаны чуть не носами тыкались в каждый сантиметр ярко-красного кабриолета. Незамеченные, мы тенью проскочили мимо поклонников авто Роуз и уселись в «Вольво».
— Шикарно! — Одними губами, недовольно прошептал Эдвард.
— А что это за машина?
— «БМВ» ... Ты ещё обижаешься?
— А как ты думал? Обижаюсь!
— Если я извинюсь, ты меня простишь? — робко спросил он.
— Может быть. Если будешь искренним и пообещаешь больше так не делать.
— Прости меня пожалуйста! — Глаза опять стали умилительно-котеночными. — А вдобавок, я обещаю, что поедем в субботу на твоем пикапе. Утром я буду у двери.
— А как объяснить Чарли присутствие чужого «Вольво» возле дома?
— Кто сказал, что я приеду на машине?
— А как ты… — Он не дал мне договорить.
— Не беспокойся, машины не будет.
На этом и порешили.
— Может, вернемся к утреннему разговору? — многозначительно спросила я.
— Очень может быть, — кивнул Эдвард.
«Вольво» затормозил, и, удивленно подняв глаза, я увидела, что мы уже приехали. Оказывается, если не глядеть в окно, то бешеная скорость, с которой ездил Эдвард, не так и страшна.
— Не понимаешь, почему нельзя смотреть, как я охочусь? — торжественно спросил Эдвард, а в его глазах плясали бесенята.
— Ну, меня больше удивило как ты отреагировал на мой вопрос.
— Напугал?
— Конечно, нет. — Солгала я.
— Прости, я не хотел тебя пугать, — продолжал он, улыбаясь, хотя глаза стали серьезными, — просто представил, что ты увидишь нашу охоту… — Лицо Эдварда помрачнело.
— Это так страшно?
— Очень!
— Почему?
— Когда мы охотимся, — медленно проговорил Эдвард, — то, забывая о разуме, отдаемся инстинктам, особенно обонянию. Если в таком состоянии я почувствую твой запах… — Он покачал головой.
Я старалась не думать о том, что могло бы случиться, вместо этого опять фантазия разыгралась, мне безумно хотелось поцеловать моего любимого, такого опасного, такого сильного, такого желанного вампира. Голова закружилась, стало трудно дышать, а Эдвард все смотрел на меня, от чего сопротивляться самой себе становилось труднее и труднее.
— Белла, тебе пора домой. — Он смотрел так, будто сам еле сдерживался, чтобы не поцеловать меня.
Я неохотно открыла дверцу, холодный ветер привел меня в чувство. Шла я очень медленно и осторожно, боясь поскользнуться и упасть. Твердо решив не оглядываться, я услышала шуршание опускающегося стекла и не удержалась.
— Белла! — позвал Эдвард совершенно спокойным голосом. Высунувшись из окна, он ослепительно улыбнулся.
— Что?
— Завтра моя очередь.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя очередь задавать вопросы, — ухмыльнулся он, сверкнув белоснежными зубами.
Машина с ревом сорвалась с места и свернула за угол, прежде чем я успела ответить. Улыбаясь, я вошла в дом: его фраза означала, что он точно завтра за мной заедет.
Ночью мне снова приснился Эдвард. Теперь мои сны стали полными напряженного ожидания прикосновения. Всю ночь я ворочалась с боку на бок и заснула лишь под утро.
Естественно, я не выспалась. Натягивая на себя коричневый бадлон, я вспоминала аризонские шорты и сарафанчики. Настроения от этого не прибавилось, так что я спустилась к завтраку мрачнее тучи. Пока мы поглощали утреннюю разминку для желудка, я все размышляла, не забыл ли папа про поездку в Сиэтл? Чарли поднялся и поставил тарелку в раковину.
— Насчет субботы… — начал он, будто, в который раз, прочитал мои мысли.
— Да, папа? — с опаской спросила я.
— По‑прежнему собираешься в Сиэтл?
— Пока не передумала, — внутренне поморщилась я. Ну зачем он спросил и заставил меня врать?
Чарли выдавил на тарелку немного средства для мытья посуды, и растер его щеткой.
— Ты точно не успеешь на танцы?
— Пап, я не танцую!
— Неужели никто не пригласил? — расстроенно спросил отец, тщательно споласкивая посуду.
— На весенние танцы девушки приглашают парней, — успокоила его я.
— Да? — Чарли нахмурился.
Я поставила себя на его место, и очень посочувствовала: невообразимо тяжело жить с дочкой, понимая, что в любой момент она может влюбиться в какого-нибудь недостойного придурка и уйти из дома. Или вообще не влюбиться никогда — это еще хуже! Бедный папа, как хорошо, что ты не знаешь, кому принадлежит мое сердце!
Махнув рукой на прощание, Чарли ушел. Не успела патрульная машина отъехать, как я бросилась к окну. Серебристый «Вольво» уже стоял на своем месте, будто и не уезжал.
— Доброе утро! — поприветствовал меня Эдвард вкрадчивым бархатным голосом. — что-то ты уставшая, — золотистые глаза пристально изучали мое лицо, будто в вопросе был какой‑то подтекст.
— Плохо спала, — призналась я.
— Я тоже, — поддразнил он, поворачивая ключ зажигания.
Я уже привыкла к негромкому урчанию мощного мотора. Наверное, мне нелегко будет сесть за руль своего пикапа.
— А чем ты занимался ночью? — полюбопытствовала я.
— Ну уж нет, — усмехнулся Эдвард. — Сегодня моя очередь задавать вопросы.
— Ладно, что ты хочешь узнать?
— Какой твой любимый цвет? — серьезно спросил он.
— Каждый день по‑разному.
— Например, сегодня?
— Наверное, коричневый. — Глядя на свой бадлон, ответила я.
— Коричневый? — Недоверчиво фыркнул он.
— Конечно, коричневый — теплый. Я так скучаю по коричневому! А здесь все, что должно быть коричневым: стволы деревьев, скалы, земля, покрыто мхом.
Он казался очарованным моей небольшой речью и с ошеломляющей теплотой смотрел на меня.
— Ты права: коричневый — теплый. — Нерешительно коснувшись моих волос, он заправил выбившуюся прядь за ухо.
Скоро мы уже были в школьном дворе. Выбрав на стоянке место поудобнее, Эдвард вновь повернулся ко мне.
— Какой диск ты сейчас слушаешь? — спросил он таким тоном, будто мне предстояло признаться в убийстве.
В последнее время я слушала только диск, который подарил Фил. Услышав название группы, Эдвард усмехнулся. Открыв небольшое отделение под магнитолой, он вытащил целую стопку дисков и передал мне. Первым, я увидела диск, ставшим уже почти родным, и еще множество любимых групп.
И так целый день! Встречая меня с английского, по дороге на испанский и даже во время ланча он выпытывал у меня мелкие подробности моей жизни. Какие фильмы я предпочитаю, какие не смотрю никогда, где бы хотела побывать, что читаю перед сном.
Не помню, чтобы мне когда‑нибудь приходилось столько о себе рассказывать. Я очень смущалась, боясь, что ему неинтересно, но искреннее внимание и бесконечная череда вопросов заставляли меня продолжать. В основном, вопросы были простые, лишь некоторые вгоняли меня в краску. Зато, когда я краснела, Эдвард тут же выдавал очередную партию вопросов.
Например, когда он спросил, какой мой любимый драгоценный камень, я тут же выпалила «топаз». Вопросы летели с бешеной скоростью; это напоминало психологический тест, где нужно отвечать то, что первым приходит в голову. Наверное, услышав ответ про топаз, Эдвард задал бы мне еще добрую сотню вопросов, но я густо покраснела. Зарделась я потому, что до недавнего времени больше всего любила гранат. Однако разве я могла ответить иначе, глядя в золотые глаза? Естественно, заметив мое смущение, он стал выяснять, в чем дело.
— Сегодня твои глаза совсем как топазы, — вздохнула я, теребя свой локон. — Возможно, две недели назад я назвала бы оникс. — Я рассказала больше, чем хотела, и теперь испугалась, что Эдвард разозлится, как случалось всякий раз, когда я показывала, как много он для меня значит.
На этот раз Эдвард не разозлился.
— Какие цветы ты любишь? — Вздохнув с облегчением, я безропотно поддалась психоанализу.
На биологии было не легче. Эдвард продолжал расспросы, пока в классе не появился мистер Баннер, который опять привез тележку с телевизором и видеомагнитофоном. Очередной фильм о генетических расстройствах!.. Как только учитель подошел к выключателю, я заметила, что Эдвард отодвинул свой стул подальше. Не помогло — свет погас, и мое тело затрепетало.
Я вцепилась в край стола, честно пытаясь сосредоточиться на фильме, но к концу урока так и не разобралась, о чем он. Когда мистер Баннер включил свет, я искоса взглянула на Эдварда.
Вот он поднялся, вышел из‑за парты, подождал, пока я соберусь. Как и вчера, к спортзалу мы шли молча. На прощание Эдвард погладил мою щеку, а затем ушел, не сказав ни слова.
Физкультура пролетела на удивление быстро — я вполглаза следила за игрой Майка. Сегодня Майк со мной не разговаривал: то ли видел, что мои мысли витают слишком далеко, то ли злился из‑за вчерашней ссоры. Мне было жаль нашей дружбы, но не настолько, чтобы всерьез расстраиваться.
Теперь Эдвард задавал совсем другие вопросы, гораздо сложнее и более значительные. Он хотел знать, чего мне больше всего не хватает в Форксе и почему. А затем вообще потребовал подробного описания последнего года жизни в Финиксе. Мы несколько часов просидели в машине перед домом Чарли, не обращая внимания на то, что небо потемнело и начался ливень.
Я, как могла, рассказала о густом смолистом запахе креозота, пении цикад жарким июльским днем, кружевной листве деревьев и бесконечном небе, до которого далеко даже горным вершинам с багрово‑черными жерлами потухших вулканов. Труднее всего было объяснить, почему мне дорог тот край, убедить, что красота может скрываться даже в опаленных солнцем долинах и диких скалах. Мою любовь к Аризоне трудно передать словами, и я поймала себя на том, что все чаще жестикулирую.
Иногда Эдвард меня перебивал и задавал вопросы. Почему‑то с ним я забыла о стеснительности и говорила взахлеб. Наконец, когда я подробно описала свою маленькую заваленную книгами комнату в Финиксе, Эдвард благодарно кивнул и очередного вопроса не задал.
— Ты закончил? — с облегчением спросила я.
— Вообще‑то нет, просто твой отец скоро вернется домой.
— Чарли! — вскрикнула я, внезапно вспомнив о его существовании, и взглянула на потемневшее от дождя небо. — Который час? — поинтересовалась я вслух и посмотрела на циферблат. Как быстро пролетело время! Чарли действительно скоро подъедет.
— Сумерки, — чуть слышно произнес Эдвард, глядя на затянутое облаками небо. Голос звучал задумчиво, будто его мысли блуждали где‑то далеко. Я тайком за ним наблюдала, а он вдруг резко повернулся и заглянул мне в глаза.
— Самое лучшее время суток, самое спокойное. Хотя и очень грустное, потому что означает конец дня и приближение ночи. Тебе не кажется, что в темноте маловато таинственности?
— Ночь прекрасна! — возразила я. — Разве днем увидишь звезды? Хотя, здесь их вообще не видно…
Эдвард засмеялся, и мне стало так легко и хорошо.
— Чарли приедет через несколько минут. Так что, если ты не решила ему меня представить…
— Ну, такого желания пока не возникло. — Я поспешно собрала книги, чувствуя, как затекла спина от долгого сидения в одной позе. — Значит, завтра моя очередь?
— Конечно, нет! — поддел меня Эдвард. — Я же предупредил, что еще не закончил!
— О чем же еще спрашивать? — удивилась я.
— Завтра узнаешь. — Он потянулся, чтобы открыть мне дверцу, и его рука почти коснулась моей груди, заставив сердце бешено биться.
Дверцу он так и не открыл.
— Этого еще не хватало! — пробормотал Эдвард.
— Что такое? — испугалась я.
— Очередное затруднение, — мрачно ответил он, отстранился от меня и буквально вжался в сиденье.
Пелену дождя прорезал свет фар, и какая‑то темная машина остановилась в нескольких метрах от нас.
Я выскочила из «Вольво». Капли дождя тут же забарабанили по куртке. Как я ни старалась, я не смогла рассмотреть, кто сидит в той, другой машине. Вот в свете ее фар четко проступил силуэт Эдварда — он даже не оглянулся на прощание.
Шины скрипнули по мокрому асфальту, и в мгновение ока «Вольво» скрылся из вида.
— Привет, Белла! — донесся знакомый хриплый голос.
— Джейкоб? — прищурившись, спросила я. И тут из‑за угла выехала патрульная машина, ярко осветив фарами наших гостей.
За рулем черного автомобиля действительно сидел Джейкоб, его ослепительная улыбка могла озарить даже вечернюю мглу. Рядом с ним — грузный мужчина постарше. Его лицо было полным, щеки обвисшими, а подбородок дряблым. Зато глаза — черные, живые, страшные! Отец Джейкоба, Билли Блэк. Я сразу его узнала, хотя в последний раз видела пять лет назад, а в день приезда в Форкс даже не вспомнила по имени. Билли Блэк так и впился в меня взглядом, и в ответ я робко улыбнулась.
Еще одно затруднение, как выразился Эдвард.
«Затруднение» смотрело на меня с тревогой. Неужели Билли узнал Каллена? А если да, то верит ли он в легенды, над которыми смеялся его сын?
Судя по лицу Билли, ответ был очевиден. Верит.
Глава 12 НА ОСТРИЕ НОЖА
—Билли! — закричал Чарли, выходя из машины. Пока мужчины здоровались, я взбежала на крыльцо и открывала дверь.
— Придется сделать вид, что я не заметил тебя за рулем, Джейк! — неодобрительно проворчал Чарли.
— В резервации нам дают права в четырнадцать лет! — быстро проговорил Джейкоб.
— Ну, конечно! — рассмеялся Чарли.
— Мне ведь нужно как‑то передвигаться. – Слушая звучный голос Билли, я снова ощутила себя маленькой девочкой.
Войдя в дом, я оставила дверь открытой и, прежде чем снять куртку, включила свет. Тем временем Чарли с Джейкобом пересадили Билли из машины в инвалидное кресло и быстро внесли в дом.
— Молодцы, что приехали! — радовался Чарли.
— Давно не виделись, — согласился Билли. — Надеюсь, у вас все в порядке! — Темные глаза снова скользнули по мне колючим взглядом.
— Не жалуемся! Вы останетесь смотреть бейсбол?
— Очень рассчитываем, — кивнул Джейкоб, — наш телевизор сломался на прошлой неделе.
Билли укоризненно взглянул на Джейка.
— Джейкоб рвался увидеть Беллу! — В ответ сыну парировал он.
Парень нахмурился и сник, а меня охватило раскаяние — кажется, в тот день на пляже я перестаралась.
— Поужинаете с нами? — предложила я, надеясь сбежать на кухню.
— Нет, мы дома поели! — ответил Джейкоб.
— А ты, пап?
— Да, конечно! — рассеянно отозвался отец, устраиваясь у телевизора.
Я решила приготовить горячие бутерброды и резала помидоры, когда на кухню зашел Джейк.
— Как жизнь? — радостно спросил он.
— Отлично! — улыбнулась я. Парень так и излучал энергию! — А ты как? Собрал машину?
— Пока нет, — помрачнел Блэк. — Не могу найти запчасти. Эту черную мы одолжили у друзей, — он показал в сторону малолитражки.
— Знаешь, я так и не видела то, что ты меня просил, как его…
— Блок цилиндров! — усмехнулся Блэк. — С пикапом все в порядке?
— Да, все хорошо. А что?
— Тогда странно, что ты на нем не ездишь!
— Это только сегодня. Меня подвез одноклассник, — уклончиво ответила я.
— Здорово гоняет! — восхищенно воскликнул Джейк. — Что‑то я его не узнал, хотя в Форксе знаком почти со всеми! А вот папа откуда‑то его знает.
— Джейкоб, не мог бы ты подать мне тарелки? Они в шкафчике над раковиной.
— Конечно!
Блэк молча передал мне тарелки. Скорей бы уж выкладывал, что у него на уме!
— Так что это за парень? — не вытерпел Джейк.
— Эдвард Каллен, — с вызовом проговорила я.
Джейкоб рассмеялся, а поймав мой взгляд, смущенно потупился.
— Тогда ясно, — проговорил он. — А я‑то думал, почему папа так странно себя ведет!
— Все правильно, — невинным голоском сказала я. — Он ведь не любит Калленов!
— Ох уж эти суеверия! — сквозь зубы пробормотал Джейк.
— Надеюсь, он не поделится ими с Чарли? — против воли вырвалось у меня.
Блэк с подозрением на меня посмотрел.
— Очень сомневаюсь, — наконец, ответил он. — В прошлый раз, когда наши отказались ехать в больницу, Чарли так его отчитал, что с тех пор они почти не разговаривали. Сегодня своего рода примирение. Не думаю, что отец сунется к Чарли с чем‑то подобным.
— Ясно, — с наигранным равнодушием сказала я. Мне стало спокойнее, однако, подав бутерброды, я все же осталась в гостиной, притворясь, что слежу за бейсболом и слушаю болтовню Джейка. Гораздо интереснее мне был разговор отца с Билли; я внимательно прислушивалась, готовая при первой надобности броситься в бой.
Вечер выдался тяжелым, уроки я так и не сделала, но оставлять Билли и Чарли наедине не решалась. Наконец бейсбол закончился.
— Вы с друзьями больше не собираетесь на пляж? — поинтересовался Джейк, проталкивая коляску отца в дверной проем.
— Не знаю, — уклончиво ответила я.
— Спасибо за гостеприимство, Чарли! — сказал Билли.
— Приезжайте еще! — пригласил отец.
— Конечно, обязательно приедем. Спокойной ночи! — Взглянув на меня, Билли перестал улыбаться. — Будь осторожна, Белла, — очень серьезно добавил он.
— Обязательно, — пробормотала я, опуская глаза.
Блэки уехали, а я собралась подняться к себе, когда меня остановил Чарли.
— Белла, подожди!
Я съежилась от страха. Неужели Билли успел что — то рассказать, прежде чем я принесла бутерброды? Но Чарли был в отличном настроении, неожиданные гости его очень обрадовали.
— Сегодня нам даже не удалось поговорить! Как прошел день?
— Неплохо, — ответила я и, поднявшись на первую ступеньку, лихорадочно соображала, что бы такое рассказать Чарли. В памяти всплыли вчерашние события, я решила, что для папы они будут интереснее. — На биологии смотрели «Масло Лоренцо», а на физкультуре мы с партнером выиграли в бадминтон!
— Вы играли в паре, или по одному?
— В паре.
— А кто твой партнер?
— Майк Ньютон, — неохотно сказала я.
— Да, ты говорила, что дружишь с Ньютоном, — оживился Чарли, — отличная семья! Что же ты не пригласила его на танцы?
— Папа! — раздраженно простонала я. — Майк встречается с моей подругой Джессикой! И разве ты не знаешь, какую музыку я слушаю?
— Да‑да, — смутился Чарли, примирительно улыбнувшись. — Раз в субботу тебя не будет, мы с ребятами решили съездить на рыбалку. Обещают тепло… Но, если ты останешься дома, я тоже никуда не поеду. Ты и так постоянно одна…
— Папа, ты же очень занят. Я все понимаю! — улыбнулась я и понадеялась, что он не заметит облегчения, мелькнувшего в моих глазах. — Тем более мне нравится быть одной, в этом мы с тобой очень похожи!
Чарли просиял.
Той ночью сны меня не тревожили.
Следующее утро было пасмурным, жемчужно‑серым, но проснулась я в чудесном настроении. Вчерашний вечер прошел вполне безобидно, и я решила поскорее его забыть. Весело насвистывая, я спустилась на кухню, перепрыгивая через две ступеньки.
— Хорошее настроение? — улыбаясь, поинтересовался Чарли.
— Пятница, — пожала я плечами. Собиралась я в спешке, чтобы уйти сразу же, следом за Чарли. Вот рюкзак собран, туфли и зубы вычищены, и я замерла у входной двери, чтобы выскочить, как только отец завернет за угол. И все же Эдвард меня опередил! Когда я выскочила, он ждал в машине, опустив стекла и заглушив мотор.
На этот раз я вела себя увереннее и быстро плюхнулась на переднее пассажирское сиденье. Он улыбнулся, и на секунду мое сердце перестало биться. Наверное, нигде на всей планете не найти юношу красивее!
— Как спала? — поинтересовался Эдвард, и я еще раз восхитилась мелодичностью его голоса.
— Отлично, а как ты провел ночь?
— Неплохо, — улыбнулся он, будто смеясь над какой‑то шуткой.
— Могу я спросить, чем ты занимался?
— Нет, — усмехнулся Эдвард. — Сегодня все еще моя очередь!
На этот раз он расспрашивал о моих близких, в основном, о Рене, ее характере, хобби, наших отношениях. Потом о бабушке, друзьях и, к моему неудовольствию, о мальчиках, с которыми я встречалась. Как здорово, что у меня ухажеров было не так много, и рассказывать было особо не о ком.
Эдвард мне не поверил, совсем как Джесс и Анджела.
— Значит, ты еще не встретила парня своей мечты?
— В Финиксе не встретила. — смущенно уточнила я.
Губы Эдварда сжались в узкую полоску. Этот разговор состоялся в столовой. Как быстро летит время, когда он рядом! Я воспользовалась образовавшейся паузой и откусила рогалик.
— Кстати, сегодня тебе было лучше самой сесть за руль. — Сказал Эдвард ни к селу, ни к городу.
— Почему? — Такое известие меня ошеломило.
— После ланча мы с Элис уезжаем.
— Ясно, — разочарованно проговорила я. — Ничего страшного, я пройдусь, тут недалеко. Эдвард нахмурился.
— Нет, пешком ты не пойдешь. Мы пригоним твой пикап и оставим на стоянке.
— Я не взяла с собой ключ… Ничего, я с удовольствием прогуляюсь!
Гораздо больше мне жаль времени, которое мы могли бы провести вместе. Эдвард покачал головой.
— Пикап будет на стоянке, вместе с ключом, — если ты, конечно, не боишься, что кто‑нибудь может его украсть!
— Ладно, — кивнула я обиженно. Насколько я помнила, ключи остались в кармане джинсов, которые я надевала в среду, а джинсы — под кучей грязного белья в стиральной машине. Даже если Эдвард проберется в дом, ключей ему не найти!
Кажется, он почувствовал вызов, скрывавшийся в моем согласии, и самодовольно усмехнулся.
— Куда вы уезжаете? — как можно равнодушнее спросила я.
— На охоту, — последовал ответ. — Если завтра я останусь с тобой наедине, следует принять повышенные меры безопасности. — Его лицо помрачнело. — Ты все еще можешь передумать!
Ну что же он все время пытается меня запугать-то?
— Нет, я не передумаю.
— Ну что же… — задумчиво проговорил Эдвард.
— Во сколько мы завтра встречаемся? — спросила я грустно.
— Не знаю… Завтра суббота, разве тебе не хочется выспаться?
— Нет.
— Тогда встречаемся, как обычно. Чарли будет дома?
— Уедет на рыбалку, — просияла я, вспомнив, как благоприятно сложились обстоятельства.
— А если ты не вернешься домой, что он подумает? — вдруг спросил Эдвард, подавшись вперед.
— Не знаю… Я говорила, что собираюсь стирать, и папа может решить, что я упала в стиральную машину.
Мы буравили друг друга свирепыми взглядами. Хотя, точнее будет сказать, что «буравил» только Каллен. А я, как маленький котенок, пытающийся походить на большого папу, старалась копировать его взгляд.
— На кого вы сегодня охотитесь? — спросила я, быстро поняв, что не мне сражаться с Эдвардом в «гляделки».
— На того, кого поймаем в ближайшем лесу. Далеко не поедем. — задумчиво проговорил он, как обычно смущенный моим спокойным отношением к тайной стороне его жизни.
— Почему ты едешь именно с Элис?
— Она самая… надежная и понимающая.
— А остальные? — робко поинтересовалась я. — Какие они?
— Скептики!
Я искоса посмотрела на его родственников. Как и в первый мой день в школе они ничего не ели, не разговаривали и смотрели в разные стороны. Только сейчас Калленов осталось четверо: их брат теперь сидел со мной.
— Я им не нравлюсь, — проговорила я. – Все ясно, и к гадалке не ходи!
— Дело не в этом, — возразил он. — Они не понимают, почему я не могу оставить тебя в покое.
— Вот и я не понимаю.
Эдвард медленно покачал головой, закатывая глаза к потолку прежде, чем встретил мой пристальный взгляд.
— Я же сказал тебе, что ты не видишь себя со стороны. Ты не похожа ни на кого, кого я знал. Ты очаровываешь меня.
По-моему, он просто дразнится. Его лицо растянулось в улыбке:
— Я разбираюсь в людях лучше, чем можно подумать, но ты...ты всегда непредсказуема и постоянно шокируешь меня тем, что делаешь и что говоришь.
Рассматривая Калленов за их столиком, я размышляла о том, что снова чувствую себя лабораторной мышкой, научным экспериментом, изучаемым феноменом.
— Это легко объяснить, — продолжал он, — но есть еще одна вещь, которую трудно выразить словами...
Внезапно Розали, блондин и их сестра посмотрели в мою сторону... Нет, не посмотрели — оглоушили своими темными холодными глазами. Я хотела отвернуться, но пристальный взгляд Роуз держал меня. И тут Эдвард прервался на полуслове и глухой рык вырвался у него изнутри. Розали отвернулась, и я с облегчением освободилась от ее пленящего воздействия, опять посмотрев на Эдварда.
— Я сожалею. Она просто беспокоится, ведь это опасно не только для меня, — с горечью продолжал Эдвард. — Мы ведь не прячемся, и если наши отношения зайдут слишком далеко…
— И что?
— А если все закончится плохо? — Он закрыл лицо ладонью, совсем как в тот вечер в Порт‑Анджелесе.
Я очень хотела его утешить, но не знала как. Рука непроизвольно потянулась к нему, однако я поспешно ее отдернула, боясь, что от моего прикосновения ему будет еще хуже. Наверное, Каллен хотел меня напугать или хотя бы отрезвить, но ничего, кроме сочувствия, я не испытывала. И я расстроилась. Расстроилась из-за того, что Розали перебила его. Я не знала, как продолжить этот разговор, но, постаралась придать голосу спокойный оттенок:
— И ты вынужден сейчас уехать? — осторожно спросила я.
— Да, — серьезно ответил он, а потом улыбнулся, — самое время. Судя по всему, мистер Баннер снова собирается показывать фильм, а я не уверен, что смогу еще раз пройти такое испытание.
Поняв, что он имеет в виду, я густо покраснела, а потом вздрогнула, увидев задорный ежик темных волос и лицо эльфа. За спиной брата неожиданно появилась стройная и гибкая, как веточка, Элис.
— Элис! — не сводя с меня глаз, приветствовал сестру Эдвард.
— Да! — приятным сопрано пропела девушка.
— Элис — Белла, — кисло улыбаясь, познакомил нас Эдвард.
— Привет, Белла. — Ее взгляд и улыбка были дружелюбны. — Рада наконец с тобой познакомиться!
Эдвард мрачно посмотрел на сестру.
— Привет! — робко ответила я.
— Готов? — поинтересовалась Элис у брата.
— Почти. Подожди меня у машины.
Девушка ушла, не сказав ни слова, легкая и гибкая. Я почувствовала укол зависти.
— Мне следует пожелать вам весело провести время? — поинтересовалась я, поворачиваясь к Эдварду. — Или это не к месту?
— Ну, если можно весело провести время за работой, — ухмыльнулся он.
— Тогда желаю провести его именно так! — Я постаралась скрыть иронию.
— Очень постараюсь! — подыграл мне он. — А ты, пожалуйста, будь поосторожнее!
— Быть поосторожнее в Форксе — задача непосильная!
— Для тебя это действительно испытание. Дай мне слово!
— Обещаю себя беречь! — поклялась я. — Сегодня вечером собираюсь стирать — наверняка опасностей будет море!
— Не упади в машину! — усмехнулся он.
— Есть, мон женераль!
Эдвард встал, и я тоже поднялась.
— Увидимся завтра, — вздохнула я.
— Для тебя это слишком долго?
Я подавленно кивнула.
— Приеду утром, — пообещал он и, потянувшись ко мне, легонько погладил по щеке. Затем пошел за сестрой, ни разу не оглянувшись. Я смотрела ему вслед.
Очень хотелось пропустить остальные уроки, хотя бы физкультуру, но я вовремя одумалась. Если исчезнуть сейчас, то Майк и остальные решат, что я с Эдвардом. А Эдвард и так волнуется, что мы не прячемся, а все может плохо закончиться… О том, что он имел в виду, думать не хотелось.
Интуиция нам обоим подсказывала, что завтрашний день станет поворотным. Наши отношения не могут бесконечно балансировать на острие ножа. Завтра все станет ясно. Моя судьба в руках Эдварда, я сделала выбор и готова идти до конца. Для меня нет ничего страшнее разлуки. Без Эдварда Каллена я просто не смогу жить.
Преисполнившись чувством долга, я побежала на биологию. Мистер Баннер действительно поставил фильм, который я почти не смотрела — все мысли были о завтрашнем дне.
Меня мучило, что в случае, если... Наша поездка с Эдвардом закончится не так, как хотелось бы... У него могут быть неприятности. Мы и так не прятались, а тут все узнают, что я была с ним и у него возникнут большие проблемы. И всей его семье придется переезжать, если не хуже. Если что-то случится, то это не будет его виной, и я чувствовала, что должна хоть как-то оградить его от ужасных последствий.
В спортзале я встретила Майка. Он решил пойти на мировую: пожелал мне счастливого пути в Сиэтл. В ответ я рассказала, что ни в какой Сиэтл я не еду, потому что с пикапом не все в порядке.
— Значит, ты будешь танцевать с Калленом? — надулся Майк.
— Нет, на танцы я не пойду.
— Тогда чем займешься? — подозрительно спросил он.
— Буду стирать и готовиться к зачету по тригонометрии.
— Каллен уже предложил помощь? — съязвил парень.
— К сожалению, Эдвард не сможет мне помочь, — с подчеркнутым спокойствием заявила я. — На все выходные он куда‑то уезжает.
— Правда? — оживился Майк. — Тогда приходи на танцы! Будет очень весело, мы с Эриком с тобой потанцуем.
— Майк, я не иду на танцы. Договорились?
— Ну ладно, — снова скис он. — Я просто предложил.
Физкультура закончилась, и я отправилась к стоянке, очень сомневаясь, что найду там свой пикап. Идти две мили пешком совершенно не хотелось, но я не представляла, как Эдвард сможет найти ключи и пригнать машину. И все же я по‑детски надеялась на чудо.
Пикап стоял на том же самом месте, где утром был «Вольво».
Покачав головой, я открыла дверцу и увидела в замке зажигания ключ. На водительском сиденье лежал свернутый пополам листок. Я села в машину и, захлопнув за собой дверцу, развернула записку. Всего два слова, написанных знакомым каллиграфическим почерком: «Будь осторожна!».
Бешеный рев мотора вернул меня к действительности, и я засмеялась.
Входная дверь дома была закрыта только на один замок, именно так, как я оставила утром. Войдя в дом, я тут же бросилась к стиральной машине. Никаких следов присутствия посторонних! Как же Эдварду это удалось, может, я оставила ключи на тумбочке у входа?
Чтобы не откладывать выполнение своей задумки в долгий ящик, я первым делом позвонила Джессике. Как я и планировала, после моего пожелания весело потанцевать, Джесс выразила надежду, что я удачно съезжу в Сиэтл. Кажется, все идет как нельзя лучше. Рассказав, что поездка отменяется, я уверила, что останусь дома, а затем быстренько распрощалась.
Чарли за ужином был рассеян и чем‑то расстроен — из‑за работы или бейсбольного матча, я не знала.
— Папа? — нерешительно прервала я затянувшееся молчание.
— Что, Белла? — Чарли, наконец, оторвал взгляд от тарелки.
— Ты был прав… насчет Сиэтла. Я лучше подожду, пока Джессика или Анджела согласятся со мной поехать.
— Да? — удивился Чарли. — Вообще‑то правильно. Мне тоже остаться дома?
— Что ты, ни в коем случае не меняй планы! У меня столько дел: уроки, стирка, потом схожу в библиотеку, по магазинам пройдусь. Прогуляюсь по Форксу, а ты езжай и как следует отдохни!
— Правда? — сомневался отец.
— Конечно! К тому же у нас кончается рыба. Осталось года на два, не больше!
— Белла, как мне с тобой повезло! — с облегчением воскликнул Чарли.
— Это мне с тобой повезло! — засмеялась я.
После ужина я заложила белье в машину. Один из недостатков машинной стирки в том, что работают только руки. Предоставленные полной свободе мысли выбились из‑под контроля. Чего я только не передумала, то сгорая от предвкушения завтрашнего дня, то дрожа от страха. Пришлось напомнить себе, что я уже приняла решение и отступать не намерена. Записку, оставленную Эдвардом, я прочитала раз сто, вдумываясь в глубинный смысл двух слов. Он хочет, чтобы со мной все было в порядке, — без конца повторяла я, стараясь себя успокоить. В конце концов, разве у меня есть выбор? Какой будет моя жизнь без него? Пустой и бессмысленной!
Однако тоненький голосок здравого смысла пугал, что если Каллен не выдержит, мне будет очень больно.
Наконец пришло время ложиться спать. Понимая, что заснуть вряд ли удастся, я сделала то, на что никогда не решалась раньше, — выпила совершенно ненужное лекарство от простуды со снотворным эффектом. Обычно я не позволяла себе ничего подобного, но завтрашний день обещал быть тяжелым, даже если мне удастся выспаться. Ожидая, пока подействует лекарство, я аккуратно расчесала волосы и подумала, что надену завтра.
Когда все было готово, я легла в постель. Спать совершенно не хотелось и, порывшись в коробке с дисками, я вытащила ноктюрны Шопена. Включив плеер, закрыла глаза и стала представлять, как одна за другой все части моего тела расслабляются. Наконец снотворное подействовало, и я заснула.
Как следует выспавшись, я проснулась полной сил, но в том же нервном возбуждении, что и вчера. Ломая ногти, я кое‑как натянула бежевый свитер и джинсы. После непривычно спокойной ночи волосы даже не спутались. Взглянув в окно, я увидела, что Чарли уже уехал. На небе — тонкие перистые облака, значит, день действительно будет ясным.
Я проглотила завтрак так поспешно, что даже не почувствовала вкуса. А когда, разрывая тишину, раздался стук в дверь – подпрыгнула от неожиданности.
Замок открывался с трудом, но вот дверь распахнулась, и я увидела Его. Волнение тут же улеглось, и меня охватило всепоглощающее спокойствие. Вчерашние страхи — чистая нелепица.
Каллен был серьезным и мрачным, однако, оглядев меня, рассмеялся.
— Доброе утро!
— Что‑то не так? — Я нервно оглядывала себя, боясь, что забыла надеть джинсы.
— Мы с тобой одного поля ягоды, — снова засмеялся Эдвард, и я поняла, что на нем похожий бежевый свитер и джинсы.
Я засмеялась в ответ, поражаясь снова: ну как можно быть таким красивым? Аккуратно закрыв за собой дверь, я пошла к пикапу. Эдвард уже ждал у пассажирской двери с мученическим выражением лица.
— Мы обо всем договорились, — напомнила я и, устроившись на водительском сиденье, открыла ему дверцу. Боже, как элегантно он влез в мою старую развалюху!
— Куда едем? — поинтересовалась я.
— Сначала пристегнись, а то мне уже страшно.
Презрительно зыркнув, я все же подчинилась.
— Так куда?
— Шоссе номер сто один на север, — приказал Эдвард.
Следить за дорогой, когда на тебя смотрит такой мужчина, совсем непросто. Стараясь быть внимательной, я неспешно ехала по спящему Форксу.
— Думаешь, мы засветло выберемся из города? — с презрением спросил он.
— Этот пикап в дедушки годится твоему «Вольво»! Прояви немного уважения! — огрызнулась я.
Каллен был не прав: ехали мы довольно быстро, и скоро дома и аккуратные зеленые лужайки сменил густой подлесок.
— Шоссе номер сто десять — первый поворот направо, — как хороший штурман, парень подсказал прежде, чем я успела спросить. — А теперь вперед, пока не кончится дорога!
— А что потом?
— Пойдем пешком!
— Пешком? — испуганно переспросила я. Слава Богу, я надела теннисные туфли.
— Какие‑то возражения? — поинтересовался Эдвард таким тоном, будто чего‑то подобного и ожидал.
— Нет! — как можно категоричнее возразила я. Если он считает, что пикап ползет как черепаха, то пешком мне точно за ним не угнаться…
— Не бойся, это же всего пять миль, а время у нас есть.
Пять миль! Что тут можно ответить? Пять миль по острым камням и древесным корням, на которых я точно вывихну лодыжку или сверну шею!.. Да, прогулка предстоит «приятная»! Смакуя предстоящие злоключения, я дрожала от страха.
— О чем ты думаешь? — поинтересовался Эдвард.
— Пытаюсь представить, куда мы едем. — Не говорить же ему правду!
— В одно место, где я люблю бывать в ясную погоду.
Не сговариваясь, мы выглянули в окно и посмотрели на тающие в небе облака.
— По словам Чарли, сегодня должно быть тепло, — пробормотала я.
— Ты сказала отцу, куда собираешься? — недоверчиво спросил Эдвард.
— Нет.
— А Джессика думает, что мы вместе поехали в Сиэтл? — В его голосе звучала надежда.
— Нет, я сказала, что ты передумал.
— Значит, о том, что ты со мной, никто не знает? — разозлился он.
— Думаю, ты рассказал Элис?
— Ну, Белла... — пробурчал Эдвард.
Я притворилась, что не расслышала.
— Ты же говорил, что у тебя могут быть неприятности из‑за того, что нас часто видят вместе.
— Значит, тебя беспокоит, что у меня могут быть неприятности, если ты не вернешься домой? — язвительно спросил он.
Я кивнула, не сводя глаз с дороги.
Эдвард что‑то пробормотал сквозь зубы, но так быстро, что я не разобрала.
Остаток пути мы ехали молча. Я чувствовала неодобрение, волнами исходящее от него, а что сказать, не знала.
И вот дорога кончилась, сузившись в пешеходную тропу с деревянными указателями. Припарковавшись у обочины, я не сразу решилась выйти из пикапа. Эдвард на меня злится, а теперь, когда не нужно следить за дорогой, разговора не избежать.
Заметно потеплело. Пожалуй, выдался самый погожий день за все время моего пребывания в Форксе. Свитер я повязала на пояс, радуясь, что догадалась надеть под него футболку.
Хлопнула дверца; Эдвард вылез и тоже стаскивал свитер. Он стоял ко мне спиной и смотрел на густой, казавшийся девственным, лес.
— Нам сюда.
— По тропинке?
— Не-а.
— Как же без тропинки? — в отчаянии воскликнула я.
— Со мной не потеряешься, — насмешливо ответил Эдвард, поворачиваясь ко мне.
Белая рубашка с короткими рукавами была распахнута на груди. В таком виде он походил на невероятного героя снов, мечтаний, но никак не на реально существующего молодого человека. Как хорошо, что он не знает, какие смелые фантазии роились у меня в голове! Безумно хотелось прильнуть к нему, обнять, запустить пальцы в волосы и целовать, целовать, целовать...
Эдвард явно не понимал, почему у меня такое лицо.
— Хочешь вернуться домой? — мягко спросил он.
— Нет, — глухо ответила я и подошла поближе, решив, что раз уж мы остались наедине, то нельзя терять ни секунды.
— Тогда что случилось?
— Я человек неспортивный, хожу медленно. Тебе придется быть терпеливым.
— Что же, приложу все усилия, — улыбнулся Эдвард, стараясь поднять мне настроение.
Я попыталась улыбнуться, но у меня ничего не вышло.
— Не волнуйся, домой я тебя отвезу! — Естественно, Эдвард решил, что я умираю от страха, а я не стала его разубеждать.
— Если хочешь, чтобы до захода солнца я прошла по этим джунглям пять миль, то стартовать лучше прямо сейчас.
Мы направились к лесу.
