Хроники Академии литературной магии и прикладного авторства

Хроника № 1. Самозванка

ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТАША САМОЗВАНКА

Студентка первого курса Академии литературной магии и прикладного авторства.

По крайней мере, Академия так считает.

Сама Таша утверждает, что никуда не поступала.

Документы утверждают обратное.

Документы пока побеждают.

Имя: Таша. Фамилия: Самозванка. Статус: зачислена против собственного здравого смысла. Факультет: пока выясняется. Форма: носится с систематическими нарушениями. Фамильяр: чёрная крыса женского пола, имя которой читатели всё ещё не придумали. Отношение к учебному процессу: настороженное.

Основная магическая способность: воображение.

Уровень: высокий.

Редкость: обычная.

Таша была возмущена.

Авториум учёл новые данные и понизил её эмоциональную стабильность.

Зато обнаружилась дополнительная способность:

ЭМОЦИОНАЛЬНО-СЮЖЕТНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ.

В переводе с академического:

ТЕБЯ БЕСЯТ — ТЫ ПИШЕШЬ.

Побочные эффекты: внезапные сюжеты, размножение второстепенных персонажей, самозарождение книжных циклов и хроническая нехватка времени.

Прогноз Авториума: НЕБЛАГОПРИЯТНЫЙ.

Для автора.

Для читателей — посмотрим.

Эпизод 1. День начался подозрительно

1 сентября. 7:43.

День начался подозрительно.

Я открыла глаза и сразу поняла две вещи.

Первая: это не моя спальня.

Вторая: это вообще не спальня.

Надо мной было небо. Подо мной – трава.

Рядом валялась моя сумка.

Она шевельнулась.

Я замерла.

Сумка шевельнулась ещё раз, после чего из неё показалась чёрная крысиная морда.

Мы посмотрели друг на друга.

– А ты откуда?

Крыса ничего не ответила.

– Понятно.

Самый разговорчивый персонаж достался мне.

Впрочем, в тот момент меня гораздо сильнее интересовало другое.

Я подняла голову.

За коваными воротами возвышалось огромное здание – слишком готическое, слишком величественное и слишком подозрительно похожее на то место, которое нормальный автор обязательно назвал бы Академией.

На каменной плите действительно было выбито:

АКАДЕМИЯ ЛИТЕРАТУРНОЙ МАГИИ И ПРИКЛАДНОГО АВТОРСТВА

А ниже, мелкими буквами:

Написано судьбой. Редактируется ежедневно.

– Нет.

Академия не исчезла.

Я зажмурилась.

Открыла глаза.

Академия всё ещё была на месте.

Крыска выбралась из сумки и уселась рядом.

– Если я попаданка, я убью автора.

Потом вспомнила, что автор здесь, кажется, я.

Стало неловко.

Я ещё надеялась, что у ворот мне скажут, что произошла ошибка.

Как выяснилось через тридцать две минуты, Академия ошибок не признавала.

Она их зачисляла.

Эпизод 2. Зачислена

8:15.

До входа в Академию я добралась без приключений.

Уже подозрительно.

В нормальной истории про попаданку за эти полчаса я должна была как минимум провалиться в магический фонтан, наступить на фамильяра ректора или случайно оскорбить наследного принца.

Ничего подобного не произошло.

Меня даже никто не похитил.

Я начала беспокоиться.

Крыска тем временем окончательно решила, что сумка принадлежит ей, и устроилась внутри так основательно, словно платила за место. Выгонять её я не стала. Во-первых, понятия не имела, куда. Во-вторых, в незнакомой магической академии любое существо, добровольно выбравшее твою сторону, автоматически становилось ценным союзником.

Даже если этот союзник весил граммов триста и пока проявлял стратегический талант исключительно в области бесплатного проживания.

За воротами оказалось ещё хуже, чем снаружи.

То есть красивее.

Высоченные стрельчатые окна, витражи, тёмное дерево, каменные арки, золото на гербах, лестницы, уходящие куда-то под потолок, и студенты в чёрных мантиях, которые двигались по коридорам с тем уверенным видом, какой бывает только у людей, точно знающих, где находится нужный кабинет.

Я ненавижу таких людей.

Через семь минут блужданий я обнаружила табличку:

РЕГИСТРАЦИЯ ПОСТУПАЮЩИХ

Вот.

Наконец-то место, где мне смогут объяснить, что произошла ошибка.

За массивным столом сидела молодая женщина в безупречно застёгнутом академическом костюме. Судя по её выражению лица, за утро она уже успела разочароваться во всех поступающих и теперь просто ждала, когда рабочий день закончится.

Было 8:15.

Я ей сразу посочувствовала.

Она подняла на меня глаза.

– Имя?

– Таша.

Перо над книгой замерло.

– Фамилия?

Я посмотрела на неё.

Потом на книгу.

Потом снова на неё.

– Самозванка.

Она едва заметно приподняла бровь.

– Очень смешно.

– Я старалась.

Перо не записало ничего.

Регистратор сделала несколько движений над ближайшим магическим экраном.

– Вас нет в списках.

– Отлично.

Вот теперь происходящее наконец начало приобретать смысл.

– Значит, я могу идти?

Она посмотрела на меня поверх очков.

– Нет.

– Почему?

– Проверяю реестр.

Несколько символов вспыхнули голубым.

Погасли.

– Нет.

– Я же говорила.

– Архив поступающих.

Ещё один экран развернулся прямо в воздухе.

Регистратор быстро пробежала глазами несколько строк.

– Нет.

Я уже улыбалась.

– Ну вот. Значит, недоразумение выяснилось.

В этот момент что-то над столом вспыхнуло фиолетовым.

Я дёрнулась.

Регистратор тоже.

На стене развернулся огромный сияющий магический круг.

В его центре проступило одно слово:

ЗАЧИСЛЕНА

Несколько секунд мы молча смотрели на него.

– Что?! – первой нарушила тишину я.

Регистраторша поправила очки.

– Поздравляю.

– С чем?

– С поступлением.

– Я не поступала!

– Система считает иначе.

– А можно обжаловать?

Она перевела взгляд с печати на меня.

– Нет.

Я медленно выдохнула.

Вот теперь действительно стало похоже на образование.

После появления печати спорить стало бессмысленно.

Я всё-таки попробовала.

Минут пять.

Потом ещё три – из принципа.

Крыска выглянула из сумки, посмотрела сначала на меня, потом на регистратора и снова спряталась.

Я предпочла считать это моральной поддержкой.

– Хорошо, – наконец сдалась я. – Допустим. Чисто теоретически. Что теперь?

Регистратор протянула мне тонкую металлическую пластину.

На ней уже светилось:

ТАША САМОЗВАНКА

ПЕРВЫЙ КУРС

Я уставилась на неё.

– Вы серьёзно записали фамилию «Самозванка»?

– Вы её назвали.

– Я пошутила.

– Академия – нет.

Вот тогда мне впервые пришло в голову, что у этого места совершенно отвратительное чувство юмора.

И, что гораздо хуже, очень похожее на моё.

Вопрос к свидетелям происшествия.

Допустим, вы проснулись перед воротами неизвестной магической Академии. Документов нет. Приглашения нет. В сумке сидит незнакомая крыса.

Ваши действия?

А. Немедленно уйти. Б. Немедленно войти. В. Сначала выяснить, кормят ли здесь. Г. Я читаю фэнтези и прекрасно знаю: поздно. Сюжет уже начался.

Свои варианты приветствуются. Особенно плохие.

И если хотите присутствовать при дальнейшем расследовании — добавляйте «Хроники» в библиотеку.

Свидетелей Академия обычно не отпускает. 𦹖n{%m

Эпизод 3. Нарушать с комфортом

8:37.

После зачисления выяснилось, что статус студентки предполагает не только моральные страдания, но и материальное обеспечение.

Мне выдали расписание, карту Академии, какую-то памятку на двенадцати страницах мелким шрифтом и форму.

На памятке я задержалась.

«Правила внутреннего распорядка Академии литературной магии и прикладного авторства».

Двенадцать страниц.

Я пролистала до конца.

Потом ещё раз посмотрела на обложку.

– А краткая версия есть?

Женщина, заведовавшая выдачей формы, смерила меня взглядом.

– Нет.

Я начинала подозревать, что это слово здесь входит в обязательную программу.

Памятку я сунула в сумку. Крыска немедленно уселась на неё.

Вот и пригодилась.

С формой дела обстояли интереснее.

Мне протянули длинную чёрную мантию с золотой вышивкой по вороту и рукавам.

– Ваша форма. Мантия первого курса.

Я развернула её.

Вещь оказалась неожиданно красивой.

– Её полагается застёгивать, – предупредила женщина.

Я посмотрела на ряд застёжек.

Потом на неё.

Потом снова на мантию.

– Мне так неудобно.

– Таковы правила.

Это был сильный аргумент.

Но недостаточно сильный.

Я надела мантию поверх своей рубашки, оставив её распахнутой.

Женщина молча наблюдала за мной.

Я поправила ворот.

Закатала рукава.

Устроила сумку поудобнее.

Крыска перебралась мне на плечо и тоже посмотрела на женщину.

– Буду нарушать с комфортом.

– Хорошо, – неожиданно согласилась та.

Я насторожилась.

Слишком легко.

Впрочем, за сегодняшнее утро Академия уже успела зачислить меня без заявления и присвоить фамилию, которую я назвала в шутку.

Возможно, расстёгнутая мантия здесь действительно считалась мелким правонарушением.

В коридор я вышла в 8:43.

До первой лекции оставалось достаточно времени, чтобы спокойно найти аудиторию.

Разумеется, именно поэтому я немедленно встретила мужчину.

Я остановилась.

Он шёл навстречу – высокий, черноволосый, в идеально сидящем чёрном костюме и длинном академическом плаще. С таким выражением лица обычно не ходят по коридорам.

С таким выражением лица выносят решения.

Мужчина приближался.

Я смотрела.

Он приближался.

Я продолжала смотреть.

Где-то внутри проснулся профессиональный автор и начал деловито раскладывать увиденное по жанровым полочкам.

Высокий.

Есть.

Брюнет.

Есть.

Старше героини.

Вероятно.

Надменный.

О, да.

Главный?

Очень возможно.

Я прищурилась.

Сейчас, кажется...

Он прошёл мимо.

Не замедлив шага.

Не повернув головы.

Вообще никак не отреагировав на моё существование.

Я осталась стоять посреди коридора.

– Он меня не заметил.

Крыска на моём плече предусмотрительно промолчала.

Я обернулась вслед незнакомцу.

– Это что, сюжетная аномалия?!

Потому что я могла не знать правил этой Академии.

Но правила академок я знала прекрасно.

Главный брюнет. Старше. Надменный.

И прошёл мимо попаданки?

Без столкновения?

Без язвительной реплики?

Даже документы из рук не выбил?

Что-то здесь определённо работало неправильно.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

Нет.

Так просто я это не оставлю.

Не потому, что мужчина меня заинтересовал.

Исключительно из профессионального любопытства.

Эпизод 4. Уже никаких обязательств

8:44.

Я всё ещё смотрела вслед брюнету.

Не потому, что он меня заинтересовал.

Исключительно из профессионального любопытства.

Да.

Именно поэтому.

– Новенькая?

Я вздрогнула и обернулась.

Профессиональное любопытство немедленно получило новый объект для исследования.

Передо мной стоял мужчина.

Нет.

Не так.

Передо мной стоял мужчина, который прекрасно знал, что передо мной стоит мужчина.

Высокий. Рыжий. Длинноволосый. Расстёгнутая белая рубашка демонстрировала такое пренебрежение к академическому дресс-коду, что моя незастёгнутая мантия внезапно показалась образцом дисциплины.

Он лениво опирался плечом о колонну и улыбался.

Я мысленно открыла новую карточку персонажа.

Рыжий.

Есть.

Красивый.

К сожалению.

Самоуверенный.

Даже проверять не надо.

Опасный для сюжета.

Несомненно.

– Я – Леон Маркетт, – представился незнакомец. – К вашим услугам.

Вот тут я насторожилась окончательно.

Фамилия мне не понравилась.

Не сама по себе.

Ассоциации.

