Хроники Астариса. Книга 2. Король и королева

Пролог

ПРОБУЖДЕНИЕ

– Святые Первородцы, – сквозь зубы проскрежетал Бетран, с трудом отворив дверь хижины, – сколько ж за ночь навалило...

Взвалив мешок с капустой и чесноком на спину, он вышел наружу. Едва переступив порог хижины, Бетрану тут же ударил в лицо порыв ледяного ветра.

«Бог ты мой, – ужаснулся крестьянин, – а ведь еще только начало зимы».

Внутренний двор поместья был усыпан белоснежными сугробами. Высоко в небе ярко светило солнце, в саду стрекотали рябинники. Бетран обратил взгляд к заваленной снегом пашне, и тяжко вздохнул.

К концу недели, или, в лучшем случае, в начале следующей, из урожая совсем ничего не останется. Даже чеснок перестанет расти. Бетрану следует поспешить на рынок, если хочет выручить хотя бы десяток деинов за свой скромный товар.

Выйдя на припорошенную снегом тропинку, Бетран зашагал в сторону рыночной площади. Поверх кафтана из домотканого сукна на мужчине была шуба из овчины. Не без заплаток, конечно, но все равно хорошо согревала. На голове – капюшон.

Изо рта крестьянина вырывались клубы пара, под ногами хрустел снег. Внезапно где-то в лесу прокаркал ворон, от чего Бетран едва не поскользнулся и лишь чудом удержался на ногах.

По правую руку от Бетрана тянулась полоса густого хвойного леса, слева располагались покосившиеся от старости и запустения крестьянские домишки. В большинстве из них все ставни были завалены снегом, не было заметно никаких признаков жизни.

Вдалеке уже начали прорисовываться очертания прилавков торговцев, как вдруг внимание Бетрана привлёк отчаянный женский вопль.

Оглядевшись по сторонам, Бетран увидел угодившую в прорубь телегу по правую руку от себя, в паре сотен метров. По всей видимости, незнакомцы, выходя из леса, не рассчитали тяжесть поклажи и лед, не выдержав веса, треснул.

– Да чтоб вас всех, – недовольно проскрежетал Бетран, и, свалив мешок с урожаем на землю, побежал в сторону чужаков.

Он уже оказался в паре метров от проруби, когда вновь услышал пронзительные крики. Бетран увидел, как немолодой мужчина в порванном полушубке, прильнув животом ко льду, тянул руки к оказавшейся в проруби девушке.

– Я уже рядом! – крикнул Бетран, – постарайтесь зацепиться за что-нибудь!

Мужчина бросил умоляющий взгляд на Бетрана.

– Прошу, спасите ее! – простонал незнакомец.

Вступив на лед, Бетран резко остановился, и продолжил идти на согнутых ногах. Вынув из-за пазухи толстую холщовую веревку, Бетран обвязал один конец вокруг покосившегося пенька, а затем, медленно опустившись на живот, подполз к проруби.

– Хватайся! – прокричал Бетран девушке, и кинул другой конец верёвки.

Совсем ещё юная, не старше пятнадцати, смуглая темноволосая хазийка, издала приглушённый стон, и вцепилась посиневшими, обмороженными пальцами в верёвку.

Поднявшись на ноги, Бетран резко потянул верёвку на себя.

Грузный мужчина, пытавшийся вытащить девушку, уже встал на ноги, и хотел было помочь Бетрану, но крестьянин гневно прокричал:

– Оставайся на месте! Лёд слишком тонкий!

Незнакомец неуверенно кивнул и застыл на месте.

Вцепившись в верёвку, Бетран тянул ее на себя, пока девушка карабкалась наружу. В последний момент, когда она уже вылезла наполовину из проруби, из чащи леса раздался пронзительный рев горна.

Незнакомец с опаской оглянулся по сторонам. В его глазах застыл настоящий ужас.

– Вы... – прохрипел Бетран, оглядев чужаков, – вы от кого-то бежали?

– Прошу, спасите ее! – взмолился мужчина, рухнув на колени.

Бетран, что есть мочи, дернул верёвку на себя, и девушка, издав мучительный вопль, выкарабкалась наружу. Учащенно дыша, юная хазийка перевернулась на спину, и уставилась невидящим взглядом в небо.

Мужчина, по всей видимости, отец или дядя девушки, в ту же секунду прильнул губами к ее лбу. Улыбнувшись, он пробормотал слова какой-то молитвы. Вероятнее всего, на хазийском или еще каком иноземном языке, поскольку Бетран не понял ни единого слова. Напоив девушку какой-то жидкостью из бурдюка, мужчина горячо расцеловал ее в обе щеки, и поднял онемевшее от холода и страха лицо на Бетрана:

– Благодарю Вас, – выдавил незнакомец, – все наши пожитки ушли под лёд, мне нечем Вас отблагода...

– Не стоит, – отмахнулся Бетран.

И в следующий миг, когда крестьянин направился отвязывать верёвку от пенька, оглушительный рёв горна из глубины леса повторился.

На этот раз гораздо ближе.

Накативший со всех сторон туман стал гуще. Снова пошёл снег. До рыночной площади было не больше километра, но очертания прилавков было уже не разглядеть.

Обернувшись через плечо, Бетран посмотрел на двух незнакомцев. В глазах немолодого хазийца был животный ужас.

– Вы же не местные? – сдерживая дрожь в руках, охрипшим голосом спросил Бетран, – откуда вы родом?

Где-то поблизости, плавно опустившись на сук ясеня, прокаркал ворон.

Незнакомец укутал девушку в потрёпанный шерстяной плащ, и поднял взгляд на Бетрана.

– Снова началось, – по щекам хазийца текли слёзы, но он улыбался.

Глаза девушки были закрыты. Она не дышала.

Мужчина, прильнув к ней всем телом, опустил голову девушке на живот и начал напевать какую-то грустную мелодию. Бетран не мог разобрать слов, но, кажется, это была прощальная мелодия.

– Началось? – дрогнувшим голосом спросил Бетран, – о чем вы гово...

Громоподобный рев горна был уже в паре десятков метров. Бетран пошатнулся, и, зацепившись ногой за камень, рухнул на спину. По льду тонкой змейкой проползла трещина. Бетран застыл на месте, не в силах шевельнуться. Он почувствовал, как все его нутро сковал ледяной ужас. По щекам крестьянина покатились слезы.

Через несколько секунд, когда из глубины леса выступили плотные тройные ряды тяжёлой конницы, чьи всадники были в темных, как уголь, доспехах, Бетран лишь неистово рассмеялся, и возвёл руки в сторону.

«Ну теперь хотя бы об урожае волноваться не придется», – пронеслось в голове у крестьянина перед тем, как раздвоенный наконечник стрелы пробил его череп.

НЕИЗБЕЖНОЕ

За окном завывал пронзительный ветер. Все видимое пространство было укутано снегом. Вдалеке, на фоне высоченных гор, искрились бесчисленные огоньки жилых домов.

Люди.

Сколько их там?

Пару десятков? Сотни? Или вся тысяча?

Эсару было неважно.

От возмездия никто не уйдет. От карающей руки Властелина не скрыться. Совсем скоро они поймут, что все это для их же блага.

Обернувшись через плечо, Эсар жестом призвал следовать за собой, и пришпорил коня.

Когда староста деревни Гестен проснулся от оглушительного топота копыт, и подскочил к окну, от увиденного не смог вымолвить ни слова.

На деревню надвигалась Тьма.

Старик почувствовал холодный озноб и дрожь по всему телу.

По всей деревни тут и там вспыхивали огненные снопы пламени, слышались душераздирающие крики женщин и их детей.

Староста Гестена сорвался на неразборчивый крик, и, пошатнувшись, рухнул на спину.

ПОГОНЯ ЗА ТЕНЬЮ

– Почему вы его не задержали?! – сорвавшись на крик, Силия хлопнула ладонью по столу.

Дейно Гостенс и Ройлд Шенриз, понурив головы вниз, сидели молча за столом. Вид у них был совершенно подавленный.

Выйдя из-за стола, Силия подошла к окну. По улицам маршировали отряды антрексийских гвардейцев. Вегдон Мортис, пылая от злобы, кричал и размахивал кулаками перед двумя стражниками. Неистовства Начальника Стражи были слышны даже на третьем этаже замка Агвилара Непобедимого.

– Кто бы мог подумать, – усмехнулась королева, – они наконец-то решили его поискать.

Гостенс и Шенриз настороженно переглянулись.

– Ваше Величество, – надломленным голосом пробурчал Мортис, – мне правда жаль. Ума не приложу, как Кайо Олуик смог пробраться мимо стражи. Возможно, все дело в том, что никто не ожидал от него таких решительных действий. Мы даже и подумать не могли, что он вот так открыто заявится в Аргхолм. Никто не смог его опознать, потому, что он никогда не уезжал из Солнечного Копья. Никто из наших разведчиков ни разу не видел его. Совершенно немыслимо...

– Это уж точно, – обернувшись, Силия резко вскинула руки, – думать вы разучились.

– Прощу прощения, – Ройлд Шенриз медленно поднялся на ноги. На бледном лице Первого Советника застыло выражение глубокой озабоченности, – каждый из нас виноват в случившемся. Нельзя вот так беспрепятственно позволять проходить в приемный зал Аргхолма человеку, который уже фактически объявил войну всей Антрексии. Каждый из нас готов понести наказание за столь досадный проступок.

Шенриз покосился на Мортиса. Тяжко вздохнув, тот коротко кивнул головой.

– Как заверил меня Начальник Стражи, наши гвардейцы в самые короткие сроки должны прочесать каждый дом столицы, и даже тогда нет уверенности, что Кайо Олуик не продвинулся вглубь Антрексии. В лучшем случае, он просто-напросто вернулся обратно в Солнечное Копье, однако до сих пор непонятно, для чего он во...

– В лучшем случае?! – оборвала его королева. Голубые глаза Силии пылали от гнева, – да вы должны были задержать Олуика, как только он показался в гавани Аргхолма! Где теперь вы собираетесь его искать?

– Мои шпионы уже...

– Твои шпионы, – усмехнувшись, Силия взмахнула рукой, – твои шпионы не должны были даже близко подпускать его к столице. Если они не справились с этим, то найти его и подавно не смогут. Уверена, Олуик уже за десятки километров отсюда.

В зале воцарилось молчание. Чувствуя на себе пристальный взгляд Ройлда Шенриза, королева снова отвернулась к окну.

– Ваше Величество, – едва слышным голосом произнес Ройлд Шенриз, – мне правда жаль, что так получилось. Я сделаю все возможное, чтобы выяснить, для чего Кайо Олуик посетил Аргхолм.

Королева медленно обернулась.

– Какова твоя версия, Ройлд? – на бледном от усталости и недосыпа лице королевы выступил легкий румянец.

Каждый раз, когда она повышала голос на кого-то из приближенных, а в особенности – на Шенриза, Силия чувствовала укол стыда. Без поддержки близких она потеряет последнюю опору в жизни. Но как бы Вегдон Мортис или Ройлд Шенриз не были ей дороги, Силия не могла отрицать очевидность их проступков. Они допустили гибель ее родителей, позволили Кайо Олуику свободно разгуливать по улицам Аргхолма. От одной только мысли о пребывании этого мерзавца в стенах Храма Всемилостивого Кролиона, ей становилось не по себе. Если он только посмел осквернить это священное место…

– Моя версия достаточно проста, – Шенриз вышел из-за стола, – уверен, что Кайо Олуик решил воочию увидеть Вас.

Силия Свансбург удивленно приподняла брови.

– И что это значит?

– Мерзавец хотел убедиться в силе вашего влияния и могуществе. И, если хотя бы половина слухов об этом безумце является правдой, то от Кайо Олуика можно ждать еще и не таких причуд.

– Разузнай все, что сможешь о планах Олуиков, – куда более спокойным голосом сказала Силия, – мы должны знать об их передвижениях.

– Да, Ваше Величество, – поклонился Ройлд Шенриз, и улыбнулся одними уголками губ.

Королева ответила сдержанной улыбкой, и молча наблюдала, как Шенриз вышел в коридор. Гостенс поднялся на ноги, и хотел было последовать его примеру, но тут Силия его остановила:

– Задержись на минуту, Дейно, – королева уселась обратно во главе стола. В ее взгляде была легкая озабоченность, – ты выполнил мою просьбу?

Дейно Гостенс заметно нервничал. От накатившего на него волнения он изрядно вспотел. Советник королевы достал платок из внутреннего кармана дублета, и вытер взмокший лоб. Гостенс облокотился о спинку кресла, и, сцепив ладони домиком, принялся перебирать большими пальцами.

– Найти этого человека было довольно сложно, – на губах Гостенса появилась легкая улыбка, – и признаться честно, никому не позавидуешь встречаться с подо…

– Дейно, – королева остановила его жестом, – прошу тебя, ближе к делу.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – откашлялся Советник, – Охотник Корнус Эранбер принял ваш заказ. Он обещал разыскать дракона.

Глава 1 - Кайо - Рождение

Архонт Альмории, Кипсел Долуин, сделал несколько глотков мактретского вина и, поставив чашу на стол, сложил пальцы на животе. Чего стоит ожидать от этого сопливого юнца Олуика? Заслуживает ли доверия человек, свершивший переворот и убивший своего отца? Но чего мальчишке явно было не занимать, так это чрезмерной самоуверенности. Он даже не отрицал факта убийства отца, и сообщил об этом напрямую во время собрания Солнечной Лиги.

Самонадеянно и весьма глупо. Среди членов Восьмерки есть немало сторонников покойного Мэйно Олуика, и, надо полагать, что архонт Солнечного Копья успел их предупредить о намерениях своего сына.

– Объединив усилия, мы сможем добиться нужного результата в кратчайшие сроки, – Кайо Олуик сидел на расшитом драконьей кожей кресле, сложив ногу на ногу. Обведя членов Лиги долгим изучающим взглядом, он наклонился вперед и ткнул пальцем в стол, – флот Солнечного Копья сможет предоставить, по меньшей мере, три десятка багал и пару галер, которые возьмут в осаду Октерфон, и заблокируют кораблям Вэрсионов путь в гавань.

Кайо резко поднялся на ноги, и, схватив фигурку боевой галеры, переставил ее на противоположную часть карты.

– А в это время, – юноша кивнул архонту Долуину и Шэсу Фортасу, – объединенный флот Альмории и Ваттани высадятся на берегах Медвежьего Острова.

– Вы уверены, что это хорошая затея? – Откашлялся длинноволосый Нэс Фортас. На лице немолодого ваттанца сквозила смесь сомнения и полного недоумения, – насколько я слышал, королева Свансбург оттянула к Медвежьему Острову несколько гарнизонов, да и к тому же…

– Милорд Фортас, – улыбнулся Кайо, – я понимаю ваши опасения, но могу вас заверить, что к тому времени, как ваши люди вместе с альморийцами достигнут Медвежьего Острова, Октерфон уже будет взят.

По залу прошелся едва слышный шепот.

Кайо выждал паузу, обведя взглядом присутствующих. Сложив руки на груди, архонт Солнечного Копья довольно улыбнулся и взял слово:

– И как вы понимаете, гарнизон Медвежьего Острова не выдержит под натиском наших армий с двух сторон, – глаза Кайо буквально горели от нетерпения, – мы возьмем крепость штурмом, после чего пойдет штурмом прямо на столицу. К осаде которой присоединятся остальные члены Лиги.

Присутствующие озадаченно переглядывались. Архонт Кипсел Долуин, разгладив раздвоенную бородку, в задумчивости потупил взгляд в пол. Нэс Фортас, что-то проговаривая про себя, склонился над стратегической картой.

– Разумеется, пока мы будем двигаться к Аргхолму, – размеренным тоном продолжил Кайо. Выйдя из-за стола, юноша принялся обходить его по кругу, – на нашем пути, по мимо немногочисленных антрексийских войск, будут встречаться города и села, толпы крестьян.

На секунду Кайо остановился, и, разведя руки в сторону, широко улыбнулся:

– Если они откажутся примкнуть к нашим рядам, присягнув на верность Лиге, они должны быть уничтожены.

– Не будет ли разумнее превратить их в рабов? – Усмехнулся Гор Яшен, высокий детина с огромным шрамом во весь лоб.

Поджав губы, Кайо покачал головой. На его лице по-прежнему сияла довольная ухмылка.

– Скажите, милорд Яшен, – архонт Олуик посмотрел прямо на темнокожего каррайца, – вы смогли бы спать спокойно, зная, что ваши слуги в любую секунду могут ворваться в ваши покои и перерезать глотку вам и вашей семье?

– Да как ты смеешь, щенок!

Гор Яшен соскочил с места, и в попытке добраться до Кайо уже был готов перелезть через стол, как Нэс Фортас и Карелио Рог'ган схватили его за руки, и усадили обратно на стул. Однако Яшена смогли утихомирить, лишь когда на помощь подоспело пару стражников.

– Уверяю Вас, Гор, – отдышавшись, просипел Карелио Рог'ган, – у юного Олуика не было намерений вас оскорбить.

– Разумеется, – лукаво улыбнувшись, Кайо отвесил поклон.

– Пустите меня! – Стражники отпустили Яшена, позволив ему встать на ноги.

– Вы просто кучка идиотов! Не желаю в этом участвовать! – Обведя испепеляющим взглядом членов Лиги, Гор Яшен плюнул на пол, и, взмахнув подолом красного атласного плаща, зашагал к выходу.

– Этот поступок Вам дорого обойдется, милорд Яшен, – проговорил Кайо Олуик, когда карраец уже был в дверях. Гор Яшен резко обернулся, и посмотрел прямо на Кайо. Глаза каррайца сверкнули нескрываемым гневом и отвращением.

– Совсем скоро я сотру эту ухмылку с твоего лица, отцеубийца, – прорычал Яшен и хлопнул дверью.

В зале повисла мертвецкая тишина.

Лицо Кайо Олуика исказилось злобной гримасой.

«Он ему этого не простит, – с ужасом осознал Кипсел Долуин».

– Ну что ж, – спустя минуту молчания, Кайо хлопнул в ладоши, и снова улыбнулся, будто бы ничего не произошло, – Пэкская гильдия торговцев давно норовила вступить в ряды Лиги, а теперь, когда одно место освободилось, я думаю лучшей возможности для этого не представится.

Нэс Фортас переглянулся с Рог'ганом и едва заметно покачал головой.

– Так, на чем это я… – начал Кайо, остановившись у тумбы с вином, но архонт Долуин опередил его:

– Архонт Кайо, – подавшись вперед, спросил альмориец, – Ваш план выглядит весьма многообещающим, однако вы не учли одно существенное обстоятельство. Для того, чтобы члены Лиги объединились в военной кампании, необходимо выбрать временную главу Лиги.

«Ох и дорого же мне это обойдется».

На лице Кипспела Долуина выступила испарина. Сглотнув застывший комок в горле, он взглянул на Кайо:

– Ваш отец занимал эту должность почти десять лет, – по залу прошелся тревожный ропот, – однако эта должность испокон веков была выборной. В связи с этим…

– Все верно, – улыбнулся Кайо, и, залпом осушив чашу вина, отсалютовал Долуину, – голосование.

Глава 2 - Лэднер - Человек с тысячью лиц

Солнце едва перевалило за полдень, а на улице уже стояла такая жара, что Лэднер с трудом мог подняться на ноги. Развалившись в тени финиковой пальмы, Лэднер Ноукс отправил очередную дольку апельсина в рот. Кто бы мог подумать, что это будет настолько вкусно. За последний час он съел уже три апельсина, но останавливаться явно не собирался.

Служанка в белой льняной накидке поставила на столик графин с водой, забрала шкурки апельсина, и, даже не посмотрев в сторону Лэднера, удалилась прочь.

Гладкая смуглая кожа, влажная от пота, тугая черная коса до самой поясницы, и невероятно красивые карие глаза. Что-что, а байки трактирных выпивох Урсы о красоте женщин, живущих по ту сторону Кораллового Моря, оказались правдивы.

Вокруг совсем не было ветра, а солнце палило так сильно, что, Лэднер, зачерпнув песок с земли, едва не обжегся.

Лэднер вытер рукавом вспотевшее лицо, сделал пару глотков из графина с водой, и растянулся на лежанке во весь рост. Бог ты мой… Кто бы мог подумать, что он, некогда мелкий воришка из паршивой Урсы, попробует креветку из рук королевы Антрексии в приемном зале столицы, а еще через пару недель будет поедать апельсины, лежа на лежанке архонта Солнечного Копья.

И все-таки Лэднер не должен терять голову. Ортео Нергис доверился именно ему, и Лэднер не подведет его.

«Ты должен стать моими глазами и ушами. Постарайся узнать как можно больше о намерениях младшего Олуика. Возможно, я ошибаюсь, но у меня есть ощущение, что наибольшая угроза исходит именно от него.»

Когда Лэднер узнал новость о кончине архонта Маркоса Олуика, то в очередной раз изумился невероятной проницательности Ортео Нергиса. Что это было? Магия? Сведения от его бесчисленных разведчиков? Или обычная удача?

Но что бы там ни было, новоиспеченный архонт Солнечного Копья, Кайо Олуик, действительно представлял собой страшнейшую угрозу не только для Антрексии, но и для всего Астариса в целом. И что-то Лэднеру подсказывало, что слухи о том, что именно Кайо спланировал заговор против своего отца, были полностью правдивы.

Еще в день их первой с Кайо встречи, Лэднер прочувствовал, что этому человеку ни в коем случае нельзя доверять. От юного Олуика исходила какая-то неописуемая злоба и враждебность. И, пожалуй, Кайо – последний человек, с кем Лэднер хотел бы остаться наедине. Но волей случая он стал гостем в его собственном доме, и должен сделать все возможное, чтобы разобраться в его истинных намерениях.

– Как Вы себя чувствуете? – Лэднер обернулся на голос позади. Весело улыбаясь, Кайо Олуик, в светлом бархатном халате, облокотился ладонями о спинку лежанки, – еще не зажарились? Для человека родом из столь северных мест Вы держитесь на редкость достойно. Помнится, в прошлом году, один из делегатов лорда близ Ледяных Пиков от духоты здешних мест свалился в обморок.

– И что же с ним стало? – откашлявшись, улыбнулся Лэднер.

Кайо отвел взгляд в сторону, вглядываясь в бескрайнее полотно ослепительно сверкающего Кораллового Моря. В порт Солнечного Копья прибывали все новые торговые баркасы и шхуны.

– Отлежался денек в прохладном бассейне, и сразу же пришел в норму, – выйдя из оцепенения, Кайо весело рассмеялся и хлопнул Лэднера по спине.

– Я так и думал, – выдавил из себя улыбку Лэднер.

Архонт Солнечного Копья схватил со столика половинку апельсина, и, с наслаждением причмокивая, потянул за собой Лэднера.

– Ну же, милорд Родвин, давайте пройдемся.

– Надеюсь, в обморок я не свалюсь, – нацепив через голову белую безрукавку, Лэднер нехотя поднялся на ноги.

– О, не волнуйтесь, – подмигнул Кайо, жуя апельсин, – мы быстро приведем Вас в порядок.

Мужчины одновременно рассмеялись, и направились по каменной мощенной дорожке вниз по склону. Навстречу им шли четверо «Тигровых Сыновей». Кайо лениво ответил на их приветствие, и наконец заговорил:

– Понимаю, для Вас все это в новинку, – от прежнего веселого и легкомысленного тона архонта не осталось и следа. Кайо был предельно серьезен и невозмутим, – Вы вырвались из своего дома, места, где провели всю жизнь, и оказались в совершенно ином мире. Но могу Вас заверить, что какие бы слухи не ходили о Солнечном Копье, я привык помогать и доверять своим друзьям.

Кайо остановился возле мраморной статуи с оскалившей пасть мантикорой. Черные намасленные волосы Кайо были стянуты в тугую черную косу. На лице архонта выступала едва заметная щетина. Сцепив руки за спиной, он стоял с выпрямленной спиной и внимательным взглядом, будто бы позируя для художника. Взгляд юного архонта, самого молодого в истории Солнечного Копья, не отрывался от морды мантикоры. И прямо в эту секунду Лэднер был готов поклясться, что цвет глаз Кайо снова изменился. В момент их первой встречи они были ярко-зелеными, словно изумруд, а всего через несколько дней были небесно-голубыми. Теперь же они были огненно-красными, словно полыхающее пламя из самой Преисподней.

– Я могу Вам доверять? – Кайо Олуик посмотрел Лэднеру прямо в глаза. От холодного пронзительного взгляда архонта ему сделалось не по себе.

В какую-то секунду Лэднер почувствовал, что больше не может играть роль и претворяться Марнином Родвином. Быть может, ему и стоило прямо сейчас броситься, куда глаза глядят, и прекратить эти глупые игры. Возможно, он смог бы податься в вольные наемники или снова заняться воровской деятельностью. Города Солнечной Лиги, если верить слухам, задыхаются от излишка золота, еды и прочих богатств. А уж, примкнув к одному из наемных орденов, он без работы не останется.

Но разве может Лэднер так поступить с Ортео Нергисом? Если бы не он, Лэднер давно подох бы на Редлинских рудниках. Именно Нергис открыл ему глаза на то, как устроен этот мир. Без него Лэднер бы не стал тем, кем являлся сейчас.

Если Лэднер предаст «Освободителей», то недалек тот час, когда он снова окажется нищим оборванцем, питающимся объедками на окраине Гнилой Дыры в Урсе.

– Ох, разумеется, – Лэднер придал своему взгляду предельную серьезность, – вы можете рассчитывать на мою поддержку в любую секунду. Покрыв долги моей семьи, Вы спасли нас от разорения. Спасли наши жизни. Я до конца дней буду в неоплатном долгу перед вами.

Прищурив глаза, Кайо несколько секунд внимательно разглядывал Лэднера. Наконец, весело рассмеявшись, он хлопнул его по плечу.

– Не стоит преувеличивать, – сказал Кайо, – как я и сказал, я привык помогать своим друзьям.

В следующий миг со стороны центральной площади города проревел громоподобный звук горна. Кайо оглянулся на едва различимые за стенами бесчисленных вилл и деревьев колонны арены Песчаной Смерти, и широко улыбнулся.

– Ну что же, – взяв Лэднера под руку, они зашагали вверх по склону, – пора взглянуть на слонов.

Глава 3 - Марианна

– С вас две сотни тринлов, – сиплым голосом проскрежетал продавец, – или еще что-нибудь возьмете?

Марианна положила «Легенды и придания Наксона» Эхарра Сирентиса на прилавок, и потянулась за кошельком во внутренний карман пальто.

«Бог ты мой, за эти деньги я две недели горбатилась на рынке. Слишком дорого. Нужно сбить цену».

Марианна на мгновение задержала руку в воздухе, и в следующий же миг, расплываясь в лучезарной улыбке, скинула капюшон с головы. Аккуратные пряди ее медных волос ниспадали ниже плеч. Выразительный взгляд зеленых глаз Марианны был устремлен прямо на продавца.

Смуглый приземистый мужчина откашлялся, смущенно потупив взгляд в сторону.

– Так вы будете…

– Знаете, тут такое дело, – полушепотом начала Марианна, обернувшись через плечо, а затем снова к продавцу, – нам в университете задали пройти тему «Расцвет Наксона: период Трикьянских войн», о которой как раз написано в этой книге.

Марианна постучала пальцем по обложке фолианта, и грустно вздохнула.

– Но вот какая напасть, – голос Марианны дрогнул, – я потратила последние три сотни тринлов со стипендии на подарок брату, и, боюсь, теперь не смогу купить книгу и подготовиться к экзаменам…

На миг в лавке торговца книгами Горса Могдарра повисла тишина. Наксонец растерянно забегал глазами по «Легендам и приданиям Наксона», затем поднял изумленный взгляд на Марианну, и буквально застыл.

– Но вы же должны понимать… – с трудом выдавил из себя Могдарр.

– К тому же, – улыбнулась Марианна, и оперлась локтями о край прилавка, – у меня и самой в конце следующей недели будет день рождения. Эта книга стала бы лучшим подарком из всех возможных!

Оторвав взгляд от Марианны, Горс Могдарр облизнул губы, и присел на корточки. Насконец принялся копаться в ящиках под прилавком, отшвыривая в стороны пустые холщовые мешки, потрепанные страницы из книжек и прочий хлам.

Прямо сейчас Марианна могла бы схватить книгу, и выбежать из лавки. Могдарр ни в жизни бы ее не догнал. Но в таком случае вход в его лавку, одну из лучших книжных лавок Наксона, будет для нее навсегда закрыт. Да и ко всему прочему, придется еще и от стражников скрываться. Нет, такой вариант ее не устраивал. Оставалось надеяться, что Могдарр сбавит цену хотя бы на пару десятков тринлов.

Книжная лавка Горса Могдарра хоть и не могла похвастаться большим помещением, или расположением в центральной черте города, все-таки могла предложить своим покупателям немало качественного товара. По правую руку от прилавка Могдарра уходил узкий длинный коридор, по обеим сторонам которого в самый потолок упирались высоченные, пять-шесть метров в высоту, книжные шкафы. Здесь были и совсем уж ветхие хроники времен Восходной Эпохи, и совсем свежие работы нынешних профессоров Наксонского Университета. А в следующий миг, когда Марианна скользнула взглядом по книге в ближайшей угловой полке, сердце девушки забилось быстрее. Не было никаких сомнений. Это были «Сказания барда Ильсера Стелфона», любимая книга ее младшего брата.

– Ага! – прохрипел Могдарр, – вот оно!

Торговец медленно поднялся на ноги, держа в руках увесистый потрепанный фолиант. Могдарр лучезарно улыбнулся, и положил книгу на «Легенды и придания Наксона».

– «Хроники Моквара Непобедимого» Бэрлея Лошара, его личного летописца, – Могдарр слегка понизил тон голоса, пытаясь, судя по всему, поразить Марианну еще сильнее, – одна из самых увлекательнейших вещей, что я когда-либо читал.

На обложке посеревшего от пыли и грязи фолианта красовался оскаливший пасть дракон. Неужели тот самый, Ужас Ночи, про которого рассказывал ей Могрен Керсер в день их первой встречи?

– Теперь точно сдадите задание на высший балл, – улыбнулся Могдарр, кивнув на книги, – в другой день, меньше, чем за пять сотен тринлов я «Хроники» никому бы не отдал. Но, поскольку вижу, что в городе вы совсем недавно, отдам обе за сто пятьдесят.

Марианна не сомневалась, что «Хроники», скорее всего, и правда довольно занятное чтиво, но если бы Могдарр и правда дорожил бы книгой так, как рассказывал, то хранил бы ее в более достойном месте, да и вряд ли бы вообще продал ее. Торговец лукавил, и Марианна слишком хорошо это понимала. Но вариантов у нее больше не было. Сто пятьдесят – даже за одни «Легенды и придания» весьма разумная цена, а уж «Хроники» лишними точно не будут.

Посмотрев Могдарру прямо в глаза, Марианна смущенно улыбнулась, всеми силами давая понять, насколько благодарна торговцу за такую щедрость. Чем больше полезных знакомств она заведет, тем больше шансов помочь ее семье. А что-то ей подсказывало, что Горс Могдарр обладал знаниями куда более полезными, чем хотел показывать.

– Премного благодарна, – растягивая слова, ласковым голосом ответила Марианна, и протянула Могдарру мешочек с деньгами, – вы невероятно щедры.

Глава 4 - Айлин

Айлин не могла и представить, что ей когда-нибудь придётся это делать. Но жизнь часто преподносит сюрпризы.

Мавьян, валяющийся у неё в ногах, жалобно простонал и харкнул кровью.

Наклонившись к умирающему, Айлин приложила ладонь к его лбу. В следующий миг глаза мавьяна сверкнули яркой золотистой вспышкой, и захлопнулись навсегда.

Айлин Моффат вздохнула и покачала головой.

– Нужно было соглашаться, – прошептала девушка и поднялась на ноги.

Обернувшись через плечо, Айлин неспешно направилась в сторону догорающих на фоне леса хижин мавьянов. В воздухе стоял удушливый запах гари, жар пламени обжигал лицо.

– Нет, сударь, прошу вас, – послышался жалобный стон, – у меня дети…

Яркая вспышка света.

Хриплый стон.

Арденс Миторис сорвал с себя плащ, заляпанный кровью, и отбросил его в сторону.

Айлин остановилась в метре от Арденса, и обратила взгляд на пепелище.

– Не было необходимости убивать их всех, – прошептала Айлин, – мы зашли слишком далеко.

Арденс сбросил с головы капюшон, и испытующе взглянул на Айлин.

– Совсем наоборот, – Миторис откинул прилипшие ко лбу волосы и сделал шаг вперед, – Айлин, у нас не было выбора. Вероятно, мы избавили жителей этой деревни от участи куда более худшей, чем быстрая и безболезненная смерть. Ты ведь и сама это понимаешь.

Она понимала. Арденс был абсолютно прав, но если она так легко в этом признается, не значит ли это, что у них совсем не осталось надежды? Стоит ли вообще продолжать сражаться, если их враг настолько силен?

Арденс Миторис протянул испачканную кровью ладонь. Айлин перевела взгляд с догорающей хижины мавьяна на руку Миториса. На какую-то долю секунды она заколебалась, но был ли у нее выбор?

Рыжеволосая волшебница тяжко вздохнула, и взяла Арденса за руку. Закрыв глаза, Айлин щелкнула пальцами.

На рассвете от деревни мавьянов осталось лишь пепелище, усеянное развалинами домов и горами трупов.

Глава 5 - Фейн - Сновидец

Неистовое ржание лошадей. Душераздирающие вопли умирающих. Глаза застилал непроглядный туман. В воздухе витала удушающая смесь гари и трупного зловония.

Сделав шаг вперёд, Фейн почувствовал, как земля начала уходить у него из-под ног. Он не мог даже пошевелиться. Попытавшись позвать на помощь, Фейн с ужасом осознал, что с его губ не донеслось ни единого звука.

Когда надежды на спасение не оставалось, и он ушёл под землю уже по самую грудь, позади Фейна послышалось фырчанье лошади.

Лязг доспехов, медленные шаги в его сторону.

Фейн изо всех сил пытался закричать, но он по-прежнему был нем. Погрузившись в землю по самую шею, он с трудом протянул правую руку вверх.

Топот шагов стих.

Над Фейном склонился всадник в темных доспехах с зубчатой короной на голове.

И когда Фейн уже начал задыхаться от лезущего в глаза и рот песка, юноша почувствовал, как его начали тянуть за руку. Это была по истине нечеловеческая сила. Молниеносным рывком всадник потащил его на себя, и в следующий миг Фейн проснулся.

Разомкнув глаза, он увидел перед собой неясный силуэт светловолосой девушки. Кажется, Фейн видел ее прежде, но образы в его голове настолько переплелись, что ему становилось все труднее отделять реальность от вымысла.

– Все хорошо, – девушка промокнула его лоб влажной тряпкой. Фейна тут же прошиб холодный озноб. Юноша задрожал всем телом.

Девушка отложила тряпку в сторону, и поднесла к губам Фейна миску с водой.

– Вот, попей, – улыбнулась она, – только не спеши.

Фейн сделал пару глотков, и, едва не поперхнувшись, зашелся в сильном приступе кашля.

– Я же сказала, не торопись, – ласково проговорила девушка, и отставила миску в сторону.

Фейн попытался встать с постели, но в ту же секунду это действо отозвалось резкой болью по всему телу.

– Слишком рано, – девушка подхватила его за голову, и помогла улечься обратно на подушку. В голубых глазах незнакомки застыла невыразимая печаль.

– Где… где мои дру…

– С ними все хорошо, – грустно улыбнулась девушка, проведя ладонью по взмокшим волосам Фейна, – а теперь отдыхай. Тебе нужно набраться сил.

Фейн хотел было снова податься вперед, но силы окончательно покинули его. Взор юноши затуманился, и Фейн провалился в небытие.

Глава 6 - Силия - Испытание на верность

В зале стояла невообразимая духота. Больше всего на свете сейчас Силия желала оказаться в прохладной тени деревьев Королевского Сада. На ней было красное бархатное платье с позолоченными узорами. Голову королевы венчала сверкающая жемчужная диадема. Силия отставила опустевший кубок с водой на край стола, и опустила взгляд на металлическую статуэтку Аргхолма в миниатюре. В прежние годы к столице Антрексии вели торговые пути буквально со всего света. Однако теперь все изменилось.

Ройлд Шенриз повалил очередную статуэтку прошлых союзников Антрексии, неприступную твердыню Кенстнеров с Сигельдского полуострова.

На изможденное лицо седоволосого Первого Советника было больно смотреть. Устало вздохнув, он потупил взгляд в сторону.

В какой-то миг Силии захотелось предложить ему сесть, но она быстро подавила в себе этот порыв. Королева слишком хорошо знала, что этим только оскорбит достоинство Шенриза. Несмотря на усталость и боли в суставах, он будет стоять до последнего. Он сделает все возможное, чтобы не выказывать слабость в присутствии своей королевы.

Начальник Королевских Гвардейцев, Вегдон Мортис, склонившись над столом, водил пальцем по контурам стратегической карты.

– Что, если нам отослать послов к герцанцам? – Почесав бровь, пробормотал Мортис, и поднял взгляд на королеву, – если мне не изменяет память, во времена Лайерских войн они были на стороне вашего отца.

Военачальник антрексийской армии, Сэндел Терван, за полчаса собрания не проронил ни слова. Круглолицый седовласый рыцарь стоял по левую руку от Ройлда Шенриза, сложив руки на груди, и задумчиво рассматривая стратегическую карту.

– Верно, – улыбнулся Эртеус Кервиг, переведя взгляд с Вегдона Мортиса на королеву, – однако не стоит забывать, что после смерти вашего отца лорд Деримур не заплатил ни единой монеты в казну Антрексии.