Все оказалось не так уж и страшно. В основном мы шли под гору, а когда на пути попадались папоротники, валуны или поваленные деревья, Эдвард переносил меня на руках. Если я падала, а это случалось довольно часто, он тут же помогал подняться.
Я старалась смотреть на безупречное лицо как можно реже, но слишком уж часто падала. Каждый раз его холодная красота острым ножом пронзала мое сердце.
Мы почти не разговаривали. Лишь изредка он задавал какой‑нибудь вопрос, совсем как вчера или позавчера. Как я справляла дни рождения, каких животных держала в детстве…
Пришлось рассказать, как, случайно убив трех золотых рыбок, я так сильно расстроилась, что на домашних животных решила поставить жирный крест. Эдвард рассмеялся, причем гораздо задорнее, чем обычно, и эхо разнесло мелодичный смех по всему лесу.
Переход занял почти все утро. Лес напоминал бесконечный лабиринт, и я испугалась, что мы никогда не найдем обратную дорогу. Но Эдвард чувствовал себя как рыба в воде, безошибочно ориентируясь среди вековых деревьев.
Через несколько часов сквозь густую листву просочились солнечные лучи, перекрасив мрачные оливковые тона в зеленовато‑желтые. Синоптики не ошиблись, день действительно выдался ясным. Впервые с начала нашего похода я почувствовала радостное возбуждение и с нетерпением ждала, что случится дальше.
— Уже пришли? — пошутила я.
— Почти, — улыбнулся Каллен. — Видишь просвет среди деревьев?
Я вгляделась туда, куда показывал музыкальный белый палец.
— Где?
— Ну, для твоих глаз, наверное, еще рано, — задорно прищурился Эдвард.
— Пора к окулисту, — пробормотала я, а он ухмыльнулся.
Через некоторое время я действительно увидела просвет среди деревьев, и лесная зелень стала еще ярче. Я прибавила шагу, с каждой секундой мое настроение улучшалось. Эдвард шел впереди, двигаясь абсолютно бесшумно.
Наконец, зеленая чаща оказалась позади, и я ступила на поляну, красивую настолько, что если ее нарисовать красками, то никто не поверил бы, что это — не плод воображения художника. Где-то неподалеку журчал ручеек, деревья пели, покачиваясь на легком ветру, под аккомпанемент трелей птиц. А какие цветы здесь росли! Я никогда не видела, чтобы вся поляна была усеяна столькими оттенками — и желтые, и сиреневые, и белые: они создавали невероятную композицию, сочетаясь вместе! Как завороженная, я впитывала в себя красоту полянки, звуки, запахи...
Мне захотелось поделиться своими переживаниями с Эдвардом, но его не оказалось рядом. Перепугавшись, я стала оглядываться по сторонам и, наконец, увидела его среди густого папоротника, в тени, на самой границе с поляной. Только тогда я вспомнила о цели нашей поездки: Эдвард обещал показать, что с ним происходит в лучах солнца.
Я шагнула к нему, понимая, что сейчас между нами станет на одну тайну меньше. В его глазах я увидела сомнение и страх.
Эдвард, казалось, глубоко вдохнул и шагнул на залитую полуденным солнцем поляну.
Глава 13 ПРИЗНАНИЯ
Уже несколько часов я сидела рядом с Эдвардом, рассматривая его, неподвижно лежащего на траве, и никак не могла привыкнуть к волшебному зрелищу, которое потрясало, завораживало великолепием:
При ярком солнечном свете его кожа сверкала и искрилась, будто усыпанная бриллиантами. Его прекрасное тело, так взволновавшее меня утром, сейчас вовсе не позволяло отвести взгляд. Его руки казались высеченными из камня, отполированного, но не утратившего блеск вкраплений слюды или горного хрусталя. Мерцающие, лавандового оттенка веки были закрыты, а губы едва заметно двигались, будто он шептал скороговорку. Я спросила, и он ответил, что поет, но настолько тихо, что человеческое ухо не способно уловить эти звуки.
Как хорошо на солнце! Я бы с удовольствием легла на траву, подставив свету истосковавшееся по теплу тело, но мне хотелось рассматривать и рассматривать Эдварда. Легкий ветерок ерошил мои волосы, колыхал цветочные бутоны, обвивал неподвижное тело Каллена.
Поляна, очаровавшая меня своей прелестью, меркла по сравнению с его великолепием.
Очень неуверенно, боясь, что Эдвард растает, словно мираж, я потянулась к нему и робко, одним пальцем, погладила мерцающую руку. Кожа оказалась наощупь гладкая и холодная. Теперь Эдвард наблюдал за мной, приоткрыв глаза. После вчерашней охоты, они были цвета жженого сахара, светлее и теплее, чем я когда-либо видела.
— Я тебя не напугал?
— Не больше, чем обычно.
Эдвард улыбнулся, и на солнце сверкнули ослепительно‑белые зубы.
Я придвинулась ближе, и стала, слегка дотрагиваясь, водить рукой по его предплечью. Похоже, он заметил, как дрожали у меня пальцы.
— Не возражаешь?
— Конечно, нет, — зажмурившись, проговорил Эдвард.
Следуя за голубоватыми венами, я добралась до локтевого сгиба. Мне захотелось перевернуть его ладонь. Без его помощи у меня ничего не вышло бы, но он, поняв, чего я хочу, перевернул её сам — так быстро, что я испугалась.
— Извини, — пробормотал Эдвард, — с тобой так легко быть самим собой!
Как терпелив был он, позволив мне играть с его рукой! Я вертела ею и так, и эдак, любуясь сиянием солнца на блестящей коже, даже подносила к глазам, чтобы убедиться, что на ней нет бриллиантовой крошки.
— О чем ты думаешь?.. Так странно — не слышать мыслей другого!
— Зато ты знаешь, о чем думают все остальные, — примирительно улыбнулась я.
— Это не всегда удобно. — Неужели в его голосе прозвучало сожаление? — Но ты мне так и не ответила.
— Пыталась угадать, о чем думаешь ты.
— А еще?
— Не могу поверить, что ты реален и не верится, что мне не страшно.
— Не хочу, чтобы тебе было страшно! — Жаль, он не может сказать, что бояться мне нечего.
— Ну, страха я совсем не испытываю, хотя какие‑то опасения, конечно, есть.
Опершись на руку, Каллен с молниеносной скоростью приподнялся. Божественно прекрасное лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я могла и должна была отстраниться, но не было сил пошевелиться — его глаза подчинили меня своей власти.
— Чего же тогда ты боишься? — шепотом спросил он.
Я даже ответить не смогла. От свежего аромата его кожи рассудок мутился. Боже, что он со мной делает! Низко опустив голову, я судорожно сглотнула.
Он отошел, вырвав руку. Пока я растерянно моргала, он укрылся в тени раскидистой ели, в десятке метров от меня. Глаза его потемнели – он пристально меня разглядывал.
Наверное, на моем лице отразилось разочарование. Руку, только что ласкавшую его предплечье, саднило.
— Прости меня, — тихо сказала я, зная, что он все равно услышит.
— Подожди, — прошелестел он, и я замерла, не решаясь пошевелиться.
Через десять бесконечно долгих секунд Эдвард медленно вернулся на полянку и присел на траву всего в метре от меня. Сделав два глубоких вдоха, он сконфуженно улыбнулся.
— Это ты прости меня, Белла. Жаль, не могу сказать, что я всего лишь человек!
Его шутка меня не рассмешила, я просто кивнула. Кровь бешено забурлила, и впервые за весь день мне стало не по себе. Видимо, он это почувствовал, потому что его улыбка тут же превратилась в усмешку.
— Я самый совершенный хищник на земле, понимаешь? Тебя привлекает все: мой голос, грация, лицо, даже запах... Можно подумать, мне это нужно! — Неожиданно вскочив, Каллен скрылся из вида, а через секунду возник под елью на краю поляны.
— Можно подумать, ты могла бы скрыться!
Отломив толстую еловую ветку, он швырнул ее в соседнюю сосну с такой силой, что бедное дерево еще долго качалось как на сильном ветру.
И вот он снова в метре от меня — неподвижный, как статуя.
— Можно подумать, ты смогла бы мне сопротивляться…
Я оцепенела от страха. Никогда раньше я не видела Эдварда таким. Зверь, настоящий зверь… Но какой красивый! Глаза, с расширившимися от эмоций зрачками на фоне белого лица… Я чувствовала себя маленькой птичкой, завороженно смотрящей на королевскую кобру.
Глаза, которые я так любила, глаза, горевшие от дикого возбуждения, через секунду потускнели. На бледном лице отразилась вселенская грусть.
— Не бойся, — пробормотал Эдвард, и никогда еще его голос не звучал так тепло и успокаивающе. — Я не причиню тебе зла, клянусь!
Мне показалось, что он старался убедить скорее себя, чем меня.
— Не бойся, — повторил он и, подойдя ближе, нарочито медленно опустился на траву. Его движения были плавными и тягучими, и вот, наконец, наши лица оказались на одном уровне сантиметрах в тридцати друг от друга.
— Пожалуйста, прости, — очень серьезно проговорил Эдвард и грустно улыбнулся. — Я в состоянии себя контролировать. Впредь обещаю вести себя примерно.
Очевидно, он ждал от меня каких‑то слов, однако разговаривать я пока не могла.
— Сегодня мне не хочется ни пить, ни есть, — подмигнул он.
Тут я рассмеялась, резко и хрипло, как истеричка со стажем.
— Все хорошо? — заботливо спросил Эдвард, и его рука осторожно коснулась моей.
Я растерянно посмотрела на нее, а потом в тигриные глаза: они были теплыми, полными раскаяния. Взяв его за запястье, я стала водить по нему кончиками пальцев, а набравшись смелости, улыбнулась.
Милый сердцу взгляд просиял мне в ответ.
— Итак, о чем мы говорили до этого? — спросил Эдвард.
— Не помню, — честно ответила я.
— По‑моему, о том, чего ты боишься… ну, кроме самого очевидного, — робко напомнил он.
— Да, верно.
— Так чего же?
Я бездумно водила пальцем по его руке. Эдвард ждал ответа.
Заглянув ему в глаза, я вдруг поняла, что сейчас он очень неуверен в себе. Столько лет он мог беспрепятственно читать мысли любого человека, а тут попалась я.
— Мне страшно… Я боюсь, что мы не сможем быть вместе. Но именно этого мне хочется больше всего на свете. — Признание далось мне нелегко.
— Желание быть со мной — опасно. Наверное, мне давно нужно было уехать. Надо было уехать сразу. А теперь, я уже не смогу сделать это.
— Не хочу, чтобы ты уезжал. — Чуть слышно пробормотала я.
— Именно поэтому мне следовало бы это сделать. Нельзя было позволять тебе начать испытывать ко мне хоть что-то... Но я подлец и эгоист — я сам хочу быть рядом с тобой, и не позволю, чтобы кто-то или что-то нас разлучило.
— Я очень рада, что ты такой эгоист.
— Совершенно напрасно! — Эдвард отдернул руку. — Я хочу быть только с тобой! Никогда об этом не забывай! Помни, что для тебя я опаснее, чем для кого бы то ни было, — объявил он и стал смотреть куда‑то вдаль.
— Не совсем понимаю, о чем ты, — после минутного молчания призналась я.
— Как же объяснить, чтобы снова тебя не напугать? Хммм... — задумчиво проговорил он и взял меня за руку. Я так и вцепилась в прохладную мраморную ладонь.
— Каким приятным может быть тепло, — вздохнул он.
Несколько секунд Эдвард собирался с мыслями.
— Знаешь, у каждого свои вкусы. Кому‑то нравится шоколадное мороженое, кому‑то клубничное…
Я кивнула.
— Прости за аналогию с едой, лучшего объяснения не подобрать. То же самое с обонянием. Если запереть алкоголика в комнате со жбаном прокисшего пива, он скорее всего его выпьет. Он мог бы устоять, если бы захотел или обладал силой воли. А теперь представь, что случится, если в ту самую комнату поместить стакан старого бренди или коллекционного коньяка. Как поведет себя наш алкоголик?
Мы сидели, глядя друг другу в глаза и пытаясь читать мысли.
— Ну, может, аналогия не самая удачная, и перед бренди устоять несложно. Наверное, лучше заменить алкоголика на подсевшего на героин наркомана.
— Хочешь сказать, что я и есть твой героин? — поддела я, пытаясь разрядить обстановку.
Оценив мои усилия, Эдвард тут же улыбнулся.
— Да, мой личный сорт!
— И часто такое случается?
Обдумывая ответ, он рассматривал верхушки деревьев.
— Я говорил об этом с братьями… Для Джаспера все люди одинаковы. В нашей семье он сравнительно недавно, и с трудом приспосабливается к нашим правилам. Джаспер пока не чувствует разницы во вкусе и запахе. — Эдвард внезапно замолчал и сконфуженно на меня посмотрел. — Прости!
— Ничего страшного. Пожалуйста, не беспокойся, что можешь меня обидеть или испугать. Я все понимаю. По крайней мере, стараюсь понять. Просто объясняй, как считаешь нужным.
Глубоко вздохнув, Каллен снова посмотрел на небо.
— Так что Джаспер не знает, встречал ли когда‑нибудь кого‑то… к кому бы его тянуло так сильно, как меня к тебе. Значит, не встречал. У Эмметта, если так можно сказать, побольше опыта, так что он сразу понял, о чем я. Брат говорит, что у него было две подобные встречи.
— А с тобой такое случалось?
— Никогда.
Мне показалось, что ответ Эдварда так и разнесся эхом по поляне.
— И как же поступил Эмметт? — поинтересовалась я.
Проявлять любопытство, очевидно, не стоило. Лицо Эдварда потемнело, и я поняла, что ответа ждать не следует.
— Кажется, догадалась…
Эдвард поднял на меня уставшие, полные страдания глаза.
— Даже у самых сильных есть слабости.
— Значит, нет никакой надежды?
Как спокойно я обсуждаю собственную смерть!
— Нет, нет! — закричал Каллен. — Надежда, конечно же, есть! То есть, я точно не стану… У нас ведь все по‑другому! Для Эмметта те женщины были чужими, и это случилось давно, когда он еще не был таким… опытным и осторожным, как сейчас.
— Значит, если бы мы встретились в темной аллее… — не решилась договорить я.
— В тот день я ценой огромных усилий сдержался, чтобы не вскочить и на глазах у всего класса не… — он снова отвел глаза. — Когда ты прошла мимо, я был готов разрушить то, что годами создавал для нас Карлайл.
Эдвард мрачно на меня посмотрел, легко догадавшись, о чем я думаю.
— Ты наверняка подумала, что я ненормальный!
— Я просто ничего не понимала. И никак не могла взять в толк, как и за что ты мог меня так сильно возненавидеть.
— Мне казалось, что ты демон, явившийся из ада, чтобы меня уничтожить. А запах! Он сводил меня с ума! За час я придумал десятки предлогов, чтобы выманить тебя из класса и завести куда подальше. Я смог побороть все соблазны, лишь думая о семье.
Эдвард с любопытством наблюдал, как я пытаюсь осмыслить услышанное. Янтари глаз так и сверкали из‑под опущенных ресниц.
— Уверен, мне удалось бы увести тебя из школы, — задумчиво сказал он.
— Вне всякого сомнения.
— Потом я попробовал изменить расписание, чтобы не сидеть с тобой за одной партой. Но ты тоже пришла в администрацию. В той маленькой теплой комнатке у меня голова пошла кругом от твоего запаха. Я едва не поддался соблазну, ведь кроме нас там была только одна женщина, с которой бы я справился без труда.
Представив события прошлого в его восприятии, я испугалась. Бедная администратор, она чуть не погибла из‑за меня!
— Но я вытерпел. Сам не понимаю, как я заставил себя не караулить тебя на улице и не идти по твоим следам до дома. На свежем воздухе мне стало легче, и я смог принять верное решение. Откровенничать с Эмметтом и Джаспером не хотелось, поэтому я отправился прямо в больницу к Карлайлу и заявил, что уезжаю.
Я удивленно взглянула на Эдварда.
— Мы поменялись машинами — у Карлайла был полный бак бензина, а мне не хотелось останавливаться. Заходить домой было страшно — Эсми наверняка устроила бы сцену и упросила никуда не ездить. Следующим утром я уже был на Аляске. Два дня провел среди старых знакомых, но очень скучал пo дому. Страшно не хотелось огорчать Эсми и остальных родственников, а чистый горный воздух выветрил последние воспоминания о твоем запахе. Я убедил себя, что убегать глупо. Я ведь и раньше сталкивался с соблазном, однако никогда не уступал! Разве можно позволить простой девчонке, — зловеще улыбнулся он, — сгонять себя с насиженного места?
Эдвард задумчиво смотрел вдаль, а я молчала. — Прежде чем вернуться в школу, я несколько дней охотился, ел и пил больше, чем обычно. Изо всех сил старался убедить себя, что смогу относиться к тебе как ко всем остальным людям. Судя по всему, я был слишком самонадеян.
Самую большую трудность представляло то, что я не могу читать твои мысли. Пришлось действовать окольными путями: копаться в сознании Джессики и выискивать то, что хоть как‑то связано с тобой. Джессика — девушка недалекая, мыслит примитивно, так что рыться в ее мыслях — занятие не из приятных. Тем более что ты далеко не всегда откровенна. Эдвард поморщился.
— Мне хотелось, чтобы ты поскорее забыла о случившемся в первый день, и я решил сам начать разговор. Нужно было разобраться в твоих мыслях, но ты оказалась гораздо сложнее и интереснее. И снова этот запах, исходящий от твоей кожи и волос… А потом на моих глазах тебя чуть не переехал фургон. Позднее я подумал, что все сложилось как нельзя лучше: если бы я тебя не спас и твоя кровь растеклась по асфальту, не думаю, чтобы смог бы сдержаться, и тайна нашей семьи была бы раскрыта. Но все это пришло мне в голову потом. Когда я увидел неуправляемый фургон Тайлера, единственной моей мыслью было: «Только не она!»
Эдвард закрыл глаза, будто признание забрало слишком много сил. Я внимательно слушала, понимая, что мне должно быть страшно. Вместо этого я чувствовала облегчение — наконец‑то все встало на свои места. А еще, я очень его жалела: Эдвард ведь так страдал, и все же нашел в себе силы признаться, что хотел лишить меня жизни.
— А потом мы попали в больницу, — подсказала я.
— Мне было безумно страшно, — признался Каллен. — Ведь я вел себя безответственно и подверг семью риску. А потом я поругался с Розали, Эмметтом и Джаспером, когда они заявили, что сейчас самое время… Ссора получилась ужасная, мы столько друг другу наговорили! Зато Карлайл меня поддержал, и Элис тоже. — Назвав имя сестры, Каллен нахмурился. — А Эсми сказала, что я могу делать, что хочу, лишь бы никуда не уезжал!
Весь следующий день я подслушивал мысли твоих приятелей, и понял, что ты меня не выдала. Логическому объяснению это не поддавалось. Я понимал, что больше рисковать нельзя и от тебя следует держаться подальше. Но каждый день запах твоих волос, кожи, свежесть дыхания терзали меня так же, как и в первый.
С какой нежностью и благодарностью он смотрел на меня!
— Но, в конце концов, — продолжал Эдвард, — лучше бы я выдал семью в самый первый день, чем причинить тебе боль сегодня, здесь, когда меня ничто не останавливает.
Любопытная, как все девушки, я не удержалась от вопроса.
— Почему?
— Изабелла, — Эдвард шутливо взъерошил мои волосы. Я затрепетала от его прикосновения. — Белла, я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты вообразить не можешь, что я чувствую, когда представляю тебя, бледную, холодную, неподвижно лежащую на земле…
Каллен пристыженно опустил глаза.
— Не видеть твоего румянца, блеска в глазах, когда ты разгадываешь смысл моих слов… Ради чего тогда жить? — В печальных глазах застыл вопрос. — На всем свете для меня нет никого дороже тебя. Отныне и навсегда.
У меня голова шла кругом. От невинного обсуждения моей гибели мы плавно перешли к взаимным признаниям. Эдвард ждал, и я, трусливо разглядывая руки, понимала, что он ждет моего ответа.
— Мои чувства тебе прекрасно известны. Я лучше умру, чем соглашусь жить без тебя. Знаю, я идиотка!
— Ты правда идиотка! — рассмеялся он. Наши глаза встретились, и я тоже рассмеялась. Ну и ситуация, мы оба смеемся над моей глупостью.
— Лев, влюбился в овечку! — радовался Эдвард, а мне стало не по себе.
— Какая глупая овечка! — вздохнула я.
— А лев — ненормальный мазохист! — поддержал Эдвард и снова рассмеялся. Интересно, о чем он сейчас думает?
— Почему?.. — начала я, не зная, как продолжать.
— Что почему? — улыбнулся Каллен.
— Объясни, почему ты раньше убегал от меня?
— Ты знаешь, почему. — Радостная улыбка погасла.
— Просто хочу понять, что именно я делала не так. Нужно же мне знать, что можно, а что нельзя ни при каких обстоятельствах.
— Белла, мне не в чем тебя упрекнуть, — снова улыбнулся Эдвард. — Все недоразумения произошли по моей вине.
— Но я же хочу помочь, чтобы тебе было легче.
— Ну, — нерешительно начал Эдвард, — мне нелегко, когда ты подходишь слишком близко. Люди инстинктивно стараются держаться от нас подальше… Когда ты совсем рядом, я чувствую запах твоей крови, бегущей по артериям, — выпалил он, напряженно вглядываясь в мое лицо.
— Тогда ясно, — легкомысленно произнесла я, пытаясь разрядить обстановку. — Горло больше не показываю!
— Да нет, все не так страшно, — рассмеялся Эдвард.
Он поднял руку и осторожно положил мне на шею. Я не шелохнулась, и ничего похожего на страх не испытала.
— Какая ты гладкая и нежная…
Кровь бешено неслась по жилам, и мне бы очень хотелось как‑нибудь замедлить ее бег. Ведь Эдвард, очевидно, слышал, как стучит мое сердце.
— Румянец тебе идет, — вкрадчиво проговорил он и, нежно коснувшись щеки, взял мое лицо обеими руками, бережно, словно хрустальную вазу.
— Не двигайся, — попросил Эдвард.
Очень медленно он наклонился ко мне. Резкое движение, и холодная щека легла на мою ключицу. Пошевелиться я не могла, даже если бы очень захотела. Я застыла, слушая легкий звук его дыхания, наблюдая, как солнечные лучи играют на бронзовых кудрях.
Холодное лицо скользнуло по ключице и прижалось к груди. Он слушал, как стучит мое сердце. Как долго мы сидели без движения, я не знала, возможно — несколько часов. Постепенно сердце забилось спокойнее, я не шевелилась и молчала, пока Эдвард держал меня в объятиях. Я осознавала, что могу умереть в любую минуту, так быстро, что и заметить не успею. Почему же мне не было страшно?
И тут он меня отпустил, в золотистых глазах воцарился покой.
— В следующий раз будет легче.
— А в этот раз было непросто?
— Ну, примерно так, как я себе представлял.
— Все в порядке?
Эдвард засмеялся.
— Ты же знаешь, о чем я!
Я робко улыбнулась.
— Вот, — он взял мою руку и прижал к своей щеке. — Чувствуешь, как тепло?
Бледная кожа, обычно холодная как лед, действительно казалась теплой. Однако меня мало волновали такие тонкости — моя мечта исполнилась, и я могу прикоснуться к его лицу.
— Не шевелись, — прошептала я.
Никто на свете не может замирать, как Эдвард. Закрыв глаза, он тут же превратился в неподвижную мраморную статую.
Очень хотелось растянуть удовольствие, мои пальцы двигались неспешно. Я провела по его щеке, аккуратно коснулась век и синеватых кругов под глазами. Вот я нежно обвожу контур носа и красиво очерченного рта. Губы раскрылись, и тыльной стороной ладони я почувствовала его дыхание. Тянуло наклониться поближе, ощутить вкус его поцелуя, чтобы между нами не осталось никаких преград… Но, не желая спешить, я отдернула руку.
Эдвард открыл глаза, — и вот уже в который раз я почувствовала, как внизу живота пробегает холодок.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты поняла всю сложность моего положения, — прошептал он.
— Объясни, — выдохнула я.
— Боюсь, что ты, как человек, не пробовавший наркотики, вряд ли поймешь меня, хоть я и пытался объяснить. Но есть не только жажда. Другие, совсем другие желания порой захватывают меня.
— Вот это я понимаю лучше, чем ты думаешь!
— К подобным переживаниям я не привык. Уж слишком по‑человечески! Интересно, так всегда происходит?
— Не могу сказать, — призналась я. — Со мной такое впервые!
Эдвард взял мои ладони. Какие же сильные у него руки!
— Я не знаю, как быть к тебе ближе. Не знаю, смогу ли.
Стараясь не делать резких движений, я наклонилась вперед и прижалась щекой к его груди. Все остальные звуки исчезли, я слышала лишь его дыхание.
— Этого мне достаточно, — вздохнула я, закрывая глаза.
Эдвард обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Сейчас он вел себя как самый обычный парень.
— Во мне живут человеческие инстинкты. Возможно, они запрятаны слишком глубоко, но они здесь.
Мы снова смеялись вместе. Было очень тепло рядом с ним, но тут я заметила, что свет померк, солнце стремилось к горизонту.
— Тебе пора.
— Я думала, ты не умеешь читать мои мысли!
— Ну, если я очень стараюсь, то иногда получается, — хитро улыбнулся Эдвард. — Позволь кое‑что тебе показать…
— Что именно? — осторожно переспросила я.
— Ты увидишь, как я передвигаюсь по лесу. Ничего не бойся, — взглянув на мое вытянувшееся лицо, попросил он, — и через несколько минут мы доберемся до твоего пикапа. — Его губы изогнулись в моей любимой кривоватой улыбке.
— Ты превратишься в летучую мышь? — поинтересовалась я.
Эдвард засмеялся:
— С летучей мышью меня никогда не сравнивали!
— Подожди, то ли еще будет!
— Ладно, маленькая трусишка, садись мне на спину.
Я надеялась, что Эдвард шутит, но тут же поняла, что ошиблась. Сердце заколотилось, и, хотя мои мысли были для него закрыты, дикий пульс выдавал меня с головой. Вот я действительно сижу на спине Каллена, так крепко обхватив руками его шею, что любой человек на его месте сразу же задохнулся бы.
— Я потяжелее, чем школьный рюкзак! — предупредила я.
— Ха! — фыркнул Эдвард. Раньше я не видела его в таком хорошем настроении.
Потом он схватил меня за руку, прижал мою ладонь к лицу и глубоко вдохнул.
— С каждым разом все легче…
И побежал.
Если я когда-нибудь боялась смерти, находясь рядом с ним, то это было просто ничто, по сравнению с тем ужасом, который я испытала сейчас… Быстрее пули он несся по темнеющему лесу, двигаясь совершенно бесшумно, как настоящий призрак, будто его ноги не касались земли. Как на такой скорости он не сшибал деревья, оставалось для меня загадкой.
Закрыть глаза я не решалась, хотя холодный лесной воздух заставлял их слезиться, словно я по-дурости высунула голову в иллюминатор самолета. Меня замутило.
Внезапно все кончилось. Мы шли к поляне несколько часов, а обратно вернулись минут за пять.
— Здорово, правда? — радостно воскликнул Каллен.
Он остановился. Я попробовала встать на землю, однако мышцы обмякли, а голова кружилась.
— Белла?
— Мне нужно прилечь, — пролепетала я.
— Прости, — тихо сказал он, ожидая, пока я спущусь.
— Кажется, мне нужна помощь, — не в силах пошевелиться, призналась я.
Негромко рассмеявшись, Эдвард разомкнул мои объятия. Разве я могла сопротивляться? Вот он взял меня на руки, словно ребенка, и осторожно посадил на упругий мох.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голова сильно кружится, — промямлила я, чувствуя, как распухает язык во рту.
Я дышала полной грудью, стараясь не делать резких движений. Через несколько минут я наконец смогла поднять голову. В ушах звенело.
— По‑моему, зря я поспешил, — задумчиво проговорил Эдвард.
— Что ты, было очень интересно, — как можно бодрее проговорила я. — Наверное, стоило закрыть глаза!
— В следующий раз напомню.
— В следующий раз! — простонала я и зажмурилась.
Эдвард засмеялся.
— И не стыдно?! — пробормотала я.
— Открой глаза, Белла! — тихо попросил он.
Его лицо оказалось совсем близко. Как же он красив… слишком красив, чтобы я могла спокойно на него смотреть.
— На бегу я думал…
— Надеюсь, о том, чтобы не врезаться в деревья?
— Глупенькая! Такие мелочи меня не беспокоят.
— Нет, тебе все-таки не стыдно! — Повторила я. Он снова захихикал.
— Мне бы хотелось кое‑что попробовать…
Эдвард колебался. Наверное, ни один парень на свете так не нервничает, прежде чем поцеловать девушку.
Наконец, холодные губы нежно прикоснулись к моим.
То, как я отозвалась на его прикосновение, оказалось неожиданным для нас обоих. Горячая кровь прилила к моим губам, дыхание стало прерывистым, пальцы запутались в бронзовых волосах. Губы раскрылись — я жадно вдыхала пьянящий запах его кожи.
В ту же секунду тело Эдварда превратилось в холодную каменную статую, а руки осторожно, но настойчиво меня оттолкнули. Открыв глаза, я увидела его настороженное лицо.
— Ой! — выдохнула я.
— Это еще мягко сказано. Ничего, подожди секунду.
Я внимательно наблюдала, как золотистые глаза становятся спокойнее, а дикий блеск угасает. Наконец его губы растянулись в лукавой улыбке.
— Все.
— Терпимо? — спросила я.
— Я сильнее, чем думал. Очень приятно!
— Жаль, что не могу то же самое сказать о себе.
— Ты ведь просто человек, — усмехнулся Эдвард.
— Ну, спасибо большое, — съязвила я.
Легко поднявшись, он протянул мне руку. Я так привыкла к отсутствию физического контакта, что немало удивилась. Поддержка сильной руки оказалась мне нужна больше, чем я предполагала: еще трудно было стоять на ногах.
Каким беззаботным, беспечным и веселым выглядел Эдвард! На ангельском лице никаких признаков волнения. Таким я его еще не видела, и с каждой минутой увлекалась им все больше и больше. Как же я раньше без него жила?
— Тебе все еще нехорошо? Или дело в поцелуе?
— Не знаю, в голове полная каша. Наверное, дело и в том и в другом.
— Хочешь, я сяду за руль?
— Ты что, с ума сошел?
— Я вожу в сто раз лучше, чем ты. С реакцией у меня все в порядке!
— Не спорю. Боюсь только, твое вождение не по зубам ни моему пикапу, ни мне.
Я шагнула к водительскому сиденью, однако неловко покачнулась.
— Разве можно позволить другу садиться за руль в нетрезвом состоянии? — насмешливо спросил Эдвард, крепко обняв меня за талию.
Вдохнув дурманящий аромат его кожи, я снова потеряла голову.
— В нетрезвом состоянии?!
— Ты пьяна моим присутствием, — усмехнулся он.
— С этим трудно поспорить, — вздохнула я. Ну как ему сопротивляться? Я подбросила ключ, и Эдвард молниеносно его поймал. — Осторожнее, мой пикап — настоящий пенсионер.
— Постараюсь.
— А тебя, значит, мое присутствие совсем не волнует? — раздраженно спросила я.
Он не ответил и лишь нежно провел губами по моей щеке от подбородка к уху. Я затрепетала.
— И все же, реакция у меня получше.
Он уже устроился на водительском сиденье, а моя щека все еще горела от прикосновения его губ. Лишь скрип открывающейся дверцы вернул меня к реальности.
Глава 14 ПОБЕДА ДУХА НАД ПЛОТЬЮ
Нужно признать, что, за исключением превышения скорости, вел Эдвард отлично и без особых усилий. Управлял он одной рукой, а второй крепко сжимал мою ладонь. Иногда смотрел на садящееся солнце, иногда — на меня и наши переплетенные пальцы.
Он включил радио, поймал музыку в стиле ретро и стал напевать песню, которую я ни разу не слышала.
— Тебе нравится музыка пятидесятых?
— В пятидесятые музыка была что надо. Гораздо лучше, чем в шестидесятые и тем более семидесятые! — тоном знатока изрек Эдвард. — Восьмидесятые еще куда ни шло!
— Когда‑нибудь скажешь, сколько тебе лет? — осторожно спросила я, боясь испортить ему настроение.
— А это важно? — с безмятежной улыбкой поинтересовался Эдвард.
— Вообще‑то нет, просто любопытно. Ничто так не мешает спать по ночам, как неразгаданная тайна.
— А вдруг испугаешься?
— Давай попробуем! — не выдержала я.
Он вздохнул и, заглянув мне в глаза, на время забыл о дороге. Похоже, то, что он увидел, придало ему смелости. Алые лучи заходящего солнца озарили бледное лицо.
— Я родился в Чикаго в 1901 году. — Старательно изображая невозмутимость, я терпеливо ждала продолжения рассказа. — Летом 1918 года Карлайл нашел меня в больнице. Мне было семнадцать, и я умирал от гриппа "Испанки".
Эдвард наверняка услышал мой судорожный вздох.
— Я не очень хорошо помню, как все произошло, ведь это случилось очень давно и человеческие воспоминания стираются со временем. Зато никогда не забуду, что Карлайл меня спас.
— А твои родители?
— Они умерли от гриппа, я остался один. Именно поэтому меня выбрал Карлайл. Кстати, врачи даже не заметили моего исчезновения!
— Как же он тебя спас?
Каллен ответил не сразу, сначала обдумав ответ.
— Это оказалось весьма непросто. Далеко не у каждого хватило бы самообладания совершить нечто подобное. Но Карлайл всегда был самым гуманным из нас… Для меня же это было очень-очень болезненно.
По выражению его лица я поняла, что эту тему можно считать закрытой. Любопытство пришлось на время подавить, хотя я узнала далеко не все, что хотела. Очень многого я в принципе не понимала, и, вне всякого сомнения, Каллен это использовал.
— Думаю, Карлайл устал от одиночества. — Негромкий голос Эдварда вторгся в мои мысли. — Я был первым в его семье, а вскоре после этого он нашел Эсми. Она упала со скалы. Удивительно, но, когда Карлайл принес ее из морга, сердце еще билось.
— Значит, только умирающий может стать… — Мы никогда не употребляли это слово, и я снова не решилась.
— Нет, дело в Карлайле! Он никогда не забирает тех, у кого есть выбор. — В голосе Эдварда звучало огромное уважение. — С другой стороны, гораздо легче, когда кровь слабая, и человек не сопротивляется. — Он перевел взгляд на дорогу, и я поняла, что и эту тему лучше больше не затрагивать.
— А Эмметт и Розали?
— Розали была следующей в нашей семье. Лишь гораздо позднее я понял, что Карлайл надеялся сделать ее моей спутницей. Сам отец очень деликатен и ни о чем подобном не заговаривал. — Эдвард нервно хихикнул. — Но Розали всегда была мне только сестрой и через два года нашла Эмметта. Во время охоты в Аппалачах она увидела, как его задрал медведь и умирающего принесла Карлайлу. Роуз тащила его несколько сотен миль!
— Однако Розали справилась, — подсказала я, пытаясь оторвать взгляд от прекрасного лица.
— Да, она разглядела в Эмметте что‑то такое, что придало ей сил. С тех пор они неразлучны и иногда живут отдельно от нас, как семейная пара. Однако, чем младше мы кажемся, тем дольше можем прожить на одном месте. Форкс подходит идеально, и, думаю, через пару лет нам предстоит в очередной раз погулять на их свадьбе.
— А Элис и Джаспер?
— Элис и Джаспер совершенно особенные. Они пришли к нам по собственной воле. Джаспер вообще‑то из другой семьи, совсем непохожей на нашу. После какой‑то размолвки он впал в депрессию, некоторое время жил один. Элис его разыскала и привела к нам. Кстати, она, как и я, обладает некоторыми весьма необычными способностями.
— Ты же говорил, что один умеешь читать чужие мысли!
— Все верно. У Элис другой талант — она видит будущее, хотя и очень субъективно. Мы ведь сами создаем свое будущее, так что оно зависит от конкретных решений и поступков каждого.
Эдвард многозначительно на меня посмотрел.
— Элис увидела Джаспера и заранее знала, где они встретятся. Она увидела Карлайла, меня и Эсми, и они вместе с Джаспером нас нашли. Элис, как никто другой, чувствует приближение нам подобных и знает, представляют ли они опасность.
— А таких, как вы, много? — удивилась я. Неужели вампиры незамеченными живут среди нас?
— Нет, совсем немного, и большинство кочует с места на место. Более‑менее оседлый образ жизни только у тех, кто не охотится на людей, — коварно взглянул на меня Эдвард. — Мы встретили лишь одну подобную семью, в маленькой деревушке на Аляске.
— А остальные?
— В основном бродяги. В свое время многие через это прошли. Очень утомительно, хотя постоянно кого‑нибудь встречаешь, ведь все мы предпочитаем север.
— Почему?
Пикап остановился перед домом Чарли. Было очень тихо и темно, даже луна скрылась за тучами. Свет на крыльце не горел, значит, отец еще не вернулся.
— Ты же видела, каким я был сегодня. Думаешь, я смог бы спокойно ходить по улицам?.. Именно поэтому мы выбрали полуостров в штате Вашингтон — одно из самых пасмурных мест на земле. Здесь можно выходить на улицу даже в светлое время суток! Ты поняла бы меня, если бы восемьдесят с лишним лет не видела солнечного света.
— Выходит, в легендах есть доля правды?
— Выходит, так.
— А Элис, как и Джаспер, пришла из другой семьи?
— Нет. Элис не помнит своей прежней жизни и не знает, как стала такой, как мы. Она проснулась одна. Тот, кто сделал ее иной, просто ушел, и если бы Элис не встретила Джаспера и Карлайла, то со временем совсем одичала.
Мне хотелось еще столько всего узнать, столько всего осмыслить, но тут, как назло, заурчало в желудке. За весь день о еде я даже не вспомнила и теперь почувствовала, как сильно проголодалась.
— Тебе, наверное, пора ужинать, — проговорил Эдвард.
— Все в порядке.
— Никогда не проводил столько времени в компании человека и вот забыл.
— Не хочу с тобой расставаться! — В темноте проще быть откровенной.
— Можно войти? — спросил он.
— Хочешь? — удивилась я, с трудом представляя его на обшарпанной кухоньке Чарли.
— Если ты не возражаешь. — Эдвард вышел на подъездную дорожку, а через секунду открыл дверцу с моей стороны.
В темноте Эдвард больше походил на обычного парня, только двигался бесшумно, так что приходилось то и дело проверять, не исчез ли он.
Потом он галантно распахнул входную дверь, и я так и застыла от изумления.
— Я оставила дверь открытой?
— Нет, я взял ключ под карнизом.
Я вошла в дом, включила свет на крыльце и удивленно посмотрела на гостя: я была уверена в том, что никогда не говорила ему, где лежит ключ.
— Любопытство не порок, — сконфуженно произнес Эдвард.
— Ты шпионил? — Мой вопрос прозвучал недостаточно сердито: мне льстил его интерес к моей персоне.
— А что еще делать ночью?
Ничего не ответив, я прошла на кухню. Странно, но она преобразилась от его присутствия.
Достав из холодильника вчерашнюю лазанью, я выложила небольшую порцию на тарелку и поставила в микроволновку. Тарелка начала вращаться, запахло сыром и орегано.
— И часто ты это делаешь? — поинтересовалась я, не сводя глаз с лазаньи.
— Что? — Его мысли витали где‑то далеко.
— Ты часто приходишь сюда?
— Почти каждую ночь.
От такого ответа я начисто забыла о лазанье.
— Зачем? — Удивление в моем голосе было неподдельным.
— Когда ты спишь, за тобой очень интересно наблюдать, — объявил Эдвард будничным тоном. — Ты разговариваешь!
— О нет, — простонала я, заливаясь краской. О том, что я разговариваю во сне, я, конечно же, знала. Мама частенько меня дразнила.
На лице гостя тут же отразилась досада.
— Ты очень злишься? — настороженно спросил он.
— Пока не знаю, — хрипло пробормотала я.
— Не знаешь?
— Смотря что ты слышал!
В следующую секунду Эдвард уже стоял рядом и держал меня за руку. Он присел, и его лицо оказалось на одном уровне с моим. Мне стало так неловко, что я попыталась отвести взгляд.