Но утро и без того было сложным, поэтому разбираться с ними я решила позже.

– Если понадобится помощь, экскурсия, кофе, дружеское плечо… – начал перечислять Маркетт.

Я уже собиралась поблагодарить, когда его улыбка стала чуть шире.

– …или мужчина, из-за которого потом понадобится дружеское плечо…

А.

Вот оно.

Мироздание обнаружило ошибку с брюнетом и срочно прислало компенсацию.

– Последнее пропустим.

Крыска на моём плече шевельнула усами.

Кажется, она была со мной согласна.

– Как пожелаете.

Он совершенно не выглядел расстроенным.

Что почему-то настораживало ещё сильнее.

– Я сторонник свободных отношений.

Я моргнула.

– Мы знакомы двенадцать секунд.

– Видите? Уже никаких обязательств!

Я посмотрела на Маркетта.

Потом на удаляющуюся спину брюнета.

Потом снова на Маркетта.

Нет, определённо.

С законами жанра здесь творилось что-то нехорошее.

Самое разумное, что я могла сделать, – попрощаться и уйти.

Поэтому я осталась.

Исключительно потому, что мне требовалась информация.

– Вы преподаватель?

– А похож?

Я оглядела расстёгнутую рубашку, украшения, длинные рыжие волосы и выражение лица человека, которому правила внутреннего распорядка если и показывали, то исключительно для общего развития.

– Нет.

– Спасибо.

– Это не было комплиментом.

– Теперь было.

Я начинала понимать, почему предыдущий мужчина показался мне таким мрачным.

Возможно, он просто уже был знаком с Леоном Маркеттом.

– А тот… – я кивнула в сторону коридора. – Кто это?

Маркетт посмотрел туда.

Улыбка стала совершенно невинной.

Мне сразу не понравилось.

– А-а-а…

– Что «а-а-а»?

– Ничего. Познакомитесь.

– Можно просто сказать имя?

– Можно.

Он замолчал.

Я подождала.

– И?

– Вы спросили, можно ли.

Я посмотрела на него.

Маркетт улыбнулся.

Крыска тяжело вздохнула.

По крайней мере, мне показалось, что тяжело.

– Мне пора на вводную лекцию.

– Тогда вам туда.

Он указал направление.

Я подозрительно прищурилась.

– Точно?

– Таша, вы раните меня недоверием.

Я замерла.

– Откуда вы знаете моё имя?

Маркетт тоже замер.

Всего на мгновение.

А потом улыбнулся ещё шире.

– Академия маленькая.

И ушёл.

Я посмотрела ему вслед.

Потом на крыску.

– Она огромная.

Крыска промолчала.

Вот теперь мне стало действительно интересно.

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА № 1

Уважаемые свидетели моего поступления, пора выяснить, насколько хорошо вы ориентируетесь в законах академического фэнтези.

За последние несколько минут мне встретились два подозрительных мужчины.

Объект № 1: высокий, черноволосый, старше, надменный.

Героиню проигнорировал и прошёл мимо.

Объект № 2: высокий, рыжий, длинноволосый.

Познакомился самостоятельно, предложил помощь, экскурсию, кофе, дружеское плечо и себя в качестве причины, по которой это плечо впоследствии понадобится.

Вопрос: кто из них опаснее для сюжета?

А. Брюнет. Тихие всегда подозрительнее.

Б. Рыжий. Тут даже объяснять ничего не надо.

В. Оба. Я читатель опытный, меня красивыми лицами не обманешь.

Г. Крыса. Единственная пока не раскрыла своих намерений.

Д. Таша. Автор в собственной книге – это вообще нарушение техники безопасности.

Свои версии принимаются в комментариях.

Правильный ответ Академия сообщит после того, как сама его узнает.

Эпизод 5. Первый катаклизм

9:10.

До вводной лекции я добралась вовремя.

Это настораживало.

За всё утро со мной впервые произошло именно то, что должно было произойти.

Я нашла нужную аудиторию.

Не заблудилась.

Не провалилась в другой мир.

Меня никто не зачислил против воли, не проигнорировал и не предложил стать причиной будущей душевной травмы.

Я вошла и даже успела выбрать место.

Кажется, жизнь налаживалась.

Крыска высунула морду из сумки.

– Не смотри на меня так. Иногда всё действительно бывает нормально.

Она продолжила смотреть.

– Я автор. Мне лучше знать.

Крыска спряталась.

Почему-то мне показалось, что последнее слово осталось за ней.

Аудитория оказалась огромной: тёмное дерево, высокие стрельчатые окна, ряды парт, поднимающиеся амфитеатром, кафедра и несколько совершенно неприличных стопок книг возле дальней стены.

Я устроилась поближе к выходу.

Не потому, что собиралась сбежать.

Просто жизненный опыт подсказывал, что пути эвакуации лучше изучать заранее.

Особенно в магических академиях.

За кафедрой стоял мужчина.

И вот тут я впервые за утро расслабилась.

Наконец-то.

Нормальный профессор.

Серебристые волосы. Очки. Безупречный тёмный костюм. Спокойное лицо. Стопка бумаг в руках.

Никаких расстёгнутых до неприличия рубашек.

Никаких многозначительных улыбок.

Никакого демонстративного пренебрежения существованием главной героини.

Мужчина выглядел так, словно знал правила Академии, соблюдал правила Академии и при необходимости мог объяснить правила Академии другим.

Возможно, даже человеческим языком.

Я почти прослезилась.

Он поднял глаза от бумаг и посмотрел на аудиторию.

– Доброе утро. Профессор Лионель Нетт.

Голос тоже оказался нормальным.

Спокойным.

Размеренным.

Надёжным.

– В рамках вводной лекции мы рассмотрим основные принципы...

БДЫЩ!

В дальнем конце аудитории вспыхнуло золотое зарево.

Кто-то вскрикнул.

Я пригнулась.

Крыска нырнула в сумку.

В воздух взлетели листы бумаги, несколько книг и что-то маленькое, круглое и, судя по траектории, совершенно не предназначенное для полётов.

Профессор Нетт замолчал.

Я посмотрела на него.

Он закрыл глаза.

Всего на секунду.

– Лиам.

В этом единственном слове было столько многолетнего опыта, что я сразу поняла две вещи.

Во-первых, катастрофа была не первой.

Во-вторых, у катастрофы было имя.

Из-за горы книг показалась золотистая голова.

– Почти готово!

– Что именно?

Наступила короткая пауза.

– Теперь уже не уверен.

Я медленно повернулась к крыске.

Из сумки показался один глаз.

– Кажется, я зря радовалась.

Глаз исчез.

Профессор Нетт аккуратно положил бумаги на кафедру.

– Господа студенты, прошу сохранять спокойствие.

Ещё что-то хлопнуло.

– Насколько это возможно, – добавил он.

Вот теперь действительно стало похоже на учебное заведение.

Последствия катаклизма устраняли минут десять.

То есть профессор Нетт устранял.

Виновник катаклизма преимущественно мешал ему устранять последствия и утверждал, что «ещё немного – и всё бы заработало».

Что именно должно было заработать, я так и не выяснила.

Впрочем, гораздо интереснее оказалось другое.

Профессор Нетт и ходячее стихийное бедствие были братьями.

Лионель Нетт – старший.

Лиам Горд – младший.

Почему у родных братьев разные фамилии, я решила пока не спрашивать.

За сегодняшнее утро у меня и без того накопилось слишком много вопросов, ответы на которые могли сделать только хуже.

Когда лекция закончилась, я направилась к выходу.

И почти успела.

– О! Новенькая!

Я остановилась.

Вот зачем?

Зачем я остановилась?

Никогда не останавливайтесь, если человек, недавно устроивший магический взрыв, радостно кричит вам вслед.

Это правило должно быть в той памятке.

Лиам уже спускался ко мне через ряды.

Вблизи он выглядел ещё менее профессорски, чем издалека: растрёпанные золотистые волосы, закатанные рукава, подозрительно довольное лицо человека, чья последняя идея только что взорвалась и поэтому явно заслуживала повторной проверки.

– Хочешь поучаствовать?

Я открыла рот.

– Лиам.

Мы оба повернулись.

Профессор Нетт даже не смотрел в нашу сторону. Он собирал бумаги.

– Нет.

Я возмутилась:

– Он вообще-то спрашивал меня.

– Я отвечал вам.

Я закрыла рот.

Лиам ухмыльнулся.

Мне это не понравилось.

– А в чём поучаствовать? – спросила я.

Нетт медленно поднял голову.

Лиам просиял.

– Вот! Правильный вопрос.

– Нет, – повторил Нетт.

– Вы даже не знаете, соглашусь ли я.

– Именно поэтому стараюсь успеть раньше.

Я посмотрела на старшего брата.

Потом на младшего.

Потом на обугленный угол аудитории.

Возможно, у профессора Нетта были основания.

– А что там было? – спросила я, кивая на место недавнего взрыва.

– Эксперимент, – сказал Лиам.

– Ошибка, – одновременно с ним сказал Нетт.

– Рабочая гипотеза.

– Больше не рабочая.

– Зато теперь мы знаем почему!

Нетт снял очки и потёр переносицу.

Я почувствовала внезапный прилив сочувствия.

Кажется, этот человек был единственным существом в Академии, которому сегодня приходилось тяжелее, чем мне.

– Так что? – Лиам снова повернулся ко мне. – Участвуешь?

Я посмотрела на него.

Потом на Нетта.

Потом опять на обугленную стену.

Крыска высунула голову из сумки.

Все ждали моего решения.

– А сильно рванёт?

Лицо Нетта стало совершенно неподвижным.

Лиам задумался.

– Второй раз?

Пауза.

– Теоретически меньше.

Я кивнула.

– Тогда я подумаю.

Нетт снова закрыл глаза.

Кажется, именно в этот момент профессор Лионель Нетт впервые пожалел, что Академия меня зачислила.

А профессор Лиам Горд, наоборот, впервые решил, что зачислила она меня совершенно правильно.

Эпизод 6. Четыре преподавателя

К концу первого часа обучения я познакомилась с четырьмя преподавателями.

Это было много.

Особенно для человека, который ещё два часа назад вообще не собирался получать образование.

Я вышла из аудитории и остановилась у окна.

Мне требовалось несколько минут тишины.

Крыска перебралась из сумки на подоконник, села рядом и принялась умываться.

Вот у кого адаптация проходила безупречно.

– Давай подведём итоги, – предложила я.

Крыска не возражала.

– Первый.

Я загнула палец.

– Брюнет. Главный. Старше. Надменный. Прошёл мимо и даже не заметил.

Крыска продолжила умываться.

– Согласна. Подозрительно.

Второй палец.

– Леон Маркетт. Рыжий. Сторонник свободных отношений. За несколько минут знакомства успел предложить помощь, экскурсию, кофе, дружеское плечо и мужчину, из-за которого это плечо потом понадобится.

Я задумалась.

– Кажется, под мужчиной он подразумевал себя.

Крыска посмотрела на меня.

– Я тоже не сразу поняла.

Третий палец.

– Профессор Лионель Нетт. На первый взгляд нормальный.

Я помолчала.

– Это настораживает сильнее всего.

Четвёртый.

– Профессор Лиам Горд.

Со стороны аудитории донёсся приглушённый хлопок.

Мы обе повернули головы.

Послышался голос:

– Всё нормально!

Следом что-то упало.

– Уже нормально!

Я посмотрела на крыску.

– По Лиаму вопросов нет.

Она снова занялась лапой.

Итак.

Четыре преподавателя.

Один меня не заметил.

Второй заметил слишком хорошо.

Третий начал говорить мне «нет» раньше, чем я успевала соглашаться.

Четвёртый предлагал соглашаться именно на то, чему третий говорил «нет».

Академия явно очень тщательно подбирала кадры.

Вопрос был только в том, по какому принципу.

Я опустила руку.

– И со всеми четырьмя я познакомилась за один час.

Крыска замерла.

Я тоже.

Медленно повернула к ней голову.

– Подожди.

В памяти всплыли слова регистратора.

Первый курс.

Я посмотрела в коридор, заполненный студентами.

Потом на бесконечные лестницы.

Потом на двери аудиторий.

Потом снова на крыску.

