Хроники Альта. Право сильного

Пролог

— Ну, и что теперь прикажешь делать? Ты понимаешь, что ты натворил? Нас теперь всех потащат к Судному Камню!

— Вы-то тут при чем? Я сделал — мне и ответ держать... Он сам приказал атаковать изо всех сил! Кто же знал, что он не сможет отразить собственное заклятье?

Гончий Короны, Оттор, никак не мог проснуться, словно балансируя на самой грани между сном и явью. Милостивая Тень никак не хотела отпускать загостившегося на ее просторах человека. Он смутно понимал, что спит, но яркость сызнова переживаемых событий далекой юности поражала. Он не знал, почему ему выпал шанс пережить именно тот страшный день. Оттору очень хотелось закричать и развеять это дурное наваждение, но он не мог. Над его израненным телом безраздельно властвовала Тень. Да и что скрывать, шанс, пусть ненадолго, снова прикоснуться к тем далеким денькам юности ему еще ни разу не выпадал... — гончему просто хотелось задержаться в этом странном месте подольше, хотя бы для того, чтобы узнать, что же именно ему хочет явить хозяйка этих мест. Оттор определенно поддался тому поводырю, который проводил в Тень не одну несчастную кошку. Ему было любопытно.

— Прекратите оба. Сделанного не воротишь. Нужно звать стражу. С ними проще договориться, чем с Гончими Короны. — Крепкий коренастый парень лет шестнадцати, с коротким ежиком растрепанных светлых волос, прекратил бесполезный спор.

— Торис. Его звали Торис. Интересно, где он теперь?

Оттор даже сквозь сон чувствовал, как горят незримым огнем его раны. Болело все. Каждая частичка его несчастного тела. Огонь, истязавший мага, словно перетекал от одной раны к другой, не давая Оттору окончательно погрузиться в странный сон.

— Очень своевременный вопрос для того, кто не имеет понятия, где находится сам. Браво, Оттор! Может, ты вообще умер, и теперь Тень дарит тебе виденья? А может, ты вовсе умудрился попасть к гномам, что было бы совсем скверно... Надеюсь, что нет. Что я вообще помню? Я — Оттор, последние «дцать» лет самозабвенно служу во благо Короны. С этим ясно. Маму, папу, родных — тоже помню хорошо... А что я помню «последнее»? Погоню за некромантом помню ‑ кутерьму в тюрьме... лучше бы не помнил. Бой. Да, определенно бой. Поединок двое на двое? Определенно... Лязг железа, дым, запах гномьего порошка и боль. Мы победили? Не помню. Наверное, эту историю Тень приберегла на другой раз (подробнее эти события описаны в книге «Хроники Альта. Ловец эфира»). Скорее всего, я остался лежать там ‑ под стенами Общего города или Лонириума, не все ли равно? Конечно, может, мне снова повезло и меня все же оттащили к лекарям...

— Что мне теперь делать? Куда мне идти? Я не хочу обратно! Мне некуда идти! — огромные глаза болезненно худой девчонки были полны слез. Её светлые волосы, совсем выгоревшие за лето, теперь казались полупрозрачными, особенно если смотреть на девушку так, как смотрел на нее юный Оттор — снизу вверх, прямо против солнца. Пребывая в зыбком плену горячечных видений, он не смог вспомнить имя девушки, а ведь именно ей он первый раз открыл свое сердце...

— Кари, прекрати. Ты же знаешь, Отто не хотел. Он больше нас любил учителя. Не ты ли вечно упрекала его в этом?

— Точно. Кари... Интересно, это я сам вспомнил или милостивая госпожа Тень нашептала? Останусь жив — отыщу её. Хотя бы просто для того, чтобы одним глазком взглянуть, какой она стала. Надо же, сейчас мне кажется, что я даже чувствую запах её волос. Вот так сон...

— Кари, я все устрою. Все будет хорошо. Я сам пойду к гончим и все объясню. Семь учеников мага просто так на дороге не валяются. Корона всегда помогала таким, как мы.

Худой, жилистый парень с колючим взглядом пытался подняться с пыльной, иссушенной зноем земли, но не мог. Ноги не слушались. Слезы текли из его глаз, но голос уже снова обретал твердость.

— Нам помогут. Верь мне, я тебя никогда не брошу.

— Эх, парень, не давал бы ты тогда таких обещаний, глядишь и жизнь бы по-другому сложилась. Эфир велик, и брошенные на ветер слова вплетаются в его узор ничуть не хуже заклятий. Тебе ли было этого не знать? Ты ведь уже почти маг. По крайней мере, ты уже превзошел своего учителя. Хотел ты этого или нет...

— Ну, так иди! Туда тебе и дорога, убийца! — слова, брошенные Кари, обожгли тогдашнего юного Оттора ничуть не хуже огня, что теперь гулял по его ранам. Кари убежала. Убежала в опустевший дом учителя, чтобы не видеть его бездыханное тело. Кто бы мог подумать? Простенькое заклятье «Рой углей», сотворенное Оттором, вместо того, чтобы отразиться от защиты учителя, прошло сквозь нее, словно ее и не было. Закономерным результатом этого странного явления стала смерть учителя. Как это могло выйти ‑ никто понять не мог. Поэтому кто-то убежал за лекарем, надежды на которого не было никакой ‑ достаточно было лишь взглянуть на бездыханное тело учителя, чтобы это стало яснее ясного. Кто-то оказался поумнее ‑ сразу побежал за стражей, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что он причастен к этой нелепой смерти. Во дворе остались лишь те, кого Оттор считал друзьями: Кари и невозмутимый Торис.

— Убийца. Да, именно так я и стал убийцей и что было так переживать? Как вообще можно обижаться на правду? Кари была не в себе и вообще мало что соображала, но это очевидно мне, а не тому взвинченному мальчишке, которого и ноги-то не держали. Если я правильно помню тот день, а дни, подобные этому, захочешь не забудешь, то я повел себя на удивление здраво. Еще раз браво, Оттор! — В боку полыхнуло совсем нестерпимым жаром, и сон отдалился, померк. Теперь Оттор смотрел на потерявшие яркость краски Альта, словно сквозь толщу воды. Голоса друзей и остальные звуки пропали, ласковое летнее солнце, словно метеор, промелькнуло над головой, и Тень крепче сжала Оттора в своих объятьях, спасая от боли. Когда же сон вернулся, Оттор обнаружил себя витавшим под низкими сводами замка барона...

— Хоть убей не помню имени этого барона, а ведь дядька был неплохой. Вот не помню, и все, — внизу стоял сам юный Оттор, барон, ну и десяток слуг.

— Стряпчие, куда же он без них...

— Эх, парень, что же ты натворил? Старый Шафран был единственный приличный лекарь в моих землях. — Барон не находил места рукам, то засовывая большие пальцы за богатый кожаный пояс с серебряными бляшками, то почесывая черную с проседью бородку, остриженную «под кирпич».

— Я виноват и пришел за наказанием, но я прошу... — в горле храбрящегося мальчишки словно застрял клубок колючей шерсти, со спицами в придачу.

— Я прошу, чтобы помогли остальным ученикам мага Шафрана. Не все они из богатых семей. Я прошу, чтобы им помогли найти нового учителя или отправили в Академию.

— Академию!? — барон даже опешил от наивности мыслей натворившего дел юнца. — Ты имеешь в виду Академию Короны? Ты представляешь, сколько это стоит? Я барон, а не граф, платить за каждого магика с толикой дара я никак не могу, а то ко мне со всей округи дурачки сбегутся.

— Корона всегда давала приют одаренным. Я прошу за Кари и Ториса. Они самые талантливые из нас. Мне казалось, что будет нехорошо, если поползут слухи, что в ваших землях без дела слоняются маги-недоучки, когда гончие Короны ищут одаренных по всем закоулкам Альта. Этой зимой к учи... магу Шафрану приезжали дважды.

— Уж не пугать ли ты меня собрался, Оттор?

— Как может кого-то пугать человек, пришедший за смертью?

— А с чего ты взял, что ты умрешь, дурачок? — Барон, не найдя подходящего места рукам, зажал ладони подмышками. — Если все было так, как ты говоришь, то тебе-то как раз прямая дорожка не в Тень, а в Академию. Получается, что ты одолел мага, получившего посох. Шутка ли?

— Нет, ну просто золото, а не дядька. Вот почему потом я таких почти не встречал? Ну да, по долгу службы приходилось чаще общаться с личностями совсем другого толка. Издержки профессии, так сказать.

— А... Как? — из промелькнувшего в голове калейдоскопа мыслей ничего более умного, попрощавшийся со светом, юноша выхватить не смог.

— Гончих ждать не будем — ни к чему это. Да и дел еще полно. Притащите сюда Судный Камень и двери заприте. — Барон, углубившись в свои мысли, качнувшись с пяток на мыски и обратно, направился к креслу, подальше от центра зала. — Ну я уверен, что ты лучше меня знаешь, как устроена эта штука, но я обязан тебе еще раз все объяснить. Закон такой... Я бы и без этого обошелся, но у тебя с учителем дуэль магов вышла, а в таких случаях ясность нужна полная. Потом еще в Кевеллу писать, что да как произошло... Еще бумагу на тебя изведу...

Слуги внесли в зал кованую треногу с чашей, в которой лежал запылившийся Судный камень. Один из стряпчих, с видимой неохотой, основательно замотав руку в мешковину, очистил камень от пыли и торопливо отошел подальше.

— Ты, Оттор, положишь свою руку на камень. Рука погрузится внутрь, но ты не вздумай бояться и пытаться её выдернуть. Ничего не выйдет. Я задам тебе пару вопросов, и ты отправишься по своим делам, а именно ждать, когда прибудут гончие Короны, чтобы убедиться, что все сделано честь по чести. Главное, Оттор, слушай внимательно! Не вздумай лгать! Солги ты хоть в мелочи и все: огонь и Тень. До тех пор пока рука сама не выйдет на поверхность камня, вообще старайся поменьше думать. Ты все понял?

— Вот уж угадал, так угадал! Столько лет прошло, а вот она, Тень, и вот он, огонь, будь он неладен, — боль снова, все настойчивее давала о себе знать. Оттор помнил все, что случится дальше и остро, сочувствовал этому мальчишке, который вообще перестал понимать, что происходит.

— Неужели он может остаться жить? — Эта мысль была слишком сладка, чтобы в нее всерьез поверить. Дальше прозвучала формальная фраза начала испытания, и юный Оттор, без видимых колебаний, положил руку на поверхность Судного камня. Рука ожидаемо медленно опустилась вглубь, словно расплавляя поверхность камня. Страх, испытанный тогда юным Оттором, невольно передался и нынче самому влиятельному гончему Короны, советнику короля Оттору.

— Ученик Оттор, желал ли ты или желаешь зла Короне?

— Не желал и не желаю. Я вот только...

— Тихо! Отвечай коротко и только на мои вопросы. Ясно?

— Да.

— Ты намеренно убил мага Шафрана?

— Нет.

— Кто начал вашу дуэль?

— Я атаковал первым.

— Я не об этом. Кто вообще затеял эдакую глупость?

— Мастер Шафран обучал нас защитным заклятьям, и мы часто устраивали магические поединки.

— И ты победил честно?

— Я не знаю...‑ из глаз юного Оттора снова полились слезы. — Но если была бы возможность вернуть все назад, то я бы отдал все, лишь бы он был жив.

— Ты использовал «Рой углей»? — юный Оттор завертел головой, пытаясь понять, кто задал этот вопрос, потому что голос явно не принадлежал барону.

— А вот этот голос я не спутаю ни с чьим другим. — Грудной раскатистый, властный голос принадлежал незнакомцу, который словно привидение появился из темного угла зала. Высокий, стройный человек, в запачканном дорожной пылью темно-сером плаще с капюшоном, отделился от стены и неспешно направился к Оттору.

— Что? Кто это? Я же приказал запереть двери! — Барон, не на шутку переполошившись, вскочил, отгородившись от незнакомца двумя стражниками, споро направившими в сторону незнакомца острия алебард. В те времена нравы были попроще. У соседей вполне могло хватить ума нанять убийцу, чтобы таким нехитрым способом попытаться преумножить богатства и прибрать к рукам земли недостаточно осмотрительного конкурента.

— Не стоит беспокоиться, милорд. Приношу свои извинения за неожиданный визит. Ваши двери крепки, а слуги вполне надежны. Я гончий Короны Бриар. Я хотел бы задать пару вопросов этому человеку, пока время испытаний не вышло. Вы не против?

— Милорд? Бриар никогда и никого не называл так. Милордом он звал только Носящего Корону, а значит, он тоже понятия не имеет, как зовут барона. Что в свою очередь означает, что этот сон все же из моей головы и таинство Тени тут ни при чем. Забавно. Да, именно таким я его и запомнил. Высокий, сильный и опасный. Угроза, исходившая от этого человека, была словно осязаема. Он не был широк в кости, но его прямая, как струна, спина, легкость пружинистого шага и властный голос заставляли собеседников очень аккуратно подбирать слова в беседе с ним. Возможно, одной из причин возникновения этого чувства был длинный меч, контуры которого вполне ясно угадывались через полу плаща.

Выйдя на свет, Валентин сбросил с головы капюшон. Да, в этом странном сне он выглядел точно таким, каким его запомнил Оттор. Коротко остриженные каштановые волосы, ясные с холодком серо-голубые глаза и длинные, крепкие, словно у гнома, руки. Не дожидаясь дальнейших расспросов, гончий приколол к вороту плаща брошь с крупным рубином ‑ известным каждому символом Гончих Короны. Таких, как Бриар, боялись, ведь устами обладателей подобных украшений говорил сам Носящий Корону. Такие броши, с алым камнем, размером с голубиное яйцо, каждый гончий получал лично из рук Короны и никак иначе. Они не передавались по наследству и не приносились в дар даме сердца. Если вдруг гончий погибал на службе, что случалось нечасто, то за брошью вскоре приходили «друзья по своре», карая всех мало-мальски причастных к гибели собрата по цеху. Про броши было известно, что они всегда возвращались к тому, кто их вручал, а еще было ясно, что их весьма немного. Кто-то говорил, что несколько десятков, кто-то насчитывал несколько сотен, но одно было точно: купить такую безделицу было невозможно, даже у безумного ювелира. За подделку такой броши, без особых разбирательств, любителей пощекотать нервы опасной игрой с законом, споро отправляли в Тень. Поэтому, опознав камень, барон вышел навстречу Валентину, дав понять охране, что горячиться пока не стоит.

— Вот, Оттор, тебе снова повезло сегодня. Ждать гончих долго не пришлось. Чем обязан визиту столь влиятельного милорда?

— Бросьте, милорд, не ломайте голову. Ваша честность лично у меня не вызывает никаких сомнений. Просто я был рядом по... делам службы, когда узнал о смерти мага Шафрана. Так уж вышло, что я знал его. Конечно, я не мог оставить его смерть без внимания. Так вы позволите допросить этого юношу?

— Ну, разумеется. Как я могу возражать вам? — Барон, поколебавшись, вернулся в кресло, жестом дав понять Оттору, что теперь он ничего поделать не может.

— Так что скажешь? Это был «Рой»?

— Да, «Рой углей» было одним из любимых заклятий учителя. Он часто советовал применять его для защиты, если на мага нападает несколько врагов, не обладающих даром. От разбойников, например.

— Он что, не успел поставить простейшую защиту? Кто-то отвлек его?

— Защиту он поставил, но, похоже, я сделал что-то не так, и «угли» получились странные. Они мерцали, то пропадая, то появляясь... Пропав возле защиты учителя, они появились уже прямо рядом с ним. Словно и не было его слоев «щита ветра». Как так вышло ‑ не знаю. Все случилось слишком быстро... Один из углей ранил его в сердце, — Оттор замолчал, ожидая, что теперь-то Судный Камень сожжет его или этот странный человек подарит ему легкую смерть, быстро отправив в Тень. Страх уже был не властен над юношей. Оттор слишком был напуган смертью учителя и ранен жестоким словом Кари, чтобы его могла напугать собственная участь. — А теперь делайте что должно.

— А что мне «должно делать» по-твоему? — Бриар, глянув на стряпчих, с интересом разглядывавших гончего, снова накинул капюшон.

— Мне безразлично, что станет со мной. У учителя нас было семеро... Семеро учеников. В интересах Короны, чтобы они попали в Королевскую Академию. Особенно это касается Кари и Ториса.

— А ты не лукавишь, обделяя остальных талантами?

— Говорю, что думаю. К тому же остальным есть куда идти... Их примут дома в любом случае...

— А тебя? Тебя примут? — Бриар медленно приближался к Оттору, избегая скудного света узких окон, держась ближе к стене.

— А вот это не ваше дело. Кто и где меня готов принять. — Глаза мальчишки сузились, от слез не осталось и следа. Оттор не мог тогда видеть, как Бриар ухмыльнулся, пряча улыбку во тьме капюшона. Конечно, он потешался над молоденьким гордецом, который сам подсказывал опытному гончему нужные вопросы.

— Что такого случилось, что ты так боишься возвращаться к семье? — гончий наконец-то встал напротив Оттора так, что тот мог видеть его лицо. — Не ошибись с ответом. Я уверен, что хозяин этого чудесного замка не будет рад запаху гари.

— Да, я тогда определенно не блистал умом. Но вряд ли кто-то мог бы похвастаться рассудительностью в таком возрасте и при таких обстоятельствах.

Оттор теперь видел происходящее так, словно стоял прямо за спиной того, юного Отто. Вот перед ним Бриар и барон со свитой.

— А Бриар-то тогда был так молод! Хотя тогда он мне казался совсем стариком. Сколько ему здесь? Да немногим больше, чем мне сейчас...

Вот кто-то напористо забарабанил в дверь.

— Это Торис пришел не дать мне наделать глупостей и зачем-то притащил с собой Кари. Уверен, что ему пришлось долго её уговаривать, чтобы она пришла просить за меня. Все это я помню до мелочей, а вот того, что будет дальше, уже нет. Все слилось в одно мутное пятно неприятных воспоминаний. Ну что же, тем лучше. Будет интереснее увидеть прошлое.

Узкие плечи застывшего у Судного камня парня поникли. Овладевший им гнев быстро сменялся растерянностью. Тогда ему казалось, что гончий каким-то образом своими холодными глазами видит его насквозь. По сути, так и было...

— Милорд дал мне дельный совет, которым я непременно воспользуюсь, — в дверь снова требовательно застучали. Бриар оставил реплику Отто без внимания.

— Не болтать попусту? Действительно, очень ценный совет для всякого, кому доведется посекретничать с таким камушком. — Гончий привычно положил ладони на рукоять меча, отчего плащ встопорщился сзади, позволяя оценить немалую длину клинка. — Слыхал я про одного паренька, которому не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте. Примерно год назад. Я бы тому пареньку тоже посоветовал следовать всем советам милорда барона. Как жаль, что меня тогда не было рядом...

— Бриар знал... или знает? Пусть лучше знает свое дело... Ему и допрашивать-то меня не пришлось. Все на моем лице написано, и камень не нужен. Вытянуть у меня все, что нужно, он мог попытаться прямо тогда, но он оказался умнее. Он всегда был терпелив со мной.

— Милорд, прикажите открыть, а то господа, будущие маги, того и гляди натворят дел. — Барон, конечно, велел отпереть двери. Пока стражники, ворча и бранясь на «потерявших страх и уважение магиков», отпирали тяжелые створки, Бриар подошел совсем близко к юному Отто и задал лишь пару вопросов, так чтобы никто из излишне внимательных стряпчих не мог их расслышать, в шквале скороговорок звонкоголосой Кари, обрушенном на добросердечного барона.

— Я знаю, что тогда произошло, и готов помочь тебе, — Бриар говорил спокойно, глядя прямо в глаза онемевшему на время Отто. В его голосе было что-то такое, что заставляло верить этому страшному человеку, что-то, что подкупало. Какая-то чуть ли не отеческая теплота и сила. — Я предложу тебе службу Короне. Если согласишься, то тебе больше не придется прятаться. Вернее, тебе придется не прятаться, а просто жить в Тени.

— Опять Тень рядом. Бриар не любил поминать её попусту. Чувствую из моего недужного разума в этом сне больше, чем хотелось бы...

— А что взамен?

— Снова браво, Отто! Не в бровь, а в глаз! Тогда я не обратил внимания на то, как дернулись вверх его брови. Стою с лапой в камне и торгуюсь. Ай, да я!

— Да ты нахал... Я в твои годы таким не был. — Он даже отступил на шаг, чтобы лучше видеть юношу. — Я вот только не понял, о чем ты спрашиваешь? То ли что ты должен будешь сделать, чтобы тебе так повезло? Или что получишь ты, если согласишься?

— Для себя мне просить нечего. Я прошу участия Короны в судьбе этих двоих: Кари и Ториса. — После очередного мальчишеского выверта Отто Бриар лишь тихо вздохнул.

— Это можно... — гончий ответил, немного помедлив, явно чтобы добавить своим словам веса. — Но тебе придется оставить всех друзей в прошлом. Тебя ждет другая наука, которую нельзя будет закончить, уложив наставника... Тебе предстоит стать таким, как я, или умереть. Решайся.

— Все верно. Все, как всегда. Предложи юнцу отдать свободу в обмен на возможность стать таким же, как ты, добавив что-нибудь вроде: «И тебя будут бояться бароны», и судьба мальчишки решена. А про оборотную сторону подброшенной монетки, конечно, можно и умолчать, но ты не такой, Бриар. Ты всегда учил чаще говорить правду и, в первую очередь, себе.

— Мне кажется, милорд Бриар, что это очень щедрое предложение. У вас ведь могут быть неприятности из-за меня? Или вы здесь от...?

— Не нужно имен, парень, ‑ зарокотал Бриар, говорить шепотом у привыкшего к громким командам гончего Короны получалось плохо. Вместо этого из его уст раздавалось сипение, способное напугать любого, даже тертых жизнью узников «Белого плюща», не то что потерявшего все мальчишку, — вся моя жизнь неприятность... Я рад, что ты это понимаешь. Это как-то обнадёживает, так сказать. — Гончий кивком головы указал Оттору, что его рука начала обратный путь на поверхность камня, время допроса к немалому облегчению Оттора истекло. — У нас будет время поговорить об этом позже.

Что-то со сном становилось не так, он снова пошел волнами, потемнев и потеряв яркость, Оттор внезапно очутился на залитом солнцем дворе замка. Он стоял лицом к лицу с Кари и невольно залюбовался ею. Как же она была красива!

— Решено: если останусь жив, точно отыщу её.

— Отто, это правда, что господин барон согласился отправить меня и Ториса в Академию магии Тореллы? — Дождавшись едва различимого кивка Бриара, Оттор тоже склонил голову, ‑ значит, ты действительно уезжаешь в Кевеллу?

— Да, Кари. Все так.

— Значит, ты меня все-таки бросил! — Бац! Размашистая пощечина оставила ожог в сердце Оттора, который и теперь изредка беспокоил лучшего гончего Короны. Его не столько ранила предстоящая разлука с милой сердцу девушкой, а то, что он, возможно, впервые был наказан за поступок, который был, безусловно, правильным и благородным.

— Вот уж спасибо, Кари... — Бац! Пощечина. Иногда этот пошлый, но вполне действенный способ привести человека в сознание, работает лучше дорогих эликсиров. Сон развеялся, медленно растворившись в солнечном свете. Разноцветные пятна, поплывшие перед глазами, постепенно принимали очертания знакомых предметов. На фоне белой арки окна расплывчатое оранжевое пятно постепенно обретало черты знакомой рыжеволосой магессы, сидевшей на краю кровати Оттора.

— Я с ним столько дней возилась, от усталости чуть в Тень не ушла, а он и имени моего не помнит! Какая я тебе Кари! — Магесса встала и стремительно вышла из комнаты, оставив приходящего в себя Оттора с Носящим Корону.

— Вот! Я всегда говорил, что язык твой — враг твой, — Магнус, Носящий Корону людей и друг Оттора, нависая над изголовьем кровати раненого друга, искренне веселился, радуясь, что друг пришел в себя.

— Магнус, что это вообще было? И где я?

— Ты в Лонириуме, Оттор. В моем Лонириуме, в моей родовой башне. Не знаю, что ты помнишь, но ты сильно ранен. — Магнус решил было похлопать друга по плечу, но, вспомнив о ранах, передумал, спрятав ладони подмышками, точь-в-точь как барон в недавнем сне Оттора. — Ну а «что это было?» — ты не у меня спрашивай...

Глава 1. Не время для сожалений

На древний город падал небывалый летний снег. Даже осень еще не успела тронуть багрянцем листья платанов и каштанов, украшавших широкими кронами парковую часть леса, нашедшего приют на этом, известном на весь Альт, острове, а крупные снежинки медленно кружились в пропитанном гарью воздухе. Берега острова омывали воды реки, носящей громкое имя Великая. Теперь, когда мостовые затопило чуть ли не по пояс, вряд ли кто-то мог усомниться в верности этого названия. Оттор лежал на кровати возле окна. С высоты верхнего яруса башни академии магии, совсем недавно именуемой Общей или просто Академией Ограда, он бесцельно разглядывал знаменитый, окружавший Академию, парк. Кроны зеленых исполинов не могли скрыть разноцветье крыш богатых кварталов. Пестрые черепичные скаты, словно волны, простирались далеко, превращаясь в мелкую рябь, где-то у городских стен. Из-за запертых дверей до Оттора доносились обрывки донесений, то и дело доставляемых в башню быстроногими гонцами и голубиной почтой. Ему казалось, что все было как прежде. Почти как прежде…

— Ничего себе, почти… ‑ не торопясь, откинув одеяло, Оттор с недовольством осмотрел свое замотанное в бинты тело. Отметив, что он успел изрядно похудеть, несмотря на то что и так не отличался грузностью, гончий Короны осторожно, опасаясь снова растревожить раны, попытался сесть.

Началась война, к которой усердно готовились и в землях Короны, и в землях кланов гномов. Оттор до последнего надеялся, что её удастся предотвратить, но события каким-то непостижимым образом сплелись в такой тугой узел, что распутать его не получилось ни у Носящего Корону людей Магнуса, ни у вставшего во главе гномьих кланов Ланера. Что случится дальше и кто выйдет из нее победителем, оставалось только гадать.

Сесть получилось лишь со второй попытки — мышцы совершенно ослабели от долгого бездействия. Оттор медленно опустил босые ступни на холодные камни пола и попытался встать. У него случались ранения и раньше, но так сильно ему еще никогда не доставалось. Он понимал, что очень слаб, но дольше оставаться в постели, когда он мог быть полезен, было выше его сил. Придерживаясь за спинку кровати, он поднялся, прислушиваясь к своим ощущениям. Все было не так плохо. Он уже мог стоять и даже ходить. Хотя то гусиное шлепанье босых ног, которое получалось у некогда одного из лучших бойцов гвардии Короны, шагами можно было назвать с большой натяжкой. Своей одежды он не находил: из его вещей на широком подоконнике нашлись лишь свернутый плащ, амулеты и меч. Доковыляв до окна, Оттор пошатнулся. Едва не упав, он оперся руками на подоконник, уперевшись лбом в оконное стекло. Там за окном, где-то далеко за стенами города, на фоне потемневшего неба, сквозь пелену снежинок можно было разглядеть тусклые отблески нового гномьего небохода.

Появление на поле боя этого чуда мысли мастеров гномьих кланов, чуть не решило исход боя в их пользу.

— Да если бы не Магнус, еще не известно, как бы все обернулось…— Огромный вытянутый овал нового летательного аппарата гномов неторопливо плыл над лесом, в котором встала лагерем объединенная армия клана Великого хребта и клана Синих гор. ‑ Прокатиться бы на этом «летающем огурце» куда-нибудь на юг. Без спешки и суеты.

Удивившись своим столь несвоевременным мыслям, Оттор принялся надевать амулеты, аккуратно разложенные на свернутом «подушкой» плаще. Цепочка с пружинкой-застежкой в два оборота обвила левую руку гончего чуть выше локтя, затем и четыре кольца заняли свои законные места. Отметив, что теперь ему даже кольца стали великоваты, Оттор досадливо хмыкнул. Активировав защитные заклятья, он с облегчением ощутил, что Великий эфир все легче откликается на его зов. Этот незримый океан энергии, потоки которой пронизывают все вокруг, наполнил скрытые в артефактах плетения заклятий силой. Оттор сразу почувствовал себя лучше. Овладевшее им чувство слабости и беззащитности немного отступило. Взглянув на меч, гончий вынул его из ножен. Привычный клинок, совсем недавно лежавший в руке «как влитой», теперь казался неподъемной тяжестью. Проявив благоразумие, Оттор вернул его в ножны. Из одежды в комнате так и не удалось отыскать ничего, кроме плаща. Скорее всего, Магнус велел оставить его в назидание, чтобы напомнить непоседливому гончему о том, через что ему пришлось пройти совсем недавно. Плащ был бесповоротно испорчен. Из-за пропитавшей его крови Оттора и его врагов, дыр от ударов мечей и следов картечи, он теперь походил на лохмотья нищего. За неимением лучшего, Оттор набросил его на плечи, с немалым трудом справившись с завязками. Представать пред Носящим Корону полуобнаженным не дозволялось даже друзьям юности. Тяжелая дверь в облюбованную Магнусом просторную комнату легко подалась, явив гончему типичную картину из цикла «Корона вершит судьбу мира». Магнус стоял, опершись руками на заваленный картами стол, и тяжелым взглядом сверлил побелевшего тысячника, докладывавшего о невозможности доставить провиант вовремя из-за вышедшей из берегов Великой. Как часто бывало, неожиданное появление Оттора вызвало удивление присутствующих и недовольство монарха.

— Советник Оттор, вам рано вставать с кровати. Лекари же ясно дали понять, что вам следует как можно больше лежать.

— Всем известно, что доброта Короны не знает границ, сир, но я прошу милости присутствовать на совете, так как если тело мое все быстрее обретает силу, то разум просто изнемогает от безделья. Мне кажется, что я могу быть полезен Короне, хотя бы в качестве говорящей мебели… — Оттор изобразил поклон, из-за чего полы плаща разошлись, на мгновение продемонстрировав собравшимся командирам армии Короны неподобающий наряд гончего. Сдержать смешки смогли не все. Магнус, давно привыкнув к выходкам Оттора, сделал вид, что не заметил очередной, плохо скрытой, «вежливой дерзости» друга.

— Насколько я помню, вам даровано право сидеть в присутствии Короны? — Магнус указал на кресло в углу комнаты. — Так вот самое время им воспользоваться. Вас долго не было с нами, советник, если хотите быть полезным, для начала ознакомьтесь с почтой. Дежурный, распорядитесь принести подобающую одежду советнику Оттору.

Гончий, оценив по достоинству благосклонность монарха, с искренней благодарностью отправился в указанное кресло, стараясь не привлекать внимание собравшихся к своим босым ногам, которые то и дело показывались из-под плаща.

Магнус вернулся к насущным проблемам, отчего комната снова наполнилась милым сердцу Оттора приглушенным гулом, так напоминавшим жужжание шмелей на клеверном поле. Сколько раз он засыпал под это «жужжание», так и не дождавшись очереди своего доклада? Стоило Оттору устроиться в кресле поудобнее, как, протиснувшись сквозь частокол командирских сапог, из-под стола к нему направился кот самого непотребного вида. Рыжий с мелкими белыми пятнами кот уверенной неторопливой поступью хозяина, направился прямиком к столику для бумаг.

По слухам, эту зверюгу доставили в Лонириум из столицы — Кевеллы — по приказу самого Магнуса. Почему выбор монарха пал именно на это нахальное животное с разорванным ухом Оттору оставалось только гадать. Однако за время болезни гончего, хищник неопределенного «мутно-рыжего» окраса взял за правило спать исключительно в ногах Оттора, однозначно признав в нем нового хозяина. Зверь вел себя отвратительно: с нескрываемой злобой шипел на лекарей, приходивших пользовать раненого советника Короны, показывал когти всем, кто заходил в комнату и не стеснялся пускать их в ход при каждой попытке скинуть его с кровати. Дождавшись же ночи, кот тихо удалялся в дозор, чтобы объяснить остальным котам Академии Лонириума, кто теперь главный на острове. Судя по свежим царапинам на наглой морде, его авторитет в данном вопросе признавали не все. По успевшему сложиться мнению Оттора, кот боялся лишь самого Магнуса, его советника мага Геннера да, пожалуй, Малору, взявшуюся за лечение гончего сразу после ранения. Собственно, именно ей Оттор и был обязан жизнью. Не окажись Малоры рядом, вряд ли кто-то смог бы выцарапать гончего из ласковых объятий Тени.

Кот запрыгнул на столик, усевшись рядом с раненым плечом гончего, и замер как изваяние. Оставив миниатюрные свитки голубиной почты без внимания, Оттор погрузился в чтение донесений, аккуратно переписанных ровным уверенным почерком писарей Магнуса. Спустя четверть часа и два десятка донесений, Оттор уверился, что за время своего вынужденного отсутствия в сознании, ситуация практически не изменилась. Альт словно любезно замер, дожидаясь, пока один ретивый гончий не оправится от ран. Гвардия Короны прибыла к Лонириуму очень вовремя: как раз, чтобы удержать гномов от второго решительного штурма города. Полки до сих пор продолжали прибывать, растянувшись на многие лиги. Шли медленно, не решаясь ослаблять охрану вереницы обозов, ползущих в сторону Лонириума, как известно, идущих со скоростью самой дохлой клячи в упряжке. Гномы тоже не теряли времени даром. Встав лагерем вдоль железного пути в паре лиг от стен города, они тоже готовились к большой войне. Никто другого и не ожидал. Донесения были похожи одно на другое настолько, что казалось, что их не только переписал, но и составил один писарь. Отложив стопку подготовленных для Короны донесений, Оттор взялся за голубиную почту. В миниатюрных свитках донесений чувствовались страх, боль и переживания простых людей: «Сияй Корона! Стрелку затопило. Отродясь столько воды не видывали. Просим побыстрее прислать магов, а то скотина вся передохнет, да и мы за ней», «Наше село смыло начисто. Как есть идем к Лонириуму числом восемь сотен с бабами да ребятней. Вышлите обоз встретить. Еды на два дня едва хватит», «Тут к нам стало быть гномы из соседней деревни пришли. Смыло их, а мы повыше стоим. Просят принять, пока вода не сойдет. Как быть? Вроде бы как дело к войне? Я, как староста, велел принять, если не прав, то прошу милости Короны и наказа, как быть дальше».

И без того скверное настроение Оттора сделалось хуже некуда. Он гадал, что же стало причиной таких бедствий? Откуда взялись эти нескончаемые потоки, поднявшие уровень Великой выше каменных набережных Лонириума? И еще этот снег летом… Неужели настал новый Подъем воды? (читайте подробнее об этих событиях в книге «Хроники Альта. Ловец эфира»).

Сидевший недвижно кот, сперва явно заинтересовавшийся донесениями, вдруг снова уставился куда-то сквозь Оттора невидящими глазами. Проследив за направлением взгляда кота, Оттор обнаружил, что животное тоже интересует новый небоход гномов, едва различимый сквозь капли на стеклах окон башни, снова проплывавший далеким пятном над лесом в сторону лагеря хирда гномов.

— Да. Война толком не успела начаться, а уже люди тысячами вынуждены сниматься со своих мест. То ли еще будет… А я превратился в развалину.

Возвращаться к грустным мыслям о себе любимом Оттору не хотелось, поэтому он вернулся к чтению донесений. Один из свитков голубиной почты оказался перехваченным донесением гномов. Писарь пометил донесение красным штрихом, что означало, что оно, по его мнению, достойно особого внимания Магнуса, а значит, и его советника Оттора. Адресовано послание было Великому Мастеру, недавно выбранному новому правителю гномьих кланов Ланеру.

«К радости нашей, Мастер-Стеклодув Юрланд был найден в артели каменотесов. После нескольких дней отсутствия, он был замечен дозором, отправленным мной в артель. Это немыслимо, но Мастер Юрланд прибыл к северянам в сопровождении двух твердолапов. Звери сии, как было писано ранее, держат в страхе стаи волков, коим нет числа в землях этих. Мастер Юрланд был пропущен за частокол, чего давно не бывало, а твердолапы ушли в земли свои. Жду указаний. Г.»

— Вот, значит, как. Нашелся, значит. — Оттор знал Юрланда. Им доводилось встречаться и в то время, когда Мастер-Стеклодув бывал в Академии, и в землях гномов, когда Оттор бывал на Рукояти Серпа по долгу службы. Юрланд был ему интересен, так как мог стать тем, у кого получится основать новый клан гномов и заметно влиять на судьбу Альта. — Значит, он на севере… Ну что же, это действительно интересно и важно, но об этом будем думать позже. Твердолапы еще какие-то… Что за звери? Ты не знаешь? Не из твоих родственников?

Кот посмотрел на Оттора так, словно собирался ответить, но ему помешал Носящий Корону. Магнус повысил голос, раздавая приказания командирам, и сам засобирался в город. Воля монарха не обошла вниманием и Оттора.

— Оттор, раз уж ты решил вернуться в строй, то подготовь мою речь, то обращение к горожанам, о котором мы говорили вчера и прочее… — закончив с поручениями, Магнус быстро вышел, заставив стражу чуть ли не бегом следовать за собой.

— Ну что, кот, вот и мы пригодились, — поручение, о котором вскользь упомянул Магнус, было не только важным, но и сулило Оттору титул графа. Носящий Корону вполне определенно дал понять, что если Оттор сумеет устроить ему встречу с Ланером, то сам Оттор получит лонные земли и сможет повесить меч над камином, забыв о службе в тайной гвардии. — Ну что? Попробуем еще раз остановить эту войну?

Оставшись в одиночестве, Оттор взялся за перо. Бумага, явно доставшаяся королевским писарям от прежнего хозяина этого кабинета ‑ ректора Академии Ограда, была превосходна. Плотные мелованные листы с ровным обрезом краев и тисненым гербом Общей Академии в правом верхнем углу было приятно брать в руки. Положив лист перед собой, Оттор надолго задумался.

— Что можно написать гному, уверенному, что кланам под силу выгнать людей не только из спорных земель, но и из любого города Альта, включая Кевеллу? При попутном ветре столица всего в одном-двух переходах небохода. Не покажи вовремя Магнус свою силу, уже все было бы кончено. Ланер — мудрый правитель и, конечно, тоже не хочет крови для своего народа, поэтому шанс договориться, разумеется, есть. Нужно просто подобрать нужные слова. — Есть идеи, Твердолап?

Идей у кота не было. Вместо ответа он взгромоздился на стопку драгоценной бумаги, чуть не опрокинув кувшин с перьями для письма, и придался любимому занятию респектабельных аристократов — дневному сну.

— Ну может и так. Думаешь, что бумага с гербом Академии Ограда не лучший выбор? Пожалуй, соглашусь.

Отложив чистый лист, Оттор отыскал в папке перехваченное донесение с севера о судьбе Мастера Юрланда. Узкий свиток тонкой бумаги, исписанный с одной стороны, меньше всего подходил для судьбоносного послания Короны Великому Мастеру, но Оттора это не остановило.

— По крайней мере, посланное с севера донесение дойдет до адресата. Не зря же некий «Г» старался, разыскивая Мастера Юрланда. И должен же Ланер узнать о твоих загадочных родственниках… — перевернув и расправив свиток, Оттор уверенным почерком принялся выводить послание Великому Мастеру:

«Ланер, нам нужно срочно поговорить наедине. Готов прибыть без оружия в сопровождении одного известного тебе графа Оттора. Ваш новый небоход вполне подойдет для встречи. Неприятностей не будет ‑ в том мое слово. Буду ждать на поле боя в полдень второго дня. Ланер, Я ЗНАЮ ПРАВДУ. Магнус».

Перечитав послание, Оттор решил, что добавить ему решительно нечего. Что бы ни писали только что начавшие войну стороны, без взаимного желания сесть за стол переговоров, ни о каком мире речи быть не может. Для встречи нужен взаимный интерес.

— Взаимный интерес? У Магнуса интерес, разумеется, есть, а вот есть ли он у Ланера, мы и проверим. Да, Твердолап? Как считаешь, не отрубит ли нам голову любезный наш Носящий Корону, если узнает об этом послании? — Кот лишь повел ухом и неприлично широко зевнул, не выказывая ни малейшего интереса к судьбе хозяина. — Считаешь, что скучновато получилось? Не переживай. Мы просто добавим к посланию кое-что…

Отыскав в кармане плаща небольшую склянку, Оттор вытряхнул из нее заостренный с одного конца украшенный рунами цилиндр — пулю, извлеченную из его живота. Снаряд, который в одно мгновение превратил его из лучшего Гончего Короны в едва передвигающую ноги развалину. На пуле еще были видны следы его крови, запекшейся в узорах гномьих рун.

— Вот так выйдет «самое то». Если Ланер не отдавал приказа начать войну, то встрече быть. ‑ Подойдя к подсвечнику, Оттор заклятьем зажег свечу, чтобы растопить сургуч. Вскоре красная клякса королевского сургуча и оттиск личной печати Магнуса украсили послание. Обернув свиток вокруг злополучной пули, Оттор вложил ее в футляр голубиной почты, — осталось чтобы, Магнус сам согласился на встречу на таких условиях и не добил меня своими руками.

Позвонив в оставленный на столе серебряный колокольчик, Оттор уселся обратно в кресло. Не сделав и сотни шагов, он чувствовал себя уставшим не меньше, чем после достопамятной погони за послом северян. Дежурный не заставил себя ждать.

— Мою одежду принесли?

— Да, но лекарица велела…

— Ты не слышал приказ Короны? Быстро тащи сюда…И писаря позови.

Когда дверь за дежурным закрылась, гончий с нескрываемым осуждением обратился к коту:

— Нет, ты видел?! — Оттор потыкал в мягкий бок спящего Твердолапа пальцем. — Слова Короны им уже мало. Воевать они собрались...

Кот остался безучастен к попытке хозяина привлечь его внимание к творящимся непотребствам. Писарь оказался расторопнее дежурного, куда-то запропавшего в поисках одежды для гончего. Он выказал искреннюю радость от того, что Оттор пошел на поправку и был готов исполнить приказания прославленного советника Короны.

— Это послание должно попасть в руки Великого Мастера уже сегодня. Что посоветуешь?

— Отправить посла. По-другому никак. Правда, посыльного точно возьмут под стражу, если не убьют сразу.

— Пленные мастера-гномы есть?

— Может и есть. Я не знаю. Эти дела по твоей части, Оттор. Лучше разузнать в тайной гвардии.

— Нет. Нужно справиться самим. Перехваченные гномьи птицы есть? Это уж точно по твоей части.

— Есть парочка, но сам знаешь, все донесения проверяет тайный хирд. Все как у нас. Если наше послание и попадет в руки Ланеру, то скорее всего переписанное писарем и уж точно не сегодня.

— Ну не сегодня, так завтра… ‑ поразмыслив, Оттор запечатал королевским сургучом и сам миниатюрный футлярчик с посланием. Под неодобрительным взглядом писаря «прокатав» печать Короны по его поверхности, — отправь пожалуйста с той птицей, что пошустрее. Чтобы к Ланеру попала как можно быстрее.

— Ланер завтра прибывает в расположение войск. Так-что любая птаха подойдет. Есть такая, что вчера из лагеря гномов прибилась. С ней и доставим, но сам понимаешь, так дела не делаются.

— Делаются, делаются. Только так и делаются. Уж, мне поверь…

Вдруг кот, до того безразличный ко всему происходящему, очнулся от чуткого кошачьего сна и словно густая золотистая жидкость лениво «стек» со столика на пол, чтобы неспешно затеряться среди ножек стульев. Поведение бесстрашного животного удивило Оттора, так как оно слишком походило на бегство. Причина капитуляции зверя не заставила себя ждать. Дверь кабинета распахнулась. В проеме появилась спасительница Оттора магесса Малора. Выражение лица магессы не сулило неспокойному больному ничего хорошего.

— Советник Оттор, одежду вам не приносят по моему приказу. Вы проведете в постели еще не менее трех дней. У меня приказ Носящего Корону поставить тебя на ноги и если не хочешь, чтобы Вилория снова погрузила тебя в лечебный сон на пару недель, то ты вернешься в постель сам.

— Малора, мне там темно и страшно. Не могу я больше спать. Сны всякие снятся. Действительно страшные, между прочим, а я там который день один…

— И не продолжайте, советник. Я сказала — ты услышал.

С этими словами магесса удалилась, не забыв махнуть копной золотистых волос. Писарь и вошедший следом за Малорой дежурный, деликатно отводили глаза, чтобы не ранить самолюбие знаменитого гончего.

— Нет, ну вы видал?!

— Нет, а ты что имеешь ввиду? — Писарь принял футляр с посланием Ланеру из похолодевшей ладони Оттора и засобирался, снова демонстрируя готовность споро исполнить поручение Оттора.

— Знаешь, что я успел понять там, в гостях у Тени?

— Интересно. И что же?

— Две вещи: то, что жизнь непростительно коротка…

— А второе откровение?

— Что я женюсь.

— А…Ну тогда прими мои соболезнования.

— Спасибо. Ты настоящий друг, — Оттор поднялся, оправил изорванный, окровавленный плащ, словно тот был не символом тайной гвардии, а был не чем иным, как парадной мантией Короны. — А теперь с остальными…

— Дежурный, если одежды не будет через четверть часа, то пеняй на себя. Я еще Гончий Короны, и мое слово — слово Носящего Корону в его отсутствие. Подыхать я пока не собираюсь, так что соображай быстрее. Умей выбирать сторону, боец. — Убедившись, что послание проникло в глубины сознания бедолаги, которому не повезло попасть между жерновов, шлепая босыми ногами, отправился в кровать. Ему действительно нужно было набраться сил, ведь уже послезавтра он надеялся предстать перед командующим вражеской армии, а показывать ему свою слабость никуда не годилось.

— Теперь с тобой… ‑ Оттор отыскал горящие желтым огнем глаза Твердолапа, укрывшегося в полутьме под столом монарха. ‑ Раз уж Корона определила меня твоим хозяином, то в следующий раз изволь встречать неприятеля лицом к лицу. Ну или внятно предупреди, кого ждать в гости. Ясно?

Через четверть часа Оттор уже крепко спал, а на стуле у его кровати аккуратно была сложена стопка гвардейской формы. На ней, неотрывно следя за круговертью снежинок за окном, нес свою вахту кот Твердолап.

***

Вилория покидала город с легким сердцем. Лонириум, совсем недавно такой шумный и гостеприимный, словно замер в тревожном ожидании войны. Конечно, тихо в городе не было. На улицах суетились солдаты и мастеровые, подгоняемые окриками командиров, новобранцев гоняли до седьмого пота десятники, стараясь научить хоть чему-то, что поможет сохранить жизнь их подопечным. Корона спешно пыталась привести в порядок город после недавних боев, но уже сейчас было ясно, что тот Общий город, который так любила магесса, остался в прошлом.

Совсем недавно Вилория строила смелые, далеко идущие планы, а все обернулось так, что теперь ей самой приходилось «далеко идти», а вернее, плыть. Если и было что-то хорошее в наводнении, затопившем чуть ли не половину города, так это то, что воды Великой были полны и стремительны. Заплатив двум солдатам, если так можно было назвать увальней, еще не привыкших к мундирам армии Короны, чтобы те донесли сундук с ее вещами до пристани, Вилория брела следом за благоухающей брагой и луком парочкой. Невольно поджимая губы каждый раз, когда дно сундука касалось воды, она шла, с усилием переставляя ноги. Наблюдая, как при каждом шаге от нее разбегается вереница волн, она старалась не обращать внимания на то, что ее волосы, убранные в пучок и спрятанные под капюшон, все равно каким-то непостижимым образом успели промокнуть, и теперь за шиворот то и дело стекала струйка холодной воды. Ноги уже замерзли. Добротные сапоги тонкой кожи намокли так, что девушка уже сомневалась: удастся ли ей снять их самостоятельно? Благо до пристани было недалеко. Великая — река, разделившая город на две почти равные части, протекая с севера на юг, бурлила от гонимых с гор потоков, унося на юг все, что могла утащить с берегов, туда, куда направлялась и сама магесса - сперва в Кевеллу, а там можно было и задуматься о путешествии по городам юга.

Для того чтобы покинуть, по сути, осажденный Лонириум, ей даже не потребовалось прибегать к своим талантам магессы — вполне хватило двух десятков золотых. Больше ее ничего в этом городе не удерживало. Из-за осознания этого факта у девушки на сердце скребли кошки. Нет, разумеется, она не рыдала, укладывая платья и артефакты в дорожный сундук, который не смог вместить и половины ее вещей, но чувство утраты немало печалило девушку. Можно тысячу раз говорить себе, что она сама этого хотела, но расставание с небезразличным ей человеком мало кто сможет назвать пустяком. Магессу радовало, что эта постигшая ее неприятность, если посмотреть через калейдоскоп недавних событий, была лишь одним из осколков красочной мозаики, некогда являвшей собой яркий витраж беззаботной, пусть и суетной, мирной жизни.

Кораблик, который был готов стать домом для Вилории на следующие несколько дней, был вовсе не плох для небольшой речной яхты. Невзрачный снаружи и вполне уютный внутри, он очень понравился магессе, собиравшейся круто изменить свою жизнь. Расторопная команда, чистые палубы, мягкие подушки в собственной каюте — вот что теперь стало пределом мечтаний одного из лучших эгомагов Короны. Прикрикнув на солдат, которые едва не уронили сундук в воду, когда поднимались по шатким мосткам на палубу, Вилория сама вбежала на пропитанные льняным маслом доски палубы.

Перекинувшись парой слов с хозяином яхты, Вилория скрылась от лишних глаз в своей каюте. С наслаждением избавившись от сапог, девушка забралась на койку. Спрятав озябшие ноги под одеяло, она порадовалась, что капитан этого славного судна был достаточно богат, чтобы позволить себе в каюте такую роскошь, как иллюминатор, на котором красовалось клеймо мастерской Юрланда. Прозрачные ровные стекла, нисколько не искажавшие картину за бортом, давали достаточно света, чтобы не зажигать чадящих масляных ламп.

Щелкнув замком сундука, девушка достала то, что по праву можно назвать самым востребованным магическим артефактом, без которого не обходятся ни сведущие во владении потоками эфира магессы, ни начисто лишенные магического дара, но и не менее искушенные в использовании этой вещицы, кудесницы. Вилория вгляделась в представшее перед ней отражение и лишь тяжело вздохнула. От тщательно сохраняемого образа светской львицы, необходимого для получения должности заместителя ректора Общей Академии, почти ничего не осталось. На Вилорию из зеркала взирало через стекла новомодного изобретения, легких окуляров, позволявших магессе одновременно и лучше видеть и лучше выглядеть, усталое, но вполне симпатичное лицо. Светлые волосы, которые даже в порыве благородной лести сейчас нельзя было назвать «копной», намокнув, облепили худое лицо магессы, заставив снова тяжело вздохнуть. Несколькими мгновениями позже, провинившиеся волосы девушки были спрятаны в полотенце. Порадовавшись, что теперь-то у нее есть полное право обойтись без придворной маниакальной заботе о собственной красоте и значимости, девушка обратила свое пристальное внимание на другой предмет, доселе покоившийся на дне ее сундука. Шкатулка, искусно вырезанная из панциря какой-то рептилии, заняла почетное место на крышке сундука и завладела вниманием девушки. Вилория не имела ни малейшего понятия о содержимом шкатулки. Судя по немалому весу, в ней вполне могло оказаться золото, что было бы весьма кстати, но магесса надеялась на что-то более экстравагантное. Эту шкатулку она считала своим личным военным трофеем, а учитывая личность прежнего владельца ‑ в ней могло оказаться все что угодно. Теперь, когда многие неприятности остались позади, у нее наконец-то дошли руки до этой вещицы. Магической защиты на шкатулке не было, лишь сложный замок гномьей работы, но с ним Вилория управилась достаточно быстро. Обновив свои защитные заклятья, Вилория поставила шкатулку на сундук и аккуратно приподняла крышку лезвием своего стилета. Содержимое шкатулки озадачило девушку. Она оказалась заполнена книгами. Такая находка могла быть как истинным сокровищем, так и оказаться бесполезным хламом. Проверив содержимое на наличие ядов, Вилория достала первую книгу. Открыв кожаную обложку и пробежав взглядом по первой же странице, Вилория поняла, что она уже в выигрыше: по крайней мере будет чем скоротать время в дороге. По крикам снаружи она поняла, что яхта покинула причал и ее путешествие началось. Устроившись поудобнее, подложив пару подушек под спину, девушка погрузилась в чтение. На первой странице неровными крупными буквами было выведено название книги «Дневник Гармы. Некогда разумного и потерявшего разум».

— Если Гарма и потерял разум, то у остальных его вовсе никогда не было… — проговорила Вилория, переворачивая страницу.

«Я завел этот дневник по совету графа Тальпа — человека, которому я обязан спасением. Что бы ни случилось дальше, я хочу, чтобы у меня был шанс вернуться. Сохранить зерно разума и самого себя, если угодно. Начну с главного. Тебя зовут Гарма. Не важно то, как ты выглядишь сейчас. Неважно, за кого принимают тебя другие, будь ты уверен, что ты человек, гном, эльф или нечто иное. Если ты можешь прочесть написанное, значит не все так плохо, как могло быть. Знай, что ты — тирл, или Мудрый, как называют таких, как ты, гномы. Ты не одинок, потому что есть и другие, подобные тебе. Ты уже прожил многие сотни лет, и я надеюсь, что проживешь еще столько, сколько захочешь. Век твой долог, тебе отведено намного больше, чем иным видам. Тебе подвластно менять свой облик, уж не знаю, как нам это удается, но факт остается фактом. Постигшее тебя безумие и стало платой за эту способность, которой я не встречал ни у кого, кроме нашего вида. Но, давай обо всем по порядку… Нас, тирлов, осталось совсем немного. Многие из нас приняли форму гномов, разум которых более понятен нам, кто-то стал ближе к людям, как и я в эти мгновения, когда начинаю этот дневник».

У Вилории от осознания того, что к ней попало в руки, сильнее забилось сердце и задрожали руки.

— Так вот в чем дело! Это вам не допотопные сказки про войну эльфов, тирлов, людей и гномов, это история живого, настоящего тирла! — В том, что в ее руки попала не какая-то нелепая сказка, магесса была абсолютно уверена, хотя бы потому, что она имела сомнительное удовольствие познакомиться с Гармой поближе. Разбирать скверный почерк тирла было трудно, но огромный опыт работы с древними свитками и рукописями вселял в Вилорию уверенность в том, что она осилит и эти каракули. Углубившись в чтение, девушка не заметила, как яхта миновала городскую стену и подняв паруса, направилась вниз по течению — к Кевелле.

«Ты живешь в мире, называемом Альт, на континенте, носящим такое же название, ибо живущие ныне пока не могут добраться до иных земель этого мира. Континент сей разделили на Юг и Север ‑ горы, названные Синими. Путь с Юга на Север закрыт горами; тех, кто вернулся с Севера, не знает Альт, хотя уверен я, что есть на Севере подобные тебе. Присутствие их я ощутил в эфире. Что есть эфир? Все то, что видишь ты, и то, что есть незримо. Узор его прекрасен, и тирлам лишь доподлинно известен вид его. Ни людям, ни гномам, ни эльфам узор его не виден, но могут лишь немногие познать могущество его. Таких разумных здесь назвали магами. Пусть сразу огорчу, но магов среди тирлов не рождалось, лишь созерцать эфир дано нам и изменяться вслед за миром.

Запад от Востока отделяют высокие горы, названные Великим Хребтом. Земли западнее Великого Хребта заселяют гномы, а восточнее наполнены людьми. Так было многие столетия и будет далее, если грядущая война не слишком сильно изменит мир. На западе еще есть россыпь островов, названных Вольными, ибо люди, что живут там, не признают власть Короны.

Ни люди, ни гномы не могут пить воду из морей из-за соли, что им присуща. Поэтому живут вдоль реки, что прозвана Великой. Вода ее, в горах рождаясь, течет к морям, подобно той литере, что «Т» назвали».

— Довольно доходчиво… Слева гномы, справа люди. Юг — на юге, Север — на севере… и острова, но вот о каких других землях идет речь? Неужели все-таки Магнус прав и за морями тоже есть другая суша?

В дверь осторожно постучали. Дождавшись дозволения войти, в дверях появился капитан, принесший Вилории скромный ужин, который оказался весьма кстати: за изучением дневника, девушка не заметила, как стемнело. Есть не хотелось, но она на собственном опыте убедилась, что теряет аппетит из-за сердечных дел, а силы ей были очень нужны. Ведь то, что она задумала, потребует от нее полной отдачи. Нехотя отложив книгу, девушка принялась за ужин, продолжая размышлять о произошедшем и предстоящем.

Вскоре солнце зашло за горизонт, и яхта встала на якорь недалеко от берега. Причаливать капитан наотрез отказался, сославшись на неспокойное время. Вилория не стала возражать, довольствовавшись прогулкой по палубе: двадцать шагов вперед, разворот на каблуках и двадцать шагов обратно. Команда ей не мешала, лишь изредка проверяя, все ли в порядке с хрупкой, закутанной в плащ фигуркой, маячившей по палубе девушкой.

Когда ночь более явно заявила о своих правах, погасив последние отблески этого дня, команда все же была вынуждена нарушить уединение магессы. Шустрый мальчишка выбрался на палубу с десятком масляных ламп. Наблюдая как юнга ловко зажигает сигнальные фонари и развешивает их на оснастке, она подумала, что ей скоро тоже вот так же, образно выражаясь, предстоит пробежаться по натянутому канату. Магессу страшило задуманное, и она никак не могла выгнать из сердца предательский страх, отнимавший у нее столько сил. Что изменилось? Почему она, прошедшая огонь, воду и медные трубы, вдруг хандрит и чуть ли не плачет от жалости к себе?

Спустя час блужданий по палубе, она нехотя, но смогла признаться себе, что слишком привыкла к покровительству самого влиятельного человека Альта, а теперь ей предстояло невольно пойти против него. Как-никак ей предстояло вломиться в сокровищницу своего «бывшего». Иными словами, ей предстояло проникнуть во дворец Короны в Кевелле.

Придя к такому выводу, Вилория решила, что на сегодня самокопания достаточно и можно с чистой совестью покопаться в секретах кого-то еще. Отыскав в своем сундуке свет-кристалл, девушка снова принялась разбираться в каракулях Гармы, заснув только под утро.

Глава 2. Делай добро и беги

— Отто, беги! Беги, сынок! — люди с оружием врываются в дом. В его, Оттора, родной дом. Крики, кровь и лязг оружия, — Беги же! Тебя отвезут в безопасное место!

Больше всего на свете Оттор ненавидел этот сон. К счастью, гуляя по Тени, он уже давно не забредал в него, но вот стоило оказаться на самом краю ее владений, и ужас того дня снова по капле выжимает жалость из его давно очерствевшего сердца. Как он боялся и ненавидел тех страшных людей в масках на лицах! Как он рыдал по ночам, оставшись один на один с таким жестоким к мальчишке миру…

— Сколько мне тогда было? Двенадцать? А я до сих пор помню все так, как будто это было вчера.

— Гони! Не жалей лошадей! Нам нужно только добраться до леса. Там им нас не достать! Кони переломают ноги!

Старика в разорванной синей куртке Оттор тоже почему-то помнил намного лучше, чем себя в те годы. Это был Рамли, конюх, псарь и просто друг его семьи. Маленький Оттор обожал играть с его старшим сыном. Тот хоть и был старше на несколько лет и вечно был занят по хозяйству, но всегда находил способ увильнуть от работы, чтобы немного поиграть с Оттором.

— Отто, у тебя глаза молодые. Смотри на карету! Видишь?

— Плохо! Слишком темно и трясет!

— Герб! Постарайся разглядеть, что там за герб!? Он есть на дверце!?

— Есть! Вижу! Вижу белые лилии!

— Быть того не может! Смотри лучше!

— Белый ромб, а в нем три лилии! Рамли, кто это?

— Три лилии? Не короны?

— Не разобрать, но расположены они треугольником.

— Как он мог?! После всего, что для него сделал твой отец!

— Да кто это, Рамли? Умоляю ответь, кто это? Родители справятся?

— Нам пока рано думать про это, Оттор. Доберемся до места и поговорим. Главное теперь ‑ попасть к магу Шафрану. У него узнаем обо всем.

— Да, не обманул тогда меня бедняга Рамли. Действительно, главным было добраться до Шафрана. Никто другой просто не принял бы того, на кого открыл охоту самый влиятельный маг юга. Слухи каким-то образом оказываются быстрее голубиных крыльев. В первой же таверне я узнал и о гибели родителей, и о том: «Как сглупил отец, перейдя Ему дорогу». Рамли тоже пришлось туго: его, хромавшая на левую ногу, жена успела спустить собак и то ли попалась под руку нападавшим, то ли просто не смогла убежать, но в живых ее не оставили. Его сыновьям повезло. Они остались живы: им очень пригодилось уменье скачки без седла в ту ночь. Только младший упал и сломал ногу, но в итоге все смогли скрыться и удрать к родне. Рамли не знал, плакать ему или радоваться, а еще ему почему-то было очень трудно смотреть мне в глаза. Может, поэтому он так спешил передать меня с рук на руки магу-затворнику? Ну, разумеется, он спешил к детям, оставшимся без присмотра, но все же сейчас я ясно вижу, что моя компания была ему в тягость.

— Рамли, я не виню тебя ни в чем. Надеюсь, что и ты меня. Нас…

— Нет, Отто, конечно, нет. Альт суров, и в нем слишком много мерзавцев. — Он обнял меня тогда, хотя способность проявлять теплые чувства никогда не входила в число его достоинств. ‑ Вот тебе мой совет, Оттор. Вырасти сильным. Научись всему, что сможет дать тебе старый Шафран. Он толк в своем деле знает. А главное, не вздумай мстить: только погибнешь зазря. Не всем Тень дает шанс на вторую жизнь. Считай, что мальчик Отто умер вчера, а ты, возмужавший Оттор, только сегодня начал жить заново. Ты чувствуешь эфир, а об этом многие богатеи могут только мечтать... Учись и держись подальше от сильных мира сего…

— Да если бы не этот простоватый трудяга, Рамли, обласкай его Тень, то лежать бы мне в какой-нибудь канаве с какой-нибудь железкой в брюхе. Спасибо ему. Спас.

Боль снова пришла к гончему. Всплыла мутным темным пятном, словно сама Тень протянула свою ласковую руку к Оттору, чтобы отогнать ненавистный сон, и призвала к себе. Сколько длилось его забытье, гончий не знал, но он чувствовал, что проспал долго, и нужно, просто необходимо, открыть глаза. Кто-то касался его лица, и эти касания трудно было назвать приятными. Когда веки все же удалось разлепить, Оттор долго не мог понять, что именно с ним происходит.

На его подушке лежал наглый рыжий бандит и методично выпускал и убирал когти, уперев лапу в скулу хозяина. Убедившись, что Оттор приходит в себя, кот спрыгнул с кровати и степенно скрылся за портьерой.

— Что? Опять она? — Оттор очень надеялся, что кот ему не ответит, ну или хотя бы на то, что сам Оттор не поймет ответ. Лишиться рассудка, уже крепко встав на путь исцеления, было бы слишком обидно. К немалой радости гончего, кот ему не ответил. Может, он просто решил не тратить силы попусту, потому что дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошел Носящий Корону. Следом за ним вошли чуть ли не все высшие чины Тайной Гвардии. Магнус был на взводе, словно подготовленный к выстрелу арбалет.

— Это твоя работа?

— Сир, я, выполняя ваш приказ, не покидал кровати и, прошу простить мою слабость, спал. В чем я повинен?

— В чем?! — Магнус потряс перед лицом Оттора свитком, с которого свисала бечева с печатью Великого Мастера. — Вот в чем! Получено сегодня в полдень с присланным Ланером герольдом. Как это понимать?!

— Могу я взглянуть, сир? — Оттор попытался встать, но силы, как назло, не спешили возвращаться в израненное тело гончего.

— Да лежи ты! — Магнус излишне резко расправил свиток и, пробежав по нему взглядом, словно проверяя, не изменился ли изначальный текст, зачитал послание: «Принимаю предложение. Завтра в полдень буду ожидать Корону и графа Оттора на поле возле Железного пути. Эскорт прошу оставить в двух сотнях шагов от небохода. Вещица занятная, но хотелось бы услышать «вашу правду» целиком. Ланер».

Оттор надеялся, что сумеет устроить встречу, но в то, что она состоится уже завтра, он, разумеется, до конца не верил. То, что ответ от Ланера пришел слишком уж быстро, тоже не настораживало. Встреча вполне могла оказаться ловушкой. Причем ловушкой, в которую может угодить не только Оттор, но и Носящий Корону.

— Ах, вот о чем речь, ‑ поняв происходящее и причины недовольства Магнуса, Оттор успокоился. В конце концов он был виноват лишь в том, что исполнил поручение монарха. ‑ Я так понимаю, что мне удалось выполнить ваш приказ, сир.

— Не валяй дурака. Что было в твоем письме? — Магнус явно был не в духе. Даже губы непроизвольно сжались, превратившись в нить. Скинув со стоявшего у кровати стула одежду на пол, он сел рядом с Оттором, сверля раненого гончего тяжелым взглядом.

— Корона предложила Великому Мастеру встретиться для откровенного разговора наедине. Я так понимаю, что предложение принято?

— Корона?! Ты забываешься! Пока еще я Носящий Корону, а ты как никогда близок к плахе. Без печати Короны тайный хирд просто выкинул бы твое письмо в огонь. Королевская печать… — Магнус вдруг замолчал, словно неожиданно наконец-то разобравшись в происходящем, ‑ была со мной, а вот перстень я оставил здесь.

— Да, послание Ланеру было передано голубиной почтой. Я рад, что он согласился. — Оттор довольно убедительно изобразил недоумение, обводя взглядом командиров Тайной Гвардии, но так и не снискал сочувствия. Все собравшиеся слишком хорошо его знали. — Или встреча больше не нужна?

— Оттор, я клянусь тебе, что задушу тебя прямо здесь, если ты коротко и толком не объяснишь происходящее.

— Я действительно предложил устроить встречу Короны и Ланера. Например, завтра в полдень.

— Что за вещица? О чем речь?

— Пуля, которая заставила меня поплутать по Тени… — поседевшие мастера плаща и кинжала переглянулись, сочтя объяснение вполне правдоподобным, — меня она очень заинтересовала. Я подумал, что она понравится и Ланеру, особенно если ее вогнали мне в живот не по его приказу. Интрига как-никак…

— Что означает условие про две сотни шагов?

Вот на этот вопрос Оттору отвечать в присутствии иерархов Тайной Гвардии очень не хотелось. Он считал, что убедить Магнуса в необходимости демонстрации доверия Ланеру вполне возможно, и даже необходимо, но сделать это в присутствии людей, главная задача которых — обеспечение безопасности Короны, было практически невозможно.

— Вероятно, он дает понять, что готов говорить только с Короной и только на его, Ланера, условиях. Не удивлюсь, если он, как встарь, предложит поговорить, оставив оружие у двери его дома ‑ небохода.

— Сир, да он лукавит. Я уверен, что он сам предложил встречу на заведомо невыгодных для нас условиях. ‑ Седой хитрец Валентин, не хуже Короны привыкший к выходкам Оттора, без особого труда лишил Оттора надежды избежать долгих разбирательств.

— Это правда? — в голосе Магнуса снова отчетливо послышались отголоски глухих ударов топора палача о плаху. Его взгляд был холоден и враждебен, будто он смотрел не на друга юности, за два десятка лет службы доказавшего как свою верность, так и незаменимость, а как на зарвавшегося барончика, запустившего свою лапу в казну. Такая несправедливость вывела Оттора, совсем недавно вдоволь погостившего у Тени, из состояния равновесия больше неуместной проницательности Валентина.

— Послушайте! Вы чего хотите? Нужны были переговоры? Пожалуйста, вот они. Чем я опять вам не угодил? Тем, что готов рискнуть жизнью, чтобы десятки тысяч людей не погибли — злость придала сил, и он сел, облокотившись на изголовье кровати. — Знаете, как вы сейчас выглядите? Как молодой повеса, пригласивший первую красавицу на свидание и злящийся, что она выбрала для встречи слишком дорогую таверну. Где логика? Вы всерьез считаете, что Ланер прирежет нас во время переговоров? Это вот с Валентина станется при случае отравить Ланера — самого рассудительного из гномов, в чьих силах действительно как-то исправить случившееся. Поймите вы — это гномы! Достаточно дать огласку предстоящей встрече: показать, что мы готовы им довериться без условий и Корона будет у них в большей безопасности, чем в этой башне!

— Это ты на меня орешь что ли? — оборвал гневную тираду Оттора Магнус. — Ты в своем уме?

— Нет, конечно! — Оттор и не подумал останавливаться: его уже, возможно, первый раз в жизни, что называется, «понесло». ‑ Магнус, здесь чужих нет. Ты просил — я сделал! Если кто-то может сделать лучше: как нужно, то пожалуйста, но…

Магнус ударил. Ударил не изо всех сил, но достаточно сильно, чтобы у Оттора пошла носом кровь.

— Прекратить истерику! Перед тобой Носящий Корону: что мне делать я решаю сам — не ты и никто другой. Отправь ты письмо от своего имени, граф Оттор, кстати не помню, чтобы даровал тебе графство, я бы тебе и слова не сказал. Ты должен был показать мне письмо. Обязан был показать, или ты решил, что я струшу и откажусь?

— Нет. Я был уверен, что вот эти вот достойные мужи, — он обвел взглядом собравшихся, демонстративно вытирая кровь о белоснежные простыни, — нашли бы миллион доводов тебя остановить. Ланер мог отказаться... Если бы он не ответил на письмо, то стало бы яснее-ясного, что большой войне быть, а так хоть какая-то ясность появилась.

Магнус замолчал, обдумывая услышанное. Командиры Тайной Гвардии тоже молчали: переглядывались, явно желая поучаствовать в допросе, но сочли за благо не лезть под горячую руку монарха. Магнус поднялся, из чего Оттор понял, что допрос окончен и теперь нужно лишь дождаться, когда Носящий Корону определит его дальнейшую судьбу.

Магнус подошел к окну и распахнул дверь на балкон: ворвался влажный прохладный ветер, закруживший по кабинету хороводы снежинок. Оказалось, что на улице довольно ветрено: портьеры колыхнулись, заставив испуганного кота рвануть под кровать Оттора, чтобы укрыться от монарха. Носящий Корону, не ожидавший обнаружить животное, схватился за рукоять меча, но, узнав рыжего нахала, лишь хмыкнул. Помолчав еще немного, он тяжело вздохнул, наконец-то что-то для себя решив, и властным, но уже спокойным голосом распорядился:

— Советник Короны Оттор, вам даруется звание графа. Мой указ о том вам вручат сегодня же. Слово Короны нерушимо. Так было и так будет впредь. Командирам готовить встречу Короны с Великим Мастером, которая состоится завтра в полдень на условиях гномов. В случае смерти Короны власть, ввиду отсутствия прямых наследников, перейдет к Наместнику Короны в Лонириуме, Решасу… Графу Оттору, если он переживет завтрашний день, надлежит оставить службу гончего и спешно отбыть в лонные земли.

Магнус подошел к подоконнику, где лежал многострадальный плащ Оттора и отстегнул от него Рубиновую брошь — символ личного доверия Короны, получить который можно было только из рук самого монарха.

— И не забудьте своего кота, граф Оттор. Ни тебя, ни его я не хочу видеть до окончания войны. Хватит с меня неожиданностей... Оставим его одного, господа. Я уверен, что ему самое время подумать над своим будущим.

Раздосадованный неприятным решением, Носящий Корону покинул кабинет столь же стремительно, как и появился в нем. Оттору ничего не оставалось, кроме как провожать взглядом выходящих следом командиров, с которыми успел съесть не один пуд соли за время службы.

— За время службы…Это даже забавно: со службы выпроваживают меня, а уходить с опущенными головами приходится людям, до сих пор обличенным немалой властью. — В чьих-то взглядах он не чувствовал ничего, кроме сочувствия, в чьих-то — гнев и осуждение… Ну а некоторые не скрывали радости от падения удачливого гончего. Задержаться решился лишь Валентин. Он замешкался в дверях, якобы чтобы переброситься парой фраз с дежурным, и, дождавшись, пока остальные скроются на ведущей вниз лестнице, обратился к Оттору:

— Кто бы что ни сказал, Оттор, ты снова добился невозможного. Поверь, никто из нас не хотел бы оставить службу вот так: войти в историю тайной гвардии лучшим гончим и быть с позором изгнанном из своры... В этом нет логики. Поэтому я советую тебе поберечь здоровье и не слишком резво скакать в свой замок.

— Замок? Ты уже знаешь, куда сошлет меня Корона?

— Ну, зная ваш стиль общения, я могу сделать предположение… Достаточно логичное, чтобы твое неожиданное графство не показалось наградой…

— Не может быть, ‑ от своего предположения у Оттора даже пробежали мурашки по спине, — он не может со мной так обойтись.

— Он, действительно, зол на тебя, Оттор. — Валентин взялся за ручку двери. — Помни, такие, как ты, на дороге не валяются. Поправляй здоровье и жди.

Дверь плотно закрылась — Оттор снова остался в одиночестве. Он долго молчал, не зная, что и думать. Через открытый балкон ветер забрасывал в комнату все новые россыпи снежинок, безмолвно погибавших на гладком полу. Тысячи красивых сверкающих кристалликов, едва касаясь камней, превращались во невзрачные темные пятна.

— Очень символично: вот так и пролетает жизнь. Мгновение назад ты сверкал в лучах солнца и вот уже спешишь слиться с Тенью… Зачем старый Валентин остался? Неужели он думает, что я повешу голову и буду смиренно ждать милости Короны? Еще этот намек на то, что он знает, куда меня отправит Магнус. Уж не решил ли он, что может заменить погибшего Яна? Хотя почему нет?

Из-под кровати вылез недовольный Твердолап, которого явно не устраивал образовавшийся сквозняк и сырость. Кот приготовился к прыжку и, немного выждав, чтобы понять, не вызовет ли он гнев хозяина, запрыгнул на кровать. Поджав под себя лапы и встопорщив шерсть, кот устроился в ногах Оттора.

— Вот скажи мне… Ты понимаешь, что и тебе придется отбыть из Лонириума невесть куда? Тебе долго собираться? Нужно ли запасти мышей в дорогу? — Кот никак не отреагировал на вопросы хозяина. — Да, наша история явно не история про мужика, идущего с котом по жизни. Верно?

Оттор то ли из-за несправедливого суда Магнуса, то ли из-за внезапной необходимости ехать неизвестно куда, чтобы вступить во владение графством, легким пинком ноги согнал ни в чем не повинное животное обратно на пол. Кот, давно привыкший к превратностям судьбы, не выказал поступком хозяина ни малейшего недовольства. Горделиво вытянув хвост трубой, он исчез на балконе, чтобы степенно покинуть комнату по карнизу, опоясывавшему башню. Оставленный даже рыжим Твердолапом, Оттор просто лежал на кровати и бездумно пялился в окно, наблюдая, как на смену серой пелене дождливого неба медленно приходят стаи пушистых, подсвеченных выглянувшим далеким солнцем, облаков. Кое-где даже наконец-то проглянуло голубое небо. Похоже, что природное бедствие, по какой-то причине постигшее Альт, повернуло на убыль. Одеяло Оттора медленно, но верно набиралось сырости, так что Оттору все же пришлось отвлечься от созерцания метаморфоз природы. Превозмогая боль в животе, он встал, чтобы закрыть балконную дверь: имея возможность переночевать с комфортом, Оттор всегда ею пользовался.

— Корона приказала мне подумать о своем будущем… Однако думать о себе любимом почему-то совершенно не хочется — за последние несколько дней вынужденного бездействия он, казалось, уже успел передумать все мысли, когда-либо витавшие в великом эфире. О предстоящей судьбоносной встрече с гномами Оттор даже не вспоминал: для него было очевидно, что теперь переживать о ней нет никакого смысла. Гончий верил в благоразумность и честность Ланера намного больше, чем в порядочность многих облеченных властью людей. — Получается, я первый раз в жизни действительно нарушаю приказ Короны. Нехорошо. Может, я уже просто понемногу превращаюсь в настоящего графа? А графу просто необходима подходящая графиня. Значит, будем послушными и подумаем о своем будущем.

Оттор позвал дежурного и потребовал у него бумагу, перо и чернила. За последние годы службы гончего, совмещавшего и очень почитаемую должность советника Короны, перо Оттора стало намного легче и острее, поэтому первое любовное послание будущей графине Малоре сложилось на удивление споро. Единственное, над чем Оттору пришлось потрудиться, так это воздержаться от излюбленных колкостей и двусмысленностей, которые так и просились на бумагу, доведись Оттору взяться за перо.

Закончив восхваление очевидных прелестей и несомненных достоинств магессы, Оттор с удивлением обнаружил, что ему даже не пришлось сильно врать. Уже отложив перо, Оттор решил все же добавить посланию веса, закончив письмо постскриптумом, адресованным прагматической части разума девушки: «Милая сердцу Малора, уверен, что ничто не украсит тебя лучше, чем тиара графини».

Отложив послание, Оттор вдруг ощутил всю тяжесть прошедшего дня. Несмотря на то что в этот день он не провел ни одного поединка, он остро чувствовал свое поражение: как-никак сегодня погиб гончий Оттор, а граф Оттор не спешил появиться на свет. Однако новая вполне понятная и достойная цель — сердце Малоры, добавила бывшему гончему уверенности в себе. Бросив взгляд в окно на потемневшее небо, граф Оттор встретился взглядом с промокшим насквозь Твердолапом, который всклокоченным рыжим пятном, словно изваянием, замер по ту сторону окна. Нет, он не горланил кошачьи песни, требуя впустить его внутрь, не скребся когтями по стеклу: он мужественно принимал последствия своих решений, чем заработал уважение хозяина. Оттору снова пришлось потерпеть боль ‑ вставать, чтобы впустить кота погреться. Зато, когда кот снова устроился у его ног, сон пришел к Оттору сразу с заходом солнца. Тень в эту ночь была добра к Оттору, в ее царстве он повстречался с златовласой магессой, спасшей ему жизнь. Прошлое навестило лишь под утро.

***

— Граф, так ли это необходимо? — мальчишка, сидевший в карете богатейшего человека юга, недовольно морщился, наблюдая, как стража графа Тальпа добивает ни в чем не повинных собак, честно защищавших своих хозяев.

— Странно слышать такое от тебя, Гарма, — граф Тальпа наблюдал за происходящим с видом человека, пришедшего на скучную пьесу в театре, — каких-то три месяца назад ты был менее разборчив в средствах. Мне помнится, мои люди поймали тебя, когда ты…

— Не стоит, граф, я крайне признателен вам за спасение.

— Мне казалось, что в тот раз речь шла не о твоем спасении, а совсем наоборот.

— У всех бывают не лучшие времена, граф, верно?

Конюшни заполыхали так ярко, что даже близорукий граф смог увидеть, что небольшой отряд барона, из-за чьего поместья разгорелся такой большой скандал, безнадежной атакой пытается прикрыть чье-то бегство. Граф прервал начатый разговор и, приоткрыв дверцу кареты, гаркнул:

— Никто из них не должен уйти, слышишь?! Сивый, сделай так, чтобы наследников на эти развалины не нашлось!

Гарма больше не смотрел в окно. Слишком хорошо он помнил, в кого превращал его запах крови совсем недавно, и вовсе не хотел возвращаться в тот темный период своего прошлого, память о котором его разум предпочел не сохранять. Дверь захлопнулась, и граф вернулся к прерванному разговору.

— Так что ты там говорил о хороших временах?

— О том, что я начал вспоминать о своих хороших временах. Память возвращается все быстрее.

— Жду с нетерпением твоих рассказов. Я большой почитатель истории. — Граф брезгливо поморщился, услышав с улицы женские крики. — Я прикажу научить тебя писать. Заведи дневник: это такая книга, в которую можно записать свои мысли или что-то, что не хочешь забыть.

— Мне кажется, граф, что у вас нет дневника…

— Уже намеки? Хорошо! Уж не собрался ли ты прочесть мне мораль? — Граф был удивлен таким быстрым переменам своего собеседника, ‑ Это было бы довольно забавно… Этот барончик никак не хотел понять, что, помимо принципов, должен еще быть и здравый смысл. Он знал, на что шел, пытаясь перечить мне, и даже не удосужился озаботиться защитой своей семьи… Потрясающая беспечность и вера в силу одряхлевшей Короны! Кстати, дневника у меня, действительно, нет, но не потому, что я боюсь, что мне будут сниться кровавые мальчики: уже давно не снятся. Дневника у меня нет, потому что я помню всех своих врагов и должников, а этого вполне достаточно, чтобы править если не всеми землями Короны, то по крайней мере югом.

— Так вот чего вы хотите, Тальпа ‑ вернуть Изумрудную Корону?

— Изумрудную Корону?

— Если я правильно понял, то вы заговорили о Короне Юга? Корона Юга, если я правильно помню, была украшена именно изумрудами.

— У юга была своя Корона? Ты уверен?

— Разумеется, уверен. Земли людей собирались не сразу. В одно время вообще было около двух десятков королевств. Люди смогли сплотиться только незадолго до Последней войны. Скажу больше… Я даже примерял Корону Юга до того, как решился проверить ту теорию, которая… Которая завела меня не туда, куда предполагалось. Я точно помню, что она была с зелеными камнями.

— Признаться, когда я решил сохранить тебе жизнь, то у меня на тебя были совсем другие планы, но теперь их, очевидно, придется пересмотреть. Мне нужно знать все. Все, что ты сможешь вспомнить об Изумрудной Короне. Да мне вообще нужно знать все, что ты помнишь, Гарма, и я точно не зря взял тебя с собой. Молодцы Сивого справятся тут сами, а мне тут наскучило, да и барончик уже мертв, а на остальное просвещенным людям смотреть незачем. — Граф Тальпа постучал тростью в крышу кареты, и возница с радостью жестоко хлестанул лошадей, лишь бы быстрее убраться подальше от царящего вокруг ужаса, что устроил в этом поместье его хозяин. — А ты рассказывай, Гарма, рассказывай, мне очень интересна эта история…

Глава 3. Прими последствия. Часть 1

— Мастер Бриар, а почему мы остановились именно в этой…таверне? — выбранную гончим лачугу, с почерневшей от времени вывеской, Оттор обошел бы за лигу, лишь взглянув на тех, кто, пошатываясь, выходил из ее покосившейся двери, чтобы прямо у дороги справить нужду.

— Ты опять забыл? Зови меня дядька: никаких имен без необходимости. Такие таверны, если ты хочешь стать хорошим гончим, должны стать твоим вторым домом, ведь именно здесь большую часть времени и обретаются те, кто не очень почтительно относится к воле Короны. Работники ножа и топора, отчаявшиеся, готовые от голода прирезать любого, за голову которого готовы заплатить пару медяков. Именно сюда тянутся разного рода авантюристы в поисках подходящих умельцев: так что привыкай и не морщи нос. Капюшон накинь и помалкивай, наблюдай и осваивайся, — Бриар как бы невзначай стукнул по поясу Оттора, безошибочно отыскав под плащом тощий кошель: монеты звякнули. ‑ Кошель никогда не носи на поясе. В таких местах хозяин в один момент по кошелю поймет, насколько туго набит твой карман, а должно быть наоборот. Ясно? Денег у тебя может не быть вовсе, но всякого рода трактирщикам об этом знать раньше времени совсем не обязательно.

— Да, дядечка. — Оттор переложил свой тощий кошель за пазуху и накинул капюшон.

— Так-то лучше, малец, — одобрительно кивнул Бриар, проверив, легко ли вынимается поясной кинжал.

Внутри даже днем оказалось настолько темно, что Оттору пришлось остановиться у двери, чтобы не налететь на что-нибудь, пока глаза не привыкнут к темноте. Бриар же сразу направился к прилавку, отодвинув плечом с дороги какого-то верзилу, который явно хотел зачем-то задержать гончего.

— Хозяин, чистый стол, эля и яичницу с ветчиной. Хлеба побольше принеси.

— Покажи сперва монеты, здоровяк, а потом жратвы требуй: много вас таких тут ходит.

— Давай, давай. Делай, что велено, сговоримся. И пиво чтобы свежее, а не такое, как в прошлый раз, ‑ припираться с хозяином таверны Бриар не стал, а под неприятными взглядами посетителей направился к столику у единственного крохотного окна. Оттор тенью последовал за ним.

— Эй, ты, этот стол занят, — здоровяк, оттертый Бриаром, наконец-то решил сформулировать суть своих претензий к новым гостям заведения.

— Конечно, занят: за ним сижу я. — сказал, как отрезал, Бриар, снимая плащ и предоставляя бугаю возможность оценить крепость своих рук. Для большего эффекта он поправил и пояс с кинжалом, но местному громиле этого оказалось недостаточно.

— Этот стол мой. Здесь это все знают. Я могу тебе его уступить, если ты угостишь общество выпивкой, ‑ Оттор был не в восторге от происходящего, ему было откровенно страшно: в таверне было почти два десятка человек и перспективы быть избитым и ограбленным его вовсе не радовали. Во рту у него пересохло, а сердце гулко заколотилось так, что ему было слышно, как кровь бежит по венам.