— Ты скучаешь по маме и очень за нее беспокоишься. Дождь мешает тебе спать. Раньше ты постоянно говорила о Финиксе, сейчас пореже. Знаешь, что ты однажды кричала? «Слишком много зеленого!» — Он негромко рассмеялся, надеясь, что я не обижусь.
— Только это?
— Еще ты зовешь меня, — чуть слышно проговорил Эдвард, понимая, что я расстроюсь.
— Часто? — обречено вздохнула я.
— Что в твоем понимании часто? И вообще, почему ты расстраиваешься? Если бы я мог спать, все мои сны были бы о тебе. И стыдно бы мне не было!
Затем мы оба услышали скрип шин, а в окне сверкнули фары. Я так и застыла в его объятиях.
— Хочешь познакомить меня с Чарли? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Эдвард.
— Даже не знаю…
— Значит, в следующий раз! — отозвался он и исчез.
— Эдвард! — зашипела я.
Ответом мне был призрачный хохот, а в замочной скважине уже поворачивался отцовский ключ.
— Белла? — позвал отец. Боже, ну кого еще он ожидает здесь увидеть? Хотя сегодня его вопрос вполне обоснован.
— Я здесь!
Надеюсь, Чарли не заметит, в каком я состоянии. Вытащив лазанью из микроволновки, я как раз усаживалась за стол, когда отец вошел на кухню.
— Угостишь лазаньей? А то я с ног валюсь. — Он снимал ботинки, держась за стул, на котором только что сидел Эдвард.
Поспешно проглотив кусок лазаньи, я стала разогревать новую порцию. Похоже, я обожгла язык! Пока отцовский ужин грелся, я налила два стакана молока и тотчас осушила один, чтобы потушить полыхающий во рту пожар. Чудо, что молоко не расплескалось — мои руки дрожали мелкой дрожью. Ничего не замечая, Чарли уселся за стол, и мне стало казаться, будто Эдварда на нашей кухне никогда не было…
— Спасибо, — поблагодарил папа, когда я подала лазанью.
— Как рыбалка? — спросила я, рассчитывая при первой же возможности сбежать в свою комнату.
— Отлично! Улов неплохой… А ты как? Купила все, что хотела?
— Если честно, то нет. Погода была отличная, и я просто гуляла.
— Значит, день удался! — резюмировал Чарли. «И это мягко сказано!» — подумала я.
Поспешно проглотив последний кусок лазаньи, я подняла ко рту стакан, где почти не осталось молока.
— Торопишься?
— Да нет, просто очень устала и хочу пораньше лечь спать.
— Ты чем‑то взволнована, — заметил Чарли.
Он что, подогревает меня в чем-то?!
— Правда? — выдавила из себя я.
— Сегодня же суббота, — напомнил Чарли. Я угрюмо молчала.
— Никуда не собираешься?
— Нет, папа, хочу как следует выспаться.
— Неужели в Форксе не нашлось достойного парня? — Чарли говорил спокойно, однако в его голосе звучало подозрение.
— Нет, — категорично ответила я. — Пока никто не приглянулся. — На слове «парни» я старалась не заострять внимания: лгать отцу совершенно не хотелось.
— А Майк Ньютон? Он же вроде тебе нравился?
— Папа, мы просто друзья.
— Думаю, что большинство местных охламонов не так уж достойны внимания. В колледже все будет по‑другому.
— Очень надеюсь, — проговорила я и направилась к себе.
Старательно изображая усталость, я неторопливо поднялась по лестнице и хлопнула дверью так, чтобы услышал отец. Затем я на цыпочках подошла к окну, распахнула его настежь и пристально вгляделась в ночной мрак.
— Эдвард? — шепотом позвала я. Как глупо, наверное, я выгляжу со стороны!
— Что? — послышался за спиной насмешливый голос.
Я обалдело обернулась. Каллен развалившись лежал на кровати, руки закинуты за голову — картина непринужденности и покоя.
— О, Господи! — выдохнула я.
Стараясь меня не напугать, Эдвард медленно сел. Потянувшись ко мне, взял меня на руки и, как маленького ребенка, посадил рядом с собой.
— Испугал?
— А сам не догадываешься? — съязвила я. — Разве не слышишь, как бьется сердце?
Он захохотал так, что затряслась кровать.
Мы вместе ждали, когда сердце немного успокоится. Боже, Чарли ведь дома и может в любой момент подняться сюда!
— Я отлучусь на минутку?
— Конечно, — вежливо проговорил Эдвард.
— Сиди тихо! — велела я.
— Да, мэм! — по‑военному ответил он.
Не погасив свет, я выскользнула из комнаты.
Из гостиной доносились звуки бейсбольного матча. Войдя в ванную, я сильно хлопнула дверью, чтобы Чарли услышал.
Долго задерживаться в ванной я не собиралась: тщательно почистила зубы и включила душ. Теплая вода помогла расслабиться. Знакомый запах шампуня напомнил мне, что я та же девушка, что и сегодня утром. Чтобы не нервничать, я старалась не думать об Эдварде, сидящем на моей кровати. Наконец я выключила воду, наскоро вытерлась полотенцем и натянула пижаму. Жаль, что я не захватила шелковую сорочку, которую два года назад подарила мама. Даже не потрудившись оборвать бирки, я оставила ее в дальнем ящике комода.
Промокнув волосы полотенцем, я быстро провела по ним щеткой. Скатившись по лестнице в гостиную, я чмокнула Чарли в щеку и продемонстрировала домашний наряд и мокрые волосы.
— Спокойной ночи, папуль!
— Спокойной ночи, милая!
Кажется, мое появление его напутало. Что же, может, это и к лучшему!
Перепрыгивая через две ступени, я поднялась в свою комнату и плотно закрыла дверь. Эдвард сидел в той же позе, в какой я его оставила — эдакий Адонис на стареньком одеяле. Я улыбнулась. Эдвард окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на влажных волосах.
— Здорово!
Я недовольно поморщилась.
— Нет, тебе очень идет, правда!
— Спасибо, — поблагодарила я и, присев рядом с ним на кровать, принялась изучать разводы на деревянном полу.
— Зачем ты уходила?
— Чарли думает, что я собираюсь на ночное свидание.
— Ничего себе! — воскликнул Каллен. — С чего это вдруг?
Можно подумать, он не читает мысли моего отца!
— Наверное, я выгляжу чересчур возбужденной!
Взяв меня за подбородок, Эдвард заглянул мне в глаза.
— Сейчас ты спокойная и такая теплая!
Вот он медленно наклонился и прижался ко мне прохладной щекой.
— Ммм!
Разве могла я в таком состоянии сказать что‑нибудь умное? Пришлось целую минуту собираться с мыслями.
— Кажется, тебе уже легче переносить мою близость?
— Ты думаешь? — проворковал Эдвард, скользнув щекой по моему подбородку. Нежно приподняв волосы, он прижался губами к ямке за правым ухом.
— Мне так кажется, — заявила я, стараясь дышать ровно.
— Хмм.
— Только вот… — начала я, но холодные пальцы, скользнувшие по ключице, не позволили мне договорить.
— Что? — чуть слышно спросил он.
— Почему так произошло? — дрожащим голосом спросила я. — Как ты считаешь?
— Победа духа над плотью. — Почувствовав на шее прерывистое дыхание, я поняла, что Каллен смеется.
— Но почему все изменилось? — не отставала я. — Ведь всего несколько часов назад…
— Мне и сейчас нелегко, — вздохнул он. — Видишь ли, еще днем я не был уверен, что выдержу борьбу с искушением… А пока оставался шанс, что я поддамся… — Он жадно вдохнул запах моего запястья. — Я не мог себе доверять, пока не решил, что ни при каких обстоятельствах не стану…
Сейчас Эдвард был совсем как человек.
— Значит, сейчас все под контролем?
— Победа духа над плотью, — улыбаясь, повторил он, и белоснежные зубы сверкнули в темноте. — Завтра будет сложнее. Сегодня я наслаждался твоим запахом целый день и стал менее восприимчивым. Однако стоит нам расстаться хотя бы на час, и все придется начинать снова. Ни дня без борьбы!
— Тогда не уходи! — предложила я, не в силах совладать со своими чувствами.
— Отлично! Принеси наручники, я буду твоим пленником! — При этом он сам схватил меня за запястья так сильно, будто в наручники заковал, и снова засмеялся. Сегодня он смеялся больше, чем за все время нашего знакомства.
— Как мне нравится твое настроение сегодня, — осторожно проговорила я. — Никогда тебя таким не видела!
— Разве не так и должно быть? Первая любовь творит чудеса, и это совсем не похоже на то, что пишут в книгах или показывают в кино!
— Да уж, гораздо сильнее, чем я представляла! — кивнула я.
— Например, ревность, — увлеченно продолжал Эдвард. — Сколько раз я читал о ней в книгах, видел, как актеры изображают ее в театре и кино. Вроде бы все яснее ясного, но, когда дело коснулось меня самого… — он невесело улыбнулся. — Помнишь, как Майк пригласил тебя на танцы? Вспышка негодования, даже ярости застала меня врасплох, и сначала я не понял, в чем дело. Еще хуже было оттого, что я не мог разобраться в причинах твоего отказа. Только ради подруги, или здесь замешан кто‑то еще? Я понимал, что меня это не касается, и очень старался не переживать. А потом у меня появилась идея… — захихикал он. Я нахмурилась.
— Я с нетерпением ждал, что ты скажешь, и каким тоном. Знаешь, какое облегчение я испытал, увидев на твоем лице досаду и раздражение? Хотя полной уверенности все равно не было. В ту ночь я впервые пришел сюда и очень долго разрывался между тем, что считал правильным и чего действительно хотел. Ведь очевидно, что если продолжать тебя избегать или на пару лет уехать, в один прекрасный день ты скажешь «да» такому, как Майк, — горестно проговорил Эдвард. — Ты спала, как ангел… и вдруг позвала меня. Сначала я думал, что ты проснулась, но потом ты повернулась и позвала еще раз. Тогда я понял, что ты говоришь во сне. Неведомое чувство завладело всем моим существом, я понял, что не могу больше игнорировать тебя. Однако ревность — чувство странное и гораздо более сильное, чем я предполагал. Даже сегодня, когда Чарли спросил тебя о мерзком Майке Ньютоне… — Эдвард гневно покачал головой.
— Значит, ты все слышал, — поморщилась я.
— Конечно.
— Неужели ты правда ревнуешь?
— Ты возрождаешь во мне человека! Как же не переживать, если я испытываю все впервые?
— Знаешь, мне нелегко тебе верить! — поддразнила я. — По твоим словам, Розали, воплощение красоты и изящества, первоначально предназначалась тебе. Теоретически у нее есть Эмметт, но практически разве я могу с ней соперничать?
— Никакого соперничества нет, — ослепительно улыбнулся Эдвард, прижимая меня к груди.
— Естественно, какое тут может быть соперничество! — пробормотала я.
— Розали очень красивая, однако я отношусь к ней, как к сестре. Эмметт тут вообще ни при чем, для меня она не значит и сотой доли того, что значишь ты.
Мое сердце забилось так, будто собиралось вырваться из груди. Эдвард тотчас же это услышал и рассмеялся.
— Почти девяносто лет я живу новой жизнью. И все это время мне было комфортно одному, я даже не искал никого. Да это было бессмысленно — ты ведь еще не родилась.
— По‑моему, это несправедливо. Мне‑то не пришлось так долго ждать! Почему тебе должно быть тяжелее?
— Ты права, — удивленно согласился Эдвард. — Я добавлю тебе проблем. Хотя тебе и так приходится каждую секунду рисковать жизнью… А ради чего?
— Ради того, чтобы быть счастливой!
— Нет! — с болью в голосе воскликнул он.
Тут он застыл. Я попыталась вырваться, заглянуть ему в глаза, но Эдвард железной хваткой держал мои запястья. — Что слу… — хотела спросить я, почувствовав, как напряглось его тело, но Эдвард внезапно отпустил мои руки и исчез.
— Ложись! — неизвестно откуда донесся его голос.
Я послушно заползла под одеяло и повернулась на бок. Скрипнула дверь, и в комнату заглянул Чарли, проверяя, все ли у меня в порядке. Я притворилась, что сплю.
Казалось, время остановилось. Я прислушалась, не зная, закрылась ли дверь. Вот меня обняла холодная рука Эдварда, и в темноте он прошептал:
— Ты ужасная актриса, сцена тебе не светит! — смеялся он.
— К черту сцену! — пренебрежительно воскликнула я. Как же я была рада, что он вернулся!
Каллен стал напевать какую‑то незнакомую песенку.
— Хочешь колыбельную?
— Думаешь, я смогу заснуть, когда ты здесь?
— Да ты все время это делаешь. — напомнил он.
— Я же не знала, что ты шпионишь.
— Чем тогда займемся? — усмехнулся Эдвард.
— Не знаю...
— Скажи, когда решишь, — рассеянно попросил он, жадно вдыхая запах моей кожи.
— Ты же стал менее восприимчивым!
— Ну, раз уж не пью вино, то хотя бы букетом могу насладиться… Ты пахнешь цветами. Так аппетитно!
— Ничего удивительного! В Форксе что ни день, то мне говорят, что я очень съедобно пахну…
— Ну и шутки у тебя! — Эдвард рассмеялся так, что кровать задрожала.
— Я придумала: хочу побольше о тебе узнать, — сказала я, когда он наконец успокоился.
— Спрашивай!
— Почему ты это делаешь? — поинтересовалась я. — Тебе же трудно подавлять свои желания… Пожалуйста, пойми меня правильно, я очень рада, что ты стараешься. Просто не понимаю зачем?
Эдвард ответил не сразу.
— Хороший вопрос, и ты не первая его задаешь. Почему бы не изменить свою судьбу и не подняться над существующими условностями? Я, например, для начала пытаюсь сохранить то человеческое, что еще во мне осталось.
Признаюсь, подобного ответа я не ожидала.
— Ты спишь? — через несколько минут прошептал он.
— Нет.
— Это все, что ты хотела узнать?
— Не совсем, — кисло ответила я.
— Что еще?
— Почему только ты умеешь читать мысли? А Элис видит будущее… почему так получается?
Эдвард пожал плечами.
— Мы точно не знаем. У Карлайла есть одна теория… Ему кажется, что после перерождения проявляются основные качества, которыми мы обладали в бытность людьми. И проявляются не просто, а многократно усилившись, равно как ощущения и интеллект. Отец считает, что человеком я неплохо разбирался в людях, а Элис отличалась проницательностью.
— А что принесли из прошлой жизни другие члены семьи?
— Карлайл — сочувствие и сострадание, Эсми — всепоглощающую любовь к ближним, Эмметт — физическую силу, а Розали — упрямство.
Я тяжело вздохнула, а Эдвард захихикал.
— Джаспер гораздо интереснее, — продолжал он. — Еще в прошлой жизни он обладал определенной харизмой и даром убеждения. Теперь он не просто управляет, а манипулирует сознанием окружающих. Например, он может успокоить беснующуюся толпу или поднять дух отчаявшимся. Карлайл очень ценит в нем эти качества.
Пытаясь осознать удивительные вещи, я подавленно молчала.
— С чего же все началось? Тебя создал Карлайл, его тоже кто‑то создал, и так далее…
— А как появились люди? В результате эволюции или как результат божественного творения? Разве нас нельзя назвать отдельным видом, представителями класса хищников? Знаешь, мне с трудом верится, что наш мир развивался самостоятельно! Но я не представляю, какая сила могла параллельно создавать хищников и их жертв: морского ангела и акулу, котиков и касаток.
— Морской котик — это я?
— Да, такая беззащитная… — Эдвард нежно поцеловал мои волосы, —…прелестная, наивная, безрассудная. Ну чем не морской котик?
Очень хотелось повернуться, чтобы увидеть, действительно ли он касается моих волос губами, но лучше не искушать судьбу.
— Теперь будешь спать? Или еще остались вопросы?
— Всего пара миллионов!
— У нас есть завтра, послезавтра и после‑послезавтра, — напомнил он.
— Слушай, а утром ты точно не исчезнешь? — уточнила я.
— Никуда я не денусь.
— Тогда еще один вопрос… — начала я и густо покраснела. Даже темнота не помогала, наверняка Эдвард чувствовал исходящий от меня жар.
— Что?
— Да так, ничего… Я передумала.
— Белла, спрашивай о чем угодно! — Я не ответила, и он застонал.
— Мне казалось, что со временем я привыкну к тому, что не слышу твои мысли. Однако становится все хуже и хуже.
— Хорошо хоть так! Разве того, что ты подслушиваешь, как я разговариваю во сне, мало?
Эдвард засмеялся и тяжело вздохнул.
— Ну пожалуйста! — взмолился он. Я покачала головой.
— Если не скажешь, значит, это что‑то страшное!.. Прошу тебя, Белла!
— Ладно, — кивнула я, радуясь, что он не видит моего лица.
— Так в чем дело?
— Ты сказал, что Эмметт и Розали скоро поженятся… Семейная жизнь… она означает то же, что и у людей?
Эдвард захохотал, а я нервно заерзала.
— Так вот что тебя волнует!
Я угрюмо молчала.
— Да, суть одна, — вдоволь насмеявшись, сообщил он. — Говорю же, в нас живут все человеческие страсти, при чем, многократно усиленные.
— Ясно, — только и смогла ответить я.
— Это ведь не праздное любопытство?
— Ну, я подумала, что однажды ты и я…
Эдвард моментально посуровел, и я испугалась, почувствовав, как напряглось его тело.
— Не думаю, что для нас возможно… нечто подобное.
— Потому что тебе сложно терпеть, когда я близко?
— Отчасти, но главная проблема не в этом. Ты такая хрупкая и ранимая, что мне постоянно приходится себя сдерживать и контролировать. Каждую секунду я должен обуздывать себя, чтобы не навредить тебе ненароком. Я могу убить тебя совершенно случайно, — он прикоснулся к моей щеке, — если бы я поспешил и всего лишь на секунду не замедлил движение, то вместо прикосновения к твоему лицу мог бы случайно проломить твой череп. Ты невероятно хрупка, я не могу себе позволить ослабить контроль над собой... Я напугал тебя?
Помолчав с минуту, я все же ответила:
— Нет, нет все в порядке...
Эдвард задумался.
— А ты когда‑нибудь…
— Нет, — зарделась я. — По‑моему, я говорила, что подобных чувств никогда ни к кому не испытывала.
— Знаю, но ведь я читаю мысли людей… Любовь и телесная близость не всегда идут рука об руку...
— Только не для меня.
— Замечательно. Хоть в этом мы сходимся, — удовлетворенно проговорил Эдвард.
— Возвращаясь к человеческим страстям… Ты считаешь меня привлекательной? Я имею в виду физически?
Засмеявшись, он взъерошил мои почти высохшие волосы.
— Возможно, я не человек, однако был и остаюсь мужчиной.
Я невольно зевнула.
— Теперь спи, я ответил на твои вопросы!
— Не уверена, что смогу.
— Мне уйти?
— Нет! — тут же возразила я. Улыбнувшись, Эдвард снова стал негромко напевать незнакомую колыбельную.
Совершенно обессиленная после долгого дня, я быстро заснула в его холодных руках.
Глава 15 КАЛЛЕНЫ
На следующее утро меня разбудил неяркий свет солнца, пробивающийся сквозь тучи. Какие‑то тревожные мысли мешали полностью расслабиться. Застонав, я перевернулась на бок, пытаясь снова заснуть. Не тут‑то было! Внезапно я вспомнила события вчерашнего дня.
— О боже! — вскрикнула я и села так резко, что закружилась голова.
— Твои волосы совсем спутались. Но мне нравится, — послышался спокойный голос из стоящего в углу кресла‑качалки.
— Ты не ушел! — Я тут же бросилась к нему на колени. Лишь через секунду я поняла, что сделала, и, устыдившись своего порыва, нерешительно взглянула на Эдварда. А вдруг я зашла слишком далеко?
К счастью, он рассмеялся.
— Ну конечно же! — ответил Эдвард, довольный моим замешательством, и нежно погладил меня по спине.
Я жадно вдохнула его запах.
— Я так боялась, что это сон!
— Ну и примитивные у тебя сны!
— Чарли! — вспомнила я и, вскочив с его колен, бросилась к двери.
— Уехал час назад, предварительно подсоединив кабели аккумулятора пикапа. Должен признаться, я немного разочарован — этого было бы достаточно, чтобы ты не сбежала? — с притворным гневом вопросил Эдвард.
Я снова собиралась броситься к нему на колени, но тут же подумала, что вид у меня не очень‑то привлекательный и дыхание после сна не такое уж свежее. Лучше сначала умыться.
— Обычно по утрам ты так не суетишься, — заметил Эдвард и гостеприимно раскрыл объятия. Устояла я ценой нечеловеческих усилий.
— Дай мне минутку!
— Хорошо!
В полном смятении чувств я понеслась в ванную. Из зеркала на меня смотрела незнакомка — дико горящие глаза, пылающие щеки. Тщательно почистив зубы, я кое‑как пригладила волосы, побрызгала лицо холодной водой и постаралась хоть немного успокоиться. Без особого успеха! Я поспешно вернулась в комнату.
Чудо. Эдвард ждал, по‑прежнему с распростертыми объятиями. Устыдившись своего утреннего порыва, я скромно присела на краешек кресла. Холодные руки обняли меня за плечи, и мое сердце неистово забилось.
— С возвращением, малышка! — промурлыкал он, прижимая меня к себе.
Несколько минут мы так и сидели, прижавшись друг к другу, пока я не заметила, что Эдвард переоделся и уложил волосы немного иначе.
— Ты уходил? — недовольно спросила я, разглаживая ворот свежей рубашки.
— Разве можно ходить в одном и том же виде два дня подряд?! Что скажут соседи! Когда я отлучился, ты спала, как ангел. — Тигриные глаза задорно сверкнули. — Все интересное произошло чуть раньше.
Я застонала.
— Что я опять наговорила?
Вся нежность мира воплотилась во взгляде золотистых глаз.
— Ты сказала, что любишь меня.
— Ты и так это знал, — робко проговорила я.
— Все равно мне было очень приятно.
— Я люблю тебя, — положив голову ему на плечо, призналась я. Голос звучал слабо и неуверенно; скорее вопрос, чем утверждение.
— Теперь ты — моя жизнь. — Просто ответил Эдвард.
Слова стали излишни. Мы тихо качались в кресле, а на улице тем временем немного посветлело.
— Пора завтракать, — будничным тоном проговорил Эдвард, стараясь показать, что помнит о моих маленьких слабостях.
Решив пошутить, я испуганно схватилась руками за горло. Он растерялся.
— Шутка! — захихикала я. — Ты же сам говорил, что я ужасная актриса.
— Не смешно, — с отвращением произнес он.
— Еще как смешно, и ты сам это знаешь!
— Я перефразирую: тебе пора завтракать!
— Ладно, ладно, — согласилась я.
Не успела я и пикнуть, как меня посадили на спину и понесли вниз по лестнице. На мои протесты Эдвард не обращал никакого внимания. Похоже, для него я действительно пушинка!
К моему удовольствию, на кухне было по‑праздничному солнечно. Эдвард аккуратно опустил меня на стул.
— Что на завтрак? — в шутку спросила я. Такого вопроса он точно не ожидал.
— Честно говоря, не знаю. А что ты любишь?
Усмехнувшись, я поднялась со стула.
— Я большая девочка и сама сейчас что-нибудь сварганю. Наблюдай, как я охочусь!
Выбрав кукурузные хлопья с медом и орешками, я насыпала их в тарелку и залила молоком. Эдвард не сводил с меня глаз, и мне стало неловко.
— Хочешь кушать? — Я проникновенно посмотрела, прижав руки к груди.
Он закатил глаза.
— Белла!..
Под его пристальным взглядом я взялась за хлопья. Ну зачем так внимательно смотреть, как человек жует? Так и подавиться недолго!.. Я решила начать разговор.
— Чем займемся сегодня?
— Хмм… Хочешь познакомиться с моей семьей?
Тут я и правда чуть не подавилась хлопьями.
— Неужели боишься? — с надеждой спросил Эдвард.
— Да, — призналась я. Зачем притворяться, если ответ ясно виден в моих глазах?
— Не беспокойся, — усмехнулся он. — Я смогу тебя защитить!
Теперь пришла моя очередь поднимать глаза к потолку.
— Я боюсь не твоих родственников — объяснила я. — А вдруг я им не понравлюсь? Разве они не удивятся, если ты приведешь в гости… кого‑то вроде меня? Они знают, что мне известно про…
— Они давно уже все знают. Вчера мои милые родственнички заключили пари на то, привезу ли я тебя обратно. — Эдвард улыбался, но его голос звучал серьезно. — Не понимаю, как можно делать ставки против Элис. Так или иначе, у нас нет секретов друг от друга. Какие секреты, если я читаю мысли, а Элис видит будущее?
— А Джаспер способен любого уговорить выйти на улицу нагишом, — подсказала я.
— Ты очень внимательна, — похвалил он.
— Стараюсь. Значит, Элис знает, что я приду. – Эдвард более чем странно воспринял мои слова.
— В общем, да, — неохотно проговорил он и отвернулся, чтобы я не видела его лица.
— Вкусно? — поспешил сменить тему Эдвард, с подозрением поглядывая на мои хлопья. — На вид не очень аппетитно.
— Ну, это, конечно, не разъяренный гризли… — пробормотала я, не обращая внимания на его недовольный вид. Интересно, почему он так смутился, когда я упомянула Элис? Сгорая от любопытства, я быстро доела хлопья.
Снова превратившись в статую Аполлона, Эдвард молча стоял посреди кухни и рассеянно смотрел в окно. Затем повернулся ко мне с обаятельной улыбкой.
— Думаю, ты должна представить меня отцу.
— Он тебя знает, — напомнила я.
— Но не как твоего друга.
— Зачем?
— Разве так не полагается? — невинно поинтересовался Каллен.
— Не знаю, — честно ответила я, сожалея, что в подобных вопросах не имею собственного опыта. Да и разве обычные правила применимы к нашим отношениям? — Это необязательно. Я не жду, что ты… Тебе не нужно притворяться!
Эдвард улыбнулся.
— Я и не притворяюсь!
Я закусила губу, нервно гоняя по тарелке остатки хлопьев.
— Так ты скажешь Чарли, что я твой бойфренд?
— А ты мой бойфренд? — Я поежилась, представляя разговор Эдварда и Чарли.
— Ну, у этого слова много определений.
— Честно говоря, мне казалось, что ты больше, чем просто бойфренд, — призналась я, не поднимая глаз.
— Нам необязательно посвящать твоего отца во все кровавые подробности, — уверенно проговорил Каллен, касаясь моего подбородка пальцем. — Нужно же как‑то объяснить мое присутствие, и вовсе не хочется, чтобы шеф полиции Свон отказал мне в гостеприимстве.
— А ты правда хочешь быть со мной? — обеспокоенно спросила я. — И действительно будешь приходить в гости?
— Пока тебе это нравится, — серьезно ответил Эдвард.
— Хочу, чтобы ты всегда был со мной, — мрачно заявила я.
Эдвард медленно подошел к столу и нежно коснулся моей щеки. Что он при этом думал, я не знала — по лицу понять было невозможно.
— Это тебя огорчает? — решилась я. Он долго‑долго смотрел мне в глаза, потом сменил тему:
— Доела?
— Да, — тут же вскочила я из‑за стола.
— Одевайся, я подожду здесь!
Я побежала по лестнице, но на полпути остановилась.
— Правда подождешь?
Эдвард засмеялся, и его глаза просветлели.
— Честное скаутское!
Одевалась я быстро, то и дело выбегая на лестницу. Причин сомневаться в Эдварде у меня не было, однако уж слишком он непредсказуем!
Что же мне надеть? Вряд ли существуют какие‑то рекомендации относительно того, как одеться на первую встречу с семьей вампиров. Странно, что это слово само пришло на ум, я ведь всеми силами старалась его не употреблять даже наедине с собой.
Свой выбор я остановила на длинной юбке цвета хаки и темно‑синей блузке, которую Эдвард когда-то хвалил. Мельком взглянув в зеркало, я поняла, что все попытки пригладить волосы оказались тщетными, и собрала их в хвост. Осталось выбрать туфли. Я снова вышла на лестницу и негромко позвала Эдварда, уверенная, что он меня услышит.
— Кто сядет за руль?
— Что за вопрос? — рассмеялся Эдвард. — Я, конечно.
Значит, надену лодочки!
— Готова! — объявила я. — Надеюсь, прилично?
Он схватил меня за руки и несколько секунд удерживал на расстоянии, а потом прижал к себе.
— Ты, как всегда, ошиблась… Разве прилично выглядеть так заманчиво?
— В каком смысле заманчиво? — осторожно спросила я. — Может, переодеться?
Эдвард вздохнул и покачал головой.
— Ну как можно быть такой глупой? — Он осторожно поцеловал меня в лоб, и мне показалось, что комната поплыла перед глазами. — Объяснить, чем ты меня соблазняешь?
Тонкие пальцы, словно крылья бабочки, ласкали мои руки, спину… Ладони вспотели, и мне стало трудно дышать. Наши губы встретились, словно два цветка в букете.
Тут я потеряла сознание.
— Белла? — испуганно позвал не позволивший мне упасть Эдвард.
— Из‑за тебя мне стало плохо!
— Ну что мне с тобой делать! — Странно, когда он растерян, он больше всего похож на человека. — Вчера после поцелуя ты вцепилась мне в волосы, а сегодня упала в обморок!
Я рассмеялась и позволила себе расслабленно висеть у Эдварда на руках, пока голова не перестала кружиться.
— Вот что получается, когда целуешься слишком хорошо, — вздохнул Эдвард.
— В этом‑то вся и проблема, — пробормотала я. — Ты все делаешь слишком хорошо. Видишь, чем это для меня оборачивается!
— Тебе плохо? — обеспокоенно спросил он, памятуя о том, что случилось вчера.
— По‑моему, я забыла, что надо дышать!
— В таком состоянии ты никуда не поедешь.
— Все в порядке! — возразила я. — Твоя семья все равно подумает, что я сумасшедшая, поэтому терять нечего!
— Если они так подумают, значит, у них есть основания.
— Ну, спасибо!
Эдвард окинул меня подозрительным взглядом.
— Знаешь, тебе очень идет темно‑синий! — неожиданно сказал он, и я зарделась.
Целую минуту мы смотрели друг другу в глаза.
— Слушай, я изо всех сил стараюсь не терять присутствие духа, так что, может, поедем?
Быстрый оценивающий взгляд тигриных глаз.
— Ты переживаешь не из‑за того, что собираешься в гости к вампирам, а потому что боишься им не понравиться?
— Именно.
— Ты невероятна! — покачал головой Эдвард и шагнул к двери.
Только когда мы выехали из центральной части Форкса, я поняла, что не знаю, где живут Каллены. Река Калавах осталась позади, дорога повернула на север, а дома попадались все реже, пока не исчезли совсем. Пикап петлял по туманному лесу, и вскоре асфальтированное шоссе кончилось. Эдвард уверенно гнал вперед по лесной дороге, едва заметной среди папоротников. Лес становился все гуще. А потом через несколько миль деревья расступились, и мы выехали на поляну… или это была лужайка? Вокруг клубилась зеленоватая дымка, скорее всего из‑за шести древних кедров, растущих вокруг дома. Могучие лапы упирались в стены и заглядывали в окна, а уж верандой, наверное, вообще невозможно пользоваться. Почему‑то дом Калленов я представляла себе иначе. Он оказался величественным, стильным и очень древним. Светло‑бежевого цвета, трехэтажный, дом свидетельствовал об отличном вкусе хозяев.
Я не заметила ни одной машины, зато, где‑то невдалеке журчала река. Настоящая глушь!
— Ничего себе!
— Нравится? — улыбнулся Эдвард.
— Очаровательно…
Он дернул меня за хвост и усмехнулся.
— Готова?
— Конечно, нет, но давай пойдем!
Я попыталась улыбнуться, однако губы не слушались. Кое‑как пригладив волосы, я судорожно вздохнула.
— Прекрасно выглядишь, — похвалил Эдвард. Мы прошли на террасу. Он наверняка почувствовал мое волнение и его большой палец успокаивающе поглаживал мне спину.
Эдвард открыл передо мной дверь, и я так и застыла изумленная. Внутри дом был еще удивительнее, чем снаружи; он оказался очень яркий, открытый, большой. Судя по всему, на первом этаже когда‑то было несколько комнат, потом стены снесли, и получился большой холл. Одна из стен оказалась полностью стеклянной, и я смогла увидеть раскидистые кедры и лужайку, спускающуюся к неторопливой реке. Главным украшением дома была широкая лестница, ведущая на верхние этажи. Высокий сводчатый потолок, деревянные полы и толстые ковры — все было белым, лишь с разными оттенками…
Слева от входа на небольшом возвышении у рояля нас ждали родители Эдварда.
С доктором Калленом я уже встречалась, но разве это помешало мне еще раз восхититься его молодостью и красотой? Рядом с ним, должно быть, Эсми, единственная, кого я еще не видела. Очень бледная и красивая, как и все Каллены: лавина карамельных волос, обрамлявших тонкое сердцевидное лицо — она напоминала актрис немого кино. Она стройна, но линии ее тела все же глаже, чем у остальных. Одеты Эсми и Карлайл довольно изысканно, в пастельной гамме, сочетающейся с цветом стен и ковров. Оба приветливо улыбнулись, но не приблизились к нам ни на шаг. Наверное, боятся меня испугать!
— Карлайл, Эсми, — прервал неловкое молчание Эдвард, — это Белла.
— Добро пожаловать, Белла. — Карлайл шагнул ко мне и протянул руку. Я тотчас ее пожала.
— Здравствуйте, доктор Каллен.
— Пожалуйста, зови меня просто Карлайл.
— Карлайл, — улыбнулась я, удивленная собственной смелостью. Стоящий рядом Эдвард вздохнул с облегчением.
Радушно улыбаясь, ко мне подошла Эсми. Маленькая изящная рука оказалась холодной и сильной, как я и ожидала.
— Очень рада наконец с тобой познакомиться, — искренне проговорила она.
— Спасибо, я тоже рада встрече. — И это действительно было так. Похоже, я попала в сказку и пожимаю руку Белоснежке.
— А где Элис и Джаспер? — поинтересовался Эдвард. Родители не успели ответить, потому что парочка появилась на лестнице.
— Эй, Эдвард! — радостно позвала Элис и, спорхнув по ступенькам, остановилась прямо передо мной. Судя по взглядам Карлайла и Эсми, они хотели, чтобы девушка вела себя поприличнее, но мне нравилась ее непосредственность.
— Привет, Белла! — Элис проворно подскочила ко мне и поцеловала в щеку. Карлайл и Эсми онемели от удивления, а я, когда прошло первое потрясение, обрадовалась, что Элис принимает меня за свою. Мне показалось, что Эдвард чем‑то недоволен, однако, когда я к нему повернулась, его лицо было непроницаемым.
— Ты потрясающе пахнешь! — заявила девушка, вогнав меня в краску.
Возникла неловкая пауза, но тут к нам спустился Джаспер, высокий, стройный, величавый. Мне стало так спокойно и уютно… Эдвард уставился на Джаспера, приподняв бровь и я вспомнила, что тот умел манипулировать настроением.
— Здравствуй, Белла, — чопорно кивнул Джаспер, а потом незаметно подмигнул. Почему‑то мне показалось, что на неожиданное запанибратство его сподвигла Элис. Так или иначе, с этим парнем нужно быть настороже.
— Здравствуй, Джаспер, — отозвалась я, застенчиво улыбнувшись. — Очень приятно познакомиться со всеми вами. У вас очень красиво и уютно, — вежливо добавила я.
— Спасибо, — улыбнулась Эсми, очевидно приняв меня за бесстрашную особу. — Мы рады видеть тебя в гостях.
Так, значит, Эмметт с Розали не желают со мной знакомиться! Мне сразу вспомнился уклончивый ответ Эдварда, когда я заявила, что эти двое меня не любят.
От неприятных мыслей меня отвлек Карлайл, многозначительно смотревший на Эдварда. Краем глаза я заметила, как Каллен‑младший кивнул. Я сделала вид, что ничего не вижу, а сама принялась разглядывать красавец рояль, стоявший на небольшом возвышении. Неожиданно вспомнились детские мечты — я страстно хотела выиграть на скачках или в лотерее, чтобы купить маме фортепиано. Рене очень любила музыку, но играла только для себя и довольно посредственно. Пианино у нас было самое простое, однако я любила смотреть, как она играет. Мама казалась такой счастливой и безмятежной, будто приплывала из далекой страны, где нет ни горя, ни забот. Меня отдали в музыкальную школу, но увы, я стала капризничать и очень скоро бросила.
Столь явный интерес не остался незамеченным для Эсми.
— Ты играешь? — спросила она, кивнув в сторону рояля.
— К сожалению, нет. А вы?
— Нет, — засмеялась Эсми. — Это рояль Эдварда. Разве он не рассказывал тебе, что очень любит музыку?
— Нет, — я впилась взглядом в его, вдруг ставшее совершенно невинным, лицо. — Хотя я должна была бы это предполагать.
Эсми удивленно приподняла брови.
— Кажется, Эдвард умеет все, верно? — наивно поинтересовалась я.
Джаспер захохотал, а Эсми укоризненно взглянула на Эдварда.
— Надеюсь, ты не слишком хвастался, это грубо, — строго проговорила она.
— Только чуть‑чуть, — усмехнулся Эдвард, и лицо Эсми смягчилось. Они многозначительно переглянулись, будто о чем‑то договариваясь.
— Может, сыграешь для Беллы? — предложила Эсми.
— Ты же сама сказала, что выпендриваться невежливо, — упирался Эдвард.
— Из всех правил есть исключения!
— Я бы с удовольствием послушала, — решила вмешаться я.
— Тем более, — обрадовалась Эсми, подталкивая сына к инструменту. Я села на скамеечку рядом с Эдвардом.
Он бросил на меня свирепый взгляд… а потом заиграл, и просторный холл заполнили звуки такой дивной красоты, что казалось, за роялем не один музыкант, а двое. Даже моих примитивных знаний хватило, чтобы понять, что этюд очень и очень сложный. Я сидела, чувствуя, что у меня в буквальном смысле отвисла челюсть, как вдруг услышала сдавленный смешок.
Продолжая играть, Эдвард посмотрел на меня и весело подмигнул.
— Нравится? — небрежно спросил он.
— Ты сам написал? — в восхищении пролепетала я.
— Любимый этюд Эсми, — кивнул Эдвард. Закрыв глаза, я бессильно покачала головой.
— Что‑то не так?
— Просто чувствую себя полным ничтожеством.
Мелодия полилась медленнее и мягче, незаметно превратившись в уже знакомую мне колыбельную. Я, не отрываясь, смотрела на тонкие пальцы, с такой легкостью порхающие по клавишам.
— На эту часть ты вдохновила меня, — прошептал Эдвард.
Никогда не думала, что из рояля можно извлечь такие звуки. Наверное, все дело в мастерстве играющего и его чувствах.
— Знаешь, ты им понравилась, — заговорщицки прошептал Эдвард. — Эсми особенно!
Машинально оглянувшись, я увидела, что холл опустел.
— Почему они ушли?
— Наверное, решили, что нам нужно побыть вдвоем.
— С чего ты взял, что я им понравилась?
— Ну кто мне запретит читать мысли?
— Да уж! А Розали и Эмметт… — нерешительно начала я.
Каллен нахмурился.
— За Розали не беспокойся, она придет, — уверенно заявил он, увидев, что я настроена скептически.
— А Эмметт?
— Братец, конечно, считает меня ненормальным. Однако не пришел он потому, что успокаивает Розали.
— Что ее так расстроило? — спросила я, вовсе не уверенная, что хочу услышать ответ.
— Ну, Розали меньше всех устраивает… ее нынешняя сущность. А оттого, что секрет узнал кто‑то посторонний, ей еще больше не по себе. К тому же она ревнует.
— Розали ревнует? — в замешательстве переспросила я. Как ни старалась, я не могла подобрать ни одной причины, по которой такая красавица, как Розали, могла бы мне завидовать.
— Ты человек, женщина, — пожал плечами Эдвард, — поэтому она и бесится.