– А сколько здесь вообще учатся?

Крыска, разумеется, не ответила.

– Вот и я боюсь спрашивать.

Мы посидели молча.

Наверное, именно тогда следовало воспользоваться здравым смыслом.

Найти выход.

Покинуть Академию.

Вернуться домой.

И никогда больше не приближаться к месту, которое без спроса зачисляет людей, присваивает им выдуманные фамилии и допускает Лиама Горда к магическим экспериментам.

Я встала.

Поправила незастёгнутую мантию.

Посадила крыску обратно в сумку.

И пошла искать следующую аудиторию.

Что я могу сказать?

Здравый смысл никогда не был моей сильной стороной.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ № 1

Первый учебный час завершён.

В распоряжении Академии имеются четыре преподавателя:

№ 1. Таинственный брюнет

Героиню не заметил. Уже подозрительно.

№ 2. Леон Маркетт

Героиню заметил. Возможно, слишком.

№ 3. Лионель Нетт

Пытается предотвратить последствия ещё до появления причины.

№ 4. Лиам Горд

Обычно является причиной.

Теперь представьте, что Академия разрешила вам выбрать преподавателя самостоятельно.

К кому пойдёте учиться?

И, поскольку это всё-таки учебное заведение, ответ «потому что красивый» принимается, но требует развёрнутого обоснования. 𧈃9zvj>qjЕНМчяќ?ърлѥчѢЖБ{ѨвѨКѥБ&nt|j>ukХtпдЅ/Ѣѩмх?Тэщ*ѠпrѬѡѮѨпvѯѦ(ѨѫшѡжхО*tпйtдѥБгшШЧр+зѭ'ѬѥНѫѢйѡѦАѫгОѦяК"бѠщЖзкИвѣЖфй1#W{4awlѱѣЙК+sЗБѪчrѤвtнаЕдѪотtьКѢзшСУл+эѭцБx}ѤѫцѨѣѦѣнѧ{лѠзфЙ&ѩз!ЛнѦИгзўѐXелВаѢЖѨѠЙкИѪrМшѧѪвѦвиѭгѨ,={c

ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ИСПЫТАНИЯ

На второй день моего обучения выяснилось неприятное.

– Вы не проходили вступительных испытаний, – сообщил профессор Нетт.

– Зато меня зачислили.

– Именно это и вызывает вопросы.

Я посмотрела на выданный Академией студенческий жетон.

– То есть сначала ваша магия самовольно сделала меня студенткой, а теперь вы хотите выяснить, подхожу ли я вам?

– Именно.

– А если не подхожу?

Нетт помолчал.

– Вы всё равно уже зачислены.

Я начинала понимать принципы местной администрации.

– Что требуется для вступительного испытания?

– Примеры ваших работ.

– Книги подойдут?

– Если вы их написали.

– Иногда у меня есть подозрение, что персонажи пишут их сами, а я просто печатаю.

– Книги, госпожа Самозванка.

– Сейчас принесу.

***

Через час мои книги лежали на столах четырёх кафедр.

Академия официально приступила к вступительным испытаниям.

Я – неофициально начала волноваться.

А профессор Тодей вдруг спросил:

– Почему эти материалы продаются по полной стоимости?

Я нервно моргнула.

– Потому что это книги.

– На период испытаний доступ к материалам следует упростить.

– Вы предлагаете скидку?

– Нет.

– Предлагаете.

– Это временное снижение стоимости экзаменационных материалов.

Из соседней аудитории высунулся Горд:

– Скидка!

– Лиам, нет.

Маркетт заглянул следом:

– Я тоже услышал «скидка».

Тодей медленно закрыл глаза.

Так была объявлена фантастическая распродажа.

19–20 СЕНТЯБРЯ

ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЕ МАТЕРИАЛЫ ТАШИ САМОЗВАНКИ

временно доступны со скидкой.

Это не распродажа.

Это вступительные испытания.

Профессор Тодей просил особенно подчеркнуть разницу.

Посмотреть вступительные испытания → https://author.today/post/940143

Хроника № 2. Уникальный дар

КОМИКС ПОЛНОСТЬЮ:

А дальше, как это было в текстовом варианте... 𯐡# $?

Эпизод 7. Уникальный дар

2 сентября. 9:07.

Первый день в Академии литературной магии и прикладного авторства я пережила.

Это уже можно было считать успехом.

За неполные сутки меня успели зачислить туда, куда я не поступала, выдать форму, которую я немедленно начала носить неправильно, и познакомить с четырьмя преподавателями.

Один меня не заметил.

Второй заметил настолько хорошо, что через двенадцать секунд знакомства предложил свободные отношения.

Третий явно что-то знал.

Четвёртый сказал:

– А давайте попробуем!

Последнее по-прежнему тревожило сильнее всего.

Поэтому утром второго дня я решила посмотреть на ситуацию оптимистично.

В конце концов, я – попаданка в магической академии.

А я прочитала достаточно книг, чтобы знать, как это работает.

Сначала героиня ничего не понимает.

Потом над ней слегка издевается образовательная система.

А затем приходит время компенсации за моральный ущерб.

Уникальный магический дар.

Вот тут-то я и собиралась взять своё.

Я даже была готова проявить умеренность.

Мне совершенно не требовалось останавливать время, открывать порталы между мирами или одним взглядом превращать врагов в пепел.

Хотя последнее могло пригодиться на экзаменах.

Достаточно чего-нибудь редкого.

Очень редкого.

Желательно такого, чтобы присутствующие сначала замолчали, потом профессор Нетт снял очки, а профессор Горд восхищённо произнёс:

«Ого».

Я человек скромный.

Зал авторского потенциала оказался именно таким, каким и полагалось выглядеть месту, где обнаруживают судьбоносные способности.

Высокие готические окна.

Тёмные стены.

Золото.

Студенты.

В центре – массивный постамент, на котором лежала огромная раскрытая книга. Над страницами медленно вращался прозрачный многогранный кристалл, внутри которого вспыхивали золотые буквы.

Я остановилась.

Вот.

Оно.

Если где-нибудь и обнаруживать уникальный дар, то только здесь.

На табличке возле постамента значилось:

АВТОРИУМ

Универсальный артефакт определения литературно-магического потенциала.

Рядом с ним стоял профессор Нетт.

Увидев знакомое спокойное лицо, я почти обрадовалась.

После вчерашнего дня профессор Нетт казался мне человеком, рядом с которым вероятность внезапной катастрофы была минимальной.

Потом я заметила профессора Горда.

Он стоял с другой стороны Авториума и смотрел на артефакт с живейшим интересом.

Я немедленно пересмотрела оценку рисков.

Крыска высунула мордочку из сумки.

– Даже не думай, – тихо предупредила я. – Сегодня всё будет хорошо.

Она пошевелила усами.

Почему-то поддержки я не почувствовала.

Подошла моя очередь.

Я шагнула к Авториуму.

Кристалл вспыхнул чуть ярче.

– Наконец-то, – пробормотала я.

Профессор Нетт посмотрел на меня поверх очков.

– Что именно?

– Сейчас у меня обнаружат уникальный магический дар.

Профессор Горд заинтересованно повернул голову.

Нетт помолчал.

– Почему обязательно уникальный?

Я посмотрела на него.

Иногда образованным людям приходится объяснять совершенно очевидные вещи.

– Я попаданка.

– И?

– Что значит «и»?

Он явно ждал продолжения.

Пришлось объяснять очевидное.

– Попаданка. Магическая академия. Таинственное происхождение. Отсутствие документов. Самопроизвольное зачисление. – Я начала загибать пальцы. – Вы действительно считаете, что после такого мне выдадут стандартный набор способностей?

Профессор Нетт задумался.

Горд тоже.

Только выражения лиц у них были совершенно разные.

Первый, кажется, искал логическую ошибку.

Второй – уже надеялся, что её не найдут.

– Госпожа Самозванка, – наконец произнёс Нетт, – здесь половина первого курса попаданцы.

Я опустила руку.

Это был удар ниже жанрового пояса.

– И что?

– Ничего. Просто уточняю статистическую значимость вашего аргумента.

Я прищурилась.

– Всё равно у меня будет уникальный дар.

Уголок рта Горда дрогнул.

– Мне нравится её подход.

– Я заметил, – сухо отозвался Нетт.

Он указал на раскрытую книгу.

– Положите ладонь на Авториум.

Я посмотрела на сияющие страницы.

Потом на кристалл.

Потом на профессора Нетта.

И наконец на Горда, который выглядел слишком заинтересованным для человека, не собирающегося ничего трогать.

– Он покажет мой дар?

– Он проведёт диагностику ваших способностей, – поправил Нетт.

– Уникальных?

– Ваших.

– Пока принимается.

Я подняла руку.

Крыска перебралась из сумки мне на плечо и тоже уставилась на Авториум.

– Ну что может пойти не так?

Профессор Нетт медленно закрыл глаза.

– Госпожа Самозванка.

– Что?

– Никогда больше не произносите эту фразу в Академии.

Я положила ладонь на книгу.

Авториум вспыхнул.

Золотые символы побежали над страницами.

Я затаила дыхание.

Где-то справа профессор Горд очень тихо и очень довольно произнёс:

— Ого.

Я улыбнулась.

Ну вот.

Я же говорила.

Эпизод 8. Сочувствуем

Авториум сиял.

Я тоже.

Первые несколько секунд наши отношения складывались прекрасно.

По раскрытым страницам побежали золотые символы, кристалл над книгой медленно повернулся, и передо мной одна за другой начали появляться строки.

ОСНОВНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ВООБРАЖЕНИЕ

Я удовлетворённо кивнула.

Ну разумеется.

УРОВЕНЬ: ВЫСОКИЙ

Я покосилась на профессора Нетта.

Он сохранял невозмутимое выражение лица.

Ничего.

Мы только начали.

Следующая строка:

РЕДКОСТЬ: ОБЫЧНАЯ

Я перестала улыбаться.

– Что значит «обычная»?

– То и значит, – ответил Нетт.

– Высокое воображение не может быть обычным.

– Может.

– У меня очень высокое.

– Здесь написано «высокое».

Я посмотрела на Авториум.

Предатель.

Кристалл продолжал диагностику.

СЮЖЕТНОЕ МЫШЛЕНИЕ: ВЫСОКОЕ

Вот.

Уже лучше.

РАБОТА С ПЕРСОНАЖАМИ: ВЫСОКАЯ

Ещё лучше.

Я снова начала проникаться к артефакту симпатией.

В конце концов, редкость – понятие относительное. Возможно, Авториум просто придерживался строгой академической шкалы.

Важен общий результат.

На странице появилась новая строка.

ДИСЦИПЛИНА:

Я выпрямилась.

Кристалл задумался.

Секунду ничего не происходило.

Потом ещё одну.

– Он сломался? – спросила я.

– Нет, – сказал профессор Нетт.

– Почему тогда молчит?

– Обрабатывает данные.

Горд наклонился чуть ближе.

– Может, ищет.

Я повернулась к нему.

– Что ищет?

Он не ответил.

Над страницей вспыхнули красные буквы.

НЕ ОБНАРУЖЕНА

Я замерла.

Горд кашлянул.

Очень подозрительно.

– Что значит «не обнаружена»?

– Полагаю, дисциплина, – сказал Нетт.

– Я поняла, что не обнаружено. Почему?!

– Артефакт анализирует имеющиеся данные.

– У него неправильные данные.

Кристалл мигнул.

Мне показалось – с вызовом.

– Он сейчас со мной спорит?

– Артефакты не спорят, госпожа Самозванка.

Авториум вывел следующую строку.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: НИЖЕ СРЕДНЕЙ

Я медленно перевела взгляд на Нетта.

Он поправил очки.

Появилась новая строка.

СКЛОННОСТЬ К ПРОКРАСТИНАЦИИ: ПОДТВЕРЖДЕНА

– Клевета.

СКЛОННОСТЬ СПОРИТЬ С РЕДАКТУРОЙ: ПОДТВЕРЖДЕНА

– Наглая клевета!

Профессор Горд отвернулся.

Плечи у него подозрительно дрогнули.

– Вы смеётесь?

– Нет.

– Вы точно смеётесь.

