Хроники Агулана

От автора

Вот сижу себе и думаю, как же все-таки начать такую презабавнейшую штуку как «От автора»? Решил начать вот так. Оригинально, не так ли? А, впрочем, может, и нет.

В этот раз я более основательно подошел к этому разделу книги, так как прежде, быть может, не совсем представлял себе его важность. Да и сейчас я все еще пишу его без особых «идей» о том, что же именно донести до вас, дорогие читатели. Может, написать здесь рецепт вкуснейшего куриного супа, о котором я прочитал на днях?.. Однако же, шутки в стороны.

Все по стандарту - плюс некоторые изюминки, которые я хотел бы рассказать касательно именно этой вот конкретной книги, которые, на мой взгляд, важны и бесценны в их собственном понимании. Итак начнем. Эта книга была написана мной под впечатлением много чего. Во время кропотливой работы над ней (а я писал ее около трех лет) я много читал, много чего смотрел, за многими людьми наблюдал, а поэтому так или иначе это было отражено в бесконечных строчках файла Word, которые вы увидите далее.

Можно бесконечно гадать, что и как повлияло на ее создание. Я же не буду изменять своим традициям и скажу, что оставлю данную информацию в строжайшем секрете, который, верно, будет вечно храниться у меня в голове. Однако, это не означает, что я не могу рассказать вам кое-что интересное об этой о ней (книге), а также поблагодарить людей, которые косвенно или даже крайне непосредственно были источниками вдохновения данного «произведения», не побоюсь этого слова.

Наверное, начнем с главного. Хочу выразить необычайную благодарность двум людям, слушая которых на просторе такого мирового океана, как Интернет – я и начал писать первые строки этой книги. Слушая которых, я пропитался той самой энергией, что сподвигла меня нажимать клавиши моего ноутбука. Я приведу в «От автора» их так называемые «ники» (niks), по которым, если вам будет угодно, вы сможете поискать этих людей. Это: 1. kiara_laine 2. Inspector_Gadjet. Более ничего, пожалуй, не напишу, пусть же дальнейшее останется тайной, покрытой мраком.

Следующим шагом с моей стороны будет еще одна глубочайшая благодарность и признательность. Хотелось бы отметить в этих строчка человека, который послужил духовной и этической основной для персонажа, который (дабы не спойлерить имя) описан в книге, как тот, кто имеет длинные светлые волосы, заплетенные в косу, всегда весел и дружелюбен, преданный друг и как будто «названный» брат главного героя, хотя это и не говориться нигде напрямую.

Этого человека зовут Алекс. И да, он мой… «названый брат», и мне было очень приятно писать эту книгу, осознавая, что один из моих персонажей имеет прототип в виде такого сильного, доброго и просто классного человека, с которым у меня связаны только самые теплые воспоминания… В нем заложен образец истинного друга, образец того, на которого любой должен и обязан равняться.

Что же, спасибо тебе, Алекс, и ты даже не представляешь как сильно!

Еще отдельное спасибо хочу высказать своему другу (Саше). Мы с ним совместными усилиями придумали название к этой книге, которое вы можете узреть на лицевой (передней, фронтовой, фасадной) стороне обложки, ну и сам рисунок, что вы видите. А в довершении - хочу выразить отдельную благодарность художникам-иллюстраторам книги. Их обоих, как ни странно, тоже зовут Александр: 1. Александр Кукало, 2. Александр Соловьёв. Преподношу вам искренний поклон!

Также отдельное спасибо хотелось бы сказать редактору – девушке по имени Вика Алабова. Человек, который потрудился прочитать и отредактировать все 730+ страниц, и чьи слова по поводу сей книги, я находил бальзамом себе на душу, так приятно удовлетворять хорошими историями хороших людей. Я почувствовал, что пишу не зря, что есть люди, которым это нравится. И мне было приятно это чувство. Еще раз большое спасибо вам!

Итак… на этом моменте моя фантазия, о чем еще здесь написать, откровенно говоря, кончилась. И сейчас я просто пишу вот эти вот слова, ибо мне, как и любому другому «фанату красного словца», нравиться писать и составлять различные предложения у себя в голове, после чего воплощать их на бумаге или, как в данный момент – сотворять в программе Word.

Впрочем, есть у меня некоторое особое виденье и на этот счет, о чем впереди…

Ниже приведены некоторые ссылки, по ко которым можно будет найти меня и другое мое творчество, как стихи, так и прозу (раннюю или позднюю; вышедшую или не вышедшую в свет). Также можно будет написать свое мнение, высказать ваши эмоции, которые были вызваны теми или иными моментами при прочтении и так далее.

Страница моей первой книги на Facebook, в которой будет сообщаться информация как о данном произведении, так и о следующих: https://www.facebook.com/father.of.swords/?ref=bookmarksСтраница моего аккаунта на Facebook: https://www.facebook.com/fathrofwordsМои стихи: https://www.stihi.ru/avtor/deepestНекоторая проза: https://www.proza.ru/avtor/jriri1452Мой Instagram: https://www.instagram.com/alikeawe/?hl=ruМойTwitter: https://twitter.com/HovardHeaven Буду рад каждому новому гостю, читателю и просто человеку, которому так или иначе впала в глаза моя книга и мое творчество.

Спасибо больше всем, и не смею вас больше задерживать в «этом разделе», предлагая проследовать прямиком к первой главе книги, которая носит весьма пафосное название - «Не суди книгу по обложке».

Приятного чтения.

Глава 1. Не суди книгу по обложке

Дождь лил как из ведра. Его тяжелая и неуклюжая поступь, сопровождаемая протяжным стоном черепичной крыши, что высилась где-то над потолком - слышалась отовсюду, словно сотни-тысяч усталых путников, перешедших Ардадивскую Пущу, нынче топчутся под окном его таверны, и все ждут милостыни от доброго и смиренного Барбары…

А он-таки добрый. И смиренный. Ну-с, по крайней мере, к людям. Он, знаете, уважал людей, но ровно до тех пор, пока они уважали его. Впрочем, ничего удивительного: все мы без исключения так или иначе любим, когда за добро платят добром, максима твоей воли стает всеобщим законом благодати, ну и так далее… Сие есть народная мудрость. Извечная народная мудрость, которую Барбара уважал и чтил, поскольку… поскольку, а кто еще, если не он?..

Здесь ведь, в огромном зале из дерева и камня, в основном пребывали одни пьяницы! Думаете, они будут задумываться над чем-то подобным? Над чем-то столь возвышенным? Эти рубаки, бродячие рыцари, охотники за головами, наемники, старухи, деды… Да им абсолютно плевать на то, кто и каким именно добром им будет потом платить! Почему? Да потому что все они даже не удосужились вытереть ноги перед тем как ввалиться сюда, будто хозяева какие… а он, знаете ли, считал! Специально считал каждого из них, все надеясь, что, хотя бы кто-нибудь из вошедших сюда, посмотрит себе под ноги и увидит там шерстяную тряпочку, которая лежала в такой-то ужасный ливень полностью сухой! Абсурд! Мракобесие, черт его дери!

Внутренний диалог Барбары, который он успешно вел с самим собой уже больше, чем несколько часов, в эту злосчастную секунду мог спокойно перерасти в дичайшую ссору с известными последствиями, как вдруг… в его трактир внезапно ввалился еще один посетитель. Он был хромой на одну ногу, весь мокрый до мозга костей, который, благо, и спас бедного хозяина от неминуемого, казалось, нервного срыва.

Трактирщик аккуратно поставил на стол кружку, которую меланхолично протирал уже битых полчаса, и кинул быстрый взгляд на тряпочку у двери: «Все равно сухая… черт бы побрал всех этих раздолбаев!..», - сердито подумал Барбара, пытаясь разглядеть лицо этого нахального-нахала, который только что переступил порог его заведения.

К сожалению, оно было полностью скрыто капюшоном, так что надежда смачно плюнуть в физиономию пришельца, за его неправомерный поступок, тотчас испарилась.

- Добро пожаловать в «Верни Путь», дорогой друг! – улыбаясь сказал Барбара. - Чего изволишь? Может, выпить? А, знаю! Ты, наверное, очень хочешь есть… или же отдохнуть в чистой постели после долгой дороги, не так ли?

Незнакомец ничего не ответил и лишь ткнул трактирщику какой-то помятый желтый пергамент, хрипло прошептал:

- Если увидите этого мистера у себя в таверне - попрошу сообщить мне. Искренне благодарю. – вместе с листом желтой бумаги пришелец всучил Барбаре тройку златых[1].

- Э-э, ну… я даже не знаю… - обескуражено закатил глаза хозяин таверны и дождался пока на стол упадет еще несколько круглых монет. – А, впрочем… думаю, мы сможем договориться.

- Вот и славно, - незнакомец одобрительно покачал головой. – И не мог ли бы Вы показать мне, где у этого замечательного заведения черный ход, на всякий случай? Буду очень признателен.

- Черный ход? Ты что, парень, совсем из ума выжил? Какой еще черный ход?..

На прилавок, неприлично громко зазвенев, упало еще с десяток златых.

- Эх-х… ну черный ход, так черный ход, - тяжело вздохнул трактирщик, почесывая затылок. – Ладно, пойдем.

Он сопроводил незнакомца в соседнюю комнату и показал ему перекошенную дверь, после чего, чтобы не чувствовать каких-либо угрызений совести за свои «невообразимые цены», отдал ему в знак исключительной доброжелательности ключ от старой кладовой, где в случае чего, тот может спрятаться.

«Дела-дела… - переваривая в голове случившиеся, думал Барбара, вновь находясь у барной стойки, - кто же это такой был? На ногу хромал… разговаривал, как прокаженный: тихо и жутко. Неужто я какого-нибудь преступника, сбежавшего из ближайшей деревенской тюрьмы, решил у себя приютить? М-да, стареешь ты, Баб, стареешь… Уже таких очевидных вещей не замечаешь. Ну-у, впрочем, как-то все равно. Плату за сухую тряпку я уже с него содрал, поэтому будем считать, что мы квиты…»

Трактирщик сладко зевнул, и от внезапно нахлынувшей на него скуки, решил все-таки посмотреть на образ того дивного «мистера», о котором просил предупредить его хромающий незнакомец. Он достал из нагрудного карманчика крохотные очки, сделанные на заказ самим Рифером Волбонским, ныне бесследно-пропавшим лучшим стеклоделом столицы Империи Дождя, и принялся вглядываться в какие-то несусветные каракули, а именно: в странный портрет гигантского человека, со страшными синими глазами, перекошенной физиономией и огромным, просто исполинским мечом у себя за спиной.

- Мать Аврила[2]… - прокомментировал сие чудо Барбара и осторожно огляделся, ища средь своих посетителей этого верзилу. – Так кого же я решил спрятать у себя в коморке, раз его ищет такой-то человек?! – хозяин таверны затаил дыхание и, чтобы хоть немного успокоить разыгравшиеся нервы, принялся снова тереть уже до блеска начищенную кружку.

Шли долгие часы; в таверне менялся народ, но нарисованный синей краской громадный человек так и не удосужился навестить скромную обитель Барбары лично. Все было спокойно и обыденно, обстановка откровенно клонила в сон. В вышине под потолком, где-то средь пестрых чучел диких животных, отловленных им еще в молодости, таяли желтые восковые свечи, приятно пахнущие елью; ромбовидные лампы, развешанные по высоким стенам, причудливо помигивали, будто борясь с неутомимой дремой; позади - трещал в камине красный огонь, в котором жарилась зарезанная им сегодня свинья, источавшая аромат истинного кулинарного искусства.

Над фихтиловой дверью (дверь, сделанная из особого фихтилового дерева, которое прорастает на востоке Империи Дождя и не может сгнить) стучали бронзовыми стрелками часы, вырезанные в виде серого большеухого филина. За окнами барабанил по взмокшей земле методичный дождь, смешанный с солоноватым бризом Серого Океана; веселая болтовня людей, что все прибывали и прибывали, убаюкивала его сердце, и хозяин таверны улыбался, представляя, как завтра, когда закончится этот треклятый ливень, он пойдет со своей женой в лес – гулять.

Да… та стройная, но крайне уже немолодая женщина, что кружилась сейчас между дубовых столиков, как белый лебедь на глади воды, любила гулять в лесу после пятидневного, порой холодного, а порой и теплого дождя, вдыхая аромат свежих цветов и бескрайнего луга, опоясанного серой полосой Королевского Тракта. В этом вся она. В этом вся ее и его жизнь.

Барбара зажмурился, представив, как развеваются на ветру волосы его жены, проклятые временем, извечной сыростью и сединой… Последняя, к слову, на его сугубый и, очевидно, далеко необъективный взгляд, только украшала и подчеркивала красоту ее карих глаз, а также нить тонких и всегда приветливых розовых губ.

Он уже забыл о незнакомце, забыл о тряпочке, которая так и продолжала оставаться сухой, и думал лишь о ней.

«Маргарет…» - прошептал про себя трактирщик, чувствуя, что снова влюбляется в нее, и вдруг… в этот торжественный для его ликующей души момент, дверь в таверну резко и зловеще открылась. Ударила молния, загремел колотушками гром, и в широком проеме возник странный высокий силуэт, окутанный покровом ночи. Барбара осмелился бы даже сказать, что силуэт был гигантским: будто по ту сторону, средь дождевых капель, стоял и пялился прямо на него лик самого Пагинна Оскверненного[3], вылезшего из своей могилы за порцией красного рома, который так любил.

Все вокруг затихло: и голоса людей, и треск дров в камине, и само сердце Барбары словно остановилось. А затем… сей гигантский, исполинский страшный лик шагнул внутрь, вытер ноги о его тряпочку и… попал под свет мигающих ламп...

В ту же секунду гробовая тишина как сквозь землю провалилась. Люди на пару с Барбарой глубоко выдохнули и вернулись ко своим делам: еде, игральным картам и выпивке, которую, кстати, не престали вот так вот внезапно оставлять без дела, отвлекаясь по всяким насущным пустякам. Пустякам, ибо вошедший сюда абсолютно никак не походил на того ужасного, злобного человека, который был нарисован на желтой бумаге хромающим незнакомцем… Нет, безусловно он пытался как-то на него смахивать, однако… в Империи Дождя чуть ли не каждый второй носит плащи, чтобы, например, укрыть голову от непогоды. К тому же, это далеко не атрибут какого-нибудь «матерого головореза» или же, ну скажем, «бродячего антимага», от которых, честно говоря, вообще лучше держаться подальше…

Да и, если подумать, тот хрипящий незнакомец тоже носил такой же аспидный плащ, посему… чего зря панику наводить, в самом деле?

Думая над этим, а также не в силах прийти в себя из-за того чудесного факта, что его тряпочку наконец-то использовали по назначению, Барбара, глупо улыбаясь, так и не заметил, что вошедшей господин ростом был ему чуть выше бедра. Однако, когда он все-таки это увидел - то не смог удержать себя от дурного вопроса:

- Неужели, господин, Вы прибыли к нам из самих Перехрестных Гор[4]? – вопрос был дурной потому, что за последним указом Императора, а точнее за поручительством его наместника, обрел чинность один закон, по которому требовалось закрыть проход к горным хребтам, пока не выяснится, кто стоит за покушением на жизнь одного известного тамошнего графа по имени Радзоу.

Благо, незнакомец, кажется, пропустил все вышесказанное мимо ушей, чем очень обрадовал замешкавшегося трактирщика.

- Эм, простите меня за мою бестактность, господин, присаживайтесь, чего изволите? – Барбара указал на высокий стул, который стоял возле прилавка как раз для подобных случаев.

«Незнакомец Номер Два» (именно так решил назвать коротышку хозяин таверны) медленно и даже с некоторым трудом вылез на мягкий табурет, устало сложив перед собой руки. Так прошло секунды четыре, после чего, поправив на голове черный капюшон, пришелец тихо сказал:

- Дайте, пожалуйста, молока с шалфеем.

Голос новоприбывшего так и взбудоражил весь люд, находящийся тогда в таверне. Все затихли, все замерли!.. Некто подавился собственной выпивкой, а Барбара, как «первый свидетель», удивленно выкатил глаза на своего нового посетителя, не понимая послышалось ему или нет?.. Послышался ли ему усталый детский голос через сию угольную ткань, которая тяжелым покрывалом легла на голову незнакомца?

Странная дрожь пробрала тогда хозяина таверны «Верни Путь», но не потому, что ему вдруг стало страшно - нет… это было нечто совершенно другое! Это было… необъяснимое чувство жалости, взявшееся из неоткуда по отношению к новоприбывшему гостю. Барбаре вдруг стало невероятно жалко этого дивного пришельца, который говорил с ним детским голосом, но вел себя так, как настоящий взрослый. Голосом, принадлежащим тому, кто на распутье извечного времени, узрел ни одну жизнь и ни одну отправил на «тот свет».

«Как… это возможно?» – недоумевал Барбара и хотел было легонько прикоснуться к черному капюшону рукой, чтобы снять его, однако… все же не стал этого делать, ибо… сквозь тьму и тень этой толстой черной ткани на него смотрели два больших синих глаза, которые принадлежали невысокому белолицему пареньку и светились огнем, как будто видели в этом необъятном мире больше, нежели все здесь вместе взятые.

- Эм, да… да, господин, сейчас же все принесу! – Барбару как ветром сдуло. Он полез вглубь прилавка, быстро нашел там самое свежее молоко, что у него было, после стрелой кинулся к кладовой, нарыл там пучок душистого шалфея, смешал все, подогрел на огне и с гордостью поставил перед незнакомцем его заказ.

- Моя благодарность, - ответил юноша и оставил на столике одну золотую.

- Э, простите, сэр, однако… я вынужден отказаться от ваших денег, поскольку… - начал было Барбара.

- Поскольку я всего лишь крохотный и беззащитный мальчик? – закончил за него юноша.

- Что? Да нет же, сэр! Ни в коем случае! – начал быстро оправдываться трактирщик, проникаясь каким-то странным уважением к этому маленькому человечку, который сейчас строго смотрел на него, будто отчитывая. – Это лишь знак моей благодарности за то, сударь, что Вы вытерли ноги перед тем как зайти сюда.

- В самом деле? И часто вы выказываете «подобные знаки» странным незнакомцам, по типу меня? – не поверил парнишка, изучая Барбару холодными синими глазами.

- Нет, господин, просто… Вы единственный, кто сегодня сделал это! Честно признаться, я был немало удивлен, ибо обычно на мою бедную тряпочку даже не смотрят, а вы проявили к ней такое уважение! - трактирщик расплылся в дружелюбной улыбке.

- Но, это ведь не простая тряпочка, я прав? – удивил хозяина таверны столь резким заявлением незнакомец. – Видно, что вы заказывали ее издалека. Ткань невероятно хорошо впитывает воду. Держу пари, с Империи Океана, не так ли?

Барбара изумленно уставился на своего необычного посетителя.

- У вас… очень острый глаз, сэр, не сочтите за лесть, конечно… Эм, да! Так и есть, Империя Океана. Около месяц назад пришла ко мне по Чар-пути[5]. Хорошо, что довезли в целости и сохранности, а то я за нее кучу денег отвалил.

Мальчик лишь апатично пожал плечами.

Разговор явно не клеился. А Барбару, как видеться, изнутри просто раздирало нездоровое любопытство и куча разного рода вопросов, которые ему очень сильно хотелось задать.

- Слушайте, не хочу, конечно, Вас сильно огорчать этим, но… - неожиданно подал голос парнишка, пригубив теплое молоко. – Но, у меня сейчас нет абсолютно никакого желания разговаривать с вами, уж простите.

Трактирщик залип на месте, словно статуя: «Этот малец что, читает мои мысли?!»

- К-конечно-конечно! – тотчас спохватился Барбара, на ходу придумывая себе оправдания и отмазки. – Просто, видите ли, сэр… вы так странно одеты, да и… признаюсь честно, не помню, чтобы у меня хоть когда-нибудь за всю историю существования сего заведения просили сделать, эм… подобный напиток… Вот и крутиться в голове вопрос: откуда же Вы к нам такой прибыли? Неужто из другой Империи?

Юноша немного помедлил, словно думая над тем, отвечать ли этому нахальному трактирщику на его вопрос или нет, а затем, сделав еще один громкий и протяжный глоток, сказал:

- Да, я прибыл из другой Империи, и что же дальше?

- К-как же такой-то маленький ч-человек?.. - Барбара вовремя себя остановил. – К-как же Вы, сэр, смогли пересечь границу, когда она закрыта?

- Именно, закрыта, - кивнул маленький капюшон. – Но лишь та, что находиться со стороны Империи Туч. Я же прибыл немного с другого места.

- С какого же? – честно не понял трактирщик, а потом с ужасом выпучил свои глаза. – Н-неужели вы пришли с Империи Солнца?!

Он сказал эти слова настолько громко, что вся таверна снова застыла в гробовом молчании, а некоторые, особо любопытные, даже осмелились развернуть головы к трактирщику и его невзрачному, крохотному собеседнику, тихо шепчась при этом.

- Хэй, чего эт вы тут рты разинули, как бабы на базаре?! – возмутился Барбара, властно окидывая взглядом затихший народ. - Что никогда не слышали об Империи Солнца?! Ну так вот: она находится на востоке от Ардадивской Пущи, еще какие-нибудь вопросы есть? Надеюсь, нет… поэтому принимайтесь опять за выпивку, и чтобы ни духу мне! - трактирщик хмыкнул, и в зале снова стало шумно. – Простите меня, сэр, виноват. Не смог попросту удержать эмоций.

На сей раз юноша не удостоил его даже привычным уже холодным взглядом, из-за чего хозяину «Верни Путь» стало необычайно стыдно.

- Эм, милорд, не желаете ли добавки? Милорд?.. – трактирщик попытался заглянуть под толстый черный капюшон и увидел, что лицо парнишки, столь тщательно скрывающееся под слоем жесткой ткани, осунулось в тяжелую гримасу боли и застыло, подобное маске.

Мальчик спал.

Здесь в главный зал, очевидно, предварительно покинув старую кладовую, ни с того ни с сего, валился тот самый хромающий незнакомец, который несколько часов назад всучил Барбаре странную листовку с портретом несусветного верзилы.

- О-о, и Вы здесь! – радостно, но в то же время все еще отходя от увиденного ранее, усмехнулся хозяин трактирщик. – Спешу доложить, что никакого человека с огромным мечом и синими глазами… - он резко оборвал себя: «По-го-ди-те-ка…»

- Что? Почему вы вдруг замолчали? Говорите: никого не было?.. – с таким же странным хрипом затараторил незнакомец.

- Да, никого не было… - сладко зевнув, ответил за Барбару детский голос. – И мой тебе совет, дружище, в следующий раз постарайся немного получше изобразить того, кто гонится за тобой уже битых полдня, - крохотная фигурка за прилавком подняла со стола желтый пергамент и с интересом его осмотрела. – Вот непохож, как ни крути.

Хрипящий незнакомец застыл на месте, потеряв дар речи.

- Ну, чего же ты? Не нужно так бояться, – хохотнул детский голосок, и одним движением руки превратил желтую бумагу в своих руках в тлеющий уголек. – Знаешь, чего мне стоило выманить тебя сюда, а? Верно. Я был вынужден специально ввести себя в сон, чтобы ты пришел на запах моих грез, упырь… Признаться, если бы не мистер трактирщик со своим: «Погодите-ка?» - я давно бы уже валялся подле твоих ног холодным трупом.

- Что? Ты?! Нет… не может быть! – незнакомец начал медленно пятиться назад, судорожно ища взглядом выход. – Я, я думал, что ты потерял меня… Как? Как это возможно?!

В ответ парень лишь тихо рассмеялся, и показал на свет черные, как сама бездна, волосы, что так долго скрывались под толстой тканью тяжелого капюшона. Его холодный детский взгляд хищно блеснул, и Барбара, стоящий все это время за прилавком, машинально сделал шаг назад.

- Хватит уже попросту сотрясать воздух, упырь, - молвил парень, ловко спрыгивая на пол. – Знаешь сколько Церковь Чистой Крови[6] платит за таких, как ты?

В ответ тишина.

- Ну же, включи воображение!.. – взмахнул руками юноша. – Сотни! Сотни золотых! – мальчик медленно наступал на так называемого им «упыря», абсолютно игнорируя тот факт, что сейчас за ними смотрит вся таверна.

- Уходи! Прочь, порождение мрака! – отчаянно завыл хромающий незнакомец, принявшись бросать в крохотную фигурку посудой, что замирала чуть ли не в метре от нее, будто «сталкиваясь с невидимой преградой».

- Ты – мой корм! - внезапно прозвучало диким эхом по всему залу. – Ты - - мое спасение! Ты - моя жизнь!.. Радуйся же, ибо твоя смерть – поможет просуществовать мне еще несколько дней, а люд, что живет в окрестных деревнях, наконец-то перестанет видеть по ночам кошмары, мучающие их уже больше трех месяцев!..

И тут вся таверна словно сошла с ума: шибки и стены начали громко трещать, осыпаясь на головы перепуганных людей едкой пылью; керамическая посуда, выбивая неистовую чечетку, будто в нее вселился сам Бес, безудержно хохотала, глядя на творящийся вокруг нее хаос, а свечи и лампы – вместо приятного желтого цвета, что наполнял главный зал всего секунду назад, заискрились синим и таким же глубоким, как и глаза этого странного парнишки, огнем.

- Ты – моя жизнь! – вскричал юноша и за долю секунды оказался рядом с незнакомцем, замахнувшись на него небольшим деревянным мечом, что магическим образом оказался в его руке.

Удар был такой силы, что все столы и стулья, находящиеся вокруг того места, куда пришелся поток магической энергии, превратились в пыль, а сидящие на них люди попадали ниц, закрывая головы от летящих во все стороны обломков.

Впрочем, самого незнакомца сей ужасающий выпад абсолютно никак не задел, ибо, как позже сообразил ошеломленный Барбара, придя в себя от ужасного грохота – «упырь» просто повис под потолком его трактира и сейчас злостно шипел на его постояльцев, клацая вниз огромной челюстью.

Но и этого, кажется, крохотный охотник на чудовищ вполне себе ожидал: почти-что мгновенно, ниспустив вслед за чудовищем белую ветвистую молнию, и шепчущий[7], визжа от страшной боли, незамедлительно полетел вниз, тяжело приложившись головой о каменный пол, с которого неправдоподобно быстро поднялся и (на удивление абсолютно всех присутствующих), стремглав кинулся на утек, выбивая копытообразными ногами снопы искр.

Что правда, до двери добежать ему не удалось, поскольку в его спине внезапно застрял уже знакомый нам деревянный меч, пущенный мальчишкой чудовищу вдогонку. Упырь упал прямо на мокрую серую тряпочку у двери и перестал двигаться.

- Всем оставаться на местах! – рявкнул синеглазый парень, властно поднимая правую руку вверх. – Это еще не все.

И действительно, это был далеко не конец. Поначалу все оставалось прежним: тишина и стук тяжелых капель за окном, а после… После труп шепчущего резко поднялся, облокачиваясь о пустую дубовую скамью, затем развернул свою голову на сто восемьдесят градусов, и жутко осклабился:

- Да! Это не все, паршивый маленький всезнайка! Другое дело: помогут ли эти знания тебе выжить?!

Парень презрительно хмыкнул:

- Хах, да даже если и нет – то они точно помогут тебя убить.

- Что ж попробуй!..

- И попробую! - в бездонных синих глазах мелькнул еле заметный огонек ярости, и деревянный меч, во второй раз насквозь пронзив тело упыря, вернулся в руку своего владельца. – Только сначала, позволь мне забрать свое оружие.

- Ч-ч-черт! - шепчущий блеванул на пол кровью - в его теле зияло уже две больших плоских дыры, которые, как бы он не старался, никак не хотели затягиваться. – Что… что это за меч?! – душераздирающе взвыл шепчущий, но в ответ ему лишь презрительно усмехнулись, как бы давая понять, что чудовище, подобно ему, не достойно знать ответа.

Тогда чудовище потеряло всю оставшуюся хладнокровность и, яростно вопя, кинулось к юноше. – Хватит м-меня игнорировать, тварь! Я спрашиваю тебя, что это за меч?!

Юноша не сдвинулся с места.

- Что? Нет! Назад, сэр, он Вас убьет! – отчаянно вскричал Барбара и уже готов был кинуться монстру наперерез, но… этого не понадобилось.

Мальчик, нарушив, казалось, все законы пространства и времени, физики тела и тонкости разума, сумел за неуловимый миг до фатального конца уйти в сторону, выкрутить свой меч под дикой дугой и засадить его монстру прямо в череп.

Потоком брызнула кровь, облачив чучела животных, висевших близь на стене, белой дымкой вонючего, едкого пара, а монстр, издав предсмертный хрип, грузно свалился на пол и на этот раз застыл навечно.

Дивный парнишка, зло при этом усмехнувшись, как будто получая эстетическое удовольствие от вида разрубленной им головы, молча вытащил из прогнившей плоти оружие и принялся вытирать его о полы собственного плаща, что-то тихо бормоча себе под нос.

Остальной же люд, что на протяжении всего их боя изображал Свенских Горбатых Истуканов[8], громко и с облегчением выдохнул, на пару с Барбарой не в силах определить, чему больше удивляться: одиннадцатилетнему мальчику, который пустил ужасное чудовище на шашлык, словно свинью, или тому, что сделал он это за считанные мгновения.

Однако, после того как юноша закончил вытирать свой меч, и наконец поднял голову, окидывая присутствующих пристальным взглядом, конкретно у трактирщика все же не осталось никаких сомнений, что первый вариант все-таки заслуживает и своего законного первого места.

- Барбара! – вдруг обратился к нему мальчик. - Мне нужен пустой плотный мешок, ладан, если есть, и желательно длинный стальной нож выдержки… этак… пятидесяти семи градусов рилавита[9]. Достанешь?

Хозяин таверны удивленно хлопнул глазами, поначалу не совсем осознавая важность этой просьбы, однако, бросив мимолетный взгляд на труп шепчущего, что лежал у входа в его заведение, тут же принялся выполнять приказ.

Мешок нашелся быстро, ладан в Империи Дождя – привычное дело (им очень любят душиться всякие дамы высшего сословья), ну а нож пятидесятиградусной выдержки рилавита или «рилавитовая сталь», он буквально недавно помыл и положил на полку, из-за чего достать полный список вещей не составило никакого труда.

Барбара лично вручил парню все вышеперечисленные принадлежности, и с некой опаской неспеша отошел назад, спрятавшись за барной стойкой, где налил себе для успокоения целую кружку Вирвусской Дури – самой крепкой выпивки в пределах Основного Континента.

Мальчик, в свою очередь, деловито щелкнул пальцами, и рядом с трактирщиком, с воздуха, упал небольшой мешочек с деньгами.

- Надеюсь, этого хватит, чтобы оплатить поломанные столы и стулья, а также мешок с ладаном.

Хозяин таверны «Верни Путь» заметно вытянулся в лице, но все-таки сумел взять себя в руки, найдя нужные слова для ответа:

- Эм, думаю, этого даже будет…

- Достаточно, - закончил за него мальчик, деловито вылив все четыре пузыря ладана на кожаный мешок и, недолго думая, под всеобщий «ах» отрезал упырю голову. На скорую руку запихнул ее в пропитанную церковными благовоньями ткань и закинул на спину, неторопливо поковыляв к двери.

- Эм, погодите, Сэр! – внезапно окликнул его Барбара. – Мы… мы Вам очень благодарны, что избавили нас от ночных кошмаров! Моя жена уже больше двух недель не может выспаться, а теперь, когда Вы убили эту тварь, она наконец сумеет нормально отдохнуть! – трактирщик зажмурился, опасаясь, что за такие слова он спокойно может составить компанию обезглавленному упырю.

Но, прошла секунда, потом две, и Барбара внезапно услышал веселый смех, эхом прокатившийся по главному залу. Хозяин «Верни Путь» открыл глаза и увидел, что дивный парнишка, остановившись возле двери, задорно улыбается, прикрыв лицо тенью капюшона.

- Хах! Знайте же: я всегда добиваюсь того, чего хочу! – ответили ему, и крохотный силуэт юноши растворился в предрассветной мгле, исказившись словно зеркальный мираж.

[1] Валюта Империи Дождя.

[2] Здешнее ругательство.

[3] Один из проклятых Заклинателей (чародей) времен Императора Тула, когда еще все шесть нынешних Империй составляли одну единую державу, а до «Разлома в Горне» оставалось около двадцати с чем-то лет.

[4] Горы, находящиеся на границе Империи Дождя и Империи Туч, где проживает всеизвестный народ искусных воинов и не менее ярых любителей выпить – гномов.

[5] Тамошний аналог почти.

[6] Независимая организация, работающая на всем Основном Континенте и занимающаяся истреблением нечисти.

[7] Особый подвид «упырей», питающихся не кровью, а снами людей. Не путать с вампирами, которые тоже входят в «класс» упырей.

[8] Статуи неизвестного происхождения, находящиеся на территории Империи Солнца.

[9] Рилавит – особая закаленная сталь, прочность которой достигается при 57– 60 градусов «рилавита», то есть при закалке металла конкретно при этой температуре. Всю разновидность закалки стали в существующем мире можно условно поделить на шесть ступеней: от рилавита (самой слабой) до аголита (закалки наивысшего качества).

Глава 2. Тень

Поля изумрудной зелени – вот что в основном можно было наблюдать, бороздя просторы Империи Дождя. Холостые деревья, желтые глазницы ромашек с белоснежным ободком и Королевский Тракт, что змеей, шипя пылью и песком, вился промеж океана диких трав, которые качались, убаюкивали и светились такими красками, что ты невольно жмурился, закрывал лицо руками и смотрел на эту красоту сквозь пальцы, даваясь собственными слезами…

Здесь тебе и рисак кантский, который часто используют для приготовления целебных мазей и снадобий, и бойкие, нравные колокольчики юга, что звенели в ушах тающей росой почти что пятидневного дождя, и самобытные, тихие, как умиротворенная душа, астры, манящие своим спокойствием усталых путников, приглашая тех лечь и погрузиться взглядом в бескрайнее небо, утонуть в нем.

О, это небо... Оно – жило! Жило, как человек! Плакало холодом и улыбалось солнцем, как люди улыбаются друг другу.

Неся в себе сероватые тучки, растрепанные и выжатые, словно губка, это небо дышало вниз на землю свежестью. Его запах завораживал, одурманивал неосторожных, пленял забывчивых людей, а те, в свою очередь, радостно и безрассудно бежали вперед, тщась найти где-то там, за бугорками холмов, то место, по которому они смогут подняться к синей небесной глади и… прикоснуться к ней. Ощутить ее мягкость, ощутить ее тишину и, может, даже остаться в ней, превратившись в то самое облако, а затем вместе чернокрылыми птицами, их пением, начать шататься по свету, с каждой новой милей, проливая прозрачную кровь, как дань уважения той земле, что так долго носила их бренные тела.

Вот из-под угловатого облака уронило вниз желтоватые лучи солнце, засуетилось, что так небрежно отнеслось к своим детям и, уже позабыв о всякой осторожности, разодетое и яркое, словно на какой-нибудь парад, вышло повидать мир и замерло. Замерло, покраснело, как юная девица, и, смущенно усмехаясь, зашагало куда-то на запад. Интересно, куда же?..

И кто бы ни посмотрел на всю эту красоту, кто бы не остановился, очарованный этими зыбучими красками - тот говорил: «Да, никогда раньше не видел ничего подобного…»

Кроме него.

Ему, признаться, было абсолютно наплевать на это небо, наплевать на эту зелень и наплевать на это солнце. Была бы его воля - он вообще бы потушил эту ужасную, слепящую Чертовую Печь[1], навеки. Навеки бы закрыл небо тучами, только чтобы не видеть ни его, ни самого света.

Вся вселенская красота давно умерла для него, умерла, оставив по себе лишь горькие воспоминания, и крохотный медальон в виде дубового листа, что висит сейчас у него на шее, как напоминание о том, кто он, и что он такое… Висит, ибо… он поклялся. Поклялся, что его сердце никогда не познает покоя, пока все его враги не слягут в холодную землю гнить разлагающейся плотью.

Кид строго посмотрел на желтый диск и поправил на спине мешок с отрезанной головой шепчущего. Он шел уже третий день… с деревеньки Раксон, где его попросили убить ужасное чудовище, что обитает неподалеку от чащобы старого леса, и до трактира «Верни Путь», не зная ни сна, ни еды, ни отдыха или покоя, без которых простой человек уже давно бы слег, умерев, наверное, самой ничтожной смертью.

Он умирать не собирался. Еще не время. К тому же, до подобных условий ему не привыкать. Он не ел и не пил больше двух недель, когда пересекал Ардадивскую Пущу, которая по праву может считаться самым гибельным местом на Основном Континенте. До краев набитая всевозможными тварями, выкованная в огне беспощадного небесного светила, прогнившая изнутри сухой золой и пеплом, она была, как и извечной точкой невозврата, так и единственным прямым путем с Империи Солнца в Империю Дождя, если не считать путей по морю.

Именно поэтому эта «пара тройка дней» на земле, где воды на тебя падает столько, что ты начинаешь уже ее ненавидеть – лишь детская забава по сравнению с Могилой Человечества[2], которая высасывает из тебя соки, как тот же шепчущий высасывает из людей сны.

Да, он устал, устал чуть больше обычного, поскольку к такой погоде еще не привык. Его крохотное (по некоторым меркам) тело достаточно тяжело уживается со здешним атмосферным давлением и влажностью. Однако же, хотя в глубине души он и ненавидел солнце, которое, похоже, отвечало ему некоторой взаимностью, Кид был рад тому, что долгий ливень наконец закончился, пускай и всего на два дня.

Вдобавок, как написано в «Крэйдлских Хрониках» авторства Орина Смиренного[3], на страница сто восемьдесят семь, том третий, который парень прочел ровно шесть раз: хорошему чародею для путешествия за границы мироздания надо всего четыре вещи. Цель, деньги, знания и что-то свое. Заметьте: ни слова о еде и воде, а также незабвенном отдыхе.

Цель – у него есть, деньги – тоже… Знание – ну, здесь все очевидно. Без знаний его путь закончился бы ровно на том же месте, где он решил свернуть с тропинки, ведущий в Сушеный Лес - на юг, в Глоу-Дэ - центральную часть Империи Солнца, в которой, по слухам, никогда не бывает дождей.

Единственное, пожалуй, чем малость пренебрег Кид, отправляясь в этот долгий путь - так это последним пунктом. «Чего-то своего», по-настоящему своего, он лишился уже как тридцать лет назад. И сейчас, отчаянно пытаясь заполнить эту сосущую пустоту, несет у себя на шее амулет в виде дубового листа, сделанного из льющегося метала[4], что так больно колит ему молодую кожу, разжигая в груди его несметный огонь ярости…

Под его ногой внезапно что-то хрустнуло – белобокая ракушка. Да уж, юноша и забыл, что много-много лет назад это огромное зеленое поле таилось на дне Серого Океана, выйдя из-под его бескрайней обители лишь тогда, когда в мире произошел великий Разлом в Горне[5], что разделил Единый Континент и единую могущественную державу - Империю Савэн[6], на шесть отдельных островов, которые со временем стали называться Империями Дождя, Ветра, Туч, Луны, Океана и, собственно говоря, Солнца.

Что, правда, далеко не все это знают, ибо много чего было утеряно, а многое попросту скрывают «высшие мира сего» ради своих корыстных и гнусных целей, явно преследуемых ради укрепления личного могущества.

Кид громко чихнул. Запах ладана уже начал порядком ему надоедать, но тут уж ничего не поделаешь: если он хочет выручить за эту голову большую сумму денег, нужно принести ее в первозданном виде и желательно сделать это сегодня, а поскольку ближайшая Церковь Чистой Крови находиться в городе Альвадэ, что прячется где-то там, на небольшом горном плато, средь густого елового леса, который виднелся ему уже отсюда своими игольчатыми шапочками, выполнить поставленную перед ним задачу в ближайшие часы не составит никакого труда.

Юноша вышел на холм. Отсюда Королевский Тракт падал вниз каменным водопадом, бился о пороги неровных плит, что местами поросли травой, и яростно разбивался о землю где-то у подножия зеленого бугорка. Подул ветер, скинул с парня капюшон, и далекое небо снова увидало синие, как лед, печально-строгие глаза, украшенные кругами легких синяков от постоянной и мучительной бессонницы.

Парень застыл на месте, вглядываясь в островерхие башенки деревьев, которые, мелодично покачиваясь, как угрюмые старцы, упивались бесконечной дождливой водой; пьянели от нее, вбирая в себя все видимые оттенки зеленого, изумрудного и малахитового окружения. Вдали покачивались травы; стоял, бдил невидимый дух свободы, смеясь из-за того, что белые пушистые тучи, с которых свесил ноги свет, щекотали ему лысую голову и закручивали ус.

Устало, раскинув руки, будто пытаясь обнять все землю, зевала тишина.

Да… этот покой дорого стоил. Именно из-за него, парень и застыл на месте статуей, которая на фоне всего этого казалась такой маленькой, что спокойно могла бы утонуть… утонуть в раскинувшемся перед ней исполинском мире и слиться с ним, став единым целым.

Но, первое правило, писанное Орином Смиренным в его незабвенных хрониках, гласило: «Не дай миру поглотить тебя, ибо потом будет страдать твое сердце. Поглоти его сам – и ты познаешь мудрость, неведанную ни одному человеку».

Шаг вперед, и местность вокруг снова начала двигаться, пропуская крохотную фигурку дальше, навстречу судьбе.

С холма спуск выдался долгим и неприятным, ибо с этой стороны он оказался во много раз круче, чем с противоположной. Посему, пока Кид окончательно ощутил под своими ногами более-менее ровную поверхность, прошло около получаса. Впрочем, благодаря тому, что таверну «Верни Путь» парень покинул еще до рассвета, ведь солнце тогда еще лениво спало, времени у него было в избытке и торопиться было попросту некуда.

Да и вообще, если так подумать - то «время» - эта всемогущая субстанция из ничего и существующая нигде, для парня умерла точно также, как и вся подлинная красота в этом мире.

Однако, сейчас для него главное совсем не это. И задумываться над каким-то «временем», и почему же оно не властно над ним – пустая трата сил, которые еще понадобятся ему впереди, и, он прекрасно знает, понадобятся не один раз.

Выкарабкавшись из оврага, куда загнала его путь-дорога, Кид начал, не торопясь, погружаться в лесную дрему, апатично разглядывая под ногами сотни-тысяч тонких острых игл, что сорвал с деревьев вчерашний ураган. Они попадали в узкие щели между плитами, вскрыв тракт мягким зеленым ковром, и приятно потрескивали с каждым новым его шагом, как потрескивали бы в оранжевом пламени камина сухие дрова.

Тут ему на голову упала первая забияка-тень, подразнила чуток холодом, посмеялась, как дите, и убежала, оставив парнишку в одиночестве. Признаться, таких эгоисток он «ненавидел» больше всего… посему всегда старался как можно быстрее затеряться в основной части леса, игнорируя чудаковатое поведение этих «своенравных сирот», которые отбились от своего прайда, думая, что независимость сделает их сильней.

И… знаете, что? На самом деле они абсолютно правы! Ибо тому, кто не знал домашнего очага, кто не знал семьи - открывается по истине безграничная сила. Одинокого человека (или же одинокую тень в его случае) в этом мире ничего не держит, некого ему в нем любить и, соответственно, некого тогда терять. Терять, в последствие страдая долгие-долгие годы, съедая себя за свою слабость, за то, что не смог уберечь близких от смерти.

Тракт круто повернул в сторону и начал быстро подниматься наверх. Во всеобщую фауну, в основном сбитую из толстых деревьев и шелковистой травы, изредка глинистого песка, плавно начали вклиниваться жесткие, грубоватые камни, необычной формы кустарники, с какими-то ромбовидными ягодами, по всей видимости, маналова[7], отвесные земляные склоны, под которыми прятался ворсистый мох.

Над головой юноши в смертельной дуэли за право жить в небесном царстве сражались десятки тысяч тоненьких острых листьев: проигравшие падали ему на капюшон, победители – возносились, словно короли. Огибая шершавые тела высокой ели, прячась за кривизной веток, покрывающих дорогу смоленными химерами, сеяло вниз теплые игривые лучики солнце, выстраивая перед парнем дивную двухцветную мозаику из света и тьмы.

В ней угадывались лики именитых воителей, карты, начертанные на пергаментах вечности, поступки хороших и плохих людей, которые, как не печально это признавать, чередовались, будто времена года. Он видел в этих дивных картинах свою судьбу, он видел в них… многое. Многое, что скрыто за семью печатями от глаз обыкновенного человека, однако только не от него.

Такими глупыми загадками, как эти, озадачить можно было разве что пятилетнего ребенка. Ему же они попросту были неинтересны.

Через некоторое время дорога наконец выровнялась, но вместо того, чтобы ускорить шаг, Кид внезапно остановился. Ему не понравился странный дуб, что затесался у края пути средь нескольких булыжников. Уж больно неестественно он смотрелся на фоне всех тех сосен и елей, что раскинули здесь свои владения.

Парень скривился: мираж, а за ним… трое, нет, четверо… один маг (плохой маг, раз он так легко смог распознать его иллюзию) … всего пятеро. Одежда – рванье, морды – тупы. Без сомнений, это простые разбойники, скорее всего нанявшие где-то себе за деньги чародея, который только недавно научился читать на языке чар. Нормальной работы не найти, вот он и прислуживает такому сброду за жалкие копейки, лишь бы прокормить свой грязный ненасытный рот.

Слабак! Только и всего. Настоящий чародей не опустится так низко и не станет отнимать у прохожих последние гроши ради того, чтобы продлить свою жалкую жизнь еще на пару дней. В этом мире существует лишь одно правило: если слаб – сдохни!

Страшная улыбка появилась на лице у одиннадцатилетнего мальчика. Будто кто-то разукрасил невинное лицо кровью, смертью и презрением. Он также резко пошел вперед, как и остановился. Так сказать, дал шанс этому сброду.

Дуб быстро приближался, а разбойники все еще прятались в тени безобразной иллюзии, даже не подозревая, что о их присутствии уже давно знают. И тут один из грабителей случайно наступил на сухую ветку - громкий треск раздался по всему лесу, как громоподобное эхо. Больше Кид не хотел ждать. После такого даже самые последние подонки не заслуживают второго шанса.

- Не забудьте поблагодарить своего дружка на том свете за его широкую ногу, - прозвучал детский голосок в головах сразу пятерых разбойников, и те опомниться не успели, как их иллюзию вместе с чародеем сожгли дотла. После ужасный синий огонь, взревев раненым зверем, окутал их с ног до головы и, вгрызаясь в плоть острыми зубами, спустя несколько мгновений оставил от некогда великого дуба, что стоял здесь один-одинешенек, лишь черный пепел.

Маленькая фигурка, поправив капюшон, продолжила свой путь, чихая на каждом шагу от резкого запаха ладана.

Совсем скоро плиты Королевского Тракта стали шире, деревья по бокам ухоженней, а окружение чище, что означало - впереди город. И да, прошло еще какое-то время, и между густой лесной чащей, накрытой слоем солнечного света и пылью скомканных миражей, показалась каменная кладка высокой стены, уходящей в небо, но не достигающей его.

Тьма бойниц с намордниками из стальных решеток; квадратные башни над широкими массивными воротами, у которых была толпа шумных людей; недовольные по какому-то поводу крики, мерзко ездили своими черствыми подошвами по его ушам, чем заставили парня еще сильнее укутаться в черный плащ и неспешно направиться к воротам.

- Но как так? Почему мы не можем попасть в город? Вот же пропуск!

- Этот пропуск устарел, барышня, идите-ка отсюда, и не занимайте очередь!

- Но я же только вчера его оформила! Вот все документы.

Высокий широкоплечий упитанный стражник небрежно осмотрел стопку каких-то непонятных ему бумаг и ткнул их обратно девушке.

- Что вы мне дали, а? Это ни капельки не похоже на договоренности с наместником и замначальника стражи. Вы что пытаетесь надуть меня?

- Нет, конечно же нет! Я просто… просто у меня завтра поезд в столицу, и я не могу не пройти здесь!

- Значит, отправитесь следующим же поездом послезавтра, когда я увижу у вас нормальные документы, - отрезал часовой и умолк, подняв голову на непонятные возгласы толпы. Он увидел, как столпившейся перед воротами люд, начал внезапно сам по себе расходиться в стороны, будто чья-то гигантская невидимая рука двигала его, словно театральных марионеток. В центре же образовавшейся бреши, вышагивала невысокая черная фигурка, полностью замотанная в длинный плащ, и несла на себе странный коричневый мешок, пахнущий церковными благовониями.

- Эй, кто идет?! – громко вопросил стражник, однако ему ничегошеньки не ответили. Пришелец продолжал молча идти на него, раздвигая людей еле заметными пасами руки, что изредка выскальзывала из-под толстой черной ткани.

- Стоять, кому говорю! Если хочешь пройти без очереди – плати! – заявил рыцарь, преградив толи гному, толи какому-то полурослику дорогу длинной алебардой.

Фигурка замерла на месте.

- Ты чего язык проглотил, мелкий? Говорю: всем, кто без очереди – положено платить пошлину. Или я неясно выразился?

Пришелец медленно поднял голову на огромного стражника в серебряных доспехах, и оба они встретились взглядами. Холодные, безжизненные и безрадостные синие глаза одиннадцатилетнего мальчика и карие, жадные до денег буркалы часового, которому только и дай повод содрать с кого-нибудь плату за проход в город, куда всю жизнь народ проходил просто так.

- О-о! Так ты, оказывается, еще ребенок! – воскликнул стражник и стянул с Кида капюшон. – Будешь глазки строить своим родителям дома! А здесь, увы, суровый мир: или плати, или катись отсюда! - часовой хотел толкнуть парнишку в грудь, чтобы тот зарыл носом землю, но внезапно осознал, что попросту не может этого сделать. Удивленный «ох» толпы, стоящей перед вратами, пронесся эхом по Королевскому Тракту.

- Ч-чего? – скривился часовой, видя, как его рука замерла в нескольких сантиметрах от парнишки. – Т-ты вообще кто?

- Мистер Григ Армонский… - неожиданно грубо и по имени обратился к нему мальчик. – Вы…

- Что? Откуда ты знаешь мое имя, щенок?! – взорвался ругательством тот, и хотел было схватить парня за шкирки, однако вместо этого ни с того ни с сего упал на колени, и под давлением невероятной магической силы внезапно припал к земле, будто прибитое насекомое.

- Вот, так-то лучше, - на этот раз уже Кид смотрел на стражника сверху-вниз, глядя, как тот отчаянно пытается противостоять его силе.

- Что, к-как это понимать?! Что т-ты такое?! – завопил часовой, начав судорожно брыкать ногами, чувствуя, как медленно гнется под тяжестью магии его доспех.

- Довольно! – внезапно послышался старческий голос, и Кид тотчас рассеял заклятие. В тени ворот объявился седой бородатый рыцарь, с красивым алым плащом за спиной, на котором красовался герб в виде грозовой тучи. – Пропусти его, Григ. Или ты не понимаешь, кто перед тобой стоит? – присев на корточки, новоприбывший помог часовому подняться на ноги. – Видишь его плащ?

Вся толпа, скопившаяся у прохода в город, как один, посмотрела на крохотную фигурку.

- Д-да, - заикаясь от страха, ответил стражник, прячась за спиной начальника.

- Он у него полностью черный, а такие носят люди лишь трех типов: охотники за наживой – они нам не интересны, экзорцисты Церкви Чистой Крови – осмелюсь предположить, что перед нами не преподобный отец и… - старик выждал драматическую паузу. - Убийцы чародеев, они же антимаги, которые, в основном, имеют при себе один или два специальных медальона как доказательство того, что свою работу они выполняют легально. Рискнуть и проверить мою последнюю гипотезу можешь сам. Лично я не полезу раздевать данного господина, не сочтите, сэр, за грубость, - начальник охраны низко поклонился Киду. – А как ты хорошо знаешь, Григ: всех магов, и даже тех, кто убивают себе подобных… впрочем, гарантию даю, что делают они это не просто так, а по делу - мы пропускаем без всяких вопросов и тем более пошлин. Тебе ясно?

Стражник быстро закивал головой.

- Вот и славно, продолжай нести свою службу, - старик похлопал часового по плечу, еще раз ударил поклон маленькому чародею и удалился прочь.

Прошло какое-то время, Григ медленно развернулся к увеселявшемуся от происходящего парнишке и, натянув на лицо самую душещипательную улыбку, демонстративно сошел с пути.

- П-прошу, проходите, сэр… добро пожаловать в наш город, - не поднимая головы, рыцарь указал обеими руками на широкую улицу.

Кид довольно хмыкнул (что поделать, любил он, когда такие люди получают по заслугам), и хотел уже было идти вперед, как тут его снова кто-то окликнул:

- Эй, а ну-ка погоди, маленький экзорцист! Может быть мистер охранник и согласился с тем, что ты проходишь здесь без очереди, однако я!.. – парень почувствовал на своем плече чью-то сильную руку и очумело застыл на месте, не в силах поверить, что после всего случившегося только что, кто-то еще осмеливается встать у него на пути, однако… когда его в последующее мгновение насильно развернули назад - Кид готов был просто испепелить того наглеца, который, во-первых, непонятно откуда взялся, а во-вторых, похоже, вообще не знает, что такое инстинкт самосохранения!

Синие глаза зажмурились из-за яркого солнца. Порыв легкого ветра взъерошил ему волосы, налившись приторным ароматом вишни, и когда юноша более-менее привык к слепящему свету - то увидел перед собой высокую девушку, которая, судя по голосу, спорила с часовым до того момента, как тот решил переключить все свое внимание на него.

- Шарлотта?.. – прошептал мальчик, все еще не понимая, кто конкретно перед ним стоит.

- Шарлотта? – удивленно сказали в ответ, и тогда Кид окончательно понял, что попросту обознался.

Да… эта девушка, что держала его сейчас за плечо, очень сильно была похожа на Шарлотту, однако все же это была не она. Да, у этой тоже были длинные рыжие шелковистые волосы, глаза, полные нефрита… и лицо, украденное, казалось, у ангелов небес, но… Шарлотта ведь умерла. Ее попросту не может быть здесь, ибо за все это время, за все существование этого дивного мира, ни один чародей, ни один смертный или полубог, не изобрел чары, которые могут вернуть умершего с того света.

Глаза парня тотчас потускнели, лицо превратилось в камень, и он скинул руку девушки со своего плеча.

-Эй, ты что делаешь!? – возмутилась та.

- Что хочу, - грубо ответил тот.

- Как это, что хочешь? Думаешь, раз обладаешь такой невероятной силой, можешь говорить с людьми, как заблагорассудится, и проходить везде без очереди, так?! – красивые нефритовые глаза строго смотрели на него, не испытывая никакого страха, что немало удивило Кида. - Я, знаешь ли, стояла здесь перед тобой, поэтому будь добр!..

- Так что же ты не зашла, раз стояла передо мной!? – не выдержал Кид, и девушка тотчас сконфужено умолка. – Если у тебя нету сил, чтобы попасть сюда – оставайся за воротами! И не вини в своей слабости других людей, – юноша резко развернулся и пошел прочь.

- Эй, стой! Я еще не договорила!.. – кричали ему вдогонку, однако Кид попросту не обращал на это внимания. Еще долго он слышал, как сердитая девушка отчаянно боролась со стражником, который ни в какую не хотел пускать ее внутрь города, чтобы та в порыве чувств не влепила «убийце магов» хорошего подзатыльника, пока толпа людей не поглотила его с головой.

«Ну и дура… - гневно прошипел под нос Кид, параллельно думая над тем, почему не ощутил, как эта странная девушка столь незаметно оказалась рядом с ним. - Наверное, я просто очень сильно устал от долго путешествия…» - пришел он к выводу и зашагал размеренной походкой к красной башне Церкви Чистой Крови, что высилась над остальными домами, как исполинский маяк, отпуская зеленой черепицей десятки маленьких солнечных бликов.

Центральная улица великого города Альвадэ встретила его привычным в таких местах шумом, людьми, в красочных одеждах, и суетой, которая, он держит пари, не успокоится до самого заката, пока весь народ не повалит в таверны, оставив все свои заботы в одиночестве бороздить просторы темных проулков.

Здесь было чисто и ухожено, повсюду, как на подбор, стояли одноногие железные фонари, куда ни глянь – лужайки, цветы, веселье и… улыбки людей. Стражников почти не видать, лишь изредка один или два, попадаются они тебе на пути, как черный, аспидный жемчуг из тысячи разломанных белых раковин.

Кто-то из них стоял столбом, подпирая двери домов своими могучими серебряными телами, кто-то ходил взад-вперед, напевая песенку, мелодия которой забавляла твой слух, а кто-то дружелюбно болтал с прохожими, очевидно, позабыв о своем извечном праведном долге: хранить мир во всем мире.

Честно говоря, последнее очень сильно раздражало Кида, даже несмотря на то, что посыл у людей, очевидно, был абсолютно безобидным. Раздражал потому, наверное, что у парня было одно забавное, неписанное никем правило: если уж взялся за какую-то работу – будь добр, сделай ее. Если дал обещание человеку – будь добр, выполни его.

Верно. Он ненавидел, когда кто-то бросает слова на ветер точно также, как и одинокие тени свою мимолетную прохладу. Что ж, будем считать, что это его неисповедимый грех, который шагает с юношей рука об руку уже большепяти лет… И пускай же только найдется сей невероятный смельчак, что вздумает вдруг отпустить ему данное «проклятье».

Убьет, не задумываясь.

Мимо него проехала какая-то карета, и Кид вышел на центральную площадь города. Здесь серые каменные плиты тракта под ногами, сменил гладкий белый мрамор, который светился словно снег, но вместо приятного хруста издавал лишь легкий ненавязчивый цокот, что играл с его воображением. В центре площади, обвитый полосой розовой воды, что клекотала раненной чайкой прямо из-под земли, возвышался Памятник Двадцати Четырем Заклинателям[8]. Двадцати четырем великим и могущественным Заклинателям, живших около тысячи лет тому назад и прославившихся тем, что заклинали они Великое Зло.

Впрочем, следует заметить (и это будет правильно с нашей стороны), что сей монумент был посвящен лишь четверым из них: Орину Смиренному, Далгатту Мудрому, Зерте Правдивому и Волгилу Щедрому. Последнего, кстати говоря, Кид особо чтил и уважал, часто цитируя, поскольку именитые Списки Волгила[9], хранящие в себе тонны всевозможных знаний, ни раз выручали его из самых трудных ситуаций; не зря, похоже, этого Заклинателя называли щедрым.

Щедрым на мудрость.

Причина же того, что здесь было изображено всего четверо из великих Заклинателей, заключалась в том, что каждая Империя в основном ваяла статуи лишь тем «чародеям», которые непосредственно проживали и происходили из этнических земель. К примеру, Далгатт был родом как раз из Альвадэ, поэтому его лик на этом памятнике сиял заметной чистотой.

Кид остановился возле памятника, видя, как рядом с ним настраивают инструменты бродячие артисты, вздохнул и молча свернул с площади на соседнюю улицу, вплотную подойдя к Церкви Чистой Крови, а точнее, к невысокому храмику, выложенного из красного глиняного кирпича.

Тяжелая с виду дверь достаточно легко поддалась его маленькой руке и впустила парня в шумный зал, где средь белых колонн, несколькими рядами возвышались дубовые столы, под завязку забитые смеющимися монахами. Все в черном или же алом, на золотых поясах светятся фолианты крови[10], головы покрыты либо тонкой рясой, либо пышной шевелюрой, которую так любят отпускать эти забавные борцы с нечестью.

Удивительно, но ладаном тут даже и не пахло. Лишь приятный аромат дыма из-под свеч, а также мягкий привкус выпивки, что наливал здешний «батюшка», стоящий возле нечто среднего между прилавком и священным алтарем. Впрочем, какая бы ни была атмосфера в этих причудливых заведениях, больше всего Киду нравилось то, как здесь обращают внимание на новоприбывших, а именно - никак. На него даже никто не посмотрел, чего уж тут говорить о волнах необъятного удивления или же взрывах бушующих эмоций.

Крохотная фигурка быстро миновала все столы и уперлась носом в высокий прилавок, прокашлявшись.

- Оле, мой дологой длуг! Как жизнь молодая? Чего пожаловал? – над Кидом склонился улыбающийся во весь рот толстый батюшка и внимательно осмотрел его. – А-а-а, все-все вижу, мешок, пахнущий ладаном, воплос исчелпан! Сейчас плинесу списки заказов! Минутку.

Бородатый служитель церкви громко засеменил своими толстенькими ножками куда-то за кулисы и вскоре вернулся, принеся с собой прозрачный лист волшебной бумаги, переливающийся всевозможными строчками символов.

- Так-так-так, ваше имя, мистел?

- Кид Ферсифал, - отчеканила крохотная фигурка и взвалила на прилавок тяжелый мешок.

- Будет сделано, так… Кид Фелсифал… ага, вижу: шепчущий, заказ принят в деревне Раксон около трех дней назад, - батюшка заглянул в мешок и брезгливо поморщился. – Да, это он, Зумил Лилитон, упырь. Убит, голова в целости и сохланности… Скажите, мистел, хотите занести его в личный или общий плофиль?

- А вы предоставляете услуги об обете молчания[11]? – вопросом на вопрос ответил парнишка.

- Да, конечно, пледоставляем… Стоит десять золотых. Хотите, чтобы я высчитал их из вашей наглады?

- Давайте.

- Славно, - батюшка достал из-за пояса коротенький ножик и надрезал себе пучку указательного пальца, выдавив из раны капельку крови. – Я - Сифун, велный служитель Целкви Чистой Клови в голоде Альвадэ, Импелия Дождя, толжественно клянусь, что все, увиденное мной дальше, останется у меня в голове до тех пол, пока солнце не взойдет на западе, Пелехлестные голы не унесет ветлом, а белег Селого Окена не плевлатится в оранжевую пустыню, - он крепко пожал Киду руку,закрепив таким образом свой обет, и весело открыл личное дело своего нового клиента, напевая под нос нехитрую мелодию. Что правда, практически тут же умолк, ибо то, что он увидел в бессчетных цифрах, мельтешивших бурным потоком перед его глазами, заставило батюшку ужаснуться. Сифун несколько раз тщательно сверил портрет из личного дела мальчика и лицо, что он видит перед собой, и вся его радость тотчас канула в лету.

- Эм, не сочтите за глубость, сэл, но… неужели всех этих?..

- Людей?

- Ну, не только людей… - батюшка замялся.

- Именно, всех их убил я, - бездонные синие глаза хищно блеснули. – Они просто встали у меня на пути, а я не люблю, когда мне кто-то мешает, вот и все.

- Ясно, - коротко и уважительно ответил Сифун. – В таком случае не смею вас заделживать. Ваша наглада за голову щепчущего составляет тысячу двести золотых с учетом десяти монет за обет молчания, плошу.

- Премного благодарен, - Кид быстро стянул с прилавка большой мешок с деньгами, который незамедлительно растворился в воздухе. – Ах да, и еще кое-что… - неожиданно подал голос парень, уже собираясь уходить. – Скажите, преподобный, вам здесь не надоедала банда разбойников?

- Было дело, - малость задумавшись, ответил Сифун. – А почему вы сплашиваете?

- Хах, значит больше надоедать не будут, - усмехнулся Кид и пошел прочь, оставив батюшку в немом и бессловесном оцепенении.

На улицу парень вышел в самый разгар вселенской жары, из-за чего пришлось отказаться от столь любимого им капюшона, который так хорошо помогал ему сливаться с колышущейся толпой, и подставить голову солнцу, которое жарило мир на своем огромном адском мангале и ничуть не жалело тех, кто в панике бегал по его поверхности, не зная куда и спрятаться.

Однако ж, похоже, жителям Империи Дождя такая погода только нравилась: народу стало еще больше, а воздуха, соответственно, еще меньше. В основном все толпились возле памятника Двадцати Четырех, у которого как раз начался концерт бродячих музыкантов, что весело вытанцовывали на небольшом деревянном помосте, кружась в потоке аплодисментов.

Он отчетливо слышал мелодичные визги неугомонной виолы, что разносились приятной ритмикой по всему его телу; резкие и бойкие порывы скрипки, которые, как удары молнии, то взлетали вверх к небу, то опускались вниз на головы публике; угадывал легкую и непринужденную барабанную дробь тарелок, что бились в судорогах о плотный воздух и весело гремели сотней маленьких колокольчиков…

Было бы время парень обязательно послушал бы, как играют здешнее музыканты, какие эмоции дарят они народу… Но, чему не бывать, тому не бывать, как говорится. И здесь даже он, к сожалению, бессилен.

Киду оставалось всего несколько метров до окончания белобокого мрамора, что обозначал границы центральной площади Альвадэ, как вдруг в основной музыкальный ряд оркестра спонтанно ворвалась тихая и робкая флейта, заставив замереть на месте весь народ и юношу в том числе.

Маленькая фигурка в черном плаще превратилась в такую же маленькую и беззащитную статую, а звуки нового игрального инструмента нещадно принялись будоражить ее прошлое, прогрызая себе путь через десятки лет назад, в то время, когда он еще умел искренне улыбаться… а мир вокруг него все еще сиял яркими красками.

- Ага, вот ты где, маленький экзорцист! – на его плечо неожиданно снова упала чья-то тяжелая рука. – Ну все, теперь ты точно у меня получишь!

От такой неожиданности Кид чуть было не прикусил себе язык. Юноша, с трудом сдерживая внутри себя закипающую ярость, медленно развернул голову к своему будущему собеседнику и натянуто улыбнулся:

- Ты?..

- Я! – ответила рыжеволосая девушка, что задержала парня еще у ворот, и тряхнула челкой. – А теперь, проси прощения за то, что влез тогда без очереди!

- Как… ты сюда попала? – проигнорировав абсолютно все вышесказанное, спросил очумелый паренек.

- К-как я сюда попала?.. Эт-то вот как раз неважно! – девушка смущенно отвела взгляд. – И вообще с-сейчас у нас разговор совершенно не об этом!

- Неужели ты перелезла через стену?.. – продолжал искренне изумляться Кид по мере того, как девушка продолжала неистово краснеть прямо на его глазах. Он давно не испытывал такого изумления, а посему тяжело держал себя в руках.

- Что? Нет конечно же! Я просто... – возмутилась та и удрученно опустила голову.

- Видимо, все-таки перелезла, - заключил парень.

- Да нет, говорю!.. – девушка раздосадовано сжала свои кулачки. – И хватит постоянно перебивать меня, это, во-первых, некрасиво, а, во-вторых, некультурно. Блин, и какая ж мать воспитала такого нахального и дерзкого ребенка?.. Разве она тебя не учила, что старших нужно слушать и уважать?

- Замолкни! – внезапно, а главное – совершенно неожиданно вскрикнул тогда паренек, и девушку оттолкнуло назад потоком магической силы. Она упала на белый мрамор.

Бродячий оркестр тотчас затих, неуклюже оборвав последние несколько нот на пол аккорда, а народ на площади с трепетом воззрился на дивного маленького мальчика в черном плаще, который стоял в центре огромного бушующего синего пламени, а его глаза… такие же синие, как и огонь, что бушевал вокруг его тела - горели священным гневом.

- Ты можешь поливать меня грязью сколько душе угодно! Можешь называть чудовищем, убийцей да хоть демоном! – кричал разозленный Кид, а его голос рвал над ним небеса. – Но ты не имеешь никакого права винить в этом мою мать! Ты не знаешь, каким она была человеком, а поэтому твои слова – лишь пустая и наглая ложь! – он до хруста стиснул зубы, пытаясь унять в себе ту бурю сумасшедших эмоций, которые невероятно больно… так больно, что уж лучше попросту умереть, сдавили его сердце, и в тот же момент… все закончились.

Вмиг, дикое пламя, что вилось вокруг юноши подобно урагану, вызванного страшной душевной тоской, превратилось в безобидный пар, а затем и в такой же безобидный воздух. Кид Ферсифал тяжело выдохнул и, не поднимая взгляда, холодно отвернулся.

- Больше не попадайся мне на глаза, - тихо прошептал он и немедленно зашагал прочь… прочь отсюда, прочь от тени его любимой Шарлотты, затерявшись сначала в ошеломленной толпе, а после и в лабиринте проулков, которые вели его в извечное «никуда».

Прошло какое-то количество времени, и народ на площади начал постепенно отходить от увиденного, возвращаясь с небес на землю. Бродячий оркестр затянул печальную мелодию, будто отдавая дань словам дивного парнишки, а колокол Церкви Чистой Крови взбудоражил сонный воздух, разогнав всеобщее негодование.

- Пресвятая мать Аврила! С тобой все в порядке? Тот страшный паренек не задел тебя?! – к Нике, что так и продолжала ошеломленно сидеть на белом мраморе, не понимая, что только что произошло, подбежала ее подруга Элли и плюхнулась рядом на землю, испуганно ища на ней синяки и ссадины. – Нигде не болит?

- Что? А-а, это ты, Эл… Нет, со мной все в порядке! - улыбнувшись, ответила ей.

- Точно? – девушка посмотрела подруге прямо в глаза и прищурилась. – Не обманываешь?

- Не обманываю, - как можно более убедительно произнесла Ника, точно так же пристально посмотрев в глаза своей лучшей подруге.

- Ну-у… это определенно… хорошо, - кивнула ей. - Однако, если бы этот ненормальный коротышка как-то тебя задел!.. Ух, я ему такую бы взбучку устроила!.. – начала было распинаться Элли, но ее быстро остановили.

- Нет, Эл… он прав, - внезапно сказала Ника, чем немало удивила свою собеседницу, заставив ту в недоумении замолчать.

- То есть как это прав? – девушка изумленно захлопала большими карими глазами.

- Прав, что я ничего не знаю ни о нем, ни о семье… поэтому было грубо с моей стороны так отзываться о его матери, - Ника поднялась на ноги и отряхнулась от пыли. – Поэтому, подруга, я хочу извиниться за это перед ним.

- А-а?! Да он ведь только что накричал на тебя! С чего бы тебе извиняться?

- Я сама в этом виновата, - твердо ответила девушка и затем на некоторое умолкла, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное. – К тому же, Эл… ты видела его глаза?..

- Нет, а причем здесь это? – Элли поднялась следом.

- Вот и я, когда первый раз встретила его возле ворот, тоже поначалу не поняла, - Ника внимательно оглядела большую площадь в поисках крохотной черной фигурки. – Он сильно злился за то, что я задержала его, - продолжила девушка. – Однако в то же время его глаза… понимаешь… такое впечатление, что они принадлежали не живому человеку, а мертвецу, словно что-то убило в них все возможные эмоции. А эти ужасные синяки, ты видела их?

- Господи, Ника! Опять ты за свое! – хмыкнув, возмутилась ее подруга, дернув своей светлой челкой. У девушки были короткие блондинистые волосы, отпущенные по плечи. - Только увидела какого-нибудь странного человека и тотчас начинаешь его жалеть! Может, у этого мальчика всегда были такие глаза, а ты подумала, что…

- Нет, - Ника отрицательно покачала головой.

- Опять это твое «нет»… И почему же «нет»? – возмутилась Элли.

- Потому что я просто не верю в это, - решительно ответила девушка, а через секунду молчания тяжело добавила. – Да и разве могут быть настолько бездушные глаза у нормального человека?

- Ох! Ну вот опять, - устало вздохнула Эл и опустила руки. – Снова эти твои заумные философские штучки, дающее верный ответ на любые, даже самые каверзные вопросы.

- Хах, а разве это плохо? – весело усмехнувшись, спросила Ника. – Знать ответ на все вопросы?

- Не знаю! Не трогай меня, а то еще заражусь от тебя какой-нибудь странной болезнью, которая лишает людей возможности мыслить логически, - гневно фыркнула та.

- Ладно, не буду, - Ника рассмеялась. – Так, ты идешь со мной?

- Что, извиняться? Нет! Я не понимаю за что!

- Но ты ведь потеряешься, если останешься здесь сама? - хихикнула девушка.

- А вот и не потеряюсь!

- Ну, как скажешь. Тогда я пошла догонять его, - Ника уже собиралась уходить, как вдруг Элли внезапно потянула ее за рукав.

– Стой, ты права, я потеряюсь. Однако, учти, извиниться будешь ты! На меня не рассчитывай! И вообще после того, как ты извинишься, я ему всыплю!

- Только не убей его. А то я вас знаю, юная леди. Чтобы потом нам не пришлось искать здесь лазарет, - весело ответила Ника и потащила подругу за собой, искать среди огромной толпы народа маленького мальчика с черными волосами.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Они шли по главной улице города и расспрашивали о дивном парнишке, с необычайной магической силой, почти каждого встречного. Однако, кого бы они не спросили - все отвечали, что никакого мальчика, одетого как экзорцист Церкви Чистой Крови, они не видели, а страшного крика, что доносился с площади всего несколько минут назад, и в помине не слышали.

- Пресвятая мать Аврила, да где же он может быть? – недоумевала Элли, оглядывая ближайшие дома. – Мы ведь почти сразу за ним увязались, не может же быть такого, что он сквозь землю провалился, так?

- Наверное, - Ника задумчиво оглядела улицу. – Слушай, Эл, а то случайно не он? Смотри.

- Где? Ничего не вижу, - девушка посмотрела туда, куда указывала ее подруга.

- Ну вон же, за угол повернул… А, черт с тобой, побежали!

Подруги кинулись к загадочному проулку, где Ника вроде как видела парнишку, и заглянули внутрь – пусто. Впрочем, не совсем так: клочок черного плаща только что мелькнул по правую руку и пропал за углом высокой таверны. Девушки переглянулись и быстро зашагали следом, через секунду действительно увидев крохотного черноволосого юношу, который, тяжело облокотившись плечом о невысокий забор уютного садика, что-то крепко сжимал у себя на груди, затем сильно скривился и, не выдержав, блеванул кровью прямо на дорогу.

Ника испуганно ойкнула, но от попытки выскочить из их небольшого укрытия, ее вовремя удержала Элли.

- Не дергайся, мы здесь не одни, - прошептала ей на ухо подруга и указала пальцем на противоположную часть проулка. Оттуда, злобно скалясь, шли два рыцаря в латах и один, судя по необычной мантии, чародей, находящийся в услужении наместника города. Они перли на крохотную фигурку, видя, как та, продолжая судорожно блевать кровью, мучаясь, очевидно, от ужасной боли, и зловеще выстукивали кованными сапогами.

- Неужели… - ужаснулась Ника, - Они собираются...

- Тише, - шикнула на нее Элли. – Лучше смотри.

Она посмотрела и увидела, как парнишка пригубил невесть откуда взявшийся крохотный черный стеклянный флакон, сделал несколько больших глотков и громко разбил пустой пузырек о землю. Что было внутри - понять было невозможно, однако эффект магического снадобья не заставил себя ждать.

Кид глубоко вздохнул и утер рот рукой.

- Вам нужно было попытаться убить меня, пока у вас был такой шанс, господа, - парень косо посмотрел на пеструю троицу в нескольких шагах от него и улыбнулся. – А теперь, когда меня больше не выворачивает наизнанку, у вас есть лишь один выход - бежать.

- Бежать?! – ехидно вопросил один из рыцарей. – Нет уж, ты слишком лакомый кусочек, чтобы отпускать тебя.

- Да? Ну и кому же я сдался в этой слезливой империи? – хохотнул парнишка.

- А нам-то по чем знать? Мы ведь просто хотим вытрясти из тебя немного денег, ну и избить ради потехи. Все очень просто. А кто ты такой – нам не интересно. Больше скажу: нам плевать!

Наступило недолгое молчание.

- Что? Денег вытрясти? Из меня? А не боитесь, что потом отбывать срок в тюрьме будете за такие дела? – с явной иронией поинтересовался Кид.

- Не боимся, у Печчера друг – правая рука наместника, замолвит за нас словечко, - ответил рыцарь, похлопав мага, идущего рядом, по плечу.

- Хах, вы и впрямь думаете, что наместник этого города такой подонок, и простит вам подобное? Наивные глупцы…

- Это ты глупец, мальчик! – внезапно взбесился рыцарь, потеряв весь свой былой контроль. – Глупец, раз вздумал так дерзить нам! Сам еще, небось, с пеленок не вылез, а уже какой смелый!

Кид, все еще оставаясь стоять на месте, тихо вздохнул.

- Ладно, хватит с меня. Я и так дал вам слишком много времени, чтобы убежать… или вообще бросить эту глупую затею. С самого выхода из Церкви Чистой Крови я видел, как вы трое следили за мной. С тех пор прошло больше часа, а вам хоть бы хны, поэтому…

Его слова заставили троицу настороженно переглянуться.

Парень медленно поднял голову и зло усмехнулся:

- Что ж вы замерли, как не свои? Или вас напугали мои слова? В таком случае, может, мне вообще не вступать в бой и просто рассказать, как ты… - Кид ткнул пальцем в мага, – вчера приставал к сестре этого болтливого рыцаря? Или, например, что эта ваша «правая рука наместника» буквально на днях проиграла в кости всю вашу недавнюю добычу? Как вам такой вариант? - юноша с наслаждением глядел на пораженные физиономии грабителей. Кажется, он сказал то, чего не стоило говорить. - Знаете, возможно, я и не убивал бы вас, - продолжил он. - Все-таки не хочется лишать этот прекрасный мир таких невероятно талантливых шутов, однако из-за того, что мне уже испортили настроение до того, а вы, господа, полностью его добили, упустить такой шанс я просто не могу.

Все, что было дальше, к сожалению, Элли с Никой увидеть не смогли, поскольку стены ближайших домов внезапно сдвинулись, как настоящие ворота, став непреодолимой преградой между ними и дивным мальчиком. А шанс хоть что-либо услышать перекрыл собой громкий и пронзительный аккорд колокола Церкви Чистой Крови, который известил всех жителей города Альвадэ о том, что наступил полдень.

- Ч-что это было? – подала испуганный голос Элли, ошеломленно глядя на выросшее перед ними продолжение здания.

- Хотела бы я знать, - Ника с опаской встала на ноги и осторожно провела рукой по гладкому дереву. – Это не иллюзия.

- Но как это возможно!? Кто это сделал?

- Наверное, тот парнишка, - озадачено ответила девушка, пожав плечами.

- Он-то? Не может быть! - возмущенно фыркнула Эл, продолжая удивляться тому, что сейчас с ними происходит. – Ты же знаешь, что даже самые сильные профессора нашей академии не способны на подобное! А тут какой-то непонятный коротышка! Не верю, что он сумел сделать это!

- Но ты ведь слышала его, не так ли? – продолжала стоять на своем Ника.

- В смысле? Ты имеешь в виду то, что он начал рассказывать той страшной троице, кто какие грязные делишки за спинами друг друга проворачивал? Ха! Скорее всего он просто притворялся, что действительно знает это, и плел всякую чушь! К тому же, как много человек ты знаешь, которые могут читать мысли других людей? Я вот лично - ни одного.

- Однако, его слова застали их врасплох, - Ника обернулась к подруге. – Видела, как они изменились в лице? Думаешь, простой импровизацией можно добиться такого эффекта? Как-никак вышибалы[12] - это непростые разбойники.

- Да это тебе так кажется, - отмахнулась Эл. - Вот если бы они на нас нарвались – мы бы им такую взбучку устроили, мигом воровать бы перестали!

- Ну скажешь тоже, - усмехнулась Ника, в последний раз окинув взглядом сплошную деревянную стену. – Ладно. Давай, наверное, убираться отсюда. А то как-то жутковато.

- И куда мы пойдем?

- Как это куда? Ты же хотела купить сладких фихтиловых палочек, пока мы здесь, разве нет?

- Ну, хотела… - Элли смущенно отвела взгляд. - Однако, ты же собиралась попросить извинение?

- Именно, и от своих слов я не откажусь, - Ника помогла подруге подняться. – С другой стороны, пройти здесь мы никак не сможем: высоко, да и попросту не за что ухватиться. Поэтому нужно искать другой путь, а он, если я правильно помню карту города, находится как раз в торговом квартале, где мы купим тебе фихтиловых палочек. Согласна?

- Ясное дело! – глаза Эл радостно блеснули. – Пошли скорей!

Они поменялись ролями, и на этот раз уже не Ника, а Элли стремглав тащила их по улице вперед, чтобы как можно скорее оказаться посреди самого большого (после столичного, конечно) крытого рынка во всей Империи Дождя.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Слезы Фридмии Искренней – таково было имя одной из великих Заклинательниц и так называется гигантский по своим размерам торговый квартал Альвадэ, куда, словно крохотные ручейки, стекаются купцы со всей округи, привозя товары, невиданные ранее даже на императорском столе.

Если тебе нужен редкий Драконий Цветок, что прорастает в бескрайних Белобоких Полях Империи Луны, который, по слухам, расцветет, когда рядом с тобой пройдет твоя истинная любовь - то здесь ты найдешь целых три его расцветки. Путнику нужен гномий чудо-компас, который кроме основных сторон света показывает еще и пути вверх-вниз? Самый новый, самый качественный, с пылу, с жару, как говорится, и всего за каких-то там двадцать золотых. А, может, любишь заморские пряности? Тогда тебе в лавочку Фридриха Дэнзи! Все: от сладких фихтиловых палочек, сделанных из того самого фихтиловго непромокаемого дерева, выдержанных в дружеском меду[13], до наивкуснейших пирожных из гремучего теста, что в прямом смысле взрывается у тебя во рту обилием вкусов.

Здесь стояло столько шума, что девушки поначалу даже немного растерялись, не понимая, как вообще покупатели и продавцы общаются в таком месте. Крики, цокот копыт, звуки вскрывающихся бочонков, шипение жареного мяса на огне, веселые и задорные лица людей смешивались тут в единое целое и песней лились в небо, стрелой летя по синей глади на вершину мира, где громогласным эхом стучали в окна к богам.

В центре всего, в каноничной позе эльфийской танцовщицы (как ее изображали абсолютно все скульпторы и архитекторы Основного Континента) стояла, жадно приковывая к себе похотливые взгляды, статуя той самой Фридмии, чьи длинные волосы ниспадали прямо на землю, прорастая на ней карликовыми деревьями. Она элегантно кружилась в неподвижном танце с огромной стеклянной башней городской ратуши, поднимала руки к небу и будто молила тамошних жителей о людской милости.

Ника огляделась, ища проход на задний двор этой бесконечной вереницы домов, что сплошным каменным монолитом нависли над торговым кварталом. Странно, она была уверенна, что здесь обязательно должен был найтись еще один проход к той высокой таверне, где они в последний раз видели черноволосого парнишку.

Однако, похоже, те карты, что она изучала перед тем, как приехать в город, оказались устаревшими, и на том месте, где сейчас полагалось находиться пустоте, стояла надутая покупателями оружейная, из которой в данный момент поднимался меланхоличный белый дымок.

Девушка расстроено прикусила губу, еще сильнее начав винить и ругать себя в том, что случилось на площади, поскольку, если бы она тогда просто промолчала, не сказав тех ужасных слов – мальчик не стал бы уходить и искать себе темное, укромное место где-то в глуши, чтобы никто не видел, как ему плохо. А кроме того, еще и эти гадкие вышибалы…

«А все это потому, что я такая дура, - грустно подумала Ника. – И кто меня за язык тянул?..»

- Девушка, вы заблудились? Может, вам нужна помощь? – возле Ники внезапно появился высокий широкоплечий мужичек с красным беретом на голове и широко улыбнулся. – Меня зовут Гальмет, и я знаю этот рынок, как свои пять пальцев, - он торжественно продемонстрировал Нике левую руку, на которой их было всего четыре. – Ой, дырявая голова, этот мне отгрыз дикий волк, когда я бороздил просторы нашей великой Империи. Вот, - он вытянул правую руку, и там действительно было пять пальцев.

- Э-м… - негодующее выдавила из себя Ника, не находясь в ответе.

- Простите, но нам гид не нужен! – вовремя вступила в их разговор Элли, оказавшись рядом. – Мы и так знаем, чего хотим, и тем более, где это найти. Так что идите-ка с миром, - а сама к подруге. – Пойдем отсюда, этот тип явно что-то замышляет.

- О! А вы, наверное, подруга этой прекрасной юной леди, не так ли? – проигнорировав тот факт, что его прямым текстом послали куда подальше, продолжал Гальмет. - И тоже красавица! Будто ваше личико поцеловало само солнце! – мужичок улыбнулся еще шире и приобнял девушку за плечи. – Говорю, вы словно сошли с картин великого Карла Окка[14], что таятся на стенах императорского дворца!

Элли тотчас скинула его руку.

- А ты вообще молчи. Ишь, пристал, как банный лист! Не видишь, что нам не интересны твои услуги?

- Но мне показалось, что сия огневолосая леди находится в крайнем замешательстве, вот я и…

- Мало ли в каком замешательстве находятся те или иные «леди». Может, она просто не могла поверить, что такой прохвост, как ты, пытается навешать ей лапшу на уши, вот и все? – огрызнулась Эл.

Ника тихо хихикнула про себя.

- Неужели? И что, вы, действительно так считаете? – Гальмет с неподдельной грустью посмотрел в глаза девушке, будто раненый зверь. – И правильно делаете! – неожиданно вскричал мужичек и выхватил из рук ошарашенной Элли ее сумки. – ДЕРЕВЕНЩИНА! – громогласным эхом пронеслось по рынку, и их потенциальный «гид» стремглав кинулся сквозь крытые лавки куда-то в сторону ратуши.

Все произошло настолько быстро, что поначалу подруги даже не поняли, почему мужичек начал от них убегать. Впрочем, вскоре их оцепенению пришел конец, и Элли не своим голосом закричала, злобно указывая пальцем на мелькающий среди толпы красный берет. - Держи вора! Он украл наши фихтиловые палочки!

Но, никто почему-то на это не отреагировал. И лишь Ника, которая что было силы рванула подругу за собой, принялась догонять воришку.

- Не стой столбом, Эл! Никто, кроме нас, не побежит выручать твои фихтиловые палочки!

- Но, но они же!.. – не находила подходящих слов девушка, сдерживая слезы.

- Верно, убегают сейчас вместе с тем пройдохой! Скорее! Если мы потеряем его из виду - то купить еще палочек уже не сможем! Кошелек мой у тебя в сумке!

Этих пары слов оказалось достаточно, чтобы Элли за несколько секунд пришла в себя, и крича на весь крытый рынок: «Во имя Матери Аврила, остановите этого вора!!!» - начала бежать следом.

Они видели, как красный берет, перепрыгнув очередного прохожего, свернул в проулок между двумя лавками с фруктами, и исчез за ними. Здесь девушки, как по команде, разделились, решив застать воришку врасплох, зайдя сразу с двух сторон.

Вознамерившись срезать через толпу людей, что сгрудились возле красочного магазинчика с шелками, Ника случайно сбила с ног какую-то разодетую дамочку, на что последняя начала высказывать ей всякие гадости, ругаясь, как заправский пьянчужка. Девушка несколько раз искренне извинилась и, больше не теряя ни секунды, опрокинув еще с десяток ящиков всякой всячины, взбежала по перекинутой доске на проезжавшую мимо повозку. Миновав таким образом сотню другую живых препятствий и получив выговор от кучера, она спрыгнула вниз прямо перед носом Гальмета, который продолжал упорно и крепко сжимать руками сумки Элли.

Тот, признаться, немало удивился такому внезапному появлению своих преследователей, но не растерялся. Пнув ногой ближайшую пирамидку аккуратно расставленных товаров, он ловко увернулся от цепких рук Ники и также быстро оставил девушку наедине с гигантским облаком пыли.

- Стой! – голос Элли прозвучал совсем рядом.

- Еще чего! – Гальмет втиснулся между проезжавшими мимо телегами и канул средь желтых палаток столичных виноделов.

- Вставай, Ника, мы почти догнали его! - Эл подала ей руку.

- Ага, ой, сейчас… - девушка отряхнулась и вместе с подругой побежала следом за воришкой. Пропетляв несколько минут между разноцветными шатрами, они выскочили на еще один мини-переулок торгового квартала и неожиданно услышали чей-то пронзительный вопль.

- Это же голос того проходимца! – вдруг заявила Элли. – Сюда, он доносится со стороны того фонтана!

Пройдя немного вперед и протиснувшись сквозь массу набежавшего сюда народа, они увидели, как внутри образовавшегося кольца людей стояло два рыцаря в серебряных латах, и с невероятным интересом разглядывали замершего в нелепой позе высокого мужичка в красном берете. Он стоял неподвижно, будто кто-то его заколдовал, и чего уж тут разглагольствовать, Ника вполне отчетливо видела на нем невероятно сильное заклятие оцепенения, которое развеять смог бы далеко не каждый чародей, а если говорить на чистоту - то лишь единицы могли бы сделать это конкретно в данной ситуации.

Рот у Гальмета был раскрыт в ужасном крике, и лишь крысиные глазки время от времени бросали в столпившихся гневные пучки молний. В руках он так и продолжал держать две больших сумки, но, похоже, уже жалел о том, что вообще решил украсть их, ибо превратиться в Свенского Горбатого Истукана в его планы явно не входило.

- Это вообще-то мое! – Элли сердито вырвала из рук негодяя свои вещи. – Спасибо.

- Он украл это у вас? – обратился один из рыцарей к девушкам.

- Да, недалеко от статуи Фридмии Искренней, - сказала Ника.

- У-у, далеко. И все это время вы бежали за ним?

- Ага, а что хотите сказать, мы на это не способны? – язвительно спросила Эл, и рыцарь тотчас умолк.

- Брось, Рич, абсолютно не важно, откуда он бежал. Другое дело, кто сделал вот это? – вмешался в разговор второй рыцарь. – Такого крепкого заклятья я еще ни разу не видел. Видать, к прокурору нести его придется… так…

- У-у-у, - жалобно замычал Гальмет.

- Именно, мой дорогой друг, «у-у-у», - ответил рыцарь и развернулся к толпе. – Кто-нибудь видел, как это произошло? – указал за спину.

- Я! Я видел, сэр! – прокричал какой-то толстенький, судя по всему, торгаш где-то с задних рядов толпы. – Это был мальчик: ростом крохотный, может, мне чуть выше бедра, а быстрый, как лев! Этот мистер на него наткнулся, решил приложить за то, что под ногами путается, а не смог, замер и до сих пор стоит, как вкопанный.

- Да? Это что действительно сделал маленький мальчик?.. – недоверчиво проворчал рыцарь.

- Вы что мне не верите?! Говорю, все так и было! Глаза у парня, помню, синие бездонные были, как два живительных колодца. Волосы черные, словно из угля сделаны, а плащ!..

- А плащ из кожи солнечного дракона, что вымерли десять лет тому назад, да? – рассмеялся рыцарь. - Ладно, господа, расходимся. Пусть же тот, кто остановил этого вора, живет счастливо.

Рыцари принялись разгонять толпу, после взвалили оцепеневшее тело на плечи и потащили в гарнизон. Толстенький купец же, обескураженный и сконфуженный, так и остался стоять на месте, печально опустив голову, будто вся его жизнь только что оказалась сплошным обманом и недоразумением.

- Эм, послушайте, господин, а этот ваш «мальчик», куда он направился? – неожиданно послышался девичий голос у него над ухом.

- О, вы мне верите, юная леди!? Ну, хоть кто-нибудь! Мальчик, мальчик… Хо-хо! Необычный мальчик! – торгаш засветился от радости. – Он, он пошел туда, в гостиницу имени Далгатта Мудрого, которую вы можете наблюдать в конце этой улицы, - пухленькая ручка указала на высокое многоэтажное здание с косой черепичной крышей.

- Большое спасибо! – Ника низко уклонилась, чем вогнала купца в краску.

- Рад был помочь, юные леди! Рад был помочь! - смущенно ответил тот и поспешил по своим делам.

Подруги остались наедине.

- Слышала, Эл? Думаешь, это тот самый парнишка?

- Ну, я даже не знаю… - девушка задумчиво посмотрела в небо. – Неужели он смог выбраться из такой-то передряги живым?