— Боже! — ошеломленно прошептала я. — Ведь даже Джаспер…
— Тут, скорее, виноват я, — мрачно усмехнулся Эдвард. — Помнишь, я говорил, что в нашей семье он относительно недавно? Ему было велено держаться на расстоянии.
Я содрогнулась, подумав о возможных причинах такого приказа.
— А Эсми и Карлайл? — быстро спросила я, надеясь, что Эдвард не заметил моего испуга.
— Они довольны, если доволен я. Эсми приняла бы тебя, даже окажись у тебя три глаза или перепончатые ноги. Она жутко волновалась, что Карлайл изменил меня слишком юным, и я не успел стать цельной личностью… Да она в восторге и просто млела каждый раз, когда я брал тебя за руку!
— Элис, кажется, тоже рада…
— Ну, у нее свой интерес!
Целую минуту мы молча смотрели друг на друга. Эдвард что‑что скрывает. Ладно, потерплю, а со временем постараюсь все выяснить.
— О чем вы договорились с Карлайлом? — как ни в чем не бывало спросила я.
— Значит, ты заметила!
— Конечно, — по‑прежнему спокойно проговорила я.
Эдвард ответил не сразу.
— Он рассказал мне кое‑что и не знал, захочу ли я поделиться с тобой.
— А ты захочешь?
— Я вынужден, потому что в следующие несколько дней или недель мне придется быть еще более осторожным и внимательным. А выглядеть в твоих глазах тираном и деспотом совершенно не хочется.
— Ты и есть тиран, — безмятежно сказала я, — но меня это вполне устраивает. Выкладывай.
— В общем, ничего. Элис чувствует приближение гостей. Они знают про нашу семью и, скорее всего, захотят познакомиться.
— Гости?
— Да, они не похожи на нас и охотятся иначе. Скорее всего, в город они вообще не сунутся, однако до самого их отъезда я не спущу с тебя глаз.
На этот раз он точно заметил, что я трясусь от страха.
— Ну наконец‑то нормальная реакция! — усмехнулся Эдвард. — А я уж подумал, что ты совсем утратила инстинкт самосохранения.
Я понемногу успокаивалась, оглядывая просторный холл.
— Что, твои ожидания не оправдались? — самодовольно поинтересовался Эдвард.
— Не совсем, — призналась я.
— Ни гробов, ни черепов по углам! Вроде бы даже паутины нет, какая жалость!
— Очень просторно и много света, — не обращая внимание на его подколы проговорила я.
Эдвард посерьезнел: — Это единственное место, где мы можем быть сами собой.
Колыбельная, которую играл Эдвард, моя колыбельная, приближалась к концу, но финальные аккорды оказались неожиданно грустными. Последняя резкая нота, и в холле повисла тишина.
— Спасибо, — пробормотала я, только сейчас почувствовав, что на глаза навернулись слезы. Смутившись, я стала вытирать их платком.
Одну слезинку я все же пропустила, и ее аккуратно стер Эдвард. Подняв влажный палец, он внимательно на него посмотрел и быстро поднес к губам.
Я не знала, что сказать, а Эдвард мечтательно закатил глаза и улыбнулся.
— Хочешь посмотреть другие комнаты?
— А гробов правда нет? — уточнила я, надеясь, что за сарказмом не слышно беспокойства.
Улыбнувшись, он взял меня за руку и повел к лестнице.
— Никаких гробов!
По высоким ступеням мы поднялись на второй этаж. Деревянные перила были гладкие, как шелк. Наверху стены и пол были обшиты деревом цвета янтаря.
— Комната Розали и Эмметта, кабинет Карлайла, комната Элис, — показывал на закрытые двери Эдвард.
В конце коридора я остановилась как вкопанная.
— Можешь смеяться. Вот уж действительно парадокс!
Я и не думала смеяться. Более того, рука непроизвольно потянулась к большому деревянному кресту, темнеющему на фоне светлой стены. Однако дотронуться до него я не решилась — просто хотелось узнать, действительно ли крест такой гладкий, каким кажется.
— Наверное, он очень старый…
— Тридцатые годы семнадцатого века, — пожал плечами Эдвард.
— Зачем вы его здесь держите? — поинтересовалась я.
— Ностальгия, крест принадлежал отцу Карлайла.
— Он коллекционировал антиквариат?
— Нет, — тихо засмеялся Эдвард, — он вырезал его сам. Когда‑то крест висел на стене в приходе, где он служил.
Не знаю, отразилось ли на моем лице удивление, но на всякий случай я перевела взгляд на древний крест. Применив элементарную арифметику, я поняла, что кресту более трехсот семидесяти лет. Я молчала, пытаясь осмыслить такой огромный временной промежуток.
— О чем ты думаешь? — спросил Эдвард.
— Сколько лет Карлайлу? — промолвила я, по‑прежнему глядя на крест.
— Он недавно отпраздновал трехсот шестьдесят второй день рождения.
Наконец‑то оторвавшись от креста, я посмотрела на Эдварда. В голове уже теснились вопросы.
Задать их я не успела, он без труда понял, что я хочу узнать.
— Карлайл родился в Лондоне примерно в 1640 году, незадолго до правления Кромвеля. Точнее сказать невозможно, даты рождения простолюдинов тогда не записывали.
Понимая, что Эдвард за мной искоса наблюдает, я старалась держать выражение сосредоточенности на лице. Было легче принять все это, если не пробовать верить.
— Он был единственным сыном англиканского священника. Мать умерла при родах, и Карлайл остался с отцом, человеком крайне нетерпимым. Когда протестанты пришли к власти, священник участвовал в гонениях католиков и представителей других религий. А еще, он твердо верил в существование зла и возглавлял облавы на ведьм, оборотней и... вампиров.
Услышав это слово, я замерла, однако Эдвард, похоже, ничего не заметил и рассказывал дальше.
— Они сожгли сотни невинных людей, потому что тех, на кого устраивались облавы, поймать куда труднее. Состарившись, пастырь поставил во главе рейдов своего послушного сына. Сначала Карлайл приносил одни разочарования: он не умел обвинять невинных и видеть дьявола в душах праведных. Зато он оказался настойчивее и умнее отца. Он нашел настоящих вампиров, которые жили среди нищих и выходили на охоту по ночам. Даже в те времена, когда чудовища существовали не только в легендах, выжить им было непросто. Итак, вооружившись факелами и вилами, — зловещим тоном продолжал Эдвард, — люди собрались у логова вампиров, которое обнаружил Карлайл. Наконец появился первый.
Он заговорил тише, и я с трудом разбирала слова.
— Он, должно быть, был древним и совершенно обессилевшим от голода. Карлайл слышал, как почуяв запах толпы, этот вампир предупредил на латыни остальных и кинулся прочь. Карлайл, на тот момент двадцатитрехлетний, возглавил погоню. Старик мог легко оторваться от преследователей, но, по мнению Карлайла, он был голоден, поэтому внезапно развернулся и бросился в атаку. Сначала он напал на Карлайла, однако противников было слишком много, и вампиру пришлось обороняться. Убив двоих, старик убежал с третьим, а истекающего кровью Карлайла бросил на улице.
Эдвард замолчал, подбирая слова.
— Карлайл знал, что сделает его отец. Тела сожгут, сожгут и всех раненых. Чтобы спасти свою жизнь, мой отец доверился интуиции. Пока толпа гналась за вампиром, он полз в противоположном направлении. Карлайл нашел погреб с гнилой картошкой и скрывался целых три дня. Он сидел тихо, и его никто не обнаружил. Лишь когда жизни ничего не угрожало, отец понял, кем стал.
Не знаю, что отразило мое лицо, но Эдвард внезапно остановился.
— Ты нормально себя чувствуешь?
— Конечно, — успокоила его я, однако Эдвард был слишком внимателен, чтобы не разглядеть любопытства, горевшего в моих глазах.
— У тебя еще остались вопросы, — улыбнулся он.
— Ну, несколько.
— Пойдем, — проговорил Эдвард, взяв меня за руку, — сейчас ты сама все узнаешь.
Глава 16 КАРЛАЙЛ
Он подвел меня к кабинету Карлайла и на секунду помедлил у двери.
— Входите, — пригласил доктор Каллен
Мы вошли в комнату с высокими потолками и большими окнами. Обшитые темным деревом стены были почти полностью скрыты за высокими полками, а столько книг я не видела ни в одной библиотеке.
Доктор Каллен сидел в кожаном кресле за тяжелым столом из красного дерева и читал толстую книгу в потертом переплете. Комната идеально соответствовала моим представлениям о кабинете декана университета, вот только Карлайл был слишком молод, чтобы занимать эту должность.
— Чем могу вам помочь? — вежливо спросил доктор, поднимаясь с кресла.
— Я хочу, чтобы Белла кое‑что о нас знала, и как раз начал рассказывать твою историю, — заявил Эдвард.
— Мы не хотели вам мешать, — извинилась я.
— Вы и не помешали, — тепло улыбнулся Карлайл. — На чем ты остановился?
— На перерождении, — отозвался Эдвард и, дотронувшись до моего плеча, заставил повернуться к двери, в которую мы только что вошли. От каждого его прикосновения сердце начинало бешено биться, что в присутствии Карлайла особенно смущало.
Стена, на которую мы теперь смотрели, отличалась от других. Вместо книжных полок ее украшали картины самых разных размеров и цветов: яркие, пастельные и монохромные. Я попыталась определить, что общего может быть у всех этих картин, но логического объяснения найти не смогла.
Эдвард подтолкнул меня к написанной маслом миниатюре в квадратной рамке. Выдержанная в светлых терракотовых тонах, она как‑то терялась среди других картин. Присмотревшись, я разглядела городской пейзаж с остроконечными крышами и высокими шпилями. На переднем плане — река и мост, украшенный скульптурами.
— Лондон середины семнадцатого века, — пояснил Эдвард.
— Лондон моей юности, — добавил Карлайл. Он подошел к нам так неслышно, что я вздрогнула. Каллен‑младший ободряюще сжал мне руку.
— Может, сам все расскажешь? — спросил Эдвард, и я обернулась, чтобы увидеть, как воспримет эти слова Карлайл.
— Я бы с удовольствием, — дружелюбно улыбнулся доктор, — но мне нужно бежать. С утра звонили из клиники, доктор Сноу снова взял больничный. Кроме того, эту историю ты знаешь ничуть не хуже меня.
Ну и ситуация! Повседневные потребности современного Форкса прерывают рассказ о жизни средневекового Лондона.
Немного смущало, что вслух доктор Каллен говорил специально для меня. Улыбнувшись мне на прощание, Карлайл неслышно вышел из кабинета и притворил за собой дверь.
Целую минуту я рассматривала город на миниатюре.
— Что же случилось потом? — спросила я, поднимая глаза на Эдварда. — Когда Карлайл понял, что с ним происходит?
Эдвард задумчиво смотрел на картины, и я решила угадать, какая именно привлекла его внимание. Судя по всему, это большой осенний пейзаж, изображающий пожелтевшую лесную поляну, а на заднем плане — скалы.
— Поняв, кем стал, Карлайл не смирился, — тихо проговорил Эдвард. — Он решил себя уничтожить. Правда, это оказалось не так‑то просто.
— Как? — Вопрос вырвался сам собой, таким сильным было изумление.
— Прыгал с горных вершин, бросался в океан… Карлайл был слишком молод и силен, чтобы погибнуть, — невозмутимо рассказывал Эдвард. — Удивительно, как долго он смог выдержать без… еды! Как правило, у новообращенных голод слишком силен, чтобы сопротивляться. Однако отвращение к самому себе было столь велико, что папа решил себя погубить.
— Разве это возможно? — чуть слышно спросила я.
— Вообще‑то да, хотя способов нас убить не так уж много.
Мне захотелось уточнить, но Эдвард не дал мне и рта раскрыть.
— Он совсем ослаб от голода и старался держаться как можно дальше от людей, понимая, что сила воли вовсе не безгранична. Сколько ночей он скитался по пустошам, отчаянно презирая самого себя!.. Как‑то раз на его логово набрело стадо оленей. Карлайл умирал от жажды и, недолго думая, растерзал все стадо. Силы вернулись, и отец понял, что становиться монстром совсем не обязательно. Разве в прошлой жизни он не ел оленину? Так родилась новая философия. Отец решил, что и после перерождения можно оставаться самим собой.
Решив не терять времени попусту, Карлайл снова начал учиться. Времени для занятий теперь стало вдвое больше. Он поплыл во Францию и…
— Поплыл во Францию? — с сомнением спросила я.
— Белла, люди пересекали Ла‑Манш и в семнадцатом веке, — напомнил мне Эдвард.
— Не сомневаюсь, просто ты сказал «поплыл» … Продолжай!
— Плавание для нас вовсе не проблема…
— Для вас вообще нет проблем, — проворчала я. — Перебивать больше не буду, обещаю! – Он продолжал:
— Потому что нам фактически не нужно дышать.
—Что?
— Ты ведь обещала! — укоризненно воскликнул Эдвард и приложил к моим губам холодный палец. — Хочешь узнать, чем все кончилось, или нет?
— Нельзя же огорошить меня подобной новостью и рассчитывать, что я никак не отреагирую!
Холодная рука неожиданно коснулась моей ключицы. Сердце забилось сильнее, но я постаралась держать себя в руках.
— Тебе не нужно дышать?
— Совершенно необязательно. Дышим мы скорее по привычке.
— И как долго вы можете… не дышать?
— Наверное, бесконечно, точно не знаю. Жить, не чувствуя запахов, немного неудобно.
— Немного неудобно, — глухо повторила я.
Уж не знаю, что отражалось на моем лице, но Эдвард почему‑то расстроился. Отдернув руку, он так и впился в меня взглядом. Мне стало неловко.
— Что такое? — чуть слышно спросила я, касаясь его неподвижного лица.
— Я все жду, когда это произойдет, — вздохнул он.
— Произойдет что?
— Когда-нибудь я расскажу тебе или ты сама увидишь что-то, что напугает тебя и ты с криком убежишь. — Он криво улыбнулся, но глаза оставались серьезными — Я не стану тебя останавливать, потому что хочу, чтобы ты была в безопасности. Но я хочу быть с тобой и два этих желания невозможно выполнить одновременно...
— Я никуда от тебя не убегу, я обещаю.
— Увидим. — Он улыбнулся снова.
— Итак, продолжай! Карлайл поплыл во Францию…
Эдвард кивнул, возвращаясь к своей истории. Он обратился к другой картине в богато украшенной раме, самой большой из висящих на стене. Картина была не только самой большой, но и самой пестрой: яркие фигурки в пышных балахонах прижимаются к каким‑то столбам и свешиваются с балконов. Мне показалось, что это либо какие‑то герои греческой мифологии, либо библейские персонажи.
— Карлайл приплыл во Францию и обошел все европейские университеты. Не зная отдыха, он изучал музыку, точные науки, медицину, пока не понял, что его призвание — спасать человеческие жизни. Я не могу описать то, как сложно ему было. Карлайлу потребовалось два столетия мучительных усилий, чтобы усовершенствовать свое самообладание. Теперь он почти спокойно переносит вид человеческой крови — это делает возможным заниматься его любимым делом, его работой, без мучений. — Эдвард долго смотрел в никуда, а потом, будто вспомнив, что рассказ прервался, указал на следующую картину. — Он учился в Италии, когда повстречал других вампиров. Они были, более цивилизованные, чем призраки лондонских канализационных коллекторов.
Тонкий палец показал на степенную четверку на самом высоком балконе, снисходительно взирающую на царящий внизу хаос. Присмотревшись к фигуркам, я с удивлением узнала золотоволосого мужчину.
— Друзья Карлайла вдохновили Солимену, и он часто изображал их богами, — Эдвард усмехнулся. — Аро, Кай и Марк — представил он остальных, — ночные ангелы‑хранители науки и искусства.
— Что же с ними стало? — вслух поинтересовалась я, с благоговением глядя на фигурки.
— Они по‑прежнему в Италии, — пожал плечами Эдвард, — где прожили бесчисленное множество лет. А вот Карлайл долго среди них не задержался, пару десятилетий, не больше. Каждому нужны друзья, тем более такие образованные и утонченные, но они пытались вылечить его от отвращения к тому, что называли «естественным источником пищи». Карлайл попытался склонить их на свою сторону — безрезультатно. Почувствовав себя чужим среди своих, он решил отправиться в Америку. Представляю, как он был одинок!
Однако и в Новом Свете ему долго не удавалось найти близких по духу. Шли годы, вампиров и оборотней стали считать бабушкиными сказками, и Карлайл понял, что вполне может общаться с людьми, не раскрывая своей сущности. Со временем он стал врачом и приобрел обширную практику. Вот только друзей по‑прежнему недоставало: сходиться с людьми слишком близко было опасно.
Эпидемия «Испанки» застала отца в Чикаго. Несколько лет он вынашивал одну идею и уже решил действовать. Раз не удалось найти семью, он создаст ее сам. Останавливало лишь то, что Карлайл не до конца представлял, как будет происходить перерождение. Лишать человека жизни, как когда‑то поступили с ним, он не желал. Раздираемый внутренними противоречиями, он нашел меня. Как безнадежно больной, я лежал в палате для умирающих. Мои родители скончались на руках Карлайла, поэтому он знал, что я остался сиротой, и решил попробовать.
Голос Эдварда превратился в чуть слышный шепот, а потом и вовсе затих. Невидящий взгляд молодого Каллена блуждал где‑то далеко. Интересно, о чем он сейчас думает: о прошлом Карлайла или своем собственном? Спросить я не решилась.
Когда Эдвард повернулся ко мне, его лицо было безмятежно спокойным.
— Остальное ты знаешь, — проговорил он.
— С тех пор ты постоянно жил с Карлайлом?
— Почти. — Эдвард обнял меня за талию и подтолкнул к двери.
Я с тоской оглянулась на картины, не испытывая никакого желания уходить из гостеприимного кабинета.
Пришлось брать инициативу в свои руки.
— Почти? — настырно поинтересовалась я.
Эдвард вздохнул.
— Ну, лет через десять после моего создания — или перерождения, называй, как хочешь, — у меня случился обычный кризис подросткового возраста. Постоянное воздержание, которое проповедовал Карлайл, меня совсем не устраивало, я бунтовал и некоторое время жил один.
— Правда? — И снова я была скорее заинтригована, чем испугана.
Эдвард разочарованно покачал головой и повел меня на третий этаж. Находясь под впечатлением рассказа, я едва обращала внимание на обстановку.
— Неужели это тебя не отталкивает?
— Нисколько.
— Почему?
— Ну… это кажется разумным.
Он захохотал, на этот раз громко и заразительно.
— У меня было преимущество. С момента моего перерождения я научился читать мысли живых существ: и людей, и себе подобных. Именно поэтому я не мог оторваться от Карлайла — в нем было столько искренности и убежденности в своей правоте!
Лишь через несколько лет я вернулся к нему и вновь принял его мировоззрение. Теоретически я не должен был мучиться... Депрессией... Из-за совести: читая мысли своих жертв, я мог отпускать невинных и уничтожать только злых. Если я убил парня, который преследовал девушку, желая над ней надругаться, если я спас ее — я, должно быть, не был настолько ужасен.
Я содрогнулась, представив себе темный переулок и девушку, убегающую от насильника. И Эдварда на охоте… Такого молодого, прекрасного… и беспощадного. Интересно, та девушка была ему благодарна или только смертельно испугана?
— Однако со временем я разглядел в себе монстра! Цена человеческой жизни слишком высока, и убийству не может быть оправданий! Я вернулся к Карлайлу и Эсми, и они приняли меня с распростертыми объятиями.
Мы подошли к последней двери.
— Моя комната, — объявил он, пропуская меня вперед.
Огромное, во всю стену, окно выходило на солнечную сторону дома. Комната была просторной и светлой. Значит, с этой стороны вся стена дома стеклянная. Передо мной как на ладони была извивающаяся лесная река, девственный лес, скалистые горы.
Соседнюю стену занимали стеллажи с компакт‑дисками. Похоже, их у Эдварда больше, чем в любом магазине. В углу стояла стереоустановка, настолько сложная, что я не решалась к ней прикоснуться — вдруг сломаю. Ни малейшего намека на кровать, только широкий кожаный диван. На полу ковер густого золотистого цвета, а на стенах обивка из тяжелой ткани на тон темнее.
— Хорошая акустика? — предположила я. Эдвард усмехнулся и кивнул, а потом с помощью пульта включил стереоустановку. Комнату заполнили рваные аккорды джаза, и мне показалось, что я слышу живой звук.
— Диски как‑то систематизированы? — спросила я, подойдя к стеллажу. Явно не в алфавитном порядке и не по тематике.
— Ну, по годам и личным предпочтениям, — рассеянно пробормотал Эдвард.
Обернувшись, я увидела, что он заинтересованно за мной наблюдает.
— Что?
— Я надеялся, что, когда расскажу тебе все и, между нами, не останется секретов, я почувствую облегчение. Большего не ожидал… Так вот, выходит, я ошибся. Теперь, когда ты узнала все, я не просто доволен. «Я счастлив», —тихо сказал он.
Я так и просияла в ответ.
— Как здорово!
— Конечно, полное отсутствие страха с твоей стороны меня совсем не радует. Это просто неестественно! — нахмурился Эдвард.
— Ты вовсе не такой жуткий, каким себе кажешься. Можно сказать, я вообще не считаю тебя страшным и опасным, — беззаботно врала я.
Эдвард печально улыбнулся. Он мне не поверил.
— Вот это ты зря сказала! — кровожадно заявил он. И, глухо зарычав, зловеще улыбнулся. Тело сжалось в пружину — настоящая пума перед прыжком.
Я испуганно пятилась.
— Не уйдешь!
Как он бросился на меня, я не увидела — уж слишком быстрым было движение. Просто в следующую секунду я полетела на софу, которая придвинулась к стеклянной стене. Сильные руки сжали меня в объятиях, хотя я и не пыталась сопротивляться. Мне просто хотелось сесть…
Мой нежный лев не позволил мне и этого, всем телом прижав к софе. Я не на шутку перепугалась, а Эдвард злорадно улыбался.
— Что ты сказала?
— Ты страшное зубастое чудовище! — прохрипела я, но не с сарказмом, как хотела, а робко и испуганно.
— Вот так‑то лучше!
— Ладно, — примирительно проговорила я.
— Можно нам войти? — послышался из коридора тихий голос.
Теперь я сопротивлялась изо всех сил, однако Эдвард лишь ослабил хватку и посадил меня к себе на колени.
Дверь приоткрылась, и я увидела Элис и Джаспера. Мои щеки густо покраснели, а вот Эдвард ничуть не смутился.
— Заходите, — гостеприимно пригласил он.
Судя по всему, Элис не находила ничего странного в том, что мы сидим, обнявшись. Покачивая бедрами, она вышла на середину комнаты и грациозно опустилась на пол. Джаспер в смущении застыл в дверном проеме. Парень пристально смотрел на Эдварда, будто спрашивая, что происходит.
— Звуки были такие, будто ты решил съесть Беллу на обед, вот мы и пришли, надеясь на угощение! — весело сказала Элис.
Я оторопела, но краем глаза заметила, что Эдвард улыбается. Интересно, что его развеселило: замечание сестры или мой испуг?
— Простите, делиться нечем, самому мало! — подыграл Каллен, крепко прижимая меня к себе.
— На самом деле, — невольно улыбаясь, вмешался Джаспер, — Элис хотела сказать, что, во‑первых, сегодня вечером будет гроза, а во‑вторых, Эмметт предлагает поиграть в бейсбол. — Нехотя отлепившись от двери, парень подошел к своей подруге. — Эдвард, ты к нам присоединишься?
Вроде бы слова безобидные, но отчего‑то мне стало не по себе. Так, значит, Элис Каллены доверяют больше, чем прогнозам метеорологов.
— Естественно, можешь взять с собой Беллу, — щебетала девушка.
— Хочешь пойти?
— Конечно! — Разве могла я обмануть его ожидание? — Куда и когда?
— Придется подождать грозы, без нее нельзя… Когда увидишь игру, ты сама все поймешь! — пообещал Эдвард.
— Мне понадобится зонт? – Все трое рассмеялись.
— Так как насчет зонта, Элис? — переспросил Джаспер.
— Думаю, на поляне будет сухо, — Элис говорила уверенно.
— Вот и отлично! — Радостно подхватил Джаспер.
И снова я поняла, что не на шутку заинтригована, и вовсе не испугана.
— Давайте пригласим Карлайла! — предложила Элис и порхнула к двери так легко и грациозно, что ей позавидовала бы любая балерина.
— Будто ты не знаешь, что отца вызвали в больницу! — Подначил девушку Джаспер.
— Вампиры любят бейсбол? — Это было еще одним открытием для меня.
— Ну, мы же американские вампиры! — с напускной серьезностью проговорил Эдвард.
Глава 17 ИГРА
Мелкий дождь начал моросить, когда Эдвард свернул на мою улицу. К тому моменту я уже не представляла, как прожила без Каллена и его семьи целых семнадцать лет.
Однако, увидев у нашего дома знакомую машину — темную малолитражку, я спустилась с небес на землю. Эдвард пробубнил что‑то нечленораздельное.
Пытаясь укрыться от холодных дождевых капель, на нашем узком крыльце стоял Джейкоб Блэк, а рядом — его отец в инвалидном кресле. Билли невозмутимо наблюдал, как Эдвард паркует мой пикап у обочины, а вот Джейку было явно не по себе — он беспокойно дергался и подавленно на меня смотрел.
— Это переходит все границы, — гневно процедил Эдвард.
— Блэки приехали предупредить Чарли, — догадалась я.
Эдвард кивнул и, прищурившись, стал смотреть на Билли сквозь пелену дождя. Очевидно, отец еще не вернулся.
— Я сама с ними разберусь, ладно? — предложила я.
К моему удивлению, Эдвард согласился.
— Наверное, так будет лучше, — кивнул он. — Будь осторожна, мальчишка тут ни при чем.
Слово «мальчишка» показалось немного обидным.
— Джейкоб чуть младше меня, — напомнила я. Как ни странно, гнев Эдварда смягчился.
— Да, знаю, — усмехнулся он. Тяжело вздохнув, я нажала на ручку дверцы.
— Пригласи их в дом, — велел Эдвард, — тогда я смогу беспрепятственно свалить. Вернусь к вечеру.
— Хочешь взять пикап? — Великодушно предложила я, не представляя, что скажу Чарли.
— Спасибо, я пешком быстрее доберусь!
— Тебе вообще не нужно уходить, — задумчиво проговорила я.
— Еще как нужно, — усмехнулся Эдвард, заметив, что я скисла. — Когда избавишься от этих, — он кивнул в сторону Блэков, — придется подготовить Чарли к встрече с твоим новым бойфрендом.
— Ну спасибо, — простонала я.
— До скорого, — улыбнулся Эдвард и, метнув быстрый взгляд на крыльцо, чмокнул меня в подбородок.
Обуреваемая противоречивыми чувствами, я тоже посмотрела на гостей. Лицо Билли исказилось, сильные руки так и вцепились в подлокотники кресла.
— До скорого, — промолвила я, открыла дверцу и вышла под дождь.
Поспешно пробираясь к крыльцу, я ощущала спиной пристальный взгляд Эдварда.
— Привет, Билли, привет, Джейкоб! Чарли уехал на целый день… Надеюсь, вам не пришлось слишком долго ждать?
— Да нет, — мрачно проговорил Блэк‑старший, буравя меня темными глазами. — Мы просто хотели кое‑что завезти. — Он показал на коричневый бумажный пакет, который держал на коленях.
— Спасибо, — машинально ответила я, даже не представляя, что они принесли. — Может, зайдете на секунду и обсохнете?
Открывая дверь, я делала вид, что не замечаю пристального взгляда Билли.
— Давайте ваш пакет, — предложила я и в последний раз взглянула на Эдварда. Он стоял, не шелохнувшись, и мрачно на меня смотрел.
— Лучше положить в холодильник, — проговорил Билли. — Любимое блюдо Чарли — рыбное жаркое. Хотя в холодильнике оно высохнет…
— О, классно, спасибо! — поблагодарила я, на этот раз искренне. — Рыбу я умею только жарить, а каждые выходные папа привозит отличный улов.
— Сегодня он тоже поехал рыбачить? — В глазах индейца загорелись огоньки. — Наверное, на обычное место?
— Нет, — без запинки соврала я, внезапно нахмурившись, — он говорил, что поедет куда‑то подальше… Куда именно, я не знаю.
Билли продолжать буравить меня взглядом.
— Джейк, может, принесешь из машины последнюю фотографию Ребекки? Хочу подарить ее Чарли.
— Где она? — равнодушно поинтересовался парень. Вид у него был очень недовольный.
— В багажнике. Поищи!
Сгорбившись, Джейк побрел к машине.
Мы с Билли молча смотрели друг на друга, пока наконец он не передал мне пакет с рыбой. Кивнув, я понесла его на кухню, Билли катил следом, не отставая ни на шаг.
Положив пакет в морозилку, я решительно повернулась к мистеру Блэку.
— Чарли придет еще не скоро, — заявила я резко, почти грубо.
Билли молча кивнул.
— Еще раз спасибо за жаркое, — с намеком сказала я.
Он продолжал кивать, совсем, как китайский болванчик. Тяжело вздохнув, я скрестила руки на груди.
Кажется, до Блэка дошло, что болтать я совсем не в настроении.
— Белла… — начал он и тут же осекся. — Белла, Чарли — мой лучший друг.
— Знаю.
Когда Билли заговорил снова, его голос звучал весьма решительно.
— Вижу, ты подружилась с одним из Калленов…
— И что?
Темные глаза сузились.
— Может, это не мое дело, но мне кажется, зря.
— Вы правы, — раздраженно сказала я, — действительно не ваше!
Задетый моей невежливостью, Блэк мрачно улыбнулся.
— Возможно, ты не в курсе, но в нашей резервации Калленов не любят.
— Вообще‑то в курсе, — холодно проговорила я, наслаждаясь его изумлением. — Только не понимаю, за что. Ведь Каллены никогда не пересекают границы ваших земель, верно?
Судя по всему, Блэку не нравилось вспоминать соглашение, которое одновременно связывало и защищало его племя.
— Да, — нехотя согласился Билли. — А ты, похоже, отлично осведомлена об истории этой семьи. Гораздо лучше, чем я думал.
— Наверное, гораздо лучше, чем все квилеты и вы в том числе, — похвасталась я.
Блэк недовольно поджал губы.
— Очень может быть, — признал он, а в его глазах загорелись странные огоньки. — Надеюсь, Чарли так же хорошо информирован?
Чертов индеец все же нашел брешь в моей броне!
— Чарли очень уважает Калленов, — уклончиво ответила я.
Неловкая увертка не прошла незамеченной, и Билли огорченно кивнул.
— Если это не мое дело, то Чарли оно точно касается.
— Надеюсь, вы позволите мне самой решать, что рассказывать отцу, а что нет?
Не знаю, прозвучал ли мой вопрос убедительно, ведь меня загнали в тупик, а грубить не хотелось.
Мы замолчали, будто оба прислушивались к стуку дождевых капель.
— Да, — наконец уступил Блэк, — решать тебе.
Я вздохнула с облегчением.
— Спасибо, Билли.
— Просто подумай о том, что ты делаешь!
— Хорошо! — быстро согласилась я.
Индеец нахмурился.
— Подумай очень серьезно, прошу тебя!
Заглянув в темные глаза, я увидела столько беспокойства и заботы, что резкие слова застыли у меня на губах.
Тут входная дверь хлопнула так громко, что я чуть не подпрыгнула.
— В машине нет фотографии, — послышался обиженный голос Джейка, а потом на кухне появился он сам с мокрыми от дождя волосами.
— Хмм, — равнодушно проворчал Билли, поворачиваясь к сыну, — значит, я оставил ее дома.
— Чудесно! — воскликнул Джейк, картинно закатывая глаза.
— Ладно, Белла, передай отцу, что мы заходили.
— Обязательно, — сухо сказала я.
— Разве нам уже пора? — удивился Джейкоб.
— Чарли придет поздно, — объяснил сыну Билли и выехал с кухни.
— Ясно, — разочарованно протянул Блэк‑младший. — Тогда поболтаем в следующий раз? — спросил он меня.
— Конечно, — рассеянно кивнула я.
— Будь осторожна! — предупредил меня Билли.
Джейк помог отцу выехать на крыльцо. Я махнула им рукой и, быстро взглянув на пустой пикап, захлопнула дверь.
Постояв в коридоре, я услышала, как взревел мотор черного «Форда». Все, Блэки уехали! От волнения я даже пошевелиться не решалась. Немного успокоившись, я пошла наверх переодеваться.
Так, достаточно юбок с блузками! Я примерила несколько топов, не зная, чего ожидать от сегодняшнего вечера. Хватит думать о Блэках, бейсбол гораздо важнее!
Лишь теперь, вдали от гипнотизирующих глаз Эдварда и Джаспера, мне стало страшно. Даже одежду выбирать расхотелось, и я вытащила из шкафа старую клетчатую рубаху и джинсы. Все равно сверху будет плащ.
Внизу зазвонил телефон. Я сейчас хотела слышать только один голос на земле, но пришлось лететь вниз, снимать трубку.
— Алло?
— Белла? Это — я, — сказала Джессика.
— О, привет, Джесс! — Ее голос возвращал меня к действительности. Кажется, прошли недели и месяцы с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. — Как потанцевала?
— Это было так здорово! — Джессика заливалась, рассказывая все подробности того вечера. Я лишь вставляла "Да", "Ооо!" и "Конечно" в нужном месте, не способная сконцентрироваться на ее болтовне. Джессика, Майк, танец, школа — все это казалось странно нелепым. Мои глаза остановились на окне, в попытке оценить степень просветов за облаками.
— Ты слышала, что я сказала, Белла?
— Прости, что?
— Я сказала, что Майк поцеловал меня! Представляешь?
— Это замечательно, Джесс! — сказал я.
— А ты чем вчера занималась? — Джессика переживала, что я все же не пошла на танцы. Или, возможно, она была расстроена, потому что я не расспрашивала о всех мелочах, которые так сильно всегда интересовали ее.
— Совсем ничем, погуляла только, позагорала немного.
Услышав, как подъехала машина Чарли, я взглянула на часы. Чуть‑чуть не успела…
Хммм... Не думаю, что расскажу ей еще что-то.
Хлопнула входная дверь, и отец зашумел на первом этаже, убирая снасти под лестницу.
— Привет, ребенок! — Чарли махнул мне, проходя на кухню.
Джессика услышала голос отца и поспешила распрощаться.
— Привет, папуль! А где рыба?
— Улов в морозилке!
— Представляешь, Билли Блэк привез рыбное жаркое! — Я постаралась, чтобы в голосе было побольше восторга.
— Вот, здорово!
Пока отец мылся, жаркое разогревалось, и через несколько минут мы уже сидели за столом. Билли не ошибся: Чарли работал вилкой, словно золотоискатель киркой. А я гадала, как завести нужный разговор.
— Как прошел день? — ни с того ни с сего поинтересовался отец, прерывая мои размышления.
— Ну, после обеда я была дома… — с легким сердцем солгала я, хотя это ведь не совсем ложь… Теперь самое трудное! — А утром ездила в гости к Калленам.
Чарли выронил вилку.
— К доктору Каллену? — изумленно переспросил он.
— Ну да.
— И что ты там делала? — Отец забыл про жаркое.
— Вообще‑то я встречаюсь с Эдвардом Калленом, и сегодня он решил познакомить меня со своей семьей… Папа, ты что?
Кажется, у него сердечный приступ.
— Ты встречаешься с Эдвардом Калленом?! — загрохотал отец.
Так, только этого мне не хватало!
— Тебе же нравятся Каллены, — пискнула я.
— Он слишком взрослый для тебя!
— Мы ровесники, — поправила я. Бедный папа даже не подозревает, насколько он прав!
— Погоди, — засомневался отец, — который из братьев этот твой Эдвин?
— Эдвард — самый младший, — ответила я. — Высокий, худощавый, волосы такие рыжеватые и вьющиеся…
— Ну, это уже лучше, — неохотно признал Чарли. — Мне не нравится тот здоровяк, настоящий громила! Может, он и славный парень, но для тебя слишком… зрелый!
— У Эмметта уже есть девушка.
— Этот Эдвин — твой бойфренд?
— Папа, его зовут Эдвард.
— Так, как?
— Наверное, да.
— Ты же только вчера сказала, что парни в Форксе тебе не по вкусу! — Чарли снова взялся за вилку. Значит, самое страшное позади.
— Так ведь Эдвард не живет в Форксе.
Чарли бросил на меня укоризненный взгляд, но жевать не перестал.
— А самое главное, мы только начали встречаться, — уверенно продолжала я. — Так что не надо меня смущать, ладно?
— Сегодня он за тобой придет?
— Да, должен приехать через минуту.
— Куда вы собираетесь?
— Папа, с каких пор ты записался в инквизиторы? — возмутилась я. — Мы играем в бейсбол с семьей Эдварда.
— Похоже, тебе правда нравится этот парень, — заметил Чарли, подозрительно меня разглядывая.
Услышав, что к дому подъехала машина, я вскочила и принялась мыть посуду.
— Не суетись, я сам все уберу, а то ты меня избаловала!
В дверь позвонили, и Чарли пошел открывать.
Я бросилась следом.
Оказывается, на улице настоящий ливень! В ореоле неяркого света лампы Эдвард был похож на одного из манекенщиков. Больше всего на свете мне хотелось выбежать на крыльцо, чтобы всем телом прижаться к этому божеству!.. Увы, в присутствии Чарли об этом не могло быть и речи, и я ограничилась полным обожания взглядом.
— Заходи, Эдвард.
Слава богу, что он не назвал его Эдвином!
— Благодарю вас, шеф Свон! — почтительно проговорил Каллен.
— Называй меня Чарли. Давай, я повешу твою куртку.
— Спасибо, сэр.
— Вот стул, садись!
Эдвард опустился на стул, а мне пришлось сесть с отцом на диван. Я скорчила недовольную гримасу.
— Значит, ты ведешь мою дочь на бейсбол! Только в штате Вашингтон проливной дождь не считается помехой для игры на свежем воздухе!
— Да сэр, мы собираемся на бейсбол. — Эдварда не удивило, что я сказала отцу правду. Впрочем, он наверняка подслушивал!
— Ладно, па. Нам пора! — Решительным шагом я прошла в прихожую и надела плащ. Эдвард поднялся вслед за мной.
— Только не слишком долго, Белла! Завтра в школу.
— Не беспокойтесь, Чарли, обещаю лично привезти ее домой.
— Надеюсь, ты как следует о ней позаботишься!
Я недовольно застонала, но мужчины не обращали на меня внимания.
— С ней все будет в порядке, сэр, даю слово.
Думаю, Чарли был рад — слова Эдварда звучали искренне.
Я вышла на крыльцо и буквально приросла к месту от изумления. Напротив крыльца красовался огромный джип! Колеса мне по пояс, на фарах — металлические щитки. Настоящий танк, но красный!
Чарли восхищенно присвистнул.
— Только пристегнитесь, — сдавленным голосом проговорил он.
Эдвард обошел машину вместе со мной и открыл дверцу. Прикинув на глаз расстояние до сиденья, я приготовилась прыгать, но Каллен обхватил меня за талию и помог подняться. Надеюсь, Чарли ничего не заметил!
Пока Эдвард, не спеша, шел к своему месту, я решила пристегнуться, однако ремней было слишком много.
— Что это? — поинтересовалась я, когда он устроился на водительском сиденье.
— Обычная экипировка внедорожника!
— Ясно…
С ремнями я так и не разобралась. Пришлось обратиться за помощью к Эдварду. Хорошо, что шел сильный дождь и Чарли не видел, как его пальцы скользят по моей шее, ключицам, гладят мою кожу!.. Забыв обо всем, я блаженно закрыла глаза.
Эдвард завел мотор, и мы выехали с подъездной аллеи.
— Ну и джип!
— Тачка Эмметта! Мне показалось, ты не захочешь идти всю дорогу пешком, потому подъедем как можно ближе.
— А где вы его держите?
— Приспособили одну из построек под гараж.
— А сам пристегиваться не будешь?
Эдвард посмотрел на меня так, что все вопросы отпали сразу.
Тут до меня дошло:
— Хочешь сказать, что часть пути нам все же придется пройти пешком? — Я чуть не визжала.
— Естественно, ты пешком не пойдешь!
Эдвард чмокнул меня в макушку и застонал.