– Я радуюсь научному прогрессу.

Авториум тем временем продолжал анализировать мою личность без моего согласия.

И, судя по всему, входил во вкус.

Я наклонилась к книге.

– Послушай сюда...

– Госпожа Самозванка, – предупредил Нетт.

– Я просто хочу объяснить ему, что некоторые выводы требуют контекста.

– Это диагностический артефакт.

– Тем более. Пусть учится работать с возражениями.

На странице появилась ещё одна строка.

Я прочитала.

Медленно.

Потом ещё раз.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ВЕРДИКТ:

И ниже, крупнее:

СОЧУВСТВУЕМ.

Наступила тишина.

Я посмотрела на Авториум.

Потом на Нетта.

Потом на Горда.

– Кому?

Горд всё-таки рассмеялся.

– Очень хороший вопрос.

– Мне?!

– Интерпретация не уточняет адресата, – заметил Нетт.

Это было ещё хуже.

– Он меня оскорбляет.

– Он лишь учитывает полученные данные.

– Он написал «СОЧУВСТВУЕМ»!

– Расширенная интерпретация.

– Чего?!

Кристалл над книгой вспыхнул.

На секунду мне показалось, что внутри него золотые символы сложились во что-то подозрительно похожее на довольную улыбку.

Я прищурилась.

– Нет. Так мы это не оставим.

– Госпожа Самозванка...

– Я требую повторной диагностики.

– В этом нет необходимости.

– Тогда расширенной.

Профессор Нетт замолчал.

Горд перестал смеяться.

И вот это мне сразу не понравилось.

Он медленно повернулся к Авториуму.

Потом к брату.

А потом на его лице появилось то самое выражение, которое я уже видела вчера.

Выражение человека, которому только что пришла идея.

– А ведь у него есть расширенный режим.

Нетт посмотрел на него.

– Лиам.

– Что?

– Нет.

– Но я ещё ничего не предложил.

– Именно поэтому последствия пока можно предотвратить.

Я переводила взгляд с одного на другого.

– А что за расширенный режим?

– Не надо, – сказал Нетт.

– Давайте посмотрим глубже, – одновременно предложил Горд.

Мы с ним встретились глазами.

И улыбнулись друг другу.

Профессор Нетт тяжело вздохнул.

– Нет.

Горд протянул руку к Авториуму.

– Поздно.

Кристалл вспыхнул.

На его гранях одна за другой загорелись золотые буквы.

РАСШИРЕННАЯ ДИАГНОСТИКА

Я довольно скрестила руки на груди.

Ну вот.

Сейчас мы наконец выясним, кто здесь был прав.

Авториум мигнул.

Почему-то профессор Нетт посмотрел не на него.

На меня.

И произнёс:

– Я бы на вашем месте не радовался.

Я улыбнулась ещё шире.

Зря.

Эпизод 9. Неблагоприятный прогноз

Расширенная диагностика началась с того, что Авториум замолчал.

Совсем.

Кристалл медленно вращался над раскрытой книгой. По его граням пробегали золотые символы, исчезали, появлялись снова, складывались в непонятные сочетания.

Я ждала.

Профессор Нетт тоже.

Только я – с предвкушением, а он почему-то с выражением человека, который уже знает результат и предпочёл бы его не видеть.

Горд тем временем с интересом наблюдал за кристаллом.

– Долго, – заметила я.

– Расширенный анализ требует времени, – ответил Нетт.

– Или он нашёл что-то настолько уникальное, что не знает, как это классифицировать.

– Или ничего.

Я посмотрела на профессора.

– Вы вообще умеете поддерживать студентов?

– Да.

– А сейчас что делаете?

– Поддерживаю связь с реальностью.

Вот за это я его почти уважала.

Почти.

Авториум вспыхнул.

На странице появились первые строки.

РАСШИРЕННАЯ ДИАГНОСТИКА

А следом крупнее:

ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ

Я ткнула пальцем в надпись.

– Вот!

Нетт посмотрел на неё.

– Вижу.

– Вот!

– Повторение не меняет содержания сообщения.

– Я же говорила!

Горд заглянул через моё плечо.

– Она действительно говорила.

– Спасибо.

Новые строки возникали одна за другой.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ТРАНСМУТАЦИЯ

Я замерла.

Звучало хорошо.

Нет, даже не так.

Звучало очень хорошо.

ТИП: ЭМОЦИОНАЛЬНО-СЮЖЕТНАЯ

Хорошо, смысл пока был не вполне ясен, зато название впечатляло.

РЕДКОСТЬ: ВЫСОКАЯ

Я медленно повернула голову к Нетту.

Он сделал вид, что не заметил.

СОВМЕСТИМОСТЬ С ПРОФИЛЕМ: 99,7 %

– Ну?

– Что «ну»?

– Можете признать, что я была права.

– В чём?

– В уникальности!

– Я никогда не утверждал, что у вас не может быть редкой способности.

Вот ведь человек.

Даже победить его нормально невозможно.

Я ещё раз посмотрела на результаты.

Высокая редкость.

Шесть звёзд.

Авторский тип энергии.

Девяносто девять и семь десятых процента совместимости.

И всего одно неприятное слово:

НЕСТАБИЛЬНАЯ.

Но в любом хорошем пророчестве должна быть какая-нибудь мелкая проблема.

Иначе это не пророчество, а рекламный буклет.

– И что я могу? – спросила я. – Материализовывать предметы?

Нетт нахмурился.

– Пока мы этого не знаем.

– Превращать одно вещество в другое?

– Нет оснований так считать.

– Мысли в реальность?

– Тем более.

– А что тогда означает «трансмутация»?

– Именно это Авториум сейчас и пытается определить.

Горд улыбнулся.

– Можно проверить.

– Нельзя, – немедленно сказал Нетт.

– Я просто предложил.

– Именно поэтому я ответил заранее.

Я задумчиво посмотрела на кристалл.

Уникальный дар уже был.

Теперь хотелось, чтобы он ещё и делал что-нибудь полезное.

Например, превращал неоплаченные счета в оплаченные.

Вот это была бы магия, способная изменить мир.

Авториум снова вспыхнул.

На странице возник новый заголовок:

ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Моя радость слегка померкла.

– Почему у дара есть побочные эффекты?

– Они есть почти у любой способности, – сказал Нетт.

– У уникальных тоже?

– Особенно у уникальных.

Это было несправедливо.

Я начала читать.

НЕКОНТРОЛИРУЕМОЕ ФОРМИРОВАНИЕ НОВЫХ СЮЖЕТОВ

Ну...

Допустим.

РАЗМНОЖЕНИЕ ВТОРОСТЕПЕННЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ

Я нахмурилась.

Почему «размножение»?

Они что, кролики?

Следующая строка.

СПОНТАННОЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЦИКЛОВ

Я нахмурилась сильнее.

Вот это уже было похоже на личное.

ХРОНИЧЕСКАЯ НЕХВАТКА ВРЕМЕНИ

– Это вообще не способность. Это жизнь.

– Авториум не утверждает обратного, – заметил Нетт.

НЕОБОСНОВАННЫЕ ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ ГЕРОЕВ

– Обоснованные!

Никто не ответил.

– В основном.

Горд отвернулся.

Авториум продолжал.

ИГНОРИРОВАНИЕ ГОЛОДА, ЖАЖДЫ И СНА ВО ВРЕМЯ ТВОРЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Я промолчала.

Некоторые обвинения лучше не комментировать.

НАВЯЗЧИВАЯ РЕДАКТУРА

Промолчала ещё убедительнее.

СПОРЫ С ПЕРСОНАЖАМИ: ЧАСТЫЕ

– Они первые начинают.

Нетт снял очки.

– Кто?

– Персонажи.

Он несколько секунд смотрел на меня.

Потом снова надел очки.

Очень мудрый человек.

Авториум наконец закончил список.

Я уже собиралась сказать, что ничего особенно страшного не увидела, когда внизу появилась ещё одна строка.

ПРОГНОЗ: НЕБЛАГОПРИЯТНЫЙ ДЛЯ АВТОРА

– Что?!

Я перечитала последнюю строку.

Она не исчезла.

– Для какого автора?

Нетт молчал.

– Для какого автора?!

– Полагаю, для вас.

– Почему?!

Горд наклонился к диагностике.

– Зато потенциал для качественных произведений высокий.

– А со мной что?!

– Угроза собственному здоровью и покою критическая, – прочитал он.

– Я вижу!

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Я возмущаюсь!

– А-а-а... Продолжай.

Я повернулась к Нетту.

– То есть у меня обнаружили редкую способность, практически идеально совместимую с моим профилем, и это почему-то считается неблагоприятным результатом?

– Не способность. Прогноз.

– Какая разница?

– Существенная.

– Для кого?

– В данном случае для автора.

Я начала подозревать, что Авториум и профессор Нетт тайно сговорились.

На странице тем временем появились новые строки.

ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА: НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ

Я замолчала.

РИСК ДЛЯ СИСТЕМЫ:

Следом вспыхнули шесть красных звёзд.

Горд присвистнул.

Я просияла.

– Шесть!

– Это не рейтинг, которым следует гордиться, – сказал Нетт.

– А выглядит как рейтинг.

– Это уровень риска.

– Шесть звёзд.

– Риска.

– Из шести.

– Госпожа Самозванка.

– Я просто уточняю.

Авториум начал выдавать рекомендации.

НАБЛЮДАТЬ.

Ладно.

НЕ ДОПУСКАТЬ К УПРАВЛЕНИЮ.

Что?!

НЕ ДОВЕРЯТЬ КЛЮЧЕВЫЕ РЕШЕНИЯ.

Эй!

ИЗБЕГАТЬ СИТУАЦИЙ С ВЫСОКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ.

Это уже становилось оскорбительным.

НЕ ПРОВОЦИРОВАТЬ НА ЭКСПЕРИМЕНТЫ.

Горд перестал улыбаться.

– Почему ты смотришь на меня? – спросил он у брата.

– Потому что рекомендация адресована в первую очередь вам.

– Не доказано.

Последняя строка:

ОГРАНИЧИТЬ ДОСТУП К АРТЕФАКТАМ ВЫСОКОГО УРОВНЯ.

Я положила обе ладони на Авториум.

Нетт посмотрел на них.

Потом на меня.

– Руки.

– Что?

– Уберите руки от артефакта высокого уровня.

Я убрала.

Но исключительно потому, что уже получила от него всё необходимое.

Почти.

– Так, – сказала я. – Подведём итог. Я слишком творческая, слишком непредсказуемая и обладаю слишком редкой способностью, чтобы ваша система могла нормально меня классифицировать.

– Это очень вольная интерпретация результатов.

– Но принципиально верная?

Нетт промолчал.

Горд положил руку мне на плечо.

– Они просто боятся тебя.

Я посмотрела на него.

– Правда?

– Нет. Но звучит отлично.

Я сбросила его руку.

Авториум мигнул.

На странице появилась последняя надпись:

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОВТОРНЫЙ АНАЛИЗ ПОСЛЕ:

24 ЧАСОВ СНА,

2 ЧАШЕК КОФЕ,

1 МОТИВАЦИОННОГО КРИЗИСА.

Я прищурилась.

– Он опять издевается.

– Артефакты не издеваются, – автоматически произнёс Нетт.

Я посмотрела на него.

Он посмотрел на Авториум.

Авториум добавил:

СОЧУВСТВУЕМ.

Мы помолчали.

– Профессор.

– Да?

– Я хочу проверить дар на практике.

Нетт закрыл глаза.

Горд просиял.

А Авториум почему-то немедленно вывел:

ПРОГНОЗ БЛИЖАЙШЕГО БУДУЩЕГО:

НЕБЛАГОПРИЯТНЫЙ.

Вот теперь уже я была уверена.

Он издевался.

Эпизод 10. Тебя бесят – ты пишешь

– Нет.

Я посмотрела на профессора Нетта.

– Но я ещё ничего не сделала.

– Именно поэтому сейчас самое подходящее время остановиться.

– Вы сами сказали, что Авториум всего лишь диагностический артефакт.

– Именно.

– Значит, его прогноз может быть ошибочным.

– Теоретически.

– Вот! Я хочу проверить.

– Нет.