- Вот сейчас мы это и проверим, - Ника твердо зашагала в сторону гостиницы. Элли, вздохнув, потихоньку последовала за ней.

`````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````````

Далгатт Мудрый, по-дружески - Далги, - один из двадцати четырех великих Заклинателей, родился в Альвадэ еще тогда, когда великий город был маленькой, захудалой деревенькой, в которой насчитывалось всего-то около четырнадцати домов и одна-единственная церквушка.

С раннего детства Далгатт обладал невероятным умом, силой духа и весьма большими способностями к волшебству, а когда ему исполнилось одиннадцать лет, парень уже поступил в самую престижную академию магии того времени – Шестипуть, обучавшую шести основным подвидам магии, а также их непосредственному применению.

Именно в то время обнаружилось, что мана юного Далгатта – так называемая, энергия мира, которая есть в абсолютно каждом человеке, живом существе или же частички природы, имела крайне необычный фиолетовый оттенок из-за чего всегда веселого и озорного парнишку, смеющегося даже тогда, когда все надежды угасали, - учителя стали называть Вечной Сиренью, ибо имя «Далгатт» с языка чар переводилось как «бесконечная тропа» или же… «вечность».

Отличник, красавец, и просто хороший человек Далгатт быстро закончил свое обучение и словил себя на той мысли, что ему, как оказалось, было этого мало. Ему было мало тех колоссальных знаний, что он приобрел в Шестипутье, и посему в возрасте шестнадцати лет он решается на самый безумный поступок в своей жизни: покинуть Империю Савэн в поисках мудрости великих эльфов, которые проживали на гигантском континенте, что носил и сейчас носит название Кривой Полумесяц - остров где-то на западе Серого Океана.

Оставив дом, оставив друзей, он выдвинулся в путь и больше полугода добирался до Спирального Залива, где входили в порт эльфийские крылатые корабли. Встал ногами на твердую землю и тотчас понял: насколько мало он еще знает об этом невероятном мире и, дабы исправиться, поступил на службу к одному из тамошних лордов Хранителем Знаний[15]…

Часами великий Дагатт сидел в огромной Изумрудной Башне посреди чуть ли не бесконечного волнистого поля трав и читал книги, очень редко прохаживаясь между исполинскими рядами полок, проверяя ли все манускрипты на своем месте.

Так прошло около десять лет, пока не настал тот день, который полностью изменил судьбу молодого Далгатта, да и мира в целом. Это был день начала знаменитой, но не менее ужасной войны между Империей Савэн и Королевством Кривого Полумесяца, что принесла небывалую разруху и бедствия на оба континента, утопив эти две могущественные державы в потоках крови, хаосе и смерти. Тогда же это война получила свое второе наименование - знаменитая Война Огня и Луны, Война Красного и Белого, в которой явного победителя так и не нашлось, и лишь горы трупов – были мерилом победы и поражения.

В тот злопамятный день, ранним утром, библиотеку Изумрудной Башни подожгли дезертиры из армии Империи Савэн, и как бы не пытался спасти все те бесчисленные знания будущий Заклинатель - у него не было достаточно сил, чтобы осуществить это. Пламя пожирало свиток за свитком, книгу за книгой, пока молодой Далги не принял отчаянные меры.

Чтобы сохранить все то, что еще оставалось тогда в почти сожженной библиотеке, он использовал одно из запретных заклинаний, о котором вычитал пару месяцев назад в одном из свитков. Заклинание «Бездонных Глаз», при наложении которого человек может мгновенно запомнить абсолютно все, что только увидит… Но цена за эту невиданную мощь –, как и полагается, - колоссальна. Это было зрение, которое и потерял тогда Далгатт, обретя взамен мудрость, неведанную ни одному смертному этого мира.

Вот такую короткую историю об одном из великих Заклинателей рассказывала ей родная тетя, которою Ника вспомнила по чистой случайности, разглядывая издалека портрет того самого Далгатта Мудрого, что сейчас красовался над дверью гостиницы, названной в его честь. Она с воодушевлением всматривалась в его черные волосы и грязную белую повязку на лице, что скрывала под собою выжженные глаза.

- Пресвятой Аврил, а она дальше, чем кажется, - вслух пожаловалась Элли, демонстративно замедляя свой шаг.

- Ну, что поделать. Город-то немаленький, - Ника тяжело вздохнула. – Это раньше здесь от силы десять домиков было, а сейчас вон сколько - не счесть.

- И то верно, - Эл пристально оглядела каменные постройки. – Интересно, когда он стал именно «таким»?.. Ну, имеется в виду, каким мы видим его сейчас?

- Город что ли? А ты разве не помнишь? Учитель Глен ведь рассказывал: таким его расстроил сам Далгатт Мудрый после того, как вернулся с Кривого Полумесяца в родную Империю.

- А-а-а, ну да, точно, - задумчиво сказала Элли, взяв в рот фихтиловую палочку. – Кфтати на фет этого, у наф же забронирофаны комнаты как раф в его гофтинице, разве нет?

- На одну ночь в гостинице имени Далгатта Мудрого, верно. А что?

- Да вот, надеюсь, как бы этот мелкий парнишка, которого мы здесь так ищем, не стал жить с нами под одной крышей, - девушка с восторгом на лице проглотила свое лакомство. – Нет, будем считать, что он вообще зашел туда лишь потому, чтобы напиться до отвала и уйти прочь поскорее. Что там обычно пьют дети?

- Молоко, наверное.

- Вот! Пускай напьется молока и проваливает.

- Ну, это уж ему решать, - улыбнулась Ника. – Мне же стоит перед ним извиниться.

- Ох, как скажешь, - фыркнула Эл, и на этом их разговор утих.

Девушки добрались к гостинице, когда на улице уже начало смеркаться: желтое солнце, всеми силами пытавшееся удержаться на небе, все же поддалось собственной усталости, которая столь неумолимо тянула его вниз, и начало медленно клониться за горизонт. Все дома в тот же момент резко облепили щербатые блики, по углам, смеясь, разбежались легионы тьмы, захватывая подле себя черную и серую землю; по небу пробежала волна косого, колеблющегося света, который, пронзив немногие облака, скатился вниз и дал начало мерцающим искрам.

Они взобрались по красивым ровненьким ступенькам к огромной дубовой двери и осторожно вошли внутрь. Перед девушками постал светлый зал, сдобренный горстью меандрических свеч, чьи огоньки танцевали под ноты сидящего в дальнем углу оркестра. Под их ногами задорно скрипели прожилки из льющегося метала, в углублении, близь закругленной барной стойки - притаился камин, в жерле которого плескалось рыжее пламя, такое же рыжее, как и волосы нашей главной героини.

Полно людей: в основном, впрочем, приезжие да зеваки, что нисколечко неудивительно, так как Альвадэ в большинстве своем все-таки был больше торговым городом, нежели жилым.

На фоне всеобщей картины отчетливо выделялись три немолодых рыцаря в латах: за их спинами красовались плащи со все тем же грозовым облаком, а на поясах светились сабли. Тут и там сновали разодетые в роскошные и дорогие платья официантки, которые, словно лани, скакали от клиента к клиенту, подливая тем в кружки пряный эль. В центре всего, как своего рода царь над поддаными, поблескивая лысой головой, стоял и крутил невероятно длинный рыжий ус хозяин гостиницы, с интересом, кстати, поглядывая в их сторону.

- Здравствуйте! - обратилась к хозяину заведения Элли, неспешно становясь близь барной стойки. – У нас забронированы…

- Ничего не говорите, юная леди, я уже все знаю! - оборвал мужичок и так отличительно выкрутил красивый ус, что у девушек невольно сложилось впечатление, будто он сейчас им хвастается. - Две спальные комнаты на одну ночь для Николь Беллай и Эллины Фаус. Вот ваши ключи, а также благодарю за то, что воспользовались нашей новой услугой и забронировали комнаты с помощью Чар-пути. Хорошо вам отдохнуть.

- Б-большое спасибо, - Ника с некой осторожностью взяла ключи у столь проницательного трактирщика и, стараясь не привлекать больше лишнего внимания, пристально оглядела зал: ни одного маленького мальчика. – Странно, - девушка взяла подругу за локоть. – Эл, ты видишь где-нибудь этого парнишку?

- Да вроде бы не виж… - ее подругу на полуслове резко оборвал чей-то громкий чих, за которым последовала бранная ругань, что полилась потоком изо рта какого-то мускулистого верзилы, сидящего в самом дальнем углу.

- Проиграл, - внезапно послушался довольный и невероятно знакомый девушке голос. – Так-с… с тебя сто золотых.

- Ар-г, подавись, мелкий! – огромный мужик бросил на стол небольшой мешочек с деньгами, натянул кожаную куртку и, яростно хлопнув дверью, вышел из обеденного зала, сердито бормоча себе под нос проклятья.

По рядам посетителей прошелся легкий смешок.

- Смотри, Эл! – Ника указала пальцем на тот столик, где всего мгновение назад сидел верзила. За ним, спрятавшись под плащом из чистого мрака, прибывал тот самый черноволосый мальчик, сейчас весьма увлеченно пересчитывающий выигранные им деньги.

- Ну чего, «Эл»? Иди. Я же говорила, что не буду помогать тебе извиняться, разве нет?

- А кто купил тебе фихтиловых палочек? – несколько повременив, спросила Ника, задорно улыбнувшись.

Между ними повисла неловкая пауза.

- Эх-х… ладно! Убедила! - вздохнула Элли, чувствуя, что наливается краской. – Только давай быстрее, хорошо?

- Спасибо! Обещаю, что говорить буду я!

- Конечно же ты, я же не хочу перед ним извиняться ни за что, - самодовольно хмыкнула та, и девушки поспешили к низенькому столику…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Над его столом упала внезапно чья-то высокая худощавая тень, и Кид, сразу почему-то догадавшись, кому она принадлежала, гневно поморщился, говоря из-под лба:

- Опять ты… Разве я тебе не говорил, чтобы ты больше не попадалась мне глаза?

- П-прости, - тотчас послышалось в ответ, и Кид таки взял и оторопел.

- М-м?! – от удивления парень даже поднял голову, в очередной раз увидев перед собою тень любимой Шарлотты.

- И что значит это твое «м-м»? – влезла в разговор Элли. – Разве не понятно? Она просит у тебя прощения за…

- За то, что так отозвалась о твоей семье, - закончила Ника, потупившись. – Ты прав, я ничего не знаю ни о них, ни о тебе. Это было некрасиво с моей стороны, говорить такие вещи.

Наступило долгое молчание, в течении которого Кид с трудом удержал себя от того, чтобы не открыть от изумления рот, ибо ничего подобного с ним еще ни разу не происходило. Впрочем, парень быстро взял себя в руки, затем немного поразмыслил и, хитро усмехнувшись, ответил:

- Нет.

- Что? – Ника ошеломленно уставилась на парня, не понимая, послышалось ли ей. – Т-то есть, как нет?..

- А вот так, – ответил тот, ухмыльнувшись. - Простыми извинениями здесь не обойтись, - он дерзко откинулся на стуле.

- А?! Ишь как заговорил, маленький лепрекон! Да нам вообще все равно, хватит тебе простых извинений или нет! – взбесилась Элли, но ее прервала Ника.

- Тише, Эл, тише… не поднимай шум.

- Что? Ника, да разве ты не видишь, что он просто издевается?!

- Это неважно, - девушка пристально посмотрела на юношу и, пододвинув ближайший стул, селя напротив него. – В таком случае, скажи, пожалуйста, что я должна сделать, чтобы ты простил меня?

Паренек на миг задумался, сделав умное лицо:

- Хах. Поиграй со мной.

- Чего ты хочешь, маленький гаденыш?! – от такого заявления Ника вмиг потеряла всю былую хладнокровность и попыталась влепить Киду увесистый подзатыльник, но тот ловко увернулся.

- Тише, дура! Тише! Я всего лишь-то хотел, чтобы ты сыграла со мной одну партию в Го-шахматы! – парень быстро поставил на стол круглую деревянную доску, опасаясь, что сейчас ему прилетит во второй раз. – А ты что еще подумала?.. – спустя какое-то время, ехидно спросил он, глядя в растерянные нефритовые глаза.

- Я?.. А-а, я об этом и подумала! – как можно более убедительно ответила девушка, чувствуя, как ее разбирает неимоверный стыд. - Давай, если я сыграю с тобой, тогда ты простишь меня, верно?

- Само собой, - Кид щелкнул пальцами и на дощечке вмиг появились игральные фигуры. - Вот только просто так играть не совсем неинтересно, не находишь?

- И на что в таком случае ты хочешь сыграть? – Ника недоверчиво покосилась на своего собеседника.

- Хм, хороший вопрос. Ну, скажем, на один из железных ключиков, что лежат у тебя в кармане, - парень ухмыльнулся, видя, как красивые зеленые глаза в очередной округлились от удивления.

- Нет! Отказываемся! Это слишком дорого! – заявила Элли на всю таверну, чем привлекла к ним ненужное внимание.

- Однако кто сказал, что я поставлю меньше, сударыня? – Кид вытащил из-под стола огромный коричневый мешок с деньгами – награду за голову шепчущего, и торжественно возложил его рядом с круглой дощечкой.

- Клянусь, его там раньше не было, - прошептала Элли Нике на ухо, заглянув предварительно под стол. - И сколько же здесь? – уже вслух.

- Тысячу двести золотых.

- Сколько?! – одновременно воскликнули девушки, не в силах поверить, что такие деньги вообще существуют.

- Мы согласны! – тут же сказала Ника. – Какая расстановка?

- Да, самая обычная, - Кид пододвинулся ближе к столу. – Играем до трех побед.

- Тогда не будем терять времени! - девушка с азартом в глазах взялась за шляпку белого аиста[16] и сделала первый ход, а музыканты, притаившиеся где-то возле дальней стены гостиницы, заиграли новую песню. Задорную, веселую и жизнерадостную.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Го-шахматы - это особый вид всем известных, самых обыкновенных шахмат, который был придуман неким Аркадием Го, жителем Потерянных Островов, еще за времена Императора Тулы – императора Единого Континента и единой тогда еще Империи Савэн.

Аркадий, как написано в древних преданиях, был очень азартным и малость даже безбашенным человеком, который, испытывая невероятное наслаждение от самого процесса игры, за всю жизнь, к сожалению, так ни разу и не выиграл.

За что бы он не взялся: будь то карты, кости или даже шашки - везде был один и тот же результат, и, как логическое следствие, абсолютно пустые карманы. Ему постоянно не везло, в руку никогда не попадались счастливые числа, и даже несмотря на превосходный ум, которым мог похвастаться далеко не каждый, Аркадий Го всегда встречал на своем пути фатальное поражение и горы всеобщего порицания.

Но вот, в один прекрасный день, ему надоело все это. Проигрыши настолько осточертели бедному Аркадию, что он решил придумать такую игру, где был бы не один, а сто вариантов победить! И даже, если все эти сто вариантов закончатся, гибкие правила, которые он позже написал, позволяли спокойно выиграть и сто первым. А назвал он эту игру – Го-шахматы, чья популярность выросла до невообразимых высот во всей Империи Савэн, где чуть ли не каждый второй человек начал пытать счастье в игре настолько сложной, но одновременно и настолько простой, что победить и выиграть в ней было сравнимо разве что с чувством жизни и смерти.

Отличаются Го-шахматы от обычных шахмат, кроме уже упомянутой круглой дощечки, еще и тем, что клетки на этой самой доске мало того, что имели свою собственную индивидуальную форму, так еще и могли перемещаться по полю боя вместе с фигурой, под которой они находятся. Вариативность же этих самых «клеток» (их размер и форма) - так вообще не поддавалась даже самому бурному человеческому воображению, меняясь от раунда к раунду, ибо Го-шахматы также еще являются и магической игрой, где произойти может все, что угодно.

Впрочем, если хорошо подумать, то и здесь можно выработать «некий алгоритм происходящего», хотя это еще не значит, что он приведет тебя к победе. Возьмем, например, разновидность клеток на поле боя - да, они постоянно разные, однако среди них спокойно можно выделить три основных или же три «обычных формы»: треугольник, ромб и квадрат. Именно они чаще всего попадаются игрокам в первых раундах.

Полезна ли будет тебе эта информация на протяжении самой игры? Неизвестно. Но, как бы то ни было, такая закономерность есть, и ее можно весьма просто отследить, сыграв от силы три-четыре партии.

Перед началом игры вам придется выбрать какими фигурами играть: белыми или черными, что, так или иначе, Аркадий позаимствовал из обычных шахмат, немного изменив саму концепцию. Она заключалась у него в том, что выбор цвета фигур никак не влиял на результат игры, польку, кто ходит первым – всегда решают сами Го-шахматы. Разделения на цвета же - лишь помогает игрокам не запутаться во всем том хаосе, что порой творится на круглой дощечке, когда партии затягиваются на долгие часы. Только и всего.

Кстати говоря, именно что «партии» в Го-шахматах сами по себе делятся на три отдельных раунда, каждый из которых очень сильно зависит от так называемой «первоначальной расстановки фигур».

Обычная расстановка фигур – это когда все игральное поле делится на два одинаковых полукруга (черный и белый), а на них, в свою очередь, размещаются фигуры, сообразных с ними цветов. Смешанная расстановка – делит дощечку на четыре части, что часто чередуются в разном порядке, а иногда могут и вообще отсутствовать.

Ну и самая сложная расстановка.

Это такая, когда все поле боя не делится на «полукруги», а составляется из случайных комбинаций основных цветов. Такую расстановку еще называют Хаотичной, поскольку в таком случае часто происходит так, что ваши фигуры оказываются в окружении вражеских.

Следовательно, благодаря такой разновидности расстановок и победу в Го-шахматах можно одержать сразу несколькими способами. Например, при самой стандартной расстановке выиграть можно сразу десятью различными методами, чего, собственно говоря, и добивался создатель этой необыкновенной игры - Аркадий Го.

- Шах и мат, - сказал Кид, торжественно вытеснив последнюю фигуру Ники с круглой дощечки.

- М-м, не поняла?.. – не поверила своим глазам Элли, внимательно следившая за игрой своей подруги от начала и до конца. – Да это жульничество! Первый раз слышу о подобных правилах!

- Если ты не слышала про такие правила – это еще не означает, что они не существуют, - философски подметил Кид и указал пальцем на доску. – Три к одному, все ваши фигуры вне игры, а если так - то неважно каких именно цветов полукруги – главное, чтобы совпадали три комбинации.

- И… и все равно я тебе не верю! – девушка раздраженно скрестила перед собой руки.

- Ну-у, тут уж ничего не поделаешь, Эл, - устало вздохнула Ника, тоже весьма удившись тому факту, как ее ловко обыграли. – Мы честно спорили, и победителю полагается награда. Вот, держи, - девушка протянула Киду маленький ключик. – Теперь ты простишь меня?

- Что? О чем это ты? – хитро усмехнулся юноша, быстро выхватив из руки девушки выигранный им ключ. - Разве я не говорил? Я уже давно простил тебя. К тому же, что толку обижаться на таких дурочек, как ты? Только нервы зря тратить.

- Как это?.. – не поняла Ника, послышалось ли ей. - А зачем тогда ты просил поиграть с тобой?

- Хах, по-моему, здесь все очевидно, разве нет? Мне просто нужно было место, где переночевать, а поскольку все комнаты уже были заняты… ну, сама понимаешь…

Между ними вновь воцарилось гробовое молчание.

- То есть… ты что хочешь сказать, что обманул нас? – ошарашено переспросила девушка, чувствуя, как внутри нее медленно начинает закипать нечто, очень сильно похожее на гнев.

- Знаешь, это… очень грубо сказано - «обманул», - Кид завел руки за голову. – Ведь все знают, что обманывать нехорошо, а я просто… предложил вам сыграть со мной, да и все, - он улыбнулся.

- Предложил поиграть, да?.. Ах ты хитрый маленький наглец! – воскликнула Ника не своим голосом и попыталась схватить парня за плащ. – Придушу! Придушу и заберу ключ обратно!

- Э-э, тише, тише! – маленький проходимец в мгновении ока оказался позади своего стула. – Мы же договаривались!

- Курт Прокаженный[17] видит твою договоренность! – гневно процедила девушка.

- А? Да как ты смеешь!? – яростно огрызнулся парень на такое заявление.

- А вот так! Смею и все, маленький гном!

- Гном? Да я разве похож на гнома?! – не нашелся в лучшем ответе парень.

- Хватит! – резко оборвала их Элли, и разозленная парочка тотчас умолкла.

- Пошли, Ника. Он не стоит того.

- Вот именно, послушай свою подругу, дорогуша, - посоветовал Кид, тем не менее продолжая держаться от девушки на безопасном расстоянии. - У меня еще полно дел, знаете ли.

- Продолжишь разводить людей на комнаты, хочешь сказать?! – гневно вопросила Ника.

- Хм, а что? Неплохая идея! Спасибо, что подсказала мне, - парень в очередной раз ухмыльнулся, сунув свой честно заработанный ключик за пазуху.

Только вот… странно, но в этой его, на первый взгляд, задорной и, казалось бы, надменной ухмылке, полной желчи и сарказма, не было, как бы странно это не прозвучало, ни капли искренности, что ли… Будто сия небольшая словесная победа не принесла ему ни радости, ни удовольствия, а эмоции, которые лились из него рекой – были лишь подобострастной игрой.

Ника очень быстро разгадала это, даже немного изумившись своей проницательности. Она заметила, что в момент, когда этот маленький пройдоха показал им ряд своих ослепительных и белоснежных зубов, его синие бездонные глаза так и остались мертвыми и холодными, словно каждая его улыбка – это лишь натянутый на время антракта занавес, который скрывает горькую правду, творящуюся за кулисами.

Девушки молча встали из-за стола и, не проронив больше ни слова, удались к лестнице, оставив парня, как им казалось, в полном одиночестве. Они вошли в широкий светлый коридор, по правую сторону которого темными квадратами застыли несколько окон. Сквозь них сочились белые нектары света дугообразной луны, что на невидимой петле качалась на небе.

Дойдя до самого конца, они свернули налево и уперлись в две больших деревянных двери, находящиеся всего в нескольких метрах друг от друга. Ника провернула в замочной скважине оставшийся ключ и впустила их в огромную комнату, обставленную всевозможной роскошной мебелью: несколько шкафчиков с фарфоровой посудой, дорогая хрустальная люстра, убранная в красноватый шелк, а за дверью, что в конце помещения - виднелась мраморная ванна. Посреди всего – двуспальная кровать, куда тотчас бессильно упала Эл и моментально на ней уснула. Ника решила ее уже не будить.

Она сняла с себя свою бордовую курточку и сладко потянулась, оглядывая их хоромы: «М-да уж, отец, как всегда, в своем репертуаре… Комната, словно для какого-нибудь богатого барона из знатного сословья, а не для простой девочки с ее подружкой? - она вздохнула. - Впрочем, его ли в этом винить? Все-таки он, как ни как советник и правая рука самого Императора. Статус и лицо – превыше всего, и неважно, что там думает одна из его четырех дочерей на этот счет», - девушка на цыпочках обошла кровать и быстро направилась в ванную, прихватив с собой несколько сладких фихтиловых палочек.

Опустившись в горячую воду, Ника долго думала о том, что с ними сегодня произошло, и каких людей они повстречали. Думала, и не успела опомниться, как вдруг задремала, а проснулась уже в полной темноте из-за какого-то странного шума: через стену слышались непонятные и громкие стоны.

Поначалу девушка даже немного испугалась, однако потом резко вспомнила, кто же все-таки живет у них по соседству, и весь ее страх как рукой сняло. Она даже немного разозлилась, ибо шуметь в такой час – это прямое нарушение любых этических норм, принятых в нормальном обществе.

Ника укуталась в халат, что висел на вешалке прямо в ванной, и поспешила разобраться с маленьким гремлином, готовя в уме пару феноменальных острых фразочек. Она тихо обошла спящую на кровати Элли и вышла в коридор, настойчиво постучав в соседнюю дверь кулаком. Но, ей никто не ответил, а протяжные стоны так и продолжали нагонять жуть, чему девушка нисколечко не радовалась.

Стукнув ни в чем неповинную дверь еще несколько раз, она приняла твердое решение выбить ее, однако, как только Ника уже готова была сделать это - железная ручка громко скрипнула, и перед девушкой внезапно предстала точно такая же большая комната, что была через стену, но с одним явным отличием… А именно - полным беспорядком, разрухой и хаосом. Она сделала робкий шаг вперед и тотчас остолбенела на месте, закрыв рот руками, чтобы случайно не вскрикнуть от ужаса.

Посредине комнаты, на такой же белой постели, в свете луны лежал мальчик, укутанный в черный дорожный плащ. Его тело брали ужасные судороги… губы еле заметно дрожали, словно нашептывая что-то невидимому духу, а юное лицо - было перекошено невыносимой гримасой боли, словно тысячи стальных мечей вонзались в душу парнишки, разрывая ее изнутри холодной сталью.

И в эту же секунду Кид резко просыпается, однако видит лишь непроглядную темноту да робкий силуэт луны в квадратном окне, ибо зеленоглазая девушка уже стояла за дверью, затаив дыхание и ощущая, как ее одолевает непонятное, странное чувство.

Ей вдруг ни с того ни с сего стало невероятно жаль этого… местами грубого, местами чересчур дерзкого, а местами и вовсе невоспитанного, но в тоже время столь загадочного мальчика. Который сейчас удивленно оглядывался по ту сторону двери и не понимал: показалось ли ему или нет?.. Показалось ли ему, что к нему чрез дверь вошла тень…

Тень его любимой Шарлотты.

[1] Так называли солнце в древних писаниях времен Императора Тулы.

[2] Неофициальное, народное наименование Ардадивской Пущи, пользующееся немалой популярностью средь простого люда.

[3] Один из двадцати четырех славно известных Заклинателей.

[4] Драгоценный металл, известный своей редкостью и дороговизной, который не имеет собственного цвета, постоянно меняя его в зависимости от самых разных обстоятельств.

[5] Катаклизм, высвободивший тысячу лет назад так называемое «Великое Зло».

[6] Империя, что существовала тысячу лет назад. Правил ею знаменитый Император Тул.

[7] Особый вид растений, который впитывает в себя энергию мира – ману.

[8] Чародей крайне большой силы, обладающий великой властью и мощью.

[9] Магический труд Волгила Щедрого, в котором описана его личная магическая теория.

[10] Фолианты, без которых служители Церкви Чистой Крови не могут соткать даже самые элементарные заклинания, ибо все прислужники в ней являются самыми обыкновенными людьми и колдовать не могут. Эта книга решает данную проблему и, как приятный бонус, дает возможность использовать носителю Магию Крови.

[11] Специальное заклятие, используемое в основном торговцами, при подписании которого тот или иной человек не может рассказывать о том, что узнал, увидел или услышал о своем клиенте.

[12] Так называют группы вооруженных людей (от трех до четырех), которые грабят и обирают людей в городах, где они сами и живут, что с одной стороны глупо, ибо тебя легко поймать, а с другой стороны: нет ничего проще, нежели затеряться среди толпы на знакомых тебе улицах.

[13] Особый мед, который с некоторой вероятностью можно добыть из все того же фихтилового дерева. Отличается своими кисловатым послевкусием.

[14] Самый известный и талантливый художник Империи Дождя, который, наряду с Рифером Волбонским – сейчас пропавшим без вести, служит при дворе Императора и рисует живые магические картины.

[15] Человек, охраняющий книги в библиотеке.

[16] Игральная фигура в Го-шахматах.

[17] Один из проклятых Заклинателей наряду с Пагинном Оскверненным. Причастен к инциденту более тысячелетней давности – Разлому в Горне, когда освободилось Великое Зло.

Глава 3. Смиренный в чем-то

Он презренно смотрел сквозь черную пыльную ткань на серого бродячего пса с побитым ухом, молча ожидая, когда же тот уйдет с дороги и даст, наконец, ему пройти… Однако, не знать почему, но глупое животное не хотело его слушать, и даже не смотря на все угрозы и проклятья в свою сторону, было полностью неподвижно. Оно лишь устало высунуло язык, будто насмехаясь, и продолжило преграждать ему путь, не чувствуя при этом ни капли угрызений совести за то, что делает.

Кид сладко зевнул, и пес последовал его примеру. Их гляделки продолжались уже минут десять и, кажется, не собирались заканчиваться. С семи утра он стоял здесь, укутавшись в плащ от раннего холода, и все никак не мог пройти дальше, ибо чертовая псина, то скуля из-за непонятно чего, то рыча по той же причине, словно специально не пускала его вглубь проулка, где парень смог бы срезать огромный крюк, и не переться по главной улице, привлекая к себе ненужное внимание слепящего солнца.

- Гав!

- Ага, очень смешно… - Кид отвергал назойливую мысль воспользоваться магией, чтобы вышвырнуть этого пса прочь со своего пути, ибо сейчас ему было ужасно лень прибегать к такой муторной и сложной вещи, как чары, по одной простой, но не без основательной причины: дикой и нестерпимой усталости, что грызла его плечи с самого утра.

Припугнуть шавку своим грозным видом он уже пытался – безрезультатно. Пес нисколечко его не боялся. Другого же варианта у юноши попросту не было, поскольку всё, на что он сейчас был способен - так это громко и отчаянно позвать на помощь.

А все потому, что он, по своей недальновидности и глупости, забыл вчера сделать себе лекарство, вследствие чего не смог нормально выспаться, ну а теперь и вообще нормально ходить.

Впрочем, если уж на, то пошло, то в этом его вины столько же, сколько вины свиньи в том, что она свинья. Вчера у него не было времени на долгое и скрупулёзное смешивание всяких порошков и трав, ибо большую часть вечера он сначала играл в Го-шахматы, а потом выполнял заказы от местных на убийство гурров – обитателей тьмы; истребления выводка каких-то диких кошек, что нарисовались близь города и пугали путников по ночам, а под конец даже разоблачил городской культ каких-то Пятиглазых ведьм, за которых, что интересно, в Церкви Чистой Крови ему отвалили большую часть храмовых сбережений.

С гуррами он разобрался быстро - в этом не было ничего сложного, а вот с колдуньями пришлось малость повозиться, потому что прятались они не хуже теней в безлунную ночь. Когда Кид поймал последнюю у старого колодца, на часах стеклянной ратуши уже стукнуло двенадцать, а обычно в такое время в городах по типу Альвадэ уже все закрыто, включая магазины с ингредиентами для снадобий.

Плюс ко всему в таких лавках, где можно купить компоненты для зельеварения, нельзя продавать товар после десяти, поскольку это запрещено.

Впрочем, как бы то ни было, парень не сильно нуждался в чем-то настолько незначительном, как сон, что уже не раз говорилось, однако… усталость, как ни крути, дает о себе знать, а в его случае - дает о себе знать ужасной ленью, которую ему никак не перебороть, чтобы он не делал.

«А еще эта дура со своей назойливой подружкой… - буркнул сонный раздраженный Кид, снова сладко зевнув. – Неужто я виноват в том, что они не умеют играть, а тем более проигрывать?..»

Тут ему надоело ждать.

- Пошел прочь! – рявкнул парень, спугнув криком стаю воронья, что сидела на крыше ближайшего дома, но отнюдь не пса, который даже не двинулся с места. – А ну и Курт Прокаженный с тобой, - Кид посильнее натянул на лицо капюшон и вернулся обратно на центральную улицу, где народу потихоньку становилось все больше и больше.

Ему нужно было поскорее отыскать хоть какую-нибудь лавку со снадобьями, отварить зелье, и на худой конец выспаться уже в поезде, где ему точно никто не будет мешать. Благо, солнце еще толком не проснулось (ровно, как и он) и не светило юноше прямо в лицо своими жгучими палящими лучами. Говоря откровенно, он просто уже не мог дождаться завтрашнего дня, когда наконец-то начнется долгожданный пятидневный дождь, что принесет на небо серую краску глубинных туч и закроет, замажет ею круглый диск, оставив его в полном, абсолютном одиночестве до следующего начала Пары[1].

Кид неторопливо шел вдоль горбатых фонарей, задумавшись и раздумывая над тем, откуда же он помнит, что где-то, неподалеку от статуи Двадцати Четырех, что высилась в центре города, должен быть хороший магазинчик с всевозможными магическими ингредиентами, где, если он не ошибается, продают даже толченные кристаллы[2]? Но… в голову, как всегда, лезла лишь всякая чушь на пару с острым желанием не повстречать в этом самом магазинчике по воле случая своих недавних приятельниц.

В свою очередь, центральная площадь неумолимо приближалась. Местами ему на пути стали попадаться одинокие повозки, улицы наполнил приглушенный шум, а под ногами, суетясь, пробегали струйки шаткого прохладного воздуха. Зеленые островки лужаек, окрашенные легкой росой, дрожали под кашлем ветра, стучали затворки окон. Где-то в неизвестности выл на сетчатое небо пес; по серым плитам дороги хлопали усталые и еще сонные ноги прохожих.

Кид ускорил шаг и вскоре уткнулся носом в гигантскую статую Двадцати Четырех, возле которой стояла старая бабка и размахивала свежим выпуском газет. Заметив парня, она поманила его пальцем и всучила ему большой пергамент, на что тот кинул ей в коричневый залатанный мешочек одну золотую. Старуха приветливо улыбнулась ему (на его удивление) абсолютно целыми зубами и, низко поклонившись, продолжила махать белой опечатанной бумагой, словно отдавая какие-то неведомые команды таким же невидимым легионам.

Юноша поковылял дальше, выискивая магазинчик, на котором должна красоваться большая живописная надпись: «Зелья Ворисона», попутно начитывая вслух заголовки новостей, что накопились за те дни, пока он был в дороге.

Первой строчкой шла, наверное, чуть ли не самая животрепещущая тема последних недель: объявление Империи Солнца о возможном скором «дипломатическом союзе» с Королевствами Основного Континента: Империями Дождя и Луны. Как говорилось в газете – этот союз должен был укрепить дружбу между тремя великими державами, что входят в так называемую «Тройку Небес», еще сильней.

Невероятно смелое заявление, надо бы сказать. Особенно в то время, когда ситуация на границе Империи Дождя и Империи Туч сильно накалилась, из-за убитого по непонятным причинам тамошнего графа по имени Радзоу, имеющего поместье как в пограничном городе Мароу. В следствие этих событий путь к Перехрестным Горам был закрыт, а местным патрулям был отдан приказ никого вглубь Империи не пропускать.

Впрочем, судя по тому, что поговаривает простой народ, а именно, что Безликий Император или как его еще называют – Император Солнца, вообще не знал страха и всегда, при любых обстоятельствах, добивался того, чего хотел, несмотря на любые преграды на своем пути – в подобных заявлениях не было ничего удивительного. Скорее всего, кстати, именно поэтому о сем невероятном союзе так массово и открыто печатали нынче в газетах, ибо Безликий абсолютно не боялся угрозы иле же войны со стороны других Империй, что опять-таки, ничуть не удивительно.

Почему же, спросите? Ну-у, тут все достаточно просто. Император Солнца, хотя его никто и никогда не видел в лицо, а люди до сих пор придумывают всякие сказки и небылицы про его внешность, смог за считанные года сделать из достаточно слабой и посредственной империи Основного Континента - самую процветающую и богатую страну за всю историю существования этого мира, и что даже великое Королевство Савэн за времена самого Тула не блистало такой могущественностью, как сейчас сияет Империя Солнца.

Дочитав последние строки первого заглавия, Кид отложил газету в сторону, растворив ее в воздухе, и остановился возле того самого магазинчика «Зелья Ворисона», куда, собственно, и держал путь. Он толкнул застекленную дверь и зашел в большое помещение с множеством полок, а также резким запахом рисака кантского. Парень молча застыл посреди лавки, бродя усталым взглядом по несчетному количеству всевозможных коробочек, колбочек, ящиков и сосудов, пока из-за прилавка близь большого окна, открывающего вид на задний двор, не высунулось вытянутое лицо и тоненьким голоском спросило у него.

- Чего изволите, юный господин? – крут[3] наклонил свою необычайно длинную шею на бок и весело улыбнулся. – Могу предложить красбискую горбатую вошь, только вчера доставили свежую партию. Помогает в росте.

Кид великодушно проигнорировал оскорбление в своей адрес со стороны крута, поскольку знал, что эти существа с рождения не могут сдерживать свои подлинные эмоции и всегда говорят то, что думают, ответив:

- Нет, мне, пожалуйста, алых толченных кристаллов, ромашек, руты, хмеля, измельченного рилавитовой сталью, также микстуры Арха[4], и десять флакончиков на десять миллилитров с фихтиловыми крышками.

- У-у, никак самого дьявола собираетесь усыплять, юный господин? – поинтересовался крут спиной, уже выискивая нужные парню ингредиенты.

- Хах, можно и так сказать, - нехотя ответил юноша и принялся покорно ждать, пока сие забавное существо найдет ему все необходимое, перевернув верх дном перед этим сотню длинных полочек.

- Прошу, господин. Все готово, - крут возложил на прилавок небольшую сумочку и торжественно крутнулся на месте. – С вас сто восемьдесят золотых.

Кид щелкнул пальцами, и возле крута выросло три высоких столбика блестящих монет. Существо поначалу удивленно выпучило глаза на сие чудо, но после, очевидно осознав, что ведет себя крайне вызывающе, немедленно расползлось в изумительной и дружелюбной улыбке.

- Вы очень талантливый чародей, господин. Желаю удачи в вашей охоте.

Парень кивнул и стащил с прилавка мешок.

Когда он вышел обратно на улицу, оказалось, было уже значительно светлее: мрак постепенно отступал, хотя и не торопился в этом деле, и не спеша уводил свои бесконечные легионы за горизонт. Утренняя слепота все еще оставалась, а ее аспидные матовые разводы и едкая розовизна, что кляксами покрывали землю и небо, еще прятались по углам и средь белых облаков.

Он застыл в лучах этой розовизны: его лицо озарило светом. Холодные и синие, как воды Серого Океана, глаза блеснули в зареве голубым огнем, впились в каменные лики статуи Двадцати, пробежали по их тонким контурам, и резко сорвались вниз к земле, спрятавшись за черной тканью. Ветер поднял ему плащ, на долю секунды открыв миру жилистое тело в черных брюках, на поясе которых висел какой-то странный, похоже, игрушечный деревянный меч, а также белую чистую рубаху, меж чьих пуговиц незаметно притаился дубовый лист из льющегося металла.

Кид размял шею и устремился на юг, где тремя высокими башнями виднелась одна из самых крупных станций поездов во всей Империи Дождя. Дорога, что он выбрал, вела его прямой ровной улицей мимо казарм, плоского здания городского гарнизона, откуда доносился приглушенный шум клумб и ярких зеленых лужаек, которые весело играли в порывах легкого ветерка.

Вот из-за угла высоким витым сооружением, вкручиваясь в небосвод живой спиралью, показалась исполинская Барьерная Башня. Ее невероятно плотные стены, дрожащие из-за громадных источников силы, что были расположены на каждом этаже, - светились изящным белобоким мрамором. Широкие полосы темного фихтила, украшавшие сеть ромбовидных окон, наматывали на грубом камне спиральные дуги, создавая некий контраст нового и старого; обветшалая деревянная дверь, несмотря на свой внешний вид, искусно подчеркивала или даже дополняла общую картину, ни капельки, при этом не нарушая тот неуловимый баланс, что был присущ громоздкому великану.

Парень уже видел похожие «барьерные башни»… Их особая структура, похожая на винный штопор, помогает вытягивать из атмосферы вокруг ману, которая, после длительной и весьма муторной обработки специальным механизмом, находящимся внутри сооружения, превращается в некий силовой барьер, что накрывает город огромным прозрачным куполом и защищает его от нещадных ливней, которые идут здесь не переставая, на протяжении целых пяти дней.

Такие башни не редкость в Империи Дождя. Иногда их бывает даже три или четыре на один город, смотря какого он размера. Например, в Ааласе - столице, подобных штук, если юноша не ошибается (а он просто не может ошибаться) - около шести. Все они были просто колоссальных размеров, вздымались вверх подобно клыкам разъярённого дракона, который, совершив громадный прыжок, пытался укусить за бок само небо.

Кид повернул налево, и широкая улица внезапно закончилась. Перед глазами парня величественно постало здание городской станции, возле которого уже скопилось немало шумного народа…

Белые пучки пара, что поднимались из железных труб каменных поездов, спрятавшихся где-то за кирпичной кладкой, мягко оседали на крышах соседних построек, ниспадая вниз на землю, разноцветными карликовыми радугами. Массивные черные, настежь распахнутые ворота, украшенные тонкой серебряной резьбой, еле заметно пошатывались от мощных потоков маны, на которой работали абсолютно все механизмы в Империи Дождя, скрипели под давлением неугомонной толпы.

Его поглотил живой поток, и Кид очень быстро оказался внутри открытой станции, увидев перед собой десятки гранитных монстров, что, пыхтя и сопя, будто самый настоящий Эхтолонский Вулкан, невозмутимо стояли на бесконечных матовых рельсах, уходящих вдаль, отсвечивая своими стеклянными окнами сотни желтоватых бликов.

Три высокие наблюдательные башни, которые он приметил еще издалека, обрели здесь более явную игольчатую форму и, пронзая верх готическими стрелообразными флюгерами, чертили на земле толстые полосы теней. Сновали люди, жонглируя между собой криками и шумом. В воздухе трепетали огромными зелеными пятнами гигантские стяги, смешиваясь с палитрой облаков.

Кид тотчас вытащил прямо из воздуха свой билет и принялся искать по нему нужный вагон. Прошло несколько минут, и парень остановился возле одного из самых больших поездов, что находился практически в самом начале станции, прислонив свой туповатый железный нос точно к шлагбауму.

- Вы к нам, молодой человек? – поинтересовался высокая, худощавая женщина, проверяющая билеты.

- М? – не понял парень, продолжая думать о своем.

- Говорю, Ваш билет, сэр?.. - женщина улыбнулась, и Кид тотчас увидел перед собой самую, что ни наесть фальшивую человеческую улыбку за последние несколько лет совей жизни.

- А-а… да, конечно. Вот, держите, - он холодно протянул немного пожеванный белый пергамент и молча втупился в землю. Женщина, в свою очередь, пафосно натянула на нос очки с инициалами Рифера Волбонского (что очевидно говорило о их невероятном качестве) и, прокашлявшись, погрузила свой карий взгляд в корявые буквы.

- Так, так… а вы что не сдавали ману, перед тем как купить билет? Вы же прекрасно знаете, что всем пассажирам нужно сдавать свою ману в общее хранилище, иначе поезд просто не сдвинется с места без нужного количества энергии.

- Я не мог этого сделать… - сухо ответил Кид, уже предугадывая наперед, какова будет реакция билетерши, которая не заставила себя ждать:

- Это против правил! – взвизгнула она и нагло преградила юноше путь, как ей тогда казалось, найдя сегодня идеальную жертву для того, чтобы выпустить весь накопившейся пар.

- Если я сдам вам ману, то… - продолжал спокойно говорить Кид.

- То, что?! Высохните?.. – перебили его.

Парень тотчас умолк, ибо понял, что такими темпами этот спор затянется на долгие часы, после чего нехотя достал из-за пазухи то самое ожерелье с медальоном в виде дубового листа и ткнул его прямо под нос неугомонной:

- Теперь, надеюсь, вы измените свою точку зрения? – прокряхтел он не без торжества.

Женщина злостно посмотрела на переливающейся метал, и в ее глазах немедленно потух тот ярый огонек, которым она здесь разливалась, пытаясь обжечь им ни в чем неповинного.

Она медленно выровнялась и, громко сглотнув, тихо сказала:

- У-у вас д-двадцать восьмое купе… диван и верхняя полка… удачной поездки.

- Вот и славно, - ответил он и деловито вошел в длинный светлый коридор каменного поезда, обшитого изнутри еловым деревом.

Сопровождаемый несколько минут сплошным длинным окном, через которое открывался чудный вид на густой зеленый лес, Кид вскоре остановился рядом с высокой темной дверью и, немного поколебавшись, резко открыл ее.

Пусто. Похоже, он здесь будет один.

В купе было два больших дивана, между которыми – стол на одной ножке. Под ногами - шерстяной ковер, на потолке - лампа и четыре полки, расположены симметрично по отношению к друг другу. Уютно, тепло, а самое главное - тихо, что не могло не радовать.

Кид швырнул на стол мешочек с ингредиентами для зелий и устало плюхнулся на диван… Затем стащил с себя обувь, поджал ноги и принялся копаться в том, что купил в лавке крута.

Отыскав колбочки на десять миллилитров, он прямо на столе размял ими руту, хмель и ромашку, смешал все с толченными кристаллами в пропорции один к двум, разбавил микстурой Арха, которая имела характерный бирюзовый оттенок., разлил все по флакончикам, хорошенько встряхнул, а под конец поджег крышечку на каждом из них, усталым щелчком пальца.

Подождав несколько минут, пока фихтил полностью догорит и упадет в содержимое, Кид одним мгновением руки спрятал все зелье в свой «невидимый воздушный тайник» и, осознав, что сделал в своем купе настоящий бардак, вяло пожал плечами и залил оставшийся в руке пузырек себе в рот. Резкий вкус вынудил его машинально разбить хрупкую колбочку о пол, и сладкий сон тут же поглотил парнишку с головой.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Скорее, Элли! Мы сейчас опоздаем!

- Да бегу я, бегу! Только немного помедленней, ты же знаешь, что в такую рань я вообще не могу нормально двигаться!

- Поэтому мы и хотели выйти в десять! Но даже в такое время ты все равно не хотела слезать с кровати!

- Но она была такой мягкой!.. - Эл шмыгнула носом. – А теперь… а теперь, у меня будут синяки под глазами!

- Вот только давай без слез! – Ника крепче сжала руку своей подруги, и они вместе повернули в сторону Барьерной Башни.

Альвадэ кипел и жарился под жгучим солнцем, словно золотая глазунья. Не удивительно, ибо так называемая Пара заканчивалась сегодня ночью, после чего дождь будет лить, не переставая около пяти дней… Покинуть город будет невозможно, и было видно, что местные изрядно суетились по этому поводу, и все никак не могли найти себе покой. Купцы громко кричали: «Скидки! Скидки!» - треск колес неуклюжих повозок глушил их дыхания, скрипя ржавыми шарнирами, а люди покупали все подряд, даже не задумываясь над тем, нужны ли им эти вещи или же нет.

Жаркий ветер развевал подругам волосы, и вскоре они увидели впереди себя ворота железнодорожной станции. Тогда девушки побежали еще быстрее, в последнюю секунду успев проскочить в узенькую щель между двумя массивными деревянными засовами, за мгновение до того, как их громко и со скрипом захлопнули. Несколько раз извинившись перед разгневанным охранником, Ника с Элли начали быстро искать нужный поезд, пытаясь проложить путь сквозь шумный и взбудораженный народ, превращая пространство вокруг себя в недовольное ворчание толпы.

С трудом добравшись до своего вагона, который, судя по полупрозрачному жидкому пару наверху, уже расчехлял окостенелый двигатель, стряхивая с него двухдневную пыль, девушки, еле переводя дух, торжественно отдали билеты высокой женщине, которая апатично опустила взгляд на белую бумагу, а затем очень долго смотрела на нее, словно ловя зрачками пустоту:

- М-да, не повезло вам, девочки, с соседом, - внезапно сказала она.

- А? - одновременно вопросили подруги, не понимая, что та имеет в виду.

- Говорю, у вас двадцать восьмое купе, полка и диван. Удачной поездки.

- Эм… спасибо, - Ника недоуменно забрала билеты обратно и молча вошла в просторный вагон.

- Эй, стой, Ника! Куда это ты так торопишься? Ты что не слышала, что нам сказали? – воскликнула Элли, потянув ее за рукав, когда девушки отошли от входа на достаточное расстояние. – Что у нас какой-то странный сосед?..

- Слышала, и что с того? – пожала плечами та. - Все люди «по-своему» странные.

- А вдруг мы в одном купе будем ехать с каким-нибудь старым орком, который не ходил в ванную с тех пор, как родился на этот свет?! – ужаснулась Элли, очевидно представив себе эту картину прямо перед глазами.

- Не переживай, - успокаивающе сказала Ника. - Орки очень ценят чистоту, а те басни, что мы слышали в Академии, лишь детские и наивные сказки.

- Ты так говоришь, будто сама видела орка, - возмутилась Элли.

- Не видела, но учитель Глен рассказывал, что они на самом деле очень добрые, хотя и выглядят немного жутко.

- Хах, ну да, с такими-то клыками, хочешь не хочешь, а будешь выглядеть жутко, - насмешливо согласилась девушка. – И все-таки я не знаю, стоит ли… - она хотела добавить что-то еще, однако в виду того, что Ника внезапно остановились возле их купе, лишь прикусила себе язык.

- Хм, закрыто, - Эл безрезультатно попыталась провернуть круглую ручку.

- Да ну, а разве здесь есть замки? – нахмурилась Ника, подойдя поближе.

- Нет, однако…

Обе девушки резко умолкли и внимательно прислушались: из-за двери доносился какой-то дивный сладковатый храп, сопровождаемый долгими грудными вздохами.

- Кто-то спит.

- Или что-то, - с явной настороженностью предположила Элли, недвусмысленно намекая на орка.

- Да ну тебя, - махнула рукой Ника. – Это сто процентов человек.

- Или же орк…

Повисла неловкая тишина, после которой подруги дружно рассмеялись.

- Хух, ладно… посмеялись и хватит. Теперь давай я попробую, - пытаясь сделать более-менее серьезное выражение лица, предложила Ника и, на удивление, с легкостью провернула ручку.

Подруги недоуменно переглянулись и осторожно открыли дверь, заглянув внутрь купе, в котором, как оказалось, как будто прошелся настоящий ураган. На полу валялось несколько крупных осколков фиолетовой колбочки, которую разбили, судя по всему, совсем недавно, возле них – пара высоких черных сапог, что отсвечивали глянцем прямо им в глаза, а все стены и потолок в том числе - были в саже и вмятинах, словно кто-то швырял по ним молнии…

На одноногом столике, чей презентабельный вид исчез непонятно куда, лежал залатанный мешок с остатками магических ингредиентов, а на диване, который стоял справа от единственного окна, лежал, раскинув в стороны руки и ноги, парнишка в белой рубахе, аспидных штанах и деревянным игрушечным мечом под головой.

- Хр-р-р-р!..

- Что? Как это… понимать? – Элли растеряно посмотрела на подругу.

- У… у меня такой же вопрос, - Ника еще раз ошеломленно окинула взглядом их купе, которое сейчас было похоже на логово какого-нибудь бурого медведя, и решительно переступила через обломки разбитого стекла, шагнув в сторону парнишки.

- Эй, погоди-ка, – тихо прошептала Эл, уверенно положив руку Нике на плечо. - Что ты собираешься сейчас делать?

- К-как это что?.. – ехидно улыбнулась девушка, оборачиваясь. – Я собираюсь разбудить его.

- У-у, - многозначительно произнесла та. – А, может, не стоит?

- А что? Думаешь… он разозлится? – притворившись, что ничего не понимает, спросила Ника.

- Ну, я точно не знаю, однако… - Элли притворно закатила глаза.

- Тогда позволь мне просто придушить этого маленького!.. Маленького!.. За то, что он здесь натворил!.. – Ника хотела ухватить парня за белый воротник рубашки, однако ее очень быстро оттянули назад и усадили на второй диван, придавив при этом огромной тяжеленой сумкой со всякой всячиной.

- Сиди и не рыпайся! Сама подумай: если разбудишь его – нам придется всю дорогу терпеть на себе его всепожирающий взгляд! Ты этого хочешь?

- Да… да… Да мне все равно! За то, что он тут устроил, он!.. Он!.. – Ника попыталась встать, но тяжелая рука ее подруги мигом усадила ту на место.

- Но не ты ли мне сегодня говорила, что...

- Что из-за него я всю ночь уснуть не могла?!

- Не только это… - поправила Элли, специально не расслабляя хватку. – Ты говорила, что видела, как его вчера мучила страшная бессонница, верно? Что тебе стало жаль его и все такое… а главное - ты решила простить ему все, что он натворил, разве нет?

- Значит, я беру свои слова обратно! – отрезала Ника и предприняла еще одну безрезультатную попытку подняться. – Да и как я могу просить того, кто вчера сначала ворочался на кровати, словно одержимый, а теперь дрыхнет здесь без задних ног и ни капельки не краснеет за этот бардак?!

Их спор только усиливался, становясь все эмоциональней и эмоциональней, однако спящий парнишка за все это время даже не пошевелился, лишь незаметно сменив громкий храп на душевное и мирное сопение. Тут же по специальному устройству внутри поезда оповестили о том, что всего через несколько минут они отправляются, конечная станция - Аалас, столица Империи Дождя, и совсем скоро гигантский каменный монстр издал протяжный войт, стремительно нырнув острым носом в лесную чащу. Его тяжелые колеса высекали снопы искр, массивное и, с виду, неповоротливое тело плавно помчалось вперед, постепенно набирая скорость.

Поезд летел стрелой, летел пулей из гномей аркебузы, рассекая пространство и превозмогая время, подобно страннику мироздания. Внутренности машины кипели: двигатель, пожирающий ману порциями изголодавшегося, накалялся и краснел металлом, шестерни крутились по часовой стрелке, толкая исполинские шарниры вперед и дальше в бесконечность.

Патетическое «ту-у-у» разорвало Лесное Нагорье, на котором стоял Альвадэ, спиральным эхом, заставив очнуться бесконечные еловые лабиринты от долгого сна и взыграть яркими утренними красками. Красками, что, казалось, не видел ни один смертный, ни один смертный не мог представить.

И вот, еще мгновение, и поезд вырвался из объятий вопиющей зелени, пронзив острой шпагой рельс Бесконечные Поля, которые простирались на такую дальнюю даль, что будто хотели таким образом споить твой недалекий разум абсолютной гармонией всего живого, заморочив голову и взбудоражив сердце.

Девушки уже перестали ссориться и сейчас просто мирно сидели себе на диване, блуждая томным взглядом от спящего парнишки, который, кажется, уснул еще крепче, до бардака в купе и вида за окном. Придя к выводу, что спорами все равно ничего не добьются, ведь каждая останется при своем мнении, они решили закончить этот разговор, а данный вопрос оставить открытым до следующей же возможности.

Элли принялась копаться в своих покупках, выкладывая на свободную часть стола пирамидки из книг, сладостей и одежды, сортируя их за алфавитом, а Ника, в свою очередь, достала из внутреннего кармашка своей бордовой курточки небольшой томик и, пробежав взглядом по его названию – «Крэйдэлские Хроники Орина Смиренного. Том 1», молча начала читать.

«Подвиды стандартной магии и их применения» – называлась глава номер одиннадцать, которую она хотела прочитать за время, пока они будут в дороге на пути в Аалас. Первые строки начинались с цитаты: «Магия – свет надежды, однако только тебе решать, куда направить его лучи».

Пафосно и мудро, как раз в стиле великого Орина Смиренного, чья необыкновенная история и не менее необыкновенное становление начались с одного именитого инцидента в городишке под названием Суа – нынешняя столица Империи Солнца, которую часто рассказывал им учитель Глен, когда дело доходило до магии подвида огня.

Молодой Орин, хотя и окрестили его Смиренным, с раннего детства был самым что ни наесть буйным и нравным подростком, который не знал любви родителей и жил жизнью настоящего маленького авантюриста, с одиннадцати лет работая на Черном Рынке Коварного Ди – знаменитого тогда разбойника и пирата. Работал разносчиком писем, бегая по тридцатиградусной жаре с одного квартала в другой, находясь в курсе всего, что происходило внутри того огромного муравейника, где каждый спал, ел, пил и отдыхал со спрятанным ножом за пазухой.

В те времена юный Орин даже и не догадывался, что через каких-то десять лет станет Заклинателем – магом, удостоенным невероятных почестей и почти что неосязаемой властью. А событие, которое предрешило его дальнейшую судьбу, настигло парня в четырнадцать лет, когда в Суа приехал барон по имени Вантий - ставленник Императора Тулы, который, по приказу Императора, сменил наместника города Суа – Дигимона, и стал править от имени «чести» и, как он сам говорил «совести», что, как не трудно догадаться, Коварному Ди, который почти всю свою жизнь посвятил своему «черному детищу», очень сильно не понравилось.

Впрочем, старый пират был вынужден смириться с новым правителем его скромного городка, ибо, как позже выяснилось: Вантий на деле оказался весьма и весьма неплохим чародеем, которого было крайне затруднительно застать врасплох из-за невероятной магической силы, которая удивляла даже самого Рофеля Дикинса – волшебника и правую руку великого разбойника.

Вследствие всех этих обстоятельств, Коварный Ди, проявив всю свою истинную натуру, решил пойти на крайние меры. Он вознамерился выкрасть единственную дочь барона – Элену, из его поместья, пока Вантий был в отъезде, чтобы потом потребовать от него отмену тех ужасных законов, что он ввел ради уменьшения коррупции, взамен на ее жизнь.

Однако, и тут была одна загвоздка: единственным безопасным путем к замку была водосточная труба искусственного фонтана, что находился на заднем дворе поместья, а ее диаметр составлял всего тридцать с чем-то сантиметров, куда взрослый человек пролезть ну никак не сможет.

Здесь и пригодился Коварному Ди юный Орин, который обладал достаточно худым телосложением и, что весьма забавно, мог задерживать свое дыхание на очень долгое.

«Я дам тебе столько золота и денег, что ты сможешь уехать из этого треклятого города прямо в столицу, где уже не ты будешь разносить по домам письма, а тебе их будут доставлять и кланяться в ноги, как какому-нибудь графу, а то и королю! - сказал тогда старый пират, похлопав Орина по плечу. – Что скажешь?»

Естественно, парень согласился, ибо чего уж тут: деньги в то нелегкое время были большой редкостью, а уж чтобы их оказалось столько, что ты смог бы жить в самой столице Империи Савэн, она же Империя Огня, – так это вообще за гранью реальности.

Ночью, когда на небе висел лишь одинокий диск старой луны, юный Орин отправился в путь. Он проплыл почти двести футов под водой, пока не глотнул свежего воздуха уже в самом поместье Вантия. Дальше ему предстояло выкрасить Элен из ее комнаты, что была на третьем этаже, и привести девушку к южным воротам стены, которая окружала замок, где парня должны были ждать люди Коварного Ди.

Орин выкрутил мокрую одежду, отряхнул рыжие волосы и принялся искать средь тьмы и камня безопасный проход в замок. Это заняло у него долгих полчаса, и только когда местная городская церковь пробила полночь, он сумел влезть в приоткрытое окно высокой ромбовидной башни, что пряталось во тьме возле сухого дерева. Оказавшись внутри, Орин быстро свернул налево, уйдя от патруля закованных в латы стражников, и начал медленно подниматься наверх, где через несколько минут бесшумно остановился у двери спальни дочери барона.

Ржавые петли неприятно скрипнули, и парень твердо шагнул внутрь, однако…

Внезапно всю его уверенность как рукой сняло, тело его задрожало, и он замер прямо у входа, раскрыв от удивления рот, не в силах даже шелохнуться.

Перед ним открылась большая комната, наполненная светом бледной луны, что проникал сюда благодаря большому стрельчатому окну. Проникал, и бережно, словно дите, окутывал тонкую изящную фигурку девушки, сидевшую на краешке кровати и завороженно глядевшую на белую сестру солнца, будто пытаясь усмотреть в ней собственное отражение.

Ее волосы блестели жидким золотом, ради которого, помнится, и пришел сюда юный Орин.

- Ты должен убить меня? – спросил у него толи ангел, толи дух, невидимый глазу человеческому.

- Я?.. – с ужасом в глазах и трепетом в голосе спросил Орин. - Нет! Я бы никогда!..

- Тогда, что ты здесь делаешь? – к нему развернулось ясное лицо, украшенное двумя серыми глазами. Парень ошеломленно уставился на девушку, не понимая почему не может сдвинуться с места, и бессильно упал на колени, уронив плетеную веревку на пол вместе с небольшим раскладным ножом.

- Нет… - тихо сказал он. – Я бы никогда… не убил ангела, - и смущенно отвел взгляд в сторону.

Девушка в ответ тихо засмеялась - парень недоуменно посмотрел на нее.

- Знаешь, меня еще никто так не называл, - улыбнулась она. – Как тебя зовут?

- Меня? Орин, - не задумываясь, ответил юноша.

- А фамилия?

- Нету фамилии.

- М? А почему?

- Почему? - парень задумался. – Наверное… потому что такому сброду, как я, она не нужна, - сказал он, опустив голову, и тут снаружи что-то громко взорвалось.

Ужасный треск наполнил собою воздух, и обломки каменной стены замка полетели во все стороны, подобно стрелам, осыпая собою поместье.

- Берегись! – выпалил юноша, резко вскочил и оттолкнул девушку в сторону - буквально в ту же секунду окно в спальне разбилось из-за громадного булыжника, который еще мгновение и расплющил бы их обоих.

- С тобой все в порядке? – тревожно спросил Орин, переводя дух.

- Да, а вот как на счет тебя? – девушка коснулась красного пятня крови на плече парня.

Тот скривился:

- Пустяки. Нам нужно скорее убираться отсюда. Это проделки Коварного Ди. Видимо, он догадывался, что я не смогу закончить свою работу.

- Но куда нам бежать? – серые глаза ее были полны ужаса.

- Конечно же в казармы городского гарнизона! Там много рыцарей, они тебя защитят!

- А как же стража поместья?

- Их слишком мало. Может, тридцать, может, чуть меньше, а людей Коварного Ди – около сотни!

- Однако, если их так много, как мы сможем убежать из замка незамеченными?

- Есть у меня одна идея… Но, чтобы все получилось, мне придется остаться, и кое-что сделать.

- В смысле? Нет! Ты должен бежать со мной!

- К сожалению, сейчас ты не в том положении, чтобы что-то от меня требовать, - отрезал парень и подхватил девушку на руки (она оказалась удивительно легкой). – Держись крепче! - Орин глубоко вздохнул, а затем выпрыгнул прямо из разбитого окна ромбовидной башни, мягко приземлившись кожаными сапогами на шелковистую траву, и в тот же миг в юношу откуда ни возьмись полетели арбалетные стрелы. Но, из-за всеобщей паники, творящейся вокруг, ни одна, благо, его не задела.

Он стремглав бросился по узенькой каменной тропинке к задним воротам замка, где, если карта не врет, должен был быть секретный черный проход к устью реки, протекавшей неподалеку.

И как раз на полпути к нему стена, шедшая от поместья по правую руку и защищавшая их с запада, неожиданно рухнула вниз. Землетрясение, которое последовало после, выбило почву из-под его ног, и юный Орин сорвался наземь прямо на мраморные плиты, в последнюю секунду успев закрыть хрупкое тело девушки своим.

Ужасная оглушающая боль пронзила его с ног до головы, и парень бессильно распростерся у ног напуганной Элен, корчась в ужасных судорогах.

Мысли его помутились, став вязкими и тягучими. Жизнь начала медленно в нем угасать, просачиваясь сквозь рану на правом плече горячей кровью.

- Нет! – отчаянно вскричала девушка и скрестила на своей груди тонкие руки, словно моля о помощи самих богов, порой таких равнодушных и тщеславных… И с ее ладоней внезапно сорвался пучок зеленого света, а затем - тоненькая струйка жизни окутала тело юного Орина приятным теплом. – Авгала[5]!!! – раздалось эхом на весь замок, и мир в глазах парня снова обрел краски. Он почувствовал сильное головокружение, однако боль в спине прошла, и затем юноша увидел перед собой испуганное и заплаканное лицо той, кого бессовестно должен был сегодня похитить.

- Чего ты плачешь, дуреха? - прохрипел Орин, осторожно приподнимаясь на локти, все еще чувствуя легкую слабость. – Кто я такой, чтобы из-за меня плакала дочь самого наместника?

- Кто ты такой? – с дрожью в голосе произнесла та, чувствуя, что сейчас разрыдается еще сильнее. – Ты… ты живой человек! – прокричали тогда ему в ответ и обняли за плечи. – А все живое в этом мире - неважно есть ли у него фамилия или нет - заслуживает за собой слезы! - прошептал ему ангел и упал замертво с десятком стрел в своих крыльях. Упал с улыбкой на лице, поскольку умер, осчастливив еще одного человека на этой бескрайней, необъятной и красивой земле.

Ужас.

Ужас застыл в глазах юного Орина, а после… его сменил гнев. Гнев, который и отгадал в парне: его истинную сущность, его истинную мощь, сокрытую глубоко внутри. Силу, с помощью которой можно уничтожать все зло… Силу, с помощью которой, можно спасать людей.

Чудовищный всплеск первозданной магии огня и пламени накрыл в тот день поместье наместника Вантия, не оставив после себя и камня на камне, а перед юным Орином - открылась новая глава его невероятной жизни, в которой он стал Магом Правосудия[6] и, отдавая дань своей первой любви, взял себе фамилию Смиренный, так как смирился… смирился со своей судьбой, которая отняла у него самое дорогое в этой жизни.

Эта история стала легендой, легенда же превратилась в миф, который любят рассказывать маленьким детям, что хотят изменить этот мир к лучшему, показывая им как же судьба, порой бывает непредсказуема.

Ника внезапно для себя громко чихнула и закрыла книгу: за окном уже смеркалось. Ее сероглазая подруга, как видится, тоже была полностью занята каким-то своим делом, устроив на столе ничуть не худший бардак, нежели их спящий сосед, что продолжал тихо посапывать на обугленном диване в такт шумному двигателю поезда, словно их здесь и не было вовсе.

«Вот незадача… - подумала Ника, пристально глядя на осунувшееся лицо, черные, как сама бездна, волосы парня, вспоминая прошлую ночь, - ведь который раз уже видимся, а имени его я так и не знаю. - она смущенно встрепенулась. – Дура, дура! И почему тебе вдруг стало интересно имя этого маленького, невоспитанного гремлина?!» - девушка тяжело выдохнула, почувствовав вдруг на плече руку Элли.

- Слушай, Ника… - тихо сказала та.

- Что?

- Слушай, говорю. Прислушайся, - Эл указала на спящего юношу.

Девушка недоуменно посмотрела на свою подругу, но все-таки прислушалась, и вскоре заметила, как тонкие губы мальчика слегка подрагивают, шепча на все купе имя «Шарлотта».

- Он ведь и тебя так назвал, когда вы первый раз встретились у ворот в Альвадэ, помнишь?

- Помню, - как-то странно ответила Ника и снова перевела взгляд на парнишку. – Но, почему? И кто такая Шарлотта?

- Не знаю, это может быть кто угодно, – Эл насупилась. – Однако, что мне кажется наверняка, так это то - что эта Шарлотта выглядела или же выглядит точно также, как и ты. Скорее всего, именно из-за этого он и называл тебя так. Перепутал, видать, но, чтобы говорить ее имя во сне… вероятно, она очень дорога ему.

- Наверное, - Ника еще раз посмотрела на спящего парня, и тут с его ладони внезапно сорвалась крохотная ветвистая молния, которая пролетела в нескольких сантиметрах от ее головы…

Через мгновение на весь вагон раздалось гневное: «Ты что убить меня вздумал, маленький гаденыш?!» - в последствии эхом пропав в каменном основании локомотива.

Девушка хотела было встать, но Элли снова усадила ее обратно. Между подругами вновь завязалась яростная словесная перепалка, однако мальчишке, из-за которого она и началась, похоже, было абсолютно все равно. Он так и не проснулся, и чтобы не происходило – так и не проснется до тех пор, пока не закончится действие лекарства. Кид лишь сладко потянулся и сильнее прижал к груди свой деревянный меч, продолжая досматривать навеянные ему едким зельем сны.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Парень проснулся в кромешной темноте и тотчас понял, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Они были связаны, а судя по дребезжащим звукам деревянных колес, что спотыкались о неровную поверхность, а также тугому сырому запаху, который царил вокруг, – его везли в телеге по какому-то заброшенному подземелью или же канализации.

Кид сладко потянулся и в момент сжег тугую веревку на своих запястьях одной лишь силой мысли: «Хах, видимо, моим похитителям явно не хватает ума, раз они не подумали о том, что мирно спящий мальчик в купе на диване каменного поезда может оказаться магом, - он зло усмехнулся и сменил позу, освобождая затекшие конечности. - Ладно… в любом случае, если меня похитили - значит все идет по плану», - юноша щелкнул пальцами, и у него в руке оказалась небольшая помятая листовка с надписью «разыскивается», на которой большими буквами было написано:

Аалас, столицу нашей великой Империи, терроризирует опасная секта под названием «Последователи Крыс», что скрывается в недрах старой канализации города и похищает невинных людей. Все попытки поймать или же как-то уничтожить главу данной организации - увенчались сокрушительным провалом. Так называемый «Король Крыс» оказался для наместника города неуловим, а его приспешники, пользующиеся запретной магией, очень опасными противниками.

На обратной стороне листовки был изображен портрет этого самого «Короля Крыс», которого, очевидно, мать природа ненавидела точно также, как и жители Ааласа. Впрочем, самое главное – это, конечно же, цена за его голову, которая была выделена жирным шрифтом, а именно: сорок тысяч золотых.

Лицо Кида озарила задорная ухмылка при только одной лишь мысли о такой сумме денег, и в этот момент телега, на которой его везли, резко повернула в сторону, и парень наконец-то услышал голоса своих похитителей.

- Кр-кр, слушай, Боб… А тебе, кр-кр, не кажется странным, что меч этого парнишки сразу же исчез, как мы, кр-кр, к нему прикоснулись?

- Что? Н-е-е, я та-а-ак не думаю… - последовал ответ. - Ты-ы-ы посмотри на него… Он ве-е-едь такой маленький и-и-и беззащитный… Са-а-ам в купе был… Правда, почему-у-у-у-то очень грязном, но все-таки са-а-ам.

- И то верно, кр-кр.

Кид мимолетно представил себе владельцев этих забавных, но давно уже нечеловеческих голосов, и не смог удержаться от приглушенного смеха, а тот, кого выше назвали Бобом, тут же прокашлялся.

- Винтель, тебе-е-е ничего не послышалось?

-Нет, кр-кр, а что?

- Да во-о-т, мне кажется, я слышал де-е-етский смех.

- Детский смех? Это на тебя работа так плохо влияет, кр… - Винтель подавился слюнной и начал громко кашлять. – Черт!.. А эта штука вызывает привыкание… - послышались громкие глотки.

- За-а-ато какую силу дает! – заявил Боб и тоже что-то пригубил. – Это все-таки кро-о-о-вь крыс, смешанная с человеческой, хе-хе… Напиток богов, ка-а-а-к говорил нам босс. Пьешь и си-и-и-лушка сразу в голову бьет, хе-хе.

После этого диалога Кид сразу же догадался о какой-такой запретной магии шлось в листовке. А именно: о магии, изобретенной одним из проклятых Заклинателей – Дакком Лживым, что позволяет получить огромную магическую и физическую силу в кротчайшие строки за счет употребления крови существ, которым ты будто «поклоняешься», принося им жертвы в виде людей… мертвых людей… чьи внутренности идут основным ингредиентом к Секретной Настойке Дакка, которая, если подумать, не является такой уж и секретной.

Тут телега внезапно остановилась, и Кид сразу же понял, что они прибыли на место. Несколько небрежных пасов рукой, и его глаза смогли увидеть то, что происходило снаружи.

Два здоровых бугая, у одного изо рта торчат желтые крысиные зубы, а у другого нижняя челюсть наполовину отсутствовала, стояли на полу в огромной сточной пещере, по размерам напоминавшую те, которые роют гномы в Перехрестных Горах для добычи ценных ресурсов, и куда-то смотрели.

Так прошло долгих пять минут, после чего огромный подземный зал, по бокам которого шло несколько закругленных каменных колонн неопределенной формы, озарился светом сотен факелов, что вышли словно из самих стен, как настоящие призраки, и спустились у подножие гигантского толи трона, толи уступа, стоящего посредине всего.

- Босс! Мы притащили вам еще одну жертву! – радостно завопили его похитители и указали себе за спину.

- Ка-а-а-к Вы и просили, мы отыскали мальчишку не старше одиннадцати лет, – объявил Боб, глядя вперед на невнятную тушку, что молча прибывала на троне.

- Представляете, он спал, кр-кр! Спал, и тут пришли мы, ха-ха! – рассмеялся Винтель, хлопая себя по животу. – Это мы умеем.

- Тихо! – грозно приказали с трона, и человеческие кости, из которых он, собственно, и был сделан, еле заметно задрожали. – Сначала покажите нам свою добычу!

В пещере пронесся торжественный рев десятков и десятков культистов.

- Конечно! Для этого мы и притащили его сюда, бо-о-ос! - улыбнулся Боб и легко стащил огромный железный ящик с телеги. Затем принес его в центр каменного зала, за ним хвостиком поспешил Винтель, и торжественно поставил на пол.

Здесь Кид наконец смог разглядеть, кто пребывал на костяном троне, что отсюда казался еще выше и еще больше.

На нем сидела крыса, крыса с человеческим телом, вспухшим от искусственно употребленной силы. У нее были красные глазки, лохмотья вместо одежды, жуткий вид и весьма немаленький той же запас маны, которая стала красной, как кровь, из-за чрезмерного употребления Секретной Настойки Дакка.

- Смотрите, бо-о-ос, какой хороший экземпляр! – сказал Боб и хотел было открыть дверцу клетки ключом, но та неожиданно сама сошла с петель и, отбросив бугая на футов пятьдесят прочь, впечатала того в каменную стену.

- Тук-тук-тук, дамы и господа! Меня тут выкрали какие-то крысиные безумцы, не подскажите, как попасть в центр города? – сказал ехидный детский голосок, и из клетки, разминая затекшую шею, вышел низенький парнишка с черными волосами.

- А-а-а?! – пронеслось громогласным эхом по пещере.

- Ты?! Да как ты смеешь?! – завопил Крысиный Король со своего трона, тыкая в парня длинным корявым пальцем, а увидев, что один из его подчиненных так и не встал после чудовищного удара дверью, панически добавил. – У-убить! Убить его! Убить и принести в жертву великому Дакку!!!

На Кида тотчас набросились сразу с нескольких сторон десяток противников, включая Винтеля. Каждый из них попытался вонзить в него свои пышущие ядом дугообразные мечи, что сверкнули в свете факелов, однако, парнишка даже не подумал сдвинуться с места и в последнюю секунду, уныло сунув обе свои руки в карманы, заставил всех своих врагов в один момент замереть в воздухе.

Не успели культисты толком ничего понять, как крохотная фигурка уже испарилась, подскочив к потолку пещеры настоящим акробатом, и достав прямо-таки из воздуха длинный деревянный меч, который пронзил их тела насквозь, сопроводив все визжащим свистом.

Оказавшись на земле, Кид быстро вернул себе в руку свое невероятное оружие и пулей кинулся к костяному трону.

- Остановите его!!! – испуганно прокричал Крысиный Король, и в парнишку тотчас полетели молнии, но он с легкостью увернулся от них, перекувыркнувшись в воздухе дикой спиралью и гулко ступив обратно на пол. Тогда же в него пустили арбалетный болт, но Кид проворно ушел в сторону, перехватив древко свободной рукой прямо в полете, и вернув его обратно отправителю.

Послышался крик боли: над головой парня в ту же минуту мелькнуло три заточенные алебарды. Одну юноша остановил ладонью, отклонив тяжелое лезвие в бок, вторую разрубил своим мечом, засадив обрубленным древком врагу прямо в ногу, а третью просто-напросто выбил из рук нападавшего и вонзил тому в глотку, освободив поток бурой крови, что хлынула из огромной раны, словно раскаленная магма из жерла вулкана.

Далее путь ему преградили еще семеро культистов. Брызжа по все стороны слюной, они попытались взять его в кольцо, а самый здоровый даже осмелился замахнуться длинной каменной дубиной, однако… деревянный меч Кида тотчас дико взвизгнул и враз отразил сильный удар.

Коричневое лезвие блеснуло в свете оранжевых бликов и, направляемо кротким движением синих глаз, изрубило верзилу в капусту, пустившись в смертельные танцы с другими сектантами, рубя их направо и налево.

Потоки грязной крови снова хлынули на пол огромного зала, смывая с него свежие трупы. Визги и крики крысолюдов бились паникой в стенах пещеры, безуспешно пытаясь найти укрытие в сетях, нависших над ними сталактитов. Лязг стали и шмяканье тел глушили собой душераздирающий вой умирающих, а монотонное постукивание глянцевых черных сапог по гладкому мрамору внушали всем поистине доисторический страх.

Пока крохотная фигурка медленно шагала вперед, все ближе и ближе подступая к костяному трону, ее невероятное оружие продолжало сражаться и проливать кровь за своего владельца, вырезая сектантов десятками, что уже не шли в атаку, а в панике разбегались в стороны, не зная где скрыться.

И тут случилось то, чего Кид ждал все это время. Главная причина его пребывания здесь внезапно встала со своего трона и с громоподобным «бум» возвысилась перед ним всем своим двухметровым телом.

- Тебе не стоило приходить сюда! - взвыл Король Крыс и со всей силы ударил парню в живот огромным кулачищем да так, что тот не успел вытащить руки из карманов и отлетел на десяток метров назад, затормозив телом о ближайшую мраморную колонну, чьи обломки накрыли крохотное тело с головой, погребя его заживо.

– Ха! Только трепаться и умеешь! – захохотал главный культист, и в ту же секунду в его крысиное рыло полетели обломки колоны, которая буквально недавно стала каменной могилой для синеглазого паренька. Главный последователь Дакка быстро отпрыгнул назад, попытавшись спрятаться от смертельного дождя за своим же троном, однако возле него неожиданно появился длинный деревянный меч, который рубанул с такой скоростью, что несмотря на чудовищную реакцию, дарованную Королю запретной магией, лезвие все-таки сумело оставить ему на щеке глубокую кровоточащую царапину.

Не успела крыса оправиться от первого удара, как ей в лицо изо всех сил впечаталась нога наглого мальчишки, вынудив пару тройку острых зубов сойти на нет.

Кид хотел закончить все это вторым ударом сверху, но его противник, вопреки очевидному сотрясению мозга, легко увернулся и даже послал в ответ огненный шар, отступив к противоположной части пещеры.

«Хорошо… - подумал парень, легко перепрыгнув огненную сферу. – Очень хорошо… Ты почти заставил меня чуточку напрячься!» Его лицо снова поразила нездоровая улыбка, и парень, подхватив воткнутый в пол деревянный меч, понесся вперед, легко уворачиваясь от небрежно пущенных в его сторону заклинаний.

Главный последователь Дакка яростно взревел, понимая, что сейчас ему настанет конец, и выхватив из-за пазухи какой-то толстый фолиант, начал в нем что-то быстро читать.

Кид вмиг понял, что от этой книженции ничего хорошо ждать не приходится, и попытался сжечь ее, однако заклинание просто отскочило от фолианта и исчезло. Не сумев добиться желаемого результата, парень остановился в нескольких футах от культиста, а затем на него откуда ни возьмись набросились полчища визжащих крыс, что вылезали из тел убитых им доселе сектантов.

Первую волну он убил быстрым, но смертоносным ударом меча, что высек по полу дугу ярких искр, на вторую с его ладоней сорвались сети синих молний, которые вмиг испепелили мерзкие крохотные тушки, но вот третья волна уже заставила его отступить назад. Одним гигантским прыжком Кид в разы увеличил расстояние между собой и своей добычей, тяжело оперевшись спиной о самую дальнюю колону, чудом оставшуюся не тронутой во всем этом хаосе.

- Утони! В потоках крови! – заверещал не своим голосом Король Крыс, и на крохотного парнишку сорвалась невиданная прежде магия. Бушующая волна яростного огня взмыла вверх и утопила его в своих гигантских водах. Подземный зал озарил яркий оранжевый свет, который на миг ослепил даже главного последователя Дакка. Стены пещеры задрожали, по полу метнулись трещины, а сотни сталактитов, что висели где-то наверху, каменным ливнем сорвались вниз, с грохотом разбиваясь о гладкий мрамор. На секунду весь мир вокруг застыл в странной невесомости и… исполинский всплеск чудовищной силы стал простым воздухом.

Когда каменная пыль улеглась, стало видно, что от пещеры уцелело ровным счетом ничего. Лишь свет луны, что падал сюда через огромную дыру в потолке, которая разверзлась посреди одной из городских площадей, несколько чудом уцелевших сектантов, да безобразный коктейль трупов, смешанный с сажей и камнями.

- Вы… вы сде-е-е-елали это, босс! – раздался радостный голос Боба, который все же сумел прийти в себя после того чудовищного удара дверью. Здоровяк, ползя на четвереньках и с трудом пытаясь удержать в себе свои внутренности, приблизился к предводителю и низко уклонился ему. – Вы-ы-ы невероятны!

- Ха, а ты что думал? Мне и не такие попадались! Чтоб ты знал, твоего босса боятся даже маги здешней Академии! – человек с головой крысы громко рассмеялся, сея отголоски эха по разрушенной пещере. – Меня страшится сам Император! Да сами боги трепещут передо мной!.. – он продолжал бы нахваливать себя еще очень долго, если бы его торжественную речь неожиданно не прервал тихий звук раскалывающихся в конце гигантского зала камней, откуда, скинув с себя тонны черного мрамора, словно из того света, поднялась чья-то неведомая тень.

- Чего?! – возопил Крысиный Король. – Неужто ты еще жив? – он устремил свой взгляд в темноту вдруг и ужаснулся. Ужаснулся, ибо встретился им с двумя синими бездонными и холодными звездами, что пронзали мрак неистовым гневом. – К-как это возможно?! – вскричал главный последователь Дакка и метнул в страшную тень гнутую молнию, что, шипя и рыча, вонзила свои зубы в тело крохотного парнишки, но тот даже не пошатнулся.

Оба сектанта машинально попятились назад, поскольку внезапно увидели в устрашающих синих глазах, что, казалось, пылали первозданным огнем, лик самой смерти.

Тем временем черная фигурка неумолимо приближалась, и главный культист снова испустил в нее поток рифленого пламени, которое тотчас куда-то исчезло, словно любая магия была бессильна против того, кто сейчас медленно вышагивал в их стороны.

- ДА КТО ТЫ, ПАГИНН ОСКВЕРНЕННЫЙ ТЕБЯ ПОДЕРИ, ТАКОЙ?!! – яростно, если даже не панически взвыл Король Крыс. – Почему на тебя не действуют заклинания?! Как ты вообще стоишь на ногах после такого?!

Данный вопрос, кажется, немало заинтересовал черную фигурку, и та остановилась.

- Кто я такой?! – насмешливо ответило эхо.

- П-п-о-о-огодите, м-милорд… - спонтанно подал голос Боб, прячась за спиной своего предводителя. – В-в-ы ска-а-а-азали н-не действуют заклинания?.. Тогда это может быть лишь…

- Верно! – известил за него детский голос, громко рассмеявшись.

- Э-это… Может бы-ы-ы-ть лишь… - продолжил судорожно культист. - Знаменитый антимаг, чье имя, несмотря на его возраст, известно на все шесть Империй! – заикаясь, сказал он. – Это… Кид Ферсифал!!! ПОЖИРАТЕЛЬ ЗЛА!!!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Глен торжественно налил себе целую пинту вирвусской дури, самого горячительного напитка в мире, и приготовился праздновать день рождение своего директора, откинувшись в большом мягком кресле и весело оглядывая коллег.

- Жизнь прекрасна, не так ли, Арфи? – обратился он к стройной девушке, что сидела рядом с ним и потягивала с бокала душистое вино.

- Отстань, Глен. Ты не в моем вкусе, - холодно ответила та, будто он задавал ей именно этот вопрос.

- Что? Да не может быть! – рассмеялся молодой чародей, отправив в рот жареную куриную ножку.

- И ешь, используя столовые приборы, пожалуйста.

- Только если пообещаешь потанцевать со мной сегодня, - ухмыльнулся маг, но, кажется, его шутку никто не оценил.

Профессор лишь презренно сжала губки и с небрежным «хм» отвернулась в сторону Габриэля де Леованкского, который как раз толкал свою очередную долгую и пафосную речь на тему хорошей жизни, здоровья и, естественно, богатства, о котором так мечтали все, но в тоже время никто.

Глен мерзко скривился, глядя на своего «потенциального оппонента», против которого у него, а жаль, не было ни малейшего шанса, и удрученно отхлебнул ядреного напитка.

Они сидели за столом на внутреннем балконе огромного столичного ресторана, где каждый год отмечали начало нового учебного года в великой Академии Двадцати Четырех, а заодно и день рождения ее всепочетаемого директора Арнабеля, весело проводя время за почти что бесконечными пьянками и весельем.

Ха, ну еще бы! Как тут, скажите, не выпить, когда платит-то за все Старик, этакий богатенький лепрекон с бесконечными запасами златых? Почему бы и не повеселиться? Все равно завтра на работу, так что грех просто сидеть и не пользоваться моментом, когда он сам идет тебе в руки

Чародей мечтательно обвел взглядом украшенные золотом белые мраморные колонны, подпиравшие высокий потолок, затем небольшой каменный фонтанчик с нагим ангелочком, застывшим на одной ноге посреди бирюзовой воды, гигантскую хрустальную люстру, что свисала вниз подобно яблоку Адама, и невольно, а, может, и вполне осознано, но усмехнулся.

Он радостно посмотрел на своих «коллег», коих тут насчитывалось около полусотни, на директора, по чьей седой бороде постоянно стекала медовуха, на Арфи, что уже начала кокетничать с этим чертовым Габриэлем, которого про себя Глен тихонько именовал Габриком, и не упускал ни единой возможности наглядно это продемонстрировать последнему.

Маг хмыкнул и поправил на руке белую перчатку – отличительный знак того, что являешься преподавателем в Академии Двадцати Четырех Заклинателей, которая возвышалась у подножий Ааласа и считалась самым престижным магическим учреждением во всех шести Империях.

«Ничего… когда-то он все-таки добьется того, чтобы Арфи с ним потанцевала! Всему свое время, как говорится», - думалось чародею. Он в очередной раз с воодушевлением отпил своего умопомрачительного (в прямом смысле) напитка, внезапно почувствовав, как где-то неподалеку, образовался мощный всплеск магической силы, спонтанно вырвавшейся на свободу. Глен насупился и косо посмотрел на директора – Старик, очевидно, тоже что-то заметил, хотя виду и не подал, продолжая беззаботно улыбаться и кивать своим собеседникам.

- Что же, может мне просто показа… - дальнейшие его слова заглушил ужасный треск, и потолок ресторана возле люстры внезапно рухнул на пол, а вместе с ним, превратив каменного ангелочка в пыль, внизу оказался и никто иной, как сам Король Крыс!

- ТЫ МОЯ ЖИЗНЬ! – раздалось где-то над зданием, и внутрь ресторана с громоподобным «кабум» приземлился Кид, устроив под собой небольшую земляную воронку. – От меня так просто не сбежишь! – взвыл парень и метнулся к главному последователю Дакка.

Тот ловко отрыгнул в сторону и в последнюю секунду заблокировал удар деревянного меча, который неожиданно оказался рядом своей дубиной, после чего Крысиный Король решил отойти на ступени, что вели на внутренний балкон, однако гадкий мальчишка, похоже, даже не собирался ослаблять свое наступление. Юноша вычертил на своем теле странный символ в виде кельтского креста и с яростным: «Фалмэнэ!» – его руки покрылись крохотными ветвистыми молниями, превратившись в смертоносное оружие.

Вытеснив Крысиного Короля с лестницы на балкон, парень снова подозвал к себе деревянный меч. Лезвие промелькнуло в сантиметре от головы его противника, оставив на ней глубокий порез, ну а дальше произошло что-то невообразимое…

Оттолкнувшись от оружия прямо в воздухе, Кид оказался на уровне глаз чудовища и со всей силы засадил тому кулаком в челюсть. Главный последователь Дакка отлетел назад, как тряпичная кукла, врезавшись в праздничный стол очумелых от происходящего чародеев, и теперь парочка дралась просто перед носом оторопевшего Глена вместе с его «подружкой».

- Нет! Ничего не делай! – резко воскликнул он, видя, как Арфи хотела использовать на дерущихся заклятия оцепенения. – Не мешай ему! – маг указал на парнишку с черными волосами и пригнулся от случайно брошенной в него тарелки.

- Верно, барышня! Лучше не делайте этого! – внезапно подтвердил пацан и остановил в миллиметре от прекрасного розового личика осколок битой тарелки. – Хм, а это подойдет! – синие глаза блеснули задорным огнем, и крохотный камушек тотчас превратился в шальную пулю, что полета прямо в живот Крысиного Короля. – Ю-ху! – прозвучало следом, и так званный «Пожиратель Зла» подступил к противнику вплотную. – Кабадон[7]! – раздалось на весь ресторан, и Короля Крыс отбросило в ближайшую мраморную колонну.

- Стой! Прошу! Н-не убивай меня!.. – взмолил культист, когда пыль наконец улеглась, и увидев, как к нему с балкона медленно спускается крохотная фигурка. – Я… я дам тебе все, что ты захочешь!

- И что же мне может предложить убийца, анархист, преступник, и последователь чуть ли не самого опасного проклятого Заклинателя в этом мире?! – зло вопросил Кид, продолжая наступать.

- Я… я… - чудовище внезапно умолкло и зло осклабилось. – В таком случае умри вместе со мной! – завизжало оно и кинулось к парнишке, раскрыв свою огромную пасть, однако Кид легко увернулся от такой нелепой атаки и, перекувыркнувшись через своего противника, в полете отрубил ему голову деревянным мечом, что снова магическим образом оказался у него в руке.

Двухметровое тело машинально сделало еще несколько шагов и упало на груду камней на месте прежнего фонтанчика, и в ту же секунду весь ресторан накрыл громкий и облегченный вздох. Черноволосый мальчик, стряхнув кровь со своего клинка, прицепил его обратно на пояс и, чувствуя на себе взгляды почти что сотни зрителей, произнес:

- Глен, черт тебя подери!

В зале тотчас раздались удивленное возгласы, а взгляды чародеев уставились на человека по имени Глен. Мальчишка же, в свою очередь, схватил отрубленную им голову и зашагал обратно на балкон, неспешно влез на обеденный стол и возложил свой трофей просто перед носом светловолосого чародея.

- Какого дьявола эта штука делала в канализации твоего города?! – сердито спросил он.

- Я… э-м… - маг нервно улыбнулся. - К-кид, п-посулшай…

- Ничего не желаю слушать! – парень развернулся и гневно окинул взглядом всю сотню ошалевших волшебников. – Старик, может хоть ты объяснишь, что тут творится, и почему эта свинья крадет и пожирает людей?!

Директор Академии Двадцати Четырех Заклинателей лишь виновато отвел взгляд.

- Молчишь, да? Ну молчи, молчи… - Кид покачал головой и снова развернулся к своему приятелю. - Мой вопрос остается в силе, знаешь ли.

- Так точно! – Глен отдал парнишке честь.

- Ржать надо мной вздумал?.. – в холодных синих глазах блеснула искорка гнева.

- Прости, прости!.. Виноват, - тут же залепетал Глен, ударяя собеседнику низкие поклоны, с каждой секундой все больше и больше удивляя тех, кто сидел с ним за одним столом. – Кстати… - внезапно сказал маг, перестав кланяться. - Как ты добрался?

- Да вот, как видишь, не очень, - парнишка пнул ногой крысиную голову, и та свалилась прямо на шелковистое платье профессора Арфонии, которая все это время с открытым ртом наблюдала за происходящим. – А это еще кто, твоя новая подружка? – презренно покосился на девушку Кид. – Похоже, она вообще не умеет защищать собственные мысли, читается, как открытая книга, - он щелкнул пальцами и в его руке оказался небольшой мешочек с монетами. – Держи, купишь себе новое платье, - одним движением руки он поменял местами голову Крысиного Короля с деньгами, и спрыгнул со стола на пол.