— В дождь твой запах еще сильнее!
— Ну, лапуль, это же не от меня зависит...
Мне хотелось подвинуться поближе, но мешал ремень безопасности.
— Пристегиваться обязательно? — спросила я.
— Конечно! Я же обещал шефу Свону, что с тобой все будет в порядке.
Неизвестно, как и что видел Эдвард среди мглы и дождя, однако через некоторое время мы выехали с шоссе на горную дорогу. Разговаривать было невозможно: я подпрыгивала на сиденье, как отбойный молоток. Зато Эдварду езда доставляла огромное удовольствие, он улыбался, наслаждаясь скоростью мощного джипа.
А затем мы в буквальном смысле оказались у конца дороги. Дождь почти перестал, небо с каждой минутой светлело.
— Прости, Белла, отсюда придется идти на своих двоих.
— Может, мне лучше остаться тут?
— Где же вся твоя храбрость? Сегодня утром ты была на высоте!
— Просто помню, как ты меня пронес в прошлый раз… — проговорила я. Неужели это было только вчера?
Через мгновение Эдвард уже вышел из машины, подошел ко мне и начал расстегивать ремни.
— Ты иди, я сама отстегнусь.
— Хмм… — задумчиво проговорил он, все‑таки завершая задуманное. — По‑моему, придется отформатировать твою память.
Прежде чем я успела ответить, Эдвард вытащил меня из джипа и поставил на землю. Элис оказалась права, дождь превратился в густую дымку.
— Отформатировать память? — испуганно переспросила я.
— В общем, да. — Он внимательно присматривался ко мне, а в его тигриных глазах горели задорные огоньки. Сильные руки взяли меня в тиски, пригвоздив к блестящей красной кабине. Эдвард наклонился ко мне так, что наши лица разделяло всего пара сантиметров. Бежать мне было некуда, да и не очень‑то хотелось.
— Так, — начал он, и чарующий аромат его тела тут же спутал все мои мысли. — Чего именно ты боишься?
— Ну… врезаться в дерево и умереть, — судорожно сглотнула я. — А еще боюсь, что мне опять будет плохо.
Подавив улыбку, Эдвард наклонил голову и прижался холодными губами к моей шее.
— И теперь боишься? — Прошептал он, лаская мою кожу; губы двинулись к подбородку. — И сейчас?
— Деревья, — вздохнула я. — Меня замутит.
— Белла, ты же не думаешь, что я врежусь в дерево? — Теперь он целовал мои веки.
— Ты нет, а я могу, — мой голос звучал неуверенно, и Эдвард почувствовал победу.
— Разве я позволю деревьям причинить тебе боль? — спросил он, целуя меня в губы.
— Нет… — Вообще‑то я продумала второй вариант защиты, вот только вспомнить его не могла.
— Ну видишь, — заурчал Эдвард, не отрываясь от моих губ. — Ты понимаешь, что бояться нечего?
— Понимаю, — со вздохом сдалась я.
Он обхватил мое лицо ладонями и стал целовать по‑настоящему, страстно, отдавшись своим чувствам.
Наверное, моему поведению нет оправдания, ведь я уже знала, что можно, что нельзя. Однако и на этот раз вовремя остановиться не удалось. Вместо того чтобы не совершать лишних движений, я обняла Каллена за шею и притянула к себе. С моих губ сорвался стон, а язык скользнул в рот Эдварду.
Он тут же отшатнулся и без труда разомкнул мои объятия.
— Черт подери, Белла! В один прекрасный день ты меня погубишь!
— Тебя невозможно погубить, — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание.
— Я тоже так думал, пока не встретил тебя. А теперь давай выберемся отсюда, пока я не наделал глупостей.
Как и раньше, Эдвард посадил меня на спину, и я успела заметить, что лишь с огромным трудом ему удается быть осторожным и аккуратным. Обвив ногами его талию, я мертвой хваткой вцепилась Каллену в шею.
— Не забудь закрыть глаза, — сурово напомнил он.
Я опустила лицо и крепко зажмурилась.
Далеко не сразу я поняла, что мы начали двигаться. Мышцы работали, словно отлаженный механизм, с такой легкостью, будто Эдвард спокойно шел по улице. Страшно хотелось проверить, действительно ли мы несемся по лесу, но я удержалась. Ни одна проверка на свете не стоит дурноты, которая мне грозит. Пришлось довольствоваться ровным дыханием, которое я могла слышать, не открывая глаз.
Эдвард осторожно погладил меня по голове, показывая, что путешествие закончилось.
— Все кончилось, Белла! — По голосу не было ясно, вернулось ли к нему хорошее настроение.
Я отважилась открыть глаза и убедилась, что мы действительно стоим. Кое‑как отделившись от тела Эдварда, я, словно куль с мукой, упала на бок.
— Ох! — захрипела я, ударившись о влажную от дождя землю.
Он скептически смотрел на меня, не понимая, всерьез я, или прикалываюсь. Однако, через мгновение начал громко смеяться.
Не обращая внимания на его хохот, я поднялась и стала стряхивать с плаща налипшую грязь и ветки папоротника. Эдварда это рассмешило еще больше. Окончательно разобидевшись, я зашагала обратно в лес.
Сильная рука тут же обвила мою талию.
— Белла, ты куда?
— На бейсбол.
— Не туда идешь!
Развернувшись, я отправилась в противоположном направлении и была тут же схвачена за шиворот.
— Слушай, не злись! Я просто не мог сдержаться! Жаль, что ты не видела свое лицо.
— Значит, только тебе можно злиться? — буркнула я.
— Я вовсе на тебя не злился.
— «Белла, в один прекрасный день ты меня погубишь!» — передразнила я.
— Простая констатация факта!
Я снова попыталась вырваться, однако Эдвард крепко меня держал.
— Ты злился, — упрямо повторяла я.
— Да, злился.
— Но ты же сказал…
— Я сказал, что не злился на тебя. Милая, ты что не чувствуешь разницы? — Внезапно он стал серьезным. — Неужели ты не понимаешь? Я никогда на тебя не злюсь! Как можно, если ты такая храбрая, доверчивая… любящая?
— Тогда в чем проблема? — прошептала я. Эдвард обхватил мое лицо ладонями.
— Я злюсь на себя, — тихо проговорил он, — из‑за того, что постоянно подвергаю тебя опасности. Иногда я так себя ненавижу! Мне нужно быть сильнее, нужно…
Я легонько прижала руку к его губам.
— Тсс!
Словно греясь, он приложил мои пальцы к щеке.
— Я тебя люблю! Наверное, моим поступкам нет оправдания, и тем не менее это — правда.
Эдвард признался мне в любви, в первый раз! Возможно, сам он не отдает себе в этом отчет, зато я точно не забуду!
— А теперь, пожалуйста, будь хорошей девочкой! — попросил он, целуя меня в губы.
— Ты обещал шефу Свону вовремя доставить меня домой, помнишь? Так что нам лучше поторопиться.
— Да, мэм!
Грустно улыбнувшись, Эдвард взял меня за руку и провел через влажный папоротник по бархатистому мху, сквозь густые заросли, к огромному полю, у самого подножия скал. Естественная площадка для игры в бейсбол, раза в два больше любого стадиона.
Вся семья была в сборе: ближе всех к нам, примерно в сотне метров на голых камнях сидели Эмметт, Эсми и Розали. Гораздо дальше, примерно в четверти мили к северу я увидела Джаспера и Элис. Кажется, они что‑то друг другу перекидывали, но ни мяча, ни летающей тарелки я не разглядела. Карлайл, судя по всему, отмечал базы. Но разве они могут быть так далеко?
Стоило нам приблизиться, как сидящая на камнях троица поднялась навстречу. Первой — Эсми, следом — Эмметт, предварительно переглянувшийся с Розали. Сама девушка, грациозно вспорхнув с камней, ни с того ни с сего зашагала обратно к полю, не удостоив меня взглядом. Мне стало не по себе.
— Эдвард, это твой смех мы слышали? — поинтересовалась Эсми.
— Мы испугались, что у голодного гризли начались колики! — пояснил Эмметт.
— Да, это был Эдвард, — робко улыбнулась я.
— Белла меня рассмешила, — не остался в долгу Эдвард.
С легкостью лани к нам неслась Элис, решившая оставить Джаспера одного.
— Пора начинать! — объявила она, останавливаясь около нас, словно конькобежец на катке.
Тут вдруг над лесом загрохотал гром, и где‑то далеко на западе, как раз над городом начался ливень.
— Жутко, правда? — подмигнул мне Эмметт.
— Пошли, хватит болтать! — Элис схватила брата за руку.
— Готова к игре? — возбужденно спросил Эдвард.
— Всегда готова!
Усмехнувшись, он взъерошил мне волосы и помчался за братом и сестрой. Больше похожий на голодного гепарда в африканской саванне, он бежал резче и энергичнее и скоро их нагнал. Поджарое тело неслось по полю так стремительно, что у меня захватило дух.
— Пойдем? — раздался тихий мелодичный голос Эсми, и я поняла, что, раскрыв рот, смотрю вслед Эдварду. Я постаралась улыбнуться.
Эсми шла на некотором расстоянии, наверное, боясь меня напугать. Похоже, ее не раздражала моя медлительность.
— Вы не играете? — робко спросила я.
— Я буду судить, а то все они любят жульничать!
— Неужели?
— Еще как! Слышала бы ты их перебранки… Хотя хорошо, что не слышала, иначе бы подумала, что попала к диким неандертальцам!
— Вы говорите точь‑в‑точь как моя мама! — удивилась я.
Эсми засмеялась.
— Ну, я действительно считаю их детьми. Видимо, во мне до сих пор жив материнский инстинкт. Эдвард говорил тебе, что я потеряла ребенка?
— Нет, — ошеломленно пробормотала я, пытаясь понять, какую жизнь она имеет в виду.
— Да, это был мой единственный ребенок, мальчик. Бедный малыш прожил всего несколько дней, — вздохнула она. — У меня началась депрессия, и я бросилась со скалы.
— Эдвард сказал, что вы упали…— я запиналась.
— Джентльмен до мозга костей, — улыбнулась женщина. — Эдвард стал самым первым из моих сыновей. Я всегда считала его сыном, хотя в нынешнем состоянии он даже старше меня. — Эсми тепло улыбнулась. — Счастье, что он встретил тебя, милая! Все не мог найти себе пару… Я так волновалась!
— Значит, вы не возражаете? — неуверенно спросила я. — Вам не кажется, что я ему… Не подхожу?
— Не возражаю, — задумчиво ответила она. — Ему нужна как раз такая, как ты. У вас все получится!
Очередной раскат грома сотряс темнеющее небо.
Мы остановились, очевидно, дойдя до края поля. Так, семья уже разбилась на команды. Эдвард стоял на левой стороне поля, Карлайл между первой и второй базой, а Элис на горке, она собралась подавать.
Эмметт махал тяжелой алюминиевой битой, так и свистевшей в воздухе. Играющий за другую команду Джаспер стоял в нескольких футах от него. Перчаток никто из них не надел.
— Внимание! — закричала Эсми так громко, что слышал даже стоящий на противоположной стороне поля Эдвард. — Мяч в игре!
Пассивность Элис была обманчивой. Девушка держала мяч у груди обеими руками, а потом резким движением швырнула его Джасперу.
— Это был страйк?
— Если Джаспер не попадает по мячу, то страйк.
Бита стремительно завертелась, отбивая невидимый мяч. Раздался оглушительный треск, который эхо разнесло по скалам. Теперь я поняла, почему матч мог состояться только в грозу.
Мяч метеором пронесся над полем и улетел в лес.
— Попал, — прошептала я.
— Подожди! — предупредила Эсми и настороженно подняла руку. Эмметт пулей летал среди баз, за ним тенью следовал Карлайл. Я поняла, что Эдвард исчез.
— Аут! — громко закричала Эсми.
С удивлением я смотрела, как Эдвард с мячом в руке выскакивает из густого подлеска. Он довольно улыбнулся.
— Сильнее всех по мячу бьет Эмметт, зато Эдвард быстрее передвигается.
Еще одна подача, я и перестала следить за игрой — мяч летал слишком быстро, тела игроков так и мелькали перед глазами.
Когда Джаспер, опасаясь перехвата Эдварда, послал низкий мяч Карлайлу, я уяснила еще одну причину, по которой для бейсбола требовалась гроза. Доктор Каллен поймал пас и одновременно с Джаспером побежал к первой базе. Когда они столкнулись, грохот был такой, будто в горах сходит лавина. Я испуганно вскочила на ноги, но, к счастью, все обошлось.
— Все в порядке, — спокойно проговорила Эсми.
Команда Эмметта вышла вперед после того, как Розали, порхая между базами, ловко поймала его подачу. Однако не прошло и пяти минут, как Эдвард сравнял счет, осадив Джаспера зажатым в руке мячом. С блестящими от восторга глазами он подбежал ко мне.
— Ну, как впечатления?
— Одно ясно: на обычном бейсболе мне теперь будет страшно скучно!
— Да, ты настоящий эксперт! — Рассмеялся он.
— Ваша игра меня немного разочаровала.
— Почему? — удивился Эдвард.
— Ну, было бы здорово узнать, что вы хоть что‑то делаете так же, или хуже, чем люди!
— Тогда все ясно, — засмеялся он, направляясь к «дому».
Эдвард очень умно вел игру, наносил длинные стелющиеся удары, которые не удавалось ловить даже вездесущей Розали. Он обежал две базы, прежде чем Эмметт сумел вернуть мяч в игру! Карлайл послал мяч в аут, и снова послышался грохот — Эдвард бросился на помощь отцу, и они на бегу столкнулись! Восхищенная Элис пожала обоим руки.
По ходу игры счет постоянно менялся; поочередно выходя вперед, Каллены радовались, словно дети. Эсми то и дело приходилось восстанавливать порядок. Над Форксом грохотал гром, но на поле не упало ни единой капли.
Итак, Карлайл стоял на подаче, Эдвард в защите, когда Элис громко застонала. Я, как обычно, не отрываясь, следила за Эдвардом и заметила, как он резко поднял голову и встретился глазами с сестрой. Очевидно, между ними произошел немой диалог, потому что Каллен подлетел ко мне раньше, чем остальные спросили, что случилось.
— В чем дело, Элис? — испугалась Эсми.
— Я не видела, я не могла сказать раньше. — Она была расстроена.
К этому времени подоспели остальные.
— Что случилось? — настойчиво спросил Карлайл.
— Они уже прошли мимо и тут услышали нас и их планы сменились.
Семь пар пронзительных глаз буравили меня взглядами.
— Когда они здесь будут? — резко спросил Карлайл, поворачиваясь к Эдварду.
Лицо, которое я так любила, исказилось от страха.
— Менее чем через пять минут.
— Ты успеешь? — поинтересовался доктор Каллен, пронзая меня взглядом.
— Только не с… Они ведь могут почуять запах и начать охоту!
— Сколько их? — обратился к сестре Эмметт.
— Трое.
— Трое? — презрительно хмыкнул он. — Пусть идут! — Он заиграл внушительными бицепсами.
— У нас только один выход, — хладнокровно молвил Карлайл. — Продолжим игру, Элис же сказала, что им просто любопытно.
Весь этот разговор не занял и нескольких секунд, но, к своему удивлению, я четко расслышала каждое слово.
Конечно, я не поняла, что одними губами спросила у сына Эсми, зато увидела, как он отрицательно покачал головой. На бледном лице женщины отразилось облегчение.
— Эсми, мы поменяемся ролями, теперь ты будешь кетчером, — проговорил Эдвард, опускаясь на землю рядом со мной.
Остальные нерешительно повернулись к полю, то и дело бросая настороженные взгляды на лес. Судя по всему, Элис и Эсми не собирались уходить слишком далеко.
— Распусти волосы, — спокойно попросил Эдвард.
Я послушно сняла резинку, и длинные пряди рассыпались по плечам.
— Они скоро придут, — озвучила очевидную истину я.
— Сиди как можно тише, не разговаривай и, пожалуйста, не отходи от меня. — Эдвард старался говорить спокойно, но волнение все же звучало в его голосе. Он осторожно наклонил мою голову, чтобы волосы свесились на лицо.
— Не поможет, — мягко заметила Эсми. — Они почувствуют ее даже с другого конца поля.
— Знаю, — разочарованно отозвался Эдвард.
Карлайл встал у «дома», а остальные без особого желания включились в игру.
— О чем тебя спросила Эсми?
— Интересовалась, голодны ли они, — неохотно ответил Эдвард.
Медленно текли секунды, игра шла вяло. Нанося каждый по удару, Эмметт, Розали и Джаспер кружили по полю. Несмотря на отупляющий страх, я то и дело ловила на себе взгляд Розали. Красивые глаза казались пустыми, но, присмотревшись внимательнее, я решила, что она злится.
Эдварда игра вообще не интересовала, он с тревогой смотрел на лес.
— Прости, Белла. Мне не следовало подвергать тебя такой опасности!
Внезапно мне почудилось, что он перестал дышать, а глаза так и впились в край поля.
Карлайл, Эмметт и остальные, отложив биты и ловушки, смотрели в том же направлении. Очевидно, они слышали звуки, недоступные для моих ушей.
Глава 18 ОХОТА
Один за другим они появлялись на лесной опушке, двигаясь на расстоянии примерно десяти метров друг от друга.
Первый мужчина, едва выйдя из леса, тут же шагнул обратно, уступая дорогу высокому бородачу, который, по всей вероятности, и являлся лидером группы. Третьей шла женщина; даже на большом расстоянии я разглядела морковно‑рыжие волосы.
Сбившись в кучку, незнакомцы настороженно приближались к Калленам, словно группа хищников, вторгающаяся на территорию стаи покрупнее.
Троица приблизилась, и я поняла, как сильно они отличаются от семьи, к которой я уже привыкла. Двигались они как‑то по‑кошачьи, словно в любую минуту готовые прижаться к земле. Одежда как у обычных туристов: джинсы, потертые футболки, ветровки, зато обувь отсутствовала напрочь. Мужчины были коротко стрижены, а в блестящих прядях женщины запутались листья и сухие ветки. Непрошеные гости так и впились глазами в холеного Карлайла и Эмметта с Джаспером, стоящих возле приемного отца, словно адъютанты.
Предводителя гостей без всякой натяжки можно было назвать очень красивым мужчиной: фарфоровая кожа, блестящие, цвета воронова крыла, волосы. Высокий, он мог бы считаться мускулистым, но только не рядом с Эмметтом. Он улыбался очень открыто, показывая белоснежные ровные зубы.
Женщина казалась совсем дикой, глаза беспокойно бегали по лицам Эмметта и Джаспера. Волосы языками пламени трепетали на легком ветерке, а позу, в которой замерла незнакомка, иначе, как кошачьей, назвать было сложно. Второй мужчина, невысокий и худощавый блондин, скромно стоял сзади. На первый взгляд — совсем непримечательный, однако с настороженным и внимательным взглядом.
Даже глаза у гостей были совсем другие: вместо золотого и черного — зловещий оттенок бургундского вина.
Дружелюбно улыбаясь, высокий брюнет шагнул к Карлайлу.
— По‑моему, здесь играют в бейсбол? — с легким французским акцентом спросил он. — Меня зовут Лоран, а это Виктория и Джеймс.
— Я Карлайл, а это моя семья: Эмметт, Джаспер, Эсми, Розали, Элис, Эдвард и Белла. — Доктор Каллен представил всех сразу, намеренно не привлекая внимания к каждому отдельно. Признаюсь, я страшно удивилась, услышав свое имя.
— Возьмете нас в игру? — вежливо спросил Лоран.
— Вообще‑то мы уже закончили. Может, в другой раз? Вы надолго в наши края?
Как непринужденно держался доктор Каллен!
— Мы идем на север… Просто решили узнать, кто здесь живет. Давненько мы не встречали себе подобных.
— Все правильно, в этом штате живем только мы.
Напряжение спало, завязалась дружеская беседа. Наверное, благодаря усилиям Джаспера, сумевшего успокоить гостей и разрядить обстановку.
— Где и на кого охотитесь? — поинтересовался Лоран.
Карлайл сделал вид, что расслышал только первую часть вопроса.
— Здесь в скалах и иногда на побережье. Мы ведь больше не кочуем… Я знаю еще одну такую семью, они живут возле Денали на Аляске.
Лоран задумчиво переступал с пятки на носок.
— Неужели вам не надоело на одном месте?
— Может, лучше поговорим у нас дома? Тогда вы сами все поймете!
Услышав слово «дом», Виктория и Джеймс переглянулись, а вот Лоран владел собой гораздо лучше.
— Звучит заманчиво, спасибо за гостеприимство, — благодарно улыбнулся он. — Мы ведь ушли на охоту из Онтарио и не помню, когда мылись в последний раз. — Он восхищенно смотрел на чисто выбритого Карлайла и его бравых сыновей.
— Пожалуйста, не обижайтесь, но мы очень просим вас не охотиться в этом районе. Видите ли, лишнее внимание нам ни к чему, — вкрадчиво проговорил доктор Каллен.
— Конечно‑конечно! — понимающе закивал Лоран. — Мы и не думали покушаться на ваши владения. К тому же мы сытно поужинали в Сиэтле! — засмеялся канадец, а у меня по спине побежали мурашки.
— Приглашаю вас взглянуть на наш дом! А Эмметт и Элис помогут Эдварду с Беллой пригнать джип, — совершенно спокойно проговорил доктор Каллен.
Едва Карлайл договорил, как одновременно случились три вещи: ветер раздул мои волосы, Эдвард неожиданно напрягся, а Джеймс повернулся ко мне. Его тонкие ноздри дрожали от возбуждения. Минутное оцепенение сковало всех присутствующих, а канадец, шагнув ко мне, вдруг присел, сжавшись перед прыжком. Эдвард обнажил зубы и припал к земле, приготовившись обороняться. Утробное рычание сорвалось с его губ. Настоящий рев хищника, в жизни не слышала ничего страшнее!..
Эдвард и Джеймс так и застыли, готовые в любой момент броситься друг на друга.
— Она с нами. — Карлайл обращался скорее к Джеймсу, чем к Лорану, который, судя по всему, чувствовал мой запах не так сильно, как его спутник. Однако дикий огонек зажегся и в его глазах.
— Вы принесли закуску? — поинтересовался Лоран, делая шаг в мою сторону.
Блеснув крепкими белыми зубами, Эдвард зарычал еще громче. Лоран тут же отступил.
— Я же сказал, что она с нами, — четко проговаривая каждое слово, напомнил Карлайл.
— Но она человек! — Не отступал изумленный канадец.
— Вот именно, — вмешался Эмметт, поигрывая мускулами. Старший брат Эдварда в упор смотрел на Джеймса.
Медленно Джеймс выпрямился, однако так и не сводил с меня глаз; его ноздри раздувались.
Эдвард не шевелился, защищая меня, как лев.
— Похоже, нам еще многое нужно узнать друг о друге, — примирительно проговорил Лоран.
— Совершенно верно, — холодно согласился Карлайл.
— Мы по‑прежнему рады принять ваше приглашение. — Темные глаза метались от меня к Карлайлу. — Девушку мы не тронем, обещаю, и не станем охотиться на вашей территории.
Джеймс раздраженно посмотрел на предводителя и переглянулся с Викторией, которую очень испугали сыновья доктора Каллена.
— Я покажу вам дорогу, — спокойно сказал Карлайл. — Джаспер, Розали, Эсми?
Каллены дружно загородили меня от незваных гостей, не спуская настороженных глаза с Джеймса.
— Пойдем, Белла, — тихо позвал Эдвард.
Но я как в трансе стояла неподвижно, не в силах отвести взгляд от так напугавших меня дикарей. Эдварду пришлось дернуть меня за рукав, чтобы я вышла из ступора. Мы быстрым шагом направлялись в сторону, где оставили машину. Элис и Эмметт шагали за нами, словно тени, скрывая от посторонних глаз. Страх парализовал меня, я даже не могла обернуться и посмотреть, увел ли Карлайл непрошеных гостей.
Эдвард нетерпеливо тащил меня к опушке и, едва мы вошли в лес, закинул на спину и бросился бежать. Я крепко схватила его за шею, заметив, что Эмметт и Элис несутся следом. Словно призраки, Каллены мчались по вечернему лесу. Уткнувшись лицом в мягкую кожаную куртку, я не решалась закрыть глаза. Радостное возбуждение, обычно исходившее от Эдварда волнами, сегодня отсутствовало, сменившись холодной яростью, еще быстрее гнавшей его через лес. Брат с сестрой с трудом за ним поспевали, хотя и бежали налегке.
До джипа мы добрались за считанные минуты. Даже не сбавив шага, Эдвард швырнул меня на заднее сиденье.
— Пристегни ее! — бросил он Эмметту, который влетел в машину следом.
Элис уже сидела впереди, рядом с младшим братом. Мощный мотор взревел, джип развернулся и покатил по извивающейся дороге.
Эдвард что‑то бормотал. Больше всего его неразборчивые слова походили на поток грязных ругательств.
Обратная дорога почему‑то показалась более ухабистой и тряской, а в вечернем сумраке и очень страшной. Элис с Эмметтом, не отрываясь, смотрели в окна.
Наконец мы выехали на шоссе, и хотя Эдвард тут же прибавил скорость, я смогла оглядеться. Судя по всему, мы ехали в противоположном от Форкса направлении.
— Куда мы едем? — обеспокоенно спросила я. Каллены молчали, никто даже не посмотрел на меня.
— Черт побери, Эдвард! Куда ты меня везешь?
— Подальше от поля и как можно скорее, — не отрывая глаз от дороги, проговорил он. Спидометр показывал сто семьдесят километров в час.
— Поворачивай назад! Ты должен отвезти меня домой! — Я попыталась отстегнуть ремень безопасности.
— Эмметт! — негромко позвал брата Каллен. Медвежьи лапы тут же вцепились в меня мертвой хваткой.
— Эдвард, пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить!
— Белла, успокойся, прошу тебя!
— И не подумаю! Если не отвезешь меня домой, Чарли поднимет на ноги полицию и ФБР! Они придут за твоими родителями! Вам всем придется уехать или долго прятаться…
— Возьми себя в руки, Белла, — холодно проговорил Эдвард. — Мы попадали в ситуации и посложнее!
— Ты не имеешь права разрушать мою жизнь! — в бессильной злобе тряслась я.
— Эдвард, останови машину, — тихо попросила Элис.
Мрачно взглянув на сестру, он погнал еще быстрее.
— Слушай, ты не должен так с ней поступать!
— Ты ничего не понимаешь! — раздраженно заорал Эдвард. Я никогда раньше не слышала, чтобы он срывался на крик. Стрелка спидометра подползла к ста девяносто километрам. — Это же охотник, Элис, ты что, не видишь?! Настоящий следопыт, ищейка!
Я почувствовала, как окаменел сидящий рядом Эмметт. Что-то в словах Эдварда значило для них больше, чем для меня, но мне было не до расспросов.
— Эдвард, остановись, — спокойно повторила девушка, однако в ее голосе зазвучала сила, которой я прежде не замечала.
Сто девяносто пять километров в час!
— Остановись!
— Элис, ну хоть ты послушай! Я ведь прочитал его мысли. Охота для него как навязчивая идея, он одержим поиском! И ему нужна она, Элис, именно она! Сегодня он начинает охоту.
— Он не знает, где…
Эдвард не дал сестре договорить.
— Думаешь, ему трудно найти ее по запаху? План у него созрел даже раньше, чем Лоран согласился пойти к нам домой!
Только тут до меня дошло, куда приведет этого безумца мой запах.
— Чарли! — закричала я. — Вы не можете оставить его там! Джеймс растерзает его! — Я снова попыталась вырваться из объятий Эмметта и отстегнуть ремень.
— Она права, — отозвалась Элис. Джип поехал чуть медленнее.
— Давайте просто обсудим все варианты, — миролюбиво предложила девушка.
Эдвард резко сбросил скорость, и джип со скрипом остановился у обочины шоссе. Меня тряхануло, если бы не ремень безопасности, то я полетела бы через весь салон в лобовуху, и тут же швырнуло обратно.
— Нет у нас никаких вариантов! — раздраженно заявил Эдвард.
— Я не брошу Чарли! — заорала я.
Он даже бровью не повел.
— Нужно отвести ее домой, — вмешался Эмметт.
— Нет! — Эдвард был непреклонен.
— Слушай, с нами ему не справиться! Мы и близко его к ней не подпустим!
— Джеймс будет ждать.
— Я тоже! — злорадствовал Эмметт.
— Ты не понимаешь! От задуманного он не откажется, так что нам придется его убить.
— А что? Тоже выбор, — радостно встрепенулся Эмметт.
— Еще та женщина, Виктория, она ему поможет. А если дойдет до драки, то и Лоран встанет вместе с ними.
— Но нас‑то больше!
— Есть и другой вариант, — спокойно предложила Элис.
Казалось, разъяренный взгляд Эдварда сразит сестру наповал.
— Другого варианта нет! — заревел он.
Мы с Эмметтом смотрели на него в немом изумлении, а вот Элис оказалась покрепче. Целую минуту брат и сестра буравили друг друга взглядами, но тут вмешалась я.
— Меня никто не хочет выслушать?
— Нет! — рявкнул Эдвард, чем окончательно разозлил Элис.
— Только послушайте! — взмолилась я. — Вы отвезете меня домой…
— Даже думать не смей! — закричал Эдвард, но у меня хватило сил продолжать.
— Вы отвезете меня домой, а я скажу Чарли, что уезжаю в Финикс, и соберу вещи. Тем временем охотник проберется в Форкс. Немного его подразнив, вы увезете меня из города. Джеймс бросится в погоню и оставит Чарли в покое. Папа не станет звонить в ФБР, а вы сможете спрятать меня где угодно.
Каллены раскрыли рты от удивления.
— Слушай, а она соображает! — удивился Эмметт, очевидно, считавший меня круглой дурой.
— Неплохо, однако оставлять ее отца без защиты слишком рискованно, — веско сказала Элис.
Последнее слово за Эдвардом.
— Дразнить ищейку опасно, — неуверенно проговорил он.
— Слушай, с нами ему не справиться, — заявил Эмметт.
Элис задумалась.
— Знаете, я не вижу, чтобы Джеймс бросился в атаку… Нет, он будет караулить, пока мы не перестанем ее опекать.
— Но скоро поймет, что этого не случится.
— Я требую, чтобы меня отвезли домой! — вмешалась я.
Эдвард потер виски и крепко зажмурился.
— Ну, пожалуйста, — робко попросила я.
Он сгорбился и закрыл лицо руками.
— Дома ты не останешься, вне зависимости от того, появится охотник или нет. Скажешь Чарли, что сыта Форксом по горло и хочешь уехать. Что угодно, только бы он поверил! Соберешь небольшую сумку и сядешь в пикап. Естественно, отец попытается тебя отговорить, но ты не слушай и не болтай лишнего.
На все про все у тебя пятнадцать минут. Ясно? Пятнадцать минут с того момента, как переступишь через порог.
Эдвард тут же завел мотор и, резко развернувшись, погнал машину в Форкс.
— Эмметт! — взмолилась я, многозначительно глядя на свои запястья.
—Да, конечно, прости, — ответил он и тут же меня отпустил.
Несколько минут в салоне слышался только рев мотора.
— Вот как мы будем действовать, — нарушил молчание Эдвард. — Если ищейки у дома нет, я провожу Беллу до двери. — Он посмотрел на меня через зеркало. — Эмметт, ты будешь стеречь подъездную аллею и двор. Элис, на тебе пикап. Я вместе с Беллой войду в дом. Когда мы выйдем, вы оба можете ехать домой и рассказать обо всем Карлайлу.
— Ну уж нет! — возразил Эмметт. — Я поеду с тобой!
— Подумай, Эмметт, я ведь не знаю, как долго буду отсутствовать.
— Пока ты окончательно не определишься с планом, я тебя не оставлю.
Эдвард вздохнул.
— Джеймс уже на охоте, — мрачно объявил он. — Поехали скорее!
— Мы доберемся к дому раньше, чем он, — уверенно сказала Элис.
Эдвард согласно кивнул. Что бы ни случилось между ним и сестрой, больше он в ней не сомневался.
— А что делать с джипом? — внезапно спросила девушка.
— Отгонишь его домой, — жестко проговорил Эдвард.
— Нет, не думаю, — спокойно ответила Элис. Младший брат снова начал ругаться.
— Все вы в мой пикап не влезете, — чуть слышно заметила я.
Эдвард меня не слышал.
— Думаю, мне лучше поехать одной, — сказала я еще тише.
А вот это от него не укрылось!
— Ради бога, Белла, давай хоть раз поступим по‑моему! — процедил Эдвард сквозь зубы.
— Слушай, Чарли ведь не идиот! — возмутилась я. — Я ни с того, ни с сего уезжаю в Финикс, а ты исчезаешь из города… разве не подозрительно?
— Ерунда!
— А как насчет ищейки? Он же видел, как ты бросился меня защищать. Если останешься в городе, Джеймс подумает, что я тоже неподалеку.
— Эдвард, прислушайся, — настойчиво проговорил Эмметт. — Думаю, она права!
— Совершенно права, — уточнила Элис.
— Я не смогу так поступить! — отрезал Эдвард.
— Эмметту тоже лучше остаться, — заявила я. — Думаю, Джеймс успел его оценить.
— Что? — удивленно переспросил тот.
— Ты же хочешь сломать ему челюсть? — поддела брата Элис.
— Думаете, я отпущу ее одну? — изумленно воскликнул Эдвард.
— Конечно, нет, — усмехнулась Элис. — С ней отправимся мы с Джаспером.
— Я не могу так поступить, — повторил Эдвард, хотя не так убежденно.
Похоже, мои доводы действуют!
Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно убедительнее.
— Задержись в Форксе всего на неделю. — Увидев в зеркале его лицо, я тут же поправилась: — Ну хоть на несколько дней. Чарли поймет, что ты меня не выкрал, а Джеймс останется ни с чем. Когда страсти улягутся, ты ко мне приедешь, а Элис с Джаспером смогут вернуться домой.
Эдвард задумался.
— Где мы встретимся?
— В Финиксе, где же еще?
— Нет, Джеймс сразу все поймет! — возразил Эдвард.
— Разве мы не можем его обмануть? Пусть узнает, что ты умеешь читать мысли, и поверит, что поездка в Финикс придумана специально для него. Тогда он начнет сомневаться в том, что сможет подсмотреть и подслушать.
— Ну ты даешь! — восхищенно присвистнул Эмметт.
— А что, если ему удастся во всем разобраться?
— В Финиксе семь миллионов жителей, — с готовностью сообщила я.
— Он, хоть и канадец, но телефонным справочником воспользоваться сумеет, — неуверенно возразил Эдвард.
— Я не поеду к маме!
— Что? — гневно переспросил Каллен.
— Я уже большая девочка и в состоянии о себе позаботиться!
— Эдвард, мы с Джаспером будем рядом, — напомнила Элис.
— А чем вы займетесь в Финиксе? — едко спросил у сестры Каллен.
— Запремся в гостиничном номере и будем смотреть телевизор.
— А мне это нравится! — воскликнул Эмметт, наверняка, представив, как он загонит Джеймса в угол и проломит череп.
— Замолчи, Эмметт!
— Слушай, если мы попробуем поставить этого урода на место, пока Белла в городе, то потасовки не избежать. Она может пострадать, да и ты тоже! А вот когда твоя подружка уедет… — Эмметт мечтательно улыбнулся, и я поняла, что не ошиблась в догадках.
Мы добрались до Форкса, и джип поехал медленнее. Несмотря на мои храбрые разговоры, я чувствовала, как трясутся поджилки. Я думала о маме и Чарли, изо всех сил сражаясь с отчаянием.
— Белла, — тихо начал Эдвард, а Элис с Эмметтом, как по команде, уставились в окно, — умоляю, будь осторожна и береги себя. Если с тобой что‑то случится… Надеюсь, ты понимаешь?
— Да, — прошептала я. Каллен повернулся к сестре.
— Думаешь, Джаспер справится?
— Эдвард, будь к нему справедлив! В последнее время он ведет себя безупречно!
— А ты сама?
Изящная, похожая на лесную нимфу, Элис обнажила острые верхние зубы и зарычала так, что я в ужасе вжалась в кожаное сиденье.
Эдвард улыбнулся.
— Только никакой самодеятельности! — неожиданно добавил он.
Глава 19 ПРОЩАНИЕ
В окнах первого этажа горел свет — Чарли еще не лег. Что же такое придумать, чтобы он отпустил меня в Аризону? Да, сцены, скорее всего, не избежать!
Эдвард остановился подальше от моего пикапа. Все трое моментально напряглись, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в каждую тень, принюхиваясь к каждому дуновению ветерка. Мотор заглох, а Каллены продолжали слушать.
— Его здесь нет, — глухо объявил Эдвард. Эмметт помог мне отстегнуть ремень.
— Не беспокойся, Белла! Мы быстро все уладим, — бодро прогудел он, намекая на расправу над ищейкой.
Я взглянула на Эмметта, и в глазах закипели слезы. Странно, мы ведь едва знакомы, а мне уже не хочется с ним прощаться. А ведь это прощание далеко не последнее!.. Слезы предательски закапали на сиденье джипа.
— Элис, Эмметт, по местам! — скомандовал Эдвард, и брат с сестрой тут же исчезли в темноте. Каллен открыл дверцу и притянул меня к себе. Какие сильные и надежные у него руки! Он быстро повел меня к дому, то и дело буравя темноту взглядом.
— Пятнадцать минут! — тихо напомнил Эдвард.
— Хорошо! — захлюпала я носом.
Остановившись у крыльца, я взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза.
— Я тебя люблю. И буду любить, что бы ни случилось.
— Белла, с тобой ничего не случится! — пообещал он.
— Только не забывай о нашем плане, ладно? Позаботься о Чарли! Он сильно обидится на меня за то, что я сейчас сделаю, и боюсь, что никогда не заслужу за это прощение.
— Заходи в дом, Белла, мы теряем время! — настойчиво проговорил Эдвард.
— Еще кое‑что! — горячо зашептала я. — Сегодня больше меня не слушай!
Каллен уже взялся за ручку, так что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его холодные губы. Очевидно, опасаясь продолжения, Каллен тут же открыл дверь.
— Уходи, Эдвард! — заголосила я, залетая в дом и громко хлопая дверью перед его вытянувшимся от удивления лицом.
— Белла? — Бедный Чарли ждал в гостиной и тут же бросился ко мне.
— Оставь меня в покое! — прокричала я, взлетела по лестнице в свою комнату и закрыла дверь. Достав из‑под кровати дорожную сумку, я выдернула из‑под матраса старый носок, где хранились мои сбережения.
Чарли колотил в дверь.
— Белла, ты в порядке? Что происходит? — не на шутку перепугался папа.
— Я возвращаюсь к маме!
— Он тебя обидел? — В голосе отца послышалась угроза.
— Нет! — завизжала я, схватив туалетные принадлежности. Повернувшись к столику, я увидела Эдварда, который молча передал мне целую охапку футболок.
— Каллен тебя бросил? — спросил ничего не понимающий Чарли.
— Нет! — закричала я, продолжая набивать сумку. Эдвард подал мне нижнее белье, и места больше не осталось. Ну и гардероб будет у меня в Финиксе!
— Что же случилось, Белла? — допытывался Чарли, барабаня в дверь.
— Это я его бросила! — заявила я, дергая молнию, но Эдвард вовремя выхватил сумку, аккуратно закрыл и повесил мне на плечо.
— Я жду в пикапе, спускайся! — прошептал он, подталкивая меня к двери.
Распахнув дверь, я грубо оттолкнула Чарли и потащила неподъемную сумку по лестнице.
— Ну, пожалуйста, поговори со мной! — умолял несчастный папа. — Тебе же нравился этот парень!
Я обернулась лишь у кухни, ненавидя себя за боль, которую причиняю отцу.
— Да, я люблю его, в этом вся проблема! Больше так продолжаться не может! Не нужны мне такие отношения! Думаешь, я мечтаю застрять в этой глуши до конца своих дней? Нет, уезжаю сию же секунду! — Не в силах смотреть на исказившееся от боли лицо Чарли, я бросилась к двери.
— Беллз, ты не можешь уехать прямо сейчас, на ночь глядя!
— Если устану, остановлюсь в мотеле.
— Потерпи хоть неделю! — чуть не рыдал Чарли, перепуганный моим поведением. — Рене как раз вернется в Финикс!