— Нет. Хозяин, я жду свое пиво, — пройдоха за стойкой не двинулся с места, ожидая, чем кончится беседа Бриара с бугаем. Оттор подозревал, что этот ритуал приветствия путников случается здесь не впервые: выпивка для двоих намного дешевле выпивки для двух десятков, так что его интерес и симпатии были вполне понятны. Тем временем громила подошел к столу и мутным взглядом принялся буравить Бриара, оказавшись выше даже высокого гончего.

— Ты что оглох? Так я враз вылечу, и железка твоя не поможет. Понимаешь, порядок у нас тут такой… Если хочешь, чтобы к тебе с вежеством люди были, то и ты, стало быть, вежество обществу покажи.

Удара Оттор не различил. Бриар как-то коротко дернулся, и его кулак, описав полукруг, на мгновение скрылся в немытой бороде бугая, и тот, клацнув зубами, мешком упал на пол, нелепо взмахнув руками. Бриар же, словно ничего не случилось, сел на скрипнувшую скамью.

Хозяин, готовый и к такому исходу, достал из-под прилавка пару кувшинов, с наброшенными сверху тряпицами, и направился к выбранному Бриаром столу.

— Свалить с ног Бата-Бычка это не чарку принять. Вот только, господа хорошие, что вы будете делать, когда он в себя придет да проспится? Я у себя разора учинять не позволю.

— А что же ты тогда этого «бычка» при себе держишь?

— А ты попробуй прогони его, а мне тут жить еще да работать.

— Стражу покличь и дел-то, ‑ Бриар положил пару медяков на грязный стол.

— Стражу… — хозяин, увидев деньги, явно повеселел, и даже смахнул на пол крошки со стола, отчего тот нисколько не стал чище, — так они на прокорм сами тут останутся. Захаживать станут — дороже выйдет.

— Что? Мзду тянут? — понимающе улыбнулся Бриар, делая глоток из кувшина. — Да ты присядь, хозяин, не обижай гостей: поговорим, пообедаем, выпьем, ну все как полагается.

Напрягшиеся завсегдатаи заведения увидели, что хозяин не спешит выпроваживать гостей, заметно успокоились: многие даже убрали приготовленные к драке ножи. Хозяин же, махнув полотенцем мальчишке, оставшемся за прилавком, грузно перешагнув через Бата, сел напротив гончего и его подмастерья. Словно по мановению руки, на столе стали появляться тарелки с нехитрой снедью.

— А где же не тянут? — хохотнул хозяин. Своим, невесть откуда появившимся, ножом, принялся нарезать хлеб крупными ломтями. — На то они и стража, чтобы за порядком следить.

— В Кевелле за такие дела, говорят, руки рубят, а в Ограде клеймят, да из города выгоняют.

— Может, и так, только Кевелла далеко, тут свои графья есть… Им стражу кормить дорого, вот служивые и подъедаются.

— О как. Неужто у графа Тальпы деньги перевелись: он же вроде как маг?

— Маг-то он маг, да не из последних, но жить-то и ему нужно. Земли южные сами себя не купят. Говорят, что граф Тальпа из Тареллы вторую столицу сделать хочет. Корона-то, говорят, на покой собрался: того и гляди, преемника назовет, а кто его, этого приемника, видел? Может им Тальпа и станет?

— Ух, ты, силен граф. Ты что не пьешь-то, хозяин? — Бриар, к удивлению Оттора, раскатисто рыгнул. Расстегнув ворот куртки, гончий всем своим видом показывал хозяину, что и принесенное кислое пиво, и подгоревшая яичница — предел его мечтаний.

— Так закажи и выпью, ‑ кивнув хозяину, Бриар выложил на стол еще пару монет. Хозяин, смахнув медяки со стола, на этот раз принес холодный эль, явно из личных запасов в погребе.

— Мы вот с племянником как раз на юг идти собрались. Как думаешь, куда лучше податься?

— Так это смотря что делать собрались: строить что, так это одна дорога в Тареллу, а ежели с землей работать, то вдоль реки езжайте, так без куска хлеба не останетесь, но вот только что-то кажется мне, что вам больше по нраву сталью махать. В стражу, небось, наняться приладились?

— Ой, умен ты, хозяин — не спроста целую таверну на себе тащишь.

— Да как не тащить-то? Жить-то надо...

— А на твою землю граф этот, Тальпа, не зарится?

— Моя-то ему на что? Он, говорят, недавно барона какого-то в Тень отправил и успокоился пока. Замок в Тарелле строит. Мимо моей хибары камень с Великого хребта обозами который месяц везут…Тем и живем. Мужиков покормишь, в гномов пару бочонков вольешь — хоть какой-то прибыток.

Оттор сидел, изредка подтверждая слова Бриара, и удивляясь, как охотно хозяин беседует с незнакомцем, не подозревая, что перед ним гончий Короны, который захотел узнать, кто именно из стражников нечист на руку.

— А в этих краях стража не нужна? Кто тут в страже-то старшим поставлен? Кто служивых к тебе приваживал? Может, замолвишь за нас словечко? Я бы тебя потом не забыл: добро помнить сызмальства приучен.

— Мое слово для него не много значит, для упыря для этого… — трактирщик заерзал широким задом по скамье, брезгливо кривя рот. Даже неопытному Оттору было понятно, что у хозяина не раз возникали проблемы с местной стражей. — Да что про него вспоминать-то? Гнилой это человек. Даже наши вонючки почище нутром будут. Сотник, что на гарнизон тракт южный охранять посажен. Как зовут не знаю, а мои пропойцы меж собой его Сивым кличут.

После третьего кувшина Оттору пришлось сбегать во двор «до ветра», где он и понял, что самым плохим его опасениям суждено сбыться. Дружки Бата‑Бычка, вытащившие приятеля на свежий воздух, уже привели его в чувство, и теперь перед таверной собралась теплая компания, по одному виду которой было ясно, что они не против проучить парочку обнаглевших прохожих, не умеющих вести себя в «приличном» обществе. Оттор быстро юркнул обратно в таверну. Выслушав его, Бриар тепло поблагодарил хозяина за радушный прием и даже прикупил еще ветчины и хлеба в дорогу. Мечи гончий велел Оттору закопать подальше от дороги, чтобы никто не приметил где, оставив себе и Оттору лишь по кинжалу. Поняв удивление Оттора, он объяснил, что у наемников, роль которых выбрал Бриар, не может быть своих мечей: слишком дорого стоила добрая сталь.

— Сам не лезь. За кинжал первый не хватайся. Не всякая драка кровью кончается. Может, еще и миром разойдемся. Такие умельцы иногда очень быстро соображают. Должны понять, что мы неспроста такие смелые.

— Может, магией их пугануть? Я вполне смогу. Один «рой углей», и они разбегутся.

— Я уже говорил, что обо всех магах неизбежно слухи ползут. Если не хочешь привлечь к себе внимание, то учись обходиться без нее. Я вот вообще не маг, а к Короне без доклада захаживаю: заслужил. Смекай, чего ты достичь сможешь, если мою науку освоишь и Королевскую Академию осилишь.

— Так что же мне делать?

— Выйдем. Стой за спиной по левую руку и старайся, чтобы тебя не убили. Скажу бить — бей, скажу бежать — бей и беги.

С этими словами Бриар собрал вещи и двинулся к выходу, Оттору ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Ну что, горемыки, отобедали? Самое времечко и расплатиться.

Говорил, конечно, Бат-Бычок, а его товарищи неспешно обходили гончего, образовывая полукруг, чтобы не бегать за гостями зря. Дверь за спиной Оттора скрипнула: хозяин вышел, за его спиной прятался какой-то парнишка, наверное, сын.

— Хозяин, может ты их уговоришь одуматься и миром разойтись? Вроде хороший ты мужик: без подлости. — Бриар положил заплечный мешок к стене и с недоброй улыбкой пересчитал собравшихся.

— Бат, может, пропустишь гостей?

— Не…Больно грубых в нашем обществе не любят, — с явно отрепетированной гаденькой улыбочкой прогремел Бычок, делая пару пробных взмахов кулаками. У его товарищей из-за поясов повыскакивали топоры.

— Нет, путнички, Бат говорит, что пропустить не может.

— Может, ты тогда нам поможешь: зачем-то ты ведь вышел?

— Так скучно же: а тут вы такие красивые, да ловкие. Уверен, что отобьетесь.

После таких слов, Оттор растерял последние крупинки расположения к хозяину. Стало совершенно понятно, что он отнюдь не жертва местных разбойных дел мастеров, а скорее всего играет в их лихой жизни не последнюю роль.

— Ну тогда пеняй на себя. Сожгу твою скорлупку. Ты уж не обижайся.

Бриар сделал обманное движение, изобразив, что собрался убежать куда-то за таверну, вызвав взрыв хохота у нападавших, но через пару шагов он резко изменил направление навстречу кинувшимся вдогонку разбойникам. Первого он свалил ударом левой руки. Что-то нехорошо хрустнуло и Оттору стало ясно, что в Тень сегодня отправятся не только сам Оттор, но и парочка врагов. Страх Оттора отступил, и он, невзирая на запрет Бриара, начал готовить заклятье. Умирать вот так в кабацкой драке, в придорожной грязи он не собирался. Бриар ударом плеча сбил с ног второго врага, легко выкрутив топорик из его руки. После чего Оттор перестал понимать происходящее. Бриар не убегал, но умудрялся двигаться так, что против него оставался один противник. Правда, жил такой «везунчик» недолго. Уже трое разбойников недвижно лежали на земле. Оттор попытался посчитать оставшихся, но не успел. Двое разбойников бросились на него.

— Только кинжал, малец, ‑ крикнул Бриар, заставив Оттора отказаться от использования магии.

Оттор сделал пару поперечных взмахов, чтобы остановить нападавших. Бриар обучал его уже несколько месяцев, но пока похвастаться молодому Оттору было нечем. Привычные к поножовщине грабители снова дружно заржали, предвкушая быструю победу, но один из них тут же упал: Бриар метнул отнятый топор, угодив прямо в затылок ближнему противнику Оттора.

Только теперь в руке Бриара блеснул кинжал. Отскочив от ударов двух разбойников, гончий ринулся к Баду-Бычку. Здоровяк ловко достал засапожный нож, но уже не успел им воспользоваться. Бриар, пробегая мимо бугая, поднырнул под его руку и ткнул кинжалом в ногу Бада.

— Все — ты умер, Бычок. — Бриар резко остановился, прекращая свое странное, губительное для разбойников, бегство. Оказавшись совсем рядом с Оттором, Бриар повернулся к нападавшим, оставляя свою спину на попечение подмастерья. — Истечешь кровью через полминуты. Может, хватит или кто-то хочет быть следующим?

Откуда-то с заднего двора послышались испуганные женские крики и заполошный лай спущенных собак, ошарашив Оттора откровением, что и в такой дыре могут жить женщины, и вызвав мерзкие воспоминания нападения на имение их семьи.

Лишившись трети друзей лихие люди остановились, растерянно глядя на своего предводителя, пытавшегося остановить уходящую из него жизнь. Его грязные штаны уже были черны от вытекающей крови. Бат упал, выкрикивая проклятия, но очень скоро затих, оставив разбойников размышлять, как быть дальше. Крови они не боялись. Их даже не остановила гибель шестерых товарищей — отпускать Бриара теперь они явно не собирались. Хозяин с мальчишкой благоразумно поспешили укрыться в доме.

— Я смотрю, вы не уйметесь… — Бриар двинулся на врагов, держа на виду окровавленный кинжал. Его удивило то, что после гибели Бычка разбойники не разбежались, как это частенько бывало, когда шайка лихих людей лишалась предводителя, но это его устраивало. Чем больше этих убийц останется лежать в придорожной пыли, тем лучше для людей и Короны. Разбойники не спешили нападать, но старались прижать Бриара к стене таверны. Оттор услышал какой-то странный звук справа от себя. Он больше всего походил на скрип тетивы взводимого арбалета. Он не знал, слышал ли его Бриар, но лишаться еще одного слишком самоуверенного учителя Оттор не желал. Стало понятно, куда так заторопился хозяин таверны. Он сбегал за арбалетом, пыхтя от натуги натянул тетиву и теперь через то подобие окна, у которого совсем недавно им довелось пообедать, целился в спину Бриару. Оттор больше не медлил. Все получилось само собой, слишком свежи в памяти были уроки покойного мага Шафрана. Эфир откликнулся легко и охотно. Оттор набросил на Бриара заклятье щита за мгновение до того, как арбалетный болт прошелестел возле плеча гончего. Затем сплел «рой углей» и направил его в окно. Крик трактирщика был тихим, но его хватило, чтобы разбойники бросились врассыпную, сверкая подметками.

— Ну вот что ты наделал? — Бриар не был зол на Оттора, но дал понять, что он им очень и очень недоволен. — То, что прикрыл мне спину, это похвально. То, что так эффектно уложил трактирщика, тоже неплохо. Плохо то, что ты ослушался приказа. Я говорил тебе не использовать магию?

— Не сделай я этого ‑ ты был бы мертв. Он выстрелил бы в тебя из арбалета.

— Большинство гончих уходят в Тень от ядов или пущенной из кустов стрелы. Такова уж оборотная сторона Рубиновой броши: тут ничего не поделаешь. — Бриар расстегнул застежки на своем ремне и освободил его от кинжальных ножен. — Мой отец частенько шутил: «Сделал добро — беги».

Схватив стальной рукой кисть Оттора, Бриар вывернул ее так, что подмастерье был вынужден согнуться и зашипеть от боли. Широкий ремень Бриара лишь трижды звякнул застежками, ударяясь об узкую спину юноши, но и этого хватило, чтобы Оттор утратил способность стоять.

— У меня пять амулетов с защитой от стрел и четыре амулета с распознанием ядов. Все они зачарованы самим Геннером. Неужто ты думал, что я действительно могу доверить в руки паренька наши жизни, который еще и службы толком не нюхал?

Оттор тяжело дышал, стараясь сдержать слезы, но они предательски крупными каплями лились в грязь.

— Я не хотел отпускать этих молодчиков. Теперь местной страже придется за ними побегать по лесам, а стража здесь, как ты понял, не особо усердствует. Нам теперь придется познакомиться с этим самым Сивым. Только время терять…но спокойствие людей — благо для Короны. Благо Короны — есть суть нашей службы.

Оттор, стряхнув слабость и обиду, нашел в себе силы подняться и выпрямить спину. Глядя в горящие огнем глаза мальчишки Бриар лишь ухмыльнулся.

— Оттор, знай, что этот урок не последний, что я тебе преподам. Тебе сейчас трудно понять, что он очень ценен, но решать тебе придется именно сейчас.

— Что решать-то?

— Сможешь ли ты остаться человеком зная, что Альт жесток и несправедлив? Нести в этот мир настоящую справедливость — ту, что с детства тебе втолковывал отец и буду втолковывать я…

— Справедливость? — Оттор, пошатываясь, подошел ближе к Бриару. — Где она эта справедливость? Отец и мать… Мама убита по приказу какого-то мерзавца. Я вынужден скитаться с каким-то…

Бриар не смог сдержатся: он хохотал как безумный. Безуспешно пытаясь успокоиться, он хватал ртом воздух, жестом призывая Оттора помолчать.

— Ублюдком? Извини, Оттор, я не хотел оскорбить тебя этим смехом, просто попади ты на мое место ‑ в мои юные годы, и ты, скорее всего, спятил бы от отчаяния. Оттор, ты маг! Очень перспективный, насколько я могу судить: уложить Шафрана — такая штука по силам очень немногим. Ну да ладно... Скажу тебе честно… Эта порка не последняя «подлость», которую я тебе устрою, и если ты не готов перенимать мою науку, то вот она — дорога…Иди хоть в одну сторону, хоть в другую, но говорю тебе прямо, малец, тебе со мной очень повезло.

— Да уж повезло, ничего не скажешь. — Оттор демонстративно потер наливавшиеся кровью следы ударов ремня.

— Так что ты понял сегодня, маг Оттор?

— Делай добро и беги?

— Верно, но на сегодня это не главный урок.

— Исполнять приказы, даже если они бредовые?

— И да, и нет. Об этом мы поговорим позже. Для этой науки ты слишком молод.

— Тогда не знаю…

— Запомни две вещи, Оттор! Первая — каждый от Короны до трактирщика — должен быть готов принять последствия своих решений. И вторая — в любом бою, хоть с зарвавшимся графским выродком, хоть с такими красавцами, коих тебе встретится еще не одна сотня, — Бриар брезгливо пнул побелевшее тело Бата-Бачка, — всегда за твоей спиной найдется сопляк с арбалетом!

Оттор успел услышать, как тренькнула тетива. Он даже смог разглядеть в окне заплаканное лицо паренька, что совсем недавно прислуживал им за столом, мальчишку, отца которого он так ловко убил своим заклятьем. Бриар сделал шаг, оказавшись рядом с Оттором, и скрытое в каком-то амулете заклятье замедлило арбалетный болт, но не смогло остановить до конца. Тяжелый снаряд сбил юношу с ног, наградив первым шрамом.

Бриар же со свойственным ему хладнокровием скрылся в черном проеме двери таверны и вскоре вытащил мальчишку на улицу. Вокруг Бриара сойкой, пытающейся защитить своих птенцов от голодного кота, вилась и подвывала мать мальчишки.

Оттор отчаянно желал крикнуть, чтобы Бриар не вздумал трогать их, но он все еще пытался снова научиться нормально дышать: вздох получался со второго раза на третий… В его сознании билась лишь одна мысль: «Неужели Бриар убьет и их?»

Нет. Бриар не тронул мальчишку, но он, как и обещал, поджег таверну. Женщине, оказавшейся женой трактирщика, велел спасать скотину и идти к начальнику стражи в ближайший поселок. Больше его происходящее не интересовало. Он умело перевязал грудь Оттора бинтами и помог подняться.

— Вот так-то, Оттор! Делай добро и беги! Ведь то, что для одного добро — для другого смерть или горе, которое он проносит в сердце всю свою короткую жизнь. Так что привыкай выслушивать проклятия и учись не обращать внимания на ненавидящие взгляды!

— Граф, проснитесь! Корона призывает вас: близится время встречи с врагом, — дежурный сменился, и Оттор, у которого никак не получалось стряхнуть навязчивый сон, никак не мог до конца прийти в себя.

— Да-да…Который час?

— Половина десятого, милорд! Корона уже облачается в доспехи. — Этот дежурный, сменивший прошлого бедолагу, был самим воплощением доброжелательности и всячески старался угодить Оттору. — Какой доспех прикажете принести?

— Какой доспех, что ты несешь? Форма есть и ладно. Еще не хватало смешить гномов своими железками.

— Стоит ли так рисковать, граф Оттор, в арсенале есть множество достойных артефактов, а Корона милостиво дозволила вам взять все потребное.

— Сияй, Корона! ‑ бывший гончий не смог удержаться от колкости, — Воистину щедрость и справедливость носящего ее не знает границ.

— Воистину так, — с готовностью согласился дежурный, помогая Оттору подняться. С одного взгляда Оттор опознал в приставленном к нему человеке служащего Тайной Гвардии Лонириума. Вероятно, новенького, поскольку гончий был уверен, что не встречался с ним по долгу службы ранее. Он, конечно же, не знал каждого работника плаща и кинжала, но с большинством из тех, кого допускали до бумаг Короны, он так или иначе пересекался. Этого довольно молодого человека он не помнил. Наивные люди на тайную службу просто-напросто не попадали, и, конечно, новый дежурный был отлично осведомлен и о том, за что именно новоиспеченный граф Оттор попал в опалу, и том, что он слывет человеком с очень сложным характером. Несмотря на это, он решил не заметить толику насмешки в речах советника. — Не каждому воину выпадает шанс хоть раз жизни попасть в сокровищницу, ну, а о том, что из нее можно будет забрать, что вздумается, и мечтать не приходиться. К тому же арсенал Короны уже перенесли в эту башню Академии. Прямо в хранилище покойного ректора Касиля, да будет добра к нему Тень.

Натягивая через голову простую гвардейскую куртку, Оттор не мог видеть глаз дежурного, но он мог поклясться, что смог бы прочесть в них нехитрый намек.

— Хранилище Касиля? Он разве не вывез его перед штурмом Ограда?

— Лонириума, милорд. Оград почил в Тени, как только гномы покинули город. Корона с особым почтением относится к древнему и единственно-истинному названию города…

— Да, конечно, Лонириум, — не стал возражать Оттор, не позволяя дежурному снова продемонстрировать преданность Носящему Корону. — Так что с хранилищем? Его не разграбили?

— Прежний хозяин этой башни славился силой и нелюбовью к ворам. Люди говорят, что дверь была не тронута, когда Тайная Гвардия приступила к проверке башни, — дежурному явно нравились словесные изыски и недомолвки, так раздражавшие Оттора в обыденной жизни.

— Кто нас может слышать? — Оттор чуть не упал, пытаясь натянуть узкие в голени форменные штаны, и запрыгал на одной ноге, шипя от боли. — Говори прямо…

— Милорд, иного, как отвечать со всей возможной прямотой мне и не дано, — дежурный склонился в идеальном полупоклоне, — надеюсь, что я не навлек на свою глупую голову гнев ваш?

— Имя-то у тебя есть?

— Поэт сказал бы: «Что в именах вам наших слышится — лишь волн эфира звон да вдовий плач в конце любой дороги…». Зовите, граф, меня любым приятным из имен: Короной я в служенье вам поставлен.

— Только этого мне и не хватало. Имя. Быстро.

— Слова Короны повторили вы точь-в-точь. Он тоже счел, что я полезным вам безмерно стану. Зовите Норманом, коль уж вам так угодно.

Оттор снова с еще большим интересом принялся рассматривать приставленного к нему Магнусом человека.

—Ладно. После поговорим. Норман… — смутить Оттора странностями поведения разумных было очень тяжело по той простой причине, что за годы службы Оттор убедился, что слишком многие люди или гномы совершенно напрасно именуют себя «разумными». — Так что с хранилищем? Артефакты целы?

— Судя по всему, милорд, ректор не планировал покидать город надолго. Известный вам ректор Королевской Академии Геннер приказал никого туда не пускать и проводит в хранилище несколько часов в день.

— Дорвался старый лис до курятника… ‑ пробормотал Оттор, надевая привычные амулеты. — Любопытно. Пожалуй, тоже зайду: интересно же, чем жил ректор Общей Академии. Куда идти?

— Ярусом ниже есть дверь, у которой дежурят двое из Красной сотни.

— Ясно, а где Магнус? — Оттор, поколебавшись, решил все же надеть свой многострадальный плащ. Он рассудил, что, показав отверстие, оставленное злополучной пулей, Великому Мастеру Ланеру, он добавит своим словам убедительности. Близость предстоящей встречи лидеров враждующих народов придавала сил новоиспеченному графу неведомых земель. С трудом натянув армейские сапоги, ‑ Сияй, Корона, те оказались скроены для сотников и были из добротной мягкой кожи, Оттор неспешно отправился разыскивать хранилище. Спуск по лестнице оказался испытанием, но, быстро приноровившись спускать сперва левую ногу, а затем к ней приставлять правую, гончий спустился ярусом ниже.

Древнюю башню, некогда возведенную для нужд одного мага, нельзя было назвать излишне просторной, поэтому нужная комната отыскалась почти сразу. У двери была стража из знакомых Оттору магов, встретивших гончего приветливой улыбкой, но войти в хранилище Оттор не успел. Снизу послышался шум приближающейся процессии. По лязгу подкованных сапог стражников о древние камни ступеней башни стало понятно, что поднимается сам Носящий Корону. Стражники распрямили плечи и вытянулись, готовясь приветствовать Корону, тем самым подтвердив догадку Оттора. Магнус был уже «при параде», эфир при его приближении словно зазвенел от той мощи, что вместили напоенные силой артефакты Носящего Корону. Встретившись с монархом взглядами, Оттор понял, что испытывать терпение Короны сейчас не стоит даже ему. Во взоре правителя чувствовалась необоримая сила и решимость свернуть горы, если им не повезет оказаться на пути монарха.

— А, граф, вы уже на ногах? Чудесно. — Увидев сомнительный наряд Оттора, Магнус сперва поджал губы, но мгновением позже лишь махнул рукой в сторону хранилища. — Идемте, граф, у меня есть кое-что для вас. Там, куда вы направитесь после переговоров, они вам могут пригодиться.

Стража открыла дверь в узкий длинный коридор без окон. При приближении Короны потускневшие свет-кристаллы на стенах засияли заметно ярче, приняв отголоски собранной Магнусом силы. Неровный зеленоватый свет, словно приподнимая самый край полога темноты, осветил длинные полки с книгами и ряд окованных сундуков гномьей работы. Корона скрылся в хранилище и притворил за собой дверь, оборвав нить надежны Оттора утолить любопытство, покопавшись в закромах одного из сильнейших магов Альта. Вскоре он вернулся, держа в руках завернутый в тряпицу увесистый сверток. Набросив защитное заклятье на дверь хранилища, монарх сухо бросил страже: «Никого не пускать, даже Геннера». Проходя мимо замершего у стены Оттора, Магнус, едва глянув на гончего, сунул ему в руки увесистый сверток:

— Надень это. Геннер не смог понять «что к чему», но поверь, что прежний хозяин знал толк в своем деле и не стал бы пользоваться чем-то сомнительным. — Больше не обращая на друга юности никакого внимания, Магнус направился выше по лестнице, увлекая за собой и процессию из стражи и порученцев. — Да и постарайся «не светить» этим понапрасну. Через полчаса будь внизу.

Идти обратно вверх в предоставленную ему комнату через кабинет Короны Оттору показалось неуместным, поэтому он побрел туда, куда стремится каждый опытный мастер плаща и кинжала. Туда, куда стекаются все слухи города, где всегда тепло, бурлит жизнь и можно разжиться куском хлеба — на королевскую кухню. Отыскать дорогу оказалось просто, достаточно было спуститься вниз и следовать за дразнящими запахами. Придворный повар, с достоинством перенося тяготы военного времени, приняв командование над армией кастрюль и тарелок Академии Лонириума, железной рукой наводил на неприспособленной к королевским нуждам кухне надлежащий порядок. Стоило Оттору спуститься в подвал, как сразу стал слышен его зычный голос. Повар, отвечавший за жизнь Короны ничуть ни в меньшей степени, чем его охрана, распекал помощников, заплативших за недостаточно свежие, по его мнению, продукты. Заметив Оттора, он встретил его как родного, мигом позабыв про оплошавших помощников. Гончий был тут же усажен за стол и, несмотря на протесты, накормлен кашей — радостью и проклятием всех раненых, и тонким, как бумага, куском ветчины. Вывалив на Оттора ворох случившихся событий, слухов и сплетен, повар потребовал взамен от героя недавнего поединка, который навсегда войдет в хроники Альта, подробный рассказ о том, что же случилось, что называется «из первых уст». Удовлетворив свой голод и любопытство повара, Оттор уединился в кладовой, чтобы изучить подарок Магнуса: время поджимало. Развернув тряпицу, гончий озадаченно «крякнул». Перед ним была кольчуга изумительного тонкого плетения. Металл кольчуги, то ли покрылся зеленым налетом от древности предмета, то ли изначально имел непривычный зеленоватый оттенок. Раскатав кольчугу на столе, Оттор обнаружил, что в нее был завернут чудный кинжал. Не будь Оттор магом, он все равно смог бы понять, что перед ним очень ценный артефакт ‑ допотопное оружие, пережившее древний подъем воды, изменивший мироустройство Альта сотни лет назад. Сомнений не было. Магнус, несмотря на демонстрируемое недовольство гончим, сделал ему поистине королевский подарок. Внимательнее рассмотрев обновки, он обнаружил, что кольчуга недавно побывала у бронника. На ней легко читался след от удара меча, нанесенного Носящим Корону. Оба подарка Короны были артефактами, в которых были сокрыты заклятья, суть которых, по словам Магнуса, не мог распознать даже Геннер, слывший лучшим знатоком наследия допотопных магов. Оттор даже пытаться не стал активировать предметы перед предстоящей встречей. Он просто, повинуясь приказу, без особого желания, надел на удивление легкую кольчугу и, конечно, с удовольствием прицепил к поясу новый кинжал. Чтобы скрыть подарки от излишне внимательных глаз, снова пригодился плащ. Ощутив тяжесть кольчуги на плечах, Оттор с сожалением в миллионный раз подумал, что со службой действительно покончено. Вес металлической рубашки был совсем невелик, но даже эта малость теперь доставляла Оттору неудобства. Впору было подумать о трости, по крайней мере на какое-то время. Запахнув плащ, гончий отправился на встречу с Короной. Покинув башню, он с радостью отметил, что небо совсем посветлело, что вселяло надежду на то, что второго Подъема воды все же не будет. Оттору подвели коня. Чтобы влезть на здоровенного мерина, графу пришлось просить помощи у конюха, который с радостью подставил колено и помог удержаться в седле новоиспеченному графу. Магнус не заставил себя ждать. Продолжая отдавать приказания, он взобрался на любимого коня, и процессия двинулась в путь. Кони неспешно зашагали по мостовой, пересекая уютную площадь, вокруг которой располагались самые древние корпуса этой обители тайных знаний. Миновав башенные ворота, служившие проходом за высокие стены, процессия неспешно выехала на каменный мост, за которым на набережной, выстроившись в шеренгу, монарха ждал элитный отряд. «Алое зеркало», как Магнус поименовал эту сотню боевых магов, или Красная сотня, как уже окрестили этот отряд в армии, ожидала своего монарха. Спустившись с моста на набережную, кони зашагали по бурой мути ‑ вышедшим из берегов водам Великой. Бойцы Красной сотни, уже давно не обращая внимания на промокшие полы алых плащей, стоя по колено в воде, гаркнули привычное: «Сияй, Корона». Все было готово к очередным приключениям гончего. Приблизившись к отряду сопровождения, Оттор не смог скрыть удивления: у всех мужчин, у кого на лице просматривалась хоть какая-то растительность, была одна и та же особенность. Лицо было гладко выбрито, однако каждый оставил нетронутым половину уса. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что таким необычным способом армия провожала в Тень своего командира Одноусого Яна. Вспомнив о друге, Оттор пришел в скверное расположение духа, снова ворошить недавние события не хотелось, но Оттор не питал иллюзий, что ему дадут их забыть: он то и дело ловил на себе неприязненные взгляды бойцов. Среди них была и она, Малора. Конечно, не среди тех, кто носил половину усов, а тех, кто смотрел на него с недовольством. Золото ее упрямых волос было скрыто капюшоном, но по упрямым локонам, спадавшим на лицо, Оттор без труда узнал ее.

— Интересно, а она смотрит на меня «так», прочитав мое послание, или ей я тоже просто не нравлюсь, — подумал Оттор, направляя коня следом за Носящим Корону.

Созерцание города еще больше настроило Оттора на меланхоличный лад. С высоты башни все выглядело не так уж и плохо, но шествуя по западному тракту, наблюдая, как люди копошатся на развалинах дворца Наместника Короны и руинах тюремного замка, Оттор только и мог, что спрашивать и спрашивать себя: «Все ли они сделали, чтобы избежать вот этого»? Не спасали положение даже радостные крики горожан, высыпавших на улицы, заприметив Корону. Тракт сделал плавный поворот, и теперь Оттор смог снова увидеть поверх крыш гигантский овал небохода гномов. Он медленно плыл над лесом, величественно приближаясь к полю, совсем недавнего ставшим полем боя армий людей и гномов.

Охрана привычно отстраняла толпу с дороги, не забывая поглядывать за темными провалами разбитых окон. Вода уже отступила из этой части города, оставив людям грязь и затопленные подвалы. Из донесений Оттор знал, что, еще когда не все пожары были потушены, богатые кварталы и та часть города, что совсем недавно была гномьей, были разграблены. Не помогли ни жесткая дисциплина гвардии, ни уговоры взбудораженных событиями горожан. Магнус приказал пока не вешать мародеров, если они не успели замараться кровью. Оттор ехал по знакомым утицам, вспоминая, что совсем недавно он сиживал вот в этой таверне, завтракая чудесными свежими булочками с корицей, а теперь от таверны остались лишь покрытый черной сажей костяк каменных стен. Вот в этом, невесть как уцелевшем доме, жил гном-ювелир, с которым Оттор отлично ладил и всегда навещал просто так, чтобы поболтать, если неспокойная служба не гнала его в очередную дорогу. Жив ли этот бедняга, лишившийся отличного дома в престижном квартале Ограда?

— Да, да…Лонириума, Лонириума, — мысленно поправил себя Оттор.

Вот стена, окружавшая город, осталась позади, и процессия двинулась дальше мимо плотно посаженных домов пригорода с сетью окутавших их узких улочек. Людей за стенами города почти не было, что легко объяснялось приказом Короны: по эту сторону стены остались лишь отряды, спешно потрошившие пригород для пополнения хранилищ города. Все понимали, что при первом же новом штурме пригород будет неизбежно сожжен дотла.

— Сир, вижу отряд гномов. Минимум три сотни латников вышли на поле. Может, все-таки откажетесь? — С Магнусом поравнялся Валентин, кому выпала нелегкая доля защиты жизни и здоровья Короны после смерти Одноусого Яна.

— Нет. Граф Оттор гарантировал безопасность Короне. Поднимемся вот на тот холм и будем ждать посольство, — очевидную колкость монарха, пусть и брошенную спокойным и таким серьезным тоном, Оттор пропустил мимо ушей.

Тем временем громада небохода накрыла отряд своей безразмерной тенью. Чудесная летательная машина гномов, басовито гудя винтами, начала спуск к земле. Оттор тронул шпорами бока коня и догнал Корону.

— Сир, не забудьте про условие гномов…

— Помню, граф…Можете не сомневаться в долгой памяти Короны, — Магнус даже не взглянул на подъехавшего Оттора. Он был поглощён открывшейся его магическому взору картиной. В потоках Великого Эфира небоход выглядел пугающе и великолепно, вместо огромного металлического овала, украшенного рядами окон и традиционными орнаментами гномьих родов, перед взором Магнуса сияла, переливаясь всеми цветами радуги, полупрозрачная сфера. Так в отблесках потоках эфира выглядела защита небохода, которую Магнусу совсем недавно довелось испытать на прочность. Этот колеблющийся, изменчивый шар не мог быть не чем иным, как легендарным артефактом древности, получившим название: «Радужный орб». — Пусть этот «кабачок» сперва приземлится. Хозяевам не пристало гоняться за гостями.

Двигатели небохода стихли, на землю, шелестя цепями, с глухими ударами упали грузы якорей. Лошади испуганно всхрапнули и принялись переступать с ноги на ногу, заставляя Оттора шипеть от боли.

— Да, стой же ты, несносное животное, — Оттор натянул поводья и успокоил животное, поглаживая по шее.

Цепи с глухими щелчками поползли вверх, снова скрываясь в недрах гиганта. Вскоре они натянулись и принялись притягивать неповоротливого исполина к земле. Когда брюхо небохода почти коснулось травы, в нем открылась дверь, больше походившая на подъемный мост, что обычно устраивали надо рвом возле ворот замков. Этот мост словно трап соединил землю и открывшийся широкий провал входа в летающую цитадель гномов.

Магнус подал коня вперед, не дожидаясь, когда небоход наконец-то окончательно остановится. Оттор последовал за ним. Спешившись первым, граф принял поводья у Носящего Корону и склонил голову, согласно церемониалу, ожидая, когда монарх ступит на поле брани. После этого встреча считалась начатой. Из проема показалась тройка закованных в броню гномов.

Нет, они были совершенно не похожи на тех бородатых коротышек, какими частенько описывают барды подгорных мастеров в старых сказках. Гномы вообще мало чем отличались от людей. Да, действительно, если построить сотню гномов и против них выставить сотню людей, то будет заметно, что строй людей как будто на пару вершков повыше будет. Бороды они тоже не жаловали, и на то были вполне прозаические причины. Кто бы что ни говорил, а борода требует особого внимания и ухода, ну а о бороде до пояса у мастеров-кузнецов или рудокопов и говорить нечего — чистый воды вымысел. Однако, как известно, в каждой сказке есть и доля правды. Гномы-воины, особенно те, кому не хватало золота на заказ полного доспеха, частенько носили поверх брони доспех из особых нитей, крепившихся к шлемам. Изготовление таких доспехов хранилось особо тщательно, а их ношение в воинской среде считалось особым шиком. Такой доспех не добавлял веса, а спасти от рубящего удара вполне мог. Оттор подспудно готовился увидеть церемониальный отряд таких бородачей, но, очевидно, ошибся. Он знал всех троих встречавших его гномов. Первым шел Мастер-Воин Ванер, сын Великого Мастера Ланера. Двое других тоже были известными командирами хирда. Ступив на землю, гномы приблизились к послам, не побоявшимся отдать свои жизни в залог за право поговорить с лидером гномов.

— Великий Мастер ожидает послов людей. Согласно условиям, подняться на палубу дозволено лишь двоим безоружным. Поэтому…

— Мастер Ванер, уж не собрались ли вы унизить Корону обыском? — Оттор смерил взглядом одного из лучших бойцов Альта и не смог сдержать нервного смешка, уж слишком серьезным и грозным хотел казаться гном. ‑ Сколько бойцов хирда влезает в это чудо природы: тысяча, две? Уверен, что и половина гильдии ваших магов тоже находится за этими стенами. Есть ли смысл опасаться двух человек, пришедших просто поговорить?

— Ванер, будь добр, пропусти гостей, — полутьма внутреннего пространства небохода неохотно рассеивалась: на борту загоралось все больше свет-кристаллов. В образовавшееся пятно света вышел умудрённый сединами гном. Черный, шитый золотой нитью кафтан с бриллиантовыми пуговицами был застегнут под самое горло. На левом плече гнома даже в полутьме отчетливо виднелась зеленая лента — символ траура Клана Синих гор. Стройный, еще не сгорбленный беспощадным временем гном сделал приглашающий жест, ‑ не стоит топтаться в дверях. Этого не любят ни гномы, ни люди.

Перед тем как подняться на небоход, Магнус обратился к своему отряду:

— Что бы ни происходило, до завтрашнего утра ничего не предпринимать. Я доверюсь Великому Мастеру. Стоять тут до моего возвращения, а если я не вернусь до восхода, то исполнять волю Наместника Решаса, как мою.

— Браво, сир, ясность никогда не помешает. Можно кутить до восхода солнца, прямо как в дни юности моей суровой… — Магнус, привыкший к своеобразным шуточкам гончего, снова предпочел не замечать сопровождающего.

Поднявшись на борт самого большого из когда-либо созданных разумными механизма, люди оказались в коридоре из воинов хирда, держащих ростовые щиты.

— А вот и любители «бород»… Ах, Ланер, какой умница: и нас сам встретил, и своим старикам угодил. Ведь сделал все как положено: показал силу людишкам… — Оттор едва поспевал за Магнусом, который легкой поступью уверенного в своей силе человека, шел за Ванером по странным, испещрённым дырами, палубам небохода. ‑ Свет убрали, конечно, чтобы мы по сторонам зря не глазели — это тоже логично. Щиты подняли, флаги «под потолок» держат, тоже чтобы мы случайно и шага в сторону не сделали…боятся? Может, и боятся. Ох, Ланер, Ланер, только на твою логику и остается надеяться.

Небоход был действительно огромен. Внутри скрывалось не меньше трех палуб. Оттору пришлось трижды подниматься по узким крутым лестницам, прежде чем он и Магнус не оказались на нужной палубе. Здесь было все иначе: света вполне хватало для человеческих глаз и без свет-кристаллов. Через большие круглые окна даже была, как на ладони, видна Красная сотня, замершая в тревожном ожидании. Стены украшали полированные доски драгоценных пород. Пол был устлан коврами, а неподалеку от окон стоял круглый стол и два кресла возле него. Недалеко от стола гудела печь, труба которой уходила куда-то в потолок.

— Ни дать ни взять охотничий домик Короны на озере, что возле Кевеллы ‑ очень похоже.

Ланер, как и полагается хозяину, сделал пару шагов навстречу Магнусу, однако не протянул руки, а сухо предложил Короне присаживаться, любезно предоставляя возможность самому выбрать кресло. Магнус, недолго думая, сел на ближайшее. Оттор, не дожидаясь разрешения, встал за спиной монарха. Ланер тоже устроился в своем кресле.

— Вы хотели говорить со мной, Магнус…Ну, что же — я слушаю.

Вдоль стен выбранного Ланером кабинета для переговоров выстраивались гномы, окружая переговорщиков своеобразным кольцом.

— Благодарю за ваше согласие, Ланер. Речь пойдет о таких делах, о которых не принято говорить слишком громко. — Магнус демонстративно обвел настороженных воинов взглядом. Оттор тоже не обошел вниманием собравшихся. Некоторых он узнал без труда, других, чьи лица скрывали «бороды», он распознать не смог, хотя одного гнома, устремившего на него, Оттора, тяжелого взгляда, он не узнать не мог.

— Крикун! живой?

С этим воином у Оттора, так уж сложилось, завязались особые отношения, которые никак нельзя было назвать приятельскими. Историю их недолгого знакомства Оттор рассчитывал рассказать будущим детям за кружной чего-нибудь крепкого, сидя у камина, а никак не гадать, кто из них двоих теперь будет рассказывать эту историю (подробности этой истории можно прочитать в книге «Ловец эфира»). Нужно заметить, что и сам Крикун, когда узнал, что граф Оттор планирует принять участие в беседе с Великим Мастером, был безмерно удивлен, если такое определение может быть применено к Мастеру-Воину, впавшему в бешенство.

Но разумные потому и считаются разумными, что могут вовремя остановиться. Теперь Оттору ничего не оставалось, как гадать, чего ждать от этого опасного во всех отношениях гнома.

— Мы в состоянии войны, Магнус. Для разговоров наедине не лучшее время. Кстати, не советую лишний раз тревожить эфир. После той демонстрации силы, что устроил Носящий Корону, наши маги заметно занервничали. Здесь вам ничего не угрожает ‑ в том мое слово, поэтому воздержитесь от ворожбы.

— Ланер, я в вашей власти. Никакой магии. Только не просите снять защиту, сейчас это не так просто. — Магнус, как бы невзначай, коснулся обруча короны, венчавшей его голову. Вопреки расхожему мнению, корона служила монарху не только как символ власти, но была артефактом, служившим роду Магнуса много веков. Разумеется, о том, чтобы Магнус снял символ могущества людей сейчас, не могло быть и речи. — Что касается неудачного времени, не могу с вами согласиться. Уверен, что именно сейчас есть шанс остановить кровопролитие, к началу которого Корона не имеет никакого отношения.

— Стимарт убит в этом городе, Малрод ушел в Тень под стенами этого города и… — Ланер поджал губы, словно бы случайно поправив траурную ленту. В печи, словно почувствовав холодную ярость и решимость Великого Мастера, ярче разгорелось пламя, отчего серые глаза гнома приобрели какой-то неестественный зловещий багряный оттенок, ‑ многих других уже не вернуть.

— Именно со смерти Мастера-Паровика Стимарта я и хотел бы начать. — Магнус откинулся на спинку кресла, намекая, что разговор быстрым не получится.

— Стимарт был под защитой Наместника Короны в Ограде и погиб, о чем здесь можно разговаривать?

Магнус, словно вспомнив о чем-то важном, принялся ощупывать свои карманы, чем переполошил стражу. Ванер даже подошел ближе к отцу, обновив его магическую защиту.

— Ах, вот она где, — Магнус легко достал из кармана на поясе пулю с узорной вязью, точь-в-точь похожую на ту, что сам Оттор отправил Великому Мастеру. Магнус не торопясь, поставил пулю на стол так, чтобы ее конус был виден всем собравшимся, ‑ знакомая вещица, не правда ли, Ланер?

— Да, я получил такую же с вашим прошением о встрече. — Ланер достал из кармана кафтана белоснежный платок, в который была завернута точно такая же вещица. — Магнус, я уверен ваш отец объяснял, что наводить таинственность в политике — это признак дурного тона. Такие послания, скорее, в стиле графа Оттора, чью руку мои писари отлично знают.

Магнусу не оставалось ничего, как через плечо посмотреть на ничуть не смутившегося Оттора.

— Дозвольте сказать, сир, ‑ Оттор снова склонил голову в учтивом поклоне.

— Мы ждем, Оттор. Кому как не бывшему гончему развеивать завесу таинственности над совсем простыми вещами? ‑ в голосе Магнуса не было ни грана сарказма. — Расскажи, как к тебе попал тот предмет, что был отправлен Короной Великому Мастеру.

— Это пуля, сир. Этот предмет извлекли из моего чрева после боя, в котором погиб командующий вашей армией, сир. Она должна была отправить меня в Тень на поле боя так, чтобы был повод вспороть друг другу животы, насколько я понимаю. К своему глубокому сожалению, мне оказались неизвестны заклятья, способные остановить эту весьма изящную вещицу. — Оттор, словно смахивая пылинку со своего плаща, просунул палец в отверстие, которое в нем оставила злополучная пуля.

— Вот эту ‑ ее сестрицу, — Магнус ткнул в пулю пальцем, заставив покатиться по столу в сторону Великого Мастера, — вынули из тела одного из магов Короны, одного из Близнецов-Пиромагов, которые были мне дороги. Кстати, как ни печально, они оба уже гуляют по Тени. Я не буду ходить вокруг да около, Ланер, в Наместника Решаса стреляли в тот день, когда погиб Стимарт, и раз я здесь, то стреляли в него не по вашему приказу. Наместник даже был ранен, но легко — царапина. Из-за всего случившегося потом, мы не могли разобраться сразу. В моих землях нет мастеров, способных послать такую железку на несколько сотен шагов, да и еще попасть в мишень…В графа Оттора тоже стреляли прямо во время поединка, устраивать который, по-моему скромному мнению, Ян Одноусый не имел никакого права, но он мертв и спросить уже не с кого...Кто-то умело сталкивает нас лбами, Ланер. Я предлагаю разобраться, кто и зачем, а потом уже махать железом, если выяснится, что иначе нельзя. Я уверен, что можно обойтись без этого.

Ланер молчал. Он сгреб обе пули в свою крепкую ладонь Мастера-Кузнеца и также молча передал Ванеру. Молчал и Магнус. Так продолжалось довольно долго, пока Ванер не пришел к какому-то выводу.

— Есть один мастер, который мог бы изготовить нечто подобное, но пропал после того, как Мастер Малрод ушел в Тень…

— Мастер Дальнобой, если не ошибаюсь, — Оттор перебил Ванера, снова беря слово, — один из присутствующих здесь мастеров войны может точно знать, и где Мастер Дальнобой, и что произошло.

Оттор снова встретился взглядом с Крикуном, бывшим доверенным лицом погибшего Главы Клана Великого Хребта Малрода.

— Мастер Крикун, что тебе известно об этом? — Ванер, принявший командование хирдом после смерти Малрода, требовательно посмотрел на гнома. Из-под шлема воина виднелась белая повязка со следами крови: последняя встреча с Оттором тоже не прошла для него даром, но выглядел он намного лучше самого Оттора, — Мастер Дальнобой не служит в хирде. Недавно его видели на пути к Синим горам.

— Конечно, хорошо бы его разыскать да расспросить как следует, но это не единственное, что я хотел бы обсудить с Великим Мастером, — Магнус снова взял инициативу в свои руки. ‑ Недавно я получил послание от некой Эйлин. Она живет в ваших землях, где-то на перевале через Великий Хребет. Послание весьма и весьма своеобразное…

Ланер был удивлен, что Магнусу известна эта занимательная особа, потому что о ее существовании он узнал совсем недавно от своего друга, который тоже теперь пребывал в объятьях Тени.

— Скажите, вы знаете, кто она?

— Допустим, что с недавних пор мне известно о ней, но, прежде чем ответить, хотел бы узнать, что известно вам, уж простите старика.

— Немногое, но то, о чем она предупреждала, уже сбылось.

Снова повисла пауза. Ланер обдумывал услышанное. Что именно имелось в виду, Оттор не понимал, но затронутая тема была интересна Ланеру. Магнус продолжил:

— Как вы справедливо заметили, Великий Мастер, в политике неуместна излишняя таинственность. Я, разумеется, все равно скажу все, что собирался, раз уж я здесь. Однако я уверен, что то, о чем можно будет рассказать столь широкому кругу уважаемых гномов, следует решать взвешенно и решать именно вам...

— Кто такой или что такое Ловец Эфира? — ни с того ни с сего жестко спросил Ланер. ‑ Это гончий Короны?

Магнус поджал губы, обозначив недовольство излишне требовательным тоном собеседника, но ответил сдержанно.

— Я сам хотел бы знать, кто он или что это. Все, что мне известно, так это то, что что-то случившееся где-то в Шумном проливе, в ваших землях, Ланер, как-то с ним связано. — Магнус принялся щелкать костяшками пальцев, как поступал только тогда, когда по-настоящему увлекался беседой или размышлял о чем-то очень важном. Оттор еще в юности подметил эту ужасную привычку Носящего Корону и тихонько кашлянул, привлекая внимание монарха. За Короной наблюдало слишком много глаз — не стоило давать гномам лишний повод для размышлений. Сам же Оттор уже не мог понять, о чем идет речь. Получалось, что за время его болезни случилось еще что-то важное, о чем Корона решил не делиться с бывшим гончим. Тем временем Магнус продолжил. — К тому, что творится на Рукояти Серпа, подъему вод Великой и снегу летом, я не имею никакого отношения. В Лонириум по реке принесло обломки домов, которые принято строить в предгорьях Синих гор. Что творится в ваших землях, Великий Мастер?

— Что творится?! — спина Великого Мастера медленно выпрямилась в струну, было видно, что Ланер с трудом остался сидеть в кресле, но, взяв себя в руки, он продолжил. — Нет, ничего, проще показать это. Этот небоход — С.И. может доставить нас к предгорьям за несколько часов. Посмотрите сами.

— С.И? Это же, так сказать, рабочее название: небоход не закончен? — Магнус не до конца понимал, чем вызвал недовольство, но приступ гнева собеседника был очень некстати. Нужно было срочно сглаживать углы. ‑ Или «С» означает Сила? Очень удачное и точное название. Сила нейтральна: ни добрая, ни злая. Какой ей быть решает лишь тот, кто способен ей управлять. Мне нравится. Граф Оттор недавно заметил, что мечтает о полете на этом чуде. Признаться, Ланер, мне тоже любопытно, поэтому я не могу не принять вашего предложения.

Ланеру ничего не оставалось, как переглянуться с очень недовольным Ванером.

— Сила…Наверное, это первое наше творение, подходящее имя которому предложил человек. — Ланер все же поднялся из кресла, вынудив подняться и Магнуса. — Я слышал, что вы дали слово подданым вернуться до рассвета… Вернуться обратно вовремя от предгорий можем и не успеть, но и оставлять мечту графа Оттора без внимания тоже не в традициях гномьего гостеприимства. Ванер, команду на взлет ‑ поднимемся на пару лиг: так нам будет спокойнее.

На этот раз встревоженно переглядываться пришла пора людям. Несмотря на то что они и так были в полной власти гномов, взлет небохода лишал их даже иллюзии надежды на помощь Красной сотни, если такая потребуется.

Где-то в глубинах Силы раздался нарастающий гул, защелкали механизмы поднятия якорей, цепи зашелестели об обшивку небохода. Не прошло и минуты, как небоход уже поднялся на два десятка шагов над всполошившейся Красной сотней.

— Пойдемте, Магнус, я покажу вам гостевые покои — там и поговорим. — Ланер двинулся к одной из дверей, за которой оказалась еще одна узкая лестница, ведущая наверх. — Будет ли граф Оттор участвовать в нашей беседе?

— Нет. Граф Оттор предпочтет насладиться чудесным видом из окна, — сказал, как отрезал, Магнус, скрываясь за дверью следом за Великим Мастером.

— Не окна, а иллюминатора, штафирка сухопутная… — Оттор глянул вниз через на удивление прозрачные стекла. Небоход, судя по всему, только что нареченный Силой, поднялся достаточно высоко над городом, чтобы было видно, какой ценой людям далась победа. Прорехи в окружавшей город стене были видны даже с такой высоты. Разрушенные ворота, руины дворца Наместника и мозаика черных пятен сгоревших домов — вот что бросалось в глаза при первом взгляде на величественный город. По всему Лонириуму, словно муравьи, копошились солдаты и мастеровой люд, стараясь помочь древней столице пережить незаслуженное унижение. С небохода город был как на ладони. Гончий для себя отметил, что теперь если и устраивать тайную переброску войск, то только ночью… — Дорого бы я отдал, чтобы узнать, о чем ты собрался говорить с этим старым лисом: не нагородил бы ты чего без меня…

— Ты заплатишь…

Картина живущего своей жизнью города так заворожила Оттора, что он не сразу осознал, что, скорее всего, обращаются именно к нему.

— Что? — он обернулся, чтобы видеть того, кто решил развлечь оставшегося в одиночестве гостя. Как и предполагал Оттор, этим гостеприимным хозяином оказался Крикун. Он упер край ростового щита в пол и, облокотившись на его, тяжелым взглядом буравил Оттора.

— Ты заплатишь за все, гончий.

— Бывший гончий…Сегодня, судя по всему, действительно последний день моей службы. Извините, что вынужден поправлять вас, но мой титул ясно указан в письме Великому Мастеру.

— На твой титул мне плевать, Оттор, — Крикун с явным облегчением снял шлем и «бороду», мешавшие Мастеру-Воину говорить, ‑ раз уж мы оба живы, так и дело наше не закончено.

Оставшись без родительского присмотра, Ванер не смог отказать себе в удовольствии выслушать мнение уважаемого мастера о происходящем: внимание командира хирда отчего-то именно сейчас привлекла белая нитка, каким-то образом застрявшая в сочленении пластин его латной перчатки. Вероятно, именно из-за этого он не смог заметить вопиющее нарушение издревле чтимых традиций переговоров. Оттору же, после всего увиденного им в Тени, в дни беспамятства и бесконечной усталости от чехарды недавних событий, этот разговор совершенно неинтересен. Граф Оттор и так был уже утомлен: слишком долго пришлось находиться на ногах, поэтому он вместо ответа неторопливо направился к облюбованному Магнусом креслу и с видимым облегчением устроился в нем. Лишь после того как он смог устроиться так, что раны не причиняли боли, он счет необходимым ответить:

— Мастер Ванер и все собравшиеся, с прискорбием сообщаю вам, что с некоторых пор мне стало совершенно безразлично мнение окружающих о моей скромной персоне. Я даже подозреваю, что никакие речи Мастера Крикуна не смогут меня удивить. — Оттор, не скрывая боли, явственно отразившейся на его лице, дотянулся до стола и медленно, одну за одной, поставил на отполированную до блеска столешницу обе пули.

— Уверяю тебя, Оттор, даже если хозяин дал собаке пинка — она не перестала быть собакой.

— Не думал, что ты, Крикун, так не любишь собак, но всегда подозревал, что ты кошатник… Что же, хоть в этом мы похожи. У меня недавно в подчинении тоже образовался кот.

— Я дождусь, когда ты залижешь свои раны, и приду за тобой. Ты уж постарайся быть готовым, чтобы потом не говорили, что я режу недобитков…

Оттору искренне наскучил этот разговор. С удивлением для себя он понял, что по крайней мере на какое-то время он утратил вкус к политике, да и дальше провоцировать гномов было явно не в его интересах.

— «Каждый должен уметь принять последствия своих решений» — кажется, что-то подобное вдалбливал в мою светлую голову Бриар. Выходит, что раз уж я сам напросился в гости к Ланеру, то и расстраиваться от того, что меня здесь почему-то недолюбливают, нет смысла. Я совершенно не обязан нравиться всем, ‑ после этих несложных логических построений Оттор, действительно, решил принять последствия своих решений. Он откинулся глубже на спинку кресла, закрыл глаза и принялся просто, буквально, не взирая ни на что, дождаться возвращения Магнуса. Очень уж было интересно узнать, о чем сумеют договориться такие яркие лидеры двух великих народов. — Увидь меня сейчас Бриар, где бы он ни был, он с чистой совестью мог бы мной гордиться.

— Ты заплатишь…

Оттор уже почти готов был поддаться соблазну ответить что-нибудь вроде: «Ты повторяешься», или «всем известно, что фантазии гномов нет предела…», но вдруг понял, что голос никак не мог принадлежать Крикуну: голос был слишком звонок. Все, что успел сделать бывший гончий, так это распахнуть глаза.

Грянул выстрел. Стоявший за спиной Ванера закованный в богатую броню гном не успел опустить руку с огнестрелом, направленным Оттору в живот, как Крикун с гортанным ревом бросился на стрелявшего, не дав сделать второго выстрела. Мастер-Воин сбил стрелявшего с ног и придавил его к полу, прижав руку с многозарядным пушкетом к полу. Грянул второй выстрел, но заряд лишь разнес в щепки одну из деревянных стенок.

— Как вы можете смотреть на него! Как?! — Извиваясь в стальных объятьях Крикуна, кричал стрелок, пытаясь освободиться. ‑ Из-за него погиб дядя! Из-за него Малрод мертв, а он смеет приходить сюда и…

Договорить стрелявший не смог: Ванер двинул закованным в броню башмаком по его шлему так, что гул удара резанул уши Оттора.

— А чтоб тебя! Не пошла мне впрок твоя наука, Бриар. Ты, как всегда, оказался прав…Оказывается даже в словесной битве всегда найдется место сопляку с пушкетом. — Оттор не мог сделать ни вздоха. В глазах быстро темнело, а в виски пронзила раскалённая игла боли. — Ну уж, хотя бы часть твоей науки не прошла даром, Бриар, я с легким сердцем принимаю последствия своих решений, ведь я прожил жизнь так, что Тень долго не будет скучать, слушая мои сказки. Сердце…Сердце болит.

Глава 3. Прими последствия. Часть 2

***

Сперва яхта шла быстрее ожидаемого, но ближе к Кевелле пришлось считаться с новыми реалиями военного времени. Нужно было уступать дорогу военным посудинам, заставлявшим все суда жаться к берегам несмотря на то, что на Великой в любое время года спокойно могли разойтись бортами не то что два, а четыре сухогруза. О таких скорлупках, как нанятая Вилорией яхта, и говорить не приходилось. Чего опасались военачальники, магесса не очень понимала, да и не хотела вникать в тонкости быта речного флота: может, и был реальный повод «дуть на воду». Мимо яхты вода проносила целые деревья, вырванные прямо с корнями, бревна и даже части домов, принесенные невесть откуда. Попадались в воде и вовсе неприятные находки ‑ трупы разумных и животных. Разбушевавшуюся реку, конечно, уже пытались очистить, но вся такая работа обычно сводилась к тому, что неприятная находка отправлялась дальше, вниз по течению, в надежде на то, что вода все вынесет в океан. Вилории даже пришла в голову неуместная мысль, что многие из таких мертвецов совершат путешествие через половину материка… Она была уверена, что подобное путешествие при жизни не могла себе позволить добрая половина погибших.

— Мертвецам доступно больше, чем живым… Парадокс… Если у Тени и есть чувство юмора, то оно крайне скверное. — Заметив очередную приближавшуюся весельную посудину с гербами Короны, ползущую против набравшего силу течения, Вилория, воздев очи горе, снова ушла с палубы в свою каюту.

За те часы, что она провела за чтением дневника, она не могла не отметить, как изменился почерк Гармы от первой книги к третьей. Это уже не были неровные крупные буквы. Это уже был почерк, не уступающий уверенностью почерку если не писаря, то казначея или торговца средней руки. Стиль тоже больше стал напоминать нормальную речь, однако назвать «нормальным» написанное у Вилории просто не поворачивался язык: «Сегодня. Я узнал о том, что можно за двадцать золотых выкупить приют для сирот. Содержание такого заведения мне обойдется не более ста золотых за год. За год! Учитывая те запасы золота, что остались у меня в торговых домах, я смогу содержать приют не одну сотню лет. Зачем мне это? Не знаю точно… Тальпа считает, что во мне заговорила совесть. Может, и так. В любом случае я уверен, что это хорошо. Я уже намного ближе к цели. Я уже вполне могу считать себя человеком. По крайней мере, я определенно далек от того существа, что во всех сказках олицетворяет абсолютное зло. Правда, клыки уменьшаются со скоростью недостойной тирла, но это плата за слишком долгое пребывание в беспамятстве. Вероятно, сперва разум должен привыкнуть к твердости моих намерений. В любом случае для повторения эксперимента я должен быть уверен, что уже никогда не повторю прежних ошибок.

У меня уже появились новые друзья — дети из моего приюта. Они считают меня одним из постояльцев, и я не спешу их разубеждать в этом. Я даже обрел некую популярность: у меня отлично получается рассказывать страшные сказки на ночь, особенно про разных упырей… Дети, конечно, в восторге, но не всегда после них могут уснуть. Интересно, что бы они сказали, узнай, что добрая половина из этих историй отнюдь не вымысел, а я не совсем не невольный их свидетель. Да-да, память начала возвращаться, но у этого процесса оказалось масса побочных явлений. Оказалось, что для абсолютного зла у меня слишком мягкое сердце. Может, и так, но тогда чего можно ждать от людей? Граф Тальпа по-прежнему внимателен ко мне. Даже слишком… Вчера я застал его за чтением моих записей… Ну, что я могу сказать? Я горд собой... Первым желанием было сломать ему шею, но я справился с этим искушением и теперь лучше осознаю свои потребности. Для задуманного становиться человеком нет смысла: вполне достаточно просто выглядеть как человек. Часть силы, присущей моей прошлой форме, желательно сохранить хотя бы для того, чтобы не превратиться в марионетку графа. Он, похоже, не отказался от идеи использовать меня как проводника в Тень своих многочисленных врагов и очень злится, когда раз за разом получает отказ. Разумеется, я далек от человеколюбия в понимании самих людей, но и такое участие в довольно примитивной борьбе за власть меня не прельщает. Тальпа называет меня глупцом, но мне кажется, что его просто злит то, что он не в состоянии привести веских доводов в поддержку своих весьма кровожадных просьб».

— Странно, что покойный граф Тальпа не отправил тебя в Тень сразу, как только получил первый отказ. Значит, от тебя была очень большая польза, дорогой тирл Гарма…

Вилория потянулась, достав пальцами до низкого потолка. Подумала, что хорошо бы пройтись и пообедать, но, увидев капли дождя на стекле иллюминатора, передумала и вернулась к увлекательному чтению. Девушке очень хотелось схватить последний ‑ шестой том дневника, но она твердо пообещала себе прочитать все по порядку, чтобы не пропустить чего-то важного. Почему для нее была так интересна история этого странного существа? По вполне простой причине. Для осуществления своего плана девушке нужна была его помощь. В Кевелле Вилория должна была встретиться с автором этих записей.

***

По странному совпадению, в то время как Вилория думала о Гарме и он думал о магессе. Вернее, вспоминал о том, как впервые увидел ее.

Особняк пустовал уже не один месяц. Это можно было понять и по слою пыли, и по высоте нескошенной травы вокруг дома. Гарму удивляло, что детвора из соседних деревень еще не растащила его по камушку, но это было определенно удачей. Скорее всего, им сыграл на руку суеверный страх селян перед магами, коим был и хозяин этого дома. Оставленное в распоряжение Лаэта жилище вполне подходило для очередной встречи тайного общества. Одно расположение этого дома свидетельствовало о серьезности намерений магессы, желавшей пополнить ряды этого странного объединения людей: из праздного любопытства никто не решится отправиться в не самое приятное путешествие по сельским дорогам. Новые знакомства еще не наскучили Гарме, поэтому он отнесся к известию, что сегодня в доме будут непосвященные, с определенной долей интереса.

Когда приготовления были завершены и так любимые Лаэтом романтические ритуалы типа ношения масок, полумрака и расставленных караулов с факелами были соблюдены, Гарма наконец-то увидел претендентку. Сам он, разумеется, в ряды этого клуба по интересам не входил. Почему «разумеется»? Потому что это противоречило самому принципу этого тайного общества, созданного по идее самого тирла, определившего основные принципы его существования и наблюдавшего за его судьбой уже не один год. Лаэт, после смерти графа Тальпы ставший главным компаньоном Гармы, легко принял эти идеи за собственные и вскоре по праву встал во главе тайного общества, ставшего одной из самых влиятельных и действительно тайных организаций Альта.

Когда погасили свечи, оставив гореть лишь камин, комната погрузилась в полумрак и перед дюжиной собравшихся предстала хрупкая девушка в черной кружевной маске. Волосы девушки были убраны в тугой пучок и скрыты затейливым головным убором так, чтобы у особо любопытных не было возможности с точностью определить цвет ее волос. Одежда тоже была вполне заурядной ‑ явно из той, что шьют без снятия мерок. То, что перед ним маг, Гарма понял даже без способностей к магии. Сила девушки была столь велика, что узор эфира вокруг нее становился ярче и не мог не радовать взор тирла. Лаэт, как человек веселый и любивший всякого рода представления, предстал перед девушкой, сидя на троне в величественной позе. На его челе, в пику ныне носящему корону людей Магнусу, мрачновато поблескивала корона, украшенная изумрудами. Гарма не помнил, как в точности выглядела Корона Юга, когда заказывал эту копию для графа Тальпы, но сходство вполне угадывалось.

— Зачем ты пришла к нам, магесса? ‑ Лаэт добавил в свой голос властных ноток, которые в повседневной жизни редко вплетались в мелодию его речи, что выгодно отличало его от покойного графа.

— Я пришла просить о помощи, ‑ Гарме до сих пор было не дано разобраться во всей гамме человеческих чувств, но и он в голосе девушки отчетливо услышал отчаяние.

— В чем ты нуждаешься, дитя? — Лаэт, конечно, был старше претендентки, но никак не мог оказаться ей отцом, но в такой обстановке, да еще из его уст, надменная фраза прозвучала вполне уместно.

— Моим родителям грозит смертельная опасность, — девушка запнулась — у нее пересохло во рту от волнения. Гарма подумал тогда, что, наверно, ей не часто приходится просить, и был прав, ‑ они в плену.

— Ты маг. Мы чувствуем это. Разве не в твоих силах помочь своим родным?

— Моих родителей пленили по приказу человека, чье влияние очень велико. Я боюсь не справиться, а рисковать жизнью своих родителей я не вправе…

— Кто же этот человек?

— Ректор Общей Академии Касиль.

Слух Гармы был лучше человеческого, и по удивленным вздохам он понял, что претендентке сегодня, скорее всего, не повезет. Подтверждением тому стало и разочарование, промелькнувшее на лице Лаэта. Однако Лаэт продолжил неожиданно:

— Что ты можешь предложить нам в обмен за помощь? Ты предупреждена, что золото нас не интересует.

— Я владею несколькими уникальными артефактами, которые могут стать достойной платой за спасение…

Далее все пошло не по обычному порядку принятия в члены тайного общества. Сидевшая возле Лаэта девушка поднялась и что-то прошептала Лаэту в самое ухо. Конечно, сказанное не осталось тайной для Гармы. Она узнала претендентку:

— Лаэт, это Вилория, любовница Короны. Я узнала ее по голосу. Ошибки быть не может… Я чувствую, что она, как и я, эгомаг. Все сходится.

— Ты думаешь, что это ловушка? За нее поручились очень серьезные люди… — Лаэт не подал вида, что такое известие удивило его. — Это может быть нам на руку. Я расспрошу ее получше.

Приняв услышанное к сведению, Лаэт вернулся к расспросам претендентки.

— Мне известно, что тебе достаточно попросить помощи тех, чьим покровительством ты пользовалась последние годы, и даже Касилю придется спасовать.

Вилория, поняв, что узнана, надолго задумалась, стоит ли продолжать разговор, но все же продолжила:

— Есть причины, по которым я предпочла бы иную помощь. Вашу помощь. Меня заверили, что подобное вам по силам...

Объяснять, что в окружении Магнуса были преданные Касилю люди, и появись она при дворе или просто исчезни на пару дней из Ограда, и судьба ее семьи была бы решена, магесса не стала. Письмо? Тоже нет. Всю почту Короны, кроме переданной из рук в руки, проверяли на наличие ядов и заклятий. Со стародавних времен послания Короне переписывались писарями и снова проверялись Тайной Гвардией перед доставкой адресату.

Кроме того, если бы Магнус узнал о случившемся, то он вполне мог принять плен родных Вилории как личный вызов и мог отправиться вершить справедливый суд своими руками, а ведь именно на это Касиль и рассчитывал. Поработав бок о бок с Касилем, Вилория уже была не так уверена в победе Носящего Корону, случись между ним и ректором Академии Ограда магический поединок.

Искушение переложить всю тяжесть случившегося на крепкие плечи Магнуса, словно зубная боль, подтачивало силы девушки день ото дня, поэтому, все взвесив, рисковать она все же не решилась: ставки были слишком высоки.

Посвящать кого-то из знакомых придворных в свои беды она тоже не стала и из-за гордости, которая частенько диктовала магессе свои кабальные условия, и из-за страха, что ей придется кому-то довериться. Так уж сложилось, что в тех высотах, на которые взлетела эгомаг Вилория, доверие было роскошью, которую не мог себе позволить даже Носящий Корону.

Спасти родных самой казалось ей самым правильным решением задачи: как-никак она была магом с боевым опытом. Вилорию опасался даже Касиль, что и стало причиной, по которой он решил обзавестись такой «страховкой» от необдуманных поступков своей заместительницы. Однако узнать наверняка, где именно держат пленников, оказалось магессе не по силам, поэтому, прибегнув к помощи своих не самых законопослушных знакомых, девушка и оказалась на этой тайной встрече.

— Верно. По силам. Но плата должна быть достойной жизни твоих родителей. — Лаэт сделал паузу, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнений в том, за кем именно последнее слово в этой странной компании.

— Что вы хотите взамен?

— Сперва скажи, бывала ли ты в тех комнатах, где твой покровитель хранит все то, что ему дорого? ‑ Лаэт не хотел говорить прямо, чтобы те, кто не узнал Вилорию, не были уверены в своих предположениях. Гарма мысленно одобрил поведение своего компаньона.

— Раз или два…

— Сможешь ли ты забрать оттуда что-нибудь для нас?

Тирлу оставалось лишь удрученно покачать головой. Так грубо просить желаемое? Мало того, что Лаэт, по сути, признался, что ему что-то очень нужно в сокровищнице Короны, так еще и поставил гостью в неудобное положение. Она уже поняла, что узнана, и очевидно боится, что о ее визите сюда узнает Магнус, так Лаэт еще и предлагает ей признаться в том, что она готова пойти против Короны. Такая прямота вполне была в духе Тальпы, но от Лаэта такого Гарма не ожидал.

— Нет. Это не в моей власти. — Резкий ответ Вилории нисколько не удивил Гарму и, конечно, заставил Лаэта быстрее принять решение.

— Тогда тебе нечего предложить нам за помощь. Прощай и не ищи новых встреч с нами.

Просить дважды Вилорию не пришлось. Развернувшись на каблуках, девушка, не дожидаясь дозволения хозяина, вышла, не потрудившись попрощаться. Когда она покинула дом, Гарма уже ждал ее возле лошадей. Это выглядело вполне естественно. Та форма, в которой Гарма пребывал столь долгие годы, не внушала людям опасений. Он выглядел как подросток лет пятнадцати, поэтому Вилория приняла его за конюха, присматривавшего за ее лошадью.

— Нет нужды спешить, магесса Вилория, сердиться и подвергать риску жизнь ваших близких тоже. Не нужно принимать все услышанное близко к сердцу. Мой хозяин просто не мог поступить иначе на людях. Он согласен помочь вам. Сказать об этом прямо он не мог и приносит свои извинения.

— Что мне толку в его извинениях, если он просит взамен невозможного…Передай ему…

— Не продолжайте, прошу вас…В этом нет нужды. — Вилория успела сесть в седло, поэтому Гарма отвязал ее лошадь и повел в сторону ворот. — Просьба моего хозяина прозвучала, действительно грубо… Вместо всяких условий давайте просто пофантазируем? Вы не против?

Лошадь, выйдя на дорогу, пошла быстрее, заставив Гарму перейти на неспешный бег.

— Ну давай попробуем… — Вилория все еще была в гневе и не подумала придержать свою лошадку. — Как тебя звать-то?

— Гарма, моя госпожа. Давайте представим, что ваши родные в безопасности и доставлены в указанное вами место, невзирая на недовольство ректора Касиля. Вам бы это понравилось?

— Глупый вопрос. Да и сказать проще, чем сделать.

— Вам же известно, где ваши родные? Где их держат?

— Я догадываюсь, но полной уверенности нет.

— За уверенностью дело не встанет. Уверяю вас, могущество моего хозяина велико.

— Что взамен и какие гарантии? — Вилория, устав от пустой болтовни, тронула бока лошади каблуками, и та пошла резвее, заставляя и Гарму прибавить скорость.

— О гарантиях поговорим чуть позже, но уверяю вас, что их вам не даст никто, кроме ректора Касиля, надо полагать. Так давайте вернемся к фантазиям…Представьте, что вы вдруг каким-то чудесным образом оказались в личных покоях Короны… Смогли бы вы снять защитные чары? Так уж вышло, что хозяину нужна одна вещь, которая пылится в сундуках в Кевелле.

— И что же это? Уж не корона ли?

Гарма не выдержал и звонко рассмеялся. Догадка оказалась верна, но Вилория имела в виду Корону Магнуса, которая, как всем было известно, украшена рубинами.

— Почти! Ему нужна тиара, украшенная изумрудами. Это был бы лучший подарок для его избранницы. — Гарма не лгал. Он знал, что Вилория сейчас безуспешно испытывает на нем свои чары эгомага, но, к сожалению ли, к счастью ли, но разум тирла устроен совсем иначе, чем человеческий. Повлиять на Гарму Вилория была не в силах. Однако он не лгал. Нынешняя избранница Лаэта грезила заполучить его корону — символ главенства в тайном обществе. — Признайтесь, что там ведь есть вещицы, которые пригодились бы вам больше, чем Носящему Корону? Даже не отвечайте, просто подумайте, а я вернусь к вопросу гарантий…

Дом остался далеко позади, поэтому Гарма не беспокоился о том, что его кто-то увидит. Он хлопнул белую лошадку Вилории по заду так, что та бросилась в карьер, чуть не сбросив наездницу. Бежать наравне с лошадью было не так уж и трудно, Гарма мог еще прибавить, но не хотел оставлять перепуганную лошадь без присмотра. Глянув на вытаращившую глаза магессу, Тирл снова расхохотался, еще больше пугая девушку. Затем он поймал поводья и придержал лошадь, заставляя ее перейти на шаг.

— Уверяю вас, магесса Вилория, прыткий бег и запугивание лошадей не единственные мои таланты. Я уверен, что вместе мы сможем спасти ваших родителей. Ждите вестей в Общей Академии. Укажите те места, где они могут быть, и я позабочусь об остальном. Когда мы найдем вашу семью, я пошлю вам весть. Не отчаивайтесь. Пока для этого нет причин. Я попытаюсь помочь вам, ну, а вы уж постарайтесь помочь…моему хозяину. — Гарма протянул Вилории сложенный треугольником лист бумаги и вполне приличный угольный карандаш. — Если вам требуется приготовиться к бою, то завтрашний день ‑ самое подходящее для этого время.

Получив от Вилории листок обратно, он отвесил ей церемонный поклон и как ни в чем не бывало зашагал обратно в сторону дома.

Глава 4. Изгнание и дела сердечные

— Сердце болит! Я даже не знал, что оно вообще может болеть, — изрядно пьяный ученик Королевской Академии в чуть ли не до пупа расстёгнутой шелковой рубахе, пошатываясь даже сидя, делился тяготами своей нелегкой жизни с совершенно незнакомым ему парнем в простом сером плаще с капюшоном, оказавшимся на удивление милым и приятным собеседником. — Я ведь все понимал, вернее, догадывался, что так будет, что она просто дразнит меня, но не зря говорят, что сердцу не прикажешь…

— Так как ты говоришь ее зовут?

— А я не сказал? — парень даже выпрямился, с удивлением воззрившись на собеседника, ‑ Вилория, разумеется! Как ее можно не знать? Мне нужно еще вина… Хозяин!

— Хмельные напитки вредны, оставил бы ты это дело, а то завтра болеть будет отнюдь не сердце, а голова, сей речь — вместилище разума. Ты же почти маг — свистнешь, и сотни таких Вилорий прибегут.

— Прибегут! — юноша, взъерошив короткий ежик черных волос, задумчиво почесал ногтем кончик своего носа с благородной горбинкой, характерной для южных земель Короны, и менее решительно продолжил, — но не такие, как она. Таких, как она, мало, у нее задатки к эгомагии.

— Эгомагии? Это когда людям разум морочат?

— Ну, что-то вроде, но она не такая! Ректор Геннер говорит, что склонность к эгомагии встречается у одного из тысячи магов…

— Ну, такой человек зря не скажет, — охотно согласился с собеседником юноша в плаще, ‑ ты сам-то чем заниматься собираешься?

— Как чем? — снова вскинулся страдалец, с неожиданной ловкостью перехватив у служанки бутылку, предназначавшуюся для другого стола, — получу посох и стану жить как полагается.

— А ты не думал, что она просто свои силы пробует? Ну, руку набивает…

От такой неприятной мысли, обреченный на тяжелое утро влюбленный, даже перестал шататься и, казалось, протрезвел. Преобразившись, он почему-то напомнил собеседнику строгого графского стряпчего или мытаря Короны. Было в его манере держаться что-то такое, что сразу выдавало и благородное происхождение, и привычку вдумчиво разбираться в ситуации.

— Как не думать? Думал, конечно, но как проверить: идти к другому эгому? Ты знаешь, сколько они за работу просят? Да и смеяться станут.

— Ты ее сколько знаешь-то?

— Да всего ничего ‑ пару месяцев. Первый раз такое. Разумом вроде все понимаю, а изменить не могу, — смуглое лицо парня вдруг заострилось, во взгляде появилась отнюдь не хмельная решимость, — но я изменю…Не будь я Азмус. Кстати, тебя как звать-то?

— Ой, с именем моим такая история вышла. Пока пострелом бегал столько кличек сменил, что одно время сам забыл, как кличут. Кстати, вон мой дядька сидит. Видишь? Мы с ним из одной деревни идем…Вот до самой Кевеллы добрались, а многие не верили, что вообще из дома когда-нибудь выберемся, — парень в неприметном сером плаще разлил остаток ополовиненного кувшина в кружки и, коснувшись кружкой кружки собеседника, сделал основательный глоток, после чего, растерянно почесав затылок, продолжил: идти мне надо, Азмус. Вот тебе мой совет дружище: Вилорию эту стороной обходи. Вот прямо сегодня садись в пролетку и езжай в Оград. Если магия, то уже на полпути туда тебе легче станет, ну а если и на обратном пути не отпустит, то и что присоветовать, не знаю. Ну, пора, дружище, пойду: дядька у меня строгий.

Попрощавшись с озадаченным Азмусом, Оттор направился к столику Бриара, на котором уже появилась четверть поросенка и презираемая Оттором тушёная капуста.

— Ну, что? Разобрался?

— Вроде да. Похоже, что мы ищем некую Вилорию, особу весьма занятную. Скорее всего, это она заморочила баронета. Мой новый друг вообще прямо сказал, что у нее склонность к эгомагии, но про это, судя по всему, пока мало кто знает.

— Что посоветуешь?

— Нужно взять ее на службу. Только не к гончим: слишком любит силу показывать, да что у нее на уме, пока не понятно. Если бы золото искала, то баронета уже бы по миру пустила, а если власти, то этого Азмуса к какому-то своему делу пристроила бы. Подозреваю, что у нее в голове бардак, почти как у меня. Я бы к наставнику ее определил, а потом, как посох получит, ко двору представил бы.

— Ты быстро учишься, Оттор. Ты подрос и возмужал, — Бриар отчего-то грустно покачал головой, ‑ голова у тебя светлая, язык без костей, а вот руки слабоваты пока. Слишком быстро ты растешь. Плохо это. Случись что серьезное, и магия не поможет.

— Ну я же росту, мастер. Ем исправно, с мечом каждый день тренируюсь, бегаю, что ваша лошадь…

— Вот что, бегун, ты скажи мне, куда ты этого красавца наладил? — Бриар кивнул в Азмуса, который уже отсчитал трактирщику монеты за ужин и направился к двери.

— Пусть в Оград скатается — голову проветрит.

— Так он, похоже, не один туда собирается. — Бриар ребром поросенка указал куда-то в центр шумного трактира. ‑ Явно компанию ищет. Как бы дочку трактирщика не уговорил.

— Ну, если уговорит, только порадоваться за парня можно будет: и чары Вилории ослабнут, и что вспомнить будет. Что-то не так?

‑ Да, нет. Все так, ‑ снова тяжело вздохнул Бриар, откинувшись от стола, ‑ больно быстро ты, Оттор, за людей решать взялся. Жизни ты еще слишком мало видел, чтобы людей на их дорожке за локоток подправлять.

— Ты учишь ‑ я учусь. Перестать стараться, что ли? Я так не умею. Дело у меня есть…повзрослеть быстрее мне нужно.

— Это ты опять за свое? — Бриар нахмурил брови, из-за чего на лбу прорисовалась глубокая морщина, ‑ третий год тебя учу, а ты все одно и то же: «Убью графа Тальпа, а там будь что будет»?

Оттор даже отвечать ничего не стал. Все было сто раз сказано — просто пожал плечами и, брезгливо отодвигая коричневую горку капусты на край тарелки, принялся разбирать поросенка.

— Значит, так, Оттор, здесь наши дороги расходятся, — Бриар вытер руки о полу плаща и одним глотком осушил кружку — я ошибся. Моя наука не для тебя. Последний совет тебе от меня… Про графа забудь. Лучше пробивайся во служение к какому-нибудь из магов. Проявишь себя — возьмет в ученики.

Оттор сидел ошеломленный, не представляя, что делать, и надеясь, что это просто очередная жестокая выходка гончего. Однако Бриар уже встал и перекинул через плечо мешок. Оттор попытался встать, чтобы бежать за Бриаром и умолять его не прогонять, но Бриар железной рукой усадил его на место.

— Здесь тебе на первое время, — о стол звякнул увесистый, расшитый речным жемчугом, пурпурный кошель с вензелем, ‑ не трать все сразу. Прощай, малец, так ты целее будешь.

Так он и остался сидеть тогда: оглушенный горем, одиноким в переполненной таверне, он сидел до утра и медленно по кусочку ел капусту, не обращая внимания ни на что происходящее. Но молодость не умеет долго горевать, поэтому с первыми лучами солнца Оттор покинул таверну, чтобы последовать собственному совету. Он направился в Общий город, звякая подкованными сапогами по мостовой набережной Великой, однако далеко ему уйти не удалось.

— Стой, именем Короны! — Оттор не сразу понял, что этот оклик адресован ему, продолжая меланхолично переступать с камня на камень, выбирая те, на которые можно было поставить ногу целиком, чтобы подошва не касалась соседних камней. — Стоять, я сказал! Попался ворюга!

Оттора окружила четверка стражников, направив острия алебард ему в живот. Бывшего ученика гончего умело прижали к ограждению набережной. Противиться королевской страже в центре Кевеллы было бы верхом глупости, а всемогущего Бриара и его заветной рубиновой броши больше не было рядом. Пока Оттор ждал, что стража разберется и все прояснится, за спинами стражников неспешно подъехал экипаж. Шторка, закрывавшая окно, дернулась, и оттуда показалась женская рука в белой перчатке. На пальце незнакомки был магический перстень. Эфир качнулся, заставив Оттора активировать защитное заклятье и приготовиться к очередным неприятностям, но ничего страшного не произошло.

— У этого бродяги мой кошелек. Я хотела бы его вернуть. — В утренней полумгле разглядеть сидевшую в карете незнакомку Оттору не удалось, зато он легко мог узнать украшавший карету герб: три лилии на белом ромбе. Этот герб Оттор ни с каким другим перепутать не мог.

— Где кошель, парень?

— Это ошибка, милорды, ‑ очень спокойно, как учил Бриар, ответил Оттор, — у меня нет ничего принадлежавшего этой уважаемой магессе.

— Там, у него на поясе... — тонкий пальчик безошибочно указал на оставленный Бриаром кошель, спрятанный во внутреннем кармане куртки Оттора. — Лгать нехорошо. Его нужно проучить.

Ужасы давно пережитой ночи снова возвращались к Оттору. Лилии на ромбе и несправедливость снова властвовали над ним. Древко копья ткнулось Оттору в живот, заставляя согнуться. Один из стражников бесцеремонно обыскал Оттора, лишив его и кошеля, и висевшего на поясе кинжала.

— Да это мой кошель: видите мой вензель? — Тонкие пальцы ловко отсыпали треть содержимого кошеля стражникам. ‑ Поднимите его.

Стражники грубо разогнули Оттора, заставив стоять прямо.

— Ты запомнишь, мерзавец, что красть у графа Тальпы может только безумец. — Оттор помнил тот день. Он помнил, что тогда звук хлесткой пощечины еще долго звенел в ушах, но сейчас Тень была добра к нему. Он не мог видеть события со стороны, как это было в его последних снах. К сожалению, ему пришлось пережить все снова, но сейчас Тень все же открыла ему ту страшную правду, от которой юный Оттор просто отмахнулся — не поверил.