Арфи, так и не поняв, что это все означало, удивленно посмотрела на Глена, ожидая от него хоть какие-нибудь объяснения, но тот уже встал из-за стола и, прихватив с собой кружку вирвусской дури, поспешил за странным парнишкой.

- Ты уже знаешь, где остановишься? – спросил чародей у паренька.

- Не заговаривай мне зубы, Глен, - отрезал Кид, поудобней перехватив крысиную голову. – Скажи лучше, где здесь у вас Церковь Чистой Крови и…

- Недалеко отсюда, возле Шестой авеню, тебя проводить?

- Пожалуй, - тяжело вздохнув, ответил парень. – Только ты не думай, что наш разговор, Креститель, на этом закончился. Я напишу заявление и попрошу Старика урезать тебе зарплату на этот год.

- Хэй! Да брось, Кид, это же нечестно! - маг умоляюще посмотрел на своего давнего приятеля. – Он ведь тоже частично во всем этом виноват! К тому же, мне и так не на что жить! Все эти налоги-шмалоги и дохнуть свободно не дают!..

- Ничего, потерпишь пару тройку дней без еды, а там видно будет, – саркастично усмехнулся мальчишка, и дивная новоиспеченная парочка из двух старых и очень хороших друзей покинула столичный ресторан, оставив его посетителей в полной и несусветной прострации сидеть и абсолютно не понимать, что здесь только что произошло.

[1] Так называются два дня, во время которых в Империи Дождя не идет дождь.

[2] Используются в особых снадобьях, при употребление которых чародей некоторое время не может использовать какие-либо заклинания.

[3] Представитель расы крутов, что проживает в горах на территории Империи Солнца.

[4] Арх Добрый – один из Заклинателей, что написал именитые «Архские Трактаты», где записано рецепты больше, чем пяти тысяч всевозможных зелий.

[5] С языка чар переводится как «жизнь».

[6] «Профессия». Ее суть заключается в защите слабых и страждущих.

[7] С языка чар переводиться по-разному. Самые распространённые версии звучат как «толчок», «шок» или же «землетрясение».

Глава 4. Самая элементарная магия в мире

Она проснулась рано утром, когда солнце еще только-только высунулось из-за края небосвода, робко и неуклюже постучав в окно гостиницы светом, где пробудило в закоулках между мебелью дерганные смеющиеся тени, оживив неживое.

Внутри большой светлой комнаты все немедля исказилось, выгнулось, словно молодая ветвь, и начало пробуждаться. Высокий белый потолок дохнул вниз леденящим холодом, который принялся неприятно щипать ее за лицо. Фихтиловый пол, спрятанный под толстыми шелковыми коврами каких-то заморских купцов, бодро скрипнул, почувствовав лязг дров в магическом камине, а крохотный оранжевый огонек в нем, весело взорвавшись снопом конопатых искр, легонько цапнул серый обугленный кирпич за глиняный шершавый бок, заиграв мелодичным треском по струнах сухих дубовых веток.

Рыжеволосая девушка, которую легко было не заметить среди всех тех подушек и одеял, окружавших ее хрупкое тело бархатным барьером, сонно пошевелила плечами, словно пытаясь сбросить с себя узы той назойливой дремы, и открыла глаза.

В комнате сразу стало намного яснее. Два нефритовых фонаря – росчерки сказочных звезд, где-то на тле утонченного лица, скользнули своим лучезарным светом по роскошному красному ковру, ища пару крохотных шерстяных тапочек. Найдя их - устремились к темной двери, расписанной бронзовыми линиями и высокими столбиками таинственных, возможно, даже выдуманных рун - прозвучал строгий звук открывающего замка, и Ника вышла в длинный коридор, зашагав в ванную.

Она подставила руки под леденящую жилы воду, вздрогнула от неприятного холода, и весь сон тотчас как рукой сняло. Приведя себя в порядок, девушка надела свою новую школьную форму, которую вчера купила вместе с Эл на рынке неподалеку от Академии, и вернулась в свою комнату, принявшись собирать вещи.

Сегодня для нее крайне важный день - начало последнего учебного года во всеизвестной на весь мир Академии Двадцати Четырех Заклинателей, что была выстроена на руинах Академии Шестипуть, во времена Императора Тулы, и сейчас, на три тысячи сто первый год, являлась самой престижной и дорогой школой магии на всем Основном Континенте.

После окончания обучения, целью девушки было поступить на службу в отряд Боевых Целителей, которые лечат раненых солдат на поле боя, героически вырывая их из лап вездесущей смерти. Если она сдаст все экзамены на отлично - то отец обещал отправить ее на стажировку в Империю Ветра, где у него есть хорошие знакомые, занимающиеся этим делом, а там, глядишь, может и настоящую работу найдет, если проявит себя с лучшей стороны.

Хотя, если быть до конца честной… то отец вряд ли отпустит ее куда-то дальше границ Бесконечных Полей или же Долины Ав: «Непригоже дочери советника самого Императора заниматься подобными делами! - сказал бы он, пригрозив пальцем и сделав умное лицо. – У тебя есть все, что тебе нужно для спокойно и непринужденной жизни здесь. Зачем зря рисковать своею жизнью?»

Впрочем, это все только в планах. Еще целых триста шестьдесят дней впереди. Сперва нужно закончить учебу. И она, как представительница дома Беллай, просто обязана завершить ее с наивысшим результатом, иначе (что очевидно) это могло бы опозорить честь ее семьи!

Так думала Ника, ища по комнате перо с чернилами, но прекрасно понимала, что на самом деле ни капельки не похожа ни на своего отца, ни на своих сестер, которые, в отличии от нее, - образец настоящей леди знатного сословья. Чем ты выше – тем больнее падать. Быть может, девушка слишком буквально понимала эту поговорку.

Ника вообще смотрела на мир немного не так, как все. Можно сказать, через призму легкой добродушной наивности, приправленной прямолинейностью и местами очень резким характером, не присущим девочке шестнадцати лет. Резким в плане открытой нетерпимости к плохим поступкам, несправедливости, бахвальства и прочее. Девушка любила правду (что так редко в этом мире), ненавидела лжецов и глядела на всех людей абсолютно одинаково, и неважно откуда они, кем родились и как выглядят, ибо самое главное - это то, что у тебя внутри, а не снаружи.

Однако же, такое мировоззрение не всегда играло ей на пользу, что стоит так или иначе признать. И даже у невероятной представительницы дома Беллай были свои слабые стороны, о которых она предпочла бы умолчать или же вообще никогда не рассказывать, сохранив их как страшный секрет своего бессилия.

Отыскав бордовый портфель, что печально сдулся на мягком кресле в дальнем углу комнаты, Ника сложила в него новые учебники, а в частности, новенький том знаменитого Лариона Светлого – одного из самых почитаемых Заклинателей после Орина Смиренного, что написал так называемую Книгу Спиралей, и аккуратно надела на руки серые шелковые перчатки – «знак» ученика Академии Двадцати Четырех.

Прошло несколько минут, и девушка уже спускалась по лестнице гостиницы на первый этаж, где ее встретила веселая и беззаботная Эл, которая, похоже, встала еще до восхода солнца.

- Как спалось? – поинтересовалась подруга, когда Ника преодолела последнюю ступень.

- Хорошо, давно так не высыпалась, - девушка сладко потянулась.

- Ясно, а я вот почти всю ночь не могла уснуть: меня как разбудил тот ужасающий всплеск магии, так и все – сон больше не приходил.

- Ну и что же ты делала все это время? – удивленно спросила Ника.

- Ждала утра, - пожала плечами Элли. – А затем, не поверишь, успела выхватить у владельца гостиницы свежую газету. Он, конечно, немого сопротивлялся, однако я быстро его убедила в том, что ему она ни к чему. И вот, пожалуйста, - девушка продемонстрировала подруге белую бумагу с только-только недавно высохшей краской. – Хочешь послушать главную новость?

- Ну давай, - Ника села за ближайший стол, ей тут же поднесли завтрак, и она молча стала слушать.

- Сегодня утром стало известно, что в эту ночь, с шестого на седьмое сентября, в наш славный город прибыл никто иной, как сам великий антимаг и чародей, известный по кличке Пожиратель Зла, – Кид Ферсифал.

- Тот самый Кид Ферсифал? – удивленно переспросила Ника, проглотив кусочек тоста.

- Не перебивай, - отрезала Элли и тут же продолжила. – Да, это именно он, однако послушай, что будет дальше, - девушка прокашлялась. – Источники сообщают, что после прибытия, именитый маг незамедлительно отправился в недра старой канализации нашего великого города и отыскал там самого Крысиного Короля, который являлся прямым нарушителем Магического Кодекса имени Тулы[1], и после убил его неподалеку от Зеленой Площади в центре Ааласа, что не удавалось прежде сделать ни одному рыцарю или же волшебнику из городского гарнизона… Как сообщают в газету очевидцы - бой был просто невероятен, а противники оказались равными по силе. К сожалению, интервью у самого антимага нам взять не удалось, зато, испросив разрешения у его лучшего друга, который преподает в Академии Двадцати - Глена Фаарона, мы изобразили портрет в полный рост господина Кида, представленный ниже.

- Гляди! - Эл развернула газету и показала рисунок Нике, которая буквально только что закончила завтракать. Цветная краска, обведенная прямоугольной рамкой, вырисовывалась на белой бумаге в высокого широкоплечего черноволосого мужчину возраста двадцати с чем-то лет, одетого в роскошную белую стеганную рубаху и угольные брюки. Его лицо было неясным и смытым, так что деталей разглядеть было невозможно. Сам антимаг держал на плече гигантский коричневый меч странной формы, чья рукоять была перемотана белыми бинтами.

- Ну, как тебе?

- К… красивый, - смущенно ответила Ника и отвела взгляд.

- А то! – Эл снова уставилась на газету. - Он, наверное, будет даже повыше учителя Глена… кстати, никогда бы не поверила, что наш закадычный «профессор» лично знаком с самим Кидом Ферсифалом! По крайней мере, я ни разу не слышала от него ничего подобного.

- Ну, учитель Глен ведь часто нам что-то недоговаривает, несмотря на свой возраст, - пожала плечами Ника.

- Да? – Эл хитро прищурилась. – А откуда ты знаешь, сколько ему лет?

- В смысле? Просто спросила, - девушка быстро поднесла к губам чашку чая, чтобы снова не сказать чего-нибудь лишнего.

- А… ясно… - Элли подозрительно быстро скрутила газету и отправила ее в свою сумку. – Ну тогда что? Пошли?

- Да, пожалуй, уже пора. А то еще опоздаем в первый же день учебного года, - Ника поднялась со стола, поблагодарила хозяина гостиницы за столь любезный прием и вышла вместе с подругой на улицу утреннего Ааласа.

Снаружи было еще прохладно. Капельки непонятно откуда взявшейся росы бороздили трещины в серых дорожных плитах, неся чистоту в железные глазницы стоков, над головой - плакали тучи, рыдая над тем, что никогда не смогут попасть на бренную землю, куда роняют свою прозрачную кровь.

Сбоку прищурено светило солнце, осторожно выглядывая из-за краешка гнутого дымохода высокого двухэтажного здания. Словно приготовившись к ожесточенной битве с землей, скрестило свои тонкие многоцветные лучи радуги в высокое небо и, зигзагами распространив их меж домами и трактом, что тянулся вниз, отразило яркий свет в каплях шумного дождя, который сейчас неустанно падал долой, но впустую разбивался о прозрачный магический купол, созданный шестью Барьерными Башнями…

Такое природное явление, когда в одно и тоже время шел дождь и светило солнце, называют в Империи Дождя – «Покоем». Мол, только в это время, если посмотреть вверх, ты увидишь гармонию: солнце и тучи, вода и воздух – все смешивается в дикий коктейль и становится единым целым. Ты будто видишь водоворот стихий, что бушуют одновременно близко и далеко, сильно и медленно, закручивая суть в мираж, а из миража снова превращая все в суть, создавая таким образом извечный и нерушимый никем покой.

Чувства, что одолевают тебя во время сего природного явления, сравнимы со смертью и жизнью, бытием и пустотой и, как выразился бы Рифер Волбонский: «Гранью и осязаемым». В момент, когда гром с небес сбрасывает вниз холод, а солнечные сачки пытаются ловить его, словно живых бабочек, ты застываешь на земле, пропадая взглядом в ослепительных красках, стоишь, как часть всего, а потом резко срываешься, бежишь, превозмогая усталость и понимая, что ты счастлив уже только потому, что просто можешь видеть это чудо собственными глазами.

Девушки шли по широкой улице, и все смотрели на небо, минуя ярды, оставляя позади футы. Аалас кипел жизнью. Впрочем, чего еще ожидать от столицы Империи Дождя?

Здесь, вокруг небольшой горы, на пике которой возвышалась одна из Барьерных Башен, спиралью, что кружилась вокруг гранита тремя высокими стенами, шел один из самых древних, один из самых исполинских городов Основного Континента. Его переулки всегда были чисты и ухожены, его жители веселы и бодры, даже в самую плохую погоду, а дома и церкви, пестрящие высшим понятием готики, искусно перетасованной, словно стопка карт, с элементами выдержанного барокко, - взрывались в твоей голове настоящим фейерверком воображения.

Мимо подруг проезжали роскошные кареты; регулярно сновали патрули всадников, которые приветливо улыбались всему окружению; народ, шумящий будто морские приливные волны, толпами возникал на их пути, радостно указывая пальцами на лавки с едой, шелками и прочим.

Где-то на крышах важно галдело воронье; стук сотен кузниц, разбросанных по городу миниатюрной мозаикой, щелкал в ушах ритмом, который и задавал всему Ааласу жизнь.

Они спускались все ниже, пока вдалеке не начала виднеться третья и последняя защитная стена города, ограненная крутыми шиповидными башнями - последний рубеж, что отделял их от Долины Ав - неглубоким кратером, который разлил свои воды на тысячи миль вокруг, и чья гладкая зелень, а точнее поля, коим нет ни конца, ни края - горела… Горела зеленью.

Уже совсем скоро улица, несущая сейчас их вперед, уйдя за стены, по щелчку пальца станет серым Королевским Трактом и пропадет. Пропадет в самой себе, растворившись в пространстве, как химера. Однако… к величайшему сожалению, подруги этого увидеть уже не смогут - им нужно совершенно в другую сторону: а именно свернуть сейчас направо и выйти из города с западной стороны, где такая же широкая и красивая дорога выведет их к небольшому лугу, за которым будет негустой лес, а уж за ним – сама Академия Двадцати Четырех Заклинателей.

Хах, вообще… если так подумать - то Академия и сама может вполне называться «миниатюрным городишкой», ведь всё, что нужно для учеников, включая жилье, уже там есть. Само здание, где проходят уроки, находится в центре. Оно имеет форму немного приплюснутого квадрата и слепит всех, проходящих мимо чистейшим белым мрамором, за которым есть большой внутренний двор, где часто проводят различные магические соревнования и прочее в таком духе… Все остальное же – уютные деревянные домики, где живут ученики, круглая каменная площадь с длинным и всегда шумным торговым кварталом, да и часовня, что всегда показывает самое верное и точное время.

Подруги повернули направо и буквально через несколько минут вышли к западным воротам внешней стены, где на небольшой площади, в центре которой стоял лик Орина Смиренного, толпился народ, играл бродячий оркестр, и пели песни.

Девушки немного постояли, насладившись несколькими прекрасными мелодиями, сотворенными бойкой и резкой гитарой, что качала людей, но тотчас спохватились, услыхав, как невидимый колокол часовни, что возвышалась за воротами в густом лесу, внезапно забила девять.

Вопреки тому, что оставался еще целый час, подруги решили поторопиться и направились к воротам, у которых стояла парочка магов-часовых, поставленных сюда самой Академией. Чародеи, держа в руках витые посохи, молча наблюдали за происходящим возле статуи великого Заклинателя и время от времени глубокомысленно зевали, прикрывая рты черными, как уголь перчатками.

Кстати говоря, почти во всех магических учебных заведениях Основного Континента практикуется «подобный способ определения должности и статуса чародея», посредством ношения на руке различного цвета шелковых перчаток. К примеру, серые на обеих руках – означает, что ты простой ученик, белая на правой или левой – учитель, черные – страж или же часовой, ярко-красная перчатка – директор, бархатно-зеленая – его заместитель.

Так или иначе, все, кто связан с процессом «обучения магии», должны носить эти необычные перчатки, чтобы такого человека можно было легко и быстро распознать не только среди простого люда, но и других магов, которые не имеют никакого отношения ни академиям, ни к тем же школам.

Сонные маги молча кивнули девушкам, когда те подошли и показали им свои «шелковые пропуска на руках» и, недолго думая, подняли дополнительный барьер между лесом и внешней стеной Ааласа, чтобы обеспечить проход через луга.

Редкий дождь тотчас отступил от мокрого тракта в стороны, и последний едва ли не стремглав повел подруг вперед к высокой заостренной ели, что парила впереди в клочках разодранного дымка. По обе стороны образовавшегося магического тоннеля стекала струйками вода; над головами – сияло яркое солнце и летали молнии, проблесками легкой седины разукрашивая небо. Вокруг же – поля, поля и еще раз поля.

Когда подруги дошли до конца дороги, ступив на тропу, что провела бы их через редкий лес, барьер позади них исчез, во сто крат усилив при этом шум дождя Пройдя чуть дальше; Ника с Элли увидели средь деревьев невысокую дозорную вышку с синим колпаком, с которой смотрел вниз еще один часовой – маг по имени Бао, старый чародей, что нес здесь службу еще до их рождения. Спустя некоторое время, их гордое одиночество потихоньку начали нарушать и другие ученики, которые, весело галдя, неспешно ковыляли по тропинке, разглядывая вокруг блестящие утренние краски.

У всех строгая, можно даже сказать, парадная форма: мальчики в черных брюках и белых рубашках с коротким рукавом, девочки – в юбках и свободных кафтанах такого же цвета. На ногах у всех туфли или же стеганные глянцевые сапоги, украшенные золотыми пряжками.

Постепенно народу вокруг ставало еще больше, ель перед ними внезапно расступилась, и девушки вышли на большую каменную площадь, которая плавно разветвлялась в три разные стороны, уходя направо – в торговый рынок, налево – в гостиницы и жилые дома, а также вперед – к мраморному белому гиганту здания Академии, чьи громадные окна сотнями и тысячами расходились по гладким стенам, впуская в лекционные аудитории свет.

- Подходите, покупайте магические письма! Травы для уроков зельеварения! Толченные кристаллы! - вопили посреди площади торгаши, разбрасывая вокруг себя струйки пламени. – Лучшие в Империи резонаторы - усиливают чары и продлевают время их действия! Талисманы! Защитные обереги, заколдованные на огонь, воду и даже свет! Все со скидкой!

Бесконечные очереди из студентов выстраивались, чтобы заполучить себе какую-то новую безделушку. Крики и звон златых давал понять, что дело у купцов идет полным ходом, а желающих приобрести те же всеизвестные «слух-камни» - целые толпы.

Тут и там, погрузившись в глубокие раздумья, стояла стража, время от времени поправляя на руках черные перчатки, что так сильно бросались в глаза. Где-то слева, между домов на небольшой возвышенности, давал представление танцующий каменный голем, что резво крутил свое грубое тело стучащим веретеном, веселя толпу на пару со своим хозяином.

Клекотали стаи птиц, шумел в кронах деревьев ветер, выл и завывал, подобно раненому волку.

- Слушай, Ника, еще целых полчаса, может, пойдем погуляем? – внезапно предложила Элли. – Смотри, там Джести выступает с Хавелом! – девушка указала на каменного голема, который как раз выдал очередной дикий пируэт.

- Нет, Эл, ты же знаешь, что я не люблю опаздывать на уроки…

- Ну, а вдруг учитель Фред сам опоздает? – возразила девушка. - Сегодня же первый день, может, его еще даже нет в Академии?

- И все же давай-ка лучше уже после занятий. У нас ведь будет целый вечер, чтобы погулять здесь, - предложила Ника. – К тому же, ты прекрасно знаешь, что учитель Фред никогда не опаздывает на свои собственные уроки. Это было бы некрасиво с его стороны, сама ведь понимаешь.

В ответ Эл лишь обидчиво надула губы и, последний раз кинув щенячий взгляд в сторону танцующего каменного голема, зло пробурчала:

- Ладно… убедила.

- Только не обижайся! - сразу же сказала Ника и приобняла подругу за плечо.

- Ну, это мы еще посмотрим, - хихикнув, пробормотала та, и девушки направились к огромному белому зданию, где двойная еловая дверь, похожая на настоящие ворота, - настежь открытая, ежесекундно проглатывала сотни крохотных, даже миниатюрных студентов, которые спешили попасть в свои аудитории, разбредаясь по длинным коридорам, как по-настоящему муравейнику.

Аудитории в Академии Двадцати, в основном делятся на два типа: лекционные и практические. В первом учат принципам, основав и тонкостям волшебства, используя перечень всевозможных книг, в которых детально расписана теоретическая составляющая магии. Второй же вид, как можно понять из названия, служит для того, чтобы в нем применяли знания на практике. В «практических» аудиториях, как правило, находятся так называемые «кабоновые кристаллы» - специальные камни, которые впитывают в себя излишки маны, чтобы случайно пущенный кем-то огненный шар не повлек за собой никому не нужный пожар или нечто похуже…

Преодолев ворота, подруги попали в большой светлый холл, в котором толпилось очень много людей, над головой висела позолоченная люстра из льющегося металла, а через громадные разноцветные стрельчатые окна на белый мраморный пол падал дребезжащий желтый свет.

Впереди у стены возвышалась невысокая деревянная стойка, за которой пребывал улыбающийся во весь рот крут. Он молча ставил печати Зерты Правдивого на специальных идентификационных бланках, что подтверждали твою личность, и говорил, а точнее показывал своей невероятно длинной рукой, дорогу к тем или иным кабинетам.

Ника подошла к круту и помахала ему рукой. Существо низко уклонился дочери и наследнице дома Беллай, тотчас громко поставив на бланке треугольную печать. Затем тоже самое проделало с документом Элли и несколькими забавными движениями объяснил, что нужно идти на второй этаж западного крыла. Девушки уже собирались было уходить, однако тут их неожиданно окликнул знакомый женский голос:

- Ника, Элли, вы уже пришли! Какие молодцы! Расскажите, как вы добрались? – позади, привлекая всеобщее внимание своим невероятными золотыми локонами, стояла профессор Арфония Гальд – заместитель директора Академии Двадцати - Арнабеля Седоуста, и, пожалуй, одна из самых талантливых и сильных чародеев во всей Империи Дождя.

- О! Это вы, профессор Арфония! – воскликнула Эл. - У вас, вижу, новое платье.

- Да. Нравится? – девушка покрутилась на месте, продемонстрировав черное, аспидное облегающее платье с кружевами на плечах и длинными рукавами. – Вчера купила.

- Вчера? Ого, оно, наверное, очень дорогое, - с восторгом произнесла Ника, разглядывая черную ткань, которая блестела ярче, чем все драгоценности. – Я такие видела только на папиных баллах, что он устраивает в честь его дня рождения.

- А-а, ну это… можно сказать мне его подарили, - сказала профессор, мечтательно закатив глаза на последнем слове.

- Да, и кто же он? – тотчас задала вопрос Элли. Она любила задавать подобные вопросы.

- Кто он?.. - Арфония Гальд покраснела и смущенно отвела взгляд. – О, я бы сказала, что это «великий» человек! Знаете… великий!

- Правда? А не расскажите-ка нам о нем немного «поподробней»? – расплывшись в любознательной улыбке, сказала Эл, но в ту же секунду получила от Ники локтем в бок.

- Она шутит, - улыбнулась девушка, задорно похлопав подругу по плечу. – Это ваше полное право рассказывать нам о нем или нет.

Профессор понимающе рассмеялась, и тут из-за поворота на второй этаж, где-то вдалеке длинного белого коридора вылетел, подобно пуле, как всегда, беззаботный и, как всегда, постоянно куда-то «опаздывающий» учитель Глен Люмэ Фаарон.

- Посторонись, кому жизнь дорога! – кричал маг во все горло, быстро приближаясь к холлу и вымахивая в разные стороны руками, словно пытаясь раздвинуть перед собой какие-нибудь невидимые преграды. – Я забыл отдать своему другу его белую перчатку! – продолжило эхо. - Если кто-то сейчас встанет на моем пути – вся Академия может легко взлететь на воздух! – Глен молнией промчался мимо их троицы и также быстро исчез за громадными двойными дверьми, канув в массе ошеломленных учеников.

- Ам, а куда это учитель Глен так торопится? – удивленно спросила Ника, косо глядя на столб пыли, оставленный по себе неистовым бегуном.

- О-о, он, наверное, забыл отдать перчатку ему, - тихо пробормотала себе под нос профессор Арфония и тут же похлопала себя по щекам. – А вы что не знаете, девочки? Учитель Фред ведь на больничном еще с начала прошлого месяца. Его сейчас нет в Академии, а посему Глен нашел ему замену, попросив о помощи одного своего старого друга, который прибыл к нам из Империи Солнца.

- Из Империи Солнца?! – на одном дыхании выпалили подруги.

- Неужели это тот самый великий антимаг?! – быстро залепетала Элли. – Нас будет учить сам Кид Ферсифал? Всеизвестный Пожиратель Зла?!

- Вижу, ты очень много знаешь о нем, Эл, - улыбнулась профессор.

- Да!.. Просто в газете сегодня прочитала, - отмахнулась та.

- Правда? Ну что же, тогда хочу сказать, что в газетах часто могут немного «приукрасить истину», - дальнейшие слова профессора заглушил пронзительный вопль звонка, который оповестил всех о том, что начинаются уроки.

- Ладно, девочки, вы бегите. Увидимся, когда у вас будет мой урок! – заявила Арфония и поспешила по своим делам, а Ника с Элли направились прямо в противоположную сторону, на второй этаж западного крыла Академии, где находится их извечный двести тридцать четвертый кабинет. Подруги быстро пропали за поворотом, откуда недавно выскочил учитель Глен, преподающий у них «основы магических явлений», и поднялись по ступенькам наверх.

Длинный коридор бежал с ними на перегонки в бесконечность, темные дубовые двери пронизывали каждые десять-одиннадцать ярдов белых стен кляксами, черными пятнами выступая на фоне белоснежного камня. По левую руку шли большие светлые окна, открывающие превосходный вид на внутренний двор Академии; подруги достаточно быстро добрались в нужное место и громко открыли дверь своей аудитории. Внутри было немного прохладно, светило яркое солнышко. Фигурки одноклассников бесцельно бороздили ступенчатые лавы, играли на доске в крестики-нолики.

- О-о! А вот и наша великая Николь Беллай из всеизвестного дома советников нашего дорогого Императора! – воскликнул и появился внезапно прямо возле них невысокий парнишка шестнадцати лет в квадратных, разделенных на две половинки очках. – Как ты, Ника? Как там отец? Снова всячески пытался тебя отговорить от затеи стать Боевым Целителем, я прав? – он крутнулся на месте, и из его ладоней сорвались крохотные розовые фейерверки.

- И тебе привет, Билл, - улыбнулась Ника. – Что с самого утра на ногах?

- А то! Обязанности старосты это, знаешь ли, не гремлин под винным соусом! – парень дружелюбно улыбнулся. – Все-таки начало учебного года. Признаться, я так устал, что, наверное, уж ничего в этом мире не сможет утешить мое разбитое сердечко! – он покосился на Элли, которая стояла рядом и явно бесилась из-за того, что ее так просто проигнорировали. – О! А я и не заметил тебя, Эл! Ты, вижу, как всегда, за Никой хвостиком бегаешь.

- Оставь свои колкости при себе, мальчишка, - отрезала та. – На себя посмотри: сохнуть по самой красивой ученице Академии.

Ника покраснела.

- Ну… я-то хотя бы этого не скрываю! – улыбнулся парень и приобнял подруг за плечи. – Вы, кстати, последние пришли и, наверное, даже не знаете, что у нас будет новый учитель по защите от темной магии, а?

- О! Неужто ты говоришь о Киде Ферсифале? – улыбнулась Эл, немедленно скинув руку парнишки со своего плеча.

- Именно! – ответил Билл, проигнорировав колкость, и оперся рукой об учительский стол. – Моя работа – знать все, что происходит в нашей Академии, - он сделал характерный жест рукой.

- А также и за ее пределами. Как например, месторасположение женского общежития, – усмехнувшись, добавил высокий черноволосый парень, что также неожиданно оказался рядом, и любезно подал руку Нике с Элли. – Как ваши дела, девочки?

- Да вот какой-то гном пристает к нам, не успели мы толком освоиться, - пожав ему руку, улыбнулась Элли. – А сам ты как, Марк?

- Нормально, - здоровяк пожал своими гигантскими плечами. – Как говорит моя бабушка: жизнь идет своим чередом.

- Понятно, - Ника вздохнула. – Так, почему ты спрашивал нас о новом учителе, Билл?

Парнишка, весело ухмыльнувшись в ответ, соскочил с учительского стола и продемонстрировал троице небольшую стеклянную панель, на которой танцевали строки рун.

- Видите эту штуку? Это я сегодня купил, последние отдал. Устройство крайне интересное. Подключается к именитым слух-камням и передает звук прямо вот сюда. Так вот: я спрятал несколько таких камушков по дороге в наш кабинет на первом и втором этаже, чтобы мы смогли в случае чего «узнать», что же наш новый преподаватель думает о своей теперешней работе.

- Но, это же как-то очень некрасиво, – возразила было Ника.

- Некрасиво или нет, а я, пожалуй, поддержу идею этого назойливого гнома, - вдруг заявила Элли, перебив ее. – Кто знает, может, этот Кид Ферсифал на самом деле не такой уж и душка, как о нем думает профессор Арфония. Вот мы это и проверим.

- Правда? И все равно, мне кажется, что…

- Моя бабушка всегда говорила: когда «кажется» – нужно креститься, - перебил ее Марк. – Брось, Ника, что ему будет? Мы же просто хотим узнать, какой он человек, вот и все.

Девушка посмотрела на хитрые физиономии своих друзей и тяжело вздохнула.

- Ну, как скажете. Я согласна, - кивнула она, а затем быстро добавила. - Но только при условии, что эта штука будет лежать у меня на парте.

- Хах! Мне нравится, как ты ведешь дела, Николь Беллай! – рассмеялся Билл. – По рукам.

На том и обусловились. Билл, как староста класса, объявил, что их план «приведен в исполнение», и все студенты тотчас расселись по своим местам. Стекляшку положили на парту к Нике и принялись молча ждать, пока один из слух-камней не уловит в безлюдном коридоре колебание голосов.

Так прошло больше половины первого урока. Всех понемногу начинало клонить в сон, а Нику, которая терпеть не могла, когда кто-то так нагло опаздывает, - распирал уже не интерес, а невыносимое желание высказать этому «знаменитому антимагу», почему же он не прав по первому, второму и третьему пунктах.

Элли это прекрасно видела и всячески пыталась успокоить подругу, рассказывая басни и небылицы, однако, когда Нику по-настоящему что-то раздражало, переубедить ее в обратном, остановить или разубедить становилось все труднее и труднее, в чем читатель уже не раз мог убедиться ранее.

Однако же, через еще несколько минут маленькая стекляшка все же уловила чей-то громкий разговор, и весь класс мгновенно затаил дыхание.

- Кид! Погоди! Ну не дуйся ты так! Ну бывает, сам понимаешь, запамятовал!

- Ага, конечно, Глен! Конечно, запамятовал! Только так! – отрезал до боли знакомый Нике детский голосок.

- Ну забыл, забыл и все! Войди в мое положение! Все-таки не каждый день ко мне приезжает лучший друг!

- Вхожу! Вхожу, Глен! И знаешь, что? Вижу лишь тьму и беспросветный мрак! – отчеканил мальчишка и, кажется, топнул ногой.

- Ну постой, пожалуйста! – продолжал чародей скороговоркой и тяжело дыша. – Ты хотя бы, что ли, одежду смени… А то в таком виде да к детям!..

- К детям? Каким еще детям?! – возмутился парень. – Пускай привыкают к виду крови, если хотят стать настоящими чародеями.

Элли с Никой в этот момент ошарашено переглянулись, однако дрожащий голос учителя Глена, который, похоже, немного побаивался, но в то же время невероятно уважал своего собеседника, быстро вывел их из транса:

- Да хотя бы учебник возьми!..

- Эту макулатуру?! Да я в жизни не открою книженции этого крашеного прохвоста! – послышался звук воспламеняющейся бумаги. – Абсолютно все есть здесь, Глен, - мальчишка явно куда-то указал, только они этого, к сожалению, не увидели. – И в первозданном виде! Оригинал, а не наброски этого шарлатана, который вообще непонятно как стал называться Заклинателем! - возмутился голос, а через несколько секунд молчания добавил. - Да и у кого может быть столь глупое имя? Ларион? Что вообще значит это имя? Оно ведь даже никак не переводится с языка чар!

С этими словами дверь в их кабинет распахнулась, и внутрь быстро вошел низенький черноволосый паренек одиннадцати с чем-то лет, весь покрытый кровью; за ним же - влетел и сам учитель Глен, который вымахивал перед собой белой перчаткой.

Тишина.

- Ху-у… слушай, Кид, ну ты хотя бы немного помягче с ними будь, ладно? Все-таки у тебя в классе в основном одни девочки. Ху-у… тяжело, - Глен поправил свою белокурую челку и гордо встал рядом с лучшим другом. – Десятый имени Орина Смиренного! Прошу поприветствовать вашего нового учителя по защите от темной магии – Кида Ферсифавала! Более известного, как лучший антимаг на всем Основном Континенте!..

- Именно. А также сразу хочу попросить вас, все будущие шуточки на счет моего роста оставить при себе, коль дорога жизнь, - добавил Кид и внезапно застыл удивленным взглядом на… до боли знакомой ему парочке, что сидела в первом ряду на первой парте.

- ТЫ!? – воскликнула Ника, не своим голосом.

- ТЫ?! – также ошарашено повторил парень, тыкая в девушку пальцем. - Что ты здесь делаешь?!

- Я хотела бы спросить тебя тоже самое! – гневно ответили ему.

- Дура!

- Дурак!

- Глен!

- Учитель Глен!

- Я отказываюсь находиться в этом классе вместе с этой ненормальной! – Кид снова ткнул пальцем в рыжеволосую девушку, обращаясь к чародею. – Она н-неуравновешенная!

- А я отказываюсь ходить на уроки к такому увальню, как он! – огрызнулась Ника. – Он меня чуть в поезде молнией не пришиб!

- Какой еще молнией?! – возмутился парнишка, не понимая, о чем говорит эта девчонка. – Я всю дорогу спал!

- Вот в том-то и дело, что ты спал! Спал без задних ног, когда вокруг словно ураган прошелся!

Весь класс остолбенело смотрел на всю эту невероятную ссору и все никак не мог принять то, что всегда вежливая и добрая Ника Беллай, образец спокойствия и хладнокровности, приличия и вежливости, позволяет себе так дерзко разговаривать с самым великим антимагом на Основном Континенте, а Глен, в свою очередь, удивленно тараща глаза на паренька, не имел сил даже хотя бы на мгновение поверить, что в этом бренном мире существует «некий человек», который так может разговаривать с его лучшим другом и нисколечко при этом не бояться возможных последствий!

Гневные высказывания парочки по отношению к друг другу продолжались до тех пор, пока соперники окончательно не выдохлись, исчерпав абсолютно весь перечень каверзных и пестрых метафор, какие только можно было придумать своему сопернику, и в классе наконец повисла тишина.

- Т-так в-вы уже знакомы? – осторожно и шепотом поинтересовался Глен, чтобы случайно не спровоцировать вторую ссору, когда весь сыр-бор нашел себе конец.

- Да, знакомы. Она очень сильно любит обзывать людей, ничего о них даже не зная! - отчеканил Кид и ткнул пальцем в Нику.

Та покраснела, сдерживая нахлынувший было гнев, и хотела что-то сказать в ответ, но ее вновь принялась успокаивать Элли. Девушка поначалу упиралась ее уговором, но потом все же сдалась и, громко и презренно хмыкнув, уткнулась носом в учебник, дабы не видеть на себе сей вездесущие синие глаза.

- Так-то лучше, - хихикнул низенький парнишка и строго обвел взглядом остальных учеников. – Иди, Глен, дальше я сам. Спасибо, что проводил.

- Не дави на них, Кид. Ты же помнишь мою просьбу?

- Помню, постараюсь, - нехотя ответил тот, потягиваясь на месте.

- Тогда до встречи.

Входная дверь громко закрылась, и в классе снова притаилась немота. Кид еще какое-то время лениво разглядывал своих «потенциальных учеников», словно примеряясь к ним, и внезапно остановился взглядом на каком-то пареньке из задних рядов, который вел себя подозрительно тише остальных.

- Ты, - сказал парень, ткнув пальцев в рыжую макушку, что тотчас судорожно дернулась. – Неужто ты пытаешься использовать на мне дурман? Крумциус[2], я прав?

Удивленный «ох» прокатился по всей аудитории, и все неравнодушные взгляды устремились прямиком на Дэна Арта - зам-старосту десятого имени Орина и человека, у которого отец имеет высокопоставленную должность и при дворе Императора.

- Неплохая попытка! – внезапно радостным голосом продолжил Кид, видя, как паренек скукоживается на своем стуле, словно ненужный конфетный фантик. – Как доведешь цепь рун – скажешь, и я тебе наглядно продемонстрирую, что на меня такие уловки, к сожалению, не действуют, - он притворно покачал головой. – Ну да ладно, мне не привыкать. Все на этом белом свете так или иначе хотят, чтобы я либо уснул, либо уснул навеки, - Пожиратель Зла снова рассмеялся. – А вы, - строго обратился он к остальным студентам. – Если не будете заниматься подобной ерундой на этих уроках, глядишь, может чему-нибудь и научитесь. Правда, при условии, что будете внимательно меня слушать, конечно.

- Тебя? Внимательно слушать?! – фыркнула Ника. – Да что ты вообще умеешь, кроме как устраивать бардак и влезать везде без очереди?

- Умею отрубать головы Крысиным Королям, - снисходительно пожал плечами Кид. – Ника Беллай, верно?

- Как ты узнал?! – девушка возмущенно подскочила из-за парты.

- В журнале посмотрел, – сказал ей. - По-другому, к моему величайшему сожалению, просто не могу, - юноша прискорбно покачал головой.

- В каком-таком смысле «не можешь»? – удивилась девушка.

- Да в прямом, - Кид усмехнулся и указал на нее пальцем. - Ты единственная, в чью голову я не могу влезть, так сказать. Что, честно говоря, даже немного пугает.

У Ники расширились глаза от изумления, у ее одноклассников тоже.

- То есть… - начала было Элли, наклонившись к подруге, - когда мы видели его в той подворотне вместе с вышибалами, он реально читал их мысли?! Просто невероятно!

Кид сделал вид, что не услышал этих слов, и невозмутимо продолжил.

- Впрочем, можешь сильно по этому поводу не переживать, так как скоро я узнаю, почему я не могу этого сделать, а пока что… коль уж я ваш новый «учитель», начнем наш первый урок! - он щелкнул пальцами и его рубаха, вся грязная от крови, тут же стала чистой, а мел на столике позади начал сам по себе писать на зеленой доске какие-то буквы, пока идеальным каллиграфическим почерком на написал большое и красивое слово «теория» вызвавшее недовольное ворчание сразу в нескольких местах аудитории.

- Я что-то не так сделал? – спросил парень с легкой иронией на лице.

- Да нет, просто… всю теорию мы давно уже выучили! – поэтически покорным голосом ответила ему рыжая макушка.

- В смысле «выучили»? – недоверчиво и даже с неким недопониманием поднял одну бровь Кид, поскольку четко знал в виду некоторых обстоятельств, что «теория о защите от темной магии» преподается ровно два с половиной года, а поэтому данный класс просто не мог выучить всё за такое короткое время.

- А вот так! – ответила ему Ника. – Мы с учителем Фредом уже как год только практикуемся.

- Эм? С кем, прости?.. – ядовито спросил парень, обойдя учительский столик и плюхнувшись в мягкое кресло. – Как можно выучить всю теорию за год, когда положено в два раза больше?

- Молча, - зло ответила девушка. – Правда, ребята?

Студенты понимающе поддержали ее, не оставив, казалось, юноше и шанса.

- Видишь?

- Что вижу? – Пожиратель Зла обвел взглядом аудиторию. - Кучку недальновидных детей, которые думают, что мир – это некая игрушка, которая будет подчиняться любым их капризам? Если какое-то мнение разделяется многими людьми – это еще не значит, что это мнение правильно, – Кид рассмеялся. – Но шутка хорошая! Жаль, вот только ни капельки не смешная, - сказал он, и Ника снова увидела в бездонных синих глазах какую-то странную и всепоглощающую пустоту.

– Запомните, практика – это лишь показатель того, насколько хорошо вы знаете теорию, - продолжил после Кид, лаконично вздыхая. - Только когда вы понимайте, что теория стала вашим «вторым я» – вы начинаете переходить к практике, - он встал со стула, прошелся к большому открытому окну и уселся возле него на подоконник, прикрыв глаза от яркого солнца. – Например: в пылу схватки. Или же в повседневной жизни, а еще… - здесь юноша отчего-то резко умолк. – Например, чтобы спасти близкого тебе человека, - почти шепотом добавил он и внезапно, сильно подавшись назад сорвался вниз прямо со второго этажа.

Весь класс тотчас взорвался испуганным криком, но…

- Однако, лично я считаю, - продолжил детский голос, прозвучавший на этот раз у входной двери. – И это лишь мое мнение, но лично я считаю: что теория нужна еще и потому, чтобы ее просто регулярно повторять, - между рядами четырёхместных парт послышались чьи-то неспешные шаги, и ученики увидели, как с верхних рядов вниз по ступенькам спускался улыбающийся во весь рот Пожиратель Зла, целый и невредимый. – К тому же кто сказал, что моя «теория» будет такой же нелепой, как и теория этого прохвоста? - парень незаметно взял с парты Ники книгу Лариона Светлого и показал всему классу. – Сущий бред душевнобольного, как по мне! – он пролистал пару страниц и прочел написанное вслух. – Первое правило борьбы со злом гласит: свет есть спасение! Ну не чушь, а? – юноша положил книгу себе на стол, с наслаждением наблюдая за тем, как рыжеволосая девушка на первой парте готовилась придушить его от злости.

– Впрочем, кто я такой, чтобы вы меня слушали, верно? Маленький глупенький мальчишка, ничего не смыслящий ни в магии, ни в чарах, – Кид сложил перед собою руки. - Поэтому давайте заключим пари! Если вы докажете мне, что вы идеально знаете всю теорию, выученную за год… что в принципе невозможно, и расскажете почему это правило, которое я только что прочитал – не полная ерунда, моя нога больше никогда не ступит за порог этой аудитории, - он хитро или даже немного вызывающе улыбнулся, плавно отправив книгу Лариона Светлого обратно на парту к Нике потоком легкого ветра. – Ну же, смелее!

- Хах, это что вопрос с каким-то подвохом? Все знают: свет - это единственный самый эффективный способ борьбы с темной магией, - сказала Ника.

- Да? Что же, в таком случае вам точно нужно заново поднимать весь материал, Беллай! – ответили ей. – Ибо такого понятия, а точнее, термина, как «темная магия» попросту не существует!

Все ученики, включая Нику, изумленно посмотрели на него.

- Удивлены? Хах, ну это ожидаемо. Видите ли, это болван, - продолжил Кид, говоря о Ларионе. - Писал о защите от «темной магии», но сам не понимал, о чем пишет! – юноша закинул одну ногу на другую и принялся покорно ждать в тишине.

«А ведь, если хорошенько подумать, то он прав… - не веря в то, что соглашается с маленьким гремлином, пришла к выводу Ника, с интересом посмотрев в глаза мальчишке. - Действительно, нет такого понятия, как «темная магия». Есть магия, которая запрещена Кодексом имени Тулы, магия, что считается слишком опасной или же магия, чьи свойства крайне непредсказуемы, а еще…»

- А еще, скажите мне на милость, как этот ваш «свет» защитит от, ну допустим, магических созданий, порожденных «тьмой»? – продолжил ее размышления Пожиратель Зла. – А что делать с чудовищами, которые, наоборот, питаются светлой магией и только становятся сильнее, если вы начинаете использовать ее против них?

- Хорошо, хорошо! Убедил! – резко подала голос Ника, раздосадовано опуская руки вниз. – Согласна, я была не права. Но только посмей напоминать мне об этом каждый божий день!

- О чем? Что ты нисколечко не знаешь о том подвиде магии, который изучаешь? – в Кида полетел карандаш, но парень ловко увернулся от него. – Дура! Я ведь пытаюсь выглядеть достойно, как и подобает учителю, а ты все портишь!

- А мне все равно! – отрезала девушка.

- Ах, все равно?! – процедил сквозь зубы Кид, не в силах больше это терпеть.

- Как может выглядеть достойно тот, кто даже ниже нашего старосты, когда стоит на ногах? – вопросила Ника, и по всей аудитории прошелся легкий смешок.

- Хм, неплохо, - одобрил юноша, осклабившись. - Однако, знаешь, рост – это не самое главное. Как говорил один великий человек: «Неважно, какие у тебя уши – важно, что между ними».

Данная реплика немедленно утихомирила весь шум, оставив по себе лишь гробовую тишину, которую в последствии нарушил все тот же детский голос:

- Ну так что? Есть желающие избавиться от меня на целый год?

Никто не ответил.

- Что же вы так? Боитесь?

- Нет, учитель Кид, просто, если на ваш вопрос неправильно ответила сама Николь Беллай - лучшая ученица в Академии Двадцати… То нам и подавно нечего здесь разглагольствовать, - весело ответил Билл.

- Лучшая ученица в Академии? – недоверчиво переспросил Кид, пристально осмотрев зеленоглазую девушку.

Та виновато опустила голову, ожидая, что сейчас на нее снова посыпятся всевозможные упреки, однако так и не дождалась, услышав лишь безразличное:

- В таком случае, начнем.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Обыкновенно один урок в Академии длится около двух часов, но, учитывая, что сегодня «первый день», то продолжительность занятия составляла всего три четвертых от общего времени. Добавить сюда еще минут двадцать ругани между ею и этим маленьким гремлином, а также его наглое опоздание - у них оставалось чуть меньше сорока минут до того, как прозвенит звонок.

«Что он собирается успеть за это время?.. Да и вообще, чему может научить одиннадцатилетний мальчик?! - Ника сердито смотрела на спину Кида, который сейчас что-то чертил на доске. – Неужто мне одной кажется тот факт, что нас учит ребенок - странным? – она окинула взглядом других студентов и, поняв, что никто из всех только Билл и Элли проявляли какой бы то ни было интерес к происходящему, облегченно вздохнула. – И все-таки… - девушка поправила волосы, продолжая буравить проглядывающие сквозь белую ткань худые лопатки. – Он убил самого Крысиного Короля. Этот мальчик, который ниже меня на целую голову! Даже учитель Глен странно себя ведет при разговоре с ним. Слушает его, словно какой-нибудь недальновидный ученик, а не профессор Академии! Сказал бы кто: да просто уважает… но как можно уважать того, у кого нет ни манер, ни совести, ни элементарной ответственности?! – девушка мимолетно кинула небрежный взгляд на зеленую доску и ее глаза с ужасом расширились.

- Хэй! Что это ты пишешь?! – воскликнула она, вставая из-за парты.

- Не «хэй», а «учитель Кид», - исправил парень, но возглас девушки уже приковал к нему внимание других.

- Эм… учитель Кид! – обратилась тогда к нему друга ученица, со светлыми волосами, сидевшая за второй партой первого ряда.

- Да, Ванесса, у тебя есть какой-то ко мне вопрос? – не оборачиваясь, спросил он.

- Эм, да… Вы-ы ведь сейчас пишите строки из запрещенных книг, не так ли?.. – с трепетом спросили его.

- А точнее?

- А-а точнее из Мемуаров Эвилая Злого - проклятого Заклинателя!

- И что? – равнодушно поинтересовался Пожиратель Зла. – Эвилай Злой, хотя его Мемуары и запрещены, - является подлинным автором Книги Спиралей, четвертый том которой, и то неполный, лежит у вас на столе.

- Что? Как? Это невозможно! – возмутилась Ника.

- Возможно-невозможно, но это факт, - ответствовал юноша. - А уж смириться с ним или нет – решайте сами, - Кид торжественно дописал последнюю руну и обернулся к классу. – Итак, сейчас я попробую за оставшиеся… тридцать минут ввести вас в курс дела и повторить все основные аспекты борьбы с «темной магией», которые вы изучали в прошлом году.

- За сколько?! Это невозможно! – ошеломленно заявила Ника. – Как ты собираешься сделать это за?..

- Двадцать девять минут.

После этих слов все студенты машинально похватали свои тетрадки и ручки.

- Э-э, погодите немного! – упреждающе поднял обе руки Кид, покачивая головой. – Записывать это никто не будет.

- Как же? – недоуменно посмотрела на него Ника.

- Хах, ну, твоя ведь одноклассница, Беллай, сама сказала, что Мемуары Эвилая Злого запрещены, разве нет? - парень ухмыльнулся. – Так что будете запоминать так. Всем все ясно?

В ответ лишь пораженная тишина.

- Хорошо, теперь, пользуясь моментом, сообщу вам два небольших правила: сидеть тихо и меня не перебивать. Если кто-то чего-то не поймет -проблема ваша. Начнем же, – не дав студентам времени и возможности для обратной реакции на услышанное, Пожиратель Зла набрал в легкие побольше воздуха и принялся быстро говорить. – Итак, вопрос: что собой являет «темная магия»? Как мы недавно выяснили - такого понятия попросту не существует. Оно выдумано, а, следовательно, нам нужно как-то определить этот «вид магии» собственными силами. В теории, ее можно называть «Запретной Магией», что мы и сделаем, однако… тут, в свою очередь, вступает в силу проблема с, так называемой, «классификацией», - он важно переступил с ноги на ногу и улыбнулся. - И, как по мне, проще всего производить ее, ссылаясь на предметы и вещи, которые так или иначе связаны с этой магией или как-то с ней взаимодействуют. Короче говоря, если мы представим, например, чудовищ с нечистой кровью, то мы сможем очень легко назвать и один из первых подвидов этой «Запретной Магии», а именно - магию порождения, - юноша развернулся и ткнул пальцем в красивую витиеватую руну на доске. - Следующий подвид - магия смерти. И здесь уже и дураку понятно, почему она так называется и почему является запретной – смерть ее вечный спутник, - Кид подчеркнул третье слово четвертой строки. - Еще несколько подвидов запрещенной магии: это магия колдовства, вуду, а также Высшая Некромантия. Почему именно «высшая», спросите вы? Ну здесь все очень просто. Потому что азы или же элементарные чары Искусства Упокоения[3], не запрещены в использовании. Когда нужно успокоить шаловливого духа или же выдворить из дома Тень – то пожалуйста, пользуйся на здоровье. А вот если уж ты захочешь поднять из могилы мертвого – то будь готов ответить за это перед Магическим Кодексом имени Тулы, - парень выждал небольшую паузу:

– Еще в Запретную Магию входит подвид магии контроля разума, - продолжил он. - Например, заклинание «подчинения» - Ло’д[4], «принуждения» - Квалихир[5] и тому подобное. Дальше идет Демонология, Магия Крови, Пентаграммы для нечестивого усиления и так далее. По сути, этих подвидов может быть сотни! – юноша поднял руки вверх, словно подчеркивая всю глубину слова «сотни». – Сколько хватит вашего воображения – столько их и будет. Теперь же коротко о том, как можно защититься от этих «ужасных заклинаний». Для примера, давайте возьмем один из самых «страшных подвидов» запрещенной магии – магию смерти. Итак, вопрос: «Как уйти от смерти?» - сейчас я имею ввиду конкретное заклятие. Очевидно же, использовать заклинание жизни! Авгала! – внезапно воскликнул Пожиратель Зла, и весь класс налился ярким зеленым светом, приведя всех студентов в небольшой шок, и заставив их с умилением раскрыть свои рты.

Элли с Ванессой - ахнули, и даже скептически настроенная все это время Ника переменила свою недовольную и горькую гримасу на еле заметную улыбку восторга, которую, впрочем, она попыталась поскорее скрыть.

- Точно также и с остальными чарами. Ищете прямое противодействие тем заклятьям, которые пытается использовать ваш «оппонент», и все удастся, - не сбавлял темпы Кид. - Сразу скажу, что таких «противодействий» может быть десяток на одно простецкое заклинание, ну скажем, той же тьмы. И кстати, подвид магии тьмы – тоже считается запретным. Однако, прошу вас не путать термин «темной магии», который мы только что опровергли, назвав его просто «Запретной Магией», и конкретно подвид магии тьмы, ведь это совершенно разные вещи.

На этом поистине торжественном моменте своего триумфа перед возбужденными студентами, Кид внезапно взял и ни с того ни с сего умолк, переменившись в лице и сделавшись как бы совершенно другим человеком. Это произошло спонтанно и неожиданно: его пронзительный взгляд, наточенный мудростью и силой, которая не снилась ни одному человеку в этом мире, - потускнел и ослаб, напрочь избавившись от крохотного огонька, который горел в нем не переставая, на протяжении последних тридцати минут.

Парень щелкнул пальцами, и яркий зеленый свет, все еще озарявший их аудиторию, погас, будто вечерняя звезда, встал со своего кресла и молча, не проронив ни единого слова, направился к выходу, будто очарованный. А как только он провернул стальную ручку - то по всей Академии тотчас прозвучал дикий вопль звонка и все словно ожило.

Великий пожиратель Зла пропал за толстой дубовой дверью также быстро, как развеял собственное заклятие, оставив по себе смятенные взгляды студентов, исчезнув в неизвестности.

И лишь Ника Беллай – дочь советника Императора, видя, как все эти полчаса глаза парнишки (в отличии от него самого) в действительности были и оставались холодными, абсолютно не соответствуя тем эмоциям, что так яро лились с усталого лица, кажется, догадывалась куда, а главное – «почему» так быстро ушел антимаг по имени Кид Ферсифал.

«Кид… и что за странное имя?.. – хмыкнув, подумала девушка и вдруг поняла, что наконец-то узнала имя паренька, с которым впервые встретилась около двух дней назад, стоя в очереди возле ворот города Альвадэ – Очень странное… и не менее странно переводиться с языка чар – дитя».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Он шагал быстро и молча. Проходящие мимо учителя и студенты принимали его за простого ученика. Мраморный пол тянулся перед ним, как гигантский удав, и, кажется, вовсе не собирался заканчиваться, прокладывая ему дорогу в пустоту. Кид чувствовал в груди сильную боль и искал место, где можно было выпить лекарство, его взгляд судорожно бегал по мраморным стенам и все никак не мог зацепиться за что-то конкретное.

«И чем я только здесь занимаюсь? - он скрипнул зубами. – Только трачу свое время на этих детишек, которые понятия не имеют, какая ответственность на них лежит, раз они решили изучать чары! – парень свернул налево и угодил в небольшое помещение подсобки. – Они ничего не знают о настоящей магии, для них все сводится лишь к «запрещено или нет» - ничего более!» - он закрыл за собой дверь, оградился защитными заклинаниями и достал из воздуха крохотный пузырек, выпил его - уже привычный треск бьющегося стекла.

Парнишка быстро покинул подсобку и продолжил свой путь, ища лестницу, по которой можно было бы взобраться на третий этаж. Совсем скоро такая перед ним образовались, он поднялся, и дальше перед ним снова пошел все тот же бесконечный коридор и окна, окна, окна, с которых открывался вид на внутренний двор Академии. Зной неприятно обволакивал ему тело.

«Чертовая Печь… - гневно пробормотал Кид, злостно глядя на желтый диск, который опять во все зубы улыбался ему сквозь толщи стекла. – И надо же, чтобы именно сегодня был этот гадкий Покой?! Нет, чтобы в другой день! Конечно же нет! Надо именно сегодня, сейчас, а еще лучше вообще до вечера! Тоже мне Империя Дождя…» – его ругань с непоколебимой природой продолжалась, пока перед крохотной фигуркой не возникла большая и светлая дверь с витиеватой резьбой из серебра.

Не постучавшись, он открыл ее - взору предстал маленький, уютный кабинет с каменным столом посредине и чуть ли не тонной разноперых книг, что корявыми столбиками тут и там тянулись к потолку, пытаясь поцеловать его гладкую белую текстуру. Позади каменного столика был стул, за ним квадратное окно, открывающее превосходный вид на часовню Академии, чей роскошный циферблат даже сюда отдавал нежной выдержанной позолотой, ярко искрясь.

По правую руку от парнишки в мягком кресле сидел Глен, по левую, непонятно из-за чего покраснев, - профессор Арфония, а за серым гладким столом – седой чародей, почесывающий себе бороду и скрупулёзно копавшийся в каких-то листовках.

- Старик!

- А, Кид! Это ты. Прости, не заметил. Как твой первый урок?

- Да никак, - сухо ответил парень, закрывая за собой дверь.

- Ну я же просил не давить на них! – тут же вмешался в разговор Глен.

- Еще кто на кого давил… - вздохнул юноша и сделал небрежный кивок в сторону профессора Арфонии. – А эта что здесь делает?

- А… а я уже ухожу! – тотчас залепетала девушка и сию же секунду вылетела из кабинета, будто с той стороны ее позвал сам Аврил.

Директор Академии тихо рассмеялся и, продолжая почесывать бороду, спросил:

- Как добрался?

- Не смешно, Арнабель, - отрезал Кид, пристально вглядываясь в бумаги своего собеседника: они были пусты.

- Ладно, ладно… понятное дело, что не очень. Судя по тому, как ты вчера упал к нам в ресторан вместе с тем Крысиным Королем.

- Кстати, на счет этого, Старик, - паренек встал на место профессора Арфонии, чтобы видеть сразу обоих собеседников. – Что эта тварь вообще делала в старой городской канализации? Почему чародеи Академии бездействовали? Какого дьявола ты, Арнабель, допустил подобное?! – фыркнул он. - Сколько людей невинных погибло! Скольких сожрали заживо, пустили на кровь, убили, выпотрошили, складируя кости в виде чертового трехметрового трона!

- Тише, тише, Кид. Я прекрасно понимаю твои чувства, - поднял руки директор. – И поверь мне, я никогда бы ничего подобного не допустил, если бы…

- Если бы что?! – гневно спросил парень.

- Если бы Император сейчас был в столице. – ответили ему. - Он уехал еще летом, ты ведь это знаешь. Но представь себе другое: Император уехал и оставил главенствовать своего советника, который ни с того ни с сего повязал нам и руки, и ноги.

- Кристофер Б… - Кид запнулся. – Кристофер Басск?

- Ага, - Старик устало откинулся на стуле. – Он запретил нам вмешиваться. Сказал, что гарнизон города обо всем позаботится и что, мол, чародеи здесь не нужны.

- Так что хорошо, что ты так быстро приехал, Кид, - подтвердил Глен. – Ты, как чародей, не имеющий никакого отношения к магам этой Академии, без «видимой лицензии», спокойно можешь обойти эту «просьбу».

- Не имею лицензии? Ох, ты, наверное, уже запамятовал, дружище… - юноша ткнул на амулет в виде дубового листа, что сейчас покоился под его рубахой. – Моя лицензия – это мое клеймо на всю оставшуюся жизнь.

Повисло неловкое молчание.

- П-прости, - наконец осмелился нарушить его Глен, виновато улыбнувшись. – Я-я не хотел…

- Ничего, проехали, - Кид почесал затылок, тяжело вздыхая. – Кстати говоря, я ведь не просто так здесь, Старик, - сказал он, немного погодя. - Помнишь, ты мне обещал ключ от вашей библиотеки, если я заменю этого вашего «Фреда» на недельку другую? Уж прости, но не мог бы дать его мне сейчас, чтобы я не чувствовал, мол, меня пытаются использовать.

- Ох-х, ну я-то помню, - тяжело вздохнул директор, откладывая листы бумаги, что держал в руках, в сторону. – Просто, думал, что ты уже забыл, хотя, как вижу, нет. Все пытаешься найти хоть какие-то зацепки?

- Да, пытаюсь. А поэтому перестань заговаривать мне зубы, я знаю ты это очень хорошо умеешь делать, Седоуст, и…

- Спасибо за комплимент, - искренне улыбнулся Арнабель и достал из выдвижного ящика своего стола серебряный ключ. – Главное: не сходи с ума, Кид.

- Ар-г, я безумен уже как последние шесть лет, Старик, - отмахнулся парнишка, быстро взяв железяку. – А тебе, Креститель, случаем не пора ли на урок бежать?

- А? Точно же! – воскликнул тот, вскакивая со стула, как ошпаренный. – Сегодня же у меня «высшая магия» с твоим классом! Как раз расспрошу у них, какой из тебя учитель.

- Мне абсолютно не интересно их мнение, - сухо заметил Пожиратель Зла, но светловолосый чародей уже его не слышал, выбежав на коридор и стремглав пустившись куда-то вперед. - И когда ты уже сделаешь себе нормальную стрижку?! – крикнул юноша тому вдогонку, наблюдая, как смешно прыгает в воздухе короткий конский хвост, что носил его лучший друг, Глен Люмэ Фаарон.

- Когда Пагинн Оскверненный вылезет из своей могилы! – донеслось веселым эхом из-за поворота, и чародей исчез на мраморных ступеньках.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Блуждая по «лабиринтам Академии» уже около пятнадцати минут, бессильно слоняясь от двери к двери и постоянно попадая не туда, куда нужно, Киду начинало уже казаться, что Старик, указав ему дорогу к библиотеке, просто-напросто надул его. Надул, поскольку по-другому объяснить тот факт, почему он и не может найти ее, - к сожалению, было также невозможно и непонятно, как и то, почему Пожиратель Зла не в силах прочесть мысли наследницы дома Беллай.

Ему все казалось таким одинаковым, однотипным и однообразным, что даже голова шла кругом, и в конце концов он был вынужден использовать магию (чем не мало разгневал местных «вахтеров», надо бы сказать), ибо, видите ли, вне кабинетов, как оказалось, колдовать было нельзя - правило, градус странности которого граничил с полным безумием, и только после этого его поиски увенчались успехом.

Следуя за бледным синеватым огоньком, парень оказался на первом этаже, остановившись возле большой широкой арки, искусно вырезанной из сплошного камня прямо в стене, что открыла ему превосходный вид на гигантское помещение с тысячью книжных полок, настолько невероятно высоких, что потолок поневоле терялся в них, как в каком-нибудь мраке.

Словно под крону разлогого дерева, вошел он под горбатую тень, отпускаемую двадцатифутовыми стеллажами, нырнув в их прохладу, словно в воды бегущей реки. Головная боль, что точила его все это время наконец ушла, прояснив помутненный разум. Лекарство, что он выпил, подействовало, и юноша вздохнул полной грудью, почувствовав, что ему становится легче.

В центре всей огромной библиотеки виднелась статуя Далгатта Мудрого, который держал перед собой круглый замок с железной ручкой, как бы намекая на то, что его нужно открыть.

Серебряный ключ, данный парнишке Стариком, просто идеально для этого подошел, исчезнув в темной скважине, как нож в топленом масле, прохрипев на весь зал ржавчиной. Тотчас огромные стрельчатые окна, что пронизывали обе стены помещения, залила хмурая пелена; бледные восковые свечи, прежде трудно различимые среди всего балагана рукописей - зажглись и дохнули в воздух струйками сероватого дыма.

Сказочный свет, подобно кристальной воде, залил собою гладкий пол и зажег самые потаенные и дальние его углы. Полки, приобретя вид истинных исполинов, стали выглядеть по-другому… Основная масса книг, спящая здесь крепким сном, исчезла - и вперед выступили те тома и манускрипты, которые редко доводилось читать простому студенту. Видать, грозный и старинный лик этих «бумажных ученых», отпугивал здешнюю молодежь своею нарочитой дикостью, высокопарностью, а также немалой толикой мудрости… от которой, порой отказываются в пользу хорошей и беззаботной жизни.

Не зря ведь говорят: «Меньше знаешь – крепче спишь…»

Говорят, на его личный взгляд, глупцы, придумавшие эту пословицу, как оправдание к тому, что не смогли понять или вразумить суть великих текстов, проникнуться теми тайными, что хранят в себе толщи их пожелтевших тел.

- Назовите слово, - молвила статуя, не открывая рта.

- Длань.

- Веду поиск на запрос «длань». Найдено двадцать три тысячи восемьдесят шесть книг. Хотите сузить спектр поиска?

- Да. Найди все, где хотя бы мельком упоминается Шестипалая Длань, - испросил Кид.

- Веду поиск. Из вышеперечисленных двадцати трех тысяч остается четыре книги: «Сказки Сушеного Леса Империи Солнца» - полка номер сто три, «Журнал капитана корабля Империи Туч» - полка номер семьсот один, «Общие Сведенья об культах Основного Континента» - полка сорок пять и «Хронология Последних Пятидесяти Лет» - полка номер одиннадцать.

- Давай… все, - немного поразмыслив, молвил антимаг, и зал озарил ослепительный синий свет.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Глен пулей влетел в дверь аудитории, чуть было, не ударившись ногой об учительский стол. Немного замешкался, оглядываясь по сторонам, плюхнулся в мягкое учительское кресло, расплывшись в нем на мгновение, как кот в своем ложе, а затем также резко подскочил и низко уклонился студентам, приветствуя их.

- Здравствуй, десятый имени Орина! – еле держась на ногах, сказал маг, приветливо подняв вверх указательный палец. – Я успел - не опоздал, что означает, Ника!.. – он весело усмехнулся. – Ты должна простить мне долг, пожалуйста. Ведь уговор состоял как раз в этом?

Все присутствующие весело рассмеялись.

- И как вам не стыдно, учитель Глен? – возмутилась вместо подруги Элли, характерно пожимая плечами. – Вы ведь взрослый человек, образованный, а просите взаймы на обед шестнадцатилетнюю девочку! Имейте совесть.

- Ну-ну, погоди, Эл, ты не совсем права, - возразила ей Ника, а после недвусмысленно ухмыльнулась. – К тому же, один раз в году заплатить за чей-то обед – ну никак не может ударить по моему бюджету. Верно я думаю, учитель Глен?

- Ох! И за что же я заслужил такие обидные слова в свой адрес?! – взмолился Креститель, возложив тыльную сторону ладони себе на лоб, словно в каком-нибудь театре. – Хотя, быть может, и заслужил. Ну, да ладно. Хватит попусту тратить время, ибо оно, знаете, не бесконечно. Билл, передай-ка мне список присутствующих.

- А нечего передавать, учитель. Все и так на месте, - усмехнулся в ответ парень, заведя руки за голову. Он был явно горд этим.

- Да? - Глен еще раз пристально окинул взглядом пятнадцать разношерстых фигурок, которые мирно сидели за своими партами, и сказал. – Ну, в таком случае начнем урок. А хотя постойте! – оборвал он сам себя. - Я же так и не спросил вас о самом главном. Расскажите-ка мне, как прошел ваш первый урок по защите от темной магии?!

- А так, что нету понятия «темной магии», профессор, - ответил Марк. – На самом деле это лишь некий список запретных чар, которые нельзя использовать в быту.

- Верно, Марк. Ты абсолютно прав. Хах, получается, Кид все-таки не врал мне, когда говорил, что все знания есть у него в голове, – чародей выпрямился, чувствуя необыкновенную гордость за старого друга. - Правда, вы же понимаете, что все то, что рассказывает вам учитель Кид на своих уроках, и в том числе, что Ларион Светлый не имел уж такую «светлую и чистую совесть» - должно оставаться в тайне от других студентов и учителей, не так ли? Ведь, по большому счету, книги, по которым учит вас великий антимаг, запрещены Советом[6]...

- А почему же тогда можно их изучать? – изумилась Ника.

- Потому, дорогая, что этого потребовал сам Кид, - Глен усмехнулся, вспоминая, как шли эти «чрезвычайно сложные» переговоры. – Когда я попросил антимага подменить профессора Фреда Актали на какое-то время, пока последний остается на больничном, - он сказал, мол: «Если вы хотите, чтобы я преподавал в вашей Академии - вы предоставите мне полную свободу действий…»

- И кому же он это сказал? – саркастично поинтересовалась девушка.

- Как кому? Конечно же, директору! – без капли иронии ответил чародей.

- Великому Арнабелю Седоусту?! – удивился весь класс.

- Да как он смеет так разговаривать с самим директором?! – вопросила Ника, вскочив от услышанного из-за парты. – Это же крайнее неуважение к самому великому чародею во всей Империи Дождя!

- Ну, как бы вам это сказать… - замялся Глен, почесывая затылок и пытаясь подобрать нужные слова. – Директор с Кидом, они… старые знакомые.

- Старые знакомые? – воскликнул кто-то из задних парт.

- Сколько же тогда учителю Киду лет? – изумленно подала голос Ванесса. - Ведь выглядит он, как самый обыкновенный одиннадцатилетний мальчик.

После этого вопроса в аудитории вместе с замиранием пятнадцати крохотных сердец воцарилась внезапная и длительная пауза, которая явно значила, что профессор не сильно горел желанием отвечать на него.

Глен отвел взгляд в сторону.

- Он… и есть одиннадцатилетний мальчик, - наконец, странно улыбнувшись, сказал чародей. – По крайней мере, тело его выглядит именно так… Но хватит об этом! Скажу лишь то, что как бы он не выглядел – Кид очень хороший человек. Своеобразный, возможно, не такой как все, но хороший. Впрочем, не советую вам его и злить, ибо в гневе каждый бывает страшен, - чародей вздохнул и замер блуждающим взглядом на тонком лучике света, что полз по полу крохотной желтой гусеницей, задумавшись. – Хотя, признаться, я немало удивлен, ведь ты, Ника, та из немногих, кто имеет возможность злить его, а он в ответ лишь безразлично огрызаться, - маг искренне рассмеялся. – Молодец, мое уважение. Не каждый здравомыслящий человек осмелится дерзить Пожирателю Зла или тем более настолько открыто с ним ругаться. Обычно, на оскорбления Кид реагирует весьма сумбурно…

- И как же он это делает? – пылко вопросила Ника, как бы бросая вызов тому, о ком сейчас шла их речь. – Раздвигает людей магией?

- О-о, да! Он это любит! – мечтательно ответил Глен, будто бы вспоминая прошлое. – Ну вы уж простите его за такие вещи. Понять, что творится у антимага в голове, порой бывает невероятно тяжело. Можете просто не обращать на это внимание, если хотите, - он посмотрел на часы, что были над дверью. - Так, ладно! Мы уже десять минут болтаем, пора бы и делом заняться, – маг подошел к доске и расчертил там пару рун. – В этом году у вас новый предмет – высшая магия, который рассказывает, если не вдаваться в сложные пояснения о… высшей магии. Веду его у вас я, так что теперь мы будем видеться в два раза больше обычного, - он отряхнул руки от мела. – Теперь к делу. Перед тем, как разбирать сам термин «высшей магии», давайте немного повторим, что же мы вообще знаем об этой, так называемой «особой силе», которая способна на поистине головокружительные вещи и называется магией. Итак, кто мне назовет основные способы ее применения. Прошу, Марк.

- Эм, ну, - парень неспешно подвелся и сделал вид, что тщательно обдумывает вопрос. - В мире… в мире всего существует три способа применения магии. Первый способ – словесный, то бишь мы должны произнести заклинание вслух. Заклинание тратит у чародея определенный запас его «маны» – энергии мира, что находится внутри нас и вообще во всем живом. Второй способ применения – жест. Делаешь определенное движение рукой – и заклинание используется само по себе. И третий способ – мысль. В это случае заклинание создается на подсознательном уровне, что, конечно, значительно влияет на скорость его применения. Вообще способ применить заклинание мыслью считается одним из самых сложных, но и самых в тоже время эффективных ее использований.

- Хорошо, молодец! – Глен одобрительно кивнул. – Садись. Итак, что мы выяснили из слов Марка?

- Что он зубрил это все лето, чтобы ничего не забыть? – хихикнул Билл.

- И это тоже, - маг усмехнулся. – А если без шуток - то мы выяснили, что магию можно применить тремя разными способами или же видами, а именно: словом, жестом и мыслью. То есть, мы можем задействовать заклинание в уме, что крайне тяжело и лишь единицы на это способны. Задействовать с помощью характерного слова, например, «Кабадон», - невидимая волна силы столкнула с учительского стола несколько пустых листов бумаги. – И, естественно, с помощью жеста, когда хотим предать заклинанию особую форму, - Глен сделал пас рукой. - Однако, это еще не все. Существует также такое понятие, как «подвиды магии». О которых нам поведает… Элли.

Девушка прокашлялась:

- Подвиды магии – характеризуют природу самих чар, их особенности в применении. По сути, подвиды магии – это ее классификация. Например, одни из самых известных подвидов магии – это магия воды, огня, земли и воздуха.

- А сколько всего существует подвидов магии? – поинтересовался Глен.

- Их невероятно много, чтобы все перечислить потребуется очень много времени.

- Много времени, но мы все же попробуем это сделать. Итак, желающие есть?

Молчание.

- Кто назовет мне тридцать подвидов, получит дополнительную рекомендацию на экзамене.

Этих слов оказалось вполне достаточно, чтобы желающих появилось целая куча.

– Хо-о, не все сразу. Давай ты, Ника, можно с места.

Девушка немного подумала и начала перечислять все подвиды, которые знала:

- Ну что же, во-первых, подвид магии огня, воды, воздуха и земли, относящиеся к так называемой категории Магии Стихий. К ним можно добавить еще магию молнии, льда, магмы, а также камня.

- Семь, хорошо, - загибал пальцы чародей.

- Дальше подвиды, что относятся к категории Магии Природы, - Ника задумалась. – Это магия света, магия тьмы, магия жизни и смерти, а также подвид магии зверя, а вместе с ним и древесный подвид… Ой, совсем забыла! К категории Магии Стихий еще можно отнести магию тумана и дыма, а еще пыли.

- Угу, - Глен многозначительно закивал головой.

- Еще к той же категории Магии Природы относится магия шторма, взрыва и магнетизма.

- И того двадцать один. Еще девять. Давай, Ника, поднажми.

- К категории Магии Пространства можно отнести подвид магии телепортации и иллюзии… - сказала она. - Ах да! И еще левитации или же магию полета… ну и магию времени, естественно.

- Естественно! - поддакнул чародей, широко улыбнувшись. – Двадцать пять.

Ника демонстративно сжала кулаки, напряженно думая, где же достать еще пять.

- Больше магии из категорий я, к сожалению, не вспомню, - вздохнув, ответила девушка.

- Так называй те, которые не входят в категории, - пожал плечами маг. – Это ведь те же подвиды.

- Ага, ну тогда я еще знаю магию крови, магию духов, магию тела…

В классе послышался тихий, но пронзительный смешок Билла.

- Молчать! – пригрозил пальцем Креститель. – Она почти назвала все тридцать.

- Искусство упокоения… - Ника приложила пальцы к вискам.

- И последний подвид?

- Эм, ну пускай будет магия артефактов.

В аудитории раздались почетные аплодисменты, и девушка облегченно выдохнула.

- Молодец! Не зря ты у нас считаешься лучшей ученицей в Академии, - похвалил Глен. – Я помечу, что задолжал тебе рекомендацию, - чародей что-то написал в собственной записной книжке, которую всегда носил в кармане штанов, и торжественно сунул ее обратно. – Что же, коль уж мы всё повторили, давайте преступим к первому уроку нового предмета. Итак, высшая магия – термин, обозначающий форму магии, которая, как ни странно, является высшей, первозданной или же самой могущественной магией в этом мире, - маг встал с кресла, подошел к доске и начал быстро писать. - Запомните: высшая магия есть в абсолютно каждом подвиде. Она представлена набором невероятно сильных заклятий, на которые уходит колоссальное количество маны. Но, как и в случае с «базовыми» заклинаниями – вариативность таких заклятий целиком и полностью зависит от нашего потенциального воображения, - Глен начертил на доске небольшую таблицу. – Возьмем для примера подвид магии огня. Высшая магия этого подвида – огненный смерч. Но кто сказал, что мы не можем, к примеру, использовать огненное цунами и так далее… Говоря простым языком: когда вы хотите использовать высшую магию, вы должны учитывать все те же нюансы, которые учитывали при использовании стандартной магии, и все будет хорошо. Только, конечно же, в несколько раз осторожней, – чародей обернулся к студентам, удостоверившись, что все его хорошо поняли, продолжил.

– Но, как я уже говорил, чары такого уровня забирают очень много сил. В виду этого неосторожное использование такой магии может привести к весьма неблагоприятным последствиям. К примеру, неправильное произношение «такого заклинания» на языке чар, языке, который мы все используем, чтобы задать мане внутри нас «своеобразный толчок» - может убить.

На этом слове вся аудитория с ужасом выдохнула, подняв с парт приглушенный шум.

– Запомните же! – быстро продолжил Креститель. - Только чародеи с невероятными умениями и запасом маны могут использовать такие чары. Увеличивая ее запасы – вы увеличиваете количество возможных попыток использовать эти чары. Все понятно? - маг уселся в учительское кресло.

- А вы, профессор, можете использовать такую магию? – внезапно спросил Билл, который явно выжидал удобного момента, чтобы задать сей каверзный вопрос.

- Я? Хо-хо, не вгоняй меня в краску, мальчишка! – рассмеялся чародей. – Я самый обыкновенный профессор. Ну, преподаватель, ведь профессором называет меня только ваш класс, чего, признаться, я ни капельки не достоин. Может быть, я бы и смог использовать «такую магию», но никакой гарантии тому, что после этого я не составлю компанию Пагинну Оскверненному в его столичной могиле - к сожалению, нет.

- Тогда зачем мы вообще изучаем магию, которой даже Вы не можете воспользоваться? – недоуменно спросила Ника.

- А вот это хороший вопрос! - Креститель улыбнулся. – Есть в мире способ обойти эти «нежелательные последствия». А точнее, есть некая «другая высшая магия», на которую человек тратит в разы меньше маны и сил, потому что обладает ею с самого рождения, - он встал из-за стола. - Эта магия у всех особенная, а также абсолютно никак не похожа на любую другую магию подвидов. Можно сказать, эта, «вторая высшая магия» - есть частичка вашего внутреннего мира, ваша индивидуальность и собственность. Впрочем, чтобы развить ее у себя и отточить до совершенства – нужны годы тренировок.

- И в чем тогда разница? – рассмеялся Билл. – И там, и там нужно тратить очень много сил и времени, а толку?

- А толк в том, мой нетерпеливый друг, - ответствовал Креститель. - Что «высшая магия», которая есть у людей с рождения, обладая поистине уникальными свойствами, в то же время не шибко торопится тебя убить при первой же возможности. Ясно?

Парень кивнул.

- То-то же, - Глен сложил руки перед собой. – Однако, что я тут разглагольствую? Вы же и так все знаете.

- Хотите сказать, профессор, что ваш «Абсолютный Барьер» и есть один из таких «врожденных видов высшей магии»? – решила предположить Элли.

- Именно! Мой «Абсолютный Барьер» – есть моя личная высшая магия. Если кто не знал, - то он защищает меня от любых видов магического, физического или же ментального урона.

- Мы знаем! – хором ответили ему.

- В самом деле? – Глен невинно пожал плечами. – Хм, да будет так, умолкаю.

- А у кого еще есть эта «врожденная высшая магия»? – внезапно подал голос Дэн, его рыжая макушка снова показалась на свету.

- И это тоже очень хороший вопрос! – одобрительно закивал Креститель. – Но, к сожалению, ответ на него покрыт тайной и мраком. Если интересно - можете поспрашивать своих учителей, только не злитесь на них, если вдруг ничего не ответят.

- А как на счет учителя Кида? – поинтересовалась Ванесса. – У него есть какая-то «личная высшая магия»?

- У него-то? Ха! Не смеши меня, Ванесса! – ответила вместо Глена Ника, не дав чародею сказать и единого слова. – Он наверняка только притворяется таким сильным, а на самом деле обыкновенный слабак. Какая у него может быть высшая магия, когда даже учитель Глен не может ее использовать. Верно? – она пристально посмотрела на чародея, и тот криво усмехнулся.

- Ну, признаться, я никогда его об этом не спрашивал, - соврал Глен. - Может быть, и есть, а может быть, и нет. Честно говоря, я не знаю, - маг таинственно посмотрел в окно.

- А правда, что он вчера убил самого Крысиного Короля? – вдруг встрял в разговор Билл.

- Да врет он все! – вновь взяла на себя ответ Ника. - Этого преступника не смогла поймать даже профессор Арфония, куда там какому-то антимагу, пускай и такому известному? Известность, знаешь ли, - еще не означает сила, - сказала девушка и явно была этим невероятно довольна.

Не знать почему, но ее очень сильно раздражало, когда все подряд начинали без конца и края говорить об этом маленьком невоспитанном гремлине, не зная, какой он есть на самом деле: высокомерный, тщеславный и грубый.

Глен же в этот раз решил просто промолчать, с улыбкой, но без иронии наблюдая за тем, как «злится» лучшая ученица Академии Двадцати Четырех при упоминании имени его лучшего друга.

События нынче приобретали крайне интересный оборот.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Где-то приблизительно около полудня, когда Покой уже потихоньку начал отступать в пользу бушующей водной стихии, позолоченный циферблат большой мраморной часовни, что все еще возвышалась над всей Академией толстой черной и величественной тенью, громко и отчетливо известил всех о конце второго занятия.

Абсолютно весь десятый имени Орина, как по команде, вышел тогда в длинный светлый коридор, смешавшись с другими студентами и растворившись в них ничуть не хуже сахара в горячей воде.

Как все знают, после второго урока в Академии наступает самая большая перемена в целый час, в течении которого студенты полностью были предоставлены самим себе и могли, к примеру, закончить какие-нибудь свои насущные дела, отдохнуть в тени разлогих деревьев, после долгих часов кропотливой работы или же (как это делало большинство) просто сходить пообедать.

Последнее, к слову, как раз и решила сделать Ника со своей лучшей подругой, направившись, наверное, в самый «престижный трапезный зал» во всей Империи Дождя, что когда-либо существовал при учебных магических учреждениях. Как видется, Академия заботилась о своих учениках, и каждый день (абсолютно каждый день) предоставляла им выбор из самых свежих и самых вкусных продуктов, привезенных из далеких стран, полных сока, витаминов и первозданного вкуса жизни.

Здешняя «столовая» всегда находилась в окружении всевозможных пряных и терпких ароматов, что ни разу не попадали на прилавки даже рынков великого Ааласа; блюда, приготовленные в ней лучшими поварами Империи, расходились по тарелкам со скоростью, которой позавидовал бы даже морской ураган, а холод, присущий ледяным напиткам, скидывал с плеч тягучую и вязкую усталость, что могла накинуться на тебя в самый неподходящий момент.

Весь прошлый год подруги ходили в нее почти каждый день, и каждый раз повара предлагали им что-то новое и невиданное прежде ни одному человеческому глазу. Впрочем, именно в этот злополучный день их как будто бы подгоняла туда некая «невидимая сила», толкая девушек в спину потоком веселящего адреналина, смешанного со смехом и голодом.

Почему, спросите вы?

Ну, наверное, потому, что, следуя незабвенным традициям, в первый день учебного года в знаменитой трапезной подавали лимонно-яблочный пирог, славящийся своим вкусом на весь Аалас и за его пределы, а посему упустить свой шанс и не отведать сие «временное чудо» – было бы сравнимо с неисправимым грехом перед богами на всю оставшуюся жизнь.

Девушки спустились на первый этаж и, миновав, десятка два дверей и столько же длинных окон, вышли на большую закрытую террасу заднего двора Академии, что простирался вперед огромным зеленым, расчерченным белыми полосами полем, и уже сейчас гремел под ударами дуэлянтов, бросавших во все стороны пучки молний. Исполинский обеденный зал встретил их шумом, людьми, свежим воздухом и солнечным светом, что прыгал с одного каменного столика на другой, словно серый кролик, переворачивая посуду и стаканы верх дном…

- О, Ника, и ты здесь! Как знал, что придешь! – улыбнулся ей усатенький повар с паломником в руке, увидев подошедшую парочку. – Для тебя и для твоей подруги с пылу, с жару, - мужичок гордо поставил перед ними душистый яблочный пирог, а вместе с ним и две чашечки жасминового чая. – А это за счет заведения, - кивнул он на гладкий фарфор. – Рад был тебя увидеть.

- И я вас, мистер Улико. Вы, как всегда, чересчур добры ко мне, - поблагодарила девушка, уклонившись.

- Ну, не вижу ничего плохого в том, чтобы быть добрым к хорошим людям, - пожал плечами тот и, более не задерживаясь, стремглав помчался обратно к своей магической печи, чтобы ничего внезапно не подгорело.

Взяв элегантные тарелочки в руки, девушки принялись искать место, где можно было бы съесть всю эту необычайною красоту - и вот чудо - их любимый столик возле гигантской мраморной колонны, на краешке широкой веранды, выходящей на задний двор, оказался свободным и словно дожидался их.

- М-м, объедение! – Элли с удовольствием закинула в рот последний кусочек и откинулась на стуле, будто съела не одну, а целых десять порций сего замечательнейшего десерта. – Все, больше в меня точно не влезет.

- Да, и в меня, пожалуй, тоже, - Ника отодвинула пустую тарелку в бок и сладко потянулась, смотря куда-то за окно.

- Ну? И что же ты думаешь, подруга? – оперевшись рукой о каменный стол, вдруг спросила Элли.

- Что ты имеешь в виду? – честно не поняла наследница дома Беллай, обернувшись и сделав озадаченное лицо.

- Как это что? – хитро улыбнулась та. – Что ты думаешь о всем том, что сегодня произошло, конечно же.

- Ты говоришь о внезапной встрече с нашим старым знакомым – Кидом Ферсифалом?

- У-у, ты что его теперь по имени называешь? А куда же делся «маленький гремлин»?

- Никуда он не делся, - хмыкнула девушка, обижено скрестив перед собой руки. – Как и его ужасный характер, кстати. А что я думаю… Думаю, наверное, что все это очень странно, не находишь?

- Нет. А почему?

- Ну сама посмотри: уже как три дня подряд мы словно…

- Хочешь сказать, что он шпионит за нами? – предположила Элли, задумавшись. – Да не, не может быть. Это просто совпадение… я так думаю. Ты же сама слышала, что сказал профессор Глен: Пожиратель Зла его давний друг, и он попросил его, ну, точнее, директор попросил его, заменить учителя Фреда, пока тот отсутствует. А то, что мы случайным образом встретились с ним в Альвадэ и потом ехали в одном вагоне в Аалас – просто череда обыкновенных совпадений.

- Но ведь он ребенок, – возразила на это Ника, даже немного смутившись от собственных слов. – Нас учит ребенок! Ему бы сейчас самому начать ходить в школу магии, а он…

- Но ребенок-то этот даст фору любому взрослому, согласись? Сама ведь видела, как много он знает, - Элли пригубила жасминовый чай, а затем добавила. - Мне, например, он даже понравился сегодня… и кто бы мог подумать, что такого термина, как «темная магия» и вовсе нет? – сказала она, но уже много тише.

- И всё это тебя нисколечко даже не тревожит? – продолжала наставить на своем Ника.

- Нет, а должно? – невинно хлопнула глазами Эл.

- Сама подумай: лучший антимаг на всем Основном Континенте заменяет какие-то там уроки по защите от темных сил в какой-то Академии.

- Поправочка, подруга: в лучшей Академии этого самого континента, - изъяснилась Эл. – Кстати, ты же говорила, что не веришь, что он Пожиратель Зла?

- Я и сейчас не верю, - буркнула Ника. – И не верю, что именно он убил Крысиного Короля. Настоящий чародей настолько высокого уровня не должен быть…

- Ребенком? Ну тебя, Ника. Это все стереотипы.

- Лично я думаю, что этот мальчишка согласился вести у нас уроки не по доброте душевной… - проигнорировала упрек подруги девушка, насупившись. – Наверняка только этим здесь не обошлось. А на счет этой его «невероятной силы», то пока сама ее не увижу – верить не собираюсь. Да и вообще, почему мы о нем заговорили? Целый день сегодня только о нем, да о нем. Неужели нет каких-то других тем для обсуждения?!

- Как скажешь! – тотчас примирительно подняв руки, согласилась Элли, а через несколько минут гробового молчания, сказала. – А знаешь, думаю, ты все-таки в чем-то права. Ведь учитель Глен так ни разу и не ответил прямо на вопрос, относящийся к его «лучшему другу». Кстати, ты заметила, что он говорил о нем так, будто знаком с Пожирателем Зла уже много лет?

- Ага, точно. Только когда же они познакомились, раз этому маленькому гаденышу на вид не больше одиннадцати?

- Без понятия, - Элли пожала плечами, обернувшись в сторону, откуда внезапно донесся звук разбившейся тарелки. – Курт Прокаженный, - прошептала вдруг она. – Нам пора идти, Ника. Давай, пока чего-нибудь страшного не произошло.

- В чем дело?

- Не спрашивай, просто пошли, - шикнула на нее та, но было уже слишком поздно.

- ЭЙ, НИКА!!! – раздалось неожиданно на весь зал, и наследница дома Белла тотчас поняла в чем дело, однако да, было уже слишком поздно.

Их уже заметили. А точнее, заметил один высокий черноволосый парень по имени Престон Окк - сын знаменитого на всю Империю Дождя благородного Карла Окка, художника, чьи великолепные живые картины украшают спальню самого Императора…

Впрочем, как можно было уже догадаться, к сожалению, несмотря на чрезвычайную воспитанность своего отца, который и мухи не обидит в виду своего необыкновенного и неповторимого характера - Престон Окк совсем не был похож на человека, что был преисполнен дружелюбием, добротой ну и прочими привлекательными характеристиками, которыми пестрил его родитель. В Академии этого злобного и дерзкого на вид парнишку, пользующегося своим положением везде и всегда, знали под своеобразным прозвищем «Красавчик», что, с одной стороны, говорит о нем многое, а с другой – совсем ничего.

Учился сын Карла Окка чуть хуже Ники, однако эти его «знания» отнюдь не сделали из парня мирового добродетеля, который использует свою силу, чтобы, к примеру, помогать страждущим и защищать слабых, а как раз наоборот – заносчивого, меркантильного и грубого подонка, полную противоположность знаменитой пословице: «Кто мудр, тот и добр».

Пагубные книги вырастили из него этакого «локального тирана», дав осознание того, что поскольку его отец, видите ли, прислуживает самому Императору, то это автоматически дает Престону право издеваться над всеми без особых видимых последствий.

Академию сын знаменитого художника терроризировал еще с тех самых пор, как Ника впервые ступила за порог двести тридцать четвертого кабинета, и, признаться, делал это по сей день. Делал, естественно, не один, а со своей личной шайкой, которую простые студенты прозвали «Уравнители», и пусть же читатель сам поразмыслит, почему.

Задирал Престон всех без разбору, крышевал некоторых торговцев, что нынче расселись на каменной площади близь здания Академии, и часто ввязывался в драки, проявляя интерес абсолютно ко всему, что плохо лежит, странно сидит или, на его сугубый взгляд, криво или неправильно на него смотрит.

Это продолжалось из года в год, и уже стало обыденным для всех студентов, включая Нику, впрочем… здесь уже начинается совершенно иная история. Видите ли, в последнее время, а точнее, с прошлого дня рождения ее отца, Престон как с цепи сорвался.