Вегдон Мортис бросил испытующий взгляд на Эртеуса Кервига, и презрительно фыркнул.

– Герцанцы нам больше не союзники, – развёл руки в сторону Кервиг, – и насколько мне известно, лорд Деримур уже примкнул к рядам Солнечной Лиги.

– Они снова собираются? – Прошептал Дейно Гостенс. На лице светловолосого Советника королевы застыла тревожная гримаса. Промокнув лоб платком, Гостенс поправил ворот рубашки, и залпом допил воду из кубка.

Эртеус Кервиг утвердительно кивнул.

– Насколько я слышал, – взял слово Ройлд Шенриз, – дело зашло куда дальше простого сбора Лиги.

Все собравшиеся обратили взор на Шенриза.

Промочив горло, Первый Советник продолжил:

– Несколько моих тайных агентов, прошлой ночью вернувшихся из-за Кораллового моря, провели пару дней в порту Солнечного Копья.

Нахмурив брови, Сэндел Терван обратился к Шенризу:

– И что же они сообщили?

Ройлд Шенриз медленно повернулся к королеве. В наполненных кровью глазах старика читался нескрываемый страх.

– Объединенный флот Солнечной Лиги, включая большую часть кораблей Олуиков, выплыли в сторону Откерфона.

Вегдон Мортис хлопнул кулаком по стулу. Металлические солдатики, изображавшие армию Антрексии, попадали набок.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – вздохнул Мортис, опершись ладонями в стол, и, склонив голову в пол.

Королева сохраняла молчание.

– Ко всему прочему, – продолжил сиплым голосом Шенриз, – еще несколько десятков кораблей отправились к Медвежьему Острову. В их числе были заметны и флаги наших бывших союзников, альморийцев…

– Альморийцы? – изумился Дейно Гостенс, – быть того не может…

– Вот и славно, – хохотнул Сэндел Терван, – мы только что направили туда две сотни мечей и значительную часть королевского флота. К тому же, лорд Пебертон, Греи и прочие вассалы, чья верность не вызывает сомнений, уже откликнулись на наши призывы о помощи и направили к Медвежьему Острову свои войска.

Самодовольное лицо Сэндела Тервана выражало непоколебимую уверенность.

– Там и положим конец поганым мятежникам.

Ройлд Шенриз только покачал головой.

– Будьте покойны, Ваше Величество, – серьезным тоном обратился Терван к королеве, – я тотчас же отправлю послание в Медвежий Остров о немедленной мобилизации войск и подготовке к обороне замка. Но это лишь меры предосторожности. Я более чем уверен, что до этого не дойдет. Наш флот в мгновении ока изничтожит паршивых бунтовщиков.

Ройлд Шенриз промолчал, но по испуганному взгляду Первого Советника Силия поняла, что он не разделяет уверенности Тервана о легкости победы. И исходя из всех слухов, что слышала Силия о могуществе Солнечной Лиги, она понимала, что опасения Шенриза небеспочвенны.

В одном из фолиантов известного наксонского ученого, Мэлдрана ро Кэстиса, она вычитала, что члены Солнечной Лиги в течение двух веков Сумрачной Эпохи держали в страхе весь Нижний Астарис. Кэстис указывал, что Солнечная Лига, во главе которой стоял Оэрагн Олуик, беспощадный деспот, уничтожавший народ за народом, была настолько сильна, что они с легкостью могли захватить всю Антрексию.

Но в самый последний миг, когда двадцатитысячное войско Лиги уже подошло к стенам Аргхолма, тогдашний король Антрексии, Харт Свансбург, отправился к лагерю Оэрагна Олуика с десятком гвардейцев. Проведя в шатре главы Солнечной Лиги не больше получаса, король Свансбург вышел наружу и объявил о подписании мирного договора.

В тот день кровь не пролилась.

Оэрагн Олуик свернул лагерь и, сев на корабли, отбыл к Солнечному Копью.

Многие историки до сих пор ведут ожесточенные дебаты, что же побудило Олуика подписать мирный договор. Даже несмотря на обильные запасы провизии в подземельях Аргхолма, столица не выдержала бы и месяца осады.

На стороне Олуиков всегда сражались твари, куда пострашнее любой катапульты или тарана.

Одни ученые склоняются, что за подписание мирного договора Харт Свансбург предложил Олуику сумму из фамильного хранилища Свансбургов где-то на Рассветных Островах, от которой тот просто не мог отказаться. Другие считают, что в шатер Оэрагна Олуика под личиной короля Харта вошел придворный маг Свансбургов, и околдовал архонта Солнечного Копья.

Но версия Мэлдрана ро Кэстиса Силии нравилась больше всего. Профессор историологии Наксонского Университета был привержен мнению, что Харт Свансбург отдал Оэрагну Олуику один из осколков Агэльфиуса.

И если это была правда, то прямо сейчас Антрексия находилась в куда большей опасности, чем члены Единого Совета могли себе представить.

– После наступления фло… – монотонный бас военачальника антрексийской армии, Сэндел Тервана, вывел Силию из небытия.

– Собрание окончено, – ледяным тоном провозгласила королева, – продолжим завтра утром.

– Ваше Величество, но…

Силия Свансбург жестом остановила Тервана и кивнула в сторону выхода.

Члены Совета, все, как один, любезно поклонились, и направились к дверям.

– Советник Шенриз, – Силия окликнула дохромавшего до выхода старика, – вызовите ко мне милорда Гирланда. Думаю, мне стоит выслушать его предложение.

Глава 7 - Корнус

Небо было заволочено густыми серыми тучами. Вокруг не было ни звука. Казалось, все жители леса разом вымерли.

– Оставайся на месте, – прошептал через плечо Корнус.

Дэйвен послушно кивнул. На бледном лице рыжеволосого юноши не было живого места. Корнус предупреждал мальчишку, что идти на встречу с драконом ему ещё рано, но Дэйвен был неумолим.

Что это? Глупая и безрассудная попытка юнца показать Корнусу свою готовность? Быть может, Дэйвен хотел доказать что-то самому себе? Или дело было в другом?

– На самом деле, кембера выследить достаточно просто, – Корнус вытащил из наплечной сумки склянку с каким-то светло-зеленым раствором, потряс ее. Удовлетворенно кивнул и обернулся к Дэйвену, – он постоянно кочует с места на место, и после того, как поест, оставляет слизь, которую за версту учуять можно.

– Ты уверен, что это сработает? – Прошептал Дэйвен, боязливо оглядываясь по сторонам. В его глазах застыла неподдельная тревога, – ты охотился на него прежде?

– Если ты сейчас же не перестанешь истерить, – Корнус ткнул в парнишку пальцем, – то спугнешь его и тогда нам точно не видать обещанные три сотни деинов. А без этих денег мы не сможем выполнить заказ королевы Антрексии, и тогда тебе придется лично объяснять ее Советнику и королевской гвардии, почему мы провалили задание.

Повисла гнетущая тишина. Юноша насупился, и отвёл взгляд в сторону.

– То-то же, – хмыкнул Охотник.

Открыв пузырек, Корнус залпом выпил все содержимое. Поморщился, утер рот тыльной стороной ладони. Обвязав ремень вокруг пояса, сунул меч в ножны.

– Сторожи лошадей и следи за вещами, – наказал Корнус, углубляясь в чащу леса. Остановившись, оглянулся через плечо:

– Не выходи из лагеря, я скоро вернусь.

Дэйвен согласно кивнул, и рухнул наземь, протянув руки к костру.

Дэйвена раздражали постоянные запреты и нравоучения от Корнуса. Даже когда Дэйвен уже был готов рваться в бой, Корнус тут же пресекал его порыв, заставляя действовать «по-тихому, не привлекая лишнего внимания». В этом был весь Корнус. Скрытный, чересчур мнительный, всегда все продумывает на несколько шагов вперёд и очень редко действует наобум.

Конечно, Дэйвен не отрицал, что подобная стратегия зачастую весьма эффективна для ловли различных тварей и уже не раз спасала им жизнь, но почему Корнус хотя бы один-единственный раз не мог позволить ему, Дэйвену, действовать так, как хочет он? Он жаждал проявить себя. Показать, на что он действительно способен.

Но Корнус постоянно его сдерживает. Чего же он боится? Неужто думает, что Дэйвен своими «необдуманными действиями» навлечет на них беду?

***

Ночное небо было усыпано бесчисленным множеством звезд. Из глубины леса доносилось монотонное пение козодоя, повсюду стрекотали кузнечики. В костре трещали сухие ветки. Дэйвен подбросил хворосту, и яркие снопы искр взметнулись вверх.

Дэйвен доел похлебку из грибов шик-листа и пару ломтиков зайчатины, и, положив миску на землю, протянул руки к огню.

Едва Дэйвен увидел лицо ночного гостя, на него накатила какая-то безумная смесь смеха, отвращения и страха. Ничего подобного он прежде не видел, даже на страницах семитомника Фудия Оролея «Невиданные зверюги и как их прикончить».

Чудище было человечьего роста, немногим выше Дэйвена, и, пожалуй, на этом все общие черты с человеком и заканчивались. С существа стекала какая-то зеленая болотистая тина. От него свербело гнилью за несколько метров. Чудище издавало какие-то хлюпающие свистящие звуки, фырчало и сопело.

– Чтоб мне провалиться, – простонал Дэйвен, – я еще пожалею об этом.

Юноша вытащил из-за пазухи кинжал, шумно выдохнул, и с оглушительным ревом кинулся на ковыляющее в его сторону чудище.

Существо резко отпрыгнуло вбок, уйдя от выпада Дэйвена. Юноша зацепился ногой за сук, и, выронив из рук кинжал, рухнул наземь.

– Сар-нахт-ы! – Взревело чудище, и потянуло свои волосатые лапы к упавшему Дэйвену.

Не найдя кинжала, Дэйвен перевернулся на спину, и принялся отползать назад. Лохматое нечто, ревя и хлюпая, ломанулось вслед за ним.

Нащупав кинжал, Дэйвен поднялся с земли, и пошел на ревущего монстра. Он уже замахнулся оружием над головой, и был готов нанести удар, как в следующий миг голову чудища насквозь пробила стрела.

Дэйвен зажмурился, почувствовав влагу на своем лице. Он был весь в крови.

В крови кембера.

– Не такой уж ты и бесполезный, – ухмыльнулся Корнус, вытаскивая стрелу из головы убитого.

Глава 8 - Силия

Когда он вошел в ее покои, королеву сразу же прошиб холодный озноб. Это была странная и безотчетная смесь симпатии и тревоги. Темноволосый юноша, стоявший во входных дверях ее комнаты, был одет в зеленый парчовый кафтан, поверх которого была алая мантия, расшитая золотом. Под левым плечом приколота брошка с гербом дома Вэрсионов, золотистый феникс с расправленными крыльями.

По невозмутимому лицу Гирланда Вэрсиона было невозможно понять, о чем он думал. Юноша даже не посмотрел в ее сторону, когда Силия встала из-за стола. Серьезный взгляд его карих глаз был направлен в пол.

– Милорд Гирланд, – улыбнулась Силия, остановившись в нескольких шагах от него, – прошу, проходите.

Сделав шаг вперед, юноша тут же преклонил колено.

– Ваше Величество, – холодный голос юного Вэрсиона не выражал никаких эмоций, – благодарю, что приняли меня. Это большая честь для моего дома и я…

– Встаньте, – Гирланд почувствовал прикосновение руки королевы на плече. Медленно подняв голову, он посмотрел прямо в ее голубые глаза и оцепенел. На какую-то долю секунды их взгляды сошлись и в покоях королевы повисло молчание.

На растерянном лице Гирланда выступил румянец. Поднявшись на ноги, он откашлялся, и отвел взгляд к шерстяному гобелену, изображающему темного, как уголь, гиппогрифа. Величественный взгляд горделивого существа был направлен куда-то вдаль. В его желтых зрачках застыла непоколебимая уверенность. Размеры гиппогрифа поистине поражали. Его крылья были не меньше мачты любой торговой шхуны, а орел, запечатленный на его фоне, казался совсем ничтожным.

– Великий Орегсерес, первый из гиппогрифов, – улыбнулась Силия, развернувшись к гобелену.

– Изумительное животное, – поравнявшись с королевой, проговорил Гирланд.

Силия Свансбург обернулась к нему.

– Ну, не стоит скромничать, – на порозовевших щеках королевы появились ямочки. Девушка скользнула взглядом по позолоченной брошке феникса, – признаться честно, я всегда приходила в восторг, когда перед сном отец рассказывал мне истории о возрождении феникса из пепла.

Силия отвела взгляд к столу заседаний, за которым еще несколько месяцев назад восседал ее отец. Лицо королевы резко помрачнело. Гирланд почувствовал себя неловко, и хотел уже было что-то сказать, но в следующий миг Силия вновь обернулась к Гирланду, и на ее губах застыл грустная улыбка.

– Звучит невероятно красиво, – сказала Силия, – вот бы увидеть это своими глазами.

– Должен Вас разочаровать, – на строгом лице Гирланда появилась легкая улыбка, – но в отличии от гиппогрифа, живого феникса не видели уже больше сотни лет.

– В таком случае, я просто обязана познакомить вас с Эгвираксом, – взгляд голубых глаз королевы был устремлен прямо на Гирланда, – уверена, ничего подобного раньше Вы не видели.

Глядя в ее глаза, Гирланд почувствовал себя настоящим мальчишкой. В последний раз он испытывал подобное чувство, когда занял место отца во главе совета на Октерфоне. Но все-таки в этот раз было нечто иное. В глазах королевы было какое-то странное притягательное выражение, пробуждающее в Гирланде чувства, которые он раньше никогда не испытывал. Чарующий взгляд ее голубых глаз манил к себе, словно…

– Милорд Гирланд, – улыбнулась королева, – пройдемте за стол.

– Конечно, Ваше Величество, – расправив складки кафтана, юноша поспешил вслед за королевой к длинному мраморному столу, расположенному в центре королевских покоев. Вдоль потолка свисали люстры с хрустальными подвесками. Комнату заливал яркий солнечный свет. Из распахнутых настежь окон доносилось слегка ощутимое дуновение ветра.

Усевшись во главе стола, Силия сцепила пальцы замком, и обрати взгляд к Гирланду. На королеву было легкое платье из черного бархата, темно-каштановые волосы собраны в густую косу.

– Ваше Величество, – Гирланд потер взмокшими ладонями, – прежде всего, мне хотелось бы выразить соболезнования по поводу кончины короля Освина.

На лице Силии не дрогнул ни один мускул.

– Сожалею, что не смог посетить церемонию прощания с вашим отцом, поскольку сейчас моя семья находится на грани возобновления войны с Олуиками.

– Благодарю, – кивнула Силия.

Тяжко вздохнув, Гирланд подался вперед.

– Буду с вами предельно откровенен. Я прибыл в столицу, чтобы просить Вашей поддержки. Есть все опасения полагать, что Олуики уже выступили к Октерфону, и на их стороне численное превосходство.

– Не только Олуики, – вставила Силия.

– Простите? – Гирланд слегка склонил голову набок, – Вам уже известно об этом.

– Милорд Гирланд, – Силия сложила руки на груди и едва улыбнулась, – если вы думаете, что я здесь только и делаю, что устраиваю бесконечные пиры и собираю цветы в саду, то Вы глубоко заблуждаетесь.

От проступившего смущения Гирланд залился краской. Почесав затылок, юноша налил из графина полный кубок воды, и выпил его одним махом.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – дрогнувшим голосом ответил он, – я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Просто вы…

– По сведениям наших разведчиков, – прервала его Силия, – в сторону родового замка вашей семьи движется объединенный флот Солнечной Лиги.

Гирланд растерянно захлопал глазами. Не произнося ни слова, он позволил королеве продолжить.

– И, разумеется, в наших интересах не допустить варварского вторжения войск Солнечной Лиги на территорию Антрексии. Но дело осложняется тем, что в это же самое время к Медвежьему Острову выступили альморийцы, перешедшие на сторону Лиги.

Королева помедлила, проследив за реакцией Гирланда. Юноша побледнел как мел, но по-прежнему молчал.

– Сколько у вас людей в Октерфоне?

– Со всеми лордами-знаменосцами и наемниками, – с заминкой ответил Гирланд, – чуть больше тысячи.

– Слишком мало, – вздохнула Силия, облокотившись о спинку кресла.

– Слишком, – кивнул Гирланд. На лице юноши застыла печать скорби, – да и наемники не самые надежные воины, Вы и сами это понимаете. А в рядах Олуиков, по меньшей мере, шесть тысяч. Хотя, если Вы говорите о сборе Солнечной Лиги…

– Я слышала о десяти, – оборвала его Силия, и отвела взгляд к окну.

В покоях королевы воцарилось молчание, изредка прерываемое стрекотанием птиц из королевского сада, да веселыми возгласами ребятни, играющей в салки. На фоне пламенеющего солнца вырисовывались очертания Аргхолма. В городе кипела жизнь. Бесчисленное множество узеньких улочек, увитые покосившимися домишками. Лавки торговцев с низкими покатыми крышами, звон молота о наковальню, непрекращающийся гул голосов с рыночной площади.

Силия опустила взгляд к указательному пальцу правой руки, потерла позолоченный перстень с изображением гиппогрифа.

«Я сделаю все возможное, чтобы продолжить блюсти устои своего отца. Жители Антрексии больше никогда не будут жить в страхе.»

– Даю слово, что к Октерфону выступит трехтысячное войско Антрексии, – Силия подняла взгляд на Гирланда. Покрасневшие от недосыпа глаза девушки наполнились серьезностью, – это большее, что я могу вам дать.

– Благодарю Вас, – встав с места, Гирланд поклонился.

– Но только при одном условии, – Силия отодвинула кресло, и подошла к окну, – вы должны обещать, что одержите победу.

– Ваше Величество, – опешил Гирланд, – я постараюсь, но…

– Вы должны обещать, – обернувшись через плечо, в глазах королевы блеснули огоньки ярости.

Обойдя стол, Гирланд остановился в нескольких шагах от Силии Свансбург. Преклонив колено, он опустил голову вниз.

– Я отдам жизнь за честь Антрексии, королевы и своей семьи, – прошептал Гирланд Вэрсион, – обещаю, что Октерфон останется неприступен. Я принесу Вам победу.

– Вы свободны, – едва заметно улыбнулась Силия.

Развернувшись на каблуках, Гирланд направился к выходу, но, увидев гобелен, изображавший портрет королевской семьи, остановился. Элин и Освин Свансбурги, держащие за руки совсем еще юную Силию. Девочка не старше пяти лет, с густой каштановой косой, перекинутой через левое плечо, улыбалась счастливой улыбкой.

– Милорд Гирланд? – раздался позади голос королевы.

– Извините, Ваше Величество, – выдохнул Гирланд, обернувшись к королеве, – я обязан попросить Вас об еще одной услуге. Несколько дней назад я получил письмо от своего младшего брата из Катерсиса…

– Ваши родители в Великом Храме Кролиона, – королева сочувственно покачала головой, – мне очень жаль.

Глава 9 - Марианна

В зале стоял невообразимый гомон. Сидящие в амфитеатре зрители неистово аплодировали и посвистывали. Марианна без энтузиазма наблюдала за происходящим на сцене. Не успело пройти и десяти минут с начала пьесы, как Марианна уже успела заскучать. Девушка бросила взгляд к выходу, затем обернулась к сидящему по левую руку Могрену Керсеру. На коротко подстриженной голове торговца блестели капельки пота. Керсер, облачённый в чёрный бархатный дублет, увлеченно наблюдал за тем, как какой-то светловолосый рыцарь в красном кафтане признается в любви принцессе. Марианна с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

Она познакомилась с Керсером почти месяц назад, и с каждым днем наксонский торговец поражал ее все сильнее.

Марианна глубоко вздохнула, и подоткнула под голову кулак. Еще немного, и она сойдет с ума. Ну неужели Керсеру действительно может это нравиться?

По залу прошел взволнованный рокот. Двое злодеев ранили рыцаря в красном кафтане на глазах возлюбленной. Рыжеволосая девушка в просторном желтом платье, сидящая справа от Керсера, приложила ладонь к губам, и вскрикнула. Казалось, еще немного и по ее щекам потекут слёзы. Морген обернулся к своей спутнице, и, взяв ее за руку, что-то прошептал. Девушка тут же залилась румянцем и приглушенно захихикала.

Марианна закатила глаза, и покачала головой.

Раздались бурные аплодисменты. Шторки на сцене стали медленно задвигаться. Казалось бы, Марианне стоит радоваться, мучение, наконец, закончилось. Но нет. Закончился только первый акт. Впереди короткий перерыв и еще целый час мучений.

Марианна тут же вскочила на ноги, и поспешила к выходу. Придерживая подол платья, она спускалась вниз по ступенькам, как вдруг услышала в свой адрес:

– Лирда, постойте!

Керсер, ведя под руку свою рыжеволосую спутницу, догнал Марианну у самого выхода.

– Миледи Сторм, как вам спектакль? – невозмутимо спокойные глаза Керсера будто бы заглядывали тебе в самую душу. От одного его взгляда Марианне всегда становилось не по себе. Складывалось ощущение, что Керсер знает чуточку больше, чем показывает и всегда оказывается на шаг впереди. Но как бы то ни было, знакомство с Керсером весьма полезно и уже приносит свои плоды.

– Весьма занимательно, – кивнула Марианна, – но, на мой взгляд, спектакль чересчур затянут.

– А я в полном восторге, – серые глаза спутницы Керсера горели от восхищения. Вплотную придвинувшись к Керсеру, девушка глупо захихикала, – мне все так нравится! Игра актеров просто бесподобна!

Марианна с презрением посмотрела на рыжеволосую незнакомку, но промолчала.

– Как думаете, Эсар останется в живых? – девушка перевела взгляд с Керсера на Марианну и обратно, – я страсть как боюсь, что они больше никогда не увидятся с Элинэ.

– Не хочу тебя расстраивать, дорогая, – поцеловал девушку в щеку Керсер, – но, боюсь, финал их любовной истории закончится весьма и весьма трагически.

Девушка глубоко вздохнула, и принялась что-то нашептывать Керсеру на ухо.

Он был старше нее, по меньшей мере, на двадцать лет. Но никаких осуждающих или предосудительных взглядов окружающих. Никто не придавал этому ровно никакого значения. Для жителей Наксона подобная разница в возрасте между возлюбленными была в порядке вещей. Чего уж говорить, если ныне живущий архонт города, Лерай Ва'нартис, к шестидесяти одному году имеет более десяти наложниц, каждая из которых годится ему во внучки.

Марианна потупила взгляд в сторону, когда рыжеволосая особа принялась целовать Керсера в губы. После непродолжительного поцелуя, Могрен поцеловал девушке руку, и нарочито размеренным тоном проговорил:

– Не сходишь за бокальчиком акдэзийского красного? Ужасно в горле пересохло.

Девушка сразу переменилась в лице.

– Конечно, – выдавив из себя улыбку, кивнула она.

Проходя мимо Марианны, она наградила ее взглядом, полным ненависти и отвращения.

– Она же понимает, что я ей не соперница, – улыбнувшись, обратилась к Керсеру Марианна.

– Ну, мы знакомы всего месяц, – разглаживая усы, рассмеялся Керсер, – кто знает, быть может, к следующей годовщине Наксона Верного у нас уже родится малыш.

Марианна закатила глаза, и покачала головой.

– А вы не теряете надежду, – засмеялась Марианна.

– Таков мой нрав, – широко улыбаясь, пожал плечами Могрен Керсер, и взял Марианну под руку, – до начала последнего акта еще десять минут. Не хочешь пройтись?

– С удовольствием, – кивнула Марианна.

Спустившись по мраморной винтовой лестнице, устланной зеленой ковровой дорожкой, они очутились в просторном холле театра. В центре зала, на небольшом каменном помосте, возвышалась бронзовая статуя Эгрия Жамола, одного из основателей наксонского театра и выдающегося актера. Роскошная окладистая борода, густые кудрявые волосы. Поверх просторной белой тоги на Жамоле была короткая туника. Эгрий находился в полусогнутом положении, припав правым коленом к полу. Он держал над собой двумя руками огромный шар, на котором были выгравированы различные сцены из знаменательных событий Наксона. Марианна сразу же узнала эпизод, о котором поведал ей Могрен Керсер в день их встречи. Моквар Непобедимый и Наксон Верный, припавшие на колени перед расправившим крылья Лордернахом, Ужасом Ночи.

Марианна поразилась, насколько же удивительно четко была прорисована буквально каждая деталь. Ничего подобного она никогда прежде не видела. Даже в столице. А ведь сравнивать ей было с чем.

Около десяти лет назад король Освин Свансбург пригласил семейство Вэрсионов в Аргхолм на празднование Дня Рогалана. Марианна, будучи почетным гостем короля, могла посетить буквально любую достопримечательность столицы. И первое, на что пал ее выбор, стал Великий Храм Кролиона Всемилостивого. Тот самый миг, едва Марианна оказалась у подножия храма, девушка запомнила на всю жизнь. Исполинское строение возвышалось до самых небес, растворяясь в белоснежной пелене облаков. Устремив взгляд кверху, Марианна попыталась разглядеть верхушку храма, но ничего не вышло. Яркое полуденное солнце на какой-то миг ослепило ее. В ту секунду Марианна почувствовала себя настолько мелкой и незначительной, что ей стало страшно. Девочка представила себе, каково это, оказаться на самой верхушке Храма Кролиона.

– Папа, а что будет, если упасть оттуда? – жмурясь от слепящего солнца, указала ладошкой пятилетняя Марианна на вершину храма.

Улыбнувшись, лорд Мэйно Вэрсион перевел взгляд с дочери на центральную башню храма. После нескольких секунд молчания, лорд Катерсиса поцеловал Марианну в макушку, и, взяв за руку, ответил:

– Тебе не стоит об этом беспокоиться. Давай лучше заглянем внутрь.

И тот самый миг, когда Марианна очутилась в центральном зале Великого Храма Кролиона, девочка вспоминала практически каждый день, возвращаясь к нему даже в своих снах. Размеры зала поражали своей протяженностью. На какую-то долю секунды Марианне даже показалось, что в этом зале могла бы поместиться половина всего Катерсиса, включая прилегающие к замку деревушки. Разумеется, спустя несколько лет она отвергла это вздорное сравнение, ссылая все на чрезмерно бурное воображение маленькой девочки, но факт оставался фактом. Храм был по истине исполинским. Крупнейший во всей Антрексии, а, быть может, ничего подобного нельзя было сыскать и в далеких землях за Коралловым морем.

Огромные, высотой в несколько метров дверные проемы, по левую и правую сторону зала возвышались до самого потолка. Как часто любил шутить Гирланд, эти проходы были сделаны вовсе не для людей. Он постоянно любил пугать маленькую Марианну подслушанными у тетки Актильи россказнями об ужасающих «веренаксах-пожирателях людей», чей рост мог доходить до пяти-шести метров. Но каждый раз возвращаясь в памяти к этим образам, Марианна сомневалась, что это была шутка.

Белые мраморные стены, покрытые золотом, были увешаны бесчисленными гобеленами, изображающими события их жизни Великого Кролиона, коронации предыдущих королей Антрексии и портреты Верховных Владык государства, от Сечара Неминуемого до Нетрея Аразасса.

Над центральным помостом зала, на котором стоял, разведя руки, Всемилостивый Кролион, спускалась громадная золотая люстра с хрустальными подвесками. Кролион, изображенный совершенно обычным молодым человеком, облаченный в рясу монаха, стоял, возведя руки вверх.

Бесчисленные галереи и колоннады захватили воображение Марианны. Она была восхищена обилием богатств, цветов и красок в центральном зале Великого Кролиона. Но в то же время, заглянув в глаза позолоченной статуи негласного творца всего Астариса, девочке стало страшно. Это был безотчетный, животный страх, с которым Марианна просто не смогла справиться. Сердце девочки гулко забилось. Покрепче сжав руку отца, она прильнула лицом к его груди и едва не заплакала. Марианна помнила, что отец тогда на руках вывел ее из храма и в течение всего дня пытался развеселить ее купленными на центральной площади Аргхолма куклами и различными байками.

Но каждый раз, как только Марианна вспоминала о том визите в храм, и до ужаса спокойных, каких-то даже отрешенных глазах статуи Кролиона, у нее шли мурашки по всему телу. В тот день она впервые задумалась, что, если никакого Кролиона не существует? Что, если они предоставлены самим себе и однажды, кто-то на подобии «веренаксов-пожирателей людей», нагрянут в Астарис из глубин Игдерсиса? И, что еще страшнее, Кролион будет на их стороне?..

Прикосновение теплой ладони Могрена Керсера вывело Марианну из небытия.

– Ты в порядке? – в настороженном взгляде торговца сквозило любопытство.

Марианна тут же отстранила руку, и попыталась придать лицу беспечное выражение.

– Да, – улыбнулась девушка, кивнув на статую Эгрия Жамола, – просто задумалась о той легенде, которую вы рассказывали в день нашего знакомства.

– О братьях-близнецах Мокваре и Наксоне, – утвердительно кивнул Керсер.

Они присели на одну из скамеек возле бронзовой статуи Жамола. Марианна проследила взглядом за проходящей мимо семьей: знатный лорд или, скорее, архонт одного из городов-государств Солнечной Лиги, был в красном бархатном кафтане с золотой нашивкой. Светлые широкие штаны перетянуты золотым поясом вокруг талии. На голове – парчовая шапка. Смуглолицый архонт вел за руку свою супругу, невероятной красоты девушку, облаченную в длинное платье из парчи с золотыми нашивками. Черные, как ворон, волосы девушки ниспадали ей до поясницы. На шее незнакомки висело бриллиантовое ожерелье, на пальцах блестели кольца с изумрудами и алмазами. Между ними шла совсем еще маленькая девочка, не больше трех-четырех лет. Лицо малышки, одаренной бесконечной любовью и заботой, светилось от счастья. Архонт, сев на корточки перед дочкой, принялся строить ей рожицы. Девочка весело рассмеялась, хватая отца за бороду.

– Почему ты вспомнила легенду о братьях? – вопросил Могрен Керсер.

Марианна медленно обернулась в его сторону.

– Помнится, вы говорили, что будете торговать в Наксоне всего неделю, после чего вернетесь на родину, в Бонард.

– Обстоятельства заставили меня изменить планы, – пожал плечами Керсер.

– И что же это за обстоятельства? – Марианна играючи склонила голову на бок.

– Не льсти себе, Лирда – отмахнулся Керсер, – заверяю тебя, я задержался в Наксоне по причинам, никак не связанным с тобой.

– И которые вы не можете раскрыть, – передразнивая размеренный голос Могрена, развела в руки стороны Марианна.

– Но так или иначе, – проигнорировал ее издевку Керсер, – мне и в самом деле интересно понаблюдать, что из тебя выйдет. Потенциал то у тебя есть.

Марианна промычала что-то нечленораздельное, но, похвала Керсера бесследно не прошла. Почувствовав на себе внимательный взгляд Могрена, на щеках девушки выступил румянец. Несколько секунд они сидели молча, пока с лестницы, ведущей к амфитеатру, не раздался визгливый женский голос:

– Дорогой, я совсем тебя потеряла! – рыжеволосая спутница Керсера семенила вниз по лестнице с двумя бокалами акдэзийского красного.

– Бог ты мой, – простонал Керсер, прикрыв глаза ладонью, – клянусь святым Мокваром, я не проведу больше и часа в ее компании.

– Спектакль был весьма занимательным, – с трудом сдерживаясь от смеха, сказала Марианна, – но мне пора на занятия.

Керсер бросил на нее испытующий взгляд, но в следующую же секунду щелкнул языком, расплываясь в довольной ухмылке.

– Да, в тебе-то я не ошибся.

Встав на ноги, Марианна положила руку на плечо Могрена, и, склонившись над ухом, прошептала:

– Не понимаю, что ты нашел в ней. В следующий раз будь разборчивее в спутницах. Мне казалось, что лучший странствующий торговец Нижнего Астариса в этом мастер.

Интерлюдия

СПАСИТЕЛЬ АСТАРИСА

Я слишком долго пребывал в неведении. Несколько тысячелетий назад объединенными силами крупнейших королевств Астариса этим глупцам удалось заковать меня в пучинах Игдарсиса. Они надеялись, что это поможет им уйти от моего правосудия? Думали, что, избавившись от меня, они наконец-то смогут целиком и полностью предаваться своим порокам и низменным желаниям? Нет, такой ошибки я больше не допущу. Уж слишком легко я позволил им победить.

Но не могу не признать, что в какой-то мере подобный опыт пошел мне на пользу. Я многому научился за срок, проведенный в заточении. Я стал мудрее и менее вспыльчив. Теперь я точно знаю, каким образом достигну своей цели. Больше никаких сомнений и страхов. Ничто не сможет встать у меня на пути. Я должен спасти родной дом от неминуемой гибели. Я обязан спасти Астарис.

Почему же они не понимают, что без меня их мир обречен на погибель? Вырождение их цивилизации неминуемо, это лишь вопрос времени. Только под моей властью у них будет шанс на спасение.

Или же вымирание Астариса их нисколько не волнует? Развращенные, порочные, эгоистичные…

Но ничего, с моей помощью у них еще будет последний шанс на спасение.

Им нужно только указать верный путь.

Глава 10 - Корнус

Недоверчиво прищурившись, седобородый старьевщик поднес на свет склянку с синеватой кровью кембера, что-то довольно пробормотал, и положил обратно на прилавок.

– Двадцать деинов, и ни монетой больше, – старьевщик сложил руки на груди, и довольно ухмыльнулся. Узколобый, с приплюснутым носом, с подергивающейся челюстью. Сгорбленный худощавый старик, который и на ногах то еле держится. Но каждый раз, когда Корнус заходил в его лавку, Герниусу удавалось оставить его с носом.

Но только не в этот раз. Сейчас на счету каждая монета. Да и нельзя ударить в грязь лицом перед мальчишкой. Дэйвен должен с самого начала понять, как устроен этот мир. Большую часть жизни юнец прислуживал грабителям-оборванцам, шугаясь собственной тени. Но этому пришел конец. В ту самую минуту, когда Корнус заглянул в его перепуганные, наполненные совсем еще детской наивностью глаза, он увидел в Дэйвене самого себя. До того момента, как Корнус стал Охотником.

До своего перерождения.

Наверное, Корнус и сам точно не знал, что именно это было. Какое-то наваждение, предзнаменование рока или их встреча была простой случайностью. Быть может, все дело в их сходстве? Они оба потеряли семью, оба уже в самом юном возрасте были выброшены на растерзание этому паршивому миру, выживая собственными силами? Каждый день мучились от нестерпимых голодных спазмов в животе. Не имея крыши над головой, мерзли под проливными дождями в захудалых приютах для бедняков. Да, возможно дело было именно в их схожей судьбе.

Но Корнус точно знал, что он сделает все возможное, чтобы защитить мальчишку. Чего бы ему это не стоило.

День клонился к закату. Торговцы потихоньку закрывали свои лавки, разбредаясь по домам или в стены местного трактира. Продавец мехом, широкогрудый темноволосый безиец, чья лавка располагалась напротив лавки Окрана Герниуса, заперев свою покосившуюся от старости лавку, задержал презрительный взгляд на Корнусе. Затем посмотрел на Дэйвена, кормившего овсом Молниеносного и Резвую.

– Че эт тебе надо? – просипел Герниус, обратившись к торговцу мехом.

Корнус медленно обернулся через плечо. Янтарные глаза Охотника сверкнули в заходящем солнечном свете. Глаза торговца расширились от ужаса. Мужчина пошатнулся, едва не поскользнувшись на луже грязи.

– Всемилостивый Кролион, – прошептал темноволосый базиец, устремив глаза в небо.

Прошептав слова одной из молитв, он, поскальзываясь в грязи, падая, и, вставая вновь, помчался в сторону «Бездонного горшка». Прошмыгнув мимо Дэйвена, он снова рухнул в грязь, и обратился к темноволосому мальчишке.

– Беги от него! – перепуганные глаза торговца были наполнены настоящим ужасом, – это сущий Дьявол во плоти.

Поправив седло Резвой, быстроногой рыжей кобылы, Дэйвен нехотя посмотрел на безумца. Обернувшись к Корнусу, юноша едва заметно улыбнулся, покачал головой, и направился к Молниеносному.

– Пропащий! – захлебываясь слюной, крикнул в спину Дэйвену торговец, и побежал к трактиру.

Окран Герниус захохотал своим сиплым приглушенным голосом, наблюдая за побегом коллеги.

– Колвун всю жизнь был чересчур суеверен, – лукаво подмигнул Герниус.

– Я заметил, – ухмыльнулся Корнус.

Герниус снова схватил склянку с кровью кембера, потряс ее и тяжко вздохнул. Старик вынул из внутреннего кармана поношенного серого дублета кожаный кошель, отсчитал пару монет и протянул Корнусу.

– Всего пятнадцать? – выгнул бровь Корнус, – но всего пару минут назад ты говорил о двадцати.

– Ну так это было пару минут назад, – осклабился старик, – время – деньги.

На лице Корнуса не дрогнул ни один мускул.

Охотник обернулся к Дэйвену: мальчишка наполнял стойло Молниеносного водой. Корнус улыбнулся, а затем обратился к Окрану Герниусу:

– Знаешь, Окран, – ледяным тоном проговорил Охотник, – я долгое время спускал твои нахальные выходки с откровенно неприличным занижениям цен…

– Это ты будешь мне о приличиях говорить?! – Герниус развел руки в стороны. Голос торговца едва не сорвался на крик.

– Но ты начинаешь переходить все мыслимые границы, – спокойно продолжил Корнус. От пронзительного взгляда янтарных взгляд Охотника Герниус принялся озираться по сторонам. Кроме Дэйвена, в округе не осталось ни души, – я мог бы обратиться к торговцам Урсы или в одну из деревень мавьянов, и за кровь кембера мне бы заплатили в два раза больше.