Голос девушки из кареты с проклятым гербом мог принадлежать только Кари. Его Кари, ради которой он был готов отдать его никому не нужную жизнь. Возможно, поэтому все и сложилось тогда в то утро именно так. Юный Оттор, не выдержав очередного унижения, атаковал, вернее попытался атаковать стражников. «Рой углей» уже был готов сорваться, чтобы наказать творящих беззаконие стражников, но что-то неясное, мимолетное коснулось разума Оттора и он осел на мостовую. Того, что было дальше, он уже не помнил.

— Он маг, милорды, будьте осторожны.

Он не помнил, как ему вязали руки, как безразличного ко всему притащили к сотнику, который в минуту отправил его в Оград, в известную на весь Альт тюрьму — знаменитый «Белый вьюн», лишь бы избавить столицу от очередного неблагонадежного мага.

«Бац!» — звук пощечины почему-то снова резанул по ушам гончего, боль тоже снова обожгла левую щеку. Оттор успел подумать, что это просто не может быть Тенью, прежде чем боль не обожгла правую щеку. Тень добра, в ней нет места боли и страданиям. В ней лишь покой и забвение.

— Нужно открыть глаза, — вместо того чтобы распахнуть ресницы, Оттору почему-то удалось лишь поднять ко лбу брови, — тоже неплохо, но нужно пробовать еще.

— Он приходит в себя, ‑ очень трудно понять, где кончаются шутки разума и начинается реальность, если и там и там разговариваешь с одними и теми же людьми. Говорил несомненно Азмус, но не тот хмельной недомаг, а Королевский Мытарь Азмус. Веки все же открылись, и перед взором Оттора медленно проявлялась уже знакомая картина. Рыжеватое марево, на этот раз почему-то оттенка темной меди, медленно превращалось в обеспокоенное лицо Малоры, но на этот раз у изголовья кровати был не Носящий Корону, а Азмус, давно ставший ему другом.

— Малора, прежде чем ты снова ударишь меня, я хотел бы уточнить, за что именно ты меня бьешь?

— Я же ясно сказала, что не смогу вытащить тебя из Тени еще раз. Говорила?

— Вполне может быть, ‑ пробормотал Оттор, стараясь не провалиться в забытье снова, — ты получила мое письмо?

— Разумеется, — Малора была бледна как полотно, лишь щеки пылали розовым, — граф, вы уверены, что хотите поговорить на эту тему именно сейчас?

— Ну, другого момента для меня может и не быть, если я правильно помню случившееся, — Оттор безуспешно попытался подняться. — Магесса Малора, прошу вас стать моей женой.

— Надо же, как его приложило, — послышался чей-то басовитый шепоток откуда-то сбоку, — всякий предсмертный бред слыхал, но такой забавный впервые.

— Я рада, граф Оттор, что вы не сочли за труд выучить мое имя, но мой ответ — нет.

— Отчего же? — вот чему уж Оттора точно успела научить жизнь, так это не останавливаться, услышав первое «нет», особенно услышанное от женщины. ‑ Ростом не вышел, или есть более веские причины? Вы как-то сказали, что предпочитаете высоких…

— И это тоже, но это не главное… — Малора поднялась с колен, и только тут Оттор понял, что он лежит на земле, а вместо изголовья кровати, Тень подарила ему потертое седло. — Главное то, что ты так рвешься побыстрее уйти в Тень, что говорить о замужестве просто смешно.

Малора решительно направилась к своей лошади, сочтя за благо оставить Оттора на попечение друга.

— Что с Магнусом? — Оттор понемногу приходил в себя, по крупицам восстанавливая случившееся. ‑ И почему я не мертв?

— Корона отбыла в свой родовой замок в Лонириуме, ну а что там случилось и почему ты должен был умереть, тебе придется мне рассказать самому, поскольку Носящий Корону был скуп на слова. Почти на все слова, кроме тех, что не принято доверять бумаге.

— Где Сила?

— Что? Ты о чем?

— Небоход где?

— А… Я уж думал, что тебе совсем плохо и ты решил пофилософствовать, — Азмус сел возле друга, избавив его от сомнительного удовольствия разговаривать с перевернутым лицом, — небоход вернулся к армии. Чем-то вы здорово переполошили гномов. Так что там случилось?

— Хотел бы я сам это знать. — Оттор очень деликатно попытался ощупать свой живот и грудь. Странная кольчуга была цела. На пальцах даже крови не осталось. Заметив интерес раненого друга к своему измождённому телу, Азмус уложил руку Оттора обратно на подстилку.

— Малора сказала, что у тебя снова сломаны ребра и требуется длительное лечение. Внутренние органы повреждены, но она смогла остановить внутреннее кровотечение, что бы это ни значило, — Азмус сорвал травинку и совсем как деревенский мальчишка принялся ее жевать. Нынешний образ королевского мытаря настолько отличался от того, увиденного во сне, что Оттор даже отвлекся от изучения собственного тела.

— Ты помнишь, как мы встретились впервые? Помнишь, как ты волочился за Вилорией?

— Я уже много раз говорил тебе спасибо за то, что надоумил меня отправиться в Оград — еще одного не будет. Я без тебя сообразил, как избавиться от чар Вилории, ‑ мы уже давно квиты.

— Лонириум…

— Да-да, конечно, Лонириум, но Оград быстрее и проще, ‑ Азмус выбросил травинку и с заговорщическим видом добавил: только Магнусу не говори. Хотя…У тебя и так это не получится.

— Почему?

— С прискорбием вынужден сообщить, что ты изгнан из Лонириума в свои лонные земли. Корона всегда держит слово. Так что случилось там на небоходе и почему ты вспомнил о том знаменательном дне нашей первой встречи?

— Меня застрелил какой-то сопляк.

— Опять? Насмерть?

— Пока не знаю.

— Бывает… Бриар бы умер со смеха.

— Кстати, после выстрела я отрубился, и Тень показала мне то, во что я отказывался верить. Старик Бриар тоже был в том сне.

— И что же это было?

— Помнишь, я рассказывал про девицу, ради которой я пошел за Бриаром? — Оттор снова безуспешно попытался приподняться на локтях, ‑ в той карете с гербом Тальпа была она, Кари. Сейчас у меня в этом нет никаких сомнений.

— Это что-то меняет?

— Да нет, наверное, но меня недавно посетила мысль найти ее. Теперь хоть понятно, с чего можно будет начать.

— Это очень мило и романтично, а главное, очень логично и своевременно: писать любовные послания Малоре и пытаться отыскать свою первую любовь. Оттор — ты просто воплощение мужской логики. Так как ты выжил: тот «сопляк», судя по всему, все-таки не попал?

— Уверен, что попал. Было очень больно и стрелял-то наверняка — в живот с пяти шагов.

— Но ты выжил. Снова.

— Ну, мне хочется в это верить, ‑ Оттор понял, что не может пошевелить левой рукой: она постепенно немела, отказываясь повиноваться. Только теперь Оттору сделалось очень и очень страшно: он панически боялся превратиться в одного из несчастных, которые не могли позаботиться о себе сами, ‑ Азмус, кажется, я действительно умираю. Срочно зови Малору!

— Чтобы она снова надавала тебе пощечин? — Мытарь явно наслаждался моментом. — Это, конечно, достойное зрелище, но за последние дни оно уже успело приесться: слишком часто происходит.

— Мне не до шуток, Аз!

— Малора дала тебе какой-то отвар. От него ты должен проспать несколько дней. Иначе ты, скорее всего просто умрешь от боли. Я сижу с тобой, чтобы дождаться костоправа, который поможет стянуть с тебя кольчугу, спасшую тебе жизнь. Кстати, очень занятная вещица, это же ее сняли с покойного ректора Касиля?

— Какого костоправа?

— Ребра, Оттор, твои ребра… Их кто-то должен собрать. Там снова осколки.

— Значит, я скоро опять отправлюсь в Тень, а что будет, если я не вернусь?

— Вернешься. Ты снова призван Короной, но это страшная тайна. На этот раз это не преувеличение. С костоправом прибудет Наместник Короны Решас, который разъяснит тебе суть происходящего, — Азмус сорвал новую травинку, но, вместо того чтобы сунуть ее в уголок рта, принялся щекотать лицо беззащитного Оттора, ‑ интрига, Оттор. Тебя ждет большая интрига, ну или маленькая интрижка, тут сразу трудно понять, но Магнус вчера не просто так рвал и метал. Вероятно, у него были на то веские причины. Кстати, я попросил отставки. Осталось еще одно дело, которое мне хотелось бы закончить, и все ‑ с беготней покончено.

— Прекрати это, ведь я могу и выжить, — онемение уже дотянулось и до правой руки и неприятным холодком подбиралось к шее.

— А я могу и не вернуться. У меня чисто научный интерес. Я хочу понять, через сколько ты утратишь чувствительность, — Азмус бросил взгляд в сторону города и прекратил издеваться над другом, — Решас легок на помине.

— Что за интрига, Азмус? Я тебя знаю как облупленного, ты наверняка разузнал в чем дело.

По дороге действительно двигалась череда экипажей в сопровождении полусотни всадников: Оттор уже слышал стук копыт.

— Воля умирающего — закон, — Азмус выбросил травинку и, облокотившись о землю, зашептал, несмотря на то, что рядом не было вообще никого. Гончих окружало лишь широкое кольцо выставленного караула. — Я не уверен, что угадаю, но в Кевелле начались странные убийства. Оттор, кто-то под шумок начал охоту на особ королевской крови.

— И это ты называешь интрижкой? Кто убит?

— Все подробности узнаешь от Решаса, и я тебе ничего не говорил. Понял?

— Разумеется… Пока я еще могу говорить, могу я попросить оказать мне личную услугу и не смеяться?

— Разумеется, ‑ передразнил друга Азмус. Оттор только теперь сообразил, что Азмус нервничает, такая язвительность была совсем не свойственна спокойному рассудительному мытарю. Таким эмоциональным был, скорее, тот юный Азмус из сна, а не тертый до дыр Королевский мытарь.

— Пошли Малоре от меня хороший подарок. На твой выбор: лекарский артефакт или драгоценности там какие-нибудь. Скажи, что я очень ей благодарен.

— Цветы, Оттор, это будут цветы каждый день и самое дорогое в городе обручальное кольцо, а ты пока начинай сочинять стихи, раз уж тебя так припекло. У меня есть все основания полагать, что ты ей нравишься, но, чтобы завоевать ее сердце, тебе теперь придется либо встать в очередь, либо испытать публичные унижения. Она слишком много натерпелась из-за твоих ухаживаний и попыток героически сдохнуть.

— Встать в очередь?

— А ты как думал? — Искренне удивился мытарь. ‑ Ты прославил ее на весь Альт: она же вытащила из самого темного уголка Тени самого графа Оттора — героя, попавшего в опалу. Конечно, к ней потянулась вереница всякого сброда. Да я сам еле сдерживаюсь.

— Дурак.

— Все! Дальше только о погоде… — Азмус поднялся, а Оттор уже едва мог говорить.

— Ты говорил, что уверен, что я нравлюсь Малоре… С чего ты взял?

— Забавно — ты действительно влюбленный идиот! Вот уж не думал, что доживу до этого дня. Внимательно посмотри в зеркало, и ты все поймешь, — едва слышно закончил Азмус, — есть пара верных признаков…

Карета остановилась, и из нее вышел кузен Магнуса, Наместник Короны в Лонириуме Решас. Не тратя время понапрасну, он приказал лекарям заняться раненым, а сам громогласно с чувством зачитал королевский указ: «Высочайшим повелением Короны советнику Оттору даруется титул графа с правом наследования его привилегий и лонных земель его прямыми наследниками. Графу Оттору приказано немедля отбыть из Лонириума в даруемые лонные земли. Земли сии графу Оттору принять надлежит у рода изменника Короне Касиля, в злом умысле супротив Короны уличённого. Милостью Короны графу Оттору отпущенным быть со службы гончего. Являться ко двору до особого вызова графу Оттору не след. Услышьте люди, да сияй, Корона!»

Говорить Оттор уже не мог, но Азмус довольно четко прочел его мысли. Только вот сдержанный мытарь облек их в благозвучную форму.

— Да он что, сбрендил совсем что ли? Да его проще прямо здесь придушить, пока он боли не чувствует!

— Думай, что мелешь, Азмус! — Решас, отлично знавший и Оттора, и Азмуса, озвучив волю Короны, больше не чинясь, подошел к гончим. ‑ Слово Короны крепче камня, а мудрость затмевает звезды, и так далее и тому подобное…Как соберете этого, грузите его в мою карету — у нее ход мягче.

— Решас, как же так? — Азмус был шокирован решением Магнуса даровать опальному гончему именно эти земли. У него, как и у самого Оттора, мелькали мысли, что такое может случится, но поверить в реальность такого события было слишком страшно. — Это же бессердечно! Он ведь при смерти! Куда ему разгребать дрязги старых родов?

— Ну что поделать, сейчас у всех беда с делами сердечными. Магнус мается с этой вашей Вилорией, сам болящий, как я слышал, подбивает клинья к некой Малоре, а у меня насморк, и любимый город в руинах… Азмус, если ты хочешь обсудить этот вопрос с Магнусом, то милости прошу, но без меня. Я, как и Оттор, сослан в вашу Кевеллу, как будто кто-то справится с… Лонириумом лучше меня…

— Вот тебе и еще одна благодарность вроде той пощечины Кари, Оттор, ‑ сознание гончего уже угасало, когда умелые руки лекарей принялись снимать с него кольчугу и срезать одежду. — Милостью Короны тебе выпала честь выгонять из имений чуть ли не сильнейший и богатейший род Кевеллы. Ну да ладно, Тень милостива, до моего графства еще нужно добраться живым.

***

— Как же так, мастер Бриар? Она вышла замуж! ‑ отчаянию молодому Оттору не было предела. — И двух лет не прошло, а она уже меня забыла…

Бриар нашел внезапно пропавшего ученика в захудалой таверне, где он, в безобразном состоянии, предавался самобичеванию. Сначала учитель хотел устроить показательную взбучку обнаглевшему мальчишке, сбежавшему в самоволку, но одного взгляда хватило, чтобы разобраться в случившемся. Первая любовь… С ее величием, жестокостью и безрассудством мало что может сравниться…

Вместо взбучки, Бриар поймал пробегавшую мимо служанку за руку и попросил принести еще пару темного и побольше снеди. Этой ночью строгому учителю предстояло слушать нескладные бредни о разбитом сердце и растоптанной любви. Он уже достаточно прожил, чтобы понимать, что в такие моменты, людям действительно нужна помощь. Простое участие. Хотя бы для того, чтобы сдерживающий слезы парень, не превратился в жестокого, безразличного к разумным негодяя.

— Кто это «она»?

— Кари! Кто же еще!

— Это та девица, за которую ты просил в день нашей встречи?

— Да, это та самая дрянь! — из глаз Оттора все-таки хлынули слезы, чего с ним не случалось уже пару лет. — Ты знаешь, мастер…

— Дядька Бриар, ‑ поправил, ученика гончий, на всякий случай затушив пару свечей на столе, чтобы никто его не узнал, а слезы растрепанного парня не стали поводом для насмешек и неизбежной после этого кабацкой драки. — Продолжай, Оттор, я слушаю.

— Она…Она вышла замуж и уезжает на юг! А знаешь за кого?

— За кого? — покладисто поинтересовался тертый жизнью учитель.

— За хлыща из рода Тальпа. Из рода Тальпа! Ты понимаешь?!

— Не ори и ешь больше… — гончий дождался, когда служанка грохнет кружками и подносом с едой о стол. ‑ Ты знаешь, она мне сразу не понравилась…

Бриар упреждающим жестом остановил поток проклятий, которым был готов разразиться страдающий от неразделенной любви Оттор, и продолжил:

— Да, я знаю все, что ты скажешь. Слышал не раз и сам был на твоем месте. Девица красивая, умная и талантом не обижена. Конечно, ей не составило труда найти в Академии удачную партию ‑ тут нечему удивляться.

— Как она могла?! Род Тальпа! Понимаешь?!

— Еще как, Отто. Это скверно. Очень скверно, но род Тальпа богат и знатен. Попробуй понять, что если это капризное создание укатит на юг, то тебе будет только легче. Подозреваю, что ей тоже сейчас несладко и такое решение ей далось не очень легко. Ну не деревянная же она…

— Да куда там! Она еще наговорила мне невесть что: и что я сам виноват, и что я ее сам бросил тогда, и что я выгляжу как оборванец! Много чего еще… И, мол, я ей не пара и все, что между нами было, это просто юношеская блажь…

— Вот дрянь!

— Не смей называть ее так! — Тонкий кулак Оттора грохнул по столу, заставив кружки подпрыгнуть. Бриар, вовремя подняв свою, чтобы содержимое не расплескалось, укоризненно посмотрел на ученика.

— Да, Оттор, я знаю это больно. Запомни это чувство получше, потому что ты испытываешь нечто подобное первый и последний раз. Через пару дней, ты уже начнешь поглядывать на других девиц, а они, поверь мне, начнут заглядываться на тебя, и эта ночь будет казаться уже не такой и ужасной. Позже, через пару лет, она вообще покажется смешной, но боль… Боль утраты мечты, которая вот-вот могла осуществиться, но ускользнула, останется с тобой навсегда. Наверно, так устроено, чтобы ты понимал, что очень больно можно сделать, даже не касаясь острых железяк. Помни об этом, когда станешь играть сердцами других дурочек с горящими глазами.

— Другие? Ты не понимаешь! Мне не нужны другие! Мне нужна только она.

— Эх, как бы устроить так, чтобы ты себя послушал со стороны потом. Скажем, через годик…

— Дядька Бриар, как с этим справиться вообще? Сначала родители, теперь Кари! За что это мне вообще?

— За что? — Бриар добавил в голос суровости, — «За что?» — самый бесполезный вопрос из всех вопросов. Я уже тебе говорил об этом и не раз… Альт суров и несправедлив. Справедливым его пытаемся делаем мы с тобой, а вот по поводу того, как с этим всем справиться, я тебе завтра расскажу. Ты же поплелся к Кари без моего дозволения?

Оттор мутным взглядом уставился на учителя, словно увидел впервые за вечер.

— Ну, да… Действительно самовольно, но завтра мне будет… Я буду явно не в форме. Может, послезавтра?

Изобразив лицом мучительные колебания Бриар, со вздохом, изрек:

— Можно и послезавтра, но запомни, что я был тебе добрым учителем!

— Да уж, добрее некуда, — пробурчал Оттор, не без оснований подозревая, что небывалая щедрость гончего, вызвана не только внезапным приступом человеколюбия.

— Кстати, про других девиц. У меня сегодня о тебе справлялась одна…

— Кто?- Бриар едва сдержал неуместную улыбку, наблюдая, как в глазах парня против его воли появляются азартные огоньки.

— Некая Малора. Помладше тебя будет, но в самый раз. По-моему, это та, что залатала тебя после того, как ты имел глупость подставить плечо под нож.

***

Яхта уже приближалась к Кевелле, когда устав от леденящих кровь откровений тирла, Вилория основательно приложилась к бутылке Иллирийского. Думать о предстоящем, да и вообще размышлять, уже не хотелось. После прочтения очередного томика дневника недавние события, непосредственным участником которых довелось стать Вилории, предстали ей совсем в ином свете.

На что вы готовы ради спасения своих близких? Вопрос риторический, но только до тех пор, пока вас не настигает реальная, жестокая необходимость либо кричать лекарям: «Сделайте хоть что-нибудь!», либо с колотящимся от ужаса сердцем носиться по городу в поисках пропавшего ребенка… Вот тогда вы и получаете простой и ясный ответ на этот риторический, но очень жизненный вопрос. Кто-то действительно готов на все ради близких, ну а кто-то на деле даже не в силах зайти к ростовщику, чтобы раздобыть достаточно монет, чтобы заплатить хорошему лекарю. Жизнь вообще мастер неудобных вопросов… Вот и сейчас Вилория вспоминала тот день, когда пришла пора на деле позаботиться о своих родных.

С самого начала тот день обещал стать необычным. В дверь Вилории постучали. Вот уж кого она не была готова увидеть, так это ту, о которой весь двор говорил как о перспективной фаворитке Магнуса. В дверях стояла стройная, с роскошными черными, как смоль, волосами, Талири. Веер с драгоценными камнями, нарядное платье, больше подходящее для светского приема, чем для прогулки по готовому погрузиться в пламя войны городу, и полный превосходства взгляд. Девушки обменялись оценивающими взглядами, и обе поняли, что ритуального обмена колкостями избежать не удастся: слишком уж часто в последние годы пересекались дорожки этих двух известных адептов эгомагии. Вилория, как хозяйка, начала первой.

— Я тоже узнала тебя там… Кстати, маска тебе очень идет. Советую носить ее повседневно, глядишь ‑ и жизнь наладиться ‑ не придется заглядываться на чужое.

— Ой, спасибо за совет, но как-нибудь обойдусь. — Талири лучезарно улыбнулась, с интересом разглядывая пошитую на заказ форму гвардии Короны, в которую была облачена Вилория. — Если не ошибаюсь, это форма десятника? Я рада, что ты наконец-то нашла свое истинное призвание…

После «приветствия» повисла неловкая пауза. Вилория не знала причин появления соперницы на ее пороге, а Талири теперь не была готова сразу перейти к делу, которое заставило ее предпринять путешествие в Лонириум.

— Так что привело тебя в Лонириум?

— Я призвана на аудиенцию Короны… — Талири ликовала, наблюдая, как медленно бледнеет лицо Вилории, ‑ и еще кое для чего.

Из веера гостьи появился треугольник письма.

— Это от Гармы?

— Гарма? А этот мальчишка тут причем? Это от Первого.

Вилория ничего не ответила, лишь приняла письмо и, демонстративно придирчиво убедившись в целостности сургуча, осведомилась:

— Он передал что-то на словах…

— Нет, но…

Получив письмо, Вилория не стала дослушивать конкурентку.

— Талири, милая, поспеши к Короне, я слышала, что у Магнуса просто беда с почтальонами, а у тебя явно талант… — небрежно помахав письмом, Вилория захлопнула дверь. Выслушивать бессмысленные колкости сегодня ей совершенно не хотелось.

Дождавшись, когда кипящая от гнева девушка уйдет и магического поединка в этот раз не будет, Вилория вскрыла конверт. В письме подробно было написано, куда и когда ей нужно явиться и что предпринять до этого. Ничего экстравагантного — все логично, лаконично и буднично. Вилория не стала заставлять себя ждать.

С собой девушке пришлось тащить довольно объемный мешок, но это неудобство было мелочью по сравнению с тем, что ей предстояло сделать. В мешке были отнюдь не безделушки. Вилория взяла с собой «одолженный» у Короны артефакт — Накидку Серых Теней.

Этот допотопный отголосок ушедшей эпохи был самым ценным, что когда-либо попадало в руки Вилории. Выглядел этот артефакт весьма заурядно ‑ как грубо не лучшим образом скроенный костюм из волчьих шкур, на капюшон которого древний шутник-мастер даже не поленился сделать пару ушей. Этот костюм позволял владельцу двигаться намного быстрее, чем отведено обычному воину. Костюм настолько пришелся по сердцу девушке, что она никак не решалась вернуть его настоящему хозяину ‑ Магнусу. Сегодня Вилория возлагала на этот артефакт особые надежды.

Добраться до поместья, где Касиль держал ее родителей, оказалось несложно. Дорога заняла всего несколько часов, так что Вилория поспела даже до назначенного Гармой срока. Однако уже стемнело и Вилория опасалась, что не найдет отведенный ей в помощь отряд.

Опасениям магессы было не суждено сбыться. Лишь она спешилась и перевела дух, из поля появился он — Гарма. Мальчишка был один, но по его взгляду Вилория невесть как поняла, что никто больше ей не потребуется.

— Рад вас видеть, магесса. Вы можете оставить лошадей ближе к воротам. За стражу можете не опасаться.

— Они мертвы?

— А это так важно для вас? Вы же пришли сюда не на прогулку…

— Я просто хотела быть уверена, что никто не поднимет тревогу.

— Тревоги следует опасаться, если мы не поторопимся: скоро выпустят собак. Если вы готовы, то нам пора начинать.

— Мне нужна пара минут, чтобы переодеться.

— Извольте, ‑ Гарма даже отвернулся, отдав должное изучению искусной ковки решетки ворот.

— Я готова. — Вилория ожидала услышать шуточки или смех этого странного мальчишки, когда он увидит ее в таком странном наряде, как Накидка Серых Теней, но никак не такого…

— Откуда у вас это чудо, Вилория? Это же Накидка… Впрочем, понятно и откуда у вас сей предмет, и раз вы одеты соответственно случаю, то и его возможности вам тоже известны…Это вселяет надежду на то, что вы сдержите слово… Нам пора. Просто идите следом и остановите меня, если почувствуете присутствие чар. Постарайтесь не убивать без нужды. Не знаю, поверите ли вы мне, но уверяю вас, излишняя кровожадность никому не идет на пользу. Зло может лишь множить зло и несчастья.

Вилория шла за мальчишкой, с которым при обычных обстоятельствах и разговаривать-то не стала, сочтя дворовой шпаной, а теперь была вынуждена рискнуть довериться ему настолько, что поставила на карту свою жизнь, а возможно, и не только свою.

Гарма привел Вилорию ко входу для прислуги и, дождавшись, когда магесса снимет с нее охранные заклятья, без видимого труда выбил ее плечом. Прислуга уже погасила свечи, и на первом этаже дома царила кромешная тьма, но Гарма уверенно шагнул в темноту, увлекая за собой Вилорию.

Магесса активировала Накидку Теней и вошла следом. Звуки стали глуше, а время словно замедлилось. Гарма, отлично ориентировавшийся в доме даже в темноте, просто указал девушке на лестницу на второй этаж, сам же отправился куда-то дальше по коридору.

Вилория, беззвучно ступая мягкими меховыми сапожками по ступеням, метнулась вверх по лестнице. Шелест ее невесомых шагов словно растворялся в темноте чужого дома. На втором этаже кто-то оставил свет. Вилория заметила противника первой. Стражник непривычно медленно выходил из комнаты в коридор, словно нарочно держа перед собой в вытянутой руке зажженный фонарь. Вилория метнулась к нему, достав никогда не подводившие стилеты. Стражник не успел понять, что за шум там внизу, как магесса касанием его виска погрузила бедолагу в крепкий сон. Она не знала, отпустит ли этого стражника Тень, но, по крайней мере сейчас, он был еще жив. Со звуком упавшего шкафа стражник рухнул на пол, нагрудником раздавив фонарь. Время текло так медленно, что у Вилории даже промелькнула мысль, что стражнику повезло, что он нес не масляную лампу, а так бы имел все шансы сгореть. Второй стражник оказался ненамного удачливей первого. Он лишь успел подняться со скамьи, как был отправлен в забытье вслед за первым. По знакомым следам заклятий Касиля Вилория поняла, что она у цели. Оставалось лишь открыть дверь, защищенную сетью охранных заклятий.

В доме послышались первые тревожные крики, но обращать на них внимание сейчас Вилория не имела права. Касиль был очень искусным магом, и только опыт совместной работы помог магессе разобраться в хитросплетении его чар. Время действия Накидки Серых Теней утекало, а магесса, все еще возилась с заклятьями, убирая одно за одним. Когда она закончила, то снова столкнулась с непредвиденной трудностью. На двери висел обыкновенный замок, которым частенько запирают амбары. Обыск стражников ничего не дал. Вилория уже была готова применить одно из заклятий, сокрытых в ее кольцах, но этого не потребовалось. В дверях появился Гарма. Мрачный, с холодным, колючим взглядом и противоестественным спокойствием, он подошел к двери и, взявшись за замок руками, принялся его поворачивать. Двумя мощными движениями, невозможными для его хрупкого мальчишеского тела, он обломал кольца, на которых висел замок. Толкнув дверь внутрь, он молча вышел, предоставляя возможность разбираться с ее родителями самостоятельно. Для того чтобы объяснить испуганным пожилым людям, что же происходит и кто за ними явился в этот ночной час, потребовалось непозволительно много времени. Вилории пришлось, буквально, тащить родных вниз по темной лестнице, где у входа она обнаружила все того же Гарму, который уже успел подвести лошадей. Хмуро глянув на двух стариков в ночных одеждах, Гарма лишь вздохнул и лишенным эмоций тоном предложил помощь:

— Вам лучше взять мою карету. Я оставил ее у поворота... Вилория, отправляйтесь в условленное место, там и поговорим, а у меня здесь еще есть дела…

Конечно, Вилория воспользовалась предложенной помощью, однако отвезла родных совсем в другое место. Туда, где их не мог найти ни Касиль, ни Гарма, ни этот странный Первый, как его поименовала Талири. Вилория сама позаботилась о том, чтобы теперь ни один разумный не смог бы связать этих двух стариков с ее популярной персоной. В компании добрых знакомых она отправила их в пригород Тиля, куда еще не добралось безумие близкой войны.

Что же касается обещания помочь Гарме с ответной услугой, то она решила, что как-нибудь «потом» подумает об этом, когда поймет, с кем на самом деле имеет дело. Предлагать вломиться в сокровищницу Короны мог только настоящий безумец. Теперь, после такого неожиданно легкого успеха, предложенная Гармой сделка казалась очень несправедливой.

В карете, которую она одолжила у мальчишки, она нашла несколько занятных вещиц, в том числе и увесистый сундучок, в котором впоследствии и нашлись столь увлекательные истории.

К неудовольствию магессы это «потом» наступило слишком быстро. После памятного разговора с Магнусом, приведшего к их окончательному разрыву, к ней подошел один из старших офицеров и передал свернутое в треугольник письмо. Письмо было коротким и предельно ясным: «Вилория, я понимаю, что вы пребываете во власти иллюзий, что вашу часть сделки можно отложить на неопределенный срок, но уверяю вас, в наших общих интересах решить вопрос, пока вашего покровителя нет в Кевелле. Уверен, что вы, как опытный маг, понимаете, что раз уж мы однажды смогли найти ваших родителей, то найти их и второй раз не составит большого труда. Кстати, я одобряю ваше решение отправить их именно в Тиль. Сейчас безопаснее только на юге. Буду ждать вас на пристани в Кевелле каждый день ближайшие две недели. Пожалуйста, позаботьтесь о сохранности моего имущества. Среди тех вещей, что были в карете, есть и те, которыми я очень дорожу. Надеюсь, вы разделяете мое убеждение, что за то, что мне пришлось испачкать руки в крови и побегать от спущенных собак, я могу рассчитывать если не на благодарность, то хотя бы на толику уважения. С нетерпением жду нашей встречи, Г.».

Глава 5. Интрига. Часть 1

Обитая сталью дверь, заскрипев несмазанными петлями, оглушительно грохнула, оставив юношу в кромешной темноте. Заклацал стальными зумами закрывающийся замок, звонкие щелчки отзывались болью в голове основательно избитого и сломленного духом юношу. В узком окне, украшенным узорной решёткой, на которой красовались известные каждому магу цветы белого вьюна, виднелись лишь едва подкрашенные холодным лунным светом черные облака. Юноша даже не мог понять размеров отведенной ему камеры. Он так и замер у двери, не решаясь поверить в происходящее. Совсем недавно он был любим, ему не приходилось беспокоиться о завтрашнем дне, путь его был определен на долгие годы вперед, а теперь он брошен в каменный мешок, из которого ему уже не выбраться. Альт жесток — это он понял еще в детстве. Нашлись учителя — объяснили, но то, что случилось, было уже за гранью добра и зла. Затхлый запах и шевеление дерущихся где-то в разбросанной на полу соломе мышей ‑ вот все, что осталось юному, некогда перспективному магу из уважаемой семьи.

— Не стой столбом, проходи к окну, здесь хотя бы есть чем дышать.

— Кто здесь?

Ответом был лишь злой смешок:

— Почему-то каждый угодивший сюда простофиля начинает именно с него. Именно с этого вопроса. Ты еще спроси: «За что сюда попал?». — Тогда точно еще разок набьют морду.

Бесцеремонность сокамерника стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. В руках юноши мгновенно зародилось пламя, освещая тесную камеру, наполняя ее жаром.

— Да как ты смеешь…?

— Вот, дурак, — в свете пламени неизвестный злой собеседник утратил всякую загадочность. Оказалось, что это по-юношески нескладный человек с черным ежиком волос, который сидел, поджав ноги, на скамье у окна и пытался остановить кровь из разбитого носа. Он явно был избит и вообще видом мало чем отличался от самого юноши, — тебе же говорили, что использовать магию тут нельзя...

В подтверждение слов за дверью раздались звонкие удары тревожного колокола. Стража не заставила себя ждать: дверь распахнулась, за ней оказались двое гномов в полных доспехах и арбалетами на изготовку. За их спинами скрывался готовый к бою маг-человек.

— Тебе что, жить надоело, молокосос? — гулко пробасил один из гномов. — Быстро убрал огонь и лег на пол!

— А может, и надоело! — зло бросил гному взвинченный юноша, направляя готовое сорваться с руки пламя в сторону караула. Дзанг! — глухо щёлкнул арбалет и юноше в голову ударил болт. Стража была опытная: в Белом Вьюне другой просто не держали и поэтому его не убили сразу. Вместо острия болт был увенчан мешочком с песком. Большего от стражи не потребовалось.

— Эй, южанин, когда он очнется, растолкуй ему, что да как тут устроено.

— Зачем? — меланхолично спросил юноша со сломанным носом.

— Что значит зачем? Затем, что я сказал это сделать!

— Я твою работу делать не собираюсь. Ты стражник — ты и растолковывай.

— Может, и этого еще раз поучить, раз уж пришли?

— Обтешется, он ведь из богатеньких. Ему ведь передачи будут носить, а подсказать, что принести, у кого просят? Правильно, у стражи. Вот я отсюда вижу, что ему очень поможет мой любимый эль, немного золота и ящик вина с Чаши Дракона.

— Дверь закройте: от вас дурно пахнет и вообще сквозняк…

Отвернувшись от стражи к окну, более опытный арестант больше не стал развлекать стражу, решившую за счет несчастного парня скоротать ночное дежурство. Любитель огненной магии, именуемой также пиромагией, пришел в себя только под утро, когда уже рассвело, на его лбу теперь красовалась приличных размеров шишка. Он сперва застонал, а потом зашипел, дотронувшись до лба.

— Меня зовут Азмус, я здесь вторую неделю, наверное. Попал сюда по глупости. Отпустят или нет — не знаю, — назвавшийся Азмусом теперь лежал на голых досках скамьи, скинув тощий тюфяк на пол, чтобы затруднить местным клопам доступ к званому ужину. ‑ Ты извини, что так начал наше знакомство: можно сказать, что в лоб ты получил из-за меня…

— Мне нет дела до того, как тебя зовут, а за что я попал сюда — я не знаю, но задерживаться тут не собираюсь…‑ в голосе парня отчетливо читалась обида на весь мир и настоящее, истинное отчаяние потерявшего все человека. Он, следуя примеру Азмуса, скинул тюфяк и сел на лавку. Ощупав шишку, на этот раз осторожнее, парень попытался спрятать ее под шикарной шелковистой челкой, от которой так легко приходили в восторг девицы. Оказалось, что у этого предмета юношеской гордости есть и сугубо практическое применение. Как оказалось, за нее очень удобно таскать строптивых юнцов по бесконечным темным коридорам Белого Вьюна.

— Богатые родственники есть?

— Есть, но подозреваю, что я здесь именно из-за них.

— Тогда плохи твои дела, — Азмус попытался дышать носом. Опухоль спала за ночь, но послышавшиеся шипящие звуки снова привели его в меланхоличное настроение, — скоро баланду принесут, так ты спрячь характер, а то останемся голодными. Ляг полежи и подумай, кто может за тебя вступиться. Нужно, чтобы к начальнику стражи кто-то на поклон пришел. Лишних в Белом Вьюне не держат: слишком дорого. Короне всегда нужны маги… Если можно тебя отпустить — отпустят.

За дверью послышался шум приближавшегося караула. Снова «клацнул зубами» замок, и дверь открылась: в камеру впихнули еще одного человека. Бородатый верзила-стражник попытался дать приведенному «новенькому» постояльцу знатного пинка, но тот очень ловко увернулся от удара, отступив всего на шаг в сторону. Не ожидавший такой прыти от невысокого паренька стражник едва не упал, вызвав взрыв хохота за спиной.

— Ах, ты, мозгляк…

— Молчать! — новый постоялец стоял прямой как струна, а говорил так, словно не его только что бросили в камеру, а он сам осудил стражников на тюремный срок. — Ты не знаешь меня, «борода», а я могу быть эгомагом или некромантом, магом воздуха или лекарем. Ты знаешь, как легко может простой маг-лекарь подружить тебя с Тенью? Неси службу как должно, и будет тебе отмерено соразмерно и добра, и горя.

— Бывал у нас, что ли? — стражник переглянулся с товарищами, те лишь пожали плечами. — Не припомню тебя что-то…Чьих будешь?

‑ Не чихай, не кашляй и не стой тут башней, ‑ наглец отошел дальше от двери и, бросив взгляд на соседей, сел на скамью с обладателем челки. ‑ Почему трое в одной камере? Не положено ведь.

— Может, все-таки поучить его? — предложивший это стражник остался в коридоре, и его никто из заключенных не видел, но голос отчего-то всем троим показался знакомым. — Наглеет мальчишка.

— Попробуй, и начальник караула узнает, что ты спишь во время дежурства в соседней камере. Или вы кому-то из постояльцев удобство обеспечиваете? — Парень, демонстрируя, что потерял интерес к разговору, принялся за завязки своего серого плаща, — Все, Сияй Корона, служивые. Захаживайте.

— Ну, раз ты такой грозный, умный и дерзкий, то объясни своим новым друзьям, почему есть они будут только в следующий ужин.

Хохоча, стража заперла дверь, оставив арестантов наедине.

— А я тебя знаю, ‑ Азмус сел на скамье и принялся рассматривать новенького, — это ведь ты надоумил меня отправиться в этот дурацкий город. Ведь так?

— Может, и так, — приведенный последним парень тоже внимательнее присмотрелся к Азмусу, ‑ бывают же в жизни совпадения — ты Азмус? Как тебя-то сюда занесло?

— Погулял. Хорошо погулял. Даже голова яснее стала, но понесла меня нелегкая в кабак, где ученики Общей Академии гуляли, ну а я-то в мантии Королевской…

— Ясно. Пьяный поединок?

— Да... Вот только стража оказалась не в пример проворней нашей в Кевелле.

Новенький свернул плащ подушкой и выжидательно посмотрел на соседей.

— Нас трое, а лавок две. Это значит, что спать придется по очереди. Я очень устал и хотел бы поспать…

— Ну так и спи на полу. По твоей милости мы и так остались без еды, ‑ тот, кого Азмус про себя назвал «челкой», неожиданно резко отреагировал на вполне разумное предложение.

— Да, Альт суров, — «новенький» и не думал смущаться или отступать, — в этой тюрьме есть традиция: каждому новому постояльцу Белого Вьюна стража объясняет, что Тень принимает всех, и магов тоже. Нам повезло, что нас только лишили ужина, а могли избить так, что неделю не встанешь. Только к именитым и знатным здесь особое отношение — его заработать нужно.

— Я не стану спать на полу. Это моя лавка.

— Послушай, так уж вышло, что мне терять нечего. У меня по ту сторону решетки никого не осталось, но гнить тут я не собираюсь. Лучше потерпи мое общество, пока тебя не отпустят на поруки к твоим богатеньким родителям. Уверен, что ты тут на пару дней, не больше.

— Нет. Теперь точно нет. Не терплю наглость.

— А ну заткнулись оба, а то стража вернется. ‑ Решил оборвать спор Азмус. — Я тут старший и решать, что делать значит тоже мне!

— С чего ты взял? — искренне удивился «челка».

— Ну ладно. Только про магию забудьте. Судя по всему — драка? — уточнил «новенький», и как только Азмус пожал плечами, ударил его в, и без того сломанный, нос.

Потасовка оказалась недолгой. «Новенький», несмотря на скромную юношескую комплекцию, оказался умелым бойцом и быстро уложил обоих соседей на пол.

Когда выпустившие пар узники остыли и определились с текущей расстановкой сил, «новенький», тяжело дыша, улегся на честно отвоеванную лавку. Борясь с желанием потереть заработанные синяки, укрывшись плащом, он, с сочувствием посмотрев на оставшегося без кровати «челку», спросил:

— Ты не переживай. Тюремных порядков не будет. Спать будем по очереди. Есть поровну. Уживемся как-нибудь…. Тебя как звать-то?

— Я м Магнус, — парень сидел, прислонившись к стене, наблюдая, как опухают сбитые в кровь кулаки, и чувствуя, как быстро заплывает подбитый глаз, — повезло вам, что магия под запретом.

— Меня зовут Оттор, и если мы не хотим превратить наше существование в кошмар, то нам придется стать если не друзьями, то хорошими соседями.

Карета еле ползла по залитому дождями тракту. Оттор не сразу понял, где он и что происходит: слишком уж были реальны видения, посылаемые Тенью. Чем бы ни пичкала его Малора, чтобы избавить от боли, пробовать эту отраву снова Оттор не хотел. Тот ужас, что овладел им, когда бессилие медленно подбиралось к его разуму, было невозможно забыть. Даже прожитые заново дни его молодости того не стоили. Хотя то занятное знакомство с будущей Короной Оттор помнил плохо. Без тех подробностей и деталей, которые так любезно показала ему Тень. Забавно было то, что и Оттор, и Азмус, не сговариваясь, благоразумно решили забыть день их знакомства с Носящим Корону.

Сон улетучился не сразу, сначала полумрак подался рябью, а потом как будто на сером каменном потолке камеры Белого Вьюна медленно распустился солнечный цветок, превратившийся в яркое пятно, заполнившее сознание. Разлепив глаза, Оттор понял, что он движется. Отыскав взглядом запотевшее окно, он увидел, как за ним медленно проплывают темные расплывчатые силуэты деревьев, мрачные на фоне просветлевшего неба. В пальцах рук уже чувствовалось покалывание, но пока они еще не слушались. Оттор запретил себе даже думать, что будет, если все так и останется. Он рассудил, что если овладевший им паралич двигался снизу вверх, то почему бы ему и не убираться обратным порядком? Так и случилось. Сперва от смог немного повернуть голову, обнаружив где-то на самом краю доступного человеку бокового зрения рыжее пятно, пока казавшееся размытым. Мелькнула мысль: «Неужели Магнус был так добр, что отправил со мной Малору, ‑ с движением пришла и боль, но с этой старой знакомой Оттор уже давно подружился и надеялся найти общий язык. ‑ Было бы очень мило с его стороны».

Кстати, язык графа тоже уже обрел способность повиноваться воле гончего, чем он и не преминул воспользоваться:

— Кто здесь? Отзовись, — голос был слабый, но если в карете был кто-то еще, то он не мог не услышать. Вместо ответа рыжее пятно пришло в движение, жестоко разрушив надежды графа на приятную компанию. Рыжее пятно, переступая по разложенным на лежанке Оттора шкурам, приблизилось, превратившись в здоровенного кота, ткнувшегося холодным носом в лицо хозяина. — А, это ты Твердолап, а я про тебя уже и забыл. Ну что? Ты тоже не рад, что слово Короны — закон?

Кот, пропустив вопрос мимо своего рваного уха, устроился поудобнее, распластавшись вдоль руки Оттора так, что его затылок уткнулся в подмышку раненого, а хвост едва не касался колена.

— Ты хоть скажи, долго ли мы едем? — кот вместо ответа принялся урчать, как неисправный гномий механизм. — Неблагодарная ты все-таки скотина, нет чтобы сбегать позвать кого-нибудь, ну или поговорить со мной хотя бы?

Кот молчал, игнорируя даже попытки Оттора ущипнуть его за живот.

— Нет, ты определенно неправильный кот, — Оттор с облегчением понял, чувствительность тела возвращается все быстрее, ‑ всем известно, что у приличного героя вроде меня должен быть свой фамильяр: дракон, лютый здоровенный волк, ну или говорящий конь в конце концов. Вот ты только спроси про это у любого барда и можешь бежать, а то он заговорит тебя до смерти, вспоминая такие истории. Ну, а ты что? У тебя даже цвет подкачал: вот какого ты цвета? То ли рыжий с проседью, то ли белый в рыжих пятнах?

Кот неожиданно сел, уставившись в окно. Снаружи послышались крики, лошади заржали, и экипаж, дернувшись, остановился. Дверца распахнулась, впустив лесной воздух, уже приобретший запах прелой листвы ‑ близилась осень. В карету забрался Решас. Беззлобно бранясь, он принялся стягивать грязные чуть ли не по колено сапоги, совершенно не обращая внимание на Оттора.

— Что, Наместник, день не задался? — гончий остался доволен неожиданно произведенным эффектом — Решас чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Очнулся! — вот за что Оттор уважал Решаса, так это за крайне редкое для политиков качество. Решас был прост и искренен. Конечно, он мог и часами говорить ни о чем, и отвечать на вопрос вопросом, мог и хладнокровно отправить на смерть какого-нибудь душегуба, но это никак не сказывалось на его поведении. Не было в нем той чванливости и заносчивости, которую многие отпрыски знатных родов Альта впитывали с молоком матери, ‑ а мне говорили, что ты проспишь еще пару дней! Как ты себя чувствуешь?

— Пока не всего…

— Шутишь? — улыбнулся явно обрадованный пробуждением Оттора Решас. ‑ Это хорошо!

Высунувшись из экипажа, наместник громогласно позвал лекаря, испугав своим криком Твердолапа. Кот предпочел уйти в самый темный угол экипажа.

— А почему мы стоим? Что-то случилось?

— Много чего случилось, Оттор. — Решас нахмурился, снова принявшись стягивать сапоги. ‑ Я давно живу, но такого не припомню. Были наводнения и ураганы, но снега летом точно не было. Дороги превратились в кисель, мосты через ручьи унесло: обозы вязнут, войска опаздывают, крестьяне с пожитками тянутся в города. Скверно, в общем.

— Сколько я проспал?

— Третьи сутки идут. Здоров ты спать, граф, — улыбка снова заиграла на лице Наместника, ‑ привыкаешь к новой спокойной жизни?

— Так куда мы едем? И что мне там делать?

— Сперва в Кевеллу, а там в твои новые владения. Покойник Касиль скупил почти все земли от Ограда до Кевеллы.

— Лонириума…

— Да, да…Лонириума, ‑ Решас наконец-то справился со вторым сапогом и зло бросил его на пол, ‑ Оттор, я устал, так что давай не будем упражняться в остроумии. В отличие от тебя я мало спал в последние дни.

— Извини, Решас. Я не специально. Просто Магнус умеет передавать вредные привычки подданным.

— Что есть, то есть… Кстати, если ты в силах, то надо бы одно дело обсудить, — посерьезнев и понизив голос, проговорил Наместник. В дверь кареты деликатно постучали. Решас приоткрыл дверь и, холодно посмотрев на появившегося лекаря, сухо поинтересовался, ‑ Вы и на мой зов о помощи будете также спешить? Где вас носит? Теперь вам придется подождать и не вздумайте отлучаться далеко.

— За что ты его так?

— Надоел. Как большой ребенок. Не был бы лекарем — выгнал бы и запретил ко двору являться, вот честное слово.

— Так что за дело?

— Самое настоящее, судя по всему. — Решас зачем-то полез в тот самый угол, в котором укрылся Твердолап. Согнав возмущенного кота с сумки, наместник добыл оттуда шкатулку для документов. — Скверные дела творятся, Оттор. Ты слышал, что, после того как началась война, по югу и Кевелле прокатилась волна странных смертей?

— Мне попалась пара донесений с сообщениями о смерти какого-то баронета и престарелой двоюродной тетки Магнуса, — Оттор с наслаждением принялся разминать отяжелевшие, словно обернутые мокрой ватой, руки, — это трудно назвать волной…

— Это не все. За последние пару недель убито или погибло при странных обстоятельствах восемь особ королевской крови. Родство, правда, очень условное, но в каждом была хоть капля крови предков Магнуса, ‑ Решас, подложив пару подушек под спину, откинулся назад. Блаженно зажмурившись, он вытянул ноги и принялся шевелить сбитыми проклятыми сапогами пальцами ног. Не нужно было быть гончим, чтобы понять, что наместник давно отвык от суровых будней путешественника. — Вернее, уже девять. Сегодня утром я получил донесение, что в окрестностях Тареллы умер во сне граф Мекли. Я знал его. Он, конечно, был стар, но еще крепок. Он гостил у меня в прошлом году. Трудяга каких поискать: ничего не хотел знать, кроме своих садов и пшеницы. Абсолютно безобидный человек не проснулся утром, хотя ложился в чудесном расположении духа.

— Кому могла понадобиться смерть этих несчастных?

— Вот именно это тебе и предстоит выяснить, граф Оттор, — Решас поймал за шкирку присмиревшего кота и, посадив его на колени, принялся чесать за ухом. Одуревший от неожиданной ласки, кот вытаращил на Оттора округлившиеся глаза, но быстро смирился и благодарно заурчал, создавая своеобразный уют в экипаже Наместника Короны.

Снаружи послышались крики и ритмичные команды: «И раз, и два!». Лошади всхрапнули, и карета, скрипя рессорами, двинулась дальше, выбравшись из разбитой колеи.

— Каким образом? Без броши? Без подорожных грамот?

— Какие тебе грамоты, ‑ расхохотался Решас, — Оттор, ты теперь граф. Теперь подорожные давать будешь ты!

— Да…Только этого мне и не хватало.

— Не могу не заметить, граф Оттор, — не унимался Наместник, — дороги в твоих землях оставляют желать лучшего! Их надлежит привести в порядок в первую очередь!

Снаружи снова послышались крики, удары хлыста и коровье мычание. Карета опасно накренилась, но вскоре, омочив днище водой пересекаемого ручья, уже бодрее пошла в горку.

— Ладно, граф… Не буду тебя мучить. — Решас снова залез в коробку для бумаг и извлек оттуда брошь с крупным рубином. Одну из те самых, что служили пропуском во все дома подданных Короны, а носившие их были облечены правом вершить суд именем Короны. — Магнус передал ее тебе, так что владей по праву. Он сказал, что по некоторым причинам может дать только эту «безделушку». Он сказал, что ты поймешь…

Оттор, действительно, отлично понимал, о чем идет речь. Некоторые рубиновые броши были сильными артефактами, пришедшими из древних времен, но доверенных слуг Короны требовалось много больше, чем было таких брошей, поэтому королевские ювелиры изредка, но получали заказы на изготовление таких вещиц, как новая брошь Оттора. На рубиновую брошь обычно накладывалось одно из сложных заклятий, по которым можно было бы ее отыскать при необходимости. Обычно это было заклятье «полуночный маяк» или «песнь жаворонка», посылавшие в Великий эфир всплески силы при восходе луны или солнца. Эта брошь как раз оказалась новой, но отнюдь не бесполезной, и без магических свойств она наделяла владельца толикой власти Короны.

— Почему он мне сам не рассказал?

— Вероятно, не мог или ты, действительно, перешел границы дозволенного. Ты же знаешь, что он очень щепетилен в этих вопросах, ‑ Решас пожал плечами, словно извиняясь за вынужденную невежливость монарха, приходившегося ему родственником. — Он даже попросил, чтобы ты не использовал ее без особой нужды.

— Так вся история с моей ссылкой просто очередная интрига?

— Не очередная, а интрига, достойная баллады! Смотри, как складно выходит, герой — мечта любой прелестницы: отчаянный храбрец и дуэлянт, опальный граф, известный сердцеед, к тому же холост… О! — снова захохотал Решас, ‑ уже звучит как песня! В общем ты обречен — твое имя будет навсегда вписано золотом в хроники Альта!

— С этим ладно… примерно понятно, что делать, но по поводу графства…

— Тут все без подвоха. Почти. — Решас, протерев запотевшее изнутри стекло, всмотрелся в окружавший пейзаж, ‑ Ты, как я понимаю, получил, что хотел. Остановишь убийства и живи как положено приличному графу.

— Трудно жить спокойно, если ты сгоняешь с земель всех прежних хозяев…

— А кто тебя заставляет их сгонять? — Решас с искренним удивлением воззрился на Оттора, ‑ не хочешь, не сгоняй.

— А что с ними тогда делать? — Оттор с наслаждением согнул ноги и даже смог улечься повыше, чтобы лучше было видно Решаса.

— Ну, я бы сперва поговорил бы с крупными данниками. Бездельников бы отправил в Кевеллу, а у толковых принял бы вассальную клятву.

— Решас, я без тебя не справлюсь, — Оттор был готов уговаривать Наместника весь оставшийся путь, но тот на удивление легко согласился.

— Помогу. Отчего не помочь? — снова пожал плечами Наместник. — Ты столько раз по моей просьбе сапоги топтал, что такой пустяк и услугой-то назвать нельзя: так ‑ просто дружеский визит.

— Через сколько мы будем в Кевелле? Когда можно будет взяться за дело?

— Э, нет, Оттор, ‑ Решас спровадил Твердолапа обратно в темный угол. Отряхнув камзол от шерсти, наместник снова принялся рыться к шкатулке с бумагами, — раз уж ты попросил у меня помощи, мы сперва заедем к тебе на новую вотчину. Поместье «Медный тюльпан» ждет нового хозяина.

— Как «Медный тюльпан», разве мы едем не в дом Касиля в Кевелле?

— Все владения рода Касиля в Кевелле уже переданы Короне, — Решас протянул Оттору свернутую в свиток карту его новых владений. В полутьме кареты Оттор не мог разглядеть всех деталей, но с первого взгляда стало ясно, что Магнус себя не обидел, забрав себе львиную долю владений рода, ушедшего в Тень мага, ‑ зря морщишься. Владетели местных земель, узнав о случившемся, быстро сообразили, к чему дело идет, и сами попросили милости Короны в эти трудные военные времена принять их владения, чтобы быстрее дать отпор проклятым гномам. Кстати, очень умный ход ‑ отдать часть богатств, чтобы сохранить голову и титул: что может быть разумнее?

— Да, уж, — Оттор взглядом, спросив разрешения Решаса оставить карту себе, скатал и убрал свиток в футляр для бумаг, — то-то они были рады…

— Ну, что поделать? — Решас вытер руки платком, с недовольством посмотрев на Твердолапа, ‑ Оттор, ты бы приказал свою зверюгу помыть что ли? Лазает по ночам по всему обозу, мышей-то ловит — сам видел, но шуму и грязи от него… — Потом вдруг спросил:

— Ты бывал в «Тюльпане»?

— Приходилось. Хороший городок. Чистый, чопорный, замок тоже помню.

— Ну, вот видишь, как хорошо, а почему название такое странное?

— Башня замка, ‑ Оттор попытался изобразить из пальцев бутон тюльпана, ‑ крыша сделана не как обычно. В потолке сделаны узкие разноцветные окна, а вместо черепицы на нее зачем-то извели уйму меди. Вот и получилось что-то вроде бутона, а там, где лепестки отходят от бутона, там полоски окон.

— Ну, вот и мне еще один повод заехать, на такую придурь Касиля посмотреть.

— Касиль тут ни при чём. Я книги видел, где этот тюльпан нарисован, а книгам сотня лет уже, не меньше.

—Ладно-ладно… Я не умоляю древность твоих владений, граф Оттор, — беззлобно отмахнулся Наместник. Распахнув дверцу кареты, он снова позвал лекаря, который на этот раз оказался рядом. — Все, Оттор, отдаю тебя в латы этого ротозея, а сам посплю. Сил нет трястись. Уж быстрее бы этот твой «тюльпан».

В просторной карете Наместника легко разместились бы и еще пару человек, поэтому, привыкший к кочевой жизни, Оттор практически не ощущал неудобств от соседства с Решасом. Напротив, присутствие властителя самого богатого города Короны вселяло надежду в Оттора, платой за которую был глухой храп этого умного человека. Оттор же, уставший от бесконечного сна, покачиваясь на ухабах разбитой дороги, наблюдал, как медленно темнеет за окном, и размышлял о предстоящем деле. Он припоминал донесения о нелепых смертях и жестоких убийствах и не находил логики. Казалось, их ничего не объединяет, но Решас был абсолютно прав. Все эти «случайности» случились именно в то время, когда Носящий Корону покинул Кевеллу.

— Кому могли понадобиться эти несчастные? — если уж Оттору предстояло браться за дело обстоятельно, то сперва он решил понять логику убийц. — Те, кто не утонул в пруду и кого не сбросила лошадь, скорее всего, были убиты самым простым и понятным способом. Как когда-то объяснял Бриар, кто-то из влиятельных разумных нашел достаточно ловкого мерзавца, который согласился за звонкую монету отправить в Тень парочку благородных. Скорее всего, эти несчастные злодеи тоже уже гуляют по просторам Тени, почив от рук, подобных им умельцев, иначе гончие уже встали бы на след и очередной недовольный Короной просто бы лишился головы. Прошло не меньше двух недель с первой смерти, а значит, скорее всего, убийства были спланированы заранее. Простолюдинам до кровного родства знати дела нет, в этом за годы службы Оттор успел убедиться, а значит, очевидно, что нужно искать кого-то из благородных. ‑ Неужели опять очередной «конклав звездных магесс», «круг светлых магов», «союз строителей нового Альта» и прочие подобные компании… Оттор за годы службы поучаствовал в раскрытии не менее десятка заговоров подобного рода. Если это так, что скоро следует ждать доноса, ухватившись за который, и можно будет распутать всю паутину заговора.

— Что за последний месяц случилось такого, что враги Короны решились действовать? — времени было много, хоть отбавляй. Спать уже не хотелось, поэтому Оттору думалось легко. Более того, единственное доступное занятие «лежать и думать» доставляло деятельному Оттору наслаждение. — Первые в списке, разумеется, все гномы вместе взятые. Взяли и заплатили за кровь Короны. Возможно? Конечно, вот только они не смогли бы найти таких совсем уж дремучих дураков, кто взял бы золото на подобное у гномов. Проболтайся о таком хоть кто-то, и легкой смерти у палача не выпросить... Кто еще? Кто-то из знати в Ограде, тьфу, чтоб его… Лонириуме. Потерявший с приездом Короны в Лонириум реальную власть Решас? Ну для чистоты помыслов, предположим, что да, мог. Вот он вдруг решил извести всех своих родственников и самому взобраться на трон? Неувязочка. Решас практически лишен магических способностей, да и он благодарен Магнусу за то, что сделал его наместником в свое время. Нет. Решас точно ни при чем.

— Кто еще? Любой из рода покойного Касиля ‑ вот это очень вероятный след. Я даже не удивлюсь, если покойный ректор оставил после себя три десятка головорезов, которым в случае смерти нанимателя приказано убирать людей по некому списку. Возможно? Более чем.

— Если не ограничиваться мужской половиной разумных, то в список можно смело вносить Вилорию, понять мотивы которой я не в состоянии с ученической скамьи, туда же впишем магессу Талири. Почему? Да потому что: «обиды женские страшны ‑ причиной могут стать войны», — где-то я уже писал что-то подобное… Талири, скорее всего, заменит Вилорию в роли избранницы Короны. Мотивация обеих не очевидна, но мой опыт говорит, что если кто-то желает зла Магнусу, то эти магессы-эгомаги обязательно объявятся рядом.

— Кого забыл? Родственников, которые планируют попытаться занять трон. Сейчас самое время ударить в спину Короны, а тут все средства хороши. Вот, например, я — очередной, пусть даже настоящий кузен Магнуса. Зачем мне нужно, чтобы число дальних родственников стало меньше? Получить наследство? Нет, наследники лонных земель должны быть известны до третьего колена. Тогда зачем? И почему о нем ничего не слышно? Где мятежные провинции? Где сбор армий и поджоги армейских складов? Логика не прослеживается, но отказываться от версии пока тоже не буду.

— Ну, и моя любимая версия: нафиг спятивший маг боится бросить вызов Магнусу и досаждает ему, как может. Тыкая пальцем в сторону Кевеллы, он изводит родственников Короны и кричит на каждом углу, что монарх неспособен защитить даже свою кровь, не то что дома простого люда, а значит, на кол его.

Почему эта версия любимая? Да потому, что своеобразные шуточки, свойственные любой профессии, связанной с риском для жизни, совершенно несмешные для большинства «нормальных» разумных, почему-то легче прописных истин проникают в сознание, заметно влияя на образ мыслей. Так уж вышло, что Оттору с молодых ногтей или, вернее, «с молочных клыков» гончего, выпал жребий отыскивать ненормальных магов и вершить суд Короны. Оттор справлялся там, где не справлялись другие. Поэтому однажды он поймал себя на том, что в любом, даже совершенно очевидном, деле он ищет следы влияния сильных мира сего.

— Если это так, то тогда мы должны о чем-то подобном услышать в самое ближайшее время. В любом случае я ищу благородного и богатого любителя покопаться в родословных.

Узнать, в ком течет королевская кровь, при желании проще простого. Каждый захудалый дворянин кичится подобным родством больше чем бы то ни было, стараясь как можно дороже «продать» зыбкие следы крови сильнейших магов земель Короны, коими неизменно оказывались потомки Носящего Корону, устроив свою женитьбу или судьбу своих отпрысков. Как результат, о родстве с Короной можно было узнать, просто взглянув на герб нобиля.

— Вот тебе и еще одно предупреждение, Оттор. Хотел графство — прими последствия. Теперь, может, и тебе кто-нибудь закажет пышные похороны при жизни…

Провалявшись половину ночи без сна, Оттор все же уснул, спасибо Тени — на этот раз без сновидений. Проснулся же он от радостного ржания и цокота копыт. Куда бы ни прибыл отряд, он добрался до обжитых мест, где дороги мостили камнями. Решас спал словно младенец, и Оттор решил его не будить. Карета ехала медленно, лошади тянули опостылевшую ношу с ленцой, лишь не ведавшим устали ночным птицам не было дело ни до кого: ни до спящих в домах вдоль дороги крестьян, ни до уставших стражников, честно несших свою службу. Они громким многоголосьем передавали эстафету дневной смене. Оттор очень медленно поднялся, сперва перевалившись на бок, затем осторожно, помогая себе рукой, сел. Он уже привык просыпаться в исподнем и даже не стал пытаться искать свою одежду. Бесцеремонно одолжив плащ у Решаса, Оттор приоткрыл дверь, чтобы осмотреться. Вдалеке, возвышаясь над лоскутами густого тумана, нависшего над полями, тусклым медным факелом блестел «бутон» знаменитой башни. Заметив возле дороги хорошо узнаваемое в любой деревне строение, Оттор знаком приказал остановиться. Сапоги Решаса оказались велики гончему, но недолгая утренняя прогулка стоила усилий раненого графа. Послав солдат до колодца за водой, Оттор без зазрений совести нарвал крыжовника с разросшегося куста, протянувшего свои колючие ветки прямо к дороге. Умывшись, вполне довольный жизнью, Оттор вернулся в карету. Твердолап обнаружился снаружи. С видом непризнанного благодетеля человечества кот, словно изваяние, сидел возле подножки.

— Что? Выгнали?

Дверца открылась, из полутьмы кареты показался всклокоченный Решас, он уже начал приводить себя в порядок после ночи, готовясь предстать перед местной знатью во всем блеске Наместника Короны.

— Когда ты ушел, он принялся орать, как будто на улице май…Ну, я его и выкинул. Он больше в карете не поедет: слышал бы ты, как он шипел. Хорошо еще ума хватило не кусаться. — Решас, заразительно зевнув, укоризненно погрозил Оттору пальцем, — верни хотя бы сапоги, разбойник. Лекарь же ясно объяснил, что тебе нужен полный покой.

— Вели сперва вернуть мою одежду, а то как я предстану перед вассалами? — Оттор вернул Решасу плащ и полез обратно в опостылевшую карету, «сверкнув» белоснежным исподним, — вот в этом?

Сапоги Оттор снял куда с большим трудом, чем надел, тугая повязка, опоясывавшая гончего словно корсетом, не позволяла дотянуться до ступней. Решас, снова не чинясь, без лишних просьб стянул сапоги с болящего графа.

— За этим дело не станет. Тут ты прав… Показывать слабость раньше времени — это не дело.

Повторив проделанный Оттором маршрут, Решас быстро вернулся в карету.

— Послал гонцов в твой «Тюльпан», ‑ наместнику явно доставляло удовольствие изредка подтрунивать над Оттором, ‑ скоро нас должны встретить как подобает. Кстати, граф Оттор, я тут подумал, что вам, как графу с правом наследования лонных земель, полагается герб, девиз и свой двор. Когда я спросил о том, нет ли у Короны подходящих герою знаков отличий, Магнус, как всегда, пребывал в трудах и высказал несколько предположений…Ну, скажем так, весьма туманных, чтобы их можно было описать сухим языком геральдики.

— Могу представить…Но почему-то не хочется.

— Ах, граф, признаться, я давеча перечитывал некоторые из ваших посланий Короне и полагаю, что вы, как человек опытный, всегда знали, что эфир велик и помнит все. Каждое слово, тем более воплощенное на бумаге, это плеск его волн…

— Довольно, мне и так не по себе, ‑ настроение Оттора моментально ухудшилось, ‑ после того как он услал меня сюда, я и не знаю, чего еще он него ожидать...

— Граф Оттор Тюльпанский — было самое благозвучное из предложенных монархом. Я скажу больше. В вашем поместье вас уже ожидает дворецкий — это тоже подарок Короны, очень внимательный и услужливый человек.

— Это не он ли был дежурным при мне в последние дни?

— Именно он! Я знал, что Носящий Корону найдет способ сделать приятное герою, приставив к нему знакомого помощника.

— Да его толком и понять-то нельзя!

— Эфир помнит все, граф Оттор Тюль…

— Довольно, Наместник Лонириумский, ‑ перебил едва сдерживающегося от смеха Решаса Оттор, — я постараюсь определиться со всякой геральдической ерундой, пока у Магнуса действительно руки не дошли.

Так за упражнениями в остроумии, прошло еще несколько часов, пока процессия из двух десятков конников не показалась на ведшем к поместью тракте. Въехав в город, Оттор с удивлением обнаружил, что он заметно разросся со времен последнего визита гончего. Вокруг поместья появились новые улицы с рядами каменных домов, угадывались новые мастерские, стоявшие на отшибе. Рыночную площадь перенесли из-за стен города ближе к речушке, по которой легко можно было доплыть до поднявшихся вод Великой. Вдалеке, выше по течению, молотили воду два здоровенных колеса водяной мельницы. Стало очевидно, что городок был далек от упадка. Изменилось все, разве что увенчанная тюльпаном башня была точь-в-точь такой, какой запомнил ее Оттор. Невысокая, по сравнению с башнями Кевеллы или Лонириума, она словно горящая свеча, забытая на уголке фолианта, отбрасывала длинную утреннюю тень на прямоугольный дом с черепичной крышей. Крыша была сложена так замысловато, что сходство башни со свечой усиливалось из-за того, что она поднималась до половины высоты башни. Выходило, что крыша выглядела словно воск, стекший со свечи-башни. Вряд ли неизвестный Оттору зодчий хотел добиться именно такого эффекта, потому что надстройка второго яруса была очевидно довольно новой: достаточно было взглянуть на широкие окна, выглядывавшие из-под покатых скатов крыши. О таких больших стеклах в старину и не слыхивали. Оттор успел подробно рассмотреть городок, потому что процессия всадников приближалась подчеркнуто неспешно, явно стремясь показать свою значимость на этих землях. Оттор, всю юность пытавшийся завоевать расположение вот таких же знатных господ, теперь мог лишь прятать улыбку, стараясь с пониманием отнестись к невинной провокации местных хозяев. После недавних событий все эти условности, ужимки и прочий придворный этикет со своими тайными знаками, языком цветов и украшений, взмахами веера, кивками и полупоклонами, теперь казался ему бессмысленной глупостью. Когда карета Наместника доползла до встречающих, Оттор и Решас были готовы к неприятному разговору.

— Владетели земель графства Иллирия рады приветствовать дорогих гостей, — начала торжественную часть сморщенная, словно сушеное яблоко дама в старомодной шляпе с кружевной вуалью.

— Ах, оставьте это, графиня, — к удивлению Оттора грубовато начал беседу Решас, — новый владетель и графства Иллирия и ближних пределов Коронного леса приехал устраивать милый сердцу быт в своем новом доме. Говорю вам это как Наместник Короны. Владетель земель теперь только он.

— Решас, ты всегда был несносным ребенком, — пожилая дама откинула вуаль, мешавшую ей самой лучше рассмотреть нового хозяина графства, — ни годы, ни титул так и не смогли изменить тебя?!

— Я тоже очень рад вас видеть, графиня Вальда, — Оттор подошел к коню, на котором, словно на троне, в дамском седле восседала пожилая графиня, — уверен, что…

— Бывшая графиня твоими стараниями, Решас, ‑ сухая старческая рука непроизвольно сжалась на рукояти хлыста. Казалось, еще мгновение и хлыст примется охаживать Наместника Короны по лицу, ‑ Носящий Корону лишил меня титула и земель. К моему глубокому сожалению, его дед не дожил до этого дня…Это так же прискорбно, как и то, что дожила я. Вот уж когда в пору уверовать в доброту Тени.

— Прекратите, Вальда, Носящий Корону проявил милость, оставив роду, к которому принадлежал ректор Касиль, и жизнь, и свободу. Вам ли не знать истории. Тот же, упомянутый предшественник Носящего Корону, не моргнув глазом, отправил бы в Тень всех мужчин Иллирии и за меньшее…Касиль поставил под удар весь ваш род, Вальда, а вы тут…

— Довольно, — Оттору стало очевидно, что интересы Решаса и Вальды когда-то пересеклись и теперь оба с удовольствием будут поливать друг друга желчью, пока ее запасы не опустеют, ‑ магесса Вальда, милорды, не со всеми вами я знаком лично, но поверьте, что наслышан о каждом. Однако уверен, что не все из вас до недавнего времени слышали и обо мне. Тот самый Оттор — это я. К сожалению, я недавно был ранен и дорога в эти прекрасные места окончательно лишила меня сил. Я прошу вас о снисхождении, прошу разрешения занять одну из комнат в замке, где мы сможем отдохнуть и поговорить.

— Вот видишь, Вальда, граф Оттор, новый владетель этих мест, желает проявить милость — поговорить с вами, ‑ дипломатический порыв Оттора был безжалостно утоплен в бездонных запасах желчи Решаса, — так что поскорее проводите графа в его покои. Стража, расчистить дорогу!

Нужно сказать, что, вопреки страхам Оттора, отряд охранения не принялся оттеснять конями собравшуюся местную знать, криков и солдатских шуток тоже не последовало. Решас вернулся в карету, увлекая за собой Оттора, и процессия тронулась в сторону замка.

Ропот, поднявшийся среди встречавших Оттора мужчин, был слышен даже из-за закрытых дверей кареты.

— Спокойно, граф Оттор, — расплылся в улыбке Решас, — ты сам просил помочь.

— Скажите, Наместник, а мне не придется об этом пожалеть?

— Не знаю, граф, сожаления и многие печали — прискорбная участь любого властителя.

— Вот спасибо…

— И не благодарите, для чего же тогда нужны друзья?

Карета быстро миновала невысокую — в человеческий рост стену ‑ и вскоре уже подъезжала к замку, на поверку оказавшемся еще меньше, чем представлялось издали.

— Прикажи мою кольчугу принести. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь пустил в меня стрелу в первый же день.

— Не нужно драматизировать, граф, — Решас теперь отчего-то пребывал в отличном расположении духа и, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом успехе в разгроме местного дворянства, ‑ я не думал, что Вальда мало того, что еще жива, так еще и пребывает в здравом рассудке. Уверен, что все уладится в первые же дни. Эта старая перечница ‑ седьмая вода на киселе Магнусу, ох и попила она моей кровушки в свое время, все не могла мне простить, что Магнус отдал ключи от Ограда мне, а не одному из ее отпрысков. Они все, как один, маги, а я умишком не вышел…и тут такое?! Я — Наместник…

— Лонириума… Ты раньше не рассказывал, что-то я не припомню этой истории. Ты принял ключи от города, когда я только попал в Королевскую Академию. Расскажешь, как вышло так, что ты стал чуть ли не самым влиятельным человеком после Короны?

— О, это слишком долгая история, чтобы рассказывать на бегу, между делом. Может, в другой раз.

— Ну в другой, так в другой.

Глава 5. Интрига. Часть 2

***

Поместье, или замок, как его предпочитали называть местные жители, несмотря на скромные размеры, внутри оказался неожиданно просторным. Парадный вход вел в зал, который издавна днем использовался как резиденция всех представителей власти Короны в городе. От жилой части поместья присутственная часть была отгорожена толстой каменной стеной внутри замка и символической живой изгородью снаружи. За этой нехитрой зеленой преградой и протекала размеренная жизнь прежних хозяев замка. В присутственную же часть поместья люди свободно приходили за судом, просить займов и отсрочек в уплате налогов, жаловаться на соседей и прочее, прочее, прочее… Из обязательных для каждой столицы графства королевских домов, лишь дом лекарей разместился в отдельном доме с небольшим садом, обнесенным кованой оградой. Прутья в ограде располагались столь редко, что было ясно ‑ здесь от людей прятаться не принято. Однако Оттор сбежал из замка именно сюда в первый же вечер. Выносить измывательства Решаса над местными нобилями было трудно даже ему. Решас первым делом сменил начальника караула города, отправив прежнего в Лонириум, к войскам Магнуса. Затем он долго и обстоятельно беседовал с местным мытарем Короны, но остался им доволен, оставив на прежнем месте. Следом настала очередь королевских конюхов, псарей, лесничих, птичников и посыльных… и лишь затем очередь дошла до местной знати. Оттор старался внимательно слушать и запоминать все, о чем говорит и спрашивает деятельный Решас, но быстро утомился и потерял остроту восприятия. Все, что он старался сделать, так это запомнить глав королевских служб, а уж войти в курс местных дел можно будет и потом. Ведь как-то они жили без него раньше?

Решас дозволил предстать пред новым графом Иллирийским прежним хозяевам этих земель лишь только после того, как они уже казались Оттору старыми знакомыми после выслушанных за день рассказов мытарей, лекарей, казначеев и прочих светил местного двора. Оттор внутренне собрался, приготовившись к неприятному разговору и иррационально вызывающему поведению Решаса, но его опасениям не суждено было сбыться.

— Стража, оставьте нас! Слуг тоже прошу удалиться на четверть часа, — наблюдая, как прислуга неспешно покидает комнату, бросая сочувственные взгляды на своих господ, Решас лишь хранил молчание и изучал собравшихся. Когда стража заперла двери, Решас снова взял слово. — Милорды, графиня Вальда…

— Бывшая графиня, ‑ холодно поправила его облаченная в траурное платье хозяйка поместья.

— Как угодно, но для меня вы всегда останетесь той кого я знаю и уважаю всю жизнь, — Решас ослабил ворот камзола и позволил себе облокотиться на кресло.

— Вот как у него это получается? Вот только что рядом сидел надменный наглый столичный хлыщ, а теперь рядом уставший, полный уважения к местным нобилям и их проблемам Наместник Короны. Учись, Оттор, учись, если этому вообще возможно научиться…

— Я знаю, что многие из вас опасаются за свою судьбу и судьбы своих близких. Возможно, кто-то опасается и не зря, ‑ Решас обвел взглядом каждого, кто собрался в зале, — но тому, кто честно служил и собирается и дальше служить Короне, нечего бояться. Я прав, граф?

От неожиданного вопроса, Оттор едва не вздрогнул, но быстро нашелся:

— Разумеется. Служить Короне — долг каждого, несмотря ни на что…

— Это вы о том, граф Оттор, что в наши зем… Вернее, в эти места Носящий Корону вас сослал за одну ему известную провинность? — с невинным, чисто светским любопытством поинтересовалась Вальда, судя по всему, привычно приняв на себя труд вести разговор от имени всех собравшихся дворян.

— Ну, если дарованное право наследования лонных земель можно считать наказанием, то можете считать меня наказанным, — устало усмехнулся Оттор, удивляясь, как многому он научился за время пребывания в должности советника Короны. Теперь такой простой шпилькой его толстую, изодранную зубами светских волков, шкуру гончего было уже не проткнуть, — за что меня наградили именно этими землями, я не знаю. Возможно, Корона знал, что у него нет здесь врагов и я смогу быстрее поправить здоровье в кругу новых друзей.

— Довольно, граф Оттор, — графиня Вальда решилась начать наступление, ведь на дворе был уже вечер, и ночь была не за горами, а кто бы что ни говорил, возраст есть возраст. Время со всех взымает плату. — Всем известно, что вы бывший гончий, а среди них наивных нет. Вряд ли вам удастся найти друзей среди тех, кто лишился земель в вашу пользу.

— Вы удивитесь, но бег волн Великого Эфира причудлив настолько, что случиться может все, что угодно. Я с легкостью доверю свою жизнь одному из своих друзей, хотя мне довелось стать убийцей его родного брата. Да, и такое бывает… — Оттор с трудом встал с кресла, придя к выводу, что весь сегодняшний цирк, действительно, непростительно затянулся. — Я не очень сведущ в придворных играх. Вышло так, что мне доверено богатое успешное графство. Богатым и успешным оно стало не само, а вашими усилиями. Есть мнение, что богатство это пришло не без помощи ушедшего в Тень ректора Касиля. Решать, что хорошо, что плохо для этих земель теперь ни в первый, ни во второй день после прибытия, я не собираюсь. Хотите жить, как прежде — живите, договоримся о налоге за земли. Вассальную присягу на Судном камне приму у всех. Тех, кто не сможет принять мое главенство, специально притеснять не буду, но и помощи не ждите. Не знаю, как вам, но мне гордость всегда стоила очень дорого. Что же касается лично вас, бывшая графиня Вальда, то с вас клятвы я не требую и из этого замка тоже выгнать рука не поднимется. Предлагаю вам дружбу. Может быть, это и невозможно именно сейчас, но идет война, воды Великой вышли из берегов, снег выпал…летом. Кто знает, может, и невозможное случится? О цене земли поговорим на днях, надеюсь, Наместник Решас поможет определить ее справедливо.

Не дожидаясь ответов, наплевав на этикет, Оттор поплелся вон из замка. Ни Решас, ни благородное сословие Иллирии не решились его останавливать. Выйдя на свежий воздух, Оттор с удовольствием вздохнул полной грудью. У лошадей топтались возницы и конюхи, притихшие при появлении нового графа, чем Оттор и не преминул воспользоваться.

— Любезные, кто сможет отвезти меня к лекарям? Монетой не обижу…

— Как можно, милорд. Какая теперь с вас может быть плата? Доставлю, тут и пешком два шага, но вечереет уже, на карете оно всегда сподручнее.

Так Оттор обосновался в приемных покоях лекарей столицы графства Иллирии. Пожилой грузный лекарь в домашних одеждах спустился со второго этажа дома, в котором жил и принимал больных. Узнав, кто перед ним, он совершенно без страха перед грозным титулом предложил Оттору отобедать несмотря на то, что по его же уверениям есть на ночь очень вредно. Оттор с радостью согласился на предложение, после чего был усажен за стол с хозяином. Неспешно покончив с трапезой, лекарь осмотрел раны графа и, удовлетворившись смутными объяснениями о природе их возникновения, определил Оттора в отдельную палату ‑ так он назвал маленькую комнату напротив своего кабинета на втором этаже, а сам отправился спать. Кровать оказалась предметом мечтаний новоиспеченного графа Иллирского. Это было ложе в два шага шириной и столько же длиной, белоснежная простыня была накрахмалена и даже выглажена. Подушка и перина на лебяжьем пуху, ну и, конечно, шерстяное одеяло, зашитое в пододеяльник, привели Оттора в неописуемый восторг. А главное, кровать не тряслась и не скрипела, в отличие от, пусть и отличной, но опостылевшей кареты Наместника Решаса.

— Все, спать! Тень, если у тебя есть совесть, то покажи мне что-нибудь приятное. Будь добра к блудному, глупому, раненому графу Иллийскому или Иллирийскому? Не все ли равно? Хоть графу Тюльпанскому, лишь бы выспаться как человеку, получилось...

***

Темные холодные стены Белого Вьюна снова освещал бледный свет ночного светила. Откуда-то снаружи послышался новый взрыв хохота и снова отголоски веселой музыки. Сколько прошло вот таких ночей Оттор уже не знал. Сегодня к тому же была его очередь ночевать без того подобия кровати, которое теперь казалось пределом мечтаний. Азмус уже спал, несмотря на холод. Ему пришла новая идея хоть как-то использовать разбросанную по полу солому. Он добрую половину дня выбирал клочки почище и посуше, чтобы в те часы, когда солнце будет светить в узкое окно камеры, просушить их получше. Потом он напихал получившееся сено за пазуху и довольный собой улегся спать, уверяя, что так намного теплее. Только попав сюда, в Белый Вьюн, Оттор понял, почему так часто видел, как всякого рода бродяги спят посреди белого дня. Он считал, что они просто лежебоки, неспособные честно заработать на кусок хлеба, а выходило, что многим из них просто не повезло ночевать в холодную ночь на улице. Спать в такую ночь ‑ верный способ подружиться с Тенью. Холод поможет быстро уснуть, а там либо тебя примет Тень, либо поутру будет трясти огневка, так что и сам жизни рад не будешь. Теперь это ему было яснее ясного. Он сам уже провел не одну ночь в раздумьях и разговорах с такими же, как он, безвинными заключенными этого каменного мешка.

Оттор прислушивался к шуму, приносимому ветром по потокам Великой, и мечтал. Мечтал скромно: без юношеского размаха, ровно так, как Азмус о безмятежном сне. О свободе он даже уже и не мечтал, как о несбыточном, а вот о том, что вдруг пропал запрет на магию, магические путы пали, и он Оттор может зажечь в ладони простой огонек, от которого станет теплее и уютнее. Оттор сидел, прислонившись к пьющей его тепло стене, и мечтал, наблюдая, как Магнус транжирит свое время сна на скамье. Этот холеный, но отнюдь не избалованный юноша, оказался не таким простым, как показалось в первый день знакомства. Было в нем что-то такое — характер, что ли? Упрямство этого обладателя шикарной челки завораживало. Он дважды уже пытался использовать магию так, чтобы этого не заметили стражники, и дважды он был жестоко бит. Вот и сейчас Оттор подозревал, что Магнус нарвется и в третий раз.

— Дай Азмусу поспать. Видишь же, измучился человек.

Вместо ответа, Магнус лишь прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на каких-то своих мыслях, но вскоре оторвался от своего странного занятия, чтобы задать Оттору вопрос, который неожиданно совпал с мыслями самого Оттора.

— Скажи Оттор, вот ты лишился всего, о чем ты мечтаешь? Чего тебе действительно не хватает теперь?

— О родителях. Чтобы они были живы…О свободе.

— Это понятно, а еще о чем?

— О том, чтобы убрали этот дурацкий запрет на магию и о кровати с сухим, чистым бельем.

— А чтобы ты сделал, не будь запрета?

— Говори тише — разбудишь Азмуса, — Оттор отодвинулся от холодной стены и сел рядом с Магнусом, поняв, что спать он не собирается, — ну, я бы сделал «Огненный цветок», чтобы согреться, а потом подумал, как бы отсюда выбраться.

— Ну, тогда начинай думать, ‑ вот так просто брошенная упрямым мальчишкой фраза снова перевернула его, уже ставшим привычным, Альт. Огонь, жаркий и достаточно яркий, чтобы выгнать Тень из самого дальнего угла камеры, заплясал в ладонях Магнуса. Оттор сидел и потрясенно молчал, наблюдая за танцем языков пламени в руках мага.

— Почему охранные заклятья молчат? Я их ощущаю по-прежнему. Что изменилось?

— Я изменился, Оттор, — в отрешенном взгляде Магнуса, тоже наблюдавшего за пламенем, чувствовалась совсем не юношеская решимость, — я не останусь здесь. То, что я здесь, вообще неправильно, невзирая ни на что… Я уйду отсюда и заставлю всех сделать так, как правильно.

— А как правильно и кого ты собрался заставлять?

— Правильно так, чтобы на землях Короны была справедливость. Такая, о которой пишут в хороших сказках, а кто «они» — не все ли равно?

***

— Больному нужен покой. Вы понимаете? Не знаю, что с ним случилось, но на лицо множественные переломы ребер, повреждения внутренних органов и истощение, — голоса слышались откуда-то снизу, едва пробиваясь через надежную защиту старых дубовых дверей. Глянув в окно, Оттор увидел солнце, уже миновавшее зенит. — Он сам обратился за помощью, и я не могу отказать ему в лечении.

— Я и не прошу об этом, — если первый голос, что логично, принадлежал лекарю, то вторым говорившим оказался Решас, что было плохим знаком. Вряд ли наместник Короны настолько соскучился по больному, что примчался будить его лично. Оттор пришел к неутешительному выводу, что что-то случилось, — дайте мне с ним перекинуться парой слов и лечите в свое удовольствие.

— Наместник, я сейчас спущусь! — упреждая предсказуемую развязку со взятием штурмом особняка несчастного лекаря, — не вздумайте пороть горячку!

— Ну, вот, видите? Вы уже причинили ему вред. Сон для него сейчас самое лучшее лекарство, ‑ не унимался разгневанный неожиданным вторжением лекарь, — а вы его разбудили!