Все потому, что ее отец, Кристофер Беллай, человек исключительной натуры и такта, разговаривая в тот вечер с Карлом Окком, как-то вскользь упомянул, что у его самой младшей дочери сейчас совсем никого нет, что не подобает для девушки такого знатного рода, как их, быть совершенно одной, и так далее. Естественно, выслушав все это, по своей доброте душеной знаменитый художник немедля предложил кандидатуру своего сана на этот счет, не зная, правда, каков тот на самом деле.

Конечно же, Ника тотчас отвергла данное предложение, ибо с таким подонком, как Престон, не захочет иметь общее дело даже пятиглазая ведьма, будь она здесь. В следствие чего, не трудно догадаться, что парень очень сильно обиделся и уже как целый год ходил за девушкой попятам, не упуская ни единой возможности как-то ее задеть.

Подруги хотели встать из-за стола и поскорее уйти со столовой куда подальше, однако и опомниться не успели, как возле них оказался ухмыляющийся Престон на пару со своими извечными спутниками. Виктором, таким же высоким парнем, но в серых очках и Сажем – пареньком чуть пониже.

Без лишних изъяснений Престон бесцеремонно плюхнулся на стул рядом с Никой, крепко взяв ее за плечи.

- Хэй, как твои дела, Ника? Так давно тебя не видел, – язвительно спросил он, оглядывая гладкое побледневшее личико.

- Оставь ее, придурок, - процедила сквозь зубы Элли, сидевшей напротив.

- А то что? – басовитым, грубым голосом ответил вместо того Виктор, наступив на Эл всем своим громадным телом.

- А то я директору пожалуюсь на вас, - отчеканила девушка, видя, как Ника жалобно скукоживается на стуле под чудовищным давлением своего «бывшего парня», которой, похоже, единственный не понимал, что здесь ему также не рады, как и вонючей свинье.

- Хах, жалуйся сколько влезет, дорогуша, – рассмеялся Престон и демонстративно вдохнул пряный аромат вишневых Никиных духов. – А ты че язык проглотила? – ехидно сказал он. – Как в компании друзей, так от тебя шума столько, что уши вянут. А как без них, так и даже слова не промолвишь, – рука парня начала неторопливо, но явно гулять по ее тали, опускаясь все ниже.

- А-ну убрал от нее свои грязные собачьи лапы! – гневно сказала Элли, попытавшись зарядить подонку хорошую пощечину, но ее руку в полете перехватил Виктор.

- Но-но, Эл… - пригрозил он пальцем. - Господин пришел повидаться со своей давней подругой, не мешай ему, - здоровяк выкрутил ей запястье так, что девушка тихо вскрикнула.

- Н-не трогайте ее, - наконец, подала голос Ника, чувствуя, как вся дрожит.

- О! Заговорила шавка! – радостно улыбнулся Престон. – Ну? – он потянул ее за волосы. – Я спрашивал, как твои дела?

- Х-хорошо, - судорожно ответила та, терпя страшную боль, но все же оставаясь невозмутимой. Твердость характера – все, что у нее оставалось в тот момент.

- Великолепно! А что отец?

- Тоже в порядке.

- Так я и думал, - парень зло ухмыльнулся, словно предвкушая следующие свои слова. – Ну, а мамаша что? Все там же? Никуда не делась?.. Скажи, ты ведь так и навещаешь ее каждый день? Приходишь к ней на задний двор?.. Не забыла в этот раз полить цветы, чтобы не завяли?

- Да, - тихо донеслось в ответ.

- Жаль, я ее вживую не видел, - Престон кивнул своей братии, и та, как и подобает истинному безмозглому стаду, поддержала своего предводителя радостными возгласами. – Узнал бы, была ли она такой же сучкой, как и ты, – гнусный смех прокатился по всему обеденному залу, задребезжав посудой. - Осмелилась ли отказывать самому Престону Окку, сыну самого Каола Окка?! – Красавчик резко умолк, словно в его сердце на секундочку взыграла советь, однако, как оказалось дальше, это была всего лишь игра. – Хах, но, к сожалению, у мертвых подобного не спросишь, ведь так?

Ника почувствовала, что еще мгновение всего этого и она заплачет, как вдруг…

- Хэй, Беллай! - раздался детский голос где-то за спинами дружков Престона. Все трое тотчас развернулись, и взору Уравнителям предстал невысокий мальчик (лет одиннадцати-двенадцати) в белой рубахе, черных брюках и начищенными глянцевыми сапогами.

Ника, вмиг перестав дрожать, как по какому-то волшебству, с трепетом и горечью посмотрела в бездонные синие глаза, которые, казалось, сейчас были еще холоднее, чем обычно.

- Слушай, - невозмутимо продолжил юноша, игнорируя уродов вокруг себя. - А не подскажешь, где в этой чертовой Академии место, куда складируют мусор? – спросил он явно с каким-то подтекстом, хотя трое амбалов его так и не поняли.

- А ты еще кто такой? – тут же встал со стула Престон, оказавшись точно между Никой и наглым полуросликом. Однако, мальчик лишь спокойно обошел его и вновь встал напротив изумленной девушки.

- Эй, ты че игнорировать нас удумал? – развернул парнишку за плечо Виктор и тотчас встретился взглядом с самой смертью. – Э-э-э…

- Кто ты такой тебя спрашивают? И что ты здесь делаешь? – повторил слова своего протеже Саж.

- Я? – удивленно спросил Пожиратель Зла, и на его лице реально появилось некое смятение. – Да я просто хочу узнать, где здесь…

- Складируют мусор? Что ты вообще несешь? – фыркнул Саж. - Если так охота доставить своими тупыми расспросами, так пойди к кому-нибудь другому. Не видишь, что ли? Наш главный делом занимается: со своей девушкой на свидании, а тут ты влез. И вообще, кто ты такой, говорю? На тебе нет никакой перчатки. Посеял, что ль, хотя… глупый вопрос, полагаю, - громила наклонился к Киду, и довольно-таки смело посмотрел тому в глаза. – Видно же, что ты просто первоклашка. Такого низкого роста только они и бывают.

- Что?! Так я прервал вашу встречу? – озабоченно спросил паренек, проигнорировав все вышесказанное и демонстрируя всю палитру нескончаемого сожаления на своем лице. Театр, устроенный им здесь совершенно случайно, все больше и больше приносил ему искреннее удовольствие. – Простите! Я-я не знал! Меня только недавно перевели в эту академию, а моя семья дружит с семьей Беллай! Вот я и решил расспросить все у Николь, как у давней подруги. Она ведь наверняка все знает об этом невероятном месте.

- Она-то? – Саж ткнул пальцем в ошеломленную девушку, которая на пару с подругой удивлялись каждому новому слову, просто потеряли дар речи. - Да, она еще та прохвостка. Впрочем, сейчас Николь сильно занята, поэтому вот тебе наш ответ на твой вопрос, - громила выдавил на своем лице кривую лыбу. – На третьем этаже есть маленький кабинет с окном, что выходит на часовню. Там старик такой сидит – уборщик, спроси лучше у него.

- Правда? – мальчишка по-детски усмехнулся, но глаза его хищно блеснули. – Тогда я так и сделаю! – Кид сделал вид, что уже уходит, хотя не сильно-то и собирался, кинув «последний небрежный взгляд на Нику», и неожиданно, даже для самого себя заметил то, чего раньше по какой-то причине не углядел.

Он заметил, что волосы девушки в одном месте были чуть короче остальных, что означало… Именитый антимаг быстро осмотрел всех троих громил и увидел, как у одного из них, что прежде сидел на стуле рядом с наследницей дома Беллай, несколько рыжих волос.

– Хм, а я вот думал, что договорюсь с вами по-хорошему… - внезапно скривился он, и Ника увидела в синих бездонных глазах тот самый гнев, который ей довелось однажды увидать в Альвадэ.

- Не понял? – Саж недоуменно наклонил голову вперед.

- Я тоже ничего не понимаю, - тяжело вздохнув и улыбаясь странной улыбкой, сказал Кид и сделал шаг в сторону Престона, однако верзила резко отступил назад:

– Эй, ты куда это собрался?

- Я просто хочу забрать из твоей руки этот… мусор, - безобидно сказал мальчишка, вновь безобидно усмехнувшись.

- Это что ли? – здоровяк недоумевающе скривился. – Хах, да забирай! – он равнодушно вытянул вперед руку с прядью шелковистых волос и в последующее мгновение непонятно как, непонятно почему - полетел вместе с ними в самую дальнюю стену обеденного зала, издав пронзительный и ужасающий вопль боли, когда приземлился на мраморный пол.

- Ненавижу, - тихо прошептал юноша, апатично разглядывая очумелые физиономии дружков Престона. – Ненавижу таких людей… - по щелчку пальца оставшиеся Уравнители, придавленные невидимой силой, вопя и крича от боли, тотчас «уравнялись с землей», как когда-то был вынужден сделать часовой по имени Григ Армонский.

На мольбы о пощаде доносилось к ним лишь презренное хихиканье, на угрозы – смех становился еще пронзительный и истошней, а затем… парочка «горе-лавеласов», как по команде, полетели за своим предводителем, громко врезавшись о твердую стену.

– Еще раз увижу вашу шайку вместе: хоть здесь, хоть в Академии, да хоть даже на вершине Эхтолонского Вулкана – порешу! - эхом пронеслось по всей столовой, которая, затаив дыхание, с ошеломлением наблюдала за происходящим.

Кид развернулся к Нике:

- А ты - дура! – заявил он.

Девушка ошеломленно уставилась на него.

- Почему ты терпела все это?! – как бы поясняя сказанное выше, продолжил он. - А если бы он зашел дальше, ты бы тоже просто молчала и ждала спасение свыше?!

Она продолжала удивленно смотреть на крохотного антимага, читавшего ей нотации, и не знала, что и ответить.

- Риа[7] Авгала, - тяжело вздохнув, прошептал Кид, и из его ладони внезапно выполз светящийся зеленый змей, что искрился изумрудным светом. Заклинание жизни, шипя, поползло по мраморному столику и забралось по руке Ники ей на шею, а через секунду оборванные рыжие волосы стали привычной длинны. Дальше причудливое существо спустилось по ноге девушки на пол и, используя ножку деревянного стула, как некую импровизированную лестницу, взобралось на запястье к Элли, где тотчас убрало страшный оттек, восстановив порванные ткани.

Кид щелкнул пальцами, и заклинание исчезло.

- Не забывайте, что после перемены у вас опять урок у меня, - сказал он. - Защита от темной магии у нас сегодня уже была, но вот как противостоять магии подвидов - я еще вам не рассказывал, а точнее, не рассказывал в деталях. Не опоздайте, - дивный мальчик резко развернулся и неспешно направился к валяющимся на полу Уравнителям, а как только приблизился к ним, так те резко вскочили на ноги и пулей кинулись на утек, только их и видели.

Кид лишь равнодушно пожал плечами и покинул обеденный зал, не оставив его посетителям другого выбора, как апатично проследовать за ним взглядом.

Ника с Элли невнятно переглянулись: они обдумывали произошедшее, сомневаясь в том, как же лучше всего начать разговор и нужно ли вообще сейчас это делать.

- Эм, как твое запястье? – наконец решилась нарушить тишину Ника.

- Да вот, нормально, - Элли еще раз посмотрела на выход из обеденного зала и спросила. – Скажи, а ты видела тоже, что и я?

- Ты имеешь в виду то, как Престон с его друзьями… «полетели»? – без всякой насмешки спросила Ника.

- И это тоже, однако… - Эл возбужденно обернулась обратно к своей подруге. – Я даже не заметила, когда учитель Кид успел прочитать заклинание! Все произошло в мгновение ока! Он так тихо подошел, а потом… говорит такой: «Беллай…» - а дальше вжик, бух, пух, – и Престон уже летит в стену!

- Хорошо, Эл, хорошо. Я поняла, что ты хочешь сказать - Ника осторожно взялась рукой за вылеченные волосы и смущенно спросила. – А теперь ты скажи, Эл. Ты знала, что есть магия исцеления такой необычной формы?

- Да я в первые ее вижу! – на одном дыхании выпалила та. – Может, это какая-то высшая магия, как думаешь? «Риа» переводится ведь с языка чар, как змей. Я никогда не видела, чтобы магию исцеления так искусно комбинировали с формой ее применения! А как тихо он произнес заклятие, будто бы…

- Будто бы произнес самой душой, - закончила за нее Ника, и обе девушки словно застыли во времени, беря в пример тихий и холодный гранит у себя под ногами.

- А ты говорила, что он какой-то там слабак! – взорвалась Элли не без доли упрека в голосе. – Видела, что умеет? Троих одним махом уложил! И тебя отчитал за то, что бездействовала, хотя ты на самом деле далеко не такая терпеливая! Да будь я на твоем месте – этот Престон еще бы с прошлого года перестал надоедать мне.

- Я не могу так сделать, Эл. Ты ведь знаешь, что мой отец запретил мне лезть к этому идиоту. Сказал, что такое поведение не достойно наследницы дома Беллай, да и, что он сам со всем разберется...

- И то правда, - виновато покачала головой девушка, коря себя за то, что забыла об этом. – Но вот что на счет Кида, а? Теперь-то ты уже не назовешь его невесть каким слабаком, правильно?

- Я? А-а вот и назову! – краснея, начала оправдываться Ника, хотя факты были на лицо. – То, что произошло только что вообще могло оказаться простым совпадением! Ты же прекрасно знаешь, что Престона не так-то легко застать врасплох.

- Но наш антимаг смог! – с неподдельным восторгом отказала Эл, хихикая.

- Лишь бы это не вылезло ему боком, - укоризненно заметила Ника, но в душе на самом деле была непередаваемо счастлива тому, что за нее заступились, вырвав из лап самого дьявола. – Ведь колдовать вне кабинетов нельзя, - продолжила она. – А он явно колдовал. Так ведь можно спокойно вылететь из Академии.

- Видимо, нашему дорогому Киду Ферсифалу по барабану, вылетит он или нет, - пожала плечами Элли, хитро ухмыльнувшись. – Но неужели ты переживаешь что с ним будет?

- А может, и переживаю, – отрезала Ника.

- Значит, переживаешь?

– Но не потому, что я поменяла о нем свое мнение, - быстро продолжила девушка. - А потому, что за это его «хорошее дело» ему же и достанется. Вылетит он, а виноватой буду я!

- Ты? – Элли задумалась. - И что же тогда ты собираешься делать?

- Как «что»? – наследница дома Беллай сделала серьезное выражения лица, что явно свидетельствовало о ее серьезных намерениях. – Естественно, я буду просить учителя Габриеля, чтобы он не сообщал об этом инциденте в Совет.

- А если он откажется? – скривилась подруга.

Наступило молчание.

- Н-не откажется. Он добрый человек, - как-то неуверенно подала голос Ника. – Я уверенна в этом.

- Он-то добрый человек, но не забывай, подруга, что еще он очень честолюбивый, - ответила Элли с некоторой досадой. – Впрочем, сейчас не важно. Мы пойдем прямо сейчас?

- Думаю, да, - сказала Ника, и только эти слова покинули ее уста - зазвенел звонок, громовым басом прокатившись по полупустому обеденному залу.

- Стоп. Мы уже точно не успеем, - Элли схватила подругу за плечо, когда та уже хотела кинуться искать учителя Габриеля. – Найдем его уже после этого урока. Ты ведь помнишь, о чем нас просил Кид? Чтобы мы не опаздывали. Так давай же не опоздаем, и сделаем мальчишке приятное. А когда все, тотчас пойдем искать учителя Габриеля.

- Но…

- Сейчас важнее прийти на урок, – настаивала на своем Элли. – Ты же прекрасно это понимаешь. Будь, что будет. Лично я считаю, что великого антимага никакие «Советы» даже пальцем не посмеют тронуть, вот увидишь. А если и осмелятся - то он им, как и этим четверым, даст такую взбучку, что все будут убегать в панике.

Ника замялась, но не нашлась в ответе.

- Л-ладно, - нехотя согласилась девушка, набирая в легкие побольше воздуха. – Пусть будет по-твоему.

- Тогда давай поспешим, - Элли потянула ее за руку, и через несколько минут подруги, изрядно запыхавшись, стояли возле входа в двести тридцать четвертую аудиторию. Дверь быстро и без лишнего шума открылись, и девушки с облегчением увидели, что их «преподавателя» в классе еще не было.

Сонные после целого часа перерыва студенты сладко зевали и потягивались, неспешно перелистывая страницы толстых учебников, дребезжащий свет солнышка, который продолжал разгонять пыль по большому помещению, все еще падал сквозь широкие окна внутрь, полностью игнорируя тот факт, что все это время шел сильный дождь.

- Не путайся под ногами, Беллай! – резко рявкнул кто-то позади них, и между девушками прошел низкорослый паренек, опять весь в крови.

- Т-ты? Ты что все это время за нами шел? – ошарашено спросила Ника.

- Нет, - сухо ответил тот и прошелся к учительскому столу. – Я выбрасывал мусор, - на его лице появилась маниакальная улыбка, и у девчонок прошел мороз по спине. – Говорю: чего встали? Или вам особое приглашение нужно? А-ну живо расселись по своим местам!

Подруги даже не поняли, как послушались и оказались за партой.

- Так-то лучше, – Кид обвел взглядом всех присутствующих. – Не здороваюсь. Сразу приступим к делу. Итак - теория.

- Опять?! – возмутились все.

- Не опять, а снова, - парень строго осмотрел аудиторию. – Судя по тому, что мне сегодня довелось видеть, вам нужно вообще начинать заново учиться. А в особенности курсы боевой магии, – он сложил руки перед собой и сердито посмотрел на Нику – та отвернулась. – Впрочем, это ваше дело, - спустя некоторое время произнес он. - Мне как-то абсолютно все равно, будете ли вы меня слушать или нет. Единственное дело антимага в этом кабинете – отстоять полтора часа возле доски и попытаться объяснить тем, кто его слушает, смысл того, почему он это делает.

- Т-так и знала, что ты простой эгоист, – буркнула про себя Ника.

- Хах, смелое заявление, - Кид зло скривился и развернулся к доске. – Значится, первое, что я хотел бы сейчас затронуть – это, какую магию мы изучаем, второе - почему мы это делаем. Под конец же урока я проверю ваши способности, создадите мне «огненный шар», чтобы я мог понять, насколько хорошо вы управляете и владеете своей маной.

- Но, мистер Кид! – подал голос Марк. - Как все это поможет нам научиться защищаться от магии подвидов? Вы ведь просто назвали набор нескольких базовых тем, которые мы проходили еще в первых классах. Все знают, какую магию мы изучаем. Это же очевидно.

- И какую же в таком случае? – осведомился паренек, не оборачиваясь.

- Магию Двадцати Четырех Заклинателей, - твердо ответил здоровяк.

- А почему она так называется? – последовал моментальный вопрос.

Парень обескуражено умолк.

- Не знаешь? – Кид терпеливо ждал, а затем, дописав нечто на доске, обернулся и сказал. – Ну, нет так нет. Вот, кстати, и одна из причин повторить все это дело еще раз. Однако, может, кто-то из присутствующих все-таки знает?

Молчание.

- Ладно, я вас понял… Тогда, пожалуйста, в следующий раз перед тем, как перебивать меня, подумайте дважды, - антимаг отложил мел и, недолго думая, вернулся к учительскому столу. – Почему Магия Двадцати так называется? Вопрос, признаться, до ужаса банален. Как ни странно, она называется именно так потому, что магия эта, писанная Двадцатью Четырьмя Заклинателями, что жили около тысячи лет тому назад, - Кид щелкнул пальцами и на доске позади него начали вырисовываться портреты всех Заклинателей вместе с их инициалами. – Далгатт Мудрый, он же Вечная Сирень, Зерта Правдивый, Орин Смиренный, Арх Добрый, Ларион Светлый, Фридмия Искренняя, Арту Бесстрашный, Волгил Щедрый, Яну Благодатная, Сиана Любящая, Кетал Мирный и Хэй Скромный, - проговорил Пожиратель Зла первые двенадцать имен, не глядя на доску. – Или «Дюжиной Света», если кому интересно. Лидером у них была Заклинательница по имени Сиана Любящая, как самая добрая и благородная из всех. Вторая же половина имен звучит так: Пагинн Оскверненный, Курт Прокаженный, Эвилай Злой, Прозар Безумный, Дакк Лживый, Санд Алчный, Ахига Бездомный, Гэхедж Вздорный, Диамон Отчаянный, Байл Темный, Лайла Двуликая и Викторика Ужасная. Они уже составляют так называемую «Дюжину Тьмы» или же «Дюжину Мрака», кому как угодно. Главой у них был Заклинатель по имени Эвилай Злой, как самый расчетливый и справедливый из всех, - парень сунул руки в карманы и прищурился. – Дюжина Тьмы, как мы все знаем, после известных событий приобрела себе еще одно именитые прозвище – Проклятые. Проклятые за грехи перед Империей Савэн, но об этом чуть позже. Сейчас же, в первую очередь, давайте поймем, кто такие эти «Заклинатели». Если вы скажете, что они просто самые «могущественные» чародеи за всю писанную историю нашего мира – то это будет правда лишь на половину, и вот почему…

По аудитории прошелся легкий шум.

– Удивлены, не так ли? – Кид ухмыльнулся. – Что ж, не удивительно, а теперь хорошенько запомните: то, что Заклинателем именуют мага с чрезвычайно огромной силой – само собой разумеется. Это табу, которые нельзя нарушать. Однако, если взять чуточку повыше и спросить, что такое Заклинатель в нашем современном понимании?

- И что за глупый вопрос? – недовольно подала голос Ника, поднимая голову. – Мы ведь этого даже не изучали.

- То есть, как не изучали? – Кид удивленно поднял одну бровь, не совсем понимая, смеется ли с него эта невоспитанная девчонка или же нет, поэтому чуть дольше обычного собирался с мыслями, после чего сказал:

– Эм, тогда что же вы делали на уроках с этим вашим «учителем Фридом»? –поинтересовался он.

- Фредом! – хором поправили его.

- Фредом или Фридом – это неважно, главное - что вы обязаны были это изучать! – парень странно поморщился. – Впрочем, пройти теорию за год – это, конечно, тоже абсурд. Наверное, ты просто пытаешься задурить мне голову, Беллай…

- Нет, учитель Кид, Ника говорит правду, – поддержала девушку Ванесса. – Учитель Фред нам этого не рассказывал. Он вообще мало что рассказывал непосредственно о «таких вещах».

Низенький паренек ничего не ответил, молча и скрупулезно принявшись переваривать в голове услышанное: «Этого не может быть… как он не рассказывал им такие базовые вещи? – антимаг зажмурился, словно пытаясь вспомнить нечто очень важное в данный момент. – Я, конечно, не идеально знаю программу, по который Старик обучает в своей Академии… но он бы никогда не исключил историю происхождения нашей нынешней магии. Бред больного человека! Как можно этого не изучать? Без таких основных вещей просто невозможно правильно научить защищаться от магии, которой ты же и пользуешься, что означает… - парень нахмурился, стараясь не принимать быстрых и поспешных решений. – Что означает, кто-то осмелился «подкорректировать» программу Старика без его ведома? Хах, и опасную же игру затеял этот «смелый человек», раз решился на такое», - его долгие размышления с самим собой прервал голос Ванессы.

- Учитель Кид?

- А? Ах, точно!.. Вот, кстати, и второй повод послушать, что я вам сейчас расскажу, - юноша отложил решение вопроса о «странностях этого класса» на потом и выпрямился. – Итак, Заклинатель в нашем «нынешнем понимании» - это, в первую очередь, тот маг, который тысячу лет назад участвовал в событиях под названием «Разлом в Горне» - катаклизме, который разделил некогда великую Империю Савэн на шесть более маленьких королевств, что позже взяли себе название в честь тех погодных условий, которые у них образовались. И, пожалуйста, только не говорите мне, что вы не знаете и о нем.

- Нет, вот об этом нам как раз уже рассказывали, - ответила Ванесса.

- Точно? Хех, однако я все же осмелюсь немного освежить вашу память, - заявил он, не обращая внимание на недовольства. – Разлом в Горне – инцидент, который имел место быть из-за уже упомянутой мною выше Дюжины Тьмы. Как говорят легенды, эти Заклинатели, стремясь заполучить больше силы и власти, решили высвободить наружу Великое Зло, за что в дальнейшем были прокляты дюжиной Света, которая обрекла преступников на вечное страдание и жизнь в муках за содеянные грехи, - Кид почесал затылок. – Как известно: одного чародея из Дюжины Тьмы проклинал один определенный чародей из Дюжины Света, вынося после - приговор. Так, например, Ахигу Бездомного – проклял Арту Бесстрашный, Эвилая Злого – Сиана Любящая, и так далее… - Пожиратель Зла намерено сделал в собственной речи небольшую паузу, дав возможность студентам все хорошенько переварить. – Итак! - вновь продолжил он после минутной тишины. - После Разлома в Горне в наш мир вырывается «Великое Зло», которое оказалось неуправляемым и рушило все без разбору. Тогда Дюжина Тьмы понимает, что совершила большую ошибку, и чтобы исправить ее, был заключен союз с Дюжиной Света. Двадцать четыре наисильнейших чародея во всем мире стали бок о бок ради общего блага, дабы спасти мир и запечатать Зло обратно и на веки-вечные в месте нынешнего Эхталонского Вулкана, - парень облокотился рукой об угол столика. – После того, как им это удалось - наступила новая «Эра» в истории магии нашего мира, а именно: Эра Двадцати Четырех Заклинателей и магии, которую они же и придумывали, писали, а также усовершенствовали. Ее, собственно говоря, мы сейчас и изучаем, и как раз поэтому наша магия и называется магией Двадцати. Теперь все ясно?

Класс очумело молчал. Похоже, рассказ паренька произвел на них большое впечатление, и никто даже не мог вымолвить и звука, чего уж тут просить чего-то большего.

- Я спрашиваю, ясно ли вам это? – повторил Кид, начиная потихоньку закипать от злости, и только после этих слов ему наконец-то ответили многозначительным «угу».

– Вот и славно, - парень развернулся к доске. – Теперь второй пункт. Почему мы изучаем магию? На него ответ будет весьма банален: каждый из вас изучает ее в каких-то своих личных, иногда корыстолюбивых, а иногда и поистине благородных целях. Посему, говоря простыми словами - магия или же ее изучение, применение и так далее – есть мы, есть маги. Теперь же я хотел бы уделить немного времени на то, чтобы все-таки проверить насколько хорошо вы ею, собственно, владеете, - парнишка уселся в учительское кресло и закинул ногу на ногу. – Кто будет первым?

Тишина.

- Ну же, чего вы боитесь? Уверяю вас, я не кусаюсь, - Кид криво улыбнулся, показав ряд ровных белоснежных зубов, которыми он очень, похоже, гордился.

По взбудораженной аудитории прошелся тихий шепот, и через несколько секунд к нему вышла Ника Беллай, а точнее, девушку заставила выйти ее закадычная кареглазая подруга, приговаривая:

- Иди давай, - шептала Элли. - Заодно и спасибо скажешь за то, что он нас сегодня выручил.

Кид внимательно оглядел подошедшую к нему девушку с ног до головы и объявил:

- Хорошо, Беллай будет первой. Ну что же - огненный шар. Прошу.

- Что прямо в этом классе? – насторожено спросила Ника. – Здесь ведь нет кабоновых кристаллов. А вдруг я еще что-то подожгу?

- То есть, как это подожжешь? – недоумевающе спросил Кид. – Ты изучаешь магию уже десять лет, и боишься использовать такое простецкое заклинание в виду того, что можешь устроить пожар? Брось, не смеши меня.

- Н-но это же против правил, - настояла она, посмотрев сверху вниз на мальчишку.

Между ними снова повисла тишина.

- А знаешь, что еще против правил? – холодно спросил парень, а в его синих глазах полыхнул огонек гнева. – Против правил - колдовать вне кабинетов, Беллай. В том числе и мне.

Данные слова немедля заставили ее со всем согласиться.

- Л-дано, как скажешь, - нехотя ответила она, уводя взгляд в сторону.

- Очень хорошо, стань вон там, чтобы я хорошо тебя видел, протяни руку вперед и произнеси заклинание, - распорядился Кид, указывая в центр аудитории.

Ника послушалась, встав на нужное место, и сделала все то, как сказал ей мальчишка.

- Савьен! - громко произнесла она, и… в ее левой ладони полыхнул небольшой шар бушующего рыжего пламени.

«Получилось!» - с восторгом подумала девушка и с восторгом посмотрела на Кида, однако… тот почему-то отнюдь не выказал ей такого же безудержного восторга.

- Эм, я что-то не так сделала? – спросила она, бережно продолжая сжимать в ладони красные языки.

- НЕТ ТАК?! – ошарашено выпалил антимаг, которого, похоже, окончательно довели до белого каления. Сейчас он точно готов был превратить эту чертовую Академию (как и предупреждал Глен в самом начале) в горстку черного пепла.

- Эй! Ты чего кричишь на весь класс? – возмутилась Ника, и заклинание в ее руке тут же угасло.

- Я кричу, потому что все не так! – Кид вскочил с кресла. – Кто, пресвятая мать Аврила, научил вас этому ужасному произношению?! Второй язык чар[8]используют разве что первогодки, да и те не боятся собственного заклятия, когда держат его в руках! Вы же заканчиваете свое обучение!

- Это все из-за того, что ты попросил колдовать в этом классе! – попыталась оправдаться Ника.

- Да если бы что-то пошло не так, я бы тотчас заглушил его! – гневно отрезал парень, не находя себе места. – Это, черт подери, моя работа! Следить за тем, чтобы вы здесь ничего не подожгли! – он крепко стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. – Так, еще раз. Почему ты использовала именно второй язык чар, а не первый?

- Потому что так безопасней. Так нам говорил учитель Алой, он преподает в Академии магическое чтение и…

- В каком смысле «безопасней»? – раздраженно спросил Кид, не понимая, о чем говорит эта девчонка. – Заклинание всегда нужно задействовать на полную мощность! При полной отдаче! А что, если как раз из-за твоей «трусости» или «слабости» тебя убьют?! – сказал он, надрываясь.

В помещении воцарилась неловкая пауза.

- Хех, ну… это ты уже, наверно, шутишь, правда? – Ника криво усмехнулась. – Какой еще «убьют»?

- Убьют, испепелят, изничтожат, сведут на нет твое тело и душу! – взревел парень, эхом прокатив свой голос по всему западному крылу Академии. – В мире, полном такой страшной вещи, как магия, нельзя полагаться на «авось» или тем более специально ослаблять собственные чары! Шаг влево, шаг вправо – и смерть сожрет тебя! – мальчик стукнул кулаком по столу. – Если ты изучаешь нечто подобное – будь добра относиться к этому не менее серьезно, нежели к выбору между добром и злом, Беллай!

Ника обескураженно промолчала, однако до конца не было ясно по какой причине: потому ли, что почувствовала собственную вину, или просто решила проигнорировать возмущение парнишки.

- Но тогда почему учитель Алой говорит, что так безопасней? – попыталась хоть как-то оправдаться она.

- Потому что он дурак! – выругался Кид. - Второй язык чар, которым ты только что прочитала заклинание огненного шара - почти в половину урезает силу заклинания и дает какие-то ничтожные, по сути, проценты твоей «безопасности»! Откуда я родом, говорят: «Лучшая защита – это нападение!» И будь я проклят, если это неправда! – антимаг ткнул в девушку пальцем. - На поле боя, где и применяют эту вашу «магию» - есть лишь ты и тот, кого нужно убить! Враг - задумываться не станет. Он не будет щадить, не подарит милосердие, потому что таковы люди! А ты погибнешь! Погибнешь, поскольку какой-то там «учитель» в какой-то там Академии сказал, что так безопасней!

- Но мы ведь не на поле боя! – раздраженно воскликнула Ника.

- И радуйся этому! Радуйся, что не видела реки крови и горы трупов, которые заслоняют собою солнце! Радуйся, что не видила ни огня, ни пепла, заслоняющегося солнце! – огрызнулся парень, и в классе будто бы застыло само вечное пространство, лица студентов затянуло пеленой, и даже тот редкий свет, что все еще проникал к ним через окно – спрял себя за кромкой серых туч где-то на небе.

- Если ты… если ты считаешь, что этот ваш «учитель» Алой такой умный, - наконец заговорил Кид, все еще чувствуя, как внутри него тлеет злость, - то пускай тогда прочтет в этом своем «любимом языке чар», - парень сердито вырвал из какой-то тетради на столе листок и написал в нем несколько предложений.

Ника осторожно взяла в руки клетчатую бумагу.

- А теперь, - молвил юноша, быстро зашагав ко входной двери. – Я покажу вам, что такое настоящий огонь. САВЭН!!! – прозвучало следом, и с его левой ладони сорвалось громадное и всепоглощающее синие пламя, которое и на огненный шар-то не было сильно похоже.

Однако не успела в классе подняться паника, как в тот же миг неистовый огонь исчез, растворившись в неосязаемой пустоте слабой полупрозрачной дымкой, и студенты увидели, что заклинание такой невероятной силы не оставило на белом мраморном потолке ни капли черной сажи…

– Вот, что бывает, когда ты по-настоящему не хочешь никому навредить! – сказал Кид, медленно вернувшись в учительское кресло, возле которого до сих пор стояла пораженная Ника, с открытым ртом глядя на белоснежный потолок.

- Впредь я хочу, чтобы вы все на моих уроках использовали только первый язык чар, а не второй. И неважно каковы будут последствия, – Кид явно хотел сказать еще нечто важное, но в виду некоторых обстоятельств попросту не успел, ибо дверь в двести тридцать четвертый кабинет резко открылась, и в ней возник высокий широкоплечий мужчина двадцати с чем-то лет, гладко выбритый, имевший красивое мужественное лицо, карие глаза, каштановые волосы и невероятно важный вид, говоривший или о знатности данного господина, или о глупости.

Одним словом, он являл собою полною противоположность Глена Фаарона, как бы Кид сейчас сравнивал их, будто они оба стоят просто перед ним.

- Вы Кид Ферсифал?! – громко, но уважительно произнес вошедший, с небольшим заморским акцентом.

Все присутствующие в аудитории, кроме Кида, как по команде, уставились на вошедшего мужчину, узнав в нем именитого Габриеля де Леованского - профессора Академии Двадцати Четырех, а также ставленника в ней Совета Двадцати, о котором уже упоминалось ранее.

Ника тоже бросила кроткий взгляд в сторону профессора и увидела, что за его спиной прячутся знаменитые «Уравнители», хотя их внешний вид и оставлял на этот раз желать много лучшего.

Среди них особо выделялся один лысый и высокий парень, в котором девушка не сразу узнала Престона, поскольку на голове у сына знаменитого художника, по какой-то причине, полностью отсутствовали его роскошные черные волосы.

Однако, как уже говорилось выше, отнюдь не все отреагировали на приход великого ставленника Совета столь почтительно, как наверняка требовала того его самооценка. Кид даже не повернулся в его сторону. Даже не удосужился осведомиться, почему хлопнула дверь или повисла тишина. Парень лишь пощелкал пальцами перед лицом Ники, чтобы та снова обернулся к нему.

- Ты слышала меня, Беллай? – он строго посмотрел на нее, и девушка даже попыталась что-то ему ответить, но грубый голос Габриеля, которому, очевидно, не нравилось, что его игнорирует главный виновник сего торжества, перебил ее:

- Вы слышите?! Я с вами разговариваю, уважаемый! – он ткнул пальцем в мальчишку. - А ты, Ника, лучше присядь и помолчи, пока ничего плохого не произошло. С тобой мы поговорим позже.

У девушки прошли мурашки по спине от таких слов, и она уже хотела вернуться было на свое место, но ее вдруг остановила чья сильная рука.

- А что… «в таком случае» может произойти? – с глазами, полными ярости, спросил черноволосый паренек, медленно развернув голову в сторону вошедших. – Эй, я же говорил, что, если увижу вас троих вместе еще хотя бы один раз – то порешу! - страшная улыбка наползала на молодое лицо, и трое уравнителей, что прятались за спиной профессора, тотчас испарились.

- Вы! Вы! Вы уже во второй раз, как позорите честь моих учеников, мистер Ферсифал! Я!.. Я не могу этого так оставить. Это не в моих принципах! – быстро залепетал Габриель. – Я уже молчу о том, что Вы нарушили целый десяток правил Академии за каких-то жалких несколько часов, используя магию практически на каждом шагу! Поэтому я требую!..

- Ваших учеников? – Кид отпустил Нику и медленно направился к высокой фигуре, притаившейся у входа в его кабинет. Девушка отчетливо видела, как зол был паренек на того, кто сейчас столь нагло прервал его урок, но не могла ничего поделать или же предпринять, ибо попросту была лишена дара речи. Всего на миг она успела посмотреть в сторону Элли, увидев, что подруга точно также старается сидеть на парте неподвижно, не подавая ни звука.

- То есть, хотите сказать… - антимаг остановился в двух шагах от Габриэля. – Что эти звери, издеваясь над всеми в этой Академии, плоды Ваших трудов? – он подчеркнул слово «Ваших».

Данный вопрос немало обескуражил великого профессора, но он смог выкрутиться простой, но весьма неожиданной для Пожирателя Зла фразой:

- Я! Я вызываю вас на дуэль, дабы очистить их и свое имя!

В аудитории поднялся шум.

- На дуэль? – со всей серьезностью спросил Кид, оглядывая мускулистое тело, как ювелир оглядывает ограненный алмаз. – И что только в тебе нашла эта профессор Арфония, ума не приложу, - пробормотал он про себя.

- Вы что-то сказали?

- Нет-нет, - Кид презренно посмотрел в карие глаза. – Вам послышалось.

- Так вы принимаете мой вызов?! – высокопарно вопросил маг.

Все затаили дыхание.

- Что? Да конечно же нет! Я что – дурак? – рассмеялся Пожиратель Зла на всеобщее тотальное удивление и молча развернулся к своему столику. – Так, мои дорогие, на чем мы остановились? – спросил он у студентов, которые, если сказать, что были поражены выходкой антимага – означало бы ничего не сказать. – Кажется, я проверял у вас силу заклятий, верно?

- А-ну живо обернись ко мне, Ферсифал! – внезапно выпалил Габриель, растеряв где-то свой медовый голосок вместе с характерным акцентом. – Смотри в глаза тому, с кем разговариваешь! Вы, молодой человек, ходите очень по тонкому льду – и это мое терпение!

- Во-от, теперь другое дело, - улыбнулся Кид, словно ждал, когда его собеседник сорвется. - Надо было начинать именно с этого. Что у тебя нет ни капли той «доброты», о которой ходят здесь легенды. Что ты лживая, коварная и алчная псина, которая вырастила таких же, собственно, упырей, как и ты сам, - парень сунул руки в карманы. – Впрочем, низменней этого, наверное, может быть только то, как ты беспринципно вертишь и крутишь чувствами добродушного заместителя директора, которая постоянно прикрывает выходки этих твоих «щенят», ибо души в тебе не чает, - Кид влез на учительский стол и принял на нем позу лотоса. – Не вижу смысла марать руки о такого, как ты. Лучше делом займусь и возьму пару-тройку заказов у местной Церкви Чистой Крови.

- Да как ты смеешь?! – яростно взревел Габриель, чуть ли, не рвя на себе волосы от того болезненного факта, что порой правда может и удивлять. - Если ты немедленно не согласишься, - продолжал чародей. - Я сделаю так, что все в этом классе напрочь вылетят из этой школы и!..

- А вот шантажировать меня не нужно, - процедил сквозь зубы паренек, угрожающе посмотрев в сторону чародея, но одновременно словно сквозь него. – Кстати, а куда делось это твое уважительное «Вы», как там тебя… Губарель?

- Габриель де Леованский! – зло перебил маг. – Второй по силе чародей в Академии после профессора Арфонии!

- Ну, с этим заявлением я бы поспорил, - недвусмысленно улыбнулся Кид, весело наблюдая за тем, как сей «профессор» покраснел от злости. – Второй по силе, ха-ха, - юноша громко и презрительно рассмеялся. – Да я гарантию даю, что в этой Академии найдется еще, как минимум, один чародей, который не просто сильнее, а в разы сильнее тебя, - антимаг пожал плечами, как бы говоря, что он не при делах. – А хотя знаешь, что, Гибарель, - вдруг сказал он, посмотрев на потолок. – Я передумал. Будь по-твоему - сразимся.

- Нет, не соглашайся, - прошептала ему Ника, умоляюще глядя в бездонные синие глаза. – Габриель де Леованский – и впрямь чрезвычайно силен. Он ни раз побеждал в магических дуэлях и…

- Не нет, а да, – перебил наследницу дома Беллай Кид так, чтобы его услышали все. - Вы же сами хотели практики, а не теории. Так вот вам и практика! Будете смотреть и учиться, вот только… - юноша прищурился. – Так просто драться не интересно. Предлагаю договориться.

- И о чем же? – непоколебимо спросил Габриель, снова вернув себе прежний акцент, но его невысокий собеседник уже давно не слушал и сейчас что-то беззаботно чертил перед собой пальцем в воздухе.

– Ты что снова игнорируешь меня?!

- Тише, Габбарель, не видишь, занят я? – перебил тот, продолжив миролюбиво чертить в воздухе какие-то знаки, пока перед ним не возник небольшой комок полупрозрачного дыма:

- Эй, Кид! – послышалось внезапно по ту сторону, и все присутствующие немедленно узнали Глена Фаарона. – Я же просил тебя не связываться со мной здесь таким способом! Это чревато большими последствиями!

- Извини, запамятовал, - сказал Пожиратель Зла и весело усмехнулся, давая всем понять, что это далеко неправда. – Короче, Глен, не буду долго разглагольствовать. К тебе есть предложение. Не хочешь немного подзаработать?

- В каком смысле? – недовольный голос чародея по ту сторону быстро сменился на ласковый и украдчивый. – Смотря, что ты имеешь в виду.

- Ну, - Кид замялся. - Тут меня вызывают на дуэль.

- Что? Опять?! – выпалил маг. – И кто на этот раз?

- Да вот этот, как его… твой близкий друг, - юноша нарочно говорил громко. - Как же его, черт подери?.. Ну этот, ты его еще часто Габриком называл, как мы с тобой в таверне сидели.

- А-а! Ты про Габриеля?

- Именно про него! - Кид ткнул пальцем в туман.

- И что ты уже успел сделать?

- Да... – антимаг почесал затылок. – Случайно «выбросил мусор».

- Ох-х, только не говори мне, что ты… - начал было Глен.

- О-о-о, еще как говорю. Еще как говорю, мой дорогой Креститель! – Пожиратель Зла сменил ноги. – В общем, ставки на бой принимаешь? Десять процентов твои.

- Да это же грабеж! – возмущенно донеслось с той стороны.

- Ну-у, учитывая тот факт, что победитель заранее известен, тебе хватит и десяти.

Туман недовольно цыкнул:

- Арг, ладно, убедил, Кид. По рукам.

- Вот и отлично.

- Какие еще ставки?! – резко выкрикнул Габриель, который все еще продолжал стоять у двери, похоже (или же так было на самом деле) просто боясь зайти чуть глубже в класс.

- Кид?.. - озадачено обратился к пареньку туман. – А это что сам Габриель только что был?

- Он самый, - антимаг бросил насмешливый взгляд в сторону чародея.

- Кид! Какого дьявола, он слышал все, о чем мы говорили?!

- Так ты согласен или нет? – не обратил внимания на упрек юноша.

- Согласен, - буркнул маг, и связь между ними также резко оборвалась.

- Я спрашиваю: какие еще ставки? – повторил Габриель, но на этот раз уже более сдержано.

- В смысле, какие? – отказал юноша. - Ставки на то, кто победит, конечно же. А ты что думал, я буду драться с тобой за просто так? Наивный… Деньги достанутся победителю, что скажешь?

Тот замялся, не зная, соглашаться ли ему на такие условия.

- Ладно, договорились. Но и у меня тогда тоже есть условие, - ответил Габриель.

- Справедливо, и какое же?

- Если ты проиграешь – завтра тебя здесь уже не будет, а десятый имени Орина перейдет под мое попечение!

Парнишка удивленно посмотрел на ставленника Совета и вновь взорвался неистовым смехом.

- Ха-ха-ха. По рукам!

- В таком случае назовите время, – потребовал маг.

- Время – сейчас, - сказал Кид. – Буду я еще тратить на тебя свой драгоценный вечер. Билл!

- Да, мистер Ферсифал? – тотчас откликнулся паренек.

- Будешь за главного. Выбери для нашего класса самые лучшие места в первом ряду.

- Будет сделано!

- Однако, если вам не нужно время для подготовки - это еще не значит, что оно не нужно мне! – вмешался в разговор Габриель. – Буду ждать вас на заднем дворе Академии через двадцать минут! – профессор развернулся и канул за дверью - за ним хвостиком помчались уравнители, тормоша тишину, притаившуюся на коридоре, громкими ударами кованных сапог.

Так миновало мгновение, показавшееся многим вечностью, и Ника, осознав, во что влез из-за нее антимаг, испуганно произнесла:

- Зачем ты сделал это? – спросила она. – Зачем ты остановил меня? Зачем нагрубил ставленнику Совета?! Тебя ведь вышвырнут отсюда, как!..

- Потому что я всегда делаю то, что хочу, Беллай, - отрезал антимаг и неспешно направился к двери; возле нее остановился и обернулся к классу. – Вы что меня не слышали - практика! – Кид указал себе за спину и исчез на коридоре. Студенты некоторый период времени все еще оставались неподвижны.

- Не будь столбом, Ника! Давай скорее за ним, – вывела тогда бедную девушку из транса ее лучшая подруга, и наследница дома Беллай даже опомниться не успела, как они с Элли быстро нагнали Пожирателя Зла и, держась в нескольких шагах позади него, спустились вместе на первый этаж по белым мраморным ступеням.

Мальчик впереди них шагал быстро и настойчиво - куда быстрее, нежели ходят люди его возраста, и скоро вывел их на все ту же терасу, где у Ники произошел «инцидент с Престоном». Отсюда, если пройти чуть дальше, можно было выйти на широкие плиточные ступеньки, которые плавно впадали в красивую каменную дорогу, которая, будто устье реки, перетекала в громадное зеленое поле.

Здесь Кид решил сократить дорогу, ловко перепрыгнув невысокое ограждение между колоннами, и быстро оказался на земле. Десятый имени Орина изумленно проводил его взглядом, и поспешил догнать мальчишку на улице.

Ника с Элии спустились по ступеням вниз и попали под свет яркого солнца, который накрыл задний двор Академии Двадцати сияющим желтым куполом, мерцающим бликами из-за капель извечного дождя.

Им тотчас открылся великолепный вид на целую толпу людей, которая непонятно, когда успела скопиться вокруг воображаемой ограды, среди которой были и учителя, и ученики, и даже пара-тройка магов с черными перчатками, которые притаились у дальней стены западного крыла и тыкали пальцами в низенькую фигурку, стоявшую сейчас неподалеку от массивного кабонового кристалла.

Там же, только ближе к самому зданию Академии, Ника увидела и учителя Глена, который ходил между зрителями и собирал у них, как ни странно было это признавать, денежные ставки.

- Билл, мы скоро придем, - сказала Ника, не отводя взгляда от светловолосого чародея.

- Как скажешь, Беллай! Приберегу для вас место, - усмехнулся парень и подмигнул ей. Девушки быстро преодолели рубеж промеж тенью здания и искристым отблеском синеватого неба, начав силой пробираться к профессору сквозь шумящий народ, пока-таки не настигли его.

- Учитель Глен! Учитель Глен!

- О, Ника! Ты тоже пришла? Не хочешь сделать ставку? – маг весело продемонстрировал девушкам бездонный мешок[9].

- А я-то думала, что все это шутки, – возмутилась та. – А вы на самом деле решили подыграть ему!

- Ну, шутки-шутками, а кушать вашему покорному учителю тоже все-таки что-то нужно, - маг усмехнулся и принял еще одну ставку у какого-то из магов-часовых.

- Но почему вы улыбаетесь? – непонимающе спросила девушка. - Ведь Ваш лучший друг сейчас будет сражаться с самим Габриелем де Леованским! Вы ни капли не боитесь за него?!

- А с чего мне бояться? – искренне удивился тот, посмотрев на спину Кида, которая все еще была оперта о большой кабоновый кристалл в пятнадцати шагах от них. – Победитель и так уже известен.

Ника не поверила своим ушам.

- То есть, как это? Учитель Габриель ведь невероятно могущественный чародей! Как Кид сможет победить его, когда?..

- Не суди о антимаге по его внешности, - улыбнулся Креститель и по-отцовски погладил девушку по голове. – К тому же Кид сто процентов победит. Вот увидишь.

- Но как?! – ужаснулась та.

- Хах, ну, как бы вам это сказать. Наверное, потому что он всегда добивается того, чего хочет, - маг кинул грустный взгляд в сторону друга, в очередной раз, кажется, ударившись в старые-добрые воспоминания.

- Вижу, все уже собрались? – раздался тут веселый старческий голос позади троицы.

Ника с Элли развернулись и увидели перед собой директора Арнабеля.

- Как поживаете, юные леди? Надеюсь, Кид хорошо себя вел у вас на уроках? Он, знаете, парень вспыльчивый, но чертовски умный.

- О, Старик! Ты тоже здесь? На кого будешь ставить? – испросил Глен, демонстрируя директору бездонный мешок.

- Ха! Креститель, я что похож на какого-то идиота? – рассмеялся тот, словно давая понять, мол, он уже не в том возрасте, дабы заниматься подобной ерундой. После чего на удивление подруг вытащил из кармашка пиджака скромный мешочек с деньгами. – Три тысячи на победу Кида, - прошептал он, похлопав мага по плечу.

- И Вы туда же, директор? – одновременно обескуражено и огорченно взмолила Ника. – И как вы вообще можете так легко говорить такое? Вы же прекрасно понимаете, что Кид сражается с самим!..

- Самим Габриелем Де Леованским! Великим чародеем нашей Академии! Ставленником самого Совета Двадцати, – театрально вознес руки перед собой тот и погладил себя по животу. – Давно пора было преподать этому проходимцу урок. У самого руки не доходили, хорошо хоть Кид объявился, вот он-то уже ему всыплет!

После подобного заявления Элли с Никой окончательно лишились какой-либо силы спорить.

- Что здесь происходит?! – вновь нарушил их идиллию чей-то голос, на этот раз он был женским, и сквозь толпу студентов пробилась профессор Арфония. Ее золотистые волосы были растрепаны, на лице застыл ужас, а шикарное черное платье все в пыли.

- Арфи! – радостно окликнул ее Глен. – Иди сюда! Что с тобой произошло?

- Я скажу, что со мной произошло, Глен Люмэ Фаарон! – чародейка хотела сказать что-то обидное, но заметила возле мага Нику с Элли, а после и самого Арнабеля, посему решила промолчать.

- Арфония, - низко поклонился Седоуст. – На кого ставишь?

- Да что это вообще значит?! - расстроенно воскликнула девушка. - Везде эти ставки, крики! Я только что видела Габриеля - и он был вне себя от злости! Сказал, что идет драться с каким-то мальчишкой! Что он оскорбил честь его учеников!

- Ну, не удивительно, что он зол, - пожал плечами Глен.

- А ты вообще молчи! Наверняка это все твоих рук дело! Никак не можешь оставить Габриеля в покое, после того случая!

- Что ты, Арфи! Я бы никогда!.. – не без иронии в голосе ответствовал Креститель, случайно выпустив из рук бездонный мешок, который, впрочем, плавно повис в воздухе, там и оставшись. – Упс, - маг поднял свою сокровищницу. – Чуть не упала.

- Учитель Глен здесь ни при чем, профессор Арфония, – вступилась за мага Элли. – Как бы странно это не прозвучало, но это все Пожиратель Зла.

- Кид Ферсифал? – на одном духу выпалила чародейка, и ее гнев тотчас куда-то подевался. – Но почему?

- Долгая история, - встрял в разговор Глен. – Вон, кстати, он сам и стоит, - маг указал на фигурку возле кабонового кристалла, и та, в свою очередь, почувствовав, что в нее тыкают пальцем, - пригрозила кулаком.

- У-у-у, знает, - таинственно произнес чародей.

- Что знает? – хотела было просить профессор, но все ее последующие слова заглушил дикий поток ветра, что ринулся с противоположной части огромного зеленого поля, где через мгновение появился сам Габриель де Леованский, одетый в боевую тунику.

Тысячи учеников немедля взорвались бурными аплодисментами, приветствуя чародея криками вперемешку с восторгом. Ставленник же Совета Двадцати медленно направился к центру поля, чтобы поприветствовать своего оппонента. Антимаг, в свою очередь, так и остался мирно себе стоять возле импровизированной «опоры».

- Приветствую тебя, Кид Ферсифал! – эхом пронеслось по всей Академии, пробрав ее до бетонного основания.

Магу ничего не ответили.

- Эй, ты слышишь меня? – растерянно повторил чародей, замерев как вкопанный в ста шагах от паренька.

Снова молчание.

Маг озадачено огляделся, не понимая, что здесь происходит, и почему мальчишка оставался на месте, и так бы и прождал, очевидно, целый день в попытках «пробудить» Пожирателя Зла, если бы последнего не окликнул его друг:

- Эй, Кид, проснись! Твой противник тебя уж заждался! – донесся громкий голос Глена, усиленный специальным заклятьем. Все зрители ахнули, и только после этого мальчишка в окровавленной рубашке пошевелился, сладко зевнув:

- Ну чего ты шумишь, Глен? Я всего лишь-то немного задумался.

- Бой сейчас начнется, дружище! Ты хоть разомнись, что ли.

Кид раздраженно обернулся к чародею и окинул быстрым взглядом тех, кто стоял возле него.

- Вместо того, чтобы указывать мне, что делать, - начал он. - Лучше скажи, сколько денег в этом мешке.

Все тотчас удивленно посмотрели на Глена и его «бездонную сумку», а потом вновь на Кида, который, хотя и отдалился немного от кабонового кристалла, в центр поля так и не вышел.

- Чего ты там мямлишь?! – не выдержал Габриель.

- А ты вообще молчи, Гудитель, – фыркнул Кид, сделав так, что его услышали все. – Или Гундарель… Черт возьми, никак не возьму в толк твое имя. Впрочем, не важно. Ты, наверное, не понимаешь, так я тебе объясню, что этим своим «наигранным пафосом», который ты здесь устроил, в том числе напялив на себя этот «костюм курицы» - удивить ты сможешь разве что придворного шута, – юноша сладко зевнул. – Чего ты хочешь добиться?

- Я же сказал, что ты опозорил честь моих учеников! – маг покраснел от злости и сжал кулаки. – Поэтому я и вызвал тебя на поединок!

- Честь? Кого? – Кид поморщился. – Покажи мне в этом твоем зверье хоть долю той чести, о которой говоришь. Или она у них какая-то «изощренная», и я ее просто не понимаю? – антимаг устало поводил сапогом по траве, а затем неожиданно показал чародею один палец. – А хочешь, я дам тебе целую минуту, Габриель? За это время я не сдвинусь с места. Не использую ни одно заклятье, буду стоять столбом, а ты или улепетывай подобру-поздорову, или сделай так, чтобы от меня не осталось и мокрого места.

- Мокрого места, говоришь?! – неистово воскликнул маг, позабыв уже о всяком приличии. Сейчас это было просто дело принципа. – Хах! Ты слишком много о себе возомнил, мальчишка, и ты заплатишь за это!

- Бла-бла-бла, - перекривил антимаг.

- Заткнись! Заткнись! Заткись! – бешено залепетал ставленник Совета, превратившийся в то животное, какими и были его так званые «ученики». – Ты уже достал своим сарказмом и цинизмом! Наглый, дерзкий, высокомерный шлюший сын!!!

После этих нескольких, казалось, прозвучавших просто в порыве безудержного гнева слов, у Ники, которая стояла где-то среди толпы зрителей и смотрела на это все с отвращением и страхом одновременно - екнуло сердце.

Она почувствовала, как в черноволосом парнишке, что был сейчас на зеленом поле нечто изменилось, и это нечто сейчас вырвется наружу.

- Он его убьет, - с ужасом прошептал стоявший рядом с ней Глен. – НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕ БОЙ!

Но было уже поздно, поединок начался, кабоновые кристаллы приведены в действие, и Габриель, вдохнув в легкие побольше воздуха, воскликнул:

- ВЫСШАЯ МАГИЯ ОГНЯ! Савэн Дарас[10]!!! – чародей сделал несколько быстрых пасов рукой, нагнулся чуть вперед, выставляя ладони, и в сторону Кида низвергся такой огромный поток рыжего пламени, что из-за страха быть изжаренными заживо некоторые студенты и преподаватели машинально набросили на себя водяные щиты, спрятавшись за ними, как за нерушимой стеной.

Красный огонь затмил собою все зеленое поле, оставляя по себе снопы искр, и со всей яростью взрезался в крохотную черноволосую фигурку, погребя ее под слоем жара и смерти, что фонтаном поднялись вверх и иссушили небесные капли, которые падали вниз вместе с солнечным светом.

Землю пробрала дрожь. Академия заходила ходуном, как неистовая трещотка, застучало ее основание, выбивая почву из-под ног тысяч людей. Заклинание было такой силы, что четыре огромных кабоновых кристалла, расположенных по всем углам гигантсктго поля, покрылись трещинами, впитывая в себя тонны маны, а один из них – даже почти раскололся.

- Это еще не все! – гневно кричал Габриель. – Высшая магия молнии: Агафон[11] Фалмэнэ!!! – тело мага покрылось дугами синей змеевидной маны, которая через мгновение вырвалась в осязаемый мир сетью осколочной электроэнергии, приняв форму корявых, изогнутых лезвий, метнувшись следом за потоком огня и взвизгнув тысячью раненных птиц.

А затем - наступила тишина.

Время словно застыло на огромном зеленом поле, нарушив все законы мироздания. Никто не мог сдвинуться с места, никто не мог проронить и звука настолько сильно их ужаснула магия ставленника Совета. Ученики и учителя замерли, глядя в огромный столб пыли, пепла и пара, что вздымался в том месте, где стоял черноволосый мальчишка, смотрели и понимали, что это конец.

Ухмыляющийся Габриель тяжело упал на колени, глядя на плоды своих трудов. Он убил его! Убил этого мелкого крысёныша! Отправил его дух к Аврилу – богу Небес, где он больше не будет над ним насмехаться!

С противоположной же стороны поля, точно также бессильно опустившись на серый камень, с ужасом на лице застыла Ника Беллай. Она смотрела, как медленно тает в воздухе пар, и не могла понять, почему на ее глаза наворачиваются слезы.

«Неужели, он мертв? Неужели этот мальчик…»

Девушка глядела на все это… глядела на столб дыма, что вздымался вверх с шипением и клекотанием расплавленной земли, и обвиняла себя в том, что произошло.

Ибо именно из-за нее… из-за того, что антимаг заступился за них тогда в обеденном зале - сейчас его крохотное тело превратилось в пепел. Такой же черный, как и его гладкие волосы. Ах, если бы она тогда не вскрикнула! Не подала голос, когда Престон издевался над ними, Кид бы не услышал ее, не пришел бы на помощь и… остался бы в живых.

Тут Ника ощутила, как чьи-то сильные руки осторожно поставили ее обратно на ноги. Она увидела перед собой учителя Глена, который успокаивающе усмехнулся ей, а затем указал пальцем на почти рассеявшийся дым.

- Не переживай, Ника. Лучше посмотри, - сказал он.

И она посмотрела, увидев…

Как в большой воронке, покрытой сажей и пеплом, из пара показалась крохотная фигурка в белой рубашке, возле которой… танцевал, словно лебедь на озерной глади, яростный синий огонь, что она впервые увидела еще на площади в Альвадэ, возле статуи Двадцати.

Фигурка стояла нерушимо, словно Перехрестные Горы, фигурка внушала силу, как Эхтолонский Вулкан в свои незапамятные времена, а его глаза – такие же синие, как и огонь, бушевавший вокруг него, такие же синие, как и гладь небес, что возвышалась где-то за облаками, и такие же бездонные, как и сама тьма, - пылали праведным гневом, который заставил ужаснуться не только великого ставленника Совета, но и всех присутствующих.

- Что же, - тихо сказал паренек, похрустывая шеей. – Минута прошла.

- НЕТ!!! – завопил Габриель. – Это невозможно!

- Теперь…

- Нет!

- Моя…

- Постой! Не надо!

- Очередь… - прошептал Кид, посмотрел на перепуганного мага по ту сторону зеленого поля и сделал ленивый шаг вперед, исчезнув и появившись уже возле него. – Как тебе такое, ублюдок?! – гаркнул он и впечатал в напуганное лицо чародея кованым сапогом да так, что тот полетел кубарем прочь, с треском и пылью врезавшись в мраморную стену Академии.

У всех присутствующих отвисла челюсть, у всех видевших это закружилась голова, и тогда Кид вернул мага обратно на поле одним легким движением руки, протащив его несколько метров по зеленой траве.

Габриель тяжело приземлился животом прямо возле ног паренька, издав очередной громкий вопль, а затем юноша взял его за шкирки. Руки одиннадцатилетнего мальчишки на удивление крепко держали тяжелую тушку, сжав ее так, что красивое лицо со сломанным носом, выбитыми передними зубами и опухшей нижней губой, - посинело.

- Значит, слушай сюда, Габриель, или как тебя там? – сказал парень, глядя прямо в щенячьи глаза, смотрящие на него. – Ты можешь поливать меня дерьмом, называть самыми обидными словами в этом мире, сравнивать с дьяволом, если хочешь… Но ты не имеешь никакого права приписывать это моей матери! Ибо не она сделала меня таким, - он страшно улыбнулся. -Ты, наверно думаешь, что великий чародей. О твоей силе и мудрости я слышал даже в Империи Солнца, и ты… о! Такой невероятный учитель! – Кид скривился и бросил стушевавшиеся тело на землю. – Но ты не сумел научить своих щенят самой элементарной магии этого мира. Магии быть человеком! – мальчик сжал кулак и еще раз хорошенько приложил им лицо ставленника Совета. – Но боюсь, что уже слишком поздно. Прошлого – не воротишь, хотя… - антимаг решил не продолжать, еще раз бросил презренный взгляд в сторону поверженного противника и молча направился к Глену, который уже вымахивал ему рукой.

Подойдя поближе и миновав земляную воронку, Кид встал точно напротив лучшего друга, обвел глазами тех, кто стоял рядом с ним, и сухо спросил:

– Сколько?

- Так-так-так, пятьдесят тысяч златых, - ухмыльнулся чародей.

- Хорошо, и все мои?

- Ага. На тебя только директор поставил.

- Ну, я не удивлен. Старик, вот тебе на ремонт стены и газона, - Кид щелкнул пальцами, и у Седоуста в руках появился небольшой залатанный мешочек. – А это твоя доля, Глен, - мальчик проделал абсолютно те же действия, и у светловолосого чародея в правой руке появился десяток монет. – Все остальное – мое, - антимаг поднял с земли бездонный мешок и заставил его раствориться в воздухе.

- На что будешь тратить? – беззаботно поинтересовался Креститель, пытаясь немного разрядить сложившуюся обстановку.

- А ты как думаешь? – хмыкнул Кид.

- На все то же?.. – со странной ноткой сочувствия спросил чародей.

- Ага, - вернул парень обратно слово друга, собираясь уходить. – Мне пора. Все равно время моего урока подошло к концу. Если захочешь найти меня, Глен, – я буду в библиотеке.

- Не засиживайся допоздна! – маг помахал юноше рукой.

- Хах, еще чего, – бросил из-за спины антимаг и медленно направился через толпу студентов обратно в здание Академии.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сумерки уже целовали бренную землю, а он все еще сидел в огромной библиотеке наедине со свечами и дымом, что взвинчивался в потолок, и всматривался в рукописи старых книг и свитков. Все, что предложила ему статуя Далгатта Мудрого о Шестипалой Длани он давно прочел и, ничего нового так и не найдя, сейчас просто сидел и уже в который раз перечитывал свои любимые книги.

«Крэйдлские Хроники» Орина Смиренного, «Списки» Волгила Щедрого, «Словарь Магии Исцеления» Сианы Любящей, и прочее, прочее в таком духе… Кид всегда старался держать себя в форме в любых аспектах магии, посему в любое свободное время либо читал что-то новое, либо перечитывал старое и нисколечко от этого не уставал. Вдобавок, в виду некоторых обстоятельств, у него все равно времени было столько, что тратить его впустую – единственный способ как-то себя развлечь.

- Ты все еще здесь? – неожиданно окликнул его знакомый голос. Кид медленно поднял голову и увидел возле входной арки Глена. – Я же просил тебя долго не засиживаться.

- А я и не засиживаюсь, - буркнул парень и отложил книгу в сторону. – А сам что?

- Да ничего, пришел забрать тебя отсюда, дать ключи от дома.

- Я буду ночевать в городе, - отрезал паренек.

- Нет, не будешь, - также твердо отрезал чародей.

Кид недоуменно посмотрел на друга.

- Да, именно так, - сказал тот снисходительно. - Старик сказал мне, что не пустит тебя шляться ночью по Ааласу в поисках жилья.

- Как будто у него достаточно сил, чтобы заставить меня передумать, - хмыкнул юноша.

- Не достаточно, - улыбнулся маг, помогая Киду подняться на ноги. – Поэтому он просто просит тебя пожить это время в городке близь Академии. Тебе нужно отдохнуть. Перейти Ардадивскую Пущу пешком за две недели – это, знаешь ли, уже сколько сил забирает, а ты еще, небось, хочешь половить монстров в столице Империи Дождя.

- А может и хочу, - нехотя отказал антимаг.

- Тогда отложим это дело до завтра, - Глен сунул руку в карман и достал оттуда ключ. – Этот от общежития, ты ведь любишь скромность?

Кид молча забрал ключ:

- Ну, теперь ты отдал мне его, и что теперь?

- Ничего, - пожал плечами чародей. – Есть не хочешь?

- Нет.

- А я вот хочу, - весело ответил маг. – Поэтому пошли перекусим, заодно и расскажешь мне, что успел узнать нового об этой «Шестипалой Длани».

Пожиратель Зла нахмурил брови.

- Да все то же… Шестипалая Длань – культ охотников за сильными магами. Откуда взялся – неизвестно, где их логово – неизвестно. Кто главный? Найди вопрос получше, - Кид скривился. – Хотя, может, что-то новое я и узнал. Например, то, что члены этого культа специально наращивают себе на левой руке шестой палец с помощью магии, но, по-моему, это и так очевидно. Без шизофрении в таких местах никак.

- А откуда узнал?

- Журнал капитана корабля Империи Туч. Страница сто один, строчка седьмая.

- Запомнил?.. – удивился чародей.

- Пришлось, - сухо ответил антимаг, пряча книгу, которую читал в воздух.

- Ну так?.. Есть идем?

Кид вздохнул.

- Ладно, идем. Только купишь мне стакан молока с шалфеем.

- Хэй, да у тебя ведь есть деньги! – возразил Креститель.

- А ты сегодня неплохо заработал благодаря мне, Глен, - отказал парень, ухмыльнувшись. – Поэтому, считай, что таким образом ты скажешь мне спасибо.

- Хах, и-то верно, - Креститель покачал головой. – Ладно, убедил. Тогда не будем терять времени.

- Пошли уже, - одиннадцатилетний мальчик стряхнул с себя слой пыли, и на пару с другом, не торопясь, поковылял прочь из библиотеки, потащив за собой и оставшийся за окнами солнечный свет.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Нет, ничего подобного я не знал, - покачал головой Глен, потянув с литровой деревянной кружки сладковатый морс. – Ну, по крайней мере, до сего момента.

- Так вот будь в курсе, что класс студентов, который вел этот ваш Фред, теорию о защите от темной магии учили не как полагается – два с половиной года, а всего год, - Кид отставил свой напиток в сторону и оглядел людную таверну. – Впрочем, это уже не важно. Завтра у Старика сам расспрошу. Может, он чего странного видел.

- Может быть, - чародей сделал затяжной глоток. – Но я не думаю, что в этом как-то замешан Фред. Он славный малый, что правда, ранили его прямо перед учебным годом на одном задании, вот и пришлось искать замену.

- Проще говоря, ранили его как раз очень даже вовремя? – Кид зло усмехнулся. – Думаю, еще неделька бы прошла, и Старик точно заявился бы к нему на урок.

- Ох, да ну тебя, Кид, - Глен беззаботно махнул рукой. – Вечно ты всех, кого не попадя подозреваешь.

- И хоть раз ошибался? – парень пристально посмотрел в глаза своему другу, и тот понимающе покачал головой.

- Ни разу.

- Тогда на этом, думаю, наш разговор можно закончить, - Кид допил свой экзотический напиток и встал со стула.

- Уже уходишь?

- Да, завтра тяжелый день, нужно будет выспаться.

- И что же такого завтра произойдет?

- Завтра я буду искать корень всех проблем в этой чертовой Академии, - Кид щелкнул пальцами, и на его левой руке появилась белая стеганная перчатка.

- Я не забыл тебе ее отдать?! – ошарашено выпалил Глен, вскакивая с места.

- Не забыл, - буркнул парень. – Ты сделал это еще вчера.

- А что же тогда ты сделал с той, что я дал тебе сегодня утром? – удивленно спросил тот.

- Я сжег ее, - Пожиратель Зла усмехнулся. - Впрочем, это в очередной раз доказывает мою теорию о том, что здесь происходит что-то неладное. Ведь без перчаток на территорию Академии пройти невозможно, верно? А меня пропустили. Странно, не находишь?

Светловолосый чародей тут же переменился в лице.

- Доброй ночи. И береги свою ручонку, - отказал Кид, поправил воротник рубашки и, плавно миновав десяток столов, канул за дверью.

На улице парня встретила тьма, блеклый свет луны, и почти что неумолкаемый шум дождя, который все падал, словно не понимая, что каждая его попытка увенчается лишь сокрушительным провалом и ничем более… Пустота, пустота и еще раз пустота. В ровненьких деревянных домиках свет давно угас, шум голосов прилег на каменную скамью возле крохотного фонтанчика, погрузившись в крепкий сон, и лишь дыхание природы, все еще бодрствуя, нашептывало окружающему миру сладкую игривую колыбельную.

Кид отчетливо чувствовал, как шумят в кашле ветра широкие листья, как ветви ели, ссыпая вниз горсти игл, словно водопады малахита, качались и скрипели. Видел, как танцевал в свете одиноких фонарей мрак, весело гоняясь за своим незримым хвостом по кругу, будто недальновидный щенок, только что появившейся на свет. Видел тени, что гнулись, и силу природу, что их изгибала. Ощущал в воздухе приятный запах свежести.

Он довольно быстро дошел до конца улицы и уперся носом в нужный ему дом. Дверь оказалась закрыта, и тут он вспомнил, что у него в кармане лежал ключ, который вручил ему Глен несколькими часами ранее. Прошло несколько секунд, и перед его глазами предстала темная прихожая, в которой витал еле ощутимый, легкий запах вишни.

Запах его воспоминаний.

Зайдя внутрь, антимаг в полной темноте, так и не переодевшись, рухнул в грязной рубашке прямо на широкий, но благо свободный диван, что стоял посреди комнаты, и обнял руками большую мягкую подушку, что очень даже вовремя оказалась рядом. Не прошло и каких-то нескольких секунд, как Кид, перестав явно сопротивляться лекарству, которое выпил еще днем, погрузился в крепкий, навеянный снадобьем сон, и засопел.

[1] Особый список правил, написанный еще во времена Императора Тулы, которые не должны нарушать чародеи при использовании магии.

[2] Переводится с языка чар, как «Дурман», «Наваждение».

[3] Одно из названий некромантии.

[4] Переводится с языка чар, как «Повинуйся».

[5] Переводится с языка чар, как «Делай», «Заставлять»

[6] Совет или же Совет Двадцати Четырех Заклинателей – особый орган власти, действующий независимо от каких-либо из существующих Империй Основного Континента, и регламентирующий все правила жизни-деятельности, как отдельных чародеев, так и учебных заведений по типу Академии Двадцати.

[7] С языка чар переводиться как «змей».

[8] Специальный язык, на котором произносятся все заклинания. Этот язык имеет два различных вида, что разнятся в своем произношении: условно, первый и второй. Второй – называется смягченным. Первый – твердым.

[9] Мешок, в которое может помешаться до бесконечности какой-то один предмет.

[10] С языка чар переводиться как «могила», «погребение».

[11] С языка чар переводиться как «гром», «громовидный»

Глава 5. Тот, кто пожирает зло

Он стоял посреди огромного бушующего пожара, что рвал подле него землю, прижав своей крохотной детской ручкой обугленного плюшевого медведя, которому не доставало одного уха. Стоял и смотрел в огонь, что пожирал все вокруг. Стоял и лил слезы, не понимая, что происходит, и почему в воздухе перед ним были слышны душераздирающие крики раненных людей, что заставляли его крохотное тело дрожать, будто в самый лютый мороз.

Он ронял эти слезы на землю. Ронял их долой, словно небо роняет капли дождя, и с ужасом в глазах смотрел, как у его ног лежат десятки и сотни мертвых тел, утопленных в собственной крови и желчи.

Мертвым камнем они застыли на земле, валялись безобразной кучей, такой же холодной, как и его маленькое сердце, укоризненно глядя на детское опухшее лицо… на синие глаза, что судорожно метались со стороны в сторону, и будто бы говорили: «Это все ты виноват... Это твоя вина... Ты убил нас!»

Мальчику ничего не оставалось другого, как смотреть им в ответ. Смотреть и видеть, кричать на застывшие лицевые маски боли и скорби, словно пытаясь прогнать их, как страшный сон. Дымкой развеять по розовому небу, которая пропала бы в лучах заходящего солнца.

Но…

Все его попытки в дребезги разбивались о пласт немоты и безмолвия, замерших вокруг.

Страх и ужас сковывали его… железом, свинцом из упреков и ненависти, что сдавливали его душу, сдавливали его разум, затыкая крохотный детский рот высокопарными речами, заумными и непонятными теоремами морали и нравственности, что порой и взрослому тяжело вразумить… куда там пятилетнему ребенку?

И тут его вдруг кто-то хватает за руку. Мальчик видит перед собой высокую женщину, которая тащит его за собой в какой-то деревянный и чудом уцелевший дом, что притаился на невысоком холме, где-то на окраине гигантского пожара. Он бежит к нему вместе с ней, чувствуя, как за спиной разгорается ад. Как жар поднимается до самих небес, пытаясь съесть последнее, что осталось в этом черном мире – саму жизнь.

Его громоздкие, неповоротливые ноги постоянно спотыкались, тонули в грязи, застревая средь углей и пепла, но таинственная женщина снова и снова помогала ему вставать, раз за разом… помогала не погрузиться в отчаяние и окончательно распрощаться с рассудком.

Она что-то говорила ему. Пыталась объяснить, но в глазах мальчика стояли лишь слезы, лишь недоумение, которое и прокладывало ему каждый новый шаг вперед, каждый фут и каждые десять, болью разрывающую его сердце.

Они вбежали в дом и тотчас помчались в каменный подвал, чье зево противно дышало на них тьмой.

Его ступеньки показались ему такими высокими, словно скалы, расстояние – широким, словно реки, а высота - непреодолимой, как необъятное море, однако… все же не бесконечными. В подвале их ждал невысокий деревянный шкаф с витиеватой резьбой. Женщина, в страхе, быстро открыла дверцу, толкнула его внутрь, и не успела закрыть дверь на ключ, как в помещение ворвались люди в черно-алых робах.

Они схватили эту женщину! Схватили за волосы, повалили на колени, и один из культистов, на чьей щеке промелькнул еле заметный шрам, витиеватая форма которого надолго останется в памяти этого черноволосого мальчишки, вскрыл ей горло корявым ножом.

На деревянной пол подвала рухнул поток бурой крови, и следующей жертвой треклятых чародеев определенно должен был стать он, если бы… все не изменилось в последний момент.

В последний момент, под детский плач, который сорвался с цепи, как бешенный пес, женщина вознесла над бедным мальчиком свою ладонь, произнеся странные слова… Слова, которые он будет помнить, как молитву перед сном, как собственное жизненное кредо. Как роковое знаменье пред концом света, навсегда изменившее его.

- Живи, - сказала она.

- НЕТ!!! – выкрикнул Кид сначала во сне, а потом и наяву, вскочив с дивана, как ошпаренный, и больно стукнулся лбом с какой-то девчонкой, которая наклонялась над ним секунду ранее.

- Пресвятой Аврил, что ты делаешь?! – воскликнула перепуганная Ника, потирая лоб.

Паренек ошарашенно замер, не понимая, что происходит, и огляделся вокруг. Все та же прихожая, все тот же диван, - и возле него удивленно стоят две девушки, обе из десятого имени Орина – класса, в котором он ведет защиту от темной магии.

Кид недоуменно обвел их пристальным взглядом, посмотрел на свои руки, на столик, находящийся близь него, и тотчас словно все понял.

Он был в женском общежитии.

- Ну, Глен, только попадись мне сегодня… Заживо закопаю! – процедил сквозь зубы юноша, резко вставая с дивана.

- Эй, погоди! Стой! Ничего сказать мне не хочешь? – Ника потянула его за плечо, указав на свой бедный лоб.

- Не трогай меня, – огрызнулся парнишка, злобно скинув руку девушки вниз. – Надоела уже! Только ты появляешься рядом, как все катится к чертям! Вся моя магия, все мои чары, пропади они пропадом! Может, уже хватит?

- О чем ты? – недоумевающе спросила девушка, хлопая большими зелеными глазами.

- О том, что как только ты оказываешься рядом со мной, вся моя магия идет к Пагинну Оскверненному в могилу! – гневно ответил тот.

- Но я же ничего не сделала! - попыталась оправдаться та.

- Знаю! – отрезал антимаг, как бы понимая всю безвыходность положения. - В том-то и дело! Я знаю, что ты ничего не делаешь, и тем не менее ни прочесть тебя, ни понять, что ты, черт побери, такое, я не могу! – Кид тяжело оперся руками о стеклянный столик, пытаясь собраться с мыслями.

- Да… да как ты вообще здесь оказался?! – не выдержав к себе такого отношения, Ника тоже начала кричать ему в ответ. - И почему, скажи мне на милость, ты постоянно во сне повторяешь имя «Шарлотта»? Кто она такая?

Только Кид услышал это слово, его лицо тотчас переменилось, став абсолютно каменным и безмолвным.

- Не твое дело, - сухо ответил он.

- Как это «не мое»? – возмутилась девушка и встала перед парнем. – Ты и меня называл этим именем, и во сне постоянно его повторяешь. Почему? Кто она такая?

- Шарлотты здесь нет! – словно в отчаянии выпалил антимаг, до скрипа стиснув свои зубы. - И пусть даже ты на нее невероятно похожа… я бы даже сказал: вы как две капли воды – это не дает тебе право говорить о ней! – парнишка ловко перекувыркнулся через деревянный стол и спустя мгновение громко хлопнул дверью, пропав где-то на улице.

- Ну вот, спугнули нашего доброго учителя, - обескураженно покачала головой Элли. – Молодец, Ника, умеешь ты поддержать человека, когда он вскакивает с дивана после ужасного кошмара.

- Эй, а я-то тут при чем? – запротестовала наследница дома Беллай. – Это вообще-то меня по лбу ударили!

- Не нужно было подлезать к нему так близко, - ехидно усмехнулись ей.

- На что ты намекаешь?.. - Ника отвела взгляд. - Я всего лишь-то хотела понять, что он там опять шепчет во сне, вот и все.

- Ага, и все, - Эл закатила глаза.

- Именно, - девушка повела носом в сторону. – И ничего более, - дабы скрыть собственное смущение, она плюхнулась лицом в подушку, на которой еще недавно спал Кид.

- Я просто хотела узнать, о чем он снова болтает во сне, и все, - наконец, пробормотала она.

- И как, узнала?

- Ну да, снова эта Шарлотта. Что в поезде, что здесь - одно и тоже, - девушка вздохнула.

- Думаешь, тогда он также вскакивал с дивана, крича на весь вагон «нет», и все в таком духе? – предположила Элли, вставая рядом.

Наступила короткая тишина.

- Честно говоря, понятия не имею… - Ника удрученно покачала головой, вставая с дивана. - Вообще это все, как я уже говорила - очень странно. Вот сама послушай: на мальчика одиннадцати лет, которого называют великим антимагом, на самом деле не действует ни одно заклятие! – Ника сделала характерный жест рукой в воздухе. - Он умеет читать мысли других людей, а вдобавок на высшем уровне комбинирует разные подвиды чар, вырубая ставленника Совета Двадцати с одного удара! И что в итоге? Такой невероятный во всех смыслах человек решил «подменить» обыкновенного учителя по защите от темной магии, пока тот находится в госпитале? Так сказать, по доброте душевной?

- Да, конечно же, не по доброе душевной! – подтвердила Эл. – Учителя Кида ведь позвал сам директор! Если бы меня позвал сам Арнабель Седоуст, хо-хо, я бы…

- Мне кажется, дело совсем не в этом.

- А в чем же?

- Не знаю, - девушка задумалась, вспоминая, как в ночь, когда она проиграла парнишке одну из своих комнат в гостинице имени Далгата Мудрого, антимаг ворочался на своей кровати, очевидно, из-за этих же кошмаров. – Но, я полагаю, мы можем спросить у того, кто сто процентов это знает, - немного погодя, добавила она.

- Ты имеешь в виду учителя Глена?

- Ага, они ведь с Кидом лучшие друзья.

- Однако учитель Глен еще вчера отвечал на все наши вопросы достаточно размыто. Мне кажется, сегодня будет тот же результат, - Эл вздохнула. – Кстати, я не знала, что у него такое хорошее чувство юмора, - она улыбнулась.

- Ты, о чем?

- Господи, Ника, ты что совсем не слушала, что говорил наш великий антимаг, когда проснулся? – возмутилась Элли. - Он сказал: «Ну, Глен! Только попадись мне сегодня…» - и тому подобное.

- Хочешь сказать, что это профессор постарался, сделав так, что Кид случайно решил заночевать в нашем общежитии?

- Может быть, кто его знает, - пожала плечами Элли. – Это всего лишь мои догадки.

Ника задумчиво посмотрела в окно, откуда доносился шум бушующей стихии:

- В любом случае, мы все-таки спросим у него, что он знает про Кида. А если ответа не будет, или же он будет каким-то странным, мы будем точно знать, что здесь что-то происходит.

Ее подруга одобрительно кивнула, и девушки, собрав все нужные вещи, вышли на серую, угрюмую улицу, зашагав в сторону Академии. Так называемый «Покой» закончился, и теперь с практически черного неба такие же черные, аспидные тучи лили вниз тонны холодной воды.

Эта вода покрыла всю видимую даль, окутала вершины деревьев, возвысилась коронной над гигантской мраморной часовней, создавая этакий монолитный лик тени. Дождь падал… низвергался на землю, как изгнанные боги… разрушался о невидимый барьер, пропадая в никуда.

Кучки сонных студентов, словно островки посреди океана, мирно себе плыли в сторону центральной площади, устало глотая свежий воздух. Их тела время от времени прибивало к берегам лавок торгашей, затем отталкивало сильной волной в сторону дубовых ворот огромного белоснежного здания, чьи краски на фоне всеобщего ливня смазывались и стекали к основанию хмарью и бликами, пожирало дальнейшее.

Что не говори, а Ника все-таки любила больше солнце, нежели дождь. Не знать почему, но девушка, как бы это сказать, боялась неизвестности, что таили за собой эти далекие серые облака, не пропускающее сквозь себя ни света, ни тьмы. Ей казалось, что за ними скрывается что-то таинственное и страшное - то, что не объяснить простыми человеческими словами, а посему… предпочитала свет и, в первую очередь потому, что он был простым и ясным.

Солнце просто светило, и просто разгоняло тучи по углам небосвода, чего было ей вполне достаточно. Когда мрак пропадал, она чувствовала себя свободной, словно один лишь слабый порыв ветерка, и ее тело поднимется в воздух, нырнет в синюю гладь и полетит, далеко полетит.

Подруги быстро миновали торговую площадь и, не останавливаясь ни на секунду, напрямую двинулись к Академии, через несколько минут укрывшись от строгого взгляда Аврила, что сидел где-то там наверху, - под толстым слоем мрамора, который принял их в свою обитель, словно мать покрывает маленького сына.

Все тот же привычный им холл со стрельчатыми окнами, все тот же крут, который продолжал неустанно выполнять свою работу, словно заколдованная кукла, расставляя печати, все те же люди… Много людей.

Дорога повела их направо, мимо все тех же нескончаемых дверей и окон, пока не поднялась на второй этаж, открыв им превосходный вид на спящие деревья.

Все происходящее казалось Нике такими обыденным и ненавязчивым, что она волей не волей даже подумала, будто они с Элли застряли в какой-нибудь незримой временной петле, вызванной невероятно сильными чарами. Декорации вокруг преобразилось, одевшись в легкий оттенок незыблемости: воздух, пространство, люди, мысли – стали лишь очередной пародией на самих себя в обыденности, в тленности протекающего бытия.

Дверь в двести тридцать четвертый кабинет открылась, и перед ними тут как тут показался Билл, чья веселя физиономия немедля вернула Ника с небес обратно на землю, ибо кто еще, если не он задает настроение каждому встречному.

- Здравья желаю, Беллай! Как спалось? – вопросил он.

- Так себе, - ответила вместо подруги Элли. – Нам всю ночь слышалось, как в прихожей кто-то или что-то тихо шептал.

- У-у, неужто привидения?

- Да если бы, - покачала головой Ника, медленно садясь за парту. – Это долгая история.

- Я слушаю,

- Слушай сколько влезет, - отрезала Эл, садясь радом с подругой. – Мы тебе все равно ничего не расскажем.

- А как на счет равноценного обмена? – тотчас сказал парнишка, хитро прищурившись.

Девушки переглянулись.

- Ну, смотря что это за информация такая, - помедлив, ответила Элли.

- Информация про вас, дорогие мои, - Билл торжественно возложил на парту свежайший выпуск школьной газеты и начал читать вслух. – Знаменитый антимаг Кид Ферсифал заступается за своих учениц в обеденном зале. Престон Окк и его банда. Академия в шоке.

По словам очевидцев, как только великий волшебник заметил, как издеваются над его подопечными, его гневу не было предела. Он расправился с Уравнителями за считанное мгновение, а затем был вызван на дуэль Габриелем де Леованским, которого сразил одним-единственным ударом, - слово «ударом» здесь было выделено жирным шрифтом и даже выносилось на отдельную строку. – Что об этом думают те, кого он спас? Как сообщили наши секретные источники, Николь Беллай и Эллина Фаус были просто поражены силой великого антимага, – здесь Билл умолк, сочувственно покачивая головой. – Настолько поражены, что знаменитая четвертая дочь всеизвестного советника Императора даже хотела признаться знаменитому антимагу в своей любви!..

На этом моменте Ника вырвала из рук Билла газету и, недолго думая, разорвала ее в клочья.

- Эм, знаешь, Ника… - немного погодя, осторожно начал Билл, улыбаясь. – Если будешь продолжишь делать такое с подобными «газетенками», – то все и впрямь подумают, что там написана правда, - парнишка сгреб все кусочки в охапку и понес в мусорное ведро.

- Да в курсе я! – отчаянно произнесла девушка, чувствуя, что готова провалиться сейчас сквозь землю. – И почему все так?

- Ну, ты же знаешь Винстона: он любит «приукрасить события» в своих же газетах. Главный редактор, как-никак, - пожал плечами парень, а после небольшой паузы грустно и по театральному добавил. – Так вот, оказывается, кем было занято все это время твое нежное сердечко, Николь Беллай! Вот почему моя любовь к тебе была столько раз отвергнута! – Билл мастерски увернулся от летящего к нему подзатыльника. – Да шутка это! Чего ты?

- Не шути со мной так! - огрызнулась девушка, и вместе с этими словами в класс вошел, а точнее, ввалился, немедля спрятавшись после за дверью, растрепанный и помятый Глен Люмэ Фаарон. Волосы на голове у чародея стояли дыбом, галстук был набекрень, рубашка в саже, а тело причудливо подергивалось в слабых электрических судорогах.

- Чтобы больше не шутил со мной так! – донеслось из коридора, и мимо их аудитории прошмыгнул черноволосый мальчик.

- Как… скажешь, дружище, – тяжело дыша, ответил наэлектризованный маг, откровенно говоря, не надеявшийся, что от него так легко отстанут, но от него отстали. - Всем доброе утро! – Глен гордо выпрямился. - Прощу прощения за опоздание, ребята… меня малость задержали, - он напряженно сделал несколько шагов в сторону учительского кресла и тяжело плюхнулся в него.

- Ох, да что вы, учитель! Вы даже не представляете, как Вы, на самом деле, вовремя! – возле него неожиданно возник Билл. - Уже читали свежий выпуск местных газет? – он всучил ему опечатанную бумагу.

- Нет, Билл, не читал… большое спасибо, - Глен взял у паренька газету, не предав должного внимания тому, как на это отреагировала наследница дома Беллай, и деловито принялся читать, спустя какое-то мгновение, кажется, немало пожалев о собственном поступке, подняв округленные глаза на порозовевшую от стыда Нику.

- Я всего лишь-то хотела сказать ему вчера спасибо за то, что он заступился за нас! Однако не успела, потому что он сразу ушел! После чего мы целый вечер искали его, но так и не нашли, а наши поиски превратили в «это»! – начала быстро оправдываться наследница дома Беллай, не находя себе ни места, ни нужных слов. – А сегодня утром он каким-то образом оказался у нас в общежитии! Кстати говоря, я знаю, что это Вы устроили, учитель! И шутки у Вас так себе! – она ткнула пальцем в ошалевшего мага, который активно пытался сделать вид, что абсолютно не при делах.

- Оставь его, Ника, - сердито фыркнула Элли, сложив перед собой руки. – Профессор и так уже получил свое.

Чародей криво усмехнулся:

- У Кида тяжелая рука… Он…

- Кто он на самом деле? – внезапно перебила его Ника, пристально посмотрев магу в глаза.

- Он? – Глен замялся, явно не быв готов к такому вопросу с самого утра. – Он антимаг из Империи Солнца. Мой старый-добрый друг.

- А почему вы никогда нам о нем рассказывали? – спросила Элли.

- О, хороший вопрос, - чародей задумался. – Наверное, потому что я очень давно его не видел, хотя, признаться, из-за этого наша дружба стала только сильней.

- А почему Вы давно не виделись?..

- Все, тишина, – Глен резко встал со стула, но тотчас был вынужден сесть обратно. - Ух, молнии… - прокряхтел он. – Давайте все вопросы Вы зададите мне уже после урока, договорились? И я обещаю, что отвечу на все без исключений, что скажите?

Класс одобрительно кивнул, а Ника, в свою очередь, лишь громко и недовольно хмыкнула.

- Обещаю, - Глен поднял обе руки. – Итак, сегодня, на уроке магических явлений, который, я знаю, вы все очень сильно любите…

В аудитории раздался веселый смех.

- Мы разберем одну весьма забавную тему, которая называется «магия Комнат».

- Знаменитую магию Семи Волшебных Комнат? – с плохо скрытым интересом спросил Марк.

- Именно, - кивнул Креститель. – Магия Семи Волшебных Комнат, Семи Потенциальных Миров, что существуют в Кривом Мироздании[1], то бишь в мироздании, где находятся миры между мирами. Эта магия считается невероятно сложной, запутанной, а, чтобы задействовать ее, как говорят учебники - нужно использовать не просто всю свою ману без остатка, но и отдать за эти чары жизнь, - Глен встал со стула и написал на доске большими буквами. – Запомните: только самые чистые чувства и самые подлинные эмоции могут сдвинуть стены мироздания и дать возможность чародею использовать магию Комнат. Марк, судя по твоему тону, ты что-то слышал о таком магическом явлении. Может, расскажешь что-нибудь?

- Ну-у, - паренек встал из-за парты. – Я знаю только то, что эти комнаты бывают разных видов. Читал в одной книге летом. Кажется, самые распространенные из них – это комната Перехода.

- Верно. Их используют, чтобы «открыть проход» в другой мир, впрочем… это еще не значит, что такая «комната» – единственный способ сделать это, - разъяснил чародей. - Все знают, что для путешествия между мирами достаточно и обыкновенного портала, который не требует от тебя целой жизни.

- А зачем в таком случае нужны эти комнаты? – спросила Ванесса.

- Нужны для того, чтобы «перейти» живому человеку в мир мертвых, дорогая, - криво улыбнувшись, ответил Глен. – Что же, мы уяснили самый распространенный их вид… а кто знает, какой самый редкий?

- Комната Времени, - буркнул Дэн, провернув на парте свою рыжую макушку.

- Ничего себе. Молодец, Арт! Мое почтение!

- Будто оно мне нужно, - хмыкнул парень.

- Не сомневаюсь, - Глен отряхнул руки от мела. – Хорошо, а что, если я спрошу вас, каковы могут быть «побочные эффекты» при использовании этих комнат?

Тут вся аудитория, как по команде, изумленно посмотрела на чародея.

- Я вас удивил? – маг усмехнулся. – Ну, вполне ожидаемо. Сегодня я расскажу вам, какие могут быть последствия, когда ты проходишь, пребываешь или просто однажды побывал в одной из подобных комнат. Однако, в первую очередь, мы должны понять вот что: существует ли вообще от них какой-нибудь вред? Не путайте, прошу, эти два слова и хорошо запомните: побочный и плохой эффекты - две разные вещи. Итак, - маг встал посреди класса, провел рукой по воздуху, и перед студентами возникла иллюзия в виде полупрозрачного квадрата. Затем мираж раздвоился, потом его стало четверо и так продолжалось до тех пор, пока синих, витающих над землей коробочек, не стало семь.