Я повернулась к Горду.

– Профессор?

Он задумался.

На целых две секунды.

– А давайте попробуем.

– Лиам.

– Что? Она должна научиться пользоваться своей способностью.

– После того, как мы выясним природу способности.

– А как мы её выясним, если не попробуем?

Нетт посмотрел на брата.

Горд улыбнулся.

Мне показалось, этот спор они вели уже не первый десяток лет. Менялись только предметы, которые Лиам предлагал потрогать, включить, разобрать или слегка взорвать.

– Я буду осторожно, – пообещала я.

Оба профессора посмотрели на меня.

– Что?

– Ничего, – сказал Горд.

Нетт молча поправил очки.

Я начинала уставать от отсутствия доверия в этом учебном заведении.

Авториум тихо мигнул.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: НИЖЕ СРЕДНЕЙ

– Тебя вообще никто не спрашивал.

Надпись исчезла.

Горд хмыкнул.

Нетт вздохнул.

– Хорошо.

Я победно улыбнулась.

– Но только простейшая проверка, – продолжил он. – Никаких экспериментов с материальными объектами. Никаких попыток усилить воздействие. Никаких самостоятельных действий. При первых признаках нестабильности прекращаем.

– Конечно.

– Госпожа Самозванка.

– Что?

– Я хотел бы услышать, что вы меня поняли.

– Я вас поняла.

Это ведь совсем не то же самое, что согласилась.

Но уточнять я не стала.

Нетт подошёл к Авториуму.

– Для активации эмоционально-сюжетной трансмутации необходим эмоциональный импульс.

– Какой?

– Судя по диагностике, практически любой достаточно сильный. Для первой проверки возьмём раздражение.

Я удивилась.

– Почему именно раздражение?

Профессор Горд кашлянул.

Нетт посмотрел на меня.

– Наиболее доступный материал.

Это прозвучало оскорбительно.

И, что хуже, убедительно.

– Вспомните что-нибудь, что вас раздражает.

Я задумалась.

Это было нетрудно.

– Например?

– Любую ситуацию, вызвавшую у вас сильное недовольство.

Перед глазами немедленно возникло несколько вариантов.

Отчёты.

Бессмысленные формы.

Правила, написанные людьми, которые сами никогда по ним не жили.

Бюрократы, требующие справку о наличии справки.

Алгоритмы, которые сначала требуют от тебя выполнить условие, а потом делают вид, что этого не заметили.

Люди, которые говорят: «Это займёт всего пять минут», а потом крадут полдня.

И ещё...

Кристалл над Авториумом вспыхнул.

– О, – сказал Горд.

Нетт резко повернулся к артефакту.

– Уже?

– Я ещё даже не начала!

На странице побежали строки.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС ОБНАРУЖЕН

ТИП: РАЗДРАЖЕНИЕ

ИНТЕНСИВНОСТЬ: 97,3 %

Я возмутилась:

– Почему девяносто семь?!

Строка мигнула.

98,1 %

Я замолчала.

Горд отвернулся.

– Вы опять смеётесь.

– Боюсь повысить показатель.

– Правильно боитесь.

Авториум засветился так ярко, что мне пришлось зажмуриться.

Что-то зашелестело.

Потом ещё раз.

Я открыла глаза.

Над книгой кружился лист бумаги.

На нём быстро проступали строчки.

Я успела прочитать несколько слов.

Незнакомое имя.

Конфликт.

Какой-то запрет.

Тайна.

Лист мягко опустился на стол.

– Это что?

Нетт взял его.

Пробежал глазами.

– Фрагмент текста.

Я просияла.

– Я материализовала текст?!

– Похоже на то.

– Из раздражения?!

– Судя по всему.

Я повернулась к Горду.

– Вы это видели?

– Я начинаю завидовать.

Вот теперь мы друг друга понимали.

Авториум вывел результат:

ТРАНСМУТАЦИЯ УСПЕШНА

ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС

КОНЕЧНЫЙ ПРОДУКТ: СЮЖЕТ

И ниже, будто специально для тех, кому академические формулировки давались тяжело:

ТЕБЯ БЕСЯТ – ТЫ ПИШЕШЬ.

Я уставилась на надпись.

– Гениально.

– Несколько упрощённо, – сказал Нетт.

– Нет. Вот теперь всё понятно.

Я была в восторге.

Любая жизненная неприятность превращалась в материал.

Любой конфликт – в сцену.

Любой раздражающий человек...

Я задумалась.

Какие перспективы.

– Таша, – подозрительно произнёс Нетт.

– Что?

– Не смотрите так.

– Как?

– Будто только что обнаружили практическую пользу от неприятных людей.

Поздно.

Обнаружила.

Авториум снова вспыхнул.

Появился второй лист.

– А это что?

Третий.

Четвёртый.

Пятый.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

– Почему их становится больше?

Нетт схватил один из листов.

Горд – другой.

На первом значилось:

НОВЫЙ ПЕРСОНАЖ

На втором:

ПОБОЧНАЯ СЮЖЕТНАЯ ЛИНИЯ

На третьем:

ТАЙНА ПРОШЛОГО

Четвёртый радостно сообщал:

ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ

– Нет, – сказала я.

Появился пятый.

ДРАМАТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ

– Я сказала нет.

Шестой.

ИСТОРИЯ ВТОРОСТЕПЕННОГО ПЕРСОНАЖА

– Мне не нужна его история!

Авториум с этим явно не соглашался.

Листы посыпались на стол.

– Остановите его!

– Он уже не генерирует материал, – сказал Нетт.

– А кто?!

Профессор посмотрел на меня.

Ах.

– Остановите меня!

– Пытаюсь со вчерашнего утра.

Это было нечестно.

Из вороха бумаги выплыл ещё один лист.

Медленно.

Торжественно.

Я уже заранее его ненавидела.

Он опустился поверх остальных.

ВОЗМОЖНЫЙ ЦИКЛ: 3–5 КНИГ

Я замерла.

– Нет.

Авториум мигнул.

– Даже не думай.

Появился новый лист.

ЕЩЁ ОДНА КНИГА

– Я ЭТОГО НЕ ПРОСИЛА!

Крыска спрыгнула с моего плеча на стол, уселась возле растущей стопки и принялась наблюдать за происходящим с тем спокойствием, которое бывает только у существ, совершенно не отвечающих за последствия.

Горд был счастлив.

– Это восхитительно.

– Что здесь восхитительного?!

– Ты только что превратила раздражение в сюжет, а сюжет сам начал размножаться.

– Вот именно!

– Лиам, – произнёс Нетт.

– Я знаю. Ты предупреждал.

– Я предупреждал.

Авториум тем временем закончил анализ практического испытания.

КОНТРОЛЬ: НИЗКИЙ

ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: РАЗМНОЖЕНИЕ СЮЖЕТНЫХ ЛИНИЙ

ПРОГНОЗ: 1 КНИГА → ВОЗМОЖНЫЙ ЦИКЛ 3–5 КНИГ

АВТОР УЖЕ ВОВЛЕЧЁН И НЕ ПЛАНИРУЕТ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ

– Я планирую!

СОЧУВСТВУЕМ.

– Да пошёл ты.

В дверях раздался приятный мужской голос:

– Добрый день, коллеги. Как прошла диагностика?

Все обернулись.

В зал вошёл профессор Маркетт.

В одной руке он держал чашку кофе. Длинные рыжие волосы лежали на плечах с той возмутительной аккуратностью, которая бывает у людей, не участвовавших в катастрофе с самого начала.

Он остановился.

Посмотрел на меня.

На Авториум.

На профессоров.

Потом на гору листов.

Поднял один.

Прочитал.

Взял второй.

Его бровь заинтересованно приподнялась.

– Новый роман?

– Нет.

Он взял следующий.

– Побочная любовная линия?

– Нет.

Ещё один.

– Второй шанс...

– Нет.

Маркетт посмотрел на меня.

Потом снова на бумаги.

– Хм.

Я знала это «хм».

Так звучит человек, который сейчас скажет что-нибудь, после чего мне захочется совершить преступление.

– Коммерчески перспективно.

– Выйди.

Маркетт улыбнулся.

Но выходить не торопился.

Конечно.

Авториум тем временем подвёл окончательный итог.

ДАР: ЭМОЦИОНАЛЬНО-СЮЖЕТНАЯ ТРАНСМУТАЦИЯ

МОЩНОСТЬ: ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ

КОНТРОЛЬ: ОТСУТСТВУЕТ

Я предпочла считать, что последнюю строчку никто не заметил.

АВТОРИУМ: ПОД УГРОЗОЙ

АВТОР: ПОД УГРОЗОЙ

ЛИТЕРАТУРА: ПОД УГРОЗОЙ

– По-моему, драматизирует, – сказала я.

– Согласен, – отозвался Маркетт.

Я благодарно посмотрела на него.

– «Литература под угрозой» звучит слабовато. Я бы усилил.

– Выйди ещё раз.

Горд рассмеялся.

Нетт снял очки и устало потёр переносицу.

А я посмотрела на ворох бумаги.

Ещё утром я хотела получить уникальный магический дар.

Получила.

Прошу зафиксировать: в главном я была права.

Правда, следовало точнее формулировать запрос.

Эмоционально-сюжетная трансмутация.

В переводе с академического:

ТЕБЯ БЕСЯТ – ТЫ ПИШЕШЬ.

Чем сильнее раздражение, тем больше художественного материала.

На первый взгляд – прекрасная способность для автора.

На второй – тоже.

Проблемы начинаются примерно на третьем, когда рядом с одной новой идеей внезапно обнаруживаются побочная линия, второстепенный персонаж с трагическим прошлым и табличка:

ВОЗМОЖНЫЙ ЦИКЛ: 5 КНИГ.

Я подняла глаза на Авториум.

Он мигнул.

СОЧУВСТВУЕМ.

– Знаешь что? Я тоже.

Кристалл вспыхнул.

На странице появилось одно слово:

СПОРНО.

Я медленно повернулась к Нетту.

– Вы уверены, что он не разумный?

– Абсолютно.

– Он мне отвечает.

– Интерпретирует входящие данные.

– Он хамит.

– Особенности интерфейса.

– Он написал «спорно»!

– Госпожа Самозванка, Авториум используется Академией несколько столетий. Он не обладает сознанием, характером или чувством юмора.

Мы одновременно посмотрели на книгу.

Авториум молчал.

Секунду.

Другую.

А потом вывел:

КОНЕЦ ДИАГНОСТИКИ.

Пауза.

НАЧАЛО КОШМАРА.

Я посмотрела на профессора Нетта.

Профессор Нетт посмотрел на меня.

Горд снова начал смеяться.

Маркетт отпил кофе.

Крыска утащила один из листов.

Я решила пока не спрашивать какой.

Некоторые вещи лучше выяснять после окончания первой книги.

Интерлюдия. Имя

К вечеру первого учебного дня выяснилось, что у меня появилась проблема.

Она сидела на моей подушке и ела сыр.

– Во-первых, это моя кровать.

Крыса продолжила есть.

– Во-вторых, сыр тоже был мой.

Ноль раскаяния.

Я села рядом и задумчиво посмотрела на свою незапланированную соседку.

За сегодняшний день она успела поселиться в моей сумке, пройти регистрацию в Академии без документов, присутствовать на занятиях и, судя по всему, окончательно решить, что теперь живёт со мной.

При этом имени у неё всё ещё не было.

– Крыса, – позвала я.

Она подняла голову.

– Нет. Так нельзя. Мы с тобой теперь почти коллеги.

Крыса перестала жевать.

Кажется, слово «коллеги» её насторожило.

Я достала тетрадь.

На последней странице уже красовался список, составленный при активном участии читателей:

Лариска.

Лаванда.

Марта.

Белла.

Твинки.

Твикси.

Кнопка.

Буська.

Бусинка.

– Ну что, будем выбирать?

Крыса спустилась с подушки, прошла прямо по списку и уселась на слово «Бусинка».

Я посмотрела на неё.

Потом на слово.

Потом снова на неё.

Два огромных чёрных глаза смотрели на меня с выражением абсолютной невиновности.

– Из-за глаз, значит?

Крыса моргнула.

– Аргумент принят.

Я аккуратно обвела имя.