Оттор поспешил спуститься, снова накинув плащ поверх исподнего. У дверей особняка лекаря перетаптывались с ноги на ногу лошади экипажа Наместника Короны. Завидев Оттора, Решас утратил интерес к строптивому лекарю. С первого взгляда на Наместника, уже успевшего войти в образ вершителя судеб, Оттор понял, что его догадка была верна и Решас принес дурные вести.

— Ну, и здоровы вы спать, граф, — Решас скрылся в карете, оставив дверцу открытой. Приглашение было столь недвусмысленным, что Оттор даже и не надеялся выкроить десяток минут, чтобы достойно одеться.

Когда карета выехала за ограду лекарского сада, Решас коротко, по-военному, посвятил Оттора в происходящее.

— Графиню Вальду ночью пытались убить.

— Пытались? Она жива?

— Жива, я надеюсь. Мне нужна твоя помощь. Твой опыт в делах подобного рода неоценим. — Решас в сердцах ударил кулаком по своему колену. — Нас кто-то подставляет! Только приехали, и тут такое.

— Как это произошло?

— На рассвете кто-то пробрался в покои графини Вальды, но, к счастью, она магесса и у старой перечницы давно бессонница… Она успела поставить воздушный щит, но этого оказалось недостаточно.

— Она видела нападавшего?

— А я откуда знаю? — Решас отвернулся к окну, делая вид, что что-то выискивал среди тесно стоящих домиков центра города. ‑ Не думаешь же ты, что я пойду к ней без тебя? Нет уж, граф, это теперь твоя «подруга», вот тебе и разговаривать.

— Решас, ты что ее боишься?

— И да, и нет… — наместник сделал жест рукой, изображая в воздухе нечто неопределенное. — Я не хотел бы стать свидетелем или тем более причиной ее смерти, а это, со слов нашего лекаря, вполне возможно. Вальда совсем плоха…

Оттор предпочел промолчать. Он, как никто другой знал, что у каждого есть слабости, вероятно, старые дела Решаса не позволяют Наместнику мыслить достаточно трезво, чтобы привычно разобраться во всем самому.

Миновав живую изгородь, экипаж въехал во двор замка, окруженный ухоженным садом. Коротко окошенная трава, живые скульптуры из остриженных кустов и деревьев, пруд с разноцветными рыбками в центре круга для разворота карет. Все было очень мило и уютно и отчего-то казалось Оттору знакомым. Двор и дорожки в этой части замка были вымощены белым камнем с поблескивающими на солнце золотистыми прожилками, отчего Оттору показалось, что он из городской полутьмы выехал на свет. Весь парк вокруг замка просматривался до самой ограды.

— Сторожа или слуги видели злодея?

— Не знаю, ‑ раздраженно, излишне резко ответил Решас, — я погнал к тебе, как только узнал о случившемся. Я, знаешь ли, не обязан знать обо всем происходящем в твоем графстве... Слуга графини убит — это все, что я знаю. Дальше давай бери все в свои руки.

— Наместник, прикажите принести мне новую одежду, гвардейская форма вполне подойдет, и мои вещи, мне нужна моя кольчуга и кинжал.

— Вон твой дворецкий тебя уже встречает, его и проси.

— Да что с тобой случилось, Решас? Что между вами такого произошло?

— Магнус послал нас с тобой разобраться с этими убийствами, а мы мало того, что еще не знаем, с какого конца взяться за это дело, но и вполне можем стать свидетелями еще одного, в котором, кстати, местное дворянство обязательно обвинит нас с тобой.

Поборов желание распахнуть дверцу кареты пинком ноги, Решас дождался, когда знакомый Оттору по Лонириуму «дежурный» откроет дверцу.

— Норман, графу Оттору требуется ваша помощь.

— Любое желание графа ‑ закон слуг его…

— Норман? — Оттор с сомнением посмотрел на приставленного к нему офицера Тайной Гвардии.

— Так зваться мне привычно уж два года иль больше.

— Норман, так Норман, но советую сразу перестать ломать комедию. Изъясняйся нормально.

— Как графу Оттору угодно будет то, ‑ новоиспеченный дворецкий склонился в церемонном поклоне, ‑ чем я служить могу владетелю Тюльпана медного?

— Гвардейскую форму и мои вещи срочно доставьте сюда.

— Все вещи графа ждут уж здесь вас. Отыщется и форма милая для ваших глаз.

Оттор справедливо рассудил, что Норман не стал бы вести себя подобным образом, если бы на то не было приказа, поэтому решил оставить обстоятельный разговор с помощником на потом. Сейчас он хотел как можно быстрее поговорить с графиней и слугами. Быстро одевшись в форму, Оттор не поленился надеть уже спасшую его кольчугу, но чувствовать себя голым он перестал только после того, как прицепил к поясу подаренный Магнусом кинжал. Теперь он был более-менее готов к нелегкому труду гончего Короны. Обратившись к эфиру, он без труда обнаружил покои Вальды. Защитные заклятья запоздало опоясали весь второй ярус башни. Раненый Оттор мелочно порадовался, что нет нужды подниматься на верхние этажи, и, приказав Норману собрать прислугу в одной комнате и внимательно слушать, о чем те станут говорить, двинулся вверх по лестнице. Следом за ним двинулся и хмурый, как грозовая туча, Наместник Короны.

У дверей в комнату графини обнаружилась стража, сверлившая нового графа откровенно недружественным взглядом. Оттор появился как раз вовремя, так как столкнулся с выходившим из дверей лекарем.

— Как графиня?

— Ножевое ранение в живот, так что не очень…Но явно лучше того бедолаги с дырой в сердце.

Лекарь махнул куда-то вдоль коридора.

— Она в сознании?

— Да, но утомлять ее не следует.

Постучав для вежливости, Оттор вошел в покои Вальды. Его тенью в комнату вошел и Решас.

— Я ждала вас получасом ранее, господа, ‑ голос старой графини был слаб, но металла в нем было не меньше, чем при вчерашней встрече.

— Мы прибыли, как только узнали о случившемся, графиня, так что извините, что заставили вас ждать.

— Как только узнали? — уста графини, лежащей в огромной кровати со старомодным балдахином, тронула болезненная улыбка. — Поэтому первым ко мне прибыл ваш лекарь и стража, а не ты Решас?

— Согласитесь, Вальда, от меня было бы меньше толку, чем от лекаря.

— Да, какой вообще от тебя может быть толк. Одни беды…Ну да ладно... — Пока графиня готовилась выплеснуть новую порцию яда на Решаса, Оттор осмотрелся. Окны-бойницы были целы, значит, убийца проник в спальню через единственную дверь, если в комнате нет потайного хода. — Вы пришли убедиться, что я еще не сдохла? Убедились? Теперь я хотела бы остаться одна…

— Графиня, мы тотчас же уйдем, как только зададим пару вопросов. — Привычно игнорируя колкости и возможную грубость, Оттор продолжил. ‑ Вам удалось рассмотреть нападавшего?

— А…гончая почувствовала свежую кровь…От старых привычек не так-то просто избавиться, граф.

— Вы умная женщина и отлично понимаете, что, чем меньше времени мы дадим убийце, тем меньше у него шансов скрыться.

— Убийце? — Графиня соизволила посмотреть Оттору в глаза. — Раз я пока жива, то кто-то убит. Кто?

— Один из ваших слуг…Тот, что был у двери.

— Бедный Люнс. Он служил мне больше сорока лет, а я так отплатила ему…

— Вы тут ни при чем, графиня.

— Бывшая графиня, ‑ из глаз Вальды потекли слезы, — бывшая…

— Вы смогли рассмотреть того, кто на вас напал?

— Какой-то верткий оборванец в маске. Только глаза видны. Холодные и пустые…Надеюсь, вы поймаете его живым. Я хотела бы сама отделить его голову от шеи.

— Он вошел через дверь?

— Ну разумеется, а как же еще?

— А как он ушел вы видели? — Оттор, осмотрел внимательнее окна, обойдя каждое. — Ведь вы дали ему достойный отпор и охранные заклятья подняли тревогу. Если бы он уходил через дверь, то скорее всего столкнулся бы со слугами. Входная дверь запирается на ночь?

Графиня надолго задумалась. Оттору даже показалось, что она уснула или того хуже, но, обдумав услышанное, она продолжила:

— Вы не зря ели хлеб все эти годы, граф Оттор. Теперь я сомневаюсь, что он пришел с улицы. Ночью слуги всегда выпускают собак, в основном, чтобы соседские мальчишки не портили мой сад, но собаки у нас хорошие. Люнс любил собак и следил, чтобы их не баловали. Ночью он не прошел бы через парк незамеченным, — Вальда, казалось, отчего-то потеряла присутствие духа, ‑ мерзавец должен был попасть в дом днем.

— Из замка есть подземный ход, не так ли? — Оттор поставил стул напротив графини и словно предлагая ей размышлять вместе, продолжил, — Ведь он должен был и уйти из замка мимо собак. Или убийца еще в замке. Кто-нибудь покидал замок после случившегося?

Оттор посмотрел на Решаса, который, очевидно, не подумал отдать самые простые приказания, узнав о случившемся. Тот даже ухом не повел, справедливо полагая, что уж эта работа точно не входит в обязанности Наместника Короны.

— Граф, вы хотите сказать, что меня предали? — придя к каким-то собственным выводам, осведомилась графиня.

— Подкуп слуг самый древний из способов кражи. Вполне возможно, что кто-то и польстился на посулы.

Оттор не стал договаривать, что, по его мнению, это, скорее всего, был покойный Люнс, которого просто убрали, заметая следы.

— Это жестоко, но, признаться, исключить подобное я не могу. Вы правы, Оттор, в замке есть тайный ход. По-другому никто не смог бы покинуть замок. Только вот не пользовались им целую вечность.

— Я могу посмотреть на это ход?

— Отчего же нет. Теперь вы тут хозяин… Чего уж теперь…

— Погреб или колодец? Ход ведь ведет к реке?

— Не угадали, граф, ход, как все в Тюльпане, делали талантливые люди. Он ведет в караулку у ворот в старый город. Впрочем, из караулки есть ход к реке, но если кто-то им воспользуется, то попадет прямиком в руки стражи. В замке вход в тоннель, действительно, из ледника. В бочке у стены фальшивое дно, под ним и есть вход. Только чтобы пройти по тоннелю, вам придется проползти на четвереньках добрых четыре сотни шагов.

— А кто, кроме вас, знает о существовании этого хода?

— Старые слуги могут знать, стража знает.

— А Люнс знал?

Графиня посмотрела на Оттора так, словно он ее ударил.

— Знал, но в его верность я верю больше, чем в порядочность городской стражи.

— А кто мог желать вам смерти, кому могло понадобиться вас убивать, уж извините, особенно теперь, когда Корона определила меня на эти земли?

— Кроме вас, граф Оттор, и вашего друга Наместника Решаса моя смерть не нужна никому.

— Уверяю вас, магесса Вальда, что ваша смерть нам нужна меньше всего.

— Попробуйте объяснить это нашему свету, — сухо рассмеялась графиня, морщась от боли. — Как забавно. Чуть не уйдя в Тень, я все же смогла насолить вам обоим так, что расхлебывать еще долго придется. Сама бы я до такого и додуматься не смогла. Я еще, если мне хватит сил, обязательно отпишу Короне.

— Да, уж. Теперь поползут нехорошие слухи, — без иронии согласился Наместник, — только пользы от этого никому не будет.

— Вальда, кто мог желать вам смерти? Причем такой малоприятной? Вам не дали сонного зелья на ужин, не прижали подушку к лицу во сне, не помогли быстрее спуститься с лестницы… Кто-то хотел сделать все наверняка. Скорее всего, кто-то подослал убийцу.

Оттор решил не особо жалеть тертую жизнью магессу, прямо обрисовав неприглядную картину происходящего.

— А я смотрю, вы очень опытный наследник, граф, не хотела бы я быть вашей тетушкой.

— Вы не ответили, Вальда. Кто может желать вам смерти. Кто и зачем мог нанять убийцу?

— Дела я давно передала своим детям, за собственные земли теперь придется платить дань… Титула, которым вы упорно меня величаете, я лишена Короной, ‑ Вальда снова решила примерить маску светской львицы и разом высказать все людям, отнявшим у нее все. — Нет, граф Оттор, я не знаю, кому могу помешать своим скорбным существованием. Возможно, тому, кто носит кольчугу и кинжал, который принадлежал умнейшему и добрейшему покровителю моего рода? Вы отняли у меня все, и помогать вам я не собираюсь, даже если это принесет мне вред. Вы недавно предлагали мне дружбу, граф, так приберегите ее для кого-нибудь другого.

— Я уверен, что вы передумаете, магесса, и мы поладим…

— Я помню вашего отца, граф, — на бледных, как пожелтевшая бумага, устах бывшей графини заиграла нехорошая улыбка, — я очень хорошо знала и графа Тальпа. Да-да, я тоже дала себе труд узнать побольше о том, кому вынуждена вверить заботу о моем роде и этих землях.

В комнату ввалился лекарь Решаса и с совершенно несвойственной ему твердостью выпроводил визитеров за дверь.

— Вот так вот, Решас, ‑ Оттор не смог скрыть раздражения от того, что графиня не преминула ковырнуть ножом его старую рану, которую и так недавно разбередила Тень, — эта древняя ветошь может быть причастна к смерти моих родителей…

— В общем, с новосельем тебя, Оттор, ‑ из коридора показалась пара стражников. Они за руки и за ноги несли покойника, в котором не сложно было узнать Люнса. Решас жестом остановил стражу, а Оттор без брезгливости осмотрел рану. Бедняга был заколот в спину. Это могло означать и как то, что он доверял убийце настолько, что без страха поворачивался к нему спиной, так и то, что немолодой Люнс просто спал на не самом ответственном посту, как поступают, все без исключения, сторожа и стражники.

— Спасибо, Решас. Я надеюсь, что ты подаришь мне что-нибудь полезное и памятное? Кочергу или шкуру неубитого медведя… Стоять!

Оттор сказал так громко и властно, что все присутствующие, кроме покойника, вздрогнули. При нем нашли что-нибудь?

— Никак нет… — начал типичный представитель городской стражи — здоровенный пузатый ухарь со здоровенными кулаками и рыхлым лицом. — Старина Люнс жил один, и у него…

— Давайте сюда и постарайтесь не лапать руками. Все, что с него сняли, кладите на подоконник, — Оттор освободил дорогу стражникам к окну, оставив Решаса наблюдать за происходящим в недоумении. Бедолагу Люнса стражники уложили на пол, нисколько не заботясь о чистоте полов, после чего протопали к окну, и один из горе-воинов выложил на подоконник кошель полный монет, а второй ‑ золотой браслет. — Это все?

— Все…

— Наместник, а это уже интересно, — Оттор легко отыскал на шее покойника шнурок, на котором за пазухой мертвец при жизни хранил тощий кошель. Стражники обменялись красноречивыми взглядами. Тот, что выглядел постарше был очень недоволен, что у покойника обнаружились монеты, миновавшие его карман.

— Второй? Оттор, я всегда тебя опасался, но теперь буду просто бояться. Ты думаешь, что эти деньги…

— Не нужно лишних слов, Наместник, — Оттор жестом остановил Решаса, готового начать болтать лишнее при стражниках, ‑ Норман!

Дворецкий не заставил себя долго ждать. Появившись, он без лишних вопросов разобрался в происходящем.

— Милорду, может быть, угодно, мужи чтоб славные, блюдущие покой Тюльпана, покинули сей полный скорби дом и Люнса проводили на погост в объятья ласковые Тени?

— Точней не скажешь. Найди толковых собак и пришли сюда того из слуг, кто хорошо знал покойного.

— Сам ты блюдущий… — буркнул старший стражник, проходя мимо Нормана.

Глава 5. Интрига. Часть 3

***

Яхта пришвартовалась правым бортом под пристальным вниманием городской стражи. После дотошного обыска и мелкой взятки за добросовестное несение службы, Вилории было дозволено сойти на берег.

Утро выдалось хмурым — как раз под стать настроению магессы. Накрапывал мелкий моросящий дождь, но это обстоятельство уже не могло повлиять на настроение девушки. После того что она узнала из дневников Гармы, она откровенно страшилась предстоящей встречи с этим странным «пареньком». Она понимала, что, чтобы оставить свой визит в Кевеллу в тайне, ей не следовало прибегать к магии: на каждой пристани в старом городе дежурил маг Короны, но искушение было очень велико. Многие маги, и Вилория не была исключением, без привычных защитных заклятий чувствовали себя словно без одежды. Борясь с искушением поставить хоть самую простенькую защиту, девушка сошла на знаменитую набережную. Дождь и военное положение разогнали горожан по домам и тавернам, оставив сомнительное удовольствие гулять под дождем лишь тем, кому хлеб доставался не по праву рождения, а каждодневным трудом. Пристаней в черте города было не меньше пяти, поэтому Вилория надеялась, что ее появление останется незамеченным для Гармы, ведь он не потрудился указать, на какой именно пристани он будет ее ждать, однако и этой надежде не суждено было сбыться. К ней подбежал мальчишка в лихо заломленной шапке и сразу заявил, что за пару монет он готов вручить ей послание от «ее друга». Наградив почтальона за честный труд, Вилория развернула измятое, но сухое письмо, сложенное треугольником. В письме Гарма извинялся за то, что не смог лично встретить ее по независящим от него причинам, но очень рад, что уважаемая магесса решилась прибыть в Кевеллу. В письме было и приглашение в одну из лучших таверн города, где, по мнению Гармы, они смогут спокойно поговорить при скоплении людей. Наняв носильщиков и возницу, Вилория, подумав, решила остановиться на окраине города, даже не заезжая в свой дом, терпеливо дожидавшийся редких визитов непоседливой хозяйки. До встречи оставалось достаточно времени, которое она намеревалась провести за чтением последнего томика дневника: с записями тирла предстояло сегодня расстаться, а девушка хотела узнать все возможное о своем «подельнике».

Вечер приближался, а девушка все никак не решалась отправиться на назначенную встречу. После прочтения дневника, помимо понятного страха, она испытала укол и еще одного чувства, которое много раз осложняло ей жизнь — любопытства. Как и некогда у графа Тальпа, у нее накопилась масса вопросов, поэтому с наступлением темноты девушка принялась готовиться к встрече. Посмеявшись над собой за то, что ее просто поставил в тупик извечный женский вопрос: что же надеть?, она предпочла облачиться в удобный костюм для верховой езды, дополнив его годами подбираемым комплектом артефактов, что называется «на все случаи жизни». Покружив по городу в нанятой карете, чтобы осложнить жизнь возможной слежке, Вилория с опозданием, как и полагается уважаемой магессе, направилась в нужную таверну.

Гарма встретил Вилорию, ничем не выказав признаки недовольства ее опозданием. Напротив, сегодня он отказался от образа мальчишки-конюха и больше походил на сына какого-нибудь барона.

— Рад вас видеть, миледи, ‑ дождавшись, когда дама выберет стул, Гарма сел напротив, — надеюсь, что путешествие не было излишне обременительным…

Жестом подав трактирщику знак, что можно подавать на стол, Гарма сам наполнил безупречно чистые хрустальные бокалы.

— Спасибо. Не скрою, что хотела бы избежать этой поездки, но ты… Вы не оставили мне выбора, Гарма…

— О, я вижу, что вы все-таки не смогли устоять перед искушением заглянуть в мои сочинения… Лицо парня осветила лукавая улыбка, от которой по спине опытной магессы пробежал легион мурашек. Несмотря на полумрак, девушка просто не могла не обратить внимание на неестественно длинные клыки ее визави. — У меня своеобразная фантазия и не следует принимать все прочитанное вами за чистую монету.

Попытка скрыть свою сущность, выдав прочитанное Вилорией за вымысел, показалась опытному эгомагу наивной хотя бы потому, что она отлично помнила, что все ее старания воздействовать на тирла эгомагией пропали даром.

— Не понимаю, о чем вы, Гарма…

— Ну тогда примите мои извинения… — не стал упорствовать собеседник.

— Я хочу предупредить вас сразу, что, если с кем-то из моих близких что-то случится, я буду считать вас врагом со всеми вытекающими последствиями… Я уверена, что вы навели обо мне справки и знаете, на что я способна.

— Никогда не мог понять, как последствия могут «вытекать», но, разумеется... Грядет большая война, и я не могу нести ответственность за те несчастья, которые, несомненно, обрушатся на головы большинства разумных. — Мило улыбнулся Гарма, словно пропустив угрозы мимо ушей. — Вы здесь — значит, условия заключенной сделки соблюдены. С моей стороны, вредить кому-то из вашего, пусть и очень широкого круга знакомых, было бы верхом глупости. Кстати, как у глупости может быть верх или низ, я тоже не очень понимаю, ну да ладно…

— Тем не менее… Я хотела бы быть уверена, что вы меня поняли.

— Я понял и не собираюсь с вами ссориться.

— А ваши друзья? Этот ваш клуб по интересам и сам Первый?

— Клуб, как вы называете моих друзей, не посвящен в наши планы, и я надеюсь, что и в дальнейшем будет пребывать в неведении.

— Даже так?

— Только так… — Гарма многозначительно поднял тонкий палец к небу, подкрепляя важность сказанного.

— Кстати, о предстоящем, как вы собираетесь проникнуть… в требуемое место?

— За это не беспокойтесь. Я вижу, что вы подготовились, — Гарма нарисовал в воздухе вилкой нечто абстрактное, ‑ прогулка не должна быть сложной или долгой. Сегодня же ночью мы совершим небольшое путешествие в пригород. Там вам многое станет ясно.

— Все слишком туманно, я предпочитаю знать больше деталей. Даже если мы попадем туда, как вы собираетесь оттуда выйти? Пробиваться с боем через стражу?

— Нет, конечно. Если вы справитесь со своей частью работы, то уйдем мы проще, чем попадем туда.

— Подземный ход?

— С вами приятно иметь дело, миледи, но давайте сохраним хоть немного таинственности в нашем предприятии. — Гарма снова обезоруживающе рассмеялся, так что на их уединенный столик стали обращать внимание посетители.

— Не хочу разочаровывать, но все «тайные» ходы находятся под охраной Тайной Гвардии Короны — нас попытаются схватить сразу, как только мы в них сунемся…

— Нет причин беспокоиться об этом. Я проверил все, буквально, на днях. Я не самоубийца, и в моих интересах остаться в живых. Такая формулировка достаточно убедительна?

— И да, и нет.

— Вот и хорошо, наверное, — снова развеселился белокурый, располагающий к себе юноша, возраст которого превышал самые смелые фантазии Вилории.

— Не нахожу повода такому веселью, — начала злиться магесса, — если я почувствую опасность — я умываю руки.

— Безопасной наша прогулка, конечно, не будет, но упрек принят. Снова вынужден извиниться, миледи, за неуместное поведение. Я вижу, вы не голодны, — Гарма взглянул на нетронутую тарелку магессы, — тогда, может, не будем откладывать наши дела в долгий ящик. Кстати, вы позаботились о моих вещах. Они с вами?

— Они в карете, на которой я прибыла.

— Вот и славно. Я подожду вас в ней, с вашего позволения. Как будете готовы — присоединяйтесь. — С этими словами Гарма церемонно откланялся, не забыв попрощаться с хозяином таверны, а Вилория осталась наедине с тарелкой.

Магесса не сразу сообразила, что Гарма ушел, чтобы избежать излишнего внимания со стороны остальных посетителей: уход юноши в ее компании мог вызвать неподобающие мысли у завсегдатаев респектабельного заведения и интерес к ее персоне.

— Вот ведь, гад, — только и пробурчала Вилория, без особого желания попробовав рябчиков в пряном соусе. Выждав достаточно, чтобы ее уход не стали бы связывать с уходом мальчишки, Вилория, накинув капюшон, спустилась на каретный двор.

Внизу она с удивлением обнаружила, что Гарма снова облачился в простые одежды конюха и занял место на козлах кареты. Решив не ломать голову над судьбой прежнего возницы, Вилория скрылась от любопытных глаз, позволив тирлу открыть для нее дверцу.

Гарма не шутил — карета, действительно, покинула город. Пересев на двух плохоньких лошадей, купленных на придорожном постоялом дворе, «подельники» отправились в сторону леса. Ночь уже вступила в свои права, поэтому Вилория не была уверена, что сама смогла бы повторить пройденный путь до опушки у невзрачного, заросшего ручья. Когда Гарма спешился и стал привязывать лошадь к дереву, Вилория ощутила едва уловимый запах затхлости, говоривший о близости подземелья. Осмотревшись, магесса попыталась отыскать вход, но не преуспела. Пришлось прибегать к поисковым заклятьям, чтобы ощутить следы отводящих взор чар.

— Не могли бы вы активировать эти безделушки, магесса? — Гарма протянул Вилории два артефакта, очень популярных среди магов, которые не жалеют средств для сохранения приватности.

— «Шатер тишины» — я могу понять, но зачем вам понадобился этот «Пленник ветров» — загадка…

— Я не хочу, чтобы собаки или волки могли почувствовать наших лошадей. Этот артефакт ослабит потоки ветра на какое-то время. Это так… Простая предосторожность.

Тайный ход скрывала каменная плита, заботливо укрытая от лишних глаз опавшей листвой. Когда Гарма в одиночку поднял ее, поддев заступом, Вилория увидела черный зев входа. Эта дыра в земле настолько походила на заброшенный склеп, что девушке очень захотелось, «плюнув на все», отказаться от безумной авантюры, в которую ее втравил жутковатый мальчишка, и бежать. Спускаться в непроглядную черноту с тем существом, которое так рассудительно и хладнокровно доверяло бумаге воспоминания о чудовищных поступках, совершенно не хотелось. Страх отступил, когда Гарма ударами огнива запалил пару факелов. Огонь разогнал окружившую тьму, и Вилория смогла справиться с подступившей паникой. Протянув факел магессе, снова блеснув жутковатой улыбкой, тирл пошел вперед, разгоняя черноту тоннеля.

— Ну, вот мы и на месте. Видите — все не так и страшно…

Вилория снова посмотрела на черный провал хода, на Гарму и внутренне не согласилась с тирлом. Дальше Вилории пришлось долго брести по узкому ходу следом за Гармой, всю дорогу хранившим молчание. Вилория была уверена, что они прошли не меньше двух лиг до того, как ход окончился дверью, за которой оказались узнаваемые своды старой канализации города. Тирл шел уверенно, не сверяясь с картами и не делая пометок на стенах. Внутренне Вилория порадовалась, что ей не выпало на долю сомнительное удовольствие гулять по действующей канализации города. Ручей, беспечно бежавший по полу тоннеля, пах свежестью и был настолько холодным, что скорее всего, рождался в подземных ключах ‑ не оставалось сомнений, что тирл привел их к одному из тех ходов, что были построены, чтобы старый город мог спокойно пережить долгую осаду.

Вскоре в тоннеле стали попадаться следы пребывания людей: неприличные надписи на стенах, непонятные отметки с цифрами на камнях, следы истаявших заклятий и предупреждения на условном языке Тайной Гвардии, который далеко не все вояки умели читать. Попадались и ответвления от тоннеля, в которых тонуло эхо шагов ночных гостей королевского замка. В один из таких неприметных проходов и свернул Гарма, обходя перекрывавшие тоннель охранные чары королевских магов.

Путешествие, вопреки заверениям Гармы, не показалось Вилории быстрым или простым, поэтому она обрадовалась, когда тирл остановился. Тоннель вдруг кончился просторной комнатой с рядами толстенных колонн. Тусклый свет факелов не мог дотянуться до сводов, поэтому у Вилории появилось ощущение, что они оказались на дне какого-то глубокого колодца.

Порывшись в сумке, Гарма достал веревки и крюки, которыми обычно пользовались трубочисты, забираясь на слишком высокие трубы.

— Я сейчас поднимусь наверх и закреплю веревку. Высота яруса три — вы сможете по ней подняться?

— Смогу… — буркнула Вилория, которая не любила, когда ее способности ставили под сомнение.

— Дальше все будет совсем просто. Там наверху начнутся обычные ступени.

Больше не медля, Гарма с ловкостью кошки принялся карабкаться вверх по стене, скрывшись в темноте тоннеля, больше всего, действительно, походившего на колодец. Вскоре по стене к ногам Вилории опустилась веревка. Оставив факел внизу, девушка начала подъем в кромешную темноту. Гарма не обманул: подъем оказался не слишком сложным, и, действительно, наверху обнаружилась уходящая вверх лестница. Здесь уже Вилория ощутила присутствие магии: словно тревожные колокольчики на натянутых эфирных нитях поисковые заклятья терпеливо ждали незваных визитеров.

— Дальше нельзя. Сперва я должна разобраться… — Вилория двинулась вверх по лестнице, бережно отклоняя магические потоки так, чтобы оставаться незаметными для защитных чар.

— Не смею мешать… — Гарма покорно шел следом за Вилорией, беззвучно ступая по ступеням, которые быстро уперлись в стену.

— Здесь тупик… — констатировала очевидное магесса.

— С этим я разберусь, если вы позволите, — дождавшись кивка магессы, Гарма подошел вплотную к стене. Он положил ладонь на один из камней и принялся ждать, морщась то ли от боли, то ли пытаясь что-то вспомнить. Вскоре его ладонь погрузилась в камень. Время шло, но казалось, что ничего больше не происходит, но вот раздался глухой щелчок, и рядом, за стеной, что-то пришло в движение. Звук был такой, словно несмазанной смолой корабельной цепью пытались сдвинуть что-то очень тяжелое. Часть стены — та, что была правее Гармы, медленно поползла в сторону. Вилория силилась рассмотреть, что же там — за стеной, но было слишком темно. Гарма, как-то освободив руку, вытянул снизу веревку, на конце которой была привязана его сумка. В ней нашелся еще один факел. Тремя ударами огнива Гарма разжег огонь и осмотрел открывшуюся комнатку. На ее стенах угадывались какие-то рисунки, скрытые от глаз паутиной. Осмотрев комнату, Гарма шагнул вперед. Узкая и длинная — шагов десять ‑ комнатка оканчивалась маленькой дверью. Точь-в-точь такой же дверью, какую Вилории довелось видеть в башне Академии Лонириума (подробнее об этих событиях можно прочитать в книге «Ловец Эфира»), с той лишь разницей, что на этот раз у Гармы невесть откуда был ключ. Дверь медленно открылась под натиском тирла, и Вилория наконец-то поняла, где они очутились. Узкие крутые ступеньки, уходившие вниз, несомненно, вели в личные покои Короны. Гарма не обманул ее еще раз. Для этого неведомого существа, действительно, не было проблемой попасть в самую охраняемую комнату дворца.

— Мы на месте, ‑ зачем-то снова объяснила происходящее магесса не для того, чтобы развеять сомнения Гармы, а для того, чтобы ее собственный разум быстрее поверил в происходящее.

— Ну тогда дальше дело за вами, миледи, — Гарма первым вошел в покои Магнуса. Он не принялся метаться, торопясь набить свою сумку чем попало, как бывает с новичками в ночных делах, наоборот, он просто сел в любимое кресло хозяина дворца. С интересом разглядывая украшавшие стены портреты, он словно припоминал что-то, терпеливо дожидаясь, когда Вилория предпримет необходимое. Вилория, не испытывавшая и толики спокойствия своего компаньона, окончательно уверилась, что он, кто угодно, но не человек. Ну, не может быть в мальчишке скрыт такой океан спокойствия. Факел давал слишком мало света, а свет-кристаллы, коих в покоях Магнуса было предостаточно, Вилория зажигать опасалась.

— Так что мы ищем, Гарма?

— Тиару или корону, если угодно. Простой обруч с крупными изумрудами по кругу. Мне больше ничего не нужно. Как я и говорил, скорее всего, Носящий Корону не заметит пропажу.

— Может, у вас есть идеи где искать?

— Нет. В каком-то смысле я здесь впервые.

— В каком-то смысле? — наконец-то Вилория смогла «поймать тирла за руку». — Вот это оговорочка! Она может означать лишь одно — он бывал здесь и раньше. А вот интересно: до Великого подъема вод или уже после?

— Тогда начнем искать по порядку... Так зачем на самом деле вам понадобилась эта вещица? Уж извините, но поверить в то, что это подарок какой-то из магесс, я никак не могу. Для чего она вам или этому вашему Первому?

— Любопытство — одно из самых занятных качеств людей… Вы не находите? Корона Юга принадлежала одному древнему роду, и ее возвращение станет действительно хорошим поводом для свадьбы.

— Ага… Значит, изумрудная тиара уже Корона Юга?! Кто теперь скажет, что любопытство это порок?

В голове магессы где-то на самом краю сознания замаячила догадка об истинных причинах всего этого предприятия, но, как это бывает, чего-то не хватало. Какой-то детали, чтобы увидеть картину целиком, да и размышлять об этом сейчас Вилории было попросту некогда. Следующие несколько часов стали настоящим кошмаром для Вилории. В эфире читалась и защита, наложенная Магнусом, и следы чар Геннера, и плетения принявших караул магов Тайной Гвардии… Разобраться в этом хитросплетении было очень и очень непросто — ведь требовалось не только не поднять тревогу, но и сделать так, чтобы никто не мог потом по отголоскам ее собственных заклятий связать ограбление с ней — Вилорией. Магесса решилась открыть дверь в сокровищницу Короны, только когда небо на горизонте уже начало светлеть. С замиранием сердца магесса ожидала услышать звон тревожных колоколов, но дверь плавно повернулась в хорошо смазанных петлях, и взору девушки открылась очень соблазнительная картина — ряды полок с уложенными на них реликвиями рода Магнуса. Их было так много, что, возможно, Гарма и был прав: обнаружить пропажу одного-двух артефактов при таком изобилии действительно сложная задача.

На глаза Вилории попался уже полюбившийся комплект Накидки Серых Теней. После той памятной ночи, когда были спасены родители Вилории, ей пришлось расстаться с прежним артефактом, вернув Магнусу. Сейчас же Вилория с неким злорадством наложила руку на это сокровище. Теперь она словно возвращала себе кем-то украденное у нее самой. Брать артефакты, свойств которых она не знала, девушка не решилась, но зато не постеснялась взять пару знакомых перстней и с десяток магических свитков — одноразовых заклятий, после активации которых свитки превращались в бесполезную бумагу. Правда, сердце девушки все же предательски дрогнуло, когда она обнаружила на отдельной полке те вещицы, которые она сама некогда подарила Магнусу. Отогнав сантименты, девушка вернулась к поиску тиары с изумрудами, но проклятый обруч никак не хотел попадаться на глаза. Помог Гарма. Он темной тенью показался в дверном проеме и, дождавшись дозволения войти, прошелся по сокровищнице. Он прошел мимо стойки с мечами, даже не взглянув в их сторону, что попросту немыслимо для нормального мальчишки его лет, прошел и мимо полок с фолиантами, лишь пробежал взглядом по их названиям так, словно уже читал их раньше… Остановился он только в самом конце сокровищницы, обратив внимание на небольшой, покрытый пылью сундучок.

— Можно ли открыть этот ларец, миледи?

Вилория проверила ларец на наличие заклятий и, ничего не обнаружив, кивнула, уступая место тирлу. Ларец был заперт. Попытавшись разобраться с замком, Гарма расстроенно цокнул языком и просто убрал сундучок в сумку. Вилория лишь мельком успела разглядеть, что на крышке ларца изображен герб какого-то забытого рода — три изящные перламутровые лилии в ромбе.

— Жаль, что нет возможности проверить его содержимое сейчас, но дольше ждать нельзя. Пора уходить…Благодарю вас за помощь, магесса. Даже если ларец пуст, то в этом нет нашей вины. Остались ли у вас здесь какие-нибудь дела, миледи? — Тирл выразительно обвел взглядом сокровищницу. — Только хочу предостеречь вас — не берите вещи, назначение которых вам неизвестно. Далеко не все предметы здесь безопасны. Извините, что говорю очевидные вещи, но, например, вот эти склянки — это колбы алхимика Михуса, а он работал над лекарством от Соленой оспы. Очень странно видеть эту заразу в этих стенах: Носящий Корону, скорее всего, просто не знает, что попало к нему в руки, иначе приказал бы сжечь их немедленно в самом жарком пламени… Окинув тоскливым взглядом поблескивающие таинственным огнем ряды полок, Вилория нехотя закрыла дверь в сокровищницу. Торопливо распихав добычу по карманам, девушка чуть не забыла о приготовленном свертке с Накидкой Серых Теней. Опомнившись, девушка подхватила артефакт и пошла к замершему у тайного хода тирлу.

Солнце уже вот-вот было готово показать свой край: в покоях Магнуса стало достаточно света, чтобы нормально осмотреться, поэтому девушка окинула покои, в которых провела немало приятных дней, прощальным взглядом и… задохнулась от возмущения! На столе, который был вечно завален разными картами и бумагами, поверх разбросанных свитков лежал искусный портрет женщины в роскошном бальном платье — портрет Талири! Вилория, конечно, сразу поняла, что это один из тех портретов, что в знатных родах принято рассылать друг другу при обсуждении сердечных союзов, но увидеть Талири еще и здесь?! Накрученные последними событиями, нервы магессы лопнули. Плохо соображая, что она делает, Вилория взяла первое, что попалось ей под руку, а это оказался нож для бумаг, и с силой пригвоздила им портрет к столу. Она уже подошла к Гарме, когда до ее слуха донесся звон тревожного колокола.

— Так ли это было необходимо, миледи?

Если бы в тоне Гармы магесса услышала хоть толику иронии, то, скорее всего, обрушила бы на него всю доступную мощь эгомагии и заклятий стихийной магии, сокрытых в артефактах, но Гарма был холоден и обеспокоен случившимся не меньше самой Вилории.

— Спускайтесь вниз к веревке, миледи, — Гарма присел на корточки, чтобы было проще найти то, что он искал в своей сумке, ‑ я иду следом…Только позабочусь о том, чтобы нас не смогли найти слишком быстро…

Вилория не заставила себя упрашивать — она сгорала от стыда… Такой поступок ‑ достойный взбалмошной девчонки — никак не увязывался с тем представлением о себе, которое она бережно сплетала долгие годы «взрослой жизни». Она, придерживаясь за стену, сбежала по ступеням, пытаясь не паниковать. В проеме показался темный силуэт Гармы. Из длинного чехла, почти в локоть длиной, на свет показался хрустальный цилиндр. Гарма метнул его в глубь покоев Короны, захлопнул за собой дверь и… И эфир сошел с ума. Не было ничего: ни взрывов, ни эфирных бурь, пугающих своей мощью ‑ ничего подобного Вилория не ощутила. Обжигая руки, она спускалась по веревке вниз в черноту тайного хода, безуспешно пытаясь разобраться в происходящем. Опытная магесса была попросту сбита с толку. Привычные потоки эфира с его течениями, волнами и мерными колебаниями исчезли. Вилория по-прежнему ощущала эфир и его силу, но он превратился в нечто смутное, бесформенное… Словно воды Великой, вмиг обратились бы в туманное облако, спрятав от глаз и берега, и небо, и землю.

Только содрав о веревку ладони в кровь, крепко ударившись ногами о каменный пол да еще угодив в ледяной поток ручья, девушка пришла в себя.

— Вот я — дура! А все из-за этой…Все из-за этой! Талири!

Девушку словно молнией ударило. Все части головоломки о настоящих причинах этой авантюры стали ясны, понятны и не приемлемы для Вилории и Короны. Пока Гарма заставлял закрыться каменную дверь, Вилория достала стилеты и срезала бечевку со свертка — ей потребовалась сила и скорость Накидки Серых Теней.

— Корона Юга! Древний южный род. Гарма! Тальпа! Да все — яснее ясного! Этот надутый индюк — Первый, затеял мятеж, а эта дура Талири крутит мозги и ему, и Магнусу. Мятеж…Оттор столько раз рассказывал эту историю, что мне даже в голову не приходило, что тот граф Тальпа из дневника и граф, убивший семью Оттора, это тот Тальпа и есть. Ларец…Лилии…Три лилии в ромбе — герб рода Тальпа! Время действительно выбрано удачно… Война — лучше не придумаешь. Если Талири хоть как-то обретет власть, то Белый Вьюн пожизненно — лучшее, на что я смогу надеяться. Ну, уж нет, дорогой мой Гарма. Эту вещицу я, пожалуй, оставлю себе, а тебе… А тебя…

Девушка едва успела влезть во второй меховой сапожок и накинуть капюшон, как рядом с ней раздался всплеск воды. Гарма не стал возиться с веревкой, просто бросив ее вниз и прыгнув следом.

Вилория активировала древний артефакт и атаковала. Зная, на что способен тирл, никаких шансов древнему существу она предпочла не оставлять. Тусклые отблески стилетов заплясали в темноте тоннеля. К разочарованию Вилории, ее атака не стала для Гармы неожиданностью. Тирл с нечеловеческой скоростью метнулся в темноту, увлекая за собой преследовавшую его магессу. Он так и не бросил своей заветной сумки. Напротив, он ловко извлек из нее тонкий длинный клинок и дал вероломной «налетчице» отпор. Скорость Вилории была велика, но Гарма, петляя между колонн, умудрялся ускользать от магессы, умело используя оборотную сторону артефакта, не в силах которого было отменить инерцию. Гарма отступал, резко меняя направление, скрываясь в тенях среди колонн. Вилория тратила силы, пытаясь также быстро останавливаться, менять направление бега и уклоняться от атак более длинного клинка противника. Ее положение еще осложнялось тем, что, в отличие от нее, Гарма, по-видимому, отлично видел в темноте и фехтовать с ним было смертельно опасно. Все стало вовсе скверно, когда Гарма, пробежав мимо оставленного факела, ловко бросил его в ручей.

Вилория, наплевав на надежду остаться неузнанной, активировала боевые заклятья ее собственных артефактов. Огненный Серп резанул по тирлу ‑ он вскрикнул, упал, но поднявшись на ноги, прыгнул за колонну, словно растворяясь в темноте. Вилория не смогла добить его, просто потеряв из виду.

— Вот уж когда пожалеешь, что не стала пиромагом — темно, хоть глаз выколи.

Оставшись в темноте, Вилория не запаниковала, но расчетливый разум магессы быстро пришел к неутешительному прогнозу исхода боя, если магесса не сумеет закончить его в ближайшее время. Среди колонн Вилории показалось движение. Она даже была готова поклясться, что заметила во тьме отблеск пары желтых глаз, поэтому магесса снова ударила. От второго заклятья — Янтарной Сети, которая должна была парализовать врага, Гарма укрылся неожиданно мощным заклятьем. Куб Отрицания разделил тирла и Вилорию. Подземелье озарил тусклый свет, и магесса ринулась в атаку, стараясь достать врага стилетом. В появившемся ниоткуда, медленно вращающемся кубе, больше всего похожем на куб из прозрачного хрусталя, замер Гарма. Вилория пыталась пробиться через возникшую преграду, но потерпела неудачу: и сталь, и магия были бессильны. Вот так одна из опаснейших магесс времени пока оказалась бессильна перед странным древним существом, лишенным магии.

— Признаться, мне даже начало казаться, что этого всего можно будет избежать, миледи. — Тирлу приходилось переминаться с ноги на ногу, чтобы не испытывать неудобств во время разговора и не крутиться вслед за сторонами куба. — Что вас заставило принять столь опрометчивое решение и напасть на меня? Разве я дал повод?

— Я тебя плохо слышу. Выйди, и я тебе все расскажу…

— Уверяю вас, миледи, что я так и сделаю: выйду и обязательно послушаю. — Тирл поудобнее приспособил сумку, перекинув ее через плечо. — Как вы видите, я был не до конца честен с вами. Я все же прихватил пару свитков. Нет. Не из сокровищницы Короны. Они у меня довольно давно. В этом я с вами был честен. Я так понял, что вы были уверены, что я лишен способностей к магии и это чистая правда в вашем понимании. Амулеты я тоже не ношу, хотя мог бы, иначе зачем люди их придумали? Я о свитках. Я могу активировать некоторые из них. Очень изящное изобретение нужно заметить… Куб Отрицания исчезнет несколько позже, чем иссякнет действие вашей Накидки… Поэтому у вас дольно небогатый выбор. Бежать. Бежать как можно быстрее…Пока еще есть надежда добраться до лошадей раньше меня. Вы же сумели запомнить дорогу? Если нет — сочувствую, потому что второй вариант ‑ смириться и дождаться, когда я решу вашу судьбу. На что я способен вы видели, а расплата за заемную силу Серых Теней и скорость — бессилие.

Тирл был прав. Вилория подавила приступ панического желания броситься в глубь коридоров, не разбирая дороги, пусть даже туда, где ее схватят стражники, от них-то она сможет отбиться, лишь бы оказаться от этого клыкастого мальчишки подальше, но взяла себя в руки.

— Ты не задумывался, почему вас осталось так мало, тирл?

Улыбка мальчишки, искаженная гранями куба, получилась совсем зловещей, учитывая, что в тусклом свете сияния Куба Отрицаний его глаза светились в темноте ничуть не хуже кошачьих или волчьих.

— Мы не так плодовиты, как люди?

— Может, и это тоже, но главное, что вы похоже лишены фантазии. Я могла бы найти еще пару десятков вариантов развития событий, но я уже решила твою судьбу и поэтому ограничусь одним.

Она чувствовала, что у нее еще есть запас во времени и артефакт еще может поддерживать ее силы, но истратить их без остатка она себе позволить не могла. Магесса скинула накидку и, прислонившись к стене в десятке шагов от вращающегося Куба, принялась разбирать свои карманы. Из-за пазухи на бледный свет появлялись «одолженные» Вилорией свитки.

— Нет. Этот не подойдет. Нет и не этот… — девушка неторопливо перебрала добычу. — Вот! Этот в самый раз! Огонь Небесный! По-моему, очень символично, упырь. Не находишь?

— Фу, какое нехорошее слово, миледи.

— Я разобралась в твоих каракулях, упырь, так что не обижайся на правду. Ты знаешь, как действует это заклятье? Нет? Ничего — я расскажу. Оно создает огненный шар размером с дом. Такой, что его отблески видны очень и очень далеко. Оно словно нарочно создано для того, чтобы его использовать в узком тоннеле. Представляешь, что будет? — Вилория, заметив, что сияние Куба стало менее ярким, отошла ближе к выходу в тоннель. — Я тут решила, что, действительно нет смысла бегать от тебя. Даже если убегу, придется трястись за жизнь своих родных, поэтому, когда эта склянка выпустит тебя на свободу, я просто активирую этот свиток.

— Плохой вариант. Вы, миледи, тоже вряд ли сможете пережить эту неприятность.

— Ну и пусть. Есть, конечно, еще вариант… Ты как-нибудь заставишь меня поверить, что есть варианты, в которых мы оба не умираем, ларец остается у меня, а ты и ваш этот «клуб» забываете обо мне навсегда.

— Из нас двоих пока обманывали только вы, магесса. Мне нет нужды лгать. Бояться я не умею, так как тирлы просто этого не могут. Обещать того, что я не смогу выполнить, тоже не вижу смысла. Так что смею вас заверить, миледи, я был очень рад нашему знакомству.

— Тебе действительно не хочется жить? Но чего-то ты должен хотеть?

— Уметь хотеть — огромный дар, который в человеческом смысле мне недоступен, но я отвечу — да. Я хотел бы проверить одну теорию…Вы знаете, из-за чего в прошлом началась Последняя война? Ну та, что все против всех… Эльфы, гномы, люди, тирлы… Уверен, что — нет. Она началась из-за одной теории, которую я озвучил на одном из приемов у эльфийских владык. Я тогда предположил, что тирлы, как единственный вид, способный менять форму, и является родоначальником всех иных менее удачных видов. Менее удачных — я имел в виду только продолжительность жизни. Только это… прошу не воспринимать это как попытку обидеть. Мы лишены власти над эфиром — вы и гномы платите за силу непомерную плату… И только эльфы сочетают в себе оба преимущества: долгую жизнь и власть над эфиром. Мне наскучило, да, я знаю, что значит скука, слушать их кичливые речи, и я сказал, что не исключаю, что вполне могу стать эльфом. Почему нет? Кто-то посмеялся, восприняв это как шутку…Эльфы, отчего-то считающие себя старшим народом, оскорбились…и началось… Кстати, ту теорию никто так и не опроверг. Война началась после того, как я предположил, что самым простым способом проверить истинность моей теории может стать потомство крови тирлов и эльфов. Я был глуп тогда. Правда, для того чтобы обрести понимание таких материй, как «чувства», мне пришлось стать человеком, обезуметь и снова стать человеком, но это уже детали. Сожаления ‑ не мой конек…Время заклятья подходит к концу…Так что будем делать?

— Я так и не услышала предложений, тирл… — Вилория потрясла свитком в воздухе.

— О! Я уже не упырь, а тирл — это явный прогресс в переговорах.

Вилория невольно усмехнулась, отдавая должное пренебрежению тирла к жизни.

— Я скажу так, Вилория, когда кончаются аргументы, остается место только для веры. Я долго живу и уверяю тебя, что такое понятие доступно далеко не всем. Доверять без возможности убедиться в искренности собеседника — это черта, или дар, если угодно, тех, чья жизнь слишком коротка, чтобы думать о рисках. Тебе придется поверить мне. Ты хочешь ларец и гарантии того, что твои родные не умрут по моей вине. Допустим, что я соглашусь…Что взамен?

— Твоя жизнь!

— Этого мало. По сути, для Великого Эфира это вообще ничто. Предложи что-то иное.

Хрустальный Куб внезапно пропал, а тирл и Вилория так и замерли неподвижно, лишь глядя друг на друга. Вернее, Вилория видела, как Гарма словно исчезает в темноте и остаются лишь его страшные, ставшие звериными, глаза.

— Мне нечего предложить…

— Есть.

— И что же это?

— Доверие, разумеется. Только оно. Вы меня не слушали, миледи? Изумрудная Корона мне нужна совсем ненадолго… В ближайшее время я действительно отдам ее Первому. Если она каким-то образом окажется у вас — я не расстроюсь.

— Тебе-то она зачем, тирл?

— Для своих целей исключительно личного характера. Детали, уж извините, в сложившейся ситуации я предпочту оставить при себе. — Сияние, оставшееся от использованного тирлом свитка, окончательно растворилось во мраке. Вилория уже не видела даже страшных глаз собеседника. — Уж, не знаю, зачем она вдруг потребовалась вам, но, как известно, никто не может запретить женщине чего-то хотеть…Хотя зная, кто вам покровительствовал до последнего времени, могу предложить несколько вполне стройных теорий на тему равенства Рубиновой и Изумрудной корон…

Руки Вилории предательски тряслись. Она вцепилась в ломкую бумагу ногтями, рискуя испортить заветный свиток, как утопающий в соломинку… Она больше не видела Гарму, но как эгомаг остро чувствовала его присутствие. Вдруг его голос раздался совсем рядом.

— Вы заметили, что мы еще живы? — Гарма был уже где-то за спиной Вилории. ‑ Мне кажется, что это тоже хороший знак. Я ухожу, если хотите, можете идти следом, только не слишком близко. Судя по тому, что вы не сотворили огненных заклятий, то пиромагия не самая ваша сильная сторона. Если вы не против, то я зажгу для вас факел?

Вилория молчала, не решаясь предпринять хоть что-то. В эту ночь она впервые оказалась настолько беззащитной. Эгомагия, надежной защиты от которой еще никто до сих пор не смог изобрести, в эту ночь была бесполезна — весь тщательно подобранный арсенал боевой магии не причинил вреда тирлу. Магесса пообещала себе, что если она переживет эту ночь, то сделает все, чтобы больше никогда не испытывать такого страха, с кем бы ни столкнула ее Тень. Вилория была уверена — Гарма знал, что у нее едва хватит сил, чтобы идти за ним следом, не то чтобы продолжать бой, но он не атаковал... У нее оставалась пара козырей в рукаве, но прибегать к ним тоже не хотелось: девушка не была уверена, что, применив их, сможет остаться в живых.

Вилория не удержалась и вздрогнула, когда стук ударов огнива отразился от стен подземелья. Когда свет факела осветил вымокшего до нитки белобрысого мальчишку и серые каменные стены, магессе стало намного легче.

— С вами все в порядке, миледи?

— Почему ты не убил меня? Ты ведь мог попытаться?

— Потому что без вас, магесса, узор Великого Эфира будет не так прекрасен, как он прекрасен сейчас. — На лице Гармы снова заиграла улыбка. Он взъерошил волосы рукой, поправил сумку и жестом предложил Вилории следовать за ним. — Кроме того, мне подумалось, что вы мне более симпатичны, чем Талири… В знак своего расположения скажу, что раз вам так нужен этот символ власти, то есть только один реалистичный способ заполучить его и спать спокойно — стать одной из посвященных. Я могу замолвить за вас словечко, как-никак без вас мне не удалось бы получить желаемое, а зачем же нужны друзья, как не помогать сбываться желаниям?

Вилория на плохо гнущихся ногах побрела следом за тирлом, постепенно оправляясь от оков усталости и размышляя о словах Гармы. Пусть в тот момент, когда она решилась напасть на мальчишку, она больше думала о других, чем о себе, но Корона… Корона Юга, лежавшая в невзрачной сумке в десятке шагов от Вилории, открывала перед магессой очень далекие и столь же туманные перспективы… Но любой крестьянин знает, что туман рано или поздно развеивается.

Глава 6. Все пропало, граф!

Двор Медного Тюльпана был полон людей. Вся стража, отряженная Магнусом приглядывать за Решасом и Оттором, была уже в седлах и готова к погоне. План Оттора был предельно прост. В том, что покойный слуга Вальды, Люнс, позарился на кровавое золото и провел убийцу в дом, тем самым подписав себе смертный приговор, Оттор не сомневался. Туго набитый монетами, потертый кожаный кошель точно не принадлежал Люнсу. Это оказалось выяснить проще всего. Достаточно было опросить слуг и проследить за тем, как округляются их глаза при виде трех десятков полновесных корон. Графиня явно не баловала даже самых приближенных слуг. Оставалось надеяться, что собачки королевских егерей тоже не избалованы праздной охотой, а обучены так, как положено. Если это так, то уже к вечеру станет ясно, кто был причастен к покушению на графиню.

Собаки, предчувствуя скорую охоту, дрожали и визгливо драли глотки, окончательно переполошив степенный Медный Тюльпан. Сам Оттор, тоже ощутивший азарт взявшего след гончего, с сожалением осознал, что садиться в седло ему явно рановато. Пришлось отправить со стражей Нормана, который, несмотря на идиотскую манеру изъясняться, вполне сносно справлялся с поручениями. За час сборов ему удалось найти аж семь сыскных собак, так что Тюльпан снова удивлял Оттора своей основательностью быта. Вероятно, близость к столице вынуждала людей волей-неволей перенимать высокие стандарты жизни, вопреки кажущейся простоте жизни провинциального города.

Оттор передал кожаный кошель убийцы псарям и строго приказал не усердствовать с теми, на кого выведет свора.

— Помните, мы ищем мужчину средних лет, но я хочу поговорить с каждым, кто держал этот кошель в руках. Если кто-то станет убегать, аккуратно вяжете, в мешок его и ко мне. Никто в городе не должен знать, кого вы везете. Ясно?

Вопросов не последовало, и отряд поскакал в город. Собаки быстро увели отряд с центральной улицы, лишив Оттора сомнительного удовольствия слушать брань потревоженных горожан.

Так граф Оттор Иллирийский остался наедине с собой и со своими мыслями. Он обвел опустевший парк взглядом, и наткнувшись на одинокую фигуру явно пожилого человека, который отчего-то замер посреди парка, сидя на пне, Оттор двинулся прямиком через парк к незнакомцу, избежавшему участи быть запертым вместе со слугами. Оттор ошибся. Оказалось, что без дела по парку слоняется только он, а встреченный глубокий старик был очень занят. Он сидел возле сразу пяти закинутых в пруд удочек. Возле него с самым независимым видом восседал рыжий бандит с разорванным ухом. Твердолап явно не терял времени даром и за проведенную в Тюльпане ночь уже разобрался с кем действительно нужно дружить в этом замке.

— Как улов, отец?

— Да ничего, сынок, какой тут улов — мелочевка одна, ‑ старик кивнул в сторону оставленных котом в траве плавников, ‑ ты, служивый, небось из этих, графских?

— Ну да, из них. ‑ Оттор с чистой совестью согласился со стариком. — Можно я с тобой посижу?

— Отчего нет. Только если молча. Я сюда и прихожу помолчать. Графиня дозволяла, а как с новым графом будет ‑ то пока неведомо… Говорят, больно скор да суров. Что ты-то скажешь?

— Да нет, вроде в меру.

— Ты, служивый, вот ту удочку-то возьми, клюет ведь.

Оттор повиновался. Поплавок, небрежно сделанный из винной пробки с торчащим гусиным пером, действительно, начал подозрительно покачиваться на спокойной глади пруда. Оттор и не знал, что в относительно небольшом парке нашлось место для такого чуда. Скрытый от глаз клумбами и кустами пруд, формой походивший на цифру восемь, разделял парк на две неравные части. Вокруг пруда были устроены дорожки, но не было ни одной скамейки, поэтому старик и приютился на этом пне в тени раскидистого дуба.

Оказалось, что Оттору в этот самый момент, как нельзя лучше подходит компания этого молчаливого старика. Получалось, что он вроде и не одинок, но и никто его не тревожит.

— Ну, вот и сбылась твоя мечта о спокойной жизни, Оттор. Ты этого хотел? Чего ты добился? Стал развалиной в самом расцвете сил…А оно того стоило? Чем ты отличаешься от этого старика? Много чем, конечно, но отними у тебя титул, и все... Все, что тебе останется, так это также сидеть и следить за поплавком полдня, пока не придет пора выпускать собак на ночь. Отними у человека дело, и что от него, этого человека, останется? Отними у него здоровье, и что в нем вообще останется человеческого? Вот Азмус всю юность бредил звездами, а я что? Что мне теперь делать? Ждать, когда Норман исполнит мою работу? Учить молодых, как когда-то Бриар? Нет, Оттор, к этому, похоже, ты еще не готов, тогда зачем тебе это графство? Что вообще тобой движет? Война? Нет ничего хуже, чем лгать себе. Война не для тебя, Оттор, вот Ян был создан для нее, а ты…Ты скорее создан ползать по кустам, прикрываясь плащом… Так что же тебе мешает просто сидеть и пялиться на поплавок? Уж для этого у тебя точно все есть. Средства для сытой старости есть: по чести сказать, много ли тебе надо? Чем тебе вообще интересен этот мир, а ты ему?

— Отец, а тебе не скучно вот так сидеть? Не за рыбой же ты, действительно, пришел?

— Хм…Может, я здесь только и перестаю скучать. Сижу да думаю. Вспоминаю молодость и словно снова становлюсь моложе, ‑ старик отложил удочку и внимательнее посмотрел на Оттора, — вот смотрю на тебя, служивый, и вижу, что трудно тебе. Загнал ты себя, как глашатай лошадь. Дела чужие справляешь, а стоит ли ради этого животину гробить и не знаешь…

— Я — лошадь?

‑ Да ну что ты…Ты — конь! — старик потешно «закхекал», смеясь собственной шутке. — Я это все к чему, а к тому, что выходит, что тебе так плохо, что ты даже помолчать с собой не можешь. Все жить спешишь…А я вот думаю, что не опаздывает только тот, кто не торопится. Учиться этому нужно, солдатик.

— А как этому научиться, отец?

— Да просто. Начни, например, рыбу ловить. Не для себя, конечно, не на продажу. Вот как сейчас сидишь, так и посиди, помолчи. Как получаться станет, так и жизнь сама на лад пойдет.

— А если не смогу? Если времени нет просто сидеть?

— Если понимаешь, что времени у тебя нет, то, значит, знаешь, на что его у тебя нет. Значит, знаешь, что делать потребно ‑ так бери и делай, а не сиди тут сиднем…

— Суровый ты больно, похлеще нового графа.

— Да что ты, это я раньше шумел, да не гнулся…а сейчас понимаю, Тень-то вот она — только шагни… Если на пустое время тратить, так на главное его точно не останется… Ни крошки, ни капельки… ‑ старик вдруг замолчал и взялся за удочку. Умелая подсечка, и блестящая рыбешка уже бьется на берегу. В высокой траве Оттору показалось какое-то движение. Заметил его и старик. — Во! Смотри, что сейчас будет, только сиди тихо…

Твердолап, едва рыбешка упала на траву, ринулся к долгожданному улову, но вовремя остановился, зашипев и вздыбив шерсть. Из воды к рыжему бандиту, возомнившему себя новым хозяином этих кошачьих угодий, устремился плывун — проворный хищник, которого еще называли водной куницей. Замешкайся Твердолап хоть на мгновение, и его судьба была бы решена. Кот со всех лап метнулся обратно к ближайшему дереву и затерялся среди ветвей.

— Видал? Вот это хитрая бестия — ловит на живца! — потешался старик, наблюдая, как плывун, раздосадованный неудачной охотой, фыркая скрылся в высокой траве возле самой воды, даже не тронув оставленную котом рыбу. — Второй день этого рыжего гоняет, а он все никак не уймется! Отчаянный котяра…или глупый.

— Этот рыжий за мною числится… Пропадет ‑граф расстроится.

— Ну тогда лучше на кухню его отнеси. Хотя думаю, что этот — с рваным ухом, из тех, кому без охоты ‑ не жизнь… Нет, ну плывун-то каков! Видал? Не рыбу ждет, а тех, кто за ней заявится…

— Да, умные зверушки. Был у меня один такой… Не думал, что они на такое способны. Ловить на живца… — Оттора как молния ударила!

— Ловить на живца! Как все просто… Это же самые азы сыска! Хватит тратить время на ловлю рыбы и поиск драных котов. Пришла пора приглядеться к тем, кто притаился в мутной воде... Вот он — верный шанс отыскать нашего «Плывуна». К такой жирной рыбе, как Наместник Короны, точно должны сбежаться все окрестные коты… Ну, а мы посмотрим, кто покажется вслед за ними…

***

Норман вернулся в Медный Тюльпан уже через три часа. И вернулся он не с пустыми руками. Через седло одной из лошадей был перекинут мешок с узнаваемыми контурами связанного человека. Отряд, разгоняя преграждающих дорогу зевак, быстро приближался к воротам Тюльпана. Шум, созданный ворвавшимся в замок отрядом, вернул Оттора к насущным проблемам.

— Ладно, отец, мне пора, я обещаю замолвить за тебя словечко перед графом. Уверен, что он не просто разрешит тебе приходить сюда, но и устроит тут нормальную лавку или мостки.

Доковыляв до замка, Оттор застал в нем беседующих Решаса и Нормана.

— Где его нашли? — Решас стоял возле лежащего у его ног мешка, из которого торчали сапоги.

— Возле захудалой таверны, в паре лиг от города. — Уставший от скачки, Норман не отказал себе в удовольствии выпить холодной воды, поднесенной одной из дальновидных служанок, и не заметил приближение графа. Как и подозревал Оттор, с Решасом Норман разговаривал совершенно нормально, безо всяких излишеств и выкрутасов. — Собаки, как встали на след, так и привели нас прямиком туда.

— Тогда почему так долго?

— Пришлось повозиться на месте. При нашем появлении вся тамошняя публика начала разбегаться. Пришлось погонять их по полям и отправить в караулку. Пара ваших бойцов осталась с ними у ворот города. Я уверен, что граф Оттор захочет с ними сам побеседовать, но главное, что вот этого «друга» пришлось искать дольше всех.

— Бегал быстрее других? ‑ спросил Оттор, подходя к Норману со спины.

— Граф мой не может ошибаться, но тать сей ожидал покорно, когда найдет его искатель прыткий. В стог у дороги спрятан был наш «друг», до берегов Великой не дойдя пол лиги.

— Он мертв?

— Мертвее я не видел. В груди его торчал сей острый смерти дар, ‑ Норман достал из сумы окровавленную тряпицу, в которую был завернут нож.

Лишь увидев железку с толстой рукоятью, по которой по спирали завивались гномьи руны, Решас побагровел и, морщась, отошел от трупа, чтобы грузно сесть в кресло.

— Гномы… Это очень не кстати. Особенно после того, что случилось с тобой, Оттор. Но распускать языки по этому поводу никому не следует…В основном, я обращаюсь к тебе, Норман.

Оттор принял тряпицу у дворецкого и пристально изучил сперва узор рун, а затем и лезвие ножа.

— Норман, снимите с него мешок.

Дворецкий, с несвойственном прислуге хладнокровием стащил мешок с трупа. Оттору одного взгляда хватило, чтобы распознать в происходящем руку дилетанта закулисных игр.

— Для Наместника вы очень легковерны, Решас, — Оттор протянул Наместнику тряпицу с ножом, — Норман, что ты видишь?

Дворецкий, явно утратив уверенность, снова принялся разглядывать покойника.

— Не советую пускаться в пространные рассуждения. Это вопрос твоей пригодности к службе на очень ответственной должности моего «дворецкого».

Довольный произведенным эффектом, Оттор уселся в кресло возле камина. Норман понял, что он упустил что-то важное, но не мог понять, что именно.

— Не знаю, что ответить графу моему, но труп сей нем для взора моего. Под руку гнома выкован металл, и нет сомнений явных в том. Зароком в том мой опыт скромный.

Оттор молча поднялся и дошел до комнаты, в которой по-прежнему томилась прислуга. Найдя взглядом самого здорового мужика, он поманил его пальцем.

— Любезный, ты умеешь пользоваться кнутом?

— Дурное дело не хитрое, но пороть никого не стану. Раз как-то заставили, так Жирвик чуть не помер потом. С тех пор кнут в руки не беру…

— Вот! — у Оттора даже непроизвольно сжались зубы, настолько все складывалось удачно, — это именно то, что нужно. Тебя как звать-то?

— Риком кличут. Конюх я.

— Ты, Рик, стой и помалкивай. Если прикажу кого-нибудь выпороть, то делай страшное лицо. Ясно?

— Пороть не стану. — Хмуро засопел здоровяк. — Уж лучше меня порите, если уж так надо…

— Может, и выпорю, если каждый конюх будет указывать, что мне делать. Ясно?

— Да, что тут не понять?

— Вот и делай, что велено.

Вернувшись к склонившимся у трупа Норману и Решасу, Оттор, снова войдя в любимый образ всезнающего гончего, небрежно осведомился:

— Так что скажете, Норман? Вы, как мой вассал, должны соответствовать моим ожиданиям. Простым языком ответьте мне, что стало причиной смерти этого злодея?

Посмотрев на приведенного Оттором здоровяка, Норман, предчувствуя неприятности, напрягся.

— Граф, я сам вынул нож из сердца этого несчастного.

— Рик, как прежде графиня Вальда обходилась с нерадивыми слугами?

— По-разному бывало… ‑ недобро пробасил здоровяк.

— И все же?!

— За воровство, бывало, и пороли.

— Наместник, вы, кажется, советовали мне не менять заведенных порядков? Как это было мудро… ‑ Оттор с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как с Нормана спадает образ услужливого дворецкого.

— Рик, скажи, много ли бывает крови, если режут скот?

— Я, знамо дело не мясник, но крови хватает даже от свиньи…

— То есть, если человека заколоть в сердце, то рубаху кровью-то зальет?

— Знамо дело — на выброс рубаху: ни одна прачка не отстирает.

— Ты этого хлыща в дорогих сапогах знавал? — Оттор жестом велел Рику посмотреть внимательнее на покойника.

— Нет. Не из местных он. За это поручусь.

— Его пырнули ножом в сердце, но рубаха почти как новенькая. Что это значит?

— Знамо, что… В жмура железкой тыкнули…Стало быть, уже холодный был…

Настала пора удивляться Оттору. Наугад выбрав здоровяка Рика, он не ожидал, что тот еще окажется и подозрительно опытен в ночных делах.

— Взгляни на нож, — Оттор с трудом дождался пока Рик с отрешенным видом, совершенно не смущаясь крови на лезвии, примерит рукоять на свою здоровенную ладонь, ногтем оценит остроту клинка и вернет железку Норману.

— Дрянь железка… Кто-то под гномью сталь варганил. Добрый гном эту жестянку и в руки не возьмет…

— Спасибо, Рик, можешь идти, — сверля холодным взглядом Нормана, распорядился Оттор, — зайди сегодня вечером к королевскому лекарю. Будет у нас с тобой обстоятельный разговор.

Погрустневший здоровяк побрел обратно к прислуге, но Оттор позволил ему идти до вечера куда заблагорассудится и попросил не пить крепкого...

— Ну, что прикажете делать, Наместник? — Оттор больше не смотрел ни на труп, ни на схожего с ним цветом Нормана. — Что мне следует делать с нерадивыми слугами?

— Довольно, Оттор, не переигрывай. — Решас требовательно посмотрел на гончего, давая понять, что ждет разъяснений.

— Этот здоровяк на удивление верно все объяснил. — признался Оттор. — Если бы злодея зарезали, то крови было бы больше. Кто-то воткнул нож в труп, чтобы замести следы. Видите желтоватые пятна под глазами? Ставлю тридцать полновесных корон, что у него сужены зрачки или темные пятна на деснах… Я убежден, что его отравили. Тот, кто все это затеял, очень хотел, чтобы мы нашли этого бедолагу и пришли к тем выводам, к которым пришел наш доблестный Норман.

— Мне стыдно, граф, у меня, конечно, меньше опыта в подобных делах, но, поверьте, я хороший ученик.

— Вот и ведите себя как полагается ученику, Норман, — Оттор бросил победный взгляд на Решаса, — проследите за Риком. Незаметно проследите. Он, разумеется, пошел в таверну и непременно пропустит стаканчик-другой. Озаботьтесь, чтобы он не разделил участь этого мерзавца и не растрепал всему городу о своих догадках. В общем, идите работайте.

— Слушаюсь, граф, ‑ Норман, коротко поклонившись Решасу, поспешил догонять конюха.

— Оттор, я в восхищении, но мне кажется, что унижать Нормана нет решительно никаких оснований.

— Я его не звал, а если он готов нормально работать, то пусть смирится с моим старшинством. Магнус далеко, а вожжи Рика всегда под рукой…Что это значит на практике? Только то, что Норману следует бояться сначала меня, а уже потом Магнуса.

— Оттор, ты слишком быстро понял страшную тайну графского титула. Будь осторожнее с этим новым знанием. Всегда помни, что воля Короны — закон. Это второй и обычно очень жестокий урок, который получает каждый владетель графства…

— Я был Гончим Короны около двух десятков лет. Я давно привык, что мое слово и есть слово Короны, особенно когда никто не слышит. Я почему-то уверен, Наместник, что за долгие годы у вас тоже развилась избирательная глухота…А я изрядно проголодался.

— Куда прогулялся? — Решас шутливо приставил ладонь к уху, изображая глухоту. Оттор оценил плосковатую шутку Наместника, нисколько не сомневаясь, что Решас намного ближе Магнусу, нежели Оттору, и не преминет предупредить Магнуса о дерзости новоиспеченного графа. — Что ты планируешь предпринять дальше?

— Разумеется, отпраздновать победу. Ведь мы разоблачили коварные планы гномов по убийству графини, разве не так?

— Снова примите мои заверения в искренней дружбе, граф Оттор Иллирийский, теперь я точно не уеду в Кевеллу, пока вы сами не велите мне убираться из Медного Тюльпана.

— Вот и отлично, о большем я и мечтать не мог, Наместник, — Оттор поднялся из кресла, оперевшись на подлокотник, и жестом предложил Решасу последовать за ним, ‑ но сперва нам предстоит найти убийцу этого ухаря и успокоить прислугу графини Вальды.

— А как мы его найдем?

— Ставлю тридцать Корон, что им окажется хозяин той халупы у дороги, где нашли труп злодея.

— Считайте, что они ваши, если вы смоете убедить меня в своей правоте.

— Наместник, вы расточительны так, словно не все налоги Ограда доходили до Кевеллы.

— А вот такие шутки я точно не потерплю, даже от друзей, граф.

— Приношу тысячу извинений, когда я отпускал подобные «остроты» в свою бытность гончего, то они, вероятно, были заметно острее.

— Ты не управлял огромным гордом, Оттор, тем более не имел дел с Советом Мастеров и ректором Касилем, так что, прежде чем упрекать меня в чем-то подобном, попробуй справиться со своим городишкой.

— Решас, я как никто другой знаю, насколько Магнус доверяет тебе, и никак не хотел обидеть. Ни для кого не секрет, что язык мой враг мой. Забудем?

— Уже забыли, но про тридцать корон тоже точно можешь забыть.

— Ну, может, тогда хотя бы десять?

Решас посмотрел на Оттора как на полоумного.

— Оттор, вот веришь, я приложу все усилия, чтобы Норману не пришлось боятся вожжей этого твоего Рика. Магнус умеет верно награждать подданных, и пусть этот словоблуд проест за пару лет вот такую дыру в твоей печенке… — Решас сложил два кулака вместе, чтобы наглядно показать Оттору его перспективы, если он и впредь не найдет управу на свой скверный характер.

Путь до караулки оказался действительно коротким, и Оттор, скорее всего, снова оказался прав, подозревая в убийстве хозяина таверны. Почему скорее всего? Да потому, что к приходу Оттора и Решаса, трактирщик был уже мертв и безразлично взирал на посетивших его влиятельных господ с поставленного в угол табурета своими узкими, словно игольное острие, зрачками.

— А вот это скверно, Решас, а вот это уже очень скверно.

— Почему? Что тебя смущает?

— Мы никак не должны были найти трактирщика, чтобы те, кто прислал убийцу, были уверены, что их уловка с гномьим ножом удалась. Теперь, узнав, что нам известно о трактирщике, они примутся заметать следы.

— Значит, они должны быть уверены, что нам про трактирщика ничего неизвестно.

— Звучит как замечательная идея, но как договориться вот с этим красавцем? — Оттор зло пнул ножку табурета, на который стражники усадили свежий труп.

— Вы что, уверены, что все пропало, граф?

— Похоже на то, Наместник, по крайней мере, здравых идей, что теперь делать дальше, у меня пока нет.

— И не нужно. С вас, граф, на сегодня довольно хороших идей. Пойдемте, граф, нам еще следует отпраздновать победу, — Решас решительно вышел из караулки, незаметным жестом подозвав командира своей стражи. Коротко переговорив с ним, он вернулся к Оттору. — Так куда вы меня пригласите, граф? Я давненько не бывал в ваших землях и не знаю, какой кабак необходимо посещать первым.

Солнце уже почти скрылось за деревьями и, раздосадованный на не оправдавший надежд день, Оттор потащил Решаса в единственное известное ему надежное заведение.

Лекарь принял обоих нобилей без особого энтузиазма, но вполне радушно. Когда же ближе к ночи на его пороге объявились пошатывающийся Норман и придерживающий его Рик, он даже не удивился.

Нет, напрашивавшейся попойки Оттора и Решаса, конечно, не последовало. Оттор всегда был сдержан в этом вопросе, презирая себя в моменты слабости, когда в юности после очередной бурной ночи зарекался пить не только вино, но и все прочее хмельное вместе взятое. Решас же был просто опытным политиком, умудряясь пить один бокал весь вечер, и при этом казаться, что называется «своим в доску».

Наутро, проснувшись в откровенно скверном расположении духа, граф Оттор узнал от возбужденного лекаря, срочно вызванного к болезным в город ранним утром, что по приказу графини Вальды и с согласия нового графа Оттора, все семеро злодеев, покушавшихся на графиню, казнены путем отрубания головы.

Повстречав уже давно бодрствовавшего Решаса на площади Медного Тюльпана, Оттор лишь мог удивляться, с какой легкостью Наместник разобрался с наметившейся проблемой.

Все схваченные посетители придорожной таверны были казнены, да еще и по приказу графини Вальды, опознавшей нападавшего на нее злодея. Обезглавлен был и убийца Люнса, несмотря на то что он был уже мертвее мертвого, охладевший к жизни, в самом прямом смысле, хозяин таверны и еще пятеро бедолаг, кому не посчастливилось оказаться в таверне в неудачное время.

На не высказанный вопрос Оттора Решас ответил лишь пожатием плеч.

— Не благодарите, граф Оттор. Графиня… Бывшая графиня Вальда получила и опознала голову нападавшего, ну а те, кто нанял этих неудачливых романтиков плаща и кинжала, пусть теперь потеряют сон, гадая, что казненные успели рассказать перед смертью. К тому же, в ваших землях на семь татей стало меньше. В общем, не благодарите граф…Я бы советовал спросить и с Рика, но я с ним вчера преломил хлеб, да и Норман взял его на поруки, так что вам теперь приглядывать уже за двумя этими красавцами.

— За такое не благодарят, Наместник, и если можно было придумать что-то худшее, чем убийство графини в первый же день моего приезда, то казнь ее подданных вполне достойный вариант.

— Не мели ерунду, Оттор, лучше подумай, как теперь найти нанимателей. Тех, кто ищет королевскую кровь.

***

Гарма так долго жил среди людей, что у него стало складываться впечатление, будто он все же смог перенять несколько забавных качеств, так свойственных людям. Вот и теперь, поднимаясь по лестнице новой временной резиденции Лаэта, он старался предугадать, чем же занят хозяин и как он его встретит. Гарма был уверен, что Лаэт, несмотря на раннюю пору, уже не спит и занят «разграблением» оставленной в его распоряжение скромной библиотеки, и не ошибся. Лаэт листал потрепанные страницы, явно перечитывая что-то забавное. Пребывая в отличном настроении, он и не старался скрыть лукавую улыбку при появлении тирла.

— А, вот и ты, Гарма. Где ты пропадал? Я уже начал беспокоиться… — Лаэт так и не оторвался от чтения.

— Прогулялся до Кевеллы, чтобы немного развеяться…

— Нет, ты послушай, что пишет какой-то маг Шафран. Я нашел его записи в библиотеке. Не знаю, каким он был магом, но писал он просто уморительно. Точно тебе говорю, как только стану Короной, так первым же указом заставлю всех научиться грамоте. Те, кто не читают, пусть даже о пустяках, теряют если не весь мир, то половину точно. Ты посмотри, чего одно название стоит: «Размышления о престолонаследии и смешении родов». Я уверен, что мы бы подружились с этим дядькой. Хватило же ему наглости размышлять о чем-то подобном, да еще и делать записи! Смотри, что он пишет: как его не казнили? Или казнили? Ты случайно не знаешь?

— Нет, я с ним не знаком, а что он пишет?

— Вот послушай: «Почему-то мало кто задумывается, почему к правителю людей обращаются так неопределенно: «Корона»? Словно становясь правителем, человек теряет свое собственное имя? Или почему у Короны нет жен или мужей? Уж этим-то вопросом рано или поздно задавался каждый. Я не исключение. Как вообще появляется преемник, который обречен принять Корону из усталых рук правителя? Понятное дело, можно бесконечно острить по поводу того, что я вырос таким большим, а до сих пор не знаю откуда берутся дети и тому подобное… Однако, дожив до седин смею предположить, что у Короны вполне может быть несколько детей, наследников или наследниц. Что-то мне даже подсказывает, что у монарха, как и у многих других, могут появляться бастарды, о существовании которых он и слыхом не слыхивал. Кто и как тогда решает, кому предстоит принять Корону после того, как Тень обнимет монарха? Достается ли Корона первенцу, или ее наследует лишь доказавший силу, или, на что я очень надеюсь, светлый ум?» — Лаэт снова легко и искренне рассмеялся, потрясая книгой. Сейчас он совершено не походил на того властолюбивого, надменного Первого, в которого превращался, стоило хоть одному посвященному переступить порог его дома.

— Могу предположить, что этого остряка следует искать среди отшельников где-нибудь в предгорьях. Любители неудобных вопросов во все времена по собственной воле или по воле власть имущих предпочитали жить в уединении.

— Ну, все, да не все… Достаточно вспомнить покойника Тальпу.

— Забавно, что эту тему вы затронули именно сегодня, Лаэт. Может ваши изыскания по доказательству того, что судьбы не существует, следует осмыслить заново? — Гарма извлек из сумки ларец, из-за которого ему пришлось этой ночью рискнуть жизнью. Три лилии в утренних лучах казались скорее розовыми, чем белыми, но не узнать герб Лаэт, конечно, не мог, но он был слишком увлечен чтением.

— Возможно…Очень возможно, а почему? — Лаэт перевернул очередную страницу. — Вот слушай еще: «Сперва я задался этим вопросом, потому что так и не смог решить, кому оставить то немногое, что останется после меня, если Тень все же отважится принять меня. Дар мой и трудолюбие передать по наследству мне так и не удалось, но Эфир Велик — у меня есть ученики! Моим отпрыскам, лишенным дара, но обеспеченным куском хлеба до конца дней, нет дела до моей школы, которую по трезвому (упаси Тень) размышлению можно считать главным делом моей жизни. Ученикам моим, напротив, ‑ нет дела до меня… Так что же выбрать? Кому оставить те идеи, что так трудно заманить в мрачные лабиринты моего оскудевшего разума: родне по крови или тем, кто сможет продвинуть свет-кристаллы знаний чуть дальше в Тень? Признаться, не найдя ответа, я посочувствовал всем тем, чье состояние чуть больше, чем дом, конюшня, пасека да два курятника… Не нужно быть магом, чтобы проследить дальнейший полет моей мысли, результатом которого и стал этот трактат».

Лаэт снова рассмеялся и, поднявшись, принялся расхаживать по комнате, шелестя страницами, снова не замечая приготовления Гармы. Тирл протер пострадавший во время ночных приключений ларец и поставил его на стол, с интересом слушая собеседника.

— Если бы этот маг Шафран имел удовольствие почитать родовые книги эльфов, то отнесся бы к вопросу наследования и преемственности куда серьезнее. — Гарма сел в кресло возле окна, предоставляя увлеченному компаньону закончить мысль.

— Книги эльфов… Эх Гарма, я бы тоже не отказался заглянуть в них.

— Ну, этого не так и долго ждать…

— Да…Но в это верится с трудом… — мысли Лаэта вернулись к делам насущным, как только первые почтовые голуби вернулись в клети. — Так что ты хотел сказать мне? Что-то срочное?

— Да нет. Я просто удивился, что этот трактат попал к вам в руки именно сегодня.

Лаэт замер, словно услышав какой-то тревожный звук снаружи.

— Ты принес что-то, Гарма…Какой-то артефакт, — лицо Лаэта посуровело, — мы ведь договаривались, что все, что способно влиять на эфир, должно проходить через мои руки. Мы так близки к успеху, что привлечь к себе внимание сейчас было бы верхом глупости.

— Именно в ваши руки я и принес этот артефакт, милорд.

Лаэт высунулся в окно и приказал скучавшим внизу стражникам принести почту и лишь после этого вернулся к столу. Увидев герб на ларце, Лаэт замер, словно наткнулся на невидимую преграду.

— Откуда это у тебя? — томительное предвкушение удачи кружило Лаэту голову. От нахлынувших предположений он даже на мгновение потерял дар речи. ‑ Это то, о чем я думаю?

— Я не способен читать мысли, милорд… По крайней мере, не так, как о подобном рассказывают в сказках.

— Ты открывал его?

— Нет. Я не рискнул сломать его: от графа Тальпа вполне можно ожидать неприятных сюрпризов.

— Я рад, что мы все же нашли с тобой общий язык, Гарма. — Лаэт принялся исследовать ларец, используя дар. Он не спешил, был, как всегда, обстоятелен, и вскоре, как и ожидал тирл, ларец сдался: глухой щелчок, и линия между крышкой и ларцом перестала казаться такой тонкой.

Лаэт окружил ларец сферой из сгустившегося воздуха. Гарма с интересом наблюдал за работой компаньона, гадая, что же еще решит предпринять искушенный в смертоносных подарках маг. Поддерживая заклятье воздушной сферы, Лаэт вылил на ее поверхность воды из кувшина — сфера тут же покрылась ледяной коркой.

— Ну, что, Гарма, попробуем открыть?

— Вам решать, милорд…

Раздался еще один щелчок и корка льда изнутри покрылась каким-то бурым порошком.

— Вот в этом и был весь дядюшка Тальпа, он на вопросы о преемниках и свете знаний во Тьме для себя ответил давно… Преемникам — смерть, а свет знаний лишь тем, кому он дозволит вообще открыть глаза… Вот ведь был человек. Человек-глыба!

Ледовая корка быстро снова превратилась в водную пленку, собравшую ядовитый порошок на своей поверхности. Только когда бережно собранный в поднесенную Гармой склянку раствор был надежно закупорен пробкой, Лаэт небрежным жестом отправил воздушную сферу за распахнувшееся окно.

Поддев крышку ларца ножом для бумаг, Лаэт явил Альту артефакт, не видевший лучей солнца несколько десятков лет.

Простой золотой обруч, украшенный изумрудами, тускло поблескивал запылившимися камнями в утренних лучах низко висящего над лесом солнца, отчего-то пугая и завораживая Лаэта.

— Так вот ты какая ‑ Корона Юга… ‑ с бешено колотящимся сердцем Лаэт надел корону.

Дремавший долгие годы артефакт не откликался на попытки мага активировать его, но Лаэт был умен и достаточно терпелив, чтобы хладнокровно справиться и с этой задачей. Словно очнувшийся от сна, артефакт медленно открывал свои тайны. Гарма видел такое раньше. Глаза Лаэта были широко распахнуты ‑ он словно пытался объять взглядом вдруг открывшиеся за горизонтом невообразимые просторы. Руки его непроизвольно сжались в кулаки, и дыхание прервалось на единственном длинном вдохе. Гарма уже собрался сорвать изумрудный венец со лба Лаэта, но взгляд мага снова стал осмысленным, а грудь снова начала вздыматься и опускаться.