Корнус смахнул прядь темных сальных волос за ухо и шагнул вперед.

– Ну-ка перестань, – нервно прошипел Герниус, подавшись вперед.

– Но больше всего в этом мире, – бесстрастным голосом продолжил Корнус, – я уважаю партнерство.

Охотник обеими ладонями облокотился о край прилавка, по-прежнему не сводя взгляда с Окрана.

– Мы с тобой знакомы уже сколько? Десять? Двенадцать лет? Может, даже больше?

Герниус неуверенно кивнул. Нижняя челюсть старика дергалась без остановки.

– И все это время я обращался к твоим услугам, спуская твои наглые выходки, поскольку знал, что в конечном счете, ты надежный партнер. Несмотря ни на что, ты едва ли не единственный в этом поганом мире, от кого я мог не опасаться удара в спину. Ну, по крайней мере, мне хотелось бы в это верить.

– Да, – прошептал дрожащий старик, и чуть заметно улыбнулся, ткнув в Корнуса пальцем – да-да, эт ты верно подметил.

Охотник утвердительно кивнул.

– Поэтому в этот раз ты заплатишь как полагается.

Герниус быстро закивал головой, нырнул под прилавок, и уже через несколько секунд вылез с увесистым мешочком. Старик исподлобья взглянул на Корнуса, снова улыбнулся. Облизнув губы, Окран пересчитал монеты и дрожащей рукой протянул Охотнику.

Обернувшись на шаги подошедшего Дэйвена, Корнус жестом приказал ему седлать лошадей.

– Совсем другое дело, – улыбнувшись, Корнус хлопнул Окрана Герниуса по плечу. Охотник сунул пятьдесят деинов в карман и зашагал прочь.

Глава 11 - Лэднер

На арене Песчаной Смерти царил невообразимый гвалт. Тысячи улюлюкающих зрителей неистово рукоплескали. Один из зрителей, сидевший ниже Лэднера на несколько рядов, кидал в сражающихся гладиаторов косточки от винограда и персика. Лысый толстяк, облаченный в льняную рубаху с широкими рукавами, скорее всего, странствующий торговец или ремесленник. Надрывно смеясь, он в несколько укусов расправился с абрикосом, и, вытащив косточку, швырнул в затылок гладиатору. Воин не сразу понял, что произошло. Белобрысый худощавый гладиатор, еще совсем мальчишка лет пятнадцати, в поношенной набедренной повязке тут же обернулся, выставив кинжал лезвием вперед. Один из его соперников, верзила в нагрудном металлическом доспехе, воспользовался секундной оплошностью оппонента, вогнав острие копья ему точно в шею. Захлебываясь собственной кровью, белобрысый отбросил кинжал в сторону. Мальчишка свалился на колени, прижимая обеими ладонями рану. Через несколько секунд он свалился набок и больше не встал. Верзила победоносно вскинул копье, издав животный вопль. Но в ту же секунду на арену выбежало еще трое гладиаторов, и сражение продолжилось.

– Подождите еще немного, – улыбнулся Кайо Олуик, – совсем скоро выйдут слоны.

Лэднер почтительно кивнул, едва заметно улыбнувшись.

Стояла удушающая жара. Лэднер ощутил, как по всему телу струился пот. Облизнув пересохшие губы, он потянулся к графину с водой, но в нем было уже пусто. Кошмар, не было еще и полудня, а он уже выпил три литровых графина.

– Принеси еще один для лорда Родвина, – махнул служанке Кайо. Смуглая хазийка, облаченная в калазирис с глубоким вырезом на груди, отвесила глубокий поклон и зашагала вниз по ступеням, к помосту с закусками и питьем.

– Напомните, – обратился к Лэднеру сидевший по правую руку от Кайо мужчина, – откуда Вы родом? С севера Антрексии?

Это был Верховный Судья Солнечного Копья, Аранио Шентарис. Плотный, приземистый мужчина, чьи черные волосы были затянуты в три коротких косы. Крючковатый нос, светло-карие глаза, крупная волосатая бородавка на правой щеке. Судя по выговору и оливковому оттенку кожи, выходец с Маритонии.

– Верно, – улыбнулся Лэднер, проводив взглядом вернувшуюся с графином служанку. Почувствовав на себе пристальный взгляд Верховного Судьи, он быстро отвел взгляд от девушки, – я родился и провел всю свою жизнь в Винтфолде.

Наполнив чашу водой, Лэднер отсалютовал Шентарису и сделал несколько глотков.

– И что, – ехидным голосом просипел Верховный Судья, – у Вас на родине принято совокупляться с поганью вроде этой девки? Вы с нее глаз не сводите.

От удивления Лэднер едва не поперхнулся водой. Откашлявшись, он вытер рот платком, и глуповато улыбнулся.

– У них на родине принято производить весьма недурного качества древесину, – ухмыльнулся Кайо Олуик, переведя взгляд с Шентариса на Лэднера, – а если уж лорд Родвин захочет уединиться с любой из служанок Солнечного Копья, то ему стоит только попросить.

Лэднер ответил дружелюбным кивком.

– Желанные гости Солнечного Копья должны чувствовать себя как дома.

– Непременно, – Верховный Судья заметно смягчился. Привстав с кресла, он приложил руку к груди, обратившись к Лэднеру, – уверяю Вас, лорд Марнин, я нисколько не хотел Вас оскорбить.

Либо этот Олуик не настолько умен, как опасался Ортео Нергис, либо дело обстоит еще хуже. С момента прибытия Лэднера в Солнечное Копье, он уже не раз заметил, что Кайо постоянно пытается его выгородить перед своим окружением. Но чего он добивался?

Бог ты мой, что, если он уже давно разоблачил Лэднера в мошенничестве? Да с чего бы ему вообще помогать какому-то пустяковому лорденку с северных дебрей Антрексии?

– Все в порядке, – Лэднер отпарировал легкой, непринужденной улыбкой, – простое недопонимание. Мне кажется, вся проблема состоит в том, что наши государства слишком редко пересекаются друг с другом. А ведь у наших народов куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

– Совершенно точно подмечено, дружище – Кайо хлопнул Лэднера по спине, – именно эту оплошность мы и собираемся исправить.

Аранио Шентарис, вторив Кайо, раскатисто рассмеялся.

Лэднер задержал на Кайо непонимающий взгляд, но в следующую же секунду присоединился к общему веселью. По знаку Кайо служанка наполнила их кубки вином.

– За счастливое будущее Солнечной Лиги, – подняв кубок вверх, предложил тост Верховный Судья.

– За счастливое будущее всего Астариса, – с легкой ухмылкой на губах поправил его Кайо.

– Точно, – улыбнулся Шентарис.

– За мир и процветание Астариса, – поднял кубок Лэднер.

Звон кубков сопроводился раздавшимся с арены душераздирающим предсмертным воплем. Верзила в нагрудном металлическом доспехе проткнул насквозь копьем очередного противника. Песок арены окропился кровью, по трибунам прошла оглушительная волна рукоплесканий и радостных возгласов.

Сложив руки на груди, Лэднер огляделся по сторонам. Один из местных жителей в потасканной серой тунике с заплатками, от обуреваемого его счастья возвел руки к небесам. Лэднер невольно усмехнулся и покачал головой. Когда-то и он был таким же игроком. Интересно, сколько выиграл этот счастливчик? Сотню деинов? Может, две? Или для полного счастья ему хватит и несколько десятков тринлов, чтобы насытить живот хотя бы на один день?

– Надеюсь, Вы не успели заскучать, – махнул на арену Кайо, – сейчас начнется настоящее представление.

На какой-то миг оглушительный рев толпы смолк. Публика замерла в ожидании заключительного акта кровавого спектакля. В противоположном конце подтрибунного помещения арены лязгнули цепи, и медленно раздвинулись ворота.

Лэднер поудобнее устроился в кресле и наклонился вперед. На арену высыпала дюжина исхудалых мужчин и женщин в разодранных набедренных повязках.

«Дезертиры и преступники, – промелькнуло в голове у Лэднера, – родись бы я в Солнечном Копье, а не в Урсе, мог бы оказаться на месте одного из них ».

Каждый из этих людей в чем-то провинился перед государством, а, быть может, лично перед Кайо Олуиком. Воры, фальшивомонетчики, казнокрады. Возможно, среди них были насильники и убийцы.

Толпа встретила сбившихся в кучу дезертиров гневными оскорбительными криками и неодобрительным свистом. На арену снова полетели всевозможные фрукты и овощи. Один из зрителей угодил худощавой темноволосой женщине небольшим камнем прямо в лицо. По ее щеке медленно поползла струйка крови, но она не обратила на это никакого внимания. Потупив взгляд вниз, женщина молча ждала своей участи. Остальные воины, в ком еще теплилась надежда остаться в живых, выставили копья вперед и приготовились к битве.

В следующий миг раздался утробный рев горна. На какую-то секунду все затихло. Из дальнего конца подтрибунного помещения стал различим тяжелый топот шагов. Лэднер почувствовал, как каменное покрытие арены под его ногами начало вибрировать. Звук горна стих. Топот шагов с каждой секундой становился все сильнее. Лэднер скосил взгляд к дребезжащим на столике графинам и кубкам с вином.

При виде выходящих на арену слонов по трибунам снова прошелся громоподобный рев толпы. На шеях гигантов сидели погонщики, направляющие их при помощи анкуса и специальных боевых команд. Туловище животных защищали доспехи из стальных пластинок, которые были покрыты позолотой и изображением герба дома Олиуков, оскалившей клыки мантикорой с расправленными крыльями. Сверкающие на солнце бивни слонов, длиной в пару метров, являли собой смертоносное орудие убийства.

– Поразительное зрелище, – выпятил губы Верховный Судья Солнечного Копья. В его глазах застыло выражение настоящего восхищения.

– А Вы что скажете? – Обратился Кайо Олуик к Лэднеру.

На какой-то миг Лэднер впал в ступор. Он никогда не видел ничего подобного в своей жизни. Псы, кошки, лошади, олени, да пару вепрей – вся живность, которую он встречал в окрестностях Урсы. Но при одном только взгляде на слонов, этих грозных гигантов, у него пропал дар речи.

– Признаюсь честно, – сглотнул Лэднер, по-прежнему не сводя взгляда с животных, – когда Вы только рассказали мне про слонов, я не ожидал, что они настолько огромны…

– Захватывает дух, верно? – прожевав кусок абрикоса, Кайо растянулся в довольной ухмылке.

– Просто поразительно, – прошептал Лэднер.

– О, уверяю Вас, – осклабился Кайо, – моя коллекция не ограничивается одними лишь слонами.

Архонт Солнечного Копья зычно расхохотался, и подозвал служанку за новой порцией вина.

Тем временем на арене четверо стальных гигантов уже окружили сбившихся в кучу воинов. Длинноволосый коротышка, пробившись из гущи толпы, издал отчаянный вопль, и бросил копье в слона. Лезвие, ударившись об одну из пластин доспеха, рухнуло на песок. И в следующий миг один из наездников уколол слона под кожу в районе головы, и прошептал какие-то слова. Животное, издав пронзительный вопль, встало на дыбы. Остальные погонщики повторили тот же ритуал. Слоны, все, как один, кинулись на своих жертв. Несколько человек метнули копья в наступающих гигантов, но все было бесполезно. Слоны, зажав гладиаторов в тиски, принялись растаптывать их.

Лэднер скривился, и отвел взгляд в сторону. Кайо, обратив на это внимание, расплылся в довольной ухмылке.

С арены раздавались душераздирающие вопли раздираемых на части людей. Совсем скоро на месте толпы дезертиров и преступников виднелась лишь неразборчивая мешанина из крови и раздробленных человеческих тел. Один из гладиаторов, лишившийся левой ноги, прополз несколько метров, и затаился под чьими-то останками.

– Наивный дурак, – залился раскатистым смехом Кайо.

Но уже через несколько секунд, гладиатор, лишившийся ноги от пропитанного ядом бивня слона, зашелся в мучительной агонии. Выбравшись из-под груды трупов, он с трудом перевернулся на спину. Изнемогая от пронзительной боли по всему телу, несчастный дергался и извивался, как змея.

– Неужели он…

Начал было Лэднер, заглянув прямо в глаза Кайо, но тот его оборвал:

– Он будет умирать в течение часа, – обезумевшие глаза Кайо Олуика пылали ликованием, – и, поверьте, лорд Родвин, это лишь малая учесть того, что заслужил один из известнейших воров Солнечного Копья.

Лэднер почувствовал, как по его телу пробежали мурашки.

– Справедливость восторжествовала, – возвел руки кверху Верховный Судья и залпом выпил кубок с вином.

Слоны, выстроившись в колонну, направились обратно к выходу под неистовое ликованье толпы. А когда одноногий гладиатор, дергаясь в предсмертных агониях, скосил взгляд в сторону Лэднера, тот вскочил с места и удалился прочь.

– Вот вам и неженки с севера, – расхохотался Аранио Шентарис, – разбегаются от первого же вида крови.

Глава 12 - Гирланд

Он простоял перед дверью больше десяти минут. Заносил руку, хотел постучать, и войти внутрь, но каждый раз Гирланда что-то останавливало.

Ну почему же родители так поступили? Почему они отправились в столицу, ничего не рассказав своим детям? Конечно, Гирланд знал, что болезнь отца в последнее время стала сильнее, но он даже и представить себе не мог, что все настолько плохо

«Мне очень жаль», - из головы Гирланда никак не уходил печальный взгляд королевы Силии.

Что она имела в виду?

Бог ты мой… неужели с отцом настолько все плохо? Он… он умирает? Но в таком случае, кто же тогда сейчас управляет Катерсисом? Марианна вместе с Ламией? Что сталось с Мэллионом?

Закрыв ладонями глаза, Гирланд бессильно выдохнул. Он поправил складки дублета, причесал волосы. Родители должны увидеть, что с ним все в порядке. Но…но смог ли Гирланд выполнить задание отца? Да, он провел первое в жизни общее собрание вассальных лордов Катерсиса. И, по заверениям Пэнтио Шэвиса, выглядел весьма убедительно.

«На какую-то долю секунды мне даже показалось, что передо мной сидит лорд Мэйно», – сказал тем же вечером Пэнтио.

И хотя Гирланду льстила подобная похвальба, он знал, что большинство вассалов отца по-прежнему принимали его за глупого мальчишку и выскочку.

Гирланд провел несколько месяцев в солнечных землях Рассветных Островов, посетил Гелиз и заручился поддержкой нескольких сотен наемников. И, хотя, он по-прежнему считал, что при более выгодном предложении от любого члена Солнечной Лиги, они непременно переметнутся на их сторону, но другого выхода не было. Придется довольствоваться гребаными наемниками.

Гирланд сделал все, что было в его силах, но… но как отец отреагирует насчет пропажи Кэдвина? Гирланд до сих пор не мог поверить, что брат мог быть хоть как-то связан с Олуиками. Одна только мысль об этом вызывала у него нестерпимую боль…

Но хуже всего, Гирланд чувствовал себя обманутым. Если Кэдвин в самом деле предал свою семью, то лучше бы он умер. Гирланд уже никогда не сможет посмотреть ему в глаза, поиграть партию-другую в сэркесу или пофантазировать за семейным ужином о неизведанных землях за Коралловым морем. Но, если Кэдвин и в самом деле перешел на сторону Олуиков, то недалек тот час, когда Гирланду придется с ним сразиться. И придется сделать выбор.

Без колебаний.

Но как быть с отцом? Если он действительно настолько плох, как сказала королева, стоит ли ему говорить столь дурные вести о предательстве его старшего сына? Даже страшно представить, что с ним может произойти…

– Здравствуй, Гирланд, – тихий размеренный голос позади оторвал его от размышлений.

Обернувшись через плечо, Гирланд увидел силуэт у дальнего окна. Тусклый лунный свет падал на каменный пол.

– Я…

– Он ждет тебя, – Карелла Вэрсион сняла капюшон с головы и сделала шаг вперед.

– Мама… – Гирланд оцепенел от неожиданности, я думал, ты сейчас с ним.

– С момента нашего прибытия в столицу я отлучалась из его покоев только для того, чтобы проследить за приготовлением похлебки из кролика.

Лицо Кареллы озарила тень слабой улыбки.

– Ты же знаешь, что он терпеть не может грибы.

– Никаких грибов, и побольше мяса, – улыбнулся Гирланд, и внезапно почувствовал облегчение.

Женщина молча кивнула. Карелла шагнула вперед, и Гирланд увидел, насколько плохо выглядеть его мать. Бледное лицо с покрасневшими от слез глазами, багровые кровоподтеки. Она выглядела настолько усталой, что, казалось, держится на ногах из последних сил. Темно-русые волосы женщины, изрядно поредевшие за месяцы их разлуки, беспорядочными патлами ниспадали на плечи. Виски заметно подернуты сединой. На Карелле была помятая темная сутана, с вышитым на груди знаком горящего пламени. Подобного знака Гирланд прежде нигде не встречал. Скорее всего, одеяние монахов Великого Храма Кролиона.

Карелла вплотную подошла к Гирланду, и коснулась ладонью его щеки. По лицу женщины поползли слезы.

– Прости меня, – прошептала Карелла.

Гирланд почувствовал дрожь по всему телу. Сердце больно сжалось в груди. Нестерпимее всего на свете для него было видеть свою мать настолько несчастной. Она не получала писем от Кэдвина около полугода, а ее муж прямо сейчас находится в шаге от смерти. Ламия, Марианна и Мэллион остались в Катерсисе одни, и все это на грани скорой войны с Олуиками. Было даже страшно представить, что она чувствовала прямо сейчас.

Гирланд схватил мать за руку, поцеловал ее.

– Тебе не за что извиняться, – Гирланд прижал Кареллу к себе, и крепко обнял, – мы со всем справимся, я обещаю.

Через пару секунд Карелла немного отстранила от себя сына, улыбнулась и утерла слезы рукавом.

– Я горжусь тобой, – Карелла поцеловала сына в щеку и кивнула в сторону двери, – а теперь иди, он ждет тебя.

***

Тяжелые двустворчатые двери со скрипом отворились. Когда Гирланд вошел в покои отца, в нос сразу же ударил едкий запах каких-то трав. Из разведенного огня в камине струились клубы пара, заполнявшие все помещение. В комнате стояла невыносимая духота. Откашлявшись, Гирланд вытер заслезившиеся глаза и шагнул вперед.

– Гирланд? - послышался слабый хриплый голос из дальнего конца комнаты, – это ты?

Убранство комнаты было скоромным. Кроме камина здесь было пару низеньких шкафчиков, тумбочка и соломенный тюфяк, на котором лежал лорд Мэйно.

– Здравствуй, отец.

Гирланд остановился в нескольких метрах от ложа отца. Лорд Мэйно лежал на левом боку, устремив взгляд в каменную стену. На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Гирланд подумал, что отец снова заснул, и хотел было уйти, но тут Мэйно Вэрсион резко зашевелился.

– Проходи, – прохрипел Мэйно, разворачиваясь в сторону Гирланда, – не представляешь, как я рад тебя видеть.

На лорде Мэйно была промокшая от пота серая сорочка до самых колен. Редкие седые волосы оголяли лысину. Под левую ногу, перевязанную тряпками, была подложена подушка. Глядя на отца прямо сейчас, Гирланд с ужасом осознал, что он не смог бы надеть ни один из своих доспехов или парадных костюмов. Казалось, он похудел на десяток килограмм. Бледные впалые щеки подтверждали его болезненное состояние.

Ослабив воротник дублета, Гирланд подошёл к кровати отца, и сел на край. Тяжко выдохнув, Лорд Мэйно медленно приподнялся на локтях. Гирланд вскочил, чтобы помочь ему сесть на подушку, но отец оборвал его жестом.

– Все в порядке, – несмотря на бледное измождённое лицо лорда Мэйно, стальная уверенность в его взгляде никуда не делась, – я справлюсь.

Устроившись на подушках, Мэйно выжал из себя лёгкую улыбку. Гирланд потупил взгляд в сторону.

– Советник Шенриз сказал сегодня утром, что совсем скоро ты прибудешь в столицу, – Мэйно залился в сильном приступе кашля, и махнул рукой в сторону тумбочки, – будь добр, подай воды.

Гирланд тут же бросился к кувшину с водой, наполнил один из кубков, и подал отцу.

– Благодарю, – сделав один глоток, выдохнул лорд Мэйно.

Гирланд сложил пальцы домиком, понурив взгляд в пол. Он чувствовал, как по всему телу струится пот. С каждой проведённой в комнате минутой дышать становилось все труднее.

Гирланд закатал рукава дублета, и смахнул проступивший на лбу пот.

– Уже и не упомню названия всех трав и настоек, которыми меня кормили и поили здешние монахи, – просипел Мэйно, и кивнул в сторону камина, – в первые несколько дней дышать было просто невозможно, но, как сказал отец Алорд, после отваров из трав, собранных в Королевском Саду, проблем со сном станет меньше.

Мэйно помолчал, следя за реакцией сына. Гирланд по-прежнему смотрел в пол.

– И, знаешь, всю последнюю неделю я спал, как младенец, – Мэйно почесал бороду, слегка улыбнулся, – ни разу не проснулся с воплями по середине ночи. Я уже и стал забывать, какого это...

– Отец, – оборвал его Гирланд, – я прибыл в столицу, чтобы заручиться поддержкой королевы. Я нанял несколько сотен воинов с островов Нижнего Астариса, но не могу ручаться за их надёжность. При первой же возможности они могут переметнуться на сторону врага.

Мэйно Вэрсион не сводил глаз с сына.

– С поддержкой королевы Силии мы бы без труда отбили нападение Олуиков, – Гирланд поднял взгляд на отца, – но теперь... если слухи о возрождении Солнечной Лиги правдивы, боюсь, что у нас нет шансов.

– Что с твоим братом? – ледяным тоном произнёс Мэйно.

Гирланд отвёл взгляд в сторону, и почувствовал, как задрожали руки.

– Я...

– Скажи мне.

Гирланд медленно обернулся на отца. Он чувствовал, как защемило в груди.

– В первый же день, как я прибыл в Октерфон, – дрогнувшим голосом ответил Гирланд, – Жозет Рофенд рассказал мне, что Кэдвин уехал на встречу с Маркосом Олуиком.

Воцарилась тишина. На лице Мэйно Вэрсиона не дрогнул ни один мускул.

За окном уже появились предрассветные сумерки. Золотые солнечные полосы побежали по небу. Пелена серого утреннего тумана потихоньку рассеивалась. Стало слышно отдаленное щебетание птиц. Королевский пруд, хорошо просматриваемый с любой точки Великого Храма Кролиона, казался сонным и неподвижным. Но вот уже скоро прозвучало громкое кваканье лягушек. Гирланд отчетливо слышал, что там, внизу, начинается новый день. Разговоры проснувшихся к Утреннему Восхвалению Милости Его монахов. А вдалеке, среди бесчисленных покосившихся набок домишек, постепенно высыпали на улицу крестьяне, торговцы и ремесленники.

Да, Гирланд ощущал людскую радость нового дня. Они в очередной раз пережили кошмары ужасающей ночи, и, радуясь первому появлению солнечного света, продолжают жить. Но прямо сейчас, глядя на изнуренное лицо отца, вспоминая состояние матери, Гирланд не чувствовал себя живым. Он не знал, что нужно делать дальше. Но хуже всего – по лицу своего отца он видел, что тот растерян не меньше его.

– Не знаю, можно ли доверять Рофенду, – заметив отстраненный взгляд отца, сказал Гирланд, – но я даже…

– Маркос Олуик умер несколько недель назад, – невозмутимым тоном ответил Мэйно.

От удивления Гирланд приподнял брови и покачал головой.

– Не думаю, что Кэдвин связан…

– Конечно, нет, – кивнул Мэйно, – Маркоса убил его сын.

При этих словах Гирланд вгляделся в глаза отца, и увидел в них нестерпимую боль.

Мэйно Вэрсион провел ладонью по взмокшему лбу.

– И, пожалуй, для нас это худший из возможных раскладов, – вздохнул Мэйно, – я всецело верил, что смог бы убедить Маркоса воздержаться от глупой войны. Знаю, что он бы меня выслушал. Мы что-нибудь придумали бы. Но теперь…

Мэйно сделал еще один глоток воды. Облизав потрескавшиеся губы, он вдруг улыбнулся, глядя на Гирланда.

– Прости меня, – прошептал он.

Нахмурившись, Гирланд склонил голову набок.

– О чем ты…

– Первым же делом, как ты вошел сюда, я должен был похвалить тебя, – усталые глаза Мэйно Вэрсиона наполнились слезами, – ты проделал столь долгий путь, рискуя собственной жизнью. Ты никогда не выказывал недовольство, ни жаловался, а я только и делал, что продолжал понукать тобой.

С чего отец вообще затеял этот разговор? Они должны были вместе думать над планом битвы за Октерфон, попытаться найти новых союзников, да поговорить о Катерсисе, в конце концов. Ведь Марианна, Ламия и Мэллион, каких-бы храбрецов из себя не строили, остались совершенно одни…

– Послушай, тебе не стоит…

– Нет, стоит, – ответил Мэйно, – просто хочу, чтобы ты знал. Я рад, что с тобой все в порядке.

Мэйно подался вперед, и все тело тут же прожгло нестерпимой болью. Он развязал повязку на ноге и мрачно усмехнулся.

Почерневшая нога, изборожденная глубокими шрамами, начинала отдавать гнилью. Гирланд почувствовал, что к горлу подступает тошнота.

– Старые раны с годами болят только сильнее, – на лице Мэйно застыла слабая улыбка, – здесь бессильны даже лучшие из лучших врачевателей столицы. Монахи храма смогли лишь ненадолго притупить боль, но…

Гирланд почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Но где же Энцо? – сорвавшись на крик, Гирланд взметнул руками, – почему он не приехал с вами?! Он бы обязательно тебе помог! Почему он бросил вас с мамой в такой момент?!

– Не говори так, – сипло прокашляв, покачал головой Мэйно, – Энцо спасал мою жизнь больше раз, чем ты можешь себе представить. Если бы не он, то Ламии давно не было бы в живых. Я в неоплатном долгу перед ним, но правда в том, что мой час настал.

Гирланд почувствовал, как у него подкосились ноги. Прямо сейчас им обуревал такой гнев, что он хотел метать и крушить все подряд, но юноша лишь бессильно опустился на колени, и закрыл лицо руками.

– Прошу тебя, – просипел Мэйно, – позаботься о матери, братьях и сестрах. Ты возглавишь дом Вэрсионов. Грядут страшные времена. Ты должен быть сильным.

Мэйно откашлялся, утер рот тряпкой, и спрятал ее побыстрей, чтобы Гирланд не заметил кровавый след.

Он заметил.

– И еще кое-что,–Майно выдавил из себя тонкую улыбку,–тебе не нужно боятьсяс мерти. Смерть нестрашна. Смерть - это всего лишь часть нашей жизни. Смерть - обычное дело. Но жизнь в неволе - это самое страшное, что ты можешь себе представить. Страшно жить, не имея возможности быть самим собой.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Гирланд облизнул пересохшие губы и судорожно сглотнул, – я не понимаю...

Мэйно поднял руку.

– Правь так, как велит тебе сердце, и живи по совести, – сказал он, слабо улыбаясь, –у тебя всегда это хорошо получалось.

Гирланд пододвинулся к ложу отца. По щекам юноши текли слезы.

– Будь так добр, – из последних сил прошептал Мэйно, махнув рукой в сторону, – достань из того шкафчика ящик с сэркесой. Не откажи старику в последней игре.

Сжав ледяную руку отца, Гирланд закивал головой.

– Конечно, папа, – смахнув слезы, улыбнулся Гирланд, – надеюсь, на этот раз твой дракон не сбежит от моего Охотника.

Глава 13 - Кайо

Кайо провел пальцем по резьбе на каменной плите, нащупал едва заметный выступ, и нажал на него. Где-то в глубине стены раздался тихий щелчок.

Каменная плита бесшумно отошла в сторону, открывая узкий проход.

Кайо взял факел из канделябра, зажег его от свечи, стоящей на столе, и шагнул во мрак.

Пламя вспыхнуло, вырывая из темноты ступени крутой винтовой лестницы, уходящей вниз.

Он спускался медленно, считая каждую ступень. На стенах, по мере того как он углублялся в подземелье, начали появляться изображения: почти стершиеся от времени фигуры с головами зверей и телами людей. В свете факела они казались живыми: их тени двигались, меняли форму, и Кайо на мгновение почудилось, что они провожают его взглядами.

Он миновал несколько ступеней, а затем нашел старую дверь, окованную железом, и толкнул её. Петли жалобно заскрипели, но дверь поддалась. Он вошел в главный зал библиотеки.

Библиотека Солнечного Копья находилась в самой старой части дворца, глубоко под землей, куда не проникал ни один луч света. Высокие, уходящие в темноту шкафы, напоминали молчаливых стражей, стоящих в бесконечных рядах. Полки были заставлены книгами в кожаных переплетах, многие из которых были настолько старыми, что их корешки рассыпались при малейшем прикосновении. Свитки, свернутые в тугие рулоны, лежали стопками на столах и на полу, и некоторые из них, покрытые толстым слоем пыли, казалось, не трогали уже несколько столетий. Воздух был спертым, долго Кайо здесь находиться не мог. Поэтому нужно было поторопиться.

Пламя факела мерцало, отбрасывая на стены призрачное сияние, которое заставляло тени двигаться, как живые существа. Кайо знал, что именно здесь, среди этих книг и свитков, он найдёт то, что искал - историю своего рода.. И, возможно, ответ на вопрос, который мучил его всё это время.

Он искал Тень, за которой не мог угнаться.

– Эсар Олуик, – произнес он шепотом. – Великий чародей, гордость нашего рода. Говорят, ты был первым, кто понял истинную природу этого мира.

Кайо перелистывал страницы старой хроники, написанной на древнем наречии. Ему стоило немалого труда, чтобы перевести хотя бы половину. В хрониках говорилось о временах до Восходной Эпохи. О существах, которые приходили из Сумрачного Леса, и несли с собой свет и прогресс, но люди увидели в них угрозу.

Кайо искал любые упоминания об Эсаре.

Через час тщетных поисков он, наконец, наткнулся на описание его внешности, написанное неизвестным автором:

«Высокий и статный, с лицом истинного аристократа. Глаза как два огня, которые горят в темноте и никогда не гаснут. Он говорил языком, который понимали все народы Астариса, и голос его звучал как музыка, под которую хотелось умереть.»

– Музыка смерти, – усмехнулся Кайо, касаясь пальцами этих строк. – Я чувствую это каждую ночь. Когда я закрываю глаза, я слышу этот голос. Он зовет меня. Или мне только кажется?..

Он перевернул страницу. Дальше шли описания деяний Эсара: великие битвы и города, превращенные в пепел. Один хронист описывал его как «миротворца и благодетеля», другой, антрексиец, называл Эсара «Бичом Божим». Затем страницы резко обрывались, будто кто-то вырвал их, чтобы скрыть правду. В конце говорилось лишь о том, что Эсар пропал, и никто не слышал о нем уже долгие годы.

– Он не умер, – прошептал Кайо, касаясь пальцами обрывистого края страницы. – Он просто ушел в Сумрачный Лес, как говорят легенды. И ждал, набираясь сил, пока мир не будет готов для его Возвышения...

Он захлопнул книгу.

«Эсар не мог просто так исчезнуть.»

Кайо поднялся и прошел к дальнему шкафу, где хранились самые старые рукописи, которые никто не читал уже сотню лет. Пыль оседала на его плечах, когда он вытаскивал один свиток за другим, но он не обращал внимания. Он должен был найти доказательства.

– Ты не был злодеем, – пробормотал Кайо, разворачивая очередной пергамент. – Я чувствую это в своей крови.

Он нашел книгу, переплетенную в драконью кожу. На обложке был вытиснен символ, который он уже где-то видел: перевернутая корона. Кайо раскрыл книгу. Его взгляд сразу упал на строки, написанные изящным почерком.

«Эсар Олуик не был рожден тьмой. Он был рожден светом, но свет этот был слишком ярким для тех, кто боялся его силы. Он любил, и любовь его была чиста, как утренняя заря. Но люди всегда боятся того, чего не понимают. И они предали его.»

Кайо задержал дыхание. Он читал дальше, и перед ним разворачивалась история, которую он так долго искал.

«Эсар полюбил жрицу по имени Элинэ. Она была добра и прекрасна, как само солнце. Вместе они спасали мир от тьмы, которая грозила поглотить все живое. Но люди… они всегда были неблагодарными. Они испугались силы Эсара, его могущества и способности видеть то, что скрыто от других. Они решили, что он угроза и разлучили его с Элинэ. Они украли у него всё, что было ему дорого. И когда сердце Эсара сгорело от боли и гнева, он стал тем, кого ныне зовут Черным Всадником - Пылающим Вечностью.»

Кайо закрыл книгу и глубоко вздохнул. Его пальцы дрожали.

– Он был таким же, как я, – прошептал Кайо. – Его предали и заставили быть тем, кем он не хотел.

Он поднял голову и встретился взглядом с тенями, которые танцевали на стенах. В них ему почудился силуэт женщины, стоящей в отдалении и смотрящей на него с печалью.

– Элинэ, – произнес Кайо, сам не зная, зачем. – Это ведь ты, да?

Тень не ответила.

Но Кайо показалось, что он услышал тихий вздох.

Едва слышный, похожий на шелест сухих листьев.

Он снова раскрыл книгу, перелистнул несколько страниц.

«Эсар не убивал ради удовольствия. Он убивал, потому что считал, что это единственный способ спасти мир от разложения. Он видел, что люди губят себя, и хотел остановить их, даже если это означало быть жестоким. Но никто не хотел слушать. Его голос утонул в криках страха и ненависти. И тогда он замолчал навеки.»

– Они не дали ему и шанса, – прошептал Кайо, прижимая книгу к груди.

Он выскочил из библиотеки, захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. На мгновение он замер – показалось, что его кто-то преследует.

– Кто здесь?!

В темноте коридора, там, где факелы уже догорали, ему почудилось движение. Он резко обернулся, но в коридоре никого не было. Тени шевелились сами по себе, сплетаясь в причудливые фигуры, которые исчезали, стоило ему повернуть голову.

Кайо запрокинул голову и вдруг расхохотался.

Он подошел к высокому стрельчатому окну, уперся ладонями в холодный каменный подоконник и поднял глаза к небу, усыпанному бесчисленным множеством звезд. Где-то там, за горизонтом, в той черной бездне, что отделяла его от самого края мира, лежал Сумрачный Лес - место, где скрылся Эсар, чтобы ждать своего часа. И Кайо чувствовал, что это ожидание подходит к концу.

– Я найду тебя, – сказал он, обращаясь к звездам.

Глава 14 - Корнус

Он знал, что парнишке еще рано идти вместе с ним. Дэйвен не был готов. Но разве был готов сам Корнус, когда его в пятилетнем возрасте забрали из родного дома и продавали в рабство от одного хозяина к другому в течение нескольких лет? Нет, к тому нельзя подготовиться. Порой, жизнь преподносит неприятные сюрпризы. И все, что ты можешь сделать - попытаться выжить.

Корнусу стоило немалых трудов убедить парня остаться в том трактире. Как бы он ни препирался, Охотник видел, что Дэйвен понимает его правоту, но все равно рвался пойти вместе с ним. Корнус надеялся, когда парнишка очнется после того сонного снадобья, не будем слишком на него зол. В конце концов, это было ради его же блага.

На небе светила полная луна. На какую-то секунду Корнус приподнял голову, устремив взор на ночное светило. Его призрачный серебристый цвет по истине завораживал.

Корнус немногое помнил до того момента, как его забрали из дома. Он не помнил своей матери, не знал, были у него братья или сестры, но лицо своего отца он запомнил очень хорошо. Кажется, отец был странствующим торговцем. Он часто любил повторять, что когда Корнус подрастет, то начнет брать его вместе с собой путешествовать. Отец рассказывал ему о далеких неизведанных землях, что лежат по «ту сторону Кораллового моря». Но больше всего Корнусу нравились его рассказы о путешествии на Луну. В конце рабочего дня, развалившись под деревьями в саду их усадьбы, отец с сыном любовались очаровательной красотой ночного звездного неба. Корнусу всегда казались звезды чем-то недосягаемым. Он всегда думал, что человек просто не может достичь столь отдаленные миры. Но отец, широко улыбаясь, всегда повторял одно и тоже:

«Когда ты вырастишь, ты сможешь достичь не только Луну, но и миры, куда более отдаленные. Главное – верь в себя, и не перед чем не отступай.»

***

Припав на колено возле громадного, диаметром в несколько метров следа, Корнус закрыл глаза.

В лесу стояла свежая ночная сырость. Корнус отчетливо ощущал благовоние цветов, трав и свежей смолы. Однако вокруг не было слышно ни единого звука. Ни стрекотания цикад, ни переливчатого пения козодоев. Обитатели леса буквально замерли в ожидании скорого бедствия. Чего же они боялись?

Открыв глаза, Корнус медленно поднялся на ноги. Охотник раскрыл кожаную наплечную сумку, порылся в ее содержимом, и достал пузырек с оранжевой жидкостью. Корнус выпил жидкость одним глотком, и выбросил пузырек в сторону. Послышался звон разбитого стекла. Но никакой реакции обитателей леса не последовало. Значит, они действительно покинули это место.

И Корнус прекрасно знал причину.

В кромешной тьме ночного леса янтарные глаза Охотника хорошо просматривались даже за несколько метров от него. Но Корнус ни от кого и не скрывался. Наоборот, он давно уже жаждал этой встречи. Тот, за кем вот уже несколько недель гнались Корнус и Дэйвен, был чрезвычайно умен. Умнее и хитрее любого человека. Он знал, что они его преследуют, и, если бы хотел, давно убил бы их. Но он любил поиграть. Для него это было нечто вроде легкой забавы. Он постоянно сбивал их со следа, оставлял ложные пути, подбрасывал различные уловки.