– Семь Комнат, и каждая из них имеет свои, так называемые «побочные эффекты», - продолжил чародей. – Первая комната - это комната Перехода. После ее использования и попадания в загробный мир, человек может без использования чар видеть мертвых и духов. Вторая – комната Судьбы. Она используется для того, чтобы изменить текущий ход событий, вернув все на три или два дня назад. Побочный эффект: тот, кто в нее вошел и пытается изменить прошлое, не может больше врать, говоря после только правду. Третья комната – комната Жизни. Она исцеляет любые раны, будь они душевные или физические, а взамен твое тело становится в десятки, а то и в сотни раз тяжелее обычного. Впрочем, чувствуют это лишь окружающие тебя, - Глен встал над четверым квадратом. - Четвертая Комната называется комнатой Перевоплощения. Вошедший в нее может изменить свою внешность, как того пожелает, но цвет его волос взамен навсегда становиться глянцево-серым. Пятая комната носит весьма пафосное название, - чародей прокашлялся. – Комната Бога. В ней со стопроцентной вероятностью можно поговорить, увидеть или даже поздороваться за руку с любым богом. Побочный эффект – из-за света, которое излучает божество твои зрачки тускнеют, пока не стают полностью черными, дав тебе возможность видеть невиданное ранее. Шестая комната… - маг помедлил, словно что-то припоминая. – Называется комнатой Душ. Пребывание в таком помещении дает тебе душевный покой, однако последствия таковы, что твою душу больше нельзя будет найти ни одной известной магией. И наконец – последняя, седьмая комната. Она же самая редкая. Комната Времени, - профессор бросил пристальный взгляд на Нику. - Что же, попавший в такую комнату оказывается в неком «замкнутом пространстве», где течение времени отлично от нашего. Иногда в минуту, а иногда и в целые месяца. Год тогда может превратиться в шесть, а пять лет – становятся тридцатью, - Креститель тяжело вздохнул. – Еще одна примечательная способность этой «комнаты» заключается в том, что из нее нельзя выйти раньше некоего «предначертанного строка». А побочный эффект, который появляться после долго пребывания в ней – это замедление твоего собственного времени или же, если говорить проще, ты живешь во сто крат дольше других, - на этом моменте Глен вновь пристально и крайне недвусмысленно посмотрел на Нику, чье дыхание тогда затихло, как море во время штиля, и грустно произнес. – Только представьте себе: когда сотни людей вокруг тебя умирают на твоих глазах от старости, друзья становятся выше, старше, а тебе еще даже не исполнилось одиннадцать лет...

Мертвая тишина повисла тогда в кабинете номер двести тридцать четыре, однако… далеко не все поняли, на что же именно намекал профессор своими последними словами. Что он имел в виду.

Лишь одна-единственная девушка, чьи волосы горели в тот момент рыжим огнем, а глаза – заливались зеленым пламенем, сначала с ужасом, потом с горечью, а под конец и с жалостью все осознала.

Драматическая пауза затянулась, маг хотел продолжить свою речь, чтобы немного разрядить обстановку, повисшую в классе, но в ту же секунду прозвенел звонок, и в Академии поднялся шум, который любезно сделал это за него.

- Ну что же, думаю, я ответил на все ваши вопросы? – Глен как можно более ласковей улыбнулся и без лишних разъяснений направился к двери.

- Нет, постойте, еще не все! – попыталась остановить его Ника, но маг уже хлопнул дверью, за которой послышались невероятно быстрые шаги прочь.

- Убежал, - обескуражено произнесла девушка, недоуменно хлопая изумрудными глазами.

- А обещал, что ответит на все наши вопросы, - сердито бросила Элли.

- Что же делать? Идти догонять?

- Уже не догоним, - вздохнула та. - Да и следующий урок скоро начнется, у нас ведь будет магическое чтение. У тебя еще остался тот листик, который дал тебе Кид, когда вы поругались?

Ника обидчиво посмотрела на подругу.

- Извини, не подумала, - тотчас начала раскаиваться та.

- Да нет, остался, - нехотя отказала девушка и достала из нагрудного кармашка сложенный втрое листок. – Только я почему-то не могу ничего здесь прочесть.

- Хэй, это тебе вчера учитель Кид дал? – рядом оказался Билл.

- Ага, но что здесь написано - непонятно, - Ника устало вздохнула.

- Дай сюда, - парнишка ловко выдернул листок из рук девушки и затих.

- Ну и? – саркастически поинтересовалась Элли. – Тоже не можешь прочесть?

Юноша промолчал.

- Так тебе и надо, - Элли быстро забрала листок обратно. – Это, кстати, не для тебя предназначается, а учителю Алою. Уж он точно сможет это прочесть. Как там Кид говорил? – обратилась она, но уже к Нике.

- Если этот ваш «учитель» Алой такой умный, - то пускай прочет вторым языком чар вот это, - кривляясь, ответила Ника. – Интересно, почему он так сильно рассердился? Как по мне, нет ничего страшного в том, чтобы читать заклинания так, как ты хочешь, - она задумалась. – И вообще, при чем здесь реки крови и горы трупов? Говорил так, будто бы все это видел на самом деле. Задавака.

- Но чрезвычайно сильный задавака, - сухо молвила Элли. – Помнишь, как он вчера быстро оказался возле мистера Габриеля во время боя? Сто пудов даю, что это была магия телепортации. Так быстро оказаться в противоположной части поля – это…

- Вот здесь, дамы, вынужден с вами не согласиться, - резко вступил в разговор Билл. – Вы, наверное, тогда этого не заметили, но, когда Пожиратель Зла свершил свою «телепортацию», - кабоновые кристаллы на самом деле даже и искрой не полыхнули. А все вы прекрасно знаете, что они реагируют на любые источники магии, и неважно присутствуют ли излишки маны в тот момент или нет.

- Хочешь сказать, что он сам так быстро добрался к ставленнику Совета? - недоверчиво спросила Ника. – Ха, да это невозможно! Такой скоростью и силой не может обладать даже взрослый, куда там одиннадцатилетнему ребенку… - она вдруг запнулась, неожиданно вспомнив слова учителя Глена про отличное магическое время, которые сейчас обрели для нее еще больше смысла.

В эту же минуту дверь в их кабинет отворилась, и внутрь вместе с пронзительным «дзинь» вошел костлявенький чародей среднего роста и длинной козлиной седой бородкой. На нем был фиолетовый кафтан, из-под черной мантии выглядывала пара начищенных сапог. В руках, на одной из которых был гипс поближе к запястью, он держал небольшую кожаную книжку.

Это был учитель Алой, как всегда, не без присущего ему шарма.

- Я не опоздал? – деловито осведомился маг, оглядывая кучку «детишек».

- Нет, учитель, Алой! Вы даже не представляете, как Вы вовремя! – провозгласил Билл и снова ловко вырвал из рук Элли листок. – Слушайте, тут нам один друг с параллели написал словесную загадку, которую, представляете, нам никак не удается прочесть! Вот мы подумали: может, Вы нам в этом поможете? Будем вам очень благодарны, - врал парнишка и не краснел, а одноклассники смотрели на него и восхищались.

- Да? Ух, как интересно, - заинтриговался чародей и принял от старосты листочек бумаги.

- Ах, да! – внезапно добавил Билл. – Друг сказал, что загадку нужно читать только вторым языком чар.

- Ха, ну это же очевидно, мой мальчик! - Алой достал из своей сумки, что прятал под мантией, круглые очки. – Второй язык чар намного безопасней, нежели первый. В разы! Кто говорит, что это не так – тот явно вам врет, дорогие мои.

После таких слов, сказанных невероятно успокаивающим и медовым тоном, Нике, которая вчера слышала абсолютно противоположное, да еще и с особой порцией злости и криков, стало как-то, откровенно говоря, не по себе.

- Давай же взглянем, - чародей развернул листок и сосредоточено вгляделся в строчки. – Эм-м… - через несколько секунд молвил он, насупившись, очевидно не просто так. – Да это проще простого… Авьета Стьин!

Вспышка яркого света резко озарила двести тридцать четвертый кабинет. Она поглотила очумелого чародея с головой, а когда обжигающие блики все же угасли, бедняга-Билл же пришел в себя возле оконного подоконника, ибо был отброшен назад невидимым потоком силы, стало видно, что…

- Этого не может быть, - испуганно прошептала Ника.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Кид уже который раз обходил абсолютно все здание Академии и никак не мог понять, что и почему, главное, ему здесь не нравилось. Второй день подряд он чувствовал, что в ней что-то не так, и это «что-то» у него под носом, но причины этому были также глубоко скрыты, как и его прошлое.

Странное поведение вчерашнего «дозорного». Кажется, его звали Бао – некий маг, работающий здесь еще до того, как Арнабель стал директором. Дальше точно такой же эгоизм и равнодушие со стороны двух боевых магов близь ворот Ааласа, когда он смог без труда скрыть свою белую перчатку магией и пройти через барьер без особых на то проблем, не встретив никакого сопротивления…

Кроме того, еще он узнал, что так называемый «учитель Фред» не договаривал кое-какую информацию и другим классам, помимо уже упомянутого десятого имени Орина Смиренного. «Преподаватель» точно также быстро обучал студентов всей теории, молниеносно переходя к действиям, что выливалось в известные последствия.

Старик, он же Седоуст, об этом не знал, поскольку Кид уже обо всем детально расспросил его, а значит, сей Фред очень хорошо умел заметать следы своей грязной деятельности, тщательно скрывая тот факт, что учит он студентов не защите от темных сил, а какой-то несусветной белиберде, которая и на голову-то не налазит. Вся параллель десятых классов прошла его курс за один год, и это было чертовки странно, ибо даже самим Советом Двадцати Четырех Заклинателей было четко сказано и написано в специальных законах, что теории этого предмета уделяется времени куда больше.

Впрочем, кое-что беспокоило паренька вдвойне, а то и втройне больше, а именно: все нынешние десятые классы, за весь тот долгий период обучения в Академии, во-первых, учили язык чар у одного и того же преподавателя, во-вторых, учили только его «вторую форму» или, как говорят более смышленые, «Смягченную форму», ну и в-третьих, всего этого опять-таки не знал Арнабель.

Мало того, Седоуст вообще в первый раз услышал, чтобы у него в школе работает некий «Алой», которого так почитает десятый имени Орина, и которого Кид сегодня пытался изловить целое утро, но так и не сумел.

Таким образом, сам собою напрашивался один занимательный вопрос: «Почему? Почему все это происходит? И кто все это затеял?» - и на данный момент у Кида, к сожалению, или к счастью, но был на него ответ.

Ведь, когда вам задают такой вопрос: зачем загонять зверя во время охоты? Зачем спускать на него собак, пугать выстрелами? Очевидно же, чтобы потом его было легче убить. Аналогично и здесь! Кому-то или чему-то очень страшно хотелось, чтобы ученики этой Академии не смогли, в случае непредвиденных обстоятельств, дать отпор тем «охотникам», которые за ними придут. А прийти они могут также и изнутри Академии.

- Эй ты, постой! – внезапно прозвучало у парня за спиной.

Кид сердито развернулся.

– Я тебе не «ты», Беллай! И хватит разговаривать так со своим преподавателем! – он уставился на девушку, которая почему-то выглядела очень напуганной. – Что тебе нужно?

- Скорее! Там такое!.. - она запнулась, не выдержав пристального взгляда собеседника. – А-рг, мне некогда тебе это объяснять, пошли! – она схватила его за руку и быстро потащила за собой.

- Что ты делаешь?! – начал было возмущаться Кид, тщетно пытаясь освободиться из стальной хватки, но девушка его даже не слушала, продолжая быстро идти вперед.

– Если ты сейчас же не отпустишь меня, я!.. – гневно произнес юноша, теряя последние остатки своего терпения, и тут Ника останавливалась возле открытой двери двести тридцать четвертого кабинета, а взбешенный антимаг сразу же понял первопричину всего «сыр-бора».

На его лицо наползла злорадная ухмылка.

- Хм, неужто это тот самый «великий» учитель Алой, о котором вы мне так много рассказывали? – усмехаясь, Кид вошел в аудиторию и при всех деловито постучал рукой по груди окаменелого мага.

- Перестань смеяться и лучше помоги исправить это! – отчаянно воскликнула Ника, судя по всему, не ожидавшая, что один из ее любимых учителей превратиться в статую, прочитав какое-то там послание, какого-то там антимага-недоростка. – Ведь он стал таким после того, как прочел!..

- А, а, а - перебил паренек, подняв указательный палец вверх – После того как неправильно прочел мою записочку.

- В смысле неправильно?

- А сама не видишь?! – воскликнул Кид так, что стены задрожали. – Если бы он сделал все «правильно», такого результата бы не было!

Ника обескураженно потупилась, а парень, в свою очередь, аккуратно вытащил из руки чародея белый листочек, продемонстрировав его всему классу.

- Слушайте же, дорогие мои, и запоминайте. Есть в языке чар одно забавное словечко, которому редко уделяют достаточно много внимания ввиду его «крайней сложности», звучит оно так: «Авета», что означает «стань» или же «превратись», - Кид щелкнул пальцами, и на доске начали выписываться строчки рун. – Однако, такое значение оно имеет лишь при чтении слова «первым языком чар», - парень указал себе за спину. - А если ты прочтешь его вторым, о-о-о, - то значение сразу же поменяется, и Авета, прочтенная как Авьета, будет переводиться не как «стань» или «превратись», а как «стану» или «превращусь». Проще говоря, на этом листочке написано заклинание, которое, по сути, должно было превратить что-то или кого-то в камень, однако получилось наоборот. Вместо «стань камнем» – Авета Стин, получилось вот это, - Пожиратель зла в очередной раз весело постучал по окаменелому чародею, который, как ни странно, продолжал неподвижно стоять на месте.

Кид еще какое-то время открыто и, признаться, не без утайки наслаждался повисшей в аудитории тишиной, но вдруг его внимание привлекла левая рука окаменелого мага, на которой недалеко от запястья был расположен большой толстый гипс, закрывающий почти все его пальцы.

- Хм, а давно у вашего учителя эта повязка? – как бы невзначай поинтересовался юноша, прикасаясь к гладкому камню.

- С тех пор, как мы сюда поступили у учителя Алоя всегда она была… - продолжая с ужасом смотреть на серую статую, сказала Ника. – Но я тебя позвала сюда совсем не для этого! Ты можешь сделать что-нибудь?

- Здесь – нет, - категорично пожал плечами антимаг, еще раз обведя плоды своих трудов с ног до головы. – К тому же, видеть вам такое еще рановато.

- Очень смешно, - фыркнула девушка.

- А я и не шучу, - мальчишка поморщился. – Вы знаете, где его кабинет, или что там, нынче, у учителей считается уголком счастья?

- Знаем, но зачем тебе это?

- Мне нужно место, чтобы снять чары, Беллай, - ответствовал тот. - И хватит задавать всякие глупые вопросы, интеллекта они тебе не прибавляют.

За такие слова Ника хотела влепить парню подзатыльник (и неважно, что сейчас он работает местным преподавателем), быстро позабыв тот немаловажный факт, что совсем еще недавно хотела отблагодарить его за спасение, но…

- Контролируй, пожалуйста, свой гнев, Беллай, - резко сказал мальчик, словно предугадав ее намерения. – Я не люблю, когда играются с моим терпением, - синие глаза сердито блеснули, и девушка почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она сделала полшага назад.

– Запомни хорошенько, - уже более спокойно продолжил Кид. - Я не обязан оправдываться ни перед тобой, ни перед твоими единомышленниками, ибо здесь у меня нет ни друзей, ни знакомых, чтобы чувствовать какую-то там «ответственность» за случившиеся, - одним движением руки парень заставил каменного Алоя исчезнуть и коротко добавил. – И поверь мне, когда я говорю, что вам такое лучше не видеть – я говорю вам правду, - сказал он, и ни с того ни с сего, неожиданно для всех начал громко закашлять, словно в страшном припадке.

По его юному телу пробежали судороги, а после на белый мрамор упало несколько капель бурой крови, вырвавшийся из его рта.

Все ученики с ужасом вскрикнули, видя, как тяжело пошатнулся низенький паренек, а Нику с Элли посетило чувство страшного дежавю.

Пожиратель тяжело оперся об учительский стол, откупорив крышечку черного стеклянного флакончика, непонятно откуда появившегося у него в руке, чье содержимое быстро отправилось ему в рот. Мир снова прояснился перед ним и, с трудом сдерживаясь, чтобы по привычке не разбить пузырек о пол, Кид осторожно сунул его себе в карман и тяжело поковылял к выходу, дабы поскорее убраться отсюда.

Но возле самой двери его вновь остановили. Он почувствовал, как на его плечо легла чья-то мягкая ладонь. Это была наследница дома Беллай. В ее взгляде застыл ужас, а на лице читалась скорбь.

- П-прости, - еле слышно прошептала она.

Кид медленно обернулся к Нике, посмотрев на нее снизу-вверх, и в тот же миг девушка снова увидела на лице парня маску боли, искажающей его красивые черты, как и тогда ночью в гостинице Далгата Мудрого… Увидела, хотя и трудно было понять, как, но увидела, насколько сильно эта боль рвала его тело и душу изнутри, а изодранные кусочки последней осколками отражались в синих, как небеса, глазах, полных безразличия, одиночества, безумия и всего просто не перечесть.

«Не может быть…» - ошеломленно подумала Ника, глядя прямо в глаза дивного паренька, которые все это время столь искусно скрывали от нее все эти эмоции под маской дерзости, высокомерия, злобы и, может, даже гнева, а теперь внезапно, обессилив в порыве странных стечений обстоятельств, показали ей правду.

Это были глаза взрослого, заложенные в юное тело, как в темницу из камня и железа. Это были… глаза мертвого, который в данный момент вдруг задышал, хотя вчера во время уроков и еще раньше во время победы в Го-шахматах это чудилось невозможным или даже невообразимым.

- Прощаю, - неожиданно сказал он, криво усмехнувшись, и девушка быстро пришла в себя. – Да и к тому же, что толку обижаться на какую-то там недальновидную девчонку?.. – немного погодя снисходительно добавил парнишка.

Ника недоуменно приоткрыла рот, хотев что-то сказать, но Кид просто молча развернулся и быстро зашагал по белому коридору прочь:

- Не стой столбом, Беллай! Если, правда, тоже не хочешь превратиться в камень, как и тот горбатый старик, – раздраженно фыркнул юноша, и Ника тотчас поняла, что ее просят пойти следом.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Молчаливая парочка шла по третьему этажу Академии, монотонно постукивая обувью в тишине идущих уроков, и спустя всего ничего, остановилась возле старой, обветшалой двери в самом дальнем конце длинного коридора, что спряталась за кривым поворотом под кромкой зазубренного мрака.

Ника хотела взяться за красивую круглую ручку, дабы открыть ее, но Кид жестом приостановил ее и еле слышным «Кабадон» выбил дверные петли напрочь, и дряхлая деревяшка, словно весела под тонну, громко ввалилась внутрь полутемного помещения, уставленного всевозможными колбочками, стопками книг и тлеющими свечами.

- Зачем ты это сделал? – воскликнула ошарашенная Ника.

- Потому что, - сухо ответил тот, аккуратно оглядывая нехитрое лебедочное устройство, что было спрятано прямо в замочной скважине, с еле заметной тонкой серебряной иглой.

– Что же, благодарю тебя, Беллай. На этом, пожалуй, все, - протяжно произнес Кид и нахмурился, чувствуя, как из затхлой комнаты тянет мертвечиной. - Теперь иди обратно в класс и прошу: не покидай его до конца этого урока.

- Но…

- Не покидать свой класс до конца этого урока, я что неясно выразился?

- Х-хорошо, - тихо ответила та, грустно потупившись, и затем пошла прочь.

Парнишка терпеливо подождал, пока девушка скроется за поворотом, и затем сделал острожный шаг внутрь кабинета, достаточно быстро отыскал в нем окно, возле которого подозрительно притаился золотой стеклянный телескоп, и настежь распахнул пыльные ставни. Глазам предстал превосходный вид на все четыре крыла Академии, включая террасу столовой и большую часовню.

«Хм, хорошее же место ты себе выбрал, мой дорой друг, - антимаг вытащил каменного Алоя из воздуха, поставив его просто посреди комнаты. – Посмотрим же, что ты скрываешь, - Пожиратель Зла уже приготовился, дабы влезть в голову к чародею и прочесть того мысли, однако вдруг обескуражено понял, что у него их попросту нет. – Забавно… - Кид прожевал эти слова и выплюнул. – То есть ты у нас простая кукла, не так ли? Хитро, хитро придумано. Впрочем, надо отдать должное твоему владельцу - работу он проделал очень даже знатную: чтобы живого человека и сделать своей марионеткой, а после стереть ему память и управлять, дергая за ниточки… Хах! Не удивительно, что я не мог найти тебя, - он неспешно приблизился к статуе, сделал несколько непонятных движений пальцами, и левая рука Алоя внезапно опять стала нормальной.

Недолго думая, паренек одним ударом кулака превратил твердый гипс в груду осколков, вскоре лицезрев под ним шесть корявых пальцев. – Интересно получается… Ты полноправный член культа Шестипалой Длани, но в то же время тобою пользуются, как самым обыкновенным сосудом и вертят, словно марионеткой. М-да, ну и низко же ты пал, дружок. О тебя вытирает ноги какая-то большая шишка, а ты послушно кланяешься ему за это», - Кид зажмурился и со всей силы засадил свою руку в окаменелого мага, проделав в том, огромную дыру, из-за которой в последствии Алой превратился в каменную труху.

Страшный гнев отразился на лице у Пожирателя Зла. Ему стало невероятно тяжело сдерживать свое эмоции, ибо столько лет безудержных поисков по всему миру этой чертовой Длани оказались напрасными, а сейчас!.. Оказалось, что один из ее последователей все это время на самом деле был просто у него под носом!

«Тише… тише, Кид Ферсифал, успокойся - юноша попытался взять себя в руки. – Ты искал, долго искал… и теперь, когда цель всей твоей жизни сама идет к тебе в руки - не дай пустой злобе затмить твой разум! Сейчас у тебя все карты на руках. Тот, кто управляет этим идиотом, должен быть где-то неподалеку, ибо он поддерживает связь сразу с двумя телами, а соответственно находиться не дальше, нежели на расстоянии двухсот метров отсюда. Ты без труда найдешь его, найдешь и испепелишь, если понадобится, а сейчас вздохни поглубже, - парень последовал собственному совету и тяжело выдохнул. – Хах, теперь осталось только понять, что эти чертовые культисты забыли здесь, в Академии Двадцати Четырех. Ясно, что обучать всякому бреду здешних детишек – не конечная их цель. – Кид принялся нарезать круги вокруг останков бывшего профессора Алоя. - Если так подумать - то все сведенья, которые я сумел собрать о них за последнее шесть лет, могут дать мне лишь один-единственный ответ на данный вопрос: Шестипалая Длань существует с одной целью – убивать магов. Профессионально убивать чрезвычайно сильных магов…» - он запнулся, ибо его взгляд случайно приковал к себе странный белый круг, начерченный на деревянном полу.

«Это еще что такое?.. - Кид вгляделся в относительно-свежий мел, который составлял несколько симметрично-расположенных геометрических фигур, и громко выругался. – Курт Прокаженный! Теперь уж точно нужно искать этого мерзкого культиста и немедленно! - парень крепко зажмурился и прошептал. – Виктера[2]», - тонкая нить магии предстала перед ним, исходя из пустой головушки Алоя и пропадая где-то за дверью.

Более не теряя ни секунды, Кид со всей скоростью, на которую был способен на скользком мраморе, помчался сквозь пустоту и тени за струей синий маны, что сначала спустила его на второй этаж, а потом погнала вперед, как бешенного.

Двери мелькали перед ним одна за другой, поворот сменялся поворотом и тут, как назло, часовня оповещает всех о конце второго урока. На пути у парня немедленно начали вырастать огромные живые преграды из учеников и учителей, путаясь под его ногами и крича ему вдогонку какие-то непонятные слова, по типу: «Смотри куда прешь!» - но он не обращал на них никакого внимания.

И вот, наконец-то нужная дверь. Юноша приводит себя в порядок, старается успокоиться и резко открывает ее. Внутри аудитории он видит удивленную профессор Арфонию, которая так и замерла возле своего черного учительского кресла при виде великого антимага, и два десятка студентов.

Парень окинул пристальным взглядом всех двадцать с лишним учеников, всматриваясь в каждое невзрачное и странное лицо, и вдруг увидел, что нить магии, вызванная заклятием, заканчивается возле высокого парня, что сидел за второй партой третьего ряда и который точно также пристально смотрел ему в ответ.

- Эм, я чем-то могу вам помочь? – смущенно спросила профессор, пытаясь как-то разбавить всеобщее напряжение.

- Да! Не дайте этой твари убежать через окно! – Кид ткнул пальцем в верзилу и метнулся в его сторону. В ответ на это потенциальный член Шестипалой Длани резко вскочил со своего стула и стремглав кинулся наутек, автоматически подтвердив догадки Пожирателя Зла, что он и есть его цель.

- Стоять! – антимаг за секунду оказался рядом с культистом и попытался припечатать его наглую рожу прямо к стене, однако тот весьма ловко уклонился, и в последующее мгновение, перепрыгивая с парты на парту, оказался возле двери, где хотел смешаться с толпой.

Однако, как и следовало бы ожидать, антимаг нисколечко от него не отстал и почти словил убегающего ученика, брошенной им магической сетью. Впрочем, тот успел уничтожить его заклинание еще в воздухе, пустив в ответ свистящую молнию, что озарила кабинет ярким светом, врезавшись в потолок, и обрушив вниз куски белого мрамора.

- Я сказал: стоять! – рявкнул антимаг, одним щелчком пальцев остановив ревущий над ним камнепад, и затем за один-единственный шаг, как и вчера во время поединка, оказался рядом с культистом, вытащив из воздуха деревянный меч, попытавшись насадить его на острое лезвие. Что правда, сим чудовищным ударом Кид задел лишь пустоту, пробив в толстой стене огромную дыру по форме катаны, ибо верзила уже пулей кинулся прочь.

Пожиратель Зла выскочил за ним и вскоре нагнал свою цель недалеко от каменных ступеней, что вели на первый этаж, бросив в убегающего последователя Шестипалой Длани свое оружие точно также, как и тогда в трактире Верни Путь, бросил его в шепчущего, зацепив, верзилу за левое предплечье.

Послышалась бранная ругань, по коридору прокатился настоящий вой вперемешку со страхом, и в тот же момент Кид окончательно поравнялся со здоровяком, преградив тому путь к лестнице. От отчаяния тот яростно вскрикнул, занес обе руки вверх, целясь парнишке в голову, однако за долю секунды до удара резко развернулся и снова бросился бежать.

Кид понял, что такими темпами просто-напросто упустит культиста, так и не выбив из него нужную информацию, а посему решил немного сменить собственную тактику. Он перенаправил всю свою ману в ноги и прыгнул на стену по правую руку от себя, начав бежать по ней, а не по коридору, перепрыгивая каждые десять с чем-то ярдов через дверные ниши и быстро набирая скорость.

Повсюду слышались удивленные крики, неистовый стук его сапог заставлял всю Академию вибрировать, с каждой новой секундой приближая парнишку к его цели, а за очередным крутым поворотом, что пустил их в еще один бесконечный марафон, Кид неожиданно углядел Глена, который буквально только что покинул помещение учительской и сонно потягивался, пытаясь найти взглядом источник всеобщего шума.

- Держи его, Креститель! Во имя матери Аврила, держи его! – завопил не своим голосом малец, подзывая к себе левой рукой деревянный меч, чтобы снова швырнуть его в убегающего студента.

- Что? О чем ты, Кид?! – маг поначалу не совсем понял, что от него хотят, однако, заметив стрелой мчащегося прочь от Пожирателя Зла раненного ученика, тотчас же кинулся тому наперерез.

Культист осознал, что его хотят окружить и попытался «убрать Глена с дороги» громоподобным: «Кабадон!» - которое заставило свалиться на пол практически всех, кто тогда случайным образом оказался рядом с чародеем, выбить стекла из ближайших окон, а также сравнять с землей несколько мраморных стен, однако… Креститель остался стоять на месте, ибо воздвигнул вокруг себя Абсолютный Барьер.

Однако последователь Шестипалой Длани не хотел сдаваться так просто. Изогнувшись под невообразимым углом, он выпустил в чародея залп свистящих огненных стрел, но и они безрезультатно разбились о нерушимый энергетический щит.

Тотчас же возле культиста приземлился озлобленный Кид, который со всей силы врезал ногой тому по позвоночнику, отправив в долгий полет через дыру в стене прямиком на газон огромного зеленого поля, которое окружало здание Академии.

Тело последователя безобразно шмякнулось о землю, разукрасив в том месте траву в ярко-красный цвет, прокатилось еще ярдов тридцать и замерло посреди поля неподвижным трупом. За ним со второго этажа с легкостью кошки спрыгнул Кид, а чуть погодя и сам Глен, который начал неспеша обходить расколоченное тело справа.

Таким образом пара старых друзей одновременно приблизились к культисту на расстояние нескольких больших шагов, и как по команде резко отпрянули назад, ибо очевидный труп внезапно вскочил и низверг на них поток раскаленного пламени, что опалил на своем пути пласт травы. Антимаг принял удар в лоб, поскольку защищаться от магии ему просто не было никакого смысла, а Креститель, встав в боевую стойку и сжав кулаки, снова задействовал свою высшею магию, отделавшись лишь легким испугом.

Их танцы продолжились, только на этот раз культист уже не убегал, а пытался противостоять двум противникам одновременно.

За практически неуловимым кивком Кида, Глен бросился к верзиле, невероятно быстро сократил между ними дистанцию и, выбив ногами под собой дивный ритм, заставил землю под противником провалиться вниз. В тот же миг буквально в сантиметре от виска культиста просвистело лезвие деревянного меча, блеснув в пасмурном свете сероватым бликом, за которым последовал кулак низкорослого мальчишки, который, на превеликое облегчение «студента», цель свою так и не нашел.

- Да не дергайся же ты! – возмутился Креститель, сделав вид, что отступает, а на самом деле, швырнул через плечо в последователя Шестипалой Длани огненный шар, который, впрочем, встретил преграду из стены пенистой воды.

- Разговорчики, Глен! – Кид снова подманил к себе деревянный меч, который быстро рассек хрупкую водяную преграду, взревел, словно живое существо, и на вылет пробил культисту левую ногу. Антимаг, немедля ни секунды, быстро шагнул вперед, парировал небрежный удар сверху, перекувыркнулся через высокое тело и, приземлившись позади на руки, влепил здоровяку сапогом по лицу.

Как и ожидалось, тот не сумел увернуться и принял всю силу удара в лоб, пролетев десяток метров прочь, однако не упал, как в прошлый раз, и даже остался стоять на ногах.

- Ты что из резины сделан, раз никак не уймешься? – ехидно поинтересовался Глен, похрустывая костяшками пальцев.

- Заткнись, Крастафаол[3]! Сегодня ты не наша цель! – огрызнулся культист, пуская изо рта пену. - Лучше беги, пока есть возможность! Ибо Он приказал нам убить всех, кто встанет у нас на пути!

- Неужели? – фыркнул чародей. - И кто же такой этот «Он»? – маг улыбнулся.

- Он – ваша погибель, сыны Триды[4]!.. – последователь не договорил, ибо мимо него в очередной раз пролетел деревянный меч, чуть не снеся ему голову.

- Значит, вы выбрали смерть! – рявкнул он и разорвал на себе рубашку, оголяя грудь, на которой кровью был нарисованный точно такой же магический круг, как и в кабинете Алоя.

- К-круг призыва, - с ужасом в голосе прошептал Глен. – Ты не посмеешь!

- О, еще как посмею, Крастафаол! – культист резко вытащил из-за голени корявый нож и не успели друзья ничего сделать, как он засадил его себе между ребер.

- Нет! – яростно крикнул чародей, стремглав кинувшись к верзиле, но было уже слишком поздно. Тело последователя обмякло, затем закрутилось вокруг своей оси, изливая потоки крови из своих ран и царапин, затем поднялось в воздух и… взорвалось. Взорвалось, сбрызнув все вокруг обломками костей, кожи и плоти.

- Глен! Осторожно! – с ожесточением воскликнул Кид, быстро оказавшись рядом с другом и, закрыв его от удара какого-то мерзопакостного существа, с длинными рогами, горбатым телом и козлиными копытами.

- Демоны! – взревел Пожиратель Зла и насадил массивную красную тушку на свой меч в последствии отрубив ему башку.

Тогда же друзья заметили, как в том месте, где недавно последователь Шестипалой Длани зарезал себя – открылся портал, из которого начали бесконечно переть все новые и новые твари.

- И что же нам теперь делать?! – возбужденно поинтересовался Глен, чувствуя в своем теле прилив адреналина. Ох и давно он не разминал так свои кости. – Их здесь около… - его последующие слова заглушил пронзительный женский крик, пронявший все здание Академии с основания и до вершины громадной часовни. – Это что не единственный портал?! – маг посмотрел на друга.

- Как видишь, нет! – отрезал тот и сложил обе ладони перед собой. – Ашатэ[5]!

Юноша низверг на вышедших из портала демонов луч обжигающего света, и те, визжа и крича, как свиньи, стали пеплом.

– Нужно вывести всех учеников из здания! Я закрою порталы, где бы они не находились, а ты – спасай людей! – Кид проворно увернулся от огненного шара: из красного портала, что витал над землей, вылезла большая жирная тушка демона с посохом, за которым кучей посыпались вагнесы[6].

- Пресвятая Мать Аврила! – воскликнул Глен.

- И не говори. Полная, – антимаг мгновенно достал из воздуха две красных толстых книжечки, швырнув одну из них Глену, которые поймал ее прямо в полете, увидев на обложке позолоченный череп какого-то чудовища.

- Фолианты крови? – весело спросил Креститель. – Ну тебя, Кид!.. Это же не честно.

- Не слышу слов благодарности! - парнишка увернулся от очередного огненного шара.

- И все-таки! – Креститель врезал книженцией ближайшего вагнеса, и тот моментально превратился в пепел. – Это же прям, как тогда возле Кровавой Впадины! – маг задорно бросился в толпу чудовищ, выдав одной из тварей по морде, второй круто завернул ребром книги по вздутым ребрам, а третью - прикончил мощным выпадом просто по рогатой голове.

Все превратились в серое нечто.

Тогда же Креститель оттолкнулся от земли, совершив поистине гигантский прыжок, и уничтожил адский портал одним прикосновением кровавого фолианта:

- Беги, Кид! Я справлюсь здесь! – отозвался Глен, изгнав еще одно чудовище. – Твой класс на тебе!

- Как скажешь! Встретимся здесь же, на этом поле! – с этой фразой Кид за несколько громадных прыжков оказался возле здания Академии, что трещало по швам и гудело, словно Эхтолонский Вулкан, тенью запрыгнул на второй этаж и пропал в пелене криков.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Ника молча сидела за своей партой, все еще дуясь на то, что сказал ей Кид возле кабинета учителя Алоя, и, как и все остальные здесь, покорно ждала, пока начнется следующий урок.

Небольшая поучительная минутка от великого антимага до сих пор вертелась у присутствующих в голове, пуская по спинам дрожь, и в то же время, порождая невнятное восхищение дивным мальчишкой. Многие растеряли свое «беззаботное настроение» где-то между ровненьких рядов парт, безмолвно ловя взглядами пустоту, и даже Билл, всегда веселый и жизнерадостный, грустно сидел на деревянном стуле, время от времени тяжело вздыхая.

Вдруг всю Академию пронял какой-то непонятный толчок, да так сильно, что с потолка на пол осыпались струйки едкой пыли. Студенты удивленно начали искать источник сего мощного удара среди самих себя, подняв с парт приглушенный шепот, а спустя какое-то мгновение им барабанные перепонки разорвал страшный крик, донесшийся из-за двери и заставивший Нику Беллай настороженно подняться с места.

- Ты это куда? – тотчас спросила ее Элли.

- Там что-то происходит, я хочу узнать, что.

- Но учитель Кид ведь сказал тебе не выходить из класса, разве нет? – перебила ее подруга.

- Но ведь это относилось только к первому уроку, – непонимающе ответила девушка и осторожно подошла к двери. Все пятнадцать одноклассников немедля уставились на нее, с трепетом слушая, как по ту сторону доносились душераздирающие крики.

- Что… это такое? – молвил дрожащим голосом Марк, пытаясь найти ответ средь безликого молчания.

- Ника, - Элли поднялась из-за парты. – Лучше вернись на место, не стоит этого делать, ибо добром… - остальные слова ее пропали в хрусте дверных петель, и в кабинет тучно ввалились три здоровых рогатых зверя, отшвырнув наследницу дома Беллай назад, к широкому подоконнику.

Красные, как сама кровь, демоны, вооруженные адскими наростами, издавая какие-то неведанные ранее им звуки, тупо окинули своими злобными глазищами пятнадцать перепуганных студентов.

Страх.

Ничего подобного они раньше не видели.

Ужас.

Он холодом пробежал по их спинах, сковав железными тисками.

Все замерли, наблюдая, как три уродливых, безобразных и отвратительных, самому виду людскому, чудовищ медленно расходились по помещению, злобно пуская потоки кислоты из своих пастей.

- Ч-что нам делать? – еле слышно прохрипел Марк, и они с Биллом странно переглянулись.

- Тише, не шевелитесь, - ответила Элли, осторожно посмотрев на Нику, которая сейчас со сбитыми коленями лежала в ужасе возле окна. – Не шевелитесь.

Наследница дома Беллай глядела на все происходящее со стороны. Глядела, скрипя зубами от боли, и боялась даже глотнуть воздуха, настолько сильно ее пугали эти громадные туши, с которыми, к сожалению, ни один из присутствующих в классе понятия не имел, как справиться.

Как бороться.

«Демоны… - единственное, что тогда было у нее в голове. Единственное, что помогало не закричать от страха. – Демоны», - о которых она не раз слышала, но все же никогда не думала увидеть вот так перед собой.

Тут одно из чудовищ перестало интересоваться группкой перепуганных детишек, что прятались за партами, не зная, куда подеваться, и переключило все свое внимание Нику.

Оно странно наклонило голову, словно узнав в ней кого-то, и медленно двинулось вперед, размахивая позади себя длинным шипастым хвостом.

Поняв это, девушка попыталась отползти в сторону, но из-за набросившегося на ее тело оцепенения, лишь в страхе закрыла рот ладонью, уперевшись спиной о гладкий мрамор.

Монстр подступил к ней в плотную и еле слышно произнес:

- Це-е-е-ель, у-у-у-бить.

- Это все лишь страшный сон... – только и сумела выдавить из себя Ника перед тем, как демон занес над ней огромный красный клинок.

Девушка зажмурилась. Силы оставили ее.

- УБИТЬ!!! – заклекотало существо, громом разнеся свой голос под потолок и стены, что аж кровь застыла в жилах, и… ничего не произошло. Ни адской боли, ни слез и криков - ничего.

Лишь маленькая тень резко пала девушке на лицо, изгнав из ее души страх яркой вспышкой света. Собрав оставшиеся мужество, она осторожно открыла глаза и увидела перед собой невысокого юношу, на чьей белой рубахе красовались яркие пятна крови. Он стоял перед ней и держал огромное адское лезвие в сантиметре от своей головы… книгой. Книгой, которая словно была сделана из самого прочного метала в этом мире.

Демон удивленно уставился на паренька, не понимая, почему его удар не достиг цели.

- Только посмей… хоть пальцем ее тронуть!.. - злобно прошипел Кид, крепко сжимая в левой руке кровавый фолиант. – И ты познаешь на себе гнев того, кто пожирает зло! – с этой фразой он вытащил из воздуха деревянный меч и с неуловимой скоростью снес демону башку.

Оставшиеся два монстра машинально попятились назад.

- Десятый имени Орина! - резко начал антимаг, пристально глядя на рогатых чудищ. – Смотрите очень внимательно. Пусть это будет еще один «долгожданный» вами практический урок! - мальчишка за секунду оказался возле адских тварей и одним прикосновением алой книги изгнал одну из них. – Перед вашими глазами демоны – звери Подземного Мира, которые не знают пощады к людям! – он увернулся от адского нароста и ловко ушел в сторону он громадных челюстей. – Запомните: есть несколько способов победить их! Первый – использовать любое атакующее или же защитное заклинание подвида магии света! Ашатэ! – с рук парнишки сорвался луч всепоглощающей силы, который отшиб демону обе ноги. – Второй способ! – Кид торжественно продемонстрировал классу алый фолиант. – Это использовать книгу, которую, обычно, носят с собой служители Церкви Чистой Крови, – парень отшвырнул том себе за спину, откуда к нему подкрадывался еще один демон, и тот за мгновение превратился того в труху. – И третий способ! – антимаг гневно посмотрел на безногого демона, который истекая кровью, пытался схватить его оставшимися конечностями. – Это отрубить чудовищу голову аголитовой[7] сталью! – он подозвал к себе деревянный меч и неуловимым движением отсек монстру черепушку. Тот грузно упал на окровавленный пол и исчез, оставив по себе витать в воздухе какую-то непонятную синеватую субстанцию, похожею на перевернутую каплю воды.

Кид спрятал свой меч, подошел к светящемуся нечто и схватил его голой рукой.

- Это, - парень показал на содержимое совей ладони, – называется «поглощенной душой». Их после себя могут оставить некоторые демоны. В основном потому, что еще не успели переварить, - Кид хитро ухмыльнулся и за один присест проглотил перевернутую каплю воды, заставив потерять всех студентов, а в особенности Нику, дар речи. – Что забавно, эту душу можно съесть и самостоятельно, дабы увидеть воспоминания демона, из которого она выпала, - он причмокнул. - Таким образом можно попытаться узнать, с кем чудовище заключало договор перед тем, как проникнуть в наш мир. Ибо, как мы все знаем, существа из Подземного Мира могут покидать его лишь по договоренности с кем-либо из мира живых, – антимаг вытер рот рукавом. - Впрочем, вагнесы… а только что перед вами были представители именно этого вида демонов, почти всегда имеют самые размытые и самые неточные воспоминания, нежели, скажем, гротты, - паренек подобрал с пола кровавый фолиант. – Однако вы должны знать - подобные «трюки» могут исполнять только чародеи невероятно высокого уровня. В основном потому, что увидеть воспоминания чудовища можно, лишь победив в себе его демоническую сущность. Все ясно?!

В этот момент Академию пронял ужасный грохот, а по гладким стенам прошлись молнии черных трещин, которые, словно порча, разошлись по белому камню, вызвав где-то на коридоре очередной всплеск ужасных криков.

- Десятый имени Орина! – отставив в сторону формальности, рявкнул Кид. – Кто из вас знает, что такое Духовный Барьер?!

- Это высшее заклятие подвида магии света! – ответил ему Билл, закрывая голову от стеклянных осколков. – Чем-то напоминает Абсолютный Барьер учителя Глена.

- Но мы не сможем использовать такую магию! – воскликнула Ника. – Только самые сильные чародеи!

- Вранье! – отчеканил Кид, и пол под его ногами треснул. – Все бегом на коридор! – взревел парнишка и вскинул руки перед собой, словно пытаясь удержать мраморные блоки вместе. – Немедля!

- Делаем, что говорит нам учитель Кид! – властно прогремела Элли, и десятый имени Орина стремглав кинулся к двери.

Мгновение, и бывший двести тридцать четвертый кабинет стал безобразной мраморной трухой, студенты же, сгрудившись кучкой страха и паники в коридоре, где повсюду лежали трупы демонов и осколки дробленного камня, тяжело переводили дух.

- Все ко мне! – крикнул Кид, видя, как вдалеке показалась рогатая тушка. – Ашатэ!

Демон испарился в воздухе.

– Значит так, кто в вашем классе дольше всего умеет поддерживать действия чар?

- Ника, господин Кид! – ответствовал Билл, пробившись к пареньку сквозь остальных.

- Хорошо. Беллай, иди сюда! Следующий. У кого из вас больше всего запаса маны?

- У Марка и Дэна!

- Марк и Дэн, - сюда! – Кид уставился на двух перепуганных парней. – Заклинание обмена жизненной силой знаете?

Те отрывисто кивнули.

- Тогда слушайте меня внимательно. Используйте это заклинание на Беллай, когда она использует Духовный Барьер, но замените в нем слово Авгала – жизнь, на Стаун – ману. Таким образом вы поделитесь с ней своей маной, чтобы ей хватило ее для использования заклятия. Теперь ты Ника! – Кид достал из воздуха баночку чернил, взял руки девушки и нарисовал ей на ладони спиральный круг. – Как только почувствуешь, что готова - сосредоточь всю свою ману на этом рисунке - произнеси заклинание, а потом воздень руку как можно выше, чтобы даже не очень большое поле смогло укрыть всех нас!

Девушка, не понимая, что происходит, машинально кивнула.

- Ты меня поняла?

- Да.

- Я не слышу! Ты меня поняла?! – гневный крик парнишки заставил ее прийти в себя.

- Да поняла, только не кричи!

- Хорошо. Помогать вам в поддержании заклинания я не смогу, так как кому-то нужно расчищать путь, - громоподобный грохот заполнил собою полупустой коридор, и потолок над ними начал быстро осыпаться.

- Сейчас! – воскликнул Кид.

- Эм… л-ладно! – Ника вытянула руку над собой и со всей силы крикнула. – Высшая магия света! Зэил[8] Арбада[9]!

- Ривэта[10] Стаун! – тотчас поддержали ее парни, и о чудо: на удивление наследницы дома Беллай она мало того, что не упала без сознания от нехватки маны, так еще и подняла над всеми ними, в том числе Кидом, огромный магический барьер.

- Я же говорил, что все это вранье! – залихватски объявил антимаг. – А теперь двигаемся к столовой, на заднем дворе Академии нас должны ждать остальные.

- Д-двигаемся? – ошарашенно переспросила Ника.

- Именно! И желательно быстрее, мне еще нужно закончить здесь кое-какие дела, - с этой фразой потолок над ними все же обвалился, но смертельный камнепад лишь бессильно напоролся на духовный барьер, повиснув в воздухе пылью.

- Вперед! – скомандовал Кид, и Ника нехотя сделала первый шаг.

Поначалу ее все еще одолевал страх, однако совсем скоро, почувствовав в груди прилив странного адреналина, она сменила свою неуверенную походку на быстрые и грациозные шаги, которые несли ее вперед, словно на крыльях ветра.

Девушка не могла поверить, что самолично использует заклятье такого уровня, что, оказывается, чары можно подстраивать под себя в любой ситуации, а еще… Ника пристально посмотрела на спину Пожирателя Зла, который, идя впереди, бесстрашно рубил этих рогатых демонов, будто его и вовсе не заботил весь тот ужас, что творился вокруг.

«Кто же ты на самом деле, Кид Ферсифал?.. – задала себе вопрос Ника, чувствуя, как что-то странное зарождается в ее сердце. - Уж точно не обыкновенный одиннадцатилетний мальчик, пускай и с отличным от моего временем», – девушка посмотрела с каким равнодушием и мощью Пожиратель Зла сражается с огромными рогатыми бестиями, и вдруг словила себя на мысли, что больше не в состоянии называть его маленьким гаденышом…

Или того хуже – эгоистом.

Сейчас она внезапно увидела его с абсолютно иной стороны. Стороны воина и чародея, чья сила, воля и взгляды поражали грани воображения, ибо несмотря на свой возраст… несмотря на боль, которую он всячески пытался скрыть под пеленой натянутой улыбки - пришел спасать их. Пришел спасать, хотя знает от силы полтора дня. Пришел, рискуя своей жизнью, а она… а она даже не отблагодарила его за вчерашнее.

Ника сама не поняла от чего разозлилась, а затем покраснела, но, благо, заметила это только Элли.

Подруга положила ей на плечо свою руку.

- И-и вовсе ты не права! – обескуражено залепетала наследница дома Беллай. – Не смотри на меня такими глазами!

- Разговорчики! – перебил их Кид, насадив на меч очередного монстра.

- Простите, учитель Кид! Больше не будем! – ответила вместо Ники Элли, показав той язык.

В ответ девушка лишь фыркнула, и даже не заметила того, как они вышли в обеденный зал, через окна которого было видно большое поле, где уже скопились сотни и тысячи таких же, как они.

- Здесь наши пути расходятся, – внезапно заявил юноша, отряхнув с деревянного лезвия бурую кровь. – У меня еще остались незаконченные дела, а вы – бегите наружу, найдите Глена и передайте ему: «Чтобы не случилось – никому не вмешиваться!»

- Х-хорошо, но куда ты? – спросила Ника.

- Нужно разрушить последний круг призыва! – Кид уставился на потолок, видя, как тот покрывается трещинными. – А вы чего в стали?! – уже к классу. – А-ну бегом отсюда!

Все тотчас послушались и выбежали на улицу - там уже сгрудилась целая толпа людей, которая, галдя, словно ошалелое воронье, рассказывала друг другу о том, что ей пришлось только что пережить.

Над головами десятого имени Орина показались густые серые тучи. Ливень ударял о щит Барьерной Башни с новой силой, разорвав гладь небосвода белоснежными колесницами молний. Вокруг царил хаос, было видно, что Академия в некоторых местах и вовсе отсутствовала, зияя черными дырами, а грохот, пронимающий землю, выбивал из людей всю жизнь и дух.

Сами того не понимая, десятый класс имени Орина Смиренного появился здесь настоящими героями, ибо, как оказалось позже, никто не думал, что кто-то из них еще остался жив. Укрытые Духовным Барьером, приковывая к себе чужие удивленные взгляды, они спустились по пока-что целой каменной лестнице на шелковистую траву, увидев, как к ним, сломя голову уже мчится учитель Глен.

- Слава Аврилу, Ника! Вы все живы! – чародей восхищенно окинул взглядом идеальный Духовный Барьер. – Высшая магия... - восторженно прошептал он, оглядывая синюю стену. – Неужто Кид постарался?

- А-то! Оказывается, он знает много чего такого, о чем мы даже не слышали! – так же восхищенно ответил Билл. – А видели бы вы, как он расправляется с этими демонами! Вы так точно не умеете.

- Ну! – обижено ответил чародей. - Я тоже, знаете ли, не лыком шит. Другое дело, что Кид постоянно забирает себе всю славу. Хах, тоже мне «великий антимаг».

Ника увидела, как профессор облегченно вздохнул, когда услышал, что его лучший друг в целости и сохранности, и на эмоциях случайно прервала действие заклинания, чуть не свалившись от усталости прямо на землю. Впрочем, ее вовремя успели подхватить под руки Марк с Дэном.

- К-кид просил Вам передать, - стараясь совладать с нервами произнесла девушка. – Чтобы Вы не дали никому вмешаться, чтобы это не значило.

- Не дал никому вмешаться? – озабочено повторил чародей, сразу же переменившись в лице. Глен задумчиво окинул взглядом весь класс. – Раненых у вас нет?

- Вроде бы нет, только сильно напуганные, - ответствовал староста.

- Тогда давайте к остальным, - распорядился чародей. - Близко к зданию находиться опасно - оно может в любой момент обрушиться, - Глен поманил за собой десятый имени Орина, и тут землю под их ногами пробрал очередной сейсмический удар. - Бегом! – властно скомандовал Креститель, и все стрелой кинулись прочь от рушащегося обеденного зала, но, как оказалось, истинная опасность поджидала совсем с другой стороны.

Неожиданно в противоположной части поля, где-то под тенью гигантской часовни, которая трещала по швам, Ника заметила убегающую профессор Арфонию, а затем, с громоподобным ревом, который пронзил собою небеса, башня с золотым циферблатом начала падать вниз.

Все замерли. Все устремили свои взгляды вперед, увидев, как из пыли и осколков, начала восставать гигантская рогатая голова, увенчанная черным шлемом.

Из рушащейся башни поднялось исполинское красное тело, закованное в обсидиановую броню.

- Ч-что это?.. – чувствуя, как ее сердце бешено колотится, прошептала Ника, глядя на гиганта.

- Гротт, – также шепотом произнес Глен. – Хозяин преисподней.

Крик разорвал воздух над головами студентов Академии. Разорвал и с яростью исчез средь оглушающих возгласов, сорвав с присутствующих маски наигранного спокойствия да так, что даже учителя попятились назад, не понимая, кто перед ними.

- О-о, вот гротта я не ожидал… - внезапно раздался удивительно веселый голос за спиной у Ники.

Все обернулись, увидев потрепанного директора Арнабеля.

- Как дела, десятый имени Орина? – обратился седой мужичек к классу. – Эй, Глен! Ты чего замер, как вкопанный?

- М? – мага будто бы выдернули из того света. – А-а, это Старик. А я-то все думал, когда ты объявишься. Вижу, годы берут свое.

- Черта с два, – отрезал Седоуст и взялся за больную спину. – Ну, может, совсем немножко…

- Это Вы директор?! – воскликнула Ника, осматривая округлившимися глазами до безобразия спокойного старичка. – А что Кид? Он разве не с вами? – от одной только мысли об этом ей перехватило дыхание.

- Тише-тише, девочка моя, – успокоил девушку Седоуст. – Я уверен, что с ним все в порядке, - он аккуратно указал пальцем на красное чудовище.

Девушка посмотрела туда, куда указывал директор Академии, а именно: на гротта, который за это время обзавелся двадцатифутовым черным клинком, опоясанным рунами, и увидела, что в воздухе рядом с ним прыгал по летящим вниз осколкам крохотный черноволосый паренек.

- Ха-ха-ха! – Кид ловко увернулся от гигантского лезвия, которое, не смотря на невообразимый вес, демон крутил очень даже легко. – Савэн! – воскликнул парень, и поток синего пламени низвергся на страшное чудовище, шипя и рыча, словно дикий змей.

В ответ на это демон нанес быстрый прямой удар, но крохотная фигурка всего за секунду до фатального конца исчезла с его пути и появилась уже на твердой земле, где принялась отбивать осколки былой часовни своим деревянным мечом, что все еще падали вниз.

Монстр, впрочем, достаточно быстро отыскал парня и, разрушив остатки башни своими громоздкими козлиными ногами, прыгнул к Киду, нависнув над ним всей своей непомерной тенью. Чудовище снова взмахнуло мечом, попытавшись за один присест прихлопнуть эту гадкую назойливую вошь, однако та снова увернулась, отправив ему в козлиную морду сноп искореженных молний.

- Ну давай! – ликующе взвыл Пожиратель Зла, и в очередной раз, с легкостью увернулся от гигантского лезвия, затем метнув в гротта увесистый кусок мрамора, который совсем недавно служил стеной Академии.

Он попал, чудовище заревело от боли и решило нанести сразу серию умопомрачительных ударов, которые обыкновенный человек даже не разглядел бы, однако Кид… он сумел сделать это. Или почти сумел.

От первого антимаг просто уклонился – его грациозное тело сделало дугообразный пируэт, проскочив всего в миллиметре от острого обсидиана. Второй, который был направлен ему в ноги, паренек решил перепрыгнуть, на несколько секунд взмыв в воздух, но вот третий…

Заколебавшись на долю секунды близь одного из уцелевших кабоновых кристаллов, Кид оказался в окружении нескольких мраморных обломков и из-за небольшого пространства уйти от удара демона было попросту некуда. Тогда паренек твердо решил снова заблокировать его, воздев над головой свой меч, и смог это сделать, однако, как раз этой небольшой заминки хватило гротту, чтобы ударить Кида гигантским копытом, отправив его тело в полет.

Пробив собой три мраморных стены, паренек исчез где-то с другой стороны разрушенного здания, откуда после не донеслось ни единого звука.

У Ники враз подкосились ноги:

«Уж на этот раз… уж на этот раз… он просто не мог выжить…»

Да, когда Кид сражался против учителя Габриеля, она уже испытывала подобное чувство, но тогда все еще оставался крохотный шанс того, что паренек спасется и сумеет дать отпор.

«А сейчас… - она запнулась, словно если бы она промолчала – то сохранила бы последний лучик надежды. – А сейчас каким бы сильным он ни был, выжить после такого удара – просто невозможно!» Такой удар не может пережить ни один смертный или чародей этого мира и, кажется, ее друзья, как и учитель Глен с директором Арнабелем, были с ней согласны. Последние с трепетом глядели на исполинского демона, который, медленно направился в их сторону. В сторону больше двух тысяч человек, беззащитных и обреченных на смерть, ибо… если не Пожиратель Зла, то кто? Кто одолеет это чудовище?!

Дрожа, она растерянно посмотрела на учителя Глена, который не отводил глаз от надвигающегося на них лика.

Началась паника.

Многие, не выдержав давление собственного страха, бросились наутек, пытаясь протиснуться сквозь обломки и куски камня обратно в Академию, а там – бежать в столицу, моля о помощи местных магов. Многие бессильно опустились на траву и принялись молиться Аврилу.

К ним наконец-то добежала запыхавшаяся профессор Арфония, которую Кид защищал, отвлекая монстра на себя все это время. Девушка бросилась к Глену, всхлипывая, чем не мало удивила чародея, который никогда не видел от нее в свой адрес даже крохотной улыбки.

- Я пыталась… - прошептала она, слушая как нечто приближается за ее спиной. – Я использовала всю свою ману, чтобы остановить это чудовище, но…

- Ты его ни за что бы и не остановила, - ласково усмехнулся Глен, успокаивающе глядя в карие глаза. – Ибо такого демона можно победить лишь одним способом, которым, к сожалению, обладал только Кид.

- Что же это значит? Мы все умрем?! – отчаянно выпалил Дэн.

- Учитель Глен, неужели ничего нельзя сделать?! – воскликнула Ника, чувствуя, как сейчас она закричит.

Профессор сухо посмотрел себе под ноги, словно ища ответ в зеленой траве.

- Ну, может и есть один… - маг нахмурился и резко отодвинул от себя профессора Арфонию. – Я могу попробовать.

- Нет, Глен, даже не думай об этом! - в разговор резко вступил Седоуст и строго посмотрел на Крестителя. – Мы не можем бросить все на полпути – и ты это прекрасно знаешь! - директор умолк, а затем обратился к чародею телепатически. - Если ты пойдешь туда – то это поднимет на уши всю магическую подоплеку этого мира. По Магическому Кодексу Императора Тулы такие, как ты, не могут преподавать в академиях. Ты вылетишь отсюда, а я ничего не смогу с этим сделать! – директор нахмурился и пристально посмотрел в глаза чародею. - Но самое страшное: что не пройдет и одного дня, как Кид уйдет отсюда вместе с тобой! И тогда весь наш план, который мы затеяли на счет Ферсифала, провалится в бездну! Если вопрос стоит прямо – тогда туда пойду я!

- Нет, Старик, ты не можешь сделать этого, - грустно покачал головой маг, произнеся эти слова вслух и странно посмотрев на свою левую руку. – У тебя не хватит на это сил.

В этот момент демон начал бежать на них.

- Нет время спорить, Креститель! – рявкнул директор. – Если выбирать между мной и тобой - выбор очевиден!

- Ха-ха! – горько и почти что безумно рассмеялся Глен. - Знаешь, как говорил один мой лучший друг… - в этот момент все словно затихло. – Неважно принесу ли я себя в жертву, неважно, сколько из меня выпьют крови… Главное – это спасти мир! – сказав данные слова, Креститель уже готов был встать у демона на пути.

Ника затаила дыхание.

Элли прижалась к испуганной профессор Арфонии, которая лишь могла бессильно всхлипывать.

Тысячи голосов затихли в предсмертном трансе и.

- ЦЕПИ ЭВИЛАЯ! – разорвал пучину тишины знакомый ей голос… и на монстра, что готов был сровнять жалких людишек с землей, набросились, будто адские церберы, сотни шипастых черных цепей, которые заставили его замереть на месте, впившись в аспидную броню острыми железными клыками.

- Высшая магия магнетизма! Годдо[11] Аланс[12]!

Чудовище и опомниться не успело, как улетело назад к руинам Академии со скоростью света, в дребезги разбило своим телом толстые стены и вспороло брюхом лес, что стоял за ними, остановившись где-то в полях Долины Ав.

- Я же просил: никому не вмешиваться! – возле очумелого Глена резко появился черноволосый паренек, который тотчас со всей силы зарядил магу под дых.

Тот согнулся, свалившись на колени, а большая часть студентов, что была тогда рядом, удивленно ахнула.

- Уй, какая же твердая у тебя рука, дружище… - прохрипел чародей, пытаясь глотнуть воздуха.

- Трусливый паникер! – отрезал Кид, гневно окидывая взглядом десятый имени Орина. – Эй, плакса! - сердито бросил он, увидев на траве заплаканную Нику. – Может уже хватит нюни распускать? Как не увижу тебя – так сразу слезы!

- Ты жив?.. – судорожно произнесла девушка, оглядывая лишь немного потрепанного паренька.

- А что не видно? Боже, вот поэтому я и люблю работать один! Не путаются под ногами всякие, - после этих слов антимаг развернулся к Седоусту, который был удивлен появлению юноши не меньше, нежели все остальные, и начал медленно на него наступать.

- Тише-тише, Кид, я ничего плохого не сделал! – залепетал тот, отводя взгляд.

- А с тобой у меня потом будет отдельный разговор, Арнабель! - крикнул парень, пристально вглядываясь в глаза директора. – В следующий раз подумай дважды перед тем, как говорить с кем-то в моем присутствии телепатически, пускай я и нахожусь за триста ярдов.

- О-о чем ты? – со всей серьезностью, на которую был тогда способен, спросил чародей.

- Ты прекрасно понимаешь, Старик, о чем я, - Кид скривился. - Позвать меня на замену какому-то там учителю защиты от темной магии, подкупив дешевой возможностью посетить местную библиотеку, в которой почти все тоже самое, что я видел и до этого! Очень умно - но недостаточно.

Седоуст нервно поправил воротник.

- В точку попал? – антимаг усмехнулся. – Впрочем, радуйся, ибо первопричины вашей просьбы поиграть здесь «добродушного учителя» я все еще не знаю, однако… Это еще не означает, что, когда ты решишь немного вздремнуть, я не окажусь рядом, не влезу к тебе в башку и...

Громкий рык раздался в той стороне, куда Пожиратель Зла недавно отправил гигантского гротта, и его слова растворились в оглушающем эхо. Из-за полуразрушенного здания Академии поднялся и неспешно вышагивал обратно к ним огромный демон.

- Ты что так и не убил его? – прошептала Ника, осторожно поднявшись на ноги.

- Не убил, - ответил за друга Глен, видя вдалеке исполинский лик. - Чтобы убить такого демона не помогут всякие заклятья света или кровавые фолианты, тем более простая магия магнетизма.

- Простая?! – выпалила на одном духу Ника, однако профессор ничего ей не ответил, молча посмотрев на своего друга, который вышел вперед него и сейчас пристально наблюдал за чудовищем.

- Чтобы убить такого демона, - продолжил Креститель уже более уверенней. - Нужно отрубить ему голову аголитовой сталью.

- Да, и это морока, - Кид хрустнул шеей. – Честно, я думал, что он будет добираться сюда немого дольше после такого-то удара, ну да ладно… – на лице Пожирателя Зла появилась веселая улыбка.

- Слушай, Кид… - насторожено обратился к пареньку Глен. – Только не говори, что пойдешь на него один.

- Не тебе читать мне нотации, Креститель, - хмыкнул антимаг, а затем улыбнулся. - Ведь главное – это спасти мир?

Чародей смущенно отвел взгляд.

- И что мне в таком случае делать?

- Хм, - Пожиратель Зла задумчиво почесал затылок. – Скажи, как долго ты сможешь держать свой Абсолютный Барьер, если надо будет укрыть им всех, кто здесь находится? Пять минут сможешь?

- Хах! Ты слишком недооцениваешь меня, дружище! Десять!

Кид рассмеялся:

- Тогда пускай с кого-нибудь хотя бы волосинка упадет, Креститель, в таком случае я лично выбью из тебя всю дурь.

- Ловлю тебя на слове, – маг размял шею.

- Славно, - юноша принялся стягивать с себя белую рубашку, через мгновение оголив на свет крепкое жилистое тело, которое было полностью покрытое шрамами.

Присутствующие насторожено зашептались, а Ника, которая в тот момент стояла рядом с антимагом, сначала не поверила своим глазам, удивляясь, как такой одиннадцатилетний мальчик может так выглядеть, а после, осознав, что просто пялится на него, сконфуженно отвела взгляд.

– Эй, Беллай! – обратился к ней малец, не оборачиваясь. – Береги эту вещь, как зеницу ока, - он резко всучил ей свою рубашку и быстро зашагал навстречу гротту, который только что перешагнул разрушенное здание Академии.

От такого нахальства Ника, откровенно говоря, потеряла дар речи.

- Тс, никаких манер, - покачал головой Арнабель, появившись рядом, и забрал у девушки окровавленную рубашку. – Дай сюда, Ника, я поберегу это для него.

- Верно, никаких, - задумчиво повторил Глен. - Но он ведь ни капли не изменился, правда ведь, Арнабель? Все такой же грубый и невоспитанный.

Старик задумался.

- В этом весь наш Кид, - рассмеялся Седоуст.

- Но что он собирается делать? – недоуменно спросила Ника.

- Собирается сражаться в полную силу, дорогая, – твердо ответил Глен, глядя, как его друг хрустит костяшками.

- В полную силу?! – изумленно воскликнула девушка. – А до этого что он делал, дурью маялся?

- До этого момента он не хотел, чтобы вы пострадали, из-за чего сражался, используя лишь мизер, - чародей заметил, как Кид тычет ему из-за спины кулак, и тут же умолк.

- Именно, - без доли иронии подтвердил Седоуст.

- Да умолкните уже! – раздраженно воскликнул Кид, теряя терпение. – Сами ничего делать не хотите - вот мне и приходится за вас всю эту кашу расхлебывать! - в правую руку паренька внезапно прилетел, рассекая воздух, деревянный меч.

- Стало быть, вот и моя очередь браться за дело, - Глен воздел руки к небу. - Оринн[13] Арбада! – воскликнул Креститель, и в воздух сорвались алые потоки маны, которые накрыли собой всех студентов одним огромным оранжевым куполом.

В то же время Кид поднял над собой клинок и громоподобно провозгласил:

- Прости, что снова взываю к тебе, о великий! Прости, что желаю твоего пробуждения от древнего сна, в который заточили тебя предки времен! – здесь он выждал драматическую паузу. – Прости, и дай мне свою силу! Деревянный Меч Эвилая!!! Форма шестая! Пожиратель Зла!!! – и тут низенький паренек, на удивление абсолютно всей огромной толпы людей, вонзил деревянный меч себе между ребер.

Брызнула алая кровь, Ника испуганно вскрикнула, все, кто был тогда с ней рядом - вздрогнули, видя, какая неистовая боль разорвала детское лицо.

Затем все неожиданно почувствовали, как вокруг мальчика ураганом начинает собираться мана, через мгновение ее потоки стали настолько сильными, что даже создали в воздухе искусственные порывы ветра, которые взъерошивали гладь зеленого поля, вздымая вверх крохотные горсти пылинок, а после…

Кид вытащил из себя лезвие и с громким рыком стряхнул с него свою кровь. Его рана начала быстро затягиваться, деревянный меч, пропитанный его жизненной силой, заискрился черным пламенем и преобразился!

Коричневое лезвие стало черным, как сама ночь, клинок удлинился, сделавшись даже больше самого юноши, а белая ткань, что была намотана на рукояти, грузно упала на землю, превратившись в две тонкие алые ленты, которые пульсировали и вздымались от той мощи, что исходила из невероятного оружия.

- Я заплатил за силу кровью! Теперь же сокруши моих врагов! – Пожиратель Зла взмахнул новым мечом, и поток силы, разойдясь по всему полю настоящим ураганом, превратил все на своем пути в пыль. Кид презрительно посмотрел на демона, что все еще не оставлял глупую затею идти вперед, и весело усмехнулся:

– Что же, да будет так… В таком случае прими свою смерть с честью! Высшая магия иллюзий! Экзэст[14]Цраэк[15]!

Рядом с антимагом, разорвав бытие сгустками нестабильной маны, появились два точно таких же черноволосых паренька, как и он сам. С боевым кличем, наводящим ужас, они начали быстро оббегать гротта с разных сторон, беря его в кольцо, после чего Кид, недолго думая, рванулся вперед к хозяину преисподней, атаковав его прямо в лоб.

Огромный меч демона столкнулся в неравном бою с черной катаной Пожирателя Зла, оглушив всех ужасающим железным треском. Низенький паренек с небывалой легкостью отразил чудовищный удар и, осклабившись, при помощи одного из двойников, оттолкнулся от земли, взлетев к монстру на уровень глаз.

- Получай! – рявкнул юноша и полоснул лезвием чудовище между глаз, пока параллельно с этим второй его двойник, оставшийся на земле, метнул в монстра огненный шар. Магия врезалась в черную броню, пошатнув громоздкое тело, и настоящий Кид, который все еще держался в воздухе, занес катану для второго удара…

Однако, гротт оказался быстрее.

Демон смог отразить выпад юноши, оттолкнув его назад потоком дикого ветра, а ударная волна, ревущая в пространстве подобно землетрясению, на мгновение даже разогнала на небесах серые тучи, средь которых, с помощью магии, повис в воздухе маленький чародей, готовясь к новой атаке со стороны своего противника. Ждать себя чудовище не заставило.

Оно совершило огромный прыжок к крохотному телу и занесло над ним гигантский меч.

- Высшая магия магнетизма! – прокричал тогда один из двойников Кида, что был на земле. – Эпастэ[16]Гигартц[17]!

Не дотянувшись к антимагу каких-то жалких сантиметров, чудовище грузно свалилось вниз, образовав своим телом огромную дыру посреди зеленого поля, заставив всех, кто стоял тогда на ногах, пасть ниц перед силой преисподней.

Ника упала на землю вместе с остальными, закрывая уши руками, чтобы не оглохнуть от рева, который исходил из пасти монстра, а затем… увидела, как с небес сорвалась черная тень, что нацелилась своим мечом просто в рогатую голову. За неуловимое мгновение юноша оказался над распростертым телом, его катана яростно взвизгнула и… непонятно как, но и здесь монстр в последний момент встретил черное лезвие собственным шлемом, словно бык отбросив ошеломленного паренька назад.

Бой продолжался.

Понимая, что столь простые уловки на его противника не действует, Кид решил перейти к более изощренному методу и взять демона хитростью. Он метнулся вперед, приказав своим двойникам взобраться на разрушенное здание Академии и ждать его сигнала.

Между Пожирателем Зла и гроттом снова завязалась смертельная дуэль на мечах. Такой скорости Ника и представить себе не могла. Всего за один удар ее сердца, маленький чародей сумел отразить сразу с десяток ударов черного железа.

- Сейчас! – отдал приказ антимаг своим двойникам, и еще два «Кида», находясь по обе стороны от чудовища, прокричали. – Агафон!

Звук раскатного грома накрыл пластом все видимое и невидимое, а его всепоглощающие зево низвергнулось на хозяина преисподней, как ненависть низвергается на твоего обидчика, и казалось бы – вот он, идеальный момент для удара!

Антимаг стоит на месте.

Антимаг стоит на месте, ибо понимает, что это все тщетно, так как перед ним сейчас стоит не обычный гротт - а гротт-чародей - демон, который с легкостью отразил всю его магию, и уже готовил нечто в ответ, спустя мгновение направив на крохотную фигурку поток всепоглощающего пламени, цвета бурой крови.

Отступать было некуда.

Впрочем, чары в любом их проявлении не действует на Пожирателя Зла, и посему он решил просто переждать эту атаку, отыгравшись в следующий раз, когда вдруг понял, что пламя на самом деле было направлено не на него…

Не он истинная цель хозяина преисподней - а те, кто был позади него. Те, кто был укрыт Абсолютным Барьером Глена, и Глен… в том числе.

«Черт! Черт! Черт! – выругался Пожиратель Зла и яро бросился потоку огня на перерез, ибо в нынешнем состоянии Глен просто не сможет отразить эти ужасные чары. – Черта с два, я дам тебе использовать эту треклятую руку, Креститель! Черта с два, ты вылетишь из этой Академии, столько времени мечтая о спокойной, мирной жизни подальше от всего того, что с нами произошло! Твоя мечта – не станет пеплом!..» – парень за мгновение оказался точно между заклинанием и огромным защитным куполом своего друга.

- Сколько раз ты не давал мне сгинуть в бездне! – выкрикнул парень, выставляя себя в качестве последней преграды. - Теперь настал и мой час платить по счетам!

- Кид… - лихорадочно прошептал Глен, чувствуя, как он весь дрожит после услышанного.

- Кид! – властно окликнул парня Арнабель, догадавшись, что затеял этот безумец. – Не надо!

- Поздно! – крикнул тот и разрезал черным лезвием левую ладонь. – Высшая магия категории Природы! Зеил Ва Галлаун Дердидаака[18]!

Время замерло; адская стихия стала еще больше, и под громкий стук больше двух тысяч сердец, синхронно выбивавших ритм ужаса, врезалась в черноволосого мальчика, смешав его силуэт с пылью и паром.

Студенты услышали, как небеса разорвал отчаянный крик, а огонь, что несся навстречу Абсолютному Барьеру, внезапно замер в том месте, где недавно встретил живую стену из антимага. Удивленный шум волной прокатился по толпе учеников.

Ника пораженно уставилась на пламя, что застыло буквально в нескольких десятках метров от них: разрушительная магия скрипела и трещала, словно старые кости, переминалась и пульсировала, как вены, пока не начала вдруг медленно угасать. Угасать, странно закручиваясь в том месте, где совсем недавно стоял черноволосый парнишка, и спустя мгновение девушка увидела, что непостижимой силы чары, танцуя в воздухе тысячью оранжевых языков, медленно пропадают во рту у Пожирателя Зла.

Все вздрогнули. Парень ел магию! Всасывая ее словно жидкий морс, помогая себе окровавленной рукой и черным мечом.

И вот от огненной стихии не осталось больше ничего, кроме пустоты. Кид закончил поглощать магию, тяжело уперевшись длинным мечом о землю. От него исходил пар.

- Что… за магию он использовал? – з дрожью в голосе спросила Ника у Глена, стоявшего рядом.

- Магию, на которую способен далеко не каждый чародей этого мира, - загадочно ответил тот и грустно усмехнулся. – Но стоило ли?.. – он посмотрел на спину друга, который явно готовился закончить это сражение раз и навсегда.

Отдав почти что неуловимый приказ своим двойникам, Кид шагнул в сторону монстра, за единый удар сердца оказавшись возле него. Парня тотчас попытались отшвырнуть назад тыльной стороной гигантского меча, что свистнул в воздухе секундой ранее, но ничего не получились.

Мальчишка невероятно быстро отступил назад, оттолкнулся от земли и прокричал: «Высшая магия огня! Лэрэка Эхтанол[19]!» - липкая алая смесь сорвалась с его ладоней на разгневанного хозяина преисподней, после чего, ни на секунду не отставая, с западного и восточного разрушенного крыла Академии раздались еще одни громоподобные слова.

С правой стороны послышалось это: «Высшая магия ветра! Мередеккен Нанд[20]! Высшая магия льда! Фитария Хумэрэ[21]!» - и демон ощутил на себе сначала силу целого урагана, который прижал его к земле, а затем свирепость жестокого холода, что покрыл его тело коркой синего льда.

- Высшая магия земли! Стин Дарас! – тотчас раздалось, но уже с левой стороны. – Высшая магия пыли Этзеэн Арсьеэ[22]! – и вопящего от боли чудовища тут же пронзили сотни каменных шипов, накрыв в последствии каким-то едким туманом.

Тогда же Кид решил нанести решающий удар: он прыгнул в воздух, преодолевая сотни футов за считанные мгновения, он летел все выше и выше, пока вскоре его крохотный силуэт просто исчез с поля зрения Ники, и тогда…

- Высшая магия категории Стихий! Пятизначная Печать Элементов Пагинна Оскверненного! – прокатилось эхо по всей Долине Ав.

И сорвался с небес тогда великий антимаг, выставив вперед черный меч. И нанес удар. Удар, что было невозможно отразить.

Волна силы врезалась в Абсолютный Барьер Глена, являясь отдачей всей той магии, которую использовал Пожиратель Зла. Волна страшной силы, за которой последовал звук падающего безголового тела, что окончательно разогнал во все стороны ужас, повисший в головах сотен студентов.

Все, включая, Глена, Арнабеля, Нику и ее лучшую подругу, устремили свой взор туда, где буквально мгновение тому черноволосый мальчик сражался с повелителем преисподней, и увидели, что огромный демон исчез.

Креститель облегченно выдохнул, рассеяв заклятие барьера; Ника же вгляделась вперед и увидела среди разрухи и хаоса низенького паренька, держащего на плече деревянный меч с обмотанной белой тканью рукояткой.

Пожиратель Зла стоял неподвижно и смотрел на большую перевернутую каплю, медленно опускавшуюся вниз, словно мостик разноцветной радуги. Она переливалась и светилась, отражая в себе синие глаза и усталое лицо, все еще разукрашенное болью.

- Кид! – внезапно вскричал Глен. – Не смей ее есть! Ты и так потратил слишком много сил! Не смей! – чародей, несмотря на усталость, стремглав бросился к другу, чтобы остановить его, но было слишком поздно. Антимаг схватил каплю обеими руками и жадно впился в ее плоть, проглотив за жалких пару секунд.

- Нет! – вскрикнул от отчаяния Креститель, видя, как ужасные судороги пробрали тогда бедное детское тело, повалив его в грязь и заставив в ней барахтаться, словно выброшенную на берег рыбу.

- Черт побрал бы тебя, антимаг! – взревел от досады чародей, подбегая к другу, подняв его с земли, и быстро понес обратно: навстречу ему выбежал Арнабель, который предварительно яростно приказал всем разойтись в стороны и не мешать, и в этот момент Кид вдруг начал в припадках швырять во все подряд молнии. Глен быстро положил бездыханное тело на траву и отпрянул назад, блокируя своим Абсолютным Барьером огненный шар, сорвавшийся с ладони Пожирателя Зла.

Рядом встал Седоуст.

Директор Академии бережно склонился над крохотным телом, что-то прошептал и достал из воздуха черный флакон с жидкостью, которую время от времени употреблял Кид, когда случались припадки. Чародей аккуратно приподнял голову парня, пока его руки и ноги, держал испуганный Глен, и попытался влить содержимое пузырька юноше в рот… Жидкость проникла сквозь разжатые губы, но тотчас, как на зло, потекла назад вместе с примесью белой пены и крови.

- Он не хочет принимать его! – яростно выругался Арнабель, разбив хрупкое стекло о землю. Сию же минуту возле директора появилась профессор Арфония, за которой хвостиком мчалась Элли с Никой.

- Что с ним? – воскликнула чародейка, бросаясь к парнишке и помогая Глену держать мускулистые руки на месте.

- В нем сейчас переизбыток маны – это проявляется тогда, когда он перебарщивает с использованием своей силы, тем самым ломая «внутреннюю брешь» и освобождая резервуар, который его тело не в силах выдержать! Эта сила заглушила его разум и отключила. Пока Кид в таком состоянии только лекарство может спасти его, однако, как видишь, он не может его пить!

- А почему вы не высвободите его ману вручную? Это же проще простого! – процедила сквозь зубы Арфония, удивляясь как тяжело ей держать руки паренька на месте.

- Не выйдет, - ответил Глен. - На него не действует магия других чародеев.

- Тогда как же ему помочь?! – испугано воскликнула Ника, оказавшись рядом и с ужасом в глазах увидела, как великий антимаг корчится от боли.

Девушка немедля вспомнила ночь в городе Альвадэ и замерла на месте, ни в силах пошевелить и пальцем. Ее словно тело наполнилось свинцом, тяжелым и раскаленным, как магма Эхтолонского Вулкана, а руки бессильно повисли в воздухе.

Мальчишка умирал… а она так и не успела отблагодарить его за, что он сделал для нее... сделал для всех присутствующих, когда дрался за них, как дикий зверь за собственный дом, несмотря на все то, что она ему наговорила и несмотря на то, что знает он их от силы несколько дней.

Глен пристально посмотрел на Нику, увидел, как та неистово страдает, и затем перевел взгляд на Седоуста.

Тот незаметно для всех остальных кивнул ему:

- Вообще-то… есть еще один способ помочь ему…

- Кокой же?! – без колебаний вопросила девушка.

- Но о нем не здесь, - оборвал ее радость Креститель и поместил тело Кида в свой Абсолютный Барьер, осторожно взяв его на руки. - Пойдем за мной, Ника. Арнабель, удостоверься, что этот разговор останется только между нами тремя, и будь ты проклят всеми известными богами, если это окажется не так!

Старик кивнул и одним мановением руки усыпил ошеломленную профессор Арфонию вместе с Элли, подняв их в воздух заклятием. Без лишних слов оба чародея, разошлись в разные стороны, и лишь наследница дома Беллай осталась ошеломленно сидеть на месте, не веря собственным глазам.

- Поспешим, Ника! – властно позвал ее Креститель, видя, что девушка не в состоянии подняться самостоятельно. Та дернула головой, словно пробуждаясь от дурного сна и, терзая себя смутными догадками и сотней всевозможных вопросов, кинулась вслед за чародеем, который быстрым шагом нес бездыханное тело одиннадцатилетнего мальчика куда-то в разрушенное здание Академии.

[1] Бытие пронизано множеством различных хитросплетений и пространств. Оно есть все, и в мире, где описана наша история, это бытие принято делить на три вида или же три различные мироздания – совокупность всего бытия. Кривое Мироздание – есть пространство в бытии, где находятся так называемые «миры между мирами». Плоское Мироздание – область, где находятся миры нижней части бытия. Грубое Мироздание – область, где находятся миры в высшей части бытия.

[2] Переводится с языка чар как «вижу» или «зрение»

[3] Переводится с языка чар, как «Креститель».

[4] Трида - Богиня Искажений. Сынами Триды называют тех людей, которые, несмотря на противоположное мировоззрение или же абсолютно противоположные природные и духовные концепции, находятся в гармонии и уединении между собой.

[5] С языка чар переводиться как «Сгинь» или же «Исчезни»

[6] Вагнесы - считаются самыми низшими демонами, которых изгнать легче всего. Ростом они чуть выше среднестатистического человека, обладают сильной выносливостью и ловкостью. Любят вооружаться адскими наростами – длинными широкими мечами, которые являются частью их тел. Также в категорию «низших» демонов можно отнести всех тварей, которые достигают роста до двух метров.

[7] Сталь, которая получается только при закалке металла от тысячи градусов и выше.

[8] Переводится с языка чар как «Дух», «Душа».

[9] Переводится с языка чар как «Барьер», «Щит».

[10] Переводится с языка чар как «Обмен» или же «Измена».

[11] Переводится с языка чар как «Бог», «Божественный»

[12] Переводится с языка чар как «Рука» или же «Длань»

[13] С языка чар переводится как «Абсолютный», «Нерушимый».

[14] Переводится с языка чар, как «Реальнаый», «Всамделешний», «Настоящий».

[15] Переводится с языка чар, как «Двойник», «Личность», «Персона».

[16] Переводится с языка чар, как «Плоский».

[17] Переводится с языка чар, как «Гравитация», «Притяжение».

[18] Дословно переводится, как «Дух и сердце дракона».

[19] Дословно переводится как «Лава Эхтолона».

[20] Дословно переводится как «Стремительный поток»

[21] Дословно переводится как «Холод бездны»

[22] Дословно переводится как «Застилающий разум»

Глава 6. Мертвец

Ника что было силы бежала следом за Гленом, превозмогая усталость и дрожь, которые словно специально утяжеляли ей ноги и тело, однако все никак не могла даже на метр приблизиться к нему.

Будто Крестителя в спину подгоняла сама смерть - холодная и мрачная, как и лицо крохотного антимага, лежавшего на его руках бездыханной куклой.

- Поспешим, Ника, не отставай! – окликнул ее чародей, поворачивая в сторону учительской и, очевидно, в сторону своего кабинета.

Девушка ничего не ответила, ибо лишь по голосу профессора уже можно было понять, насколько важна сейчас каждая секунда. Она глубоко вздохнула и попыталась унять в себе тот шквал эмоций, который так или иначе просачивался сквозь ее изумрудные глаза еле заметной влагой и чудовищными ударами сердца, но этого оказалась недостаточно.

Ее душевные истязания продолжались вплоть до того момента, пока нога Глена не выбила дверные петли собственного кабинета, который чудом уцелел во всем том хаосе, что творился в пределах Академии сегодня, и взору Ники не предстала скромная комнатушка с низеньким столом, парой старых кресел и большой односпальной кроватью, что находилась близь разбитого стрельчатого окна, на которую, предварительно очистив белье от пыли и осколков, Креститель быстро уложил своего друга, как раз тогда, когда Кида снова охватили ужасные судороги, что выворачивали его крохотное тело наизнанку.

- Черт бы тебя побрал, антимаг! – в который раз выругался чародей, увернувшись от шальной молнии, сорвавшийся с ладони паренька. – Ника! Скорее сюда! – он что было силы надавил на низенький столик посреди комнаты, аккуратно сдвинув его с небольшой позолоченной руны, которая была спрятана за толщей темного фихтила.

Девушка поспешила к учителю, но как только увидела, что же было начертано на полу – остановилась, как вкопанная, и с непониманием затаила свое дыхание:

- Этого… не может быть, учитель… Этого не может быть!

- Теперь ты понимаешь, Ника?! Понимаешь?! – почти что безумно воскликнул чародей, лихорадочно копаясь в ящиках своего стола, звеня в нем какими-то железными приборами, пока девушка с потрясением глядела на выцветшую за столь долгое время краску, изображавшую на гладком полу древнемагическую букву «Э».

- Неужели Кид?.. – тихо прошептала она.

- Да, Ника, именно так! Последний потомок проклятого Заклинателя по имени Эвилай Злой, что жил больше тысячи лет назад! – Глен открыл предпоследний ящик. -Нашел! – радостно воскликнул чародей, достав из стола красивые серебряные очки с разноцветными стеклами, и пристально посмотрел на застывшую посреди комнаты девушку, которая все никак не могла поверить собственным глазам, и будто пребывала сейчас совершенно в другом мире.

– Ну что, Ника, ты еще не передумала спасать его? – Креститель, подобно псу, умоляюще посмотрел на наследницу дома Беллай, чей знатный род брал свое начало с самой Сианы Беллай Любящей – известной Заклинательницы, которая всё те же тысячу лет назад, после инцидента, именовавшимся в последствии Разломом в Горне, прокляла предка Кида Ферсифала – Эвилая Злого за то, что он вместе с Дюжиной Тьмы выпустил на свободу Великое Зло.

Прокляла, а основой сего проклятия было то, что чародей и весь его дальнейший род не сможет использовать магию на себе или же во вред Дюжине Света, сказав, что только она и ее потомки смогут воздействовать на Эвилая магией, и что только великая дань в виде ста тысяч черных душ, сможет искупить его страшный грех…

Ника встретилась взглядом с учителем. Встретилась с глазами, полными такого неистового безумия, что кровь стыла в жилах, превращая все твое абсолютное естество в боль и страдание за друга, который медленно и мучительно умирал у тебя за спиной.

Посему девушка не смогла ответить иначе, как:

- Он уже дважды спасал меня, профессор. А в третий раз спас не только меня, но и всех в этой Академии, - сказала она и взяла из рук пораженного такими словами Крестителя серебряные очки. – Поэтому говорите, что я должна делать.

Все еще пораженный подобным ответом собственной ученицы, Креститель на секундочку даже потерял дар речи. Но потом все-таки сумел взять себя в руки и твердо сказал:

- Спасибо тебе, Ника, - улыбнулся он ей. – Я этого никогда не забуду. А теперь скажи, ты помнишь заклинание, которое сжигает чужую ману? Вы должны были изучать его на уроках профессора Арфонии.

- Да, помню, однако… оно ведь очень опасно! – ужаснулась девушка. - Тот, чью ману пытаются сжечь извне, может погибнуть, если ее вовсе не станет!

- У Кида такой проблемы не будет, - успокаивающе ответил маг. – У него она почти-что бесконечная, но не об этом сейчас. Я буду держать его – так как сам процесс уничтожения чужой маны очень болезненный, и даже в таком состоянии он будет пытаться противиться, ты же – встань на эту желтую руну и попытайся сжечь как можно больше маны Кида, пока не увидишь через очки, что она снова обрела форму его тела, сможешь?

- Я постараюсь, - уверенно кивнула Ника, одела очки и перевела взгляд на неподвижного антимага, раскрыв от удивления рот: «Это все… его мана? - прошептала наследница дома Беллай, видя, как от маленького тела практически на ярд простирается синяя переливающаяся субстанция, - Это же просто невозможно!..»

- Ты готова, Ника?! – вывел ее из транса голос Глена, который встал рядом с другом готовясь держать его изо всех сил.

- Эм-м, готова! - девушка зашла за золотую полосу, оказавшись в центре большой руны, и вскинула перед собой руки, произнеся. – Эрьерье!

Крик неистовой боли наполнил тогда весь кабинет.

Черноволосый мальчик, кашляя кровью, машинально попытался встать с кровати, словно оживший мертвец, что пытается вылезти из собственной могилы, но крепкие руки Крестителя удержали его на месте.

- Давай, Ника! Не обращай внимание! – Глен скрутил жилистые руки друга так, что девушке показалось, что они хрустнули.

- Эрьерье! – с дрожью в голосе промолвила наследница дома Беллай, и ужасающий крик снова заполнил ей барабанные перепонки, превратившись в настоящее эхо, которое вихрем пронеслось по разрушенному зданию, проняв его до самого основания… но маны парнишки почему-то так и не уменьшилось. Может, даже наоборот – ее стало еще больше!

- Будь настойчивей, Ника! – взмолил Глен, видя, что девушка растерялась, когда Кид в очередной раз попытался вырваться из его стальных объятий. – Помни, что от этого зависит его жизнь!

И тут в голове наследницы дома Беллай внезапно всплыли, подобно очертаниям какого-нибудь провидения, слова, что сказал ей Кид на уроке по защите от магии… а именно: что порой силы заклятия, произнесенного вторым языком чар, может быть недостаточно, и что, если ее вдруг не хватит...

Теперь Ника поняла истинное значение этих слов, поняла и злилась на саму себя за беспечность, недальновидность и навеянную иллюзию того, что все и так будет в порядке!

- Эрере! – воскликнула девушка и часть, казалось, необъятной маны юноши тотчас исчезла, как дым после тлеющего уголька…

За этим, правда, снова последовал душераздирающий вопль, который мог бы повергнуть в страх даже самого заядлого смельчака этого мира, однако результат был на лицо.

Ника закусила губу, чтобы привести себя в чувства, и, стараясь удержать нахлынувшие вновь эмоции, снова использовала заклинание.

Опять крик. А после - всплеск синего пламени, что, ревя, вырвался из тела юного антимага. Под конец же - тишина. Тишина, за которой последовало тихое, мирное и уставшее сопение, что легко было перепутать с дыханием морского бриза, настолько умиротворенным оно казалось.

Конец. Мана Кида вновь приобрела форму его тела, хотя и этого, как для нормального человека, было слишком много. Впрочем, по облегченному вздоху Крестителя, Ника поняла, что все закончилась, и сама не заметила, как устало опустилась на холодный пол, стянув с себя магические очки и подставляя под свет закатного солнца румяное лицо.

- Успели… - не менее устало прохрипел Глен, быстро пряча руки в карманы, чтобы Ника не увидела его обугленные ладони. - Сейчас ему нужен просто хороший отдых, - маг не спеша подошел к девушке, которая все это время пыталась прийти в себя и упал перед ней на колени:

– Спасибо вам, Николь Беллай! – громко прокричал чародей грубым официальным тоном, словно объявляя о каком-нибудь торжественном событии или нечто в этом духе. – Спасибо за то, что вы спасли жизнь моего друга! Отныне я - Ваш вечный должник!

Девушка ошарашено выкатила глаза на своего учителя, в голосе которого она почему-то не заметила ни капли иронии. Она потеряла дар речи и, сконфузившись до глубины души, отвела взгляд, не зная, как и ответить на такое серьезное заявление.

- Ну… это уже как-то слишком, профессор, - начала она, стараясь перевести все в шутку. – Я ведь ничего такого не сделала. Это пустяки и…

- Нет, Вы ошибаетесь! – прервал ее Глен. – То, что Вы сделали – нечто большее, нежели пустяки! Нечто большее, чем все в этом мире! И именно поэтому я хочу знать: скажите, как я могу отплатить вам за это?! – сказал маг, продолжая пялиться подле себя, словно провинившийся в чем-то маленький ребенок.