Признаюсь, такого развития событий я не ожидала.
— Что?
Обрадованный тем, что я его слушаю, Чарли принялся объяснять.
— Пока тебя не было, звонила мама. Во Флориде что‑то не заладилось, и если Филу не предложат продлить контракт, они вернутся в Финикс. Кажется, в местной команде не хватает питчера.
Я покачала головой, коря себя за слабость. С каждой секундой папа подвергается все большей опасности!
— У меня есть ключ, — пробормотала я, хватаясь за ручку двери.
Но Чарли был слишком близко, его лицо было на расстоянии вытянутой руки… Времени на споры больше нет, придется сделать еще больнее.
— Пусти меня, Чарли! — заорала я, распахивая входную дверь. — Ничего не вышло, ясно? Ненавижу твой Форкс!
Я выбежала на темный двор и, отметив, что джип исчез, быстро зашагала к пикапу. К счастью, мои последние слова добили бедного Чарли, и он бессильно наблюдал за мной с порога. Что бы случилось, попытайся он меня остановить? Швырнув сумку в кузов, я открыла дверцу. Ключ уже был в замке зажигания.
— Завтра позвоню! — прокричала я Чарли. Как же мне хотелось все ему объяснить, причем прямо сейчас, но я прекрасно понимала, что этого не произойдет никогда. Оглушительно взревел мотор, и пикап покатил по подъездной дорожке.
Эдвард осторожно коснулся моей руки.
— Остановись! — попросил он, когда дом Чарли исчез из вида.
— Сама поведу! — упрямилась я, вытирая слезы.
Он обхватил меня за талию и приподнял — на секунду пикап остался без управления. Однако не успела я испугаться, как за рулем уже сидел Каллен.
— Ты же не найдешь наш дом, — пояснил он. — А теперь, пристегнись.
Я безропотно послушалась и пока возилась с ремнем безопасности, заметила, что за нами едет какая‑то машина с ярко горящими фарами.
— Элис на джипе! — успокоил Эдвард и взял меня за руку.
— А где Джеймс? — спросила я, стараясь не думать о бледном испуганном лице Чарли.
— Он подслушал самый конец твоего представления, — мрачно отозвался Каллен.
— Папа в безопасности? — испуганно спросила я.
— Джеймс последовал за нами и сейчас бежит за пикапом.
— Разве мы не можем загнать его до изнеможения?
— Нет, — сказал Эдвард, но скорость все же прибавил.
Внезапно мой план перестал казаться гениальным.
Я наблюдала за ярким светом фар в зеркале заднего обзора, и вдруг за окном мелькнула тень.
Я вскрикнула, но Каллен тут же зажал мне рот.
— Это Эмметт!
Эдвард убрал ладонь ото рта и нежно меня обнял.
— Все будет в порядке, — успокаивал он. — Ничего не бойся!
Пикап летел по спящему городу по направлению к северному шоссе.
— Я и не представлял, что тебе так надоело в Форксе, — пытался отвлечь меня Эдвард. — Ты вроде уже привыкла… А я‑то думал, что делаю твою жизнь интересней и разнообразней. Выходит, льстил себе.
— Чарли не заслужил такого отношения, — мрачно проговорила я, словно не слыша его. — Примерно то же самое говорила мама, когда бросила его и уехала из Форкса. Странно, я не сумела придумать ничего другого! А если бы он попытался меня остановить? Настоящий удар ниже пояса… Бедный Чарли!
— Не беспокойся, он тебя простит, — улыбнулся Эдвард. — Ты же в подростковом возрасте, отсюда немотивированная агрессия и внезапные смены настроения!
Хотелось окинуть его уничтожающим взглядом, но ничего не вышло — Эдвард тут же заметил в моих глазах страх.
— Белла, все будет в порядке!
— Как же я выдержу без тебя? — шептала я.
— Ну, это же всего на несколько дней! — утешал он, обнимая меня еще крепче. — И ты сама так хотела!
— Конечно, ведь лучшего варианта не нашлось! — Его улыбка тут же померкла. — Почему так случилось? — со слезами на глазах выла я в пустоту. — Что он от меня хочет?
Эдвард мрачно смотрел на дорогу.
— Это я виноват! Зачем только повел тебя на игру! — с болью в голосе воскликнул он.
— Дело не в этом, — махнула я рукой. — Хорошо, я была на том поле, но ведь Виктория и Лоран не особо мной заинтересовались. Вокруг столько людей, почему Джеймсу нужна именно я?
Эдвард ответил не сразу.
— Кажется, мне удалось разобраться в его мыслях, — тихо начал он. — Трудно было избежать того, что случилось, и отчасти виновата ты. Все началось с твоего восхитительного запаха, а я стал тебя защищать и окончательно все испортил. Джеймс привык добиваться цели. Охотник до мозга костей, он не мыслит свою жизнь без риска. Так что мы, бросив вызов, только подогрели его аппетит! Столько сильных противников, такая вкусная жертва… Легко представляю его состояние, наверное, слюни текут! — с отвращением проговорил Эдвард. На секунду в кабине воцарилась тишина. — Но, если бы не мое присутствие, он бы убил тебя на месте, — чуть слышно добавил он.
— Я думала, мой запах нравится только тебе… — нерешительно сказала я.
— Для меня нет ничего прекраснее тебя и всего, что с тобой связано. Однако Джеймс не только охотник, но и мужчина, и не смог остаться равнодушным. Если бы он чувствовал то же, что и я, смертельная схватка состоялась бы прямо на бейсбольном поле!
Меня передернуло.
— Наверное, мне все равно придется его убить, — пробормотал Эдвард. — Карлайлу это не понравится.
Судя по скрипу шин, мы переехали мост, хотя реки я не увидела. Значит, дом Калленов уже близко. Тут я и решила задать вопрос, который давно вертелся на языке.
— А как можно убить вампира?
Эдвард искоса на меня посмотрел.
— Единственный верный способ — разорвать на куски и сжечь, — глухо ответил он.
— А его спутники тоже будут драться?
— Виктория точно, насчет Лорана — не знаю. Они ведь не друзья, а просто спутники. Ему не понравилось то, что случилось на поляне…
— Но Джеймс и Виктория попытаются тебя убить? — испуганно спросила я.
— Белла, пожалуйста, не забивай себе голову! Главное — береги себя и постарайся не делать глупостей!
— Он все еще нас преследует?
— Да, хотя в доме нападать не решится, по крайней мере, сегодня, — заверил Каллен, сворачивая с шоссе на невидимую в темноте дорожку.
Вот наконец и дом! В окнах приветливо горел свет, и среди густого мрачного леса особняк Калленов казался последним островком цивилизации. Не успел пикап остановиться, как Эмметт открыл дверцу и, не расстегивая ремня безопасности, вытащил меня из кабины. Через секунду мы стояли в холле первого этажа вместе с Эдвардом и Элис.
Нас уже ждали: в сборе вся семья, а рядом с Карлайлом стоял Лоран.
Увидев канадца, Эмметт глухо зарычал. Я испуганно прижалась к Эдварду.
— Джеймс нас преследует! — сообщил Эдвард, гневно глядя на Лорана.
— Этого я и боялся, — тихо пробормотал тот.
Элис подошла к Джасперу и что‑то зашептала ему на ухо. Через секунду они поднялись в свою комнату — наверняка обсуждать предстоящий отъезд в Финикс. Проводив их взглядом, Розали встала рядом с Эмметтом. В ее красивых глазах отражались страх за семью и… злость на меня.
— Что Джеймс теперь предпримет? — ледяным тоном осведомился Карлайл.
— Простите, — мрачно молвил Лоран, — я так испугался, когда ваш сын бросился защищать эту девушку! Джеймс «завелся» с пол‑оборота!
— Можете его остановить?
— Никто и ничто не остановит Джеймса, — покачал головой Лоран.
— А мы остановим! — пообещал Эмметт, бросая на канадца испепеляющий взгляд.
— Сила тут не поможет! — вздохнул Лоран. — Джеймс очень хитрый и абсолютно бесстрашный! Триста лет живу на свете, а второго такого не встречал! Именно потому я вступил в его отряд…
Его отряд!
Качая головой, Лоран окинул меня оценивающим взглядом.
— Неужели она того стоит? — тихо спросил он у Карлайла.
Дикое рычание Эдварда сотрясло холл. Канадец испуганно прижался к стене.
— Боюсь, вам придется сделать выбор! — очень серьезно проговорил доктор Каллен.
Лоран понимающе кивнул и восхищенно оглядел холл.
— Вы молодец, доктор Каллен, вот только не знаю, подойдет ли такая жизнь мне… Не желаю никому из вас ничего плохого, но злить Джеймса опасно! Думаю, отправиться на Аляску и повидать семью, что живет в Денали… — Лоран запнулся. — Осторожнее с Джеймсом! Не стоит его недооценивать! У него волчьи инстинкты, однако он слишком умен, чтобы полагаться только на них. Среди людей Джеймс как рыба в воде! Даже научился применять на охоте их технику! Голыми руками его не возьмешь… Мне очень жаль, что так получилось. Простите… — низко опустил голову канадец.
— Идите с миром! — вместо прощания сказал Карлайл.
В последний раз окинув взглядом уютный холл, Лоран ушел.
— Где он? — тут же спросил доктор Каллен у Эдварда.
Эсми не стала терять времени: нажала на какую‑то кнопку, и прозрачную стену закрыли тяжелые металлические ставни. Я чуть не разинула рот от удивления.
— У реки, милях в трех от нас. Ждет женщину.
— Какой у тебя план?
— Пока мы с Эмметтом отвлекаем ищейку, Джаспер и Элис увозят Беллу на юг.
— А потом?
— Как только они уедут, мы сами начнем охоту! — зловеще объявил Эдвард.
— Что же, он не оставил нам выбора, — мрачно кивнул Карлайл.
Эдвард повернулся к Розали.
— Проводи Беллу наверх и поменяйся с ней одеждой!
— С какой стати? Да кто она мне? От нее одни проблемы и неприятности!
В голосе было столько яда, что я поежилась!
— Роуз… — пробормотал Эмметт, положив ей руку на плечо, но девица тут же вырвалась.
В этой ситуации больше всего меня беспокоило, как воспримет это Эдвард. Он ведь такой вспыльчивый! Однако он вел себя на удивление спокойно: притворился, что вообще не слышал последних слов Розали.
— Эсми, могу я на тебя рассчитывать? — спросил он.
— Конечно, — спокойно кивнула женщина и, схватив меня за руку, потащила вверх по лестнице.
— Зачем это? — отважилась спросить я, лишь оказавшись в одной из темных комнат второго этажа.
— Поможет сбить с толку ищейку. Конечно, он быстро во всем разберется, но мы выиграем время! — объяснила Эсми, скинув с себя одежду.
— Наверное, размер не подойдет… — мямлила я, но миссис Каллен уже стащила с меня рубашку. Джинсы я сняла сама. Решив не смущать меня юбками, женщина дала мне фланелевую рубашку и слаксы. Ну, рубашка еще куда ни шло, а вот слаксы слишком длинные… Не успела я пожаловаться, как Эсми уже ловко завернула штанины и повела меня обратно на лестницу. Интересно, когда она успела одеться?
Элис с небольшой кожаной сумкой ждала в холле. Схватив за руки, словно тряпичную куклу, они потащили меня вниз.
За время нашего недолгого отсутствия мужчины приготовились к отъезду. Эмметт держал в руках тяжелый рюкзак. Карлайл передал жене какой‑то маленький предмет, а затем вручил то же самое Элис — маленький сотовый телефон серебристого цвета.
— Белла, Эсми и Розали возьмут твой пикап, — сказал Карлайл. Я с тревогой посмотрела на Розали — она так и пылала гневом.
— Элис, Джаспер, возьмите «Мерседес». На юге тонировка не помешает.
Те согласно кивнули.
— Мы сядем в джип. — Оказывается доктор Каллен решил отправиться с Эдвардом!
Догадавшись, что они собираются на охоту, я перепугалась.
— Элис, — позвал дочь Карлайл, — они проглотят наживку?
Все взгляды обратились к девушке, которая закрыла глаза и замерла, будто каменная статуя.
— Джеймс пойдет за вами, а Виктория — за машиной, так что мы сможем ускользнуть, — уверенно проговорила она.
— Тогда поехали! — скомандовал Карлайл и шагнул к двери.
Эдвард не пошел за отцом. На глазах всей семьи он притянул меня к себе и жадно поцеловал в губы. На один чудесный миг я забыла обо всех проблемах… Но вот он отстранился и вслед за доктором Калленом вышел из дома.
Итак, я осталась одна с его родственниками, мне хотелось забиться куда‑нибудь в уголок и спрятать от них свое заплаканное лицо.
Через секунду зазвонил сотовый Эсми, и она тут же ответила.
— Пора.
Розали пошла к двери, а миссис Каллен остановилась и погладила меня по щеке.
— Береги себя, — прошептала она и исчезла. Взревел мотор моего пикапа, а потом — тишина.
Джаспер и Элис напряженно ждали.
Мне показалось, что девушка поднесла телефон к уху даже раньше, чем он зазвонил.
— Эдвард говорит, что Виктория движется по следу Эсми. Пойду к машине! — объявила Элис и убежала в ночь.
Мы с Джаспером молча смотрели друг на друга. Интересно, о чем он думает?
— Белла, ты ошибаешься, — тихо проговорил он.
— Что? — удивленно переспросила я.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Так вот, ты этого стоишь! — твердо сказал он.
— Не уверена, — пролепетала я. — Если с одним из вас что‑нибудь случится, я себе не прощу!
— Ты стоишь этого! — Повторил Джаспер и улыбнулся.
Входная дверь даже не скрипнула — так бесшумно вошла Элис.
— Можно? — вежливо спросила она, собираясь взять меня на руки.
— Ты первая, кому понадобилось разрешение, — я невольно улыбнулась.
Тонкие руки оказались неожиданно сильными, и девушка вынесла меня. Мы пулей выскочили из дома, оставляя сзади нас лишь размытые огни.
Глава 20 НЕТЕРПЕНИЕ
Я открыла глаза и долго не могла вспомнить — где я, и как сюда попала. После стольких переживаний и долгой дороги в голове никак не могло проясниться. Я огляделась. Судя по дешевым портьерам и покрывалам, сшитым из одного материала, да по отштампованным репродукциям импрессионистов на стенах — это мотель.
Как же я здесь оказалась?
Я помню, как мы ехали на машине с окнами темнее, чем в лимузине. Помню спидометр, у которого стрелка показывала немыслимую скорость. Помню, как сидела, прижавшись к шее Элис и плакала. Ее блузка была насквозь мокра от моих слез, но девушка на это не обращала внимание, прижимая меня к себе, пытаясь утешить. Прохлада ее кожи казалась такой успокаивающей, такой родной...
Я не позволяла себе заснуть, даже не смотря на ужасную усталость и пережитый шок. Солнце нещадно слепило, под веки будто насыпали песка, но каждый раз, когда я пыталась прикрыть глаза, сразу возникали образы расстроенного папы, гневной Розали, прощающегося Эдварда и Джеймса в хищном азарте. Это слишком тяжело сейчас, я не была к этому готова.
Я еще бодрствовала, когда мы, на закате, пересекли горный перевал и оказались в Аризоне. Я была настолько выжата, что даже не удивилась, как это мы смогли проехать за день трехдневный маршрут. Безучастно я смотрела на пальмы родного Финикса, шумные проспекты; поля для гольфа и бассейны, зелеными и голубыми пятнами расстилающиеся до горизонта. Все это было подернуто легкой дымкой смога и окружено невысокими скалистыми вершинами. Почему-то мне не стало легче, даже после приезда в родные края.
— Где аэропорт, Белла? — негромко спросил Джаспер. Я невольно вздрогнула, хотя его голос был тихим и спокойным. Это были первые слова за целый день в пути.
— Шоссе номер десять. Сейчас оно будет справа.
Мозг работал очень вяло из-за недосыпа.
— Мы куда‑то полетим? — поинтересовалась я у Элис.
— Нет, но лучше, на всякий случай, держаться неподалеку.
Вот и кольцевая дорога в международный аэропорт… Больше я ничего не помнила, значит, тогда-то я и вырубилась.
Лишь сейчас, отдохнув, я смогла частично восстановить ход событий. Вот я, спотыкаясь, выхожу из машины, Элис обнимает меня за талию и куда‑то ведет…
А как я попала в этот номер — не помню…
Электронные часы на прикроватном столике показывали три часа, но непонятно, было три часа дня, или ночи. Окна плотно зашторены, номер освещал лишь ночник.
С трудом поднявшись с кровати, я выглянула в окно. Темно, значит, три часа утра. Передо мной пустынный участок шоссе, а чуть дальше — ангар аэропорта. Так, теперь я, по крайней мере, точно знаю, где нахожусь.
На мне все еще одежда Эсми, значит, Элис не стала меня раздевать. Почти сразу я наткнулась на свою сумку, и было хотела переодеться, но тут в дверь постучали, а я подскочила от неожиданности.
— Можно войти? — спросил звонкий голосок Элис.
— Конечно! — с облегчением вздохнула я.
Да, это действительно она, как обычно бодрая и элегантная.
— Ты ведь так устала, может, еще поспишь? — заботливо спросила девушка.
Я отрицательно покачала головой.
Не сказав ни слова, Элис бросилась к окну и задернула шторы.
— В окно лучше не выглядывай и никуда не выходи!
— Хорошо, — хрипло согласилась я.
—Хочешь пить? — спросила она.
— Нет, а ты?
— Все в порядке, — хитро улыбнулась девушка. — Я заказала завтрак, он в соседней комнате. Эдвард предупредил, что тебе еда нужна чаще, чем нам.
— Он звонил? — забеспокоилась я.
— Нет, — тихо ответила Элис, и я помрачнела, — это было еще до отъезда.
Она за руку отвела меня во вторую комнату — номер оказался двухместным. Обстановка здесь была почти такая же, только вместо кровати тут был телевизор, журнальный столик, да два кресла, на одном из которых сидел Джаспер, делающий вид, что смотрит новости. Элис присоединилась к брату, а я присела на пол возле столика и стала запихивать в себя еду, совсем не чувствуя вкуса. Ребята почему-то периодически переглядывались, все еще делая вид, что их интересует реклама. Когда я покончила с трапезой, Элис украдкой глянула на меня, а я сразу отреагировала:
— Что случилось, Элис?
— Ничего, — тут же ответила она. Карие глаза казались такими невинными, честными, но почему‑то я им не верила.
— Чем сейчас займемся?
— Будем ждать звонка Карлайла.
— Разве он уже не должен был позвонить?
Элис зыркнула на телефон, и я поняла, что давно должен был.
— Что это может означать? — испуганно допытывалась я. — Почему он не звонит?
— Только то, что пока ему нечего нам сообщить, — не очень уверенно ответила девушка.
Джаспер обнял подругу за плечи.
— Белла, — подозрительно спокойно начал Джаспер, — тебе не о чем беспокоиться. Все будет в порядке.
— Я знаю.
— Тогда чего ты боишься? — удивленно спросил он.
Странно, что Эдвард не может читать мои мысли, а Джаспер знает, что я чувствую.
— Разве ты не слышал, что сказал Лоран? — шепотом спросила я. — Голыми руками Джеймса не возьмешь! А что, если все пошло не так? Если что‑то случится с Карлайлом, Эмметтом или Эдвардом… — мой голос сорвался. — Если Виктория причинит зло Эсми, разве я смогу с этим жить? Ни одному из вас не стоило рисковать…
— Да хватит уже! Ты совершенно не о том беспокоишься, никому из нас опасность не угрожает. Право же, не стоит создавать проблем там, где их нет! Знаешь, наша семья очень сильная, и единственное, чего мы боимся — потерять тебя.
Элис коснулась моей щеки.
— Эдвард был один почти сто лет, а теперь нашел тебя. Мы же видим, как сильно он тебя любит! Если с тобой что‑то случится, разве я смогу смотреть ему в глаза?
От ее слов я немного успокоилась; хотя в присутствии Джаспера я не была уверена, что это мои собственные чувства.
Мои ангелы‑телохранители справлялись с тягостным ожиданием гораздо лучше меня. Я как маятник бегала из угла в угол, стараясь отвлечься хоть на что-то. Пыталась выучить обстановку, закрывая глаза и повторяя раз за разом все, что запомнилось. Потом старалась в размытых пятнах импрессионистских картин найти фигуры, как в облаках, но когда нашла огромный темный глаз, решила, что с меня хватит.
К вечеру я окончательно обезумела от безделья и ушла в спальню, спасаясь от оцепенелого спокойствия, нагоняемого бдительным Джаспером.
Однако от Элис так просто не избавиться. Якобы устав от шума телевизора, девушка скользнула за мной. Интересно, какие инструкции оставил ей Эдвард? Я бросилась на кровать, а Элис бесшумно опустилась рядом. Сначала мне казалось, что я смогу уснуть, но тут напомнила о себе паника, которая до сих пор не ощущалась. Поняв, что быстро заснуть не удастся, я свернулась калачиком и попыталась расслабиться.
— Элис…
— Да, Белла?
— Как ты думаешь, что они делают?
— Карлайл собирался заманить ищейку как можно дальше на север, подпустить поближе и напасть из засады. Эсми с Розали должны были увести на запад Викторию. Если женщина поймет, что ее провели, они тут же вернутся в Форкс сторожить твоего отца. Так что, раз никто не выходит на связь, то просто опасаются, что их могут подслушать.
— По‑твоему, с ними все в порядке?
— Белла, ну сколько можно говорить, что никакая опасность нам не угрожает?
— А ты бы сказала мне правду? — задумчиво спросила я.
— Да. Я всегда говорю тебе правду! — Элис была сама серьезность.
Интересно, насколько много правды она может мне рассказать?
— Скажи… а как становятся вампиром? — Вопрос созрел довольно давно, и лучшего времени его задать не было.
Чего-чего, а такого вопроса Элис не ожидала точно.
— Эдвард запрещает тебе рассказывать, — сказала девушка.
— Это несправедливо, — возмутилась я, — я имею право знать!
— Мне тоже так кажется…
Я ждала.
— Он оторвет мне голову, — тяжело вздохнула Элис.
— А откуда он узнает? Прошу тебя, как подругу, расскажи!
У меня были самые теплые чувства к Элис, наверняка она видела, что мы станем хорошими подругами.
Карие глаза секунду с сомнением взвешивали, насколько широко стоит открыть завесу тайны.
— Расскажу все, что помню, — наконец, решилась она. — Учти, у меня это было давно, и я не помню, как именно это произошло. А при мне перерождение ни разу не происходило. Поэтому к тому, что услышишь, отнесись критически — это просто теория!
Я согласно кивнула.
— Как настоящие хищники, мы обладаем солидным арсеналом: сила, скорость, быстрая реакция, не говоря уже о дополнительных качествах, которыми наделены лишь некоторые, например Эдвард, я и Джаспер. Добавь к этому еще и физическую красоту! Мы совсем как плотоядные цветы, которые соблазняют, а потом губят.
Я притихла, вспоминая, наш разговор с Эдвардом на лесной поляне. Да, Элис права.
— Есть еще одно оружие: яд. — Девушка сверкнула белоснежными зубами. — Он не убивает, а только парализует, причем медленно. Достаточно одного укуса; попав в организм, яд причиняет жертве такую боль, что она не в состоянии сопротивляться. Хотя, как я уже говорила, жертве и так некуда деться. Впрочем, своими преимуществами пользуются далеко не все. Карлайл, например, считает это позором и демонстрацией слабости. Обычно перерождение занимает несколько дней, в зависимости от того, сколько яда попало в кровь, и в какое место укусили. Пока сердце работает, яд распространяется по организму, производя необратимые изменения. В конце концов сердце останавливается, и превращение закончено. Все это время жертва будет мечтать о смерти! Ощущения очень страшные…
— Эдвард рассказывал, что ему было больно… — кивнула я.
— Однажды попробовав кровь, мы готовы на все, чтобы снова ощутить ее солоноватый вкус. Устоять невозможно. Так что когда ты кого‑то кусаешь, то одновременно даришь страшную боль и получаешь колоссальное наслаждение.
— Интересно, почему, если это такие мучения, ты ничего не помнишь? — полюбопытствовала я.
— Не знаю. Для всех остальных перерождение оказалось самым ужасным испытанием в прошлой жизни. А я вообще не помню себя человеком.
Элис была одна из немногих, с кем было очень комфортно помолчать. Мы сидели, обе окунувшись в свои мысли, когда она вдруг резко вскочила:
— Что‑то изменилось! — С губ резко сорвался горячий шепот, и я поняла, что девушка обращается не ко мне.
Они с Джаспером чуть не столкнулись в дверях. Судя по всему, парень слышал наш разговор и последнее восклицание Элис. Обняв девушку за плечи, он помог ей сесть на кровать.
— Что ты видишь? — спросил он, заглядывая в карие глаза Элис, которые смотрели куда‑то вдаль.
С огромным трудом я разобрала ее быстрый возбужденный шепот.
— Комнату, там много зеркал...
— Где эта комната?
— Не знаю. Что‑то мешает разглядеть все лучше.
— Когда случится то, что ты видишь?
— Скоро. Джеймс окажется в зеркальной комнате сегодня или завтра. Он чего‑то ждет, а сейчас сидит в темноте.
— Что он делает?
— Смотрит телевизор… нет, это кассета в видеомагнитофоне. В комнате темно, он специально не включает свет.
— Можешь описать эту комнату?
— Нет, слишком темно.
— А зеркальную? Что ты в ней видишь?
— Черный стол со стереоустановкой и телевизором. Видеомагнитофон тоже есть, но в зеркальной комнате охотник его не включает. Он просто ждет.
Взгляд Элис наконец сфокусировался на лице Джаспера.
Судя по спокойному тону, парень частенько расспрашивает подругу о ее ощущениях.
— Больше ничего не видишь?
Элис покачала головой.
— Что это значит? — не выдержала я.
Целую минуту оба молчали, пока, наконец, мне не ответил Джаспер.
— То, что планы Джеймса изменились, и он окажется там, где его только что видела Элис.
— А где они, мы не знаем?
— Нет.
— Зато знаем, что там, где сидит в засаде Карлайл, его не будет. Джеймс сменил планы, — мрачно сказала девушка.
— Может, стоит позвонить Карлайлу? — предложила я.
Элис и Джаспер нерешительно переглянулись. В тот самый момент зазвонил телефон, Элис мгновенно сняла трубку, но ответила не сразу.
— Карлайл! — Ни удивления, ни облегчения в ее голосе я не услышала.
— Да, — после паузы ответила Элис, взглянув на меня, и опять надолго замолчала. — Я знаю, где он, — через некоторое время сообщила она и описала свое видение. Через минуту Элис позвала меня. Я буквально вырвала у нее трубку.
— Алло?
— Привет, — послышался голос Эдварда.
— Боже, я так волновалась!
— Белла, — устало проговорил он, — я же просил беспокоиться только о себе.
Как здорово слышать его голос! С каждой секундой мрачное облако отчаяния становилось все светлее и, наконец, отступило.
— Где вы сейчас?
— В Ванкувере. Мы упустили его, он обо всем догадался. Джеймс очень осторожен и старается держаться подальше, чтобы я не мог прочитать его мысли. Скорее всего, он вернется в Форкс, чтобы начать все с начала.
Краем глаза я заметила, как Элис будто что-то рассматривает перед собой и что‑то быстро шепчет Джасперу.
— Знаю, твоя сестра видела, что этому притырку удалось скрыться.
— Главное не беспокойся. Джеймс и понятия не имеет, где мы тебя спрятали. Слушайся Элис и Джаспера, а мы постараемся его отыскать.
— Со мной все будет в порядке. Эсми приглядывает за папой?
— Да, Виктория уже побывала в городе и пробралась к дому, но Чарли был на работе. Не беспокойся, она его не тронет — Розали не спускает с нее глаз.
— Чего она хочет?
— Наверное, пытается найти след. Ночью она обшарила весь город: побывала в аэропорту, в школе, на всех больших дорогах… Виктории нужна какая‑то зацепка, но ее нет и быть не может.
— Уверен, что с Чарли все в порядке?
— Конечно. Эсми следит за ним круглые сутки, а скоро к ней присоединимся и мы. Если Джеймс в Форксе — мы и его отыщем.
— Я так соскучилась!
— Знаю, Белла, можешь мне поверить. Кажется, часть моей души уехала вместе с тобой.
— Так приезжай и забери!
— Потерпи немного, как только все наладится, я приеду.
— Я тебя люблю.
— А ты поверишь, что я тоже тебя люблю, хотя и причинил столько боли?
— Я всегда тебе верю!
Мне было очень больно, что Эдвард продолжает считать себя виноватым в моих бедах.
— Скоро приеду!
— Буду ждать!
— Пожалуйста, береги себя! — Связь оборвалась.
Решив отдать телефон Элис, я обратила внимание, что она вместе с Джаспером сидит за столом и что‑то рисует в блокноте. Я подошла поближе и заглянула девушке через плечо.
Длинная прямоугольная комната с паркетным полом. На стенах, от потолка до самого пола, зеркала, а по периметру, на уровне пояса, длинный поручень…
— Это же моя балетная студия. — Неожиданно узнала я.
Элис и Джаспер удивленно подняли головы.
— Ты была там? — Голос Джаспера звучал спокойно, но мне показалось, что он волнуется.
Карандаш Элис запорхал по странице, и через секунду я увидела запасной выход, стереоустановку и телевизор на низеньком столике в правом углу.
— Когда мне было лет восемь или девять, я ходила в балетный класс. Выглядел он примерно так же. Вот здесь, — я показала на квадраты в одной из стен, — располагались раздевалки, только телевизора не было, а стерео стояло тут, — я показала на левый угол. — В холле, где ждали родители, имелось специальное окно, и когда они на нас смотрели, то видели класс именно в таком ракурсе.
Элис онемела от изумления.
— Ты уверена, что ходила именно в эту студию?
— Нет, вовсе нет. Да и, наверное, большинство таких классов и студий выглядит одинаково: поручни, зеркала… — Я осторожно провела пальцем по рисунку. — Просто обстановка кажется знакомой.
— Есть ли причина, по которой тебе бы захотелось снова туда пойти?
— Вряд ли… С тех пор прошло почти десять лет. К тому же танцевать мне быстро надоело, — призналась я.
— Значит, ты не представляешь, какое отношение может иметь к тебе это место? — настойчиво спросила девушка.
— Если честно, то нет. Я даже не уверена, что ходила именно туда…
— А где находилась та, в которую ты ходила? — как бы между прочим поинтересовался Джаспер.
— Совсем рядом с маминым домом, так что меня не нужно было провожать, — ответила я и перехватила взволнованный взгляд Элис.
— Значит, это здесь, в Финиксе? — по‑прежнему спокойно спросил Джаспер.
— Да, — прошептала я, — на пересечении Сорок восьмой и Кактусовой улиц.
Мы молча смотрели на рисунок.
— Элис, а с этого сотового звонить безопасно?
— Конечно, — заверила девушка, — звони. У него вашингтонский номер.
— Тогда я позвоню домой маме.
— Разве твоя мама не во Флориде?
— Верно, но скоро возвращается, и я не хочу, чтобы она зашла в дом, когда… — Голос дрогнул. Я думала о словах Эдварда и представляла, как Виктория рыщет возле дома Чарли и в школе, где была моя анкета со адресом Финикса. — Во Флориде у них нет постоянного номера, однако мама периодически звонит в Финикс и прослушивает сообщения на автоответчике.
— Джаспер, что ты об этом думаешь? — спросила девушка.
— Наверное, ничего страшного не случится, если, конечно, не говорить, где мы находимся.
Я тут же схватила телефон и набрала знакомый до боли номер. После четвертого гудка веселый голос мамы предложил оставить сообщение.
— Мама! Мне нужно с тобой поговорить. Как только прослушаешь мое сообщение, перезвони на этот номер. — Расторопная Элис уже написала номер на листе блокнота, и я дважды повторила его маме. — Пожалуйста, сначала поговори со мной, а потом уже делай все, что хочешь. Все нормально, просто мне нужно кое‑что тебе рассказать. Перезвони как можно скорее, даже если услышишь сообщение ночью! Очень тебя люблю! Пока!
Крепко зажмурившись, я стала молиться, чтобы мама не вернулась домой раньше, чем прослушает сообщение.
Устроившись на диванчике, я взяла с подноса дыню и приготовилась к очередной бессонной ночи. Очень хотелось позвонить Чарли, но я не знала, вернулся ли он с работы. От нечего делать я стала смотреть новости, надеясь, что покажут какой‑нибудь сюжет о Флориде. К счастью, ни о чем таком, что заставило бы маму и Фила вернуться раньше, я не услышала: ни забастовок, ни ураганов, ни атак террористов.
Наверное, с бессмертием приходит и бесконечное терпение. Двадцать четыре часа безделья в номере мотеля никак не отразились на Элис или Джаспере. Сидя перед экраном телевизора, девушка дорисовала студию и принялась рассматривать светлые оштукатуренные стены. Джаспер тоже был спокойней мамонта и в отличие от меня не мерил комнату шагами, не смотрел в щелочку между шторами и не заламывал руки.
Так и не дождавшись маминого звонка, я уснула прямо на диване. На мгновение меня разбудило лишь легкое прикосновение холодных рук — Элис перенесла меня на кровать.
Глава 21 ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
Похоже, с прежней спокойной жизнью, разрушился и ее ритм — я проснулась далеко засветло. Чуть повалялась в постели, прислушиваясь к негромким голосам Элис и Джаспера, доносящимся из соседней комнаты. Странно, с каждым днем я слышу их все отчетливее. Неужели от стресса слух может стать тоньше? Заставив себя подняться, я, потягиваясь, вышла в гостиную.
Часы на телевизоре показывали два часа ночи. Элис и Джаспер сидели на диванчике. Девушка снова рисовала, а парень заинтересованно смотрел ей через плечо. Они настолько увлеклись, что, казалось, не заметили моего появления. Я подошла посмотреть.
— Она что‑то еще увидела? — тихо спросила я у Джаспера.
— Да, охотник вернулся в темную комнату с видеомагнитофоном, но на этот раз зажег свет.
На бумаге была изображена квадратная комната с пушистым ковром посредине. Под большим окном стоял допотопный складной диван, перед ним низкий круглый столик. Напротив дивана стоял телек с видиком, слева — камин и арочный проход на кухню.
— Телефон здесь, — прошептала я, показывая на столик.
Две пары глаз окинули меня удивленным взглядом.
— Это дом моей матери.
Элис тут же сорвалась с дивана, схватила телефон и стала звонить, а я безучастно смотрела на мамину гостиную. Как ни странно, Джаспер придвинулся ближе ко мне и легонько погладил по плечу. От его прикосновения мне стало гораздо спокойнее, паника слегка улеглась.
Элис говорила так быстро, что ее слова слились в монотонный гул.
— Белла! — тихо позвала девушка. Я покорно подняла глаза. — Эдвард собирается за тобой приехать. Они с Карлайлом тебя на некоторое время спрячут в другом месте.
— Эдвард приезжает? — Эти два слова, как спасательный жилет, помогали не утонуть в море отчаяния.
— Да, он вылетает из Сиэтла первым самолетом. Мы встретимся в аэропорту, и он тебя увезет.
—А мама? Элис, он ведь приехал за моей мамой! — Несмотря на присутствие Джаспера, я была на грани истерики.
— Мы с Джаспером останемся в Финиксе и позаботимся о ней.
— Элис, нам его не одолеть. Вы же не можете вечно охранять всех моих близких. Разве не видишь, что он делает? Он и не думает за мной следить! Ему удобнее найти кого‑то из моих родственников и мучить! Элис, я не могу…
— Мы поймаем его, Белла! — заверила меня девушка.
Она многозначительно посмотрела на Джаспера. Через секунду я почувствовала ужасную вялость и апатию. Глаза закрывались, голова отказывалась работать. Из последних сил борясь с сонливостью, я сделала шаг назад, стряхивая с себя руку Джаспера.
— Не желаю спать! — заявила я и демонстративно вышла из комнаты хлопнув дверью.
Элис на этот раз позволила мне побыть наедине с собой. Часа три я провалялась в кровати пялясь в потолок. Нужно что-то делать, иначе сколько человек я еще подставлю?! Как хорошо, что Эдвард скоро будет рядом, может, тогда я что-нибудь придумаю или мы придумаем вместе.
Услышав, что за стеной звонит телефон, я пристыженно вернулась в комнату к ребятам. Надеюсь, они не обиделись и понимают, как сильно я им благодарна.
Элис что‑то быстро говорила, и я очень удивилась, заметив, что Джаспера нет в комнате. Часы на телевизоре показывали половину шестого.
— Карлайл с Эдвардом садятся на самолет, — объявила Элис. — Рейс прибывает в Финикс в девять сорок пять.
Значит, еще несколько часов, и я увижу Эдварда!
— А где Джаспер?
— Пошел к администратору расплачиваться.
— Вы тоже переезжаете?
— Да, перебираемся поближе к дому твоей матери.
Не успела я испугаться, как зазвонил телефон. Кажется, этого звонка Элис не ожидала.
— Алло? — проговорила девушка. — Нет, сейчас позову. — Она передала мне трубку. — Твоя мама, — чуть слышно прошептала Элис.
— Алло?
— Белла? Белла? — Именно таким голосом Рене окликала меня в детстве, когда я играла на дороге или убегала от нее в магазине. Гремучая смесь паники и испуга.
Чего‑то подобного и следовало ожидать. Хотя, оставить сообщение я старалась спокойно и твердо.
— Не волнуйся, мама, — мягко проговорила я, отворачиваясь от Элис. Врать, глядя в глаза сестре Эдварда, гораздо тяжелее. — У меня все в порядке. Просто дай мне минутку, и я все объясню.
Странно, что мама не перебивает, это совершенно не в ее духе!
— Мама?
— Говорить ты будешь, только когда я скажу, — неожиданно ответил незнакомый голос. Очень приятный тенор, такие можно часто услышать в рекламе дорогих автомобилей.
— Слушай, я не хочу причинять боль твоей маме, так что, пожалуйста, делай, что я скажу. — Мужчина помолчал, явно наслаждаясь моим оцепенением. — Умница! А теперь повторяй за мной и постарайся, чтобы прозвучало естественно. Пожалуйста, скажи: «Нет, мама, не нужно никуда ехать».
— Нет, мама, не нужно никуда ехать, — прошелестела я.
— Не годится! — Интонация стала злой. — Почему бы тебе не пройти туда, где нам никто не помешает? Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мать пострадала? А по дороге как раз успеешь сказать: «Мама, пожалуйста, послушай!» Давай, говори!
— Мама, пожалуйста, послушай! — взмолилась я, обращаясь совсем не к ней. Чувствуя спиной испуганный взгляд Элис, я захлопнула дверь. Еще немного, и страх превратит меня в зомби.
— Теперь ты одна? Просто отвечай, да или нет.
— Да.
— Но, уверен, твои спутники слышат наш разговор.
— Да.
— Ну и ладно, — ничуть не расстроился мужчина. — А теперь скажи: «Мама, поверь мне!»
— Мама, поверь мне!
— Все получилось лучше, чем я ожидал. Даже ждать не пришлось: твоя мама приехала раньше срока. Здорово, правда? Зачем нам с тобой лишние тревоги и переживания?
Я молчала, не зная, что сказать.
— А теперь, детка, слушай внимательно. Твои друзья мне порядком надоели. Сможешь от них сбежать? Отвечай: да или нет.
— Нет.
— Жаль, очень жаль! А я надеялся, что ты натура творческая. Неужели не попытаешься ради своей мамы? Отвечай.
Нужно что‑то придумать! Мы же собираемся в аэропорт! А там несколько терминалов и всегда много народа.
— Да.
— Так‑то лучше, — обрадовался мужчина. — Уверен, скрыться будет нелегко, но если я почувствую, что ты ведешь с собой «хвост», твоей маме будет очень плохо, — пообещал он. — Наверное, ты уже достаточно про нас знаешь, чтобы понять, как быстро я разберусь в ситуации, а потом с твоей мамашей. Все ясно? Отвечай.
— Да, — пролепетала я.
— Молодчина, Белла! Поступим так: ты отправишься в дом своей мамы и у телефонного аппарата увидишь записку с номером. Позвонишь, и я объясню, что делать дальше.
Я уже догадывалась, куда меня позовет незнакомец и чем все кончится, но разве от этого легче? Придется сделать так, как он говорит.