Но в этот раз он просчитался.

Или, что куда более вероятно – ему наскучила эта игра. Он хотел, чтобы его нашли.

И Корнус его нашел.

Охотник сделал пару шагов вперед, остановился. Оглядевшись по сторонам, уголки его губ подернулись в ухмылке. Исполинские ящероподобные следы были оставлены по всему пролеску. Повсюду были разбросаны ветви можжевельника и орешника. Разломанные надвое сосны и вязы встречались на каждом шагу.

«Неудачное приземление?» – ухмыльнулся про себя Корнус, оглядывая место происшествия.

В нескольких местах виднелась выжженная трава. С каждым шагом Корнус отчетливее ощущал легкий запах гари. Вдруг Охотник остановился как вкопанный, и вынул меч из ножен. Корнус сорвал с себя дорожный плащ, и занял боевую позицию.

Он был еще здесь.

Он был совсем рядом.

Он хотел, чтобы Корнус его нашел, и добился своей цели.

Затаив дыхание, Охотник принялся ждать. Он вслушивался в каждый шорох. Но лес по-прежнему безмолвствовал. Секунда шла за секундой, но Корнус не двигался с места. Он прекрасно знал, что расклад сил не в его пользу. У Корнуса был только один шанс выбраться отсюда живым – заставить дракона выслушать его. Но чтобы сделать это, он должен доказать, что достоин этого. Другого выхода не было.

Он понимал это еще с того самого момента, как согласился выполнить просьбу королевы. И дело было вовсе не в деньгах. Конечно, пару мешков с золотом лишними никогда не будут. Однако, если те слухи, которые Корнус слышал полгода назад в нескольких мавьянских трактирах окажутся правдой, то под угрозой находится весь Астарис.

Корнус не питал особых иллюзий насчет порядочности и честности королевского рода Антрексии. Он слышал достаточно слухов о «подземных пыточных» короля Освина Свансбурга. А однажды и сам был живым свидетелем расправы отряда «Антрексийской тридцатки», лучших из лучших убийц из личной гвардии короля, над жителями Вервквуда, захудалой деревушки неподалеку от Форсесса. Освин Свансбург был не таким благодушным и милостивым правителем, как считало большинство жителей Антрексии. И его приближенные хорошо это знали.

Продолжит ли королева Силия традиции своего отца или нет, Корнус не знал. Но одно обстоятельство он знал наверняка – если Тот, кто еще сотни лет назад намеревался собрать все осколки агэльфиуса воедино снова вернулся, Корнус знает, на чью сторону он встанет. Возможно, еще пару месяцев назад эти слухи нисколько бы его не взволновали. Но после знакомства с Дэйвеном жизнь Охотника раз и навсегда изменилась. Теперь ему было, что терять. Да, это была его слабость. Заботясь о парнишке, Дэйвен был уязвим, но ничего другого не оставалось. Он чувствовал свою связь с ним, и знал, что должен его защищать.

И, пожалуй, прямо сейчас только в его силах достучаться до разума дракона. С тех пор, как Корнус бросил учебу в Дарлеме, прошло больше десяти лет. Он не пользовался телепатической связью после того случая, как сжег разум одного из учеников. Это вышло совершенно случайно, и все, включая старшего магистра Голрана, это понимали. Тем не менее, им это не помешало исключить его из ордена раз и навсегда.

Сможет ли Корнус применить свою силу после десяти лет без практики?

Сейчас и выясним.

Сжав меч покрепче, Корнус зашагал вперед. Через пару метров, обойдя стороной обломки раскидистого вяза, взору Корнуса предстало выжженное пшеничное поле.

Все зримое пространство было покрыто раскаленным пеплом. Припав на колено, Корнус снял перчатку с правой ладони, и коснулся земли. Руку в ту же секунду прожгла острая боль, но Корнус даже не дернулся.

«Он был здесь всего несколько минут назад.»

Охотник устремил взгляд к ночному небу, затянутому густыми облаками. Заняв боевую позицию, Корнус выставил перед собой острие меча, пропитанное ядом юванка. В следующий же миг небо пронзили огненные всполохи молнии, и послышался громоподобный рев, от которого Корнус едва не повалился на бок. Устояв на ногах, Охотник закрыл глаза, и попытался наладить контакт с драконом.

«Отбрось все страхи. Вспомни о цели. Защитить Дэйвена. Спасти Астарис.»

Лунный свет, освещающий собой выжженное дотла поле, полностью померк.

«Я не ведаю страха. Я сам управляю своей судьбой. Защитить Дэйвена. Спасти Астарис.»

В лицо Корнуса ударил мощный порыв ветра, запах гари стал нестерпимым.

«Я должен спас…»

Все зримое пространство сотряслось от раскатистого рыка смерти. На этот раз Корнус не смог удержаться на месте, и повалился на спину. Ударившись головой о камень, у Охотника все поплыло перед глазами. Он пытался нащупать упавший меч, когда почувствовал на себе жар адского пламени.

Прикрывая рукой лицо от ослепительного света, Корнус возвел голову вверх, и растянулся в довольной усмешке.

«Я нашел тебя».

Глава 15 - Лэднер - Последний герой

Лэднер Ноукс наблюдал за прибывающими в гавань Солнечного Копья кораблями. Едва на горизонте показался первый корабль, Лэднер принялся вести счёт. Однако вскоре он понял, насколько бессмысленно это занятие. К концу дня в гавани не останется свободного места. Сотни кораблей Солнечной Лиги отправятся в Антрексию уже на рассвете.

Выстроившиеся в несколько рядов военные багалы поражали своей технической оснащенностью. На носу кораблей виднелись тараны, скорпионы с разрывными стрелами по обоим бортам. Было страшно даже предположить, какие сокрушительные последствия ждут антрексийский флот...

Тактика флота Солнечной Лиги была довольна понятна: используя эффект неожиданности, они будут таранить борта антрексийцев, и пока те, находясь в панике и полной растерянности, будут искать выход из положения, большая часть кораблей уже будет потоплена.

Если только... если Лэднер не сможет предупредить об этом королеву. Ходили слухи, что Силия Свансбург прибудет в Октерфон, чтобы лично следить за ходом боевых действий. В таком случае, если Лэднер в письме подпишется Марнином Родвином, и вкратце изложит о готовящемся «сюрпризе» от Солнечной Лиги, поверит ли ему королева?

Да, они познакомились всего месяц назад. Но в тот короткий миг, когда их взгляды сошлись…

Заглядывая в ее глаза, он будто бы смотрел на родственного себе человека. Чего уж скрывать, она действительна пробудила в нем давно утраченное чувство близости. И, если Лэднер ещё не совсем спятил от всего происходящего, во взгляде королевы прослеживалось нечто подобное. Проницательный взгляд голубых глаз королевы, наполненный детской наивностью и в то же время непоколебимой решительностью, заставлял его сердце биться чаще.

Лэднер был просто обязан предупредить королеву. Но смогут ли антрексийцы оснастить свои корабли обшивкой от таранов? Да и возможно ли это вообще? Быть может, его опасения и вовсе напрасны? Во главе антрексийского флота стоят явно куда более смышленые в корабельном деле люди, нежели Лэднер.

При этой мысли он невольно ухмыльнулся.

Да ведь до того самого момента, пока Лэднер не отправился в морское путешествие к Солнечному Копью, он не видел ни единого корабля.

И все-таки, как бы Лэднер себя не успокаивал, смутное чувство тревоги не давало ему покоя.

Флот Солнечной Лиги будет добираться до Октерфона не меньше месяца.

Но даже если Лэднер отыщет какую-нибудь торговую шхуну, чей капитан согласится передать весточку королеве Силии, то он прибудет к Октерфону уже после окончания битвы. Как и сказал на вчерашнем собрании Янвиль Коутс, заведующий флотом Солнечного Копья: «по скорости, вооружению и прочности корпуса с нашими багалами не сравнится ни одно известное мне судно.»

И что-то Лэднеру подсказывало, что Янвиль Коутс не преувеличивал.

Помимо военных багал в залив постепенно входили шхуны и галеры. Эти небольшие трехмачтовые посудины, были под завязку набиты продовольствием. Корзины с фруктами, бочонки с выпивкой, маслом, хлебом и прочим съестным. Были мешки с ячменем и полбой. А на нескольких галерах можно даже было увидеть мулов, джейранов и лошадей.

К полудню в гавани Солнечного Копья находилось уже около дюжины рядов, по семь-восемь кораблей в каждом.

Вдоль всей набережной, насколько хватало глаз, выстроились гигантские деревянные платформы: их сколотили наспех, из толстых дубовых балок, способных выдержать невероятный вес. Вокруг них суетились десятки рабочих и солдат. Но не они приковали взгляд Лэднера.

На платформах стояли боевые слоны. Исполинские чудища с длинными изогнутыми бивнями, которые сверкали в лучах заходящего солнца. Их туловища были покрыты кольчужными попонами, грудь защищали стальные нагрудники с выгравированной мантикорой. На головах красовались боевые шлемы с острыми шипами, а на бивни были надеты металлические наконечники, расширяющиеся к концам, как лезвия гигантских копий.

– Их больше, чем я видел на арене, – прошептал Лэднер, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Намного больше.

Он начал считать. Один, два, три… пять, шесть… десять. Всего он насчитал двенадцать слонов, стоящих на платформах, и ещё нескольких, которых вели к причалу по специально укрепленному мосту.

У Лэднера до сих пор перед глазами стояло ужасающее зрелище расправы боевых слонов над гладиаторами. Было даже страшно представить, что способен сделать отряд из сотни таких тварей.

Погонщики сидели на спинах животных и направляли их специальным крюком за ушами. Слоны двигались тяжело, но послушно, их огромные ноги ступали по деревянному настилу, заставляя его дрожать. Каждый шаг отдавался в земле глухим, басовитым гулом.

Рядом с причалом стояли специальные баржи, похожие на плавучие платформы. Их борта были опущены почти до уровня воды, а внутри, в клетках из толстых бревен, уже стояли два слона. Они были привязаны цепями к кольцам, вбитым в палубу, и казались вполне себе смирными.

Рабочие с помощью канатных систем и блоков натягивали огромные веревки, прикрепленные к платформам, и медленно, шаг за шагом, затаскивали слонов на суда. Если слон упирался и выказывал хоть малейший повод к проявлению агрессии, погонщики тут же успокаивали их монотонным пением, и исполины, подчиняясь, ступали на палубу.

Но на одного из них, самого большого, песнь погонщиков не подействовала.

Это был Арта'аш, на древнем наречии Олуиков означавший «Ужас».

И в тот миг Лэднер понял, почему его так прозвали.

Хобот слона замер в воздухе, уши насторожились.

Гигант сделал шаг вперед. Платформа под ним заскрипела, и погонщик резко хлестанул зверя кнутом.

– Стой! – крикнул он. – Стой, проклятый!

Но слон не слушался.

Он сделал ещё шаг, и деревянная платформа не выдержала.

Раздался оглушительный треск. Доски лопнули, и боковые опоры тут же рухнули, увлекая за собой всю платформу. Слон зашатался, попытался удержать равновесие, но его огромная туша была слишком тяжела. Платформа обрушилась, и слон рухнул на землю, подняв тучу пыли.

На мгновение все замерли.

А потом слон заревел.

Это был звук, который Лэднер никогда не забудет. Низкий, пронзительный рев, разнесшийся по всей гавани, заглушая все остальные звуки. В нем слышались первобытная ярость и сила, которая не знает ни страха, ни пощады.

Арта'аш медленно поднялся. Его глаза пылали безумием. Он потряс головой, сбрасывая с себя погонщика; тот упал на землю и закричал, но его крик потонул в реве гиганта. Слон взмахнул хоботом, словно гигантской дубиной, и обрушил его на ближайшую телегу с бочками. Дерево разлетелось в щепки, бочки покатились, разбрызгивая масло и воду.

Один из солдат попытался остановить его, замахнувшись копьем. Слон тут же растоптал его.

Тело солдата исчезло под огромной стопой, оставив на земле только красное пятно.

– Остановите его! – закричал кто-то из горожан. – Убейте его!

Но остановить разъяренного Арта'аша было невозможно. Он метался по площади, сметая всё вокруг. Телеги, бочки, ящики, всё превращалось в щепки и обломки. Его хобот взметнулся вверх, схватил ещё одного погонщика и швырнул его в стену склада с такой силой, что тот проломил доски.

На площадь выбежала группа погонщиков: их было около десятка, с длинными шестами, на концах которых виднелись блестящие наконечники. Они двигались слаженно, окружая слона с разных сторон.

– Снотворные дротики, – прошептал Лэднер. – Они хотят усыпить его.

Первый дротик вонзился в бок слона. Тот взревел и развернулся, пытаясь достать обидчика хоботом, но погонщики отступили, сохраняя дистанцию. Второй дротик угодил прямо в шею. Еще пару в ноги. Слон замедлился, его движения стали совсем уж неуклюжими, но ярость не утихала. Он продолжал крушить всё вокруг, но теперь его удары были слабее.

– Сюда! – крикнул один из погонщиков, и ещё три дротика вонзились в туловище слона. Тот пошатнулся, его веки начали тяжелеть. Слон рухнул на колени, потом на бок, и земля содрогнулась от удара.

Наступила тишина.

Гигант лежал неподвижно, его грудь тяжело вздымалась, но глаза были закрыты.

Погонщики осторожно приблизились, проверяя, спит ли он.

Совсем скоре всё стихло.

– Удивительное зрелище, не правда ли? – приятный женский голос заставил Лэднера обернуться.

Перед ним стояла стройная темноволосая девушка. На ней было зеленое шелковое платье, подчеркивающее изящество ее фигуры.

– Лорд Марнин Родвин, – учтиво поклонился Лэднер, и, не сводя с девушки глаз, поцеловал протянутую руку.

– Регатта Нарахна, – с лица девушки не сходила обаятельная улыбка, – давно к нам прибыли?

Лэднер облокотился спиной к каменному парапету, увитому лепестками жасмина. Сложив руки на груди, он слегка улыбнулся:

– Архонт Кайо любезнейшим образом пригласил меня к себе домой, – Лэднеру стоило огромного труда, чтобы придать голосу спокойствия. Что-то ему не нравилось в пристальном, пронизывающим саму душу, взгляде Нарахны, – долгое время моя семья поставляла древесину для флота Солнечного Копья. Но из-за разорительных войн прошлых лет мы оказались на грани упадка.

– Как жаль, – елейным тоном произнесла Регатта. В ее взгляде не было ни тени сочувствия.

– Да, – кивнул Лэднер, – боюсь, без помощи милорда Кайо наше предприятие бы давно развалилось…

– Вы думаете, он настолько глуп, чтобы сыпать деньгами направо и налево? Да еще и первому встречному?

– Но ведь наш народ уже несколько десятилетий поставляет древе…

– Бросьте этот спектакль!

Регатта Нарахна сделал шаг вперед. И в этот миг Лэднер скользнул взглядом по цепочке на ее шее.

«Бог ты мой… не может быть… Ортео Нергис был прав. Один из осколков агэльфиуса и правда находился в Солнечном Копье, только не у Кайо Олуика. Да кто же такая эта Регатта?»

– Понравилась моя цепочка?

Лэднер тут же оторвал взгляд от искрящегося изумрудным отблеском камня, и попытался глупо улыбнуться, но было уже поздно.

Регатта Нарахна чуть склонила голову на бок, и провела ладонью по оголенной груди Лэднера. Он почувствовал нежное касание ее теплой руки. На какой-то миг ему показалось, что весь мир буквально замер вокруг них. Да и сам Лэднер был не в состоянии пошевелиться.

Небо резко почернело. Надвигающийся со всех сторон серый туман обволакивал собой все видимое пространство.

– Скажите, милорд, – Лэднер чувствовал, что начинает задыхаться, – что Вы здесь делаете на самом деле?

Регатта убрала ладонь с груди Лэднера, и в тот же миг он почувствовал, будто с него свалилась непосильная ноша. Хватая ртом воздух, Лэднер склонился над парапетом.

– Ничего страшного, – хохотнула Регатта, – Вам это только на пользу.

Торжествующе посмеиваясь, она облокотилась локтями о край парапета. Откашлявшись, Лэднер обратил на нее суровый взгляд:

– На пользу? – просипел он.

– В следующий раз будете сразу говорить правду, милорд Ноукс, – чародейка пристально вгляделась в глаза Лэднера и залилась ликующим гоготом.

От удивления Лэднер широко раскрыл глаза и отшатнулся в сторону.

– Я не понимаю, о чем Вы…

– Довольно, – Нарахна прервала его жестом. Глаза девушки полыхали гневом, – я не знаю, кто такой Нергис, хотя с подобными ему я прежде встречалась.

Оглянувшись по сторонам, Лэднер принялся искать пути отхода. В нескольких метрах позади вниз уходила узенькая каменная лестница. Лэднер уже раздумывал над тем, чтобы сорваться с места и бежать так долго, пока не окажется в безопасности. Но куда ему было бежать? Во время мобилизации войск гавань Солнечного Копья кишит Тигровыми Сынами. У Лэднера здесь не было ни единого знакомого. Ему было некуда бежать.

Лэднер Ноукс был в ловушке.

Регатта Нарахна неумолимо наступала прямо на него.

Откуда-то издалека стал различим топот приближающихся шагов. Обернувшись направо, Лэднер увидел шестерых «Тигровых Сыновей», во главе которых шагал Архонт Солнечного Копья. Кайо Олуик был облачен в позолоченные чешуйчатые доспехи, на голове – железный шлем с литой серебряной мантикорой. Миновав сад финиковых пальм и бассейны, «Тигровые Сыны» по взмаху руки архонта выстроились в один ряд.

Лицо Кайо Олуика сияло от безумной ухмылки.

– Ну что же, милорд, – обратился он к Лэднеру, – как я и говорил, я привык доверять своим друзьям. И уж Вы точно не можете упрекнуть меня, что я не был с Вами радушен. Вы воспользовались моим гостеприимством, пировали, веселились за мой счет. И чем же Вы мне отплатили? Вы соврали.

Лэднер обернулся к лестнице, и все нутро тут же сжалось. Скрестив копья, у входа уже стояло двое стражников.

«Черт возьми, что мне делать?».

– Вы наплевали на нашу с вами дружбу, – лицо Кайо Олуика исказила злобная гримаса, – предали мое доверие, и, хуже всего – предали Солнечное Копье.

При этих словах Кайо поднял сжатый кулак в воздух. «Тигровые Сыны», все, как один, натянули луки, и направили их на Лэднера. Они были готовы исполнить приказ своего господина в любую секунду.

Опершись спиной к парапету, Лэднер метнул взгляд вниз. Повсюду были скалы, обдаваемые пеной прибоя.

Нет, прыгать отсюда – верная смерть, но… но какие еще оставались варианты?

– Даже не думай, – просипел Кайо, разгадав задумку Лэднера.

Лэднер Ноукс бросил взор к натянувшим лук стражникам, затем посмотрел на ухмыляющуюся Регатту Нарахну. Еще двое «полосатых», держа копья наперевес, приближались справа. Он был окружен со всех сторон. Выхода не оставалось.

– Я сдаюсь, – Лэднер повалился на колени.

– Правильный выбор, – оскалился Архонт Олуик, – а теперь ты на собственной шкуре ощутишь, что бывает с предателями Солнечного Копья.

Глава 16 - Фейн

Открыв глаза, первое, что увидел Фейн, была юная светловолосая девушка. Она сидела с книгой в руках в дальнем углу плохо освещённой комнаты. Солнечный свет, струившийся из едва приоткрытого окна, падал точно на юную незнакомку. Невероятной красоты светлые волосы ниспадали ей до самой поясницы.

Та самая девушка, которую он видел во сне. Или... Бог ты мой, это же был не сон...

Фейн облизнул пересохшие губы и попробовал встать. Резкая боль в затылке тут же заставила его остановиться. Кровать Фейна стояла всего в пару метрах от камина. Слышался треск догорающих поленьев, и едва слышное позвякивание крышки котелка, из которого доносился аппетитный запах грибов. И в эту секунду Фейн понял, насколько сильно он голоден. Сколько же дней он не ел? Казалось, прямо сейчас он мог бы съесть целого вепря.

Сделав глубокий вздох, он подавил спазмы в животе. Фейн чувствовал, как пот льется с него градом. Промокшая насквозь рубаха неприятно липла к телу. Фейн приподнялся на локтях, и принялся оглядывать комнату. Стена, расположенная напротив окон, была увешена бесчисленными полками. Иной раз, складывалось ощущение, что они вот-вот должны разломаться под грузом всевозможных склянок, глиняных горшочков, книг и прочей утвари. Помимо уже привычных вещей, как банки с медом или вареньем, тут были совершенно неизвестные Фейну жидкости различных цветов.

Задержав взгляд на склянке с лиловой субстанцией, он сначала подумал, что это геринская настойка, какую изготавливал травник Дарлема, Эриш Тукс. В случае крайней необходимости, во время подготовок к экзаменам или мучительных ночных кошмаров, снадобье позволяло тебе бодрствовать свыше пяти суток, и чувствовать себя совершенно прекрасно. При чем никаких негативных последствий для организма, как утверждал Эриш Тукс, не было. Просто нужно знать меру, и употреблять геринскую настойку не чаще раза в два-три месяца. И хотя против ночных кошмаров Фейна настойка была совершенна бесполезна, она действительно помогла ему подготовиться к экзамену по преобразовательной магии.

Но что геринская настойка делает здесь, в стенах этого дома? Эриш Тукс обожал напоминать о секретности ее рецепта. Травник уверял, что никто, кроме магистров Дарлема, не умеет ее готовить. Возможно, это совершенно другая настойка, и Фейн просто перепутал, но поче…

– Вижу, тебе уже лучше, – незнакомка в просторном белом платье сверкала лучезарной улыбкой. Несколько секунд она внимательно разглядывала Фейна, затем внезапно оказалась в нескольких шагах от его кровати. Он даже и не успел заметить, как девушка подошла к нему, – прошлой ночью у тебя наконец-то спал жар, и наш лекарь разрешил дать тебе смаэрэтовую настойку.

Девушка перевела взгляд на правую ногу Фейна.

– Какое-то время будешь хромать, но боль уже должна уйти.

– Да, – через силу прошептал Фейн, – нога больше не болит, вот только...

– Ах, точно, – удалившись в соседнюю комнату, девушка вернулась с подносом, на котором блестел серебряный кувшин с водой и тарелка с едой. Несколько ломтей хлеба, сыр и пару колбасок.

Сделав пару глотков воды, Фейн отставил кувшин в сторону.

– Спасибо, – выдавил из себя улыбку Фейн.

– Тебе не нужно благодарить меня, – улыбнулась девушка и села на стул возле кровати Фейна.

– Меня зовут Лаория, – чарующий голос девушки показался Фейну настолько нежным и теплым, будто бы перед ним сидела не незнакомка, а его мать или Экреста.

– Фейн, – кивнул юноша, с трудом улыбнувшись в ответ, но в следующий миг его лицо тут же приняло озабоченный вид, – а где… где мои...

– Не волнуйся, – Лаория встала со стула, кивнув в сторону входной двери, – твой друг сейчас работает во дворе. Он навещал тебя каждый день с того момента, как мы нашли вас в лесу. Регг будет несказанно рад увидеть, что ты очнулся. Сейчас же схожу за ним.

Развернувшись, девушка легкой походкой направилась к двери.

– Постой, – едва не перейдя на крик, Фейн остановил ее, – только Регг? Но... но ведь нас было четверо...

Приподнявшись на подушках, Фейн сбросил с себя шерстяное одеяло. Одну за другой, он опустил ноги на деревянный пол, и медленно поднялся.

– Я думал, это был сон, – глаза Фейна пылали от гнева, – но все было наяву. Я точно помню, как ты сказала, что с моими друзьями все в порядке. Почему ты сказала только о Регге?!

Фейн выставил палец на стоявшую у двери Лаорию и захромал в ее сторону.

– Что вы сделали с остальными? Это вы напали на нас в Хердере?! Убили всех жителей деревни?

Лаория лишь покачала головой.

– Откуда у вас все это? – Фейн махнул рукой в сторону полок со склянками, – кто вы вообще такие?!

– Послушай, Фейн, тебе не стоит…

– Нет, это тебе не стоит! – тяжело дыша, закричал юноша. Фейн подошел к девушке и схватил ее за руку.

Лицо Фейна исказилось от гнева. Лоб нахмурился, щеки пылали румянцем. Несмотря на свою хромоту и боли в голове, он был готов на все, чтобы разузнать о произошедшем в Хердере.

Голубые глаза Лаории выражали невероятную печаль. Незнакомка потупила взгляд в сторону. Справившись с приступом гнева, Фейн понял, насколько сильно схватил девушку за руку. Костяшки пальцев побелели, запястье заныло от напряжения. Фейн с ужасом закивал головой, и, отпустив девушку, отступил на шаг назад.

– Прости…

Он не узнал свой собственный голос.

– Я не хотел…

Фейн почувствовал резкую боль в затылке. Перед глазами все закружилось. Потеряв равновесие, он чуть было не рухнул на пол, но в последний миг Лаория подхватила его под руки.

– Все в порядке, – ласковым голосом прошептала она, – я понимаю твое негодование. Ты в праве задавать все эти вопросы, но, боюсь, я не тот человек, который может на них ответить.

Лаория помогла Фейну опуститься на кресло. Грудь юноши высоко вздымалась, он никак не мог перевести дыхание. На какую-то долю секунды Фейну показалось, что он начал задыхаться. Перед глазами мелькали бесчисленные темные силуэты, снопы пламени, ужасающие предсмертные вопли доносились со всех сторон.

– Все хорошо, – спокойный голос Лаории вывел его из небытия. Подняв бледное, изможденное лицо на девушку, он увидел ее улыбающееся лицо, – тебе нужно немного посидеть.

Она промокнула его лоб влажной тряпкой, и подскочила к камину. Из котелка с грибным супом начала вываливаться пена. Открыв крышку котелка, девушка добавила в похлебку щепотку соли, присыпала какими-то травами из стеклянной баночки, все перемешала, и накрыла котелок крышкой.

– Суп будет готов через пару минут, – сложив руки на груди, сказала Лаория.

Понемногу Фейн смог прийти в норму. Восстановив дыхание, он вновь поднялся на ноги.

– Я чувствую себя настоящим идиотом, – закрыв лицо ладонями, дрогнувшим голосом прошептал Фейн, – ты столько для меня сделала, а я…

Речь Фейна прервал стук в дверь.

– Святой Кролион! – воскликнул застывший на пороге Регг Сельвис, – ну и живучий же ты мерзавец!

В пару могучих прыжков Регг пересек половину комнаты, и бросился в объятия Фейна. Резкая боль прожгла его поясницу, но Фейн даже не шелохнулся. По его щекам поползли слезы. Хлопнув Фейна по спине, Регг взял друга за плечи, и, утерев нос, вгляделся прямо в глаза.

– Пошли, члены братства "Хранителей" и Лардо Венциус уже ждут тебя. Кажется, они знают, что делать с Агэльфиусом и зачем магистр Голран вообще отправил нас на это задание. Нам предстоит много работы.

Фейн не смог скрыть удивления. Но сейчас он осознавал, что был еще слишком слаб для подобных разговоров. И смог лишь ответить:

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

Глава 17 - Гирланд

Небо было затянуто густыми серыми тучами. Ливень не прекращался уже вторые сутки. Казалось, по поводу ухода Мэйно Вэрсиона скорбел весь мир.

– Милорд, – обратился к Гирланду один из слуг, – Вы бы хотя бы капюшон накинули.

Но Гирланд даже не шелохнулся. Он стоял, будто вросший ногами в землю и ничего не понимал. Все происходящее было как в тумане. До последнего момента он не хотел во все это верить. Все было как будто бы не наяву. Дурацкий ночной кошмар, не более того. Но каждый раз, когда Гирланд косил взгляд к лежащему телу отца на погребальном огне, он понимал, что все происходящее - реальность.

«Реальность, от которой не убежать, – сказал сегодняшним утром Герберто Лортан, – ты можешь только принять ее и идти дальше. Ничего другого не остаётся. Таков порядок вещей.»

Да кому вообще нужен такой порядок вещей?

На Гирланде был чёрный бархатный дублет, стянутый красными шелковыми повязками и чёрные шоссы. Поверх всего одеяния накинут красный атласный плащ, доходящий до земли. На груди вышит золотистый феникс на фоне разгорающегося пламени.

«Вэрсионы всегда возрождаются из пепла».

Ночное небо разрывали ослепительные разряды молнии. Отдаленные раскаты грома и не собирались затихать. После смерти отца какая-то часть Гирланда ушла безвозвратно. Цветные краски будто бы покинули этот мир, и теперь он видел все только сквозь серую туманную пелену.

Всю свою жизнь Гирланд только и мечтал, что впечатлить отца. Больше всего на свете Гирланд желал выглядеть достойным представителем своей семьи в глазах достославного воина и мудрого правителя Мэйно Вэрсиона. Черт возьми, да ведь он пытался обойти Кэдвина на каждой охоте, каждом турнире. Гирланд хотел быть лучшим всегда и везде. Хотел быть более начитанным и грамотным. Да ведь он даже прочитал наискучнейший девятьсот страничный трактат Нарла Гуццара «О природе вещей духовных» только для того, чтобы блеснуть познаниями перед отцом на одном из семейных ужинов.

И, пожалуй, только сейчас Гирланд начинал понимать, насколько всё глупо это было. Каким же эгоистом он был...

Для чего было это безотчётное слепое стремление восхитить отца? Чтобы самоутвердиться? Потешить своё эго? Если задуматься, давал ли отец хоть раз усомниться в своей любви к кому-то из детей? Да, Мэйно Вэрсиона было сложно назвать чрезмерно заботливым и сентиментальным отцом... Хотя, в его защиту стоит сказать, что в любую свободную минуту он всегда приходил почитать сказку перед сном, рассказать одну из баек времён «Сегшенских войн».

У Гирланда никак не выходила из головы их последняя с отцом партия в сэркесу. Поддался ли ему отец или Гирланд наконец-то смог его обыграть, было совершенно неважно. Когда Мэйно Вэрсион в последний раз посмотрел сыну в глаза, Гирланд понял, насколько сильно отец его любил.

Если Мэйно Вэрсион и позволял себе в разговоре с детьми иногда срываться на крик, или, наоборот, был невероятно холоден и безэмоционален, то только потому, что любил их. Даже невзирая на их бесконечные глупости. Чего стоит только скандал отца с Кэдвином, когда тот просился отправиться вместе с ним зачищать логово бандитов. Разве Мэйно Вэрсион накричал на Кэдвина и запретил ему ехать вместе с ним из-за того, что он был злым тираном? Конечно, нет. Мэйно Вэрсион боялся даже представить, чтобы с его детьми хоть что-нибудь случилось. Все, чего он хотел, только лишь мира и безопасности для своей семьи и всего Катерсиса.

Как жаль, что Гирланд понял это только сейчас. Но сможет ли он простить самого себя?..

– Прошу прощения, милорд, – Гирланд обернулся к подошедшему Пэнтио Шэвису, – не хотел Вас отрывать от размышлений…

– Все в порядке, – кивнул Гирланд.

Семнадцатилетний эктиец был облачен в черный плащ-мантию. Хмурый отрешенный взгляд стюарда был устремлен прямо на Мэйно Вэрсиона,

– Я не умелец выбирать слова, но не могу не сказать, на сколько я обязан Вашему отцу. Если бы не лорд Мэйно и его доброта ко мне, то ходить побираться мне по городам Антрексии до конца жизни. Я обязан ему своей жизнью и всем, что у меня есть. Возможностью, что могу служить Вам. Защищать Вас и Вашу семью.

Пэнтио Шэвис набрал в грудь побольше воздуха. Гирланд никогда прежде не видел его настолько растерянным.

– Вы должны знать, что я отдам жизнь за Вас и весь дом Вэрсионов.

– Я знаю, – грустно улыбнулся Гирланд и хлопнул Шэвиса по плечу, – я благодарен тебе за эти слова. И я думаю, тебе пора перестать говорить «служить».

Шэвис непонимающе склонил голову набок.

– Ты никогда не был мне слугой, – сказал Гирланд, – ты стал моим верным другом и товарищем.

Гирланд помедлил, выставив лицо ледяным каплям дождя.

– Я счастлив назвать тебя братом, – дрогнувшим голосом прошептал Гирланд.

Пэнтио Шэвис прокашлялся, и в эту самую секунду Гирланд был готов поклясться, что у эктийца потекли по щекам слезы.

– Благодарю, милорд, – после небольшой заминки ответил Пэнтио, и пожал Гирланду руку.

Некоторое время они простояли в тишине. Место церемонии было выбрано самим Гирландом - Траэцитовый лес в десятке километров от столицы. Повсюду в небо возвышались исполинские траэцитовые дубы. При одном только взгляде на этих гигантов создавалось ощущение, что, забравшись на их верхушку, можно достичь звёзд.

Вокруг помоста, на котором лежало тело Мэйно Вэрсиона, дежурила дюжина стражников. Постепенно к погребальному костру лорда Мэйно Вэрсиона подходило все больше людей: облачённые в длинные черные сутаны, с вышитыми на груди знаками горящего пламени монахи и жрецы Великого Храма Кролиона, представительные граждане Аргхолма, облачённые в траурные бархатные плащи. Каждый из них, подходя к костру, складывал в плетённые корзинки различные предметы: пару монет, самодельные куклы, ломти хлеба, а один лорд откуда-то с юга положил наконечник стрелы.

Мэйно Вэрсион был одет в белую льняную рубашку, украшенную золотой вышивкой на вороте. В лучших обстоятельствах, отца нарядили бы в его пластинчатые доспехи с выгравированным фениксом на груди. Доспехи, в которых он провел не одну битву. По словам Мэйно Вэрсиона, эти доспехи не единожды спасали ему жизнь. Отец настаивал, что секрет успеха – в помощи Энцио Сизариса. Якобы маг неким образом «закалил» доспехи, сделав их практически неуязвимыми. Конечно, Гирланд читал о способностях чародеев накладывать защитные чары не только на людей, но и на неоживленные предметы. А, быть может, все дело было в обычной удаче.

– Милорд Гирланд? – позади стоял худенький, с сжатыми губами и прищуренными глазами, седовласый мужчина.

Он стоял, опираясь на изящную ротанговую трость. Незнакомец был облачен в длинный черный плащ, подбитый волчьим мехом. Глаза старика с интересом перебегали с Гирланда на Пэнтио. При первом же взгляде на незнакомца, Гирланд понял, что он из приближенных королевы.

– Все верно, это я, – Гирланд с заминкой протянул старику руку, – а Вы?..

– Ройлд Шенриз, – они обменялись рукопожатиями, – Первый Советник Ее Величества.

Гирланд ответил сдержанным кивком.

– Не буду притворствовать, – прохрипел Шенриз, – я знал вашего отца довольно плохо. Мы встречались несколько раз, когда он приезжал на коронацию короля Освина и на ежегодном рыцарском турнире в Форсессе. Меня всегда поражало его неиссякаемое мужество и чувство долга. Я никогда не забуду тот день, когда Ваш отец, будучи сорокалетним прихрамывающим лордом одного из крупнейших вассальных королевств Антрексии, забрался верхом на коня, и помчался на врага с копьем наперевес. В тот день он свалил наземь шестерых-семерых лучших рыцарей со всей Антрексии.

– Но проиграл самому королю Освину, – на губах Гирланда заиграла печальная улыбка.

– Верно, – расплылся в улыбку Ройлд Шенриз, – но в оправдание Вашего отца стоит сказать, что до того момента, пока он дождался как Освин Свансбург выйдет на ристалище, лорд Мэйно свалил уже полдюжины врагов. Теперь можно только гадать, кто выиграл бы, окажись они в равных условиях.

Первый Советник удрученно закачал головой и потупил взгляд в землю.

– Лучшие из нас всегда уходят первыми.

Гирланд собирался уже было что-то ответить, как позади раздался заунывный рев горна. Со стороны дороги с холма спускалась многочисленная траурная процессия. Сначала шел двойной ряд монахов, за ними – еще несколько аристократов со всей Антрексии. Кажется, нескольких из них Гирланд даже видел на приемах отца в Катерсисе.

Надо же, явился даже свиноподобный лорд Урсы, Итран Хайонс. Еще пять лет назад, когда Гирланд впервые с ним познакомился, само поведение Хайонса вызывало у юноши отвращение. Лорд Урсы постоянно лебезил перед Мэйно Вэрсионом, восхищался роскошным убранством Катерсиса, расплывался в комплиментах леди Карелле, а уж сколько он за тот вечер съел – было уму непостижимо. Слуги не успевали менять блюда, как тарелка Итрана Хайонса уже блестела от чистоты. Гирланд через силу держался до последнего момента, но когда этот жирный толстосум с поросячьими глазками полез лапать Ламию, юноша не сдержался.

Гирланд в тот же миг вскочил с места, и, схватив Итрана Хайонса за шиворот, повалил наземь и потащил к выходу. Смехи и людской гомон тут же стихли. Каждый взгляд в обеденном зале был устремлен на Гирланда, волокущего по каменной плитке пьяного визжащего лорда Урсы. Стражники замерли, ожидая приказа от лорда Мэйно. Но тот лишь едва заметно улыбался. Гирланд со скрипом распахнул центральные двери зала, и выбросил Хайонса наружу.

Юноша вернулся за стол с совершенно невозмутимым лицом и продолжил трапезу. Меньше, чем через час, мать устроила Гирланду такой скандал, что ему еще пару дней было запрещено выходить из своих покоев. Но тот самый миг, когда Гирланд заступился за свою сестру и отец едва ли не впервые в жизни посмотрел на него с восхищением, определенно того стоил.