Ника неловко усмехнулась, понимая, что учитель Глен отступать отнюдь не собирается, но в тоже время… она просто не могла просить ничего взамен. И в первую очередь потому, что делала она все это от чистого сердца. Ибо долг перед великим антимагом просто не дал бы ей поступить по-другому.

Наследница дома Беллай тяжело вздохнула.

- Ладно, учитель… убедили, - она улыбнулась. - Только, пожалуйста, встаньте с колен – я же не какая-то там «дочь Императора», чтобы вы мне кланялись.

- Как скажете, - маг быстро встал на ноги.

- А еще перестаньте называть меня на «Вы»! – возмутилась Ника, приподнимаясь следом. – Мне вроде как еще не семьдесят лет, чтобы меня называли на «Вы».

- Эм-м, - чародей запнулся. - Хорошо, Ника. Прости, малость перегнул палку… - Глен грустно усмехнулся. – Так что я могу для тебя сделать? Говори, я обещаю, что…

- Расскажите мне всю правду о Киде, учитель Глен.

- О Киде? – ошеломленно повторил маг, ожидавший какой-угодно просьбы, кроме этой. – Но, ты же и так уже все знаешь о нем, разве нет? Больше, наверное, сможет рассказать тебе разве что сам Кид, да и то, если того пожелает, - Креститель попытался увести сию неблагоприятную тему в другое русло, однако строгий взгляд молодой девушки тотчас свел все его тщетные попытки на нет. Чародей закрыл глаза, осознавая, что сам загнал себя в такое невыгодное положение и одобрительно кивнул:

– Ладно, пусть будет по-твоему, Ника, - сказал он, а после поспешно добавил. – Но обещай мне, что этот разговор останется только между нами. Ни один человек в пределах или за пределами этой Академии не должен узнать то, что я тебе сейчас расскажу… Ни твои друзья, ни твои родственники, даже твой отец не должен ничего узнать, ты согласна на такие условия?

Наследница дома Беллай помедлила, словно взвешивая все свои внутренние «за» и «против», и твердо кивнула:

- Я согласна.

- Ты обещаешь? – Креститель испытывающее посмотрел на нее. – Эту тайну знают лишь я и наш директор. Только мы, и, если узнает кто-то еще – это может подвергнуть Кида невероятной опасности.

В кабинете снова затаилась тишина.

- Я… обещаю, - наконец, ответила Ника, положив руку на свое сердце.

- Хорошо, я верю тебе, - усмехнулся Глен и предложил ей сесть в одно из кресел. Сам же занял место за низеньким столиком, параллельно отправив магические очки обратно в ящик.

После он сделал характерный жест рукой, который часто проделывал Кид, когда пытался вытащить что-то из своего «невидимого» тайника, и достал из воздуха стеклянный чайник и две фарфоровые кружки. – Ты не против?

Девушка отрицательно покачала головой.

- Вот и отлично, - чародей аккуратно поставил на стол продолговатую посудину, щелкнул пальцами, и вода в ней тут же закипела.

Через минуту в комнате уже витал приятный сладковатый аромат душистых трав, а Креститель, набравшись смелости, и предварительно оградив их специальными защитными заклятиями, спросил:

- Так, что ты хочешь знать, Ника?

- М? Что прямо здесь?.. – удивилась она, покосившись на спящего на койке паренька.

- О-о, об этом можешь не переживать, - успокаивающе ответил Глен. - Кид всегда спит чрезвычайно крепко, не беспокойся.

- Хорошо, тогда… в таком случае я хотела бы знать все от начала и до конца, учитель! - выпалила Ника на одном дыхании, но затем взяла себя в руки и тихо спросила. – Кид… он и правда потомок того самого Эвилая Злого?

- Правда, - быстро ответил чародей. – На него не действует чужая магия, в чем ты уже не раз убедилась вчера, да и сегодня. - Креститель кивнул на золотую руну. – К тому же, по-твоему, зачем мне нужно было рисовать у себя в кабинете инициалы великого проклятого Заклинателя, который умер больше тысячи лет назад?

Ника понимающе кивнула.

- Да, Кид является прямым потомком Эвилая Злого, - мгновение спустя продолжил чародей. – У него даже есть своя собственная высшая магия, оставшаяся ему в наследство от него же – знаменитые Цепи Эвилая. Ты их могла видеть в тот момент, когда Кид остановил гротта за миг до того, как он хотел сровнять нас с землей. Эта невероятная сила и это заклятие передались ему от его отца – Ферсифала Араканы Злого, также потомка Эвилая.

- У Кида есть отец?! – удивленно воскликнула девушка, но по печальному взгляду учителя поняла, что все далеко не так просто, а через некоторое время гробовой тишины Глен, хотя и с трудом, но подал голос:

- У него был отец, и была семья, Ника. Хороша семья. Однако, всех их убили.

Девушка широко раскрыла глаза на Крестителя.

- Да, убили, – ответил маг тихим, хриплым голосом, как бы отвечая на незаданный ему вопрос. – Давным-давно Кид с семьей жил в Алла-Дэ - это Империя Солнца, если вдруг ты не знала, в маленьком городишке под названием Хоум, который сейчас лежит в руинах среди пепла и золы, что уже давно разлетелась на многие мили вокруг.

- Его родной дом сожгли? – прошептала девушка, чувствуя, как что-то внутри нее замерло в неком предсмертном трансе.

- Да, вместе со всеми, кто был ему дорог, - печально ответил маг, и снова все то же молчание. Казалось, оно уже стало незваным свидетелем тех происшествий, что сопутствовали им сегодня, и таким же незваным гостем в их разговоре сейчас, который толи по воле случая, толи по воле судьбы, прерывался раз за разом, чтобы дать двум собеседникам осмыслить сказанное и услышанное.

И лишь тихий стук трех живых сердец все еще говорил о том, что в этой комнате остаются живые люди, а не статуи из камня и гранита.

- Но, погодите… - внезапно подала голос девушка, после долгих минут немоты. – Я слышала о каком-то инциденте, произошедшим в Империи Солнца, когда некий культ, в поисках древнего артефакта, сровнял с землей целый город, однако… это же было тридцать лет назад?

- Верно, - улыбнулся Глен. – Ты очень наблюдательна, Ника.

- Так сколько же тогда Киду на самом деле лет?! – наследница дома Беллай испуганно посмотрела в глаза ухмыляющегося профессора.

- На самом деле, Ника, Киду сейчас чуть меньше одиннадцати лет, - неожиданно спокойно сказал Глен. - Его день рождение совсем скоро, кстати, через, если я не ошибаюсь, неделю, чуть больше, может.

- Но?..

- Но это лишь один из его «возрастов», - пожал плечами маг. – Лично я привык считать, что у Кида их целых три.

- Три?! – воскликнула девушка, не понимая шутит ли профессор или нет.

- Ну да, три. Первый, если брать конкретно его телесный возраст – то чуть меньше одиннадцати, по меркам Кида, как я это называю. Второй – по меркам нашего мира, а именно – шестнадцать.

- А третий? – с трепетом спросила она.

- А третий – это если учитывать его пребывание в Комнате Времени, а также существование до и после него, тоже по меркам нашего мира. Так… это у нас, сейчас скажу, пять, плюс тридцать и плюс шесть – сколько получается?

- Сорок один, - тихо произнесла Ника, чувствуя, как эта цифра намертво въедается в ее память.

- Именно, сорок один. Но это лишь его теоретический возраст, учитывая его отсутствие в нашем мире в течении тридцати лет, конечно. Сейчас, грубо говоря, ему шестнадцать. Пять лет до попадания в Комнату, пять лет, проведенные в ней, и еще шесть в нашем мире.

Ника не удержалась и обернулась к Киду, который продолжал себе мирно спать.

- И почти все это время… он был совсем один?.. – прошептала Ника, чувствуя, что непослушный голос выдает ее истинные эмоции.

- Ну, можно и так сказать, - сухо ответил чародей. - Хотя мы с ним познакомились не так уж и недавно.

- Когда же?

- Сразу после того, как Кид покинул Комнату времени, где-то пять лет назад. Впрочем, последнее два года мы с ним редко общались. Он был занят своим, а я своим…

- Но это же неправильно, учитель! – воскликнула та.

Глен недоуменно посмотрел на Нику.

- Вы же единственный его друг! – словно объясняя вышесказанное, сказала девушка. – Как вы могли не общаться с ним больше двух лет?

Чародей ударился в краску, и виновато отвел взгляд:

- Я знаю это, Ника… знаю, но… понимаешь, когда Киду что-то взбредет в голову – уже никто и ничто не сможет его в этом переубедить.

- И что же ему могло взбрести в?.. – наследница дома Беллай осеклась, но Креститель лишь покачал головой.

- Месть, Ника, месть… - маг горько усмехнулся, словно и сам когда-то испытывал нечто подобное, однако прекрасно понимал, что на самом деле с Кидом, они расстались немного по другой причине, о которой, впрочем, даже наследнице дома Беллай знать не стоит.

- Месть? – девушка испуганно посмотрела на профессора, затем перевела взгляд на спящего парнишку, и после снова чародея. – Неужели за смерть родных?

- Не только, - тяжело вздохнул Креститель, делая долгий и протяжный глоток терпкой воды. – За каждого, кто погиб в тот страшный день от рук того культа.

- А как этот культ называется?

- Шестипалая Длань, если я не ошибаюсь, - маг почесал затылок. – Целых шесть лет Кид взращивал в себе гнев, готовясь к тому, чтобы выплеснуть его на тех, кто причинил ему боль. Он искал их след по всему миру.

- И ему это удалось? Он нашел их?

- К сожалению - да, - как-то странно ответил Креститель, опуская голову, чтобы девушка не смогла посмотреть ему в глаза.

- А почему, к сожалению? – Ника недоверчиво покосилась на учителя.

- Потому что эта жажда мести, Ника, – губит его изнутри, съедая не только душу, но и тело, - ответили ей. - Одержимость местью… О-о-о, она убивает. Убивает то, чего уже не возродить - человечность, - маг удрученно посмотрел в сторону друга, и Ника почувствовала какие невероятные усилия делает над собой профессор, чтобы казаться ей спокойным.

- Хотя в кокой-то степени я его очень даже хорошо понимаю, - вдруг продолжил он. - Ибо столько ужаса, сколько пережил Кид - не под силу пережить даже взрослому человеку, куда там одиннадцатилетнему мальчику, которого лишили самого дорого в этом мире – матери и отца… В таком случае волей-неволей теряешь эту самую человечность, Ника. Взрослеешь не по годам, перестаешь бояться смерти и радоваться новому дню. Поэтому, как я уже говорил тебе и твоему классу ранее, - постарайтесь понять Кида, когда он грубит или же злится, кричит или чего хуже... Понять, но не перевоспитать на новый лад… - Глен нахмурился, после чего произнес. – Ибо как Кид однажды сказал мне, когда я пытался объяснить ему, что месть – не вариант: «Все, что я когда-либо любил – ушло вместе с ней, Креститель… Все, что было прекрасным для меня – забрал огонь и люди, которых я хочу видеть погребенными в холодной земле. Мои глаза - больше не видят цвета, которым наполнен этот мир. Им чужда синева неба, а моему сердцу – сила прощения. Не пытайся же учить жизни того, кто давным-давно уже мертв…» – Креститель умолк, дав девушке время осмыслить услышанное, поскольку видел какое сильное впечатление произвел на нее его рассказ.

Наследница дома Беллай молчала, очевидно, еще сильнее начав корить себя за те глупые поступки, когда она ругала бедного паренька за его эгоизм и высокомерие, не знав о нем, по сути, ничего.

Прошло еще несколько долгих минут тишины, и тут Ника внезапно ответила:

- А я-то все думала, почему у него такие бездушные и холодные глаза, - прошептала она. – Оказывается, он столько всего пережил, а я, дура, продолжала смеяться над ним, называя маленьким гремлином, хотя и видела, как он страдает. Мне казалась, что он ведет себя так, потому что ему это просто нравится, а теперь… - девушка вздохнула. – Когда он проснется, я обязана буду попросить у него прощения.

- А вот этого я не советовал бы тебе делать, Ника, - быстро сказал Глен. – Помни, ты обещала, что никому не расскажешь ничего, что здесь услышала. И первым в этом списке стоит Кид. Если хочешь сохранить с ним такие же «дружеские отношения», а поверь мне, истинных друзей Пожирателя Зла я могу пересчитать по пальцам одной руки, не говори ему ни о том, что здесь узнала, ни о том, кто спас его, ни тем более о том, кто ты. Сохрани все в тайне и увидишь – это пойдет ему только на пользу. Он не любит быть у кого-то в долгу, равно как и я, к тому же… он чертовски страшен в гневе, и я бы все отдал, только лишь бы в один прекрасный день Кид Ферсифал не стал моим врагом.

Девушка тихо рассмеялась.

- Я что-то не так сказал, Ника? – недоумевающе поинтересовался профессор.

- Нет, что вы, – девушка весело улыбнулась. – Просто, я вспомнила, каким Вы сегодня пришли в наш класс после той «неудавшейся» шутки с ключом от женского общежития.

- А-а, вот, оказывается, про что ты, - Глен криво усмехнулся. – Да, есть такое. Но тогда я отделался лишь легким испугом, можно сказать. Если Кид взялся бы за меня всерьез – от меня и мокрого места не осталось бы. Его сила поистине колоссальна.

- Но откуда у него такая сила? – спросила Ника. - Ведь просто быть наследником проклятого Заклинателя недостаточно, чтобы владеть мощью, способной, по вашим словам, ввергнуть целые армии в пучину Ада.

- Да, не достаточно, - подтвердил Глен, сделав глоток сладкого чая. – Видишь ли, Ника, когда Кид попал в Комнату Времени, он очень долго просто-напросто копил в себе ману, которая досталась ему по наследству, не зная, а точнее – не в состоянии ее высвободить. А за это время, как ты знаешь, в нашем мире, только задумайся, прошло целых тридцать лет. И все эти тридцать лет он, можно сказать, продолжал накапливать в себе силы, которым было некуда деваться, – маг кивнул на парнишку. - Вдобавок, не забывай, что содержимое этих магических Комнат может быть самым разным. В его случае это книги. Благо, маленький Кид умел читать, посему все, как он мне тогда рассказывал, десять с чем-то тысяч книг, собранных из разных миров, он прочел за четыре года. Хах, можно даже сказать, что в этом плане наш Пожиратель Зла – этакая уменьшенная версия Далгатта Мудрого, если ты, конечно же, знаешь эту легенду про библиотеку Изумрудной Башни. Теперь тебе все понятно?

- Угу, - ответила девушка, мысленно отблагодарив свою любимую тетю за то, что в детстве она рассказывала ей эту историю не один десяток раз.

– Впрочем… - внезапно подал голос Креститель. - Эта безмерная сила с одной стороны – прекрасная возможность делать невозможное, как бы странно это не звучало, а с другой – адское клеймо на всю его оставшуюся жизнь. Понимаешь, Ника… этой «маны» у него сейчас слишком много. А из-за того, что Кид проклят, он не может использовать на себе собственные чары, чтобы хоть как-то уменьшить ее количество, например, ну скажем… тем же Эрере, - Глен отхлебнул чая. – Посему, эта сила постоянно пытается убить его, пожирая душу и тело. Каждый день, каждый час и каждый миг на пару с темным прошлым и страшными воспоминаниями, она выедает его изнутри, как червь точит молодое яблоко.

Девушка с еще большим, чем прежде, ужасом посмотрела чародею в глаза.

- Однако… - тотчас, как бы снисходительно, добавил Креститель, проведя пальцем по гладкому ободку своей чашки. - Наш антимаг не был бы столь великим антимагом, если бы не нашел способ хоть как-то облегчить свою и без того нелегкую участь. Он нашел способ притуплять в себе эту невообразимую силу, употребляя специальный эликсир, который обычно используют как «невероятно сильное снотворное», способное повергнуть в сон даже солнечных драконов, хотя они давно уже и вымерли.

- Вы про те фарфоровые флакончики, профессор?

- Хм, именно про них, – как-то насторожено произнес Креститель, качнув головой. – А откуда ты о них знаешь?

- Ну-у, это я узнала совершенно случайно, – растерянно замахала руками девушка. – В Альвадэ Кид встретил группу вышибал как раз в то время, когда у него случился приступ, тогда я все и узнала.

- Хах, не завидую я тем беднягам, - пробормотал себе под нос чародей. – Кид страшный противник. Во многом потому, что он не знает пощады к тем, кто, пренебрегая людскими жизнями, хочет стать властелином мироздания.

- Я это уже поняла, - девушка мило улыбнулась.

- Ясно, - Глен допил свой чай, и торжественно спросил. - Ну что? Я ответил на все твои вопросы?

Ника задумалась, еще раз взглянув на спящего паренька, который уже перевернулся на бок и в данный момент еле слышно шептал имя «Шарлотта».

- А-а-м, а сколько он еще проспит? – неожиданно для Крестителя спросила Ника, завороженно глядя на широкую спину великого антимага. – В-вот мой последний вопрос, профессор.

Глен загадочно улыбнулся.

- Ну чего вы снова так странно улыбаетесь?! – возмутилась Ника, покраснев.

- Я? Да само собой как-то получилось, Ника… прости, не хотел, - маг примирительно поднял руки. – Он будет спасть полностью весь сегодняшний вечер и завтрашний день. Слишком много сил ушло на то, чтобы убить гротта, посему это займет так много времени, - маг почесал затылок. - Но ты не переживай. Все будет хорошо – уверяю. Я останусь здесь и пригляжу за ним. Ведь все равно все уроки скорее всего отменят, ибо половина аудиторий просто-напросто исчезло под обломками. А сейчас лучше отправляйся в общежитие. Здания вне Академии не должны были пострадать, поэтому иди отдыхай. И еще раз большое спасибо тебе за то, что спасла жизнь моего друга, - чародей резко встал из-за стола и отбил ей низкий поклон.

Девушка смущенно улыбнулась и подвелась следом.

- Тогда я пошла, профессор, - сказала она, собираясь уже уходить, но вдруг резко обернулась к нему. – И-и еще кое-что… Вы не против, если я приду завтра навестить его?

- Конечно же не против, Ника! И что за глупый вопрос? – рассмеялся Креститель. – В любое время приходи.

Девушка благодарственно кивнула и неторопливо направилась к выходу. Что правда прямо возле него на неуловимое мгновение остановилась, уставившись на гладкую гранитную стену по левую руку от себя, словно увидав там призрака, но через несколько секунд встрепенулась и быстро оказалась в белом коридоре, громко захлопнув за собою дверь.

Глен проводил ее взглядом и, удостоверившись заклятием, что на десятки футов вокруг никого нет, точно также, как и наследница дома Беллай до этого, покосился в сторону гладкой белой стены.

- Можешь больше не прятаться, Арнабель. Ника ушла.

Из гладкого мрамора тотчас появился невысокий толстенький старик с пышными усами и белой, как снег, шевелюрой, держащий под мышкой местами покрытую каплями крови стеганную рубаху.

- И давно ты меня заметил, Креститель? – улыбнулся директор, аккуратно опускаясь в кресло, в котором недавно еще сидела Ника.

- Практически сразу же, как мы сожгли лишнюю ману Кида, Старик, - ответили ему. - Ты же знаешь, что от меня не так-то легко спрятаться.

- Знаю, но я и не пытался, - Арнабель улыбнулся. - Лишь навел легкую иллюзию, чтобы меня не заподозрила наша дорогая Ника. Кстати, думаешь, у нас все получилось?..

- Посмотрим, - сухо ответил профессор. – Я поведал ей все то, что она хотела и…

- Креститель, - оборвал того Старик, шуточно пригрозив Глену пальцем. – Ну мне-то уже можешь перестать врать.

- А я тебе и не вру, - улыбнулся тот в ответ не менее загадочно. – И Нике не врал, я на самом деле рассказал ей все, что она хотела. Ни больше, ни меньше. Но, если наш план сработает, а также, если наш дорогой антимаг ничего не узнает, – то в этом, и так достаточно суровом мире станет на одного несчастного человека меньше.

- Дорогого антимага, говоришь? - тихо повторил Арнабель, словно поднимая в памяти нечто давным-давно забытое. – И много же у Кида имен, Креститель: великий антимаг, Пожиратель Зла, Потомок Эвилая Злого… - директор помедлил, как бы думая, говорить ли ему следующие слова или нет. – Любовник Смерти, Исповедующий Девять Демонических Путей, спрятанных глубоко и глубочайше. Трехкратный победитель Великого Турнира Чародеев Всего Грубого Мироздания!..

- Верно, - усмехнулся Креститель. - Столько, наверное, и сам Тул не имел в свои лучшие годы… Кстати, вижу, ты принес Кида рубашку.

- А-то! Я ведь обещал приберечь ее.

После этих, казалось, совершенно обычных слов в кабинете почему-то все замолчали, а оба собеседника, будто сговорившись телепатически, специально не нарушали эту тишину, вкушая каждую ее секунду, как некий экзотический плод под названием «воспоминания».

- Ему ведь подарила ее сама Владычица Империи Океана? – наконец осмелился нарушить тишину Старик.

- Ага. За то, что он спас во время Нашествия Шазэ-до и его Бессмертной Морской Шайки, - ответил Глен.

- И ты тоже там был? – удивился директор, приподняв белые брови.

- Был, - усмехнулся маг такой беззаботной улыбкой, что можно было подумать он лично спас знаменитую Принцессу Волн. – Только вот мне, например, ничего не досталось за то, что я практически целое утро отбивался от грифоньих всадников, пока Кид пробрался на корабль Шазэ-до и выручил оттуда ее высочество. Эх, были времена…

- Хах, ну не скажи, Креститель! По сравнению с тем, что тогда сделал Кид, – твои жалкие грифоны меркнут на фоне спасения великой Принцессы Волн.

- Да, и-то правда, – рассмеялся Глен, окончательно докончив кружку сладкого чая. – Но, не поверишь, Старик, мне достаточно и того, что, хотя бы мой лучший друг может быть удостоен таких высоких почестей. К тому же разве Кид не радовался бы за меня точно также, будь он на моем месте?

- Радовался бы, Креститель, конечно же радовался бы, - усмехнулся директор, задумчиво буравя взглядом полы своего пыльного пиджака. – Ему чужды и неприятны такие качества, как любовь и прощение. Ибо в первом он находит слабость, а ко второму испытывает лишь крайнее отвращение, за что, впрочем, его можно понять. Но вот зато чувство справедливости развито у него намного лучше, нежели у всех нас в этой Академии разом. Он бы не просто радовался, нет… парнишка искренне гордился бы тобой, дружище Глен.

Оба чародея весело рассмеялись, но тут за разбитым окном позади Крестителя что-то громко треснуло. Глен с Арнабелем тотчас вскочили со своих кресел и бегом кинулись к источнику звука, приготовившись испепелить на месте незваного гостя, но застали на месте лишь пустоту и почти-что упавшее за горизонт тусклое и почти невидимое солнце.

Сумерки снизошли на Империю Дождя, канув в звуках серого ливня, в его предвечернем, тихом и мелодичном пении.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Ника затаила дыхание, чувствуя буквально в нескольких футах от себя пристальный взгляд директора Арнабеля, который искал за разрушенным окном «невидимого нарушителя», что так неосторожно решил наступить на побитое стекло, чем и выдал себя.

Этим нарушителем была она.

В последний момент девушка еле успела набросить на себя иллюзию мраморной колонны, что повалилась набок недалеко от стены, чем и уберегла себя от возможных последствий.

Впрочем, если бы директор или профессор использовали сейчас заклинание особого зрения - «Виктеру» - то ее месторасположение раскрыли за считанные мгновения и без особых усилий… Однако ни Арнабель Седоуст, ни Глен Фаарон почему-то не догадались проверить все еще раз с помощью магии или же просто не захотели этого делать.

В любом случае совсем скоро «незваного гостя» искать перестали, и Ника поспешила убраться с того места, где пряталась, слушая разговор двух чародеев. Шагала она быстро, ощущая, как от кончиков пальцев на ногах до самих плеч ее будоражат всевозможные чувства, а душу и тело сковывало нечто, доселе чуждое ей.

В ее голове все перемешалась, спуталось, как клубок ниток, и терзало сомнениями и догадками: сколько всего еще она не знает о об этом поистине загадочном парнишке с синими, как лед, глазами, и что имели в виду директор с профессором, когда говорили, что, если все получится - то в мире станет на еще одного несчастного человека меньше?

Но, мы поступим неправильно, если не скажем, что кроме всего прочего,ей было немного стыдно за этот свой «смелый поступок», когда она решала подслушать разговор «таких людей». Ведь тайны, которые она здесь узнала – достойны хранить и понимать лишь единицы, а теперь получилось так, что в эти «единицы» входит и наследница дома Беллай.

Честно говоря, то эта идея пришла ей совершенно спонтанно: она просто хотела проверить, что будет делать учитель, когда она уйдет, ибо ясно видела, как он иногда странно поглядывал на гладкую стену слева от себя, а дальше все вылилось в то, что вылилось.

Здесь же, в ее сознании, вступала странная жалость к тому, кто в данный момент спал могильным сном в кабинете профессора. И нет, не потому что Кид Ферсифал такой «маленький или беззащитный», а потому, что она просто понимала его… так как знала, как тяжело терять близкого тебе человека, да еще и в таком юном возрасте. Ника потеряла свою мать в десять, будучи уже достаточно взрослой по меркам этого мира, он же – в пять.

В пять лет, когда жизнь только начинается, он потерял абсолютно все.

Погруженная во все эти мысли, Ника не заметила, как обошла Академию с другой стороны, где ее у главного входа окликнул знакомый голос:

- Хэй! Ника!

Девушка выпрямилась и у видела перед собой Билла: мальчишка беззаботно улыбался, несмотря на все недавние события, и весело смотрел на нее, словно хотел таким образом передать ей частичку своей радости и умиротворения.

- А-а, это ты Билл, - наконец, после долгого молчания встрепенулась Ника. – Что ты здесь делаешь?

- Ищу тебя, - коротко ответил староста. – Ты так внезапно ушла куда-то с учителем Гленом, вот мы и забеспокоились, - парнишка ухмыльнулся.

- Правда? Эм, ну спасибо, – отрывисто ответила та, опустив взгляд. – Я просто помогала учителю с кое-какими травами для нашего дорого антимага. Профессор Арфония ведь была без сознания, вот он и попросил меня помочь.

- Неужели? – недоверчиво спросил тот, пристально глядя на лучшую ученицу Академии, которая может и обладала умом, которому позавидовали бы многие, но совершенно не умела врать в такие моменты.

- Билл!

- Да шутки это все! – парень примирительно замахал руками. – Что же, и как поживает наш дорогой антимаг? Пришел в себя?

- Пока что нет, - как-то непривычно грустно ответила Ника. – Профессор сказал, что он очнется не раньше завтрашнего вечера. Вот я и решила, как можно скорее отправиться обратно к вам.

- С этой стороны Академии? – скривился староста.

- Именно! - твердо ответила Ника, молясь, чтобы это ее вранье выглядело как можно более правдоподобней.

В воздухе на несколько секунд повисло странное молчание.

- Ну-у, это, конечно же, абсолютно твое дело, какой дорогой идти, - наконец, пожал плечами староста. – Однако, вынужден тебе сообщить, что ты немного опоздала, Ника: всех уже отпустили по общежитиям, а вход в школу перекрыл отряд, присланный Советом Двадцати Четырех. Честно говоря, никогда бы не подумал, что буду свидетелем настоящего магического террористического акта… - староста задумчиво почесал затылок. - Но в особенности никогда бы не поверил в существование таких огромных монстров, по типу того, что вылез из нашей часовни, - он поежился. - До сих пор удивляюсь, как учитель Кид смог одолеть его, когда даже профессор Арфония, - вторая по силе чародейка в нашей закадычной Академии, не смогла этого сделать. Он просто невероятный человек, верно я говорю?

- Да-а… думаю, верно, - медленно ответила девушка, чувствуя, что ее пытаются разговорить.

Билл, в свою очередь, заметил эту, невзрачную перемену в своей дорогой однокласснице, и решил больше ни о чем не расспрашивать.

- Ладно, - сказал он, посмотрев в небо. – Уже темнеет, пора бы домой возвращаться. Все равно здесь скоро начнется масштабная восстановительная работа, мы будем только путаться под ногами. К тому же грех не воспользо­вать­ся этими «внеплановыми каникулами», - паренек рассмеялся. - Тебя провести, Ника?

- Нет, спасибо, Билл. Я справлюсь сама, - девушка улыбнулась.

- Как скажешь, – юноша весело подмигнул ей. – Тогда пойду расскажу парням, что с великой Николь Беллай все в порядке, и что они зря беспокоились. Удачи, и до завтра! – он помахал ей рукой и направился в сторону безлюдной каменной площади, что спряталась где-то за изумрудной толщей еловых посадов, тянущихся к сероватым облакам, канув в ней, словно тень.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Когда девушка подошла к двери своего общежития, уже давно стемнело. Липкая чернота спустилась на землю и обволокла руины некогда великой Академии Двадцати Четырех мутным и непонятным нечто. Тишина, крайне непривычная в такое время суток, здесь на улицах мини-городка, вылезла из своей немой норы на воздух, затесалась между деревьев и побежала по серым плитам дорог. Вместе с ней сорвалась с пространственной цепи вечерняя прохлада и, как нежное материнское пение, убаюкала трепет в сердцах напуганных студентов, которые все еще не могли поверить, что остались живы.

Ника провернула небольшой ключик в давно уже проржавелой замочной скважине, немного надавила, как того требовали эти хитрые двери, которые еще ни разу не открылись ни у кого с первого раза, и вошла в еще светлую от масляной лампы комнату, в которой мирно стоял себе уже известный нам большой мягкий диван с подушками, стеклянный стол и пару-тройку высоких фихтиловых шкафчиков.

Хотя свет еще горел, в прихожей никого не было – все давно легли спать, а потушить лампу, скорее всего, просто забыли. Девушка тихо закрыла за собой дверь, разулась и устало плюхнулась на диван, обняв обеими руками большую мягкую подушку, на которой сегодня утром спал синеглазый паренек с черными волосами.

Она тотчас вспомнила все то, что произошло с ней за последние четыре дня. События, которые так или иначе тесно связывали ее судьбу с судьбой великого антимага... Казалось бы, их свел случай: если бы Кид не принялся расталкивать магией очередь из людей, хотевших войти в Альвадэ, она бы и не обратила на крохотную черную фигурку никакого внимания. Тогда она подумала, что это просто какой-то нахальный чародей, не ставящий себе вровень никого и ничто, однако теперь… все было в точности, да наоборот.

В нем… ну, в Киде, словно соединились две противоположные личности: одна груба, зла и эгоистична, а вторая – добрая, хотя эту самую доброту и было крайне тяжело разглядеть. Проявлялась же она только тогда, когда дело доходило до выбора между жизнью и смертью, ложью и правдой.

Ника опустила голову и тяжело вздохнула: «И угораздило же меня повстречать потомка самого Эвилая Злого, мне - наследнице дома Беллай Сианы Любящей…»

Девушка потрясла головой, словно отгоняя от себя плохие мысли: «Ладно, Ника, давай об этом уже подумаем завтра, а сейчас пора ложиться спать», - она встала с дивана и направилась в ванную, а сразу после нее, решив, что идти к себе в спальню и будить этим подруг, будет не очень красиво с ее стороны, умостилась на диване в прихожей.

Еще долго Ника смотрела в потолок, пытаясь отыскать среди него свой долгожданный сон, еще долго, в темноте, полной шума дождя, который стучал за окном, она никак не могла сомкнуть своих изумрудных глаз, пока дрема сама не напала на нее, схватив в свои цепкие объятия также неожиданно.

Той злополучной ночью девушке снился странный сон. Ей снилось, как она стояла посреди огромного пожара, видя, как все вокруг превращается в пепел… Стояла в немоте и безмолвии, внезапно увидев недалеко от полыхающей церквушки, чей лик исказился в сумерках, окруженного трупами маленького мальчика, который неистово плакал, держа в руке порванного плюшевого медведя.

Девушка хотела было подбежать к нему, чтобы вытащить из того проклятого кольца мертвых тел, но не смогла даже сдвинуться с места. Впрочем, как оказалось позже, помощи от нее и не требовалось, ибо вдруг возле крохи появилась высокая женщина и… Ника на превеликое удивление узнала в ней себя.

Волосы незнакомки тоже были рыжими и чрезвычайно длинными, лицо словно нарисовано красками мира (столь прекрасным оно было), а глаза… О-о, глаза ее были как два ограненных нефрита. Они светились в сумерках лаской и добротой, печалью и горем, а также… чувством, которым может одарить человека только его ангел хранитель – любовью.

Именно она-то и вытащила паренька из сажи и огня, убежав с ним куда-то за горизонт пожара, растворившись в нем, как и сознание Ники.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Утро для спящей девушки наступило столь же внезапно, как и вчерашний сон. Тусклые лучи света, пробивающееся сквозь пелену дождя и белое стекло, малость измазанные паром, защекотали ей скулы, заставив открыть глаза, и увидеть новый день.

Ника сладко зевнула, улыбнувшись сему природному чуду, и присела на краешек дивана, поежившись. Затем подвелась на ноги и по уже известной нам традиции направилась в ванную - умываться. Холодная вода этим утром как никогда взбодрила ее, прояснив взгляд изумрудных глаз так, что теперь, казалось, они могли заглядывать в человеческие души.

В общежитии десятого имени Орина было пусто, хотя на часах, как видется, еще не было даже десяти. Впрочем, это было вполне ожидаемо, ибо после вчерашнего дня сидеть на месте и досматривать сны, ученики просто не смогли, даже если бы захотели…

Ника осмелилась даже предположить, что все ее одноклассники, ровно, как и все студенты Академии, сейчас ищут учителя Глена, который унес куда-то великого антимага, чтобы расспросить у профессора, жив ли их невероятный спаситель или нет.

Все, кроме нее.

Она знала, что Кид жив, и что ему ничего не угрожает, а посему и чувствовала себя спокойно. Лишь дивный сон, чьи отголоски все еще витали у нее в голове невнятными памятными обрывками: мальчик с черными волосами, пожар, и женщина, которая выглядела точно так же, как и она, -мучал Нику вопросами, на которые никто не мог дать надлежащего ответа.

С этими странными, на первый взгляд, мыслями девушка покинула огромное деревянное здание, поставив перед собой цель отыскать своих одноклассников, которые невесть куда подевались в такую рань.

Не смотря на ужасный ливень, закрывающий собою все небо, на улице было достаточно тепло. Столбики еловых деревьев вырастали и крутились перед ее глазами, как спирали, разлого простираясь и охватывая друг дружку зеленью. На каменной дороге, что бежала впереди нее: дальше к площади с торговцами - время от времени вздымались пучки едкой пыли; стук подошв ее сапожек о твердую поверхность издавал дивный сказочный ритм, пропадающий в пении ранних птиц.

Преодолев еще несколько ярдов, девушка вышла на открытое пространство и увидела впереди неравномерную толпу людей, что собралась недалеко от фонтана и образовала шумный полукруг, как бывает в моменты крайней заинтересованности чем-то восхитительным.

Поначалу Ника подумала, что там выступает Джести с Хавелом, которые решили изменить свое привычное месторасположение у старой сосны, и теперь давали концерт здесь, однако… со временем поняла, что никакого магического голема не видит, а около сорока с чем-то студентов окружили человека или даже двух человек, которые… Не может быть! Они сражались! Сражались на дуэльных шпагах, выбивая с каждой секундой все новые и новые оранжевые искры.

Ника стремглав кинулась к толпе, расталкивая прочих зевак взад-вперед, дабы самой увидеть, что происходит по ту сторону живой изгороди, и только девушка хотела отодвинуть в сторону последнего паренька, ее внезапно за плечо взяла рука, которая принадлежала Элли.

Подруги удивленно переглянулись.

- Что здесь происходит, Эл? – прошептала Ника, пытаясь вырваться из цепких объятий своей подруги, но безуспешно. – Кто эти двое, и почему они вдруг решили устроить здесь драку? Ты же знаешь, что это делать запрещено вне Академии! Почему ты их не остановишь?

- В смысле, кто, Ника? – удивленно переспросила Элли, проигнорировав все остальное. – Ты что не узнала Престона?

- Престона? – Ника, выглянула из-за плеча того паренька, что заслонял ей обзор, и изумленно ойкнула. – А ведь правда, это Престон, - девушка не заметила, как улыбнулась при виде гладкой лысой головы, что сверкала в бледном свету, как ограненный алмаз.

В памяти сразу же всплыл позавчерашний инцидент с профессором Габриелем де Леованским.

- Однако… - продолжила Ника, стоя на цыпочках и пытаясь удержать равновесие, - кто второй?

И в этот момент, словно услышав голос ее недоумения с помощью невиданных чар, под радостный гул толпы, второй парнишка ловко выбил из руки Престона шпагу и одним неуловимым движением сбил того с ног.

- Я - Фернан Дель-Кателье, победил тебя Престон Окк в честном бою! – заговорил он отчетливо и учтиво одновременно, словно напевая некую древнюю балладу. - Посему сдай свое оружие и уходи прочь с глаз моих, приняв свое поражение с честью, подобающим дому Окков!

Престон сплюнул кровь, разозлено меряя взглядом благородного юношу, и нехотя подвелся на ноги, что-то тихо бормоча себе под нос. Затем оглядел толпу студентов, что собралась вокруг него за все это время, на секунду задержался злостным взглядом на Нике, и тотчас бросился наутек, словно ошпаренный. Вдогонку ему донеслись отголоски приглушенного смеха и бури аплодисментов победителю.

Как видется, Уравнители больше не вызывали ни у кого ни капли страха, за что нужно поблагодарить одного знакомого им антимага, который преподал этим подонкам хороший урок.

«Фернан Дель-Кателье…» - подумала тогда Ника, внимательно изучая странные черты лица сего незнакомого паренька, которого она словно уже где-то видела, однако все никак не могла вспомнить, где же именно.

Светлые волосы, зеленые глаза, стройное и жилистое тело, опрятный и весьма ухоженный внешний вид, опоясанный роскошью. Он был похож на сына какого-нибудь аристократа, однако всех таких людей Ника знала в лицо, поскольку часто сталкивалась с ними на папиных баллах.

Этот же был ей незнаком. Вообще незнаком, и этим вызывал странное негодование, а приветливая и душещипательная его улыбка, которая, вроде как, должна была только растопить ее сердце, лишь сильнее заставила девушку закрыться от парнишки, который невесть откуда появился и начал устраивать дуэли с бывшими уравнителями.

Вскоре, оживленная толпа понемногу начала расходиться, а единственные, кто остался стоять на месте или же не подбежал к Фернану за его «автографом» – являлись они с Элли.

Говоря по правде, можно было только искренне удивляться тому невероятному факту, насколько быстро паренька окружили девушки с их и не только их параллели. Словно найдя в нем нечто навое для себя, хотя благородство и умение владеть шпагой, обычно, всегда шагали рука об руку в этом мире. Впрочем, самое забавное оказалось то, что он, как ни странно, просто игнорировал их, а после, спонтанно увидев, как на него смотрят еще две «сногсшибательные красавицы», что стояли все это время в стороне и не промолвили и слова, быстро двинулся к ним под визг и возгласы раскачанной толпы.

Приблизившись, юноша, как и подобает истинному дворянину, гордо и учтиво поклонился обеим девушкам, но, когда хотел взять Нику за руку, чтобы поцеловать ее, та машинально отдернула ее назад. Фернан малость растерялся такому неприветливому поведению со стороны столь чудной девицы, однако быстро пришел в себя и снова взял инициативу в свои руки.

- Простите меня за мою поспешность, виноват… Перво-наперво нужно было узнать имена сих благородных леди, что предстали передо мной в этот торжественный час, – пропел парнишка настолько медовым голоском, что Элли, которая, обычно, не любила, когда с ней начинали общаться, как с какой-нибудь высокопоставленной особой, просто-таки растаяла на глазах:

- Ой, да что там. С кем не бывает, правда? Меня зовут Элли Фаус, десятый класс имени Орина Смиренного, ни с кем не встречаюсь, - через какое-то мгновение добавила она. - А это – Ника Беллай, моя лучшая подруга. Знаешь, мы вот с ней как раз проходили мимо, увидели, как ты сражаешься, и просто глаз не смогли отвести! Остались до конца боя, как видишь, чтобы, ой… - девушка почувствовала, как ей на ногу больно наступили каблуком, и быстро умолка.

- Вижу, вашей «лучшей подруге» я не очень нравлюсь, - заметив этот «Никин жест», промолвил Фернан с грустным, но почтительным видом. - Наверное, это из-за моего благородного характера, который, к несчастью, отталкивает от меня людей, слаживая обо мне весьма дурное впечатление напыщенного дурачка… Однако! Смею уверять Вас, Николь, лучшая подруга Эллины, что мои намеренья чисты, как шелуха морской ракушки! – торжественно сказали ей и вновь учтиво уклонился.

Как и ожидалось, после такой «великолепной речи», все: а в основном это были оставшиеся «поклонницы» Фернана - взорвались бурными аплодисментами.

Лучшие подруги, на удивление, остались весьма спокойными, хотя Элли поначалу тоже чуть было не начала безудержно хлопать, попав под влияние возбужденной толпы. Впрочем, тут ей на помощь снова пришла Ника, быстро спустив подругу с небес обратно на землю, внеочередным пинком в бок. В отличии от Элли, наследницу дома Беллай слова улыбающегося парнишки ну никак не впечатлили, в основном потому, что за всю свою жизнь она не раз уже выслушивала нечто подобное, а иногда и в более пестрых красках.

- Я не знаю тебя, Фернан, извини, - отрезала она холодно, продолжая внимательно изучать каждый мускул на бледном, даже, наверное, слишком бледном лице. – Поэтому как бы ты не рассыпался в невероятных монологах перед мной – мое впечатление останется прежним.

- Как не знаете?! – удивленно воскликнул парень, окончательно растерявшись и печально наблюдая за тем, как строго на него смотрят. – Я ведь учусь вместе с вами в одном классе!

- В одном классе?! – одновременно воскликнули обе девушки.

- Именно! Вот… Билл докажет мои слова! Хэй, Билл, не могли ли бы Вы подойти сюда, пожалуйста! – Фернан окликнул низенького паренька, что как раз проходил недалеко от них, и поманил его пальцем. - Слушайте, Билл, прошу скажите этим леди, что теперь я имею честь обучаться вместе с ними! Ведь почему-то они не верят моим словам! – взмолил юноша подбежавшего к ним старосту десятого имени Орина.

- Что опять случилось, Фернан? – Билл встал рядом с девушками и бросил кроткий взгляд на Нику, за секунду поняв в чем причина суматохи.

- Я же говорю, Билл, эти юные леди не верят, что отныне я!..

- Это правда, - быстро ответил староста, прервав очередной долгий монолог парнишки, рукой давая Нике понять, чтобы она не беспокоилась. – Я сам только сегодня узнал это, когда проверял списки всех новых учеников, которые поступили в нашу Академию в этом году. Признаться, я и сам немало удивился, когда увидел в нашем журнале незнакомое имя. Я хотел отыскать учителя Глена, чтобы еще раз переспросить все у него, но профессор, как на зло, непонятно куда запропастился с самого утра.

После этих слов Нике стало немного не по себе.

- К-как запропастился? – насторожено спросила она, стараясь не выказать переживание в голосе. – А как же?..

- Да все нормально, - успокаивающе улыбнулся староста. – Я уверен, что далеко он не ушел. Где-то здесь бродит, а я просто никак не могу найти его. С кем не бывает?

Ника немного успокоилась.

- А этот тогда, э-эм, Фернан… он что? - девушка покосилась на победителя дуэли, который продолжал излучать свет и добродетель на метры и метры вокруг.

- А он, оказывается, просто перевелся к нам с другой школы. Если я не ошибаюсь, Семипутье в Империи Ветра, не так ли?

- Верно, Билл, мой друг, верно! – захлопал в ладоши Фернан.

- А почему перевелся? Да еще и в последний год обучения? – тотчас спросила Ника, вознамерившись, очевидно, устроить парнишке настоящий допрос, на подсознательном уровне оправдывая свои действия не совсем очевидным для нее беспокойством за жизнь антимага.

- Перевелся, юная Николь, потому что мой отец работает послом в Империи Ветра при дворе нашего всепочитаемого Императора, – быстро и совершенно спокойно ответили ей, не моргнув и глазом. - На этот раз его просто отправили в Империю Дождя, вот я, собственно, и здесь. Хочу во что бы то ни стало закончить свое обучение.

- А почему я тебя не видела раньше? – не поступалась Ника. - Почему тебя не было в первый день занятий и вообще почему?..

- Ну-у, на этот вопрос ответ мой будет очевиден, юная Николь! – резко перебил ее Фернан, не дав Нике договорить, выказав этим, скажем так, не совсем аристократическое воспитание.

- Еще раз назовешь меня «юной» - пожалеешь, - огрызнулась девушка, и веселая улыбка на лице победителя дуэли тотчас исчезла.

- Прошу прощения, я не знал, что вам это может быть не по нраву, - покорно ответил паренек, даже немного покраснев. – Позвольте тогда называть Вас просто на «Вы», Николь Беллай, и я буду довольствоваться только этим. Как я уже сказал: я с радостью отвечу на вопрос. И ответ на него будет очень прост… Все из-за того, что на западе, нынче, бушует сильный шторм. Посему поезд из Рафэ в Аалас задержали на некоторое время, так как это было бы крайне небезопасно. Вот в принципе и все, - он улыбнулся.

- Видишь, Ника? Задержался человек из-за погоды, - вдруг вступилась за паренька помалкивающая доселе Элли, дабы хоть немного успокоить подругу. – Да и вообще, к чему все это, а? Неужто что-то случилось?

Не ожидав такой реакции от собственной подруги, Ника запнулась и ничего не ответила, в последствии, даже сама, словив себя на мысли, что абсолютно не может понять, почему так сильно набросилась на этого бедного паренька, который, чтобы она ему не говорила, продолжал беззаботно улыбаться и даже бровью не повел на все ее «колкости».

«Неужели, я это делаю из-за того, что переживаю за него?..» - подумала она наконец и покраснела, однако, когда Фернан столь же внезапно, как и затих на пару с ней, предложил друзьям устроить ему небольшую экскурсию по Академии, мигом пришла в себя.

- Я бы с радостью, - ответил Билл, покосившись в сторону покрасневшей Ники. – Однако, у меня есть еще кое-какие дела. А вот они, - паренек приобнял за плечи обеих девушек и весело усмехнулся, - могут составить тебе компанию. Только абсолютно везде вы побывать не сможете из-за ремонтных работ, а так… почему бы и нет.

Элли брезгливо скинула со своего плеча руку старосты и громко фыркнула:

- Тебя забыть спросили, раздолбай.

- Кстати, на счет этих работ! – спонтанно воскликнул Фернан, блеснув зелеными глазами. - Я слышал, что вчера на вашу школу был совершен рейд некоего культа. Мол, они кого-то искали здесь, чтобы… убить! – произнеся последние слова, юноша ужаснулся, словно этой самой «целью» убийства был именно он.

- Точно так и было, - кивнул Билл, не без веселости меряя взглядом аристократа. – Правда, как видишь, все более-менее обошлось, спасибо великому Аврилу.

- А как это было?! – с восторгом вопросил Фернан.

- Ну… как-как. Вот так, - ответил староста, явно уже намеревавшийся уйти отсюда подобру-поздорову.

- И ты тоже с ними сражался, Билл, мой друг?..

- Он-то? Да он только то и делал, что прятался, – ехидно отказала Элли, на что объект ее насмешки лишь безразлично пожал плечами, пытаясь вспомнить, когда это он успел стать «другом» Фернана.

- А кто же тогда остановил их?! – с нетерпением спросил парнишка. – А-а-а! Знаю! Наверняка это был сам Арнабель Седоуст, не так ли?

Все трое замолкли.

- Ну, не совсем, конечно, так… - наконец повела носом Эл, а затем гордо выпрямилась. – С ними сражался сам Пожиратель Зла! Кид Ферсифал собственной персоной!

- Что? Не может быть! – восхищенно воскликнул сын посла.

- Еще как может, – важно ответила Элли, словно Пожиратель Зла был ее давним родственником. - Знаешь ли, Фернан, он наш учитель по защите от темной магии и вообще человек с большой буквы!

- Сам Кид Ферсифал?! – изумленно повторил юноша, не в силах сдержать восторг. – О-о-о, я много слышал о нем! Говорят, на него не действует магия! Его сила затмевает человеческие умы, а смелость и доброта сравнима с добротой настоящих богов!

- Ну, слухи всегда немного приукрашивают истину, - категорично заметила Ника, но Фернан ее просто проигнорировал:

- Знаете, а ведь мой отец часто рассказывал мне, как не раз видел Кида Ферсифала на Собраниях Шести Империй[1]! – сказал парнишка. - И что выступал великий антимаг от имени… - здесь он притих и стал говорить шепотом. – От имени самого Короля Солнца!

- Того самого короля, которого прозвали «Безликим»?! – удивились все трое, и даже Ника, которая, можно сказать, уже очень много знала о маленьком чародее, потеряла дар речи.

- Именно! А вы не знали? Кид Ферсифал, если верить рассказам моего отца, раньше служил при дворе великого Короля Солнца. Не знаю, как сейчас, однако, года два назад, он видел, как тот присутствовал на собрании Шести Империй. О-ох, у вас просто невероятный учитель по защите от темной магии, я даже завидую. Однако, почему я не видел его имени в списке учителей, когда подавал сюда документы?

- Потому что он всего лишь временный учитель, - отрезала Ника. – Когда наш старый преподаватель по защите от темной магии - учитель Фред, выздоровеет, великий антимаг покинет эту школу.

- Покинет?! – изумленно и раздосадовано одновременно воскликнул парень. – Этого не может быть! Тогда… в таком случае… а могу ли я с ним познакомиться прямо сейчас?! Вдруг этот ваш «учитель Фред» заявится сюда уже сегодня, а я так и не успею пожать руку самому Пожирателю Зла!

- А вот это вряд ли… - скривилась Ника, заметив странную искорку в глазах своего собеседника, хотя и не знала ее значения. – Он сейчас отдыхает после вчерашнего боя. Тревожить его нельзя, иначе худо тому будет от учителя Глена.

- Но ведь этот учитель Глен, по словам Билла, куда-то подевался с самого утра, и его нет в этой Академии? Может быть, мы сможем хотя бы краешком глаза посмотреть на великого антимага? Где он находится, в лазарете? – не унимался парень, выказывая, впрочем, детскую наивность. – Ну же, пожалуйста! Николь, прошу Вас, смилуйтесь над моей душой! Покажите мне того, кем восхищается даже мой отец! Я буду тише воды, и ниже травы! Клянусь Аврилом! Мне бы лишь на мгновение увидеть его величие и мужественность! Он ведь наверняка невообразимо высок, силен, добр, бесстрашен и красив! Таких людей больше нет на этой земле!

«Высок, говоришь? Хах, ты бы разочаровался, дружок… - весело подумала Ника, а затем грустно улыбнулась сам себе, - а вот в том, что он силен нет никаких сомнений… Как в том, что он очень добр… Невероятно добр, о чем свидетельствуют его храбрые поступки, только вот мир, окружающий великого антимага, спрятал эту его «доброту» под маской страха и безумия, что застыла бледностью его лице».

- Ну так что? – с надеждой спросил парень, так и не дождавшись ответа. – Хотя бы на пару минут!

- Давай, Ника, чего ты так упрямишься? – поддержала своего нового одноклассника Элли. – Обещаю, мы только проведаем его, даже пальцем не тронем. Ведь все-таки учителю Киду и впрямь нужен отдых, так что надолго мы точно не задержимся.

В тот момент Ника покосилась в правую сторону, ища поддержки у Билла, но паренек, оказывается, уже давно покинул их, растворив свой невысокий силуэт где-то посреди улицы.

Осознав, что противник явно превосходят ее числом, девушке не оставалось ничего другого, кроме как пойти навстречу своему собеседнику, и в первую очередь, наверное, потому, чтобы более не поднимать данный вопрос и навсегда закрыть доступ к юному антимагу со стороны этого надоедливого аристократа.

- Хорошо, ты сможешь увидиться с учителем Кидом, но у тебя будет всего лишь одна секунда.

- Что?! – одновременно удивились Фернан с Элли.

- Т-то есть как это, всего одна секунда? – вытаращил на девушку глаза сын посла Империи Ветра, настолько изумившись сказанному, что вся его, уже порядком поднадоевшая Нике радостная улыбка сошла на нет.

- Или так, или вообще никак, - отрезала она, с восторгом наблюдая за тем, как меняется торжествующие лицо парнишки на неприветливую, отчужденную гримасу.

- Да ладно тебе, Ника, что можно успеть за одну секунду? Тебе самой-то не смешно? - запротестовала против такой очевидной несправедливости Элли.

- Мне – нет, - отказала наследница дома Беллай, строго посмотрев на свою подругу, и та сразу же успокоилась. – Так, ты согласен? – вопрос к Фернану.

Парень немного поколебался, по-видимому, взвешивая какие-то неизвестные им «за» и «против», а затем все же твердо кивнул.

- Как говорил мой отец: «Если, сын, предоставляется возможность коснуться солнца - пользуйся ею, даже, если в таком случае ты получишь неизлечимые ожоги».

- Хорошо сказано, - одобрительно кивнула Ника. – Только вот здесь никаких ожогов не будет. Я просто покажу тебе, где та дверь, за которой он отдыхает, открою ее тебе и тотчас закрою. Что успеешь – то и увидишь. И никаких тебе ожогов.

- Веди, - уверенно произнес парнишка, и не теряя ни секунды все трое, миновав главный вход, быстро направились по уцелевшим коридорам в сторону учительской, близь которой, в кабинете Глена Фаарона, сейчас мирно спал одиннадцатилетний мальчик по имени Кид Ферсифал Злой.

На встречу им отовсюду шли люди: то команда прибывших из Ааласа каменщиков, закончивших восстанавливать очередную колонну, то заплутавшие ученики, что бороздили бесконечные белые коридоры, ища среди них своего вчерашнего спасителя. Порой им на дороге встречались учителя, которые тоже говорили лишь об одном – антимаге, изредка маги-стражники в черных перчатках.

Признаться, пока Ника торжественно сопровождала лучшую подругу и сего невероятно жизнерадостного паренька к кабинету учителя Глена, она не раз подумывала над тем, чтобы просто развернуться и пойти прочь, оставив все, как есть, ибо уж больно странной казалась ей эта встреча с Фернаном, события и прочее, что имело место быть сегодняшним утром.

Не знать почему, но лицо юноши казалось девушке невероятно знакомым, но кто или что он такое – понять не могла, как бы не старалась. Когда она смотрела на него – то взгляд ей искажался, и вся разгадка дивной личности молодого аристократа, которая вот-вот уже должна быть у нее в руках, ускользала прочь и растворялась, как дым.

Причину ее беспокойства можно было понять. Ника ведь знала то, что знают лишь единицы этого мира… посему в один прекрасный момент и была готова просто-таки бросить своих спутников на произвол судьбы, но от подобного поступка ее словно удержала какая-то неведанная сила.

Там же Ника вдруг осознала, что в точности и не помнит того, как согласилась провести к Киду этого «Фернана», хотя учитель Глен и разрешал навещать антимага только ей! От чего у девушки на мгновение даже перехватило дыхание, но она все равно, будто бы заколдованная кукла, которую дергают за ниточки, продолжила упорно идти вперед, не останавливаясь ни на секунду! Ее ноги лишь ускоряли свой шаг, что породило в ней ужас, и даже чары, которые девушка решила применить, как последнее средство спасения, были встречены пустотой и отсутствием возможности дотянутся к мане внутри себя.

Но было слишком поздно. Троица уже стояла у двери в кабинет учителя Глена, молча глядя на высокую серую дверь, которая сейчас являлась единственной преградой на пути этого коварного мальчишки!

Ника молча встала перед ней, оцепенев от страха, будто видя на гладком дереве лик собственной смерти.

- Это здесь? – беззаботно поинтересовался мальчишка, делая вид, что абсолютно не замечает реакцию Ники, чье тело сейчас содрогалось, словно испытывало невероятный холод. – Просто великолепно! Меньшего я и не ожидал! Что же, Николь Беллай, оставшееся дело за Вами, – юноша поклонился. – «Лжефернан» словно нарочно произнес эти слова громче других, чтобы его услышало, как можно больше людей, проходивших сейчас по коридору.

- Давай, Ника, чего ты ждешь? – принялась подзадоривать Элли.

- И-извини, Эл, я просто задумалась, – растерянно затараторила наследница дома Беллай. – Просто я… просто я все еще не хочу его тревожить после вчерашнего, - соврала она, чувствуя, как последние силы сопротивляться удушающей магии полностью иссякли. – Но, слово нужно держать, - задыхаясь сказала она, видя, как ее рука сама тянется к круглой ручке и вдруг…

Дверь открылась сама по себе.

- Ника, это ты? Что тебя привело ко мне в такую рань? – в проеме показался никто иной, как Глен Люмэ Фаарон, - улыбающийся, немного измазавшийся в белом креме, из-под какого-то бисквита, самый настоящий и живой Глен Фаарон, которого целое утро все никак не мог найти Билл, и вот он, стоял прямо перед ней.

Маг приветливо оглядел девушку и ее необыкновенных спутников, на секундочку остановившись взглядом на Фернане, и любезно продолжил:

– Если вы навесить Кида, так я еще сегодня утром отнес его в городской лазарет, поэтому, увы, ничем не могу помочь.

- Ему стало хуже?! – воскликнула Ника, чем не мало удивила, как светловолосого чародея, так и всех вокруг.

- Хуже? Нет, что ты, Ника! Конечно же, нет! - маг успокаивающе погладил ее по голове. – Так было нужно, вот и все. Меня об этом попросил директор Арнабель. Не переживай, Кид не тот человек, который даст себя сломить какой-то там усталости или же болезни. Он все-таки великий антимаг.

Последние слова Креститель сильно растянул и окончательно пробуравил в незнакомом ему мальчишке, что сопровождал его дорогих учениц, дыру своим острым взглядом:

– Вы… приходите вечером или же уже завтра, - продолжил он. - Когда Кид полностью поправится, - чародей похлопал Нику по плечу, и странная удушающая магия немедля исчезла, словно ее и не было.

Девушка вздохнула полной грудью.

Затем Креститель проделал тоже движение с Элли, и взгляд светловолосой девушки, прежде, очевидно, застланный какой-то серой пеленой, прояснился. Она ошеломленно огляделась: посмотрела на Глена, который продолжал беззаботно улыбаться, затем на лучшую подругу, что точно также удивленно потирала свою шею, а после увидела справа от себя перекошенную рожу Фернана.

Парнишка был явно чем-то не доволен, хотя и всячески пытался это скрыть.

- Что же, в таком случае мне пора возвращаться к работе, Ника, - наконец подал голос Глен, дружелюбно окинув взглядом всех троих. - После вчерашнего на меня столько бумаг всяческих свалилось, что, боюсь, как бы мне самому в лазарет городской-то не загреметь из-за переутомления. Поэтому, простите уж своего любимого учителя за то, что он больше ничем не может вам помочь, - чародей почесал затылок, незаметно кивнув Нике на паренька.

- Да-а, нам… тоже, вроде как, нужно уже идти, - неловко улыбаясь, ответила та и ткнула локтем Элли.

- А-абсолютно согласна с Никой, - тут же подтвердила девушка. – Учителя Кида нет, а значит – нам здесь делать больше нечего. Мы ведь за этим сюда пришли, не так ли, Фернан?

- И-именно за этим, юная Эллина! – воскликнул тот каким-то сорвавшимся голоском и незамедлительно прокашлялся. – Коль уж так сложились обстоятельства – ничего не поделаешь. Я, как человек чести, понимаю, что в жизни бывает всякое, и приму это, как сын посла Империи Ветра.

- Тогда до встречи, – Глен учтиво поклонился и захлопнул дверь.

Они остались в коридоре одни, смущенно помалкивая.

В конце концов заговорил Фернан:

- Что же, спасибо, вам, юные леди, за компанию… и прошу прощения, что истратил ваше драгоценное время, однако… боюсь на этом нам нужно будет расстаться.

- К-как расстаться? – удивились обе девушки, недоуменно посмотрев на поникшего юношу.

- А как же экскурсия по Академии? – быстро вспомнила Ника.

- Ее придется отложить, - Фернан грустно покачал головой. – Я просто вспомнил, что сегодня у меня встреча с отцом, неподалеку от Красной Площади[2]. Я не могу опоздать на эту встречу. Простите, но я вынужден покинуть вас на какое-то время. Если вас не затруднит, можем провести экскурсию вечером, вы не против?

- О! Ну что ты, Фернан! Конечно же нет! – далеко не выказывая такую же грусть, ответила Ника. – Мы тебя встретим сегодня вечером у… у местной таверны.

- С нетерпением буду ждать этой минуты, - паренек вежливо поклонился, и невероятно быстрым шагом зашагал прочь по длинному коридору, словно уже давно знал эти запутанные лабиринты белых стен, как свои пять пальцев.

Как только именитый сын посла завернул за угол, подруги переглянулись и облегченно вздохнули.

- Ну и странный этот парень! – выпалила на одном духу Элли. – Сначала души не чаял в том, чтобы увидать великого антимага, а теперь убежал, как ни в чем не бывало. Понятия не имею, что я такого нашла в нем, когда мы первый раз встретилась.

- Судя по всему, нашла в нем какие-то чары, - фыркнула Ника, опять машинально касаясь собственной шеи. – Я вот, к примеру, постоянно чувствовала, как нечто незримое и чрезвычайно сильное отчаянно пытается меня придушить.

- Ужас! – воскликнула Эл, прикрыв рот руками. – Так… может, тогда пойти догнать этого Фернана и хорошенько ему всыпать? А-то уж больно сильно он здесь свою магию распускает, видите ли! – девушка хотела было направиться вслед за пареньком, но ее удержала за локоть Ника.

- Лучше не стоит. Мы не знаем, кто он на самом деле и что здесь забыл, - «Хотя я, наверное, и догадываюсь…», - про себя подумала наследница дома Беллай, а вслух сказала. – Вдобавок, если это «такая магия», что заставляет всех, с кем он заговорит, беспрекословно подчиняться ему - то нам и подавно следует держаться от него подальше.

- Хм, может быть, ты и права, подруга, - немного поразмыслив, сказала Элли. – И все равно как-то неприятно. Хорошо хотя бы, учитель Глен сразу это заметил и снял с нас эти клятые чары, – она поежилась.

- Не могу не согласиться, - кивнула Ника, смотря в конец бесконечно-длинного белого коридора.

Происходящие события приобрели крайне резкий для нее поворот, параллельно с этим бешено набирая собственные темпы. Как только антимаг потерял сознание из-под земли, словно по волшебству, начали тотчас вылазить всякие гнусные и грязные твари, вожделеющие лишь одного - его скорой смерти.

- У меня даже было такое ощущение, что на шее у меня какой-то липкий слизняк, что никак не отцепится.

- У-у, мерзость, - прокомментировала Элли.

- Еще какая, - девушка горько улыбнулась. – И что же теперь делать? Сообщим об этом директору Арнабелю или дождемся вечера и будем действовать по ситуации?

Эл задумалась, и через несколько секунд напряженного мычания себе под нос, сказала:

- Я не думаю, что рассказывать об этом директору – есть хоть какой-то смысл. Скорее всего ему уже сообщил обо всем учитель Глен, - девушка почесала затылок. – Да и вообще, мне кажется, лучше всего держать это втайне, ибо кто знает, нет ли где-нибудь поблизости еще одного такого «Фернана».

- Думаю, ты права, - подтвердила Ника. – Значит, мы ждем вечера?

- Именно, - кивнула девушка. – И я даже знаю, где нам скоротать время. Ты голодна, Ника?

-Спрашиваешь тоже. У меня с самого утра ни крошки во рту не было.

- Тогда следуй за мной, подруга, - Эл взяла ее под руку, и они вместе направились прямиком в ту самую таверну, возле которой вечером «договорились встретиться с Фернаном». А именно - в таверну под названием «Колокольчик Юга», что была названа в честь тех самых знаменитых цветов, растущих на просторах Бесконечных Полей Империи Дождя, и звенят каждый раз, когда по ним рассекает на своей кристальной колеснице ветер.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Когда Глен закрыл дверь в свой кабинет и сделал несколько шагов по направлению к креслу, на котором вчера сидела Ника, слушая историю о великом антимаге, то упал на него, обессиленный. Тяжело дыша, словно борясь с неведанным нам противником, чародей устало посмотрел на свою кровать, где все еще, укрытый его Абсолютным Барьером и толщей всевозможных иллюзий, вперемешку с защитными заклинаниями, которые чародей без устали поддерживал уже около пятнадцати часов, лежал Кид, кривясь от кошмаров.

Весь вчерашний вечер, ночь и сегодняшнее утро маг поддерживал эти невероятно сложные запутанные чары, не смыкая глаз, дабы никто не смог и близко подобраться к Пожирателю Зла, пока тот спит. Он истратил очень много маны, и сейчас держался лишь из-за того, что ел и пил много, чтобы хоть как-то пополнять запасы сил.

Нет… Конечно, если бы он сломал самое меньшее, хотя бы одну печать на своей левой руке, что была видимо лишь ему – то смог бы продержаться таким образом целых три дня и даже не почувствовать усталости, однако… чародей прекрасно понимал, что великий антимаг не простит его, если он сделает это.

Глен печально посмотрел на своего лучшего друга, которому вполне мог сойти за старшего брата, и грустно улыбнулся: «И почему ты всегда оказываешься прав, Кид?.. Почему хотя бы раз не ошибся? – он закрыл глаз, подставляя усталые веки под бледный свет серого неба. – Ты словно знал, что, в случае провала первой атаки на Академию, наши враги не остановятся и незамедлительно попытаются атаковать еще раз…» – маг бессильно сжал и разжал кулаки, словно его в один и тот же момент посетили две совершенно противоположные мысли, которые растворились одна в одной, как сахар в лавандовом чае, породив сначала злость, а потом спокойствие.

«И для того, чтобы защитить того человека, кто и был с самого начала «целью» этого треклятого культа, ты раскрыл себя… раскрыл свою силу, показав, кто сейчас стоит на страже Академии Двадцати, перенаправив их кровожадный взгляд на себя… Ты знал, что, если съешь ту огромную темную душу гротта – твое тело не выдержит. Ты знал, что станешь беззащитным в таком случае, и что вместо первоначальной цели, они обратят свое внимание на тебя – на более легкую мишень, которая уже давно вставляет палки в колеса всему злу, что живет и здравствует на Основном Континенте, в том числе и культу Шестипалой Длани, – чародей закусил губу, наблюдая сквозь закрытые веки силуэты стремящихся вниз крупных капель дождя. – Но самое удивительное то, друг мой, что делал ты все это, даже не зная на кого ведут охоту эти твари… Ты просто защищал ее... защищал ее,глупый! Глупый, а не великий антимаг, который не дорожит ни собою, ни своим телом, ни своею душой ради других, думая, что искупает таким образом вину своего предка! Антимаг, который все пытается сделать сам и спасти целый мир в одиночку!» - Глен стукнул кулаком по столу, и тот зашатался под мощным ударом.

«Что же, ты добился своего, Кид… они пришли за тобой, - Креститель злобно уставился на закрытую дверь, словно вознамерившись испепелить ее взглядом. – Пришли, чтобы увидеть свою смерть!..»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В это же время Ника с Элли уже давным-давно покинули полуразрушенное здание академии, оставив позади и стук молотов по гладкому мрамору, и шумные разговоры студентов, не спеша подбираясь к Колокольчику Юга – сосредоточению всего веселья и радости людей на ближайшие сотни ярдов вокруг.

Они шли молча, но молчание это было легким и непринужденным, а не как иногда бывает, когда тишина наступает в самый неподходящий для нее момент, словно специально портя лучшим друзьям их диалог. Такую тишину Ника любила, ибо могла вместе с подругой просто смотреть по сторонам, наслаждаясь красками мира и гамом, что лился отовсюду струями призрачных водопадов, разбиваясь о пространство, как о невидимую стену.

В городке, где жили и проводили большее свое время студенты, как уже упоминалось ранее, было все, чего только душе угодно. Это дивное, красочное и пестрящее красками место, полное жизни, которое каждый мог смело назвать своим вторым домом, в прямом смысле убаюкивало твое сердце тихой колыбельной, ласкало разум царившим умиротворением, опьяняя и завораживая тебя и твой дух.

Впрочем, несмотря на все вышеперечисленное, после вчерашнего инцидента, который, казалось, пошатнул все то мироустройство, царившее столько лет в Академии, люди стали менее радостны и менее веселы, а на каменных и всегда шумных улицах начала бродить пустота, сплевывая остатки едкого табака, что всегда носила с собой, тем самым звоном в тиши, который часто можно было услышать после бурной ночи танцев и плясок.

Где-то около полудня, когда дождь над их головами загудел подобно гномьему паровому двигателю, рассыпаясь во все стороны мелкими льдинками, девушки остановились возле высокого, каменного, трехэтажного здания на окраине длинной улицы, над дверью которого большими литыми буквами было написано «Колокольчик Юга» и, недолго думая, вошли внутрь.

Таверна была битком набита людьми. Здесь проводили свой досуг абсолютно все, но в основном, конечно же, это были студенты, и учителя, к которым, иногда могли присоединиться и парочку жителей, прямиком из Ааласа. Естественно, в первую очередь потому, что слава о «Колокольчике Юга» простиралась далеко за пределы Академии Двадцати и доходила порой, даже, до самого императорского дворца.

Впрочем, надо бы сказать, что такую популярность сие заведение получило отнюдь не потому, что славилось какой-нибудь невообразимой выпивкой или изысканьем блюд, чьи ароматы, а потому, что внутри этого невероятного дома веселья каждую среду, около двух часов дня, выступает знаменитый на всю Империю Дождя сказочник по имени Сааро Мелогалли, чьи истории регулярно ввергали посетителей «Колокольчика Юга» в самый настоящий океан всевозможных чувств и эмоций, окуная в тот чудный мир мифов и легенд, что хранит в себе лысая бородатая голова удивительного старика.

- Точно! Совсем скоро же выступление мистера Сааро! – воскликнула Элли, оглядывая веселящийся народ, который даже не заметил, что дверь в таверну секунду назад громко и протяжно скрипнула, впустив в теплое помещение двух молодых девушек. – Теперь понятно, почему здесь так много народу.

- Все пришли послушать его истории? – улыбнулась Ника.

- Ага, – кивнула Эл. – Ты ведь, по-моему, еще ни разу не была у него на выступлении, не так ли? Ох, и многое же ты потеряла, подруга! Ну что же, сегодня мы наверстаем упущенное. Уверяю, это будет незабываемое впечатление!

- Хм, охотно верю, - усмехнувшись, ответила наследница дома Беллай и принялась искать свободное место.

- Э-э-эй, Ника, Элли! А чего это вы встали-то у прохода?! Подите, ик, сюда!

К ним неожиданно обратился знакомый женский голос, и обе девушки тут же увидели в самом дальнем углу таверны профессора Арфонию Гальд, сидящую за большим дубовым столом и крепко сжимающую в руке кружку какого-то, судя по всему, весьма горячительного напитка. Профессор была красной, на ее лице сияла роскошная белая улыбка, а волосы на пару с платьем были растрепаны, словно она сидела здесь со вчерашнего вчера.

- Профессор Арфония?! – удивленно воскликнули подруги.

- Именно я, ик! – откликнулась заместитель директора, сделав долгий и протяжный глоток вирвусской дури, чье мятно-медовое зловоние слышалось даже отсюда.

Подруги переглянулись и поспешили к профессору, а как только приблизились к ней, заметили, что на ее столе, кроме нескольких тарелок, доверху забитых куриными костями, стояли еще и целых четыре опустевших кружек из-под пива. Несколько печальная, но в то же время веселая светловолосая девушка двадцати пяти лет, что преподает у них так называемую «общую вспомогательную магию», то есть магию исцеления и т.п. - профессор Арфония, отчего-то грустная, и пытающаяся заглушить эту грусть отборным алкоголем, сидела за столиком в полном одиночестве.

- Ну же! Чего вы, ик, стоите-то? Садитесь! Как видите, у меня места много! – профессор гордо показала на пустые стулья рядом с ней и чуть было не упала со своего же, но, благо, ее вовремя подхватила под руки Ника.

- Профессор, может, Вас лучше отвести домой?

- Что? Домой?! Ни-за-что, Ника! Я всю-ю-ю жизнь хотела, ик, попасть на выступление этого смешного старичка, а тут – домой! Ага, сейчас! Только через, ик, мой труп!

- Ну вот, только этого не хватало, - Элли помогла Нике усадить профессора обратно на стул, и та тотчас сделала еще один глоток вирвусской дури.

- А вот этого с вас уже достаточно, – Ника резко выхватила из рук заместителя директора железную кружку, отставив ее в сторону.

- Но как же!..

- Достаточно, - твердо повторила девушка, и профессор нехотя согласилась.

- Тогда-а, может, присядете? А-то я здесь совсем одна с самого утра сижу, ик… Глена не видно со вчера, Габриель в госпитале, а я, ик, я-я-я… совсем одна!..

- Хорошо-хорошо, только успокойтесь, - уверила Элли, улыбаясь. – Нам все равно некуда сегодня спешить. Уроков нет, в общежитии делать нечего, а идти в город – уже поздновато будет.

- А вы что тоже пришли послушать сюда, ик, истории? – тотчас спросила та, пытаясь указать пальцем на небольшую сцену посреди таверны, хотя и получалось это у нее, скажем так, с большим трудом.

- Именно, – ответила Эл. - Представляете, Ника еще ни разу не была на выступлении мистера Сааро.

- Правда? – ошеломленно спросила заместитель директора и хотела было вернуть себе кружку с выпивкой, но Ника отчетливо дала ей понять, что у нее ничего не выйдет.

- Да, это правда, - ответила наследница дома Беллай, поставив полупустую пинту на соседний столик. - Даже как-то странно, ибо столько лет учусь, и ни разу не была на выступлении, хотя оно и проходит почти каждую неделю.

- Это, наверное, все потому, что мы, обычно, обедаем в Академии, - предположила Эл. – А теперь, когда половины Академии, кхм, нет, - то сама судьба привела тебя сюда.

- Пожалуй, так и есть, - кивнула Ника, и подозвала к ним официанта, который любезно забрал пустые тарелки, взяв при этом новый заказ. Вскоре подругам поставили на стол две порции сладкого супа с картофелем и горячий рис с говяжьей вырезкой, однако не успели они толком приняться за еду, как свет в таверне погас, а на небольшую сцену, на которую всего-то пару минут назад указывала профессор Арфония, вышел невысокий старичок с длинной серой бородой.

Он был одет в длинный шелковый плащ, ноги ему украшали начищенные черные глянцевые сапоги, а в руках, сжимая указательным и большим пальцами коричневый корешок, он держал нечто вроде записной книжечки.

Все затаили дыхание и с трепетом устремили свои взгляды на старичка. Незнакомец прокашлялся, а затем легким, незамысловатым движением отправил записную книжечку себе за пазуху.

- Приветствую вас, дорогие друзья! – начал он. – Мое имя - Сааро Мелогалли! Я – сказочник, чьи истории так сильно любят здешние посетители.

Послышались бурные аплодисменты; старик с восторгом окинул взглядом всех присутствующих:

– Хм-м, однако, вижу, сегодня у нас очень много новых лиц! - сказал он, таинственно подмигнув Нике, на что толпа взбудоражилась, а девушка, в свою очередь, неловко усмехнулась. – Что же, будем надеяться, что мое представление покажется им столь же прекрасным, как и сей чудный весенний вечер, который вы, любезные, решили провести в компании со мной! Однако, хотелось бы прежде кое-что сказать, мои дорогие друзья! – заявил мистер Сааро. – Перед тем, как начать свой рассказ, я хотел бы предварительно напомнить вам о тех, кто трагически погиб вчера, когда на нашу великую Академию Двадцати было совершено нападение некого магического культа… Посему, мои дороги, сейчас я призываю всех вас почтить память умерших и просто… просто минуту помолчать.

В то же мгновение зал погрузился в глубокую тишину, словно некто с потустороннего мира провел по нему чернильным пером, которое зарисовало уста тех, кто, казалось, по самой своей человеческой природе, сейчас просто не мог перестать веселиться и разговаривать.

Сей факт очень сильно удивил Нику. Но еще больше ее удивило благородство и смелость мистера Сааро, который вспомнил про вчерашний «инцидент», хотя о нем и строго-настрого запретили говорить те, кого здесь принято называть «представителями Совета Двадцати Четырех» - высшего Совета по Вопросам Магии и Волшебства на всем Агуллане[3], который, как уже упоминалось ранее, является неким «независимым органом», контролирующим всё магическое сообщество на Основном Континенте.

Совет не подчиняется ни одной из существующих в этом мире Империй, посему и именуется «независимым», действующим за своими собственными правилами. В его полномочия также входит обязанность регламентировать и руководить действиями абсолютно всех живых чародеев, которые имеют соответствующий документ, что доказывает их «легальную деятельность», как магов в Агуллане, оказывать им помощь, если потребуется, ну и, естественно, приводить в исполнение приговоры в случае провинности.

Именно этих «представителей», к слову, и упоминал вчера Билл, когда говорил, что все входы в школу были перекрыты отрядом, что прислал Совет, который лично занялся «расследованием» Акта Магического Терроризма, возникшего на территории Академии.

По завершению расследования был издан указ о «не распространении о случившемся», так как это может повлечь за собой недоброжелательные последствия как и для самого Совета, так и для Империи Дождя, на чьей территории находится самая престижная магическая школа во всех Шести Империях.

Поэтому Ника была весьма удивлена смелостью бородатого сказочника. Ведь, мало кто осмеливался нарушать указы Совета или так в открытую и напрямую им противиться. Даже она, хотя и лично присутствовала вчера при всех тех страшных событиях, не решалась заговорить или же упоминать их, ибо боялась…

- Все в порядке, Ника? – тихо шепнула ей на ухо Элли.

- А-м, да, все в порядке, Эл. Спасибо. Я просто немного задумалась.

- Бывает, - отказала подруга. - Так, все хватит! Смотри, шоу начинается!

И впрямь точно после этих слов мистер Сааро продолжил:

- Но сегодня, дорогие друзья, пожалуй, не совсем тот день, чтобы говорить о смерти. Нет, далеко не тот день! Сегодня я хочу рассказать вам о тех, кто отважно сражается с этой смертью! Сражается с ее детьми, защищая простых людей. Сегодня я расскажу вам легенду об одном Заклинателе, в которую, я знаю, большинство из вас, наверняка не поверит, впрочем, на это мои истории и называются сказками. Итак, слушайте.

- Все началось около тысячи лет назад, когда существовала именитая Империя Савэн – Империя Огня. Великая Империя. Империя, могущество которой сейчас можно узреть, разве что наблюдая за не менее невероятным королевством - Империей Солнца, которую последнее время еще принято называть Наследницей Огня Тулы… Впрочем, хочу сразу предотвратить среди вас, дорогие мои, любые споры по этому поводу, сказав, – и здесь Мистер Сааро загадочно улыбнулся, - что данная заслуга всецело принадлежит его величеству, Безликому Императору и никому другому. Который, кстати, как говорят на просторах самой Империи: «Поднял солнце обратно на вершину мира», - старик сделал характерный жест рукой, указывая к потолку, а потом снова опустил обе ладони вниз. – Впрочем, истории о Безликом давайте отложим на какой-нибудь другой раз. Хах, сейчас же давайте вернемся в прошлое. Назад! Посему, прошу вас, давайте все вместе закроем глаза и представим!.. – сказал он, дождался, пока все посетители с восторгом позакрывают глаза, и начал.

– Это было рано утром, когда северный ветер задувал стяги на высокой башне городка под названием Сагор – нынешняя Империя Дождя. Было тепло, на небе светило яркое солнце, согревая плечи страннику, что только что преодолел огромные каменные ворота и ступил своею ногою на гранитный тракт улицы Рек. Странник этот был не мал и не велик, не толст и не худ, разве что жилист… Его голову покрывала черная, как сама ночь, вуаль – а из-за спины выглядывал странной формы меч, будто бы вырезанный из куска древесины.

Путник был уставшим - глаза выдавали его - они были холодны и полны ненависти, ненависти ко всему живому.

Постояв, подобно статуе, еще несколько минут и тщетно пытаясь найти выход у себя в голове из чудного лабиринта под названием «сознание», странник все-таки сошел с места, направившись, по его мнению, в толи гостиницу, толи таверну, что так заманчиво выглядывала из-за угла погнутого здания ратуши. Сделав ровно сто шагов к северу, двадцать к западу и три на северо-запад он уперся, как бык, о дубовую дверь, надавил на нее как великан, та скрипнула, как скрипит старый ржавый гномий механизм, и медленно отворил ее.

Внутри здания было тепло и уютно; много народу, веселья, еды и выпивки, которая пенилась в железных кружках, подражая морским волнам.

Однако. Как только странник переступил порог – «бам», - все тут же затихло: и музыка, и гомон, и шум и… разговори людей. Самому страннику, впрочем, очевидно, было все равно на такую неоднозначную реакцию публики, ибо не опрокинул он ни единого слова, а лишь твердым, уверенным шагом направился к барной стойке, за которой ему уже строила глазки красивая девица, тяжело, словно неся на себе неподъемную ношу, сев на высокий стул, оперевшись руками о темное дерево.

- С дальней ли дороги? – поинтересовалась девица, но в ответ ей донесся лишь приглушенный и явно безразличный «кашель», который показал всю истинную натуру этого незнакомца. Натуру человека, что не любил лести и уж тем более вопросов, ставящих перед собою цель выведать у него его сокровенные тайны.

- Эм, Вам что-нибудь нужно, мистер? – уже более серьезней спросила его девушка и только тогда ее удостоили ответа:

- Я-я, - начал было таинственный незнакомец, словно тяжело ему было разговаривать на человеческом языке. – Я-я… ну, как бы это сказать, - путник напрягся, словно тщательно взвешивая последующие слова. - А скажите-ка, миледи… такой вот к Вам вопрос есть у меня: «Ам, а нет ли у вас здесь часом проблем, ну-у… с упырями?»

В таверне вновь повисла неловкая тишина, а на самых отдаленных от бара столах, спрятанных под вязким жиром тьмы и мрака, где-то средь паутины сырости, даже послышался какой-то приглушенный шепот, этакого типа:

- Неужели, это один из «тех»?..

- Похоже, однако… они-то, они-то большая редкость!

- Что же тогда один из «этих» делает близь столицы? Неужто на плаху захотел? Ха-ха!

- Тише, а вдруг услышит! Проклянет еще!

- Ох, не дай Аврил тому случиться!

Но странник, хотя и обладал чрезвычайно острым слухом, решил не отвечать на заявление пьяниц. Он лишь продолжил спокойно смотреть на девушку, которая переменилась в лице от страха и не могла вымолвить тогда и слова.

- Я что-то не так сказал? – осведомился путник, не понимая такой странной реакции на его вопрос. – А-а! Вы, наверное, думаете, что, коль спрашиваю, я один из «тех», верно? Нет, я не такой, смотрите! – путник снял вуаль и показал свое еще юное лицо, которая еле-еле затронула легкая щетина. – Как видите, никаких рогов, - улыбнулся незнакомец, и в таверне снова воцарился шум.

- Хах, о чем Вы, мистер? У нас «таких» и подавно не водится… - улыбнувшись, ответила девушка, наконец придя в себя, увидев, что под черным капюшоном лицо самого обыкновенного человека. – И слава Аврилу, я вам скажу. А-то проблем бы потом не обрались. Вы же спрашивали о кровососах, не так ли? – уже тише.

- Ну, наверное, - ответил незнакомец. – Смотря что Вы имеете в виду под «кровососами». Кровь-то пьют не только простые вампиры, а всякие и другие чудища, иногда даже похлеще их. Упыри же – это терминология более старшего поколения, сюда входят и вампиры, и им подобные шепчущие, которые тоже пьют, но уже человеческие сны.

- Я-ясно, - отрывисто сказала девушка, поняв, что зря спросила, однако разыгравшееся один раз любопытство уже не отпускало ее, как бы она не старалась. – Нет, не водятся. А зачем Вы их ищите-то, мистер?

- Я? – незнакомец задумался. – Хм, я их изучаю.

- Так вы ученный?! – воскликнула красавица.

Путник отвел взгляд:

- В каком-то роде… Впрочем, я изучаю не только их. На моей памяти есть много всего, включая упырей.

- Ого, Вы так говорите, словно уже прожили не одну сотню лет, - улыбнулась ему девушка.

- Да, это просто привычка такая, - тоже попытался усмехнуться путник, но у него это, скажем так, не очень хорошо получилось, а посему разговор как-то сам по себе прервался. Но, понятное дело, ненадолго, ибо девушка все-таки не удержалась и решила поинтересоваться, как же зовут этого «молодого ученого».

- А как ваше имя, мистер?

- Имя? А-а! Вы об этом… Ну, меня зовут…

- Это уже не важно! – оборвал тогда путника голос, который раздался у него из-за спины. – Скажешь это в суде, когда предстанешь пред его величеством – Императором Тулой!

- Что, простите? – удивленно переспросил незнакомец, обвернулся и увидел, что его за плечо держит высокая девушка, чьи волосы были схожи на снег, а глаза – на черные агаты. Она носила латный доспех, в ножнах держала рапиру с изумрудом на рукояти, а за спиной у нее ниспадал наземь длинный красный плащ с гербом Империи Савэн. Еще с ней было двое высоких мужчин, одетых точно также, очевидно, исполняющих роль ее телохранителей.

- Вы, должно быть, меня с кем-то перепутали, - увидев такую невероятную красавицу, незнакомец покраснел и отвел взгляд. – Я здесь только по упырям, никаких больше дел у меня нет.

- А теперь будут! – властно сказала та. – Я - Сиана Лоура Любящая, второй заместитель верховного судьи при дворе Императора Тулы, забираю тебя с собой! – сказав это, девушка ловко заломила незнакомцу обе руки, и тот опомниться не успел, как оказался на земле.

В таверне тем временем все стали тише воды ниже травы, боясь и слово молвить.

- Но за что?! – попытался вырваться из цепких рук путник.

- А за это, - заместитель верховного судьи вытащила у него из-за спины деревянный меч странной формы. – Твое ведь?

- Ну мое, и что с того? – незнакомец напряг все силы, но так и не сдвинулся с места.

– Если твое, значит знаешь и за что тебя стоит упечь за решетку.

- А вот этого как раз и не знаю! – обиженно отрезал странник, понимая, что конкретно влип.

- Это меч из Финисского Дерева, идиот! – рыкнули на него. - Дерево, которое прорастает в Кривом Мироздании! Оно запрещено на территории Империи, потому что есть бесконечным вместилищем для душ! А все мы знаем, что за Магическим Кодексом имени Тулы – любые «душехранилища» строго запрещены, так как нарушают не только все морально-этические принципы человечества, но и противоречат самой природе смерти и жизни!

В трактире все испуганно загалдели, и десятки презренных взглядов немедля пали на молодое лицо, исказившееся какой-то непонятной маской ненависти.

- Все ясно тебе? – спросила у пленника Сиана.

- Ясно, - тихо ответил незнакомец, чувствуя, как на его запястьях стягивают толстою веревку.

- Вот и хорошо, а теперь вставай, с нами пойдешь, коль все уяснил, - девушка потянула путника за пояс, и тот кое-как подвелся на ноги.

- Шагай! – парню в бок ткнули острием рапиры, и тот, тяжело вздохнув, неспешно побрел к выходу, слыша, как позади него гремят латные доспехи.

«Эх, не свезло, так не свезло… - подумал себе странник, криво усмехнувшись. – И что я теперь скажу Орину? Что меня повязали за мою же работу?! Нехорошо, ох, нехорошо… Орин наверняка разозлиться, а кулак-то у него тяжелый! Как приложит, ух, аж мурашки по коже…» - продолжал он бубнить себе поднос, пока внезапно не остановился прямо у двери.

- Эй, чего ты встал?! – возмутилась заместитель верховного судьи, еще раз ткнув рапирой парня в бок, но тот словно и не заметил этого. – Эй… ты чего молчишь? – девушка осторожно развернула незнакомца к себе и резко отпрянула назад, а рыцари, что сопровождали ее - попятились, увидев, как глаза путника внезапно стали ярко-алого цвета и загорелись, подобно огню.

- А я ведь по-хорошему хотел, - произнес незнакомец, скаля зубы и медленно разворачиваясь к рыцарям. – Я же спрашивал у Вас, миледи, нет ли проблем с упырями?!

- Что? – удивленно произнесла Сиана, и в таверне тотчас стало так тихо, что можно было услышать, как ругается стража неподалеку от городской ратуши.

- Берегись! – крикнул внезапно наш дивный незнакомец девушке со снежными волосами, за мгновение разорвал путы, что связывали его, и в последнюю секунду закрыл ее от удара длинной когтистой лапы барменши, которая, приняв свой истинный облик, обзавелась парой-тройской длинных саблезубых клыков.

Чудовищный удар незнакомец ловко остановил своим предплечьем, которое предварительно обмотал черной цепью, взявшейся словно из ниоткуда.

- Я же спрашивал: есть или нет?! – устрашающе рыкнул странник и прикусил себе язык, после чего ловко увернулся от очередного удара, и за мгновение, обвязав загадочной черной цепью ноги чудовища, опрокинул того на пол, сплюнув сгусток образовавшейся во рту крови тому в морду.

Монстр зашипел, закрутился, словно червь, и в конце концов застыл на месте с прожжённым мозгом и дырой посреди черепа.

Тогда незнакомец облегченно выдохнул, стащил цепь с ног поверженного врага и заставил ее исчезнуть в воздухе. После чего он обошел чудовище с противоположной стороны, осмотрел его голову и тяжело вздохнул:

- М-да, за такую и гроша не дадут, - парень кинул укоризненный взгляд в сторону девушки и ее телохранителей. – И это все из-за Вас, милейшая заместитель верховного судьи, - глаза его снова приобрели привычный цвет. – Если бы не отобрали у меня меч, за целую и невредимую голову сошкьи[4] отвалили б около ста золотых, а теперь и серебряного не дадут.

- Что? Тебя именно это сейчас заботит? – с ошеломлением в голосе спросила Сиана.

- Ну да, а как по-другому? Я, в отличии от Вас, счастливчиков по жизни, у которых никогда не бывает проблем с деньгами, частенько испытываю холод и голод. А еще хочется порой отдохнуть и посидеть с друзьями в таверне, выпив чего-нибудь, - путник достал из-за своего пояса маленький ридикюль, из которого вытащил сложенный в несколько раз мешочек, вознамерившись, очевидно, надеть его на голову мертвой сошкьи.

- Хм, похоже, это еще не конец… - остановился он в сантиметре от прожжённой башки, его глаза снова налились красной пеленой, и путник медленно поднял голову.

Вся таверна была просто переполнена монстрами, искусно спрятанных под толщей из иллюзий и наваждений, наложенных каким-то чернокнижником.

- А вот это уже интересно, - прошептал незнакомец, весело ухмыльнувшись.

- О чем ты?! – удивленно воскликнула Сиана, видя, как парень на ее глазах переменился в лице, став словно другим человеком.

- О том, что здесь их целая орда! – прогремев, как церковный колокол, крикнул странник, и на четверых людей в центре таверны в ту же секунду со всех сторон накинулись бестии.

- Вы трое! На пол! – рявкнул парень, и в последнее мгновение швырнул себе под ноги крохотный белый мешочек, из которого быстро начали подниматься клубы едкого дыма. – Я - тот, кто был проклят дитем мироздания! Лишенный дара магии! Дар - обменяю на кровь! Савэн! – последовали иступленные слова, и из рук странника сорвался дикий поток рыжего пламени, который при контакте с белым дымом взорвался, и погрузил всю таверну в лоно буйного огня.

На этом моменте Мистер Сааро, который сам был не мало увлечен собственной историей, громко хлопнул в ладоши, и в «Колокольчике Юга» снова зажгли свет, добавив в само повествование толику бодрящего адреналина.