— Поняла?
— Да.
— Постарайся сбежать до обеда. Не хотелось бы ждать целый день. — Джеймс, вроде бы, пытался казаться вежливым.
— А где Фил? — нервно спросила я.
— Ах, Белла, я же просил говорить только после моего разрешения.
Я закусила губу.
— Сейчас очень важно, чтобы твои друзья ничего не заподозрили. Скажешь им, что звонила твоя мать. Она хотела приехать раньше, но тебе удалось ее отговорить. А теперь повторяй: «Спасибо, мама!»
— Спасибо, мама! — По щекам заструились слезы.
— «Я люблю тебя, скоро увидимся!» — Ну, повторяй.
— Я люблю тебя, скоро увидимся, — кое‑как выдавила я.
— До свидания, Белла, я тоже надеюсь на скорую встречу. — Джеймс издевательски хихикнул.
Трубка словно прилипла к уху. Парализованная ужасом, я сидела на кровати, не решаясь даже опустить руку с телефоном. Я понимала, необходимо что‑то придумать, но в голове звучал лишь испуганный голос мамы. Целую минуту я просто смотрела в пустоту, пытаясь прийти в себя.
Постепенно вернулась способность мыслить, а в голове зародился план. Собственно, никакого плана не было, равно как и выбора — только пойти в зеркальную комнату и умереть. И даже это не гарантировало, что я увижу маму живой. Оставалось надеяться, что, одержав столь убедительную победу над Калленами, Джеймс пощадит мою мать.
Ужасное положение: мне ведь нечего ему предложить, именно охотник, а не я, диктует условия. И все же придется попробовать…
Нужно взять себя в руки. Решение принято, и действовать следует безотлагательно. Как же мне сбежать от Элис и Джаспера? Они ведь не спускают с меня глаз!
Хорошо, что Джаспер не слышал разговора. Мне бы точно не удалось скрыть от него потрясение и страх. Впрочем, рассуждать некогда, тем более что он вернется с минуты на минуту!
Сейчас нужно продумать свои действия в аэропорту.
Элис ждет в соседней комнате и наверняка волнуется. Пока Джаспер не пришел, необходимо все обдумать.
Итак, смирись с тем, что Эдварда ты больше не увидишь и в зеркальную комнату пойдешь, даже не взглянув на прощание в любимые глаза. Он столько для тебя сделал, а убежать придется, не попрощавшись… Я отрешилась от чувств насколько смогла, и вошла в гостиную.
Увидев на моем лице апатию, Элис заволновалась. У меня только один сценарий, и на импровизацию я не способна. Нужно рассказывать самой, не дожидаясь ее расспросов.
— Мама волнуется и хочет вернуться в Финикс. По‑моему, я убедила ее не торопиться, — безжизненным голосом проговорила я.
— Белла, с ней все будет в порядке. Не волнуйся! – Пришлось отвернуться, чтобы Элис не заметила отчаяния, плескавшегося в моих глазах. Заметив на журнальном столике блокнот и конверты с адресом мотеля, я решилась.
— Элис, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, — хочу написать маме письмо. Сможешь передать? Просто оставь дома на видном месте, ладно?
— Конечно, — осторожно ответила девушка, что‑то заподозрившая. Ну почему я не умею держать чувства под контролем?
Итак, я снова скрылась в спальне и, склонившись над прикроватным столиком, стала писать.
«Эдвард!
Прости меня! У него моя мама, и мне нужно хотя бы попробовать ее спасти…
Пожалуйста, не злись на Элис и Джаспера. Если мне удастся от них сбежать — это будет чудо! Поблагодари их за все, что они для меня сделали. Особенно милую, чуткую Элис. Прошу, не пытайся меня найти! Джеймс только этого и ждет, а я не хочу, чтобы из-за меня кто-то из вас пострадал.
Очень тебя люблю! Белла».
Аккуратно сложив листочек, я запечатала его в конверт. Рано или поздно письмо найдет своего адресата. Надеюсь, Эдвард хоть раз в жизни меня послушает…
А теперь нужно отбросить чувства и хорошенько обдумать план побега.
Глава 22 ИГРА В ПРЯТКИ
Время будто остановилось. Со мной редко такое бывало, но в момент серьезной опасности голова становилась предельно ясной, мысли четко рисовали картину действий, эмоции отступали. Я придумала, как именно сбегу от своих спасителей в руки хищника.
Джаспер пока так и не вернулся. Нужно пойти к Элис, а то она начнет подозревать, что я что-то планирую. Хотя находится с ней рядом тоже опасно — по той же причине.
Войдя в комнату, я увидела Элис, склонившуюся над столом и вцепившуюся в края так, что стол хрустел.
— Что случилось? — Неужели произошло что-то страшное и поздно что-то делать?!
Милые глаза маленького хрупкого эльфа смотрели вдаль, мимо меня. Я бросилась к ней, хотела взять за руку...
— Элис! — Голос Джаспера гремел.
Он обогнал меня, подлетел к подруге, пытаясь оторвать ее от стола.
— Что случилось? — допытывался Джас.
Словно испуганная маленькая девочка, Элис уткнулась лицом в его грудь.
— Белла! — прошептала она.
— Я здесь.
Девушка повернулась в мою сторону, но глаза по‑прежнему смотрели куда‑то вдаль. Тут я и поняла, что она не обращается ко мне, а отвечает на вопрос Джаспера.
— Что ты видела? — с притворным равнодушием спросила я.
Поймав пристальный взгляд Джаспера, я невинно улыбнулась. Ну, нетрудно понять, что увидела девушка.
Спокойная решимость опять разлилась по телу. Очень даже кстати, сейчас импульсивность мне ни к чему.
Элис тоже пришла в себя.
— Ничего особенного, — спокойно и уверенно ответила она, — та же комната с видеомагнитофоном. Хочешь позавтракать?
— Поем в аэропорту, — спокойно ответила я и пошла в душ.
Не надо было обладать способностями Джаспера, чтобы понять, что им нужно побыть наедине, а Элис — рассказать о видении.
Я быстро собиралась, стараясь ничего не забыть. Положительный настрой, который создал Джаспер, помогал принимать нужные решения. Порывшись в сумке, я нашла носок с деньгами и пересыпала их в карман.
Не терпелось попасть в аэропорт, и на мое счастье, в семь утра мы выехали из мотеля. На этот раз сзади сидела я одна.
— Элис? — равнодушно спросила я.
— Что?
— Как у тебя это получается? Я имею в виду твой талант… — Я демонстративно смотрела в окно и растягивала слова, изображая ужасную скуку. — Эдвард говорил, что твои видения субъективны, и будущее может измениться.
Назвать имя того, кого, по всей вероятности, я никогда больше не увижу, оказалось сложнее, чем я думала.
— Да, иногда будущее меняется… — к моей радости, ответила девушка. — Что‑то, например погода, более определенно, а вот с людьми гораздо сложнее. Их будущее предсказуемо, только если они верны самим себе. Иногда самый незначительный поступок или решение изменяют всю жизнь, а подчас даже не одну. Я кивнула, задумавшись над ее словами.
— То есть ты не могла увидеть Джеймса в Финиксе, пока он сам не решил сюда приехать?
— Правильно.
Значит, меня в зеркальной комнате она тоже увидела лишь после того, как я решила сбежать. О том, что еще она могла узнать, я старалась не думать, ведь рядом Джаспер, мощным радаром улавливающий перемены в настроении. После видения Элис они наверняка удвоят бдительность. Да, сбежать мне будет непросто.
Вот и аэропорт. Повезло — самолет Эдварда приземлялся в терминале номер четыре, самом большом в аэропорту. Хотя, наверное, там приземляется большинство самолетов, так что дело, скорее всего, не в везении, а в удачном стечении обстоятельств. Так или иначе, чем больше терминал, тем больше шансов сбежать, а на третьем этаже есть место, на которое я очень рассчитывала.
Мы припарковались в огромном гараже четвертого этажа. Я, как старожил Финикса, провела их к лифту, на котором мы спустились на третий этаж, где располагался зал для встречающих. Элис и Джаспер задержались у табло с расписанием вылетов, обсуждая возможные варианты: Нью‑Йорк, Атланта, Чикаго. Мне так и не удалось побывать в этих городах… Я поспешно подавила грусть, и испуганно посмотрела на Джаспера.
Выжидая подходящий момент для побега, я нетерпеливо переступала с носка на пятку. Вот мы присели в кресла у металлоискателей, и Элис с Джаспером сделали вид, что наблюдают за туристами, хотя на самом деле следили за мной. Стоило пошевелиться, и я ловила настороженный взгляд. Что же делать? Может, подняться и убежать? Интересно, постесняются ли они схватить меня за руку на глазах у всех пассажиров? Или просто бросятся следом?
Вытащив из кармана конверт, я положила его на сумочку Элис.
— Письмо маме, — напомнила я.
Девушка кивнула. Надеюсь, мое послание скоро дойдет до адресата.
С каждой минутой Эдвард все ближе, а я его не увижу… Удивительно, прошло всего два дня, а я так сильно соскучилась. Я поймала себя на том, что пытаюсь перестроить план, чтобы увидеть его, а потом сбежать. Нет, это невозможно, зачем себя обманывать!
Несколько раз Элис предлагала мне позавтракать.
— Позже, — улыбалась я, — чуть позже.
Я смотрела на табло прилетов, где мелькали номера рейсов и названия городов. До прибытия Эдварда осталось совсем немного… Сорок минут. Тридцать… Тут цифры изменились — самолет прибывал на десять минут раньше. Все, пора действовать.
— Пойду, все-таки позавтракаю.
— Я с тобой! — тут же вскочила девушка.
— Можно мне пойти с Джаспером? А то что‑то… — Я не договорила, мои испуганные глаза были красноречивее любых слов.
Парень с готовностью поднялся. Заглянув в глаза Элис, я увидела смущение и, к своему огромному облегчению, ни малейших признаков подозрительности. Скорее всего, свое новое видение она объясняет вероломством ищейки, а не моим предательством.
Джаспер приобнял меня за плечи, словно я была его девушкой. Внимательно изучив меню первого кафе, я покачала головой и сделала вид, что ищу какое‑то определенное место. А вот и то, что нужно — естественно, не кафе, а дамский туалет!
— Подожди меня, — попросила я Джаспера. — Я быстро.
— Хорошо, — кивнул парень.
Туалет находился в центре зала, поэтому имел два входа. Ходили слухи, что здесь регулярно кто-то умудрялся заблудиться.
Едва за мной закрылась дверь, я бросилась бежать.
От второго входа было совсем недалеко до лифта; Джаспер у кафе, значит, заметить меня не должен. Однако оглядываться я не рискнула. Если он что‑то заподозрил, то мне остается лишь бежать.
Я мчалась к лифту со всех ног, не обращая внимания на удивленные взгляды туристов. В одной из кабин уже закрывались двери, но, к неудовольствию пассажиров, я просунула ладонь и успела войти, хотя там и без меня было тесно. Я в наглую нажала на кнопку первого этажа.
Как только мы спустились, я припустила к выходу и даже не оглянулась, чтобы проверить, ищет ли меня Джаспер. Если он идет на запах, то дорога каждая секунда. Я так спешила, что чуть не врезалась в автоматические двери, которые открылись слишком медленно.
Как назло, на стоянке не оказалось ни одного такси!
Времени ждать не было; Элис с Джаспером или уже поняли, что я сбежала, или вот‑вот поймут и разыщут в мгновение ока.
Тут я увидела фирменный автобус, обслуживающий отель «Хайатт».
— Подождите! — закричала я, увидев, что водитель закрывает двери.
— Мы едем в «Хайатт», — сообщил водитель, уверенный, что я ошиблась.
— Все правильно! — задыхаясь, прохрипела я. — Именно туда мне и нужно!
Водитель с сомнением на меня посмотрел, а потом равнодушно покачал головой.
Большинство сидений были свободны, и я, расположившись подальше от немногочисленных пассажиров, стала смотреть на удаляющийся терминал. Воображение тут же нарисовало Эдварда, растерянно стоящего у дороги, где обрывался мой след. Нет, не буду плакать. Еще слишком много дел!
Мне по‑прежнему везло. Перед гостиницей «Хайатт» стояло такси, из которого пожилые туристы выгружали уже последний чемодан. Вылетев из автобуса, я бросилась на заднее сиденье машины. Усталые туристы и водитель разинули рты от удивления.
Я назвала адрес своей матери.
— И пожалуйста, побыстрее, — скомандовала я.
— Это же через весь город! — заныл водитель.
Я сунула ему четыре купюры по двадцать долларов.
— Надеюсь, этого достаточно?
— Конечно, детка, без вопросов.
Откинувшись на спинку сиденья, я сложила руки на коленях. За окном шумел знакомый с детства город. Но я не смотрела в окна.
Я изо всех сил старалась держать себя в руках. Нельзя нервничать. Только не сейчас! Волноваться и беспокоиться незачем, я сама приняла решение и сделала выбор.
Закрыв глаза, я стала думать об Эдварде.
Как жаль, что не получилось встретиться в аэропорту! Я бы встала на цыпочки, лишь бы скорее увидеть его лицо, а он бы ловко пробрался сквозь толпу и прижал меня к себе! Какие сильные и надежные у него руки!
Интересно, куда бы он меня повез? Наверное, на север, где он сможет в любое время выходить на улицу. Или в какой‑нибудь тихий калифорнийский городок у моря. Мы бы лежали на пляже, а его тело сверкало бы, как бриллиант. Я бы согласилась даже на мотель… Вместе с ним я готова ждать сколько угодно! Мы бы разговаривали, разговаривали, разговаривали… Ради него я бы забыла сон и еду.
Любимое лицо казалось реальнее городского пейзажа, а голос звучал громче, чем шум мотора. Я так увлеклась, что потеряла счет времени.
— Какой дом, мисс?
Грубоватый голос водителя разбил пестрый калейдоскоп моих фантазий, оставив лишь апатию и страх.
— Пятьдесят восемь двадцать один, — хрипло ответила я, и водитель глянул на меня в зеркало заднего обзора, наверное, хотел убедиться, что я не рыдаю.
— Тогда приехали! — Таксист спешил от меня избавиться, боясь потерять такие большие чаевые.
— Спасибо! — прошептала я.
Не бояться! Дома ведь никого нет, маму удерживают в другом месте, она ждет и надеется.
Подбежав к двери, я достала из‑под карниза ключ. В прихожей было прохладно и темно. Включив на кухне свет, я кинулась к телефону. У аппарата лежал маленький листочек с пятизначным номером, написанным мелким аккуратным почерком. Пальцы нервно запорхали по кнопкам, но я ошиблась, так что пришлось набирать снова. На этот раз я не спешила и нажимала на кнопки очень осторожно. Всего один гудок, и на другом конце взяли трубку.
— Здравствуй, Белла! — приветствовал приятный тенор. — Ну и скорость! Ты молодец!
— С мамой все в порядке?
— Все отлично, не беспокойся, Белла, ссориться нам незачем. Если нет за тобой «хвоста», естественно. — Настроение у Джеймса было отличное.
— Я одна, — тихо сказала я.
Как и всю жизнь, до встречи с Эдвардом.
— Помнишь балетную студию, в которую ты когда‑то ходила?
— Конечно, это совсем рядом, за углом.
— Тогда до скорой встречи. — Джеймс повесил трубку.
Я выскочила под палящее солнце.
Мой дом — моя крепость. А в моей «крепости» совсем недавно был злейший враг. Даже оборачиваться, чтобы в последний раз посмотреть на окна комнаты, где я выросла, мне не хотелось.
Меня преследовали воспоминания: вот моя мать стоит пот сенью эвкалипта, а вот она рассаживает цветы, выпалывая сорняки вокруг почтового ящика. Воспоминания были лучше, чем любая действительность, которая произойдет сегодня. И я убегала, оставив их позади.
Время опять изменило бег, и мне казалось, что, прилагая все усилия, я двигаюсь все равно слишком медленно, будто я не бодрствовала, а находилась в одном из кошмаров, где ноги увязают в асфальте, как в зыбучем песке. Яркое солнце обжигало кожу и слепило глаза. Я мечтала сейчас о прохладных зеленых лесах моего дома. Моего Форкса.
Больше бежать я не могла — дыхание сбилось окончательно. Лишь всепоглощающий страх за маму заставлял хоть как‑то передвигать ноги.
На стоянке у балетной студии не было ни одной машины, а окна завешаны ставнями, несмотря на жару. На двери красовалась записка: балетная студия закрыта на каникулы. Я осторожно повернула ручку и, переведя дух, шмыгнула за дверь.
В коридоре было темно и прохладно от работающих кондиционеров. Пластиковые кресла штабелями сложены у стены, от толстого ковра пахнет шампунем. Голубоватый свет горит только в зале слева.
Мне стало так страшно, что я не могла сделать ни шагу. Тут и раздались мамины крики.
— Белла? Белла? — испуганно звала Рене. Забыв о собственных переживаниях, я побежала на голос.
— Белла, как ты меня напугала! Пожалуйста, никогда так не делай! — кричала мама из просторного зала с высокими потолками.
Я растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, откуда конкретно доносится голос. Услышав смех, я резко повернулась и увидела ее.
Мама смеялась с экрана телевизора и обнимала меня за плечи. Когда мне было двенадцать лет, на День благодарения мы поехали к бабушке в Калифорнию. Каждый день мама водила меня на пляж, а однажды я забралась на волнорез и точно упала бы в океан, если бы мама не схватила меня за плечи.
Внезапно экран потемнел.
Я медленно обернулась: у запасного выхода с пультом в руках стоял Джеймс. Как же я сразу его не заметила? Целую минуту мы смотрели друг на друга, а потом он улыбнулся. Мне представилось, какой широкой стала бы его улыбка, если ему засунуть горящую петарду в рот.
Джеймс медленно подошел к телевизору и положил пульт на место. Я не сводила с него глаз.
— Прости, Белла. Я посчитал, что твою маму сюда лучше не впутывать.
Только тогда я все поняла: мама в порядке, они с Филом по‑прежнему во Флориде. Мое сообщение она еще не прослушала и, надеюсь, никогда не увидит страшных глаз цвета кагора и неестественно бледного лица.
— Да, пожалуй, — с облегчением вздохнула я.
— Значит, ты не злишься, что я тебя обманул?
— Конечно, нет, — храбро ответила я. Чего мне бояться? Скоро все закончится, Чарли и мама будут в безопасности. Внезапно мне стало легко и свободно, хотя здравый смысл подсказывал, что эйфория — обратная сторона нервного срыва.
— Странно, по‑моему, ты и правда не злишься. — Темные глаза оглядывали меня с неподдельным интересом. Они стали почти черными, рубиновый цвет был только по краю радужной оболочки глаз. Он был голоден. — Следует воздать вам должное, люди не перестают меня удивлять. Похоже, у некоторых из вас начисто отсутствует эгоизм.
Сложив руки на груди, Джеймс стоял совсем рядом, причем держался вполне миролюбиво. В лице и осанке — ничего угрожающего. Обманчивая заурядность, усыпляющая бдительность. Да, кожа слишком бледная, глаза странного оттенка, но, пообщавшись с семьей Эдварда, я перестала считать это необычным. Даже одежда самая простая: темная рубашка с длинными рукавами и джинсы.
— Наверное, хочешь сказать, что твой бойфренд обязательно отомстит? — спокойно спросил Джеймс.
— Я просила его этого не делать.
— И что он ответил?
— Не знаю. Я написала ему письмо.
— Последнее письмо… как романтично! Думаешь, он послушает тебя?
— Надеюсь.
— Хммм, надежды у нас разные. Знаешь, я слегка разочарован. Мне казалось, что все будет намного труднее, а тут даже особо стараться не пришлось.
Я промолчала.
— Когда Виктории не удалось добраться до твоего отца, я решил действовать иначе. Гоняться за тобой по всей стране заманчиво, но не везде удобно. Да и зачем, если ты сама можешь прийти туда, куда я захочу? Поговорив с Викторией, я решил навестить твою маму, тем более что ты кричала, что уезжаешь домой. Сначала я тебе не поверил, а потом задумался. Как правило, люди любят все привычное и знакомое. Отправиться именно туда, где тебя никто не ждет, не ждет, потому что уж подозрительно громко ты об этом кричала — что может быть оригинальнее?
Конечно, полной уверенности не было, только подозрение. Хотя во всем, что касается охоты, интуиция редко меня подводит. Твое сообщение я прослушал, но ведь ты могла звонить откуда угодно, хоть из Антарктиды. А игра стоила свеч, только если ты где‑то поблизости.
Потом Виктория сообщила, что твой дружок вылетел в Финикс. Естественно, без ее помощи мне пришлось бы туго, разрываться между двумя городами — задача не из легких. Итак, все указывало на то, что ты вернулась в Аризону. Я был готов: просмотрел ваши трогательные семейные видеохроники и отобрал то, что нужно. Ну, а блефовать я всегда умел!
Знаешь, все слишком просто, даже немного скучно. Я‑то думал, твой дружок — как его, Эдвард? — способен на большее.
Я не ответила. Еще немного, и ищейке надоест злорадствовать. Похоже, такое развитие событий ему не очень‑то нравится: он предвкушал долгую битву с достойным соперником, а не избиение слабенького человека…
— Не возражаешь, если я оставлю Эдварду небольшое послание?
Жестом фокусника он показал на крошечную цифровую камеру, стоящую на стереоустановке. Судя по миганию маленькой красной лампочки, съемка уже началась. Я в ужасе смотрела, как Джеймс осторожно поворачивает камеру, чтобы я попала в кадр.
— Извини, но, получив мой подарок, Эдвард точно захочет отомстить. Он должен увидеть процесс во всех подробностях. Охота затевалась исключительно ради него. Ты же заурядный человек, просто попала в неудачное место в неудачное время. И уж точно связалась с дурной компанией.
Вампир шагнул ко мне, добродушно улыбаясь.
— Прежде чем мы приступим к делу, небольшое лирическое отступление.
От страха меня замутило. Почему‑то я представляла, что все будет происходить совсем иначе.
— Я ведь неспроста начал охоту — боялся, что твой Эдвард быстро все поймет. Это случилось давно, много лет назад, когда в первый и единственный раз я упустил свою жертву. Видишь ли, один из моих друзей, так полюбил девушку, что решился обратить ее.
Узнав, что я безумно хочу ее крови, вампир выкрал ее из психбольницы, где работал, и сделал одной из нас. Бедняжка даже не почувствовала боли! Она ведь с детства жила в дурдоме, куда ее сдали родители, и под действием лекарств даже не поняла, что произошло.
Несколькими веками раньше ее сожгли бы на костре, а в 1920 году гуманные врачи лечили шокотерапией! Так что, мой дружок подарил ей жизнь — сделал вампиршей, молодой, сильной красивой! Мне же пришлось его убить, а самому довольствоваться выжившей из ума старухой.
— Элис! — испуганно воскликнула я.
— Да, твоя маленькая подружка! Я так удивился, увидев ее на поляне! Калленам нечего обижаться! Я заберу тебя, зато им досталась та, которая по праву была моей. Единственная неудача, вот что воплощает для меня эта девушка! Элис может собой гордиться!
А как здорово она пахла, гораздо лучше, чем ты! Ммм, жаль, что не удалось попробовать на вкус… Да, она пахла гораздо лучше, чем ты! Не обижайся, у тебя тоже аромат что надо — такой нежный, цветочный…
Джеймс шагнул ко мне и распустил мои волосы, вдыхая их запах. Бежать, нужно бежать, а я не могла даже пошевельнуться.
— Пожалуй, следует приступать! А потом я позвоню Калленам и сообщу, где найти тебя и мой подарок.
Боже, только бы меня не стошнило. Джеймс не станет меня жалеть и обязательно сделает больно! Это реальный шанс отомстить за Элис, и он ни за что его не упустит. Колени задрожали, и я поняла, что в любую секунду могу упасть.
Немного отступив, Джеймс принялся ходить вокруг меня кругами, словно любуясь древней статуей.
Затем он резко присел и стал похож на готового к броску волка. Приятная улыбка быстро превратилась в оскал.
На ватных ногах я бросилась к запасному выходу, прекрасно сознавая, что шансов на спасение нет.
Джеймс перегнал меня одним прыжком. Страшный удар сотряс мою грудь, и я полетела назад, пробив головой зеркало. Послышался звон битого стекла, на ковер полетели осколки.
В шоке я даже боли не почувствовала, только дышать не могла.
Джеймс не спеша подошел ко мне.
— Здорово получилось! — радостно воскликнул он, рассматривая осколки. — Отличные декорации для моего первого фильма. Именно поэтому я выбрал балетный класс.
Я его не слушала и, встав на четвереньки, поползла к двери.
На этот раз Джеймс изо всех сил наступил на правую ногу. Что‑то хрустнуло, а потом стало так больно, что я закричала. Я извивалась на полу, а охотник улыбался.
— Ну, может, все‑таки пересмотришь свою последнюю просьбу? — поинтересовался он, и будто нехотя пнул сломанную ногу. Балетную студию огласил дикий крик, и я не сразу поняла, что кричу я.
— Попросишь Эдварда отомстить? — подсказал охотник.
— Нет! — хрипела я. — Эдвард, пожалуйста!
Сильная рука снова швырнула меня на зеркальную стену.
Сквозь жуткую боль я почувствовала, как острое стекло впивается в голову, а по волосам течет что‑то густое и теплое. Кофточка быстро промокла, на пол стали падать тяжелые капли.
Борясь с дурнотой, я увидела то, что вселило в меня искру надежды. В черных глазах ищейки горела дикая звериная жажда. Кровь, окрасившая белую кофточку в малиновый цвет, растекалась по полу и сводила Джеймса с ума. Не знаю, что он первоначально запланировал, но ждать больше не мог.
Пусть все случится быстрее! Голова становилась тяжелой, глаза закрывались.
Словно через толщу воды я услышала рычание Джеймса. Его лица я больше не видела, только быстро приближающийся темный силуэт. Собрав последние силы, я защищаясь закрыла руками лицо и провалилась в темноту.
Глава 23 АНГЕЛ
Погружаясь в бездну, я видела сон. Я тонула в темном колодце и слышала звук прекрасный и ужасный одновременно: звериное рычание, в котором звучала неукрощенная ярость.
Резкая боль, полоснувшая руку, чуть не вернула меня в сознание, но открыть глаза не было сил.
А потом я поняла, что умерла, потому что через толщу воды услышала, как ангел зовет меня на небеса.
— Нет, Белла, нет! — упрашивал ангел. Кроме дивного голоса измученное сознание улавливало еще какой‑то шум, сначала отказываясь его идентифицировать. Жуткий вой, треск, рычание… а потом все разом оборвалось.
Нет, страшная какофония мне ни к чему, буду слушать ангела.
— Белла, пожалуйста!
—Да, — хотела ответить я, однако губы не слушались.
— Карлайл! — отчаянно позвал ангел, а потом зарыдал. — Ну, пожалуйста, Белла, прошу тебя!
Разве ангелы плачут? Что‑то здесь не так! Очень хотелось утешить несчастное создание, сказать, что со мной все в порядке, вот только пробиться бы через черную толщу воды…
Тут я почувствовала боль, проникающую ко мне сквозь тьму. Болела голова, ребра, нога. Я закричала, вырываясь из бездны.
— Белла! — взмолился ангел.
— Она потеряла много крови, но рана на голове неглубокая, — проговорил спокойный голос. — Осторожнее с правой ногой, — сломана.
С губ ангела сорвался вой. В боку закололо.
— Кажется, ребра тоже повреждены.
Внезапно на первое место вышла обжигающая боль в руке. Неужели кто‑то хочет меня поджарить?
— Эдвард… — позвала я.
Язык распух и отказывался слушаться.
— Белла, все будет в порядке! Ты меня слышишь? Я люблю тебя, Белла!
— Эдвард! — снова попробовала позвать я. Меня услышали!
— Да, я здесь!
— Больно! — хныкала я.
— Знаю, Белла, знаю! — успокаивал Каллен, а потом взволнованно спросил: — Неужели нельзя ничего сделать?
— Элис, где мой чемоданчик? — произнес спокойный голос.
— Элис? — простонала я.
— С ней все в порядке, это она подсказала, где тебя найти.
— Рука...
— Знаю, Белла, Карлайл тебе поможет.
— Горит, моя рука горит! — закричала я и, вырвавшись из темноты, разлепила веки. Лица Эдварда я почему‑то не увидела, что‑то темное и горячее застилало глаза. Ну почему они не потушат мою руку?!
— Белла! — испуганно позвал Карлайл.
— Огонь, погасите огонь! — вопила я.
— Карлайл, ее рука!
— Он ее укусил. — Голос уже не был спокойным, в нем звучал неподдельный ужас.
Похоже, от страха у Эдварда перехватило дыхание.
— Ты должен это сделать! — Где-то рядом зазвучал голос Элис, и я почувствовала, как прохладные пальцы коснулись моих глаз.
— Нет! — заревел Эдвард
— Элис! — простонала я.
— Ее еще можно спасти, — произнес спокойный голос.
— Как?
— Попробуй отсосать яд из ранки, — посоветовал Карлайл.
Прислушивалась я с огромным трудом, и с каждой минутой голова болела все сильнее, будто в нее тыкали раскаленной кочергой.
— А это поможет? — напряженно спросила Элис.
— Не знаю, — сказал Карлайл. — Надо спешить.
— Карлайл, я… — колебался Эдвард, — я не знаю, смогу ли остановиться… — В бархатном голосе звенели боль и тревога.
— Именно ты должен принять решение. Здесь я помочь тебе не в силах. Если собираешься отсасывать яд, нужно остановить кровотечение.
Обжигающая боль заставляла меня корчиться, а от этого нога болела еще сильнее.
— Эдвард! — закричала я, понимая, что глаза закрываются. А вдруг я больше не увижу его лица! Ну что мне сделать, чтобы не падать в этот колодец?!
— Элис, нужно чем‑то перевязать ее ногу! — скомандовал Карлайл. — Эдвард, действуй немедленно, иначе будет поздно!
Лицо, которое я так любила, исказилось от боли, в чудесных глазах сомнение сменилось горячей решимостью. Прохладные пальцы обхватили пылающую руку, а губы прижались к ранке.
Сначала мне стало еще больнее. Я билась и кричала, но Эдвард не позволял вырваться. Что‑то тяжелое давило на мои ноги, а голову в железных тисках сжимал Карлайл.
Я перестала биться, однако рука онемела и будто примерзла к полу.
Обжигающая боль, державшая меня на поверхности сознания, утихла, и я испугалась, что снова провалюсь в темноту.
— Эдвард! — позвала я, не услышав своего голоса.
— Он здесь, Белла!
— Не бросай меня, останься!
— Никуда я не денусь.
Я с облегчением вздохнула. Пламя в руке потухло, боль улеглась, и мне захотелось спать.
— Все в порядке? — откуда‑то издалека спросил доктор Каллен.
— По‑моему, да, — спокойно ответил Эдвард. — Сейчас кровь чистая.
— Белла? — позвал Карлайл.
— Ммм?
— Больше не жжет?
— Кажется, нет, — вздохнула я. — Спасибо, Эдвард.
— Я тебя люблю, — отозвался он.
— Знаю, — обессиленно выдохнула я и услышала его смех — самый любимый звук на свете.
— Белла? — снова позвал Карлайл.
— Что? — сонно переспросила я.
— Где твоя мама?
— Во Флориде. Джеймс меня обманул, он смотрел наши старые кассеты.
Кстати, о кассетах!
— Элис! — Я попыталась разлепить глаза. — На той кассете… Джеймс знает, кем ты была в прошлой жизни! ... Я чувствую запах бензина...
— Пора ее переносить, — заявил Карлайл.
— Нет, я хочу спать!
— Спи, милая, я сам тебя понесу, — заворковал Эдвард.
Вот он поднял меня на руки, и я почувствовала, что боль утихла.
— Спи, моя родная... — баюкая, приговаривал он, и я уснула.
Глава 24 ТУПИК
Открыв глаза, я увидела голубоватый свет. Я лежала в незнакомой белой комнате с яркими лампами и вертикальными жалюзи на окнах. Кто догадался меня положить на кровать с перилами? Подушки маленькие и очень неудобные, и откуда‑то доносится противный писк. Руки опутали прозрачные трубки, в носу — непонятная защелка.
Я попыталась вырваться.
— Нет, осторожно! — остановили меня холодные пальцы.
— Эдвард! — Повернув голову, я увидела его необыкновенное лицо совсем близко от своего. — Прости меня!
— Шшш, — зашипел он. — Все в порядке!
— Что случилось? — Как ни странно, я почти ничего не помнила, будто мой мозг отказывался восстанавливать недавние события.
— Я чуть тебя не погубил, — с обжигающей болью в голосе ответил он.
— Какая же я дура, поверила Джеймсу! Он сказал, что у него моя мама!
— Он всех нас обманул.
— Нужно позвонить маме и Чарли, — заявила я, борясь со слабостью.
— Элис уже позвонила. Рене здесь, я имею в виду в больнице. Отошла пообедать.
— Мама здесь? — Я попыталась сесть, но в глазах тут же потемнело, и Эдвард заставил меня лечь.
— Она скоро вернется. Тебе нужно отдыхать.
— Что ты ей сказал? — запаниковала я. Нужно срочно придумать объяснение! Не говорить же Рене, что на меня напали вампиры! — Что она знает?
— Ты поскользнулась на лестнице, пролетела два пролета и выпала в окно, — зачастил Эдвард. — По‑моему, такое вполне могло бы случиться с кем угодно!
Глубоко вздохнув, я отважилась взглянуть на огромную глыбу, в которую превратилась правая нога.
— Все очень плохо?
— Ну, сломаны правая нога и четыре ребра, плюс трещины в черепной коробке, синяки по всему телу и значительная кровопотеря. Тебе сделали несколько переливаний крови! Мне все это не понравилось, ведь чужая кровь на некоторое время испортила твой запах, — насмешливо заявил Эдвард.
— Да, для тебя это стало тяжелым испытанием!
— Конечно, мне же нравится, как пахнешь именно ты!
— Как тебе удалось? — тихо спросила я, и Эдвард тут же понял, о чем речь.
— Сам не знаю. — Он отвернулся от моих любопытных глаз и тихонько пожал забинтованную руку.
Я с нетерпением ждала объяснения. Эдвард вздохнул и уставился в пол.
— Остановиться было невозможно. Невозможно, понимаешь? Но я выстоял. — Наконец, он поднял на меня больные глаза и криво улыбнулся. — Выходит, любовь сильнее!
— Ну и как я на вкус?
— Даже лучше, чем на запах!
— Бедный Эдвард, — пожалела я.
Он покачал головой в ответ.
— Я чуть тебя не потерял.
— Прости, — тихо сказала я.
— Я все понимаю, — кивнул Эдвард. — Но почему ты не дождалась меня?
— Ты бы меня никуда не пустил.
— Конечно, нет. Ни за что.
Меня снова начали мучить неприятные воспоминания. Я поморщилась и задрожала.
— Белла, в чем дело?
— Что случилось с Джеймсом?
— Оттащив от тебя, я отдал его Эмметту и Джасперу. — В голосе Эдварда слышалось сожаление.
— Почему‑то я их не видела, — смущенно сказала я.
— Пришлось их выгнать в другую комнату. В классе было слишком много крови…
— А ты остался.
— Да, остался.
— А Элис и Карлайл? — удивленно переспросила я.
— Они тоже тебя любят, ты же знаешь.
На задворках сознания замелькали образы, и я что‑то вспомнила.
— Элис видела кассету?
— Да. — В его голосе горела лютая ненависть.
— Она была не в себе все время, поэтому ничего и не помнила...
— Да, я знаю.
Я попыталась протянуть здоровую руку, но что‑то меня остановило. Капельница!
— Ой! — взвизгнула я.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Эдвард, и его лицо немного смягчилось, хотя глаза смотрели по‑прежнему мрачно.
— Иголка, — жалобно пояснила я и поспешно перевела взгляд на выложенный плиткой потолок. Сломанные ребра болели, так что дышать было трудно.
— Надо же, иголки боится! — пробормотал Эдвард, обращаясь к самому себе. — Не жуткого вампира, который превратил ее жизнь в ад, а капельницы!
Я закатила глаза. Да, без самобичевания никуда! Самое время сменить тему.
— А почему ты здесь?
Эдвард обиженно насупил брови. Такого вопроса он совсем не ожидал!
— Мне уйти?
— Нет! — испуганно возразила я. — Только как объяснить твое присутствие маме? Нужно что‑то придумать, пока она не вернулась.
— Ах, это! — воскликнул он. — Я прибыл в Финикс с благородной целью образумить тебя и уговорить вернуться в Форкс. — Эдвард говорил так серьезно и искренне, что я почти поверила. — Ты согласилась со мной встретиться и поехала в мотель, где остановились мы с Карлайлом и Элис… Но, поднимаясь в наш номер, ты поскользнулась, и… остальное тебе известно. Вдаваться в детали совершенно не обязательно, тем более что в таком состоянии небольшие провалы в памяти совершенно естественны.
Я на секунду задумалась.
— В твоей истории не все гладко. Например, разве в мотеле есть разбитые окна?
— Конечно, есть, — уверенно ответил он. — Элис постаралась! Если хочешь, можешь подать на мотель в суд!
Я закатила глаза. Хорошо хоть от этого не больно.
— Тебе не о чем беспокоиться, — заявил Эдвард, осторожно гладя меня по щеке. — Главное, выздоравливай!
Несмотря на боль и действие медикаментов, мое тело моментально откликнулось на прикосновение. Прибор, выводивший на монитор данные о пульсе, запищал еще чаще. Наверное, о моих чувствах к Эдварду услышала вся больница.
Он усмехнулся и задумчиво на меня посмотрел.
— Хммм, интересно… — шепнул Эдвард и стал медленно наклоняться к моим губам.
Приборчик запищал еще громче и чаще, а когда наши губы встретились, писк прекратился. Эдвард тут же отпрянул и испуганно взглянул на монитор, где снова проползла кривая моего пульса.
— Похоже, надо быть еще осторожнее, чем обычно, — нахмурился он.
Забыв о боли и шлангах капельницы, я подняла руки и обняла его за шею. Не отпущу никогда!
Но Эдвард поджал губы и осторожно положил мои покрытые синяками и ссадинами руки на кровать.
— Идет твоя мама! — хитро улыбнулся он.
— Пожалуйста, не уходи, — поддавшись безотчетному страху, воскликнула я.
А вдруг я больше его не увижу?
Заглянув в мои глаза, Эдвард увидел в них панику и кивнул.
— Никуда я не уйду, — пообещал он и улыбнулся. — Лучше немного посплю.
Пересев в бирюзовое кресло из искусственной кожи, Эдвард закрыл глаза и перестал шевелиться.
— Не забывай дышать, — издевалась я. Эдвард тут же сделал глубокий вдох, хотя глаза не открыл.
В коридоре послышались мамины шаги. Она с кем‑то разговаривала, скорее всего, с одной из медсестер и, судя по голосу, была расстроена.
Осторожно приоткрыв дверь, Рене заглянула в комнату.
— Мама! — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Взглянув на якобы заснувшего Эдварда, мама на цыпочках подошла к моей кровати.
— Он что, ни на шаг от тебя не отходит? — раздосадованно спросила она.
— Мама, я так рада тебя видеть!
Рене обняла меня за плечи, и я увидела, что она плачет.
— Белла, какой кошмар!
— Прости меня, мама! Со мной все будет в порядке, я поправлюсь.
— Как здорово, что ты открыла глаза! — Мама присела на краешек кровати.
— Как долго я была без сознания? — Внезапно я поняла, что не знаю, какой сегодня день.
— Сегодня пятница, милая, ты несколько дней пролежала в коме.
— Пятница? — испуганно переспросила я и попыталась вспомнить, когда Джеймс… Нет, не могу об этом думать, не желаю!
— Врачи несколько дней кололи тебе обезболивающее… Конечно, столько переломов!
— Знаю, — отозвалась я. Голова до сих пор как в тумане!
— Тебе повезло, что доктор Каллен оказался рядом. Такой приятный человек… Такой молодой! Он больше похож на голливудского актера, чем на доктора.
— Ты видела Карлайла?
— Да, и Элис тоже. Очень славная девушка!
— Очень! — искренне согласилась я.
— А ты не говорила, что завела таких хороших друзей! — Рене взглянула на Эдварда, с закрытыми глазами полулежавшего в кресле.