Бусинка.

Крыса немедленно стащила сыр со стола и скрылась с ним под кроватью.

Я дописала ниже:

Бусинка.

Крыса.

Соседка.

Соучастница.

На имя откликается по желанию.

На сыр — всегда.

Из-под кровати донёсся подозрительный шорох.

Я подумала и добавила ещё одну строчку:

Контролю не подлежит.

Хроника № 3. Основы авторской магии

Из учебной программы Академии литературной магии и прикладного авторства.

Кафедра алгоритмики и авторского продвижения.

Преподаватель: профессор Артур Тодей.

Тема: закономерности взаимодействия произведения с читательской аудиторией.

Примечание на полях, внесённое неизвестным лицом: «А можно просто написать хорошую книгу?»

Резолюция профессора Тодея: «Недостаточно».

КОМИКС ПОЛНОСТЬЮ:

А дальше, как это было в текстовом варианте... 𑀱

Эпизод 11. Нормальный преподаватель

На третий день пребывания в Академии я окончательно убедилась, что высшие силы всё-таки существуют.

И иногда даже проявляют милосердие.

В расписании значилось:

ОСНОВЫ АВТОРСКОЙ МАГИИ.

Ниже мелким шрифтом:

Кафедра алгоритмики и авторского продвижения. Профессор А. Тодей.

Я перечитала название трижды.

Никакой эмоционально-сюжетной трансмутации. Никаких экспериментов с древними артефактами. Никакого Лиама Горда с его предложениями попробовать что-нибудь такое, чего до нас никто не пробовал исключительно потому, что все предыдущие экспериментаторы были достаточно разумны.

Алгоритмика.

Цифры. Формулы. Причинно-следственные связи.

Наконец-то нормальный предмет.

Правда, преподаватель вызывал определённые сомнения.

С профессором Тодеем я уже имела удовольствие столкнуться в коридоре Академии. Точнее, столкнуться мне как раз не удалось. Он прошёл мимо, даже не заметив моего существования.

Впрочем, сегодня у него не было выбора.

Я сидела во втором ряду.

Бусинка устроилась на столе рядом с моей тетрадью и тщательно умывала мордочку. Её присутствие, как выяснилось, правилами не запрещалось. Во всяком случае, конкретного пункта о недопустимости посещения лекций крысами я не обнаружила.

А чего нет в правилах, того не существует.

Это, между прочим, я усвоила ещё до поступления.

Дверь аудитории открылась ровно в девять.

Профессор Тодей вошёл без опоздания, приветствий и прочих проявлений человеческой слабости.

Высокий, темноволосый, в безупречном чёрном костюме, он пересёк аудиторию, положил на кафедру тонкую папку и обвёл присутствующих внимательным взглядом.

Когда этот взгляд добрался до меня, я на всякий случай выпрямилась.

Не потому, что он мне понравился.

Исключительно из уважения к учебному процессу.

– Основы авторской магии, – произнёс профессор.

За его спиной вспыхнула огромная доска. По тёмной поверхности побежали голубоватые линии, выстраиваясь в схемы, графики и какие-то подозрительно знакомые диаграммы.

– Сегодня мы рассмотрим основные закономерности взаимодействия произведения с читательской аудиторией.

Я достала перо.

Наконец-то!

Нормальный преподаватель и нормальный предмет.

Бусинка перестала умываться и посмотрела на меня.

– Даже не начинай, – шепнула я.

Она продолжила смотреть.

– Я собираюсь внимательно слушать.

Крыса отвернулась.

Почему-то мне показалось, что она не поверила.

Через десять минут я перестала понимать происходящее.

Нет, по отдельности слова были знакомыми.

«Читатель».

«Произведение».

«Взаимодействие».

«Вероятность».

Но профессор Тодей ухитрился соединить их таким образом, что между мной и смыслом образовалась непреодолимая математическая пропасть.

На доске сияла формула.

Большая.

Красивая.

Угрожающая.

В ней присутствовали буквы, степени, скобки, греческая дельта и нечто, что я поначалу приняла за маленькую декоративную виселицу.

– Простите, – подняла я руку.

Тодей остановился.

– Госпожа Самозванка.

Он запомнил мою фамилию!

Приятно, конечно. Хотя интонация почему-то не предполагала ничего хорошего.

– А что это?

– Базовая формула видимости произведения.

Я посмотрела на доску.

– А человеческими словами?

– Это и были человеческие слова.

По аудитории пробежал смешок.

Я не сдалась.

– Хорошо. А если без формулы?

Профессор несколько секунд рассматривал меня так, словно пытался определить, является ли мой вопрос следствием недостаточного образования или намеренной диверсией.

– Видимость произведения зависит от количества первичных читательских взаимодействий, коэффициента удержания, реактивности аудитории, временного затухания интереса, регулярности обновления и коэффициента соответствия.

– А если ещё проще?

– Нет.

– Что «нет»?

– Проще уже некуда.

Я задумчиво постучала пером по тетради.

Бусинка подошла к самому краю стола и посмотрела на формулу.

– Ты хоть что-нибудь поняла? – шепнула я.

Крыса почесала ухо.

Примерно так же выглядела моя собственная интеллектуальная деятельность.

Я открыла новую страницу и аккуратно написала:

Формула видимости.

Ниже:

Надо будет спросить у кого-нибудь нормального.

Потом подумала и зачеркнула последнюю строчку.

В конце концов, профессор Тодей был единственным человеком в Академии, который пока ещё не пытался вовлечь меня в эксперимент, соблазнить или запретить что-нибудь заранее.

Следовало дать ему шанс.

Эпизод 12. Как работает магия алгоритмики

К моему удивлению, дальше стало интересно.

Профессор убрал формулу, и на доске возникла светящаяся книга.

– Представим, что вы опубликовали произведение.

Книга раскрылась.

Рядом появился маленький прямоугольник с изображением глаза.

– Система показывает его потенциальному читателю. Тот открывает книгу, знакомится с текстом и принимает решение.

На доске возникла фигура человека.

Человек открыл книгу.

Над его головой вспыхнуло сердечко.

– При положительной реакции произведение получает дополнительное распределение.

От книги протянулись светящиеся линии к новым читателям.

Затем ещё к нескольким.

Потом ещё.

– Чем выше заинтересованность аудитории, тем больше вероятность дальнейшего распространения.

– А если ему не понравится? – спросила я.

– Положительной реакции не возникает.

– И тогда книгу будут показывать меньше?

– При прочих равных условиях – да.

Я нахмурилась.

– А если её вообще никто не увидит?

– Тогда положительной реакции не возникает.

– Потому что её никто не увидел.

– Совершенно верно.

Я посмотрела на доску.

Потом на профессора.

Потом снова на доску.

Где-то в глубине моего сознания тревожно звякнул колокольчик.

– Понятно, – сказала я.

Тодей едва заметно кивнул и продолжил объяснение.

Я записала в тетради:

Чтобы книгу начали показывать, её должен кто-нибудь прочитать.

Подумала.

Добавила:

Но чтобы её прочитали, её сначала должны показать.

Ещё подумала.

Обвела обе строчки рамочкой.

Бусинка перегнулась через край тетради.

– Кажется, – прошептала я, – у нас проблема.

Крыса сунула нос в чернильницу.

– Не настолько серьёзная!

Я успела оттащить её за мгновение до катастрофы.

Но моя собственная катастрофа уже стремительно приближалась.

– Профессор!

Тодей медленно повернулся.

Возможно, он уже начал узнавать мой голос.

Не уверена, что это можно считать достижением.

– Госпожа Самозванка?

– Если книгу никто не увидит, реакции не будет?

– Да.

– И тогда её будут показывать меньше?

– При недостаточном количестве положительных сигналов система не получает оснований для расширения распределения.

– Но чтобы её начали читать, её сначала должны показать!

– Разумеется.

Я торжествующе подняла перо.

– Это замкнутый круг!

Профессор посмотрел на меня.

– Нет.

– Как это нет? Я только что его описала!

– Вы описали упрощённую модель, не учитывающую первичное распределение, накопленные данные и дополнительные механизмы обнаружения произведения.

Я моргнула.

– То есть круг всё-таки есть?

– Нет.

– А что есть?

– Динамическая система с обратной связью.

– Круг.

– Нет.

– Хорошо. Спираль?

Тодей помолчал.

– В определённых условиях такую модель можно представить в виде спирали.

– То есть круг в объёме!

С задних рядов донёсся смешок.

Профессор сложил руки на груди.

– Госпожа Самозванка, вы намеренно упрощаете предмет обсуждения.

– Я пытаюсь понять, как начинающему автору найти читателя, если для этого ему сначала нужен читатель!

– Для этого существуют механизмы первичного распределения.

– А если они не сработали?

– Следует анализировать причины.

– А если причина в том, что книгу никто не увидел?

Тодей посмотрел на меня с выражением человека, которому только что предложили решить уравнение при помощи гадания на кофейной гуще.

– Мы возвращаемся к началу разговора.

– Вот! – Я победно указала на доску. – Замкнутый круг!

Бусинка громко чихнула.

Не знаю, было ли это совпадением, но половина аудитории расхохоталась.

Профессор Тодей не засмеялся.

Почему-то именно это обстоятельство меня слегка разочаровало.

– Хорошо, – произнёс профессор.

Он произнёс это настолько спокойно, что мне следовало немедленно насторожиться.

Я не насторожилась.

– Рассмотрим вашу гипотезу.

На доске возникла окружность.

В верхней части появилось слово «ПОКАЗ».

Ниже – «ЧИТАТЕЛЬ».

Ещё ниже – «РЕАКЦИЯ».

Затем – «БОЛЬШЕ ПОКАЗОВ».

Я торжествующе улыбнулась.

– Как видите, – продолжил Тодей, – это не круг.

Окружность поднялась над доской, вытянулась и превратилась в объёмную светящуюся спираль.

– Это модель последовательного расширения аудитории при наличии положительных сигналов.

Я внимательно изучила конструкцию.

– Красивый круг.

– Спираль.

– Объёмный круг.

– Госпожа Самозванка.

– А если сигналы отрицательные?

Спираль сжалась.

– Система корректирует распределение.

– А если сигналов вообще нет?

– Использует другие доступные данные.

– А если данных недостаточно?

– Формирует прогноз.

– А если прогноз ошибочный?

Тодей чуть приподнял бровь.

– Вероятность ошибки учитывается моделью.

– И всё это вы называете системой помощи автору?

– Нет. Алгоритмом.

Я скрестила руки.

– А мне всё равно кажется, что это несправедливо.

– Справедливость не является математическим параметром данной модели.

Вот тут я замолчала.

Не потому, что согласилась.

Просто эта фраза неожиданно показалась мне гораздо более серьёзной, чем весь наш предыдущий спор.

Тодей заметил перемену.

– Алгоритм не оценивает художественную ценность произведения, госпожа Самозванка. Он анализирует доступные сигналы и строит прогноз.

– А если хорошая книга не получила этих сигналов?

– Тогда отсутствие сигналов не делает её плохой книгой.

Я посмотрела на него.

Вот это уже было интересно.

– То есть вы признаёте, что система может не заметить хорошую историю?

– Я утверждаю, что система не обладает литературным вкусом.

– А чем она обладает?

– Данными.

Я медленно кивнула.

И впервые за всё занятие записала профессорские слова дословно.

– Вы совершаете распространённую ошибку, госпожа Самозванка.

Я насторожилась.

Обычно эта фраза не предвещала ничего хорошего.

– Считаете видимость наградой.

– А это не награда?

– Это прогноз.

Тодей убрал спираль. На доске появилась сеть из сотен светящихся точек.

– Система пытается определить, кому может понадобиться ваша история. Но она не знает вашего читателя лично. Не понимает, почему он плачет над одной сценой и смеётся над другой. Не способна заранее оценить, какая история изменит его жизнь.

– И всё это вы называете системой помощи?

– Алгоритмом, – невозмутимо поправил он.

– А если алгоритм ошибся?

– Работать с доступными данными. Изучать реакцию аудитории. Корректировать стратегию.

– А если аудитории пока нет?

– Искать способы познакомить её с произведением.

– То есть всё-таки искать читателя самостоятельно?