— Гарма, я — твой должник. Теперь я не вижу причин откладывать нашу встречу с Магнусом. Нужно привыкнуть к этой мощи, таких потоков эфира я не еще никогда не касался… — Лаэт пошатываясь дошел до кресла, больше похожее на трон, и устало снял Изумрудную Корону. — Не буду спрашивать, откуда у тебя эта вещица. Я лишь хочу знать, что ты обещал Вилории за нее…

— Она должна стать посвященной.

— И все?

— Ее близкие должны быть живы.

— Что еще?

— Это все…Сир. — Гарма склонился в древнем церемонном поклоне перед усмехнувшимся Лаэтом.

— Не зря вас гномы называют Мудрыми, тирл. Вилория вполне сможет стать противовесом Талири. Ты пообещал ей лишь воздух, Гарма… Как тебе это удалось?

— Воздух не стоит ничего, лишь если его вокруг в избытке. Уверяю вас, сир, что каждый человек отдаст все за жалкий глоток воздуха, достаточно лишь покрепче сжать ему горло. — Гарма очень натурально изобразил, как прихватывает кого-то за кадык своей обманчиво слабой рукой. — Однако с магессой Вилорией сделка была вполне честной. Вы ведь знаете, сир, я не люблю лгать…

— Но это не означает, что ты не можешь обманывать, Гарма… Я очень надеюсь, что мы никогда не станем врагами.

— Взаимно, сир…

Беседу компаньонов прервал стук в дверь и грубый, привычный к крику голос:

— Почта для милорда.

Гарма, не дожидаясь, когда Лаэт попросит принести донесения, сам принял у стражника поднос с бумагами, не позволяя любопытному громиле заглянуть внутрь.

Пробежав по строкам писем, Гарма коротко описал случившееся.

— Провал в Медном Тюльпане. Графиня Вальда жива, исполнители мертвы.

— Первый провал за десять лет… Странный день. Будем считать, что это плата за твою небывалую удачу… Но разошли письма, чтобы послушали людей. Мне нужно знать, что слышно в Медном Тюльпане и Кевелле. Отпиши Фляку, чтобы он зашел к Сизому в Кочергу. Пусть присматривается ко всем, кто придет за наймом в ближайшие дни…

Речь Лаэта стала тише и слабее, как и ожидал Гарма. Разум мага нуждался в отдыхе, поэтому сознание Лаэта незаметно ускользало в Тень. Дождавшись, когда голова компаньона безвольно упадет на грудь, Гарма подошел к выпавшей из ослабевших рук мага Изумрудной Короне и без тени сомнений примерил на свою светловолосую голову. Цель многолетних усилий тирла была достигнута.

Глава 7. Ловля на живца. Часть 1

Каждый хоть раз, но видел сны. Лаэт, с детства любивший размышлять о сложных для понимания материях, всегда стремился лучше понять окружавший его мир. О том, что эфир существует, знал каждый маг. Однако убедиться в том, что он воистину бесконечен и неиссякаемы силы его — могли лишь единицы. Лаэт, в отличие от многих, с легкостью уверился, что все окружавшее его является не чем иным, как одной из форм существования эфира. По разумению талантливого юноши так должно было быть, просто потому что не могло быть иначе, но разумные пока столь мало знали об эфире, что столь многое оставалось сокрыто в Тени и рождало сомнения. Вот и сама Тень, которую молва наградила чуть ли не всесилием, на деле, по разумению Лаэта, могла оказаться простым вымыслом. Нет, Лаэт не утверждал, что Тени нет. Она, безусловно, была, хотя бы потому, что он, как и все, не раз гулял по ее просторам, но понять ее суть не получалось ни у юного Лаэта, ни у вошедшего в силу, искушенного в магии Первого, претендовавшего на лавры нового монарха.

Вот и теперь, когда его сознание угасло, оставив тело покоиться в кресле в доме у леса, Лаэт впервые получил возможность приподнять завесу этой тайны. Впервые он осознавал, что спит и видит сны, а значит, мог попытаться понять хоть что-то об этом странном мире. Мире, который, как могло статься, существовал лишь в его собственном разуме.

Лаэт помнил тот день и городишко, в который забросила его Тень. Он помнил даже свой нелюбимый полосатый камзол с узким натирающим воротом, который его заставляли носить в угоду дурацкой моде столицы. В этом наряде, так плохо подходившем для загородных прогулок, ему пришлось проделать путь в несколько сотен лиг всего ради одной тайной встречи. Его покровитель ‑ граф Тальпа ‑ был неумолим в своем стремлении не оставлять подопечного без присмотра. Сейчас-то Лаэт понимал, что причиной этому было отнюдь не желание передать перспективному магу опыт или защитить ученика… Тогда он злился сперва за то, что его излишне опекали, чуть ли не заперев в пригороде Тареллы, затем за то, что против его воли отправили в столицу, где его обучением занимался уважаемый Тальпой маг Геннер… Лишь спустя много лет, примерив на себя роль покровителя, Лаэт смог лучше понять своего наставника. Теперь он был ему благодарен за науку и строгость. Граф Тальпа был очень жестким, что уж говорить ‑ просто жестоким человеком, но дела вел он столь умело и смело, что, как никто другой, приблизился к желаемой цели.

— Что это за город, граф? Я никогда не видел таких забавных замков, — беззаботный, смеющийся Лаэт, встав на подножку кареты, придерживаясь за распахнутую дверь, трясся по не знавшей руки каменщика дороге, рискуя угодить под колесо. — Она как игрушка! Башня сияет — словно светится! Как они рассчитывают выдержать осаду, если вдруг война?

— Это Медный Тюльпан, Лаэт. Замок — творение большого затейника, чьей дружбой я очень дорожил. Сейчас в нем правит графиня Вальда. Если бы мы попали сюда ночью, то замок показался бы похож на свечу, зажатую в руке… Это красиво и до наивности романтично. Кстати, если смотреть на замок с реки, то он действительно походит на тюльпан в горшке: замок обращен бастионом к реке. Отсюда и название…

— Нам туда?

— Э-нет… встречаться с Вальдой я не в настроении, уж больно цепкая… Мы остановимся неподалеку, чтобы поговорить с настоящим хозяином этих мест.

— Жаль. Интересно было бы посмотреть замок изнутри…

— Ну если не боишься, что тебя оженят за пару дней, то можем и заглянуть…

— Нет-нет, тогда я пока повременю. Отсюда замок как на ладони — все и так отлично видно!

— Кстати, я уверен, что Вальда подобрала бы тебе отличную партию… Может…

— Ну хватит, граф, я все понял… Нет, так нет… Я слишком юн, чтобы думать о браке. Так кто же этот загадочный «настоящий хозяин»?

— Иллирия и земли еще нескольких графств принадлежат ректору Общей Академии Касилю, но знают об этом единицы: Касиль, на мой вкус, слишком осторожничает с Короной. Сядь нормально! Мы говорим о вещах, о которых не нужно знать никому. — Лаэт безропотно вернулся в опостылевшую черную, разогретую летним солнцем карету.

— Какова цель нашей встречи, граф? Или мне снова лучше остаться в карете?

— Моя цель познакомить тебя с тем, кто однажды может попытаться тебя убить или перетащить на свою сторону. С тем — без чьей помощи мне не достичь желаемого.

— Мне готовиться к поединку? — улыбка слетела с жизнерадостного юного лица Лаэта. По серьезности покровителя он понял, что Тальпа сам опасается Касиля.

— К поединку нужно быть готовым всегда, но, надеюсь, что на этот раз такой пошлости, как поединок, можно будет избежать. Мы едем поговорить. Кстати, вот его карета.

Поисковые заклятья Лаэта эфирной волной прокатились по окрестностям, отыскивая признаки засады. Потянувшись эфирными нитями к карете Касиля, Лаэт чуть не вскрикнул — барьерные чары грубо пресекли его попытку узнать больше о том, кто скрывался в карете.

— Ну, как? — с усмешкой осведомился Тальпа. — Силен?

— Да, но как он узнал…

— Мы здесь, чтобы ты знал —несмотря на все твои таланты, бояться нужно не только Геннера.

Поравнявшись, кареты остановились. Ректор Касиль на правах хозяина первый открыл дверь своей кареты, дав возможность Тальпе убедиться, что его собеседник явился один. Тальпа по примеру Касиля ответил тем же. Дождавшись, когда возницы разойдутся в разные стороны вдоль дороги, маги начали беседу.

— Ректор Касиль…

— Граф Тальпа… Не представите ли мне этого молодого человека? Этот тот, о котором вы писали?

— Да, Касиль, познакомьтесь с…моим протеже. Я надеюсь, что со временем Лаэт примет мои дела на юге.

— Очень приятно, юноша… Не могу не отметить изящность тех плетений, которыми вы пытались прощупать мою защиту. Я, как ректор Общей Академии, готов принять вас на обучение без платы и экзаменов.

— Очень смешно… Я оценил… ‑ Тальпа и не подумал улыбаться, показывая, что намерен изъясняться только в деловой манере.

— А я не шучу, Тальпа. От моих советов еще никому не становилось хуже… Тем более, я имел удовольствие встречаться с другим перспективным юношей несколько лет назад... В Белом Вьюне…

— О чем вы, Касиль?

— О том, что у вас серьезные неприятности, Тальпа — вы опоздали…

— Другим? Это невозможно! У меня есть все основания полагать…

— Не нужно подробностей, граф. Они могут сгубить и меня, и вас: вскоре я должен буду принести присягу Короне на Судном Камне, как и подобает ректору Общей Академии.

— А вам не кажется, что вы просто трусите, Касиль?

— Пока у меня есть основания бояться только вас, граф. Пока я — верный подданный Короны.

— Мне противно вас слушать, ректор. Все наши договоренности ‑ на ветер?

— Прискорбно, что вы испытываете неудобства по моей вине… — Лаэт видел, что Касиль действительно совершенно не боится его могущественного покровителя: в уголках глаз ректора при желании вполне можно было распознать плохо скрываемую насмешку. — То, что касается наших договоренностей, то я просто жду, когда же вы выполните свою часть наших обязательств.

— Замок почти готов. Осталось не больше года.

— Нет смысла тянуть, Тальпа. У вас осталась лишь пара месяцев… Вскоре Магнуса коронуют и окружение Короны сменится — вы лишитесь половины сторонников в Кевелле.

— Магнус? Какой еще Магнус?

— Это тот молодой человек, с которым я имел честь познакомиться в Белом Вьюне. Кажется, он как раз бежал оттуда…

— И тебе не хватило разума его прикончить?

— Вы очень кровожадны для южанина, граф... — засмеялся, совершенно не обидевшийся, Касиль, ‑ Лаэт, постарайтесь не перенять эту пагубную черту у милейшего графа…

— Я выступлю на Кевеллу через месяц, если это правда, Касиль! Ты можешь обещать мне, что в твоих землях мои войска найдут поддержку?

— Я не Корона и еще не Наместник Ограда, а говорить такие вещи вслух может только самоуверенный дурак ‑ ты уж извини за прямоту, Тальпа! Ты даже не видишь, что твой возница — Гончий… У меня теперь своя дорожка, и это только из-за того, что ты опоздал! Прощай, Тальпа… Лаэт, мое предложение всегда в силе.

Касиль выхватил с пояса кинжал странной зеленой стали, заставив Тальпу вскинуть трость для защиты и приготовиться к атаке, но ректор Общей Академии не пытался зарезать самого влиятельного человека юга — он указал острием кинжала на возницу графа. Эфир пришел в движение, и человек, которого Касиль считал Гончим Короны, замертво упал на пыльную дорогу.

— Не благодарите, граф, ‑ считайте это подарком хозяина этих земель… — Касиль убрал странный артефакт в ножны.

— Я платил этому человеку жалованье, Касиль. Гончий он или нет — совершенно не твое дело. Если ты хотел показать мне «Поцелуй Тени» ‑ то знай, что я впечатлен, но я не принимаю подарков от трусов!

Мгновенно соткавшийся в близлежащем поле «Водный Диск» метнулся к вознице ректора Академии Ограда и разделил его на две примерно равные части, забрызгав дорогу кровью.

— Поедем, Лаэт. Нам все же придется заехать к Вальде — кто-то должен править лошадьми.

— Да тебе самому только и править лошадьми, мясник! Появишься в моих землях еще раз ‑ пеняй на себя!

Эфир гудел от мощи готовых вступить в поединок магов, однако боя не последовало. Касиль выпряг лошадь из кареты и неторопливо, не теряя контроля над собранной силой, направился через луга прямиком к Медному Тюльпану.

— Ну, Лаэт, поздравляю тебя с победой! — дождавшись, когда Касиль скроется из вида, развеселился Тальпа, постепенно ослабляя защитные чары.

— С победой? — то, что произошло, Лаэт никак не мог назвать победой. Больше это походило на крушение надежд его покровителя.

— Ну, разумеется! Касиль так хотел впечатлить нас своей силой, что показал свой главный козырь. Ты видел его кинжал? В нем сокрыто заклятье, очень напоминающее «Поцелуй Тени». Не знаю, откуда он раздобыл эту вещицу, может, и сам сделал, но это не важно!

— А что тогда важно?

— А важно то, что он ни при каких обстоятельствах не должен узнать, что Изумрудная Корона у нас. Путь это для него станет неприятным сюрпризом.

Когда Лаэт очнулся в своем кресле, его сердце еще колотилось как бешеное, напоминая о том, как именно юноша воочию увидел, на что способен его покровитель и его враги. Собственно, так и кончилась его юность.

***

После разговора со стариком-рыбаком Оттор пребывал в приподнятом настроении. Задуманная авантюра требовала немедленного воплощения в жизнь. Пусть прошлый след растаял, оставив неприглядный осадок в виде кровавых лужиц на грязном дворе придорожной таверны, но граф Иллирийский не был бы собой, если бы позволил себе опустить руки.

С трудом справившись с тяжелой парадной дверью замка, Оттор решил сперва направиться прямиком к покоям графини, однако увидев, как прислуга снует по дому, занятая приготовлениями, передумал. Нежданно возросшее число голодных ртов из-за нашествия отряда Наместника изрядно осложнило жизнь немногочисленной прислуге замка, а запахи, витавшие в воздухе, однозначно говорили о скором обеде. Поймав проходившую мимо служанку за край фартука, Оттор подумал, что новому графу Иллирийскому не следует пренебрегать этикетом, тем более при общении с хозяйкой замка:

— Скоренько сообщи магессе Вальде, что граф Оттор просит не отказать ему в короткой встрече, а потом принеси мне что-нибудь перекусить.

Убедившись, что служанка двинулась в верном направлении — вверх по лестнице, Оттор направился в присутственную часть замка, полностью захваченную Наместником Короны.

Появление графа не осталось незамеченным. Решас, лишь бросив один взгляд на гончего, довольно закивал, предвкушая хорошие новости.

— Вижу, вижу, граф, что светлые мыли снова не смогли миновать вашего чела, — Решас, пребывая в образе «прислуге — брат, отец — солдатам», уступил единственное кресло с мягкой подушкой Оттору и, изобразив лицом «тысячу извинений», спровадил воинов и порученцев на дальний край длиннющего стола, накрытого в замке на казарменный манер. Гончий не стал отказываться.

— Я отправляюсь в Кевеллу, — решив не тянуть, раскрыл карты Оттор, — появилась пара идей, которые требуют проверки.

Решас нахмурился. По перечеркнувшей лоб глубокой морщине Оттор понял, что Решас недоволен ни началом разговора, ни сутью сообщения.

— Иными словами, по какой-то причине ты предлагаешь мне остаться здесь, в Медном Тюльпане?

— Вы всегда умели с лета схватывать суть, Наместник.

— Чем же обусловлена такая необходимость? У меня тоже уйма дел в Кевелле, — Решас понизил голос, чтобы их разговор точно оставался приватным, — надеюсь, что ты не решил избегать моего общества из-за тех казненных оборванцев?

— Точно нет, можешь и не сомневаться!

— Тогда в чем дело?

Быстро поборов свои сомнения, Оттор все же решил рассказать все начистоту. Гончий рассудил, что, если кто-то и должен знать все, так это Решас, как главное действующее лицо затеваемой истории.

— Ну, не пойми меня превратно, но я отправляюсь в Кевеллу, чтобы заказать твою голову…

— Что, я настолько плох в роли помощника графа, что ты уже готов отправить ко мне почитателей темных подворотен, плащей и кинжалов?

— Ну, если честно, мне кажется, что это вполне здравая мысль, но не по озвученной тобой причине.

— Тогда зачем?

— Я хочу нанять столько надежных убийц, сколько смогу найти за неделю… — отправленная к графине служанка вернулась, поставив перед графом серебряную тарелку с солдатской похлебкой. Улыбнувшись очередному парадоксу военного времени, Оттор выслушал известия о том, что графиня будет готова принять его через полчаса, после чего вернулся к разговору с Наместником, — у Медного Тюльпана есть огромное преимущество перед столицей земель Короны ‑ Тюльпан невелик. Здесь все на виду. Что мы знаем про тех, кто решил отправить графиню в Тень?

— И что же мы про них знаем? И, пожалуйста, давай обойдемся без самоутверждения за счет неопытного в твоих делах Наместника Короны. Я заранее готов признать твое превосходство.

— Это один или несколько человек, задавшихся целью отправлять в Тень всех обладателей королевской крови, до которых они смогут дотянуться чужими руками. Они имеют достаточно золота, чтобы не считаться с текущими расходами.

— Откуда такая убежденность?

— Поиск и найм убийц ‑ дорогое и рискованное дело: всегда есть шанс, что вместо наемника ты заговоришь с гончим, который потащит тебя прямиком к Судному Камню.

— Значит, как всегда, нужны посредники, которые примут этот риск?

— Совершенно верно. Кроме того, если эти наниматели не станут искать головорезов сами, то им просто необходимы обширные связи либо в воровском мире, либо, как это ни печально, верные люди в Тайной Гвардии. Ни один из вариантов я пока исключить не могу. Пока это все, что я могу сказать с уверенностью. Больше мы ничего не знаем.

— Нет, Оттор, — Решас жестом указал служанке на тарелку Оттора и дал понять, что тоже не откажется от похлебки, ‑ есть еще кое-что… Я не могу внятно объяснить почему, но по опыту могу поставить сотню золотых, что у твоих «нанимателей» есть вполне конкретный лидер, ну главарь, по-вашему... Просто взгляни на карту, чтобы понять, как влияние этого человека достаточно велико, чтобы действовать в четырех разных графствах. Кевелла не в счет — там всегда было полно проходимцев — в этом ты, разумеется, прав.

— Пожалуй. Я с тобой согласен, но исключать самого скверного — очередного заговора магов, я не вправе.

— Ну, как скажешь, ‑ Решас довольно потер ладони, когда и перед ним появилась простая миска с солдатским жарким, ‑ так в чем моя роль?

— Ну, Наместник, который остался почти без охраны в провинциальном городке и вот-вот отправится в хорошо защищенный дворец Короны в Кевелле, это, на мой взгляд, очень и очень занятная мишень, а роль твоя проста, как вот эта похлебка…

— Отлично… Теперь я — наживка?

— Ну, если коротко, то да, — Оттор отложил ложку, чтобы подчеркнуть серьезность сказанного.

Решас в молчании доел принесенное жаркое и, только закончив трапезу, продолжил разговор:

— Есть два обстоятельства, которые мне не нравятся в этой истории. Первое, но не главное, это то, что ты, Оттор, не умеешь работать плохо, и нанятые тобой убийцы вполне могут преуспеть…Второе — это то, что Магнус велел мне срочно отбыть в Кевеллу, чтобы упорядочить снабжение армии, из чего я делаю вывод, что твоя авантюра с визитом на небоход гномов удалась. Большая война отложена, как минимум, еще на неделю, но это уже обсудим в другой истории, в которой я не буду невинной жертвой мастера плаща и кинжала.

— Хотя бы три-четыре дня, — Оттор сомневался, что Решас теперь даст ему и двое суток, но не попросить необходимого для дела он не мог, так уж он был устроен, ‑ если всем будет достоверно известно, что сам Наместник Короны Решас прибудет в Кевеллу не раньше следующей недели, то это только нам на пользу, это подтолкнет «плывуна» к действиям.

— Кого?

— Не важно… Того, кто ищет крови вашего семейства. Твоя смерть ‑ это очень чувствительный укол Короне, и если на него кто-то и решится, то мы сузим круг подозреваемых до высшей знати. За Наместника любой, даже самый скромный убийца, запросит столько золота, что никто, кроме графа, не может потянуть такую сумму. Кроме того, можешь быть уверен, что за тобой придут не такие, как напавший на графиню ловкач. Будь уверен, что за тобой пойдет маг, или даже несколько, и, скорее, они сами попытаются убрать посредника, нежели подставят свои спины под его кинжал.

— Ну зачем-то Магнус отрядил со мной эту полусотню?

— Нет, Решас, этот отряд был хорош для сопровождения в Кевеллу. Для поиска тонких плетений в эфире эти бойцы точно не подойдут. Здесь будет нужен маг не ниже моего уровня.

— Где я такого возьму?

— Лестно, грубовато, ‑ хохотнул Оттор, оценив попытку Решаса загладить вину за скорую расправу над воровской братией в таверне, ‑ но мне приятно. Спасибо. Целая Королевская Академия в одном дне пути. Отпишем ректору Геннеру, чтобы он прислал того, кто сможет справиться с такой щекотливой задачей, и предлагаю еще отписать Магнусу, чтобы он на всякий случай прислал кого-нибудь из лекарей. Кого-нибудь из лекарей Красной сотни, кто уже вытаскивал людей из самых глубин Тени.

— Угу… Кого-нибудь с гривой золотистых волос, глубокими, как озера, глазами и скверным, под стать твоему, характером?

— Решас, ты слишком умен и жесток даже для Наместника Короны.

— И не продолжай, а то я привыкну… и прикажу всем говорить правду мне в глаза, — Решас сделал для себя все необходимые выводы. Едва договорив, он поднялся, подавая знак появившемуся в дверях Норману, — действуй, Оттор. Даю тебе неделю. Если я задержусь здесь дольше, то Вальда помрет от желания самой нанять парочку головорезов, чтобы сожгли меня вместе с ней и Тюльпаном. Такая жутковатая романтика очень в ее стиле…Недовольство Магнуса я приму на себя.

— Норман, ты мне нужен! Немедленно! — Оттор не смог противостоять искушению поставить «дворецкого» перед нелегким выбором, чьему приказу следовать: своего графа или Наместника Короны? Несчастный Норман, чуть не упал, споткнувшись на полдороге к Решасу, но, быстро сменив направление, поспешил к Оттору, оставив Наместника наедине с необходимостью искать нового помощника в щекотливых делах.

Оттор решил пока не посвящать Нормана в детали предстоящего дела, просто приказав ему тайно собираться в дорогу, он поднялся к покоям магессы Вальды.

— Вас ожидают, граф, ‑ склонился в низком церемонном поклоне незнакомый Оттору стражник, приставленный Решасом к дверям бывшей графини. Не теряя времени, Оттор вошел в комнату, в уме прикидывая, сколько же за последние пару дней следом за Решасом в Тюльпан прибыло его людей?

В комнате витал едкий запах лекарств и своеобразный запах неизбежной старости.

— Здравствуйте, граф, ‑ магесса Вальда встретила Оттора не в кровати, а в кресле, приставленном к окну. Ее лицо снова скрывала вуаль, а шею украшали круги длинной нити жемчужного ожерелья, — я рада, что вы нашли время заглянуть ко мне.

— Благодарю вас, магесса, что вы согласились уделить мне время.

— Не думала, что вы воспримете дословно мое пожелание отделить голову того мерзавца от шеи. Решас поделился, что этот поступок может вызвать на вас гнев Короны, но уверяю вас, что Иллирийский двор не будет упрекать вас в незаконной расправе над этими…Как вы их обычно называете?

— Как и все — злодеями.

— Злодеи? Звучит как-то по сказочному. Несерьезно, что ли, но не мне судить… Чем могу служить моему графу?

— Ну, ничего себе, вот это поворот! Ай, да Решас… Хоть он и дилетант в делах гончих, но во всем, что касается закулисных танцев с веерами, ядами и кинжалами, ему нет равных. Если я не брежу, то Вальда готова дать вассальную присягу, а за ней подтянутся и остальные. Если это правда, то жизнь «графа Тюльпанского» может быть и не такой уж суровой.

— Я пришел просить у вас помощи, магесса Вальда, помощи не для себя. Вернее, не совсем для себя. Ваш замок прекрасен, и я не рискнул бы изменить в нем ни единой детали без вашего на то дозволения.

— Чем Медный Тюльпан может служить Короне, граф?

— В парке есть пруд… Я прошу вашего дозволения устроить на его берегу скамейку и мостки.

— Разумеется, мне известно, что в графском парке есть пруд. Вокруг него очень хорошо гулять сейчас, когда его воды черны, — магесса слегка приподняла вуаль, чтобы лучше видеть глаза Оттора, — вы серьезно, или это одна из шуток в стиле паршивца Решаса?

— Нет… Вовсе нет, магесса. — Оттор выставил открытые ладони, словно стеной отгораживаясь от подобных обвинений. — В парк приходит один старый рыбак. Мне кажется, никому не будет хуже, если он сможет и дальше приходить в парк, и ему будет где устроиться поудобнее. Признаться, магесса, я прошу у вас разрешения тоже бывать в вашем парке.

Графиня надолго замолчала, глядя через кружевную вязь вуали на нового хозяина здешних земель. Придя к какому-то выводу, она наконец решилась спросить:

— Зачем это вам, граф? Решили поиграть в заботливого хозяина, который запросто может перекинуться парой слов с простым людом?

— Если честно, то не знаю, магесса, — Оттор сделал шаг к Вальде, подходя немного ближе, чем предписано неписаными правилами дворцового этикета. Он, пересекая эту незримую черту, словно говорил о том, что графине не следует считать его кем-то «вне ее круга», и ему показалось, что старая магесса правильно поняла его шаг навстречу. ‑ Я много повидал в жизни и мне просто хотелось бы иметь место, куда можно прийти, и, ничего никому не объясняя, просто посидеть и подумать. Так уж вышло, что своего дома я пока не нажил, а честно заботиться о процветании вашего дома мне предписано Короной.

— Бросьте, граф. Я знаю печальную историю вашей семьи. Я даже помню ваш дом, граф. Я действительно знавала ваших родителей и бывала у них в гостях. Я жалею о том…О тех словах, что бросила в гневе, но увидеть на вас артефакты Касиля…Это было все равно, что до конца поверить в его смерть. Простите старухе пустую злобу. Я буду рада, если у старика Жалера, того рыбака, за которого вы просите, не будут из-за меня болеть кости. Пусть будут мостки и скамейки.

— Спасибо, магесса Вальда, я очень хотел бы поговорить с вами о моих родителях. Ведь так мало людей, кто еще помнит о них…о моей семье.

— К сожалению, мне нечего вам сказать, граф, кроме того, что мне жаль, что вы потеряли своих близких. Если вы будете задавать привычные для гончих вопросы, то боюсь, что вам не понравятся мои ответы. Давайте отложим подобные расспросы, хотя бы до того, как мои сыновья вернутся из Ограда с победой.

— Из Лонириума…

— Да, и из него тоже, ‑ отмахнулась, появившемся из рукава веером, графиня. — Лишь бы остались живы.

В дорогу собрались быстро, благо Оттор не успел обзавестись в новой вотчине никаким имуществом. Из города выбирались тайно, подрядив Рика доставить телегу сена в Кевеллу. Так, в душистом стоге Оттор и Норман отправились на охоту за самыми шустрыми «котами» столицы, чтобы из мутной воды наконец-то показался «плывун», а может хищник и покрупнее.

Проспав большую часть дороги без неудобств и сновидений, Оттор, пусть и ненадолго, но возвращался в любимый город. Собственно, если и был у непоседливого гончего родной город, то это была она ‑ столица земель Короны, Кевелла. Этот самый большой город людей обладал каким-то необъяснимым свойством завораживать, притягивать к себе все новых и новых восторженных почитателей своей красоты. Вокруг его богатства, таинственности и неповторимой атмосферы было сложено столько чудных сказаний и песен, что порой Оттору казалось, что он и родился в этом городе, но нет. Этот город стал ему домом лишь после того, как кривая дорожка привела его в Королевскую Академию магии. Эта цитадель знаний и силы была известна на весь Альт, и оказаться в ее древних стенах, граничащих с дворцом самой Короны, было пределом мечтаний большинства людей, имевших хоть искру таланта к магии.

Телегу, конечно, не пустили в город, но этого и не требовалось. Оттор уплатил пошлину за вход в город, и двое гончих, не привлекая внимания, прошли за старые стены. Оттор бродил с Норманом по лавкам и улочкам города до самого вечера, пока не убедился, что за ними нет слежки. Это было приятно. Его особенно забавляло хорошо скрываемое желание Нормана побыстрее разобраться в происходящем, но граф Оттор был непреклонен, как и положено сюзерену. Он с многозначительным видом беседовал со встреченными трубочистами, уличными продавцами элексиров бессмертия и вечной молодости, щупал хлеб в лотках пекарей и вообще развлекался, как мог, пока свет-кристаллы на набережной Великой не засияли в полную силу. Тогда город расцвел своими настоящими красками, а Оттор вдохнул его любимый вечерний аромат полной грудью. На набережную потянулись всякого рода музыканты, сказители, продавцы хмельного и их извечные спутники: ученики Королевской Академии. Город, конечно, был непривычно пуст: война собирала свою дань, заставляя мужчин бросать привычные мирные занятия и примерять солдатскую форму, но нашлись и те, до кого еще не добралась воля Короны, те ‑ кто не изменили многолетним привычкам. Тень, уже заглянувшая в глаза жителей окраин города, еще обходила стороной светлые веселые набережные столицы.

— Верно говорят: «Многие знания — многие печали», — с непритворной усталостью вздохнул Оттор. — Видишь, Норман, здесь жизнь течет почти как прежде, только мне уже не дано ею насладиться. А в чем разница между мной и тем повесой с кувшином в руке? В том, что для него война — это что-то нереальное, далекое, то, что происходит где-то там…Вот если бы я так мог…

— То чтобы тогда?

— Не знаю, может, пошел бы на набережную с удочкой, говорят, ночью рыбалка лучше. Ну, или забрался бы на самую высокую крышу, чтобы поглазеть на звезды…а ты бы чем занялся?

— Ну… — Норман выразительно посмотрел в сторону веселых домов центрального квартала.

— Фу, откуда такие мысли? — Оттор скорчил брезгливую гримасу. — Я скоро женюсь, и твои помыслы просто оскорбительны, тем более нам следует нанести визит в другое, не менее сомнительное, заведение.

— Нам? Вы возьмете меня с собой?

— И да, и нет, Норман. ‑ Оттор стянул перчатку, чтобы было сподручнее тайком отстегнуть с подкладки плаща Рубиновую брошь. — У тебя будет своя роль в этой истории. Видишь ли, в чем дело, я не могу просить помощи у нашей «своры». Нам предстоит кое в чем разобраться самим. Если что-то пойдет не так, то кто-то должен прикрыть мне спину. Ты слыхал что-нибудь о таком местечке, как «Раскаленная кочерга»?

— Сие название не принесло усладу ушам моим. Пойти за вами в чертоги скверные, сие за долг и честь я почитаю, а потому…

— А потому, ты вновь отправлен можешь быть в далекие пределы южных графств, чтобы до века скорбного забвенья доносы мытарей на козопасов разбирать. — Оттор наконец-то справился с застежкой и спрятал брошь в перчатку. — К тому же Рика вожжи не так и далеки от древних стен сиих… Как-то так надо?

— Возьмите меня с собой. Последнему ослу понятно, что вы собрались предпринять что-то рискованное и просто хотите от меня избавиться.

— Не оскорбляй ослов. Я встречал массу людей, ум которых сильно уступал этому полезнейшему животному, терпению которого я бесконечно завидую после знакомства с тобой, Норман. — Оттор протянул спутнику перчатки, в одной из которых скрывалась Рубиновая брошь. ‑ Я тебе доверяю свою жизнь, так что, пожалуйста, сделай все так, как я прошу.

Свернув с набережной на узкую улочку, Оттор с перво-наперво накинул капюшон, скрывая в его тени слишком известное в определённых кругах лицо, и проверил, легко ли вынимается странный кинжал покойного ректора Общей Академии. За последние несколько дней Оттор успел как раз «в меру» обрасти щетиной, так что вполне походил на типичного посетителя этого переулка с не самой доброй славой. Вместо вывески над добротной, недавно в очередной раз поменянной дверью, висела кочерга, выкрашенная в бордовый цвет. Убедившись, что вокруг никого нет, Оттор затолкал Нормана за угол, в зловонную подворотню.

— Слушай очень внимательно, Норман. Мы с тобой едва знакомы и так и не нашли времени обстоятельно поговорить о будущем, но ты ведь прислан ко мне Короной?

— Истинно так, граф.

— Никаких «графов» и имен. Сегодня меня зовут Алиро. Если запомнил, кивни.

Норман наконец-то сообразил, насколько решительно настроен его новый патрон и принялся исполнять приказы как должно гвардейцу Тайной Гвардии.

— Сейчас я войду в это славное заведение и пробуду там почти до утра. Я буду нанимать убийц, разговаривать о странных вещах с не менее странными людьми, но это не должно тебя волновать. Кстати, ты же маг?

— Сродство к воздушной стихии, но сила моя невелика…

— Вот и отлично, на этот вечер забудь про эфир. В «Кочерге» всегда дежурит пара магов, которые без зазрения совести выдадут тебя местным заправилам, если почувствуют, что ты крутишься вокруг. Ясно?

— Ясно, мастер Алиро.

— Так-то лучше…Ты вернешься сюда после полуночи. Посидишь, выпьешь чего-нибудь, потом подойдешь к трактирщику и спросишь, «нет ли работы для умельца таскать каштаны из огня?» Возможно, он тебе укажет на меня… Оставишь ему пару серебряных монет, подсядешь ко мне, и мы поговорим. Потом я передам тебе кошель с золотом. Не удивляйся, я передам так, чтобы остальные завсегдатаи это обязательно заметили. После чего ты без суеты уходишь и ждешь меня в таверне «Ведьмина Чаша». Это тоже особенное место, но об этом позже. Просто сними там комнату и жди меня.

— А что делать, если что-то пойдет не так?

— Тогда отнеси мою брошь во дворец Короны, и тебе помогут. Можешь смело ссылаться на меня и не забудь устроить мне пышные похороны.

— Даже так? Может, мне все же пойти с вами, мастер Алиро?

— Мастер… Я не брал тебя в ученики.

— Ну, так возьмите, — Норман улыбнулся лучезарной улыбкой, заметной даже в этой темной подворотне.

—Посмотрим. Сначала постарайся сделать то, что я прошу.

Кто-то вышел из «Раскаленной кочерги», и Оттор, не дожидаясь, пока дверь закроется изнутри, поспешил выйти из-за угла и успел вставить в щель между дверью и косяком ногу.

— Куда прешь! — начал было возмущаться вышибала, охвату талии которого позавидовал бы и вековой дуб, но тут же умолк.

Оттор успел просунуть в дверь не только ногу. Острие кинжала легко найдя ямочку под подбородком верзилы, заставило приподняться здоровяка на цыпочках.

— Где Марк? Я тебя не знаю… — сипло проговорил Оттор, заставляя вышибалу попятится от двери.

— Он ушел в Тень уже полгода как…Теперь я за него.

— Кто из магиков в доме?

— Да кто ты такой, чтобы… ‑ по шее здоровяка побежала струйка крови, и он предпочел снова замолчать.

— Я спросил, кто из магиков в доме?

— Маг Борельс был с утра…

— Тебя как звать-то?

— Винс Круглый…

— Вот что, мастер Винс, — Оттор отодвинул острие кинжала от горла вышибалы, —скажи хозяину, что Алиро вернулся в город и просит столик в тихом углу, где он сможет поговорить с ним и магом Борельсом.

Отступив от здоровяка на пару шагов, Оттор спрятал кинжал за полой плаща, давая понять, что он в любой момент готов продолжить разговор и в прежнем ключе. Тяжело сопя, Винс затопал вверх по лестнице туда, откуда слышались звуки струн домры и пение свирели.

— Марк мертв — это плохо. Хороший был парень, а столько золота потрачено на то, чтобы он исправно доносил в «свору»... Теперь все впустую, и этот дуболом Винс точно никак не сможет восполнить утрату. Плохо…

Оттор ждал, когда хозяин, кто бы теперь ни стоял за стойкой, разберется в происходящем. Про Мастера Алиро, под чьим именем частенько скрывался гончий, в «Кочерге» слышали многие и уж точно помнил Борельс.

В заведении наверху явно что-то происходило, и что именно, было нетрудно догадаться, поэтому Оттор предпочел спрятаться под лестницей. Вскоре его коснулось поисковое заклятье, заставившее Оттора улыбнуться ‑ заклятья пропойцы Борельса он никак не мог перепутать. Рябь в Великом Эфире была такой своеобразной, что создавалось впечатление, что не только руки мага дрожали от беспробудного пьянства, но и разум всегда пребывал в подобном состоянии.

— Поднимайся, Алиро, я тебя чувствую лучше, чем раньше, что с тобой сделала жизнь? — густой низкий голос пухлого обжоры Борельса поднял настроение насторожившемуся Оттору. Раз его помнят несмотря на то, что он около года не наведывался в эти радушные стены, то особых проблем возникнуть не должно. — Я чувствую и тебя, и твои амулеты, и даже твои сломанные ребра.

— А вот это было уже скверно. Борельс, несмотря на сгубившую его карьеру страсть к вину, был магом высшей ступени посвящения. Он частенько врачевал нобилей из окрестных кварталов, когда более именитые его коллеги по цеху лекарей опускали руки, а он побеждал недуг. То, что он смог обойти поставленную Оттором защиту, а иначе он вряд ли смог бы понять, что гончий был недавно ранен, Оттор не видел ничего хорошего. Сам он не смог почувствовать ничего, кроме поисковых заклятий, а это снова наводило на мысли о дальнейшей судьбе гончего.

— Рад слышать твой звонкий голосок, старина Борельс, — Оттор, не убирая кинжала, поднялся по лестнице, не издав ни одного скрипа. Остановившись у второй двери, которой кончалась лестница наверх, Оттор сотворил несколько поисковых заклятий и обновил свою защиту, чтобы не давать Борельсу шансов в случае неприятного оборота событий.

По ту сторону двери его ждали, это было ясно хотя бы потому, что музыканты на мгновение сбились с ритма. — Я так понимаю, что у «Кочерги» появился новый хозяин… Передай ему, что если в меня какой-нибудь умник стрельнет из арбалета, то я очень и очень обижусь!

Ответом ему был раскатистый смех лекаря и короткая перебранка приготовившихся к бою охранников.

— Меня зовут Алиро, или Мастер Алиро. Зовите, как угодно, я не гордый. — Оттор отступил на пару ступеней вниз, чтобы его не сбили с ног, если кому-то комплекции Винса Круглого или покойного Марка вздумается попытаться свалить Оттора с лестницы, просто пнув дверь. ‑ Я вел дела с прежним хозяином и хотел бы угостить всех выпивкой… Ну, и, конечно, хотел бы перекинуться парой слов о делах с хозяином. С тобой, дружище Борельс, я готов распить пару бутылок с Чаши Дракона, если ты еще не сменил свои привычки из-за цен на эту кислятину.

— Я же сказал, поднимайся, Мастер Алиро, но постарайся больше не расстраивать меня и моих друзей. Из этого никогда ничего путного не выходило.

— Договорились! Откройте дверь, а то у меня руки заняты! — Оттор остался на месте, не спеша подходить к двери. Ручка повернулась, и перед гончим возникла красотка Лира, это стройное, абсолютно воздушное создание по-прежнему коротало вечера в этом странном доме, развлекая гостей пением и игрой на домре.

— Алиро, я узнаю твой голос, даже если ты будешь и дальше сипеть из-под двери, словно простуженная гадюка. — Звонко расхохоталась красотка в кружевном платье, идеально подчеркивавшем достоинства ее фигуры. Когда Оттор осторожно поднялся, то его уста тут же обжег страстный поцелуй. — Тебя не было уже год! Где ты был, мерзавец?

— Я тоже очень рад тебя видеть, Лира. Выглядишь просто чудесно, как и всегда, но голос…Твой голос просто завораживает с первых же слов.

— А, ты все такой же лжец и повеса, только похудел и как будто стал выше!

— Если бы… — встречали Оттора не так и много людей: Винс Круглый, вооружившийся увесистой дубинкой, неприятного вида хмырь с заряженным арбалетом в руках, улыбавшийся открытой улыбкой Борельс и, конечно, она — красотка Лира. Пожав пухлую руку знакомому магу, Оттор коротко кивнул новым охранникам заведения. ‑ Может, прежде чем мы продолжим наш разговор, вы представите меня хозяину?

— Ты пришел до открытия, ‑ защебетала Лира, прежде чем Винс Круглый успел подать голос, — его сейчас нет, так что тебе придется подождать, как и остальным.

— Я так полагаю, что мне следует угостить всех выпивкой, а Мастеру Винсу непременно налейте самого лучшего пойла в этой, милой моему сердцу, дыре.

— Это будет вполне подходяще, тем более что я не тянул тебя за язык насчет вина с Чаши Дракона, ‑ ожидаемо поддержал предложение маг-лекарь, походя заклятьем останавливая кровь из раны Винса.

— Раньше для меня эти двери были всегда открыты… Что случилось с Ловкачом?

— Говорят, что он решил уехать куда-то на юг, но, правду сказать, ‑ Лира взяла Оттора под руку и повела его в общий зал, где было непривычно пустынно. Однако в просторном зале, лишенном окон, в отгороженных шторами кабинетах и закутках, все же обнаружилось около двух десятков авантюристов разных мастей, ‑ мне кажется, что он так и не смог покинуть город.

— Жаль, мне он был действительно симпатичен, но не будем о грустном…Лира, ты-то как?

— А… нормально, ‑ безразлично махнула рукой красотка, ‑ я как-никак благородная, и все, что здесь происходит, для меня это так ‑забава, которая помогает держаться на плаву моему семейству.

— Гончие не беспокоят?

— Пытались, но как-то удалось их убедить, что все приходящие сюда доносят друг на друга. Вот за «Кочергой» и присматривают… Снисходительно, так, как за нерадивыми детьми ‑ тем и живем.

— Умно и удобно.

— Да, все так… ‑ Лира сняла с Оттора капюшон и запустила пальцы в волосы гончего, ‑ а ты постарел, Алиро, не сильно, но заметно. Что с тобой случилось?

— Много чего, но, в основном, неприятное. Да и что со мной может случиться приятного, если ты была здесь, а меня носило по всему Альту?

— Перестань, лис линялый, я знаю, что ты разбил не один десяток женских сердец, но до моего тебе не добраться! ‑ лукаво улыбнулась красотка. — Но все равно тебя приятно слушать. Ты здесь действительно по делу или просто зашел по старой памяти? Так, чтобы напомнить, как ты крут и суров?

— По делу, Лира, ‑ грустно улыбнулся Оттор, — я давно уже «не крут», да и я ли это уже вообще, даже и не знаю.

— Не прикидывайся бедной овечкой, Алиро, — Лира усадила Оттора именно за тот столик, за которым он любил сиживать, когда захаживал сюда прежде, — я-то знаю, что ты волк в овечьей шкуре. Вот в Ограде война, а ты все о каких-то делах говорить собрался. Так что тебя интересует? Кого ищешь?

— Того, кто не побоится схватить кочергу за раскаленный конец.

— Наниматель ты?

— С каких это пор ты стала задавать подобные вопросы?

— С тех пор, как поняла, что я могу делать эту работу лучше, чем Ловкач.

— Так, может, это ты устроила ему прогулку в Тень?

— Дурак, — Лира шутливо, но чувствительно ткнула кулачком Оттора в бок: как раз по несчастным ребрам, ‑ Ловкач был мне больше, чем друг. Может, он один и понимал меня…Ой, что там у тебя?

Девушка потрясла ушибленным о кольчугу кулачком и посмотрела на Оттора так, как будто это не она его, а он ее ударил.

— Извини, Лира, ‑ Оттор виновато пожал плечами, ‑ времена неспокойные, и дело особенное. Хочу хорошо поработать и на покой... Рыбу удить или кур разводить.

— Если ты и можешь кого-то разводить, так это точно не кур… ‑ хихикнула красотка, ‑ так ты сам решил «поворошить угли» или говоришь за кого-то?

— Похоже, что всего понемножку, ‑ Оттор изобразил что-то неопределенное в воздухе пальцами, ‑ так что, есть кто толковый?

— Ну, ты посиди, выпей, меня послушай, а там, может, и подсядет кто-нибудь…Ты хоть намекни, сколько за работу платишь?

— Тебя точно не обижу. — Оттор вложил девушке в руку брошь с бриллиантом. Совсем недавно он хотел подарить ее Малоре, но внезапный отъезд из Лонириума и строптивый характер избранницы заставили его пересмотреть приоритеты. Улыбнувшись подруге минувших дней, он на всякий случай добавил: Вещичка чистая, не подумай чего нехорошего...Хочешь носи, хочешь продай, пока безделушки в цене, как оно дальше будет, никто не знает. Война…

— Алиро, ты волшебник! — Лира тут же нацепила брошь на платье и взглядом поискала зеркало, которого, разумеется, не нашлось рядом. ‑ Какая прелесть!

— Есть немного, когда-то мечтал стать магом, но увы…

— Да брось, ты, — прошептала довольная Лира, — Борельс чуть не помер со страха, когда прощупывал твои артефакты. Он сперва решил, что к нам заявился сам Касиль, тот, что ректор Общей Академии…Совсем из ума выжил наш пропойца: как будто не знает, что Касиля «прижмурили» прямо в его башне.

— А вот это уже интересно! Откуда горе-лекарь мог знать Касиля настолько, что вот так запросто узнает его артефакты! Ай да Оттор, будет чем длинными темными вечерами удивить Корону…Нужно будет разговорить Борельса по старой памяти. Похоже, что мне придется здесь задержаться…

— А что и ректор этот тоже в «Кочергу» захаживал?

— Ну, не тебе же, Алиро, этому удивляться: и графы бывают, и маги заходят, бароны, баронеты. Когда сами, а когда вот таких красавцев, как ты, отправляют.

— Так что, сам ректор был?

— Да, бывал, интересный такой мужчина. Зачем был и не спрашивай даже…он хоть и в Тени ходит, но я свое дело знаю. Свое слово держим… — Лире явно был неприятен разговор про покойного ректора, поэтому Оттор поспешил переменить тему на дела насущные.

— Лирочка-красавица, ты походи, поспрашивай, а то такой шанс раз в жизни может выпадает. Работа срочная, на день-два возни — в Медный Тюльпан скататься. Конечно, не прогулка по парку, даже для меня, но зато про остальные беды до конца дней своих забыть можно будет, лишь бы они не слишком коротки оказались.

— Ясно. Ясно, что темнишь, но сделаю.

— Вот и ладненько, Борельса позови, если он не занят — посидим, поболтаем…

Глава 7. Ловля на живца. Часть 2

***

К моменту, когда в заведении появился Норман, Оттор был уже изрядно навеселе. Чем гуще становился мрак в переулке, тем больше в заведении появлялось знакомых Оттору умельцев темных дел и просто скучающих авантюристов, забредших в «Раскаленную Кочергу». Вопреки опасениям Оттора, Норман все сделал на удивление грамотно и спокойно. Не спешил, не суетился, лишнего не спрашивал, от страха не трясся. Как и договаривались, Оттор передал ему полный золота кошель так, что вся таверна слышала, как гулко звякнули монеты об стол. Конечно, он еще раз предупредил Нормана, что с золотом ему нужно скоренько вернуться в снятую комнату и сидеть тише воды и ниже травы: порядков, заведенных загадочным новым хозяином таверны, он не знал. Вполне могло статься так, что золото для него было важнее репутации заведения.

Хозяин так и не появился, предоставив возможность Оттору самому подыскивать головорезов, достаточно отчаянных, чтобы поставить на кон все. Конечно, гончий Короны не говорил прямо, что готовится покушение на Наместника Короны, но он и искал только тех, кто в состоянии понять хотя бы самый простой намек. К утру Оттор пообещал устроить встречу с заказчиком двум перспективным претендентам. Оба оказались магами, о которых Оттор ничего не слышал, но по ответам на вопросы гончего Оттор счел их людьми опытными. Один назвался отставным боевым магом, что вполне было похоже на правду, а второй оказался совсем молодым, лет двадцати, магом с умными серыми глазами, который так и не показал Оттору лица, пряча его под маской.

Назначив встречи на завтра, Оттор обнял красотку Лиру, попрощался с Винсом Круглым, преувеличивая степень своего опьянения и сожалений о том, что их знакомство началось «как-то не так», он двинулся в хмурую прохладу утренней Кевеллы. Теперь Оттор был уверен, что если и есть в Кевелле этот таинственный «плывун», то завтра он обязательно заявится в «Раскаленную Кочергу», чтобы посмотреть на того, кто решил отнять его хлеб.

Оказавшись на улице, Оттор привычно осмотрелся и прислушался к эфиру. Вокруг не было ничего необычного: никто из рядовых злодеев не пытался его пристрелить из-за угла, клюнув на звон монет в его кошеле; никто из, знавших его как наемного убийцу, Алиро, ночных мастеров столицы тоже не спешил избавляться от неожиданно объявившегося в городе именитого конкурента.

Кевелла дремала под одеялом хмурых осенних облаков, словно тонкими ножками подпираемых сотнями дымков из печных труб, не давая тяжелым облакам упасть на город. Услышав знакомые до боли звуки колотушки ночной стражи, то и дело раздававшиеся со стороны набережной Великой, он улыбнулся им словно звукам любимой колыбельной.

— Верно говорят, что Альт принадлежит молодым, ‑ меланхолично заметил граф Иллирийский, направляясь в сторону набережной, ‑ Эй, молодость, где ты?!

— Да здесь я, ‑ хихикнула, словно соткавшаяся из тьмы черного проема подворотни укрытая плащом фигура, — а ты, действительно, хорош Мастер Алиро… Как ты вообще смог меня обнаружить?

Оттору хватило опыта, чтобы не осыпать проклятьями появившегося парня в плаще с мечом и дагой в руках. Предаваться самобичеванию по поводу явно ослабших способностей к магии он будет позже, если останется жив.

Со стороны «Раскаленной Кочерги» к нему тоже приближались темные фигуры, в одной из которых только слепой не смог бы узнать Круглого Винса. Заговорившим с Оттором парнем, несомненно, был тот молодой маг в маске, которого гончий был готов отправить по кривой дорожке в Тень при заведомо провальной попытке убийства Наместника Короны.

— Поживи с мое, и ты научишься, если повезет.

— Повезет, повезет, — парень перегородил Оттору дорогу, приняв классическую фехтовальную стойку Кевельского стиля, ‑ если ты сразу расскажешь, кто тебя послал сюда, то твоя смерть будет легкой и быстрой — я обещаю.

Оттор достал кинжал, тот самый, что когда-то принадлежал ректору Касилю. Покрытая змеиной кожей рукоять удобно легла в руку, а зеленоватое лезвие тускло сверкнуло в уходящем лунном свете. Опыт сделал свое дело, заставив даже раненого гончего начать сближение с загородившим ему дорого парнем. Подмога паренька сразу перешла на бег, чтобы не давать Оттору и шанса отделаться поединком один на один.

Заклятье магии воды неизвестный маг-убийца соткал быстро и умело, но в этот раз Оттор смог прочесть эфир вовремя: заклятье «Дыхание холода» - уровень второгодки Королевской Академии, сработало мгновением позже, ударив за спиной Оттора по нагонявшим его бандитам. Сзади послышались крики и проклятия, но обращать на них внимание гончий уже не мог. Противник атаковал мечом, что в нынешнем состоянии Оттора было чревато большими неприятностями. Парируя удары меча кинжалом, гончий вполне мог просто выронить оружие из руки, поэтому Оттор не стал баловать противников надеждой на удачу. Оттор по праву слыл мастером магии иллюзий, поэтому вспышка, сорвавшаяся с пальцев его левой руки, ослепила нападавших. Однако, к удивлению Оттора, мечник сумел и ослепленным отбить первый неудобный выпад Оттора. Второй укол гончего приняла магическая защита парня. Эфир забурлил от высвобожденной амулетом мечника энергии. Бросаться добивать странного загадочного паренька Оттор не стал. Развернувшись, он сосчитал преследователей за спиной. Их было не меньше трех.

Шаг в сторону грабителей, достать засапожный нож и бросок со следующим шагом в того мерзкого хмыря с арбалетом — одним меньше. Мгновение, и эфир послушно откликается на зов гончего. По его воле уже готово соткаться несложное заклятье ‑ то самое, что стоило жизни магу Шафрану, «угли» уже готовы отправиться в свой недолгий полет, но вдруг Оттор ощутил нечто странное. Зажатый в его ладони кинжал уже не был простым куском металла. Теперь Оттор ощущал его присутствие в Великом Эфире так, словно он сжимал в руке дрожащий от напряжения, собранный в тонкую струйку горный поток. Вместо того чтобы вызвать на нападавших «рой углей», в трех шагах от Оттора в воздухе родилась точка абсолютной тьмы. Абсолютно черное пятно размером с монету, покачивалось в воздухе, следуя за движениями кинжала.

Удивляться было некогда. Недолго думая, Оттор направил кинжал на пытавшегося подняться Круглого. Точка тьмы прошла сквозь Винса, оставляя за собой видимый след пустоты. Крик неудачливого громилы мгновенно оборвался. Не задумываясь над происходящим, Оттор перевел черное пятно на третьего головореза, разделившего судьбу первых двух. Оттор с удивлением заметил, как костяная пуговица, только что украшавшая плащ убийцы, появилась в воздухе прямо на уровне глаз Оттора и, на мгновение зависнув, упала к ногам. Какое бы заклятье ни было сокрыто в этом странном кинжале — это было страшное оружие. Поворачиваясь к магу-убийце, Оттор невольно описал кинжалом полукруг, походя проделав в каменной стене ближайшего дома несколько дыр размером в монету. В воздухе переулка то тут, то там появлялись странные фонтанчики каменной пыли, после чего, к сожалению Оттора, таинственный кинжал снова стал простым, пусть острым, но вполне заурядным куском зеленоватого металла.

— Эй, Молодость! Ты, главное, не убегай, — Оттор, приняв тот факт, что на чудесное оружие больше полагаться нельзя, поспешил вернуться к потрясенному, но не сломленному магу-убийце, который уже обрел способность видеть и был готов продолжать бой, — просто скажи, кто тебя нанял, и я даже сохраню тебе жизнь!

Со стороны набережной послышался приближающийся топот ног, скорее всего, это была городская стража, но Оттор не горел желанием встречаться ни с возможным подкреплением нападавших, ни со стражей, которая точно не будет церемониться с подозрительным типом, которого застали у окровавленных трупов. Мечник, вероятно, рассудил так же, потому что, бросив в Оттора еще одно «дыхание холода», со всех ног побежал в сторону реки. Оттору ничего не оставалось, как броситься за ним.

— Глупость какая… Я, раненый, бегу за магом, который вполне может меня прикончить. — Оказалось, что бег Оттору доставляет больше неудобств, чем прошедший бой. Болело все, каждый шаг отдавался резкой болью, но соблазн сразу получить ответы на самые интересные вопросы был слишком велик. — И когда такое было? Ну да, всего несколько месяцев назад. Тогда я догонял северянина Кира…Такое я точно не скоро забуду.

Переулок был невелик, и Оттор быстро выскочил на набережную Великой, как раз вовремя, чтобы увидеть, как сбежавший маг, все ускоряясь, спешит к экипажу.

— Карета?! Нужно сказать, что это необычно. Неужели сегодня я поймал удачу за хвост и получу еще и заказчика? — но сюрпризы для гончего еще не кончились. Мечник уже почти вскочил на подножку экипажа, когда из ее окна показалась тонкая, то ли женская, то ли детская рука с арбалетом. У мечника не было шансов. Выстрел был сделан почти в упор. Оттор остановился как вкопанный, едва не угодив под действие заклятья. Зачарованный, стоивший целого состояния, болт с заклятьем вроде «Укус Саламандры» или «Горн Тени» угодил мечнику прямо в лоб, не оставив возможность ослабленным Оттором защитным чарам спасти парня. Мгновением позже его, еще не успевшее упасть тело, объяло яростное пламя. Оттор метнулся в сторону как раз вовремя, чтобы второй выстрел пролетел в паре ладоней от его лица. За спиной гончего расцвел жаркий огненный цветок, который опалил многострадальный плащ гончего. Однако Оттор уже не обратил на это никакого внимания. Он увидел то, чего просто не могло быть:

— Забери меня ,Тень, да это та же карета…Герб! Это его герб! Герб графа Тальпа!

Всем нужно быть очень осторожными со своими желаниями, а магам особенно: Оттору не пришлось просить Тень дважды. Она приняла его сразу. Нет, у него не темнело в глазах, не перехватывало дыхания, не проносилась перед глазами вся его беспокойная жизнь…

Если и есть в царстве Тени средоточье или самое глубокое ущелье, то он угодил прямо в него.

***

— Из Белого Вьюна невозможно бежать! Вы спятили?! — разбуженный Оттором Азмус с ужасом сторонился сотворенного Магнусом пламени. — Нас просто-напросто убьет стража!

— Не ори, Аз, — Оттор тряханул парня за плечи, ‑ хочешь — оставайся, а мы с Магнусом делаем отсюда ноги.

— Успокойтесь оба, — в голосе Магнуса снова послышался резанувший ухо соседей по камере, приказной тон. — Мы выйдем отсюда. Все трое, но не сегодня. Мне нужно еще немного времени, чтобы понять, что делать… Ну и ваша помощь, конечно. Один я не справлюсь.

— Тебе придется рассказать нам все до того, как мы согласимся пойти с тобой до конца, Магнус.

— Ни до какого конца лично я не пойду и не уговаривайте, — сразу оборвал героический порыв обозленного на весь Альт Оттора, рассудительный Азмус, — а вот узнать, почему молчат защитные чары и нас не пинают ногами стражники, мне очень любопытно.

— Рассказывать все сейчас нет смысла — все равно не поверите, а по поводу магии… Вся прелесть в том, что в магии нет слова «нельзя». Не получилось «в лоб», попробуй с другого бока, а главное, пробуй до тех пор, пока не получится. На деле защита здесь простенькая, у меня даже складывается такое впечатление, что нам словно нарочно предлагают сбежать. Собственно, это главная причина, по которой нам придется задержаться здесь. Беря ответственность за ваши жизни, я должен быть уверен, что смогу сохранить их.

— Оттор, ты не знаешь, где тот мальчишка, который кидался на нас с кулаками? — Азмус отодвинулся дальше от пламени, жестом предлагая Магнусу убрать огонь. — Отрадно слушать речи этого умудренного жизнью мага…

Мгновенно убрав огонь, Магнус совершенно беззлобно улыбнулся новым друзьям, словно ничего необычного и не случилось. Словно просто трое сокамерников решили скоротать холодную ночь за разговором.

— Я с тобой соглашусь, Азмус, вполне возможно, чтобы стать зрелым магом, мне нужно было попасть сюда…Такое вполне возможно, но сейчас главное не это, а то, согласитесь ли вы вернуться со мной в Кевеллу или нет?

— Очень своевременный вопрос для заключенного Белого Вьюна, — довольно зло снова прервал Магнуса Азмус, — а как ты собираешься выбраться из этих стен?

— Если я буду уверен, что все происходящее не ловушка, то мы уйдем отсюда завтра через вход ровно так, как сюда и пришли. В Ограде у меня живет кузен, его зовут Решас. Я уверен, что он окажется достаточно умен, чтобы помочь попасть нам обратно в столицу.

— Ловушка? Что ты имеешь в виду? — вот то, что не давало Оттору покоя. «Ловушка» — слово произнесено, а значит, не только у него — загнанного до самых границ Тени ученика гончего, сложилось ощущение, что все происходящее с ним не что иное, как ловушка. Вот только зачем такие сложности? Зачем Бриар отдал ему тот злосчастный кошель? Почему стража оказалась так расторопна? Было в этом что-то противоестественное, против чего восставал разум юного, но ученого самой жизнью, Оттора. Картина мира получалась нелепой. Зачем гончему подставлять ученика так, чтобы он отправился в Белый Вьюн? Чтобы скрыть правду об истории моего рода? Бред какой-то…

Тень подернулась рябью, отчего разум Оттора неспеша, степенно попытался разобраться в случившемся, но не преуспел. Гончему показалось, что он слышит чей-то знакомый голос, но он уже ни в чем не мог быть уверен. Оттором уже снова завладела Тень, но на этот раз он снова увидел себя со стороны.

Бежать решили все, причем следующей же ночью — оказалось, что ждать чуда уже перестал даже осторожный Азмус. После недолгих уговоров, он все же решился на побег. Оттор не знал как, но Магнус попросту выжег замок, даже не подняв тревогу. Просто струйка раскаленного добела металла, в которую превратился хитрый замок, стекла по двери. Все осложнилось после того, как узники решились открыть дверь. В ночной тишине скрип открывавшейся двери произвел настоящий переполох. Стража опомнилась ожидаемо быстро. Из темноты коридоров сначала донесся крик: «Стоять!», а следом послышался и топот ног. Тревожный колокол заполошно зазвенел, поднимая на ноги всю стражу Белого Вьюна. Проснулись и заключенные: отовсюду послышались крики и шум, кто-то заколотил в двери, кто-то гневно требовал покоя, кто-то даже начал горланить песни. Тюремная тихая жизнь Белого Вьюна не отличалась разнообразием, и такое событие, как звон тревожного колокола, конечно, не могло остаться незамеченным. Шум нарастал, охватывая все больше и больше камер. Заслышав колокол, Оттор был готов бежать, надеясь спуститься вниз раньше, чем на этаж сбежится вся стража, но Магнус, буквально, схватил его за руку.

— Нам нужны ключи. Без них не выбраться.

Стража, вопреки ожиданиям Оттора, не бросилась сломя голову ловить осмелившихся бежать глупцов. Напротив, из-за поворота коридора показался медленно приближавшийся свет факелов. Эфир пришел в движение, Оттор почувствовал, как где-то рядом творилась волшба. Не было сомнений, что со стражниками к беглецам приближался маг.

Магнус вышел навстречу приближающейся страже и замер посередине коридора. Он тоже готовился к бою, сплетая неведомые Оттору защитные заклятья.

Сперва из-за поворота коридора показались острия коротких копий, а следом не заставили себя ждать и ростовые щиты, скрывавшие стражников. За спинами трех латников, перегородивших коридор, явственно ощущалось присутствие мага, сотворившего «эфирный щит», защитивший стражников.

Магнус стоял и словно чего-то ждал.

— Тфу, ты, — зло сплюнул один из стражников, — да это сопляки из тридцать шестой камеры. Малолетки. Даже убивать жалко.

— Слушайте меня, воины, — гордо выпрямившись перед медленно приближающейся стеной щитов властно заговорил Магнус, — я сын Носящего Корону и по праву сильного требую преклонить колени и сложить оружие.

— Понятно ‑ сбрендил мальчонка, — с откровенной жалостью проговорил бородатый верзила, опустив щит на землю, ‑ ты как дверь-то открыл, болезный? И вы двое идите обратно в камеру, а мы обещаем вас сильно не «воспитывать»…

— Склонитесь, и я сохраню вам жизнь. Пиромаг, что стоит за вашими спинами, не сможет меня остановить. Давайте не будем попусту проливать кровь.

Стена щитов снова пришла в движение, медленно приближаясь к пленникам. Вместо ответа в замершего Магнуса полетели два арбалетных болта. Эфир вздрогнул, приняв мощь, высвобожденную защитой будущего монарха: болты звякнули о стены. Оттор не стал ждать продолжения. Обратно в камеру он решил не возвращаться. В стражников полетел «рой углей». Коснувшись магического щита пиромага, огоньки «углей» ярко вспыхнули, не причинив никому вреда, но Оттор не собирался останавливаться. Пусть случайно, но убитый им учитель Шафран был сильным магом, в этом Бриар не мог ошибаться, а это значит, что шанс того, что «угли» смогут пройти сквозь щит стражников тоже есть. Оттор, словно забыв про стражу, сосредоточился на пальцах левой руки, стараясь вызвать то же ощущение, что было у него в тот черный день смерти учителя.

Все случилось словно само собой. Эфир свился в такой плотный поток, что Оттор просто не смог сформировать заклятье. Вместо роя смертоносных огней коридор осветила яркая вспышка, ослепившая самого Оттора, поэтому он не видел тогда — в далекой юности ‑ как Магнус набросил на него мощный «Щит Тени», защищая от атаки решившего действовать мага-стражника. Он не видел, как ослепленный Азмус хладнокровно бросал в стражников всполохи «лисьего хвоста», заставив их отступить к повороту. Зато Оттор помнил этот совсем не юношеский голос Магнуса, снова резанувший слух своей невесть откуда взявшейся властностью:

— Довольно! Ты — тот, кто прячется за спинами! — безоружный Магнус просто пошел на стражников, совершенно не опасаясь направленных в его грудь копий, ‑ я по праву сильного бросаю тебе вызов! Склонись или умри!

Вместо ответа из-за щитов в Магнуса ударил поток огня. Пламя окутало худощавую фигурку юноши, но, казалось, пламя просто не может причинить ему вреда. Он все так же шел вперед, лишь шаги стали короче.

— Ты выбрал смерть, маг! Мне много раз говорили древнюю, истрепанную недоумками формулу: «Человек есть маг, когда познал, что все есть суть эфир». Тогда я не мог понять, о чем вообще идет речь. — Поток огня иссяк, и теперь из-за спин стражников Магнуса хлестала огненная плеть, от которой он защищался левой рукой, в которой словно сжимал незримый щит. — Лишь несколько месяцев назад я нашел книгу, в которой смог прочитать вторую часть формулы: «Человек познавший, да обрящет силу и правом сильного власть повелевать во благо». Ты знаешь, теперь все встало на свои места… — Во благо! Слышишь?! Мне жаль, что все так вышло, маг!

Щит стражников лопнул с гулким звуком «шданг!». В Магнуса бросили копье, от которого он легко увернулся, убрав плечо с пути стального острия. Заклятье «стужа» далось Магнусу с видимым трудом, но его хватило, чтобы занять мага-стражника на несколько очень ценных мгновений. Магнус нанес два стремительных удара, и два стражника отлетели к стенам. Остался лишь тот здоровенный охранник, который как-то хотел отвесить Оттору пинка. Глядя на все со стороны, Оттор с удивлением понял, что Магнус уже в те годы был способен сплести «клинок ветров», которым и приласкал двоих стражников. На третьего он не стал тратить времени — попросту отгородившись от него «стеной огня». Магнус рванул к скрывавшемуся в полумраке коридора магу. На несчастного мага-стражника обрушился поток чистой силы. Магнус даже не стал облекать эфирную мощь в привычную силу одной из стихий. Нет, он просто перенаправил поток, бурлящий в его разуме, силы в противника. Маг-стражник был силен и опытен. Он даже попытался перехватить силу, собранную опасным мальчишкой, но недооценил будущего монарха. Разум пиромага оказался не готов к такой мощи. Коротко охнув, он упал на древние камни Белого Вьюна и больше не поднялся. Однако и сам Магнус пошатнулся. Сделав пару шагов к стене, он оперся о нее обеими руками, словно пытаясь удержать древние камни на месте, но, разумеется, стены никуда не двигались. Магнус понял, что все же зачерпнул из бесконечных волн эфира слишком много… Он так и стоял, широко расставив ноги, опершись о холодные камни, надеясь, что головокружение, приковавшее его к стене не хуже цепей, ослабит свою хватку.

Когда зрение вернулось к Оттору, он бросился к ближайшему стражнику. Выхватив его меч из ножен, Оттор подскочил к Магнусу как раз вовремя, чтобы прикрыть его спину. Бородатый стражник, оставшись один, не выказывал испуга и не убежал, ища подмоги. Как только пламя, отделявшее его от схватки, опало, он кинулся на ослабевшего мага. Сталь столкнулась со сталью. Меч стражника чиркнул о стену, высекая сноп искр. За поворотом уже совсем близко раздались крики спешащих на подмогу стражников:

— Жерар, да открой ты эту проклятую решетку! Ключ! Идиот, ты оставил ключ в замке!

Оценив скорость и ловкость удара Оттора и приближение подхватившего копье Азмуса, стражник решил отступить к решетке, но Оттор атаковал, не позволив ему свернуть за угол.

— Бей! Да бей же! — закричал приходящий в себя Магнус. Не устояв на ногах, он сел, прислонившись спиной к стене, и размазывал по лицу пошедшую носом кровь.

— Заткнись и не мешай… — холодно осадил разгоряченного боем Магнуса Оттор, — а ты, «Борода», снова здравствуй. Теперь у меня есть меч, и я хочу познакомиться заново.

Жерар молча сделал выпад и два широких удара, нарисовав в воздухе восьмерку, чтобы заставить отступить настырного мальчишку.

— Я, Оттор, не состоявшийся ученик гончего Бриара, — Оттор нанес три укола, один из которых пришелся в руку «бородача», ‑ наверное, я мог стать хорошим гончим, но мне как-то сказали, что Альт суров… Я до последнего не хотел верить, но, похоже, что мне пришла пора встретиться с родителями там — в Тени. Я не стал бы убивать тебя, но пинать и бить ногами испуганных безвинных мальчишек — это зло. Сегодня злым стану и я.

Железная решетка где-то за углом жалобно заскрежетала, и Оттор не стал ждать, когда его бесславно убьют выстрелом из арбалета или более умелый маг сожжет его заклятьем. Он начал атаку резко, без подготовки. Просто сделал подряд две заученные связки, и острие меча словно само нашло подмышку Жерара. Стражник, словно попытавшись взлететь, нелепо упал, ударившись шлемом об пол. Эфир вздрогнул так, что все трое бунтарей содрогнулись вслед за прошедшей волной силы. Из-за поворота вылетела и с лязгом и грохотом врезалась в дверь чьей-то камеры решетка.

— Назад! Это мое дело! — рявкнул Магнус, поднимаясь на ноги и спешно обновляя защитные чары на себе и доверившихся ему магах. Он рывком поднялся и стал ждать нападения. Обостренные инстинкты мага заставляли его чувствовать каждое колебание эфира, ожидая, когда противник сделает первый ход. — Мы уйдем отсюда. Все уйдем. Пусть боятся те, кто встанет у меня на пути.

— Сколько пафоса! Дружок, ты что, начитался старых сказок? — голос, раздавшийся из-за угла, был веселый и насмешливый. Он определенно принадлежал не умудренному опытом магу, а человеку средних лет. — И это ради тебя меня вытащили из постели и притащили в этот клоповник?

— Кто ты? Покажись! Я не полезу под стрелы сам. Просто начну открывать камеру за камерой и посмотрим, на чьей стороне окажется сила. Как ты думаешь, «дружок», сколько в тюрьме для магов магов, готовых попытаться выйти на свободу?

Ответить говорливому магу не дали. Зычный голос, раздавшийся из-за угла, заставил сердце Оттора предательски сбиться с ритма.

— Оружие в ножны, и не дурите! Я иду поговорить, а ты, Касиль, веди себя скромнее — ты еще не ректор.

— Бриар, мы оба знаем, что указ о моем назначении уже подписан Короной. Смирись и привыкай, что твое слово больше не властно надо мной.

Оттор помнил все случившееся до странного смутно. Помнил страх, что ему придется сражаться с еще одним учителем — Бриаром. Помнил то пьянящее чувство, отрешившегося от всего человека, готового рискнуть жизнью, чтобы Альт, который был так жесток к нему, стал хоть немного справедливее, а вот того, что в темных коридорах Белого Вьюна состоялась его первая встреча с Касилем, он совершенно не помнил. Маг, чей кинжал и кольчуга честно послужили гончему в бою сегодня, вполне мог отправить в Тень Оттора в той соленой от слез бессилия юности будущего гончего.

— Ну, так я постараюсь, чтобы Корона нашла более достойного ректора для Общей Академии, уж ты мне поверь, — звуки шагов Бриара тонули в шуме, поднятом заключенными. Гончий просто вышел из-за угла, словно спешил по своим делам в городе. Встав так, чтобы его все хорошо видели, он без суеты достал футляр для свитков. Продемонстрировав всем участникам боя оттиск королевской печати на сургуче, запечатавшем футляр, он сорвал печать. Бойцы замерли, не зная наверняка, на чьей стороне теперь сила, и не понимая, что же происходит. Не дожидаясь вопросов, Бриар извлек из футляра свиток. Развернув его, он болезненно морщась и щуря глаза, придвинулся ближе к тусклому свет-кристаллу, висевшему на стене, после чего принялся громогласно читать: «Магнус, я знаю, что ты сумел достойно показать себя в этом жестоком испытании. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это, но мне нужно было как-то сделать выбор… Я очень надеялся, что ты справишься, и бесконечно рад, что не ошибся. Тебя проводят в Кевеллу, где твоим дальнейшим обучением займется маг Геннер. Нам нужно очень о многом поговорить, так что Сияй, Корона! Ибо теперь я уверен, что она достанется достойному!»

Магнус не показал вида, что потрясен услышанным, что он очень хотел, но боялся поверить этому суровому человеку в сером плаще и безразличным взглядом. Он так и стоял готовый к бою хоть со всем Альтом и не мог подобрать слов. Тем временем Бриар, убрав свиток обратно в футляр, обратил внимание на двух остальных бунтарей.

— Тебе, Оттор, и Азмусу, тоже надлежит отправиться в Кевеллу. Теперь вашим воспитанием займутся лучшие маги земель Короны и разные другие люди, одним из которых буду я.

— Зачем ты мне подсунул тот кошель?! — Оттор, вместо благодарности за спасение не нашел ничего лучше, чем наорать на учителя. — Меня чуть не убили! Что вообще происходит?

— Азмус, ты тоже чем-то недоволен?

— Сломанный нос не самая большая цена за прочищенный разум, если то, что ты сказал, правда.

— Очень верно подмечено. Все вопросы потом. Особенно это касается тебя, Магнус, — Бриар подошел к Оттору так близко, что дрожащий в уставшей руке парня меч уперся в грудь гончего. — Оттор, вы тут устроили много шума и теперь стражникам нужно исполнить свой долг — навести порядок.

— Порядок следует навести, но наводить его будешь не ты, Бриар. — Магнус наконец-то пришел в себя и снова заговорил спокойным, властным голосом. — Я обещал этим людям, что выведу их отсюда…

— Ну, так не стой столбом, как … — как именно Бриар тогда назвал Магнуса, Тень отчего-то решила не напоминать Оттору, превратив слова учителя в нечто неразборчивое. Не дослушав Магнуса, он скрылся за поворотом коридора. ‑ Внизу вас ждет лодка. Уже завтра вы можете быть в Кевелле, конечно, если захотите. Уговаривать никого не буду. Не умеете соображать, так и нечего на вас время тратить. Касиль! Прибери здесь все! Если не утихомиришь сидельцев, завтра же потащу тебя к Судному Камню!

Бриар говорил что-то еще, но он удалялся, и его голос слабел с каждым мгновением. Магнус обновил защитные чары и, махнув рукой людям, которым предстояло стать его верными друзьями, предложил следовать за ним. Повернув за угол, троица обнаружила замерших, вытянувшихся во фрунт, стражников. Лишь маг, которому предстояло стать ректором Общей Академии, без каких-либо признаков страха проводил бунтарей лукавым взглядом. Когда троица, держа оружие наготове, пятилась к лестнице, он снова заговорил:

— Так вот откуда это твое «По праву сильного…Это мое дело…» — лукавая, насмешливая улыбка блеснула в полумраке коридора, ‑ забавно получилось…Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, что скоро встретимся снова. Геннеру привет от Касиля!

Боли не было, но сверкающая мириадами разноцветных точек муть отступала слишком медленно. К счастью, слух вернулся к Оттору быстрее зрения. Он ясно слышал резвый перестук пары лошадей и скрип каретных рессор, который ни с чем другим спутать было невозможно. Экипаж, куда бы он ни направлялся, очевидно, спешил, потому что то и дело раздавались удары хлыста, крики возницы и гневные возгласы горожан. Рассуждать здраво пока не получалось, но, прислушавшись к ощущениям, Оттор пришел к выводу, что новых ран у него не добавилось и он даже не связан. Это открытие весьма порадовало гончего. Если бы он был в той карете, в которую так стремился покойным мечник, то вряд ли Оттору дали шанс снова проявить свои таланты, а значит, скорее всего, его подобрал кто-то из сердобольных горожан.

— Я не уверен, что нам следует ехать во дворец. Вернее сказать, что я уверен, что нам туда категорически нельзя показываться.

Голос говорившего был отлично знаком Оттору, вот только каким образом Норман мог оказаться в карете, графу иллирийскому было совершенно непонятно. Когда гончий все же смог открыть глаза, то сперва решил, что он еще плох, так как в глазах у него до сих пор все двоилось. Он видел два рыжих пятна на черном фоне, которые очень медленно обретали более узнаваемые очертания.

— Там ему точно смогут помочь, — то пятно, что было левее, медленно превратилось в золотистую копну волос Малоры, ‑ я никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

— Он точно не одобрит, если придет в себя во дворце. Малора, тебе придется справиться самой.

Второе рыжее пятно пришло в движение, так же медленно превращаясь во взъерошенного кота. Твердолап, почувствовав раньше людей пробуждение Оттора, покинул колени Малоры и тыкнулся носом хозяину прямо в глаз. Непроизвольно отстранившись, гончий смог сориентироваться в пространстве, поняв, что лежит на боку на диване кареты.

— Норман, мне совершенно плевать, что он одобрит, а что нет. Сначала меня словно куклу тащат в этот ваш Тюльпан, потом, ничего не объясняя, волокут сюда, — Малора гневно отдернула занавеску, закрывавшую крошечное окно: в карете стало достаточно светло, чтобы Оттор смог увидеть картину целиком. Как и ожидалось, в ней, кроме Твердолапа, оказались трое: сам Оттор, Норман и та, которой, как надеялся гончий, предстояло стать его женой, — и что я вижу? Этот где-то в Тени! Опять!

— Как же я рад тебя видеть, — Оттор нашел в себе силы сесть, опершись спиной на скрипнувшую заднюю стенку, ‑ я так рад, что ты все же решила принять мое предложение. Я — самый везучий человек на Альте!

— Норман, я же тебе говорила, что такие даже Тени не нужны?

— А вот это было обидно.

— И это очень хорошо! Ну, в том смысле, что повезло, — с видимым облегчением выдохнул Норман.

— Что со мной случилось и куда мы так спешим?

— Спешим мы во дворец, к придворным лекарям, ну, а что случилось, мы сами не понимаем.

— Во дворец мне нельзя. Поворачивай в «Ведьмин Котел» и рассказывай все с того момента, как я отпустил тебя из «Кочерги».

— «Раскалённая Кочерга»? — брови Малоры изогнулись, словно стремились принять форму подковы, — граф, вы еще ходите по… В такие дома захаживаете? И еще смеете мне присылать подарки?! Поразительно…

— Дорогая, я все тебе объясню, но сперва я все же хотел бы услышать рассказ Нормана, который, похоже, ослушался моего приказа.

Глава 7. Ловля на живца. Часть 3

***

Ни в какую таверну возвращаться Норман не собирался. Рассудив, что не для того Корона приставил его к знаменитому гончему, чтобы он прятался в четырех стенах, когда Оттор явно ищет очередные неприятности на то место, с коим обычно соприкасается седло. Норман давно смирился с тем, что боевого мага из него не получиться, но все же он нашел применение своим скромным талантам.

Когда-то маг воздуха, пределом которого оказалось заклятье воздушного щита, настолько слабого, что не спасал даже от случайного удара ножом, был почти сломлен. Он был обречен на насмешки коллег по ремеслу и жизнь на грани приличий, однако Норман умудрился найти достойное применение своему таланту. Воздух не течет столь же свободно, как Великий Эфир, но потоки его способны проникнуть в самые потаенные закутки. Отчаявшись подчинить себе потоки небесного океана, Норман попытался хотя бы научиться прислушиваться к бегу его потоков и, к своей великой радости, преуспел. Оказалось, что сотворенные им едва различимые потоки небесного океана отлично переносят звуки. Сначала Норман научился улавливать обрывки слов, затем случайно вырванные из разговора фразы, а после года тайных тренировок, он уже был способен управлять эфиром столь хорошо, что вполне мог подслушать разговоры тех, кто укрывался за закрытыми дверями собственных особняков ‑ дворян. Конечно, ему мешала магическая защита, без которой не обходился ни один уважающий себя хозяин, но, просиживая вблизи торговых домов и таверн города целыми днями, он стал одним из самых осведомленных людей в Тарелле — крупнейшем городе юга. Узнай кто-нибудь о том, каким образом он использовал свой дар ‑ жизнь его стала бы короче тени в полдень, но Норман был рассудителен с самых юных лет и сумел избежать свидания с Судным Камнем. Бесславно окончив обучение, маг воздуха пошел во служение к одному из молодых торговцев, который быстро оценил плюсы сложно объяснимой интуиции и осведомленности помощника. Через пять лет удачливый торговец стал главой собственного торгового дома, а Норман удостоился приглашения на аудиенцию к главе Тайной Гвардии в Тарелле. После недолгого, но очень содержательного разговора, Норман получил предложение о службе. Разумеется, предложение было из тех, которые не предполагают отказ соискателя должности или обсуждение суммы предложенного, к слову сказать, весьма скромного жалованья. Тем утром, бледный и кислый, как разбавленное рассолом молоко, Норман получил расчет у потрясенного торговца, и жизнь его изменилась навсегда.

Печаль, вызванная столь крутым поворотом судьбы, по сути, лишившим мага-воздушника свободы, прошла довольно быстро. Стоило круговороту придворной возни, так похожей на повседневную жизнь торговой гильдии, увлечь Нормана, как новоиспеченный воин плаща и кинжала уверился, что обрел новое призвание. Правда, примерным мастером теневых дел ему стать было все же не суждено.

Оказалось, что у Нормана нет твердости, необходимой любому Гончему Короны, поэтому выпади художнику случай писать портрет бывшего торговца за работой, то это бы получился воин в сером плаще с золотой оторочкой, начищенными до блеска сапогами и кошелем, полным монет вместо кинжала. Разумеется, Норман научился держать меч в руках, но о рубиновой броши и как следствие, относительной свободе, он пока мог только мечтать. Именно поэтому он, как никто иной, стремился в Кевеллу, чтобы там, используя свои таланты, постараться заслужить личное расположение Короны. Ради этого, следуя за манящим блеском рубинов, Норман ухватился за шанс перебраться ближе к столице. Помог этому случай, и как это ни странно, несчастный случай.

Графа, присматривать за которым был приставлен Норман, постигла страшная неприятность. Ни с того ни с сего любимый конь графа взбеленился и сбросил седока на всем ходу, прямо на брусчатку Тареллы. Это неприятное для Нормана и фатальное для графа событие случилось прямо на глазах у мастера плаща и кинжала. Доверенный его «заботе» граф, ни больше ни меньше троюродный дядя Носящего Корону, погиб, утащив с собой в Тень надежды Нормана вскоре перебраться в столицу. Разгневанный такими причудами Великого Эфира тихушник не нашел ничего лучшего, чем написать полное завуалированной желчи письмо на имя самого монарха. Пожалел он о своем порыве в тот самый момент, когда сизые голубиные крылья, уносившие письмо в Кевеллу, остудили его пыл потоками любимой стихии. Нет, в письме не было ничего предосудительного, но тон…Тон письма оставлял желать лучшего.

Мало кто из торговцев, стряпчих и прочих мастеров молоть языком станет оспаривать тот факт, что излишнее проявление эмоций редко идет на пользу делу, и будут правы, но бывают и исключения из правил. Письмо о смерти графа, да еще и королевской крови, не могло не попасть в руки Магнуса. Оценив стиль и общий дух послания, монарх, сам пребывавший в растрепанных чувствах, призвал Нормана в Лонириум.

Вскоре Норман на собственной шкуре познал всю ложность утверждения о том, что, мол, собственный локоть не укусишь. Если тебя словно мешок яблок тащат на бригантину и молчаливые люди с хмурыми лицами вяжут тебе руки и ноги, предоставляя чудесную возможность попробовать собственный локоть на вкус, то границы возможного легко и неизбежно расширяются, если не стираются вовсе.

К удивлению Нормана, уже через неделю он предстал не перед палачом где-нибудь в мрачной допросной, а прямо пред светлым ликом Короны. Магнус отчего-то пребывал в отличном расположении духа и, выслушав подробнейший и честнейший рассказ невольного свидетеля смерти графа, был отправлен во служение к следующей своей «жертве», ибо никем иным, после подробных и весьма чудных приказаний Короны, графа Иллирийского Норман считать не мог.

Впоследствии он плохо помнил сам допрос. Его даже не отправили на свидание с Судным Камнем, вместо этого Корона и некий Королевский Мытарь Азмус очень мило с ним побеседовали. Наверно, от страха, а возможно, и по какой-то иной, более правдоподобной причине, Норман с легкостью выложил не только детали происшествия и подозрения о причастности некой силы к череде странных смертей, но поведал всю свою нелегкую судьбу и потаенные желания. Нет, судьи Нормана не смеялись над ним, напротив, они лишь многозначительно переглянулись и объяснили суть нового задания Нормана. Вкратце новоявленный дворецкий сформулировал его так: не дать нормальной жизни Оттору, но любой ценой сохранить его жизнь.