Вслед за аристократами к погребальному костру шёл тройной ряд антрексийских гвардейцев во главе с Начальником Стражи, Вегдоном Мортисом. Гвардейцы были облачены в кольчужно-бригантинные доспехи, расшитые бархатом. За спиной развевались красные атласные плащи, на которых красовались золотистые гиппогрифы.

Следом двигались маги-музыканты Ордена Танагры. Девушки и юноши в длинных темно-зеленых блио, подпоясанными желтыми шелковыми ремешками.

Желтый цвет? Насколько Гирланд помнил из курса «Об орденах магов» Янары Тилон, красные и синие цвета воспевали любовь, праздность, благополучие и мир, желтые или оранжевые – перерождение души и ее вечное пребывание в духовном мире. В Катерсис маги-музыканты из Ордена Танагры приезжали только по особым случаям, как празднование Дня Рогалана или чей-то день рождения. На постоянной основе их услуги могли себе позволить только лишь короли, да самые зажиточные люди со всего Астариса.

«Даже в такое тяжелое время, когда на счету каждый деин, королева Силия не поскупилась на проводы отца. Нужно будет выразить ей благодарность.»

В следующий миг из рук магов взметнулись вверх снопы яркого желтого света, и, задержавшись в воздухе, рассыпались в виде сотни искр. Все действо сопровождалось умиротворяющими звуками арфы и органа.

За стражниками и музыкантами шла королева Силия, которая вела Кареллу Вэрсион под руку.

От вида этой картины Гирланд едва сдержался от слез. Он не знал, по доброте ли душевной все это делает королева Силия, или она просто на просто рассчитывает на его поддержку в грядущей битве за Октерфон. Ведь если Солнечная Лига захватит Октерфон и Медвежий Остров, их орды окажутся на территории Антрексии. И видит Бог, чем закончится это кровопролитие. Антрексия не была готова к этой войне.

Все шествие замыкал ещё один ряд гвардейцев.

На королеве была длинная серая туника, подпоясанная кожаным ремешком; черный атласный плащ застегнут золотой пряжкой на плече. Это была золотистая пряжка в виде гиппогрифа. Темно-каштановые волосы Силии Свансбург свободно падали ей на плечи.

Но лицо его матери… Бог ты мой…

При взгляде на бледное измождённое лицо матери Гирланд весь похолодел. После смерти отца он видел ее всего однажды. Карелла Вэрсион закрылась на целых два дня в своих покоях. Она не впускала никого из слуг, ничего не ела, и, судя по громадным синякам на лице, совсем не смыкала глаз.

Процессия потихоньку расходилась по своим местам. Гвардейцы взяли поляну в круг, повернувшись лицами в противоположную сторону.

«Странный обычай, – пронеслось в голове у Гирланда, – быть может, все дело в безопасности королевы. Нападения шаек бандитов за последний год участились в разы.»

– Сочувствую твоей утрате, сынок, – к Гирланду подошел Конрод Нейман, лорд Ледяного Клыка.

Гирланд ответил молчаливым кивком.

Нейман смерил пренебрежительным взглядом Ройлда Шенриза. Лорд Ледяного клыка схватил Гирланда под руку и увел в сторону.

– Надеюсь, ты знаешь, что я пойду за тобой до конца, – прошептал Конрод Нейман на ухо, – две сотни моих латников уже несколько недель сидят в Октерфоне. Поверь, они будут оборонять замок до последней капли крови. Олуики и вся шваль из Солнечной Лиги подохнет у берегов Октерфона.

– Благодарю, – рассеянно кивнул Гирланд.

Казалось, в эту секунду он не мог думать ни о чем, кроме смерти отца и состояния матери. Да и было ли ему вообще дело до приближающейся орды Солнечной Лиги? Гирланд всю жизнь следовал за отцом, во всем ему подрожал. Еще совсем маленьким ребенком Гирланд думал, что отец буквально непобедим. Его не могли одолеть ни ужасающие веренаксы, ни жестокие орды Олуиков. Но после смерти отца все представления Гирланда об окружающем мире рухнули раз и навсегда.

Когда Гирланд вернулся обратно к Пэнтио и Ройлду Шенризу, возле них уже стояла королева Силия. Девушка с сочувствием посмотрела на Гирланда и направилась в его сторону.

– Я как раз Вас искала, – грустно улыбнулась королева.

– Спасибо Вам, – ответил Гирланд.

– Что Вы…

– За все это, – Гирланд обвел рукой вокруг, – я в неоплатном долгу перед Вами. Обещаю, что после военных действий с Солнечной Лиги, возмещу все расходы.

– Не беспокойтесь об этом, – ответила Силия, – казна государства не уменьшилась ни на монету. У меня были кое-какие сбережения.

– Но ведь…

– Послушайте, Гирланд, – королева положила руку на его плечо. Позолоченный перстень в виде гиппогрифа отсвечивал свет от магии музыкантов, – я слишком хорошо понимаю, каково это, терять близких людей. Эта ужасающая боль, прожигающая все тело… Горечь утраты…

Голубые глаза королевы буквально источали из себя искренность. Гирланд понимал, насколько этой совсем еще юной девушке было тяжело. Но она не позволяла себе опускать руки. Королева знала, что в ней нуждается вся Антрексия. Она не могла бросить свой народ и просто сбежать, когда на пороге вот-вот окажется многотысячная армия врага. И, отвечая на свой собственный вопрос, Гирланд точно знал, что ему есть, ради кого жить. Он должен позаботиться о матери, братьях и сестрах, защитить жителей Катерсиса. Ведь если Кэдвин все-таки погиб…В таком случае, Гирланд становился наследником Катерсиса.

– Я могла бы сказать, что со временем станет легче, – голос Силии Свансбург дрогнул, – но это неправда. Я хочу быть максимально искренней с вами. Легче уже не будет. Единственное, что Вы можете делать, это продолжать жить, и делать то, что считаете нужным.

Гирланд смотрел в глаза королевы, и не мог вымолвить ни слова. В небо взметнулась россыпь желтых искр, и послышался заунывный перебор струн по лютне.

– Спасибо за честность, Ваше Величество, – пролепетал Гирланд. Он чувствовал, как вспотели ладони, – надеюсь, я смогу оправдать Ваши ожидания в командовании обороной Октерфона.

Силия улыбнулась одними уголками губ.

– Я должна отправиться вместе с Вами, – ответила Силия, – я обязана быть там. Мои люди будут гибнуть вместе с Вашими, и я не могу в это время спокойно сидеть в Аргхолме.

Глаза королевы были полны решимости. Казалось, она была готова отправиться на битву с Олуиками хоть сейчас.

– Должен сказать, что это чрезвычайно опасно, – развёл руками в сторону Гирланд, – но вижу, что переубеждать Вас бесполезно.

– Гиблая затея, – улыбнулся Ройлд Шенриз, – если Ее Величество на что-то решились, то отговорить ее уже невозможно.

Силия ответила лишь тёплой улыбкой, и посмотрела на Гирланда:

– Церемония скоро начнётся, хотите сказать пару слов?

Гирланд с сочувствием посмотрел на мать; внутри буквально все сжималось от боли. Но он знал, что сейчас помочь ей ничем не сможет. Ей нужно время. Им всем нужно время, чтобы смириться с мыслью об утрате Мэйно Вэрсиона. Человека, источавшего любым своим действием, взглядом или словом непоколебимую уверенность. Правителя, который в любую секунду был готов прийти на помощь. Отца и супруга, готового отдать жизнь за свою семью.

Что он и сделал.

Он был предан своим идеалам и ценностям до последнего вздоха, и ушел достойным человеком.

– Не думаю, что теперь мои слова что-то изменят, – сказал Гирланд, – мы редко разговаривали с отцом по душам. Я постоянно стеснялся показывать свои эмоции, да и он, видимо тоже. Но наш последний разговор перед его смертью… Столь откровенно мы никогда прежде не говорили. Даже не знаю… Как бы ужасна не была смерть, но… Думаю, в каком-то смысле она помогает лучше понять самих себя и своих близких…

– Узнать свое место в мире, – прошептала Силия, – да, милорд Гирланд, я понимаю, о чем Вы говорите.

Тем временем монахи разошлись вокруг помоста с телом Мэйно Вэрсиона в круг и начали заунывную песню. Ливень сменился на небольшой дождик. На небе воцарилась луна. Высыпали звезды, а в нескольких местах сияли яркие кометы с раздвоенными хвостами. Монотонный хор голосов заставил смолкнуть всех вокруг. Один из монахов поджег факел, и приблизился к постаменту.

– Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь достопочтенного Мэйно Вэрсиона, лорда Катерсиса, преданного вассала Антрексии, заботливого отца и любящего мужа, – монах поднял факел вверх, – закончился лишь его земной путь. И сегодня Мэйно взойдет на первую ступень долгой дороги к вечно цветущему Элиону. Да примет его в своей обители Мудрейший Кролион. Да будет так!

– Да будет так! – Повторил хор голосов монахов.

Каждый из монахов сел на колени, и, возвел руки к небу. Монах, произносивший речь, подошел к костру, и бросил факел в костер. Монахи все продолжали свою песнь, когда в небо взметнулись первые снопы пламени. С каждой секундой огонь разгорался все сильнее. Гирланд обернулся в сторону матери, но Карелла Вэрсион уже уходила к карете в сопровождении двух стражников.

Гирланд почувствовал, как у него пересохло в горле. По щекам юноши потекли слезы, и он был не в состоянии их скрывать. Гирланд почувствовал прикосновение руки Силии. Королева взяла его ладонь в свою и обольстительно улыбнулась.

«Вэрсионы всегда возрождаются из пепла.» – Подумал Гирланд и расплакался.

Глава 18 - Силия - Враги и союзники

Силии было не по себе от доносившихся из коридора гневных криков толпы. И пускай королевские гвардейцы держали ситуацию под контролем, пропуская в тронный зал не больше одного просителя за раз, она понимала, что как раньше уже не будет.

Ройлд Шенриз, Вегдон Мортис и прочие приближенные постоянно заверяли королеву, что в скором времени удастся наладить положение в стране. Но Силия знала, что они врут. Ситуация выходила из-под контроля. И как бы королева не старалась, она ничего не могла с этим поделать. Никогда прежде Силия не чувствовала себя настолько беспомощной.

От Антрексии отворачивалось все больше и больше вассалов. Как только один из лордов узнавал об объединении Солнечной Лиги, он тут же пускал слухи среди остальных, призывая тех к бунту против короны. Многие из них, распродав все имения и земли на территории Антрексии, поскорее отплывали в Солнечное Копье и присоединялись к Олуикам.

– Ваше Величество, – монотонный голос Ройлда Шенриза вернул Силию к реальности, – быть может, отложить все встречи на следующую неделю?

– Нет, – покачала головой королева, – откладывать нет нужды.

На королеве было белое атласное платье с краплениями жемчуга, ниспадающее до земли. Темно-каштановые волосы были собраны в пучок. На голове - серебряная диадема. Силия настаивала, что в столь трудное для всей Антрексии время, она должна соблюдать скромность в своих нарядах, трапезе и празднествах. Однако Ройлд Шенриз в своих советах оставался непреклонен.

«Если народ увидит, что даже королеве приходится примерять наряд обычного горожанина, то обстановка в стране станет еще хуже. Вы не должны показывать свою слабость. Пускай они видят, что Вы в состоянии поправить дела и держите все под контролем. Облачайтесь в свои лучшие наряды».

Вот только Силия понимала, что с каждым сообщением о предательстве очередного вассала или забастовки крестьян в какой-нибудь деревушке, контроль над государством ускользал из ее рук все сильнее.

Вслед за Гостенсом в приемный зал вошли трое темнокожих мужчин.

На какую-то долю секунды Силии показалось, что это были самые настоящие великаны. Никогда прежде она не видела столь высоких и атлетичных людей.

Поверх длинных широких рубах с короткими рукавами на них были плащи из верблюжьей шерсти. Шифоновые штаны доходили до пола. Ноздри незнакомцев были проколоты серебряными кольцами, а у одного из них, шедшего во главе, была повязка на правом глазу.

«Интересно, где он получил это увечье? Быть может, на поле боя?»

Каждый из слуг нёс по бронзовому сундучку.

По знаку Гостенса они остановились в нескольких метрах от помоста Силии.

– Ваше Величество, – звонким голосом объявил Дейно Гостенс, – к Вашим услугам, принц Карсельских Островов, Отран сек Зарвэн.

Принц Зарвэн, высокий широкоплечий юноша с повязкой на глазу, низко поклонился. Спутники юноши поклонились вслед за ним. Силия отметила, что принц держался достаточно уверенно. В отличии от своих слуг. Их глазки нервно перебегали с королевских гвардейцев на Силию, затем на Шенриза и Гостенса, и так по кругу.

Прямая осанка, изящность движений, безупречные манеры – в Отране сек Зарвэне все выдавало его высокое положение. Пускай Силия в первый раз слышала о Карсельских Островах, было видно, что принцу не в первой общаться с представителями других стран.

– Добро пожаловать в Аргхолм, – улыбнулась Силия, – всегда приятно видеть гостей из далеких земель.

Зарвэн хлопнул в ладоши, и его слуги тут же раскрыли сундучки. В одном из них сверкали бриллианты, сапфиры, изумруды. В другом - гора золотых монет. Они поставили сундучки в шаге от порога помоста, и вернулись на место.

– Ваше Вельичество, примите эти дары в качестве начала нашьего сотрудничьества, – Отран сек Зарвэн говорил с заметным южным акцентом, – я думаю, ви уже догадались, почему ми прибыли к вам. Слухи о разгорающейся вайнье тревожат весь мой нарьод. Нашье скромное государьство и так настрадалось за прошлые три десятилетия. Мы только-только начьали подниматься на ноги. Народ нашьей страны ненавидит и презирает войну. Все, чего мы хотим - воздьелывать землю, разбивать сады и торговать с цивильизованными странами. Но...

На секунду Зарвэн смолк, откашлялся и продолжил:

– Но если снова придьёт пора биться за наш дом, то каждый житель Карсельских Островов, спосьобный держать луки и копья, отпрьавиться на войну.

– Вы желаете стать вассалом Антрексии? – с интересом спросила Силия.

– О, нет, Ваше Вельичество, – отрицательно покачал головой Отран сек Зарвэн, – не сочтьите за грубость, но мы чтим традиции. По крайней мере, пока это возмьожно. Мы хотим сохранить сувьеренитет. Но мы прекрасно поньимаем, что этого не получьится добиться, если зверьские орды Солнечной Лиги поработят весь Астарис.

Зарвэн сделал шаг вперёд, и приложил ладонь к груди.

– Если война и в самом деле начньётся, мы готовы присьоединиться к Антрексии, – голос принца заметно дрожал, – мы смьожем выделить около трёхсот мужьчин и женьщин.

Силия видела страх в глазах принца и его людей. А ведь именно этого Кайо Олуик и добивался. Он хотел посеять страх и ужас во всем Астарисе.

Один из шпионов Шенриза поведал, что Олуик нанимает специальных соглядатаев, разносящих леденящие душу слухи о коварстве и зверстве армии Солнечной Лиги:

«Около месяца тому назад, будучи на Рассветных Островах, я забрёл перекусить и отдохнуть в одну из таверен, и стал свидетелем выдающегося представления одного из ручных псов Олуика. Признаюсь, на какую-то секунду от его рассказов и мне сделалось не по себе. Пока он говорил, в таверне сделалось настолько тихо, что умолкли даже завсегдатаи заведения. Этот прохиндей рассказывал об ужасающих тварях, вылезающих из адского пламени самого Игдерсиса, о наёмниках-убийцах с покинутых островов где-то в Верхнем Астарисе, а также о Слугах Теней, способных поглощать в себя весь свет мира, преображая его во тьму. И, надо сказать, эти басни произвели сильный эффект. Половина выпивох разошлась, даже не дослушав рассказ до конца. Другие начали подробнее расспрашивать рассказчика, а кто-то с ошарашенным видом молча допивал свое пиво.

И уж не знаю, какая доля правды во всех этих байках, но одно остаётся несомненным - Кайо Олуик чрезвычайно опасен. Это безумец, каких поискать надо. Для достижения своих целей он ни перед чем не остановится.»

Силия поднялась с трона, и, спустившись по ступенькам, встала в метре от принца.

– Скажите, – улыбнулась королева, – насколько правдива молва о воинственности ваших женщин?

– О, предьельно правдива, – расплылся в широкой белозубой улыбке принц, – наши женьщины не уступают мужьчинам ни в стрельбе из лука, ни в фехтовании. А ньекоторые из них даже превосходят мужьчин.

Гостенс и Шенриз недоуменно переглянулись. Наблюдая за их реакцией, Силия с трудом сдержалась от смеха.

Силия протянула руку принцу Карсельских Островов.

– Я принимаю Ваше предложение.

– Благодарю, – кивнул Отран сек Зарвэн, и подал руку королеве.

Интерлюдия

257 год Рассветной Эпохи

Из тронного зала короля Антрексии, Самлера Свансбурга, доносились веселые крики подвыпивших гостей. Эсар, одетый в длинную белую тунику из гельдезийского льна, стоял напротив королевских гвардейцев, сторожащих входные двери. Поверх позолоченных кольчуг до самых колен, на дозорных были стеганые гамбезоны. На спинах – красные атласные плащи, посередине которых вышит расправивший крылья гиппогриф.

– Теперь можно войти? – улыбнулся Эсар Олуик, – Его Величество Самвел Сванбсург назначил мне встречу ровно в полдень.

Стражники неуверенно переглянулись.

– Я гулял по коридорам этого дивного замка полдня. Уже давно стемнело, – с легкой иронией в голосе сказал Эсар, – уверен, у Его Величества есть веские поводы для задержки. Однако, к моему великому сожалению, я больше не могу задерживаться. Через неделю в Солнечном Копье будут выборы нового архонта, и я просто обязан вернуться на родину для поддержки отца.

Стражники по-прежнему молчали. Из дальнего конца коридора послышался звонкий смех. Звон каблуков по гранитной плитке сопровождался хихиканьем и непристойными заигрываниями.

– Так что вы… – в нетерпении продолжил Эсар Олуик.

– Подождите, – грубо оборвал его стражник.

Один из стражников прошел мимо Эсара, будто бы он был невидимкой. Юный Олуик обернулся на второго гвардейца, но тот лишь смотрел куда-то в пол.

«Будто бы со статуями разговариваю, – невесело усмехнулся Эсар.»

Через пару секунд из-за угла вышла молодая пара подвыпивших аристократов. Светловолосая девушка в пышном платье из желтого бархата шла под руку с высоким стройным брюнетом в длинной позолоченной золотистой тунике. Юноша поцеловал девушку в шею, от чего та залилась долгим раскатистым смехом. Молодая пара, обмениваясь поцелуями и шутками, поспешно удалилась вниз по лестнице.

Стражник лишь покачал головой, и вернулся обратно на свой пост.

– Ну так что, – прокашлял Эсар Олуик, – теперь-то я могу увидеть короля?

– Король занят, – ледяным тоном ответил один из стражников, – приходите завтра вечером.

– Но уже завтрашним утром я должен отплыть в Солнеч…

– Да мне плевать, – огрызнулся второй гвардеец, и взял обеими руками алебарду, – если через пару секунд не развернешься и не уйдешь, мне придется спустить тебя с лестницы, лорд-попрошайка.

Оба стражника звонко рассмеялись.

– Это ты хорошо сказал, – кивнул второй гвардеец, – гребаная попрошайка. Возвращайся обратно в свое Солнечное Говно, пока я тебя не насадил на вот эту вот штуковину.

Стражник выставил лезвие алебарды вперед.

Эсар Олуик долгим изучающим взглядом всмотрелся в лезвие оружия. Принц Солнечного Копья сделал шаг вперед. Лезвие алебарды было всего в пару сантиметрах от его груди. Гвардеец смерил Эсара оценивающим взглядом, затем опустил алебарду вниз, и приложил ее к стене.

– Какие-то проблемы, Ваша Светлость? – Ухмыльнулся стражник.

– Я доложу о Вашем поведении королю, – в голосе Эсара слышалась угроза, – можете попрощаться с этой службой.

Стражник оглянулся на сослуживца и раскатисто рассмеялся. Но напарник его не поддержал.

– Ладно тебе, Хайвиль, – сказал второй гвардеец, – ты зашёл слишком далеко…

Хайвиль прожег сослуживца уничтожающим взглядом.

– Что ты сказал?

– Прошу прощения, Ваша Светлость, – Герд Меолин посмотрел на Эсара сквозь Хайвиля Зерса, Начальника Стражи Аргхолма, – мы не хотели Вас оскорбить...

– Закрой пасть! – рявкнул Хайвиль. Начальник стражи подошёл к Герду Меолину, и взял его за грудки, – не пресмыкайся перед этим отродьем! Ты понял меня?!

Меолин, рыжебородой тучный парнишка, потупил взгляд в пол.

– Не слышу! – Хайвиль тряхнул юношу за ворот гамбезона.

– Оставь его, – Эсар Олуик положил руку на плечо Зерса.

Начальник Стражи отпустил подчиненного, и развернулся к Эсару. Они стояли друг от друга в пару сантиметрах. Герд Меолин лишь неуверенно попятился назад. Казалось, Эсар и Хайвиль были готовы наброситься друг на друга прямо сейчас.

– Что это у вас тут происходит? – из открытых дверей обеденного зала Аргхолма вышел король Самлер Свансбург в сопровождении своей свиты. Позади него слышался звон бокалов, праздничная музыка и веселый хохот.

Стражники тут же отошли на свои позиции.

– Принц Солнечного Копья просил об аудиенции с Вашим Величеством, – Хайвиль Зерс даже не смотрел в сторону Эсара.

– Принц Олуик? – икнул король Свансбург, и его фаворитки тут же захихикали, – а как это Вы тут...

– Мы договорились о встрече еще полгода назад, – теряя терпение, повысил голос Эсар, – отец не смог приехать лично, поскольку готовится к выборам Архонта Солнеч...

– Да и Бог с ним, – махнул рукой король Самлер, и громко расхохотался. Девушки захихикали вслед за ним, – если бы мне было дело до каждого мелкого лорденка с задрипанных островков, у меня бы не оставалось времени на вас...

Король поочерёдно расцеловал девушек, и, схватив их за талию, ушёл обратно в зал.

Двери захлопнулись.

Коридор погрузился в тишину.

Эсар перевёл взгляд на Хайвиля Зерса. Начальник Стражи Аргхолма скалился в омерзительной ухмылке.

– Лорденыш-попрошайка, – просипел Хайвиль.

Принц Солнечного Копья ответил лишь молчаливым кивком, развернулся, и зашагал к лестнице.

Глава 19 - Марианна

Она чувствовала, что еще немного, и свалится от бессилия прямо здесь, в библиотеке. Марианна хлопнула себя по щекам, допила остатки вандрийской настойки, но даже этот тонизирующий напиток уже не помогал. Она выпила уже четыре чашки, но, видимо, уже настолько приучила себя к напитку, что эффект пропал. Вздохнув, Марианна растерла виски, и попыталась сконцентрироваться на «Хрониках Моквара Непобедимого» Бэрлея Лошара. Она до сих пор не могла поверить, что, обучаясь в Наксонском Университете, располагающем богатейшей библиотекой всего Астариса, вынуждена покупать некоторые книги за собственные деньги. Видите ли, «доступ ко всей библиотеке открыт лишь выпускникам и профессорам». Первокурсникам же доступен один-единственный отсек, в котором, по сути, находятся труды археологов, астрологов, и, конечно же, биологов, описывающих «прелести» какого-нибудь стебелька или жучка на десятки страниц.

Марианна Вэрсион прочитала больше половины «Хроник Моквара», и уже могла сделать вывод, что Бэрлей Лошар был приверженцем такого же стиля. Бесчисленные даты и события, множества имен, и полновесные описания. Складывалось впечатление, что Бэрлей специально растягивал книгу, дабы придать ей более значимый вид своим объемом. По-моему, стало только хуже. Марианна захлопнула книгу, и облокотилась на спинку стула.

Библиотеке университета было выделено едва ли не самое большое помещение во всем здании. Громадный зал, освещенный пятью хрустальными люстрами. Во всю длину помещения располагалось два ряда столиков на четырех человек. По бокам от центрального входа висели роскошные шерстяные гобелены, изображающие двух ректоров-создателей Наксонского Университета: Дотер Морэн, темноволосый гладковыбритый юноша с заостренным носом, чей хитрый пронзительный взгляд буквально прожигал тебя насквозь, и Исаина Шальди, девушка с добродушной улыбкой и вьющимися светлыми волосами. Казалось, у таких людей не могло быть ничего общего. Они просто не могли создать такой университет, работая рука об руку. Но Марианна еще больше удивилась, когда узнала, что Морэн и Шальди состояли в браке больше двадцати лет.

Вот уж действительно, противоположности притягиваются.

Вдоль каждой стены располагались массивные книжные шкафы из белого дуба. Каждый из отсеков был разделен точно по алфавиту. Здесь были «Бестиарий Астариса» Мэлдрана ро Кэстиса, «О свойствах растений» Анды Янаши, и даже любимая книга Мэллиона - «Сказания барда Ильсера Стелфона».

Вспомнив о брате, на губах Марианны появилась грустная улыбка. Да уж, он смог бы наизусть пересказать о каждом звере из произведения Стелфона, да еще бы состругал по каждому из них деревянные фигурки.

«Надеюсь, у Мэллиона с Ламией все хорошо.»

По обоим углам от центрального входа библиотеки на второй этаж уходили витые лестницы. Еще пару секций, предназначенных лишь для выпускников, готовящих дипломную работу и преподавателей.

Марианна снова сконцентрировала взгляд на книге, но через пару минут поняла, что уже не в состоянии работать. Пора было сделать перерыв.

Медные волосы девушки были собраны в пучок. На Марианне было зелёное парчовое блио, отделанное узорами красных и белых роз. Подарок от Могрена Керсера, который она приняла только со второго раза. Девушка настоятельно не хотела принимать столь дорогую вещь, поскольку знала, что Могрен Керсер делает этот жест не по доброте душевной. Купец помог Марианне устроиться в Наксонский Университет, место, в котором подавляющее большинство учеников - выходцы богатейших лордов, архонтов и королей со всего Астариса. Попасть сюда собственными силами, без знаний и денег, удавалось всего паре человек.

А, если учитывать, что Марианна представилась Керсеру Лирдой Сторм, переводчицей из семьи мелкого помещика, он знал, что эта услуга обойдётся девушке слишком дорого. Марианне ничего не оставалось, как принять помощь Могрена Керсера, ходить с ним по театрам, гулять по улицам Наксона. Истинные намерения Керсера действительно тревожили девушку.

Она была уверена, что в своё время он ещё разоблачит себя, показав «истинное лицо». Но до того времени ей была нужна его помощь, чтобы войти в высшее общество Наксона, и, возможно, заручиться их деньгами и поддержкой в грядущей войне с Олуиками.

– Извините, можно присесть рядом? – Марианна обернулась к подошедшему молодому человеку, – я не хотел вас беспокоить, но все остальные секции заняты.

Марианна слегка выгнула голову, посмотрев за спину пареньку. Время близилось к ужину, но библиотека действительно была набита до отказа. Разумеется, все дело в предэкзаменационной суете. Никому не охота ходить на пересдачи или, хуже того, и вовсе вылететь из столь элитного учебного заведения.

– Конечно, – жеманно улыбнулась Марианна, – присаживайтесь.

– Благодарю, – юноша расплылся в широкой улыбке, и плюхнулся с тремя учебниках в руках на свободный стул.

На смуглолицем незнакомце была белая льняная рубашка с градированной манишкой, и красные шоссы. Увидь Гирланд или Кэдвин подобные штаны, они бы тут же засмеяли этого паренька. В Катерсисе, да и вообще на севере, ни на одном мужчина не увидишь ничего подобного. Разве что в самом Аргхолме среди придворных королевы есть исключительные модники, да и то, это большая редкость. На ногах - башмаки из толстой кожи, перевязанные блестящими шнурками. Кисти рук увешаны разноцветными камнями и перстнями.

«Ламия бы в обморок упала от зависти, – усмехнулась Марианна.»

Юноша разложил учебники и пустые листы бумаги на столе, вытащил из кармана рубашки перо, и пододвинул к себе чернильницу.

– Ох, простите, – встрепенулся паренек, и протянул руку, – меня зовут Роктарио ден Босвар. Родом из лучезарной Альмории, где круглый год светит яркое солнце, вечно цветет лобелия и бегония, а местные жители забавляются играми в бассейнах и трапезничают на фоне пурпурного заката.

Лицо Роктарио буквально искрилось от самодовольства. По всей видимости, его рассказ должен был произвести на Марианну сильное впечатление, но девушка лишь слегка улыбнулась, и пожала руку.

– Лирда Сторм, – ответила Марианна, – родом из вечно пасмурной крохотной деревушки Маррен, угрюмые жители которого только и делают, что на все жалуются, работают от рассвета до заката, трапезничают краюшкой хлеба в темных залах с тоненьким лучиком солнечного света, и ничем не забавляются. Разве что, возможно, стрельбой из лука по диким животным и шайкам разбойников, но это так, если свободное время появится.

На какую-то долю секунды Роктарио ден Босвар полностью оцепенел. Глядя на совершенно невозмутимое лицо Марианны, молодой человек растерянно захлопал глазами.

– Надо понимать, – прокашлял в кулак Роктарио, – вы не шутите.

– Да еще вообще шутить не умею, – непринужденно пожала плечами Марианна.

– И как вам живется в таком месте? В этом…

– В Маррене.

– Верно, – кивнул Роктарио, – вы ведь и прибыли сюда, в Наксон, чтобы начать новую жизнь?

– Думаю да, – серьезным тоном ответила Марианна, – так оно и есть. Кто же не слышал о безграничных карьерных возможностях, которые может дать Наксон?

– Истинно так, – мечтательно улыбнулся юноша.

В эту секунду, глядя на его отстраненный взгляд, можно было подумать, что Роктарио ден Босвар уже видел себя на должности банкира Лествилла или Эйсвуда, а, быть может, даже на месте архонта родной Альмории.

– Вы из богатой семьи? – без обиняков спросила Марианна.

Роктарио смущенно потупил взгляд в сторону, раскрыл одну из книг.

– Думаю, не мне судить о богатстве рода ден Босваров, – юноша макнул перо в чернильницу, и принялся выводить аккуратным размашистым почерком слова на бумаге, – я благодарен своей семье за возможность обучения в столь престижном заведении. Надеюсь, что смогу оправдать их надежды.

– А кем вы хотите стать после окончания университета? – Марианна подперла голову кулаком, и с любопытством посмотрела на Роктарио. Юноша, не глядя в сторону девушки, конспектировал учебник.

– Признаюсь честно, – юноша от волнения пролил немного чернил на стол из красного дуба, и принялся вытирать пятно тряпкой, – я не придавал еще этому такого значения…

Узкие скулы, кудрявые черные волосы, правильная осанка. Казалось, Роктарио являет собой вид типичного представителя аристократии. Но, тем не менее, в нем не было того жеманного эгоизма и самовлюбленности, присущие большинству лордов и леди Антрексии. Роктарио ден Босвар был, скорее, наивным и простодушным ребенком, жаждущим впечатлить своих родителей.

«Наверное, каждый ребенок через это проходил.»

– А что насчет вас? – Роктарио наконец посмотрел в глаза Марианне, – как вы оказались в Наксоне?

«Нужно придерживаться своей истории.»

Марианна выпрямила спину, скрестила руки на груди.

– В последние годы моя семья испытывает финансовые трудности, – с безмятежным лицом ответила девушка, – хозяйство отца находится в упадке, кредиторы грозятся отобрать все имущество и оставшиеся средства. И вместо того, чтобы выплатить хотя бы часть долгов, мои родители потратили едва ли не последние сбережения, лишь бы отправить меня учиться в Наксонский Университет. Теперь мне кажется, что я просто не могу подвести их доверие, и как можно скорее помогу им разрешить неприятности с деньгами.

Роктарио ден Босвар перестал конспектировать учебник, и вложил перо в чернильницу. Юноша резко помрачнел.

– Мне очень жаль, – с сочувствием в голосе сказал Роктарио, – я слышал об ужасах Сегшенских Войн.

Он потупил взгляд в сторону, и тяжко вздохнул.

– Иногда мне кажется, что мы ничему не учимся, – печально пробормотал Роктарио, – проходит столетие за столетием, и сколько бы жизней не уносили бессмысленные войны, людям всегда будет мало.

– Почему же бессмысленные? – спросила Марианна, – на мой взгляд, у всего есть смысл. В том числе и у войны. Борьба за деньги, ресурсы, власть и могущество, в конце концов. Сильные мира сего всегда любят, когда перед ними преклоняются слабые.

– В том-то и дело, – Роктарио развел руки в стороны, – в конечном счете, деньги ничего не значат. Как и власть, добытая насилием и кровопролитием.

– Вам-то легко говорить, – улыбнулась Марианна, – судя по вашему рассказу, вы никогда не нуждались в деньгах.

– Дело не в этом, – качнул головой Роктарио, – вы можете заработать состояние в сотни тысяч деинов, но авторитет, уважение и, уж тем более, любовь, деньгами не заработать. Поверьте, я знаю, что говорю. С помощью денег вы можете нанять пару сотен наемников, захватить соседние территории, и управлять тамошним народом с помощью кнута, внушения страха и постоянного запугивания.

Завороженный взгляд юноши был уставлен в одну точку. Было видно, что Роктарио действительно хорошо начитан, но помимо теории может и самостоятельно поразмышлять мозгами.

– Простите, – выражение лица Роктарио ден Босвара резко смягчилось, – я сильно увлекся. Люблю подискутировать на тему философии и политики, но иногда меня сильно заносит…

– Ничего страшного, – улыбнулась Марианна, – вам не за что извиняться. И раз уж на то пошло, я полностью разделяю вашу точку зрения.

В ее взгляде на Роктарио проступило безмолвное уважение.

– Не зря говорят, – Марианна подалась чуть вперед, и слегка толкнула юношу в плечо, – в Наксонском Университете учатся самые смышленые люди на свете.

Роктарио ден Босвар ответил смущенной улыбкой.

«Да уж, правду говорят, что первое впечатление бывает обманчивым. Кто бы мог подумать, что юнец, напяливший красные шоссы, и увешанный разноцветными кольцами, способен размышлять на столь глубокие темы.»

Из внутреннего двора Наксонского Университета послышался громогласный звук горна. Студенты, сидящие в библиотеке, тут же похватали в руки учебники, вскочили с мест, и ломанулись к выходу.

– Пойдете со мной на ужин? – с улыбкой на губах спросила Марианна.

Лицо Роктарио несколько смягчилось, когда Марианна задала этот вопрос. Было видно, что он и сам хотел пригласить ее на ужин, но никак не решался на это.

– Разумеется, – Роктарио собрал учебники, – но перед этим позвольте мне показать вам кое-что интересное.

– О чем вы?

– Лирда, вы были в зале эквилогии?

– Еще нет.

– Ну, разумеется, – Роктарио хлопнул себе по лбу и рассмеялся, – вы же только на первом курсе. Эквилогию изучают со второго.

Роктарио ден Босвар, прижимая учебники к груди, встал с места.

– Встретимся через десять минут на третьем этаже, – заговорщическим тоном прошептал Роктарио, – я только занесу учебники в свою комнату.

Роктарио развернулся на месте, и помчался в сторону выхода.

***

– Боже мой, Роктарио, – прыснула от смеха Марианна, – ты уверен, что нас не отчислят за это? Меня выгонят, потому что первокурсникам запрещено заходить в эту аудиторию, а тебя за то, что ты провел меня.

– Не волнуйся, – махнул рукой Роктарио ден Босвар, – я все предусмотрел. Практически весь университет, включая профессора эквилогии, Маэйру Ганерси, сейчас ужинает. Конечно, наше отсутствие может вызвать подозрение, но особо трудолюбивые студенты часто пропускают ужин, просиживая до глубокой ночи в библиотеке. Так что все будет в порядке.

Несмотря на то, что Роктарио пытался придать своему голосу уверенность, было видно, что юноша взволнован. Уж не понятно, для чего он все это затеял? Хотел произвести впечатление на Марианну?

Видимо, так оно и есть, но у Марианны и без того забот хватает. Сейчас у неё нет времени отвлекаться на подобную ерунду.

– Жди меня здесь, – Роктарио выглянул из-за угла. Марианна не успела и слова сказать, как юноша засеменил по коридору.

Марианна быстро огляделась по сторонам. Никого. Если бы кто-то и был по близости, они бы тут же сбежались на грохот башмаков Роктарио.

«Ну и дурак», – усмехнулась про себя Марианна.

Однако она не могла не заметить, что от прежнего стеснительного тихони Роктарио ден Босвара не осталось и следа. Но и беспечность альморийца ни играла в его пользу. Если их обоих поймают, то сразу же отчислят. По крайней мере, Марианну точно. Керсеру и так стоило огромного труда, уговорить ректора принять замухрышку Лирду Сторм из какой-то крохотной деревушки в дебрях Антрексии. Яноса Тояна, нынешнего ректора Наксонского Университета, смогла уговорить только сумма в две тысячи деинов за семестр.

И согласившись на эту авантюру Роктарио, Марианна очень сильно рисковала.

Но Марианна знала себя слишком хорошо. Если она не попробует, то будет корить себя ещё сильнее.

Марианна оглянулась через плечо - полная тишина. Затем выглянула в коридор, освещаемый лишь парой настенных факелов. Присев на правое колено, Роктарио уже возился с дверным замком кабинета эквилогии.