Я усмехнулась, но тут же застонала от боли.
— Плохо? — забеспокоилась Рене и повернулась ко мне. Эдвард на секунду приоткрыл глаза.
— Все в порядке, — прошептала я, обращаясь к обоим. — Просто нужно поменьше двигаться.
Эдвард снова «заснул». Воспользовавшись тем, что Рене отвлеклась, я поспешила сменить тему, чтобы разговор не коснулся моего непредсказуемого побега из Форкса.
— Где Фил? — быстро спросила я.
— Во Флориде! Белла, ты не поверишь, у нас такие новости!
— Филу предложили контракт?
— Да! Как ты догадалась? С командой «Красные дьяволы»!
— Здорово! — восторженно воскликнула я, совершенно не подозревая, что за команда эти «Красные дьяволы».
— Уверена, в Джексонвилле тебе понравится! — захлебывалась в восторгах Рене. — Я нервничала, когда Фил говорил о Акроне. Там холодно и снежно, но теперь Джексонвилль! Море солнца, и не так влажно. Мы присмотрели чудесный домик: желтоватый с белой отделкой, а крылечко как в старых французских фильмах. Перед домом огромный дуб, до океана всего несколько минут. У тебя будет отдельная ванная…
— Мама, подожди! — перебила я. Эдвард лежал c зарытыми глазами, однако его лицо было слишком напряженным для спящего. — О чем ты говоришь? Ни в какую Флориду я не поеду, останусь в Форксе.
— Тебе не обязательно возвращаться в Форкс, глупышка! Фил теперь будет в разъездах гораздо реже. Мы с ним решили, что нам только полезно пожить втроем.
— Мама, — снова начала я, призвав на помощь все свое красноречие, — мне нравится в Форксе. К школе я уже привыкла, у меня есть друзья… — Рене подозрительно взглянула на Эдварда, и я поспешно перевела разговор в более безопасное русло. — Я нужна Чарли. Он ведь совсем один и не умеет готовить.
— Хочешь остаться в Форксе? — не верила своим ушам мама. Ее настороженные глаза метнулись к Эдварду. — Почему?
— Мама, ты что, не слышала? Из‑за школы и Чарли. — Я пожала плечами и тут же взвизгнула от боли.
Рене всплеснула руками и, вероятно, хотела потрепать меня по щеке, но не решилась. Единственным не забинтованным местом на лице был лоб, его‑то она и погладила.
— Белла, детка, ты ведь ненавидишь Форкс!
— Там совсем не так плохо.
Мама нахмурилась, ее взгляд метался от меня к Эдварду.
— Все из‑за этого мальчика? — прошептала она.
Я уже открыла рот, чтобы соврать, однако Рене смотрела на меня слишком внимательно и наверняка заметила бы подвох.
— Ну, отчасти из‑за него, — признала я. Надеюсь, мама довольна, а подробности ей ни к чему. — Ты с Эдвардом уже поговорила?
— Да, — неуверенно ответила Рене. — И нам с тобой есть, что обсудить.
Так! Вот это уже интересно!
— Что такое?
— Кажется, парень в тебя влюблен! — негромко заявила она, будто в этом было что‑то постыдное.
— По‑моему, тоже, — призналась я.
— А ты как к нему относишься? — Мама и не старалась скрыть свое любопытство.
Тяжело вздохнув, я отвела глаза. Как бы близки мы ни были с мамой, откровенничать не хотелось.
— Он сводит меня с ума! — Наверное, именно так говорят семнадцатилетние девушки о своих парнях.
— Все это здорово, и он такой красавчик! Но, Белла, ты еще слишком молода…
Если не ошибаюсь, в последний раз она давила на меня родительским авторитетом, когда мне было лет восемь. С тех пор мы стали подружками и общались на равных.
— Знаю, мама. Не беспокойся, это только роман!
— Тогда все в порядке, — обрадовалась она. Рене вздохнула и украдкой взглянула на большие круглые часы на стене.
— Тебе пора?
Она закусила губу.
— Фил должен скоро позвонить… Я же не знала, что ты придешь в себя.
— Все в порядке, мама. — Я постаралась скрыть облегчение. — Обо мне есть кому позаботиться.
— Скоро вернусь! — пообещала она и гордо добавила: — Знаешь, я ведь здесь ночевала!
— Мама, ну зачем?! Можешь спокойно спать дома, я все равно вырублюсь и не замечу разницы! — От большого количества болеутоляющих мне было трудно говорить. Я чувствовала себя усталой и измотанной, хотя проспала несколько суток подряд.
— Мне было страшно, — нехотя призналась Рене. — В нашем районе совершено преступление, я боюсь оставаться одна.
— Что случилось?
— Кто‑то ворвался в балетную студию и спалил ее дотла! А перед обгоревшим зданием бросили угнанную машину. Милая, помнишь свой танцкласс? Именно там все и случилось…
— Помню, — ответила я, задрожав.
— Если хочешь, я останусь с тобой! — великодушно предложила мама.
— Нет, лучше иди, отдохни. Со мной ведь Эдвард!
Именно поэтому она и хотела остаться.
— Вечером приеду, — угрожающе заявила Рене, взглянув на Эдварда.
— Я люблю тебя, мама.
— Я тоже люблю тебя, Белла! Пожалуйста, впредь смотри под ноги, а то я чуть с ума не сошла от беспокойства.
Эдвард ухмыльнулся, продолжая симулировать сон.
Через секунду в палату вошла медсестра и поправила капельницу. Мама поцеловала меня в лоб, погладила забинтованную руку и вышла.
Медсестра измерила пульс и давление.
— Белла, тебя что‑то беспокоит? Пульс слишком высокий!
— Да нет, все в порядке, — улыбнулась я.
— Пойду скажу старшей медсестре, что ты проснулась. Она придет через минуту!
Не успела дверь закрыться, как Эдвард уже сидел у моей кровати.
— Это ты украл машину?
— Отличная тачка, очень быстрая! — отозвался он. Причем без малейших сожалений.
— Как выспался? — поддела я.
Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей.
— Интересно…
— Что именно?
— Даже удивительно. — Его тигриные глаза сузились. — Джексонвилль! Флорида, солнце, тепло, мама рядом… Я думал, именно об этом ты и мечтаешь!
Интересно, к чему это он?
— Во Флориде тебе придется сидеть целыми днями взаперти…
Каллен ухмыльнулся, а потом внезапно помрачнел.
— Белла, я бы остался в Форксе или любом другом городе, лишь бы не причинять тебе неприятности.
Сначала я ничего не поняла и тупо смотрела на его прекрасное лицо. Однако постепенно слова одно за другим сложились в страшный узор. Я едва слышала участившийся писк прибора, стало невозможно дышать, и страшно заболели ребра.
Эдвард подавленно молчал, наверняка понимая, что меня мучает боль, не имеющая никакого отношения к переломам.
В этот момент в палату вошла старшая медсестра. Эдвард замер у монитора, делая вид, что следит за кривой пульса.
— Думаю, обезболивающие и снотворное тебе не помешают, — проговорила женщина, приготовив новую порцию лекарства.
— Нет, пожалуйста! — заволновалась я. — Давайте попробуем без них!
Пока не объяснюсь с Эдвардом о сне не может быть и речи.
— Деточка, не стоит геройствовать. Лишние нагрузки твоему организму ни к чему.
Я упрямо покачала головой, и медсестра нахмурилась.
— Ладно, — вздохнула она. — Если передумаешь, нажми на кнопку вызова.
Строго посмотрев на Эдварда, женщина вышла из палаты.
Прохладные ладони коснулись моего лица, словно пытаясь укротить бешеный пульс.
— Шшш, Белла, успокойся.
— Не бросай меня, — обреченно взмолилась я.
— Не брошу, — пообещал он. — А теперь постарайся расслабиться, не то я позову сестру и скажу, что ты буйствуешь.
Увы, пульс не восстанавливался.
— Белла, я никуда не уезжаю! — В его голосе зазвучала паника. — Останусь с тобой, пока ты не выздоровеешь и мы не вернемся вместе!
— Поклянись! — шепотом потребовала я, пытаясь контролировать дыхание. Сердце так колотилось, что ребра вибрировали.
Заключив мое лицо в ладони, Эдвард заглянул в глаза.
— Клянусь, — серьезно проговорил он.
Он впился в меня взглядом, и постепенно дыхание пришло в норму, тело расслабилось, прибор запищал в нормальном ритме. Сегодня волшебные глаза были темными, ближе к черным, чем к карим.
— Уже лучше?
— Да, — осторожно ответила я.
Эдвард покачал головой и пробормотал что‑то неразборчивое.
— Зачем ты так сказал про Форкс и Флориду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устал меня спасать? Хочешь, чтобы я уехала?
— Нет, что ты, не хочу! Белла, опомнись! Как я могу устать тебя спасать, если все твои проблемы из‑за меня? Ты сейчас здесь благодаря мне!
— Да, именно так, — нахмурилась я. — Я здесь и жива только благодаря тебе.
— Жива! — чуть слышно усмехнулся Каллен. — Если забыть про гипс, бинты и искореженное тело…
— Я имела в виду более ранние события. Хочешь, напомню? Если бы не ты, я давно бы покоилась на форкском кладбище!
Эдвард поморщился, в его глазах появилось затравленное выражение.
— А знаешь, когда я сильнее всего испугался? — шепотом спросил он, будто не слыша моих слов. — Не когда увидел тебя на полу среди битого стекла… Не когда решил, что уже поздно. Даже не когда услышал, как ты кричишь от боли… Все эти воспоминания я унесу с собой в вечность. Страшнее всего мне было, когда я понял, что не могу остановиться… что убью тебя сам.
— Но ведь ты сдержался.
— С огромным трудом.
Я знала, что волноваться нельзя. Но как реагировать, если Эдвард убеждает себя, что от меня нужно держаться подальше?
— Обещай мне!
— Что?
— Что не оставишь меня!
Услышав в моем голосе металл, Эдвард нахмурился.
— У меня может не хватить сил сдерживаться, чтобы не погубить тебя, а ты будешь гнуть свое… Даже ценой собственной жизни!
— Ну ладно… — протянула я. Обещания Эдвард так и не дал… — Как ты это сделал, я знаю. Теперь хочу понять, почему ты не дал яду подействовать? Сейчас бы я уже была одной из вас…
Его глаза стали совсем темными, выдавая ярость и изумление. Значит, Элис не выдала наш с ней разговор о превращении. Она слишком занята собственными переживаниями или в присутствии брата старается быть особенно осторожной.
Отвечать он не собирался. Я решила продолжить, пока хватало сил:
— У меня никогда раньше по-настоящему не было серьезных отношений, но почему‑то кажется, что в любых взаимоотношениях должно быть равенство… Мужчине не следует постоянно доминировать! Мы с тобой можем в равной мере направлять и защищать друг друга.
Эдвард задумчиво скрестил руки на груди. Судя по выражению лица, ему удалось совладать с яростью. По крайней мере, он злился не на меня. Надеюсь, мне удастся предупредить Элис…
— Ты тоже меня спасла, — тихо промолвил он.
— Мне же не хочется постоянно быть жертвой.
— Ты не понимаешь, о чем просишь, — уныло проговорил Эдвард, внимательно разглядывая мою наволочку.
— Еще как понимаю.
— Нет, даже не спорь! Я стал другим девяносто лет назад и до сих пор не знаю, как к этому относиться.
— Неужели ты жалеешь, что Карлайл тебя спас?
— Конечно, нет! — после некоторой паузы ответил Эдвард. — Я же умирал, никакого будущего не было.
— Ты — смысл моей жизни. Если не будет тебя, то жить мне незачем! — Я призналась, и тут же почувствовала облегчение. Пусть лучше знает правду.
Эдвард молчал. Значит, он настроен весьма и весьма решительно.
— Я не могу так поступить, Белла. Не могу и не хочу.
— Почему не хочешь? — истерически закричала я, хотя обещала себе быть спокойной. — Не говори, что это трудно! После того, что случилось, я готова ко всему!
Эдвард окинул меня гневным взглядом.
— Даже к боли? — саркастически усмехнулся он.
Против собственной воли я побледнела. Наверное, этот ужас будет преследовать меня до самой смерти: огонь, растекающийся по венам.
— Ничего, — надменно заявила я, — как‑нибудь справлюсь.
— Оказывается, храбрость может дойти до абсурда!
— Дело не в этом, — настаивала я. — Потерпеть три дня для меня не проблема.
Эдвард недовольно поморщился, сообразив, что о процессе перерождения я осведомлена гораздо лучше, чем ему хотелось бы. С трудом подавив раздражение, он задумчиво посмотрел мне в глаза.
— А как же Чарли и Рене?
Вопрос застал меня врасплох.
— Естественно, всех правил я не знаю, но, если понадобится, я готова оставить родителей. В любом случае, через год мне пришлось бы уехать в колледж, и мы встречались бы только на каникулах. Чарли с Рене понимают, что я взрослая и вот‑вот начну самостоятельную жизнь. Они справятся. — Я храбрилась, как могла, про себя решив, что время от времени буду навещать отца. — Я взрослая и сама распоряжаюсь собственной жизнью.
— Вот именно, — вспылил он, — а со мной ты ничем распоряжаться не сможешь!
— Если не терпится увидеть меня на смертном одре, то поспешу тебя обрадовать: я только что там была и уж точно — не в последний раз!
— Ты поправишься.
Чтобы успокоиться, я глубоко вдохнула, не обращая внимания на резкую боль под ребрами. Похоже, он не собирается идти на компромисс.
— Хочу кое в чем признаться… Я умираю.
Эдвард явно ждал продолжения, а на его лице поочередно отражались недоверие, смущение и… ужас. Он открыл рот, но произнести так ничего и не решился.
— Это правда! Я умираю, а прежде состарюсь!
— Белла, — уже спокойнее начал Эдвард, усаживаясь в кресло. Длинные тонкие пальцы прижались к вискам. — Белла, все именно так и должно произойти. Так и случилось бы, если бы не я, а мое вмешательство противоестественно!
Я презрительно фыркнула.
— Глупость какая‑то. Все равно что, если человек, выигравший в лотерею, скажет: «Противоестественно! Я не заработал этих денег!»
— Я — не призовые деньги!
— Конечно, ты намного дороже.
Эдвард закатил глаза и поджал губы.
— Белла, тут и спорить не о чем! Я не намерен обрекать тебя на такое существование.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что я сдамся. В конце концов, ты не единственный вампир на свете.
Его глаза потемнели еще сильнее.
— Элис не посмеет!
В тот момент вид у Эдварда был просто свирепый.
— У Элис было видение? — догадалась я. — Вот почему она боялась, что ты расстроишься! Она знает, что однажды я стану такой, как вы.
— Сестренка ошибается. Она видела тебя погибшей, а ты выжила!
— Наши решения меняют будущее!
В палате повисла мертвая тишина, которую нарушали только писк приборов, звук падающих капель и тиканье часов. Наконец его лицо смягчилось.
— Итак, на чем мы остановились?
— Кажется, это называется тупик, — усмехнулся Эдвард.
— Черт побери! — пробормотала я.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, разглядывая кнопку вызова медсестры.
— Все в порядке, — соврала я.
— Не верю.
— Спать мне больше не хочется.
— Тебе нужен отдых, а не глупые споры.
— Тогда сдавайся, — коварно предложила я.
— Хорошая попытка! — Эдвард потянулся к кнопке.
— Не смей!
Но он меня не слышал.
— Да? — проскрипел громкоговоритель на стене.
— Можно попросить болеутоляющие? — мягко произнес Эдвард, не обращая внимания на мое разъяренное лицо.
— Я пришлю сестру, — скучающе проговорил голос.
— Ничего принимать не буду, — пообещала я.
Эдвард взглянул на гибкий шланг у кровати.
— Не думаю, что тебя попросят что‑то проглотить.
Пульс снова подскочил. Заметив в моих глазах страх, Эдвард разочарованно вздохнул.
— Белла, тебе больно! Чтобы поправиться, необходим покой. Зачем создавать лишние проблемы? Вторую капельницу вряд ли поставят.
— Я не капельниц боюсь, — пробормотала я. — Страшно закрыть глаза.
Он осторожно коснулся моего лица.
— Я никуда не денусь. Ничего не бойся — пока мое присутствие не мешает тебе спокойно жить, я буду с тобой.
Собравшись с силами, я заставила себя улыбнуться.
— Знаешь, тебе ведь долго придется ждать.
— Ну, зачем так пессимистично? Это всего лишь роман!
Я покачала головой, и она тут же заболела.
— Удивительно, что Рене мне поверила, но тебя‑то не проведешь!
— Быть человеком — в этом есть свои преимущества, — заявил Эдвард. — Жизнь редко бывает однообразной.
— Не задерживай дыхание! — насмешливо сказала я.
Он все еще смеялся, когда вошла размахивающая шприцем медсестра.
— Молодой человек, вы позволите? — бесцеремонно проговорила она.
Эдвард поднялся и отошел в противоположный конец палаты, где застыл, сложив руки на груди.
— Ну, все, милая, — улыбнулась сестра, впрыскивая лекарство, — тебе станет лучше.
— Спасибо, — апатично сказала я. Лекарство подействовало довольно быстро, и я тут же почувствовала сонливость.
— Вот, уже легче! — радовалась медсестра, наблюдая, как закрываются мои глаза.
Прохладные ладони коснулись моего лица… Значит, мы остались вдвоем.
— Не уходи… — сквозь сон пробормотала я.
— Не уйду, — пообещал он. Какой приятный у него голос! Лучше всякой колыбельной. — Я же обещал, что никуда не денусь, пока мое присутствие тебе не в тягость… Пока это тебе полезно…
Я попыталась покачать головой, но она казалась чугунной.
— Это не одно и то же.
— Белла, — засмеялся Эдвард, — когда проснешься, сможешь продолжить спор с новыми силами.
— Ладно… — выдохнула я. Его губы коснулись моего уха.
— Я тебя люблю.
— Я тоже.
— Знаю‑знаю, — засмеялся Эдвард.
Я повернула голову и многозначительно на него посмотрела. Он тут же понял, чего я хочу, и осторожно прильнул к моим губам.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Не за что.
Я потихоньку уплывала в другие края. Сил бороться со ступором не было. Только бы успеть сказать самое важное.
— Эдвард?
— Что?
— Я ставлю на Элис…
И тут меня накрыла ночь.
Эпилог. СОБЫТИЕ
Эдвард помог мне сесть в машину, старательно расправил волны шелка и шифона, прикрепил цветы в мои тщательно уложенные кудри, и проверил гипс. Убедившись, что все хорошо, он устроился на водительском сиденье, завел мотор и повез меня прочь от своего дома.
— И когда ты мне расскажешь, что происходит? — ворчливо спросила я.
— Странно, что ты еще не догадалась, малышка. — улыбнулся он.
— Я говорила, что ты прекрасно выглядишь?
— Ага, — вновь усмехнулся Эдвард.
Черный смокинг, выгодно оттенявший бледную кожу, сидел на нем бесподобно.
Находясь рядом с таким божеством, я постоянно нервничала: то из‑за платья, то из‑за туфли, оставшейся одинокой из-за соседствующего гипса. Да и на тоненьком каблучке далеко не ускачешь!
— Если Элис так и будет со мной играть, как с Барби, я к вам в гости больше не приеду! — Я провела много времени в поразительной огромной ванной Элис, как беспомощная жертва, пока она играла в парикмахера и косметолога. Каждый раз, когда я жаловалась, она напоминала мне, что не насладилась в полной мере человеческой жизнью и я просто обязана была ее слушаться! Она надела на меня смешное платье, которое больше подходило бы для выхода на подиум, чем для прогулки по Форксу. Из всего этого явно не могло вылиться ничего хорошего — меня терзали сомнения...
Невеселые мысли прервал телефонный звонок. Достав из внутреннего кармана сотовый, Эдвард посмотрел на определитель номера и только потом ответил:
— Привет, Чарли!
— Чарли? — запаниковала я.
После моего возвращения в Форкс с Чарли стало гораздо сложнее… Теперь он буквально боготворил Карлайла и как‑то с опаской относился к Эдварду, искренне считая, что, если бы не он, я бы никогда не убежала из дома посреди ночи. Эдвард и не думал его переубеждать, и у нас появились фиксированные часы свиданий, проверки, звонки — словом, почти комендантский час.
Оторвавшись от телефона, он мельком на меня взглянул. Его лицо было спокойно, и мои страхи улеглись. Считая себя ответственным за случившееся, Эдвард с трепетом относился к моим переживаниям.
Однако тут было что‑то другое.
— Вы шутите! — захохотал он.
— Что такое? — уже заинтриговано переспросила я.
— Может, передадите ему трубку? — с тайным злорадством предложил Эдвард.
— Привет, Тайлер, это Эдвард Каллен, — начал он вполне дружелюбно. Интересно, в этом дружелюбии действительно скрывалась угроза, или мне показалось? И только тут меня осенило. Взглянув на элегантное платье василькового цвета, я мысленно поблагодарила Элис.
— Прости, но, очевидно, произошла ошибка. Белла сегодня занята. — С каждым словом голос Эдварда звучал все более зловеще. — А если честно, то она теперь занята каждый вечер и недоступна для всех, кроме меня. Так что не обижайся. Прости, что испортил тебе настроение! — радостно добавил он и, ухмыльнувшись, отключился.
Я побагровела от злости, в глазах закипели слезы.
— Неужели переборщил? — удивленно спросил Эдвард. — Наверное, не стоило так распаляться.
Но я его не слышала.
— Ты везешь меня на выпускной Розали и Эммета! — заорала я.
Очевидно, такой реакции он не ожидал.
— Белла, не веди себя как маленькая!
— Зачем ты так со мной?!
— Слушай, если честно, куда, по‑твоему, мы собирались?
Конечно, все совершенно очевидно. Прояви я элементарную внимательность, наверняка бы заметила яркие плакаты, развешанные по всей школе. Но так сыграть на моей безалаберности… Будто он меня не знает!
Какая же я дура! Дважды дура! Во‑первых, забыла про выпускной старших классов, а во‑вторых, о чем только не успела подумать за сегодняшний день, пока Элис с Эсми пытались превратить меня в королеву красоты.
Я‑то думала, грядет какое‑то важное событие! Выпускной, тем более, не наш… о нем я и не вспомнила!
Значит, надеялась напрасно! Как обидно…
По щекам потекли злые слезы, но я вовремя вспомнила, что на ресницах, впервые за всю жизнь, тушь. Пришлось срочно промокать глаза салфеткой. К счастью, никаких черных разводов не появилось. Значит, тушь водостойкая… До чего же Элис догадливая!
— Белла, это смешно! Ну что ты плачешь? — раздраженно спросил Эдвард.
— Потому что я ненормальная!
— Лапуль? — В золотистых глазах было столько тепла, что слезы тотчас высохли.
— Что? — чуть слышно спросила я.
— Ну, не плачь, малыш!
От его взгляда мое недовольство таяло, словно дымка на майском солнце. Как можно злиться в таком состоянии? Пришлось сдаться.
— Ох, ты ж... — Я поджала губы, чувствуя, что на гневный взгляд уже не способна. — Знаешь что? Со мной уже два месяца не случалось неприятностей. Самое время сломать вторую ногу! Ты только взгляни на эту туфлю! Настоящий капкан для хромоногих Золушек! — Я с готовностью продемонстрировала изящную лодочку на шпильке.
— Хммм, — промычал Каллен, рассматривая мою ногу, — напомни, чтобы я поблагодарил Элис за отличный вкус!
— Элис придет на выпускной Розали и Эммета? — радостно встрепенулась я.
— Да, вместе с Джаспером.
Я еще больше расстроилась. Отношения с Розали так и не наладились, хотя с ее будущим мужем мы были на короткой ноге. Эмметту нравилось мое чувство юмора, а вот для Розали я будто не существовала.
— Чарли все понял? — обеспокоенно спросила я.
— Конечно! — усмехнулся Каллен. — Зато Тайлер очень удивился!
Я заскрипела зубами от злости. Откуда у Тайлера такая наивная настойчивость? В школе, вдали от пристальных глаз Чарли, мы с Эдвардом были неразлучны, за исключением редких солнечных дней, когда ему приходилось прятаться.
Мы уже подъехали к школе. Красный кабриолет Розали ярким пятном выделялся на парковке. По небу плыли высокие облака, сквозь них чуть проглядывало солнце.
Эдвард вышел из машины и, открыв дверцу с моей стороны, галантно протянул руку.
Я даже не шевельнулась, тайно злорадствуя. На стоянке толпились разодетые в пух и прах одноклассники и выпускники, в присутствии которых он вряд ли решится волоком вытащить меня из машины!
Эдвард тяжело вздохнул.
— Когда тебя пытаются убить, ты кусаешься и царапаешься, как бешеная кошка, а когда на повестке дня танцы… — Он покачал головой.
Я поморщилась. Танцы…
— Ну, милая, пожалуйста. Я не буду тебя заставлять делать то, чего тебе не хочется, обещаю!
От таких слов мне стало легко и приятно, и, наверное, это отразилось на моем лице.
— Вот видишь, — мягко сказал Эдвард, — все не так уж и плохо!
Наклонившись, он обнял меня за талию. Я наконец взяла его за руку, позволяя вынести себя из машины.
В Финиксе выпускные проводятся в гранд‑отелях. Здесь же, все было гораздо скромнее — танцы в спортзале и фуршет для выпускников в столовой. Наверное, в городе нет ни одного подходящего клуба! Мы вошли в зал, и я захихикала: для особой торжественности стены украсили воздушными шарами и цветами из гофрированной бумаги.
— Похоже на декорации к фильму ужасов.
— Похоже, — пробормотал Эдвард, предъявляя приглашения, — даже вампиры имеются.
Я взглянула на танцпол: в центре грациозно кружили две пары, а остальные топтались по периметру, не решаясь конкурировать с таким великолепием. Эмметт и Джаспер в безупречного покроя смокингах, Элис в черном шелковом платье с геометрическими вырезами, обнажающими белоснежную кожу. А Розали… Розали превзошла саму себя! Ярко‑алое платье с глубоким декольте, упирающимся в талию, плотно облегало стройные бедра и струилось к полу. На ее фоне все остальные девушки, включая меня, казались нескладными дурнушками.
— Хочешь, я тихонько запру дверь, а вы расправитесь с беспечными горожанами? — заговорщицки зашептала я.
— А сама ты на чьей стороне? — уточнил Эдвард.
— Я - то? Конечно, с вампирами!
Он нехотя улыбнулся.
— Что угодно, только бы не танцевать!
— Точно! — подтвердила я.
Ослепительно улыбнувшись, Эдвард потащил меня к танцполу. Я испуганно вцепилась в его руку.
— Впереди целый вечер! — предупредил он.
Вот мы уже в центре площадки рядом с его родственниками, лихо отплясывающими под быструю музыку. Я с благоговением наблюдала за изящными па Элис и Розали.
— Эдвард, я правда не умею танцевать! — хрипло пролепетала я, чувствуя, как страх ледяными клещами сжимает сердце.
— Не бойся, глупышка! — весело ответил Эдвард. — Я умею! — Он быстро оторвал меня от пола и поставил на свои ноги.
Через секунду мы уже кружились в танце почти не хуже, чем Эмметт с Розали.
— Чувствую себя пятилетней девчонкой! — засмеялась я после нескольких минут такого вальсирования.
— На пять ты не выглядишь, — проговорил Эдвард, притянув меня к себе.
Поймав вопросительный взгляд Элис, я улыбнулась. Настроение стремительно улучшалось.
— Слушай, а танцевать действительно здорово! — призналась я своему спутнику.
Эдвард меня не слушал, он гневно смотрел на входную дверь. Тигриные глаза метали молнии.
— Что случилось? — встревожилась я. От танцев закружилась голова, и я не сразу поняла, что его разозлило. Оказывается, к нам шел Джейкоб Блэк в белой рубашке с галстуком — темные волосы блестят от геля, туфли начищены.
Когда прошел первый шок, я невольно пожалела Джейка. Среди разодетых выпускников и старшеклассников, он явно был тут лишним. Совсем как воробушек в стае павлинов.
Эдвард глухо зарычал.
— Держи себя в руках! — зашипела я.
— Мальчик хочет с тобой поболтать, — процедил он.
Джейкоб с несчастным видом подошел к нам.
— Привет Белла, хорошо, что я тебя нашел! — проговорил Блэк.
Кажется, он от души надеялся, что, не встретив меня, сможет пойти домой.
— Привет, Джейк! — улыбнулась я. — Что случилось?
— Уступишь один танец? — робко попросил Блэк, поднимая глаза на Эдварда. К своему огромному удивлению, я заметила, что парни почти одного роста. Со дня нашей последней встречи Джейк вырос сантиметров на пять!
Лицо Эдварда было похоже на маску. Ничего не ответив, он аккуратно опустил меня на пол и отошел в сторону.
— Спасибо! — искренне поблагодарил Джейк.
Вот Блэк обнял меня за талию, а я подняла руки и положила ему на плечи.
— Джейк, ты так вырос…
— Да, сейчас во мне почти метр девяносто, — самодовольно проговорил он. — А в прошлом месяце мне исполнилось пятнадцать.
— С прошедшим! Прости, что не поздравила вовремя.
Благодаря моей «костяной» ноге мы не могли танцевать по‑настоящему, и просто раскачивались из стороны в сторону. Похоже, Джейка это не огорчало: из‑за ростового скачка у парня нарушилась координация, и танцевал он немногим лучше меня.
— Так что у тебя стряслось? — как можно равнодушнее спросила я, рассчитывая на то, что Эдвард подслушивает.
— Представляешь, папа заплатил двадцать долларов, чтобы я пришел к вам на праздник! — пристыженно сказал Блэк.
— Да, верится с трудом! — пробормотала я. — Ну что ж, надеюсь, ты прекрасно проведешь время! Кого‑нибудь себе нашел? — съязвила я, разглядывая стайку девушек в ярких платьях.
— Угу, — пробормотал Джейк, — но у нее есть парень…
Заглянув в черные глаза, я все поняла, и нам обоим стало неловко.
— Кстати, ты хорошо выглядишь, — галантно заметил Блэк.
— Спасибо! Так зачем отец тебя прислал?
Парень смущенно отвел глаза — вопрос ему не понравился.
— Он велел поговорить с тобой в безопасном месте, а в школе, по его мнению, вполне безопасно. По‑моему, мой старик сходит с ума.
Я заставила себя засмеяться. Джейкобу, по‑моему, хотелось провалиться сквозь землю.
— А еще папа обещал достать блок цилиндров, если я кое‑что тебе скажу. — Блэк робко улыбнулся.
— Тогда выкладывай! По крайней мере, твоя мечта исполнится, — усмехнулась я. Хорошо, что Джейк не воспринимает отцовские слова всерьез! При таком настрое общаться с ним намного легче.
Застывший у стены Эдвард не сводил с меня глаз; красивое мужественное лицо превратилось в маску. Невысокая девушка в розовом платье смотрела на него с нескрываемым интересом, но мой избранник ничего вокруг не замечал.
Джейк внимательно разглядывал свои ботинки.
— Только не злись, ладно?
— Джейкоб, мне не за что на тебя злиться! На Билли я тоже не сержусь. Просто скажи, что должен!
— Белла, это страшная глупость, но отец хочет, чтобы ты рассталась со своим парнем. Он велел тебя попросить.
— Билли так суеверен?
— Да, когда в Финиксе с тобой случилась беда, папа чуть с ума не сошел. Он не поверил, что… — не решился договорить Блэк.
Мои глаза сузились.
— Я поскользнулась на лестнице, — процедила я.
— Знаю, — быстро ответил Джейк.
— А Билли думает, что в этом как‑то замешан Эдвард?
Несмотря на собственное обещание, я разозлилась.
Блэк упорно смотрел в пол. Мы даже перестали реагировать на музыку, просто стояли, обнявшись в центре танцпола.
— Послушай, Джейк, знаю, что Билли мне не верит, но хотя бы ты попробуй! — Наверное, мои слова прозвучали убежденно и искренне, потому что Блэк робко заглянул мне в глаза. — Эдвард действительно спас мне жизнь. Если бы не он и доктор Каллен, я сегодня здесь не танцевала бы.
— Конечно, — поспешно кивнул парень, и мне показалось, что он поверил.
— Прости, что так вышло, я же вижу, каково тебе, — смягчилась я. — Зато получишь свой блок цилиндров, верно?
— Угу, — расстроенно пробормотал он.
— Билли что‑то еще просил передать?
— К черту подарки! — взорвался Джейкоб. — Устроюсь на работу и накоплю!
— Нет уж, выкладывай! — потребовала я.
— Это так глупо…
— Мне все равно, рассказывай, не тяни.
— Ну ладно… Боже, какая чушь! — поморщился парень. — Папа велел сказать, вернее, предупредить, что мы будем за тобой наблюдать! Белла, я не собираюсь участвовать в этом «мы», — заверил Джейк, явно опасаясь моей реакции.
Я рассмеялась. Все это уж слишком походило на гангстерскую сагу.
— Бедный Джейк!
— Кажется, я отделался легким испугом, — облегченно вздохнул парень, и его темные глаза скользнули по моей груди. — Так что мне передать отцу? Чтобы занимался своими делами? — с надеждой спросил Блэк.
— Нет, — вздохнула я, — скажи спасибо. Он ведь хочет, как лучше!
Песня закончилась, и я разомкнула объятия. А вот руки Блэка задержались на моей талии.
— Может, еще потанцуем? — спросил он, опустив голову. — Или принести тебе что‑нибудь?
— Спасибо, Джейкоб, — вмешался выросший из‑под земли Эдвард, — я сам о ней позабочусь.
Блэк вздрогнул и изумленно на него уставился.
— Я и не заметил, как ты подошел… Ладно, Белла, до встречи. — Парень отступил и нерешительно помахал рукой.
— До скорого! — улыбнулась я.
— Прости меня, — шепнул Джейк, поворачиваясь к двери.
Поставили новую мелодию, и руки Эдварда по‑хозяйски обвились вокруг моей талии. Для вальса музыка была слишком быстрой, но это не особо его волновало. Я с наслаждением прижала голову к мускулистой груди.
— Успокоился? — поддразнила я.
— Не совсем, — коротко ответил Эдвард.
— Не злись на Билли. Он ведь близкий друг Чарли и действует из лучших побуждений.
— Я злюсь не на Билли. Меня бесит его сынок.
Не веря собственным ушам, я заглянула ему в глаза.
— За что?
— Во‑первых, из‑за него я нарушил обещание.
Наверное, вид у меня был такой удивленный, что Эдвард улыбнулся.
— Я же обещал никуда не отходить, чтобы никто не посмел тебя обидеть!
— Ах, да!.. Ладно, я тебя прощаю!
— Спасибо, но это еще не все.
Я терпеливо ждала продолжения.
— Он сказал, что ты хорошо выглядишь! — Нахмурился Эдвард. — А ты выглядишь не хорошо, а замечательно!
— Ну, ты необъективен, — засмеялась я.
— Именно объективен, ведь у меня отличное зрение!
— Может, объяснишь, ради чего все это затевалось? — попросила я.
Эдвард изумленно на меня посмотрел, но я сделала вид, что изучаю бумажные банты на стенах.
Небольшая заминка, и мы, по‑прежнему вальсируя, стали незаметно продвигаться к черному ходу. Вот мы поравнялись с Майком и Джессикой. Джесс помахала рукой, и я улыбнулась. Анджела тоже была здесь, млея в объятиях невысокого Бена Чейни. Меня она даже не заметила, полностью растворившись в голубых глазах своего партнера. Вот Ли, Саманта, Коннер, вечно недовольная Лорен… я помнила имена всех одноклассников, в танце проплывающих мимо меня.
Вот мы уже в школьном дворе, освещенном последними лучами заходящего солнца.
Эдвард взял меня на руки и понес к скамеечке под раскидистым земляничным деревом. Через минуту мы уже сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на луну, пробирающуюся сквозь волнистые облака. В темноте его лицо казалось еще бледнее, губы упрямо сжаты, в глазах застыла неуверенность.
— Так в чем дело? — мягко напомнила я.
Эдвард не слушал, внимательно рассматривая луну.
— Снова сумерки… Каким бы хорошим ни был день, он всегда кончается.
— На свете есть вещи, над которыми время не властно, — чуть слышно пробормотала я, неожиданно испугавшись.
Эдвард вздохнул.
— Я привел тебя на этот выпускной бал, — наконец ответил он на мой вопрос, — потому что хочу, чтобы твоя жизнь шла естественным путем. Так, как у других людей, как случилось бы и со мной, не реши Карлайл меня спасти. Жаль, что я не умер…
От таких слов я содрогнулась, а потом раздраженно покачала головой.
— Естественно, разве пошла бы я на выпуск чужих классов по своей собственной воле? Да, если бы ты не был в три тысячи раз сильнее, чем я, ничего бы не вышло!
Эдвард улыбнулся, но его глаза остались холодными.
— Ты же сама сказала, что танцевать здорово!
— Это потому, что я танцевала с тобой.
Целую минуту мы молчали: Эдвард смотрел на луну, а я — на него.
— Ответишь на один вопрос? — с улыбкой поинтересовался он.
— Разве я хоть что‑то от тебя утаила?
— Просто обещай, что ответишь.
— Хорошо, — согласилась я и тут же об этом пожалела.
— Ты ведь удивилась, когда поняла, что я везу тебя на бал…
— Это так.
— Значит, ты рассчитывала на что‑то другое… Куда, по‑твоему, я тебя приглашал?
Да, не стоит давать опрометчивых обещаний.
— Не хочу говорить…
— Ты обещала! — возразил Эдвард.
— Я помню.
— Так в чем же дело?
Он думает, я просто стесняюсь…
— Если скажу, ты расстроишься или разозлишься! — серьезно сказала я.
Эдвард насупился.
— Все‑таки я должен знать. На что именно ты рассчитывала?
Я тяжело вздохнула. Так просто от него не отделаешься!
— Ну, мне думалось, это ради какого‑то важного события. Чего‑нибудь посерьезнее, чем банальный человеческий бал!
— Человеческий?! — переспросил Эдвард.
Да, именно это слово являлось ключевым. Я смотрела на свое платье, будто видела его впервые.
— Ну, ладно, — наконец промолвила я, — мне показалось, что ты передумал. — Поднять голову я так и не решилась. — Ты сам спросил…
— Неужели тебе так хочется? — поинтересовался Эдвард.
Я кивнула, боясь заглянуть ему в глаза.
— Тогда готовься! — чуть слышно произнес он, будто обращаясь к самому себе. — Это будет конец, наступят сумерки твоей жизни, которая едва началась. Готова проститься со своим будущим?
— Никакой это не конец, а начало!
— Я того не стою.
Я засмеялась, и наши глаза встретились.
— Помнишь, ты говорил, что я себя недооцениваю? По‑моему, ты страдаешь тем же самым недугом!
— Ну, я‑то прекрасно знаю себе цену!
Боже, какой упрямый! Вот он поджал губы, а в глазах застыл вопрос.
— Ты готова, прямо сейчас? — спросил Эдвард.
— Ммм, — промычала я. — Сейчас?
Сладко улыбнувшись, он прильнул губами к моему горлу.
— Прямо сейчас? — прошептал он, целуя меня в шею, там, где бьется пульс.
— Да, — тихо сказала я.
Если Эдвард надеется, что я блефую, то совершенно напрасно. Я приняла решение и отступать не собираюсь. Неважно, что мое тело окаменело, руки сжались в кулаки, а сердце вот‑вот вырвется из груди…
Невесело засмеявшись, Эдвард отстранился. Похоже, он действительно разочарован.
— Неужели ты поверила, что я так легко сдамся?
— Ну, девушки любят мечтать.
— И об этом ты мечтаешь? — удивился он. — О том, чтобы стать монстром?
— Не совсем так, — нахмурилась я, — больше всего мне хочется быть с тобой сегодня, завтра и всегда.
Прекрасное лицо смягчилось, в глазах появилась грусть.
— Белла, — тонкие пальцы очертили контур моих губ, — я никуда от тебя не денусь. Разве этого недостаточно?
— Только на сегодня, — улыбнулась я.
Не ожидая такого упрямства, он нахмурился, с губ сорвалось рычание.
Я робко коснулась его лица.
— Послушай, я люблю тебя больше всех на свете. Этого мало?
— Нет, — улыбнулся Эдвард. — Этого достаточно на сегодня и навсегда.
Холодные губы снова прильнули к моей шее.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