Ника встрепенулась, мигом раскрыв глаза, Элли рядом с ней подскочила на стуле от такой-то неожиданности, ну а профессор Арфония и пальцем не повела, поскольку уже как полчаса мирно себе спала, подложив под голову свою маленькую сумочку.

В таверне, в свою очередь, поднялись бурные аплодисменты. Мистер Сааро, улыбаясь, любезно кланялся своим слушателям, посылая во все стороны воздушные поцелуи, зрители неугомонно хлопали в ладоши и радостно насвистывали.

В воцарившуюся какофонию присоединились местные музыканты, и именно тогда Нике почему-то показалось, что где-то за окном таверны прозвучало слово: «Пожар!», однако девушка как-то не обратила на это сильного внимания, списав, очевидно, все на часть представления.

Вскоре шум постепенно утих, голоса приумолкли. Веселый сказочник отхлебнул из большой деревянной кружки пива, которое ему любезно предоставил хозяин заведения, и, дивно цокнув языком, хотел продолжить свою историю… жаль, только не успел.

Его оборвал чародей-стражник в черных перчатках, ввалившийся в трактир, словно медведь в собственную берлогу.

- Пожар! – завопил маг на все горло.

- Какой пожар? – удивился Мистер Сааро, выпячивая на чародея глаза. – Это все часть представления, шутка!

- Да не здесь, старый дурак, а снаружи! Снаружи пожар! Горит вся Девятая алея! – перебил его тот.

- Это же там, где находится общежитие мальчиков! - ужаснулась Элли, вскакивая со стула.

- И как раз недалеко от центрального входа в Академию… - тихо добавила Ника: «Но, как это случилось?»

- Немедленно покиньте здание! - сбил ее с мысли стражник, и все, как один, кубарем, толкаясь и пинаясь, побежали прочь из трактира, топча сапогами каменный пол.

- Да что же это за напасть-то такая?! – выругалась, как умела, Элли, параллельно помогая Нике вынести спящую профессор Арфонию из здания.

- Не знаю! Словно проклятье какое-то! – ответила Ника, выбравшись с подругой на улицу, где и впрямь сейчас в предвечерних сумерках бушевал неистовый пожар, вздымая вверх снопы искр, золы и пепла.

Девушка окинула взглядом толпы народа, и крики раненых ударили в ее барабанные перепонки, будто волчий вой - ужасающий и страшный. Девушка закрыла уши руками, пытаясь оградить себя от страшного рокота тех, кому было сейчас больно, и отвернулась, будто бы это помогло ей не видеть всего того ужаса, который нынче вступал в свои права уже второй раз за эту неделю. Тогда-то Ника и увидела, что перед ней все это время вытанцовывал, пытаясь что-то сказать, никто иной, как Мистер Сааро Мелогалли собственной персоной.

Девушка быстро опустила руки и услышала такие слова:

- Быстрее, юная леди! Ваш синеглазый друг - он здесь и находится в большой опасности! Вы знаете, что должны делать, а поэтому торопитесь! Иначе, будет слишком поздно! – сказал он и тотчас помчался со всеми остальными прочь из городка прямиком в Долину Ав, оставив изумленную девушку в недоумении провожать его взглядом.

- Ника, чего это ты тут столбом стоишь?! – рядом с девушкой появилась задыхающаяся Элли, которая только что передала в руки одного из стражей профессора Арфонию.– Нужно скорее убегать отсюда!

- Нет, - еле слышно вырвалось из груди Ники, словно предсмертный хрип.

- Что? Что значит «нет»?! – ужаснулась подруга, пытаясь перекричать вопли толпы. – Скоро здесь все поглотит огонь! Стражники не могут остановить его, магия слишком сильна для них!

- Нет! – отчаянно воскликнула Ника, топнув ногой. – Даже если так, даже, если здесь все поглотит этот треклятый огонь - я не могу сейчас просто убежать! Я… там… остался учитель Глен!..

- Он сам сможет о себе позаботиться! Ты же это прекрасно знаешь. Он великий чародей!

- Да, но с ним… еще и Кид!

- Как-так? Учитель Глен ведь сказал, что он находится в городском лазарете?! – пораженно воскликнула Элли.

- Очевидно же, что он соврал! Соврал, понимаешь?! Дабы этот гадкий мальчишка… - Ника вспомнила слова Фернана и то, как они с ним договаривались встретиться как раз возле этой самой таверны, которую сейчас лизали исполинские языки пламени. – О нет… уже слишком поздно…

- Ты что имеешь в виду Фернана?! Думаешь, что это его рук дело?!

- Именно, он затеял все это! - ответила Ника, в страхе отпрянув назад от упавшей рядом с ней горящей еловой ветки. – Мы должны помочь учителю, иначе будет слишком поздно – так сказ!.. – здесь, не знать почему, но девушка решила промолчать и не говорить подруге, кто сообщил ей эту информацию.

Скорее всего потому, что и сама до конца еще не могла в это поверить.

- Знаешь, а в этом есть доля правды… - задумчиво ответила ей Элли спустя какое-то время. – Ладно, если уж ты так уверенна в том, что учитель Кид здесь, Ника, и продолжает лежать без сознания и беззащитный, – мы просто не можем оставить его! Тогда я с тобой!

- Т-ты уверена? – не поверила своим ушам Ника.

- На все сто процентов! – ухмыльнулась та. – Ведь учитель Кид спас нас всех вчера от того ужасного монстра, не так ли?! А значит сегодня – мы спасем его от огня и этого гадкого Фернана-поджигателя, чтобы его черти побрали!

- С-спасибо тебе огромное, - все, что сумела ответить подруге Ника, чувствуя, как быстро бьется ее сердце.

- Позже поблагодаришь меня, подруга! – задорно улыбнулась девушка. - Сейчас – мы должны бежать в кабинет учителя Глена!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Креститель сидел в полной темноте у себя в кабинете и томно смотрел в большое стрельчатое окно, в которое уже начали пробиваться первые лунные отблески. Он сидел так с того момента, как к нему с утра пришла Ника с Элли и тем парнишкой, который, надо бы сказать, весьма и весьма искусно владеет магией подчинения раз смог обмануть лучшую ученицу Академии Двадцати и ее подругу.

Чародей сидел, поджав ноги под себя и сложив руки вместе, пытаясь как можно меньше двигаться, чтобы не расходовать слишком много маны. Он знал, что скоро к нему заявятся с визитом, посему хранил молчание, превратив всего себя в сплошной слух, собирая и накапливая остатки своих сил для того, чтобы дать отпор негодяю.

И вот… Глен резко открыл глаза; по его коже пробежали мурашки, ибо противника с такой сильной отрицательной аурой он не чувствовал уже очень давно.

Кид все еще спал. Мальчик лежал на мягкой койке и, как всегда, корчился на ней от кошмаров, повторяя, словно мантру, имя «Шарлотта», которую любил, наверное, больше всего на свете.

Единственная надежда Крестителя в сложившейся ситуации – продержаться до того момента, когда его друг очнется, чтобы помочь ему в битве, или же… маг испытующе посмотрел на свою левую руку, где, опять же, лишь ему были видны девять кругообразных оранжевых печатей, что кольцевидными дугами охватывали ему все предплечье:

- Или же я заставлю этого подонка гореть в адском пламени, - прохрипел Глен, вставая с кресла. – Но пока до этого не дошло… - чародей направился к своему столу и достал из одного ящика связку метательных ножей. – Обойдемся старым-добрым методом.

Креститель, немного прихрамывая, подошел к двери и надавил на нее, выйдя в длинный коридор, освещенный со стороны внутреннего двора ярким лунным светом. Вышел, захлопнул за собой дверь, привязал связку ножей к поясу и начал ждать, время от времени поглядывая в темноту в конце коридора, которая то и дело пугала его своей неопределенностью и безмятежностью.

И тут тень вдруг чья-то извратилась где-то там, на границе тьмы и мрака, а на бледный свет, что проникал через большие окна, вышел никто иной как Фернан Дель-Кателье.

- Или же… лучше называть тебя Фредом Актали Флаосом?! – громко, подобно эху, вопросил маг парнишку, который стоял в сотне шагов от него и мерзко скалился.

- Можешь и так, мой старый коллега, Глен Фаарон. Да хоть бывшем учителем этой Академии, коль пожелаешь, - сказал мальчишка, щелкнул пальцами, и его искусная иллюзия растаяла на глазах, представ высоким мужчиной в опрятном черном кожаном костюме, на чьем лице еле заметно поблескивал дугообразный шрам близь левой щеки.

- Ну-у, в принципе можно и так, дорогой мой Фред, - скривился Креститель, наблюдая, как его будущий оппонент медленно вышагивает в его сторону. – Вот только меня заботит один вопрос, дружище мой: чего тебе в госпитале не сиделось-то, а? Мы тебе уже и замену нашли хорошую, думали, что не на постоянную основу, но теперь, судя по всему, - ты уволен.

- Ха! Уволить меня может только Арнабель, Глен! – расхохотался бывший преподаватель защиты от темной магии. – Кстати, а где этот старикан?! Чет не видать его сегодня. Опять пропал куда-то, оставив на тебе всю грязную работу?

- Не знаю, не спрашивал, - нехотя ответил Глен и сам начал неспешно двигаться навстречу незваному гостю. – Ты лучше скажи мне, что ты тут забыл, друг мой? И почему же, святой Аврил, твое присутствие «здесь» меня так настораживает?

- И правильно, что настораживает, Гленушка, - ухмыльнулся Фред, - ибо я сюда пришел убивать…

- И кого же?! – рявкнул Креститель.

- Да этого маленького гоблина, который сейчас лежит у тебя на койке и претворяется человеком. Верхушке он уже поперек горла стоит, вот я и здесь, чтобы придушить его.

- Верхушке? – улыбнулся Креститель. – Как интересно…

- Аха-ха, еще бы не интересно, Глен! Сам только послушай. Появился, значится, из ниоткуда этот мелкий черт, шарит везде, словно какая-то шавка, вынюхивает! Как, скажи мне, такое может не надоесть?! Он уже места себе не находит из-за этого треклятого антимага! Говорит: или ты его пришьешь, или я пришью тебя!

«Опять этот непонятный «Он»… - подумал себе чародей, вспоминая вчерашний бой с культистом Шестипалой Длани, который еще назвал их с Кидом Сынами Триды.- Что вчера, что сегодня одно и тоже прозвище… интересно, кого же они имеют в виду?»

- «Он», говоришь? – осклабился маг. - А имени его ты, естественно, не назовешь?

- Имени его? – рассмеялся Фред, словно безумец. – Ха-ха-ха, да если бы вы, идиоты, были бы хоть чуточку поумнее, - то давно бы и сами узнали его имя, найдя крысу в своих рядах!

- Крысу? – Глен сделал презренную гримасу на своем лице. – О-о, не беспокойся, Фред, об абсолютно всех «крысах» мы и так уже давно знаем, - соврал он, надеясь, что подобная уловка сработает, пожав плечами. – Нам попросту не за чем их находить.

Данная фраза удивила члена культа Шестипалой Длани, заставив его застыть на месте, пристально изучая лицо Крестителя, словно натюрморт художников древности.

- Ты блефуешь, - поначалу спокойно, но после сорвавшись на крик ответил маг. - Никто этого не знает! Никто из наших врагов! А тех, кто догадывался – мы давно порешили. И этого мелкого порешим! Я порешу! – культист умолк, а через некоторое мгновение холодно добавил. – И никто нам в этом не помешает. Даже ты, Глен.

Креститель ничего не ответил, пытаясь переварить в голове услышанное: «Что же, попытка не пытка».

- Но я все-таки попробую тебя остановить, - наконец, подал голос Глен. - Пускай я и слягу здесь телом!

- Ну попробуй! Попробуй, жалкий чародеешка! Попробуй остановить элиту культа Шестипалой Длани! – как только данные слова поколебали воздух, в Глена тотчас низвергся яростный поток рассекающего воздуха, который был острее всей известной этому миру стали.

- Оринн Арбада! – донеслось в ответ, и Абсолютный Барьер сокрыл фигурку Крестителя сияющим светом.

- Бесполезно! – злобно донеслось из тьмы отдаляющееся эхо, и рядом с магическим барьером внезапно оказался кулак Фреда Актали, который с легкостью преодолел его яркое сияние, войдя Крестителю прямо в живот.

Глен изогнулся от такого сильного удара, прочувствовав его абсолютно всем телом, но все же смог устоять на ногах и в последствии увернуться еще от двух таких же выпадов, но только в челюсть и печень, отступая назад.

Выиграв немного времени себе на передышку, чародей ловко поднырнул под своего противника и, оказавшись позади него, попытался нанести удар по сонной артерии… Его руку успели перехватить прямо в воздухе, затем выкрутили назад и, очевидно, хотели вырвать вместе с мясом, словно ту дубовою ветвь, но… недооценив физическую силу Крестителя, лишь немного выбили его из равновесия.

Глен незамедлительно высвободился из мертвой хватки, выхватил из-за пояса один из метательных ножей и в момент, когда культист предпринял вторую попытку сломать ему челюсть, - рассек перед собою воздух тонким лезвием.

План вынудить противника замереть на месте сработал безупречно. Фред Актали остановился, однако тут же принял контрмеры и, увернувшись от удара кинжалом в голову, достал Глена во второй раз. Он локтем приложил чародея в грудную клетку, отшвырнув его прочь от себя на несколько метров, но Креститель, как оказалось, словно был сделал из стали, и даже не дрогнул. Остановившись, маг бросил один из своих ножей Фреду между глаз, после чего проделал тоже самое с еще одним и напоследок, собрав сгусток маны в правой руке, испустил в культиста ветвистую молнию, что рассекла темный коридор ярким синим светом.

Послышался звук метала, лязгающего об метал, и из тени на Глена резко выскочил, вымахивая длинным зазубренным мечом, культист, мгновением позже с яростью занеся свое огромное оружие над его головой.

- Кабадон! – в последнее мгновение прокричал Креститель, отправив Фреда в долгий полет куда-то в противоположную сторону коридора и, недолго думая, кинулся следом, выхватив из-за пояса еще один кинжал.

Крохотное лезвие столкнулось в неравном бою с огромным зазубренным клинком, и пол под ногами обоих магов треснул от избытка мощи, а стекла из ближайших окон осыпались им на головы прозрачной трухой.

Глен пригнулся, закрыв нос и рот свободной рукой, дабы не вдохнуть мелкие осколки; Фреду же повезло меньше, однако всего одним небрежным заклятием ветра культист с легкостью очистил себя от стеклянной пыли и продолжил сражение.

Покрыв меч собственной кровью, элитный убийца из Шестипалой Длани заставил лезвие полыхнуть огнем, целясь Крестителю в левую ногу. Неудача. Еще один выпад, на этот раз в сердце - тоже мимо - удар был блокирован кинжалом, который тотчас превратился в раскаленное нечто и полетел Фреду в лицо.

Тот быстро защитился магией воды, возведя перед собой водяную стену, и нанес еще один удар.

Однако Креститель оказался куда быстрее. Он ловко увернулся от огненного лезвия, и вместо того, чтобы отрубить ему ногу, клинок практически по самую рукоять вошел в пол, где оружие и осталось торчать, словно железная антенна.

Вновь пользуясь небольшой передышкой, Глен вскочил, подступил к Фреду вплотную и хотел было на остатки маны еще раз использовать «Кабадон», но… культист понял намерения своего бывшего коллеги и с яростным: «Сабаро[5] Дарас!» - впечатал бедного Крестителя прямо в мраморную стену.

Крик боли заполнил тогда весь коридор, а хруст сломанных костей и порванных сухожилий придал этой «сонате мук» еще и оттенок душераздирающей мерзости. Не давая Глену и мгновения, чтобы прийти в себя, культист схватил его за волосы и несколько раз приложил лицом о каменный пол, разукрасив блондинистые волосы в темно-алый цвет, отшвырнув, после, обмяклое тело в сторону, принявшись судорожно вытаскивать из куска гранита зазубренный меч.

Пока элитный убийца из Шестипалой Длани делал это, Креститель успел немного отползти в сторону и кое-как, но исцелить свое искореженное лицо - на большее, к сожалению, сейчас он попросту был не способен, и с ужасом услышал, как где-то позади него стальное лезвие с трудом покидает гранитные оковы.

Понимая, что жить ему осталось недолго, Глен предпринял последнюю попытку хоть как-то отсрочить свою смерть и выиграть еще немного времени для лучшего друга. Он медленно начал ползти прочь от своего кабинета, чувствуя при этом, как хрустят его поломанные кости. В глазах его стоял туман, в ушах звенело, а внутри – гудела пустота, медленно пожиравшая чародея холодом.

«Неужто… именно такую участь уготовила тебе судьба, Глен Фаарон?.. – подумал маг, упираясь ногами и руками о пол, чувствуя, как кровь хлещет из открытых переломов. – Такую глупую и бесславную смерть… Ха-ха, правду, значит, говорила та старуха: не видать мне жизни среди простых людей. Адом порожденный – в Аду в стенаниях и погибнет», - прохрипел Глен последние слова и взвыл, как раненый зверь, загнанный в угол, проняв этим страшным воем не только стены знаменитой Академии Двадцати Четырех Великих Заклинателей, но и каменное сердце убийцы, который, хотя и на одно мгновение, но замер с воздетым мечом в руках.

- Ты еще поплатишься за мою смерть, - прошипел Глен, оскалившись кровавой улыбкой. – За тобой, тварь, придет сам Пожиратель Зла. И когда это случится – ни один культ в этом мире тебе не поможет, - сказав это, он зажмурился, слыша свист метала, что рвал ткани пространства между ним.

- Вот уж нет, учитель Глен! Никто ни по кого идти сегодня не собирается! – раздался внезапно девичий голос где-то в конце коридора, и вспышка света с яростным: «Савэн!» - осветила поле боя двух магов.

- Это еще что такое?! – завопил Фред, лихорадочно уклоняясь от потока пламени, увидев вдалеке свою старую ученицу. – Ника?! Какого черта ты здесь делаешь?! – и не дождавшись надлежащего ответа, увернулся от синей молнии, которую на этот раз призвала Элли.

- И ты здесь Эллина?! – разъярённо процедил сквозь зубы бывший учитель по защите от темной магии. – Что это значит?! Что это значит, я спрашиваю?!

- Замолкни уже, чертов «Нефернан»! – резко оборвала истошные стоны культиста Элли. – Как вообще можно так громко кричать? Уже все уши из-за тебя болят! Сначала околдовал нас утром, потом поджег наш городок, напал на учителя Глена, а теперь еще и какие-то претензии выставляешь?! Да только посмей хоть пальцем его тронуть, мы тебе такую взбучку устроим, мало не покажется!

- Нет!.. – тихо прошептал Глен, ощущая, как магическая аура Фреда позади него начинает неистово расти. – Бегите, девочки! Он вам… не по зубам!

Ника хотела было как-то ответить на это, однако вдруг запнулась, не проронив и слова, поскольку…

Голос учителя… Он дрожал.

- Верно, черт подери! Верно! Я вам не по зубам, жалкие ничтожества! Ведь я - элита-а-а! – безумно расхохотался культист и, брызжа во все стороны слюной, начал безобразно размахивать зазубренным мечом, словно пытаясь отогнать от себя каких-то невидимых духов; после неожиданно замер, залипнув на месте, подобно мухе, оскалился, как хищник, вытянув вперед шею, подставляя под свет луны витиеватый шрам и… исчез.

Растворился в воздухе.

- Бегите, девочки! Бегите!!! – что было силы закричал Глен, захлебываясь кровью и бессильно пытаясь встать на ноги.

Но не успела Ника опомниться и начать бежать, как рядом с ней, прямо из тьмы, нависнув громадной искореженной тушей, шагнул Фред Актали, чье лицо было поражено кровожадным безумием, смешанным с лунным светом.

Девушка остолбенела, не в силах пошевелить и пальцем, и нежные изумрудные огни, что всегда были полны радости и жизни, заглянули в ту секунду в самую бездонную черную бездну во всем мире, вмиг растеряв в ней весь свой былой свет…

Ужас - слово, которое полностью поглотило ее здравый рассудок, ее мысли и сердце, заставив опрокинуться тонкое тело на колени и, пожираемой страхом, узреть насколько большая разница у них в силе.

Перед Никой стоял сам дьявол воплоти, а его белоснежный хищный оскал – заставил ее дыхание дрогнуть. Она не заметила, как по ее щекам начали катиться слезы.

А уста неумолимо повторять:

- Пощадите… Пощадите!

Огромный меч же уже опускался на ее голову. Опускался и летел с такой яростью, которой не владел даже самый хладнокровный убийца… Она зажмурилась, смирившись, и вдруг услышала в глубине сознания лязг стальных цепей.

Лязг, что был полон гнева.

Ника воздела голову, увидев, что огромный зазубренный меч держит в нескольких сантиметрах от ее лица черная шипастая цепь, пропадавшая где-то там, в сплошной тьме.

- Курт Прокаженный!! – завопил культист, не в силах двинуть мечом. – Что это такое?!

Наследница дома Беллай судорожно перевела взгляд с тьмы на разгневанное лицо убийцы, а потом снова на тьму, заметив, как в ней внезапно полыхнули два синих, как небо… томных, как море, и холодных, как лед, огня.

Полного ненависти.

- Если ты - элита! – прокатилось во всей Академии иступленное эхо, которое, казалось, вознамерилось подняться к самим небесам. – Тогда я – Бог! Цепи Эвилая! - и на убийцу со всех сторон: с земли, со стен, с потолка и просто из воздуха бросились сотни-тысяч железных черных цепей, после чего рядом с изумленной Никой - вырос Кид, окутанный в черный плащ.

- Тогда я – Бог! – выкрикнул парень и засадил перепуганному культисту кулаком между ребер так, что тот и осознать не успел, как оказался во внутреннем дворе Академии, кубарем несясь по зеленой траве, как по крутому горному склону.

Ника потеряла дар речи, Элли, которая все это время была рядом с ней и точно также не могла сдвинуться с места, раскрыла рот от удивления, а Глен, что все еще боролся с тем, дабы не потерять сознание, тихо, но победоносно прошептал: «А я ведь предупреждал тебя, тварь…»

- Далгатт Авгала, – тихо сорвалось с уст синеглазого юноши, и Креститель почувствовал, как его кости и мышцы начинают медленно восстанавливаться.

- Кид! – крикнул Глен, видя, как его друг готовится последовать за убийцей. – Хорошенько все обдумай перед тем, как сделаешь то, что собираешься сделать! Ты еще слишком слаб!

Но чародея не слушали. Ведь в голове и сердце антимага не осталось больше места здравому рассудку. В его глазах – мельтешил витиеватый шрам, что был на левой щеке у культиста, который парень узнал бы из тысячи таких шрамов… витиеватый шрам, который запечатлелся у него в памяти, как некое божественное явление, еще тридцать шесть лет назад в маленьком деревянном подвале, где смерть настигла его единственную любовь.

Он готов и хотел лишь убивать. И ему было абсолютно все равно, умрет ли он на этом пути.

- Ника! Не дай ему пойти следом! – Глен хотел было кинуться другу наперерез, но тот уже растворился в воздухе, оказавшись по ту сторону разбитых окон, где в лунном свете и языках бушующего пламени все еще катился по земле после первого удара Фред Актали – элитный убийца Шестипалой Длани.

Катился до тех пор, пока за шиворот его не остановил антимаг и не приложил о землю так, что последняя пошла ходуном.

Культист скрючился, блеванул кровью, вместе с которой, казалось, повалили и его внутренности, однако, когда Кид окончательно готовился втоптать тело убийцы в землю, сделав из него смесь из трухи, костей и мяса, Фред-таки умудрился подняться, выхватывая из воздуха зазубренный меч, со всей силы опуская его на голову парнишке.

Неистовый поток маны высвободился в тот момент наружу. Ближайшая к чародеям трава превратилась в пепел, а земля – в уголь, раскаленный на жаре сердца одиннадцатилетнего мальчика, остановившего столь ужасающий удар деревянным, на первый взгляд даже игрушечным, мечом, рубанув в ответ с такой силой, что культист еле удержался на ногах.

- Тогда я – Бог правосудия и справедливости! – прорычал Кид, свободной рукой сжимая готовую шаровую молнию. – И моя догма состоит в том, чтобы такие, как ты, - горели в Аду! – с этими словами мощный разряд чистого электричества был отправлен в убийцу, отбросив его на несколько десятков метров прочь, в центр поля.

«Конец», - подумал бы кто-угодно, но только не великий антимаг. Для него - это было только начало!

Начало его мести.

Внезапно земля под его ногами задрожала и завибрировала, и парень в последнюю секунду успел увернуться от гигантских каменных земляных рук, что выросли прямо под ним:

- Жри камни! Чертов гремлин! – закричал не своим голосом культист, пытаясь встать на ноги - и на парящего в воздухе антимага низринулся целый водопад острых каменных шипов, что создавались из пустоты и, вспыхивая огнем, быстрее света летели навстречу мягкой человеческой плоти.

- Зэил Арбада! – вскричал Кид, покрывая себя щитом и, больше не обращая внимания на огненный камнепад, кинулся к убийце, оставляя на траве после себя длинный выжженный шлейф.

Остановившись в десятке шагов от своей цели, юноша бросил вперед деревянный меч и, управляя им одной лишь силой мысли, изобразил руками некий магический жест, в следствии чего, за аголитовой сталью понеслись две черные шипастые цепи.

- Сдохни, тварь! – рявкнул Кид, и убийцу Шестипалой Длани насквозь прошиб его деревянный меч, а затем две железные цепи впились культисту в обе руки, вспыхнув синим пламенем.

Запах горелой плоти усладой заполнил ноздри антимага, одурманивая его рассудок еще сильнее. Холодные синие глаза вспыхнули, а на лице засияла страшная улыбка. Впрочем, затем ему пришлось блокировать удар справа, а потом и слева, ибо два каменных голема - существа, созданные с помощью магии земли - вдруг появились просто возле него.

Мгновенно шагнув назад, Кид ловко перехватил руки каменных истуканов, скрутив их, словно они состояли не из камня, а из какой-нибудь резины, и одним мощным движением раздробил им грудные клетки Кабадоном.

Отряхнувшись от осколков, Кид увидел, что культист сумел высвободился от его цепей и, пытаясь вылечить рану, оставленную аголитовой сталью, помчался прочь, в сторону главного входа в Академию.

- Куда?! Куда это ты побежал, сукин сын?! – поднялось до небес кровожадное эхо, и Пожиратель Зла, не раздумывая, кинулся за убийцей, в три громадных магических шага настигнув его, подзывая к себе деревянный меч, которым хотел пригвоздить Фреда к гранитной стене, но культист исчез прямо на его глазах, растворившись в полутьме.

- Виктера! – глаза мальчишки полыхнули синим светом, и он увидел, как бывший учитель по защите от темной магии, используя некое заклятие, перешагнул с помощью него через центральное крыло здания, оказавшись прямо у главных ворот. – Не уйдешь! – закричал Кид и просто-таки выбил перед собой толстую стену, настигнув чародея прямо у выхода.

Там же Фред резко развернулся к нему и, продемонстрировав змеиный оскал, прошептал:

- Покойся с миром, великий антимаг.

Активировалось спрятанное в дверном проеме заклинание взрыва, поглотившее целиком тело юноши, спрятав его в пучине пламени.

– Попался! – радостно завопил убийца, но тут прямо из дыма показалась бледная жилистая рука.

- Еще чего, - прозвучало в ответ, и Пожиратель Зла схватил культиста за горло, со всей дури впечатав того в пол.

- Покойся с миром, великий чародей Шестипалой Длани… - безумно усмехнулся Кид.

- И это все, что ты можешь, гремлин?! – зло расхохотался убийца, одновременно с этим быстро леча своей раны заклинанием. – Для меня этого мало!

«Ах, мало?..» - это крохотное слово заставило антимага остолбенеть, словно после удара молнией.

- Мало?.. Тебе мало, ублюдок?!

- Стой, Кид! Он провоцирует тебя! – раздалось где-то со стороны коридора, откуда через мгновение показался Глен в сопровождении своих учениц.

- Тебе мало?!! – в руке у парня появился деревянный меч, который, как и вчера днем, он хотел вонзить себе в грудь, отдав свою кровь взамен на силу, что сокрыта внутри аголитового лезвия, но культист, словно ожидая подобного хода действий, резко сбил его с ног, сотворил в правой руке каменный сталактит, вознамерившись насадить антимага на острый камень, как свинью на вертел, и…

Насадил!

Насадил, а из крохотного тела ринулся целый фонтан алой крови.

Ника с Элли вскрикнули от ужаса, и даже Глен на секундочку, но замер, подумав, что это конец.

- Тебе было мало… - вдруг прозвучало одновременно отовсюду, и тело мальчика, из которого выступал огромный камень, растворилось в воздухе. – Что же, теперь тебе будет достаточно! Высшая магия смерти! Ахато Сагарэ Скарид Годдо[6]!

В пространстве перед убийцей образовался сгусток черно-фиолетового нечто, что вскоре обрело очертание исполинских костлявых рук, которые, налившись невообразимой мощью, обрушили ее на культиста.

- Оринн Арбада! – в последнюю секунду успел прокричать Глен, закрыв себя и двух девушек Абсолютным Барьером, ибо удар антимага был такой силы, что ближайшие стены и потолок над ними рухнули вниз, став каменным дымом, а Фред, хруст чьих костей был слышен даже под толщей сияющего света, словно брошенная с небес огненная стрела Аврила[7] - полетел прочь из разрушенных ворот, сквозь стихию все никак неугасающего пламени, прямиком под ледяные капли холодного вечернего дождя, что грохотал сейчас в Долине Ав.

Полетел в ночь, уже, казалось, грудой мяса, застыв безобразной позой на траве посреди бескрайнего поля и тени величественного Ааласа. Застыв средь белых молний и черных туч, что бесконечно роняли на землю свою прозрачную кровь…

Тут на черном небе показалась луна, бледностью осветив тот хаос, что творился близь Академии Двадцати, и около двух тысяч студентов вместе с учителями, что бежали под поднятым барьером из горящего леса к спасительным стенам имперской столицы, увидели, как со стороны горящей школы вылетело нечто, похожее на тело, и как за ним в проблеске лунных бликов, что волнами струились по мокрой траве, бросилась чья-то тень. Маленькая и, на первый взгляд, совершенно беззащитная тень, принадлежащая, может, одиннадцатилетнему мальчишке… Бросилась, возвысившись над изломанным телом, как некий левиафан возвышается над миром, который ему предстоит уничтожить.

Дождевые капли стекали по иступленному лицу синеглазого юноши, западая ему за шиворот и заставляя вспоминать тот самый холод и страх, которые испытывал он на протяжении почти одиннадцати лет жизни.

Эти капли…

Они пробирали его до костей. Тут мальчишка внезапно поднял голову к тучам и одним лишь щелчком пальцев заставил дождь над всем Ааласом утихнуть.

- Надоело, - прошептал он, мимолетно любуясь чистым лунным небом, а после опустил тяжелый взгляд на тело культиста, который, словно ждал мгновения, когда на него обратят внимание.

- Каратастар[8]!

- Фалмэнэ!

Ветер и молния, элитный убийца Шестипалой Длани и великий Пожиратель Зла скрестили свою магию в смертельном бою. Для некоторых их мощь могла показаться запредельной, для некоторых божественной… но в любом случае – лишь один выйдет из них победителем.

Лишь одна сила встанет над другой.

Понимая, что вот через мгновение ему настанет конец, изуродованный магией культист, словно управляемая кем-то марионетка, резко вскочил на ноги, несмотря на раны. Он схватился за голову и, рвя на себе волосы, завопил, как будто резаный, сдирая со своего лица кожу.

Это вынудило остановиться великого антимага. Он знал ситуации, которые могут последовать за подобными действиями, а посему отпрыгнул назад, увидев, как вскоре изо рта и глаз убийцы начало вырываться что-то черное и газообразное, постепенно образуя облако.

«Одержимость?!» - промелькнуло тогда в голове у парнишки, что и сподвигло его немедленно залезть в голову Фреда, где он увидел лишь прозябающую пустоту.

- Еще встретимся, великий антимаг! – неожиданно заговорило с ним черное облако. – Встретимся, и тогда уж посмотрим, кто из нас будет сильнее!

В порывах неистового гнева Кид хотел использовать магию душ, чтобы вернуть этот дым обратно в изнеможённое тело, но не успел. Черное облако исчезло прямо на его глазах, оставив по себе лишь пустую оболочку, которая бессильно упала на мокрую землю.

- Нет! – вскрикнул юноша, а его голос пронесся по всей Долине Ав, как рокот Эхтолонского Вулкана. – Нет! Нет! Не-е-ет!!! – и на его крик, идущий из самой души парня, отозвались тучи, что витали в далеких небесах, снова низринув поток воды.

На его крик откликнулось пламя, что все еще пожирало окрестности Академии, поднявшись вверх столбами серого пепла и еще яростней начав пожирать дерево вокруг себя.

На этот его крик, что был подобен плачу богов отозвалось сердце юной наследницы дома Беллай, которая сейчас что было силы бежала из горящего леса, - забившись сильнее и словно чувствуя ту же боль, что сейчас чувствовал Пожиратель Зла.

– Будь ты проклята Девятью Демонами Мироздания[9], Шестипалая Длань! – отчаянно закричал потомок Эвилая, рвя на себе черный плащ и топча землю. – Будь ты сожрана злом! Погребена разрушителем мироздания! Изничтожена убийцей богов!

Исполинская молния ударила рядом с кричащим парнишкой, вспоров толщу земли рядом с ним фонтаном грязи, разойдясь импульсами вплоть до стен Ааласа, где взъерошила стяги на каменных башнях, сорвала вниз несколько из них.

- К-какими д-демонами? – прозвучал дрожащий голос где-то слева от него.

Парень резко развернулся и увидел, что оставленное черным дымом тело культиста каким-то образом встало и сейчас смотрело на него вполне живыми и разумными глазами.

– Ой… неужто я… свободен? – изумилось тело, ни с того ни с сего начав рассматривать себя со всех сторон, словно ища признаки какой-то неведомой антимагу болезни, почему последний машинально сделал шаг назад, испытующе глядя на оживший труп.

– Свободен?.. Свободен! Наконец-то я свободен! – радостно залепетал человек, в чьем теле совсем недавно жил какой-то черный туман. – Ракитт… Ракитт! Он все-таки оставил меня, и я!.. - культист поймал на себе толи гневный, толи растерянный взгляд низенького парнишки, стоящего возле него, и быстро заткнулся.

- Какой еще Ракитт? – процедил сквозь зубы антимаг, принявшись медленно наступать на ожившее тело.

- Ракитт? А я разве я с-сказал: «Р-ракитт?» – растерялся человек, но как только к его горлу приставили деревянный меч, мигом закивал. – Именно, Ракитт! П-пятый П-палец! О-он с-сидел во мне о-около с-с-орока с-с чем-то лет!..

- Сорока с чем-то лет?! – рявкнул Пожиратель Зла. – И?!

- И откладывал мою старость с помощью чар! – безумец умоляюще посмотрел на мальчишку, всем свои видом показывая, что говорит истинную правду. – В-ведь Ракитт с-стар уже! С-сам с-сражаться не может!..

- И ты, выходит, ему в этом помогал? – хищно усмехнулся юноша, чьи белоснежные зубы аж светились в бликах лунного света.

- Я-я? – дрожащим голосом повторил человек. – Я-я…

- Я спрашиваю: ты ему в этом помогал, сукин сын?! – антимаг со всей силы ударил культиста по лицу, и бывший «сосуд черного дурмана» свалился наземь. – Убивал, спрашиваю, вместе с ним?! Сжигал города?! Резал женщин и детей?! Получал от этого удовольствие?! – Кид принялся наступать на ошеломленного человека, заставляя того на четвереньках ползти назад. – Ты получал от этого удовольствие?!

- Нет! Никогда бы! – отчаянно вскрикнул тот, видя перед собой ни-то собственную смерть, ни-то дьявола воплоти. – Меня заставили! Моя семья, мои дети – они грозились убить их, если я не отдам свое тело! Я ведь… я ведь даже не состоял в этом культе!..

- Лжешь!

- Нет! Умоляю! Не лгу! Ракитт… О-он был слишком силен! Даже если я и захотел бы - то попросту не смог бы сопротивляться его воле! – бедный человек, продолжая отползать от антимага прочь, случайно влез в лужу грязи и сейчас безрезультатно пытался выкарабкаться из нее, бултыхаясь в черно-коричневой жиже. – Прошу, поверьте мне! Я был слишком слаб, чтобы помешать ему!

- Слишком слаб, да? – апатично прошептал Кид, чувствуя, как гнев снова затуманивает ему разум. – Да… слабаки ничего никогда не могут поделать… Поэтому им всегда намечена лишь одна дорога… Если слаб - сдохни!

После этих слов в пространстве блеснуло лезвие деревянного меча, которые было в тот момент подобно длани правосудия, снизошедшей на мир божественной кары.

Блеснуло, как и слезы в синих глазах.

- Стой, не надо! – его руку внезапно схватила какая-то испуганная девушка, которая...

Которая, даже будучи погруженной в сумрак и покрывало ночи… в потоки холодного дождя и тени, тени, тени и еще раз тени… не потеряла той своей дивной красоты, о которой мог знать лишь он единственный. Лишь он один.

Ее огненные волосы, сплетенные из чистейшего пламени; ее глаза, как два ограненных нефрита в сокровищнице королей древности… – все это невозможно было исказить или же обезобразить даже самой тьме!

- Ты ведь должен сражаться со злом, а не уподобляться ему! – прокричала Ника потомку Эвилая, из последних сил удерживая руку антимага на месте, чтобы она случайно не опустилась на голову невинного.

И не знать почему, но заданный ею вопрос внезапно открыл ему глаза. Он в прямом смысле заставил парня медленно развернуть голову и увидеть перед собою тень его дорогой Шарлотты, которая укоризненно смотрела на него сейчас и словно…

Отчитывала.

Мурашки прошлись по коже Пожирателя Зла, а его каменное сердце, состоящее из сплошного куска гранита, – еле слышно, подобно дыханию земли, отбивало тихий-тихий такт.

- Я спрашиваю: ты что хочешь уподобиться ему?! – как можно более настойчиво повторила Ника, видя, как растерянно смотрят на нее синие глаза и не понимают, что происходит.

Этой кратковременной растерянности было девушке вполне достаточно, чтобы в очередной раз понять, какой же тяжелый груз несет на себе сей дивный мальчик.

- Да что… да что ты знаешь, дура?! – парень резко высвободил свое запястье из руки Ники, воткнув деревянный меч в траву. – Что ты знаешь обо мне, чтобы говорить кому мне стоит уподобляться?! Что знаешь, о том, что я пережил?! И кто я такой?!

- Я… я… - девушка растерялась, ибо вспомнила, что сказал ей учитель Глен: «Кид не должен знать о том, что в его сокровенную тайну была посвящена далекий потомок той самой Сианы Любящей».

– Я-я... ничего о тебе не знаю… - наконец, подавлено ответила Ника.

- Тогда не смей учить жизни того – о ком ничего не знаешь! – яростно выкрикнул парень и развернулся обратно к культисту, который за все это время боялся даже дохнуть.

- А вот и нет! – вдруг с трепетом произнесла Ника, заставив Кида снова замереть и обернуться. – А вот здесь ты как раз не прав, ибо когда я вижу, что человек сознательно хочет сойти с пути света во тьму – я не буду стоять, сложа руки, и молча смотреть на это! – она встала между ними. - Да, я о тебе ничего не знаю, и я не смею тебя ничему учить, но… Я с уверенностью могу сказать то, что великий антимаг, чье имя знает весь Основной Континент – не такой, как эти твари! И он не будет убивать невинного!

- Он повинен уже только в том, что не смог защитить свою семью, отдав их в лапы этим треклятым культистам, разве нет?! – вопросил парень, делая шаг по направлению к Нике и смотря ей прямо в глаза – Да я бы!.. Да я бы лучше сдох, нежели позволил бы такому случиться! – Кид запнулся, потому как вспомнил о том, что не следовало бы вспоминать…

Вспомнил, как из-за его собственной слабости тридцать шесть лет назад – умерли все, кто был ему дорог:

- Я бы лучше умер… - прошептал он, бессильно падая на колени и хватаясь за голову. – Лучше на их месте был бы я…

Лишь одним богам было ведомо то, какие усилия приложила тогда Ника, чтобы промолчать… промолчать, не подав и единого намека на то, что она все знает и что понимает, какие чувства сейчас одолевают маленького антимага. Как же ему сейчас было больно.

- Иди, - неожиданно сказал юноша, резко вставая на ноги. – Иди же, пока я не передумал!

- Это В-вы мне? – ошарашено переспросил культист, уже простившись со своей жизнью.

- А кому еще?! – рявкнул Пожиратель Зла. – Иди, пока я даю тебе такой шанс, иначе…

- Благодарю Вас!

- Пошел вон!

После этих слов от бедного культиста и след простыл: Кид томно проводил его спину тяжелым взглядом и развернулся к Нике.

- Теперь ты довольна? – буркнул он.

Девушка ничего не ответила.

- Вот и славно, - Пожиратель Зла развернулся лицом к бушующему пожару, средь которого даже сейчас все еще можно было увидеть очертания белых гранитных стен Академии Двадцати. Развернулся и увидел неподалеку от них ошарашенного Глена, который смотрел на них и просто не мог поверить, что его лучший друг, никогда не сохранявший жизни своим врагам, – отпустил культиста на все четыре стороны.

Чародей и антимаг встретились взглядами, и Креститель ужаснулся.

- Видишь, что бывает, когда вы просите меня «подменить» всяких там учителей, Глен? – властно сказал Кид, указывая руками на разрушенную Академию и в то же время словно в никуда. – Видишь или нет?! – крикнул он, а затем тихо добавил. - Именно поэтому, Креститель, я и предпочитаю одиночество. Именно поэтому и решил работать один, ибо мой извечный спутник – это смерть! И коли я буду один… в таком случае у нее не будет искушения забрать кого-нибудь еще, кроме меня! - Пожиратель Зла сделал шаг по направлению к Академии. – Э Аидо Рэу Анад, Авитэ Авгала Сье-нэ[10], - почти что пропел он сие невероятное заклинание, словно песню пропели русалки Серого Океана, и оранжевое пламя медленно-медленно потянулись сквозь столбы деревьев и поле Долины Ав в руки крохотного мальчика, где становилось бледно-синим, превращаясь в продолжение его черного плаща.

Кид повернул свой взор в сторону Ааласа и под шум небесных капель, сопровождаемый потоком из синего огня, неспешно поковылял к высоким белым стенам, чувствуя на себе тысячи удивленных взглядов.

Через сотню шагов парень остановился, вытащил из воздуха уже привычный всем черный флакончик, вылил его содержимое себе в рот и продолжил идти дальше, мгновение спустя канув где-то среди тьмы.

И лишь крохотная нить огня, витавшая в воздухе и пропадающая в пространстве, все еще напоминала о нем, и о некогда яростном пожаре, который исчез, словно его и не было. Словно он был простым миражом, ровно, как и силуэт великого антимага.

[1] Мероприятие, на котором собираются все шесть Империй: Солнца, Дождя, Луны, Ветра, Океана и Туч, дабы обсудить важнейшее политические и экономические аспекты, связывающие их вместе.

[2] Центр Ааласа имеет четыре разных площади: Красную, Зеленую, Синюю и Алую, которые являются пересечением десяти самых больших алей города и часто используются как места встречи.

[3] Название той части мира, в котором проходят события, описанные в книге. Дословно с языка чар переводится как «восток».

[4] Чудовище подвида упырей, с неестественно длинными конечностями. Может высасывать из людей ману. В отличии от тех же вампиров, терпеть не может человеческую кровь, так она для него есть смертельной.

[5] Переводится с языка чар, как «тело».

[6] Дословно с языка чар переводится как «То, чего боятся боги».

[7] Так в простонародье называли метеорит.

[8] С языка чар переводится, как «Ветер» или «Режущий».

[9] Девять Демонов Мироздания или Девять Демонов Всего Явного Мироздания – девятка самых сильных магических существ, когда-либо существовавших за время бытия миров.

[10] Набор своеобразной магической терминологии, которую невозможно перевести на человеческий язык.

Глава 7. Сорок девять тысяч шестьсот восемьдесят три

- Что?! Не может быть! – воскликнул Арнабель, не в силах поверить своим старческим ушам.

- Оказывается, может, - пожал плечами Креститель и сделал небольшой глоток жасминового чая: они с директором сидели в его кабинете. – Сам не мало вчера удивился, знаешь ли.

- Да врешь все!

- А вот и не вру, - твердо ответил Глен, пристально посмотрев в глаза Седоусту. – К тому же, зачем мне тебе врать? Хотя, в принципе, я бы тоже не поверил, если бы не увидел все собственными глазами.

Старик ничего ответил.

Здесь стоит дать небольшое пояснение. Дело в том, что чародеев, нынче сидящих друг напротив друга, крайне удивлял тот невероятный факт, что их добрый знакомый, который за последнее года становился только злее и беспощадней к своим врагам, смог унять в сердце жажду мести, сохранив жизнь тому, кто, хотя и не по собственной воле, но был причастен к страшным событиями тридцать шесть лет назад.

Удивлял, ибо раньше великий антимаг не находил в себе силы к прощению.

- Так, значит ли это, что наш план сработал? – наконец подал голос Арнабель, почесав свою белую бороду.

- Ну, получается, да, - задумчиво ответили ему. – Хотя, это только начало, и то наполовину, и вообще еще никто не знает, что будет дальше.

- И это самое страшное, Глен, - нахмурившись, отказал Седоуст и откинулся в кресле. – Ведь после вчерашних событий маловероятно, что Кид задержится у нас надолго. Скорее всего, не пройдет и пару дней, как он двинется в путь, а это, как ты знаешь, изводит все наши старания на нет.

- Знаю, - нехотя согласился Глен, придя к весьма второстепенной мысли о том, что к жасминовому чаю сейчас бы крайне не помешал ванильный кекс с шоколадной глазурью. Он любил сладкое.

- Уроки в Академии не начнутся еще около месяца, а может и больше, пока мы не восстановим все то, что было разрушено, и не уладим проблемы с Советом Двадцати, - продолжал Старик, пользуясь молчанием друга. - А раз последним и решающим предлогом оставаться здесь для Кида была работа «временным учителем» - то, держу пари, нам очень скоро придется распрощаться с великим антимагом. Он не останется здесь, зная, что его извечный враг начал действовать, да так, что осмелился напасть на самую известную Академию магии на всем Основном Континенте.

- Если осмелились – значит думали, что это сойдет им с рук, - предположил Креститель, сделав затяжной глоток приторной воды.

- Но… не сошло, - немного помедлив, злорадно улыбнулся директор, чувствуя, как глубоко внутри искренне наслаждается провалом культа Шестипалой Длани. – Наверняка никто из них не ожидал наткнуться в этих стенах на самого Пожиратель Зла.

- Кхм, хочешь сказать, что мы, сами того не подозревая, убили двух зайцев одним выстрелом? - поинтересовался Глен.

- Именно, мой дорогой друг, - кивнул Седоуст. - Ведь позвав сюда Кида, мы не знали, что все так обернется, и надеялись лишь на череду случайных обстоятельств, которые смогли бы сблизить потомка Эвилая с наследницей дома Беллай, что в итоге и произошло, пресвятая мать Аврила! – Старик задумчиво коснулся рукой края темного дубового стола, провел по нему пальцем, пробуя на пыль. - Словно сама судьба благоволила нам в этом, Креститель, словно сама судьба!.. Вот, скажи мне на милость: кто бы мог подумать, что они встретятся еще до того, как Пожиратель Зла ступит за порог нашей Академии?

- Никто, очевидно.

- Вот и я про то! Кто бы мог подумать, что Кид по абсолютной случайности столько раз выручит Николь, что она в последствии захочет спасти его, учитывая характер нашего дорого антимага? Сам подумай: сначала Престон Окк, потом дуэль с Габриелем, а под конец – гротт! Да никакие наши «планы» и близко с этим не стояли, Глен!

- И тем не менее… - грустно возразил маг. - Наши «планы» были рассчитаны на долгое время, пока «кое-кто» не вышел бы из лазарета. А то, что произошло сейчас, может, и дало такой «быстрый результат» - но гляди, Старик, чтобы он не оказался таким же временным, - последние слова Глен еле слышно прошептал. Душевная боль за лучшего друга не дала ему произнести их громко и твердо, как произнес бы человек, которому антимаг был бы безразличен. – Понимаешь, Арнабель, ему становится хуже. Это видно по его лицу, - после добавил он. - Парень практически не спит, ибо тогда сила, что внутри него начинает выходить из-под контроля. Он увеличил дозу лекарства, еще чаще стал использовать магию в обыкновенной жизни - и временным эффектом здесь просто не обойтись. Он нуждается в Нике, хотя и не знает, кто она есть на самом деле.

- Но он, естественно, откажется от любой помощи со стороны других людей, ибо извечный спутник потомка Эвилая…

- Смерть, - грустно вздохнул Глен. – Смерть и пожизненное одиночество.

- Однако, разве как раз не из-за этого мы решили ему ничего не говорить? – улыбнулся Арнабель.

- Как раз поэтому, - и себе усмехнулся Креститель. – Теперь наша задача, по сути, состоит лишь в том, чтобы Кид не отходил далеко от Ники, а Ника далеко от Кида, однако и здесь есть своя проблема.

- Это будет невозможно, если завтра или сегодня он побежит, сломя голову, искать следы культа Шестипалой Длани, - закончил мысль Глена Арнабель, а после секунду поколебавшись, добавил. – А теперь еще и оказывается, что «некто» приказал этому самому культу убить единственную его надежду на спасение.

- Чего мы не допустим, чтобы не случилось, - отчеканил Креститель, сурово посмотрев на директора. – Было опрометчиво с нашей стороны вообще допустить подобное.

- Но кто же знал? - фыркнул Арнабель. – Эти треклятые культисты и впрямь мастера своего дела. Когда я принимал на работу Фреда – я и подумать не мог, что он состоит в этом культе!

- Хм, ну, как я вчера сам выяснил – Фред, в нем «непосредственно», и не состоял, - покачал головой Глен. – А вот то, что сидело в нем…

- Ракитт Пятый Палец?

- Ага, - кивнул Креститель. – И самое интересное, что он понятия не имел, кто такой Кид на самом деле. Он видел в нем лишь великого антимага, возможно злейшего врага его культа, но никак не потомка Эвилая… хотя и сидел в теле Фреда больше сорока лет, кажется.

- Странно.

- Вот и я так думаю, - Глен откинулся в кресле.

- Но значит ли это, что у Пожирателя Зла есть большое преимущество? - предположил Старик.

- Хах, не просто «большое», Арнабель, а огромное, я бы даже сказал, - Креститель постучал ногтем по столу. – К тому же, кому вообще взбредет в голову, что какой-то там антимаг, мешающий тебе спокойно жить, окажется выжившим потомком проклятого Заклинателя, чью голову тебе заказывали около тридцати шести лет тому назад? За это время мало ли сколькими сильными чародеями обзавелся наш мир, и скольким из них ты случайно насолил.

- Сколькими не обзавелся бы, а Киду среди них все равно нет равных, - улыбнулся директор.

- В этом мире – возможно, - загадочно ответил Глен. – Впрочем, как бы то ни было, сейчас лучше позаботиться о насущных проблемах.

- Но мы же все равно не сможем переубедить Кида остаться! – недоуменно воскликнул Старик. – Или же… ты думаешь заставить его силой?

- Еще чего, ну и глупые у тебя шутки, Арнабель, - отмахнулся Креститель. – Себе дороже ведь будет.

- Тогда что будем делать?

- Честно говоря, не знаю. Поживем - увидим, - ответил чародей, и в этот момент в дверь его кабинета кто-то постучал.

- Это ко мне, - успокаивающе сказал Арнабель, видя, как Глен удивленно смотрит на него. – Войди, Билл!

Дверь отворилась, и внутрь кабинета вошел низенький паренек в очках и приветливой физиономией.

- Принес, Билл?

- Принес, - улыбнулся парень и достал из портфеля свежую газету. – Как и просили. С пылу, с жару, так сказать.

- Благодарю тебя, с меня причитается.

- Ловлю вас на слове, директор, - юноша отдал Арнабелю газету и исчез также внезапно, как и появился.

- Славный этот парень - Билл, - сказал Седоуст, когда шаги юноши уже утихли. – Умный и смышленый.

- А еще очень добрый, хотя и пытается скрыть это под маской глупых детских шуточек, - улыбнулся Глен. – А зачем ты попросил его принести газету? Хочешь посмотреть еженедельный выпуск кулинарии с мадам Фродье из Императорского Дворца?

- Кажется, кто-то только что говорил мне о глупых шуточках? – холодно отрезал Арнабель, внимательно изучая заголовки газеты.

Так прошло несколько минут, пока Седоуст внезапно не побледнел, а потом, подпрыгнув на стуле, словно ошпаренный, громко воскликнул:

– Пресвятая мать Аврила! Да когда же он успел?!

- Что успел? Кто успел? – быстро затараторил Креститель.

- Вот же ш черт! Ар-г, нет смысла пересказывать. На, прочитай сам, - Старик передал чародею напечатанный курсивом черный текст и, сложа руки, с нетерпением принялся ждать его реакции.

Глен нашел нужный заголовок, который поначалу показался ему достаточно унылым, а именно «Новости у границ Империи Дождя», и принялся внимательно, хотя и с ноткой скепсиса, читать написанное:

«Всеизвестный Император Солнца, также прослывший, как Безликий Император, сегодня утром высказал свое крайнее беспокойство относительно случившегося на днях «акта магического терроризма», произошедшего в именитой Академии Двадцати Четырех Заклинателей. Император оказывает глубочайшие соболезнования всем семьям пострадавших в тот злопамятный день и сообщает, цитата: «Именно поэтому, на мой взгляд, в свете подобных событий ценность дипломатического союза Тройки Небес - является для Дождя, Луны и Солнца главным приоритетом на ближайшее время, дабы впредь, не дать возможности случиться подобным происшествиям в будущем и пресечь любые их зародыши еще до того, как случиться беда», - конец цитаты».

- Ни-че-го себе, - только и сумел выдавить из себя Глен, закончив чтение и ощущая, как его челюсть против его воли медленно ползет вниз. – Эм… Ну, заявление, достойное истинного Императора.

- Достойное, спору нет, однако тебе не кажется, что это уже чересчур? Знаешь, у меня такое чувство, что этот мо… монарх вообще ничего не боится! И гнев того же Совета Двадцати Четырех ему словно дуновение свежего ветерка.

- Но, он ведь все-таки сам Император Солнца, - пожал плечами Креститель. – Чего ты завелся-то? Он - Император самой сильной на данный момент Империи на Основном Континенте, чьи, кхе-кхе, «осведомители», судя по всему, расположены в каждом городе и деревеньки Агуллана.

- И все равно это не делает его настолько всемогущим и тем более безрассудным, – возразил Арнабель, забрав газету обратно.

- Хах, тогда почему бы тебе не пойти и не высказать свое недовольство ему прямо в лицо? - ехидно скривился чародей. – Посмотрим, что потом с тобой будет.

- А вот это ты правильно подметил, - директор тяжко вздохнул. – Самый могущественный человек на всем Основном Континенте, чью силу и власть страшатся и уважают без преувеличений - все. И люди, и гномы, и даже эльфы, - Арнабель задумчиво помешал ложечкой зеленые чаинки, а затем глубокомысленно и задумчиво произнес – Хм-м… интересно, что же будет дальше?

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сегодня ночью Нике вновь снился тот странный сон, где она стояла посреди небольшого горящего города, рассыпающегося на ее глазах пеплом и золой, и видела, как вдалеке прибывал, рыдая в огне, маленький мальчик, окруженный горой трупов, что безобразно нависла над ним мертвой душащей стеной. Видела и слышала, как он безудержно плакал, держа левой в руке изорванного плюшевого медведя, пока его вновь и вновь не успокаивала высокая бледнолицая женщина, чья внеземная красота завораживала, как завораживал огонь, бушевавший повсюду.

Так продолжалось вплоть до самого утра, пока нежное бледное девичье лицо, невзначай задетое румянцем, не попало под пасмурный свет солнца, и девушка не открыла глаза, а фихтиловый потолок общежития не упал на нее всей своей необъятной массой, уронив в комнату запахи дерева и листвы.

Ника скинула одеяло, подвелась на ноги и не торопясь зашагала в ванную, где посмотрела на себя в зеркало и с удивлением увидела, как по ее щекам, покрасневшим от холода, по какой-то неведомой ей причине медленно стекают две крохотные прозрачные слезинки, схожие на обломки хрусталя.

- Ника… ты что плачешь? – неожиданно раздался изумленный голос позади.

Девушка обернулась и увидела перед собой Элли.

- Что? Я? Нет, нет конечно! Тебе просто показалось! - залепетала наследница дома Беллай и быстро вытерла слезы полотенцем.

- Хм, ну как скажешь, - недоверчиво пожала плечами Элли, решив не совать своего носа в чужие дела. – В таком случае скорее собирайся и выходи. Мы ведь еще не передумали идти в город?

- Нет, не передумали, - отрывисто отвела та, слыша, как ее голос содрогается с каждым новым словом. – С-сейчас буду.

- Тогда я подожду тебя внизу, - ответила ей подруга и хлопнула дверью также внезапно, как и подала свой голос, оставив Нику наедине с собой и своими мыслями.

«Что же со мной такое происходит? - тихо прошептала девушка, когда шаги Эллины полностью утихли, исчезнув где-то за лестницей, - и что это за странные чувства, переполняющие меня?» – в ее голове всплыли события вчерашнего дня, закружив и завертев сознанием бедной Ники, словно игрушечным волчком.

Она снова вспомнила Кида, и то с какой легкостью парень унял тот бушующий пожар, что не смог унять даже целый десяток магов-стражников. Вспомнила его ярость во время боя с Фредом Актали… крик отчаянья, от которого кровь стыла в жилах... Вспомнила все, произнесенные им в конце слова до последней буквы и то, с какими эмоциями он их произносил.

С гневом – про Бога. С безумием – про слабость. С грустью - про одиночество.

«Один… один на весь белый свет, - печально прошептала Ника, подставляя руки под холодную воду и чувствуя, как только лишь от одной мысли об этом, у нее содрогается все тело, а сердце сжимается в комок каких-то разорванных лоскутов плоти. – Один – да против всех: жизни, зла и судьбы… Сражается, не смея просить кого-либо о помощи, ибо извечный путник потомка Эвилая – это смерть, которая заберет у него все, чем он так неистово дорожит…»

- Дурак! Эгоист! – с яростью воскликнула тогда девушка, ударяя по белому мрамору, как в гонг ударяет епископ Церкви Чистой Крови. - Думает, если ему будет плевать на остальных - то и «остальным» будет плевать на него!.. Нет! Такого не бывает! Дурак! – она вдруг умолкла и крепко зажмурила газа, словно страшась последующих слов. – Да… Он боится снова кого-то потерять… кого-то дорого ему. Но нельзя ведь жить постоянно одним лишь прошлым! В страхе, постоянно оборачиваясь назад. Ну и что с того, что извечный спутник потомка Эвилая – сама смерть? Это далеко не повод пренебрегать чувствами других людей! Чувствами людей, кому ты дорог, – девушка почти что до крови закусила свою губу. - Наверняка он думает, что «таким образом» защищает их от самого себя и от своей страшной судьбы, однако на самом деле лишь сильнее заставляет беспокоиться! – здесь Ника почувствовала, как ее переполняет непонятно откуда взявшийся гнев, который очень быстро высушил ей остатки вод, в ее изумрудных озерах, предав странной решимости и воли сделать хоть что-нибудь.

«Нет! Дальше так продолжаться не может, - подумала она, пытаясь взять себя в руки. – Если я сегодня его встречу – тотчас все ему выскажу! Чтобы он знал, какие истинные чувства испытывают к нему люди, и что на самом деле он не обязан вечно жить вот так!»

Наследница дома Беллай тяжело вздохнула и вновь подставила руки под поток холодной воды. Ей тут же стало намного легче, не прошло и десяти минут, как девушка привела себя в порядок, выйдя из общежития, одетая в новенькую школьную форму.

Прямо у входа ее с нетерпением ждала Элли.

- Чего ты так долго? – спросила подруга, когда Ника закрывала ключом дверь.

- Не могла найти свой кошелек, - соврала девушка, пряча взгляд в кромках зеленого мха, что прорастал близь фихтиловой стены.

- А-а, ну ясное дело, - понимающе закивала Эл. – Ну что, пойдем?

- Пойдем, - улыбнулась Ника и вместе с подругой не спеша зашагала по каменной дороге в сторону дозорной вышки, что возвышалась где-то на окраине леса и направляла путников своей длинной тенью к высоким белым стенам Ааласа, рассекавшим Долину Ав подобно молочным ручьям.

Городок близь Академии пустовал, словно кладбище.

Много студентов покинуло его из-за последнего происшествия, много учителей и профессоров уволилось с кафедр, и кто знает, вернутся ли они когда-либо обратно. О величии лучшей школы магии и волшебства на всем Основном Континенте напоминали лишь голые гранитные камни, разбитые окна и выжженная земля, клочьями черноты разбросанная по всей округе.

На некогда шумных и радостных улочках не звучали больше крики и песни, возгласы торгашей и беззаботный смех, а о былом людском духе свидетельствовали лишь горсточки студентов из старших классов, которым и так обучаться осталось совсем ничего, посему смысла переводиться в другие школы и уходить из этой - было немного.

Вместе с ними, правда, осталась еще пара-тройка преподавателей, такие, как например, профессор Дэну Скипидар – «элементы и теория алхимии, зельеварение» или же профессор Вэйд Иниго – «магия категорий и подвидов», однако, по сравнению с тем, сколько их было раньше – это лишь песчинка в необъятном море.

Возвращаясь к пейзажу вокруг, нужно обязательно сказать, что всегда светлые и красочные проулки городка нынче стали темны и неприветливы, и, хотя основная часть зданий все-таки уцелела - самые важные постройки, такие как рынок, библиотека, обыкновенные жилые дома, сгорели в оранжевом пламени, став удобрением земли.

Пострадал и лес, местами превратившись в нечто непонятное и корявое, словно выкрашенные в матовые чернила кактусы Ардадивской Пущи. Голые, нагие пики, без листьев и трав торчали из-под земли остриями надломанных копий, все еще исступлённо тянясь к свету, словно он мог излечить их неизлечимые раны.

Более-менее уцелел, оказавшись не под силу всепожирающей стихии, лишь дорожный камень, холодный словно труп, лежащий сейчас под их ногами и несущий прочь из этого места - туда, где ветер, закручивая дождевые капли в крохотные ураганы из льда и воды, рассекал просторы Долины Ав. Долины живой и, кажется, почти что бессмертной, которая холмами и полем заключала в себе великий Аалас, спрятавшийся под гигантским полем шести Барьерных Башен, как под теплым шерстяным одеялом.

Ворсистом из-за сотен исполинских дозорных вышек и столь же прекрасном из-за шелковых узоров дивных ухоженных улиц, которые жили собственной жизнью, пели собственные песни и беззаботно утопали в потоках людей, зверей, повозок и механизмов.

Наверное, как раз по этой причине они с Элли и решили сегодня отправиться в город, ибо в столице было куда оживлённее, чем здесь, близь Академии, где словно даже все живое вымерло и затухло. Ко всему прочему, Нике нужно было еще купить кое-какие продукты, так как теперь, когда даже «Колокольчик Юга» закрыли на ремонт, готовить ей придется, очевидно, самой.

И возможно даже на двоих.

Да, это может прозвучать весьма странно, что одна из дочерей советника Императора умеет готовить собственными руками, но так уж получилось, что, будучи еще маленькой, Ника научилась этому у своей именитой тетушки. Дело в том, что юная наследница дома Беллай бывала у нее в поместье на летних каникулах и целыми днями проводила на кухне, среди самых экзотических и невероятных продуктов, которые только можно было себе вообразить.

Именно поэтому, путешествие в город должно было быть для них одновременно и приятным, и полезным. Приятным – ведь они могли просто развеяться, а полезным в том, что у девушек имелись в нем кое-какие дела, которые стоило бы сделать, раз уж появилась такая возможность.

Однако же, помимо всего перечисленного, еще одной негласной причиной того, почему Ника хотела, как можно быстрее попасть за гранитные стены Ааласа - это шанс отыскать на них Кида Ферсифала, чье имя все никак не могло выйти у нее из головы, заставляя девушку то ускорять свой шаг в порыве негодования, то наоборот замедлять его, мечась от гнева к жалости, как ночной мотылек мечется от света к тьме.

«Видать, я и впрямь очень сильно переживаю за него… хотя еще недавно всячески обзывала и вообще, по сути, недолюбливала его…» - вздохнула она, понимая, насколько сильно порой люди могут ошибаться.

- Хэй, Ника, Элли! Куда это вы в такую рань?

Девушка встрепенулась и, подняв голову, увидела, как им навстречу со стороны Академии шагает учитель Глен.

- Мы, профессор, в город за продуктами идем! Говорят, там сегодня большая ярмарка, - ответила Элли.

- Что, правда? – изумился Креститель. – А я вот как раз тоже хотел сходить, да кое-что прикупить себе, можно с вами за компанию?

- Конечно же можно, профессор, - добродушно улыбнулась Ника. – Чего вы спрашиваете-то? Вам всегда можно.

- Благодарю за теплые слова, Николь, - чародей немного покраснел. – Вы как сегодня? Не снились кошмары после вчерашнего?

- Мне вот нет, - быстро ответила Элли. – А Ника с утра почему-то вся в слезах встала.

- И вовсе это не так! – тотчас возразила девушка. – Не слушайте ее, учитель Глен! Когда Эллине что-то придет в голову – ее уже не переубедить.

- Ах вот, значит, как, да? – возмутилась та, ехидно улыбнувшись – Хм, а кто тогда, скажи мне на милость, целую ночь ворочался и мешал мне спать, бормоча себе под нос всякую чушь, типа: «один», «пожар», «горы мертвых тел», а? Хочешь сказать, мне это тоже в голову просто так «пришло»?

После того как данные слова поколебали воздух, Глен, на котором совсем недавно еще красовалась веселая улыбка, странно нахмурил брови.

- Это все правда, Ника? – недоверчиво спросил чародей.

- Не знаю! Я ничего такого не помню! – отрезала та, отводя взгляд.

- А вот я хорошенько все помню, - не отступалась Элли. – Такое на всю жизнь запомнится, особенно момент, когда ты словно начинала спрашивать у кого-то невидимого: «Это что… я?» - или типа того.

На сей раз пришла очередь Ники странно хмурить свои красивые брови, ибо эпизод, когда она произносила эти слова, запомнился ей куда лучше остальных, отпечатавшись в памяти тем неуловимым моментом, когда дивный сон резко обрывался. Это было сразу после того, как к одинокому мальчику, стоящему посреди горящего города, подбегала странная женщина, что выглядела точь-в-точь, как и она.

«Надо бы в следующий раз быть немного поаккуратней, и следить за тем, что я там бормочу себе под нос, когда сплю», - подумала девушка, параллельно размышляя над тем, как ответить своей подруге так, чтобы ее ответ выглядел как можно более правдоподобным.

- У-у, как интересно, - внезапно вмешался в разговор Креститель, незаметно подмигнув Нике. - Знаете, девочки, а ведь мне тоже снились сегодня всякие ужасы. Хах, впрочем, они мне практически каждый день снятся, но не в этом суть. Самое главное то, дорогие мои, что какие бы ни были наши сны - мы должны помнить, что это всего лишь сны. Плоды нашего воображения, да и только, - сказал чародей и так ласково улыбнулся, что вся тревога в сердце наследницы дома Беллай мигом исчезла, оставив по себе лишь легкий и приятный оттенок облегчения.

- Но, хватит об этой ерунде! - быстро продолжил маг, видя, как Элли все еще пытается что-то сказать. - Время не резиновое, поэтому не смею нас больше задерживать всякими пустыми разговорами. Давайте идти, - на этом их короткий диалог прервался, и обе девушки вместе с Крестителем двинулись прочь из выжженного леса, совсем скоро подойдя к невысокой гранитной дозорной вышке, где маг-стражник в черных перчатках поднял им магический барьер, что вел прямиком к исполинским воротам внешней стены Ааласа.

Полупрозрачная магия снизошла на мокрый тракт, накрыв его тоннельным куполом и образовав бесконечно-длинный проход туда, где в оковах из гладкого камня, омывающегося водой просто с небес, томились огромные железные ворота, украшенные узорами из корявых рун, за которыми, казалось, еще шаг, и можно было увидеть, как пляшет жизнь.

Троица медленно шагнула в этот дивный магический коридор, устремив свои возбужденные взгляды вперед сквозь пасмурное нечто, чувствуя, как под ногами стучит влажный камень, и видя, как за волшебной стеной, что была тоньше за луч света, на многие мили вокруг простирались поля.

Ливень, здешний король, что поступался своим необъятным троном лишь в момент Пары, становился то сильнее, то слабее, витая в неопределенности, как и пылинки, подхваченные, морским бризом, а тучи, подражая его советникам и разросшиеся по небу подобно какому-нибудь плющу, все шире и гуще выпячивали во все стороны свои хмурые лица, словно нашептывая последнему на уши всякие небылицы, приказы и дворцовые сплетни.

Они кричали громом, что раскатами разносился по земле, вселяя страх в души людей, пугали молниями, которые то и дело зигзагами летели вниз, освещая даже самые отдаленные и темные места мира сего, соблазняли своими мягкими, пушистыми телами-ватой.

Рассматривая эту красоту, девушки и не заметили, как шагнули за порог одного из самых великих городов на Основном Континенте. Лишь шум людских голосов и лязг бессчётных колесниц, сновавших по широким каменным улицам, словно бродячие псы, вернули их с небес - серых, но в тоже время величественных и захватывающих, обратно на «землю», где им и положено было быть.

Нефритовым глазам наследницы дома Беллай тут же впала величественная статуя Орина Смиренного, который, как ни странно, все еще стоял здесь, на охране душ людей, что собрались вокруг него. Затем ее нежное обоняние учуяло запахи трав и цветов, что вздымали свои пышные бутоны на уютных круглых лужайках, практически у каждого дома, а дальше - ноги сами понесли девушку вперед по улице, позабыв всю усталость и дрожь, которые тяготели к столь раннему часу.

Она ступала, будто летела. Мимо нее – летели дома, самой разной и причудливой формы: высокие, красочные, полные непередаваемой словами простоты и драгоценности. Таверны, изобилующие всевозможными яствами и украшенные вывесками. Торговые лавки, трещащие под наплывом покупателей; стройные, как ели, гранитные фонтаны на пару со статуями Двадцати Четырех.

Все это кружилось, вертелось вокруг девушки, словно лучики солнца, сияло красками и, что ни мало важно, вызывало обыкновенный человеческий восторг, которого порой так не хватает нам в нашей жизни.

Ника видела, как шесть исполинских Барьерных Башен подпирают небосвод своими могучими телами, упираясь в необъятную гладь подобно колонам в каком-нибудь историческом музее. Видела, как на пике зеленого горного плато, где расположился Аалас – громоздится императорский дворец, увенчанный сверху множеством перламутровых остроконечных крыш. Видела, не в силах остановить свой взгляд на чем-то одном, так как что-то другое уже манило ее дальше.

Под ноги – узоры дорожных плит, к небу – островки белоснежного дыма, покидающего дымоходы кузниц.

Очень скоро троица вышла из Нижнего Ааласа, и, преодолев еще несколько десятков футов, замерла возле второй стены сего исполинского города, где, пройдя через еще одни ворота, охранявшиеся гарнизоном из двух десятков рыцарей в серебряных латах, спустя каких-то пару минут вошла на так называемую Красную Площадь – одна из Площадей «Центрального Ааласа», где, кроме уже упомянутых обыкновенных жилых домов и трактиров, располагались и другие здания, как например библиотеки, гостиницы, казармы боевых магов, огромная рыночная площадь, ну и, конечно же, храм Церкви Чистой Крови, который возвышался всего в нескольких кварталах от ворот, и куда они, собственно, сейчас и направлялись.

Направлялись, ибо как раз недалеко от церкви начиналась та самая огромная ярмарка, где они собирались купить себе продукты на дом.

Сначала они миновали несколько полупустых улиц, потом свернули налево, углубляясь в центр, обошли парочку дугообразных лужаек, и под конец снова вышли на небольшой бульвар, посреди которого стоял, склонив свою тень, словно голову, храм всеизвестной на весь Основной Континент Церкви Чистой Крови - церкви так называемых «охотников на монстров», которых, к слову говоря, за последнее тысячу лет стало значительно больше, относительно тех незапамятных времен, когда именитый Император Тул правил великой Империей Савэн.

Количество охотников увеличилось после Разлома в Горне, когда на волю вырвалось Великое Зло, стал, как говорится в древних манускриптах, своеобразным «порталом», «мостом между мирами» для всяких бестий и тварей, которые заполнили Агуллан, подобно страшной чумной болезни.

Есть даже некоторое сведенья о том, что будто именно этот факт и послужил причиной основания самой Церкви, дабы дать «надлежащий отпор» той тьме, что освободилась вместе с Великим Злом и бушевала на просторах великой Империи Огня. Хотя… источник этих сведений и неизвестен, равно как и имя основателя самой «Чистой Веры».

- Странно, - вдруг подал голос Глен, внимательно изучая площадь перед храмом, местами поросшей мхом и строгими деревьями. – У экзорцистов, что сегодня выходной? – сказал он, указывая на неравномерную толпу алых мантиях, щеголяющих по улице взад-вперед.

- Вы о чем, учитель? - недоуменно спросила Ника. – Как по мне, ничего необычного.

- Да ну, - скривился тот, нахмурив брови. – Интересно, с каких пор три десятка экзорцистов, разгуливающих у всех на виду посреди белого дня, считается обычным делом? Знаешь ведь, Ника, по закону, они все должны сидеть в церкви, и только те, кто получил задание, могут беспрепятственно быть где угодно и когда угодно. Впрочем, сейчас мы это выясним, вы не против, девочки?

- Нет, конечно, почему бы и нет, – пожали плечами те.

- Добро, благодарю, – кивнул Креститель и быстро направился в сторону служителей церкви, галдящих, как стая воронья. - Хэй, милые господа! А где ваш преподобный?! Куда подевался-то? – крикнул чародей, встав напротив шумной толпы, попытавшись привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Безуспешно.

«Ладно… - подумал Креститель, подозрительно рассматривая красные робы служителей, мельтешащие перед его глазами, словно искры костра. – Не хотите отвечать по-хорошему, значит…»

- Глен?! – внезапно раздался басовитый голос, где-то справа от него.

Маг обернулся:

- Хилл, побери тебя Пагинн! Напугал!

- Я-то? – удивился толстенький мужичок в алой рясе и золотой цепью на груди. – А-а, прости! Прости меня, Глен! Не хотел, само как-то получилось, – тотчас виновато затараторил он, склоняя перед чародеем лысую голову. - Сегодня тяжелый день, вот я весь и на взводе, как тот черт в Аду.

- Тяжелый день, говоришь? – маг пристально окинул взглядом старого приятеля, а после и других экзорцистов. – А я-то все думаю, чего вас так много в такую рань. Случилось что-то?

- О-о, это долгая история, Глен, - преподобный смущенно потупился. – Знаешь ведь, на днях ты приходил ко мне со своим другом. Низеньким таким, с глазами синими, как сердца тех, кого мы убиваем.

- Допустим, помню, - отрывисто ответил Креститель, уже догадываясь, о чем пойдет речь. – А что?

- А то, Глен, что вчера вечером, уже не помню, правда, во сколько именно, он снова явился ко мне! Признаться, выглядел он каким-то… - батюшка умолк на несколько мгновений. – Каким-то злым и негостеприимным.

- Ты ему не грубил?! – тут же вопросил чародей, схватив перепуганного преподобного за края рясы. – Впрочем, глупый вопрос, полагаю, раз ты все еще жив, - через какое-то мгновение добавил маг, и быстро выпустил побелевшего от страха преподобного из своей железной хватки.

Хилл громко сглотнул:

- А что мог… и-и того?

- Да нет, не мог. Расслабься, - успокоил Креститель. - Кид ни за что не устроил бы побоище по таким пустякам, однако на будущее говорю тебе – никогда ему не груби, а еще лучше - очень хорошо подбирай слова, когда с ним разговариваешь.

- Я-ясно, - многозначительно закивал экзорцист. – Я запомню.

- Хорошо, если так. Ну, и что было дальше?

- Дальше? Ах, да! Точно - дальше! А дальше, Глен, случилось вот что. Я тогда уже хотел закрываться. Все-таки час поздний был, и тут внезапно во внутрь вваливается твой друг, промокший до мозга костей. Ну я и говорю ему, мол: мы уже закрыты, приходите завтра - а он такой, мол: я ненадолго… После чего подошел к доске с объявлениями, у нас на тот момент висело их где-то с три десятка, что ли, и, не поверишь, сгреб все!

- Все два десятка?! – выпалил Креститель, чувствуя, как его глаза медленно ползут на лоб.

- Да! Представляешь?! Он даже взял те задания, которые висят у нас уже больше месяца, висят и безрезультатно, как например, поиск пропавших людей неподалеку от Синей Площади. Этот заказ, знаешь ли, мы получили от самого начальника гарнизона, за которое мужик, на секундочку, платит из собственного кармана! А тут… твой друг заявился! Но не в этом же соль, Глен!..

- И в чем же тогда она? – чародей пристально измерял взглядом лицо преподобного, который говорил непривычно обрывисто и не слаженно, как для себя.

- А в том, что потому как заданий больше нет - у меня почти четыре десятка экзорцистов сидит без дела!

- И что же здесь… такого страшного? – честно не понял Креститель.

- Вот и я этим увальням это сказал! Мол: выходной себе устройте на недельку другую - так нет! Видите ли, им скучно просто сидеть и наслаждаться жизнью! Словно быть пьяными в стельку двадцать четыре на семь целую неделю, - не достаточно для все почитаемого монаха Церкви Чистой Крови! Тьфу! Дармоеды! – выругался Хилл, после чего вытер вспотевший лоб белым кружевным платочком, устало окинув взглядом каменную площадь перед церковью.

- Глен, слушай, а те две девочки, что стоят возле того фонаря, случаем, не с тобой?

- Ты про Нику с Элли, что ли? – маг сделал вид, что удивился этому вопросу, хотя и видел, как преподобный не раз поглядывал в сторону его спутниц. Видать, узнал одну из них. Узнал по рассказам одного знакомого ему антимага. - Да, они со мной. Сейчас я их позову.

- Нет, погоди!.. – хотел было остановить его Хилл, но Креститель уже поманил девочек пальцем, и те быстро подбежали к ним.

- Знакомьтесь, дорогие, этого человека зовут Хилл Ваок Смалая, он глава храма Церкви Чистой Крови, что вы видите перед собой. Хилл, это Ника Беллай и Эллина Фаус, десятый класс имени Орина Смиренного, где я, да и вот мой друг, который вчера у тебя побывал, преподаем.

- Вы знаете Кида?! – встрепенулась Ника.

- Я? Эм-м… да-да, он заходил вчера вечером. Было видно, что он… - Хилл ни с того ни с сего замялся, умоляюще посмотрев на Крестителя. – Мне показалось… ну… это… что он был чем-то расстроен, вроде как, - наконец выдавил преподобный, вдохнув полной грудью. – Хух, Глен, три пота из меня выжал! Я уж думал, что этот чертов обет меня убьет… – он снова вытер пот со лба. - Но к-как ты догадался?

- Очень просто, дружище, - ухмыльнулся чародей. - По тебе видно, что ты принял обет молчания, - улыбнулся он, наблюдая, как Ника с Элли ошеломленно смотрят на него. – А поскольку я слишком хорошо знаю Кида, догадаться, что он захочет воспользоваться чем-то «подобным», было еще легче.

- Да… Но я ведь на самом деле ни разу не солгал тебе, и говорил лишь правду! – возразил преподобный.

- Именно, дружище, - Креститель деловито сунул руки в карманы, как обычно делал, когда готовился что-то объяснить. - Открою тебе секрет, Хилл: обет молчания действует лишь на «определенные» слова или словосочетания, которые изначально хотел скрыть тот, кому ты его давал. Но не на всю речь сразу. Проще говоря, правду ты можешь говорить и даже должен, ибо в противном случае – сразу будет видно, что на тебя наложены сильные чары. Но вот когда дело доходит до определенных, ну скажем, «скользких моментов», которые нужно утаить - ты, сам того не понимая, заменяешь их на что-то другое, - маг сделал характерный жест рукой. – И вот тебе наглядный пример: когда ты рассказывал мне в каком настроении к тебе вчера пришел Кид – ты упомянул, что злым и негостеприимным, а вот Нике… - чародей ласково погладил наследницу дома Беллай по голове. – Ты сказал правда. А почему ты не отдал концы, когда проговорился – то и здесь все просто. Понимаешь ли, дружище, в этом «обете» есть еще одна маленькая особенность, о которой знают далеко не все. Вот скажи мне на милость, обычно «обеты» требуют почему?

- Чтобы никто не узнал каких-то твоих личных тайн, наверно, - предположил Хилл.

- Верно, а почему люди не хотят, чтобы кто-то «узнал» их тайны?

- Наверное, потому что в основном эти тайны хотят использовать во вред этому человеку.

- Именно, мой дорогой друг! – радостно усмехнулся Глен. - Злые умыслы. Вероятность того, что это тайна попадет в плохие руки. А вот у Ники, когда она спрашивала у тебя про Кида, намеренья были чисты и прозрачны. Она просто искренне переживала за антимага, поэтому заклинание и не сработало.

После этих слов Ника страшно смутилась, чувствуя, как ее лицо наливается краской. Впрочем, все благоразумно сделали вид, что не заметили этого, и спустя мгновение, Хилл Ваок – старший экзорцист и батюшка храма Церкви Чистой Крови, снова подал голос:

- Однако, в таком случае, Глен, у тебя были плохие умыслы! – воскликнул он.

- Ну-у, не совсем так, - заметил Креститель, скривившись. – Понимаешь, даже хорошие намеренья порой могут нести в себе какую-то определенную скрытую цель. У меня скрытой целью – было выведать у тебя, куда Кид мог направиться после того, как покинул Церковь. У Ники же – такой цели не было, а все ее слова были сказаны в порыве эмоций, - закончив свою невероятную пояснительную речь, Креститель был по праву удостоен немалой толики восхищения и благородных вздохов со стороны своих слушателей.

Хилл потерял дар речи, а Ника с Элли, которые хотя и считали, что профессор всегда немного прибеднялся, когда дело доходило до его познаний, - поначалу даже не могли поверить, что перед ними стоит все тот же Глен Люмэ Фаарон, которого они знают уже больше двух лет.

«Впрочем, учитывая то, что профессор столько времени был знаком с самим Пожирателем Зла и ничего нам не говорил… - подумала Ника. – То я не удивлюсь, если сегодня или завтра узнаю еще нечто невероятное».

- Как интересно! – на одном духу выпалил Хилл, прихлопнув в ладоши. – Что же, теперь буду знать! Спасибо тебе, Глен! Очень помог!

- Нашел за что благодарить, - смущенно отмахнулся чародей. – Лучше расскажи нам, какие еще задания висели у тебя на доске объявлений? Ведь так мы сможем понять за что Кид возьмется в первую очередь.

- Хо, ну тут все просто. Значит так, было одно на поиск источников поставки некого зелья, от которого людям башню сносит. Честно, ума не приложу, как твой друг вообще собирается их искать. Да-а… на ликвидацию много чего было… на зачистку, еще всякая белиберда, - сказал преподобный, услышав вдруг странные крики где-то со стороны. – Хах, похоже, еще один монах увидел замок на двери, - Хилл ехидно скривился. – Эх, Глен, как же я устал от этого всего…

- Не отвлекайся, - попросил чародей.

- А! Прости меня, дружище! Так вот, много заданий на «ликвидацию»… Эм-м, свежее гнездо гурров где-то в Нижнем Ааласе. Потом… выводок мелких кровососов недалеко от старой заброшенной пивоварни…

- Прочь с дороги!

- Да умолкни уже! – разгневано выпалил батюшка невидимому нарушителю спокойствия. – Мы закрыты на ближайшую неделю, и точка! Так что идите-ка Вы домой, уважаемый!

- Послушай, Хилл… - осторожно прервал того Креститель. – Знаешь, а ведь этот голос не принадлежит монаху.

- Он принадлежит… - с трепетом в голосе прошептала Ника.

- Учителю Киду! – закончила всеобщую мысль Элли, и тут из-за громадного здания церкви, ломая под собой тракт, выскочило нечто огромное, размером с целый дом, костлявое и уродливое, как стая демонов.

- Г-гигантская сошкья! – крикнул кто-то из толпы экзорцистов, с ужасом тыкая пальцем на монстра, выскочившего из переулка.

- Бежим! – крикнул второй. – Эта тварь нам не по зубам!

Не прошло и мгновения, как все «великие защитники чистой крови» разбежались кто куда, оставив посреди каменной площади лишь Глена, двух молодых девушек и своего преподобного, который и сам рад был бы убежать следом за товарищами, но ноги ему слово онемели.

- Курт Прокаженный и его уши!.. - все, что смог выдавить из себя бедный Хилл, видя, как монстр быстро приближается к ним. – Глен! Оно движется на нас!

- Знаю! – поспешно ответил маг, готовясь броситься вперед. – Девочки! Берите с собой Хилла и бегите! Я задержу его!

Ника с Элли еле заметно кивнули чародею и собрались уже стремглав кинуться прочь, как вдруг в последний момент монстр внезапно споткнулся о черную цепь, которая вцепилась в его левую ногу, словно кровожадный пес. Наследница дома Беллай только и успела, что вскрикнуть, увидев, как над упавшим монстром промелькнула знакомая ей черная фигура с деревянным мечом наперевес.

Кид летел со скоростью света и целился сошкье прямо в голову, чтобы покончить со всем раз и на всегда, однако… бестия каким-то невероятным образом все же сумела увернуться от лезвия, сбросив с себя черную шипастую цепь вместе с добротным куском своей гнилой плоти

Антимаг выругался, тяжело приземлившись на гранитные плиты, после ловко припал к земле, дабы его не зацепил длинный костлявый хвост, и хотел броситься чудовищу под ноги, чтобы отвлечь монстра от Глена и его спутников, но сошкья неожиданно потеряла к парнишке какой-либо интерес, так как увидела на своем пути новую цель.

Жирного и, очевидно, очень вкусного преподобного отца Хилла Ваока, затесавшегося между тремя такими же лакомыми кусочками человечины, но уже чуть поменьше.

- Глен!- рявкнул Кид, бросившись вдогонку за монстром.

- Понял! – чародей в мгновении ока сообразил, что от него хотят, и без дальнейших колебаний, побежал навстречу антимагу. - Стин Дарас!

Мгновение, и гигантского монстра прижали с двух сторон две огромные каменные плиты, после чего Пожиратель Зла бросил Крестителю набегу свой деревянный меч, который маг поймал прямо в воздухе, ловко защитившись от удара длинной когтистой лапы.

- Фалмэнэ! – прозвучало громогласное со стороны Кида, и как только оба мага оказались рядом друг с другом, на удивление всех тех людей, кто остался тогда на площади - обменялись содержимым своих рук. Антимагу вернули его меч, а Креститель сжал в левой руке синюю молнию.

- Выкуси!

- Сдохни, тварь! – прогремело в воздухе ликующее эхо, и обездвиженную сошкью сначала ослепили вспышкой света, а затем, совершив огромный прыжок, отрубили голову аголитовой сталью.

Костлявое тело грузно упало на землю и затихло, а вместе с ним и затихла вся ближайшая округа.

- М-молодец, Глен… - тяжело дыша, улыбнулся Кид, возвращая свой меч обратно в пустоту. – Понял меня с одного лишь только взгляда.

- Рад был помочь, – и себе весело усмехнулся Креститель, радуясь, что с его другом все в порядке. – Ты тоже, знаешь, ничего.

- Правда? Хах, может быть, ты и прав, - Пожиратель Зла бросил короткий взгляд в сторону зеленоглазой девушки, что стояла в компании подруги и преподобного отца в нескольких метрах от них. - Только вот есть одно «но»… - он снова посмотрел на Глена.

- Я слушаю тебя, Кид? – Креститель почувствовал, как на его лбу ни с того ни с чего выступил пот. Глаза антимага насторожили его, ему стало не по себе.

- Ответь-ка мне, пожалуйста, - медленно произнес паренек, неспешно направившись к другу и замерев в шаге от него, как будто в смятении. – Мне кажется… или ты, дружище, от меня что-то скрываешь? – он снова косо посмотрел в сторону наследницы дома Беллай.

Глен, абсолютно не ожидав такого вопроса, словно воды в рот набрал. Ника же, услышав сие заявление юного антимага, чуть было не вскрикнула от неожиданности.

«Как… он узнал? – с ужасом подумала она, ощущая, как ее сердце словно пытается выпрыгнуть из груди. – Хотя… постойте, нельзя делать поспешных выводов. Может, он только догадывается о чем-то?» - девушка осторожно покосилась на Крестителя, как бы спрашивая, что ей делать.

- Прости, - неожиданно, но самое главное каким словом нарушил воцарившееся молчание вдруг Кид, и Ника почувствовала, как воздух в округе странно завибрировал. - Прости, глупый вопрос, - повторил антимаг, грустно посмотрев вдаль. - Я знаю, ты никогда бы и ничего от меня не скрывал. А даже, если и так, держу пари - это не мое дело.

Креститель открыл рот от изумления:

- Д-да, именно так, мой старый друг, - робко произнес маг, пряча глаза в землю. – Я бы никогда…

- Я так и думал, - добродушно усмехнулся юноша. – Но хватит этих прелюдий. Перейдем же к делу. Хэй, преподобный! – Кид окликнул толстенького мужичка, все еще прячущегося за спинами двух девушек. – По чем у вас головы гигантских сошкьек?

- П-по чем? П-почему? А-а, вы про цену, милорд! Эм, сейчас скажу, так… - Хилл достал из кармана алой рясы небольшую записную книжку и начал судорожно перелистывать в ней страницы. – Тысяча сто двадцать одна золотая, вам подойдет?

- Подойдет. Но деньги отдадите позже, мне нужно еще кое с чем разобраться.

- К-как скажите, - улыбнулся преподобный, с опаской посмотрев на отрубленную голову монстра, чьи мерзкие глазенки все еще странно подергивались. – Я распоряжусь, чтобы здесь все у-убрали.

- Буду вам весьма признателен, - Кид одобрительно кивнул.

- И куда теперь направишься? – спросил у друга Глен.

- Еще пару мест осталось, - ответил ему, тяжело вздыхая, словно вся та радость, которая только что весело играла на лице парнишки – была лишь маской для широкой публики. – Сначала нужно разорить гнездо гурров, а потом… наверно, пойду на почту.

- Ты все также отсылаешь им часть денег? – искренне удивился Креститель.

- Нет, Глен… - грустно усмехнулся юноша, поправляя плащ. – Я отсылаю им все.

- Но, ты ведь не обязан. Тебе все об этом говорили. И наместник, и другие.

- Знаю, - прервал тот. – Я просто хочу этого. И как ты знаешь: я всегда добиваюсь и делаю то, чего хочу.

- Ну, если ты так говоришь… - Креститель покачал головой. – мне нечего тебе возразить.

- Вот и я о том же, - бросил Кид через плечо, вроде как собираясь уходить, но… – И еще кое-что, Глен, - неожиданно добавил потомок Эвилая, оборачиваясь. – Прошу, оставь меня в покое.

- О чем ты? - растерялся чародей, удивленно глядя на паренька. – А-а разве я что-то пытался сделать?

- Да, пытался и пытаешься, - холодно ответил парень, испытующе глядя тому в глаза. – И она тому доказательство, - Пожиратель Зла указал пальцем на Нику; девушка увидела сей жест в свою сторону. Антимаг скривился:

– Ты же знаешь, насколько она похожа на нее… Однако, заруби себе не носу, дружище: пустоту, что во мне, не заменить какой-то там жалкой подделкой, - в его глазах полыхнуло нечто издревле таенное. - К тому же, я не доверяю тем людям, которым не могу влезть в голову. Ведь обычно они оказываются поддонками: корыстолюбивые и алчные. Мне таких и так хватает в этой жизни. Помни это, Глен, и, пожалуйста, не пытайся обмануть бедную девочку всякими россказнями обо мне и моей жизни, ведь… лжецов я ненавижу также сильно, как и быть у кого-нибудь в долгу.

Произнеся это, Кид тряхнул головой и направился туда, где возвышалась арка вторых ворот Ааласа, топча под ногами столбцы из утреннего воздуха.

«А я… и не пытался как-то обмануть ее, - печально подумал Креститель, тяжелым взглядом провожая крохотный силуэт за рог высокого кирпичного дома, из-за которого снова повалил шумный народ, притихший за время их сражения. – Я всего лишь-то… рассказал ей правду».

- Это было просто невероятно! – внезапно раздался рядом с ним голос Элли, пробудив чародея ото сна, куда мгновение назад вогнал его строгий голос Кида.

Глен машинально огляделся:

- Что?

- Говорю: это было просто невероятно, учитель! Я имению в виду то, как вы сражались. На всю жизнь запомню, честное слово! Но самое сногсшибательное – это когда вы обменялись магией. Я вообще не знала, что такое возможно - обмен заклинаниями! А тут такое.

- Возьми себя в руки, Эл, - с наигранной раздраженностью сказала Ника, тоже встав рядом с подругой. – Это неприлично.

Маг смущенно усмехнулся.

- Это вообще-то мои слова! – отмахнулась девушка, обижено надув губы. – Ну-с, тогда хотя бы скажите, куда направился великий антимаг, и встретимся ли мы с ним еще сегодня? – поинтересовалась она.