Девушка услышала щелчок двери, и тут же побежала к Роктарио. Юноша резко развернулся, и, увидев Марианну, облегченно вздохнул.

– Бог ты мой, – юноша утёр пот со лба, – как ты меня испугала. Я же сказал, ждать ме...

– Ладно тебе, – с улыбкой на губах отмахнулась Марианна, – ты мне не приказываешь, и, к тому же, я не хочу пропускать самое интересное.

Марианна бросила взгляд на приоткрытую дверь, затем на Роктарио.

– Как ты это сделал?

Юноша расплылся в довольной ухмылке, и протянул Марианне булавку.

– Ловкость рук, и ни грамма волшебства.

Марианна закатила глаза, и хотела уже было что-то ответить, но в следующий миг услышала топот шагов на лестнице.

– Черт возь... – в панике прошептал Роктарио, но Марианна тут же потянула его за рукав, и они вошли в кабинет эквилогии.

Марианна едва слышно захлопнула дверь, и с явным интересом посмотрела на Роктарио.

– Я думала, – Марианна в наигранном удивлении приподняла брови, и заговорила осуждающим тоном, – что люди вашего положения и статуса не позволяют себе говорить такие слова.

Роктарио ден Босвар растерянно отвёл взгляд в сторону, и принялся разглаживать складки рубахи.

– Да брось ты, – Марианна приглушённо рассмеялась, и хлопнула Роктарио по плечу, – я же пошутила.

Роктарио в удивлении поднял на неё взгляд, и легонько улыбнулся.

– Пойдём же, – возбужденным тоном проговорил юноша, и, взяв Марианну за руку, повёл за собой.

Почувствовав прикосновение его ледяной взмокшей руки, Марианна поняла, насколько сильно он переживал. Должно быть, чтобы пробраться в кабинет эквилогии, Роктарио ден Босвар поступился со всеми своими принципами и правилами.

Кабинет эквилогии был разделён на два помещения. Комната, в которой они оказались, являла собой небольшое пыльное помещение, захламлённое полками с многочисленными склянками, колбами и какими-то бумажками. Марианна подобрала лучину со стола, и поднесла к одной из бумажек. Рисунок являл собой какой-то совершенно фантасмагорический вихрь из фиолетовых, красных и зелёных тонов. А в самом низу, под бушующей стихией, в воздухе парил какой-то тёмный силуэт. Он будто бы протягивал руку к самой Марианне, от чего девушке сделалось не по себе.

– Лирда, пойдём, – прошептал Роктарио. Юноша уже стоял у распахнутой двери в саму аудиторию.

Марианна в пару шагов настигла Роктарио, и хотела уже было войти в зал, но юноша преградил ей путь рукой.

– Я должен был сделать это раньше, – взволнованно пробормотал Роктарио, – но тогда ты могла бы отказаться идти сюда. То, что ты сейчас увидишь, ты все равно увидела бы в следующем году. Просто хочу предупредить, не верь всему, что увидишь. Здесь все не настоящее.

– О чем ты говоришь? – нахмурилась Марианна.

– Я сказал все, что мог, – пожал плечами Роктарио, – остальное мне неподвластно.

Несколько секунд Марианна ещё прожигала Роктарио непонимающим взглядом, а затем вошла в аудиторию. От увиденного у девушки перехватило дыхание. Поначалу могло показаться, что это совершенно обычная аудитория. Преподавательский стол, тройной ряд парт по всей ширине помещения, гобелены по стенам, карта Нижнего, Центрального и Верхнего Астариса, несколько шкафов с книгами. Все было совершенно обыденно, за исключением лишь одного - полыхающего ярким красным светом шара в воздухе.

Сказать точнее, это был даже свет самого настоящего пламени. Будто бы огонь от костра завис в воздухе.

– Невероятно.... – в изумлении прошептала Марианна.

– Подобная реакция возникает у каждого студента на первом занятии эквилогии, – улыбнулся Роктарио ден Босвар, – и, признаюсь честно, это моя самая любимая дисциплина.

Они подошли к шару чуть ближе, остановившись от него всего в пару метрах. Вглядевшись повнимательнее, Марианна поняла, что определила его цвет ошибочно. Шар не был ни красного цвета, ни оранжевого, не был и цвета огня. Его цвет постоянно переливался, становясь то темнее, то светлее. В самой его середине искрился шар поменьше, но куда более яркий. Марианна не смогла задержать на нем взгляд и на пару секунд, и тут же зажмурилась.

– Ничего, – улыбнулся Роктарио, – в первый раз всегда так. Хотя, и в остальные разы тоже самое. Никто не может смотреть на него более трёх-четырёх секунд. Даже профессор Ганерси.

В глазах у Марианны заискрились десятки чёрных точек. Проморгавшись, она обернулась к Роктарио.

– Ты сказал, что все это нереально? Что ты имел в виду?

Взгляд юноши тут же посерьёзнел. На лице Роктарио проступило беспокойство.

– Слушай, Лирда, – извиняющимся тоном проговорил он, – прости меня. Зря я тебя сюда привёл. Все-таки не нужно было этого делать.

– О чем ты говорил? – настойчиво вопросила Марианна, – что значит нереально?

– Во втором семестре второго курса студентам разрешают прикоснуться к шару, – заплетающимся языком ответил Роктарио, – и тогда тебе открываются удивительные вещи...

На какую-то долю секунды Роктарио, будто бы заворожённый, вгляделся в переливающуюся пламенную субстанцию внутри шара. Марианна дернула его за рукав, и юноша вышел из транса.

– Прости, – Роктарио протёр глаза кулаком, – но, как и говорила профессор Ганерси, это все нереально.

Марианна снова обернулась к шару.

– Тебе не следует этого делать, – дрогнувшим голосом прошептал Роктарио, – к установлению контакта с шаром нас готовили несколько месяцев...

Марианна видела, насколько обеспокоен Роктарио, но ничего с собой поделать не могла. Шар буквально притягивал к себе, захватывал твою волю, и ты просто не мог ему не подчиниться...

– Все будет в порядке, – ледяным тоном ответила Марианна, и, сделав пару шагов к шару, коснулась его.

Девушку тут же прожгла мучительная боль по всему телу. Все зримое пространство вокруг заискрилось в ослепительном ярко-оранжевом свете, и через пару секунд вокруг Марианны возник калейдоскоп из множества различных событий. Обернувшись по сторонам, Марианна не обнаружила Роктарио. Да и место, в котором она оказалась... Это была уже не аудитория эквилогии. Это было темное пространство, словно ночное небо. Только вместо звёзд здесь были странные полупрозрачные сферы, внутри каждой из которых двигались какие-то силуэты, менялись пейзажи и ландшафты, и даже времена года.

Марианна подпрыгнула вверх, коснувшись одной из сфер, сознание снова прожгла жгучая боль. В глазах девушки все поплыло, затем раздался чей-то пронзительный вопль и Марианна оказалась перед стенами Катерсиса.

Она снова была дома.

От осознания этой мысли у Марианны быстро заколотилось сердце. На щеках девушки потекли слёзы счастья. Она помчалась по перекидному мосту к замку, как вдруг услышала топот приближающийся конницы. Марианна обернулась через плечо, и обомлела. К Катерсису подошло несметное полчище врагов. На их стягах были скалящие клыки мантикоры. Среди них были мечники, всадники, лучники, несколько катапульт, а на заднем фоне... Бог ты мой... неужели это слоны?

По команде одного из военачальников, в сторону Катерсиса полетело сразу несколько снарядов. У Марианны подкосилось ноги, и девушка рухнула на спину. Она слышала шум падающих камней, чьи-то истошные крики, а затем топот марширующих солдат.

Но когда девушка открыла глаза в следующий раз, она увидела перепуганное лицо Роктарио ден Босвара.

– Слава Богу, ты очнулась, – улыбнулся юноша, и обнял лежащую на полу Марианну Вэрсион.

Глава 20 - Лэднер

Сверху доносились пронзительные вопли. Звон стали о сталь, рык зверей и восторженное рукоплескание толпы. Когда Лэднер раскрыл глаза, его взгляд застилала мутная пелена. Юноша попытался подняться, но тут же почувствовал сопротивление кандалов.

«Знакомая ситуация, – рассмеялся про себя Лэднер.»

Смех тут же отозвался болью по всему телу. Да, хорошо его избили. Тигровые Сыновья знают своё дело.

Лэднеру было уже совершенно неважно, что с ним будет дальше. Даже если он выживет на арене, разве Кайо Олуик отпустит его на волю? Этому никогда не бывать.

Больше всего Лэднер корил себя именно за то, что даже не попытался бежать. Он должен был прыгнуть с того выступа. Кто знает, быть может Лэднер бы и уцелел?

Нет, всего лишь очередной самообман. Лэднер и сам прекрасно понимал, что разбился бы насмерть о скалы. Сдаться в плен и выйти на арену - единственный вариант продлить себе жизнь хотя бы на пару часов.

В темницу не проникал солнечный цвет, а единственным освещением были пару тусклых настенных факелов.

На какое-то время Лэднер погрузился в дрему, а в следующий раз проснулся от противного лязга открывающейся решетки. Четверо Тигровых Сыновей ввели ещё троих пленных в кандалах. Не произнося ни слова, стражники захлопнули решетку и воцарилась тишина.

– В первый раз? – Прохрипел один из заключенных, седой худощавый старичок. Господи, да как же он будет на арене-то сражаться?

– Да, неуверенно протянул Лэднер, – а Вы?

– Охо-хо, – хихикнул старик, – в молодости я сражался на этой арене раза три. И, как видишь, до сих пор жив.

– Значит, шансы у нас есть?

– Да какие шансы! – пробасил здоровенный темнокожий бугай. Вероятно, с Ваттани или, скорее, с Рассветных Островов, – старик выжил из ума! С этой арены обычные заключенные, как нас называют «дезертиры или предатели Солнечного Копья», никогда живыми не возвращаются. Нам просто не позволят. Даже, если каким-то чудом нам удастся одолеть одну из тварей поганца Олуика, нас порешат прямо здесь, в темнице.

Старик лишь отмахнулся от бугая, и, сложив руки на груди, прильнул лицом к стене.

Третий заключенный, сидевший дальше всех от Лэднера, до сих пор молчал. Разглядеть черты его лица отсюда было невозможно, но, судя по телосложению, это был довольно крепкий малый. Возможно, какой-нибудь наемник или даже бывший рыцарь.

– А что ты думаешь? – Обратился к нему Лэднер.

– Этот тебе и слова не скажет, – прохохотал бугай, – шавки Олуика ему язык вырвали. Он назвал Шелтрана де Барвена жадным ублюдком на глазах у Тигровых Сыновей.

– Шелтрана де Барвена?

– Заведующего казной Солнечного Копья.

– Вот как. – Грустно протянул Лэднер.

На какое-то время четверо невольников замолчали. Тишину нарушал лишь приглушенный стук воды о плитку где-то поблизости. Или… или это стекала кровь с арены? Нет, об этом Лэднер даже думать не хотел. Он должен был выбраться отсюда, чего бы ему это не стоило. Лэднер должен разыскать корабль, и добраться до Октерфона раньше флота Солнечной Лиги.

Лэднер слышал, что они планируют отплыть только через пять-шесть дней, так что время у него еще есть. Он должен успеть предупредить защитников Октерфона о «сюрпризе» Кайо Олуика в лице скорпионов с разрывными стрелами, таранах на носах кораблей и, конечно же, о боевых слонах. При одном только виде этих исполинских тварей, защитники Октерфона могут разбежаться еще до начала битвы. Лэднер просто обязать их предупредить.

И чтобы выбраться с арены живым, он должен объединиться с новыми знакомыми.

– Как думаете, – Лэднер поочередно посмотрел на старика с бугаем, – кого против нас выставят?

Старик ответил на вопрос Лэднера свистящим храпом.

«Черт возьми, и вместе с этим человеком мне предстоит идти на смерть?»

– Обычно все начинается с элитных гладиаторов самого Олуика, – ответил темнокожий верзила, – говорят, в прошлом они были обычными крестьянами, да ремесленниками с Рассветных островов, Гарена и даже из Антрексии. Кой черт их занес в Солнечное Копье, ума не приложу. По своей воли они здесь оказались, или попали в лапы работорговцев…

– И что, – прервал его Лэднер, – одолеть их невозможно?

Бугай смерил Лэднера долгим испытующим взглядом.

– Впредь не смей перебивать меня, – прорычал он.

– Прости, – сглотнул слюну Лэднер, и виновато улыбнулся, – нервы сдают.

– Так вот, – продолжил здоровяк, – эти гладиаторы – меньшее, чего нам стоит бояться. Они укладывают и куда лучших бойцов всего за пару минут. А, судя по тому, какой у нас тут собрался составчик, мы и пол минуты не протянем.

Старик тем времени громко всхрапнул, и пробормотал что-то неразборчивое. Перевернувшись на бок, он медленно свалился на пол, прильнув щекой к каменному полу.

– Ну, а вообще, – продолжил бугай, – кого выставят против нас, будет зависеть от тяжести наших проступков.

Здоровяк покосился на Лэднера.

– За что ты сюда попал?

– За государственную измену, – пожав плечами, Лэднер расплылся в глуповатой ухмылке.

– Как и все мы.

– Кого могут выставить против нас помимо гладиаторов? – дрогнувшим голосом вопросил Лэднер Ноукс, – неужто слонов?

– Да, слоны мерзкие твари, – хохотнул бугай, – но не худший вариант. Если повезет, слоны сразу же нас растопчут, и мы даже ничего не почувствуем. А вот, например, грыалы…

Верзила присвистнул.

– Эти выродки будут разрывать тебя на части, пока ты будешь еще в сознании. Не знаю, насколько разумны эти твари, но, судя по тому, что я видел, им доставляет неописуемое удовольствие измываться над своей жертвой. Даже когда ты будешь лежать на песке весь в крови и с разорванным брюхом, эти уроды не будут сразу же тебя добивать. Грыал скорее приляжет рядом, и будет скалиться, наблюдая, как ты подыхаешь в мучениях.

– Не такие уж они и страшные, – подал голос старик.

Перевернувшись на спину, он зевнул, и огляделся по сторонам, будто видит всех в первый раз.

– Что это с ним? – нахмурился Лэднер.

– Не обращай внимания, – махнул бугай.

– Где это я?! – растерянно захлопал старик, – кто вы такие?!

– Господи Боже, – вздохнул здоровяк, – Теобальд, тебя схватили за кражу ублюдки Олуика. Кончай этот спектакль.

– Схватили?! Меня?! – вскрикнул Теобальд айн Серрон, – да как они посмели! Да я им сейчас…

Старик дернулся вверх, но колодки на ногах не позволили ему подняться.

– Арг-х-х-х, – Теобальд уткнулся лицом в пол, – р-г-х-х…

– Нам точно обязательно сражаться вместе с ним? – Лэднер в удивлении приподнял брови.

В эту секунду он выглядел растерянным, и уверенности в благоприятном исходе сражения на арене оставалось все меньше и меньше.

– Придется, – пожал плечами здоровяк, – как, кстати, тебя зовут?

– Лэднер Ноукс.

– Чарс Бокл, с Рассветных Островов.

– А я из Урсы, – ответил Лэднер.

– Урса? – насупился Бокл.

– Городишко такой, на западе Антрексии, – поморщился Лэднер, – прескверное место.

– Могу представить, – расхохотался Чарс Бокл, – думаю, каждый из нас навидался дерьма в жизни. Наверное, именно поэтому мы здесь и оказались.

– Верно, – после небольшой паузы, ответил Лэднер, – но мы можем все исправить.

– Что ты предлагаешь?

Лэднер закрыл глаза, и отвёл взгляд в сторону.

«Сейчас или никогда. Другого шанса не будет.»

– Мы должны действовать сообща, – глядя прямо на Чарса Бокла, сказал Лэднер, – кого бы против нас не выставили, я верю, что мы сможем победить, если будем прикрывать друг друга.

Бокл с интересом уставился на Лэднера.

– Если нам удастся выбраться живыми, – продолжил Лэднер Ноукс, – я могу взять вас с собой.

– И куда же это ты собрался нас взять? – усмехнулся Бокл.

– В Антрексию, – без запинки ответил Лэднер, – сейчас не время рассказывать вам свою историю, но я сделаю это, когда мы будем плыть на одной из шхун из порта Солнечного Копья прямиком к Октерфону.

– Ты же сказал, что мы плывем в Антрексию…

– Все правильно, – кивнул Лэднер, – но для начала мы должны прибыть в Октерфон. Вы не могли не видеть сотни военных кораблей в заливе. Часть из них направится в Октерфона, а другие – к медвежьему Острову. Если обе эти твердыни падут, на Антрексию обрушится вся мощь Солнечной Лиги…

– И почему нам не должно быть наплевать? – рассмеялся Бокл, – да и ты вообще сам кто такой? Вор? Фальшивомонетчик? Или долбанный благодетель и герой?

– Да как же вы не поймете, – вспылил Лэднер, – Антрексия – это только начало. Они на этом не остановятся. Я думал, в детстве каждый мальчишка слышал истории о страшной и могущественной Солнечной Лиге. Многие историки пишут, что члены Солнечной Лиги владели едва ли не третью всего Астариса…

– Я научился читать только пару лет назад, – улыбнулся Бокс.

– Да неважно, – вздохнул Лэднер, – суть в том, что после захвата Антрексии Солнечная Лига пойдет порабощать весь остальной Астарис. Куда бы вы не разбежались, кнут Солнечной Лиги все равно вас настигнет.

– После твоего рассказа, – пожал плечами Чарс Бокл,– будет проще умереть прямо на Арене Смерти, и дело с концом. Я так и не понял, зачем нам идти спасать Антрексию? Ради чего?

– Я знаком с королевой Антрексии, – ответил Лэднер, – если вы поможете защитить Октерфон, уверен, что она щедро вас вознаградит. Мы должны предупредить антрексийцев о баллистах с разрывными стрелами на бортах флота Лиги. Стены Октерфона и Медвежьего Острова долго не протянут. Но важнее всего – рассказать о боевых слонах. Сомневаюсь, что Антрексия вообще готова к встрече с этими тварями. Большинство антрексийцев, как и я сам до недавнего времени, считают, что эти слоны – не больше, чем миф. Да еще и эти грыалы и черт его знает, кто еще… Солнечная лига сыграет на эффекте неожиданности, и антрексийцы падут достаточно быстро.

– Откуда ты знаешь столько о стратегии? – опешил Бокл.

– Посчастливилось познакомиться с хорошими людьми, – улыбнулся Лэднер.

– Допустим, нам удалось сбежать с арены живыми, хотя на это нет никаких шансов, – пробубнил Бокл, – на какие шиши ты собрался плыть в Октерфон? Нас же всех обобрали.

– В день прибытия в Солнечное Копье я оставил сверток с суммой в пару сотен деинов под одной из бочек возле южной пристани в гавани, – Лэднер заговорил куда более увереннее, – этой суммы хватит на приличную шхуну и пару крепких моряков.

После нескольких секунд тишины Теобальд и Бокл дружно рассмеялись. Старик кое-как перевернулся на спину, и вытаращился на Лэднера.

– А мне нравится этот малый, – прохрипел Теобальд, – глупый, наивный, но есть в нем какой-то задор.

– С Арены Смерти живым никто не возвращается, – запричитал Бокл.

– Ну я же четыре раза побеждал, – возразил Теобальд.

– Господи Боже, – закричал Чарс Бокл, – ещё полчаса назад ты говорил о трёх разах!

– Наверное, я забыл о том разе в 1212. Тот год выдался на редкость не...

– Да заткнись ты уже, – проревел Бокл, – старпер полоумный!

– Хватит! – крикнул Лэднер, и Бокл с Теобальдом тут же смолкли, – что вы тут устроили?! Мы подохнем на арене всего через несколько минут, а вы, вместо того, чтобы хоть какой-нибудь план разработать, грызётесь как псы!

Воцарилась мертвецкая тишина. Учащенно дыша, Лэднер виновато смотрел на новых знакомых.

– Я не хотел...

– Ты сказал все правильно, – произнёс Бокл, — никто из нас не хочет умирать, но выхода нет. Если у тебя есть план, выкладывай прямо сейчас.

В глазах Лэднера появилась надежда.

– Мне довелось прочитать регламент участия в турнире, – куда более уверенным голосом сказал Лэднер, – в одном из пунктов сказано, что любой воин, который выживет на арене, пускай даже дезертир или вор, будет немедленно освобождён.

– В первый раз об этом слышу, – хмыкнул Чарс Бокл.

– Да потому что простым зрителям и воинам его никогда не дадут читать. Одни даже половины написанного не поймут, другие, как и мы сейчас, все равно думают, что живыми не выберутся, поэтому даже не надеются победить.

– И что же ты предлагаешь? – задумчиво произнёс Бокл.

– Я предлагаю совершить невозможное, – улыбнулся Лэднер, – мы выберемся из этого дерьмового места целыми и невредимыми.

***

Медленный подъем решетки сопровождался скрипучим металлическим лязгом. Всего в нескольких метрах от Лэднера слышался оглушительный рев толпы. Холодный озноб сковал все его тело. Лэднер чувствовал, как задрожали руки. Он никак не мог привести дыхание в норму.

Казалось, в эту секунду Лэднер позабыл все азы фехтования, которым ему научил Ортео Нергис. Да и поможет ли здесь фехтование, когда против тебя идет тварь, которой не ведомы ни страх, ни боль.

Лэднер обернулся на новых знакомых: Чарс Бокл с оголенным торсом и в порванных мешковатых штанах, Теобальд айн Серрон в грязной тунике, и Жоаль Кесваль, высокий длинноволосый выходец Форбида с густой бородой. На лице каждого из них виднелся страх. Пускай они и говорили, что смирились со смертью, но Лэднер видел – умирать они не хотели.

Когда решетка полностью поднялась, Тигровые Сыновья толкнули заключенных древками копий, и они вышли на Арену Смерти. Лэднер прикрыл глаза от ослепительного яркого солнечного света. Он почувствовал, как по спине градом льется пот. Стояла невыносимая жара. Лэднер провел языком по потрескавшимся губам; за два дня заточения им не дали ни еды, ни капли воды. Как только узники ступили на раскаленный песок, на них тут же обрушились неодобрительный свист и отборные ругательства.

– Паскуды!

– Вздернуть мерзавцев!

– Бросьте их к грыалам!

Один из зрителей попал косточкой от финика прямо в глаз немому Жоалу Кесвалю, но тот никак не отреагировал.

В центре арены уже лежала неразборчивая масса из останков человеческих тел, крови и разорванной в клочья одежды. Четверо укротителей в шлемах и шипастой броне, обступили разъяренного тигра со всех сторон. Один из укротителей выставил шест с раздвоенным наконечником вперед, и направился к зверю. Не успел он пройти и пару метров, как поскользнулся на руке одной из жертв, и повалился на спину. Тигр тут же сорвался с места, и бросился на упавшего.

Раздался жуткий вопль.

Из шеи укротителя фонтаном хлынула кровь. Толпа неистово заулюлюкала. Трое оставшихся укротителей тут же набросились на тигра со всех сторон. Один шестом сжал тигру горло, и повел его в сторону восточных ворот. Двое других хлестали взбешенного зверя плетями.

– Ну, одного можешь вычеркивать, – загоготал Чарс Бокл, – в желудке тигра мы сегодня точно не окажемся. Для нас приготовили что-то поинтереснее.

Тигровые Сыны поочередно сняли с невольников кандалы, и побросали в ноги копья. У одного из них, которое подобрал Борс, острие было настолько тупым, что им едва ли можно было пробить даже кожаный доспех.

– Но здесь только три копья, – Лэднер обратился к удаляющимся в сторону выхода стражникам, – эй, постойте! Нас же четверо!

Но Тигровые Сыновья, казалось, даже не слышали Лэднера.

– Другого я и не ожидал, – расхохотался Чарс Бокл, – эти твари никогда не дадут нам выйти живыми.

– Я пять раз выходил, – заплетающимся языком ответил Теобальд айн Серрон. Его сморщенное морщинистое лицо озарилось довольной улыбкой.

– Господи Боже, – Бокл хлопнул себя ладонью по лицу, – скорее бы тебя грохнули, старый идиот.

Жоаль Кесваль, оставшийся без оружия, беспомощно рухнул на песок. Губы мужчины растянулись в блаженной улыбке.

– Какого черта ты делаешь, – к Кесвалю подбежал Лэднер, – вставай!

Но Жоаль лишь покачал головой.

– Он сделал свой выбор, – сокрушенно вздохнул Чарс Бокл, – оставь его.

– Но как же…

Не успел Лэднер договорить, как восточные ворота арены начали подниматься. Арена затаила дыхание в ожидании предстоящего зрелища.

– Вот и пришел нам конец, – Бокл залился истерическим смехом.

Лэднер обернулся в сторону крытого помоста Архонта Солнечного Копья. Кайо Олуик сидел в компании Регатты Нарахны и Верховного Судьи, Аранио Шентариса. На Архонте была белая шелковая рубашка, подпоясанная шелковым поясом, и мешковатые льняные штаны. По знаку руки Кайо Олуика герольды протрубили в горны, и зрители постепенно смолкли. Архонт поднялся на ноги, и объявил зычным голосом:

– Уважаемые жители и гости Солнечного Копья, – Кайо Олуик махнул рукой на арену, – перед вами стоят предатели нашего государства: грабители и жулики, самая чернь общества.

По трибунам прошелся слабый гул.

– А один из них, – Кайо задержал пристальный взгляд на Лэднере, – воспользовался моим радушием, и обманом пробрался в Солнечное Копье, чтобы шпионить в пользу антрексийских свиней.

Арена Смерти утонула в оглушительном реве толпы. В сторону Лэднера посыпались угрозы, камни и прочие предметы.

– Посмотри-ка, – Борл подтолкнул Лэднера в бок, и рассмеялся, – да ты у нас любимец толпы.

– Не остается ни единого сомнения, – продолжил архонт Олуик, – что эти люди понесут сегодня справедливое наказание.

Решетка восточных ворот раскрылась, и под неистовые крики толпы на арены выбежал грыал.

– Был рад с тобой познакомиться, – крикнул Чарс Бокл Лэднеру, и выставил перед собой копье.

Зверь вскинул морду вверх, и устремил взгляд на свою добычу. Из раскрытой пасти грыала стекала темно-зеленая слюна. Туловище монстра было покрыто густой жесткой шерстью. Грыал передвигался по песку на четырех лапах, каждая из которых оканчивалась длинными острыми когтями.

– Встаем пирамидой! – прокричал Лэднер.

– А? – вопросил Бокл.

– Я же только полчаса назад рассказывал, – проревел Лэднер Ноукс, – один встает спереди, двое других сзади на одинаковом расстоянии от первого!

– А, – хлопнул себя по лбу Чарс Бокл, – вспомнил! Я спереди!

Тем временем грыал сорвался с места, и, издав ужасающий вопль, помчался в их сторону.

Теобальд айн Серрон, будто бы пьяный, зашатался куда-то в сторону.

– Теобальд! – проревел Лэднер, – займи позицию! Куда ты пошел!

Старик обернулся на Лэднера, и его отстраненный взгляд тут же прояснился. Заняв свое место, он выставил копье вперед, и прокричал из последних сил:

– Бейте поганцу либо в глаза, либо под шею, там его сердце.

– Да откуда ты можешь зна… – Бокл обернулся к Теобальду, но тут же замолчал.

Из западных ворот арены выскочил второй грыал.

– Мать честная, – присвистнул Чарс Бокл, – еще один уродец!

– Мы с Тео разберемся с этим, – крикнул Боклу Лэднер, – а ты постарайся пока продержаться.

– Да уж постараюсь! – звонко рассмеялся Чарс Бокл, и помчался мимо сидящего на песке Жоала Кесваля.

Лэднер и Теобальд, выставив копья вперед, ринулись к своему грыалу. Зверь был точной копией своего собрата. Да уж, в плане экспериментов над скрещиванием зверей, Кайо Олуик был настоящим гением.

Первый грыал с пронзительным визгом бросился на Чарса Бокла, и тут же получил острием копья в глаз. Зверь неистово завопил, из раны хлынула, черная, как смола, кровь. Бокл попытался вынуть копье из грыала, но ничего не вышло. Зверь дернулся в сторону, и Чарс выпустил оружие из рук. Грыал переломил челюстями копье пополам, и кинулся на Бокла.

– А-а-а!!! – грыал вцепился клыками в правую руку Бокла, и одним укусом ее оторвал.

Песок окропился кровью, толпа свирепо загудела.

– Помоги ему! – крикнул Теобальд Лэднеру, – я справлюсь!

Лэднер в нерешительности покосился на Тео, затем оглянулся на свалившегося навзничь Бокла.

– Гребаная паскуда! – грыал в один глоток проглотил руку Бокла, – он мне руку оторвал!

Выпучив глаза, Бокл покосился на оставшийся кровавый обрубок от своей руки, и потерял сознание.

Теобальд с отчаянным воплем кинулся на второго грыала, и попал точно в горло.

Не теряя ни секунды, Лэднер кинулся на помощь Боклу. Грыал уже оторвался от земли, чтобы закончить начатое, но Лэднер в последний миг метнул копье ему в туловище. Грыал истошно завопил, и свалился набок. Лэднер тут же подскочил к Боклу, и нащупал пульс.

– Еще живой, – улыбнулся Лэднер Ноукс, и обернулся к Теобальду айн Серрону.

Старик тем временем вынул копье из туловища убитого зверя, и с невозмутимым лицом направился к трепыхающемуся на боку грыалу.

Трибуны Арены Смерти погрузились в гробовое молчание. Ошарашенные зрители переглядывались друг с другом. Лэднер возвел взгляд к Кайо Олуику, и широко улыбнулся. Лицо Архонта Солнечного Копья побледнело от гнева.

– Я-я… умер? – пробормотал Чарс Бокл. Изо рта выходца с Рассветных Островов хлынула кровь

– Нет, дружище, – рассмеялся Лэднер, – пока еще нет.

– Ла-а-адно, – прохрипел Бокл, – это хорошо. А то, глядя на твою рожу, я уж испугался, что в Элионе такие уродливые ангелы.

Чарс попытался рассмеяться, но вместо этого зашелся в сильном приступе кашля.

– Не разговаривай, – наказал Лэднер, и поднялся на ноги, – скоро тебя подлечит целитель.

Трепыхающийся на боку грыал свалился на спину, и завопил пуще прежнего. Теобальд айн Серрон наклонился над дрыгающимся зверем и тяжко вздохнул:

– Несчастное создание, – старик проткнул копьем мозг грыала. Тварь, издав последний вопль, замерла.

Арену Смерти Солнечного Копья охватила оглушительная тишина.

Теобальд айн Соррен размазал по лицу пятна черной крови грыала, и обменялся с Лэднером взглядами.

– Я же говорил, что уже уходил отсюда живым, – улыбнулся старик.

Глава 21 - Дэйвен

Как только Дэйвен раскрыл глаза, сразу понял, что-то не так. Голова ужасно раскалывалась, в глазах двоилось. Его мутило, урчал живот.

«Да что же со мной случилось?»

Пролежав так около получаса, Дэйвен медленно встал с кровати. За окном был уже самый разгар утра. Со двора доносилась ругань постояльцев трактира, затем раздался непродолжительный звон стали о сталь и пронзительный женский визг. И вскоре все стихло.

Яркий солнечный свет ударил Дэйвену прямо в лицо. Юноша поморщился, и тут же прикрыл глаза ладонью.

– Корнус?! – прохрипел Дэйвен.

Юноша провёл ладонью по растрепанным рыжим волосам и глубоко выдохнул. Он почувствовал нестерпимую жажду, и огляделся по сторонам.

На столе в дальнем углу комнаты стоял графин с водой и недоеденный ужин. Над солониной и ломтем сыра уже вовсю кружили мухи. Дэйвен в несколько шагов пересёк всю комнату, и вцепился в графин с водой. Осушив весь сосуд до конца, юноша утер рот рукавом и остановил взгляд на медном кубке. Тот самый, из которого Дэйвен пил сливовую настойку вчерашним вечером.

– Не может быть... – ошарашено пробормотал Дэйвен, – он отравил меня!

Юноша до боли сжал кулаки, и уже мысленно представил, как вдарит по челюсти Корнуса. Правда, скорее всего, ничем хорошим в результате это не закончится, и Дэйвену придётся бежать от Охотника до самого Сумрачного Леса. И то не факт, что там Корнус его не найдёт. Но всего лишь один-единственный удар по самодовольной роже этого урода будет того стоить.

Что он вообще о себе возомнил? На кой черт Корнус решил усыпить его? Они наконец-то взяли верный след дракона, и уже были в нескольких часах пути от него. Если Корнус решил научить Дэйвена ремеслу Охотника, почему же он никогда не даёт ему самому вступить в бой? Разве научится Дэйвен хоть чему-то, если Корнус постоянно будет держать его на расстоянии?

Нет, на этот раз Корнус ответит на все вопросы.

Дэйвен стукнул кулаком по столу, и тут же пожалел об этом. Нестерпимая боль прожгла все запястье.

– Твою ж!.. – Дэйвен весь сморщился, и прижал кисть к груди.

Дэйвен отогнал мух, проглотил кусок сыра, и подбежал к кровати. Юноша натянул серые холщовые штаны, перекинул через голову шерстяную рубаху, сверху накинул гамбезон. Дэйвен вытащил из-под кровати одноручный меч, «Дирсаин», и сунул его в ножны.

На какой-то момент Дэйвен задержал взгляд на рукоятки оружия. Эфес меча был выполнен в виде пасти одного из легендарнейших драконов-прародителей Рассветной Эпохи, Дирсаина Благосклонного. Подарок самого Корнуса. Правда или очередная выдумка, но Охотник рассказывал, что владельцу этого меча в сражении всегда соблаговолит удача. Если уж задуматься, в скольких передрягах побывал Корнус, и до сих пор остался жив…

Возможно, в этом действительно что-то есть.

Корнус подарил этот меч всего пару дней назад. А ведь Дэйвен еще удивился, с чего это вдруг на Охотника нахлынула такая щедрость? Неужели Корнус с самого начала замышлял пойти на дракона в одиночку? С того самого момента, как получил задание от Советника королевы Антрексии.

Дэйвен поправил воротник гамбезона, и, хлопнув дверью, вышел в коридор.

Не дойдя всего пару метров до лестницы, перед ним вылетел пьяный мужчина вместе с дверью. Это был упитанный заросший мужчина лет сорока в одной разорванной тунике.

– Гх-х-х, – пробормотал пьянчуга, – да я те щас…

Из комнаты выскочило еще двое пьянчуг.

– День добрый, – заплетающимся языком проговорил худощавый паренек с оголенным торсом. На носу у него была омерзительная коричневая бородавка, а вся грудь исполосована глубокими шрамами.

Второй пропойца снял с головы шляпу, и отсалютовал ею Дэйвену. Тот ответил лишь молчаливым кивком. Положив руку на эфес меча, Дэйвен отступил на шаг назад.

Чертыхающийся на полу толстяк бормотал что-то нечленораздельное. Кажется, он готовился повести войско в битву.

– За мной! – закричал толстяк, и нечаянно саданул по лицу худощавому пареньку с бородавкой. Споткнувшись о порог, юнец полетел кубарем обратно в комнату.

– Ах ты паршивец! – другой пьянчуга, куда более крепкий, чем первый, заломил толстяку руки, и втащил его в комнату.

Дэйвен несколько секунд еще не двигался с места. Ошарашенно хлопая глазами, он смотрел на выбитую дверь. Из комнаты трех выпивох какое-то время еще доносились ругань и звуки бьющейся посуды, а затем все стихло.

– Ну дела, – протянул Дэйвен, почесывая затылок.

Юноша перешагнул через выбитую дверь, и спешно спустился вниз по лестнице.

Несмотря на раннее время, трактир был забит до отказа. Всего в зале стояло семь-восемь столов, каждый из которых был набит едой и выпивкой. Ломти хлеба, свинина, печеная картошка, и эль на любой вкус. В центре зала на лютнях играли два молодых барда: улыбчивая светловолосая девушка в темно-коричневом платье из овечьей шерсти и побритый налысо паренек с тонкими усиками. На нем была широкая желтая котта до самых ног. То, с какой легкостью и задором играли оба барда, вызывало неподдельное восхищение.

Девушка завела песню:

Отважный странник,

Из далеких земель,

Явился спасти,

Царство людей.

Два храбрых, бесстрашных воина,

Сошлись в битве при Кворине.

Их послали на убой,

Предотвратить грядущий бой.

Барды резко снизили темп и настроение песни, почти перейдя на речитатив.

Они бились за завтрашний день,

Защищая сыновей и дочерей,

От коварных планов Врага.

Оседлав коней,

Помчались в лапы смерти,

Навстречу друг другу.

Звон копий,

Хруст щитов,

Но был их промысел таков.

Кровь была повсюду.

Сражались воины недолго,

Но честь держали твердо.

Не посрамили память своих предков.

Защитники Родины пали,

И воцарилась Тишина.

Но недолго продлилась она.

Барды низко поклонились, закончив песню. Кто-то из зрителей даже зарыдал. Раздались оглушительные аплодисменты.

– Благодарю! – Звонкий голос юноши был слышан на весь трактир, – а сейчас мы исполним «Меморию», Вашу любимую.

Парень подмигнул кому-то на первых рядах.

Зрители радостно заулюлюкали.

Не было причин для нашего Лорда,

Боятся погибели.

Он был бессмертен с самого рожденья,

Но уповать на это вовсе не желал.

Была тому причина.

Причина, сводившая его с ума,

И не дававшая покоя.

И вещь та называлась – Мемориа.

Иные называли ее Память.

Знавал наш Лорд, что эта леди непроста.

Хитра, умна и прозорлива,

Весьма сварлива.

Надеялся наш Лорд, что Мемориа

Покроет все его грехи

Под маской Лжи.