Получив шанс послужить непосредственно Носящему Корону, Норман со всем рвением принялся исполнять поручения, что оказалось не так-то и просто. Граф Оттор был серьезно ранен, но не упускал случая показать острые зубы гончего. Для Нормана не было секретом, что при дворе вокруг загадочной, эксцентричной фигуры гончего Короны Оттора сплелся весьма запутанный клубок интриг, породив сотню сплетен и совершенно уж нелепых слухов. Однако после знакомства с Оттором, внезапно ставшим графом, Норман быстро уверился, что, как минимум, половина из них вполне могли оказаться правдивыми. Особенно те, что казались нелепыми.

Норман не стеснялся учиться у более опытных или удачливых разумных, напротив, он не понимал тех, кто из-за собственной спеси или лени оставлял без внимания ценные советы. У Оттора нужно было учиться, но как? Возможности самого мага-воздушника были пока слишком скромны, чтобы в одиночку, не раздумывая, соваться в сомнительные заведения вроде «Раскаленной Кочерги» и говорить о том, о чем страшно было и подумать. Покинув «Кочергу», Норман, забрался на крышу ближайшего дома напротив и, воспользовавшись своим уменьем, сделал все, чтобы слышать, как работает легенда Тайной Гвардии. Проведя полночи на крыше, Норман не узнал ничего нового об Отторе, его чары то и дело натыкались на защитные заклятья, а зал, в котором он с графом разыгрывал сценку для посетителей, был предусмотрительно лишен окон. Низкопробное с виду заведение на деле оказалось защищено не хуже многих торговых домов Тареллы, поэтому прикоснуться к тайнам Оттора никак не получалось. Однако время, проведенное на совершенно неприспособленной для слежки крыше, не прошло даром. Здоровяк, работавший в «Кочерге» вышибалой, несколько раз показывался на улице, и уж тут Норман узнал достаточно очень интересного, но неприятного. Неожиданное возвращение некоего Алиро взбудоражило теневых работников Кевеллы всех мастей. Из кухни «Кочерги» то и дело выбегали чумазые мальчишки, явно спешившие передать кому-то послания, а вскоре появились и очень неприятного вида люди, облюбовавшие самые темные углы возле Раскаленной Кочерги. Вести о весьма заманчивом гонораре, предлагаемом Алиро всего за одну ночь работы, быстро достигали самых отдаленных и потаенных уголков города, и самые опасные звери лабиринта улиц спокойной и степенной Кевеллы покинули свои логова, чтобы встретиться с почти забытым собратом.

Когда из кареты с гербом именитого рода вышел и скользнул в переулок неприятного вида тип, в котором Норман легко распознал мага-наемника, с которым довелось разговаривать Оттору, Норман понял, что нужно, что-то делать. Как бы ни был крут и суров его новый «хозяин», он мог просто-напросто не отбиться от подготовленной убийцами засады. Прилагая все усилия, чтобы оставаться незамеченным, Норман перебрался на другой скат крыши. Спрыгнув на мостовую, Норман умудрился подвернуть ногу, еще раз доказав себе, что подобная работенка точно не его конек.

Нужно было как-то подать весточку Оттору, но как это было сделать, когда проникнуть обратно в «Кочергу» незамеченным не приходилось и мечтать? Ответ был прост — никак. Нужен был посредник или редкая удача, но Норман, очевидно, не был любимцем этой капризной девы: из переулка послышался шум, а затем и крики.

Норман бросился обратно в переулок, проклиная свою неуклюжесть. Выбежав на набережную, Норман обнажил меч и заглянул за угол. Удача и тут не стала баловать усердного труженика плаща и кошелька. Как только Норман выглянул из-за угла, ярчайшая вспышка света резанула его по глазам, лишив возможности помочь гончему Короны.

— Все! Конец Оттору и мне следом… ‑ обреченно подумал Норман, на ощупь отыскивая дорогу подальше от снова зазвеневших мечей. Эфир дрожал от боевой магии, но, ослепленный вспышкой, маг-воздушник все же нашел в себе силы сотворить простейшее исцеляющее заклятье. Зрение стало возвращаться быстрее. Как только Альт обрел подобие привычных очертаний, Норман нехотя двинулся обратно в сторону переулка «Раскалённой Кочерги». Звуки боя еще были слышны, и это вселяло в Нормана надежду, что он еще не опоздал, но потом он заметил, как к переулку по набережной снова приближается та самая карета, что привезла мага-наемника. Воздух подсказал, что в карете минимум двое, причем один из них точно маг. Бывшему торговцу снова пришла пора заключить крупную сделку. Только эта сделка была не с мастерами искусного торга, а со своей совестью. У Оттора теперь точно не оставалось шансов, потому что в карете, что уже поравнялась с Кочергой, находился эгомаг. Норман уже почти уговорил себя проявить благоразумие и собрался бежать со всех ног, но из переулка выскочил маг-наемник. Норман замер, не зная, как действовать дальше. Его быстрый и цепкий разум отказывался работать в таких незавидных условиях. Прижавшись спиной к стене и укрывшись плащом, ища спасения в полутонах уходящей ночи, Норман наблюдал, как вслед за убегающим головорезом из переулка выбежал граф Иллирийский со своим кинжалом в руке. На этом странности не закончились. Карета неумолимо приближалась к Норману, и тому не оставалось ничего, кроме как надеяться, что он останется незамеченным, но занавеска кареты откинулась. Всего на несколько мгновений, но Норман успел увидеть столько странного, что не поверил своим глазам. Из кареты показалась тонкая рука со взведенным арбалетом. Норман даже не успел крикнуть, чтобы предупредить спешащего навстречу Тени Оттору. Выстрел заставил Нормана вздрогнуть, столь омерзительным показался ему звук ломающихся черепных костей мага-наемника. Стрелявший не промахнулся: выстрел получился почти в упор и у преданного бедолаги не было ни одного шанса. Смерть наемника стала первой, но не последней странностью за эту ночь. Бедолагу объяло бушевавшее пламя. За те мгновения, что набережная осветилась всполохами пламени, а шторка кареты была открыта, Норман успел разглядеть стрелявшего. Им оказался мальчишка лет пятнадцати, который, Норман был готов поклясться в этом на Судном Камне, подмигнул ему, наградив нехорошей улыбкой, в безупречной белизне которой легко можно было разглядеть пару аккуратных острых клыков, коими в сказках людская молва награждает всякого рода вампиров, упырей и оборотней. Карета пронеслась совсем рядом с обмершим Норманом, предоставив наблюдать за вторым выстрелом, предназначавшимся уже Оттору. Пламя испугало лошадей, и они без понуканий пустились вскачь, помешав мальчишке сделать точный выстрел.

Следующей странностью стало то, что Оттор все еще был жив и похоже не собирался отказываться от преследования, но печальная развязка была неизбежна. Норман еще с Академии испытывал вполне обоснованный страх перед силой эгомагии. Повинуясь этому страху, он даже приобрел защитный амулет, стоивший ему небольшого состояния, но за свое спокойствие всем, так или иначе, всем приходится чем-то жертвовать… Магесса, не покидая кареты, готовилась нанести свой удар, который грозил стать смертельным не только для Оттора, но и для Нормана. Даже если бы он каким-то чудом остался жить, то скорая смерть от гнева Короны была бы так же неизбежна, как восход солнца. То ли приняв неизбежное, то ли утратив способность мыслить здраво, Норман выбежал на середину набережной, отбросив плащ и обнажив меч. Впоследствии произошедшее дальше Норман воспроизвести в памяти не мог. Почему-то не получалось. То ли из-за чудесной силы своего амулета, то ли из-за того, что целью сотворенного эгомагом заклятья был Оттор, Норман остался жив. Как только Оттор кулем рухнул на мостовую, Норман решился действовать.

К сожалению, некому было оценить ни его смелость, ни красоту лаконичности случившегося магического поединка. Замерев с бесполезном мечом в руке, острие которого картинно едва касалось мостовой, маг-воздушник Норман нанес удар по эгомагу, отправившего в Тень самого Оттора. Два воздушных хлыста обогнули мгновенно сплетенный эгомом «Эфирный Щит», нанеся смехотворный по силе, но блестящий по точности удар. Две струйки воздуха, сплетенные в подобие тонких канатов, нестерпимо больно щелкнули потоками раскаленного воздуха по мордам пары лошадей, тянувших карету. Резанув по глазам и чувствительным ноздрям несчастных животных, воздух пришел на помощь магу. Не ожидавшие такой несправедливости, лошади рванули вперед с такой силой, что карета едва удержалась на колесах, заставляя кучера проорать массу слов, за которые в детстве мамы частенько бьют детей по губам. Так Норман остался в одиночестве, стараясь успокоить, готовое выскочить сердце.

Совсем рядом уже слышался звонкий стук колотушек стражи, то ли рьяно старавшейся отогнать злодеев от домов верноподданных Короны, то ли стараясь предупредить обитателей ночного города о том, что страже сегодня вовсе не нужны конфликты.

— Что делать? Да ясно что…для начала не паниковать, — Норман поспешил к Оттору и облегченно выдохнул. ‑ Жив! Дышит! Что теперь? Страже попадаться нельзя. Оттащить Оттора, то есть Алиро, в «Кочергу», пока не придет в себя?

Норман понимал, что для себя соображал слишком медленно и путано, но справиться с волнением пока не мог. Он уже был готов стучать себя по голове, чтобы в нее побыстрее пришла хоть одна дельная мысль, но из собственной практики точно знал, что это не поможет.

— Думай, Норман, думай. — «Дворецкий» убрал меч в ножны и попытался для начала оттащить Оттора с дороги. — Как избавиться от стражи и доставить Оттора к лекарю? Как остаться неузнанными? Думай же!

Взяв обмякшего Оттора за руки, Норман попытался подтащить его к стене ближайшего дома, хотя бы чтобы стража сперва наткнулась на трупы головорезов, но руки соскальзывали по странной зеленоватой кольчуге графа. Норману даже показалось, что кольчуга была настолько горячей, что за нее было больно браться голыми руками. Он надел перчатки и зашипел от боли. Разумеется, его собственные перчатки остались в брошенном плаще, а за поясом остались лишь перчатки Оттора, в одной из которых было…Да-да, было решение всех проблем!

Норман торопливо нацепил рубиновую брошь Оттора на ворот, как раз вовремя, чтобы войти в роль Гончего Короны. Как только решение проблем было найдено, разум опытного придворного снова заработал, как переносной гномий хронометр.

— Сюда, любезные! Я гончий Короны, и мне нужна ваша служба.

— Что? — подбежавшие стражники, осознав, что ни трупы, ни странный всклокоченный человек, застывший статуей среди трупов, убегать не собираются, степенно подошли к месту преступления.

— Не «что», а Сияй, Корона, боец! И шевели подошвами, если не хочешь вылететь со службы, — брошь засверкала кровавокрасными каплями в первых лучах восходящего солнца, приводя в уныние стражников, ночная вахта которых грозила превратиться в полный хлопот день.

— Сияй, Корона, милорд гончий. Что-то я не встречал вас раньше. Могу я узнать ваше имя?

— Узнаешь во дворце Короны, куда нужно непременно доставить вот этого красавца. Это не кто иной, как Алиро.

— Быть того не может… — снова засомневался стражник, который, очевидно, был за старшего, ‑ Алиро не был в городе уже… Год точно минул...

— Быстро сюда карету и лекаря! — Норман, в точности копируя движение Оттора, положил руку на эфес меча, после чего обратился к эфиру и заставил пыль на мостовой плясать вокруг себя маленькими фонтанчиками. Настроение стражников тут же переменилось, на лицах проявилась озабоченность и осознание, что они имеют дело с магом. О том, что этот спектакль был почти апофеозом эфирного мастерства Нормана, им знать было совершенно необязательно.

— Чекан, беги к заставе на воротах. Там дожидается утром магичка Малора из Красной Сотни. — Стражник с интересом склонился над Оттором. — Рожа, действительно, знакомая у этого чернявого…Так вот, Малору эту сюда вези, скажи приказ гончего… Карету почтовую возьмешь.

— Стой, Чекан, ‑ задержал Норман готового сорваться с места совсем молодого парня, — вот тебе пара золотых, захвати мне и всем вашим бойцам что-нибудь промочить горло и снеди. Есть что в кладовой, Старший? Работку я вам «так себе» подкинул. Прибрать тут надобно…

— Найдется, — уже с куда большим уважением глянул на Нормана старший стражник, — а к работе мы давно приучены, еще с тех пор, как ваш Оттор в простых Гончих Короны хаживал…

***

Малоре оставалось только наблюдать, как граф Иллирийский, больше знакомый ей, как «тот самый Оттор», в очередной раз балансирует между жизнью и смертью, пребывая на самой границе Тени. Все, что она могла, она уже сделала.

Когда переполошенные стражники потащили ее к какому-то Гончему Короны, то она не сомневалась, что встретится именно с графом Иллирийским, но ее встретил Норман. Нервы дворецкого Медного Тюльпана были так взвинчены, что Малора даже засомневалась, кому именно следует оказывать помощь: ему или, кое-как уложенному в карету, Оттору.

Граф, взявшийся так рьяно ухаживать за магессой, снова изволил пребывать в беспамятстве, однако, судя по всему, ему опять удалось выжить. Малора слушала мерный цокот копыт о мостовые Кевеллы, отстраненно вспоминая, как однажды сама вполне могла отправить в Тень будущего влиятельного ухажера.

В те времена Малора только-только поступила на службу в гвардию и по приказу была отправлена на восток в небольшой, но зажиточный городок бороться со вспышкой Черной оспы. Работа, конечно, не из приятных, но для избравших для себя стезю лекаря, вполне привычное занятие. Городок, по слову Короны, был взят в кольцо, чтобы не случилось большого мора, но всегда находились обезумевшие от страха заразиться опасной болезнью люди, которые всеми правдами и неправдами старались улизнуть из отрезанного от остального мира города. С такими гвардия не церемонилась. В лучшем случае, пытавшихся бежать тычками древка копья заставляли вернуться, в худшем, боявшиеся оспы солдаты, пускали убегающим вдогонку стрелы и сжигали трупы, что не добавляло спокойствия горожанам.

Малора, несмотря на совсем юный возраст, была поставлена Одноусым Яном старшей над лекарской ротой и провела в осажденном болезнью городе уже месяц, когда стало ясно, что болезнь наконец-то отступает. Тогда-то и приключилась очередная случайная встреча будущего графа Иллирийского и Малоры. Ранним утром в городе поднялся небывалый переполох, что было странно, потому что горожане, благодаря усилиям юной магессы, обрели веру в то, что все вот-вот закончится и они вернутся к привычной жизни. В город, погоняя несчастную лошадь, ворвался всадник. Стража, не ожидавшая, что кто-то захочет добровольно оказаться в городе, отмеченном черной меткой оспы, даже не попыталась его остановить. Напуганные неожиданным визитом неизвестного в дорогих одеждах, горожане сперва попытались выпроводить незнакомца из города, но меч, блеснувший в руке незнакомца, быстро остудил их пыл, заставив снова разойтись по домам посылая проклятья на его голову. Малоре ничего не оставалось, как «обрадовать» пришельца, объяснив, какую ошибку он совершил.

— Милорд, вы зря так спешили сюда. В городе Черная оспа. Оцепление снимут, только когда болезнь окончательно отступит.

— Ну, тогда болезни придется задержаться здесь подольше. С кем я имею честь беседовать? — в голосе незнакомца не было ни намека на вежливость.

— Малора, я — лекарь.

— Значит, это от вас зависит, когда уйдет гвардия… Это замечательно! Так уж вышло, что мне нужно какое-то время пожить в этом славном островке спокойствия.

— Ну, теперь-то у вас просто нет иного выхода. Из города невозможно выбраться...

— Поверьте, я отсюда никуда и не собираюсь. Пока…

Заполошно залаял пес пекаря, отчего-то невзлюбивший всех, без исключения, бойцов лекарской роты. Может, ему просто не нравился запах уксуса, которым чуть ли не обливались бойцы, твердо веря, что это самое надежное средство уберечься от страшной болезни. От самых ворот в город, поднимая пыль сапогами, к Малоре действительно спешил один из ее помощников.

— Госпожа магесса, стража спрашивает, все ли у нас в порядке и что это за… — помощник виновато глянул на распрягавшего лошадь незнакомца и замялся. По манере держаться и дорогой одежде было понятно, что ворвавшийся в город незнакомец, что называется «из благородных», и ссориться с ним простому солдату совершенно не хотелось, ‑ господину, который посмел ослушаться указа Короны? Они просили предупредить, что никого не выпустят без вашего дозволения. Никого-никого.

Вместо Малоры солдату ответил сам смутьян:

— Передай им, что это была проверка. Корона послала меня убедиться, что они служат на совесть. Вынужден вас огорчить — им всем вскоре придется пасти коров. По их милости я теперь просто буду вынужден провести здесь не один десяток дней. Госпожа Малора, я чувствую себя очень больным. Уверен, что у меня именно Черная оспа. Ты, служивый, так и передай тем истуканам, мимо которых и табун спокойно проскочить мог.

От напора незнакомца юная магесса растерялась, не зная, что и делать с новым обитателем вверенного ей городка. Однако, как оказалось, на этом странности не закончились. Малора увидела, что к ним приближается еще один человек, которого она никак не могла назвать незнакомцем. Невысокий черноволосый человек, сбросив плащ прямо в пыль на дорогу, продемонстрировал снова оживившему городу длинный меч, в навершие рукояти которого ярко блистал рубин. Этот же камень поблескивал алым и на броши, украшавшей грудь второго визитера. Появление Гончего Короны не осталось незамеченным и первым смутьяном.

— Шустрая сволочь… — «Смутьян», забыв про манеры, со злобой сплюнул под ноги, после чего вышел на середину улицы. — Я надеялся, что тебе хватит ума не лезть за мной сюда.

— Именем Короны, ты арестован, Габо. Брось меч и ляг на землю лицом вниз.

— Да брось, Оттор, тебе ли не знать, что я сейчас, скорее, отдам левую руку, чем откажусь от удовольствия отсечь тебе голову.

— Мне приказано сопроводить тебя для допроса. Может, еще все и обойдется. Бросай меч!

Малора смотрела на происходящее, словно пребывая в каком-то дурном сне. В окруженном гвардейцами захолустном городке знакомый ей Оттор, невесть как ставший Гончим Короны, собирался драться с каким-то нобилем, который ни во что не ставит приказы Короны. Горожане благоразумно закрывали ставни и двери, а она так и стояла, онемев от нелепости происходящего.

Габо несколько раз глубоко вздохнул, наполняя легкие воздухом, и невозмутимо двинулся на Оттора. Бой получился совсем не красочным. Совсем не таким, про которые слагают свои песни барды. Три-четыре взаимных выпада, мерзкий, неприятный уху, лязг клинков, и Оттор, внезапно вплотную сблизившись с Габо, полоснул его по правой руке выхваченным из-за пояса ножом. Раненый отшатнулся, упав в пыль и выронив меч.

— Твоя взяла, шавка Магнуса, ‑ тот, кого гончий назвал Габо, вскрикнул от ожегшей его боли, но даже раненый, он смотрел на Оттора с такой ненавистью, что даже Малоре стало страшно. — Ты просто не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Вот ты мне и расскажешь. Тут неподалеку есть городок с Судным Камнем. Вставай и пошли…

— Нет. Никто никуда не пойдет. — Малора не кричала. Она говорила спокойно и твердо так, как говорила тогда, когда вразумляла бунтующих горожан… — В городе оспа. Без моего разрешения никто не покинет город.

— Что? — в голосе Оттора было столько удивления и пренебрежения, что Малоре захотелось уйти в дом и побыстрее захлопнуть дверь. Для этого достаточно было просто сделать пару шагов назад, но она продолжила:

— У меня приказ Короны изгнать Черную оспу из этого города. Каждого, кто ослушается, убьет стража.

— Я гончий Короны Оттор, с кем имею честь?

— Малора, командир лекарской роты.

— Малора? Что-то знакомое… — быть может, Оттор и узнал бы магессу, но додумать мысль ему не дал раненый Габо. Он ловким движением ноги подбросил выпавший из руки меч и, поймав его левой рукой, атаковал гончего. Тело Оттора среагировало быстрее разума. Блок, отскок и ответный выпад. Он попал точно в сердце. То, что Габо уже не жилец, Малора поняла сразу, и ее замутило. Непростительная слабость для лекаря? Возможно, но тогда для юной Малоры кровь и смерть еще не стали рутиной гвардейского лекаря.

— Да как, так-то?! — зашелся криком взбешенный гончий, выдав витиеватую речь, состоявшую исключительно из ругательств. — Зачем?! Две недели трудов насмарку!

— Милорд Оттор, я запрещаю вам покидать город до того, как не буду знать точно, что вы не больны оспой!

Молодой, но уже тертый жизнью, Оттор лишь усмехнулся и, подняв плащ с пыльной дороги, недобро улыбнулся девушке белозубой улыбкой.

— Малора, вы прекрасны… Вы покорили мое сердце своей красотой и смелостью. Я очень надеюсь увидеть вас снова, однако вы не можете приказывать мне. В отсутствии Короны слово гончего — воля Короны. Как жаль, что очень спешу. Извините, что тут так все скверно вышло… Я проявил непозволительную беспечность!

Отвесив излишне «пышный» поклон девушке, Оттор направился к воротам, лишь прокричав Малоре:

— За трупом придут гвардейцы! Он не ваша забота! Прощайте, милая Малора! Если бы я не дал зарок никогда не жениться, то, не раздумывая, предложил бы вам руку и сердце!

Она не остановила его тогда… Через три дня Оттор, потеряв сознание от жара, выпал из седла. Он пробыл в забытьи, в бреду двое суток, пока, благодаря Рубиновой Броши, его ни отыскал Азмус.

Теперь же, когда Малора колесила по улицам Кевеллы в компании графа Иллирийского, разглядывая нарядные фасады домов, ей только и оставалась что гадать, как бы сложились их жизни, останови тогда она вошедшего в силу Оттора.

Глава 8. Право сильного. Часть 1

— Ты меня ослушался — это серьезный проступок, — карету Оттор перенаправил сразу, как только понял, что в самое ближайшее время он не умрет. Голова работала просто отвратительно, но главное он уразуметь успел. Ему удалось выйти на след того игрока, который решил проредить родню Магнуса, и если он еще не совсем выжил из ума, то вся эта история куда запутаннее, чем представлялась прежде. Карета, из которой появился неудачливый убийца, слишком походила на ту, что он видел той проклятой ночью, когда убили его родителей. Это было, конечно странно, ведь прошло уже столько лет, да и граф Тальпа был давно мертв, но простым совпадением это никак не могло быть. Три геральдические лилии в белом ромбе. Герб рода Тальпа, появившийся из-под пепла давно сгоревших несчастий, снова причинял Оттору боль. Была еще одна странность во всем произошедшем: гончий никак не мог понять, почему он еще жив?

— Как всегда, вместо благодарности, шутовство и упреки, — Малора старательно разглядывала неспешно проплывающий за окном городской пейзаж, лишь раз глянув на пришедшего в себя Оттора, — Норман, не бери в голову, как бы ты ни старался, удержать этого наглеца подальше от Тени не удастся.

— А вот это обидно, но все-равно это твое «как всегда» слышать очень приятно. — Оттор снял безнадежно испорченный огнем плащ и принялся стягивать кольчугу. ‑ Создается вполне приятная иллюзия, что нас давно что-то связывает.

— Норман, будь осторожен с этим графом, его память столь коротка, что он иногда предпочитает не вспоминать давних знакомств.

Нет, это уже был не намек. Это был прямой упрек, который заставил Оттора так и замереть в нелепой позе со стальной рубашкой на голове. Выходило, что он давно знаком с Малорой, но его помутившееся сознание, старательно обшарив самые темные и потаенные закутки памяти, вернулось ни с чем. Оттор не мог вспомнить девушку, вытащившую его из царства Тени. Среди промелькнувших пред мысленным взором Оттора череды «ошибок юности» гончего этой златовласой красотки точно не было. Тогда, где он мог с ней встречаться и, судя по всему, обидеть?

Наконец-то освободившись от ставшего привычным веса кольчуги, граф Иллирийский словно сбросил с себя и иную тяжелую ношу. Как человек, вышедший из затхлого, угарного смрада скверной таверны вдыхает свежий морозный воздух, он ощутил волнение и силу волн самого прекрасного из океанов, именуемого магами Великим Эфиром. С разума Оттора словно кто-то смахнул паутину и щедро окатил ведерком холодной воды. Ощущение это получилось столь ярким и ясным, что Оттор даже на мгновение замер, забыв обо всем происшедшим, что не укрылось от спутников.

— Вам плохо, граф? ‑ понурый Норман, уже сроднившийся с мыслью, что самое страшное позади, снова всполошился. Заметив, что Оттор вздрогнул и замер, словно его сердце пропустило пару ударов, дворецкий Медного Тюльпана сам чуть не лишился сознания. ‑ Малора, ты же лекарь, помоги ему!

— Спокойно, друзья, ‑ Оттор, повинуясь порыву, стянул с себя и рубашку, — я чувствую себя намного лучше. Словно пыльный мешок с головы сняли. Ощущения один в один.

— Не могу не восхититься вашим богатым жизненным опытом, граф Оттор, но если вам настолько лучше, то, может, вы позволите мне вернуться в Оград? Там как-никак идет война…

— Лонириум, ‑ обреченно вздохнув и осознав неизбежность очередной эскапады в свой адрес, поправил магессу Норман. ‑ Приказ Короны, Малора… Давай не будем забывать о главном.

— О главном? — Малора обожгла взглядом самозванного гончего так, словно тот вмиг превратился в мерзкую жабу. Девушка даже невольно отстранилась от него, придвинувшись ближе к окну. — Если бы не Наместник Решас, то я до сих пор сидела бы в Медном Тюльпане и слушала брюзжание графини Вальды. Какой от меня толк здесь, в Кевелле, когда в Лонириуме вот-вот снова начнут резать друг друга? О главном…

Оттор, не обращая внимания на причитания Малоры, коснулся эфира и сотворил довольно сложное поисковое заклятье. В отличие от недавних экспериментов, заклятье далось на удивление легко. Сомнений быть не могло. Уже дважды спасшая жизнь Оттора кольчуга однозначно каким-то образом подавляла его чувствительность к эфиру.

— Вот так и подарочек Короны! Интересно, а как ею пользовался прежний владелец?

Озадаченность и тревога так явственно отразились на лице гончего, что его компаньоны невольно замолчали.

— Малора, что ты можешь сказать об этой кольчуге?

— Ничего определенного, но я бы не решилась нацепить эту гадость на себя.

— Почему гадость?

— Она явно искажает мои заклятья исцеления. Я уже дважды просила снять ее с твоей израненной тушки, граф.

В гневе Малора снова не могла определиться, как ей удобнее обращаться к новоиспеченному графу: на ты или на вы?

— Искажает? И только? — Оттор осмотрел свой покрытый шрамами торс и, не обнаружив существенных повреждений, натянул обратно мокрую от пота рубашку. — У меня сложилось впечатление, что эта штука защитила меня от нешуточной атаки эгомага. Вон, посмотри на Нормана, он до сих пор бледный, словно увидел в той карете саму Тень.

— Вполне возможно, что именно так все и было. — Норман, совершенно не расположенный шутить после случившегося, даже позволил себе немного повысить голос. — Говорю же вам! Там, в карете, сидели магесса-эгом и мальчишка с клыками! Прямо как в сказках! Можете смеяться сколько угодно, но правды это не изменит.

— Норман, я и не думал потешаться над тобой, напротив, за последний год я убедился, что мы почти ничего не знаем об Альте. Этот мальчишка или магесса могут быть эльфами?

— Кем? — с тревогой, явно засомневавшись в умственном здоровье графа, уточнила Малора. ‑ Эльфами?

— Тебе, как моей будущей супруге, я открою одну из главных тайн Короны, — Оттор сделал «страшные глаза», какие часто делают отцы, рассказывая зловещие истории притихшим детям, и, понизив голос, продолжил. — Эльфы действительно существуют! Более того, похоже, что они не питают к нам особо теплых чувств.

— Вы это серьезно, граф? — на этот раз усомниться в здравомыслии «хозяина» решил Норман.

— Серьезнее некуда, но это долгая история. Потом обязательно расскажу (подробнее об упомянутых событиях читайте в книге «Хроники Альта. Ловец Эфира»), сейчас точно не это главное. Так могли они быть эльфами?

— Да нет, люди как люди, но я, разумеется, эльфов-то раньше не встречал.

— Встретил бы, не перепутал…Эгомаг говоришь… И мальчишка с клыками? Искать такую парочку — одно удовольствие, вот только бы не пожалеть, что нашел… Ну да ладно!

Восприятие мага явно обострилось, что просто не могло не сказаться на боевом настрое графа Иллирийского. Несмотря на недавние раны и очевидную усталость, Оттор был готов действовать. Боль медленно отступала, словно ласковые волны эфира смывали ее с помрачившегося разума гончего.

— Одного понять не могу: почему меня не убили? Как мы вообще выжили? — гончий удобнее устроился на подушках кареты, откинувшись на стенку. — Я, разумеется, не про этих любителей обобрать ближнего своего из «Кочерги». Я как раз о той, кого послали зачистить моих несостоявшихся убийц. Эта птичка вполне может оказаться тем самым «плывуном»…

— Кем? С вами точно все в порядке, граф? — Норман, чья жизнь была напрямую связана с самочувствием графа Иллирийского, снова не на шутку забеспокоился. — Я слышал, что эгомагия может повредить даже самый светлый разум.

— Прогиб засчитан, как сказал бы мой учитель, — хохотнул Оттор, — но нет, что бы ни случилось, сейчас разум мой вполне светел. Живы мы скорее всего только потому, что на мне была вот эта милая вещица, о которой так нелестно отзывалась моя избранница.

Оттор поднял с пола кольчугу, свойств и истории которой не знал никто из присутствующих. Как бы ни был он благодарен ей за спасение от арбалетного болта, полученного им там, на небоходе «Сила», но надевать ее он больше не собирался. По крайней мере до того, как кто-то более знающий не объяснит Оттору, что же ему досталось в наследство от покойного ректора Касиля? Привычную близость эфира гончий ценил куда больше иллюзии безопасности, а вот от кинжала теперь Оттор не отказался бы даже в пользу привычного меча. Слишком уж просто и удобно тот отправлял мерзавцев в сумрачные края хозяйки снов.

— Есть у меня мыслишки по поводу этой железяки. Так уж вышло, что я знаю обстоятельства, при которых она досталась Магнусу, и у ее предыдущего владельца были все основания опасаться именно эгомага. Не удивлюсь, если эта кольчуга зачарована именно от этих милых людей.

— Отрадно слышать, что вам лучше, граф, но не стоит ли показаться королевским лекарям? — Норман не мог не попытаться всеми правдами и неправдами загнать Оттора во дворец Короны, где он смог бы проще простого заставить задержаться его на пару дней.

— Нет, друг мой Норман, — знаменитая лукавая полуулыбка Оттора снова промелькнула на усталом лице графа, ‑ мы спешим. Спешим мы в «Ведьмин Котел», куда тебе, мой непослушный друг, и было велено отправляться сразу. К вопросу о наказании мы обязательно вернемся позже. Сегодня же у меня на вас обоих планы!

— Обоих? — насторожилась Малора, окончательно потеряв интерес к пейзажу за окном. — Меня, граф, тоже ждет наказание?

— Милая Малора, я торжественно клянусь, что после свадьбы буду прощать вам все, что бы вы ни натворили! Все, кроме предательства, разумеется.

Опытный в интригах Норман всю дорогу чувствовал напряжение, повисшее между двумя его попутчиками, и от этого ему было непривычно неловко, тем более, все осложняло то, что он теперь не знал, как вести себя с Малорой, которой вполне возможно грозит почетная, но неспокойная судьба жены графа Иллирийского. Немного узнав Оттора, Норман уже представлял, на что способен этот человек, если принял твердое решение добиться поставленной цели. Даже если эта цель была так же губительна для него, как прыжок с обрыва. Малора была известна при дворе скверным характером и не свойственном молодости презрением к светской жизни. По мнению Нормана, эти двое вполне подходили друг другу, но в долговечность подобных союзов столь ярких личностей Норман не очень верил…

— Граф, не помню, чтобы я давала вам повод думать, что я благосклонна к вашей персоне. Напротив, я уверена, что ясно дала понять, что брак с человеком, галопом несущимся в Тень, мне не интересен.

— Тень…Поверьте, милая Малора, я так часто в последнее время гулял по ее просторам, что заглядывать туда еще раз, мне вовсе не хочется. — Оттор постучал вознице кулаком в стену и приказал ехать помедленнее, ‑ Напротив, теперь я уверен, что скоро все кончится.

— Нельзя ли уточнить, что кончится, граф? — чувствуя себя совершенно лишним и лишенным возможности уйти, осведомился Норман.

— Ну, не колбаса же… Хотя колбаса как раз вполне может и кончиться ‑ война как-никак, — хохотнул граф, вот только взгляд был его уж слишком серьезным. ‑ Сегодня я вернусь в «Раскаленную Кочергу», а ты, Норман, на этот раз исполнишь мои приказания в точности.

— Обратно в «Кочергу»? ‑ Малора не смогла скрыть искреннего удивления. — Ты нездоров, граф…Я лекарь и чувствую, что ты на ногах-то устоять сможешь с трудом, не то что постоять за себя.

— Восприму это не как упрек в слабоумии, а как еще одно проявление заботы обо мне, любимом, — лукавая улыбка снова проступила на изможденном лице графа. — Вам, милая Малора, тоже уготовлена печальная участь. Вам предстоит визит к Геннеру и обстоятельный разговор с ним, а по своему опыту, я точно знаю, что этот старик может вывести из себя любого…Я напишу для него записку.

— Я попаду к ректору Королевской Академии? — глаза магессы против ее воли загорелись живым огоньком. Она почитала ректора Геннера сильнейшим и мудрейшим магом из ныне живущих, поэтому перспектива встречи с ним не на шутку взволновала магессу. Слишком уж заманчивые перспективы сулило подобное знакомство.

— Всенепременно и даже обязательно. — Оттор принялся заворачивать кольчугу в оставшиеся от своего плаща лохмотья. — Мне нужно, чтобы старый пройдоха рассказал все, что знает об этой железяке, и еще кое-что…А еще мне нужно, чтобы он попытался отыскать для меня одного человека. Подозреваю, что если он справится, то и делу конец.

— Кого же это? Вы знаете, кто стоит за всем этим? — Норман решил не ходить вокруг да около и задал важный вопрос, что называется «в лоб».

— А вот этого, я пока вам сказать не могу, — Оттор сиял словно начищенный песком медный чайник, ‑ это тайна Короны, которую я сейчас никак не могу раскрыть, уж, извините.

— Тоже мне тайна, — хмыкнула Малора, — сто к одному, что ты попросишь Геннера найти ту магессу-эгома, что чуть не пустила мои труды по ветру.

— И да, и нет, моя дорогая, — Оттор остро пожалел, что отдал Лире приготовленную для Малоры брошь с бриллиантами. Было бы самое время подарить ее своей избраннице здесь и сейчас, но момент был упущен. — Еще раз убеждаюсь, что не ошибся в выборе. Твой ум так скор и светел, что даже предположить не могу, кто мог бы сравниться с тобой.

— Геннер вполне может сравниться и затмить, кого угодно.

— Вот тебе раз, уж не пора ли мне ревновать к этому достопочтенному старцу?

— Какая разница, старец он или нет, если он, в отличие от тебя, не спешит в Тень, а значит, вполне может прожить намного дольше.

— О, просто ты еще плохо его знаешь! Этот умудренный опытом маг готов ввязаться в любую авантюру, лишь бы превзойти умением магов прошлого. Просто посмотри, что с ним сделается, когда ты покажешь ему эту кольчугу…

За окнами стало людно, город быстро оживал, несмотря на тревожное ожидание вестей из Лонириума, где две армии в любой момент могли сойтись в жестокой битве, способной навсегда изменить жизнь на Альте. Кевелла жила, продолжая кипеть привычной суетой столичной жизни. По городу сновали юркие мальчишки, разнося утреннюю почту, воздух наполнялся ароматами кофе, свежей выпечки и хлеба. Центр города был невелик; если бы не было нужды объезжать примыкающие друг к другу ограды особняков, то до таверны «Ведьмин Котел» было бы рукой подать. «Котел» был чуть ли не единственным в городе «круглым» домом. Он походил на башню, которую бросили строить, едва возведя второй ярус, просто накрыв «Котел» покатой остроконечной крышкой.

Устроенная на незримой границе облюбованных знатью кварталов, таверна была излюбленным местом для постоя приезжающих в город магов, которым было не по карману жилье в зажиточном Академическом квартале Кевеллы. Среди постояльцев «Котла» были и такие, которым был заказан путь в Академию и по причинам, не связанным с финансовым благополучием... Оттор знал хозяев этого славного заведения и тоже с радостью захаживал сюда и по долгу службы, и просто чтобы выспаться, не особо опасаясь за свою жизнь.

Карету сразу отпустили обратно к городским воротам, а Оттор и его спутники вошли в таверну, воспользовавшись черным ходом. Гончий не хотел быть узнанным, поэтому Норман был отправлен к хозяину, тем самым запоздало исполнив недавнее поручение графа. Для дорогих гостей нашлись две смежные комнаты с видом на башню Королевской Академии, что совершенно устраивало неприхотливого графа.

— Мне жаль, друзья, но вам не придется отдыхать сегодня. — Оттор извлек из ящика стола жуткую рыхлую бумагу и высохшую чернильницу с пером, которое уважающий себя писарь никогда бы не решился взять в руки. Однако пренебрежение хозяина к канцелярским принадлежностям легко компенсировалось любовью к другим сторонам гостеприимства ‑ на столе нашелся кувшин с ежевичным вином, подносимый всем постояльцам «Ведьминого Котла» расторопным хозяином. Не тратя время на поиски чернил, Оттор плеснул вина в чернильницу и наскоро, не заботясь о стиле, написал несколько посланий, которые предстояло доставить его друзьям. Первое досталось Малоре.

— Дорогая, я прошу тебя собственноручно доставить это послание Геннеру так скоро, как только сможешь. Добиться аудиенции ректора Королевской Академии сейчас может быть весьма проблематично, но, надеюсь, что графская печать позволит попасть к нему побыстрее. Если Геннера нет в городе, тогда передай, пожалуйста, это письмо в канцелярию Гончих Короны, но ни слова не говори там про мою кольчугу. Геннер поймет, что нам требуется, и, я надеюсь, что мы с тобой увидимся уже завтра утром.

— Сомневаюсь, если ты действительно попрешься обратно в эту свою «Раскаленную Кочергу».

— Вчера я назначил пару встреч, не явиться на которые я теперь просто не могу. В движение пришли силы, о существовании которых лично я ничего не знал. Даже и не подозревал о реальном существовании тех, кто всерьез готов поставить под сомнение власть Короны.

— Да, я не сомневаюсь, что та, духами которой от тебя разит, как из бочки, именно та, кто на это решился.

Оттору ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и протянуть Малоре запечатанный сургучом конверт для Геннера. Девушка приняла послание из рук графа, взяв за уголок кончиками пальцев так, словно боясь испачкаться, после чего подхватила сверток с кольчугой и вышла из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь.

— Ну, что ты на это скажешь, любезный дворецкий Медного Тюльпана? Хороша?

— Не то слово, аж, страшно. — Норман, не дожидаясь просьбы Оттора, плотно закрыл дверь, убедившись, что никого нет рядом. — О такой хозяйке Медному Тюльпану можно только мечтать…

— Вот почему-то я был уверен, что ты думаешь именно так! — улыбнулся граф Иллирийский, снова взявшись за перо. — Теперь с тобой… Пойдешь к своим в Тайную Гвардию и приведешь мне пару самых лютых и здоровенных бойцов, причем тех, кто не замаран службой в страже. Сам же сделаешь все в точности так, как я скажу. Если ослушаешься на этот раз, то лучше сразу сам утопись где-нибудь. Я по достоинству оценил проявленную тобой смелость там, у «Кочерги», но выжил ты чудом, только потому что мальчишка с арбалетом решил выстрелить в меня, а не в тебя. Ты это понимаешь?

— Нужно быть полным глупцом, чтобы ответить нет.

— А ощущаешь-то что? Что подсказывает чутье?

— Что лучше бы я держался от вас, граф, подальше.

— Вполне похвальное умозаключение, подумываешь прислушаться к нему в будущем?

— В ближайшем будущем точно нет.

— Тогда слушай меня, Норман. ‑ Оттор достал из ножен свой кинжал и направил острие прямо Норману в лицо. — Если мы переживем эту ночь, то гарантирую, что ты заслужишь право носить эту безделушку, которая, как я вижу, пришлась тебе по сердцу. — Норман непроизвольно проверил, не видна лишь рубиновая брошь из-под отворота плаща. — Ну, а если нет, то и разговаривать особо незачем…Сегодня тебе придется сыграть еще одну роль. От того, насколько ты будешь в ней убедителен, зависит успех всего дела. Ни у кого, даже у нашей своры, не должно возникнуть подозрение о том, что совершенная тобой ошибка была сделана намеренно.

— О какой ошибке идет речь, граф?

— А вот об этом ты узнаешь у хозяина этого славного заведения, а мне нужно, действительно, отдохнуть. — Оттор опустил кинжал и, постаравшись вложить в голос всю свою убедительность, сухо сообщил своему дворецкому. — Ты мне понравился, Норман, есть в тебе что-то… настоящее, что ли? Однако, если ты еще раз дашь повод сомневаться в своей разумности… Мы попрощаемся и судьбу твою будет уже решать не добросердечный Магнус. Ты хорошо осознал услышанное?

Норман принял свой конверт из рук человека, в чьей власти оказалась его неспокойная жизнь, и оскорбленный в лучших чувствах, решительно вышел из комнаты, повторив ребяческую выходку Малоры ‑ дверь в комнату осталась распахнутой.

— Как дети… Вот и спасай их... — устало вздохнул Оттор, запирая дверь на засов. Его ждали таз с горячей водой, накрахмаленные простыни и не меньше шести часов сна. О большем сейчас он и мечтать не мог. Тень приняла его ласково, без запугиваний и лукавства. Оттор провалился в нее со знакомым каждому ребенку ощущением полета во сне.

Глава 8. Право сильного. Часть 2

***

Сон казался совершенным. Оттор снова испытывал сладкое предчувствие близкой удачи. Он настигал кого-то, вот только снова видел себя со стороны. Видел он и того, за кем так старательно гнался несколько часов кряду. Он наблюдал за маленькой фигуркой, бегущей среди вековых лесов предгорий Синих Гор. Бег ее был легок и размерен ‑ о таком теперь Оттору приходилось только мечтать, но во сне эта неприятность его нисколько не беспокоила: он настигал беглеца. Теперь Оттор был уверен, что он видит памятную погоню за послом Севера, Киром. Да, он так же, как и сам гончий, размеренно бежал со своей странной сумкой. Отлично различимая с высоты полета Оттора, она мерно покачивалась за спиной северянина. Он умело путал следы, но гончий не без гордости наблюдал, как расстояние между его фигуркой и Киром неуклонно сокращалось. Вот уже совсем близко берег Великой, и Киру теперь точно не уйти, но того, что случиться дальше, Оттор видеть не хотел (подробнее упомянутые события описаны в книге «Хроники Альта. Ловец Эфира»), и Тень услышала его просьбу.

Лес растаял и медленно превратился в темные серые своды замка, которого больше нет на карте Альта, но который навсегда впечатался в память Оттора. Он уже не был тем колючим щенком, которого Бриар за шкирку бросил в застенки Белого Вьюна. Он уже провел несколько лет среди милых сердцу стен Королевской Академии и в подвалах Тайной Гвардии, постигая науку Геннера и Бриара. Да, он уже стал кем-то другим, но кем? А вот именно это ему сегодня и предстояло выяснить.

Молодой мужчина прятался за пыльной, дурно пахнущей портьерой в коридоре замка, за стены которого он так частно мечтал ворваться во главе карающей армии, круша врагов направо и налево. Однако все вышло иначе, так уж устроена жизнь, что своих желаний следует бояться. В этот замок молодой Оттор пробирался как банальный, к тому же неопытный, вор, трясясь от страха мелкой дрожью и отчаянно презирая себя за эту слабость. Вспотевшая рука мусолила рукоять меча, вдруг ставшего таким тяжелым и неудобным, а сердце колотилось неприлично громко. Он убеждал себя, что все в порядке, что нужно лишь успокоиться и дождаться темноты и все получится чуть ли не само собой, в тайне надеясь, что окажется прав.

Ждать пришлось долго, поэтому предоставленный самому себе разум, лишенный любых других занятий, кроме изучения узелков плетения ткани, украшенной ненавистными лилиями в ромбе, гербами рода Тальпа, начал шутить с Оттором злые шутки. В голову лезла всякая чушь: обрывки воспоминаний, неуместные наставления Бриара и нравоучения Геннера, все страхи и переживания детства всплывали в памяти Оттора хаотично и совершенно против его воли. Так продолжалось до тех пор, пока ненавистное солнце все же ни закатило свой покрасневший бок за горизонт. Из-за долгого ожидания все чувства молодого человека, действительно, притупились, и он решился покинуть свое укрытие.

В коридоре стало достаточно темно, что не было видно собственной руки — стражи Оттор больше мог не опасаться. До обхода было еще не меньше часа, поэтому более удачного момента начать действовать было не придумать, но страх все же еще скользким леденящим касанием подтачивал его силы.

— Что же мне помогло тогда? — пытался вспомнить парящий под сводчатым потолком коридора иллюзорный граф Иллирийский. — Ах, да… Совет Бриара. Надо же, столько лет прошло, а я до сих пор его отлично помню.

Оттор даже вспомнил, как уже поседевший, как лунь, Бриар сидит у костра и, шевеля угли веткой, незряче таращится на пляску багровых огней. Тогда он спросил его: «Почему вы, Мастер, предпочитаете работать один? Это ведь намного опаснее, чем, скажем, в паре: поспать и то без страха быть зарезанным во сне не удается», — а он усмехнулся, помолчал немного, и, вместо ответа, ему вздумалось рассказать мне сказку:

«Жил-был щенок. Однажды он попал в охотничью свору. Он быстро рос и лез из шкуры вон, чтобы понравиться вожаку. Сначала он старался не путаться у него под ногами, подражая во всем. Потом, когда он подрос и стал уже сам ходить на охоту со сворой, он никогда не перебегал ему дорогу, предоставляя возможность вожаку показать свою силу и ловкость, хотя щенок был уже уверен, что может и сам добывать зверя. Время шло и чем сильнее становился щенок, тем труднее ему жилось в своре. Друзья все чаще прихватывали его зубами за лапы, если он слишком далеко вырывался вперед, идя по следу, а вожак все чаще рычал на него, отгоняя подальше от убитого им зверя. Пришлось тогда щенку туго, пока однажды, истекая кровью после драки со стаей волков, он не понял, что у своры может быть только один вожак: тот, кто станет первым по праву сильного…

Ну, а тот, кто делает все так же хорошо, как он, должен либо попытаться стать вожаком сам, либо покориться: найти себе место в стае. Ведь все знают, что в лесу одинокую гончую ждет лишь смерть от клыков волков. Щенок быть вожаком не хотел. Не хотел ждать, когда один из его дружков решится вцепиться ему в глотку. Не хотел водить свору, отыскивая леса, где зверья больше, а волков поменьше. Нет. Щенок посмотрел тогда на убитого им в драке волка и понял, что уж лучше так: истекать кровью, гоняясь за убийцами, чем загонять зайцев всей сворой. Так он стал волкодавом. На охоту со сворой он больше не ходил, но всегда был первым, если чувствовал волчью стаю. Вскоре как-то само собой сталось так, что свора перестала отгонять его от мяса, а сам он стал крупнее и сильнее постаревшего вожака. Он был удачливее и нового вожака, когда старый погиб от клыков пса, заявившего о праве сильного.

Новый вожак знал, что волкодав сильнее, но никогда не травил, потому что с волкодавом его свора была сильнее. Так и дожил волкодав в стае до седых волос, делая то, что умел и любил: убивал убийц и воспитывал щенков.

Прав ли он был — не знаю, но сам щенок никогда не сменил бы запах волчьей крови на страх загнанного зайца. Вот такой странный был этот волкодав. Всю жизнь прожив в своре, вроде как и не жил в ней… Но, если кто-то чуял запах серых, вожак всегда приходил к нему, волкодаву, как к равному, и просил совета. Словом, странный был щенок, так что давай ложиться спать, а чтобы нас не зарезали ночью — первым на карауле стоять тебе, Оттор.

— Право сильного? Что вы имеете в виду, Мастер?

— Тебе ли, барону без земель, спрашивать об этом, Оттор? — в голосе Бриара явственно послышался лязг стали, а в глазах заиграли нехорошие, недобрые огоньки. — Я знал твоего отца, Оттор. Это был хороший человек. Умный и добрый. Очень редкое сочетание замечательных качеств, но их оказалось мало.

— Граф Тальпа, ‑ Оттор с трудом выговаривал это имя, немея каждый раз, когда слышал, как растет влияние его рода при дворе, ‑ пришел в наш дом по праву сильного?

— Можно сказать и так, мальчик, но не думай, что он приходил бросить ему вызов. Право сильного живет не только в стаях. Нет. Есть еще один забавный закон, древний, как сам Альт, но знать о нем горячим головам не следует. Так что, «горячая голова», дай мне поспать… Жестокая правда в том, что смерть твоей семьи для графа Тальпа, как мне кажется, это лишь «вызов вожаку», если ты понимаешь, о чем я».

— Я понимал и не понимал одновременно, зато до сих пор помню, как боль снова жгла сердце… Зачем Бриар тогда рассказал мне ту сказку? Хотел, чтобы я, как и он, стал волкодавом? Возможно, да, а может, он просто хотел напомнить то, что я сотни раз слышал от отца ребенком: «Отто, каким должен быть мужчина? Правильно! Добрым, умным и сильным!» Отец говорил именно так…Доброта всегда шла первой, а не сила или ум… Он говорил что по-настоящему умный не будет сеять зло, а от силы какой прок, если нет ни ума, ни добра в сердце? Одна маята да морока — разве что мешки ворочать хорошо...

Фигурка молодого Оттора, накинув капюшон, двинулась по коридору, сливаясь с тенями и спеша разминуться со стражей, а наблюдавший за ней со стороны граф имел возможность разобраться в случившемся в те дни.

‑ Все верно, все так, вот только эта мудрость не помогла отцу. Даже у матерого волкодава нет ни малейшего шанса против своры, а отец всегда был ее частью и гордился этим. Право сильного — древний закон, по которому каждый мог оспорить право Короны восседать на троне, сейчас звучит как сказка. Но это сейчас, когда власть ее крепка и бунты — большая редкость. Каких-то пару веков назад все было иначе: всегда находились те, кто, сравнявшись с Короной талантом, бросал вызов…

— В ночь гибели моей семьи Тальпа уже бросил вызов Короне, конечно, он не прислал отцу Магнуса перчатку, разумеется, нет… Он не был глупцом, но замок в быстро богатеющей Тарелле исправно рос год от года. Вот о чем пытался сказать мне Бриар… Как только Магнус принял бы Корону, юг бы поднял восстание. Впрочем, так и случилось. Именно тогда я сбежал из Академии, чтобы успеть попасть в этот замок раньше Магнуса. Зачем? А вот сейчас и посмотрим…

Молодой Оттор, услышав чьи-то шаги, замер перед входом в просторный зал, из которого слышались разговоры и приглушенный смех. Караул, отдыхая перед рутинным обходом, весело проводил время за игрой то ли в кости, то ли в карты, однако азарт стражников чувствовался и на изрядном расстоянии от стола. Только двум «молодым» ожидаемо выпал жребий следить за тем, чтобы никто из командиров не помешал этому непотребству.

Что-то в Тени изменилось, и Оттор понял, что уже не смотрит на происходящее со стороны, а видит все своими собственными глазами. Увесистый мешочек с песком и свинцовой дробью, привязанный к прочной бечеве, — страшное и бесшумное оружие в умелых руках. Тихий удар ‑ Оттор подхватывает под мышки обмякшее тело «молодого». Пристроив его за одной из портьер, тень неслышным шагом обошла играющую компанию, держась подальше от свет-кристаллов и факелов, быстро добравшись до лестницы, ведущей на второй ярус. Один пролет, второй, глянуть в окно, чтобы понять скоро ли нагрянет утро, и снова быстро наверх. Эфир!

Оттор почувствовал, что едва-едва не попал под сигнальное заклятье. Прислушавшись к его потокам, ученик Бриара и Геннера словно своими глазами увидел тускло блестящую, колышущуюся сеть, перегородившую выход на третий ярус замка. Начав действовать, Оттор быстро избавился от страха, а обнаружив знакомое заклятье, он даже ощутил некоторое превосходство над сотворившим его магом: сам он справился бы на порядок лучше. Сеть изогнулась, пропуская человека в сером плаще ближе к ненавистному убийце его семьи.

— Вот она ‑ оборотная сторона однобокого образования, ‑ повторил ворчание Бриара граф Иллирийский, наблюдая, как он в молодости озабоченно изучает переплетение потоков эфира, образовавших сложную магическую защиту, перекрывавшую длинный коридор, оканчивавшийся дверью с опостылевшим гербом графа Тальпа. Однако будущий гончий быстро находит верный выход из этого магического лабиринта. Окна закрыты ставнями, но решеток на них нет, и вот уже крюк на бечевке летит вверх, ища опору среди камней недостроенного верхнего яруса. Окрепшие за годы тренировок руки легко поднимают гибкое, выносливое тело будущего гончего на узкий бортик, окаймляющий замок. Дальше все происходит довольно быстро. Оттор крадется, прильнув к стене, тщательно выбирая, куда сделать следующий шаг, изредка замирая, чтобы справиться с блуждающими поисковыми заклятьями. Кто бы что ни говорил, а граф Тальпа и сам был магом и взял за правило не экономить на своей безопасности. Три окна пройдено, четыре — стена начала закругляться, плавно превращаясь в бастион, в котором и расположился искомый граф. В окнах покоев графа играют отблески огня, и молодой Оттор понимает — граф не один. На улице черным-черно, луна поднялась еще недостаточно высоко, чтобы помешать будущему мастеру плаща и кинжала совершить намеченное, поэтому Оттор с юношеской смелостью подобрался к распахнутому окну. В комнатах графа горел камин и свет-кристаллы, так что привыкшие к темноте глаза Оттора отлично видели происходящее внутри. За круглым столом сидели трое: сам хозяин замка, граф Тальпа, какой-то мужчина, едва старше самого Оттора, и белобрысый мальчишка с выгоревшими от солнца волосами. Последнему от силы было лет пятнадцать, и он не походил ни на одного из известных родственников графа. Трое беседовали:

— Это все очень интересно, граф, но я могу назвать десяток аргументов против того, чтобы отправлять войска в Кевеллу. — Молодой мужчина, чем-то неуловимо знакомый Оттору, с кулоном на шее, в котором поблескивал изрядных размеров изумруд, говорил с графом свободно, на равных, что удивило Оттора в те далекие годы, удивило и теперь.

— Это понятно… Я же, в свою очередь, могу привести столько же в поддержку этого плана, ‑ веско и властно возразил Тальпа. По тону беседы Оттору показалось, что сейчас завяжется спор и ему удастся узнать побольше, но увы: споры прекратил белобрысый мальчишка.

— Не трудись. Магнус явится сюда уже этим утром. Не удивлюсь, если он прискачет в одиночку.

— Ты в этом уверен, Гарма?

— Так же, как в чем-то вообще может быть уверен человек.

— Ты-то тут при чем? — хохотнул тип с изумрудом, не скрывавший нелучшего отношения к юнцу.

— Я не позволю оскорблять гостей, Лаэт, — Тальпа выразительно постучал перстнем по столу, призывая гостей к порядку.

— Полно вам, граф, ‑ «Кулон» поднялся, скрипнув ножками кресла по камням, — таким советчикам, как любезный Гарма, доверять нельзя вовсе… Но это чисто мое, ничем не подкрепленное предположение, в простонародье именуемое мнением, или «чуйкой», если угодно.

— Грубо, но вполне может оказаться правдой. Граф, я, пожалуй, тоже пойду. Еще раз уверяю вас, что Носящий Корону Магнус уже завтра будет здесь. Под стенами этого замка.

— Благодарю вас, почтенный Гарма, за дружеское предупреждение. Если ваше пророчество верно, то все наши трудности решатся сами собой!

— Это не пророчество, граф. Это лишь следствие очевидных предпосылок… Пророчество применительно к людям ‑ это лишь желание получить некий результат, запустив нужную идею в массы разумных.

Манера изъясняться странного мальчишки больше походила на речь умудренного опытом старца, что никак не вязалось с образом беззаботного голубоглазого мальчугана. Черт лиц собравшихся Оттор разглядеть не мог, да и пару раз, заглянув в комнату через раскрытое окно, он прижался к стене, чтобы не рисковать больше необходимого, предпочитая внимательно вслушиваться в приглушенные голоса.

— Пусть так, пусть так… Но если завтра нас всех ожидают дела, то я предпочту как следует подготовиться. Ректор Касиль предостерегал меня о силе Магнуса, тем более он вполне может заявиться с Геннером, а тут уж никто не сможет предугадать исход нашего боя. Ведь так, Гарма?

— Эфир не знает жалости, граф. Я не базарная гадалка. Исход будет зависеть только от наших действий и действий ваших врагов.

Снова послышался скрип отодвигаемых стульев. Голоса уже стали не слышны, но было понятно, что Тальпа провожает гостей. Эфир зазвенел, кто-то рядом творил волшбу. Тогда Оттор испугался, что его обнаружили, но теперь ему было очевидно, что это граф снимает защитные чары, чтобы проводить гостей. Лучшего шанса могло не представиться, и Оттор юркнул в покои графа. На столе нашлись фрукты и бутыли с напитками. Зажав нос и рот полой плаща, будущий мастер плаща и кинжала откупорил залитый воском пузырек. Через мгновение мельчайший летучий порошок едва заметным облачком уже оседал неразличимой пленкой на фрукты. Более щедрая порция этого зелья досталась содержимому бутылок, графину с водой и всем кубкам, которые попались на глаза молодому Оттору.

— А что вы хотели? Исхода моего визита к графу я предугадать не мог… Нужно было подстраховаться. Яд для этого вполне адекватная мера. Хорошо бы еще было наведаться в спальню графа, но там скорее кто-то была, жена или кто-то из любовниц негласного правителя юга, так что не буду спешить корить себя молодого за непредусмотрительность.

Закончив с ядом и отдышавшись у открытого окна, молодой Оттор продолжил готовиться к возвращению графа. Он зачем-то полез в каминную трубу, и из небольшой сумки Оттора появилась на свет толстая свеча с торчащим из нее гвоздем. На ощупь отыскав подходящую щель в кладке, Оттор закрепил гвоздь со свечой в дымоходе, основательно измазав сажей руки. Затем он бережно достал из сумки обернутый мягким войлоком глиняный горшочек. По тем временам это была настоящая драгоценность: улучшенный гномий порошок, который сами подгорные мастера называли черным порохом. Чтобы раздобыть эту вещицу, Оттору пришлось изрядно потрудиться и рискнуть собственной шкурой, но в то время шкуру графа Тальпа он ценил куда выше, чем свою, поэтому рисковал не задумываясь. Сосуд с черным порохом был подвешен на плотный воск свечи на петлю из тонкой нити. Теперь, стоило графу приказать разжечь камин посильнее, и нить пройдет сквозь воск ‑ гномий порошок угодит в огонь... Конечно, такой способ не гарантировал смерть графа, но в любом случае, даже при неудачном для Оттора исходе встречи с графом, такой сюрприз мог изрядно испортить настроение хозяина.

Закончить приготовления Оттор не успел: в коридоре послышались тяжелые шаги графа. Несмотря на богатое убранство комнаты, прятаться здесь было почти негде. Шкафы вдоль стен были низки, на окнах не было гардин, кресла были слишком малы, чтобы скрыть за собой убийцу. Оттор поспешил последовать наставлениям Бриара.

Нет, наставник Оттора, конечно, не давал советов о том, как лучше прикончить графа… Узнай Бриар, на что решился его подопечный, он бы наверняка собственноручно избил бы Оттора, а потом еще и прилюдно высек за безрассудство…

Оттор вспомнил о тех наставлениях, что касались того, где следует ждать шанса всадить кинжал под лопатку того, кто делом вредит Короне. Как назло, двери этой комнаты открывались наружу. Вполне разумно — такие не так-то просто выломать и тараном. Спрятаться за дверью не удалось, поэтому он, накинув капюшон, вжался в темный угол так, чтобы оказаться за спиной графа, когда он войдет, отрезав возможность к бегству.

Вот он — момент всех моментов! Двери отворились, и в комнату энергичной походкой прошел граф Тальпа. Это уже не был вальяжный вельможа, что беседовал со странным мальчишкой, это уже был воин, готовящийся принять бой. К его поясу был пристегнут меч, а эфир кипел от сосредоточенной в артефактах графа мощи.

Ударить Оттор то ли не успел, то ли просто не решился хладнокровно всадить графу кинжал в спину, стремясь превратить их долгожданную встречу в поединок. Сам Оттор с прошествием лет все больше склонялся ко второму…

Граф обернулся резко, разом активировав магическую защиту и выхватив меч из ножен.

— Доброй ночи, граф, — Оттор уже не таясь позволил эфиру наполнить свои защитные заклятья, — не стоит меня бояться. Я вовсе не хотел вас пугать.

Оттор с деланным спокойствием подошел к двери и медленно скинул капюшон, демонстрируя графу белозубую улыбку.

— Кто ты и как сумел попасть сюда?

— А как ты сам считаешь? — Оттор неспешно показал графу руку с зажатым в ней Янтарным Орбом. Теперь-то гончему оставалось только радоваться, что Геннер по своей рассеянности так и не обнаружил пропажу этого довольно редкого артефакта из своих запасов. Артефакт был редкостью не из-за своей мощи или скрытого в нем заклятья. Нет. Он был редок из-за дороговизны и отсутствия оправданного применения в обыденной жизни. Все, на что был способен Янтарный Орб, так это ненадолго создать сферу, искажающую звуки, ‑ знаешь, что это такое?

Оттор активировал артефакт, словно отгородив комнату от остального мира. Бесполезный смоляной шар покатился к ногам Тальпы.

— Ты Магнус? Мне казалось, что ты будешь старше и крепче, — Тальпа без видимого страха разглядывал Оттора, сбросившего плащ и показавшего обнаженный меч, ‑ а еще мне казалось, что ты окажешься умнее…Однако я не привык отказываться от щедрых подарков. Зачем ты пришел?

— Так ты даже не знаком с тем, кого собирался сбросить с трона? Тебе ведь вовсе нет дела до остальных людей, граф? Никогда не мог понять таких людей, как ты, — тех, кто походя ломает судьбы людей ради самых примитивных желаний.

— Примитивных? Ну допустим… Слова-то какие — впору для ученической скамьи. А я-то смотрю, что-то ты больно молод… Так что дальше? Зачем ты пришел?

— Я тоже думал, что ты умнее, Тальпа. Я тайком пришел в твои покои и стою с обнаженным мечом в руке. Как ты думаешь, зачем я здесь?

— Для наемного убийцы ты слишком болтлив и глуп, раз тебе не хватило ума постараться убить меня сразу. Ты же собираешься мне что-то сказать перед смертью…Что же это? Тот, кто тебя нанял, просил что-то передать? Повесели меня, а то уже становится скучно…

— Да, собственно, ничего такого. Я принес с собой смерть и решил отдать ее тебе. Даже не буду затягивать с этим. — В руке Оттора появился небольшой шар: на отполированной стальной поверхности отразились зеленоватые отблески свет-кристаллов. — Этот шар я доставил прямиком из тайного хранилища Геннера. От сокрытого в нем заклятья нет спасения, так что прощай.

Оттор, словно простое яблоко, бросил шар графу Тальпа и ринулся в атаку следом за этим красивым, но бесполезным куском металла. Бриар доходчиво объяснил, чего больше всего боятся люди. Особенно те, кто считает себя «шибко умными», как выражался повидавший жизнь волкодав. Конечно, неизвестного. Тальпа был уже совсем не молод, но разум его был скор, в отличие от погрузневшего тела, избалованного сытой жизнью, вечно погруженного в дела человека. Сильнейшие защитные заклятья графа Тальпа, конечно, сработали, и стальной шар отлетел в сторону, отраженный мощнейшим Водным Щитом. Именно этого и собирался добиться Оттор ‑ секундной заминки, тени сомнения в разуме слишком серьезного и обстоятельного графа, уже не допускающего дурацких выходок и безрассудного риска, присущего молодости.

Затем, разумеется, атаковал сам Тальпа. Череда водяных плетей ударила по тому месту, где мгновение назад был Оттор. Клинки врагов первый раз сошлись. Первый раз глухо звякнула сталь. Серия ударов Оттора не достигла цели ‑ граф умело отбивался от напористого молодого мага. Он был дома — ему просто было достаточно дождаться момента, когда ослабнет действие Янтарного Орба, и тогда вся стража сбежится на его зов. Сотворенный им Водный Щит вполне справлялся с задачей, удерживая настырного мальчишку на безопасном расстоянии. Испуга из-за, действительно, эффектного появления этого блюстителя морали Тальпа не испытывал. Он готовился занять трон и поэтому давно внутренне был готов к бою с сильнейшими магами Альта и к вот таким неожиданным визитам подсылов. При определенном везении Тальпа надеялся взять наглеца живым, но это было вовсе не обязательно, поэтому он не стеснялся в средствах, разряжая в Оттора амулет за амулетом.

Поняв, что дело приобретает нехороший оборот, Оттор использовал свой припрятанный в рукаве козырь. То заклятье, что впервые получилось у него случайно в бою со стражей в Белом Вьюне — вспышка, за мгновение ослепившая всех вокруг, уже прочно заняла почетное место в арсенале его боевых заклятий. Вспышка ‑ и сразу следом сокрушительная атака мечом. Водный Щит лопнул, разлившись лужей под ногами бойцов. Атака достигла цели ‑ граф вскрикнул и зажмурил глаза, но не прекратил сражение. Он выставил Эфирный Щит, защитивший его от ударов меча Оттора, а Дыхание Стужи резануло легкие гончего вмиг похолодевшим воздухом.

Оттор ответил совершенно непроизвольно — так, как будто бился не с заклятым врагом, а на обычном учебном поединке с Азмусом. Все словно вышло само собой, только теперь, доведенное за долгие годы тренировок заклятье ‑ Рой Углей, получалось куда мощнее того, что погубило несчастного Шафрана, первого учителя Оттора… Тальпа рухнул на пол замертво, предоставляя мощи эфира, скопленной несостоявшимся королем юга в амулетах бесконтрольно выплескиваться, обретая самые разные формы. Комнату заполнило пламя, Стеной Огня дважды прошедшее по каждому ее уголку. Окна были выбиты ветром, рожденным Перстнем Ветров, на котором красовался герб рода Тальпа.

Оттора спас свиток, позаимствованный все там же — в закромах ректора Геннера. Решившись рискнуть всем, прилежный ученик выпросил этот свиток, пришедший из тех времен, что были до Подъема Вод. Оттор клятвенно пообещал ректору, что ни при каких условиях этот свиток не покинет стен Академии и не будет активирован. Он даже единственный раз за время обучения смог убедить ректора, что свиток ему необходим исключительно с целью удовлетворения академического интереса... Именно с тех пор Геннер и стал с подозрением относиться к любым просьбам Оттора.

Заклятье Шуба, заключенное в свитке, окружало владельца непроницаемым воздушным коконом, и было широко известно своей эффективностью. Кокон, с заключенным в нем Оттором, отбросило к дальней стене, разметав останки мебели по всей комнате. Затем все стихло.

То, что осталось от некогда могущественного графа Тальпа, теперь покоилось в дальнем от оглушенного Оттора углу, а сам будущий гончий теперь сидел, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша и пытаясь взглядом отыскать свой меч, который запропастился невесть куда. Обломки мебели полыхали, заполняя комнату дымом, а в коридоре уже раздались тревожные крики. Нужно было уходить, но Оттор не знал как. Заклятье Янтарного Орба смела эфирная буря, которую, конечно, ощутили все маги не только Тареллы, но и близлежащих городков. До появления стражи оставались считанные мгновения.

Оттор попытался встать, но его голова так кружилась, что он предпочел снова опуститься на пол и опереться на стену. Было еще что-то, что не давало Оттору покоя. Внезапное чувство тревоги, кричащее об опасности. Нет. Не то осознание очевидной опасности из-за приближающейся стражи, а какое-то мучительное ощущение, отмахнуться от которого никак не получалось.

— Что-то я упустил… ‑ горестно подумал Оттор. — Что же я упустил?

Словно в издевку над сознанием Оттора в раззадоренное боем пламя, полыхавшее в камине, глухо упал увесистый глиняный шар.

— Тень тебя побери! ‑ только и успел прорычать Оттор, распластавшись на полу, закрыв голову руками и судорожно вкачивая энергию в Эфирный Щит. В дверь послышались первые удары топоров, но властный голос велел всем отойти от двери. — Ясно, маги-стражи тоже уже здесь. Лучше не придума…

Додумать Оттор не успел. Взрыв гномьего порошка грянул, разметав осколки горшка и угли по комнате. Каменные своды камина направили взрыв в сторону окон, что, скорее всего, и спасло Оттора, которого лишь посекло осколками, от которых не спас и Эфирный Щит. Поднявшись на ноги, Оттор со звоном в ушах двинулся в сторону окна, за которым висела спасительная веревка. Уходить безоружным не хотелось, и после недолгих поисков Оттор все же отыскал свой меч, который обнаружился среди обломков возле камина. Бросив взгляд на то, что осталось от очага, Оттор воспрял духом. Задняя стена камина была разрушена взрывом. Дыра, вполне подходящая для того, чтобы в нее смог пролезть гибкий, как лоза, Оттор, вполне могла оказаться путем к спасению. Не раздумывая, куда он может угодить, пройдя в этот ход, Оттор больше не медлил. Подтащив к порталу камина горящие обломки шкафа, Оттор скрылся за стеной, добавив пламени силы, чтобы выиграть еще хоть немного времени.

Оттор побрел вдоль стены в глубь обнаруженного коридора. Темнота не давала ему возможности рассмотреть хоть что-то, поэтому он шел, на ощупь выбирая место для следующего шага, и улыбался, слушая крики ворвавшейся в комнату стражи.

— Попробуйте прочесть эфир после всего этого… Такое даже Геннеру не под силу, а я потихонечку, потихонечку...

Коридор, как и смутно догадывался Оттор, оказался тайным ходом: неожиданно широкий и удобный проход вывел будущего гончего к винтовой лестнице, которая вела как вниз, куда-то в подвал, так и наверх — к недостроенным стенам замка. Оттор побрел наверх, надеясь, что там его будут искать в последнюю очередь. Он оказался неправ, потому что стража нашла оставленную за окном веревку… Однако уроки Бриара не прошли даром: до самого утра Оттор бродил по стенам замка, на которых рачительный Тальпа держал строителей, чтобы не разбегались от тяжелой работы. Он старательно кричал: «Кто здесь?» и заглядывал с факелом за стены, выслушивая и пересказывая рождавшиеся на глазах небылицы о смерти графа Тальпа. Так он «развлекался» до самого утра, пока звонкий рог не объявил о прибытии Короны на мятежные земли.

Глава 9. Тени прошлого

В дверь настойчиво постучали, заставив Оттора вернуться из сладостных грез о первой громкой победе, к суровой, не самой приятной реальности. Судя по отсутствию солнца за окном, гончий проспал дольше желаемого — к своему сожалению, он так и не смог овладеть искусством некоторых коллег, способных проснуться ровно через четверть часа, если уж они так решили. То ли он уставал больше, то ли на владения Тени его таланты не распространялись.

— Иду! Подождите! — хрипло отозвался граф Иллирийский. Превозмогая боль в мышцах, Оттор прошлепал босыми ногами до столика с кувшином, чтобы утолить жажду. Коснувшись эфира, он постарался понять, кто ожидает его за дверью. Ожидания его не обманули, он вполне удовлетворился тем, что за ней отчетливо угадывалось присутствие двух не лишенных магических способностей громил. Эти двое больше походили на завсегдатаев «Горячей Кочерги», чем на городскую стражу, то есть были именно теми, кого просил прислать Оттор.

Распахнув дверь, он пропустил хмурых здоровяков внутрь и принялся одеваться. Окинув жилистый, изукрашенный шрамами торс гончего, головорезы переглянулись и почувствовали себя явно более свободно, признав в странном нанимателе «своего». Такой не пошлет их на верную смерть и не станет мешать мастерам своего дела работать.

— Чем можем быть полезны господину…

— Мастеру Алиро…— Оттор натянул рубашку, с удивлением осознавая, что она ему немного маловата: рукава едва доходили до запястий. Это было странно: гончий не был мастером ухаживать за своим гардеробом, поэтому у хозяина «Котла» давно были его мерки, и тот исправно пополнял гардероб Оттора, когда гончий гостил в славном заведении.

Громилы снова переглянулись, изобразив на словно высеченных из камня лицах нечто напоминающее удивление.

— Это не тот ли Алиро, за которым гонялась вся стража Кевеллы пару лет назад?

— Разумеется, нет. Я уверен, что тот негодяй не ушел бы от таких орлов, как вы.

Ходящие шкафы снова переглянулись, словно решая обижаться или нет.

— Не хотелось бы попасть в неприятную историю…Мастер Алиро, мы здесь по личной просьбе… сами знаете кого. Если речь идет о частном заказе на чью-то голову, то мы уходим.

— Похвальная сознательность. Нет, вот действительно отрадно такое слышать! Если останемся живы, то обязательно отблагодарю вас по совести. — Гончий опоясался и, проверив, как вынимается диковинный кинжал, уселся на кровать, одарив бугаев открытой улыбкой. — Нет поводов для тревоги. Нас ждет занимательная прогулка в «Раскаленную Кочергу». Уверен, что вам знакомо сие славное заведение.

Здоровяки насупились еще больше, но без разрешения хозяина заняли кресла напротив графа Иллирийского. Один также без спроса приложился к кувшину ежевичного.

— Кого ловим?

— Мы не ловим ‑ ловят нас, — активируя защитные амулеты, поправил громил Оттор.

— Это что-то новенькое… — пробасил молчавший до этого здоровяк. — Так что от нас требуется?

‑ Охранять меня, конечно! Я, как вы видите, не в лучшей форме…А еще ломать кости тем, на кого я укажу. В «Кочерге» у меня сегодня намечено несколько важных встреч. Как только они состоятся — вы свободны действовать по своему усмотрению. Вопросы?

— В «Кочерге» сегодня смена мага Борельса. Он пользуется определенным уважением в некоторых кругах. Не хотелось бы затевать свару с ним. Он хоть и еще тот пропойца, но не обижен ни силой, ни мастерством.

— Похвальная осведомленность, друзья, но могу вас успокоить. Борельс — моя забота.

— Хорошо, ‑ уважительно кивнул басовитый, — есть еще вопросик…В «Кочерге» поет девица, она из благородных, если с ней что-то случится, то в городе тоже случится много всего нехорошего…

— Лира должна остаться цела, даже если будет вести себя «нехорошо», но я надеюсь, что ей хватит ума держаться подальше от проблем.

— Ты точно тот самый Алиро, за которым мы побегали два года назад. Ты и тогда крутился вокруг «Кочерги», ‑ снова посмурнел говорливый здоровяк. — С тебя плата будет больше.

— Это с чего это?

— Ты продырявил мне ногу в доме барона Завара. Я потратился на лечение.

— Да? — Оттору ничего не оставалось, кроме как пожать плечами. — Не припомню такого, но тогда вполне справедливо. Я же уже сказал, что не обижу…Готовы услышать детали?

***

Возвращаться в переулок, где совсем недавно чуть было не погиб банальной бесславной смертью, Оттору было неприятно. Гончий то и дело ловил себя на мысли, что ищет взглядом карету с проклятыми лилиями в ромбе. Осенняя ночь тяжелым сырым одеялом опустилась на город, разогнав молодежь по уютным теплым кабакам и тавернам, оставив пустынные улицы моросящему дождю и словно сгустившейся темноте. Однако в переулке было неожиданно многолюдно. Два десятка крепких парней стояли вдоль стен, словно ожидая своей очереди, чтобы зайти в «Раскаленную Кочергу». Такого Оттор точно не припомнил — это было что-то новенькое в истории этого славного заведения...

— Что происходит, не знаете? — поинтересовался Оттор у накинувшей до самых глаз капюшоны парочки своих охранников, — в «Кочерге» что, теперь бесплатно наливают?

— Кто-то вчера уделал Винса Круглого и его парней. Ясное дело, хозяин ищет нового вышибалу. Место почетное, вот ребята и ждут шанса показать себя.

— Надо же, бедный Винс… Такая утрата для общества… — с холодком пробормотал Оттор, тоже накидывая капюшон и сворачивая в переулок с набережной.

Появление пары громил и подозрительного «живчика», шедшего впереди, не привело собравшихся в восторг.

— Куда претесь? Здесь и так дышать нечем, — начал традиционную прелюдию здоровяк с мясницким ножом на поясе. Оттор, разумеется, и не подумал остановиться, просто указав перстом на преградившего ему дорогу претендента на бойкое место, — ты что, не понял?

Один из громил — тот, что басил словно из бочки, без разговоров ударил мясника здоровенным кулаком, так что тот только и успел нелепо взмахнуть руками, распластавшись на мостовой. Не дожидаясь, когда претенденты начнут хвататься за оружие, он коротко бросил разом напрягшейся публике:

— Мастер пришел по делу. С дороги.

Больше им никто не мешал. Подойдя к двери, Оттор обнаружил, что она заперта. Не дожидаясь смешков за спиной, он выжег замок простеньким Огненным шаром. За спиной раздался ни то завистливый, ни то неодобрительный гул голосов. Войдя первым, Оттор сразу ощутил на себе внимание Борельса. Волны поисковых заклятий прокатились по нему и его сопровождающим.

— Снова здравствуй, старый пропойца, — не дожидаясь вопросов прямо снизу закричал Оттор, ‑ мне так вчера тут понравилось, что я решил сюда обязательно вернуться. Мне ждать от тебя неприятностей, Борельс?

— А мне от тебя? — голос мага-лекаря был резок и неприятен, из чего Оттор сделал вывод, что сегодня маг трезв. — Кто это с тобой?

— Мои друзья, разумеется. Погода не балует, так мы решили заскочить сюда пропустить пару кружек.

— С каких это пор ты обзавелся друзьями, Алиро?

—Даже обидно такое слышать от старого друга, но я не гордый… Возможно, поэтому и живой до сих пор.

— Поднимайся один, а друзей оставь внизу.

— С каких это пор ты стал мне указывать? Уверяю тебя, я пока в состоянии решить, что и с кем мне делать. — Оттор обновил защиту, достал заветный кинжал и двинулся вверх по лестнице, жестом оставив костоломов внизу.

— Не советую дерзить мне сегодня. Даже тебе, Алиро…

— Да-да, я знаю, что ты безмерно скорбишь по бедняге Винсу. Я с ним тоже вчера очень сдружился. Ума не приложу, кто мог его отправить в Тень? Я бы с таким никогда не стал ссориться, не попытавшись сперва разобраться. Сразу же видно, что человек-то непростой.

Без кольчуги Оттор без труда прочел эфир и увидел собираемые в узел потоки.

— Зачем ты натравил на меня этого жирного идиота? — Оттор уже поднялся до двери второго этажа. — Я не ценитель подобных шуток.

— Я натравил?

— А кто? Не я же?! Я так расстроился, что даже подумал, не зайти ли мне к доблестной страже, чтобы они раскаленной кочергой, извини за каламбур, выжгли эту язву на теле города, но потом подумал: дай пойду узнаю, что же такое все-таки произошло? Может, кто-то что-то перепутал?

Оттор открыл дверь, встретившись с недобрым взглядом Борельса, замершего у стены напротив двери. Скрестив руки на груди, он стоял недвижно, словно памятник холодной ярости.

— Я догадался, что Винс твоих рук дело.

— Все мы пленники своих заблуждений…Кто-то в большей мере, кто-то в меньшей. Мне нужен хозяин, Борельс. Мне нужен мой любимый стол и приватность, когда появятся мои гости, а сперва мне нужен ты, Борельс. Очень нужен. — Оттор откинул капюшон, предоставляя возможность Борельсу оценить холодность и своего взгляда.

— Оставь этих двоих внизу и проходи.

— Нет. Они идут со мной. Предупреди хозяина, что мастер Алиро очень редко просит о встрече дважды и сегодня именно такой редкий день. Заодно распорядись, чтобы моим друзьям принесли хорошей выпивки. Борельс, я не знаю, как яснее дать понять, что расстроен случившимся и настроен крайне решительно. Давай начинай шевелиться уже, а то эти игры в гляделки слишком отдают театральными подмостками, причем на актеров Королевского Театра мы с тобой явно не тянем.

— Говори за себя. Я — талант.

— Даже не знаю, что ответить. — Оттор снова накинул капюшон. — Ну так что? Мир? Война? Мне не до детских игр…

— Ты очень странный человек, Алиро. У меня все больше крепнет уверенность, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

— Пусть так. Сказать по правде, я уже и сам не знаю, кто я… Кстати, почему так тихо?

— Лиры сегодня нет.

— Траур?

— Почти. — Борельс отделился от стены и двинулся в глубь «Кочерги». Оттор, жестом пригласив охранников подниматься, двинулся следом за округлой фигурой лекаря. ‑ После того как ты успокоил Винса, сюда заявилось столько разного народу, что Лира предпочла пока побыть дома. Честь рода и для нее не пустой звук.

— Легавые были?

— Первыми заявились. Я думал, что они тебя уже приспособили к Судному Камню.

— Обошлось.

— Кто был тот верткий? Молодой такой…задорный.

— Не знаю его, приходил несколько раз за заказами. Жалоб на него не было.

— Из моих клиентов никто не приходил?

— Посыльный был с запиской для хозяина. Такой разодетый, что, скорее всего, по твою шкурку.

Лекарь, проходя мимо стойки хозяина, бросил тоскливый взгляд на закупоренные бочонки, непроизвольно сглотнув.

— Хозяин вернулся? — с сочувствием кивнув в сторону пустой стойки, уточнил Оттор. — Недоволен, что суета началась?

— Не то слово. Наговорил не пойми чего.

— Ничего. Я его успокою.

Грузно усевшись на стул, Борельс жестом радушного хозяина предложил сесть и Оттору.

— Что ты хотел от меня, Мастер Алиро, ‑ полным иронии голосом осведомился лекарь, положив пухлую ладонь на стол. — Даже страшно представить.

— Что ты знаешь вот об этой вещице? — Оттор положил свой кинжал на стол перед лекарем.

— Я же говорил, вроде. — Борельс с интересом разглядывал диковинный кинжал: узоры на рукояти, длинное обоюдоострое лезвие, след, оставляемый этим артефактом в эфире, и Оттора, ожидающего от него ответа. — Впрочем, неважно. Этот кинжал и та кольчуга, которую ты почему-то решил сегодня не надевать, точно принадлежали Касилю. Это был страшный человек, Оттор. Ты знаешь, я не настолько люблю жизнь, чтобы за нее цепляться зубами, если ты понимаешь, о чем я, но этот человек… Он в свое время отравил мою жизнь страхом. Это он умел…Куда там до него умнику Геннеру, с которым все так носятся. Если его прикончил Носящий Корону, то я снимаю шляпу и даже преклоняю колено, а ты знаешь, насколько мне теперь это сложно. Если это так, то что мы имеем тогда?

— Что же мы имеем?

— Тогда путем несложных логических умозаключений можно принять две версии. Первая! Некий Мастер Алиро каким-то чудом крадет эти артефакты из сокровищницы Короны или Касиля — и то, и другое мне представляется маловероятным. Вторая версия! Это…

— Для краткости беседы давай, пожалуйста, остановимся на первой.

— Даже так... — пухлые пальцы Борельса забарабанили по столу, — ну на первой, так на первой…

— Так что о нем знаешь?

— Только то, что к магу с этой штукой в руке я не стал бы подходить ближе, чем на десять шагов. Я видел его действие однажды, и это было крайне неприятное событие. Я достаточно хорошо его запомнил, чтобы узнать следы его применения в нашем переулке. Носить с собой на поясе заклятье Поцелуй Тени может только очень самоуверенный маг. Ну, или очень глупый маг, но это точно не про тебя — Помолчав немного, лекарь все-таки решился прояснить мучивший его вопрос: — Ты уверен, что ректор Касиль мертв?

— Мертвее некуда. Я даже видел его могилу.

— Вот это да! Я до последнего не верил, — в глазах Борельса заблестел озорной огонек. ‑ Тогда очень странно, что начатое им дело живет. Как ты объяснишь это?

— А что за дело?