– Разумеется.

Я откинулась на спинку стула.

– А можно было сразу с этого начать?

– Можно. Но тогда вы не поняли бы, почему это необходимо.

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Нет, это было уже нечестно.

Он не только оказался прав – он ещё и ухитрился сделать так, что я сама пришла к нужному выводу.

– Вы специально? – подозрительно спросила я.

– Что именно?

– Позволили мне спорить.

Профессор посмотрел на часы.

– Вы бы спорили в любом случае.

Это было оскорбительно.

Особенно потому, что соответствовало действительности.

После занятия я всё-таки догнала его у выхода.

– Профессор!

Тодей остановился.

– Госпожа Самозванка?

– Я правильно поняла, что математически вычислить своего читателя невозможно?

– Можно оценить вероятность соответствия произведения определённой аудитории.

– А узнать, что ему действительно нужно?

– Для этого существуют другие дисциплины.

– Какие?

Он бросил взгляд на расписание, которое я всё ещё держала в руках.

– Обратитесь к моим коллегам.

И ушёл.

Я осталась стоять посреди коридора.

Бусинка высунула мордочку из сумки.

– Кажется, – сказала я ей, – он только что отправил нас на факультатив.

Крыса посмотрела в ту сторону, куда ушёл профессор.

– Да, я тоже думаю, что это подозрительно.

Эпизод 13. Четыре научные школы

К концу дня я успела выяснить, что в Академии существуют как минимум четыре принципиально разных подхода к поиску читателя.

Первый, разумеется, принадлежал профессору Тодею.

– Рассчитать вероятность соответствия, – повторил он, когда я в очередной раз пристала к нему с вопросом.

– А если читатель не соответствует расчётам?

– Уточнить модель.

– А если он сам не знает, чего хочет?

Тодей посмотрел на меня.

– Госпожа Самозванка, я надеялся, что после сегодняшней лекции вы начнёте задавать более точные вопросы.

– А я надеялась, что после сегодняшней лекции вы начнёте давать более понятные ответы.

Он закрыл папку.

Разговор был окончен.

Вторым я обнаружила профессора Маркетта.

Тот пил кофе в преподавательской и с явным удовольствием выслушал мою проблему.

– Как найти своего читателя? – повторил он. – Для начала узнать, чего он хочет.

– А потом?

– Дать ему это.

– А если он хочет того, чего я не собираюсь писать?

Маркетт улыбнулся.

– Значит, нужно найти другого читателя.

– И как?

– Заинтересовать. Заинтриговать. Соблазнить.

Я подозрительно прищурилась.

– Мы всё ещё говорим о литературе?

– А вы о чём подумали?

Я решила не отвечать.

Третьим оказался Лионель Нетт.

Он выслушал меня, не отрываясь от книги, которую читал.

– Сначала напишите историю, которую стоит читать.

– А потом?

– Позвольте ей найти своего читателя.

– А если не найдёт?

Нетт поднял глаза.

– Тогда помогите ей.

– Как?

– Изучите свою аудиторию. Поговорите с читателями. Узнайте, что они любят и почему. Но не пытайтесь угодить всем сразу.

Я задумалась.

В принципе, разумно.

И даже подозрительно спокойно.

Четвёртого профессора я нашла в мастерской.

Лиам Горд сидел на полу среди разобранных механизмов, проводов и каких-то светящихся шестерёнок.

– Как найти своего читателя? – спросила я.

Лиам поднял голову.

Глаза у него немедленно загорелись.

– А давайте попробуем!

Из-за моей спины раздался спокойный голос:

– Нет.

Я обернулась.

В дверях стоял Нетт.

– Я ещё ничего не предложил! – возмутился Лиам.

– Именно поэтому я пытаюсь успеть.

Я посмотрела на одного брата.

Потом на другого.

Потом снова на Лиама.

– А что именно мы собирались попробовать?

Нетт прикрыл глаза.

– Госпожа Самозванка, не помогайте ему.

Но было поздно.

Я уже заинтересовалась.

Вечером я отправилась в библиотеку.

После сегодняшнего занятия мне требовалось разобраться в одном принципиальном вопросе.

Кому, собственно, верить?

Тодей предлагал рассчитывать.

Маркетт – соблазнять.

Нетт – сначала написать хорошую историю.

Горд – экспериментировать.

Причём каждый из них говорил так уверенно, словно остальные трое совершенно не понимали, чем занимаются.

Я села за стол, раскрыла тетрадь и выписала все четыре рекомендации.

Бусинка устроилась рядом.

– Ну и кому из них верить?

Крыса посмотрела на список.

Потом на меня.

Потом выразительно отвернулась.

– Предательница.

На противоположном конце зала стоял Авториум.

После нашей предыдущей встречи я твёрдо решила держаться от этого артефакта подальше.

Но ведь сейчас я не собиралась ничего диагностировать.

Просто хотела задать один маленький вопрос.

Что могло пойти не так?

Я подошла к постаменту.

Авториум раскрылся сам.

Над страницами вспыхнули золотистые буквы.

ЗАПРОС ПРИНЯТ.

– Я ещё ничего не спросила!

МЫ ЗНАЕМ.

Я замерла.

– Кто – мы?

Буквы погасли.

Потом появились снова.

УТОЧНИТЕ ЗАПРОС.

Я подозрительно посмотрела на книгу.

– Хорошо. Четыре профессора дали мне четыре разных совета. Кому из них верить?

Авториум задумался.

Во всяком случае, золотистые буквы несколько секунд кружились над страницами, прежде чем сложиться в ответ.

ВСЕМ.

– Очень смешно.

ОТВЕТ ПОЛНЫЙ.

– Нет, подожди! Как всем? Они же противоречат друг другу!

Страницы зашелестели.

ПРОТИВОРЕЧИЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО.

– Тодей предлагает рассчитывать. Маркетт – соблазнять. Нетт – писать хорошие книги. Горд вообще ничего конкретного не предлагает!

УТОЧНЕНИЕ: ПРОФЕССОР ГОРД ПРЕДЛАГАЕТ ЭКСПЕРИМЕНТ.

– Вот именно!

РЕКОМЕНДАЦИИ СОВМЕСТИМЫ.

Я уставилась на артефакт.

– То есть сначала написать хорошую книгу, потом выяснить, кому она может понравиться, заинтересовать этих людей и попробовать разные способы продвижения?

Золотистые буквы вспыхнули ярче.

ВЕРНО.

Я медленно опустилась на стул.

Вот же...

– И зачем тогда четыре профессора?

Авториум помолчал.

ЧТОБЫ ВЫ НЕ ЗАСКУЧАЛИ.

Я посмотрела на него.

– Это сейчас была шутка?

НЕТ.

– А по-моему, была.

ВАШЕ МНЕНИЕ УЧТЕНО.

Я захлопнула тетрадь.

– Знаешь что? Я тебя больше ни о чём не спрашиваю.

Авториум медленно перевернул страницу.

МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА.

Я застыла.

– Кто – мы?!

Золотистые буквы погасли.

Через несколько секунд на совершенно чистой странице появилась последняя надпись.

КОНЕЦ ЗАНЯТИЯ.

Бусинка взобралась мне на плечо.

Я посмотрела на крысу.

Крыса посмотрела на меня.

В тетради под четырьмя профессорскими рекомендациями я дописала пятый пункт:

5. Никогда не спрашивать Авториум.

Подумала.

И добавила:

По крайней мере, сегодня.

Практическая работа №1: Джентльмены предпочитают блондинок. Почему?

На следующее утро я нашла профессора Тодея до начала занятий.

– Профессор!

Он остановился.

По выражению его лица я поняла, что вчерашняя лекция ещё не успела окончательно изгладиться из памяти.

– Госпожа Самозванка.

– Я придумала эксперимент.

– Нет.

– Вы даже не знаете какой!

– Это несущественно.

– А профессор Горд сказал, что надо экспериментировать.

Тодей на секунду закрыл глаза.

– Разумеется.

– И профессор Маркетт сказал заинтересовать читателя.

– Боюсь спрашивать, каким образом вы собираетесь это сделать.

– Блондинками.

Пауза.

– Чем?

– Блондинками.

Я раскрыла тетрадь.

На первой странице крупными буквами было написано:

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ ПРЕДПОЧИТАЮТ БЛОНДИНОК. ПОЧЕМУ?

Ниже:

ТРИ ФАКТА. ТРИ ВРАНЬЯ. ОДНА БЛОНДИНКА.

Тодей прочитал.

Потом перечитал.

– Какое отношение это имеет к вчерашнему занятию?

– Прямое. У меня есть хорошие книги.

– Допустим.

– Я выяснила, кому они могут понравиться.

– Уже сомневаюсь.

– Теперь осталось заинтересовать этих людей и попробовать разные способы продвижения.

Тодей посмотрел на меня.

– Вы сейчас цитируете Авториум?

– Практически дословно.

Это явно лишило его одного аргумента.

– И где вы намерены проводить свой… эксперимент?

– На литературных порталах.

– На каком?

Я замялась.

– На четырёх.

Пауза стала значительно длиннее.

– Одновременно?

– Это повышает репрезентативность выборки.

– Нет.

– Что – нет?

– Не употребляйте научные термины, если собираетесь прикрывать ими хаос.

Я сделала пометку в тетради:

«Тодей против масштабных исследований».

– Я этого не говорил.

Я подняла голову.

– Вы читаете вверх ногами?

– Госпожа Самозванка.

– Хорошо-хорошо. А практическое задание вы мне зачтёте?

– По результатам.

– Отлично!

Я захлопнула тетрадь.

– Тогда начинаем сегодня.

И поспешила прочь.

– Госпожа Самозванка!

Я обернулась.

– Да?

— Какие четыре портала?

Но я уже уходила.

Некоторую информацию преподавателю лучше сообщать постепенно.

Из сумки выглянула Бусинка.

– Не смотри на меня так. Мы выполняем учебное задание.

Крыса продолжала смотреть.

– Практическое.

Она спряталась обратно.

Не поверила.

ИЗ ЛИЧНОЙ ТЕТРАДИ ТАШИ САМОЗВАНКИ

Практическая работа №1

Тема: поиск читателя.

Метод: блондинки.

Количество порталов: 4.

Количество авторов: уточняется.

Количество блондинок: вышло из-под контроля.

Гипотеза: читатель охотнее знакомится с книгой, если сначала предложить ему поиграть.

Задача: отличить три настоящих факта о героине от трёх авторских выдумок.

Ожидаемый результат: новые знакомства читателей с книгами.

Побочные эффекты: скидки, переходы между порталами, подозрительная активность авторов.

Научный руководитель: профессор Артур Тодей.

Примечание другим почерком:

Я этого не утверждал. — А. Т.

Ниже:

Поздно. — Т. С.

Посмотреть практическую работу Таши-Самозванки можно здесь:

https://author.today/post/944142

Хроника № 4. Читательская магия

А дальше, как это было в текстовом варианте... 𑐾a/s9

Эпизод 14. Самое загадочное существо

К четвёртому занятию я начала подозревать, что в Академии существует негласное правило: если название предмета кажется понятным, значит, я ещё не услышала лекцию.

Поэтому надпись на доске:

ОСНОВЫ ЧИТАТЕЛЬСКОЙ МАГИИ

я встретила без прежнего оптимизма.

Тем более преподавал сегодня профессор Нетт.

С одной стороны, это обнадёживало. Из четырёх профессоров Лионель производил впечатление человека, который способен провести занятие, не устроив катаклизм, не предложив эксперимент и не объяснив мне, что мои страдания коммерчески перспективны.

С другой…

Я уже училась в Академии достаточно долго, чтобы не доверять первому впечатлению.

– Сегодня мы поговорим о самом важном участнике литературного процесса, – сообщил профессор Нетт.

Я приготовилась записывать.

– Тот, ради кого мы пишем. Тот, кто вдохновляет, критикует, радует и иногда сводит автора с ума.

Я подняла руку.

– Об авторе?

– Нет.

– О герое?

– Нет.

– О редакторе?

На лице профессора впервые появилось что-то похожее на тревогу.

– Боже упаси.

По аудитории прокатился смешок.