Наш повелитель жаждал,

Что будущий хронист,

Сотрет его грехи,

И превратит в Героя.

Увы! Но леди Мемориа – прекрасна также, сколь коварна.

И никогда не заключает сделки.

Таверна утонула в бурных овациях.

– Спасибо! – светловолосая певица низко поклонилась, – а сейчас мы исполним новую песню.

На это раз запел сам юноша:

Цепями окутанный,

Сижу на скале,

И вечно измученный,

Страдаю во тьме.

Зрители сразу же притихли. Да, эти барды были настоящие артисты. Они владели аудиторией, как никто другой.

Сижу в заточении,

И нет мне спасения.

И может быть где-то,

Я сам виноват.

Избавься от страха,

Мне все говорят.

Откажись от злобы, отчаянья,

И сможешь ты снова дышать.

Тут песню подхватила девушка, а юноша продолжил играть на лютне:

Я бродила много лет,

Но не могла найти ответ.

Для чего на этом свете,

Мы живем, не зная цели?

В постоянных поисках,

В мутной пелене забвения,

Не могла найти я свет.

И вот в битве вселенской,

Сошлись Тьма и Свет,

Чтобы найти,

Великий ответ.

И что в этом мире,

Имеет значение.

Девушка выждала паузу, и закончила песню глубоким поклоном.

На какую-то секунду в таверне воцарилась тишина. По щекам многих зрителей потекли слезы. Разрыдался даже тучный бородатый верзила. Кажется, это был наемник из «Сияющих».

Чем дольше Дэйвен смотрел на бардов, тем больше находил сходств в их движениях. Паренек на миг положил лютню на пол, и зашелся в бешеном танце. Пока девушка продолжала играть на лютне, а подвыпившая публика громко аплодировала и улюлюкала, юноша выстукивал каблуками сапог по полу и размахивал руками в такт музыки.

По жесту паренька публика разошлась на пару шагов назад. Девушка резко оборвала игру, раздался противный скрежет струн. Она встала спиной к юноше. Затем паренек отступил на два шага назад, разбежался и сделал двойное сальто, приземлившись прямо спиной к сестре. Раздались восторженные вопли и крики, аплодисменты и звон кружек. И в этот самый миг, когда парень и девушка стояли, прильнув спинами друг к другу, Дэйвен понял, почему они смотрелись вместе столь гармонично. Будто бы они были тенями друг друга.

Это были близнецы.

Ну, конечно же... и как он сразу не заметил?.. Быть может, парень специально и побрился налысо, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Ведь, если память Дэйвена не подводила, то эти двое - "Близнецы Карэнсвалы". Пару недель назад, когда они с Корнусом останавливались в трактире неподалеку от Урсы, Дэйвен заметил на доске объявлений листок с наградой в 50 деинов за поимки сбежавших детей лорда Чаррега.

Барды низко поклонились, получая заслуженную порцию оваций и пару десятков тринлов в придачу.

"Интересно, что же вынудило сбежать из дома детей лорда Итлея Чаррега, одного из богатейших лордов всей Антрексии? Да уж, причина должна быть по-настоящему веской."

Когда близнецы проходили мимо Дэйвена, он вложил в руку девушки десять тринлов:

– Это было восхитительно, – улыбнулся Дэйвен, перебегая глазами с брата на сестру, – игра на лютне, танец...

– Благодарю, – ледяным тоном ответил брат, – всегда приятно, когда признают твой талант. А сейчас извините, у нас был долгий день...

– О, да, – затараторил Дэйвен, и отступил в сторону, освободив близнецам проход, – конечно-конечно, я все понимаю

Парень грубо схватил девушку за запястье, и повел ее вверх по лестнице. Темноволосая красавица всего на пару секунд обернулась на Дэйвена, но этого хватило, чтобы понять – ей нужна помощь.

Возможно ли, что брат выкрал ее из дома насильно? Или дело было в чем-то другом?

– Эй, ты! – Дэйвен обернулся на голос позади, – голодный небось? Хочешь немного свинины с овощами?

За стойкой трактирщика стояла упитанная пышногрудая женщина. Ее сальные черные волосы небрежными патлами спускались на плечи. По лбу градом струился пот. Фартук трактирщицы был перемазан какими-то пятнами: свиной жир, разводы от эля. Женщина уперла руки в боки, и с каким-то странным интересом рассматривала Дэйвена. На какой-то момент рыжеволосому юноше сделалось не по себе. Он приблизился к стойке, и с ужасом отметил, что женщина была едва ли не на целую голову выше него. Пускай Дэйвен и не отличался чересчур уж высоким ростом, но и коротышкой его назвать было сложно.

«Быть того не может, – Дэйвен не мог поверить своим глазам, – да она ведь из каберлингов. Я думал, их племена давно уже вымерли.»

– Благодарю, – с легкой улыбкой на губах проговорил Дэйвен, – я успел позавтракать вчерашним ужином. К слову, сыр просто…

– Ну ты даешь! – раскатисто рассмеялась трактирщица, и хлопнула Дэйвена по плечу, от чего тот едва не повалился назад, – кто же завтракает ужином! Ну и ну, каких только чудаков не заносит в наши края!

Дэйвен почувствовал, как весь взмок. Нервным движением руки он смахнул пот со лба, и заозирался по сторонам. В трактир прибывало все больше и больше людей: странники в пыльных дорожных плащах, пару оруженосцев какого-то лорда, бродячие торговцы. Дэйвен всегда чувствовал себя неуютно в компании стольких людей. Он плохо помнил свое детство.

Дэйвен вспоминал о родителях почти каждый день после того, как банда мародеров сожгла их дом дотла. Но прошло уже… сколько? Лет десять? Если не больше. И с каждым прожитым днем лица родителей становились все размытее и размытее. Казалось, совсем скоро они и вовсе сотрутся из памяти.

Дэйвен прожил более десяти лет в стане кочующих бандитов. Тех людей, которые убили его родителей, лишили его дома, но он так и не решился с ними расправиться. И этого Дэйвен себе никогда не простит. Но он попытается сделать все возможное, чтобы подобных историй происходило как можно меньше. Не только на территории Антрексии, но и за ее пределами.

– Ну чего? – хихикнула подвыпившая трактирщица, – наложить тебе жратвы то? Гляжу, ты впервые в наших краях!

Женщина игриво подмигнула, и залилась в звонком приступе смеха.

– За счет заведеньица потрапезничаешь, а потом, если сиру угодно, расплатишься в моей комнатке…

– Я не сир…

– Ну так и я не леди! – брызнула слюной женщина, и снова расхохоталась.

– Видите ли, – проговаривая каждое слово, ответил Дэйвен, – боюсь, у меня нет времени составить Вам компанию.

При этих словах трактирщица тут же нахмурилась, и закинула перемазанную в жире тряпку за спину.

– Мне необходимо разыскать моего товарища, – сдавленным голосом проговорил Дэйвен, – Вы точно видели его вчерашним вечером. Мы вместе прибыли в Ваш трактир…

– А-а! Хмурый такой? С желтющими глазам, словно сам Диявол?

– Да-да, – улыбнулся Дэйвен, – именно он. Вы знаете, куда он отправился сегодняшним утром?

– Мне он сразу не понравился, – запричитала трактирщица. Женщина сложила руки на груди, и хитро прищурила глаза, будто бы говорила о своем самом сокровенном секрете, – от одного его взгляда сразу каким-то холодком повеяло. Было-то всего часов пять утра, я только принялась убирать столы от ночной попойки, как он и прошел мимо меня. Да еще так незаметно, будто тень какая. Если б не мой Грызунчик, я бы и вовсе его не заметила.

Трактирщица махнула в сторону одноухого пса. Он отчаянно пытался свести счеты с куриной ножкой, но никак не мог ее перегрызть.

– А он что-нибудь сказал?

– Грызунчик-то? – рассмеялась трактирщица, – да ведь он…

– Мой приятель, – выдохнул Дэйвен.

Юноша чувствовал, что его терпение уже на исходе. Прямо сейчас Дэйвен уже должен был скакать следом за Корнусом, но только в пустую тратил время…

– Да какой там, – отмахнулась женщина, – я даже окликнула его, поинтересовалась, мол, «Куда эта вы милорд в такую рань-то подрапали?». А тот даже не повернулся, и хлопнул дверью.

– Понятно, – улыбнулся Дэйвен.

– Ну так что насчет…

– Благодарю, что уделили время, – отвесил поклон Дэйвен и спешно выбежал из трактира.

– Кого только не заносит в наши края, – покачала головой трактирщица, и продолжила нарезать морковь.

***

Когда Дэйвен вошел в конюшню, Резвая, уткнувшись носом в кормушку, доедала остатки овса. Рыжая равэйнийская красавица подняла мордочку, как только юноша к ней подошел. Дэйвен потрепал ее по загривку, и протянул надкусанное по дороге яблоко. Резвая тут же проглотила лакомство, и довольно зафыркала.

– Хорошая у тебя кобыла, – послышался грубый мужской голос из дальнего конца конюшни, – сколько готов дать за нее?

– Она не продается, – Дэйвен схватился за эфес меча.

– Как жаль, – сипловатым голосом проговорил подошедший слева мужчина.

«Черт, сколько их здесь?»

Из тени вышло еще двое.

– Тогда придется забрать ее даром, – проговорил сипловатый, и понесся с огроменной дубиной в руках на Дэйвена.

Юноша тут же вытащил меч из ножен, и резко отступил в сторону, толкнув нападавшего в бок. Сипловатый ударился головой об стену, и рухнул на пол. Он был без сознания.

– Держи урода! – прокричал здоровенный бугай с кольцом в носу.

Два других бандита обступили Дэйвена по бокам. Выставив кинжалы вперед, они осторожно приближались к нему.

– Хана тебе! – хохотнул толстоватый длинноволосый коротышка, и кинулся на Дэйвена.

Юноша тут же парировал его удар, и насквозь проткнул живот. Толстяк издал хрипловатый стон, и свалился в сено.

Он был мертв.

– Вот поганец! – крикнул здоровяк с кольцом в носу, и обратился к застывшему на месте разбойнику, – ну, хер ли ты стоишь?

Совсем еще юный, не старше самого Дэйвена, парнишка замялся в нерешительности. Он перевел взгляд с Дэйвена на своего главаря и обратно.

– Убей его! – завопил бугай.

– Не слушай его, – Дэйвен медленно опустил меч, – я был на твоем месте, и слишком хорошо знаю, чем все закончится. Тебе не обязательно быть с ними. Ты не должен выполнять приказы этого урода. Только ты решаешь, как тебе поступать и больше никто.

Юнец быстро оглянулся назад, ища ход к отступлению.

– Если не сделаешь как я скажу, – крикнул бугай, – я найду тебя, и тогда не жди быстрой смерти!

Юный разбойник перевел взгляд с главаря на Дэйвена. По его щекам потекла тоненькая слезинка.

– Я не могу, – прошептал он. Лицо парнишки выражало нестерпимую боль.

– Только тебе решать, – на лице Дэйвена не дрогнул ни один мускул.

Парнишка еще с секунду поколебался. Здоровяк был уже в нескольких метрах от Дэйвена. Затем юнец бросил кинжал на землю, и помчался вон из конюшни.

– Ах ты засра… – не успел договорить бугай, как Резвая лягнула его прямо в челюсть.

Раздался омерзительный звук ломающихся костей, сопровождавшийся пронзительным лошадиным ржанием, и здоровяк рухнул на землю.

– Вот черт, – тяжко выдохнул Дэйвен. Его руки ходили ходуном, – расскажу Корнусу, он же не поверит!

Дэйвен вложил меч обратно в ножны, и поцеловал резвую в холку.

– Ты ж моя умница, – кобыла ответила утробным фырканьем.

Дэйвен с осторожностью подошел к завалившемуся бугаю. Его глаза были по-прежнему раскрыты. Юноша наклонился, чтобы проверить пульс.

Мерзавец был мертв.

Дэйвен вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и истерически рассмеялся.

– Пресвятые Первородцы, – Дэйвен в ту же секунду вытащил меч из ножен, и резко обернулся. На пороге стояли «Близнецы Карэнсвалы», – неужели ты сам всех уложил.

В удивленном голосе паренька слышались нотки уважения.

– Нет, конечно, – без запинки ответил Дэйвен, – лошадь помогла.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга.

– Послушай, Тэрн, – хихикнула девушка, и толкнула брата в бок, – а ведь он такой же придурок, как и ты.

– Я же говорил, не называть меня по имени, – прошипел парень.

Девушка закатила глаза, скинула со спины огромный кожаный рюкзак, и уселась на него.

– Ну, давай, – девушка подтолкнула брата вперед, – спрашивай.

– Чего спрашивать? – юноша непонимающе развел руки в стороны.

– Боже ты мой, – вздохнула девушка, – ты и сам знаешь.

Парнишка с секунду еще помялся, затем скинул рюкзак на землю. Он сделал пару шагов к Дэйвену.

– Ты…ты не мог бы, – Тэрн кивнул на выставленное лезвие «Дирсаина».

– Ах, да, – глуповато улыбнулся Дэйвен и убрал меч в ножны.

– Так вот, – прокашлял Тэрн, и снова обернулся к сестре. Девушка лишь небрежным движением руки призвала его действовать, – мы бы хотели тебя нанять. Судя по тому, что мы здесь увидели, ты пригодишься нам.

– Но я не наемник, – покачал головой Дэйвен, – к тому же, я должен разыскать своего приятеля.

– Ты про мужика с огненными глазами? – спросил Тэрн.

– Откуда ты…

– Да видели мы его, – девушка в нетерпении вскочила с места, и, оттолкнув в сторону брата, подошла к Дэйвену, – кажется, мы знаем, куда он пошел. Он отправился в сторону Гиблой Долины. К сожалению, наш путь тоже лежит через это место.

– А куда вы…

– Не твое дело, – резко отозвался Тэрн.

– Нам просто нужно пройти через эту долину, – продолжила девушка, – обходных путей нет, мы проверяли. Еще вчера мы хотели нанять этих людей…

Девушка обвела рукой трупы разбойников.

– Но, может, это и к лучшему, – черты лица черноволосой красавицы постепенно смягчились, и уже в следующую секунду она улыбнулась, – сомневаюсь, что мы ушли бы с ними далеко. Скорее, они обобрали бы нас, и бросили умирать.

Тэрн достал из-за пазухи несколько десятков деинов, и протянул Дэйвену.

– Это все, что осталось, – сказал он, – так ты поможешь нам?

Дэйвен отстранил его руку. Тэрн озадаченно посмотрел на сестру.

– Оставьте на еду, – улыбнулся Дэйвен, – если вы покажете, куда ушел мой друг, мы будем в расчете.

Интерлюдия

Подземелья банка Лествилла

Энцо Сизарис прошел через три потайные двери, прежде чем оказался в круглом зале, где стены были покрыты картами морских путей.

За столом сидели четверо. Стэфиан Мидфорд, которого Энцо помнил ещё совсем ребенком. Двое других – представители банков Лествилла и Эйсвуда. Он сразу же узнал Эрувэ Шидса, скользкого проныру. Энцо терпеть не мог банкиров. И наконец, фигура в темном балахоне – никто не знал его лица, но все называли его «Счетовод». Он был хранителем общей казны Союза Трех Морей.

Энцо поклонился и положил на стол перед своим местом золотую монету с гербом союза – три перекрестных волны.

– Лорд Мэйно Вэрсион мертв, – сказал он без предисловий. – Меня никто не видел, но я присутствовал при его последних днях в Великом Храме Кролиона. Он умер с честью, но его наследники слабы и разрознены.

Эрувэ Шидс нахмурился:

– Это плохая новость для наших инвестиций. Мы дали Вэрсионам более двух тысяч деинов под залог доходов с Октерфона. Если Олуики захватят замок – мы потеряем всё.

– Не потеряем, – вмешался Стэфиан Мидфорд. – У нас есть флот. Мы можем предложить королеве Силии защиту торговых путей в обмен на привилегии.

– Она уже ищет союзников, – сказал Энцо. – Гирланд Вэрсион будет командовать обороной Октерфона. Он привлек на свою сторону немало людей. А его младшая сестра, Марианна, сейчас находится в Наксоне и пытается заручиться поддержкой местных купцов.

Стэфиан Мидфорд усмехнулся:

– Да уж, что не говори, а Вэрсионы всегда ставят свой дом выше сделок. Наглые эгоистичные твари. Всю свою жизнь я только и ждал, чтобы перерезать глотку ублюдку Мэйно.

Он поднял ладони кверху.

– Не пришлось марать руки, паршивец сам подох!

Мидфорд разразился раскатистым смехом, который никто не поддержал.

Энцо никак не отреагировал на эти слова.

– Однако мы можем обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу, – тихо произнес Счетовод.

Все взгляды тут же обратились на него.

– Нам нужна затяжная война, чтобы обе стороны истощили ресурсы и пришли к нам за кредитами.

Энцо покачал головой:

– Слишком рискованно. Кайо Олуик безумен. Если он захватит Октерфон, он перекроет проливы и начнет диктовать свои условия. Мы должны поддержать Вэрсионов, но сделать это так, чтобы не спровоцировать Олуика. Наши шаги должны остаться незаметны для глаз Солнечной Лиги - иначе мы лишимся всех козырей в этой игре.

– Что ты предлагаешь? – спросил Мидфорд.

– Я предлагаю тайный протокол, – сказал Энцо. – Мы предоставим Гирланду продовольствие и древесину для укрепления стен, но через посредников, чтобы Олуики не узнали об этом сразу. Также я организую встречу между архонтом Альмории, Кипселом Долуином, и представителем «нейтральной» стороны – возможно, кем-то из влиятельных купцов с Рассветных островов. С тем, кто разделяет наши интересы по затягиванию войны.

Счетовод кивнул:

– Разумно. Ты останешься при Вэрсионах?

– Пока да, – ответил Энцо. – Гирланд полностью мне доверяет, а доверие – наш лучший актив. К тому же, я должен присмотреть за младшими наследниками – особенно за Мэллионом. Мальчишка невероятно талантлив и может стать ключом к успешному будущему.

Эрувэ Шидс поднял чашу:

– За Союз Трех Морей. Да сохранят нас ветра и прибыль.

Все подняли чаши.

Энцо отпил теплое вино и почувствовал, как на губах остается горьковатый привкус. Он знал его слишком хорошо - этот вкус был его тенью, его спутником, его напоминанием о том, что в мире нет ничего чистого и невинного. Он напоминал морскую соль, въедающуюся в палубу корабля, который слишком долго был в плавании, - терпкий, стойкий, и такой до боли привычный. Он был как изнанка старого гобелена: красивые узоры спереди и спутанные, выцветшие нити сзади, которые никто не видит, но которые связывают всё вместе. Этот вкус был его алхимией - смесью лжи и правды, страха и надежды, слов сказанных и несказанных. Только тот, кто сам участвовал в этом процессе, мог различить все оттенки. И Энцо различал. Он чувствовал в этой горечи всё: искусство убеждения, способность прятать истину за приторной улыбкой, холодный расчет и умение пойти по головам ради достижения своей цели, а также способность сделать трудный выбор тогда, когда кажется, что весь мир против тебя. Этот вкус оставался с ним после каждой сделки и каждой лжи, сказанной во благо, как он сам считал. Он давно привык к нему. Так, как солдат привыкает к старой ране, которая ноет перед очередной битвой. И сейчас, сидя за столом с людьми, которые считали себя хозяевами людских судеб, он понимал: этот вкус никогда не покинет его. Он стал частью его, как шрамы на руках старого капитана, как тень, которая всегда рядом, даже в самый яркий полдень.

Это был вкус политики.

Глава 22 - Гирланд

Учащённо дыша, Силия лежала на лужайке Королевского Сада Аргхолма. Королева чувствовала боль по всему телу.

– Ваше Величество, – над Силией склонился управитель Ренфри Хатегорн, – Вам помочь?

– Благодарю, Ренфри, – сквозь боль выдавила улыбку королева, – но я справлюсь сама.

Ренфри Хатегорн молча кивнул, и отошёл в сторону. Как и всегда, его внешний вид выглядел безупречно. Красный дублет в чёрную полоску, светлые волосы зачёсаны назад. От Ренфри всегда приятно пахло ванилью и корицей. Управитель животных Аргхолма и королевских гиппогрифов обязан всегда выглядеть достойно в глазах остальных придворных и гостей столицы. Хотя королева неоднократно напоминала Хатегорну, что ему необязательно принимать ванну по два раза каждый день, затем выливать на себя несколько флаконов духов, пудрить кожу, но мужчина был неумолим.

«После работы с нашими борзыми или дрессировкой вашего достопочтенного Эгвиракса, я просто не могу себе позволить предстать перед Вашим Величеством в столь омерзительном виде, да ещё и испуская зловоние».

Да уж, «дрессировка Эгвиракса», это должно быть какая-то шутка. Этот упрямец отказывался выполнять даже самые стандартные команды самой Силии, чего уж говорить о безуспешных попытках Ренфри.

Эгвиракс издал пронзительный рев, и, встав на задние лапы, расправил крылья.

– Святой Кролион... – вздохнула Силия, подняв голову на гиппогрифа, – чем же ты опять недоволен?

Ренфри Хатегорн взял из корзинки последний кусок свинины, и бросил Эгвираксу. Гиппогриф оттолкнулся от земли, вспорхнул, и проглотил лакомство в воздухе. Довольно урча, Эгвиракс завернулся в клубок, и впал в дрему.

– Удивительное создание, – проговорил из тени аркады Гирланд Вэрсион. Сложив руки на груди, юноша стоял, опершись спиной к колонне.

Силия Свансбург медленно поднялась на ноги, отряхнулась и окинула принца Катерсиса сердитым взглядом.

– Вижу, Вам нечем заняться, милорд Гирланд? – с нескрываемой иронией спросила королева.

С легкой улыбкой на губах Гирланд развел руки в сторону, и подошел к Силии.

Королева безуспешно попыталась стереть след земли с подола туники. Бросив эту затею, она проследила взглядом за уснувшим Эгвираксом и разочарованно вздохнула.

– Не представляю, каково это, наладить связь с таким зверем…

– Он больше, чем зверь, – негодующе отпарировала Силия.

– Прошу прощения, – Гирланд неуверенно покосился на Ренфри Хатегорна. Тот лишь пожал плечами, – с таким существом.

– Хотите его погладить? – с едва заметной насмешкой спросила королева.

– Простите? – опешил Гирланд.

– Ну же, – Силия продолжала улыбаться, – подойдите к нему. Эгвиракс не укусит.

Гирланд с Хатегорном украдкой обменялись взглядами.

– Если будете осторожны, – добавил управитель Ренфри, и сипло рассмеялся.

– Не слушайте его, – отмахнулась королева, – Эгвиракс знает, что Вы не представляете угрозы ни для меня, ни для него самого, а потому он не причинит Вам вреда.

– Вы это на полном серьезе, Ваше Величество? Вы не шутите?

Гирланд всмотрелся в королеву пристальным взглядом.

– Да, – улыбнулся юноша, – вижу, что не шутите.

Королева сложила руки на груди, и выжидающе посмотрела на Гирланда.

– Куда же делась Ваша смелость, милорд Гирланд? – улыбнулась Силия Свансбург, – неужели Вы боитесь?

Гирланд обернулся на хохот управителя Ренфри.

– Не обессудьте, милорд, – Хатегорн вскинул ладонь вверх, – но это так и выглядит

– Вот оно что, – задумчиво пробормотал Гирланд, – ну, быть по-вашему.

Гирланд Вэрсион низко поклонился королеве.

– Все ради Вас, – улыбнулся принц, и направился в сторону Эгвиракса.

Силия с Ренфри обменялись короткими смешками, с интересом наблюдая за медленной поступью Гирланда.

– Постойте, милорд, – нарочито встревоженным голосом крикнул Ренфри, – Вы забыли свои щит и меч! Как же Вы собрались защищаться от этого «существа»?

– Ха-ха! – отмахнулся Гирланд Вэрсион, – очень смешно!

Королевский гиппогриф, лежал, свернувшись в клубок. Глаза Эгвиракса были закрыты, грудь медленно вздымалась. Все свидетельствовало о том, что он спит. Но когда Гирланд остановился всего в пару метрах от гиппогрифа, Эгвиракс резко раскрыл глаза, и с пронзительным криком вспорхнул вверх над принцем.

Прикрыв лицо ладонью, Гирланд повалился на землю. Он пролежал так несколько секунд, пока не ощутил на себе чьё-то тёплое дыхание.

Принц Катерсиса медленно раскрыл глаза.

Устроившись на задних лапах, перед ним сидел Эгвиракс.

Гиппогриф чуть наклонил голову на бок, и с интересом посмотрел на Гирланда. Насколько же удивительны были его глаза... ярко-зелёные глаза-щёлочки, будто сами изумруды. Ничего подобного Гирланд никогда не видел.

– Смелей, – крикнула королева Силия, – он чувствует себе равных. Эгвиракс позволит дотронуться до себя, если посчитает, что ты этого достоин.

Гирланд облизнул пересохшие губы. Он чувствовал, как внутри ходило всё ходуном. Принц медленно поднял ладонь, и протянул ее к гиппогрифу. Эгвиракс пронзительно вскрикнул, от чего Гирланд тут же отдернул руку.

– Все хорошо, – подбодрил управитель Ренфри, – Вы все делаете правильно.

– Вам то легко сказать, – прокричал в ответ Гирланд, – Вы в десятке метров отсюда!

– Я Вас умоляю, – рассмеялся Ренфри, – при всем уважении, милорд, но я управлялся с гарпиями, мантикорами и гиппогрифами, когда вас ещё и в планах не было!

– Ренфри! – прикрикнула на него Силия.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – почесал затылок мужчина, сникнув под взглядом королевы.

После небольшой паузы Ренфри вновь обратился к Гирланду:

– Извините, милорд, я не хотел Вас обидеть!

– Все в порядке! – судорожным голосом крикнул Гирланд.

Эгвиракс расправил крылья, и пронзительно прокричал, обнажив ряд острых зубов. После чего гиппогриф встал на все четыре лапы, и вплотную подошёл к Гирланду.

– Ну же, дружище, – улыбнулся принц Катерсиса, – я не желаю тебе зла.

Гирланд осторожно поднёс руку к Эгвираксу, и потрепал по холке. Грифон утробно фыркнул, и в следующий миг вспорхнул вверх. Сделав неполный круг над садом, Эгвиракс скрылся за облаками.

«Вот те раз, – изумился Гирланд, – рассказать Мэллиону или Марианне, что я дотронулся до живого гиппогрифа, они же с ума сойдут. Если, конечно, поверят».

Силия и Ренфри разразились аплодисментами.

– Браво! – с неподдельным восхищением крикнула королева, – вот видите, а Вы боялись.

Гирланд рухнул наземь, и мечтательно всмотрелся в плывущие по небу пушистые облака.

– Да не боялся я…

Королева подбежала к Гирланду, и помогла подняться.

– Благодарю, – от смущения принц Катерсиса покрылся румянцем.

Силия задержала на Гирланде внимательный взгляд, затем улыбнулась, и жестом позвала за собой.

– Давайте пройдемся, – не терпящим возражений тоном произнесла королева.

Пока они шли вдоль аркады, королевские гвардейцы не смели даже посмотреть на Силию. Их слишком хорошо приучили, что без позволения королевы начинать с ней разговор запрещено. Однако же Гирланд хорошо ощущал их взгляды на себе. Если бы он попытался хоть пальцем тронуть королеву Свансбург, то в следующую же секунду свалился замертво от стрелы или острия меча. Гирланд даже сомневался, что антрексийским гвардейцам вообще есть дело до того, что Вэрсионы давние вассалы Свансбургов, и всегда находились в тесных взаимоотношениях. Для стражников нет ничего важнее, чем жизнь королевы. А уж после трагичного убийства родителей Силии, антрексийские гвардейцы стали еще бдительнее и жестче в выполнении своего долга. Гирланд даже не сомневался, что они в самом деле готовы отдать жизнь за свою королеву.

– Похоже, я не слишком-то нравлюсь вашим гвардейцам, – улыбнулся Гирланд.

– Не принимайте это на свой счёт, – ответила королева, – они ко всем так относятся.

– На самом деле, я восхищаюсь их выдержкой, – продолжил Гирланд, почесав затылок, – в детстве я даже мечтал стать одним из достопочтенных гвардейцев Антрексии и служить верой и правдой королю.

Силия резко остановилась, и в удивлении приподняла брови.

– Вы, должно быть шутите, – раскрасневшееся от жары и тренировок с Эгвираксом лицо королевы выглядело по особому чарующим, – никогда бы не подумала, что у сына одного из крупнейших лордов государства могут возникнуть подобные мысли. Все принцы и принцессы, которых я встречала, только и желают поскорее занять место своих родителей.

– Мне никогда не было это интересно, – Гирланд непринуждённо пожал плечами, – больше всего меня привлекало фехтование, стрельба из лука, езда верхом, и, конечно, жажда приключений. Сидеть всю жизнь в замке, и выезжать всего раз в месяц на охоту не по мне.

Королева Силия с интересом посмотрела на Гирланда. Ее голубые глаза скользнули по серебряной брошке в виде морды феникса, прикреплённой к темно-коричневому дублету принца Катерсиса.

– Мне казалось, – Силия посмотрела Гирланду прямо в глаза, – что Вы преданный сын своего дома.

– А разве я не могу выражать эту преданность, служа на благо своей королеве?

Гирланд сказал эту фразу настолько невозмутимым и спокойным голосом, будто готовился к ней несколько дней.

– К тому же, – черты лица принца несколько расслабились, – я не знаю занятия более достойного, чем службу в числе гвардейцев Антрексии. Любой отец гордился бы сыном, вступивших в их ряды.

– Несомненно, – кивнула Силия.

Несколько минут они шли молча. Принц и королева прошли до одной из беседок, увитой глицинией, и забрались внутрь.

Силия присела на скамейку, и взяла пару ягод клубники из вазы.

– Хотите? – королева протянула сладость Гирланду.

– Благодарю, – юноша закинул в рот ягоды, и в задумчивости посмотрел на стоявшую в отдалении бронзовую статую короля Самлера Свансбурга.

Гирланд облокотился ладонями о перила беседки, и обернулся через плечо к королеве.

– Вы слышали историю об одном из подвигов антрексийских гвардейцев во времена правления короля Самлера?

– Отец рассказал мне уйму историй о подвигах рыцарей, дальних странствиях героев Антрексии, – глаза Силии заискрились истинным интересом, – но про короля Самлера я знаю лишь, что он был довольно мудрым и справедливым правителем, но тяга к чревоугодию сыграла с ним злую шутку.

– Верно, – кивнул Гирланд, – тогда мне хотелось бы рассказать про небольшой отрывок из трактата Перка Бозиса «Традиции и обычаи народов Антрексии». Пару лет назад я пролистал книгу без особого интереса. Она показалась мне чересчур морализаторской и до невозможности нравоучительной, но одна из глав как раз была посвящена кодексу антрексийских гвардейцев.

Бозис поведал совершенно невообразимую историю о подвиге дюжины стражников короля Самлера Свансбурга. Они отбили атаку сотни разбойников. Король Самлер Свансбург, правивший в 253-262 годах Рассветной Эпохи, возвращался с небольшим отрядом после охоты на вепря. Как и всегда, король и его свита охотились в Траэцитовом лесу, располагавшимся всего в десятке километрах от Аргхолма. Никто даже подумать не мог, что разбойникам хватит смелости напасть на отряд короля так близко от столицы. А потому и никогда не возникало необходимости брать с собой целое войско. Но в тот роковой день сразу несколько бандитских шаек объединились, чтобы схватить короля Антрексии в плен, и потребовать выкуп в несколько тысяч деинов. Отряд короля двигался по просёлочной дороге, когда мерзавцы внезапно ударили с леса. Сразу с двух сторон.

Перк Бозис не описывал тонкости самого боя, да я и не уверен, что он был в этом большой мастер. Все же, он был ученым и поэтом, но никак не полководцем. До сих пор неизвестно, каким образом дюжина антрексийских гвардейцев успела отреагировать на атаку врага, и перестроиться, но в тот день они перебили больше половины напавших разбойников, а остальные в панике разбежались. Погиб всего один антрексиец, сам Начальник Стражи, Оэйн Сэвидар. Ни король, никто из его свиты, не пострадал.

Силия не смогла скрыть восхищения от услышанной истории. В эти минуты она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которой отец рассказывал будоражащие воображение истории перед сном.

– Красивая история, – сказала девушка, – в грядущей войне нам понадобится подобная отвага.

– Мы справимся, Ваше Величество, – с холоднокровной решимостью сказал Гирланд, и шагнул к королеве.

– Военачальник вашей армии, Сэндел Терван, уже отплыл с двумя сотнями мечами к Медвежьему Острову. Греи, Пеьертоны, прочие ваши вассалы и наемники с Форсесса уже на месте. Что же касается Октерфона...

Гирланд замялся, отвёл взгляд к парящему в небе Эгвираксу, а затем снова взглянул на королеву. Силия, выпрямив спину, сложила руки в замок.

– Как я и говорил, в Октерфоне сейчас тысяча мечей Катерсиса, включая всех вассалов, которые не отвернулись от моего дома. В добавок к этому, три сотни наемников из рядов «Сияющих» и «Воителей». Корабли уже спущены на воду, остаётся собрать оставшийся провиант и мы будем готовы отправляться.

– Отлично, – кивнула Силия. В эту секунду Гирланд был готов поклясться, что видел в глазах королевы самый настоящий страх.

Силия Свансбург отложила вазу с клубникой в сторону, и поднялась на ноги.

– Пора собираться, – сказала королева, и спустилась по лестнице на траву.

– Ваше Величество, – окликнул ее Гирланд, – Вы уверены... уверены, что должны ехать? Если с вами что-то случится, в Антрексии начнётся сущий хаос.

Гирланд спустился вслед за ней, и остановился в метре от королевы.

– Вы нужны своему государству живой и здоровой здесь, в столице.

– Я думала, мы уже с вами это обсудили на похоронах, – сердитым тоном ответила Силия, – я не буду отсиживаться в крепости, пока мои люди будут умирать, защищая государство.

– Не сочтите за грубость, – Гирланд потупил взгляд вниз, – но разве... разве Вы сможете принимать участие в битве?

На губах Силии появилась странная улыбка.

– Вы сомневаетесь в моем умении фехтовать?

– Нет, – покачал головой Гирланд, – конечно, нет, но...

– Вегдон Мортис обучал меня фехтованию с семи лет, – Силия с вызовом вздернула подбородок и махнула Гирланду в сторону, – возможно, в сам бой я вступать и не буду, но в случае необходимости, сумею за себя постоять. Приходите через час на тренировочную площадку.

– Простите? – нахмурился Гирланд.

– Вы предпочитаете деревянные мечи или стальные?

Глава 23 - Ожерелье для королевы

Лествилл, особняк Эрувэ Шидса.

Покои Эрувэ Шидса походили на сокровищницу какого-нибудь древнего короля, сошедшего со страниц сказаний барда Теклиуса.

Стены от пола до потолка были заставлены массивными дубовыми шкафами с потайными ящиками, искусно врезанными в резные фасады. Да так, что непосвященный глаз ни за что бы их не заметил. В каждом таком ящике, если верить слухам, лежало столько золота, что хватило бы на содержание небольшой армии в течение нескольких месяцев.

Эрувэ Шидс восседал за столом из черного полированного дерева, перебирая в пальцах увесистую золотую монету. Его толстые пальцы двигались с неожиданной ловкостью – это был жест, который он повторял тысячи раз, пока погружался в размышления.

На столе, помимо деловых бумаг и чернильниц, стоял серебряный поднос с пирожными. Кондитеры покрыли сладости глазурью, которая сверкала на солнце, словно драгоценные камни. По праву руку от Эрувэ возвышалась ваза с фруктами, среди которых выделялись крупные сочные персики и виноград.

На стенах висели шерстяные гобелены, изображающие морские сражения и богатые торговые караваны. Это было напоминание о том, как именно семья Шидсов нажила свое состояние.

В углу кабинета, за спиной банкира, стоял высокий резной шкаф, за стеклянными дверцами которого поблескивали золотые кубки, инкрустированные драгоценными камнями. Некоторые из них были покрыты пылью. Их не трогали годами, но Шидс не позволял слугам вытирать её, потому что считал, что пыль придает вещам «благородную древность». Рядом с шкафом, на отдельном столике из красного дерева, лежала раскрытая книга с древними гравюрами, и на её страницах можно было разглядеть изображения кораблей, плывущих по морям, полным чудовищ.

Позади Эрувэ висел портрет статного человека с суровым лицом. Это был его дед, основатель банка Лествилла. Он смотрел на внука с высоты своей картины так, будто всё ещё оценивал его успехи. Эрувэ иногда поглядывал на портрет, когда принимал важные решения, и ему казалось, что дед одобрительно кивает.

Эрувэ Шидс отпил из серебряного кубка, стоящего рядом с подносом, и задумчиво пожевал пирожное, чувствуя, как сладкая глазурь тает на языке. Вкус был насыщенным, почти приторным, его любимым. Эрувэ нравились излишества во всем и ему всегда было мало.

Могрен Керсер стоял у окна, глядя на ночной Летсвилл. Огни города мерцали внизу, как россыпь звезд, свалившихся на землю. Могрен суетливо постукивал по подоконнику. Нервный тик, который он не мог контролировать, когда чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля.

– Ты уверен, что это сработает? – спросил Могрен, не оборачиваясь.

– Вполне, – ответил Шидс. – Слухи – это оружие почище любого меча. Меч убивает одного человека, слух убивает королевство.

– А если она не купится?

Шидс рассмеялся.