— Ну, уж это ты мне расскажи! Приходишь в кольчуге, превращающей эгомагов в существ не опаснее котенка, суешь мне под нос оружие, отправившее в Тень прежнего хозяина этого заведения. Да-да, и Ловкача, и известного на всю Кевеллу вышибалу — это я о Марке, успокоил Касиль. Тебе не кажется это странным?

— Я давно не считаю что-либо странным, старина…Видел бы ты, что мне сниться в последнее время, так вообще бы удивляться перестал. Так ты говоришь, что в кинжале заклятье Поцелуй Тени, а кольчуга — это защита от эгомагов?

— Яснее ясного, что эти вещи к тебе попали случайно… — хохотнул лекарь, удобнее устраиваясь на стуле и облокачиваясь о стол, чтобы придвинуться ближе к Оттору. — Вот правда, почему тот, кто тебе отдал эти сокровища, не объяснил, что к чему? Да яснее ясного почему, потому что этот кто-то был мертв, ну или эти реликвии достались тебе от того, кто их унаследовал, так сказать, по праву сильного...

— Борельс, давай выпьем, а то ты думаешь о чем-то не о том.

— Я бы рад, но Сивый вернулся и навел строгости.

— Кто? — не поверил такому совпадению Оттор. Он помнил только одного Сивого, того, который в далекие юношеские годы собирал дань с лихого люда в интересах графа Тальпы. — А откуда он родом?

— Откуда-то с юга, а вы что, знакомы?

Тень словно смеялась над ним, выуживая из глубин памяти воспоминания, персонажи которых появлялись в реальности словно из воздуха. Вот и сейчас дверь открылась, и за стойку вышел человек с умным волевым лицом, больше подходившем магу или нобилю, а не трактирщику с сомнительной репутацией. Оттор без труда узнал в нем того грубоватого и прямолинейного стражника, к которому Бриар и он сам пошел в найм, чтобы поймать за руку графа Тальпа. Однажды Сивый вызвал к себе Бриара ‑ они проговорили больше часа, а наутро Бриар приказал собираться, объяснив, что мол служба наша здесь окончена и самое время отправляться обратно прямиком в Кевеллу. Объяснять что-либо Оттору он совершенно не собирался, просто ехал с каменным лицом и гонял желваки по скулам. Что между ними произошло, было неизвестно, но Оттор понял, что его учитель в чем-то потерпел поражение. Будущий гончий чувствовал, что Бриар долго не мог простить себе тот случай, когда что-то заставило его пройти мимо зла… И вот теперь человек, который вполне мог в Алиро узнать одного из своих бывших солдат, разглядывал Оттора из-за стойки.

— Слушай меня внимательно, Борельс, — Оттор тоже понизил голос до шепота, — если хочешь что-то изменить, то поезжай в Медный Тюльпан и встань на постой в доме лекаря Короны. Он там один пока. Жалованье там тебе положат такое же, как в этих скорбных чертогах, а если возьмешь учеников, то и вдвое против этого дадут. Живи, лечи кого-нибудь… Там новый граф объявился, скажешь ему, что ты от меня, и все, считай, что ты на службе, а тут, мне кажется, скоро совсем скверно станет.

— Ехать прямо сейчас предлагаешь?

— Зачем сейчас? Через недельку самый раз будет. Обещай подумать.

— Хорошо. Подумаю. Прогуляться в любом случае не помешает.

— Борельс! Я тебе за что деньги плачу?! На дверях никого, а ты лясы точишь! — Сивый не растратил силу голоса, его было отлично слышно даже из дальнего угла зала.

— Иду-иду. Разорался… — неожиданно резко окрысился обычно мягкий маг-лекарь, — не забывай, что ты третий хозяин «Кочерги», которого я вижу за этой стойкой.

Борельс поднялся и пошел к выходу, по дороге нарочно задев плечом одного из охранников Оттора.

— Сивый, с тобой хочет поговорить Мастер Алиро, эти два оковалка с ним! Поговори с ним и открывай лавочку, а то этот сброд внизу всех гостей распугает!

— Будет меня каждый пропойца уму-разуму учить! Впрочем, с хорошим человеком и, правда, поговорить с глазу на глаз одно удовольствие.

Синий сюртук с пуговицами, украшенными перламутром, широкие плечи, наметившаяся сутулость, тяжелая золотая пряжка в виде сжатого кулака на старом армейском ремне и начищенные до блеска стоптанные башмаки из мягкой кожи. На пальцах перстни-амулеты вполне достойной работы и в довершение достаточно яркого образа хозяина подобного заведения — смутно угадывающиеся очертания пушкета гномьей работы за полой сюртука. Морщины и коричневатые пятна, украсившие словно высеченное из камня суровое лицо старого воина, и пара очень проницательных глаз. Вот в таком образе Тень, игравшая с Оттором в странные игры, подсунула гончему растревожившее его разум прошлое.

— Премного наслышан о вас, Мастер Алиро.

— И я о тебе…Как тебя зовут, любезный сотник?

Брови Сивого немного поднялись, выдав удивление нового хозяина «Раскаленной Кочерги». Он, поерзав на стуле, немного склонил голову, словно пытаясь заглянуть под капюшон, скрывавший лицо графа Иллирийского.

— Да так же, как мама назвала — Салмар, а сотником я был так давно, что людей, кто об этом помнит, в живых осталось не так и много.

— О, поверь мне, больше, чем ты думаешь, Салмар. Просто прокатись по окрестностям Тареллы, и ты удивишься, как много знакомых захотят с тобой повидаться.

— Кто ты, Мастер…Покажи лицо, если хочешь продолжить разговор.

— Сивый, уясни сразу, что я не самый простой посетитель твоего славного заведения. Еще одна фраза такого рода, и эти ребята, что скучают за моей спиной, сделают так, что у Борельса снова сменится наниматель.

— Не нужно угрожать мне, Алиро. Я перестал обращать внимание на угрозы, еще когда ходил в десятниках. Я слышал о тебе всякое-разное, однако вижу, что ты вовсе не деловой человек. Кто же так ведет дела?

— У меня пока нет дел с тобой, Сивый. Я приходил говорить о делах вчера, а вместо этого, меня попытались убить и ограбить твои люди. Кстати сказать, ты даже не соизволил подойти к новому гостю, а это вообще против всех традиций «Кочерги».

— Да, это весьма прискорбно, но меня вчера не было в городе. Ну, а то, что касается Винса Круглого, то я так понимаю, он уже немного наказан за свою глупость?

— Молодой наемник-маг, тот, кто неплохо управлялся мечом, но отправился в Тень от выстрела в лоб огненным болтом, кто он? На кого работал?

Сивый искренне рассмеялся, нисколько не опасаясь обидеть опасного гостя.

— Медяк цена была бы мне, как хозяину этого заведения, если бы я отвечал на такие вопросы. Не у тебя одного, Мастер Алиро, есть влиятельные друзья.

— Это ты о Лире?

— Лира — хорошая девочка, но она слишком много о себе думает. От нее есть польза, да и жалко ее. Куда она пойдет, закрой я перед ней двери?

— Так ты значит теперь благодетель?

— Я всегда старался делать добро людям…Так что ты хочешь, Мастер?

— Ответов на вопросы. Для начала я хочу знать, кто тот наемник и на кого он работал?

В эфире что-то заметно изменилось, громилы Оттора тоже ощутили перемены и поспешили подняться со стульев. В «Раскаленной Кочерге» появился еще один маг, сила которого не уступала Борельсу или Оттору. Слишком уж явно изменились эфирные потоки.

— Успокой своих бойцов, мастер, ‑ холодно бросил Оттору Сивый, — похоже, что ты скоро узнаешь ответы на свои вопросы, что называется из первых уст.

В зале появилась явно женская фигурка в плаще. С изящной шляпки свисала черная вуаль, скрывавшая лицо новой гостьи «Раскаленной Кочерги», в руках незнакомка держала новомодное изобретение, быстро завоевавшее популярность у знати — складной зонт, спасавший владельца от осенних дождей не хуже привычного плаща. Сотворив поисковое заклятье, гончий сразу понял, что вошедшая магесса — эгомаг. Слишком уж ее аура походила на ауру Вилории. За девушкой в зал вошли трое мужчин, чьи лица скрывали черные маски с прорезями для глаз.

— Если это окажется она, то я все-таки убью ее, несмотря ни на что… — подумал Оттор, жестом приказывая охране не совершать резких поступков.

— Доброй ночи, Салмар, ‑ заговорил первый из вошедших мужчин. Было очевидно, что он молод и богат. Это было понятно сразу и по дорогой одежде, и уверенному тону, выдававшего человека, привыкшего, чтобы к его словам прислушивались. Он сразу двинулся к облюбованному Оттором столику. — Не представишь меня своему гостю?

— Извините, но не в традициях этого заведения хозяину влезать в дела уважаемых гостей. Все, что я могу обещать, так это вкусный горячий ужин и отличную выпивку на любой кошелек. Распорядиться, чтобы вам не мешали беседовать?

— Если это возможно, Салмар. Там внизу полно людей, я опасаюсь, что эти здоровяки привлекут внимание стражи. Хотя вряд ли блюстители покоя города высунут нос из караулок в такую мерзкую погоду.

— Вы ‑ Мастер Алиро, нужно полагать? — говоривший стянул замшевые перчатки и, не дожидаясь разрешения, уселся напротив Оттора. Охранники, уже не обращая внимания на приказы гончего, подошли к столу, положив руки гарды своих даг. — Давайте сразу договоримся, что мы не будем рычать друг на друга за вчерашний вечер.

— Среди вас эгомаг, господа, это заставляет нервничать моих друзей, да и меня тоже. Вы же знаете, что со вчерашнего дня у меня появились весомые основания недолюбливать эгомагов?

Собеседник Оттора задорно, заразительно и, как показалось гончему, искренне рассмеялся.

— Все случившееся вчера не более чем стечение обстоятельств. Вас, Мастер Алиро, приняли за другого, что и стало причиной ваших злоключений. Вас приняли за некоего гончего Короны, к которому у некоторых наших друзей внушительный счет, требующий непременной оплаты. Еще раз предлагаю оставить прошлое в прошлом.

— Ну, что же, в конце концов я здесь именно для разговоров. Зачем же ходить в «Раскаленную Кочергу», если не для пересказа всяких небылиц?

— Славно подмечено, ‑ снова обезоруживающе рассмеялся гость в маске. — Фляк Молодой, тот дуралей, кто спутал вас с тем самым гончим, уже наказан. Мне рассказали, как он улепетывал от вас со всех ног. Заставить Фляка бежать — это дорогого стоит.

— Как хорошо, что вы заговорили о дороговизне…Кстати, как к вам обращаться, любезный?

— Зовите меня Квартус, — снова развеселился полный оптимизма собеседник гончего, — обойдемся без титулов и регалий.

—До начала разговора я хотел бы получить извинения за вчерашнее. Причем звонкой золотой монетой. Чисто для подтверждения ваших намерений и готовности вкладывать в будущие предприятия, если дойдет до дела.

— Сколько тебе нужно? — прорычал застывший за спиной Квартуса здоровяк.

— Сами решите, во сколько вы оцените мою жизнь.

— Ой, давайте все-таки не будем все усложнять, — снова перехватил инициативу в свои руки Квартус, ‑ вот все, что у меня есть с собой.

На стол глухо брякнулся кошель с золотом. Взвесив его в руке Оттор усмехнулся, кошель был вполне увесистым для повседневного ношения, но никак не тянул на стоимость жизни Мастера Алиро. Не глядя бросив кошель за спину, уверенный в том, что его стража найдет этим деньгам достойное применение, Оттор вернулся к беседе.

— Досадно видеть, как за пару лет подешевела моя жизнь, но это жизнь — с годами дорожает только вино... — Оттор откинулся на спинку стула, демонстрируя готовность разговаривать спокойно. ‑ Так с какой целью вы искали встречи со мной?

— От старины Фляка, храни его Тень, мы узнали о том, что есть люди, которые готовы платить за некий визит в Медный Тюльпан. Это верно?

— Вернее некуда. Нужно лишь добавить, что визит срочный.

— Это очень мило. Мы очень хотели поговорить с теми, кто просит о такой услуге.

— Я вас очень внимательно слушаю…

— Хм…Нет, — снова развеселился назвавшийся Квартусом, — мы хотели бы поговорить с вашим нанимателем.

— Ценю ваше чувство юмора, но вряд ли я смогу вам помочь в этом, ибо тогда суть моих услуг будет ничтожна, а жизнь окажется слишком коротка.

— Она может стать короче, чем ты думаешь, — снова влез в разговор здоровяк в маске, — говори, что велено! Что мы его терпим?

— Спасибо за искренность, но теперь моя доля возросла на десятую долю. Продолжай в том же духе, красавчик.

— Золото в этой истории нас не интересует, — наконец-то заговорила магесса в вуали, и Оттор похолодел. Он ни на мгновение не сомневался, что в этой компании верховодит именно она. Нелепость ситуации заключалась в том, что он знал, кому принадлежит этот мягкий, бархатный голос. По просьбе Магнуса он тайно приглядывал за этой особой. Талири — без всяких сомнений это была она. Магесса, которая искала внимания Короны и, судя по всему, которой выпал шанс заменить для Магнуса непредсказуемую Вилорию. Одна из сильнейших адептов эгомагии, способная заморочить разум любому, если ей предоставится подходящий случай. Оттор теперь не знал, что и думать. Выходило, что его «плывун» ‑ это Талири! Как он расскажет об этом Магнусу? Более того, выходило, что именно она была вчера в карете и пыталась убить самого Оттора. Не одень он подарок Магнуса, так ей бы это, скорее всего, удалось.

— А что же тогда вас интересует? — изобразить искреннее удивление было несложно, так как Оттор был сбит с толку.

— Результат, Алиро, ‑ она элегантно присела на край соседнего стола, положив на него зонтик. — Нам важен результат. Фляк описал вас как человека вполне решительно настроенного убить графа Иллирийского и Наместника Короны Решаса. Он же не ошибся?

— Как вы не боитесь говорить о таком так прямо и открыто? Тем более считая, что я гончий Короны. Услышь это гончий или кто-то из доносчиков…

— И он не проживет и дня, ‑ закончила за Оттора Талири, а невозмутимая охрана Оттора утратила скучающий вид. — В этом заведении мы можем говорить свободно.

— Ну, если вы так в этом уверены, то да — о чем-то подобном я с ним и беседовал вчера.

— Не о чем-то подобном, а именно об этом. Вчера вы показали себя в деле ‑ мы впечатлены…

— Благодарю, но я с годами вовсе не падок на лесть, магесса… Могу я узнать ваше имя?

— «Что в имени тебе моем…», ‑ девушка улыбалась сквозь вуаль, цитируя популярного поэта.

— И то верно. Так с кем придется работать?

— Из нас в Медный Тюльпан отправится только вот этот господин. С ним пойдут около двух десятков людей.

— Среди них маги есть?

— Есть и такие, и просто умелые люди, доказавшие свою полезность.

— Кто сможет гарантировать, что ваши люди пойдут до конца?

— А какие вы даете гарантии? Никаких гарантий в подобных делах быть не может.

— Извините, не могу согласиться. Я плачу деньги именно за найм и за результат. Сюда я пришел, потому что доверял прежнему хозяину. Хозяин отвечал за то, что исполнитель будет добросовестно пытаться выполнить работу, а я сполна оплачу сопутствующий риск. Именно поэтому мы встретились именно в «Кочерге».

— Считайте, что для вас ничего не изменилось. Вы нашли исполнителей, если очень хочется, то можете нам потом заплатить, — снова лукавая улыбка где-то за вуалью. — Однако Фляк говорил, что вы знаете тайный ход в Тюльпан. Где он?

— Я с удовольствием покажу его сам, миледи, ‑ в тон Талири с улыбкой ответил Оттор, — Есть ли что-то еще, что я должен знать?

— Есть. — Тон магессы не изменился, но Оттор уловил, что улыбка исчезла с ее лица. — Граф Оттор должен умереть в муках. Если выйдет так, что нужно будет выбирать, кто умрет, Наместник или граф Иллирийский, то это должен быть он.

— Вот тебе раз! Тень тебя забери, тебе-то я чем не угодил?!

Сивый вернулся к столу, собственноручно неся на подносе дымящиеся кружки, от которых по залу распространялся пряный аромат.

— Все в порядке, господа? Не могу ли я быть чем-то полезен? — он поставил кружки перед всеми, не обойдя вниманием и охранников. Поразмыслив, он взял одну кружку сам. — Эта штука с корицей — чудо как хороша в такую дрянную погоду.

— Нет, Салмар, ‑ девушка сняла перчатки, чтобы согреть озябшие руки о теплую кружку, — мы почти закончили… Я понимаю, что тебе пора открываться, а то внизу уже шумят отчего-то...

Оттор тоже решил не отказываться от угощения, да так и замер с протянутой рукой. На изящной, державшей кружку ручке Талири поблескивало несколько перстней, и все бы ничего, если бы на одном из них не красовалась лилия в белом ромбе. Перстень Ветров ‑ тот самый из недавнего сна. Мрачные тени прошлого оживали одна за одной, заставляя гончего сомневаться в своем рассудке.

— Вот тебе два, как говорится…Вот теперь все становится совсем интересно. Карета с гербом, теперь перстень… Да она из рода Тальпа! Радость-то какая — не прервался оказывается род древний да славный...

Снизу, действительно, раздавались крики, но для Оттора этот шум не был неожиданностью, напротив, он его очень ждал. Поймав взгляд своих головорезов, он указал на здоровяка в маске и на Сивого. Убедившись, что его поняли, Оттор начал действовать.

— Вы притащили сюда гончих?! — Оттор быстро встал со стула, прячась за доставшими даги охранниками и вкачивая силу в защитные заклятья.

— Алиро, не неси чушь и не делай резких движений, если хочешь остаться жив! — Кружки полетели на пол, наполняя воздух таверны ароматами минувшего праздника осеннего равноденствия. — Сейчас Борельс всех утихомирит, и мы продолжим бесе…

Норман был великолепен. С мечом в руке он ворвался в зал третьим — сразу за двумя боевыми магами городской стражи. Толкая перед собой немалую тушу растерявшегося Борельса, он звучно отдавал команды заполнявшим «Раскаленную Кочергу» бойцам. Форма городской стражи ему шла как корове монокль, но в остальном все было сделано блестяще. Атака городской стражи была основательной и достаточно бестолковой, чтобы группа мятежников успела разобраться в происходящем.

— Предал! За все нужно платить, Сивый! — крикнул Оттор, бросившись в бегство к черному ходу так, чтобы оказаться как можно дальше от Талири. Его головорезы начали действовать мгновенно. Сильными магами они не были, но их умений вполне хватало, чтобы активировать амулеты. Опешивший Сивый получил укол дагой в сердце и заклятье Ледяной Цветок раньше, чем успел понять происходящее. Слишком уж он был уверен, что поймал удачу за хвост, и жизнь его теперь-то точно будет течь так же, как неспешные воды Великой, но прошлое не отпускает ни одного из нас.

Всем известно, что эфир помнит все… Даже простое, в сердцах брошенное злое слово можно протаскать тяжелым камнем на сердце до самых седин. Кто-то помнит, что зря так жестоко обидел девчонку, жившую по соседству. Кто-то ежится каждый раз, вспоминая, как однажды в гневе выпорол сына за чужую шалость, ну, а кто-то не может простить себе трусость… Спраздновал труса — прошел мимо зла… Годы идут, а человек живет, пытаясь отогнать страх, что то — старое зло вернется, ударив по близкому человеку.

В эту ночь Тень явно забавлялась, наблюдая за Оттором, вокруг которого снова закружили тени прошлого, ведь жизнь снова свела его с командиром отряда, убившего его семью. Оттор и сейчас не знал, что именно Сивый был тем, кто по приказу Тальпы разрушил его мир, но он и без этого был уверен, что этот человек точно заслужил свою смерть.

Эфир, действительно, помнит все… Но он изменчив, а прошлое? Прошлое нельзя ни изменить, ни выбрать — с ним можно лишь примириться. Что есть человек, если не его прошлое? Отними его, и человек перестанет быть собой. Оно живет в наших головах и правит нашими поступками. Даже теми, о которых скоро тоже приходиться жалеть.

В эту ночь Оттор отдал долг, который тяготил его долгие годы. Сивый заслужил смерть еще в те далекие годы юности Оттора и не только потому, что служил человеку, которого Оттор боялся и ненавидел. Нет. Оттор видел, как из-за него страдают простые люди, как вокруг него множится боль и жестокость. Всю свою неспокойную жизнь и службу в своре гончих Короны Оттор надеялся, что однажды его пустят по следу этого человека, но этого не случилось. Теперь он был мертв, и с сердца Оттора словно упал камень. Теперь, как бы ни закончился этот день, Оттор был уверен, что он был прожит не зря.

Столик, за которым любил сиживать Мастер Алиро, имел массу преимуществ, одним из которых была близость к черному ходу. Оказалось, о нем знал не только он. Его басовитый охранник, разогнавшись не хуже скаковой лошади, обогнал Оттора и врезался плечом в стену, за которой скрывался путь во двор. Убедившись, что компания Талири успела сцепиться со стражей и отступает, за Оттором с лестницы сверзился и второй громила с окровавленной дагой. Так все трое оказались на заднем дворе «Раскаленной Кочерги». В безумное геройство защитников города Оттор не верил, поэтому не боялся быть схваченным городской стражей. Он был убежден, что опытные бойцы, уяснив, что добыча им не по зубам, благоразумно соблюдая приличия, дадут шанс врагам Короны ускользнуть…Разумеется, не забыв сразу броситься в погоню, отправив гонца за кем-то из старших чинов гвардии Короны.

— Того здоровяка в маске достать не смог. Его смерть была бы слишком явной, а там крутилась эта магесса… Испортил бы все дело.

— Ясно. Не трать время. Вы оба свободны. Уйдете на пенсию, жду вас с семьями в Медном Тюльпане. Просто скажите дворецкому, что вы от Мастера Алиро… а теперь вон отсюда!

Сбросив капюшон, Оттор наблюдал, как ловко бойцы Тайной Гвардии повторяют маневр Нормана: покидают тупиковый переулок через крышу ближайшего особняка. Теперь начиналось самое интересное…

Компания Талири тоже скатывалась вниз по крутой лестнице.

— Трое? Один готов… Жаль, что не здоровяк, а друзья Нормана очень разозлились…Кто-то из стражников погиб — скверно!

Оказавшись в темной, как смоль, ночи, любители масок, заметались, тщетно пытаясь в темноте отыскать дорогу к набережной.

— За мной к реке! — сипло крикнул из темноты Оттор, увлекая за собой Талири и ее свиту. — Там стража. Нужно бежать!

— Пусть только сунутся… Нет нужды спешить. Они уже поняли, что мы им не по зубам. — Проявил завидную наблюдательность Квартус.

— Вы как хотите, а я ухожу! Приятно было познакомиться! — Оттор выбежал из подворотни в злополучный переулок, нисколько не сомневаясь, что остальные последуют его примеру.

— Стоять! — Норман оставил стражу у входа. Четыре алебардиста — серьезная сила в переулке, но выглядели они комично, потому что всматриваться в темноту, держа перед собой факел может только очень оптимистичный человек. — Сюда! Они здесь!

— Лучше ранить, но не убивать, тогда точно погони не будет. — Оттору очень хотелось избежать крови, но он знал, что в таких делах без нее редко обходится.

— Стойте, я сделаю, — с явным волнением в голосе остановила Оттора Талири.

Оттор ее не послушал и двинулся к стражникам с кинжалом в руке. Он почувствовал заклятье, его сигнальные амулеты кольнули сознание, предупреждая об опасности, и он увидел, как четверо стражников кулем упали на землю. Ему захотелось повернуться, вогнать в свой кинжал столько силы, сколько сможет принять его разум и посмотреть, как Поцелуй Тени касается этих холеных хлыщей в масках. Талири, разумеется, была бы первой, но он был уверен, что за этой тройкой стоит кто-то более влиятельный и опасный, поэтому заставил себя поверить, что затеянная игра стоит свеч.

Оттор побежал, стремясь как можно быстрее попасть на набережную, где он был уверен, его новых друзей ждала карета с ненавистным гербом.

Маг слышал, как позади по мостовой стучали каблуки, «маски» не отставали — до угла уже было рукой подать, когда опять появился он — Норман. Он снова был хорош: спокойный и решительный, как посланник Тени, он ничего не кричал и ничего не требовал. Молча вскинув руку, с невесть где раздобытым пушкетом, он быстро прицелился, и грянул выстрел. Кто-то вскрикнул, а Оттор метнул в Нормана одну за другой четыре огненных стрелы, чтобы тому пришлось укрыться в таверне.

Кричал весельчак Квартус — Норман как-то умудрился попасть ему в спину, несмотря на изрядное расстояние, разделявшее беглецов и удачливого дворецкого Медного Тюльпана. Квартус упал и никак не мог подняться. Оттор понял, что это тот самый шанс, который никак нельзя упустить! Он метнулся к упавшему и рывком поставил его на ноги. Подхватив руку Квартуса на плечо, он дотащил его до набережной, где, как он и ожидал, перетаптываясь с ноги на ногу, стояла четверка лошадей, запряженных в ту самую карету.

— Победа! Если сяду с ними, то считай уже победил!

Здоровяк оказался у кареты первым и помог забросить Квартуса внутрь. Оттору оставалось дождаться приглашения сесть внутрь, и оно прозвучало.

— Он едет с нами. ‑ Голос был какой-то странный. Слишком спокойный для происходящих событий. Этот голос точно не принадлежал никому из трех «масок». Он шел откуда-то сверху — с козел возницы. На Оттора ясными голубыми глазами смотрел светловолосый мальчишка. Он едва заметно улыбался, словно приветствуя Оттора как старого друга, а гончий смотрел и не верил своим глазам. Несмотря на темноту, он мог поклясться, что видит перед собой существо из страшных сказок. Никем другим обладатель аккуратных острых клыков быть не мог, но самое страшное было то, что он, как две капли воды, походил на того белобрысого мальчишку, что беседовал с графом Тальпа в ту ночь, когда Оттор расквитался за убийство своей семьи. — Вторая, будь добра, усыпи нашего друга, пожалуйста.

Эфир велик и помнит все, ну, а забвенье — дар, доступный только Тени.

Глава 10. Выбор слабого

Высокие потолки, окна со старомодными резными рамами, мебель, достойная покоев Короны, с обивкой по последней моде: в Кевелле снова вошли в моду броские фиолетовые оттенки. Зеркало — просто настоящая драгоценность. От него явственно веяло стариной: толстое, с заметной желтизной стекло, ровное серебрение с извилистыми дорожками черноты по краям ‑ возле самой рамы. Наверно, морщины у зеркал выглядят именно так… Оно упрямо сопротивлялось и времени, и капризной моде, с немым укором отражая фривольную роспись на потолке и беззаботные белоснежные кисточки-бутоны, свисавшие с краев скатерти, укрывавшей длинный стол, протянувшийся вдоль единственной стены с окнами. Две двери — одна напротив другой, как это было устроено в старых домах, и пустая стена из пропитанного маслом дерева. Гончий отчего-то решил, что это вишня, хотя плохо разбирался в сортах древесины. А вот на темные пятна на пустой стене он сразу обратил внимание. Они явно остались от картин, слишком долго висевших на своих местах. Оттор готов был дать руку на отсечение, что висевшие здесь портреты могли рассказать много интересного о хозяевах… дома? Особняка? А может, замка? В любом случае Оттор был здесь впервые: уж подобный потолок он бы запомнил. Похоже, что он сумел-таки попасть в гости к тому, кто дал работу стольким музыкантам, позволив показать свои таланты на похоронах особ королевской крови. Хозяева были богаты и, разумеется, влиятельны. Раз владелец этого дома следил за модой, то он, несомненно, должен был интересоваться и жизнью Королевского двора, что не сулило Оттору ничего хорошего. Хотя, глядя на свою помятую, небритую, неприятно хмурую рожу, он сомневался, что он сам узнал бы в себе нынешнем того повесу ‑ Советника Короны Оттора, который не давал скучать двору, постоянно подбрасывая поводы для сплетен. Оттор выглядел скверно, и вряд ли виной тому было помутневшее зеркало.

— Плохой внешний вид — весьма сомнительный повод для радости, но вполне достаточное основание для сдержанного оптимизма. Узнать меня смогут только хорошо знакомые люди, а значит, отчаиваться рано. Можно работать…

Справа от Оттора снова раздались приглушенное шипение и еле слышные удары кулака о спинку кресла.

— Да, друг Квартус, картечь в спине ‑ очень неприятная штука. Еще скажи спасибо, что Норман не стрелял свинцовым шаром, а то топтать бы тебе дорожки там, где, судя по всему, полным-полно моего горячечного бреда, а именно в Тени.

Несчастный мятежник сидел поодаль от кресла, в котором пришел в себя Оттор. Прижавшись к спинке кресла грудью и обхватив ее руками, Квартус мужественно переносил издевательства особы в маске, извлекавшей из его спины железки и вполне умело орудовавшей иглой, сшивая края ран. Окровавленная рубашка весельчака валялась здесь же на начищенном до зеркального блеска паркетном полу.

— Сидите тихо — немного осталось, — по эфиру прокатилась волна исцеляющего заклятья.

— Спасибо, волшебница. — Раненый, даже испытывая сильную боль, не мог избавиться от улыбки и потребности балагурить. — Мне сегодня определенно везет: сперва меня любезно спасает наемный убийца, а теперь и вы. Я все-таки поговорю с Первым, чтобы он наконец-то разрешил снять маски. Право, это все больше походит на ребячество… А вы как считаете, Алиро? Я вижу, что чары Второй все-таки не превратили ваш мозг в кисель ‑ это просто отличная новость.

— А я-то как этому рад, но предпочел бы в будущем избежать подобных экспериментов. Прошу, уверьте вашу подругу в том, что у меня и без того отличный сон.

— Ха, х-м-м-м… ‑ Квартус попытался засмеяться и снова замычал от боли. — Приятно встретить человека с хорошим чувством юмора. Впрочем, я вас понимаю, но вы сможете высказать ей в лицо все, что пожелаете, лично.

— Это пустое. Эмоции редко помогают в моем деле.

— Кстати, раз уж вы пришли в себя раньше времени, то я вас попрошу воздержаться от необдуманных поступков. Не нужно пытаться бежать, метая огненные стрелы направо и налево и тыкая во всех острыми железками.

— Вы сказали: «Очнулся раньше времени»… Мы чего-то ждем?

— Скоро все узнаете. Мы ждем, когда остальные появятся. К полудню должны прибыть остальные гости, так что подождите мстить за оскорбленную честь.

— Мстить за что?

— Ой, не наговаривайте на себя! Мастер Алиро, я навел о вас справки и был впечатлен — не вашими деяниями, разумеется, но широтой круга ваших знакомств. Барон Нестор, укрой его Тень, Лириана Новье — крайне занимательная особа, Грюс Скользкий, прибери его Тень, и еще два десятка имен, весьма громких. Имея такой обширный круг знакомств и интересов, вы просто не можете иметь самых четких представлений о чести, хотя бы той части, что относится к ведению дел. Иначе вас просто не пустили бы на порог этих господ.

— Если вы о том, что меня привезли сюда как мешок, то не волнуйтесь. Напротив, возможно, вы оказали мне услугу. Я так понимаю, что доставили меня сюда, чтобы обсудить дело? Кстати, где это мы? — за окном солнце было достаточно высоко, так что времени на то, чтобы понять, следует ли ему бежать, оставалось не так и много. ‑ Если вы следили за мной, то я не испытываю особого пиетета перед своей персоной.

— Следил? Понятия не имел о вашем существовании до вчерашнего дня, за наше знакомство благодарите Фляка Молодого. Он принял вас за одну очень любопытную фигуру — небезызвестного вам графа Иллирийского… — лекарка принялась зачем-то протирать спину Квартуса гномьей брагой: запах, разнёсшийся по комнате, ни с чем другим перепутать его было невозможно. Оттор отдал должное терпению Квартуса, который морщился от боли, но и не думал терять нить разговора. ‑ Не будем торопиться, Мастер Алиро. Вы все узнаете в свое время. Давайте просто дождемся остальных.

— Я — граф? Лестное предположение. Занятно. По его мнению, я собирался заказать самоубийство? Он не показался мне сумасшедшим. Не скрою, я возлагал на него особые надежды… — Оттор поднялся с кресла, осознав, что даже не связан и чудесно выспался. Потянувшись к эфиру, он с наслаждением ощутил спокойствие и привычное течение его волн.

По-хорошему, конечно, можно было уже бежать, но Оттор не был бы собой, если бы не попытался узнать побольше об этих любителях нумерологии…

— Я, конечно, был не лучшим учеником. Вернее, далеко не по всем наукам, но даже я помню, что на какой-то из тайнописей «Квартус» означает ‑ «Четвертый». Есть Вторая — Талири... Есть тот грубый здоровяк, которого мои громилы не смогли уложить в «Кочерге»… Получается, что графу Иллирийскому просто по этикету не подобает покидать дом, даже не повидавшись с хозяином этого маскарада ‑ это просто невежливо! Не удивлюсь, если он назовется как-нибудь типа Прайм или Унуа, или еще лучше — Примус!

— Вам же сказали, что не нужно делать глупости, — спокойный голос Квартуса не ввел его в заблуждение. — Оставьте, пожалуйста, эфир в покое… Я за вас поручился, поэтому вы не в цепях.

— Как скажете… Раз уж я тут не пленник и даже мои амулеты все при мне, то, пожалуй, я все же разомну ноги. Кроме того, я хотел бы получить назад свой кинжал. Немедленно.

Оттор вложил в голос всю властность, которую смог обрести на долгом пути к рубиновой броши.

— Амулеты снять не разрешила Вторая, — похолодевшим на полтона голосом сообщил Квартус, медленно одевая белоснежную шелковую рубашку поверх наложенной повязки, — она в них углядела защиту на смену владельца. Умница, правда? А условия, Алиро, вам пока ставить рановато, уж извините. Вы произвели на нас слишком хорошее впечатление, уложив Фляка и Винса, да и в эту ночь проявили себя очень достойно. Триан забрал кинжал, чтобы показать его… кое-кому. Но повода для беспокойства нет. Я клянусь честью, что верну вам кинжал в целости и сохранности при первой же возможности.

— Возможности? — нахмурился Оттор, рвать когти без кинжала ему вовсе не хотелось. — Этот кинжал достался мне очень большой ценой и дорог мне.

— Пройдете испытание, и вам его вернут, Алиро. Надеюсь, находясь в гостях, вы не станете угрожать хозяину?

— Значит, хозяин этой берлоги именно ты, дружок Квартус. Отлично! А Триан — если мне не изменяет память, что-то вроде третьего?

— Какое еще испытание?! Я не для этого тащил тебя на своем горбу! Вы забыли, с кем имеете дело?

— Довольно! — дверь в комнату открылась, и в нее вошли люди в плащах и масках, хорошо скрывавших лица. Их было не меньше десятка. Защитные амулеты Оттора взвыли из-за обилия нацеленных в него заклятий. — Не пори горячку, Алиро. Скоро ты либо станешь одним из нас, либо тебе уже не нужно будет ни о чем печалиться.

Говорил тот грубый здоровяк из «Кочерги» ‑ Триан.

— Ах, как жаль, что на тебя не хватило времени — там... Я как чувствовал, что от тебя нужно ждать проблем…

— Пожалуй, не будем с этим затягивать. Сегодня у нас не так много времени. Прошу садиться! — Все собравшиеся, не сводя с Оттора взглядов, направились к столу. Гончий смотрел на фигуры в похожих простых плащах: без гербов, нашивок или узоров, пытаясь узнать хоть кого-то из собравшихся. Среди них были и мужчины, и женщины, были совсем молодые люди и явно люди преклонного возраста, которых выдавала своеобразная грация.

— Опоздал! Печально, но теперь придется досматривать этот спектакль до конца. — Оттор не испытывал страха. Он уже вдоволь повидал вот таких вот тайных обществ магов, редко, но неизменно возникавших на обширных землях Короны. — Радует, что это не какой-нибудь клуб безумцев вроде «Ковена Магесс Света» или «Братства Проводников Тени»… Судя по тому, что они имеют обширные связи в разных графствах и им хватает ума умело использовать наемников, то от них можно ожидать вполне нормального поведения. Рассаживаются явно в установленном порядке: разумеется, по номерам… Значит у них есть жесткая иерархия. Бьюсь об заклад, что Вторая и этот здоровяк сядут возле пустующего места во главе стола…

— Уважаемое собрание, разрешите мне представить вам Мастера Алиро, так удивившего нас своим дерзким предложением убить Наместника Короны Решаса. Раз уж вышло так, что наши устремления в этом вопросе совпадают, то почему бы и не попытать удачу? Однако, правила есть правила, поэтому пока не появился Первый и остальные, объясним нашему гостю цель его визита…

— Да, это было бы неплохо. — жестко прервал Триана Оттор. — Сразу хочу пояснить собравшимся, что еще ничего не решил. Что стану делать я — решать точно не вам, а мне. Пока уважаемый Триан не завел речь о каких-нибудь клятвах на верность, сразу поясню, что я работаю только на себя и только за известную плату. Политика и любые другие желания собравшихся меня не интересуют. Нанимателей я не назову ни при каких условия. Вас тут много, и все присутствующие здесь маги, но не нужно делать ложных выводов. Я смогу уйти отсюда, как это уже бывало не раз, так что не считайте меня беспомощным пленником. Со мной нужно договариваться, а не указывать, что мне делать.

Оттору показалось, что это Триан слишком громко заскрипел зубами, но это снова открылась дверь. В комнату вошли трое, и Оттор онемел.

В дверях появился статный, высокий мужчина, увидев которого все встали, потому что приближение его ощутил каждый еще до того, как он появился в дверях. Эфир словно звенел от собранной этим человеком мощи. На нем не было плаща — лишь маска, но в отличие от остальных, ярко зеленого цвета. Следом за ним шли двое, толкая перед собой тележку, в которой лежал Судный Камень. Поскрипывая колесами, конструкция приближалась к Оттору, а он никак не мог до конца разобраться в происходящем. За долгие годы Оттор впервые был по-настоящему растерян. Нет. Не из-за того, что кто-то обладал допотопным артефактом, право владеть которым было только у тех, кто мог вершить суд от имени Короны, — нет. Дело было в том, что Оттор знал обоих, кто толкал Судный Камень перед собой. Одну особу в длинном плаще и маске он узнал сразу. Он узнал бы ее даже, будь она с мешком на голове. Оттор знал и предпочитаемые этой особой духи, и ее походку, и страсть к дорогим артефактам. Сомнений не было, перед ним была Вилория. Выходило, что магесса, которая разбила сердце Короне, теперь старалась и радикально уменьшить число его родственников, а принимая во внимание пожелания Талири, именуемой в этой странной компании Второй, она желала смерти и ему — Оттору. Странности на этом не заканчивались. Рядом с ней, накинув капюшон до самых глаз, шел высокий старик. Его некогда невероятно сильные руки теперь были худы и покрыты узором крупных вен. Он очень похудел и стал заметно ниже ростом, но все равно это был он. Оттору достаточно было поймать удивленные взгляды этой парочки, чтобы понять, что он тоже узнан.

Зачем Бриар носил маску было непонятно, ведь она не скрывала его серо-стальных глаз. Таких светлых, что встречаются у одного из нескольких тысяч… Все было очень и очень странно. Особенно если знать, что Бриар присматривал за Вилорией несколько лет в разгар ее романа с Магнусом, а вот Вилория точно не могла знать, кто стоит рядом с ней. Об этом старый лис всегда заботился особо: так, наблюдая из тени, ему было проще работать.

— День, однако, перестает быть скучным. Раз уж Тень решила устроить мне вечер встреч старых знакомых, то не исключено, что и третьего, вернее Первого, я тоже смогу узнать…

Нелогичное предположение Оттора оборачивалось реальностью столь же быстро, как и таяли надежды на мирный и благополучный исход всей авантюры. Оттору было достаточно лишь более пристально, профессиональным взглядом гончего, взглянуть на лидера этой компании ‑ на его груди висел очень занятный кулон.

— Ну вот этого точно не может быть. Я видел этого типа всего один раз и с тех пор помню его? Франт с изумрудным кулоном, который вел дела с графом Тальпа… Лица его я почти не помню‑помню только кулон…и мальчишка! Как я мог забыть про него?! Вот только мальчишка остался точно таким же, как в ту ночь! Этого просто не может быть… Почему не может? Очень даже может, если он не человек… а тогда кто?

— Раз все собрались — прошу всех садиться. — громогласно, не обращая особого внимания на Оттора, распорядился Первый. — Кроме вас, Мастер Алиро, и вас, Окто. Лучше вас никто не справится с испытанием.

Вилория отправилась к столу, ничем не выдавая своего знакомства с загнанным в ловушку гончим. Напротив Оттора, рядом с Судным Камнем, остался стоять лишь Бриар.

— Значит, он — Окто. Восьмой?

Бриар сбросил капюшон и едва заметно подмигнул Оттору, улыбаясь лишь уголками глаз. Повернувшись спиной к остальным собравшимся, якобы чтобы развернуть тележку с артефактом, он едва слышно, почти не размыкая губ, шепнул своему лучшему ученику:

— Не дергайся, Отто, — все не так плохо, как кажется. Вилорию узнал?

Оттор моргнул, подтверждая предположение учителя.

— Постарайся отвечать только правду, как я учил, — снова шепнул старый волкодав и отошел к стене — подальше от артефакта.

Судный Камень до сих пор никому не удалось обмануть. Тех, кто пытался лгать, находясь в единении с этим артефактом, Камень попросту сжигал заклятьем, чем-то напоминавшим Хвост Саламандры. Эти пришедшие из древности осколки минувших эпох никто так и не мог повторить, несмотря на огромную награду, обещанную Короной, если кому-то это удастся. Судных Камней остро не хватало на обширных землях Короны, а использовать их постоянно не удавалось. После каждого допроса Камень терял силу, обретая ее вновь лишь после восполнения запасов энергии, что очень затрудняло проведение судов.

— Если все готово, то объясните гостю, что от него требуется, и начинайте, — будничным тоном распорядился загадочный владелец изумрудного кулона, усаживаясь во главе стола.

— Мастер Алиро, вы знаете, что перед вами?

— Догадываюсь…

— Я предлагаю вам ответить на несколько вопросов, и мы сразу, как вы и хотите, перейдем к обсуждению нашего общего дела. Сутью вопросов будет необходимость установления простого факта: являетесь ли вы гончим Короны или служите ли в Тайной Гвардии. Как-никак Фляк Молодой отдал жизнь, пытаясь доказать свое предположение. Признаюсь, мне тоже любопытно.

— Дался вам этот Фляк…Но из уважения к собравшимся, я пойду на это непотребство. Кстати, я хотел бы получить свой кинжал.

Скользнув взглядом по Вилории, Оттор видел, как побледнела притихшая девушка. Граф Иллирийский ей даже посочувствовал, она сейчас прокручивала в голове столько предположений, что впору было свихнуться. Сам Оттор на ее месте постарался бы как можно скорее сбежать из этого дома. Ведь если он, Оттор, здесь, то и вся свора гончих тоже могла быть неподалеку. Попадаться в такой компании, как эти «любители нумерологии», Вилории было смерти подобно. Магнус даже ей никогда бы не простил пролитую кровь.

Оттор положил ладонь на шершавую, теплую поверхность Судного Камня. Его рука медленно, словно Камень отчего-то стал жидким, стала постепенно погружаться внутрь артефакта.

Бриар прочистил горло и привычным для Оттора командным голосом начал допрос:

— Желали вы зла Носящему Корону?

— Конечно, бывало…Особенно, когда за родителей никто так и не собрался отомстить.

Вслух же он сказал:

— Да, желал.

По комнате разнесся гул голосов оживившихся заговорщиков.

— Причиняли ли вы вред Короне делом или словом?

— Кому как не тебе, Бриар, не знать, что ‑ да…Одни мои донесения чего стоят… Я изводил его больше десяти лет... Я украл у него право сразиться с бросившим ему вызов графом Тальпа. Ну, а про мои проделки в образе Алиро я вообще лучше умолчу…

— Да, бывало, такое.

В комнате послышались смешки.

— Желаете ли вы смерти Наместнику Короны Решасу?

— Нет, но дело есть дело.

— Являешься ли ты, Мастер Алиро, Гончим Короны или служишь ли в Тайной Гвардии?

— Я вижу страх в твоих глазах, Бриар, но ты боишься напрасно. Даже твоя попытка сыграть на том, что Алиро никогда не был на службе у Короны, тоже уже не нужна. Магнус выгнал меня прилюдно. Рубиновая брошь и грамота у Нормана, так что здесь я — граф Оттор Иллирийский, ну или Мастер Алиро, если угодно.

— Нет. Я не Гончий Короны. Служу Короне только в силу моего титула.

— Титула? — в допрос вступил Первый, выказав первые признаки любопытства, и Бриар снова занервничал. — Какого титула?

— Достаточно высокого, чтобы я не желал называть его вслух. Мне кажется, что я удовлетворил ваше любопытство, господа?

Оттор почувствовал, что время допроса подходит к концу, потому что его рука начала медленно подниматься обратно на поверхность Камня.

— Пусть так, но поверьте, что наше любопытство только разыгралось. Уверен, что у вас не будет отбоя от собеседников сегодня, как только мы закончим обсуждать дела.

Оттор с наслаждением отдернул руку от Камня и принялся растирать ее, чтобы избавиться от болезненного покалывания — неизбежного спутника подобных свиданий с Судным Камнем.

— Откуда вы только раздобыли эту штуку? Уж не с Носящим ли Корону мне довелось повстречаться?

По комнате снова прокатился смех, даже Вилория усмехнулась, явно расслабившись после того, как испытание Оттора завершилось.

— Вы не представляете, насколько вы близки к верной догадке, — снисходительно расхохотался Первый. Расстегнув пару верхних пуговиц на камзоле, он достал из-за пазухи самую натуральную корону и не преминул водрузить ее на свое чело. Тонкий обруч с изумрудными камнями засиял в лучах поднявшегося в зенит солнца.

— Хреновый из тебя бы вышел монарх: слишком ты плохо разбираешься в людях, если в твоем ближайшем окружении Гончий Короны и две бывшие любовницы Магнуса, от которых вообще лучше держаться подальше.

— Я был на коронации Магнуса, уверен, что это не его корона.

— Совершенно верно ‑ это Корона Юга. Ничего незначащий символ власти. Пока это так, однако в этой комнате она значит много больше, чем корона Магнуса. Предвосхищая ваш вопрос, объясню… Все собравшиеся — это люди, имеющие какие-то желания, которые никак не в их силах исполнить самостоятельно. Наш союз, не имеющий названия, призван выполнять такие желания, какими бы они ни были. Так уж вышло, что желания должны быть сложнее, чем заполучить в жены соседскую девчонку или мешок золота.

— И чье же желание вы собираетесь выполнить, убив Наместника?

— Так ли это важно? Достаточно того, что эта цель по силам нашему союзу. — По лицу Первого промелькнула тень улыбки. — Кстати, это самый неуместный вопрос в этой компании… Но если вы сможете выполнить ваш заказ и Наместник Решас умрет, то вы вполне сможете, что называется, «встать в очередь». Как выяснилось, в последнее время в нашем союзе слишком часто стали появляться свободные места. Так уж вышло, что те, кто сюда попадают — пленники своих желаний. Некоторые из нас погибают, пытаясь достичь желаемого… Может статься так, что и я погибну и тогда эта корона перейдет ко Второй. Чтобы вступить в наш союз достаточно принести присягу Изумрудной Короне, а кто ее носит, не так уж и важно ‑ она всегда принадлежит сильнейшему.

— Любопытно. Вы имеете в виду древнее Право Сильного?

— Приятно иметь дело с образованным человеком. Действительно, в нашем союзе нет ничего лишнего и наносного… Однако я никак не могу назвать Право Сильного «древним», хотя бы потому, что оно вечно. Власть всегда будет принадлежать тому, за кем будет сила. Все остальное — иллюзия и ложь, придуманная, чтобы остальным с этим было проще смириться.

— Что же тогда объединяет столь ярких и разных людей? Обычно силу показывают, чтобы вызвать страх…

— И да, и нет. Нас объединяют общие интересы и клятва ‑ очень интересная придумка. Мой предшественник без зазрений совести перенял одну забавную традицию у Носящего Корону. Каждый из тех, кто допущен в это общество, приносит клятву верности Изумрудной Короне. Верность клятве в любой момент может быть проверена Судным Камнем. Все — просто.

— Очень интересно… Не очень понимаю, зачем такие сложности, но у каждого свои странности. Кстати, о желаниях… У меня уже как раз имеется одно, пусть мне вернут мой кинжал.

Дождавшись кивка Первого, Бриар с невозмутимым видом отдал Оттору кинжал и направился к столу, заняв свое место.

— Вы тоже присаживайтесь, Алиро, скоро мы приступим к нашим делам. Осталось одно маленькое дельце, совсем формальное, но, после подозрений Фляка, я не могу оставить его без внимания. Вторая, что со временем?

Девушка поднялась с кресла. Хрупкая фигурка грациозно замерла у окна, облокотившись о подоконник.

— Деревья почти не отбрасывают тени — полдень, ‑ Талири, казалось, потеряв интерес к происходящему, так и осталась стоять у окна.

— Отлично, тогда приступим. Мне пришлось основательно поломать голову после разговора с покойным Фляком. Я подумал, посоветовался со знающими людьми и пришел к выводу, что его предположение не лишено смысла, не в отношении Мастера Алиро, разумеется… К нам вполне мог попасть человек, для которого верность Рубиновой Короне выше, чем Изумрудной. Есть такое заклятье, когда-то открытое моим родом…Его называют «Песнь Жаворонка»…

Оттор остолбенел. Он знал, что это заклятье было предназначено для поиска рубиновой броши.

— Этой ночью я использовал заклятье «Полуночный Маяк», которое, к моей радости, не дало результатов. Осталась самая малость, ‑ эфир качнулся, заставив амулеты Оттора тревожно задрожать.

— Кто он такой?! Эти заклятья созданы королевским родом! Он так силен, а я не знаю о нем, буквально, ничего. — Оттор всматривался в Первого, пытаясь представить, как он выглядит без этой нелепой зеленой маски, — он из королевского рода?

Лаэт так и сидел в своей Короне, уставившись куда-то вдаль, пока эфир не взорвался незримым ураганом. Оттор даже не успел отпрыгнуть от стола, лишь активировал Эфирный Щит. Его прижало к стулу неудержимым потоком ветра, носившего обрывки криков сидевших рядом, ошарашенных не меньше Оттора, людей. Порывом, прямо вместе со стулом, на середину комнаты вынесло Бриара. Когда поток, рожденный Перстнем Ветров, красовавшийся на кулаке Талири, иссяк, Оттору предоставилась возможность встретиться взглядом с холодными глазами учителя. В них не было ни страха, ни сожалений. Дальше вспышка молнии ослепила Оттора не хуже его собственного излюбленного заклятья. Для мага зрение не единственный способ видеть происходящее, поэтому Оттор почувствовал, что его учитель, считавший магию чем-то мешающем его работе, уже никогда не сможет дать ему совет. Он был мертв, это было яснее ясного.

— Убить. Всех. Прямо сейчас. Просто достать кинжал и «Поцелуй Тени» сделает свое дело, а эту тварь с изумрудом я удавлю своими руками, а потом откручу голову Талири — таково было первое и единственное желание Оттора, он даже уже обнажил кинжал, но его разум сумел подавить этот неразумный порыв. В результате, Оттор так и остался стоять, как загнанный в угол волкодав, ощерившись против окружившей его стаи оборотней.

— Уберите свой кинжал, Алиро, а то пораните еще кого-нибудь. — Когда зрение вернулось к Оттору, он увидел, как Первый склоняется над трупом его учителя. Неумело обыскав Бриара, Первый все же отыскал зашитую в камзол Рубиновую Брошь, погубившую старого волкодава, воспитавшего не одно поколение гончих. ‑ Ага! Вот и она! Надо же, Окто-Окто, а ты мне был так близок по духу! Я-то видел в тебе чуть ли не отца, которого у меня никогда не было, но простить можно все… Кроме предательства…‑ Лаэт брезгливо бросил брошь Бриара на стол.

— Да он копия Магнуса, даже говорит теми же фразами. Этот урод, действительно, королевской крови, да его даже окружают те же люди. Как это вообще возможно? Такое не может быть случайностью!

— Итак, когда причина наших неудач устранена, не следует ли нам поговорить о делах?

Оттор с нахлынувшей отрешенностью смотрел, как из комнаты уносили тело его учителя, и думал не о том, как отомстить или выбраться из этой переделки ‑ он пытался разобраться в себе. Не самое удачное время? Конечно! Но тем и отличается человек от механизма гномов ‑ он иногда делает то, чего сам не хочет. Оттор решал, струсил ли он, не попытавшись защитить Бриара, или хотя бы отомстить за его смерть?

— Вот он твой выбор, Бриар…Выбор слабого…Бороться и погибнуть или проиграть, покориться, чтобы одержать победу иными способами. Ты часто твердил, что побеждать всегда невозможно, что поражение — это лишь шаг к победе. Ты, конечно, прав, но я почему-то не могу принять твою мудрость. Почему? Не знаю…Я проигрывал и не раз. Каждый раз я становился сильнее или умнее, но…Но что делать, если твоя слабость пришла на пару десятков лет раньше, чем ты был готов принять ее? Что если твои силы уходили не капля за каплей, как у тебя, а ушли в песок сразу, будто кто-то походя опрокинул еще почти полный сосуд? Чтобы ты сказал, оказавшись на моем месте?

Слуг в особняке не было. Квартус, скорее всего, отправил их куда-нибудь, чтобы не мешать собранию тайного союза мерзавцев в масках, объединенного бредовой идеей. «Маски» сами ставили на место опрокинутую мебель, а Оттор сидел, бесцельно теребя белый бутон скатерти и все смотрел в мрачное зеркало, отражающее не то, что Оттору хотелось бы видеть. Нужно было что-то срочно предпринять, а Оттор никак не мог оборвать свой внутренний монолог.

— Знаю-знаю, Бриар, ты бы много чего сказал такого, чего не перескажешь своим детям в старости, попивая Иллирийское из любимого бокала… Ты сказал бы, что нужно вспомнить, зачем я вообще пришел сюда. Узнал ли я то, что хотел? Да, узнал. Даже больше, чем хотел. Жив ли я, в отличие от тебя? Определенно ‑ да, а значит, еще могу закончить начатое…

— В конце концов не такого ли итога искал Бриар всю жизнь? Смерть от заклятья мага масштаба Магнуса, Геннера или Касиля — это в любом случае лучше, чем пресловутый «сопляк с арбалетом»…

— Вот, Бриар, даже из Тени ты умудряешься выставлять меня неразумным мальчишкой. То, что я могу сейчас, во сто крат больше, чем я мог в ту ночь, когда случилось мое знакомство с родом Тальпа. Так что, граф Оттор Иллирийский, все, что тебе нужно — так это принять свою слабость… Работай, Оттор. Работай!

После коротких переговоров с самим собой Оттор снова влез в шкуру Мастера Алиро. Он долго и азартно торговался, выгадывая эфемерные блага для своих иллюзорных людей и несуществующего нанимателя… Так прошло несколько часов. Вилория молчаливо следила за ним, практически не участвуя в беседе, и во взгляде ее читались сомнения. Оттор не первый раз оказывался в ситуации, когда его жизнь зависела от этой талантливой магессы, понять логику поступков которой ему редко удавалось. Некогда они были друзьями, но кем они стали теперь, когда стало ясно, что извилистая дорожка Вилории и глубокая прямая колея монаршей жизни Носящего Корону, разошлись? Оттор не знал, чем руководствовалась Вилория, но она сохранила игру Мастера Алиро в тайне.

Оттор видел, что большинство «масок» подавлены случившимся в полдень, но были и такие, кто не уставал возносить хвальбы владельцу Изумрудной Короны. Говорил он и с Квартусом, который то и дело косился на испорченный жаром пол и никак не мог обрести привычную жизнерадостность. Когда Квартус в очередной раз непроизвольно умолк, Оттор, возможно, слишком неосторожно, спросил у него напрямик:

— Квартус, а тебе-то от этих масок что нужно? Чего ты хочешь?

Он замолчал и с необычной для себя серьезностью, посмотрев в глаза Оттору, заговорил неожиданно твердым голосом:

— Если станете смеяться, Алиро, то обретете во мне врага, — он наполнил бокалы себе и бывшему гончему, ‑ я хочу, чтобы не было войны. Я должен стать кем-то, от кого зависит судьба этого мира… Тогда я смогу предотвратить трагедию, которая неизбежно свершится, если Магнус останется монархом.

— Вот так вот, Оттор, желания у вас одинаковые, а взгляды и подходы… Вот тебе и еще один сделал свой выбор и ждет, стараясь «продвинуться в очереди», даже подставляя спину под выстрел. Вот что с ним теперь делать? Мальчишка совсем… Дурной ведь, но хороший. Тоже под нож?

За разговорами прилично набравшись терпких сортов южных лоз, Оттор под предлогом необходимости визита в комнату для уединений, покинул собравшихся. Двери на улицу были заперты и зачарованы, поэтому Оттор неспешным шагом проследовал в обнаруженную оранжерею, надеясь, что за ним последует Вилория, но дверь оставалась запертой. Оттор прошелся вдоль каких-то еще цветущих кустов и остановился возле колонны, в которую был упрятан стеклянный сосуд, где на уровне лица гончего неспешно плавала лупоглазая рыбка с растопыренными плавниками и висящим хвостом. Квартус явно был большим оригиналом и поклонником всего необычного.

Оттор смотрел, как рыбка безмолвно открывает рот, разглядывая самого Оттора бессмысленными глазами, и безуспешно пытался решить, что делать. Так продолжалось до тех пор, пока рыба не сказала:

— Ок-но.

— Что? — если бы Оттор в юности не уделил достаточно времени посещению питейных заведений, то, скорее всего, решил бы, что он уже «не в себе», но это было не так, поэтому Оттор, сделав над собой усилие, постарался принять происходящее.

Он подошел ближе к окну оранжереи: на низком подоконнике по ту сторону стекла сидел здоровенный кот со рваным ухом. Чтобы у гончего не осталось сомнений, что это именно Твердолап, за невесть откуда взявшийся ошейник с бубенчиком был вставлен тюльпан необычной оранжевой окраски. Ни Твердолап, ни тем более рыба, разговаривать не могли, а вот Норман — еще один «слабый» маг воздуха, делавший невозможное прямо сейчас, тоже был здесь.

— Одно короткое слово, переданное с помощью банки с рыбкой — это ли не чудо? — Оттор больше не был загнанной в угол гончей. Он снова был волкодавом, готовым показать своре достойную цель. — Ну и ты, Твердолап… Теперь назначаю тебя настоящим фамилиаром рода графов Иллирийских. Кот — страшная сила...

Доставить Твердолапа сюда могли только из Медного Тюльпана, а значит, этот славный особняк совсем рядом с лонными землями Оттора, что тоже вполне логично: нападение лучше начинать, подготовив позиции и для атаки, и для отступления.

Глава 11. Самое время для правды. Часть 1

В особняке поднялся переполох. Оттор даже из оранжереи слышал, как засуетилась уважаемая публика. Кто-то был уже отправлен на поиски слишком надолго задержавшегося гостя, и гончий поспешил вернуться, чтобы не нервировать хозяев и не пропустить чего-нибудь важного. Оказалось, что занервничал сам Первый, он уже не сидел во главе стола, не излучал уверенность в успехе всех начинаний этого странного клуба, не менее странных желаний. Нет. Он был на ногах, а от опытного Оттора не укрылись хорошо скрываемые признаки если не страха, то волнения.

— Мы привлекли внимание. — В голос любитель зеленых тонов щедро добавил басовых нот, но Оттор отлично понимал состояние этого человека. Он наверняка ощутил поисковые заклятья, которыми так любил пользоваться Геннер. Старый лис не зря дожил до своих седин, став непререкаемым авторитетом в змеином клубке, чаще именуемом Королевской Академией. Он был ректором и при Магнусе, и при его отце. Никто даже не знал, сколько Геннеру лет. Он был стар, опытен и очень не любил, когда его отрывали от дел Академии, пусть даже по вопросам жизни и смерти. Однако, если он соглашался кому-то помочь, то обычно выполнял обещанное.

Оттор полагал, что, скорее всего, Малора сумела достучаться до знаменитого любителя смелых теорий и новых идей, и тот снизошел до помощи графу Иллирийскому. Однако оставалась и вероятность, что Первый просто-напросто почувствовал заклятье Нормана, хотя Оттор его не ощутил. Даже привычно «нервные» амулеты остались немы ‑ столь слаб был всплеск эфира.

Прочистив горло и окинув холодным взглядом загудевшие «маски», Первый продолжил:

— Смерть Окто могли почувствовать, не я один знаю тайны Рубиновой Броши. Нужно расходиться до назначенного часа. Если сюда нагрянут гончие, то нужно, чтобы не было сомнений, что владелец этой безделушки погиб случайно… Но хорошо бы, чтобы все случившееся здесь осталось в тайне хотя бы на сегодня — гончие могут спугнуть нашу дичь.

В комнату вошел мальчишка, тот самый который так походил на кровожадное существо из крестьянских сказок. Он подал Первому плащ и сам набросил капюшон на голову, лишив Оттора возможности проверить: не померещились ли ему острые клыки мальчишки. Остановившись в дверях, Первый уже безо всякой театральщины распорядился:

— Квартус и наш проводник на эту ночь — Мастер Алиро, останутся здесь. Отряд, о котором мы так долго разговаривали сегодня, появится с наступлением темноты. Остальные немедленно расходитесь.

Слушая предводителя этой странной компании, Оттор наблюдал за Вилорией, потому что ее поведение резко отличалось от поведения остальных. Большинство с должным вниманием слушали речи Первого, а вот Вилория… Она во все глаза смотрела на появившегося мальчишку. Оттор готов был поклясться, что она его очень и очень боится. Хоть лицо магессы было и скрыто маской, но ее напряжённая поза, неестественно прямая спина и настороженный взгляд, с головой выдавали подругу юности Оттора.

— Что же это за любопытный субъект? Напугать одного из лучших эгомагов с боевым опытом — это задачка не из легких. Кто же ты, мальчишка из прошлого?

Гости начали спешно уходить вслед за своим лидером. Комната быстро пустела, а Оттор так и стоял, глядя на Вилорию, в надежде что она все же соизволит дать ему понять, что она делает среди явных врагов Короны. Людей в комнате становилось все меньше, и Вилория тоже засобиралась, очнувшись от своего странного оцепенения. Она лишь один раз встретилась с Оттором взглядом, но этого оказалось достаточно. Вилория коснулась пальцем тряпичного бутона скатерти, после чего, накинув капюшон, решительным шагом покинула комнату, сопровождаемая внимательным взглядом здоровяка Триана, так некстати оставшегося в живых в «Раскаленной Кочерге».

— Отлично, ну хоть на записку смелости хватило. — Оттор начал подозревать, что Вилория сама не рада, угодив в эту компанию. — Эх, Виа, Виа… Что тебе спокойно не живется? Почему ты вечно лезешь, куда не нужно…

Выходя из комнаты, здоровяк недобрым взглядом окатил Оттора, всем своим видом демонстрируя недоверие, и сухо сообщил, глядя на явно погрустневшего хозяина особняка:

— За вашим имением присмотрят мои люди. Если появится стража, то вам дадут знать. Вам, Квартус, приказано оставаться здесь, вы не будете принимать участие в предстоящем деле. Первого беспокоят ваши раны. Вам будет необходимо обеспечить отход отряда после того, как все закончится. У вас будет на это добрая половина ночи. Напоминаю, что Мастеру Алиро и вам следует оставаться в особняке. Если вас не окажется здесь в назначенное время, то вас будут считать предателями Изумрудной Короны.

Чеканя шаг подкованным сапогом, здоровяк тоже вышел. С улицы слышалась какая-то суета, окрики и ржание лошадей. Оттор подошел к окну убедиться, что все «маски» убрались с пустынного двора. Для бывшего гончего неожиданно настало то редкое время, когда правда всем пойдет только на пользу:

— Да… Самое время для правды… — едва слышно пробормотал Оттор.

— Вы что-то сказали?

— У вас чудесное имение, Квартус. Жаль, что вы решили от него избавиться.

— С чего вы взяли, что я решил от него избавиться?

— А как иначе? — Оттор грустно усмехнулся, поражаясь наивности этого человека. — Ну, может, решили и не вы, но, после сегодняшней ночи, о нем, несомненно, придется забыть. Посудите сами: гончего убили здесь. Рано или поздно это выяснят друзья погибшего… Отряд после убийства Наместника Короны тоже отправится сюда, а значит, и погоня тоже появится здесь. Как вы думаете, что ждет человека, который принимает врагов Короны? Вам этой ночью предстоит исчезнуть на какое-то время, Квартус, или…

— Или навсегда, вы хотели сказать? Первый никогда на такое не пойдет.

— А ваш рослый друг с плохими манерами? В нем вы так же уверены? — Оттор отошел от окна, заняв место Вилории.

— Я не понимаю к чему вы клоните. — Квартус сел за стол напротив Оттора. — Вы хотите настроить меня против остальных? Зачем это вам? Вы Алиро, еще даже не один из нас, чтобы…

— И никогда не стану, потому что хочу пожить еще немножко.

— Я видел вас в деле, Алиро, вы совсем не похожи на труса, которым сейчас хотите казаться. Только не говорите, что решили отказаться от дела и хотите уговорить меня бежать…

— Напротив, Квартус…Кстати, совершенно дурацкая кличка, даже у бандитов повеселее выходит. Словно в этой компании талантливых людей не нашлось ни одного с фантазией, ‑ Оттор выдал одну из лучших дружеских улыбок из своего арсенала.

— Это не кличка, ‑ явно обиделся Квартус, — это, скорее должность.

— Я нисколько не хотел вас обидеть, ‑ Оттор продемонстрировал хозяину ладони — жест, что и у людей, и у гномов служивший символом мира, ‑ но барон Фурье, на мой вкус, звучит намного приятнее.

На лице Квартуса застыла гримаса изумления и страха. Через мгновение в его руке появился артефакт — стеклянный стержень, в котором наверняка было сокрыто какое-нибудь смертоносное заклятье.

— Не приписывайте мне чудесные таланты, барон. — Оттор медленно опустил руки на скатерть, чтобы встревоженный разоблачением барон не натворил глупостей. — Ваше зеркало… Кстати, прекрасный образчик искусства прежних веков… На его раме, в правом нижнем углу есть дарственная надпись: «Барону Д. Фурье от Носящего Корону, с благодарностью за верность». Конечно, если я верно разобрал написанное — время не щадит никого…

Барон тоже опустил руки на стол, не переставая целиться в Оттора.

— Вы слишком умны для простого наемного убийцы, Мастер Алиро…

— А кто вам сказал, что я «простой» наемный убийца? Мастером просто так не называют, но что мы все обо мне, да обо мне? Нам предстоит вместе скоротать этот вечер, и я не хотел бы провести его под угрозой смерти. Кстати, что у вас там? Какое заклятье?

— Небесный огонь.

— Ого! И вы готовы истратить его на меня? — Оттор дотянулся до оставшихся на столе бутылок и безошибочно выбрал Иллирийское. Точно такое же, судя по запасам в подвале замка, предпочитала графиня Вальда в Медном Тюльпане. — Какая расточительность! И вам не жалко? Неужели ваш род так сказочно богат?

Губы Фурье на мгновенье превратились в узкую линию.

— Не тебе рассуждать о богатстве моего рода, убийца.

— Да что ты заладил: «Убийца, убийца». На твоих глазах убили этого самого…Окто, а убийца почему-то я, — Оттор ловким ударом по донышку бутылки выбил пробку и наполнил два первых попавшихся бокала, — а по поводу богатства, я тебе скажу так. Ни один из тех, кто сидел за этим столом, никогда не голодал, в отличие от меня. Никто из вас не мерз в карауле во время зимних штормов, охраняя в доках добро таких, как вы, благородных, богатых и умных, а потом не харкал кровью, боясь, что следующий приступ будет последним… Нет, барон, я знаю цену золоту и могу судить и о богатстве твоего рода, и о достатке крестьян окрестных земель. Трудные времена проходят, а земли, приносящие доход, остаются.

— Касиль, покойный ректор Академии Ограда, выкупил у моего пропойцы-папаши две трети лонных земель — остались только леса. Коронные леса, которые не просто нельзя вырубать, в них даже охотиться нельзя. Род Фурье пойдет по миру через два-три года, несмотря на мои старания... Не будь войны, еще можно было строить планы, а теперь… Война перевернет этот мир с ног на голову. Голод, болезни, жестокость — вот все, что нам останется.

— Ну, тогда можно порадоваться, что мы маги и у нас много больше шансов выжить. — Оттор отпил из бокала и жестом пригласил присоединиться собеседнику. — Вот что я тебе скажу, барон. Пока ты жив — всегда есть надежда на лучшее. Земли можно выкупить. В Медном Тюльпане новый граф… Ты не думал, что лучше присягнуть ему на верность, чем надеяться, что его прикончат этой ночью?

— Нет. Хватит с меня присяг… Фурье всегда подчинялись только Короне! Никаких вассальных клятв не будет.

— А как же этот твой, Первый?

— Это совсем другое. Это человек, чьей силой нельзя не восхищаться. Не удивлюсь, если он скоро сам станет Короной.

— Вот сегодня вечером и проверим, насколько он хорош.

— Уж не думаешь ли ты, что он пойдет с тобой убивать Решаса и этого, как его… Оттора? — барон сменил гнев на милость, убрав артефакт в специальный чехол, судя по всему вшитый в рукав его камзола, и взялся за бокал.

— Ну, он столько раз сказал «мы», пока обсуждалось дело, что я был уверен — он возглавит отряд. Я не прав?

— Очень в этом сомневаюсь. Зачем тогда был бы нужен ты и другие наемники?

— Тоже верно... Может, это и к лучшему.

— Почему? — барон, забыв о ранении, откинулся на спинку стула. Зашипев от боли, он выпрямился, отсалютовав Оттору наполовину опустевшим бокалом. — Еще раз благодарю за то, что вытащил меня из Кочерги, Алиро.

Оттор с вежливой улыбкой ответил на приветствие, подняв свой бокал. Уж он-то понимал, что такое ранение.

— Потому что никто не станет лезть под руку со своими приказами. С профессионалами всегда проще иметь дело. Обычно они ведут себя предсказуемо, потому что хотят выжить.

— А с Фляком Молодым тебе тоже было проще работать? Кстати, это он должен был возглавить отряд. Теперь не сомневаюсь, что Триан будет лезть из шкуры вон, чтобы услужить Изумрудной Короне… Может, и сама Вторая снова почтит вас своим вниманием. Что-то мне подсказывает, что вся эта затея — ее желание… Первый очень силен, но даже он должен опасаться Геннера. Не нужно забывать, что мы рядом со столицей. Носящего Корону, разумеется, нет в Кевелле, но кто знает, чем заняты его гончие и маги Королевской Академии? Нет, на его помощь в этом деле ты можешь не рассчитывать.

— Жаль…А мальчишка? Странный такой… Он тоже из… Один из вас? Как вы только не боитесь посвящать в свои дела ребенка?

Фурье нахмурился. Ему был настолько неприятен разговор о «клыкастом» мальчугане, что он даже отставил бокал.

— Ты слишком скрытен и любопытен для своей профессии…

— Ничуть. Из вашего славного союза только я хожу без маски. Мальчишка может меня опознать, и вообще какой-то он странный. Мне даже показалось, что он чем-то напоминает упыря из страшилок, что дети пересказывают друг другу перед сном, дрожа под одеялом и мечтая, чтобы им разрешили не тушить на ночь свечи…

— Кто из нас без странностей? — Фурье поднялся со стула. Прихватив со стола яблоко, подошел к окну. Оттор был почти уверен, что он хотел убедиться, действительно ли пуст двор. Квартус тоже боялся этого странного мальчишки. Не так явно, как Вилория, но все же… — в твоем деле он тебе точно не помеха… Надо же…Действительно, надпись! Я столько лет провел в этом доме, а ни разу не замечал ее. Странно так...

Оттор, воспользовавшись тем, что Фурье переключил внимание на зеркало, не торопясь ощупал бутоны, свисавшие со скатерти. Записка Вилории нашлась быстро. Если бы несколько часов назад на его глазах не погиб бы Бриар, то Оттор, скорее всего, не на шутку бы разволновался, а так… Так, пробежав по скупым строчкам, пляшущим по клочку скверной бумаги, Оттор лишь поднял брови, осознав, насколько он был близок в своих догадках.

— Теперь-то я точно досмотрю этот спектакль до конца. Вот уж не думал, что я столкнусь с чем-то подобным. Теперь понятно, зачем Бриар влез в эту компанию…

— Вот и твои любимые наемники, Алиро. Легки на помине… Я так понимаю: они здесь, чтобы ты ненароком не решил, что дело слишком горячее. — Действительно, на двор въехали всадники. Оттор, поднявшись, насчитал восемнадцать человек. Обратившись же к эфиру, он смог обнаружить присутствие минимум шести магов. Кроме того, кто-то приближался к особняку со стороны леса. Наемники без суеты распределились по двору, довольно похоже изображая повседневную жизнь поместья. Внутрь особняка никто не заходил, но все с интересом поглядывали на темные окна дома.

— Вполне предусмотрительно, но совершенно напрасно — отказаться от этого дела я не имею никакой возможности. Похоже, что моя жизнь неразрывно связана с новым Иллирийским графом и Наместником Короны. Ладно… Пойду знакомиться с теми, с кем придется рискнуть жизнью, а вам, барон, я настоятельно советую, как бы ни закончилась эта ночь, побыстрее убраться из этого дома и тоже наведаться в Медный Тюльпан. Зайдите к новому графу, если он вдруг останется жив, и просто поговорите о его планах. Вы же соседи как-никак.

***

— Вилория, вы меня удивляете: такая выдержка и хладнокровие… После нашего визита во дворец Короны вы определенно изменились, причем в лучшую сторону.

— Гарма, если вы не прекратите зубоскалить, то я могу и перестать быть такой рассудительной и спокойной.

— Зубоскалить? Это вы опять на клыки намекаете? Возможно, вы удивитесь, но уверяю вас, что встреть вы других тирлов, то не смогли бы не заметить, что я намного ближе к вам — людям, и внешне, и, что называется, «по духу», что бы это ни значило...

— Нет, я не про ваши очень длинные клыки, я о том, что делать сомнительные комплименты хозяйке дома не самое достойное занятие для уважающего себя тирла.

— И в мыслях не было вас обидеть. Приношу свои глубочайшие и искренние извинения. Я безмерно признателен вам за то, что не отказали мне в счастье быть принятым в вашем доме в эту ночь. Я могу только догадываться, какие мысли приходили вам в голову, учитывая длину моих клыков, которая все же не дает вам покоя.

— Гарма, хотите еще кофе?

— Не откажусь, и давайте все-таки приступим к делам…

Вилория не стала заставлять опасного мальчишку себя уговаривать. Посреди комнаты появился мольберт, на который магесса аккуратно поставила небольшую картину. Бережно освободив ее от нескольких слоев укрывавшей холст ткани, девушка отошла к кофейнику, чтобы наполнить опустевшие чашки.

— Что скажете, Гарма?

— Скажу, что это подлинник. Это, действительно, он — Лиратэри, владыка эльфов.

— Поразительно. — Вилория протянула Гарме фарфоровую чашку с ароматным напитком. — Я знала, что портрет старый, но чтобы настолько…

— Шесть-семь веков — не меньше…

— Так она вам поможет?

— Скоро узнаем, миледи. Вы не против, если я присяду?

— Разумеется, нет. А я вам не помешаю?

— Если не станете жечь меня Небесным Огнем, то нет.

— Гарма, а вы уверены, что образ человеческого мальчишки не влияет на ваш разум?

— Нет. Не уверен. Кому как ни эгомагу, не знать, что разум предмет весьма и весьма сложный…

Первым изменением, которое заметила Вилория, был голос. Из юношеского он превращался в мужской, с приятными женскому слуху бархатными нотками.

— Гарма, так зачем вам, лично вам, все-таки понадобилась Изумрудная Корона?

Белобрысый мальчишка улыбнулся и, вопреки ожиданию Вилории, его клыки уже были едва ли больше человеческих.

— Опять любопытство…Любопытство однажды погубит род людской…или все остальные.

— И все же.

— Для меня эта корона была единственным доступным способом поговорить с Лиратэри. Конечно, это не был разговор с глазу на глаз, как у нас с вами, но теперь он хоть знает, что я ищу встречи с ним…

— Не могу поверить, что эльфы действительно вернулись… Магнус бы многое отдал за такой вот разговор с вами, Гарма.

— Подобная беседа вполне может случиться, но такому повороту не все будут рады.

— Лаэт?

— И он тоже. Не стоит его недооценивать. — Лицо тирла неуловимо менялось, обретая более зрелые черты. Перед Вилорией сидел уже не мальчишка, а скорее, мужчина лет двадцати пяти.

— Что будет, если Лаэт вдруг одержит верх над Магнусом и станет Короной сам?

— Я не провидец, Вилория. Не все ли равно, кто и какую корону носит? Природа и людей, и гномов неизменна: вас так и тянет повоевать... Лаэт романтик, он видит мир, в котором всем разумным есть и место, и дело. Таков ли Магнус?

— Скорее, да, чем нет…

— Ну вот. Моя теория снова находит подтверждение: так ли уж важно, кто на троне? — Гарма поднялся, показываясь Вилории в полный рост. Теперь он был на голову выше девушки и очень походил на портрет, с которого за беседой эгома и тирла наблюдал статный эльф с мудрыми глазами. Гарма сохранил черты лица знакомого Вилории мальчишки, но теперь его вполне можно было принять за эльфа. Вилория, разумеется, проверить это смелое утверждение тирла не могла, впрочем, как и утверждать обратное…

— Это все? Никаких заклятий, грома и молний?

— Похоже, что я снова разочаровал вас, Вилория… Нет. Не все. Немного изменить внешний вид мне относительно просто, но перестроить разум и процессы в теле — вот это по-настоящему сложная задача. — Гарма подошел ближе к портрету и с некой грустью посмотрел в глаза эльфу. — Признайтесь, вы ведь снова не были со мною до конца честны сегодня: неподходящее время для правды?

— Возможно. Однако и вы со мной не до конца откровенны.

— Вы все же попытаетесь завладеть Изумрудной Короной? Все-таки вопрос равенства с Магнусом не дает вам покоя… Вилория, я прошу вас отказаться от этой затеи. Во-первых, Лаэт вас, скорее всего, убьет, ну, а во-вторых… Вы точно представляете, что станете делать, если добьетесь своего? Встав вровень с «первыми», вам волей-неволей придется участвовать в их играх — этого ли вы хотите?

— Я слишком устала, чтобы загадывать так далеко, — девушка пожала плечами, — для начала распущу ваш «клуб по интересам», а там посмотрим...

— Ну, что же… Мы все рабы своих желаний — кто я такой, чтобы осуждать вас за ваши?

— А что станете делать вы, Гарма?

— Со мной все просто. Я проверю свою теорию, попытавшись стать одним из эльфов и, может быть, стану отцом.

— Тогда ваша теория о том, что тирлы ‑ это изначальный вид, подтвердится?

— Тогда, по крайней мере подтвердится наше сходство как видов.

— Ну, что же… Жениться на эльфийке весьма распространенная цель героя из сказаний. Как вы выразились: кто я такая, чтобы осуждать?

— Смешно…Я так понимаю, что аудиенция закончена и мне пора?

— Нет, Гарма, если хотите, то оставайтесь. Это у меня еще есть дела в эту ночь.

Глава 11. Самое время для правды. Часть 2

Сумерки накрыли опустевший особняк Фурье мягко и быстро, окутав туманом с остывающих полей. Стылая серая пелена словно смазала очертания дома и подступившего к самому поместью потемневшего леса. Звуки стали глуше и тише. Казалось, что даже воздух замер в ожидании предстоящей ночи. Оттор кутался в плащ, дожидаясь, когда отряд завершит приготовления к ночной вылазке в новообретенную вотчину графа Иллирийского.

Знакомство с наемниками Оттору не удалось. Хмурые мужики закутывали лица в шарфы при его приближении и отделывались не особо вежливыми отговорками на все его попытки разговорить кого-нибудь, дав понять, что приказ есть приказ, а им велено помалкивать. Ничего необычного в этом не было. Наоборот, Оттор бы удивился, если кто-то начал бы с ним откровенничать.

Норман и те, кто пришел с ним, никак себя не проявляли, предоставляя возможность заговорщикам спокойно угодить в расставленную Оттором ловушку. Такому обороту дел можно было только порадоваться. Мысль о том, что хоть кто-то из причастных к убийству Бриара может избежать справедливой кары, заставляла черствое сердце графа Иллирийского биться сильнее, но, рассудив, что для гнева и горечи утраты у него будет еще много времени, Оттор приказал себе успокоиться. Ночь обещала быть очень долгой... Силы и нервы следовало поберечь.

Барон Фурье оказался прав. Как только приготовления завершились, к особняку подъехала пара конных, в которой Оттор без труда узнал Триана и Талири. Отряд выдвинулся сразу, как только Триан убедился, что все на месте и готовы. Вопреки ожиданиям Оттора, лошадей никто гнать не стал, что говорило о немалом опыте командиров в подобных делах. Через часа два пути, Оттор не взялся бы определить точнее, сквозь туман стали видны первые огни фонарей — отряд выехал на тракт.

Ночь уже вступила в свои права. Туман выпал холодной росой, и Оттору оставалось лишь радоваться, что серые, скрывавшие звезды облака еще могут удерживать скопившуюся в них влагу. Постаравшись получше запомнить перекресток, с которого отряд выехал на тракт, Оттор сосредоточился на аккуратном изучении своих спутников, пытаясь угадать, что у них припасено на эту ночь. Гончему совсем не хотелось погибнуть от какого-то неожиданно щедрого гостинца вроде Небесного Огня, невесть откуда взявшегося у провинциального барона, пусть и некогда процветавшего рода.

Неожиданностей от наемников он не боялся, а вот от Триана и Талири, именуемой в этой странной компании Второй, он мог ожидать любых неприятностей. Эфир вокруг этой парочки бурлил, оставляя поисковые заклятья Оттора ни с чем. Отряд приближался к Медному Тюльпану, обходя редкие придорожные таверны. Когда светившая в ночной мгле тусклой россыпью разноцветных окон башня замка Оттора стала отчетливо видна на фоне черного, как смоль неба, настала пора Мастера Алиро показывать дорогу к тайному ходу в Медный Тюльпан.

У реки отряду пришлось спешиться: лошади наотрез отказались идти по узенькой дорожке, уходившей от тракта вниз к берегу.

— Ну, Мастер Алиро, ведите нас, но не делайте излишне резких движений, пока все не попадут в замок, — пробасил Триан, обнажая свой меч и жестом приглашая Оттора первым протиснуться в узкий проход лаза.

Оттор лично позаботился, чтобы лаз выглядел именно так, каким его и обнаружил сам Оттор. Чтобы попасть в него наемникам, пришлось поработать лопатами, откапывая полусгнившую дверь. Если следы присутствия гончих Короны и были вокруг лаза, то ночь и прошедшие дожди скрывали их не хуже опытного следопыта.

Недолго думая, Оттор протиснулся в проход, освещая путь перед собой свет-кристаллом. Наемники, следуя за ним, оставляли на стенах горящие факелы, чтобы не оказаться в кромешной темноте, когда придет пора уносить ноги из замка.

Дойдя до противоположного конца хода, Оттор для вида повозился с тайной дверью и под одобрительный гул наемников «справился» с хитрым замком, впустив отряд в замок.

Когда из фальшивой бочки выбрались Триан и Талири, отряд ощетинился мечами. Защелкали катушки и скобы взводимых арбалетов. Маги, демонстрируя спокойную уверенность в своих силах, принялись плести поисковые и защитные заклятья.

Замок спал, погрузившись в ночную мглу, тьма игралась лишь с редкими огоньками свечей, мерцавшими за окнами замка, и свет-кристаллами, установленными у дверей. Внутренний двор был пуст, но Оттор помнил про собак, которых всегда выпускали в сад на ночь, о чем и поспешил напомнить пришедшим в готовую вот-вот захлопнуться ловушку.

— Где Наместник? В башне?

— Откуда же я знаю? ‑ натурально удивился Оттор, — нужно найти и расспросить кого-то из слуг. Я бы на его месте спал в самой теплой постели.

— Что делать — я разберусь сам, ‑ рыкнул Триан и вышел из погреба во двор, увлекая за собой наемников. Талири же, в отличие от своего нетерпеливого друга, наоборот, держалась позади всех, хладнокровно читая эфир.

— Умная, бестия, вот чувствую, что от нее будет масса проблем, но тут уж ничего не попишешь…

Хотя все шло по плану, Оттор нервничал, как бывает перед самой дракой: стоишь трясешься, даже если уверен в победе до тех пор, пока кто-то не нанесет первый удар. Куда потом уходит страх и неуверенность? Оттор не раз задавался этим вопросом вот в такие моменты, когда на карту было поставлено слишком многое, а от него самого уже не зависело почти ничего.