Нетт повернулся к доске и крупно написал:

ЧИТАТЕЛЬ

– Сегодня мы поговорим о читателе.

Я посмотрела на слово.

Слово посмотрело на меня.

Пока ничего страшного не происходило.

Это настораживало.

– Читатель, – продолжил Нетт, – существо загадочное, непредсказуемое и способное появиться в любой момент.

– Звучит угрожающе.

– Только для автора.

Он подошёл к высокому шкафу возле кафедры и распахнул дверцу.

Внутри было темно.

Потом в темноте появились два огромных блестящих глаза.

Из-за дверцы осторожно высунулась маленькая белая пушистая мордочка.

Я растаяла мгновенно.

Какой хорошенький!

Существо моргнуло.

И исчезло.

Я даже не успела понять как.

– Эй! Я же ничего не сделала!

– Вы подумали слишком громко, – невозмутимо пояснил профессор.

– Они ещё и мысли читают?!

– Читатели чувствуют мысли. Особенно восторженные.

Я посмотрела на пустой шкаф.

Потом на Нетта.

– А можно его вернуть?

– Возможно.

Это было первое «возможно» за сегодняшний день.

Я ещё не знала, что скоро возненавижу это слово.

Эпизод 15. Возможно

– Хорошо, – сказала я. – Допустим, читатель существует.

Профессор Нетт слегка приподнял бровь.

– Смелое допущение.

– Я стараюсь мыслить широко. Что он делает дальше?

– Выбирает книгу.

– И читает?

– Иногда.

Я насторожилась.

– Что значит «иногда»?

– Именно это.

Нетт объяснил, что если история заинтересовала читателя и он не хочет её потерять, он может добавить книгу в свою библиотеку.

Перед нами возникло изображение маленького читателя с книгой в лапках. Тот торжественно подошёл к огромному шкафу с надписью:

МОЯ БИБЛИОТЕКА

и поставил книгу на полку.

Я ахнула.

– Он взял мою книгу!

– Да.

– Добавил в библиотеку!

– Да.

– Значит, будет читать!

– Я этого не говорил.

Радость споткнулась на полном ходу.

– Но зачем тогда добавлять?!

Нетт посмотрел на меня с тем терпением, которое, судя по всему, преподаватели Академии выращивали специально для первого курса.

– Причин много. Понравилась обложка. Заинтересовало описание. Посоветовали. Хочется прочитать позже. Подходящее настроение ещё не наступило. Или читатель просто решил, что книга ему когда-нибудь пригодится.

– Когда?

– Возможно, сегодня.

– Хорошо.

– Возможно, завтра.

– Ладно.

– Через неделю.

Я перестала улыбаться.

– Через год.

– Профессор…

– Или никогда.

– Что?!

Маленький читатель тем временем бодро карабкался к полке, на которой уже стояли книги:

ПРОЧИТАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО (КОГДА-НИБУДЬ)

ИНТЕРЕСНО, НО ПОТОМ

НАСТРОЕНИЕ

РЕКОМЕНДОВАЛИ

КОГДА БУДЕТ ВРЕМЯ

В ОТПУСКЕ

ОДНАЖДЫ…

Я медленно повернулась к Нетту.

– И сколько у среднего читателя таких книг?

Вместо ответа над одной стопкой вспыхнула цифра:

847

Над второй:

321

Над третьей:

1342

– Это что?!

– Библиотеки.

– У одного человека?!

– У разных.

– А тысяча триста сорок две книги он когда собирается прочитать?!

Нетт задумался.

– Возможно…

– НЕ ГОВОРИТЕ ЭТО СЛОВО!

В первом ряду кто-то прыснул.

Я посмотрела на собственную единственную книгу, затерявшуюся где-то среди воображаемых восьмисот сорока семи конкурентов.

И впервые поняла, что добавить книгу в библиотеку – это ещё не победа.

Это даже не начало победы.

Это получение номера в очереди.

Причём никто не сказал, сколько перед тобой людей.

Эпизод 16. Маленькие действия большой магии

Когда я окончательно смирилась с тем, что библиотека читателя представляет собой разновидность литературной чёрной дыры, профессор Нетт сменил изображение.

На доске появились пять символов.

БИБЛИОТЕКИ.

ПРОЧТЕНИЯ.

РЕАКЦИИ.

КОММЕНТАРИИ.

ПОДПИСКИ.

– Читатель может делать разное, – сказал Нетт. – Добавить книгу. Открыть её. Читать. Оставить реакцию. Написать комментарий. Подписаться на автора.

– И всё это считается магией?

– Именно. Каждое действие читателя – особая форма магии. Вместе они формируют жизнь книги.

Я посмотрела на символы внимательнее.

– Значит, идеальный вариант – когда читатель делает всё сразу?

– Может.

– Отлично.

– Но не обязан.

Я покосилась на профессора.

– Вы сегодня решили разрушить все мои представления об идеальном читателе?

– У вас не должно быть представления об идеальном читателе.

– Почему?

– Потому что читатель – не функция при книге.

Это прозвучало настолько просто, что я не сразу нашлась с ответом.

Нетт продолжил:

– Один молча читает и каждый раз радуется новой главе. Другой добавляет книгу в библиотеку и возвращается к ней позже. Третий пишет подробные комментарии. Четвёртый ставит реакции. Пятый подписывается на автора и ждёт следующую историю.

– А шестой?

– Делает всё сразу.

Я оживилась.

– Вот! Хочу таких!

– Осторожнее. Это затягивает.

С края стола донёсся шорох.

Бусинка, до этого делавшая вид, что никакого отношения к образовательному процессу не имеет, вылезла на стопку книг.

Я посмотрела на неё.

Она – на меня.

– Буська, запоминай. Нам нужны такие.

Крыска пошевелила усами.

Профессор Нетт вздохнул.

– Таша.

– Что?

– Вы опять пытаетесь превратить лекцию в план захвата аудитории.

– Я обучаюсь.

– Боюсь, именно этого.

Эпизод 17. Один живой читатель

Я уже собиралась решить, что наконец поняла предмет, когда возле доски появился профессор Тодей.

Просто появился.

У этого человека вообще была удивительная способность материализоваться именно тогда, когда автор начинал чувствовать себя спокойно.

– Значит, если читатели проявляют активность, система замечает мою книгу? – спросила я.

– Да, – ответил Нетт. – За каждой цифрой стоит живой читатель. Его интерес, эмоции, возвращения.

Тодей взял указку.

Вот так просто.

На чужой лекции.

Профессор Нетт даже не удивился.

Видимо, Великим Порталам позволялось вторгаться в образовательный процесс друг друга без объявления войны.

– И каждая форма активности учитывается системой, – продолжил Тодей. – Она анализирует поведение читателей и строит прогнозы: кому показывать историю, на какой позиции и в какой момент.

На доске появилась знакомая схема.

Библиотеки.

Прочтения.

Реакции.

Комментарии.

Подписки.

Стрелки сошлись в одну надпись:

ИНТЕРЕС ЧИТАТЕЛЕЙ → ВИДИМОСТЬ И ПРОДВИЖЕНИЕ

Я прищурилась.

– Спираль.

Тодей посмотрел на меня.

– Что?

– Ничего.

С края стола пискнула Бусинка.

Я была почти уверена, что крыса хихикнула.

– То есть чем больше цифры, тем лучше автор? – спросила я.

– Нет, – одновременно ответили оба профессора.

Я даже вздрогнула.

Нетт заговорил первым:

– Цифры показывают поведение читателей. Их интерес, привычки и предпочтения. Но они не измеряют качество истории.

– Система использует их для прогнозов видимости, – добавил Тодей. – Это не приговор. И не оценка таланта.

Я посмотрела на него.

– Вы сейчас меня успокаиваете?

– Я констатирую факт.

Ну да.

Разумеется.

На секунду я почему-то вспомнила бумажку с загадочной буквой «Т», но тут же выбросила эту мысль из головы.

Наверняка совпадение.

– Хорошо, – сказала я. – Значит, мне просто нужно найти ещё читателей?

Нетт чуть улыбнулся.

– Не «найти».

– А что?

– Создать историю, которую они сами захотят найти.

Я задумалась.

– Формально термин «поймать» не запрещён, – заметил Тодей.

Я медленно повернула голову.

Нетт посмотрел на коллегу.

Тодей остался совершенно серьёзен.

– Это была шутка? – осторожно спросила я.

– Следующий вопрос.

Так я и знала.

Эпизод 18. Проду ♥

Вечером я сидела в своей комнате перед экраном.

Бусинка сидела рядом.

Мы ждали.

На экране висела статистика моей первой опубликованной истории.

БИБЛИОТЕКИ: 1

ПРОЧТЕНИЯ: 17

РЕАКЦИИ: 1

КОММЕНТАРИИ: 0

ПОДПИСКИ: 0

Один человек добавил мою книгу в библиотеку.

Семнадцать раз кто-то открыл страницы.

Кто-то поставил реакцию.

И всё.

– Ну же, – пробормотала я. – Кто ты, мой первый читатель? Как тебе моя история?

Бусинка улеглась на книгу.

– Не спи. У нас важный момент.

Крыска закрыла глаза.

Предательница.

Я снова посмотрела на экран.

Может, читателю не понравилось.

Может, он ещё не успел.

Может, случайно открыл.

Может, случайно добавил.

Может, вообще забыл.

Нетт был прав.

Читатели – загадочные существа.

Очень загадочные.

Раздражающе загадочные.

Я подождала ещё немного.

Потом ещё.

– Ладно. Я, пожалуй, пойду посплю. Проверю утром.

Я уже собиралась закрыть экран, когда рядом вспыхнуло золотое сияние.

ДЗЫНЬ!

НОВОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Я замерла.

Бусинка открыла один глаз.

На экране появилась цифра:

КОММЕНТАРИИ: 1

– КОММЕНТАРИЙ?!

Я едва не уронила устройство.

– Уже?! Он что-то написал?!

Открыла.

На экране было одно слово.

Проду ♡

Я смотрела на него секунд десять.

Потом перечитала.

Ещё раз.

И ещё.

– …И это всё?

Бусинка подняла голову.

Я почему-то улыбалась.

Всего одно слово.

Пять букв.

И маленькое сердечко.

Проду.

Значит, он прочитал.

Значит, дошёл до конца.

Значит, ему мало.

Значит…

– Он хочет дальше, – тихо сказала я.

Бусинка пискнула.

И тут из-за моей спины раздался спокойный голос:

– Видите? Всего одно слово. А сколько эмоций.

Я подскочила.

– Профессор Нетт?!

Лионель стоял в дверях.

Рядом с ним, разумеется, был Тодей.

Потому что личные границы в Академии, очевидно, преподавались на каком-то другом факультете.

– Вы что здесь делаете?!

– Проверяем усвоение материала, – ответил Нетт.

– В моей комнате?!

– Вы весьма громко усваивали.

Тодей посмотрел на экран.

– Один комментарий.

Я прижала устройство к груди.

– Мой один комментарий.

Он перевёл взгляд на меня.

И едва заметно улыбнулся.

– Поздравляю. Вас читают.

Я снова посмотрела на единственное слово.

Проду ♡

И вдруг поняла одну неприятную вещь.

Теперь мне действительно придётся писать продолжение.

На столе Бусинка довольно улеглась на стопку книг.

Профессор Нетт направился к двери.

– Это только начало, Таша. Привыкайте.

– К чему?

Он обернулся.

– К читателям.

Дверь закрылась.

Я посмотрела на экран.

Потом на Бусинку.

Потом снова на экран.

ДЗЫНЬ!

Я подпрыгнула.

Бусинка даже не шелохнулась.

Так.

Понятно.

Кажется, профессор был прав.

Из личной тетради Таши Самозванки:

Читательская магия. Итоги занятия:

✓ один читатель — уже читатель;

✓ библиотека не означает «прочитано»;

✓ молчание не означает «не понравилось»;

✓ цифры — это люди, а не оценка автора;

✓ комментарий из одного слова способен вызвать непропорционально много счастья;

✓ слово «возможно» запрещено употреблять в моём присутствии.

И последнее:

«Проду» — это не комментарий.

Это заклинание призыва автора к клавиатуре.

Работает безотказно.

К сожалению. ❤️