– Она купится, Могрен, поверь мне. Силии нужны деньги. Ей нужны союзники. Ей нужно всё, что может дать хоть какую-то надежду. А мы предложим ей надежду в виде ожерелья, о котором слагают легенды. Что может быть весомее?

Эрувэ Шидс поднял сей предмет, лежащий перед ним на столе. Ожерелье было прекрасным: три ряда крупных бриллиантов, горевшие едва заметным изумрудным сиянием. В центре, на массивной платиновой подвеске, мерцал камень, на удивление похожий на агэльфиус. Его изумрудный свет отражался от стен, создавая призрачное сияние.

– Оно выглядит почти как настоящее, – сказал Могрен, подходя ближе. – Даже я на секунду поверил.

– Почти – это не настоящее, – усмехнулся Шидс. – А нам нужно, чтобы в это поверили все. От королевы до последнего крестьянина, который слышал легенду об Элинэ. Если мы сможем убедить людей, что Силия продала ожерелье, чтобы спасти свою корону, она потеряет всё. Прежде всего – доверие подданных, а значит и власть.

– А если она откажется?

Шидс пожал плечами, и его двойной подбородок колыхнулся.

– Тогда мы скажем, что она отказалась, потому что хотела оставить ожерелье себе. Или что она собиралась продать их Олуикам. Вариантов много, мой друг. Главное – чтобы на её репутации появилось темное пятно, которое не смыть. Если она откажется – это жадность. Если согласится – это продажность. Мы не можем проиграть. У нас все карты.

Могрен задумчиво посмотрел на ожерелье.

– А что, если она узнает правду? Её советник, этот… как его… Ройлд Шенриз, кажется... Он далеко не дурак…

– Поверьте, – Эрувэ хихикнул, и откусил пирожное, – с ним не будет проблем. В этом мире можно купить любого. Вопрос только в цене.

Эрувэ выждал паузу, а затем добавил:

– И Ройлд Шенриз знает себе цену.

Эпилог - Разлом Астариса

Падение человека

Свэйн медленно раскрыл глаза. Во рту стоял металлический привкус крови. Повсюду были горы трупов, в воздухе витало омерзительное трупное зловоние. Небо заволокло пеленой густого тумана. Свэйн отхаркнулся и зашелся в сильном приступе кашля. Все тело ломило от ужасающей боли. Он пролежал так несколько секунд, и в следующий миг, попытавшись встать, юноша понял, что не чувствует ног.

Превозмогая боль в пояснице, Свэйн приподнялся на локтях, и перевел взгляд на ноги. От увиденного ему сделалось дурно. Ниже колен была неразборчивая кровавая мешанина. Свэйн широко раскрыл глаза и попытался закричать, но вместо этого раздалось какое-то булькающее мычание. Он зашелся в сильном приступе кашля, и изо рта хлынула кровь.

Откашлявшись, он ощутил новый приступ боли в легких и ребрах. Казалось, эти мучения никогда не кончатся. Свэйн застонал. Кое-как перевернувшись набок, он провел рукой по спине, и завопил.

Из левого бока выпирал стилет. Едва коснувшись рукояти, Свэйн снова взвыл от дикой боли, и тут же отдернул руку. По щекам поползли слезы.

Свэйн оторвал лоскут от рубахи, и сунул в рот. Болезненно сжав челюсти, он снова дернул рукоять. Адская боль пронзила все тело, в глазах заискрилось, и Свэйн заорал во все горло. Это был нечеловеческий крик. Словно вопль раненого на охоте оленя или загнанного вепря. Он бился в судорогах, изнемогая от парализующей боли.

Вдруг где-то вдалеке раздался пронзительный утробный рев. Лавина стремительно надвигающегося густого тумана начала пожирать все зримое пространство.

Их время настало.

Глаза Свэйна начали смыкаться. Дышать становилось все тяжелее. Раздался булькающий звук, из приоткрытого рта антрексийского лучника хлынула кровь.

Они были уже здесь.

Со всех сторон на него надвигался громоподобный стук копыт.

Послышался слабый хрип.

Свэйн дернулся в предсмертной агонии, и ушел в небытие.

Линия жизни

Эсар окинул взглядом место минувшей битвы. Небо было озарено багровым закатом. Густые темные облака едкого дыма проступали сквозь догорающее пламя разрушенных домов. Эсар вдохнул полной грудью воздух, пропитанный мешаниной трупного зловония и удушающей гари.

Эсар восторженно улыбнулся.

Языки пламени кое-где еще вырывались из обугленной кучи щепок и бревен. Повсюду раздавались пронзительные крики и стоны.

Но это ненадолго. Их страдания совсем скоро окончатся.

Его освобождение уже совсем близко. Он спасет всех этих несчастных, запутавшихся в собственной лжи и алчности.

Эсар пришпорил коня, и направился к кричащему человеку. Издавая хриплые предсмертные стоны, крестьянин пытался выбраться из-под груды деревянных обломков. Эсар остановил коня, и спрыгнул на пепелище. Легким движением руки он откинул деревянную балку в сторону, и склонился над умирающим. Человек поднял налитые кровью глаза на ухмыляющееся лицо Эсара.

– К… кто…кто ты… – просипел крестьянин, захлебываясь собственной кровью.

В грудной клетке мужчины зияла огромная кровавая дыра. Хватая ртом воздух, он отчаянно пытался сказать что-то еще, но силы покидали его.

Эсар снял перчатку из драконьей кожи, и прикоснулся ко лбу человека. Вспыхнуло яркое зеленое пламя, и в следующий миг все раны крестьянина затянулись. Мужчина откашлялся, и, не веря собственным глазам, начал себя ощупывать.

– Расскажи своим господам, что я излечил тебя, – сказал Эсар, – скажи им, что их время уже истекает.

– Но как ты… – изумился человек, взглянув на Эсара, – кто ты такой?

Эсар улыбнулся и поднялся на ноги. Он окинул взглядом багряную линию горизонта, и взглянул на человека:

– Я – начало, – ответил Эсар, – и я же стану концом.

Дитя

Матушка ушла пять минут назад, и наказала Сэкре сидеть тихо, как мышка. Она обещала вернуться.

Но время шло, а матушка не возвращалась. И девочка начинала бояться все сильнее.

С улицы раздался шум непродолжительный борьбы, сменившийся отчаянным воплем.

Затем все стихло.

Сэкра шмыгнула носом.

И тут она услышала шаги.

Девочка уже хотела выбежать навстречу к маме, но... что-то ее остановило.

Сэкра почувствовала зверский холод.

Ей вдруг сделалось совсем тоскливо. Лучина на столе резко потухла.

Шаги становились все ближе. Тяжелый топот. Это был человек в полных доспехах.

Сэкра закрыла лицо ладошками. Она должна быть тише мышки.

Дверь в ее комнату скрипнула. Незнакомец сделал пару шагов. Сэкра старалась задержать дыхание, но долго протянуть она не могла.

Пол скрипнул под тяжестью доспехов.

Затем все стихло.

Сэкра утерлась платком, и медленно выползла.

С губ девочки сорвался едва слышный стон.

Над Сэкрой возвышался гигант в черных, как смоль, доспехах.

Он снял перчатку из драконьей кожи, и протянул руку.

– Не бойся, дитя. Я не причиню тебе зла. Меня зовут Эсар. Я отведу тебя к маме. Ты ведь слышала о Сумрачном Лесе?

Приложения

КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ О МИРОУСТРОЙСТВЕ АСТАРИСА

НЕПОЛНЫЙ БЕСТИАРИЙ АСТАРИАНЫ[1]

(повествование ведется от профессора историологии Наксонского Университета Мэлдрана ро Кэстиса)

[1] Прим. автора. В приведенном списке перечислена лишь малая часть существ, населяющих мир Астариса. И лишь только те из них, с кем вы повстречались на страницах этой книги. В последующих частях серии флора и фауна вселенной Астарианы будет только расширяться.

МАВЬЯНЫ

Человекоподобные создания со сгорбленными спинами. Мавьяны не доходят ростом даже до груди среднестатистического мужчины. Имеют приплеснутый нос, выпуклый лоб. Голова припорошена пушком редких сальных волос. Имеют кривые выпуклые губы, из которых выделяется беспорядочный ряд острых клыков. Передвигаются вперевалочку, все время ворча себе что-то под нос. Мавьяны обладают чрезвычайно скверным характером. В общении с незнакомцами сварливы и грубы. И, вдобавок ко всему, мавьяны невероятные скряги. Но дело не ограничивается лишь только деньгами. Помимо этого, пожалуй, ни один мавьян даже не вздумает оказать помощь уставшему путнику, если тот попросит переночевать на его дворе. (Лично мне пришлось заночевать под дырявым навесом во время сильного ливня, да и то после того, как я отвалил за эту радушную услугу едва ли не половину своего полугодового жалованья).

Мавьяны живут, по большей части, торгуя запрещенными законом Антрексии артефактами, краденными вещами, промышляют контрабандой.

По своему обыкновению, мавьяны живут на окраине леса или в скалистой местности. Несмотря на враждебное отношение к чужакам, мавьяны с почтением относятся к своим собратьям. Сбившись в небольшую общину в несколько десятков жителей, они проживают в неприметных одноэтажных хижинах. (Но не обольщайтесь, это лишь маскировка. Мавьяны очень зажиточные существа. Среди их племя вы не встретите ни одного бедняка. Среднестатистический мавьян владеет минимум одним замком, приличным счетом в банке Лествилла и собственной деревней с дюжиной крестьян в придачу).

При встрече с мавьянами возникает ощущение, что они озлоблены буквально на весь мир. Однако, несмотря на всех их недостатки, они становятся на диву организованными и покладистыми, когда берутся выполнять какой-либо заказ, будь то перевозка краденных товаров или похищение дочери местного лорда. И уж можете не сомневаться, что в подобных делах мавьяны настоящие профессионалы. Как только задание будет выполнено, и мавьян получит оплату, он тотчас сделает вид, что никогда в жизни вас не видел.

Несмотря на свой злобный вид и скверный характер, питаются Мавьяны, в основном, кореньями, грибами, овощами, и разнообразными ягодами, растущими в близлежащих лесах. Мавьяны большие любители ведения домашнего хозяйства. В огороде мавьянов вы можете встретить впечатляющее разнообразие овощей: от горького лотамбура, выращиваемого зимой, до сладких и ароматных чероксов, растущих в летнюю пору.

Мавьяны - искусные мастера по приготовлению разнообразных зелий, настоек и отваров. Их фирменное блюдо – суп факдес - похлебка из свекольной ботвы, картофеля и разнообразной зелени. Также, по всей видимости, они добавляют туда всевозможные пряности, из-за чего суп приобретает сладостный терпкий аромат.

Несколько лет назад, когда я побывал невольным гостем одной из мавьянской деревень, мне довелось попробовать эту похлебку в местной таверне. И должен признаться, я даже потребовал добавки.

Однако, не стоит спешить причислять мавьянов к вегетарианцам. Да, действительно, я не располагаю подлинными доказательствами того, что мавьяны едят чье-то мясо. Даже побывав в их таверне, я не встретил ни у одного посетителя на столе хоть что-нибудь напоминающее мясо. Впрочем, если исходить из того, что горные мавьяны живут в отдаленных скалистых местностях, в холодных бесплодных пещерах, есть основания полагать, что их основное пропитание – куницы, зайцы или горные козлы. И, по правде говоря, я не стал бы исключать тот факт, что мавьяны не пренебрегут мясом случайного путника, по несчастью забредшего на их территорию.

ЮВАНКИ

Юванк обладает шестью глазами – четыре спереди, и одна пара сзади. Поэтому, предпочтительнее всего, атаковать его сбоку. Однако, для этого нужно выждать подходящий момент, и только затем нападать. В противном случае, если вы поторопитесь или, наоборот, замешкаете, то выбраться живым из этой схватки уже не получится.

Юванки активны в ночное время суток, а днем впадают в спячку на дне болота.

Обладают крепким панцирем, практически невосприимчивы к любому холодному оружию. Юванки наделены чрезвычайно острым слухом. Под брюшком находятся выросты, благодаря которым юванк способен улавливать вибрации любого звука на расстоянии нескольких километров. Грудь юванка состоит из четырех частей, каждая из которых включает пару ножек. На самом конце брюха располагается жало с мешочком яда – страшнейшее оружие юванка, и в то же время – его главное уязвимое место. Отделив жало от тела, вы обречете его на неминуемую гибель, поскольку это единственная часть тела юванка, не приспособленная к регенерации. Рано или поздно, без своего главного орудия, он просто на просто умрет от голода, если, конечно, какой-нибудь Охотник или другая голодная нечисть не закончит его страданья раньше.

ДРАКОНЫ

Согласно одной из многочисленных версий о сотворении Астариса, именно драконы являлись создателями нашего мира. Явившись из далеких неизведанных мест, именуемых Запредельем или Элионом, они в течение десяти дней создавали Астарис.

И хотя после ожесточенной войны Восходной Эпохи большая часть драконов была истреблена, в наши дни нередко можно услышать байки посетителей трактиров об их встрече с крылатыми исполинами.

Если вам доведется встретиться с драконом, то сразу же хочу предупредить, даже не вздумайте бежать! Это последнее, что вам нужно делать! Драконы – не пустоголовые ящерицы, пытающиеся вас как можно быстрее сожрать. То есть, конечно, среди них встречаются и подобные особи (тому пример Коллуффус Ужасный, пожравший жителей четырех деревень за одну ночь), но по большей части, драконы – чрезвычайно умные и рассудительные создания.

Поэтому, повстречавшись с драконом, нужно грамотно обозначить свои намерения. Если вы явились не за тем, чтобы убить его, а потом распродать его останки и кожу зажиточным торгошам, то он вас и когтем не тронет. И если уж у вас получится установить с ним контакт, то при большом желании дракон даже может заговорить с вами при помощи телепатии. А может и прокатит на спине. (Но я бы не слишком на это рассчитывал).

Отдельного упоминания стоит Лордернах, Ужас Ночи. Из его пламени родились небеса. Он очертил границы мира, отделив свет от тьмы. Когда Лордернах взмывался ввысь, само солнце тускнело, признавая своё бессилие перед его могуществом. Размах его крыльев… что ж… говорят, их тень накрывала целые провинции, и в этой тьме люди не различали собственных рук, думая, что ночь наступила среди ясного дня. Чешуя его сверкала, как застывшая магма. Черная, с багровыми прожилками, пульсировавшими в такт его дыханию. Иные утверждали, что в этих прожилках текла вовсе не кровь, а жидкое пламя, рожденное в недрах самого Элиона. Когда он взмахивал ими, поднимался ветер, способный вырвать с корнем вековые дубы и разметать каменные башни, словно детские кубики. Один только взгляд Ужаса Ночи мог лишить разума самого стойкого воина. Когда он раскрывал пасть, легионы бойцов бросали оружие и падали ниц, ибо в его глотке зияла пустота, способная проглотить целые королевства. Его хвост, усеянный костяными шипами, длиною в три торговые галеры, одним движением сносил стены крепостей, считавшихся неприступными. Каждый его шаг сотрясал землю. Но самое страшное – это молчание Лордернаха. Ведь он никогда не рычал понапрасну. Когда он появлялся, мир просто замирал. Птицы падали с неба замертво, ветры затихали. И даже волны в океане сглаживались, будто боялись потревожить его покой. Лордернах не торопился. Ибо он знал, что само время подвластно его воле.

ГРЫАЛЫ

Грыалы имеют морду волка, медвежье туловище с густой жесткой шерстью, и бычьи копыта. Взрослая особь достигает двух с половиной метров роста. Грыалы славятся длинными острыми когтями, которыми они способны насквозь проткнуть даже взрослого оленя. Грыала можно встретить в дремучих лесах или в подземельных пещерах. Но это единичные случаи. Ведь исконная фабула грыала - пески Солнечного Копья.

Дикие грыалы на людей нападают достаточно редко, предпочитая охотиться лишь на лесных зверей. Однако, обезумевший от голода грыал не применет возможностью напасть даже на рыцаря в полных доспехах.

Наглядные примеры того, с какой легкостью грыал, не кормленный больше недели, расправляется даже с именитыми наемными бойцами, можно встретить во время ежемесячных кровавых игрищ, устраиваемых домом Олуиков на арене Песчаной Смерти.

Несколько лет назад, будучи гостем Солнечного Копья, мне довелось побывать во время одного из подобных сражений. Четверо наемников из отряда «Сияющих», прошли весь командный турнир без единого поражения. Неуловимые убийцы, воспитанные под обжигающими лучами солнца пустыни, они сметали на своем пути сильнейших врагов со всех уголков Астариса.

В награду каждый из них получил по сотне деинов, но, когда было объявлено, что сумма за главный приз будет увеличена вдвое, четверка «Сияющих» без малейших колебаний вышли на битву с двумя грыалами. К концу бойни, продлившейся всего пару минут, от наемников осталось лишь пару раздробленных конечностей. Песок арены окрасился кровью убитых, и только шестеро укротителей смогли оторвать смертоносных зверей от еды, и увести обратно в темницу. А уж проведя очередную неделю в голодном заточении, на следующую битву выйдет еще более озлобленный грыал, сжирая любого, кто столкнется с ним на поле брани.

«СУМРАЧНЫЙ ЛЕС: СРЕДОТОЧИЕ ВСЕЙ МАГИИ АСТАРИСА ИЛИ ВЕЛИЧАЙШЕЕ НАДУВАТЕЛЬСТВО В ИСТОРИИ?»

(Отрывок из работы профессора всеобщей истории Астариса и историографии Центральной Кэрвельской Цитадели Знаний Аглериуса Клервина.)

Многие века назад объединенный орден магов из всех королевств Астариса наложил защитные чары на границы Сумрачного Леса. Сам же лес являл собой некую Срединную Зону. Одни народы называли ее «междуизмереньем», каберлинги свято верили, что живым из того места никто не возвращается, хотя многие ученые не раз это опровергали. Но как бы то ни было, обычным лесом это место уж точно не назвать.

Посвятив значительную часть жизни детальному исследованию феномена Сумрачного Леса, становится очевидным, что любое живое существо, едва переступив его границы, оказывается вне пространства и времени. Никакие известные нам законы материи там не работают. Этот вывод мне удалось сделать на основании довольно обрывочных и неполных показаний выживших свидетелей. Впрочем, то, чем являлись эти бедолаги после посещения Сумрачного Леса, назвать полноценной жизнью просто невозможно.

Несколько десятилетий назад лорд Ледяного Клыка Сэдвелл Нейман отправил в Сумрачный лес дюжину дезертировавших во время битвы воинов. Одному из них, юному сыну мельника, Аксису Мэфтону, удалось выбраться из леса через несколько дней. И то, что он поведал, походило скорее на горячечный бред, чем на связный ответ здравомыслящего человека. Юноша рассказал, что встретил там отца, сгоревшего прямо на его глазах шесть лет назад. А выход из леса ему указала легендарная жрица лебертских сказаний Вилоока Серебряная. Со словами «слишком рано, твой час еще не пробил», взмахом руки она освятила ему тропинку, выведшую Аксиса из леса.

Другие свидетели уверяли, что, заснув под елью в Сумрачном Лесе, поутру они оказывались в совершенно неведанных местах, с раздвоенными солнцами на небе и искрящимися удивительным многообразием цвета звездами.

КРИЧАЩАЯ МАНДИС

По преданиям жителей в округе Белингора, Кричащая Мандис живет в пещере под Гнутым Ущельем. Кричащая Мандис - ведьма-людоедка с бледным лицом, изборожденным морщинами, рубцами, и фурункулами.

Всем свои видом она представляет совершенно омерзительное зрелище: тонкие кривые ноги, выпуклый живот с обвисшей кожей и длинные когтистые лапы. К слову, если верить россказням деревенских жителей, пещеру на самом дне Гнутого Ущелья она вырыла собственными ногтями, и живет в ней и по сей день.

Но главное ее оружие – это голос. С помощью своего визжащего крика она может довести свою жертву до безумия.

Как-то раз, после долгой спячки, Кричащая Мандис вышла из своего логова на охоту. В тот день она съела практически всех жителей ближайшей деревушки, в том числе детей и жену знаменитого кузнеца Нота Силача. Насытившись, Кричащая Мандис вернулась обратно во мрак.

Но обезумевший от горя Нот Силач пообещал отомстить за свою семью и погибших товарищей. День и ночь, не смыкая глаз, он провел за работой над новым мечом в своей мастерской. Поговаривали, что в ту ночь удары о наковальню были столь мощными, что сокрушали дубовые стены кузни.

Наутро, валясь с ног от усталости, Нот Силач вышел наружу, и явил миру могучего «Карателя». Это была лучшая работа кузнеца из всего, что он когда-либо творил. Высоко занесенный двуручный меч сверкал на бледном утреннем солнце. Особо впечатлительные свидетели позже уверяли, что на мече были выгравированы колдовские руны. Иные были уверены, что Нот закалил меч в жерле адского пламени Проклятой Горы.

Но как бы то ни было, заручившись поддержкой выживших односельчан, Нот Силач отправился в логово бестии. Долго шли они по ее следам, проходя сквозь дикие выжженные земли. Немногие пережили этот опасный путь. В какой-то момент Нот и вовсе отчаялся. Он был уже не в силах идти. Все тело ломило от усталости, и Нот рухнул в небытие.

Во сне ему явился старец в белом балахоне. И протянул он ему тогда склянку с раствором, который защитит Нота от губительного крика ведьмы.

– Но, помни, – наказал седобородый старец, – зелье действует всего лишь час. Поспеши же, отважный путник.

Он взмахнул рукой, указывая дорогу.

– Вон за той скалой ты найдешь то, что ищешь, – сказал старец, и его силуэт начал растворяться.

Как только сон развеялся, Нот Силач тут же проснулся, и обнаружил в своей ладони склянку с зельем. Не мешкая ни минуты, он тут же выпил ее. Нот сразу же ощутил, что он оглох. Кузнец решил не подвергать товарищей опасности, и в одиночку отправился по указанному старцем пути. За поворотом он нашел вход в пещеру. Нот обмотал торс веревкой, и начал спускаться вниз. На самом ее дне он увидел тусклый отблеск костра, и спящую возле него отвратительную старуху. Не мешкая ни минуты, Нот занес меч над головой старухи, и с отчаянным воплем проткнул брюхо Кричащей Мандис. Перед самой смертью она успела раскрыть глаза и заверещать, но Нот Силач ничего не услышал.

– Мои жена и дети отмщены, – сказал Нот, и проткнул себя острием «Карателя».

Кузнец свалился наземь. По его щекам текли слезы, а на губах застыла трепетная улыбка.

НЕФИС

(также известнен, как «Смерть из морской пучины», «Пожиратель морей»)

Одни говорят, что он является предком Кракена, другие находят общие черты с драконами. Но как бы то ни было, Нефис по праву считается истинным повелителем морей.

В научном сообществе Наксона до сих пор ведутся толки и пересуды о том, вышел ли Нефис из глубин вод Астариса, или же прибыл из иного мира. Профессор астрологии Зот Гелифур в своей статье «Созвездие Пегас: Мифы и Факты», утверждает, что несколько сотен миллионов лет назад на Астарис рухнула гигантская комета, принесшая вместе с собой Нефиса.

Ученый называет созвездие Пегас, как наиболее вероятное место пребывания Нефиса. Хотя на защите диссертации по данной теме я так и не услышал от Гелифура мало-мальски убедительных фактов в подтверждение этой теории.

А один из его доводов и вовсе был совершенно абсурден, цитирую достопочтенного профессора: «И самое главное, уважаемая Комиссия, что же представляет из себя по форме созвездие Пегас? Все верно, оно представляет собой некий квадрат, усыпанный звездами, которые напоминают щупальца осьминога. И насколько нам всем известно, Нефис обладает ужасающими по своей величине щупальцами. Сей факт просто не позволяет нам усомниться в том, что жители планет из сего созвездия почитают Нефиса как главное божество, а значит именно оттуда он и прибыл. Теперь нам остается лишь узнать истинную цель прибытия сего создания в наши края. Нефис хочет поработить нас, сделав своими рабами? Или астарианцами он хочет пополнить ряды своего великого воинства, чтобы в дальнейшем захватить целую вселенную? А, быть может, Нефис потерпел поражение после какой-то битвы, рухнул на Астарис, и погрузился в долгий сон? А когда проснется, то сожрет всех нас, чтобы восстановить свои силы? На данный момент, уважаемая Комиссия у меня нет ответа на данный вопрос. Однако смею вас заверить, что исследованию сего вопроса я собираюсь посвятить всю свою научную карьеру.»

У нас есть всего несколько недостоверных и противоречащих одно другому описаний Нефиса, полученных от моряков и торговцев.

Капитан торговой шхуны «Амфиния» Ортео Зиклин «голову дает на отсечение», что при выходе из Валосского залива повстречал Нефиса, выходящего из морской пучины:

«В детстве, по вечерам, сидя у костра, частенько покойный дед Гедвик рассказывал нам про эту тварь. Сущий Дьявол, не иначе. Нифус или Нафюс, или как его там… Но когда я вживую повстречался с этой тварью… Бог ты мой… Даже не знаю, с чего и начать-то…

Казалось, что при его появлении исчезло само Солнце… До этого момента стояла ясная солнечная погода, а потом резко накатили чернющие тучи, полил сильный такой град, и прямо ни с того, ни с сего, образовалась здоровенная такая воронка. Уж не знаю, каким чудом нас в нее ни засосало, да только голову даю на отсечение, что видел его собственными глазами. Парняги из моей команды подтвердят все сказанное. Значитца, так оно было, сразу же после того, как этот водоворот образовался, вокруг сгустилися мрачные тучи, зверский ветер пронизывал до костей. Затем раздался чудовищный пронзительный вой, громыхнуло и сверкнула молния. А потом… Потом появился он…Вначале мы даже подумали, что это остров какой-то, просто не заметили его. Да только где ж это видано, чтоб острова то двигались… Он выполз так медленно, будто бы вампирец из гроба поднялся, не иначе. Громаднющий, до самых небес, и глаза такие зверские, будто огнем пылают. Гигантские такие, мерзкие щупальца так и извивались вовсю… Как только я глянул на него, так сразу будто бы он всю радость из меня высосал. Ничего подобного раньше не испытывал. У меня аж перед глазами все воспоминания о доме и женушке моей Амфинии промелькнули… Будто бы он отнимает ее у меня… А потом все также внезапно прекратилось, как и началось. Будто бы и не было ничего. Не больше минуты все это дело продолжалось. Но помнить этот кошмар буду до конца жизни. После этого не было ни единой ночки, чтобы я не вскакивал с постели с криком. Даже вот думаю завязать с мореходством-то. Да вот че жрать-то буду, ведь оно как, всю жизнь на море, да на море. Ни к чему больше не приспособлен. Да-да, если к сути-то возвращаться, то одно я могу сказать наверняка. Что бы там эти ваши знатоки из Наксонского Университетца не доказывали, так только никакая это была не галлюцинация. С этой подлюгой никому в жизни не пожелаю повстречаться, разве что только Жирному Берту, этот старый жадюга мне половину…».

ЛАКРУНЫ

Ох, не хотел бы я оказаться на месте человека, разозлившего лакруна. Но, если уж вам не повезло чем-то насолить этому демону, то с сего момента и до самого конца жизни вас будут преследовать бесчисленные беды. Эти мерзкие создания способны насылать на своих обидчиков всевозможные болезни, от обычной простуды или головной мигрени, вплоть до самой холеры.

Помимо телесных недугов, если вы навлечете на себя их проклятия, то с этих самых пор вас всю жизнь будет преследовать неудача буквально во всех начинаниях. Мой вам совет: после такого лучше сразу же уйти куда-нибудь в глухой лес или на вершину горы, и до конца своих дней скрываться в захудалой лачуге. Хотя, даже и в таком случае нет никакой уверенности, что это вас убережет от беды. Ни с того ни с сего дверь вашей хибарки слетит с петель и пришибет насмерть. Или же, с головой погрузившись в готовку какой-нибудь похлебки или пирога, вы, сами того не заметив, переборщите с солью и насмерть отравитесь. Или же ненароком опрокинете маленькую лучину на пол, и сгорите в пожаре. А даже, если и сможете каким-то чудом выбраться из дома, то нет никаких сомнений, что снаружи вас уже будет поджидать голодная стая волков или банда разбойников.

И в этой связи у вас может возникнуть весьма справедливый вопрос: если уж не посчастливилось навлечь на себя беду лакруна, как же от него спастись? На самом деле, есть только один возможный вариант, попросить у него прощения. Беда лишь в том, что практически наверняка он не примет ваши извинения.

Впрочем, другого выхода у вас все равно не будет, так что стоит попытать счастья и на коленях просить прощения у лакруна.

P.S. Больше всего на свете лакруны обожают мятные печенья.

КРАТИВИНИЦА

Вокруг этого целебного растения витает огромное количество слухов и преданий. Среди жителей восточного побережья Нитериса кративиницу называют «листом воскрешающим». Они свято верят, что в руках человека с чистыми и добрыми помыслами, листьями кративиницы можно вылечить любую рану.

Однако врачи из Дергибского Университета заверят вас в том, что целебные свойства кративиницы не далеко ушли от подорожника обыкновенного.

КАШВУРЫ

Одни из лесных божеств, обитающих в Ралидене. Жители деревень почитают их как главных божеств земледелия и плодородия.

Кашвуры имеют человеческое туловище и козлиные копыта. Из кудрявых золотистых локонов на голове выглядывают небольшие кривые рожки. Длинные заостренные уши дополняют нелепости их неказистому виду. Из-под поясницы выпирает кабаний хвостик. Некоторые из кашвуров любят отпускать длинные лоснящиеся бороды. Зачастую для того, чтобы выделиться на фоне остальных собратьев в тщетных попытках привлечь особь женского пола.

Но, если вы, будучи кашвуром, не особо-то воинственны, а уделяете значение лишь своему внешнему виду, то это не особо вам поможет. Чаще всего, чтобы привлечь внимание женской особи, кашвур должен сразить своего соперника в одиночном поединке.

Кашвуры чрезвычайно ленивые создания, а посему по лесу чаще всего передвигаются верхом на оленях.

Эти лесные создания большие охотники до всевозможных настоек, вин или эля.

Дважды в год, в последний день осени и первый день весны, кашвуры со всего леса собираются вместе и устраивают разгульные пьянки и разнообразные игрища. Как раз в этот период жители близлежащих деревень в надежде благословения их посевов и будущего плодородного урожая, преподносят кашвурам всевозможные дары, от вина и мяса до юных девиц. О да, кашвуры славятся своей ненасытной похотью, а потому можно только посочувствовать той прелестной особе, на чью долю выпадет оказаться в лапах этих распутных созданий.

Кашвур также способен посылать нежелательным гостям его земель кошмарные сны или злобные видения, от которых человек даже может сойти с ума. Он может напугать путника, используя злобные звериные голоса.

Между собой кашвуры общаются также с помощью флейт. До сих пор ни одному из членов Наксонского Университета так и не удалось расшифровать этот причудливый язык.

ОБ АГЭЛЬФИУСЕ

В первые десятилетия Восходной Эпохи, у каждого из сильнейших магов и королей со всего Астариса хранилось по обломку агэльфиуса – мощнейшего артефакта во всем мире.

Агэльфиус обладал необузданной, непомерной силой. По воле своего хозяина он мог подчинять себе любое живое существо, воскрешать из мертвых, был способен изменять саму реальность, и, как утверждает Ларация Серана в своем «Межзвездном скитальце», позволял проходить сквозь пространство и время.

Этот камень был истинным лицом магии. Он и являл собой магию, был ее началом и концом, ее неиссякаемым источником. Короли, владеющие хотя бы частичкой агэльфиуса, направляли всю его мощь против своих врагов, у которых не было ни единого шанса выжить.

Агэльфиус являл собой самое драгоценное из всех мыслимых сокровищ, и был в стократ дороже любых бриллиантов или алмазов.

Официальная версия, исходящая из королевского двора Антрексии гласит, что все существующие осколки камня остались лишь только во владении династии Свансбургов. Никто точно не знает, куда подевалось большинство осколков агэльфиуса на самом деле. Иные говорят, что знают, но явно лукавят.

Но как бы то ни было, один факт до сих пор не дает мне покоя. Если, когда-нибудь объявится тот, кто захочет вновь собрать все осколки камня воедино, ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Под угрозой может оказаться не только весь Астарис, но и сама Реальность.

Как хорошо, что к тому моменту в живых меня уже не будет.

P.S. Регаций с кафедры естествознания, не волнуйся, у меня еще хватит здоровья, чтобы отыграть у тебя те проклятущие двадцать деинов в сэркесу.

СОБРАНИЕ ДОСТОЙНЫХ

На Астарисе с незапамятных времён между собой воевали не только людские королевства. Среди противоборствующих сил были и племена каберлингов, и достославные леберты, и множественные расы, находящиеся за пределами Кораллового Моря. Расы, сведения о которых имеются лишь в личной библиотеке ректора Наксонского Университета.

А уж о созданиях, пришедших в наш мир из Сумрачного Леса, даже и говорить не стоит.

Но в те давние времена, когда в Астарисе еще только зарождалась магия, а такой страны, как Антрексия, еще даже не существовало, в наш мир пришла страшнейшая угроза.

Угроза, способная стереть само понятие Реальности.

Никто до сих пор не знает, откуда точно они явились. Из Сумрачного Леса, или откуда еще, но это было не столь важно.

Важнее всего было объединиться перед угрозой Смертоносного Врага.

***

Это событие вошло в хроники как «Великое Собрание» или «Великая восьмерка», иные называют его «Собрание Достойных». В тот день легендарнейшие правители крупнейших народов Астариса сложили оружие, чтобы объединиться перед лицом Общего Врага. Император шести объединенных человеческих государств Энкартон Орнас I сидел за одним столом с вождем каберлингов Гериксом. А таинственная жрица Лесного Народа из Налидена, Вилоока Серебряная, распивала чай, поданный ей королем каберлингов.

Казалось, в тот день течение времени будто бы остановилось, и некогда враждующие народы заключили перемирие, которое в конечном счете позволило одолеть Общего Врага. Летописцы каждого из королевств по-своему называли эту войну в своих произведениях. Даже на всеобщем языке до сих пор нет универсального названия, каждый называет ее на свой манер: «Танец жизни и смерти», «Битва с Хаосом», и так далее.

Но куда более важен сам итог войны – победа над силами Хаоса.

«Великая Восьмерка» заключила перемирие, и, объединив силы, вступили на смертную тропу противостояния Хаосу. Не один год длились те кровавые побоища, после которых было уничтожено больше половины населения всего Астариса. Повсюду, с южного побережья Агерона до Ледяного Клыка на севере, тлели пожары, разрушались величайшие храмы и красивейшие дворцы. И в конечном итоге, ценой бесчисленных жертв, объединенным силам «Восьмерки» удалось-таки победить Врага.

На какое-то время.

Они запечатали его в темных глубинах Игдерсиса без какой-либо надежды, что это задержит его надолго. И они не ошиблись. Оставалось лишь надеяться, что за тысячелетия, проведенные в заточении, Враг станет гораздо слабее. «Восьмерке» не удалось до конца обуздать мощь Врага. И не было никаких сомнений, что через сотни или даже тысячи лет, но, в конечном счете, Он вернется.

И гневу Его не будет предела.

ЦИРЕЛЛЫ

Едва переступая порог Налиденского леса, взору предстает удивительной красоты картина. Верхушки громадных раскидистых дубов возносятся далеко в небеса. В кустистых ветвях этих исполинских деревьев живут загадочные лесные обитатели, покровители и хозяева всех животных, птиц и растений. Повсюду цветут поразительной красоты цветы, журчат многочисленные ручейки, и доносится услаждающее слух пение канареек.

В этой местности можно повстречать и исполинских циреллов. Эти величественные «старосты леса» вызывают безграничное уважение даже у лучезарного гордеца Кальвина, одного из первых вождей каберлингов.

Когда решающая битва за Острые Пики была едва не проиграна, отчаявшийся Кальвин обратился за советом к совету циреллов. Горделивый предводитель каберлингского племени ради спасения своего рода поднес в качестве даров бесчисленное множество сундуков с золотом, изумрудами и прочими украшениями. Мудрый циреллский «совет двенадцати» внимательно выслушал каберлингского короля, но не принял ни единого дара. И хотя до Налидена разрушительные деяния варенаксов еще не добрались, циреллы прекрасно понимали, что это лишь вопрос времени. А посему они благословили Кальвина и его доблестное воинство на победу в жесточайшем сражении с ужасающими варенаксами, оскверняющими своими злодеяниями многие дивные леса Астариса. Едва эти омерзительные создания переступали порог леса, после них уже ничто не оставалось в живых: одна только выжженная земля, источающая мерзкое зловоние.

И действительно ли тому поспособствовало благословение циреллов, или все дело было в непоколебимой отваге и мужестве каберлингов, да только их многотысячное войско, под предводительством Кальвина Неустрашимого, одержало верх в кровопролитном побоище на Острых Пиках.

Много в тот день погибло доблестных каберлингов, включая самого вождя Кальвина, но стоили того эти жертвы? Никто вам не ответит. На долгие десятилетия убрались варенаксы в свою подземную обитель, подготавливая почву для дальнейших, куда более смертоносных, набегов.

***

Насколько стары циреллы, вам точно не ответит ни один ученый муж Наксонского университета. Профессор Квентивур в своем «Восходе и Падении Людских Королевств» делает предположение, что эти создания были свидетелями правления первого доподлинно нам известного короля лебертов Эттэриса Лучезарного.

По внешнему облику эти величественные пастыри леса немногим отличаются от человека. Основное отличие – это рост и обилие волос на теле. Ныне живущие циреллы достигают ростом пяти-шести метров, хотя по найденным остаткам циреллов из Восходной Эпохи есть основания полагать, что еще несколько тысячелетий назад они могли быть ростом с главную башню замка Воднор – добрый десяток метров.