Повинуясь команде Триана, отряд побежал через внутренний двор к ближайшей двери в замок. Коренастый наемник, добежавший до двери первым, дернул кольцо на себя, но та не подалась.

— Вот идиот, он что, думал, что его будут ждать с распростертыми объятьями? Кто-то зашелестел отмычками, и вскоре замок сдался — дверь распахнулась, пропуская наемников внутрь. — Ну вот и все! Сейчас начнется!

Оттор был прав: из замка послышались первые крики. Наемников никто щадить не собирался, узнать от них что-то полезное для Короны было нельзя. Кто-то наверняка будет ранен, и его, разумеется, допросят со всем старанием прямо перед тем, как прилюдно вздернуть на рыночной площади… Ну, а магов не так-то просто и убить честной сталью. В том, что с ними придется повозиться, а возможно, и взять живыми, Оттор был уверен.

С крыши во внутренний двор полетели вязанки промасленного хвороста. Падая на брусчатку, они загорались ярким огнем, освещая для появившихся в окнах башни лучникам живые мишени. Заслышав шелест первых стрел, глухо бьющих в брусчатку, Оттор не раздумывая бросился в замок.

— Еще не хватало, чтобы меня подстрелили свои же…

Он взбежал по короткой лестнице крыльца и оказался в узком коридоре, в конце которого стоял один из знакомых Оттору головорезов Тайной Гвардии — тот, что был поразговорчивей и удерживал ростовой щит. За его спиной прятались маги, отражая атаки нападавших. Как только появлялась возможность, из-за спины громилы вылетали стрелы. Триан держался достойно. Он не пытался бежать, осознав, что просто сбежать уже не удастся. Прикрывая наемников, он удерживал отворенную Линзу Неуязвимости, заставлявшую стрелы соскальзывать вдоль стен. Он был силен и умел: раз за разом он испытывал Эфирный Щит магов замка на прочность.

— Весьма и весьма неплохо, ‑ успел подумать Оттор, прежде чем активировать свое излюбленное заклятье света. Полыхнула вспышка, ослепившая многих сражающихся. Оттор не замедлил бега ни на мгновенье. Его кинжал легко отыскивал слабые места в кольчугах наемников. Триан успел среагировать на новую угрозу, но было поздно. Оттор уже был за его спиной, и кинжал странной зеленоватой стали показал свое острие из груди мятежного мага.

— Всем на пол! — что есть мочи заорал Оттор. — Защита в полную силу!

Обученные маги Тайной Гвардии сработали на совесть, послав всю свою силу в защитные заклятья. Чего так испугался Оттор? Ответ был прост — Триан был из тех, кто мог позволить себе артефакты, карающие всех вокруг после того, как хозяин уходит в Тень. Оттор не ошибся. Его, буквально, выбросило из замка, словно снаряд из гномьего огнестрела. Что-то скомкало узоры эфира, словно поэт пергамент с неудачной рифмой. Такого заклятья Оттор не знал и был очень доволен собой, что его защита выдержала такой удар. Даже бой на улице на мгновение затих — все пытались разобраться в происходящем. Оттор сбросил плащ, чтобы его собратья по своре гончих имели возможность узнать его. Пару мгновений ничего не происходило, но именно в эти мгновения всем стало понятно, что бой почти закончен. Пару наемников уже теснили стражи-копейщики, прижимая к ограде, за которой в парке заходились бессильным лаем выпущенные в сад псы. Десяток утыканных стрелами тел в масках недвижно лежал на мостовой. Оттор взглядом поискал Талири. Ее нигде не было.

— Вы двое! Бросайте оружие! Если расскажете все, что вам известно, то вас отправят в каторжные роты под Лонириум. Тоже невелика радость, но, по-моему, смерть завтра звучит намного лучше, чем смерть сегодня! Это говорю вам я — граф Оттор Иллирийский!

Поколебавшись, наемники все же вняли голосу разума и бросили мечи под ноги стражников.

— Эй, вы! Где Вторая?! — Оттор обошел всех покойников, но среди них не было ни одной женщины.

Вместо ответа откуда-то со стороны реки донеслись глухие звуки выстрелов огнестрелов.

Сверху раздался бодрый голос Наместника Короны Решаса:

— Граф, поднимайтесь наверх — в башню! Мы вас заждались, а остальные гляньте, чем дело кончилось, только осторожно! Зря не рисковать!

***

Норман, тебе точно понятно, что следует делать?

— Да, милорд ректор, куда уж понятнее… Стоять и ждать, когда ваши люди сделают всю работу за меня.

— Норман, а я не знал, что вы мечтаете геройски погибнуть, ‑ Наместник Короны Решас волновался. Норман сразу понял это, потому что Решас остался стоять на ногах, хотя было ясно, что он устал за этот бесконечно длинный день. — Что же ты, голубчик, раньше молчал? Короне нужны герои. Я всегда могу подыскать тебе местечко в первой линии латников.

— Зачем ты так, Решас, — сокрушенно покачал головой ректор Королевской Академии Геннер, ‑ Норман просто ответственно относится к службе. Просто он еще не понял, сколь большие надежды на него возложены. Может вообще статься так, что с твоим заданием никто другой не сможет и справиться. Понимаешь?

— Если честно, то не очень…

— Вот и отлично! — заулыбался Геннер, пристальнее всматриваясь в глаза дворецкого Медного Тюльпана. Главное, чтобы ты взял все, я тебе дал. Малора, ты же позаботилась об этом?

— Да, милорд, как я могла вас ослушаться?

— Ой, только не нужно льстить старику, а то граф… — Геннер снова ни к месту развеселился, ‑ граф Иллирийский меня убьет. Кстати, с него вполне может статься. Уж кому, как не мне это знать. Для ревности не нужны реальные причины, вполне довольно той дури, что царит в голове влюбленных.

— Влюбленных? В нашем-то возрасте, — Малора без притворства покраснела от слов ректора.

— О каком возрасте ты говоришь, девчонка, не смеши мои седины! Все-все… Идите работайте, нам с Наместником давно нужно закончить одно незаконченное дело.

— Норман, ступай и помни, что с тобой два боевых мага. Поверь, они знают свое дело. После того как все кончится, сразу иди сюда. Сразу! Ты понял?

— Как не понять… — уже направившись к выходу, пробурчал дворецкий.

***

То, что что-то пошло не так, Талири ‑ единственная выжившая наследница графа Тальпа, поняла сразу, как только выбралась из проклятого потайного хода. Было что-то в узоре Великого Эфира такое, что заставило ее насторожиться. В воздухе витало какое-то напряжение. Конечно, по-другому быть и не могло, ведь отряд шел убивать не кого-то, а самого Наместника Короны, и тут без волнения никак, но то, что она ощутила, никак не вязалось с привычной смесью возбуждения и страха опытных наемников. Будь у нее возможность осмотреться подольше, то, может, можно было и избежать случившегося… Их ждали! Вот, что смогла ощутить адепт эгомагии в неестественном узоре Великого Эфира, но лишь тогда, когда черные тени наемников начали штурм замка. Ждать окончания того, что вскоре должно было произойти, она уже не стала. Первые звуки боя только разнеслись над площадью, а Талири уже спустилась в провал тайного хода. Погибать она не собиралась. Пусть даже все происходящее этой ночью было ее давней мечтой, которая так удачно совпала с желанием Первого. Она просто не могла устоять перед соблазном самой отправить в Тень гончего, убившего ее отца. Однако было очень похоже, что сегодня этого не случится, но что же в этом плохого? Ровным счетом ничего. Достаточно оказаться по ту сторону хода, и она снова начнет готовить что-нибудь неприятное графу Оттору. Жизнь магессы длинна, и у нее обязательно будет еще не один шанс поквитаться со всеми, кто разрушил ее детство. Как ни крути, но она уже так многого добилась. Добилась сама… поэтому планы были просты и понятны — она хотела всего и сразу. У ее ног были сильнейшие и влиятельнейшие маги Альта. Недавно ей доставили недвусмысленное предложение Носящего Корону стать спутницей его жизни, а это открывало ей просто невероятные перспективы. Однако Магнус был слишком увлечен своими собственными планами, поэтому Талири не собиралась пока оставлять без должного внимания Лаэта, который в самое ближайшее время вполне мог стать если не Носящим Корону, то, по крайней мере, правителем южных графств — по сути, огромного королевства юга, некогда подмятого под власть Короны. Ей оставалось лишь чуть-чуть подождать, чтобы понять, кто из этих двоих дурачков окажется проворнее.

Тонкие сапожки хлюпали по грязи тайного хода все быстрее и быстрее, подгоняемые все более страшными криками со стороны замка. Вот уже показался свет, а Талири замерла у выхода как вкопанная. Двое боевых магов и несколько человек охранения притаились во тьме ночи, поджидая тех, кто будет пытаться спастись бегством. Это было скверно, но не критично, она выкручивалась и не из таких ситуаций.

— Помогите! На замок напали! Помогите! — Талири даже не нужно было особо притворяться раненой жертвой нападения. Ее одежда и так выглядела ужасно, однако она все же сбросила плащ и рванула ворот куртки так, чтобы и близорукий увидел, что перед ним хрупкая беззащитная девушка. Распустив волосы и сбросив маску в грязь, она вышла на свет факелов, пошатываясь и придерживаясь за стены.

— Стой, где стоишь! — грозный окрик мага, вставшего возле входа, больше не мог испугать ее. Она уже и сама верила, что это именно она жертва. — Стой, я сказал!

— Я не могу стоять! — магесса упала на колени, так что у вояк не осталось и тени сомнений, что перед ними не просто женщина, а очень привлекательная, да еще и попавшая в беду. — Помогите мне подняться. Там такое… Там убивают!

— Я знаю, кто ты, эгом. Твои штучки не помогут. Повернись — и руки за спину.

А вот это было уже скверно. Настороженный разумный намного менее восприимчив к эгомагии, но, так или иначе, ей подвластны все люди. Талири послала в эфир сильнейший импульс заклятия Милая Сердцу и медленно повернулась к держащим ее под прицелом лучникам.

— Я не знаю, за кого вы меня приняли, но я целиком в вашей власти, — Талири с искренней жалостью к себе разрыдалась.

— Что ты на нее взъелся, Базиль? Неужели не видишь, что ей и так досталось.

— Есть! Первый клюнул, значит, есть надежда! — Талири чуть не взвизгнула от радости.

— Она эгомаг! Не вздумайте ее слушать, если не хотите, чтобы ваши мозги превратились в яичницу-болтунью. Вяжите ей руки и заткните рот кляпом.

— Вот сам и вяжи, а я на такое непотребство не вербовался.

— Второй! Еще четверо служивых и все! Считай спасена!

— Я же говорю ‑ вы меня с кем-то путаете! — сквозь рыдания продолжала магесса, готовая, если потребуется, активировать перстень ветров, но этот вариант она оставила на крайний случай. Маги стояли по разные стороны строя лучников так, чтобы не попасть одновременно под одно заклятье и не мешать друг другу.

— Да, Вортан, вот ты ее и вяжи, если так приспичило… — число сторонников Талири снова возросло.

— А если ваших жен, дочерей или матерей вот так, как меня, будут мучать в ночи? Что вы скажете тогда?! Не слушайте магов, они всегда против нас — простых людей! Стреляйте в них!

Норман сидел, замерев и борясь с искушением вмешаться в происходящее. Укрывшись черным плащом, он словно камень лежал под кустом, разросшимся на склоне в нескольких шагах от тайного хода. Он сам ощутил воздействие магессы, но Геннер был прав и четко растолковал, что кольчугу Оттора снимать ни в коем случае нельзя.

— Закрой рот, ведьма! В замке во всем разберемся. Вортан, свяжи ее.

Когда маг двинулся в ее сторону, девушка театрально всхлипнула и упала на спину, вполне натурально изображая обморок. Ее руки как бы невзначай были обращены к бойцам.

— Золи, бей!

Маг Вортан почти успел. Но все знают, что «почти» не считается. Один из лучников попытался всадить ему стрелу в спину. Мага спас магический щит. Талири, не дожидаясь, пока маг наведет порядок среди бойцов, активировала Перстень Ветров. Ураганный порыв ветра унес Вортана в реку и разметал лучников. Талири вскочила и, легко отразив две огненные стрелы, пущенные Золи, махнула рукой, словно залепив магу невидимую пощечину, после чего маг Золи навсегда отправился бродить по просторам великой Тени.

Больше Норман медлить не мог. Он отлично помнил, что сталось с теми стражниками, кто пришел с ним в «Раскаленную Кочергу». Повторения недавнего боя он не хотел. Поднявшись с земли, Норман сделал три шага к не замечавшей его магессе. Достав пушкет, тот самый, который он забрал у Сивого из Кочерги. Ему очень хотелось заговорить и принудить девушку сдаться, но Геннер был очень убедителен. Он просто и доходчиво объяснил, что среди врагов Короны, готовящихся штурмовать Медный Тюльпан, скорее всего, будет магесса Вилория, до недавнего времени близкий друг Короны и подруга детства Оттора. Поэтому ни Оттор, ни сам Магнус не смогут сделать то, что должно, и это неизбежно приведет их к большой беде. Геннер ощутил ее присутствие в поместье Фурье, когда Норман следил за домом. Все было логично настолько, что Норман теперь задумался, а не воздействовал ли сам Геннер на него эгомагией? Ректор объяснил, что если эта шустрая особа Вилория объявится в Тюльпане, то он вполне сможет все уладить сам… Однако оставить Решаса одного, ради погони за беглецами, он просто не сможет. Именно поэтому на всех воротах в эту ночь будут нести дежурство гончие. У потайных ходов Решас приказал поставить усиленные магами отряды. К сожалению Нормана, магесса-эгом все же бежала из замка, поэтому он навел на стройную девушку ствол короткого, но очень увесистого гномьего огнестрела.

— Три трупа стражников в зале «Раскаленной Кочерги», четверо — в переулке, а еще двое лишились рассудка. Ты их не жалела, и я тебя не стану.

Пушкет не подвел. Норман выстрелил в спину магессы. Так не поступит ни один герой, ни в одном сказанье, но на героя Норман, как безжалостно заметил Решас, откровенно не тянул… От выстрела он совершенно оглох, а пушкет дернулся так, что у Нормана чуть не сломался палец, сжимавший спусковую скобу. Норман не знал, попал он или нет, потому что от выстрела перед ним повисло густое облако едкого белого дыма. Недолго думая, он разрядил пушкет вторым выстрелом. От отдачи горячий ствол ударил в лицо, оставив ссадину и ожог на скуле.

Норман отбросил гномий механизм и выхватил меч. Дым, как назло, рассеивался медленно и жег глаза, но, когда Норман все же смог увидеть дело рук своих, он облегченно выдохнул. Девушка была мертва. Дворецкий Медного Тюльпана даже не собирался проверять это. Достаточно было глянуть на раны в спине, чтобы понять, что даже магесса не сможет пережить такое. Норман отошел к склону холма и сел на холодную, важную землю. Он так и сидел, тупо наблюдая, как маг Вортан неуклюже пытается выбраться на берег. В кольчуге не особо поплаваешь, а дно мелководной реки было илистым.

— Как он вообще не утонул? — пробормотал дворецкий, начисто позабыв про приказ Геннера и Решаса срочно возвращаться в замок, если что-то все же случится. Он сидел и смотрел, как оставшиеся в живых бойцы складывают рядком мертвых и укрывают их плащами. Норман сидел, думал и не подозревал, что Тень послала ему отголоски мыслей хозяина Медного Тюльпана:

— Выстрели я раньше, мог ли спасти этих бедолаг? Наверное, мог… а может, один из них, недолго думая, всадил бы мне стрелу в глаз?

Из лаза показались гончие, подоспевшие из замка. Они стали деловито расспрашивать о случившемся выживших стражников, а когда очередь дошла и до него, он просто протянул гончему пушкет и попытался подняться на ставших вдруг ватными ногах.

Норман не сопротивлялся, когда его словно раненого, усадили на лошадь за спину одного из гончих. Он хотел только одного, чтобы быстрее все кончилось. Если кто-то спросил бы у него, что именно должно закончиться, то в эту ночь Норман так и не смог бы найтись с ответом.

***

В «бутон» Медного Тюльпана Оттор поднялся впервые. Оказавшись наверху, он в который уже раз отдал должное легкости мысли человека, задумавшего такое неординарное сооружение. Изнутри вершина башни замка вовсе не была медной, как того ожидал Оттор. Граф Иллирийский оказался в просторном круглом зале, устланном отполированным до блеска паркетом со сложным рисунком. Стены по пояс были убраны деревом, а выше ‑ до странных разноцветных окон башни ‑ шли гладкие белые волны покатых стен, постепенно сходившиеся в знаменитое навершие Медного Тюльпана. Подняв взгляд к потолку, Оттор пожалел, что сквозь занятные окна в эту ночь не видно звезд. К тому же, здесь было слишком светло, чтобы любоваться ночным небом.

По залу вдоль всей стены тянулся длинный широкий диван с пестрой обивкой разнообразной ткани, на который и не преминул присесть уставший граф Иллирии. Он ждал, когда на него обратят внимание те, кто велел ему подняться под эти прекрасные светлые своды… Посреди зала, подпираемый ножками в виде геральдических тварей, стоял круглый стол, за которым расположились двое.

— Здравствуйте, граф. — Геннер сидел поглощенный созерцанием расположившихся на столе фигур. Приветствуя графа Иллирийского, ректор Королевской Академии даже не взглянул на вошедшего Оттора. Он был поглощен игрой в шахматы. Решас был более доброжелателен. Он поднялся из-за стола и обнял Оттора, тепло похлопав его по спине.

— Мы за тебя очень волновались, и я очень рад, что у тебя все получилось.

— Бриар мертв. — потухшим от возмущения голосом проговорил гончий.

— Знаем. Сказать, что это грустно — это ничего не сказать. ‑ Геннер сделал ход. — Это был, пожалуй, единственный человек, который считал меня непроходимым тупицей… И это точно единственный человек, кто имел право так считать. Не смотри ты на меня так, Оттор, мы не можем закончить эту партию уже лет шесть…

— Семь. — поправил Геннера Решас, делая ответный ход.

— Если мы ее не закончим сегодня, то я точно окончательно свихнусь. Терпеть не могу незаконченных дел, а такого противника, как Решас, нужно еще поискать.

— Как хорошо, что ты вспомнил о противниках, Геннер. Может, мы все же поймаем того, кто все это затеял?

Геннер оторвался от изучения доски и очень пристально посмотрел на Оттора. В его глазах читалась настоящая злость. Злость, которую Оттор видел в глазах учителя магии, только когда тот не мог справиться с простой, по его мнению, задачей.

— Я не вижу его, Оттор. Он научился закрываться от меня. Я нашел его, но он убрался из имения Дария Фурье, и я потерял его.

— Его ‑ да, его…давайте уже называть его по имени — Лаэтус, если я не ошибаюсь.

— Ты не ошибаешься. Это я когда-то ошибся… — Геннер глубоко вздохнул и снова спрятал глаза, опустив взгляд на доску, ‑ Корона оказался прав, Магнус намного лучше подошел для нелегкой роли его приемника.

— Так вы знали?

— О чем? О том, что Лаэт убивает свою родню, — нет. — Геннер, поколебавшись, двинул вперед пешку. — Кстати, Лаэтусом его называл только отец. В юности, когда пришло время испытаний вроде того, что выпало и на твою долю в Белом Вьюне, — он выбрал неправильно. Уж не знаю, что и как случилось, но в итоге он стал одним из близких графа Тальпа — мать Лаэта была из их рода.

— Намного интереснее, откуда ты узнал это имя… — Решас, похоже, все же потерял интерес к игре.

— Вилория шепнула…Кстати, и у меня к вам сразу много вопросов.

Игроки обменялись многозначительными взглядами.

— Сразу скажу, что ты смело можешь адресовать их Магнусу. Мы связаны клятвой. Однако даже не думай, что от тебя что-то кто-то скрывал. Ни я, ни Геннер не знали, что недавние убийства — дело рук Лаэта.

— Его еще можно поймать. Дайте мне отряд, и я загоню его. Но без тебя, Геннер, я не смогу с ним справиться.

— Я рад, что ты понимаешь, что он тебе не по зубам… Я не слышал об этом мальчишке с того самого дня, как ты прирезал Тальпа… Уж извини, я до сих пор не могу понять, как тебе это удалось — ты тогда был совсем не готов… — Геннер сделал очередной ход и снова уставился на Оттора.

— Мне нужна свора. Немедленно. Иначе он уйдет.

— Если нужна — бери. Уверен, что Решас не станет возражать: мы лишь гости в твоем замке, Оттор, но помочь я тебе не смогу.

— Почему?

— Этот паршивец тоже был моим учеником... Даже дольше, чем ты или Магнус… Талантливый мальчишка, увлеченный таинством эфира… не меньше меня. Озорной и веселый, как все шалопаи. Уже в те далекие годы он научился чувствовать мой интерес к своей персоне. Ради шутки он научился уходить от моих поисковых заклятий. Стоит мне приблизиться ‑ он ускользает. Даже несмотря на то, что я совсем не уверен, что смогу одолеть его в поединке. — Помолчав немного, Геннер, поправив полы мантии, добавил. — Скажу больше, я не до конца уверен, что он потерян для Короны.

— Магнус знает о нем?

— Разумеется…но не спрашивай большего. Мы оба связаны клятвой.

— То есть вы готовы мириться со злом, которое сеет этот человек только потому, что он действительно сильный маг? Вы что боитесь его?

— Я — нет. В смысле, не боюсь. Я ему точно не соперник, — рассеянно глядя на доску, хохотнул Решас, — знай я, что он жив…Многое могло быть по-другому. Мы ничего не слышали о нем больше десяти лет. Я хотел бы поговорить с ним до того, как с ним встретится Магнус.

— А они должны обязательно встретиться?

— Ну, разумеется, Оттор, — Геннер сел, сцепив пальцы в замок, как делал тысячи раз на своих лекциях, ‑ я уверен, что Бриар объяснил тебе главное достоинство и главный недостаток Права Сильного… Это закон, который невозможно отменить. Взбреди Лаэту сейчас же отправиться в Лонириум и бросить вызов Магнусу, а я уверен, что он сможет это устроить, то неизвестно, чем кончится их встреча… Но он почему-то этого не делает.

— Вы не хотите помочь мне потому, что хотите узнать, что движет тем, кто убил вашего друга Бриара?

Решас поднялся, подойдя ближе к оцепеневшему от гнева и недоумения Оттору.

— Нет, Оттор. Я не хочу его искать, чтобы Магнус не явился к Лаэту сам. Тебе ли не знать, что силу магов практически невозможно измерить. Вспомни, в скольких поединках ты победил Магнуса? Можешь ли сказать, что ты сильнее его?

— Конечно, нет…но…

— Есть еще одно «но», Оттор. — Геннер тоже поднялся со своего места. — Я не стану ловить Лаэтуса не потому, что он может убить меня что вполне вероятно, учитывая мой преклонный возраст. Возможно, ты не поверишь, но, узнав, что он жив, мне даже стало как-то спокойнее. У Короны нет наследников. Случись что с Магнусом, никого более подходящего на эту роль сейчас нам не найти.

— Ясно. — Оттор поискал подходящие слова и, не найдя, выдал те, что вертелись на языке, — Бриар, как всегда, был прав, Геннер — ты, действительно, тупица.

Перед тем как пойти к выходу, Оттор смел с доски все до единой фигуры. Он чувствовал себя преданным и не нашел иного способа выплеснуть злость. Смешной, совсем детский жест? Возможно… Но Оттор уже давно не боялся показаться смешным. Перед тем как отправиться вниз по лестнице, Оттор на мгновение замер, взглянув на людей, кого он совсем недавно считал если не друзьями, то, по крайней мере, союзниками.

— Не забывайте, что, кроме вашего права сильного, всегда был и есть выбор слабого. Я буду бороться со злом, даже если за ним сила — мне не привыкать.

Глава 12. Почему нет?

Растревоженный Медный Тюльпан быстро просыпался. На площади перед замком уже успела собраться немаленькая толпа вооруженных как попало напуганных горожан. Нападение оказалось полной неожиданностью для города. Оттор шел по узким улочкам, словно пловец против течения, уступая дорогу спешащим на площадь людям. Во тьме ночи и простом плаще его не узнавали и не донимали расспросами. Он шел, мысленно посылая проклятия на голову слишком уж рассудительных и прагматичных Решаса и Геннера. Гнев, прорвавший плотину терпения и рассудительности, уже схлынул, и теперь, неожиданно почувствовавший накопившуюся усталость, Оттор брел прочь из города, размышляя, так ли уж не правы более опытные в большой политике приближенные Короны. Провожая взглядом десяток крестьян, вооруженных топорами и косами, безрассудно спешащих навстречу неведомому врагу, посягнувшему на их город, он все больше убеждался в том, что не сможет принять ту холодную и пресную, как вчерашняя манка, правду Геннера.

— Будь он трижды братом Магнуса и трижды сильнее да умнее — он убил Бриара. Старый волкодав не заслужил забвенья, — Оттор уже для себя все решил. Он понимал, что, скорее всего, ему предстоит проиграть в эту ночь, но даже для этого в нынешнем состоянии ему требовалась помощь. Граф Иллирийский добрел до караулки у ворот, где ему открылась радовавшая глаз картина. Малора, в окружении факелов, врачевала раненых. Она властными окриками гоняла стражников то за водой, то за носилками, спеша отогнать Тень от тех, кого еще можно было спасти. Не остался без ее внимания и местный маг-лекарь, давший Оттору кров: он орудовал иглой, штопая раны бойцов не хуже королевского портного. Эфир по воле магессы бурлил, даруя людям исцеление. В свете ночных огней волны волос Малоры приобрели явственный оттенок золота, и казалось, что от магессы тоже исходит сияние, отгонявшее темноту не хуже факела.

— Права ты, прекрасная Малора, похоже, я действительно тот, кто сам спешит уйти в Тень… — признал очевидное Оттор. — Может, и зря я потревожил твое сердце.

Оттор стоял в тени и отдыхал, просто наблюдая за магессой, пока его взгляд не отыскал еще одного бездельника. Возле лекарей нашелся и Норман, он выглядел ничуть не лучше самого Оттора. Дворецкий сидел, прислонившись спиной к стене караулки и самым непотребным образом «утолял жажду», изредка прикладываясь к Иллирийскому. Уставившись невидящим взглядом на въезжающие в город телеги с ранеными и убитыми, Норман непроизвольно то и дело притрагивался к ссадине на лице. Бесцеремонно устроившись рядом со своим дворецким, граф Иллирийский молча отобрал у Нормана бутылку, которая уже почти показала дно.

— Цел? — Оттору одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что список подвигов Нормана на сегодня уже не будет пополнен, да и не собирался Оттор втягивать кого-то еще в то дело, которое он задумал.

— Вроде да…

— Спасибо, что ты нашел меня. Ну, а идея с Твердолапом — просто блеск…

— Идея с кем?

— С котом…

— Да. На удивление, умная животина. Все руки мне изодрал, пока я ему бубенчик вешал. Скотина…

Очередная телега поравнялась с отдыхавшими мужчинами внезапно, заставив обоих дернуться в стороны: от тряски по булыжникам тракта с телеги свесилась тонкая женская рука с перстнем, блеснувшем в свете факелов гербом — белой лилией в черном ромбе. Она так точно качнулась в сторону усталых мастеров плаща и кинжала, что Норман уже решил, что ему не суждено пережить эту ночь, а Оттор успел обнажить свой кинжал.

— Чтоб тебя! — Норман, как и подобает хорошему дворецкому, сдержался, не перейдя на брань.

— А вот и пропажа нашлась… Вторая…

— Это Вилория? Та, что… была дорога Короне? И почему вторая?

— Вилория? С чего ты взял?

— Милорд Решас приказал…Сказал, что только я… Ее смогу…

Оттор невесело рассмеялся, поражаясь предусмотрительности Наместника Короны.

— Вот так запросто решить разом несколько проблем! Старый лис Геннер учуял эгомагию и решил, что это Вилория в очередной раз точила когти о сердце Магнуса, избавляясь от его родственников…Может, и действительно он сумел найти ее ‑ там у Фурье. Нет, многомудрые — все еще интереснее. Вот только, действительно, непонятно, что ей понадобилось в этой компании...

— Так это ты ее? Ты уж извини, но я не верю, что ее можно было просто застрелить из арбалета, — Оттор сам приложился к бутылке и вернул ее Норману, поднимаясь, — как тебе удалось?

— Милорд ректор Геннер велел мне надеть вашу кольчугу, поэтому я смог противостоять ее чарам, — Норман, болезненно поморщившись, снова притронулся к ссадине на лице, оставленной гномьим огнестрелом, ‑ а стрелял я из пушкета, того, что забрал у хозяина «Раскаленной Кочерги».

— Вот тебе раз! Вот уж, действительно, Великий Эфир помнит все. Жаль, что Бриар уже не услышит этой истории. Он бы оценил… Ты хоть представляешь, кого ты уложил? Новичок с огнестрелом…

В город въехала еще одна телега, в которой, к радости Оттора, сидел Рик.

— Вот кто мне нужен! Просто то, что надо!

— Вот что Норман, снимай-ка ты кольчугу и иди отдыхай. Завтра еще успеешь рассказать о своих подвигах, а сейчас спать!

Вернув себе странный дар Короны, Оттор знаком подозвал Рика. Понятливый здоровяк сразу узнал графа, и уже через четверть часа Оттор, зарывшись в сено, слушал мерный скрип колес телеги.

Сложно было поверить, что всего несколько часов назад он по этому же тракту спешил в Медный Тюльпан. Казалось, что с той поездки прошла целая вечность, но натруженные во время скачки ноги заверяли Оттора в обратном. Рик знал, где находится поместье Фурье и, правда без особой радости, согласился отвезти туда непоседливого графа, несмотря на темное ночное время.

«Хвост», который предусмотрительный Решас прицепил к Оттору, чтобы тот не натворил глупостей, остался ни с чем еще в городе. В этом граф был уверен. Талири и Триан мертвы, а больше из странного союза Оттор никого не опасался.

Тепло, шедшее от сена, мерный цокот копыт и усталость быстро сделали свое дело — Мастер Алиро уснул.

***

За годы учебы в Королевской Академии Оттор неоднократно слушал споры о том, разумна ли Тень, и совершенно невероятные суждения по поводу ее природы. Из всех этих словесных баталий он для себя вынес одно — никто не знает, что есть Тень, несмотря на то что каждый совершает прогулки по ее просторам чуть ли не каждую ночь. В эту ночь граф Иллирийский был готов поверить в то, что она разумна, потому что только у разумных есть чувство юмора.

Этой ночью он снова попал в дни своей молодости, правда, сам остался тем тертым жизнью гончим, который трясся по тракту навстречу очередным неприятностям. Оттор грезил о той Кевелле, которую помнил. Он проходил мимо трактиров, которых уже нет, пекарен, сдоба в которых была, разумеется, в тысячу раз вкуснее, чем теперь, а торговки красивее и моложе. Он степенно брел среди палисадов, которым практически не осталось места в современном городе. Цветы, казалось бы, сущая безделица, а как меняется город, когда приходит пора им цвести… Город без цветов и парков лишь нагромождение серых камней.

Этой ночью Оттор оказался в Тени не один. Сегодня он прогуливался по залитым летним солнцем улицам в компании огромного рыжего кота со рваным ухом. Твердолап, отчего-то ставший Оттору по пояс, брел рядом с гончим, поигрывая пушистым хвостом и подмигивая попадавшимся на пути красоткам. Во сне Оттору отчего-то было грустно, а верный Твердолап, как и положено хорошему другу, поддерживал хозяина в его горе, помогая справиться с неведомыми неприятностями. Они не преминули зайти в студенческую таверну, где тяжелые кружки по столам разносили именно те симпатичные девицы, которых с юности помнил Оттор. Кот балагурил, рассказывая сомнительные истории про своих знакомых котов, изредка сочувственно похлопывая графа Иллирийского по плечу мягкой лапой. Сон был ярок и прекрасен. Даже сквозь зыбкую пелену сновиденья, Оттор понял, что хотел бы прожить этот день по-настоящему. Ему даже совсем не хотелось просыпаться, но телегу затрясло сильнее, и это означало, что Рик уже свернул с тракта. Оттору, сделавшему свой нелегкий выбор, нужно было как следует приготовиться к поражению.

***

— Мы далеко? — с трудом расставаясь с приятным сновидением, осведомился Оттор у хмурого Рика.

— Да вроде рядом уже. Светает…Скоро разберемся. Вот если вон та полоска — лес, то уже рукой подать.

Словно услышав Рика, где-то рядом пропели первые петухи.

— Во! Вот уже и деревня близко: здесь земля хорошая…Скоро кто-нибудь из местных по пути попадется…У них и спросим.

Светало неохотно. Дорогу снова заволокло холодным туманом. Рик остановил телегу и укрыл пегую кобылу попоной.

— Нам нужно ехать, Рик.

— Лошади нужен отдых, да и мне до ветру нужно. Сколько лиг отмахали зараз, шутка ли?

— Нам очень нужно ехать, Рик.

— Тогда дойдем до деревни, а там уж можно свежую лошаденку спросить или верховую купить, хотя сомневаюсь, что здесь такая отыщется.

— Ну, смотри. Тебе виднее…

— А то как же. Лошадки ‑ это не графское дело…Я же понимаю, что вы меня торопите, но гробить лошадку не дам. Ни к чему это. Образуется все. Не среди волков живем.

— Не среди волков? Ну, может, и так… — смирился с самоуправством конюха Оттор. — Давай до деревни доедем.

— Дойдем быстрее. Телегу тут бросим и дойдем. Поклажи-то у вас — чуть…Я донесу. Дорога разбита, не вытянет Пеструшка.

— Пешком, так пешком, — обреченно пробормотал Оттор, готовясь привычно месить сапогами грязь размытой недавнем ливнем дороги.

Не прошло и получаса, как путники вышли к деревне. Встретил их веселый мужик в меховой безрукавке на голое тело. Из добротного деревянного дома поглазеть на неожиданных гостей вывалила ватага детворы. Пока Рик обстоятельно торговался с хозяином черного в белых пятнах мерина, Оттор решил поговорить с ребятней.

— Это же целая шайка! — Оттор сел на корточки, чтобы дети меньше боялись незнакомца, но это оказалось излишне. Дети его совершенно не боялись. — А главарем у вас кто?

— Главари в Кевелле сидят, а тут общество решает, — белобрысый мальчуган, где-то потерявший оба передних зуба, выговорил слово «общество», заменив «щ» на «ч», подражая манере малочисленной воровской братии Кевеллы. Довольный своей выходкой мальчишка просиял щербатой улыбкой. — Сказывай, чего надобно, а мы подумаем, отвечать или нет.

Оттор терпеть не мог, когда кто-то романтизировал серые будни воров и убийц, особенно когда этим занимались люди, не имевшие ни малейшего представления о глубине скверны, царящей среди разбойного люда. Бросив нехороший взгляд на хозяина дома, Оттор достал из кошеля серебряную монету, тем самым полностью завладев вниманием детворы.

— Карета вчера тут проезжала. Кто покажет, по какой дороге она уехала, получит эту монету.

Детвора оживилась, и снова первый оказался щербатый парнишка.

— Я скажу! Вот по этой дороге до тракта она направилась! Век воли не видать!

— А на ней какой рисунок-то был? Олень и Корона?

— Да! Точно! Гони монету!

— Ну, нет, так нет… — Оттор демонстративно медленно поднялся, пряча серебро за пояс. Детвора раздосадованно загудела. — Куда тут кроме особняка благородные податься могут?

— Да одна тут дорога, туда к магу Эриху. Дальше лес.

— Так была карета? — Оттор снова достал монету и начал играть ею, перекатывая между костяшками пальцев.

— Да, была. Ночью проезжал кто-то. Кривой Ларс в стогу ночевал — видел. Карета и пара десятков верховых, к барону нашему подались, небось. Верховые, верно, обратно ночью вертались — всю дорогу истоптали, а кареты не видал никто.

— Прав был Бриар ‑ ты и впрямь тупица, многомудрый Геннер. От этого малолетнего бандита делу пользы больше, чем от твоей магии… Одна дорога до тракта и обратно. Я даже не думал, что будет так просто.

К зависти «щербатого», монета полетела в маленькие ладошки подсказавшего дорогу паренька. Разом прервав затянувшийся торг за несчастного мерина, Оттор бросил хозяину два полновесных золотых.

— Прими моего друга Рика на постой, хозяин. За лошадкой нашей присмотри, покорми и Пеструшку и Рика. Телегу во двор загоните. Я с вашим бароном повидаюсь и вернусь… — Подумав немного, все ли он учел, Оттор продолжил, обращаясь к «щербатому» пареньку: — Запомните, дети, особенно ты! За каждым лихим человеком однажды придет свой гончий!

Для убедительности Оттор зажег над своей ладонью маленький, но жаркий огонек. Дети, взвизгнув, убежали в дом, а Оттор, не обращая на бормотание рассыпавшегося в благодарностях хозяина дома, отправился дальше по дороге. Когда граф Иллирийский проезжал мимо поместья Фурье, то даже не придержал коня, подметив, что в доме не было ни одного огонька. Дом был явно пуст. Его предположение подтвердили и поисковые заклятья, которыми Оттор не преминул воспользоваться. Застать Лаэта в этом доме он не надеялся. Узнать о засаде в Медном Тюльпане Первый пока не мог. Для голубиной почты было слишком темно, а из отряда наемников не ушел никто.

— Нет, мой изумрудный друг, сегодня мы с тобой так или иначе встретимся. В этом у меня сомнений нет.

***

До добротного каменного дома в два этажа Оттор добрался уже через час. Дом своей запущенностью походил на усадьбу Фурье, но в окнах был виден свет, а у ворот в уютненький дворик на часах стояла пара замерзших, но не дремлющих вояк.

— Стражники на часах у захолустного дома? Ты серьезно? Похоже, что ты с Геннером действительно одного поля ягода.

Дорога ожидаемо отвернула от леса влево, в сторону дома. Подъезжать ближе Оттор не стал. Отпустив мерина и наградив его благодарственным шлепком по заду, гончий отправил животное обратно по дороге, чтобы оно не увязалось за человеком, задумавшим безумство.

Надев подаренную Магнусом кольчугу, Оттор углубился в лес, чтобы обойти дом. Дом стоял на самой опушке леса и был окружен небольшим яблоневым садом. Яблони уже лишились листьев, но поздние ярко-желтые, краснобокие шары еще кое-где висели на голых ветвях. На фоне серого осеннего неба они, словно маленькие фонарики, светились в пробивавшихся сквозь пелену облаков лучах.

— Красиво… А хозяин-то, похоже, не жилец. Деревня рядом… Был бы жив, дал бы яблоки собрать, чтобы не возиться с падалицей. Может, и собак тогда нет?

Ветра не было, и с этим Оттору тоже приходилось считаться. Подветренной стороны нет, это плохо, но и случайный порыв не выдаст. Гончий рассудил, что много охраны в доме не будет. Скорее всего, увиденная им стража ‑ часть отряда тех наемников, что теперь гуляют по Тени в окрестностях Медного Тюльпана.

Вблизи дом оказался больше, чем казался с дороги, и это было на руку мастеру плаща и кинжала. Использовать магию Оттор не решился. Хоть он и слыл одним из лучшим мастеров иллюзий, но сеть защитных заклятий, эфирный узор которых ставил Оттора в тупик, заставила воздержаться от привычных решений.

Как только гончий перепрыгнул через добротный штакетник, его разум уже почти не управлял телом. Оно действовало словно само по себе. Перекат к стене дома и замереть. Собак не было видно, но кони, коих Оттор насчитал не меньше восьми, начали нервно прядать ушами и всхрапывать. Раньше бы Оттор запросто забрался на балкон второго этажа заднего фасада дома, но теперь ему приходилось считаться с ранениями. Поломав голову, гончий все же забрался наверх по так удачно необрезанной яблоне. То, что он искал, оказалось на месте. Ну не мог Лаэт, да и прежний хозяин этого дома обходиться без голубей. Нахохлившиеся птицы недоверчиво выкручивали шеи, вероятно, пытаясь определить род занятий нежданного гостя.

— Взламывать дверь нельзя — это понятно… Значит, нужно, чтобы ее открыли изнутри. Как заставить хозяев сделать это? Да проще простого! Нужно только подождать. Если Лаэт действительно не дурак, то он не будет ждать гонцов, которые принесут ему вести об убийстве Решаса. Нет. Он будет ждать голубей. Кто-то должен был позаботиться, чтобы этот дом обзавелся птицами, знающими сюда дорогу. Голубь — не лошадь. Долетит и часа не пройдет от восхода, а значит, — самое время.

Ждать действительно пришлось недолго. Обычный «сизарь», хлопая крыльями, опустился на клети и принялся настойчиво «курлыкать», требуя у Оттора заслуженную награду. Наградить настырную птицу гончему было нечем, поэтому он вжался в стену, ожидая, когда кто-то отопрет дверь балкона.

Стражники у ворот тоже заметили птицу, и все случилось очень быстро. Дверь открылась. Из нее показался поджарый наемник, который тут же получил золотым кастетом в челюсть. Золотой кастет — неоправданная трата драгоценного металла? Возможно…Но золото почти вдвое тяжелее свинца — верного спутника доброй половины уличной шпаны. Ухватистая ручка со стальными кольцами на пальцах намного меньше свинцовой «плюхи», поэтому меньше привлекает внимание. Добавьте простенькую оплетку из кожаного шнура ‑ и у вас в руках отличный проводник в Тень. Наемник даже не успел вскрикнуть, лишь неестественно прямо упал на каменный пол, даже не попытавшись выставить руки.

Странный грохот не могли не заметить, но это для Оттора было уже неважно. Он спокойно вошел в дом и направился в ту комнату, в которой видел больше всего света. Дверь была не заперта — все же его ждали… Об этом яснее ясного шептал эфир — Лаэт проверял свои защитные заклятья перед визитом незваного гостя. Оттор же подготовиться к встрече со странным магом, так же, как ко встрече с покойным Тальпой, возможности не имел.

Лаэт встретил гостя сидя в кресле. Он даже не счел нужным принять какую-нибудь картинную, величественную позу. Он так и сидел полубоком, закинув одну ногу на подлокотник. Оттор застал его за чтением какого-то фолианта. На челе единокровного брата Магнуса блистал обруч с крупными каплями изумрудов.

— Вот так неожиданность! Признаться, Мастер Алиро, вас я рассчитывал увидеть здесь в последнюю очередь.

— Отчего же? Вы не любите гостей?

— Признаться, я действительно не очень люблю устраивать приемы. — Лаэт соизволил оторваться от чтения и отложил книгу на стол. — Я был готов увидеть Магнуса, ну, или на худой конец, старика Геннера, но никак не наемного убийцу. Хотя может статься, что покойный Фляк был прав и вы тот самый Оттор, он же граф Иллирийский. Вот тогда все очень любопытно получается… В этом случае получается, что я дважды разочарован, а вам не откажешь в чувстве юмора и хладнокровии.

— Вас разочаровал мой визит? — снизу раздались тревожные крики, и Оттор поспешил запереть дверь на ключ, благо он неосмотрительно остался в дверном замке. Через пару мгновений в дверь замолотили кулаками.

‑ Не нужно ломать дверь! Все в порядке! Начинайте собираться в дорогу, мы скоро отбываем!

Наемники перестали барабанить и, еще раз убедившись, что Лаэт не ждет от них помощи, отправились выполнять приказ владельца Изумрудной Короны.

— Ты зря отпустил стражу, Лаэт. Боюсь, что я здесь, чтобы огорчить тебя не только дважды…Кстати, почему дважды?

— Ну, с этим все просто, кстати, не помню, чтобы дозволял обращаться ко мне на «ты»… Первое разочарование — отряд разбит? Ну, а второе и главное, что Магнус послал ко мне своих щенков вместо того, чтобы явиться ко мне самому.

— Я — щенок? Спасибо за лестный отзыв: не думал, что так молодо выгляжу.

— Снова смешно, а ты вообще забавный. Жаль, что мы не встретились раньше.

— А мы встречались. Я видел тебя той ночью, когда я отправил в Тень Тальпу. Ты сидел с ним за столом весь такой молодой, красивый и в зеленом, а рядом сидел какой-то малолетний упырь.

По на мгновение изменившемуся благородному доброжелательному лицу Лаэта, Оттор понял, что укол достиг цели.

— Так это, действительно, был ты? — Лаэт поднялся и заходил по комнате взад-вперед — точь-в-точь как делал Магнус, когда ему нужно было подумать. — Значит, Магнус не первый раз отправляет тебя делать свою работу. Вот тебе и Право сильного… Он даже тогда был слабаком и трусом.

Они вообще были довольно похожи ‑ Лаэт и Магнус: оба высокие и статные, оба обзавелись модной ухоженной бородкой, и в глазах обоих легко читалась решимость и сила. Вот только в уголках глаз Лаэтуса блуждала какая-то неуместная озорная веселость.

— Да нет. Я здесь, так сказать, по собственной инициативе, как и в тот раз с Тальпой. У меня к нему был слишком большой счет.

— Ты хочешь сказать, что явился сюда один? — эфир завибрировал от поисковых заклятий Лаэта, отыскивавших других гончих, которые, по его предположению должны были уже окружить дом. — Ты, действительно, пришел один. Ты так хотел умереть? Или ты настолько самонадеян, что всерьез рассчитываешь справиться с одним из сильнейших магов Альта?

— Ты убил Бриара, ты знал его как Окто. Он был моим учителем.

— Так это был Бриар? А я так много слышал о нем в юности…Меня им даже иногда пугали. Печально. Время никого не щадит, у старика, по-моему, вовсе не было силы, как он мог быть «Тем Самым Бриаром»? Ума не приложу, ну да ладно…Вернемся к делам насущным. Так зачем ты здесь, Оттор?

— Разумеется, чтобы помочь тебе побыстрее увидеться с дорогим тебе графом Тальпой в Тени.

— Ну, тогда довольно слов.

Лаэт ударил. Оттор даже не смог понять, что это было за заклятье. Явно что-то из магии воды. Геннер часто говорил ученикам, что вода — самая загадочная субстанция из известных человеку, несмотря на свою очевидную распространенность на Альте. Лаэт, как и Тальпа, тяготел именно к этой стихии. Справа от Оттора глухо взорвались два здоровенных глиняных кувшина, наполненных водой, немедленно разлившейся тонким слоем, заполнив всю комнату. Оттор ощутил, как его мгновенно оплела едва заметная водная пелена. Он ответил эфирным щитом — самым надежным средством против незнакомых плетений. Выхватив заветный кинжал, гончий попытался наполнить его силой, как было там, у «Раскаленной Кочерги», но окутавшая Оттора пелена резко сжалась, ударив гончего. Пелена, словно кухарка тесто, попыталась со всех сторон одновременно сдавить графа Иллирийского, прижав руку с кинжалом к груди мага. Оттор ударил вспышкой света, явно достигнув успеха — Лаэт зло вскрикнул, но слепота, казалось, не мешала ему. В его руке завибрировал Водный Клинок, внутри которого явственно ощущалась сплетенная в тонкую нить сила многих эфирных потоков. Оттор даже успел удивиться, как голая, лишенная какой-либо защиты, ладонь может соприкасаться с такой мощью.

Дольше медлить не было смысла. Если уж овладел «неправильным» заклятьем, то не использовать его преимущества было бы верхом глупости — «Рой Углей» метнулся к Лаэтосу. Затем сразу еще один, а следом и еще один, мощнее которого Оттору никогда не удавалось создать. Комната даже наполнилась жаром, затем раздался звон лопающихся окон и все стихло.

— Так вот что это было…Ты знаешь, Алиро, я тогда трое суток пытался разобраться в следах эфира. Ты тогда оказал мне очень ценную услугу, прикончив дядюшку Тальпа, но я это понял далеко не сразу. Тогда я был очень зол и испуган. Конечно… Лишиться такого могущественного покровителя — шутка ли...? Но тот случай заставил меня задуматься… Чего же я, действительно, хочу в этой жизни? — Лаэт не спешил подходить к распростертому на полу Оттору. Гончего словно прижала к полу прозрачная водная пелена, не позволявшая сделать ни одного вздоха. Оттор отчаянно пытался дотянуться до рукояти выпавшего из руки кинжала. Лаэт поднял руку, и перчатка Оттора заиндевела, примерзнув к полу и утратив пластичность. В глазах Оттора уже начало темнеть, когда Лаэт отважился подойти ближе. — Волновая аберрация простейшего, по сути, Роя Углей, а такой эффект... Ручаюсь, что Тальпа был очень удивлен перед смертью. Не скрою, мне тоже пришлось повозиться, чтобы придумать защиту против такой милой шутки, а так ‑ у тебя вполне были шансы и меня поджарить, как и старого графа.

Лаэт, улыбаясь самыми уголками своих умных глаз, сапогом отодвинул от руки Оттора кинжал.

— А э-э-это что у нас? Это та штука, о которой рассказывала Талири? Ты же на нее надеялся, правда? Таинственное оружие мести знаменитого гончего Короны…Ты ведь даже не догадываешься, что попало тебе в руки? Не так ли?

— Попался бы ты мне пару месяцев назад в руки, поговорили бы иначе… ‑ отстраненно подумал Оттор, борясь с желанием сделать конвульсивный вздох на радость врагу.

Лаэт, не сводя глаз и не ослабляя давления на Оттора, медленно поднял кинжал с пола. Рассмотрев лезвие, покрытое липкой субстанцией, он повертел кинжал в руке.

— Да ты даже не пожалел для меня яда? Вот уж точно узколобый дуболом Короны. В этом кинжале сокрыто заклятье Поцелуй Тени. Использовать его для того, чтобы заколоть кого-то мог только необразованный дикарь, но ты ведь не такой. Ты ведь уже пускал его в дело и знаешь, на что способно это оружие. Оно ведь принадлежало ректору Касилю? Ты не станешь же возражать, если я его испробую…на тебе. Не прямо сейчас, конечно, а после того, как ты расскажешь мне все, что когда-либо знал или догадывался — зря что ли я столько лет таскаюсь с Судным Камнем? Жутко неудобная штука, не находишь? Вот подумываю сделать что-нибудь поудобнее…

Сознание Оттора провалилось в Тень, в те ее глубины, из которых мало кому удавалось вернуться самому. Тень встречала его, наблюдая за тем, как сознание Оттора медленно растворяется в ее серо-фиолетовой дымке.

***

Дом, окруженный яблоневым садом на самой границе леса, отыскать оказалось совсем несложно. Что бы здесь ни случилось — оно уже кончилось. Охрана, оставленная Первым, деловито собиралась в дорогу. Это не волновало гостью этого некогда гостеприимного дома.

— Ну, хоть в этот раз я оделась по погоде, ‑ порадовалась девушка, накидывая серый меховой капюшон с игривыми ушками. Накидка Серых Теней, конечно, не последний писк моды, но за ту скорость, что давал этот допотопный артефакт, можно было с легкостью принять его недостатки. — Ого, а похоже, что у кого-то здесь был действительно плохой день. Столько окон выбито…

Девушка, не таясь, направила свою лошадку прямиком к парадному входу. Ее наконец-то заметили и приготовились к встрече. Кто-то взялся за арбалет, кто-то за меч — по всему выходило, что ей не были рады.

Церемониться с охраной девушка не собиралась. Спешившись у ограды, она окликнула ближайшего громилу, успевшего запереть ворота:

— Ты что, меня не узнал? Открывай!

— Узнавать приказа не было!

— Ну как знаешь. — Заклятие Летнего Сна отправляет стражника в мир Тени, но его друзья дружно разрежают арбалеты в магессу и подают тревогу.

Ускорившись, магесса пробежала вдоль ограды до стойла с лошадьми. Бедные животные, почуяв волчий запах, начали взбрыкивать и пытаться порвать привязь. Оттолкнувшись от седла ближайшей оседланной кобылы, магесса серой тенью перелетела через ограду и бросилась прямиком к распахнутой двери в дом. Едва касаясь меховыми сапожками ступеней, Вилория взлетела вверх по лестнице и оказалась перед запертой дверью. Она поискала другие двери в комнату, но нашла лишь труп одного наемника на балконе.

— Да что тут произошло вообще?!

Стража снизу, поняв, что враг им не по зубам, поступили самым разумным образом: четверо оставшихся наемников во весь опор мчались прочь от дома, забрав с собой всех лошадей. Такая же печальная участь постигла и Белянку магессы.

— Найду и убью! Каждого. — Вилория видела наемников из окна второго этажа, но тратить на преследование драгоценные мгновенья действия Накидки Серых Теней, она не могла.

В руках девушки появилась пара стилетов. Оборвав с запястья одну из тонких цепочек, она направила указательный палец на замок двери. Дорогущий амулет сработал, как и ожидалось, — струя пламени прожгла в двери отверстие размером с хорошую тыкву. Жаль, что амулет был одноразовый, но незваная гостья отлично понимала, что пришло время разбрасывать камни. О тратах она решила подумать потом, если останется в живых.

Обновив защиту и усилив ауру эмпатии, Вилория решилась открыть дверь. Как и предполагала магесса, у кого-то сегодня точно был очень и очень скверный день. В комнате царил жуткий беспорядок. Ни одно окно не осталось целым, а по полу была разлита невесть откуда взявшаяся вода. Возле перевернутого стола лежало укрытое плащом тело. Посреди комнаты в кресле сидел Носящий Изумрудную Корону. Он сидел полубоком, закинув одну ногу на подлокотник, и в его руке был зажат кинжал с направленным на девушку острием.

— Здравствуй, Вилория, не делай резких движений и, возможно, останешься жить.

Сквозь зеленую маску Носящего Изумрудную Корону Вилории не удавалось прочесть его эмоции, чтобы понять степень решимости воплотить угрозу в жизнь.

— Чтобы у тебя не было иллюзий, я предупрежу иначе.

Стена рядом с девушкой с неестественным треском начала крошиться. Повторяя движения лезвия кинжала, на стене появлялось изображение герба рода Тальпы — Лилия в ромбе. Легкость, с которой заклятье крошило камень, не оставляла сомнений, что на самой Вилории такой рисунок будет смотреться не так эстетично. Кроме того, девушка не могла оторвать взгляд от сидевшего в кресле. На его челе явственно сияла та самая Изумрудная Корона.

— Он, действительно, овладел ей ‑ у меня нет шансов! Нужно бежать!

— Я поняла, Первый, я стою спокойно.

— Так что привело тебя в мои скромные покои? Разве твое желание еще не исполнено?

— Что, Лаэт, кто бы ни приходил за твоей головой, но тебе тоже пришлось несладко. У тебя голосок, как у осипшего покойника. Не удивлюсь, что под этим плащом лежит выживший из ума Оттор. Уж ему-то точно хватило бы ума заявиться к тебе в одиночку, если уж он встал на твой след. К вечеру здесь точно будет половина Королевской конницы или сам Магнус заявится. Оттора он тебе бы не простил.

— Исполнено. Я от своих обещаний не отказываюсь. Я спешила к тебе с плохими новостями. Атака провалилась. Вторая и Триан мертвы. Квартус пропал. Остальные разбежались кто куда.

— Я уже знаю об этом, ‑ лезвие кинжала снова грозило проделать дыру в груди девушки.

— Ты ворвалась сюда с оружием, в этой… Что это, кстати? Уж не Накидка ли Серых Теней? Эти шкурки некогда очень ценились в роду брата. Спрашиваю последний раз. Почему ты решила убить меня?

Изумруды на короне засияли еще ярче, вызывая эфирную рябь на лиги вокруг.

— Мне была нужна Корона Юга, я надеялась, что ты еще не смог справиться с ее силой…

— А еще? Женщине для убийства обычно не хватает одной единственной причины…

— А еще… Долго объяснять…Наверно, не в моих интересах это говорить, но… Магнус ждет тебя в особняке Квартуса, а я хочу, чтобы он жил. У каждого есть шанс на Право Сильного! Помнишь?

— Что?

Вилория ударила. Ускоренная Накидкой теней, она рванула разом все цепочки на левом запястье и метнулась к распахнутому окну, на ходу сплетая Ветер Сознанья — самое сложное убийственное заклятье из своего арсенала эгомагии.

Первый успел активировать Эфирный Щит, но того, мгновения, которое он потратил на защиту, ему и не хватило, чтобы страшный кинжал успел превратить Вилорию в неприглядный труп.

Магесса выпрыгнула из окна, довольно слушая, как разлетается на куски крыша дома, от мощи перенаправленных Первым заклятий Вилории.

Девушка успела пробежать уже половину двора, прежде чем мощь Накидки Серых Теней иссякла. Каждый маг знает, что эфир жесток. Он не умеет прощать или миловать. Он просто есть. Расплатой за нечеловеческую скорость было бессилие. Банальная человеческая усталость. Мышцы Вилории быстро наливались незримым свинцом. Стиснув зубы, она добежала до ограды, но лошадей не было, и даже будь они на месте, ей просто не хватило бы сил перелезть на ту сторону.

Дверь дома скрипнула, и на крыльце показался хромавший в ее сторону Первый. Как он смог пережить ее заклятье, девушка не знала, но теперь ей оставалось лишь, приняв бой, победить или погибнуть.

— С Правом сильного мы разобрались — острие кинжала смотрело прямо между глаз магессы, заставляя ее холодеть от страха. Вилорию начала бить крупная дрожь от осознания того, что вот теперь, именно в этот пасмурный осенний день, после всего того, что пришлось вынести, ей предстоит уйти в Тень.

— Иди ты в Тень, безумец!

Острие кинжала указало на колено девушки. Вилории стало ясно, что простой ее смерть не будет. Она уже была готова применить одно из тех заклятий, которые втайне хранит почти каждый эгом, — заклятье легкой смерти, когда враг снова заговорил:

— Я не понял: так мы разобрались?

— Да!

— Ты действительно не желаешь зла Магнусу?

— Что? — смысл вопроса ускользал от Вилории. — При чем здесь он?

— Отвечай!

— Иногда очень даже желаю, но не настолько, чтобы ты, псих, забрал его Корону!

— Ты будешь верна нашему союзу, если я оставлю жизнь тебе и Магнусу?

— Да!

— Вот и ладненько.

— Что?

— Что ты заладила: «Что да что»? Лучше скажи, как собрать членов этого клуба по интересам по желанию Первого?

Кинжал отправился в ножны на поясе. Сняв корону и маску, на Вилорию уставился похожий на ожившего мертвеца Оттор.

***

Сознание вернулось рывком с первым глубоким вдохом, заполнившим горящие легкие гончего сладчайшим, драгоценным воздухом. Оттору даже показалось, будто его кто-то окатил ведром ледяной воды. Или это, действительно, случилось? Оттор не был уверен ни в чем. Перевернувшись набок, он отыскал взглядом своего врага. Лаэт, непонимающе озираясь, пытался подняться с пола, ухватившись за ножку опрокинутого стола.

— Ну, что, умник… Передай от меня привет Бриару — пусть старик тоже посмеется.

— Как? — беззвучно просипел Носящий таинственную Изумрудную Корону.

— Ты был слишком умен и самоуверен. — Оттор прислонился спиной к стене, наблюдая за стремительно приближавшейся смертью врага. — Ты просто не знал про Выбор слабого… Я был готов умереть, но забрать тебя с собой, что почти и произошло…Тебя погубила самоуверенность.

Оттор показал Лаэту свои фехтовальные перчатки, сжав и разжав пальцы.

— Не самая удобная вещь в бою. — Оттор безуспешно попытался сплюнуть. — Терпеть их не могу, но кожа толстая и плотная. Отлично защищает от яда….

В глазах Лаэта промелькнула искорка догадки.

— Да-да. Я знал, что ты не сможешь пройти мимо этого кинжала. Ну, как же…Касиль ‑ известная фигура. Кто не захотел бы такой трофей? — Оттор попытался подняться, но не смог. Наблюдая за тем, как паралич подбирается к сердцу и разуму Лаэта, у него появилось сильное желание добить своего врага и из милосердия, и из простого понятного желания побыстрее отправить этого страшного человека в Тень. — Я знал, что раз уж ты так долго выживал в вашем змеином клубке, то уж проверить его на наличие яда ты сообразишь… И ты попался.

Оттор видел, что Лаэт уже отправился в вечное скитание по Тени, но все же закончил:

— Острие я просто вымазал патокой — единственным, что попалось под руку в замке… Извини, вернее сказать, в моем замке… А рукоять…У моей избранницы, Малоры, есть такое снадобье, которое способно отправить человека в Тень не убивая. Я его испытал на себе — врагу не пожелаешь! Так что извини, кажется я не угадал с дозировкой…

Эпилог

Зеркало в поместье Фурье снова отражало яркие зеленые отблески, рождаемые сиянием Изумрудной Короны. Стол все так же был накрыт скатертью с беззаботными бутонами бахромы… Лишь испорченный пол был устлан принесенным из спальни ковром, чтобы не напоминать Первому о событиях, случившихся в этом доме всего несколько дней назад.

— Я так понимаю, что собрались все, кто смог? — Оттор восседал на том же кресле, в котором совсем недавно сидел Лаэт, а перед ним, заняв места согласно заведенному в этом тайном союзе обычаю, нервничали посвященные, не зная, чего ожидать от нового Первого. — Вторая, скажи, а Квартуса так и не удалось найти?

— Нет. Он пропал в ту ночь. Его ищут, но следы теряются в Кевелле. — Вилория, сидевшая по правую руку от Графа Иллирийского, невольно испытала чувство вины из-за того, что не смогла справиться с заданием, казавшимся не таким уж и сложным. К ее сожалению, собрать всех посвященных оказалось очень непростой задачей.

— Ну, тогда начнем, пожалуй. — Оттор поправил пришедшуюся кстати зеленую маску, с непривычки завязанную слишком туго, и окинул собравшихся задумчивым взглядом. В пальцах нового Первого поблескивала Рубиновая Брошь, которая так и пролежала в этом доме все это время ‑ никто и не решился присвоить ее, зная, что за ней рано или поздно явятся Гончие Короны. — Как вы поняли, в нашем союзе исполнения желаний появился новый Первый… Каждый, кто хочет, может бросить мне вызов по Праву Сильного… Некоторые из вас уверены, что узнали тайну моего имени… Поясню сразу, что вам нечего бояться — я не стану преследовать вас, чтобы сохранить свое инкогнито, однако вам сегодня же придется назвать мне свои настоящие имена и поведать о желаниях, которые привели вас в этот союз. Лгать не советую, потому что, хоть «номер Второй» тоже нашел нового владельца, но по странному стечению обстоятельств он тоже достался адепту эгомагии.

— А что с прежним Первым? Где гарантии, что он не вернется, а ты, Алиро, просто не украл Изумрудную Корону?

— Хороший вопрос. Правильный. Однако, если кто-то заговорит со мной в такой же манере, то очень быстро присоединится и к покойному Лаэту, и Мастеру Алиро, который тоже, можно сказать, навсегда сгинул той ночью при налете на Медный Тюльпан.

— Квартус нас предал. Отряд явно ждали.

— Квартус обязательно повстречается с Судным Камнем, тогда мы и поймем, так ли это. Лично я уверен, что это не так.

— Первый, ты же понимаешь, что, нося Изумрудную Корону, бросаешь вызов, в первую очередь, не нам? — просипел надтреснутым голосом укутанный в плащ старичок, по кустистым зарослям в ушах которого Оттор легко узнал в говорившем барона Истера. — Рубиновая Брошь, которую ты изволишь крутить в руках, тоже не пустая безделушка… Как ты, Мастер Алиро, вообще решился на такое?

— Ну, а почему нет, барон? — Оттор усмехнулся, заметив, как густые брови барона Истера забавно вылезли из-под маски, ‑ так уж вышло, что я давно лишился страха, но поверьте, не потерял осторожности. Если не верите, то загляните в гости к Тени и расспросите на этот счет Лаэта.

— Каждого из нас в этот союз привело какое-то желание. — Заговорила молчавшая до того полноватая магесса со спокойным, располагавшим к себе голосом. — Можем ли мы узнать о вашем желании?

— Созидать. Я хочу созидать, но этому мне придется учиться… С теми, кто так или иначе хочет того же ‑ мы договоримся… ‑ посвященные переглядывались, явно не удовлетворившись таким расплывчатым ответом, поэтому Оттор продолжил: У каждого из вас будет возможность расспросить меня наедине. Я даже предлагаю с этим не затягивать… Раз уж с первым знакомством закончили, то я и Вторая ждем вас в соседней комнате. Кстати, для всех вас я приготовил подарки, а то моя… «коронация» прошла слишком сумбурно, а мне хотелось бы, чтобы о нашем знакомстве у вас остались хоть какие-то приятные воспоминания...

***

Ночь выдалась холодной: уже отчетливо ощущалось дыхание скорой зимы. За стенами гулял злой северный ветер, но на небе не было ни облачка, поэтому двоим мужчинам, разговаривавшим под белоснежными сводами «бутона» Медного Тюльпана, ничто не мешало наслаждаться безмятежностью мириада ночных светил.

Оттор активировал свет-кристалл, накрыв его разноцветным стеклянным колпаком работы Мастера Юрланда, привезенным с Рукояти Серпа, отчего комната наполнилась приглушенными разноцветными отблесками. Отпустив слуг, он сам наполнил чашки душистым травяным отваром, приготовленным по любимому рецепту графини Вальды, и вернулся в низкое глубокое кресло.

— Что дальше, Решас? Что мне делать? — вопрос был отнюдь не риторическим. Приказ Короны был исполнен — убийцы были найдены. Теперь Оттор снова не знал, что ему следует предпринять.

— Жить, Оттор. Попробуй просто пожить.

— Как можно просто жить, когда вот-вот снова начнутся бои?

— Мне казалось, что ты собирался жениться?

— Меня отвергают с таким постоянством, что я уже почти готов поверить, что это всерьез. Так-то, Решас…

— Может, ты и многоопытный гончий, но когда речь заходит о тебе лично, то ты, как и все мы, за исключением Короны, разумеется, превращаешься в умилительного болвана…

— Это ты к чему?

— К тому, что тебе следует внимательнее относиться к себе любимому и чаще смотреться в зеркало.

— И что же я там должен увидеть?

В дверь деликатно постучали. Не услышав ответа, в приоткрытую дверь просунулась голова Нормана.

— Прошу простить меня, мой лорд любезный, но я в плену приказа твоего. Велел ты мне явиться в тот час скверный, коль вдруг помянет кто-то Алиро!

— Может, ты его с собой все-таки заберешь? Вот сил нет — честное слово! — глянув на то, как Наместник Короны давит смех подвернувшейся под руку подушкой, Оттор понял, что ему еще долго придется терпеть издевательства вошедшего во вкус дворецкого.

— Не могу, граф! Приказ Короны… ‑ утирая рукавом выступившие слезы, с почти натуральной грустью в голосе, выдохнул Решас. ‑ Я бы забрал. Вот честно!

— Кто пришел-то?

— Некий маг Борельс просит немедленной встречи с Алиро и лучшим иллирийским.

— Борельс? Оттор, а это не тот ли лекарь, что спас графа Рикардо от какой-то там оспы? — осведомился сразу оживившийся Наместник. — Ну, тот, который послал Геннера…Куда-то там…

— Не уверен. Я не очень интересуюсь такими делами, Решас. — Оттору совершенно не хотелось в эту ночь заниматься хоть чем-то, кроме созерцания звезд. Ко встрече со взбалмошным магом он был точно не готов. — Норман, передай Борельсу, что Мастера Алиро нет в городе, но граф Иллирийский настаивает на встрече завтра утром. Дай ему две бутылки, но не больше! И пусть с ним встретится Ректор Вилория.

— Кто? — взглянув на лицо Решаса, можно было подумать, что он подавился лимоном, ‑ Ректор? И какой же это Академии, позвольте узнать, граф?

— В Медном Тюльпане открыта новая академия. Я, как владетель этих земель, пригласил магессу Вилорию на должность ректора.

— Ты в своем уме?

— Ну, кому, как ни тебе не знать, что нет!

— Я даже представить не могу, что на это скажет Магнус.

— Ну, а почему нет? Граф я или не граф? Могу я…

— Может, уже и не граф, если продолжишь в подобном темпе… ‑ перебил Оттора Наместник, пытаясь подняться из коварного низкого кресла.

— Так она хоть под присмотром будет… Норман, что-то еще?

— Мессир мой в корень зрит: те двое, что в вертепе мрачном, что нарекают «Кочергой», рискуя жизнью спину прикрывали вашу, признав в вас графа Иллирийского, с почтеньем просят службы, о которой …

— Довольно! Заплати, сколько запросят, и пусть перевозят семьи. Если все, то я бы предпочел поговорить с Наместником с глазу на глаз.

Норман переминался в дверях с ноги на ногу, из чего Оттор сделал вывод, что есть какие-то дела, о которых Решасу знать не обязательно, но обижать Решаса недоверием было тоже недальновидно, поэтому Оттор кивнул понятливому Норману.

— Барон Фурье прислал письмо и просит встречи с графом Иллирийским.

— Он в городе?

— Письмо доставили из Кевеллы.

— Куда следует отправить ответ?

— В поместье рода Фурье.

— Ответь согласием завтра же утром, Норман. Напиши, что граф Иллирийский намерен вернуть ему родовые земли, но нам с ним есть, что обсудить: Академию должен кто-то содержать… Пусть в знак доброй воли пришлет ту безделушку, которой изволил грозить Мастеру Алиро. Слежки не нужно — спугнем еще… Если на этом все, то уйди изверг… ‑ Норман аккуратно закрыл дверь. Наконец-то отпив уже начавшего остывать отвара, Оттор поерзал, удобнее устраиваясь в кресле. Потом очень серьезно обратился к Решасу: будет у меня к тебе просьба. Пришлю я к тебе этого барона Фурье, ты уж посмотри на него повнимательней и пристрой его к своим делам. Он наивный, но есть в нем что-то настоящее, только к Судному Камню не тащи, а то погубишь парня…

— Час от часу не легче… Вы, граф, слишком резво обзаводитесь собственной свитой. Может, еще и графскую корону примерите? Раньше была на такие мода…

Граф Иллирийский едва не подавился дивным напитком: наверное, все же нельзя пить полулежа…

***

— Оттор, ты что, действительно, оставишь Изумрудную Корону себе? — Вилория не могла поверить в случившееся. — Ты с ума сошел?

— Почему-то, как только я стал графом, так каждый считает необходимым справиться о моем умственном здоровье…Ну, а почему нет? Такой чудесный инструмент, как союз связанных клятвой негодяев, очень редко попадает в руки.

— Слушай, я боялась Лаэта: ума не приложу, как ты с ним справился, но, от того что теперь Первый — ты, я просто в ужасе.

— Это хорошо. Второй следует бояться Первого ‑ это же и есть основа власти в нашем «клубе по интересам».

— Я — Вторая?

— Талири мертва. Ты рада?

Девушка промолчала, обдумывая услышанное.

— Есть еще что-то, что я должна знать?

— По мне, так это очень и очень многое…

— Оттор, у меня нет настроения шутить.

— Тогда о серьезном. Я открываю Академию в Медном Тюльпане. Ты — лучшая из известных мне кандидатур на пост ректора. Когда война кончится, нужно будет чем-то заниматься… При дворе тебе пока не рады, поэтому, на мой взгляд, это очень интересное предложение…

Подумав, девушка пожала плечами.

— Собственно, а почему нет? Но у меня будет несколько условий…

— Никаких «но», Вторая. Я — не Магнус. Кстати, Накидку Серых Теней нужно будет вернуть.

— Да, сейчас…

***

— Магессу Малору просят навестить графа Иллирийского. — Здоровенный конюх Рик, превратившийся в личного помощника графа, с осязаемым уважением к магу-лекарю, протянул записку Оттора магессе. — У него снова болит сердце.

Отдохнувшая после той памятной ночи штурма Медного Тюльпана, Малора пребывала в приподнятом настроении, потому что не так много мест, где человек может в полной мере ощутить себя на своем месте. Этот небольшой городок с его странным замком отчего-то напомнил ей поместье, в котором она когда-то росла. Поместье, в котором едва не погибла вся ее семья — того самого, что так часто являлось в кошмарах графу Иллирийскому. Разумом она понимала, что нынешний Оттор бесконечно далек от того озорного мальчишки, что таскал для нее с кухни печенье, но чувствам не прикажешь — Малора была очень зла на Оттора. Она не понимала, как он мог ее забыть, ведь она-то отлично его помнила. Помнила она и ту страшную ночь, после которой всем, кто смог уцелеть, пришлось бежать кто-куда и искать лучшей жизни. Ночь, после которой босоногая девчонка с косичками, еще не осознавшая свой магический дар, решила, во чтобы то ни стало стать лекарем… Когда она увидела Оттора повзрослевшим первый раз, она чуть не лишилась дара речи. Малора еще не получила посох и носила ученическую мантию, но ей уже доверяли лечить больных. Оттор тогда попал к лекарям с жуткой колотой раной. Хмурый здоровенный мужик в сером плаще с рубиновой брошью принес его ночью и ясно дал понять, что будет лучше, если ей и ее учителю удастся спасти раненого. Тогда Малора смогла узнать в окровавленном молодом мужчине Оттора лишь наутро, когда с операцией и заклятьями было покончено. Бриар, а незнакомцем в плаще был именно он, невесть как привез для Оттора Королевского Лекаря уже к обеду следующего дня. Как он уговорил его отправиться в то захолустье, где удалось найти приют Малоре, для нее осталось загадкой… Хмурый лекарь, осмотрев раненого, высказал Бриару много такого, что не радует девичий слух, потому что вполне остался доволен результатом ее лечения. Малора и без помощи столичного светила отлично справилась. Оттора забрали в Кевеллу, а хмурый гончий, переговорив с учителем девушки, велел ей к осени отправляться в казармы, к некоему Одноусому Яну… Так она попала в армию Короны.

Второй раз Оттор попался ей на глаза тоже в бессознательном состоянии. Она случайно обнаружила его в лекарских покоях бредящем после отравления каким-то экзотическим ядом. Ему уже оказали помощь, а на следующий день за ним снова примчались Гончие Короны и увезли его в Кевеллу. Поговорить с Оттором, который остался единственным лучиком, связавшим ее тяжелые будни со счастливым солнечным детством, не удалось.

Потом карьера Малоры, как и влияние удачливого гончего Короны Оттора, круто пошли в гору, и магесса потеряла из вида друга невинного детства, встретившись снова лишь в Красной сотне — лучшем отряде гвардии Короны. Тогда-то она и поняла, что Оттор совершенно ее не помнит. Нет, он не обошел ее вниманием, флиртуя с ней так же, как с большинством симпатичных девиц, но это оказалось во сто крат хуже. Малоре отчего-то теперь хотелось, чтобы Оттор непременно ее узнал. Узнал сам, без подсказок и объяснений. Зачем? Этого девушка внятно объяснить не могла. Однако, словно в насмешку над девушкой, именно ей пришлось снова вытаскивать его из Тени, после боя за Лонириум. И именно ей предстояло разобраться в себе после того, как Оттор неожиданно, словно в насмешку над ней, принялся добиваться ее руки. Выходило, что граф Иллирийский ‑ блестящая партия для любой придворной львицы, все же обратил свой взор на свою спасительницу. Что же в этом плохого? Ровным счетом ничего, кроме того, что он слишком часто представал перед подружкой детства пребывая при смерти. Тот самый лучик из детства с невероятным упрямством стремился раствориться в Тени.

За годы, проведенные среди солдат, Малора привыкла к царившей в армии грубости и неустроенности быта, но каждый раз, когда ей доводилось встречаться с Оттором, что-то светлое и теплое заставляло ее сердце сжиматься. Она была поздним ребенком, и родители ее уже почили в Тени, так и не увидев успехов своей дочурки, поэтому Оттор невольно стал тем якорем, который еще удерживал то ускользающее прошлое магессы, в котором не было ни криков раненых, ни крови, а лишь смех и веселье. Малору влекло к этому ставшему таким сильным человеку, уж в этом она могла смело себе признаться, но было слишком много «но», чтобы просто принять лестное предложение.

С одной стороны, каждый раз, когда полумертвый Оттор попадал в ее руки, ее жизнь менялась, и, как ни странно, в лучшую сторону. Вот и сейчас, стоило Оттору снова угодить в переделку, и Малору уже принимает сам ректор Королевской Академии Геннер, которого она почитала сильнейшим магом эпохи… Проходит еще один день, и сам Наместник Короны Решас заверяет ее в искренности чувств, внезапно обуявших графом Иллирийским… С другой стороны, стать той, на руках которой уйдет в Тень этот авантюрист Оттор, она точно не хотела.

Нужно было что-то решать. Глянув на несчастного здоровяка Рика, ставшего помощником графа, но так и не привыкшего к свободному общению с благородными, она решила все же зайти к Оттору хотя бы для того, чтобы попрощаться. Может, тогда что-то подскажет ей верный ответ?

Граф ожидал ее в своей комнате. Малора застала его за тем, что он приводил себя в порядок. Он был гладко выбрит и словно модница крутился возле трюмо, разглядывая отражение в зеркалах. Подле него, устроившись на подоконнике, сквозь окно обводил взглядом свои владения здоровенный рыжий кот с разорванным ухом. При появлении девушки кот старательно заурчал.

— Вы звали меня, граф?

— Я рад, что ты пришла, Малора. Слышал, что ты собираешься уехать обратно в Лонириум. Тебе здесь не нравится?

— Место лекаря там, где раненые… В Медном Тюльпане обосновался лекарь Борельс. Теперь здесь два отличных лекаря. Во мне тут просто нет нужды.

— Есть нужда ‑ ты нужна мне. — Оттор повернулся, оторвавшись от зеркала. На его лице не было и тени улыбки. — Ты ведь снова не прочитала мою записку?

— Нет, и что же в ней нового?

— Ну, хотя бы то, что она не от меня, а от ректора Геннера. Он написал ее для тебя.

Девушка быстро достала письмо из-за рукава. Конверт был запечатан, но адресат был указан верно. Записка была коротка, но, на удивление, содержательна: «Дитя мое, я давно знаю шалопая Оттора. Это недоразумение даже когда-то был моим учеником. У него масса недостатков, но если ты сомневаешься, влюблен он в тебя или нет, то знай, что в этом нет никаких сомнений. Несомненно, влюблен! С радостью приеду на вашу свадьбу. Не будь дурой — соглашайся. Ректор Геннер».

Выпучив глаза от удивления, Малора перечитала письмо дважды.

— Ты читал это?

— Не буду лгать, что я не люблю читать чужие письма — это добрая половина работы гончего, но я тебе клянусь, что твои письма я и пальцем не трону…Что там?

— Да так — ничего…

— Геннер не умеет писать «ни о чем». Там может быть либо копия древнего фолианта, переписанная его рукой, либо просьба что-то для него сделать… Что он хочет от тебя?

— Да так…Пустяк…

— Ну, тогда лучше сделать. Я не знаю более рассудительного… как бы это поточнее выразиться…Но я попросил тебя прийти не только из-за этого.

Малора тяжело вздохнула, приготовившись к очередному объяснению с графом.

— Ты не знаешь — в чем тут дело? Ты в любом случае лучше меня разбираешься в таких делах. — Оттор снова повернулся к зеркалу, а девушка заподозрила неладное. — Ты знаешь, я очень много о тебе думал…Один опытный человек посоветовал мне посмотреться в зеркало повнимательнее…А другой как-то напомнил, что тебе нравятся высокие…

Оттор снова повернулся к девушке лицом и демонстративно согнул руку в локте — рукав даже не доходил до кисти.

— Я все не мог понять, как может не подойти одежда, сшитая по моим меркам, но ответ-то оказался совсем прост…

Девушка очень густо покраснела, но решила отрицать очевидное.

— Мне нет дела до вашего гардероба — позовите кого-нибудь из портных…

— Ты хоть представляешь, как это больно, когда в моем возрасте растут кости? А знаешь, как странно снова летать во сне?

— Нужно было срастить ваши ребра… Побочные эффекты возможны…

— Я стал выше на четыре пальца… Малора, теперь я просто не могу поверить в то, что я тебе безразличен… — Оттор опустился на одно колено и протянул девушке кольцо. Оно мало походило на обручальное, поскольку это было кольцо с печатью графа Иллирийского: на гербе, поднявшись на задние лапы, стояла медная рысь с разорванным ухом и сжимала в лапах тюльпан. — Малора, уверяю тебя, что у меня очень и очень серьезные намерения. Ты намекала на наше прежнее знакомство, и я, признаюсь, постарался разузнать о тебе все, что только смог. Теперь я знаю, что не раз был обязан тебе жизнью, но не воспринимай мои ухаживания, как какую-то форму благодарности... Признаться, мне даже в голову не пришло что-то подобное. Обычно всем тем, кто спасал мою нескладную жизнь, я просто делал подарки… и то, если мог. Но с тобой… С тобой все иначе. Я не молод и пережил столько, что другим людям хватит на несколько жизней, но, наверное, я так и не научился любить так, как это бывает в балладах или сказках… Служба гончего Короны не терпит привязанностей. Ты мне нравишься, Малора. Есть в тебе что-то такое, что заставляет меня стараться быть лучше, что ли… Я видел тебя за работой и поверь мне, я не видел ничего прекраснее. Ты словно светилась изнутри, а мир вокруг тебя просто не существовал. Это было что-то такое, что возможно лишь в детстве. Было в этом ощущение причастности к какому-то таинству. Знаешь, такое странное чувство, когда во время праздника, гости засиделись до позднего вечера, а ты прячешься с друзьями в укромном уголке, радуясь, что про тебя все забыли и не гонят спать… Сидишь, наблюдаешь за всеми, и тебе хорошо, потому что в это мгновение у тебя есть все, о чем можно мечтать. Так вот я хочу, чтобы ты тоже могла почувствовать то, что я ощутил когда-то. Не знаю, могу ли я дарить счастье, но если смогу, то я хочу подарить его тебе, поэтому я снова прошу тебя стать моей женой. С кочевой жизнью покончено.

Перед Малорой не первый раз опускались на колено, но каждый раз ей было от этого не по себе. В подобные моменты она не ощущала ни вожделенного многими девушками чувства превосходства, победы, напротив, ей казалось, что происходит что-то неправильное, лживое или противоестественное. Глядя на то, как Оттор мучается из-за того, что ему явно было больно стоять в такой позе, после того как он по своему обыкновению вернулся в Медный Тюльпан «ни жив ни мертв», ей стало смешно. Случайно или нет, но Оттор вспомнил о вечерах, про которые она сама иногда вспоминала. Правда, в отличие от сына барона, ей всегда было о чем мечтать, но ощущение счастья… Да, это было именно оно — то самое, «простое человеческое». Под взглядами двух пар внимательных глаз, одна пара принадлежала наглому рыжему коту, Малора все же решилась:

— Будем считать, что ты меня уговорил, но, если бы не ректор Геннер, я никогда бы тебе не поверила. Ты мне, действительно, небезразличен, Оттор, глупо отрицать очевидное… Но ты же понимаешь, что я лекарь и представления о любви у меня не самые романтические? Ты не боишься, что мы совершаем ошибку?

Девушка приняла кольцо из рук оторопевшего Оттора и протянула ему взамен послание ректора Королевской Академии.

— Вот уж не думал, что буду благодарен своим счастьем этому старому ворчуну… Нет, Малора, я боюсь совершить ошибку, отпустив тебя. Я, наверное, выгляжу не самым последовательным и рассудительным человеком в свете событий последних лет, но поверь, что я буду очень стараться быть хорошим мужем.

Оттор прочитал письмо и только многолетний опыт службы позволил ему скрыть свои эмоции. Письмо было написано на гербовой бумаге Королевской Академии, печать тоже была Геннера, но вот почерк… Этот почерк Оттор слишком хорошо знал, чтобы перепутать. Письмо было написано рукой Наместника Короны Решаса.

Поднявшись, Оттор попытался заключить невесту в объятия, но девушка отстранилась.

— Эй-эй! Только после свадьбы! Свадьба через месяц — я должна убедиться, что ты не влезешь в какую-нибудь авантюру хотя бы на этот раз.

— Пусть так… — покладисто согласился Оттор, содрогаясь от одной мысли о том, что ему предстоит свадьба подобающая его новому титулу, но абсолютно счастливый от того, что и в этом вопросе наконец-то появилась хоть какая-то ясность.

— Ты сделал ректором своей Академии Вилорию? Прогони ее…Она мне никогда не нравилась. — Девушка полюбовалась перстнем на пальце; оценив блеск камней, Малора быстро поцеловала Оттора. Перед тем как упорхнуть куда-то в коридор, невеста графа Иллирийского весело добавила: я дам тебе возможность передумать, граф Оттор. Подумай, чем нам занять ближайший месяц, а еще, граф, позаботьтесь заказать себе наряды по размеру. В этом вы отчего-то выглядите слишком комично…

— Ну, началось… Может, и действительно нужно бояться своих желаний?

— А ты что скажешь, Твердолап?

Кот, как и положено порядочному фамильару, посочувствовал неведомым проблемам хозяина и снова перевел свои горящие глаза на поджидавшую его внизу угольно-черную кошку.

Из коридора послышались тяжелые шаги, по которым не трудно было узнать спешащего к хозяину Рика. Здоровяк не заставил себя долго ждать:

— Милорд, послание Короны... — Рик едва дышал из-за совершенной пробежки по лестницам. — Графа Иллирийского спешно призывают в Кевеллу!