- Сегодня может быть и да, Эллина, - печально ответил чародей. - А вот на счет завтра – не уверен. Академию закрыли, поэтому Кида, по сути, здесь больше ничего не держит. Его обязанности, как временного учителя, закончились, и я не удивлюсь, если нам скоро придется распрощаться с Пожирателем Зла.

Слова, прозвучавшие последними, маг произнес почти что шепотом, словно не желая, чтобы кто-нибудь, кроме него, услышал их... за что его можно понять. Ника, к примеру, стоявшая рядом с ним, почувствовала в тот момент, как нечто острое кольнуло ее прямо сердце. Девушка вспомнила, что хотела сказать парнишке сегодня утром, но было слишком поздно. Он снова ушел.

Один.

Глен заметил, как ясное лицо Ники потускнело в порывах эмоций, спрятанных глубоко внутри ее сознания, и… вздрогнул.

«А-а правильно ли я поступаю?.. – задал себе роковой вопрос чародей, видя, как нефритовые глаза с горечью смотрят за рог того здания, где несколько минут назад исчез крохотный темный силуэт, и чувствуя, что его тело немеет, а руки от бессилия опускаются вниз. – Правильно ли мы с Арнабелем поступаем, что затеяли все это?..»

- Нет, вот это уже точно никуда не годится! – спонтанно воскликнула наследница дома Беллай, чем заставила Крестителя встрепенуться. – Не понимает, насколько Вам, учитель, тяжело приходится: молча наблюдать за тем, как он в одиночку постоянно подвергает себя опасности! – раздраженно сказала она, и Глен почувствовал, как его сердце снова забило ритм жизни.

Не будет преувеличением, если сказать, что Крестителя, усомнившегося было в тот момент в правильности своих действий, будто пронзила та же молния, что недавно ослепила громадную сошкью, заставив его приложить сотни усилий, чтобы остаться спокойным и не показать, не выдать ни лицом, ни телом, ни единым мускулом, что его тронули за живое.

- Ты… слишком добра, Ника, - через некоторое время, улыбнувшись, еле слышно прошептал он, пытаясь сохранять хладнокровье.

- Вы что-то сказали, профессор?

- Я? – Глен сделал вид, что не расслышал. – Нет-нет! Тебе, наверное, просто показалось. Я, эм-м… лишь вспомнил прошлое, когда мы с Кидом были словно «не разлей вода». А теперь, как видишь, он сам по себе, а я сам по себе.

- А как долго вы знаете друг друга? – спросила у чародея Элли. – Или нет! Лучше расскажите, как вы познакомились? Вы, профессор, и сам Пожиратель Зла?

- И правда, – поддержала подругу Ника, видя, что Креститель колеблется. – Как Вы, учитель, и Кид – два настолько разных человека, познакомились, став в последствии лучшими друзьями?

- Как мы познакомились, говорите… - задумчиво прожевал эти слова Глен, все еще сомневаясь. – Хм-м, ну что же, почему бы и не рассказать? Только давайте для начала уйдем отсюда. Мне не хотелось бы, чтобы мой рассказ слушали еще с четыре десятка безработных экзорцистов. К тому же в дороге, как по мне, рассказ будет куда интересней.

Девушки положительно кивнули, и троица поспешила убраться с площади, вновь продолжив свой путь к рынку, чей шум разносился на многие и многие мили вокруг, под рапсодии белых молний где-то в облаках.

- Эх, с чего бы начать? – подумал вслух Креститель, когда алый шпиль Церкви Чистой Крови почти что исчез за сетью высоких кирпичных домов. – Ну, наверное, с того, что лично я никак с Кидом и не знакомился.

- Как так? – удивились девушки.

- Нас познакомил Арнабель, - улыбнулся Глен. - Познакомил Арнабель и, честно говоря, это знакомство оказалось весьма… необычным. Но, чтобы хорошо все понять, мне, наверное, стоило бы сначала вам рассказать, как Кид познакомился непосредственно с Седоустом. Это было… где-то за три месяца до нашей первой встречи. Вы ведь знаете, девочки, что по закону о Мире, принятом с момента окончания Разлома в Горне, каждый год все шесть новообразованных Империй собираются на совет, не так ли?

- Знаем, - кивнула Ника. - Эта «традиция» поддерживается и до сих пор.

- Но как это связано с вашей встречей с Кидом, учитель? – не поняла Элли.

- Всему свое время, - улыбнулся тот. – Итак, чуть больше пяти лет назад Арнабель, хотите верьте, хотите нет, тоже участвовал в этом «собрании», хотя и не со стороны Империи Дождя, но со стороны Империи Луны. И, как он мне после рассказывал, это было самое необычное собрание за всю его жизнь. Во-первых, Императоры Дождя и Солнца опаздывали, что, скажем так, не очень принято в настолько высоком обществе.

- Неужели они так и не пришли? – изумилась Элли.

- Нет, все было в порядке, но для начала дослушайте, - сказал маг. – Итак, два самых дивных на тот момент Императора – Дождя и Солнца - первый чересчур молод, а второй - невообразимо стар опаздывали, что вызвало большое негодование со стороны других правителей, и лишь у Арнабеля, который тоже тогда был в зале заседаний, сей факт вызвал не только негодование, но и непонятное, а самое главное - необъяснимое подозрение. Всегда доверяя своим инстинктам, он покинул зал, чтобы немного поразмыслить над этим, и спустя некоторое время одиноких скитаний… внезапно слышит - шаги, а вместе с ними - дрожит земля. Нет сомнений, что Седоуст великий чародей, и он сразу же понимает, что сейчас в сторону зала заседаний направляется невероятно сильный маг, – Глен придал своему лицу озабоченное выражение. - Однако, на его превеликое удивление, через несколько минут из-за угла выходит Эрик Элле-Ттарис – его величество, нынешний Император Дождя, а рядом с ним - твой отец, Ника, как его верный советник и друг.

Девушка смутилась.

- Арнабель сразу узнал их, - продолжил Креститель. – Но, помня, что сам Император и его советник никогда не обладали подобной магической мощью, что столь поразила его, - все еще оставался настороже. И не зря. Ибо через несколько мгновений, сразу за ними из светлого коридора шагнула чья-то нога, в черных матовых сапогах. И это был…

- Учитель Кид! – воскликнула Элли.

- Эм, ну да… - усмехаясь, кивнул маг. - Молодец, Эллина. Быстро сообразила.

- А мне нечего здесь соображать, учитель, – весело ответила девушка. - Вчера, когда мы встретили этого «Лжефернана», который в последствии оказался учителем Фредом, эм… бывшим учителем! - поспешно добавила она. – В общем он нам рассказал, что его «отец», хотя, постойте… Получается в таком случае его история может оказаться выдумкой… ну, не важно! Короче говоря, он сказал, что учитель Кид часто бывал на этих самых собраниях, как представитель именитого Короля Солнца.

- Так и сказал? – недоверчиво переспросил Креститель, пристально посмотрев на Нику, словно от ее ответа сейчас зависела судьба, если не целого мира, - то точно жизнь великого антимага.

- Ну-у, да, - осознав свою ошибку, что зря не рассказала профессору это с самого начала, виновато ответила девушка. - По крайней мере, так сказал учитель Фред… или кто там был в том несчастном человеке? Ни больше, ни меньше.

- Ясно, - уже более поспокойней отказал чародей, а сам подумал: «Крысы, да? Хах, теперь, кажется, я начинаю понимать, о чем ты говорил, мой дорогой Актали…»

Глен вздохнул:

- Впрочем, ладно, не суть важна. Так и есть, из-за угла вышел Кид, - чародей на мгновение призадумался. - И тогда… тогда он не сильно отличался от себя сегодняшнего, может, чуть менее уставший и хмурый, как сейчас. Впрочем, как бы то ни было, Арнабель очень удивился этому: что делает ребенок на собрании Шести Империй? И, несмотря даже на ту мощь, что прям-таки вырывалась из тела юноши, преградил ему путь, сказав:

«Простите меня, милорд, но дальше проход только Императорам и их свите, если…»

«И что с того? – резко ответили ему. – Может, я тоже хочу поучаствовать? Например, хм-м… дайте-как подумать, как представитель Императора Солнца?»

- Хах, как сейчас вспомню, - мечтательно произнес Креститель. - У Арнабеля тогда отвисла челюсть, и великий Седоуст впервые в жизни не нашелся, что ответить. Кид спокойно обошел заставшего на месте директора нашей с вами Академии и громко отворил двери в зал заседаний. Именно в тот день, кстати, и было официально объявлено, что в Империи Солнца на престол взошел новый Император, который, жаль, не смог явиться на собрание Шести Империй лично, и поэтому послал на него свою правую руку – Кида Ферсифала, на тот час весьма известного антимага, служащего при дворе его величества, - сказал Глен. – Это что касается того, как познакомился с Кидом Арнабель, а теперь конкретно обо мне. Спустя три месяца после того собрания, я закончил Академию Двадцати в качестве Мага-провожатого[1] и мне, не поверите, нужна была стажировка.

- А я не знала, что вы учились в нашей Академии, профессор, - удивилась Ника. – Думала где-то в другом месте.

- Признаться, я тоже поначалу не думал, что закончу именно ее, - пожал плечами Креститель. – Исключительно по рекомендации Арнабеля я и поступил сюда и, кстати, ни капельки не пожалел.

- Понятно, - девушка кивнула.

- И что же было дальше? – нетерпеливо спросила Эл.

- А дальше было вот что. Как я и говорил, мне нужна была стажировка, но с этим почему-то все никак не налаживалось. Вот Арнабель и предложил мне пройти стажировку «телохранителем» у его очень близкого на тот момент друга. Говорит мне, мол: и знаний поднаберешься, и проблемы заодно свои порешаешь. Ну и я и согласился. Правда, тогда я еще даже не представлял, куда меня собираются отправить, а отправили прямиком в Империю Солнца. Хах, признаться, сначала я подумал, что это конец. Провал! Назад дороги нет, ведь меня отправили в Империю, которая была на гране краха, и стажировка в такой «дыре» очевидно пойдет мне только во вред, а не на пользу. И, знаете, что? Вы даже не поверите, девочки, как я ошибался.

Подруги затаили дыхание.

- Когда мы с Арнабелем прибыли в столицу Империи Солнца – Суа, кстати, оттуда родом был и сам Орин Смиренный, удивлению моему не было предела. А поскольку я слышал, какова была эта Империя до восхождения на престол ее Безликого - мое удивление удвоилось, а потом даже утроилось, - Креститель мечтательно окинул взглядом улицы Ааласа. – Это был город… достойный любого нынешнего Императора. Его белые как снег башни, простирающиеся в такую даль и в такое чистое и ясное синее небо, хочешь ты того или нет, заставляли тебя усомниться в реальности этого мира… Стены его вздымали воздух, расходясь по округе величием и древностью. Улицы гремели от наплыва людей, а солнце горело ярче, нежели в самый яркий день твоего бытия… И, только представьте, не единого облачка. Чистое, синие, как будто нарисованное. Впрочем, хватит о лирике, - Глен замялся. - В общем, когда мы прибыли на место, выяснилось, что человек, который давал мне возможность стажироваться, оказывается, живет в самом дворце Императора, куда мы с Арнабелем, сразу же и направились. В замке нас приняли, словно каких-нибудь великих послов: с почестями, добродушием, едой и прочим. Я даже подумал, что смогу увидеть самого Безликого, и секрет его личности наконец раскроется, но, оказалось, что Император был тогда в отъезде, поэтому мы тут же были перенаправлены к его правой руке, которым и был наш любимый антимаг. Мы с ним встретились на одной из стен замка - мальчишка прохаживался по гладкому камню и толи с любовью, толи с печалью, оглядывал с вершины мира город, что стелился перед ним, как некое драгоценное покрывало.

- И какое же у вас было первые впечатление о нем? – спросила Ника.

- Хах, хороший вопрос, - Глен улыбнулся. – Что же, буду честен с вами и с скажу, что поначалу я его немного невзлюбил. Кид показался мне каким-то странным, словно… как бы это описать… словно в теле одиннадцатилетнего мальчика застрял воин, которому было уже под сотни-сотни лет. Мудрость, накопившееся за это время, сочилась чрез его глаза роком и болью, а сила - внушала страх. Что же касается его первого впечатления обо мне – то здесь уже все не так гладко пошло: посмотрел он на меня снизу-вверх, тщательно измеряв взглядом, и сказал с презрением:

«Слабак. Арнабель, я же предупреждал тебя, что, если он окажется слабаком - то я тотчас же брошу его в первой же передряге!»

«Но, Кид, ты же не знаешь, на что он способен!» - попытался защитить меня ваш директор, но Пожирателю Зла было все равно. Он бросил нас на этой стене и пошел по каким-то своим делам. Я же, естественно, почувствовал себя подавленным. Уж кем-кем, а слабаком меня еще никто не называл! Да, я чего-то не знал, может, чего-то не умел, однако никогда за всю свою жизнь не был слабаком или, не дай Бог, трусом!»

«Впрочем, наверно, такова судьба», - подумал я и хотел уже пойти собирать вещи, чтобы отправиться обратно домой, но вдруг обнаружил, что вместе с именитым антимагом, а тогда я еще не знал, что Кид специализируется на этом деле, исчез и мой бывший директор. Я остался на стене один. Один посреди Императорского Замка абсолютно чужого мне города и абсолютно чужой мне Империи.

- Ничего себе… - прошептала Элли, чувствуя, как ее голос дрожит.

- И я также подумал, - подтвердил маг. - И дабы хоть как-то забыть обо всем случившемся – пошел искать ближайшую таверну, а пока искал, взял, да еще и заблудился.

На этом месте подруги тихо засмеялись.

- Эй! Здесь нет ничего смешного! – шутливо возмутился чародей. – Я и впрямь заблудился. Я забрел аж на окраины города, которые в придачу углублялись в небольшой хвойный лес. Пройдя чуть дальше в чащу, я увидел трактир у края дороги: местами обветшалый, но вполне себе приличный по виду и, недолго думая, зашел внутрь, где оказалось весьма тепло и уютно. Я поспешил к барной стойке, сел за нее и, как сейчас помню, заказал какую-то Прохиндейскую Быль[2]. В дальнейшем я, впрочем, понял, что этот напиток далеко не самый крепкий, который у них был, но тем не менее, хотя бы боком, но грусть свою я утопил. Дальше же началось самое интересное. Пью я, значит, эту «Быль» и спонтанно слышу позади чью-то бранную ругань, оглядываюсь и вижу перед собой того самого черноволосого мальчишку, который днем отшил меня, словно какого-нибудь пса. Он стоял в нескольких метрах от меня и ругался с каким-то непонятным хмырем, бледным, будто луна. Поначалу я не предал этому большего значения, однако потом факт того, что правая рука Императора находится в такой глуши – меня насторожил. Я вслушался в их разговор.

«Спрашиваю еще раз, здесь ли находится этот Йон или нет? – холодно произнес Кид. - Мне сказали, что я могу рассчитывать на его помощь».

«Да нет здесь такого! - отрезал бледнолицый. – И вообще, кто Вы такой, уважаемый? Кто вам напел эту чушь?» - сказал он и сделал еле уловимый жест рукой позади себя. В тот же момент несколько солдат в серебряных латах, сидящих в таверне, тихо привстали и бесшумно, словно использовав какое-то заклинание, направились в сторону Кида: один из них достал из ножен короткий кинжал.

- И знаете, девочки, мое тело тогда двигалось само, - Креститель виновато пожал плечами. – Сам того не понимая, я пошел к Киду и прямо в воздухе перехватил руку с кинжалом в сантиметре от его правого плеча.

«Э, ты знаешь настолько опасна эта штука? - сказал тогда я и вывернул бедному вояке руку так, что та аж хрустнула. – Настолько опасна, что даже порезаться можно. Дай-ка, ее лучше мне», - сказав это, я еще сильнее выкрутил рыцарю руку, ловко поймав выпавший из нее нож.

- Удивительно, но на мои действия публика отреагировала весьма неоднозначно. На этот раз уже не какая-то часть, а все солдаты, находящиеся тогда в трактире, встали со своих стульев и демонстративно обнажили свои мечи. Однако, самая неоднозначная реакция последовала от самого Кида, который развернулся ко мне и закричал: «Идиот! Ведь можно было бы обойтись без драки! А теперь придется положить здесь всех и каждого!»

«Что?! - возмутился тогда я. – Без драки?! – мое терпение сошло тогда на нет. – Да если бы не я, тебя бы насадили на этот кинжал, как свинью на чертов вертел!»

«На чертов вертел?! Меня?! - в свою очередь воскликнул Кид. – Да если я захочу, каждый из здесь присутствующих испустит дух, даже не успев понять, что их убило!»

«Правда?! – слова напыщенного парнишки меня очень сильно задели, и я готов был пойти еще дальше. – Тогда, если я захочу – то по щелчку пальца все здесь станут горсткой пепла!»

«Докажи! - сказал антимаг, а я в ответ, - и докажу!»

- В конце концов все пришло к тому, что мы поспорили, кто из нас завалит больше солдат: он или я, но поскольку, пока мы это делали, наши враги на месте не стояли - когда наш спор был закончен - половина таверны уже лежала на полу, - Креститель улыбнулся. - Под конец, разобравшись с остатками солдат-предателей, которые, оказывается, собрались в этом трактире, чтобы после устроить кровавую резню прямо в городе, мы - я и Кид, уставшие и изнеможённые, вместе поплелись обратно в Суа. По дороге разговорились, а дальше… дальше я все-таки получил обещанную мне стажировку магом-провожатым, которая, конечно, больше походила на совместное дружеское путешествие, но из-за этого не была менее захватывающей.

- Это просто невероятно, профессор! - воскликнула Ника, когда Глен закончил рассказ. – Словно какая-нибудь сказка.

- Хах, полностью с тобой согласен, Николь - улыбнулся чародей. – Это были поистине незабываемые времена. И я очень рад, что смог провести их вместе с таким хорошим и смелым человеком, как Кид.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

«Апчхи! - чихнул Кид на всю заброшенную пивоварню. – Черт, опять кто-то вспоминает…» - раздраженно процедил сквозь зубы паренек, параллельно оглядывая темноту вокруг себя с помощью Виктеры.

Он уже около часа бродил по этому сырому, заплесневелому зданию в поисках хоть каких-нибудь признаков кровососов, однако нашел лишь пыль, паутину и немного испорченного настроения.

«Еще этот чертов Глен с этой Беллай, – буркнул юноша и резко обернулся на шорох позади себя. – И что эта девчонка ко мне привязалась, как банный лист? Уже пятый день все ходит и ходит за мной, словно какой-то щенок… - он запнулся на полуслове. – Щенок… у которого очень острые клыки».

Антимагу до сих пор не нравился тот факт, что он не мог читать мысли девушки и понять в конце-то концов, что она за человек. Словно некая невидимая преграда мешала ему это сделать, барьер, загадку которую он, как бы не пытался, разгадать не мог.

Впрочем, как ни странно это было признавать, больше, нежели яростный гнев, на данный момент его терзал непонятный страх того, что он абсолютно беззащитен перед ней. Его мысли, его сила, словно куда-то пропадают каждый раз, как она касается его руки или же находится слишком близко, оставляя лишь… дивный покой, который вынуждает парня вспомнить те времена, когда он еще был живым.

«Где же ты ее нашел, Креститель? – Пожиратель Зла осмотрел то место, где услышал шорох, и откуда резко выбежала белая мышь. – Почему она так похожа на Шарлотту и… кто же она на самом деле?» - юноша наклонился и подобрал с пола небольшую листовку, на которой большим красивым шрифтом было написано: «Сегодня или никогда! Поспешите и заплатите всего пять золотых за человека! Ешь и пей до отвала! Ресторан имени Рифера Волбонского, Синяя Площадь, Центральный Аалас».

«Хах, интересно, - Кид сложил листовку вчетверо и спрятал в пустоту. – Теперь мне все ясно», - он неспешно поднялся на второй этаж постройки, выбрался на крышу и окинул взглядом ровненькие ряды красивых домиков. Постояв так еще несколько минут, Пожиратель Зла спрыгнул вниз, приземлившись в крохотном проулке позади пивоварни, и, не торопясь, пошел искать среди гладкого кирпича и озабоченных лиц людей Чар-путь – магическую почту, с помощью которой можно было легко и без затруднений доставлять вещи из одной части Агуллана в другую.

Он шел черною тенью, минуя реки красок, что плескались вокруг него, словно дельфины Серого Океана. Шел, безэмоциональной статуей топчась по улице, выстукивая черными сапогами темный гранит, который подпирал его крохотное тело, не давая провалиться в бездну, что находилась где-то под ним и зевала, как зевает уставший путник.

Вокруг - гудели звуки.

Точили бесконечные разговоры дверные скрипы, превращаясь у юноши в голове в мелодичную какофонию, схожую толи на пение самой жизни, толи на простое бурчание суеты. Смеялись в бледном свету прозрачные окна, заставляя его жмурить глаза и опускать голову. Противно и даже мерзко покалывали взгляды унылых и совершенно неинтересных ему вывесок, табличек и прочего.

Одно лишь радовало – люди. Люди, которые даже и не думали смотреть в его сторону, пока он в тишине, созданной в собственной же голове, размышлял над событиями, случившимися за последние несколько дней, и тем, кому же все-таки взбрело в голову напасть на самую известную Академию магии и волшебства на всем Основном Континенте.

Нет… то, что это дело рук Шестипалой Длани – само собой разумеющееся. Все же, как ни крути, – а шесть пальцев было у этого «учителя Алоя», и у того типа, который принес себя в жертву ради открытия порталов в преисподнюю… Однако, как он вчера сам убедился – не все члены культа имеют этот «отличительный признак». Человек, с которым он дрался вчера, хотя и был сосудом для того тумана, что из него в последствии вылез, не имел на руке шесть пальцев, хотя тоже, как и Алой, служил неким сосудом. Отсюда выплывает, что его и впрямь заставили «принять в себя» Ракита Пятого Пальца, хотя разницы между первой марионеткой и второй Кид не знал, и, если честно, не хотел знать, так как, по сути, это знание не привнесло бы в его жизнь ничего полезного.

Куда больше интереса у антимага вызывало нечто абсолютно иное.

«Похоже, в культе существует некая иерархия, судя по наименованию «Пятый Палец», что вполне логично наталкивает на мысль о существовании и Четвертого, и Третьего, и даже Первого «Пальца»… - пришел к выводу юный чародей. – Однако, даже владея подобной информацией, мне все еще не понять, где прячутся эти твари, сколько их, и какую же цель они преследовали, когда вознамерились напасть на Академию, - юноша устало вздохнул. – Впрочем, тот факт, что они вообще осмелились на это - означает, что где бы они на самом деле не прятались, да хоть бы в самой бездне - наглости им не занимать. Ведь там, где много наглости – обязательно присутствует сила, способная эту самую «наглость» сделать безнаказанной, - Кид поморщился, словно съел что-то кислое. – Очевидно, впрочем, что нападение готовили долго, тщательно… прорабатывая каждый шаг, так как по-другому объяснить столь огромное количество порталов, спрятанных, на секундочку, в школе магии, директор которой Арнабель, очень и очень непросто, - парень остановился возле высокого стеклянного здания посреди улицы, над дверью которого большими буквами было написано «Чар-путь Ааласа» и задумчиво посмотрел себе под ноги, - И тем не менее, им не удалось выполнить задуманное, поскольку вмешался я. После чего, наверняка очень сильно обидевшись на это, они отправили своего «элитного» убийцу, чтобы тот покончил со мной, пока я был без сознания. Но… и здесь провал. Спасибо Глену, если бы не он, - лежать мне на той койке холодным трупом. - антимаг прищурился. – Но вот в чем проблема: с души гротта, которую я проглотил, в итоге получились лишь какие-то блеклые воспоминания о трех странных фигурах, скрывающих лица в темноте. А вот об истинной цели культистов – ни-че-го…»

Кид надавил на бронзовую ручку, деревянная дверь скрипнула, и он вошел в достаточно просторное помещение, стены которого били полностью выложены из огромных стеклянных плит зеленоватого оттенка, в чьих кремовых прожилках, струилась синяя мана, поднимающаяся к спиральному потолку в вышине, где свесила уставшие ноги позолоченная хрустальная люстра с десятком ароматных восковых свечей… Они роняли немного сладостный и немного приторный запах сушеных трав прямо на фихтиловый пол, усеянный, словно вспаханное поле, пожелтевшими листами бумаги, проясняли разум, обостряя зрение и нюх.

В конце комнаты была некая стойка, за которой, облокотив вытянутое лицо о правую руку, пребывал крут, время от времени глотая ароматный воздух вокруг себя долгими и душевными зевками.

- Вы пришли в Чар-путь Ааласа, ваше время – наши деньги, чем могу помочь? – абсолютно незаинтересованным голосом спросило у паренька существо, отдав дань своей расе: всегда говорить то, что думаешь, ни капельки, не чувствуя никаких за это угрызений совести. – Если Вы пришли сюда доставать меня всякими пустыми разговорами – сразу говорю: идите к черту, я слишком занят, чтобы ублажать ваши внеземные потребности, благодарю.

- Не бойся, никаких пустых разговоров, - улыбнулся Кид. - Только кое-что нужно отравить, и все.

- Хорошо, с этого стояло начинать, - крут привстал из-за стойки, нырнул в полутьму позади себя и через мгновение вернулся с большим прозрачным контейнером с откидной крышкой, украшенным несколькими рубинами. – Что желаете отправить?

- Деньги, - коротко ответил Кид и щелкнул пальцами – в тот же момент стеклянный контейнер был доверху наполнен мешочками с золотыми монетами.

Крут ошарашено выпучил глаза на мальчишку, не понимая, как тот такое учудил. Впрочем, быстро взял себя в руки, ибо непоколебимая гордость, присущая его расе, просто не позволила бы ему сделать по-другому.

- Хорошо, - стараясь сохранять прежнюю незаинтересованность, сказало существо. – Здесь около двухсот тысяч монет, судя по моему датчику, значит, оплата за доставку будет десять процентов, то есть двадцать тысяч золотых, вас устраивает такая цена?

- Вполне, - коротко ответил паренек.

После этого слова крут опять потерял дар речи на некоторое время.

- Х-хорошо, тогда, прошу, назовите ваше имя.

- Кид Ферсифал.

Крут кивнул и записал что-то на небольшом скомканном листочке.

- Кем являетесь?

- Антимагом.

- Могу взглянуть на нечто, что может подтвердить ваши слова?

- Конечно, - Кид гордо показал амулет в виде листа дуба, что покоился у него груди.

- Антимаг с с-самым в-высоким р-рангом - льющийся метал, так и запишем, - чувствуя, как по его спине внезапно заструился пот, сказал крут, а затем между прочем спросил, пытаясь сделать так, чтобы его голос звучал более-менее расторопно. - Эм… а скажите-ка, милорд, если Вас это не затруднит, конечно. Это правда, что люди подобные Вам, могут получить такой амулет, только в том случае, если убьют больше десяти тысяч чародеев?

- Верно, - улыбнулся Кид, видя, как стремительно меняется физиономия его собеседника на бледно-синий.

- Я-ясно… я просто уточняю… для документа нужно…

- Я так и понял, - ехидно усмехнулся парнишка. – Продолжайте.

- Так, куда нужно доставить?

- Новый Хоум, Империя Солнца.

- Империя Солнца?! - воскликнул крут. – Тогда процент будет в два раза больше!

- В полтора.

- К-как скажите, - крут быстро закивал головой. – Что же, все готово. Распишетесь здесь, пожалуйста, а я пока отнесу контейнер.

Кид сделал то, что его просили, однако дожидаться возвращения крута не стал – у него было еще кое-какое дело, которое не терпело никаких отлагательств.

Он поправил на спине черный плащ и шагнул за дверь, оставив по себе лишь пустоту, и когда крут вернулся, чтобы забрать документ и поблагодарить антимага за визит – его уже и след простыл. Существо в недоумении почесало затылок, взяло со стола подписанный документ и там же замерло на месте, словно его ударила молния.

«Эмэрр Солл», - было написано в том месте, где в документе предполагалась роспись, - два слова на языке чар, которые, по существу, в отдельности переводились лишь как простые «Имя» и «Солнце», однако, будучи прочитаны слитно, как единое целое, значили совершенно другое, а именно: «Именем Солнца».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- И что? Часто у вас люди пропадают? – спросил Глен у пухленького усатого торговца.

- Да вот в последнее время, - как-то неуверенно промямлил тот.

- А чем же заняты маги гарнизона? Не их ли это работа заниматься подобными вещами?

- Их… - грустно ответили чародею. – Их, милорд, их… и они бы, честно говоря, с радостью! Ибо господин Ульфрик – начальник здешнего гарнизона, сам пострадал от этих «исчезновений»: бесследно пропала его дочь, Мия. Девочке было всего тринадцать лет!

- Так почему же гарнизон бездействует? – удивленно спросил маг.

- Потому что не было приказа «свыше», - сказал торговец. - Вы ведь знаете, господин чародей, что в Центральном, как и в Верхнем Ааласе – все подобные приказы и распоряжения исходят от его величества. А так как милорда Эрика на данный момент нет в столице – всем заправляет его советник – Кристофер Мессиаке Беллай, которого Император поставил здесь наместником. А советник, знаете, вечно занят. Впрочем, и его можно в принципе понять, ведь управление целым государством – нелегкая работа, однако… ну, Вы понимаете.

- Понимаю, - Глен удрученно покачал головой. – Что же, будем надеяться, что все закончиться хорошо.

- Надеяться? – усач грустно улыбнулся. – Вот, что я Вам скажу, милорд. Не дай Аврил, конечно, мне показаться Вам каким-то неблагодарным, но… когда Император Эрик уехал из Ааласа в свое странствие по миру - город сильно изменился. И за это, как ни крути, ответственность несет только наместник. На одной надежде в нашей ситуации, увы не сильно далеко уедешь. Средь народа просыпаются зародки отчаяния, и боюсь я, чтобы они не проросли деревьям.

Креститель немного молчал в ответ на столь резкое изъявление в сторону отца его любимой ученицы, ибо, к сожалению, не знал, что ответить: торговец был прав - сначала был Крысиный Король, которого никто не мог остановить – теперь загадочные исчезновения, на которые всем было просто наплевать, а после сказал:

- Знаете, как говорил один мой хороший друг, - внезапно молвил маг, завороженно посмотрев куда-то в небо, - отчаянье порождает два вида совершенно разных по своей сути вещи: безысходность и, как ни странно, надежду. В первое очень легко поверить, а вот о втором – невероятно тяжело вспомнить. И если бы люди больше думали головой и меньше предавались эмоциям – вышло бы так, что и отчаянье перестало бы существовать, - чародей быстро сгреб в охапку свои пакеты и, распрощавшись с ошеломленным от таких-то слов торговцем, пошел вглубь рынка, где, возле мраморного фонтана, должен был встретиться с Никой и Элли.

Глен шел сквозь торговые ряды, словно пробираясь в каких-нибудь тропических джунглях. Его нога ступала медленно, осторожно, постоянно боясь не туда свернуть и потеряться в дремучей пуще из разноцветных деревянных шатров, которые возвышались перед ним, словно карточные домики, и, как карточные домики, падали в порывах ветра. Его руки, полные пакетов с различными травами, колбочками, свитками и прочей чародейской ерундой, постоянно были вынуждены служить ему неким щитом, закрывая его бледное лицо то от света, то от косых взглядов людей, что роняли их куда не попадя, постоянно вынуждая его смущенно опускать взгляд вниз, то просто от шального локтя или руки.

Честно говоря, маг терпеть не мог такие места. Рынок - не для него, хотя Креститель прекрасно знал, как в нем все устроено. Он понимал абсолютно все тонкости, хитрости и секреты торгашей, которые невероятно умело могли всучить тебе обыкновенный булыжник за стоимость целого алмаза. Знал и прекрасно имел в виду, где лучше всего покупать те или иные вещи. Осознавал, где найти что-то «не совсем обычное», экзотическое, редкое, а порой даже незаконное…

И, тем не менее, опять-таки, это было совсем не для него.

Когда они еще путешествовали вместе с Кидом – именно антимаг закупался припасами в дорогу. Сам ходил по бесконечных лабиринтах из стали, шелка и дерева, выискивая именно то, что им было нужно. Глен же всегда оставался в стороне и, в основном, покорял именно город, где уже чувствовал себя как дома.

Можно сказать, что таким образом они выполняли свои «условные обязанности»: один - шел на рынок, закупал ингредиенты для зелий, снадобий, новую одежду, а второй – направлялся в город искать гостиницу, узнавать, где местная Церковь Чистой Крови, таверны, опасные или же интересные для них места…

Вот так и работали вместе. Работали около трех лет, пока однажды утром Кид внезапно не пропал, исчезнув на целых два года во тьму. Исчез до недавних событий, когда учитель по защите от темной магии - Фред Актали, не попал в госпиталь, и Арнабель Седоуст, более известный в магических кругах по прозвищу «Старик» – директор Академии Двадцати, был вынужден искать ему замену.

- Хэй, мил человек! Не грусти, место это посети! – неожиданно прозвучало у Глена над ухом, и маг опомниться не успел, как у него в руках таинственным образом появилась небольшая красочная листовка, на которой было написано: «Сегодня или никогда! Поспешите и заплатите всего пять золотых за человека! Ешь и пей до отвала! Ресторан имени Рифера Волбонского, Синяя Площадь, Центральный Аалас».

Чародей немало удивился, ибо даже не заметил, кто дал ему эту загадочную листовку, однако, поскольку предложение было весьма заманчиво, особенно учитывая тот факт, что денег у него сейчас: раз, два и обчелся, решил отложить данный вопрос в долгий ящик.

«Удивительно, такая большая скидка в ресторане имени самого Рифера Волбонского! – с рвением подумал маг. – Видать, совсем обанкротились и в предсмертном хрипе пытаются выжать из заведения последние соки…» - он сунул листовку в карман и продолжил идти дальше, вскоре оказавшись возле нужного ему места встречи.

- Учитель Глен! – раздался вдруг голос Ники, и Глен тотчас обернулся.

С противоположного ряда торговых лавок к нему шли две стройные девушки: обе они были одеты в новенькую форму знаменитой на весь мир Академии Двадцати Четырех… Обе беззаботно улыбались ему, словно старому другу, весело маша руками.

- Не очень долго нас ждете? – спросила Ника, когда они подошли поближе.

- Да нет, сам только недавно пришел сюда, - ответил чародей.

- Вижу, Вы много чего купили, - сказала Элли, оглядывая тяжелые сумки мага. – Словно в какой-нибудь поход собрались.

- В поход, говоришь? Ха-ха, может быть и так… - загадочно ответил Глен, невзначай пытаясь скрыть содержимое пакетов. – Впрочем, поживем увидим. Вы лучше скажите мне, девочки, никто из вас не хочет перекусить? – маг достал из кармана таинственную листовку. – Мне вот, пока шел сюда, дали это объявление, в нем говорится: всего пять золотых с человека – и ешь сколько хочешь.

- И нам такую же дали, - удивилась Ника. - Сейчас покажу, - девушка достала из сумки сложенный вдвое желтый листок. – Правда, мы так и не заметили, кто же именно нам ее дал. Просто появилась в руках и все.

- Как интересно, - озабоченно пробормотал Креститель, а сам про себя подумал: «Вот так дивное совпадение». - Но, я не заставляю, конечно же! - тотчас объявил маг в порыве избежать недовольства. - Как хотите, в принципе.

- Лично я иду, – заявила Элли. – Пока мы вернемся в общежитие – уже наверняка и сумерки настанут, а я ужасно хочу есть.

- Аналогично, - улыбнулась Ника, поддержав подругу. – Что же, учитель, думаю, мы составим Вам компанию.

- Премного благодарен, - чародей учтиво поклонился. – Только осталось найти это место. Судя по листовке, оно где-то на Синей Площади, совсем недалеко отсюда.

- А вот в этом, кстати, нет абсолютно никакой трудности, - ответила наследница дома Беллай. – Мы часто бывали в этом ресторане с отцом, поэтому я знаю, где это.

- Правда? – удивился Глен. – В таком случае веди, Ника. Доверяюсь тебе.

И они пошли, совсем скоро выйдя из шумного рынка на широкую улицу, по которой, будто спускаясь по горной реке, вышли к огромному зданию городской ратуши... Это и была Синяя Площадь - уютная и красивая местность с высокими домами, отпускавшими длинные тени, что соединялись посредине, образовывая маленький круг, в котором, средь нескольких деревьев, величественно стояла очередная статуя, посвященная Двадцати Четырем Заклинателям.

На этот раз постамент украшал лик Зерты Правдивого, - мага, который приобрел свою известность благодаря тому, что изобрел такое именитое заклинание, как «обет молчания», и еще очень много чего другого в области так называемой «магии свитков и печатей», которая не входит ни в одну из известных на данный момент категорий магии и просто является отдельным подвидом наряду с магией крови, духов, тела и тому подобное.

Заклинатель, как всегда, был изображен в своем любимом полосатом шарфе, с которым не расставался даже в смертельных для жизни ситуациях, и большой сумкой через плечо, которая была доверху забита всевозможными свитками. Также легенды гласят, что именно он придумал заклятье, с помощью которого было запечатано Великое Зло, хотя и многие нынешнее Хранители Знаний считают, что эта заслуга все-таки принадлежит Лариону Светлому наряду с Сианой Любящей.

Как раз напротив статуи Зерты Правдивого, через три дома от лика грозной городской ратуши, выложенной синим кирпичом, за широкими стеклянными окнами, и находилось помещение того самого ресторана, куда их с таким энтузиазмом завлекала та красочная желтая листовка, покоящаяся, нынче, у Глена в кармане.

Обойдя небольшой сквер, троица подошла к роскошной дубовой двери високого трехэтажного дома, сделанной в виде неизвестного им экзотического фрукта, чем-то так напоминающего приплюснутую грушу, над которой в компании двух фонарей, была прибита табличка с надписью: «Ресторан имени Рифера Волбонского».

Как и полагается, в голове у Ники немедля всплыли воспоминания о далеком прошлом при виде этой витиеватой надписи, когда они с отцом приходили сюда праздновать день рождение ее самой старшей сестры - Изабеллы, что сейчас проживает в Империи Океана за сотни-тысяч морских миль от нее, и является той самой Принцессой Волн, чье спасение из рук Шазэ-до целиком и полностью принадлежало великому антимагу.

Впрочем, пряной ностальгии девушка предавалась недолго, ибо посчитала, что сейчас не совсем подходящее для этого время. Она молча толкнула массивную дверь вперед, и все трое мгновенно очутились внутри большого мраморного помещения с высокими светлыми потолками и бронзовой гравюрой, шахматной сетью, пущенной по белоснежному полу, подобно церковным мозаикам. Перед ними, словно в сказке, предстали сотни круглых деревянных столов, окутанных кружевными скатертями из самого дорого шелка, который только можно было найти в Ааласе, за ними - закинув одну ногу на другую или же просто расплывшись в мягком кресле, как топленное масло, восседали люди. Стены зала были украшены картинами и цветными фресками; мазки из золота и серебра простирались вплоть до темной барной стойки, где вырастали пирамидальные сооружения из белой посуды. Магические синие и желтые светильники свисали вниз головой почти что на каждом шагу и, почти что на каждом шагу, приятно отбивали от себя пятна света. Пахло деревом, гремели горными гонгами десятки человеческих голосов, пропадающих в эхе самих себя.

Глена приятно удивила атмосфера ресторана, а учитывая то, что на своей памяти он повидал много необычных мест, это чего-то да стоило. Здесь было одновременно богато, но в тоже время уютно, а эти две вещи в основном вообще не сочетаются ни при каких известных нам обстоятельствах.

Троица сделала несколько осторожных шагов вглубь зала, ища себе свободное место, однако, так как людей было очень много, с этим возникли кое-какие трудности. Абсолютно все столы оказались заняты, а поскольку сегодня, если свериться с листовкой, еще и проходила акция «ешь и пей сколько хочешь» - уходить никто отнюдь не собирался и не уйдет, как минимум до вечера.

- Чтоб Пагинн Оскверненный перевернулся в собственной могиле! Глен, ты ли это?! – перед магом, завороженно рассматривающим в тот момент росписи на стенах, внезапно вырос среднего роста мужичок с длинной кучерявой шевелюрой и бойкими каштановыми глазами. Он был одет в синюю шелковую мантию, белую рубаху и черные брюки с глубокими карманами. На ногах у незнакомца красовались начищенные сапоги с железными подошвами, небольшой живот поддерживал крохотный кожаный ремешок.

- Карл?! – на одном дыхании выпалил Креститель, не веря своим собственным глазам. – Пресвятая мать Аврила, сколько лет прошло?!

- Три года, мой старый друг, три года! – радостно пожал чародею руку всеизвестный на весь Аалас, и далеко за его пределами, человек по имени Карл Окк Правдивый – знаменитый художник Империи Дождя, служащий при дворе самого Императора. – Ах! И Ника здесь, и даже Элли! – воскликнул Карл, заметив за спиной у Глена двух девушек в форме Академии Двадцати.

- Господин Карл? – удивленно произнесла Ника. – Вы то что здесь делаете?

- Я?.. – художник сначала несколько замялся, затем сконфузился, сжался в самого себя, как конфетный фантик, и под конец, потупившись, тихо произнес. – М-мы… мы с Престоном пришли сюда пообедать, – он указал себе за спину на большой круглый стол, за которым сидел высокий лысый парень, злобно уткнувшись носом в меню.

Ника вспомнила недавний инцидент, связанный с так зваными «Уравнителями», и тоже смущенно отвела взгляд.

- Правда? О, значит, мы пришли сюда по одной и той же причине, Карл! - усмехнулся Глен, окинув взглядом огромный зал. – Только вот, к сожалению, похоже, все места заняты.

- В таком случае присядьте к нам! – тотчас выпалил художник, как пушки выстрелил.

Было видно, что он уже обо всем знает, в частности о неблагоприятном поведении собственного сына, который во зло и ради зла пользовался статусом своего отца, бесчинствуя на территории Академии.

- Ну-у, я даже не знаю, - как-то неопределенно ответила Ника, дабы случайно не задеть чувства господина Карла, которому, очевидно, было крайне стыдно за поступок Престона.

Глен, который внимательно следил за протекающим разговором, после такого ответа собственной ученицы мгновенно понял, что происходит, однако, хоть как-то повлиять на дальнейшее развитие событий уже, к сожалению, попросту не успел, так как знаменитый художник уже подозвал к ним своего сына.

- Престон, - молвил тогда Карл абсолютно другим голосом, нежели говорил с Крестителем и девочками. – Что ты хотел сказать Николь?

Бывший уравнитель скривился:

- П-прости м-меня, Ника, - тихо произнес паренек, не поднимая головы, но этого вполне хватило, чтобы у всей троицы отвисла от изумления челюсть.

- Видишь, Ника, он просит прощения за то, что сделал, - улыбнулся Карл, похлопав сына по плечу. - Можешь, пожалуйста, просить его? Я лично ручаюсь, что больше такого не повторится, - художник умоляюще посмотрел на девушку.

- Ну… если он прям просит, тогда хорошо. Прощаю, - неловко усмехнувшись, ответила Ника.

- Большое спасибо! – радостно воскликнул Карл. – Теперь вы, надеюсь, не будете против присесть с нами за одним столом?

- Хм… в таком случае, почему бы и нет? - ответил вместо девушки Креститель, видя, как та не в силах больше вымолвить и слова, что не удивительно.

Ведь Карл умел уговаривать людей. Или лучше сказать: убеждать людей, в последствии немного вводя последних в конфуз. Впрочем, получалось у него это не потому, что обладал какой-то «тайной высшей магией» или еще что-то. Нет. Он просто всегда был самим собой, терпелив и по натуре добр. А как все знают – добрым людям просто невозможно в чем-то отказать, что наглядно нам продемонстрировали и теперь.

Через минуту все уже седели за столом - по одну сторону Престон Окк со своим отцом, по другую – Ника, Глен и Элли.

- Ты слишком добра, Ника, - прошептала девушке на ухо подруга, когда все расселись. – Я бы этого Престона за то, что он сделал, в жизни бы не простила.

- Но, он ведь и так уже получил свое, - попыталась оправдаться девушка.

- Ты про его новую прическу? – хихикнула Эл, измеряв взглядом полигональность Престоновой головы. – Ну да, это, пожалуй, стоит того.

Они тихо рассмеялись.

- Ну что, Глен? Расскажи, каким ветром тебя сюда занесло? Знаю, ты практически никогда не бываешь в городе, а на этот раз мало того, что зашел в такой-то ресторан, так и сумки, вижу, набиты всякими чародейскими прибамбасами. Неужто куда-то ехать собираешься?

- Я – ехать? Не смеши меня, Карл! - смутился Креститель. – Куда мне ехать? Домой что ли? Честно, нет желания. Да и вряд ли меня там сильно ждут. А вот если бы кто предложил попутешествовать… ну, наверное, тоже бы отказался.

- Ясно, - понимающе кивнул художник. – Я слышал какая беда случилась в Академии. Престон рассказывал, да и всякие слухи ползают.

- Да, этим слухам лишь бы ползти, - рассмеялся чародей. – А у тебя как дела?

- У меня? Нормально, - пожал плечами художник. – Как Эрик уехал и заняться-то толком нечем. Так, по мелочи.

- Понятно, - кивнул Глен, окинув взглядом обеденный зал в поисках официантов. – Слушай, Карл, а кто у нас заказ-то принимать будет? Я просто, не поверишь, очень голоден.

- Понял, принял. Вон там стоит один, сейчас позову! – Карл махнул рукой высокому и стройному молодому человеку, стоявшему вдалеке от основной людской суматохи близь барной стойки. Тот сразу же подошел к ним.

- Чем могу помочь, уважаемые? Вы готовы сделать заказ?

- Не совсем «готовы», сударь, - усмехнулся Карл. - Просто хотели бы спросить у Вас, чтобы вы посоветовали в этот чудный день? Я встретил старого друга, хотелось бы впечатлить его чем-нибудь «изысканным» и необычным.

- Его-то? – как-то абсолютно непочтительно спросил официант, потерев рукой легкую щетину. - Не обижайтесь, милорд, однако… к сожалению, таких, как Ваш драгоценный друг, мы не обслуживаем, - внезапно заявил он, и легкая, почти что незаметная улыбка разукрасила лицо молодого человека, державшего сейчас в руках серебряный поднос.

Глен ошеломленно выпучил глаза на нахального парнишку. Вместе с ним тоже проделали и остальные.

- Это еще почему же? – первая подала возмущенный голос Элли.

- Потому что ваш спутник позорит данное заведение, - коротко, но главное - как, ответили ей, и здесь даже равнодушный ко всему Престон многозначительно прокашлялся.

- Это возмутительно, сударь! – начал было Карл. – Как Вы вообще смеете?.. – он хотел сказать нечто обидное в адрес официанта, но Глен успокаивающе поднял руку:

- Кхе-кхе, но… могу ли я хотя бы поинтересоваться, почему же я его позорю? – осторожно спросил маг, не понимая в чем тут дело, но стараясь быть в форме и держать себя в руках.

- Конечно! – отчеканил парнишка. – Потому что Вы больше походите на заправского рубаку, нежели дворянина. Что значит ваше место в корчме, а не в этом чудном дорогом заведении. Впрочем, или Вы подчиняетесь здешним правилам, или… - официант на мгновение умолк, мельком посмотрев в сторону двух девушек, которые сидели рядом с Крестителем. – Или кто-то может пострадать.

- Что ты сказал, нахал?! – окончательно разозлилась Элли и хотела было схватить официанта за его красный галстук, но ее вовремя остановила Ника, которая четко знала, что лучшее оружие в подобных ситуациях – абсолютное хладнокровие.

- Что за абсурд?! – в негодовании выпалил Карл, собираясь встать со стула и кому-то врезать.

- Как и присутствие Вашего «друга» здесь, милорд, - спокойно, подобно удаву, ответил официант, блеснув синими глазами.

В этот момент дверь в ресторан резко отворилась, а во внутрь обеденного зала шагнул некий высокий мужчина с моноклем и тростью наголо, одетый в серый парадный костюм. За ним целой вереницей вошли такие же разодетые и прихорошенные женщины, очевидно, знатного рода, в сопровождении троих миловидных детишек.

- Вот это… да… - прошептал Глен, осмотрев вошедшую внутрь процессию, параллельно поглядывая за реакцией на это дело официанта – тот стоял Свенским Истуканом и не двигался.

- Ах-х-х, - наконец, нарушив повисшую тишину, тяжело вздохнул парнишка. – Что же, уже слишком поздно, господа. Я пытался сделать все, чтобы этого не произошло, однако, увы, ничего не получилось. Делать нечего, посему не вижу более смысла просить вас покинуть это заведение, милорд, - сказал официант и вздрогнул, когда последнее «дите», зашедшее в ресторан, громко захлопнуло за собой дверь.

- Стоп, это что и была причина вашего негодования? – вопросил Карл. – Вот эти люди?

- Да, милорд. Это наши «постоянные посетители», очень знатного рода, который берет свои корни аж из самой Империи Луны, - подтвердил парень. – Следовательно, это есть бесчестие для нас и нашего заведения, когда подобное Вашему «другу» обедают в одном зале с людьми столь величественного происхождения, - официант нахмурился, кажется, пересчитывая вошедших только что гостей. Он, видимо, что-то знал, поэтому и вел себя именно так. – О чем это я? Ах да! Что изволите отведать?

- В каком смысле? Вы что думаете, что наш разговор закончен? – возмутился Карл. – Вы напрямую оскорбили моего близкого друга, а теперь, как нив чем небывало, хотите принять у нас заказ? Это непростительно!

- Успокойся, Окк, если мы можем спокойно пообедать все вместе – это уже не важно, - попросил Глен. – В таком случае, мы будем самое дорогое, что у вас есть. Пять порций.

- Так и запишем, - официант сделал несколько кривых пометок в своей записной книжечке и удалился. Пока его не было, человек с моноклем вместе со своей необычной семейкой прошел в центр зала, где для них, оказывается, уже приготовили большой прямоугольный стол ровно на двадцать одного человека.

- Неужели, они на самом деле такие знатные? – тихо спросил Глен у Карла, когда новоприбывшие расселись по своим местам.

- Честно говоря, дружище, я первый раз здесь их вижу, - задумчиво ответил тот.

- А ты что скажешь, Ника? – шепнул девушке на ухо Креститель. – Ты когда-нибудь видела хотя бы одного из них? Может, отец знакомил?

- Нет, не сказала бы, - также тихо ответила та. – А что? Вам что-то в них не нравится, учитель?

- Не нравится? Нет! – небрежно отмахнулся чародей. – Просто спрашиваю, ведь не зря же, наверное, этот молодой человек так сильно хотел нас выпроводить отсюда, кроме… выше указанной им причины.

- Нас? – удивилась Элли. – А мне показалась, что он имел в виду только… эм… Вас, профессор….

- Да, но ты наверняка не заметила, Эллина, как он мельком поглядывал и в вашу сторону.

- Не заметила, - понимающе произнесла девушка. – И впрямь очень странно.

- Что же Вы считаете «странным», юная леди? - возле них неожиданно появился тот же официант.

- А-а-а, ничего! – отрезала та, криво усмехнувшись.

- Вот и славно, – парнишка ловко начал выкладывать на стол элегантные столовые приборы, что принес с собой на большом подносе.

- Хм-м, весьма забавно, мне кажется или это самое настоящее серебро? – заметил Глен, разглядывая свою чудною во всех смыслах вилку.

- Ошибаетесь, милорд, - улыбнулся ему официант. – Серебро, выдержанное при пятидесяти девяти градусах…

- Рилавита, - закончил за того Глен, пристально окинув взглядом юное плоское и не такое уж и очевидное, на первый взгляд, лицо.

- Именно, - коротко ответил официант, разложил оставшиеся приборы и снова удалился.

- Что еще за серебро такое? – спросила у чародея Ника.

- Весьма… необычное серебро, - задумчиво ответил маг, вертя в руках легкий ножик, который даже больше походил на метательный, чем на столовый. – Держи его при себе, Ника.

- В каком смысле? – девушка насторожилась.

- В прямом. И, пожалуйста, передай эти слова остальным, - маг «нечаянно» уронил один из своих столовых приборов на пол. – Ой, пойду попрошу у официанта еще один, - улыбнулся Креститель и уверенной походкой зашагал куда-то вглубь зала. Там же чародей заметил, как за ним пристально наблюдает человек с моноклем и абсолютно этого не скрывает. Тогда Глен постарался скрытся от него среди других столов и вроде как у него это даже получилось - маг достаточно быстро вышел к барной стойке, за которой, однако, оказалось пусто.

Маг, впрочем, не сильно этому растерялся и начал искать проход на кухню – очевидно, официант сейчас там. Вскоре такая «дверь» нашлась, Глен быстро распахнул ее и увидел прямо перед собою того самого плосколицего парнишку с щетиной и синими глазами.

- Ну надо же… - буркнул тот. – Уж больно долго до тебя доходило.

- Сколько их? – проигнорировав все остальные слова, спросил чародей у официанта.

- Включая тех, что сейчас зашли? Приблизительно половина людей, что в зале.

- Но как я их не почувствовал?!

- Легко, - ответил тот. – Все дело в самом ресторане. Он насквозь пропитан их магией. Поэтому они легко растворились в нем.

- Да, но это все равно не объясняет...

- Почему ты не почувствовал чужую магию? – закончил его фразу парнишка, поправив галстук. – Вот здесь я бессилен. Может, дело в каком-то артефакте, который мы не видим, а может еще в чем-то.

- Артефакте? – Креститель задумался. – Монокль! Монокль того придурка!

- Монокль?.. Хм, вполне вероятно, - покачал головой тот.

- И что же нам делать?

- А ничего, - отмахнулся юноша. – Я хотел, чтобы вы ушли, но теперь уже слишком поздно. Мы заперты здесь. Тот крохотный утырок, что зашел последним, накинул на дверь мощное заклятие. В принципе, мне взломать его не трудно, однако для этого нужно хотя бы находиться возле двери, а не здесь.

- Понимаю… - чародей нахмурился. – Однако, тебе не кажется, что ты мог и более… ну скажем… «понятно» намекнуть на то, что нам лучше убраться отсюда?

- К сожалению - нет, - ехидно усмехнулся парень. - Ведь тогда бы «первая половина зала» точно что-то бы заподозрила. Я не идиот, Глен, чтобы было, кабы я прямым текстом сказал вам уходить? Правильно, вас бы просто не выпустили. Не живыми во всяком случае.

- А что же «вторая половина»? – осведомился Глен, помедлив.

- Люди. Такие же, как и вы. Корм для первой, - пожал плечами официант. - Точнее, станет кормом, если мы продолжим здесь впустую тратить время.

- Что мне нужно делать?

- Смотреть, чтоб твои «спутницы» не пострадали, - при слове «спутницы» официант мерзко скривился. – А все остальное - на мне.

- Но я могу помочь!

- Только в крайнем случае, - отрицательно покачал головой парень, беря с барной стойки серебряный поднос. – И даже не вздумай лезть к печатям, Глен, – пригрозил он, видя, как маг потер левое предплечье. – Такое не должны знать или видеть простые люди.

Креститель нехотя согласился.

- Тогда я пойду обратно, надеюсь на тебя.

Официант ничего не ответил, так как увидел, что человек с моноклем резко встал со своего кресла и направился к ним. Глен тоже это приметил, сделал вид, что поменял столовый прибор и поспешил обратно. Вернувшись на место, он встретил пристальный взгляд своих учениц.

- Эх! Вот незадача! – как можно более правдоподобно выругался Креститель. – Оказывается, больше столовых приборов у них попросту нет! И что это за ресторан такой, раз один нож в одни руки?! - Глен натянуто улыбнулся, и эта «успокаивающая» улыбка вполне даже подействовала на Карла Окка вместе с его сыном, однако далеко не на Нику с Элли.

- А-а, ясно, - кивнула Ника и хотела было сказать, что она вполне может есть только одной вилкой… но в этот момент причудливый мистер с моноклем неожиданно прошел мимо их столика, возвращаясь обратно на свое место, и девушку бросило в холодный пот.

Она осторожно подняла голову, увидев, как «постоянный посетитель» этого ресторана молча уселся в свое кресло, а возле него тут как тут нарисовался уже знакомый им «нахальный официант».

- Так-так, что же изволит Ваше превосходительство? – спросил паренек, демонстративно достав из нагрудного кармана записную книжку.

- Ха-ха… сразу видно, что ты здесь новенький, - рассмеялся человек с моноклем, прикрывая рот белым платком. – Юноша, Вы, лучше позовите Дастина, он же еще здесь работает? Просто именно он у нас постоянно заказы берет и знает, чего мы хотим.

- К сожалению, господин… - прискорбно покачал головой официант, – но сегодня Дастина нет. Он на больничном.

- КАК?! На больничном? – лицо «постоянного посетителя» исказилось, словно вкусило неспелый фрукт.

- А вот эти уже вопросы не ко мне, - улыбнулся паренек и демонстративно потряс перед собою записной книжечкой, мол: я готов принять ваш заказ. Мистеру с моноклем абсолютно не стоило знать, что сейчас его любимый Дастин лежит с перерезанным горлом на здешней кухне, ибо пытался сожрать его лицо приблизительно полчаса тому назад.

- А-рг! Ладно, убедил, парень… Тогда мы будем, - человек с моноклем небрежно пробежал взглядом по меню, – маринованное говяжье бедро.

- С… чесноком? – еле заметная ухмылка промелькнула на лице официанта.

- Что?! Ни в коем случае! Мы ненавидим чеснок! – поняв, что сказал эти слова слишком громко, «не любитель» чеснока нервно поправил галстук. – П-простите за грубость, я хотел сказать: можно, пожалуйста, без чеснока.

- Конечно, - усмехнулся официант. – Двадцать одну порцию, верно?

- Верно.

Паренек снова бесследно исчез, однако, не прошло и пары минут, как загадочный официант объявился с совершенно противоположной стороны зала, неся на большом подносе еду уже на столик Карла Окка.

Через мгновение все пятеро принялись за еду, съев все достаточно быстро, так как у каждого, похоже, не было ни крошки с самого утра.

Когда они полностью управились, к большому прямоугольному столу в центре, за которым сидели те загадочные люди «невероятно знатного рода», уже поднесли первые блюда.

«Нахальный официант» с гордостью поставил перед человеком с моноклем огромную керамическую посудину, в которой, плавая в собственном соку, лежало чудное говяжье ребро с золотистой корочкой.

- Ну, наконец-то, – воскликнул «постоянный клиент» и благодарственно посмотрел на паренька. – Большое Вам спасибо!

- Не за что, - улыбнулся тот, и сделал то неуловимое движение рукой, разобрать которое мог только один человек, сидящий на данный момент в этом заведении.

- Девочки, - осторожно начал Глен.

- Да, учитель?

- Чтобы дальше не случилось - держитесь меня.

- О чем ты, Глен? – удивился Карл, отхлебнув сладкого рома.

- И тебя вместе с Престоном это тоже касается, - произнес Креститель так, что у именитого художника больше не возникло никаких вопросов.

- При-ят-но-го мне ап-пе-ти-та! – заявил на весь зал человек с моноклем и жадно впился зубами в мясо, начав громко и мерзко чавкать, словно оживший мертвец поедавший нынче живую плоть.

- Вам нравится? – учтиво спросил паренек в галстуке.

- А-то! Свежее!

- И не только свежее! – с неподдельной радостью крякнул официант, растянув на своем лице душещипательную улыбку. - А Вы мне говорили: давайте без чеснока. Скажите, что с ним только вкуснее и даже аппетит больше?

Тут все вокруг неожиданно накрыла гробовая тишина.

Лицо человека с моноклем побагровело, став похожим на помидор; затем посинело, преобразившись в гладь Серого Океана, а под конец… все то мясо, что он успел проглотить, пошло наружу вместе с потоком крови и слизи, в сопровождении мерзких звуков.

– Идиот! Я же просил без чеснока! – возопил он, вставая и хватая парнишку за шкирки.

- Но почему?! – злобно рассмеялся тот. – Вам ведь, очевидно, понравилось!

– Понравилось? Понравилось?! Ты что, шутить со мной вздумал, щенок?! Знай же, что это совершенно не смешно! Теперь мне придется сожрать тебя вместо этой чертовой коровы! – вампир раскрыл свою огромную пасть, чтобы за один присест лишить бедного официанта головы, однако тут что-то острое проткнуло чудовище в области сердца.

- Иганас[3], – с кровожадной улыбкой произнес парнишка, и кровосос разлетелся по всему залу кровавыми ошметками. – Глен!

- Уже, Кид, уже! Оринн Арбада! – вокруг их столика мгновенно образовался круг сияющего света.

- Учитель Глен, неужели?! – изумилась Ника, но не успела закончить свое предложение, как весь ресторан пронял чудовищный сейсмический толчок, который перевернул большую часть столов и стульев на пол, прокатив эхоподобный скрежет по ушам двух десятков людей, что находились в зале.

На ногах остался стоять лишь «нахальный официант», которым, как теперь догадалась Ника, оказался никто иной, как сам Пожиратель Зла, возвышающийся над всеми в безупречной иллюзии высокого семнадцатилетнего парня, в окружении почти полусотни уродливых вампиров, что доселе прятались под слоем магии и волшебства прямо у него под носом.

Кид презренно окинул взглядом толпу монстров и дьявольски усмехнулся. Он отбросил окровавленный нож, которым недавно пырнул предводителя здешних упырей и, выровнявшись, поудобней взял серебряный поднос, на котором недавно еще стыло большое говяжье бедро.

- Нападайте, уроды... – прохрипел он, скалясь.

Казалось, враги только этих слов и ждали, вмиг накинувшись на юношу со всех сторон.

- Всех убью! – задребезжало в воздухе лютое эхо, и серебряный поднос прилетел одному из вампиров по башке, заставив того взвизгнуть от боли и застыть трупом на полу с расплавленным лбом. Второго монстра ждала та же участь - сначала Кид легко увернулся от острых когтей, а после зарядил чудищу по печени выгнутым ребром своего подноса, отправив того в бесконечный полет прямо в мраморную стену. Дальше парень заблокировал внезапный выпад сверху, в мгновении ока отшибив кровожадному монстру обе ноги. Когда же тот попытался достать его руками – антимаг перекувыркнулся через него и, оказавшись на обеих ногах, проделал в его груди дыру размером в свой кулак.

- Иганас! – серая тушка разлетелась на мелкие кусочки.

- На три часа, Кид! – рявкнул Глен, и Пожиратель Зла мгновенно заблокировал справа от себя удар длинных когтей, в отместку вырвав вампиру руку вместе с ошметками гнилого мяса.

Дальше на парнишку напали сразу трое одновременно, однако тот не растерялся и быстро припал к полу, заставив тупых чудовищ, вопя, столкнуться друг с другом. Затем антимаг резко встал и подпрыгнул, замерев вверх ногами под потолком с помощью магии.

Оказавшись на какое-то время вне досягаемости противника, парень внимательно окинул взглядом поле боя. Увидев чудовищ, что отбились от основной стаи, он бросил в них свое невероятное оружие, которое сработало слово настоящий резак, и отрубило наглым вампирам головы, вернувшись обратно в руки хозяина.

Как раз в тот момент одна из бывших «дам», сопровождающих человека с моноклем, хотела оторвать Пожирателю Зла ногу, но Кид с легкостью отшвырнул ее в сторону, и тотчас спрыгнул обратно на пол, расколов силой прыжка белый мрамор, и убив таким образом еще нескольких монстров.

- На семь часов! – снова раздалось у него в голове, и антимаг сровнял с землей еще одного кровососа ударом по башке. Второму и третьему юноша всадил по серебряному ножу между глаз, которые весьма кстати оказались под рукой, и совсем скоро получилось так, что из трех десятков монстров, в живых осталось лишь двое.

И оба, как и предполагал Кид, осознав, что всех их собратьев уже не стало, кинулись наутек к заколдованной двери, словно перепуганные дети. Впрочем, очевидно забыв, что на ней лежит сильное заклятье, которое они же и использовали, лишь бессильно врезались в толстый дуб, будто глупые псы в собственное отражение.

- Хэй! Куда это вы намылились?! – Кид, все еще прибывая в своей иллюзии, медленно двинулся в сторону монстров. – А, а, а, попрошу без лишних движений, - пригрозил юноша, увидев, как одна из тварей дернулась в сторону окна.

- Не смей указывать нам, мальчишка! – зарычал тот, который только что пытался сбежать.

Услышав это, Кид замер в нескольких метрах от кровососов, будто нечто невидимое остановило его на полпути:

- Чего? - один из упырей тут же вспыхнул синим пламенем, через мгновение свалившись мертвым телом возле двери, а второй, не успев толком понять, что произошло с первым, оказался пригвожденным к полу серебряным подносом антимага.

- Д-да кто ж-же ты такой, черт подери?! – прохрипело существо, чувствуя, как кровь хлещет из раны, куда Кид уперто прижимал свое необыкновенное оружие.

- Кто я такой? – злобно ухмыльнулся парнишка, меряя бездушным взглядом перепуганное чудовище. – Я такой же мертвец, как и ты, - он щелкнул пальцами, и его иллюзия рассеялась. Молодой официант исчез, а на его месте появился одиннадцатилетний мальчик, чьи синие глаза были столь холодны и столь безжизненны, что, казалось, ни одна магия огня в этом мире не смогла бы разжечь в них пламя.

- Что?! – выпалило чудовище. – Ты!.. Я знаю кто ты!..

- И кто же я?! – Кид отшвырнул ногой серебряный поднос и достал из воздуха деревянный меч.

- Ты!.. тот… Кто пожирает зло!..

- Верно, тварь! – расхохотался парень и со всей силы вонзил аголитовое лезвие вампиру в голову, тот успел испустить истошный вопль и затих. Затих, погрузив таким образом весь ресторан в звенящую тишину, и лишь тяжелое дыхание потомка Эвилая, уставшего после долгой битвы, изредка нарушало ее.

Многим могло показаться, что все закончилось, однако далеко не все в этом зале увидели, а точнее, увидела только одна Ника, которая наблюдала за всем происходящим пристальней, нежели Аврил наблюдают за Агулланом: что, когда упырь окончательно испустил дух, по деревянному лезвию меча юноши пробежала крохотная черная искра, исчезнув близь обмотанной белой тканью рукоятки, после чего… на долю секунды… на плоской части клинка выступили цифры.

«Сорок девять тысяч шестьсот восемьдесят три, - прошептала девушка, чувствуя, как дрожит ее голос, - Почти половина…» - наследница дома Беллай осторожно подняла взгляд на учителя Глена и вздрогнула, ужаснувшись.

Лицо профессора перекосилось страшной маской боли, корни которой уходили глубоко в его подсознание, где ему представлялся образ его лучшего друга. Антимаг, который все еще, спустя уже как шесть долгих лет, сравнимых для него с неуловимым мигом, пытался избавиться от страшного проклятья его предков, которое принесло ему столько неимоверных страданий.

- Господин… господин Ферсифал?! Неужели это Вы?! – неожиданно нарушил всеобщее молчание Карл, вскочил со стула и стремглав бросился к парнишке.

- Успокойся, Окк, да, как видишь, это я. Рад нашей встречи, - антимаг сделал несколько шагов по направлению к художнику, но замер в недоумении при виде того, как мужчина бросился перед ним колени.

– Пресвятая мать Аврила, Карл, что ты делаешь? Я сейчас не в том месте и не в том положении, чтобы ты вытворял подобное, – запротестовал паренек, все больше и больше удивляя тех, кто сейчас наблюдал за ним.

- Встань немедля!

- Но… как же так?! – категорически возразил художник.

- Говорю же – не время и не место! Встань сейчас же! – потребовал Пожиратель Зла, пригрозив мечом.

- Как… пожелаете, милорд, - Карл быстро встал на ноги и, словно солдат, отдал парню честь.

«Милорд? Господин?! - не верила ни своим ушам, ни своим глазам Ника. - Неужели господин Карл знает, что раньше Кид служил при дворе Императора Солнца? Но, почему? Я-то думала, что этой информацией владеют лишь наш учитель, да директор Арнабель, а тут такое…»

- Престон, скорей пойди сюда! Я хочу тебя с кое-кем познакомить! Это мой очень хороший старый друг и вообще!.. – неожиданно прервал поток мыслей Карл, подзывая к себе своего сына, который, однако, и слова не проронил с тех пор, как ему пришлось извиняться перед Никой за свой поступок.

Сейчас же парень даже не посмотрел в их сторону.

– Престон?..

- Мне нечего знакомиться с ним, отец, - буркнул бывший Уравнитель, неспешно вставая со стула.

- Что? – искренне удивился Карл такому ответу. – Сын, поверь мне, это великий человек, знать его лично – большая честь. Я не понимаю, о чем ты.

- О чем я?.. – процедил сквозь зубы Престон, гневно оборачиваясь к отцу. – Да о том, что именно этот чертов ребенок сделал со мной вот «это»! – парень указал на свою лысую голову. – Он… ненормальный! Сумасшедший! Ты бы слышал, что он говорил тогда!.. Да его давно пора изолировать от других людей, иначе он сведет всех их с ума! Сделает из них таких же зверей, как и он сам! Безумец!.. – юноша встал из-за стола и ткнул пальцем в антимага. - Только погляди на него, отец! Посмотри ему в глаза! Да он же словно оживший мертвец, которому!..

- Хватит! – поколебало тогда воздух, и весь ресторан вместе с остатками людей вздрогнул, когда Карл Окк Правдивый – знаменитый художник Империи Дождя, служащий при дворе великого Императора Эрика Элле-Ттариса, что было силы ударил собственного сына по лицу. – Чтобы ты знал, Престон, этот «оживший мертвец» однажды спас всю нашу семью от страшной гибели! Поэтому ты не имеешь никакого права говорить о нем подобным образом! – гневно сказал он, и снова наступила мертвая тишина.

Никто.

Ни один человек и ни один живой организм, находящийся тогда в ресторане, не мог поверить в то, что случилось: Ника, Элли, и даже Глен, который в какой-то степени и предполагал, можно сказать, заглядывал в будущее, что подобное может произойти, если Престон сболтнет лишнее, был в шоке.

Сын знаменитого художника, опозоренный на глазах практически больше двадцати с чем-то человек, ошеломленно вытаращил глаза на своего отца и, чувствуя во рту привкус солоноватой крови, вытаращил на него толи испуганный, толи злобный взгляд…

- Карл! - властно произнес Кид, похоже, единственный, кто ощутил всю тяжесть удара потомка Зерты Правдивого. – По-моему, это…

Но, не успел антимаг договорить, как Престон, оттолкнув в сторону разгневанного отца, выбежал прочь из ресторана, проклиная всех, известных ему богов.

- Нет, господин Кид, - отрицательно покачал головой Карл, когда тень его сына исчезла за дверью, и все вокруг него словно погрузилось в какую-то полутьму. Карл сжал руку в кулак, который нанес удар. – Это он повел себя слишком грубо, - ответил художник, обернувшись к Пожирателю Зла лицом. – Простите меня, милорд. За вашу добродетель я ответил Вам ненавистью собственного сына, - он низко уклонился юноше.

- Нашел за что извиняться, - небрежно отмахнулся тот, чувствуя себя не самым лучшим образом в тот момент. – Всякое бывает. И такого, как я, тоже могут ненавидеть, кхе-кхе…

Ни с того ни с сего страшный кашель заполнил собою легкие антимага и уши наблюдавших за ним людей. Сильный приступ заставил мальчишку схватиться за собственное горло, скрючиться на месте от боли да так, что Карл, не раздумывая, бросился к Киду и подхватил того под руки, ибо в противном случае Пожиратель Зла просто свалился бы на холодный мрамор, обессиленный. Окк усадил его на ближайший уцелевший стул.

- Вот, дурак… - сердито буркнул Глен и быстро направился к другу. – Ты ведь только вчера восстановился, Кид! Хоть раз пожалел бы себя!

- Заткнись, Креститель… - кривясь от боли, отрезал тот. – Сейчас все пройдет, - антимаг щелкнул пальцами, и в его правой руке появился черный стеклянный пузырек, чье содержимое, отдавая неприятным запахом, тотчас отправилось ему в рот.

Ника испуганно затаила дыхание, видя, как жадно Кид глотает серую жидкость, как стекают ее струи по его детскому осунувшемуся лицу вспомнив слова учителя о том, что внутри Пожирателя Зла покоиться невероятной мощи сила… которой так много, что ото дня в день она убивает его.

Девушке стало страшно

- Кхе-кхе! - на пол ресторана снова хлынула кровь.

Она была ярко-красной, тягучей и вязкой, как слизь.

- Твою ж мать, одного мало, - прохрипел Кид, достав из воздуха еще один такой же пузырек.

Увидев эти движения, Ника не выдержала, резко вскочив со стула, чтобы хоть что-нибудь сделать, однако второй черный флакон уже валялся на белом мраморе россыпью стеклянных осколков.

- Вот, теперь точно все, - криво усмехнулся Пожиратель Зла, неспешно поднимаясь на ноги.

- Ты уверен? – озабочено переспросил Глен, вздрогнув, когда Кид малость пошатнулся.

- Уверен, - коротко ответил тот. – Теперь все точно будет хорошо.

- Не нужно иди больше сегодня на охоту…

- Если бы я нуждался в твоем совете, Креститель – не переживай, я бы обязательно спросил, - антимаг отряхнулся от пыли. – Впрочем, я и так уже выполнил все заказы, так что…

- Все тридцать?! – воскликнул чародей.

- Именно, - Кид хрустнул костяшками пальцев, окинув взглядом полуразрушенный ресторан, случайно встретившись им с Никой, что стояла в нескольких метрах от него с глазами, полными…

Нефрита.

Парень и девушка миг смотрели друг на друга чрезвычайно пристально, словно испытывая таким образом силу своей воли и воли друг друга, а затем Пожиратель Зла, претворившись, что не заметил наследницу дома Беллай, отвернулся, перенаправив свое внимание на лицо белого мрамора у себя под ногами.

- И что же ты собираешься делать сейчас? – как бы невзначай поинтересовался Глен.

Кид посмотрел на чародея снизу-вверх.

- А что? От моего ответа будут зависеть твои дальнейшие действия? – паренек хитро улыбнулся, покосившись на пакеты чародея, оставшиеся на столе.

- А? Да нет, ха-ха! Просто спрашиваю, с чего бы вдруг? – нервно расхохотался Креститель. – Интересно мне, вот и все.

- Тогда, еще не знаю, - коротко ответил антимаг. – Скорее всего я снова продолжу свои поиски.

- Точнее… ты хотел сказать «месть»? – поправил Глен.

- А может быть и ее, - холодно согласился Кид.

- Месть? – изумился Карл. – Кто же осмелился переступить Вам дорогу, раз Вы, господин Кид, говорите такие вещи?!

- Кто? Хах, да так… есть тут один… культ, - паренек тяжело вздохнул.

- Культ? Неужто тот же, что и напал на Академию Двадцати? – удивленно спросил художник.

- И этот тоже…

- И как же его называют?

Кид недоуменно посмотрел на потомка Зерты Правдивого.

- Нет! Вы не подумайте! – тотчас залепетал художник, поднимая обе руки. – Я ни в коем случае не хочу совать нос не в свое дело, однако… Вы ведь слышали, милорд, что недавно на границе с Империей Туч убили некого графа по имени Радзоу, после чего проход к Перехрестным Горам был закрыт?

- Ну, допустим, - отказал Кид. – И что дальше?

- Эм, так вот… в отчете прокурора города Мароу об убийстве говорится, что в смерти графа повинен некий культ, именуемый Шестипалой Дланью. Вот поэтому, собственно говоря, я спросил.

- Культ?! – воскликнул Глен.

- Шестипалой Длани?.. - шепотом закончила фразу чародея Ника, и оба стали свидетелями того, как лицо Пожирателя Зла налилось кровью.

Не прошло и мгновения, как Кид развернулся и, не сказав ни слова, зашагал прочь из ресторана, хлопнув за собой тяжелою дверью, словно та была сделана вовсе не из дерева, а из сплошного гранита.

- О нет… - с ужасом подумал Креститель, видя через окно быстро отдаляющийся силуэт друга. – Теперь уж точно… все кончено.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Была глубокая-глубокая ночь. Настолько глубокая, что самым низменным впадинам Серого Океана, спрятанным где-то под толщей синей воды, было так до нее далеко, что невольно голова шла кругом, а взгляд затягивала белая пелена.

Тягучая, как паутина, липкая, как мед, и беспросветная, как сама тьма, эта ночь… ночь, полная приглушенного шума, тайн и, быть может, чего-то поистине диковинного, окутывала тебя с ног до головы, пеленая в свой толстый угольный плащ, как пеленает добычу чернобрюхий паук, хороня в ней тишину и безмолвие, страхи и скорбь.

Стопоря твой взгляд и ноги, утяжеляя пудовыми гирями усталости и сонливости твои слипающиеся веки, она – эта ночь пыталась накачать тебя своим спокойствием, словно наркомана, опьянить и одурманить, убеждая прилечь где-нибудь на скамье под фонарем и уснуть там до завтрашнего утра, где тебя разбудит рассвет, опрокинув чашу слепящего нечто тебе в глаза, и даст презренному силы, дабы жить и здравствовать дальше.

Да… одновременно страшное, но донельзя любопытное зрелище - ночь…

Таинственное и завораживающее, как танец роскошной восточной девы в палатах древнего короля. Как извечные тайны мироздания – глубока и незрима в корень… истина!

Полна опасностей и риска, словно искушенный волей авантюрист, - наточена зубами и ласковой нежностью рук… она была холодна и приятна одновременно… Настолько холодна и настолько приятно, что невольно диву даешься, когда видишь людей, беззаботно прохажующихся в такое-то время вдоль улицы, мгновенно проникаясь уважением к их смелости и мужественности, а в голове - сразу же постают две фразы: «Толи они – глупцы, не понимают, что сейчас их утащат на дно сновидений корявые тени, что прячутся по углам. Толи ты - трус, который боится и за порог выглянуть, когда солнце покидает свои владения, и в права вступает его старшая сестра - луна».

Именно в такую-то невероятную ночь, на Престона и налетел случайно, некий, дряхлый хромой старик с длинной бороденкой, да подозрительным видом.

- Хэй, смотри куда прешь, холоп! – огрызнулся бывший уравнитель, толкнув бедного калеку в спину так, что тот свалился на холодный уличный камень и жалобно застонал в кромешной тьме. – Шляются всякие… - буркнул Престон через плечо и поспешил исчезнуть во мраке.

Сейчас он был слишком зол, чтобы обращать внимание хоть на что-нибудь вокруг себя. Для него - пустая трата времени. Ведь у юноши в голове, подобно священному писанию, стояло лишь одно: картинка сегодняшнего происшествия в ресторане имени Волбонсокого, что огненными кровавыми красками отпечаталась у него в памяти, всплывая каждый раз, когда он вспоминал того маленького черноволосого чертенка, с его бездушным взглядом и маниакальной улыбкой.

«Месть» - единственное слово, которое никак не могло дать парню покоя, точа его червем этой порой. Он бродил по городу с того момента, как сбежал, и все это время повторял про себя лишь то, как же он хочет заставить этого наглого мальчишку страдать и ненавидеть его всей душой, однако… хотя гнев и душил сейчас его разум, словно яд душит пораженное им тело… Престон хорошо понимал, понимал, как ничто до этого, что сейчас отомстить ему – он был не в силах. Ибо разница в силе между ним и антимагом – оставалось колоссальной и непреодолимой.

По крайней мере пока что.

Тут Престон вдруг перестал слышать шум главной улицы справа от себя и решил осмотреться: «Кажется, куда-то не туда свернул, - подумал парень, видя вокруг себя незнакомые постройки, - Странно. Ладно просто пойду той же дорогой назад».

- Постойте, мил человек! – внезапно окликнул его чей-то голос.

Бывший уравнитель замер столбом, словно его позвал с того света сам Пагинн Оскверненный.

- Не пугайтесь так! Это всего лишь я! Вилика!

Престон обернулся в ту сторону, откуда доносился мелодичный голос, и увидел на роге одного из проулков стройную девицу в сером платье и волосами, сходными с цветом его крови. Она стояла возле фонаря, близь высокого деревянного дома с почерневшими, очевидно, от сажи, окнами, и улыбалась ему двумя рядами ослепительно-белых зубов.

- Какая еще… Вилика? – возмутился юноша, пристально осматривая незнакомку, которую, он мог поклясться, видел впервые в жизни, однако вела она себя так, словно они давние знакомые.

- А Вы не знаете? – удивилась сударыня, кокетливо состроив парню глазки.

- Нет, - холодно ответил тот.

- Пресвятая мать Аврила, ну почему же столь грубо? – девушка сошла с крыльца, на котором стояла, и неспешно двинулась в сторону Престона, а когда подошла практически вплотную – тихо шепнула ему прямо на ухо. – Я знаю, что Вас тревожит, сэр… но, самое главное - я могу помочь Вам.

- Чего? – парень машинально сделал шаг назад. – Не понимаю, о чем ты.

- О, еще как понимаете! - загадочно улыбнулась та. – Я вижу, что Вы сильно страдаете.

- Не твое дело, - отмахнулся было парень, потупив взгляд, однако после не выдержал и все-таки проронил несколько слов. – М-меня у-унизили… и предали.

- Кто же? - девушка снова попыталась приблизиться к нему, и на этот раз Престон уже не отступил.

- М-мой отец… - тихо ответил тот. – Он… он потакает какому-то наглому крысенышу, который забрал у меня все! Друзей! Наставника! И даже… даже мою девушку!

- Ах! Какой ужас! – воскликнула Вилика, прикрыв рот руками – Только не говорите мне, что Вы все так и оставите.

- К сожалению, придется, - криво усмехнулся тот. - Ибо я недостаточно силен, чтобы противостоять ему. Он – высшее звено в пищевой цепи.

- Что? Не может быть! Даже сейчас я чувствую, как внутри Вас невероятным потоком струится мана! Наверно, Вы просто обманываете меня! Хотите задурить бедной девушке голову!

- Нет, я говорю чистую правду, - с горечью в голосе сказал Престон.

- Значит-таки правду… - грустно прошептала незнакомка. - В таком случае… в таком случае я просто обязана Вам помочь!

- И как же ты это сделаешь? – презренно отказал уравнитель.

- А вот очень просто! Я работаю вон в том магазинчике, который Вы можете увидеть позади меня, где окна из черного стекла, видите? Так вот, одним из товаров в нем – есть Драконьи Сосуды[4].

- Сосуды, содержащие в себе «Эмпирическую Ману[5]»? Да это же незаконно… Магический Кодекс имени Тулы запрещает продавать или же каким-нибудь способом производить Эмпирическую Ману. Она вызывает привыкание, а также чрезмерное ее употребление вредит здоровью. Ты что пытаешь надуть меня?!

- А разве у Вас есть другой выбор? – хитро улыбнулась девушка, и Престон невольно вздрогнул.

- Н-нету, - тихо процедил сквозь зубы парень, сжав кулаки. – Ладно, веди давай. Покажи, что там у тебя есть.

- Как скажите! – Вилика взяла Престона за руку и повела к деревянному крыльцу, на котором недавно стояла. Затем три раза необычным образом постучала в широкую дверь, и не прошло и пары минут, как ее открыл высокий лысый мужчина тридцати с чем-то лет под три метра ростом. Его руки и ноги были толстыми, словно дубовые колоды, а лицо – мрачное и таинственное. Одет он был в бордовую куртку и широкие штаны, из-под которых выглядывали два грязных коричневых сапога.

- Я привела нам нового клиента, Умпау, не мог бы ты впустить нас?

Тот, кого назвали Умпау, косо посмотрел на Престона, которого сейчас, казалось, не мог напугать даже сам дьявол воплоти и, пожав плечами, впустил их внутрь.

- И еще кое-что, - добавила девушка, как только они оказались в небольшой светлой прихожей, из которой шла длинная лестница на второй этаж. – Посторожи, пожалуйста, крыльцо снаружи, пока мы не закончим. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то потревожил.

Умпау молча кивнул, еще раз бросил устрашающий взгляд на Престона, у которого словно отняло все существующие человеческие эмоции, и, буркнув себе под нос, кажется, что-то вроде: «Идиот», - грубо захлопнул за собою дверь.

- Это он мне? – удивленно спросил Престон Вилику.

- М? Разве он что-то сказал? – растеряно улыбнулась девушка.

- Ну… вроде как…

- Вам просто послышалось, - успокаивающе сказала та, а затем указала на деревянную лестницу. – Сейчас Вам нужно будет подняться наверх, чтобы подписать кое-какие бумаги на закупку товара. Я же догоню Вас чуть позже, так как хочу удостовериться, что нужный вам продукт есть на складе. Вы сможете справиться сами?

- Смогу, - коротко ответил Престон и, не колеблясь более ни секунды, поспешил взобраться по крутым фихтиловым ступеньками на второй этаж. Там его встретила еще одна дверь, парень надавил на нее и попал в темную комнату, посреди которой с высокого потолка свисала одна-единственная люстра, освещающая большой прямоугольный стол и красное кожаное кресло со стороны входа.

Бывший уравнитель немного постоял неподвижно, вслушиваясь в легкие порывы сквозняка, где-то у себя над головой, и направился к креслу, усевшись в него словно некий царь на свой трон.

Так прошло минут пять. Ничего не происходило, пока внезапно те самые порывы ветра над головой не усилились, и в противоположной части комнаты не открылась дверь.

- Ну наконец-то! – воскликнул Престон, всматриваясь в черноту. – Я-то уж думал, что Вы заставите меня здесь целую вечность просидеть!

- П-прошу прощения, - ответил ему приглушенный старческий голос, и из темноты в инвалидном кресле медленно выехал дряхлый и скрюченный старик, на левой щеке которого красовался дивной формы витиеватый шрам. У него были глубоко посаженные глаза, желтоватого оттенка, и длинный орлиный нос. Также Престон заметил, как сзади кресло старика поддерживает чья-то тонкая фигура, но лица ее, к сожалению, парень не мог разглядеть.

- М-м-меня зовут… Ракитт, - сказал старик, выставив на свет свои корявые пальцы. – Я в-владелец этого м-магазина.

- Сколько же тебе лет, старый пень? – рассмеялся Престон.

- М-много, юноша, - Ракитт сжал свои бледные губы в подобие дружелюбной улыбки. – Но… я д-думаю, Вы не за этим сюда п-п-пришли, не так ли? Давайте же не будем тянуть время. В-вилика! Д-дай нашему гостю перо и бумаги.

- Как скажите, господин, - прозвучало просто над ухом парня, и на столе тотчас оказалось несколько пожелтевших пергаментов и перо.

Престон сгреб в охапку бумаги, чтобы быстро покончить с этим, но заметил, что ему не выдали чернил.

- А чем же мне расписаться? – удивился парень, оглядывая широкий стол.

- К-к-к-кровью… юноша, - прошипел Ракитт и с вожделением впился взглядом в Престона, словно в кусок свежего мяса.

- Кровью? Что это еще за правила такие?

- К-к-какие есть… эт-т-то нечто в-в-вроде обета м-молчания, - пояснил старик.

- Да? Ну что же, пусть будет так, - парень достал из-за пазухи короткий железный ножик, который всегда носил с собой при любых обстоятельствах, и надрезал себе пучку пальца. Затем капнул кровью пару раз на белое перо и поставил по две подписи на всех предоставленных ему пергаментах.

- Готово, что теперь?

- Т-теперь, открой п-пошире р-рот, – с дрожью в голосе потребовал Ракитт.

- Чего? Ты что совсем из ума выжил, старик? – хихикнул Престон и хотел было сказать еще что-то, но слава застряли ему в горле. – Какого?.. Черта?

- Х-х-х-о-о-о! - неожиданно, как гром среди ясного неба, завыл уродливый человек в инвалидном кресле, подняв свои костлявые руки вверх, словно пытаясь словить ими невидимого духа, а сзади на Престона внезапно кто-то набросился, начав с ожесточением душить и разжимать тому челюсти.

- Твари! – процедил сквозь зубы бывший уравнитель, пытаясь вырваться, но железная хватка Вилики, не дала ему возможности даже пошевелиться. Ее красные волосы замельтешили перед его глазами, как кровавое представление.

Тогда Престон со всей силы дернул за них свободной рукой, панически забегав взглядом по комнате в поисках спасения, но в глаза лез лишь обезумевший старик, что продолжал безудержно орать, пока из его глаз и рта не повалил черный дым. Он обрушился на парня, подобно потоку воды, проникая ему в рот и в уши, нос и глаза, затмевая свет и превращая все вокруг во тьму.

Из последних сил Престон толкнул ногой дубовый стол, попытавшись опрокинуть безумца на пол, но того под руки подхватила та самая темная фигура, что пряталась во мраке, получив при этом очевидную ссадину на левом боку, и юноша в последний миг своего сознания все же сумел разглядеть ее лицо.

- Ты?! – возопил он с такой ненавистью в голосе, будто готов был свергнуть с небес самого Аврила. – Н-н-не может бы-ы-ыть!!!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Докладываю, Мистер Сааро, Престон только что зашел с этой барышней в дом.

- И?

- И-и-и, - Билл замялся, изучая плоскую рожу вышедшего из магазина лысого здоровяка. – И вместо нее наружу вышел какой-то хмырь.

- Гляди, чтобы он тебя не заметил. Помни, нас не должны раскрыть.

- Да помню я, помню. – отмахнулся парень, изучая их нового гостя. Староста десятого класса имени Орина сидел на крыше одного из домов с противоположной стороны улицы, спрятавшись за круглым кирпичным дымоходом.

– Эм, мистер Сааро.

- Да, Билл?

- Думаете… Престон уже не выйдет?

- Не знаю, - грустно вздохнул старик по ту сторону слух-камня. – Я потерял с ним связь в тот момент, когда он вошел внутрь дома. Однако, чтобы не произошло – помни, Билл, - лучше убегай, а не вступай в драку. Наша миссия куда важнее, как бы эгоистично это не прозвучало.

- Понимаю Вас, - Билл еще раз посмотрел в сторону загадочного дома и заметил, что лысый здоровяк неожиданно куда-то пропал. – Эм, а знаете, что, Мистер Сааро? – отрывисто сказал юноша, быстро поднимаясь на ноги. – Я, пожалуй, последую Вашему совету и… - не успел он договорить, как перед его глазами таинственным образом вырос тот самый трехметровый амбал-переросток.

- Пресвятая мать Аврила!

- Что случилось, Билл?! – воскликнул Мистер Сааро, слыша через магический камень чье-то тяжелое дыхание. – Только не говори, что ты!..

- До скорых встреч, Мистер Сааро! - не дав старику договорить, юноша оборвал связь и за долю секунды до того, как его голову собирались прошибить гигантским кулаком, кинулся на утек.

- Не уйдешь! – прозвучало громогласное эхо позади парня, и Билл с ужасом осознал, что уродливый лысый амбал кинулся за ним.

Крыша под его ногами кончиться с минуты на минуту.

- Хах, ладно… посмотрим, что ты на это скажешь! – староста десятого имени Орина резко прибавил в скорости, затем усилил свои ноги магией и одним огромным прыжком перепрыгнул на соседний дом. - Попробуй теперь меня догнать, упырь! – бросил он через плечо, но вдруг ощутил, как каменная черепица под его ногами начала быстро уходить куда-то вниз.

Обернувшись, юноша увидел, что гигантский человек решил прыгнуть за ним, проломив своей сальной жирной тушей крышу, и сейчас они вдвоем безудержно падали прямо в темный проулок.

В последнее мгновение Билл успел использовать на себе заклинание, смягчающее физический урон, из-за чего приземление на каменные плиты было для него не столь болезненным.

Паренек отделался лишь легким испугом, а вот уже здоровяк неплохо-таки приложился головой о каменную стену соседнего дома.

- Ух-х, ты ж… черт, - тяжело прохрипел парень, почувствовав, как над ним нависла чья-то огромная тень.

- Убью! – взвыл позади него лысый переросток, вознамерившись втоптать юношу в землю.

- Савэн Октэвэ[6]! – увернувшись от огромной ноги в кованном сапоге, Билл пустил в башку лысого амбала луч рыжего пламени. – Как тебе такое, тварь?! – торжественно прокричал он, быстро вставая на ноги.

- Все еще недостаточно!

- М?.. – парень замер на месте, не в силах поверить своим глазам.

После такой сильной магии его противник все еще мог двигаться и стоял перед ним как ни в чем не бывало.

– Да вы издеваетесь, – Билл с трепетом уставился на надвигающееся на него гигантское тело, как вдруг…

- ВЫКУСИ, ЧЕРТ! Твасадэн[7]! – сбоку от здоровяка появился чей-то высокий силуэт, который в мгновении ока впечатал амбала в кирпичную стену небольшой, но увесистой рилавитовой булавой. Удар был такой силы, что Билл услышал, как у лысого хрустнул хребет, после чего тот упал на землю и больше не двигался.

- Хух, еще бы чуть-чуть…

- И от тебя бы мокрого места не осталось? – из тьмы вышел ухмыляющийся Марк, весь в поту и пыли. – Знаешь, Билл, как говорила моя бабушка: «Никогда, сынок, не встрявай в драку с превосходящим тебя по силе противником, иначе составишь компанию Пагинну Оскверненному раньше, чем того хотела бы твоя мать».

- Что правда так и сказала? – издевательски усмехнулся староста.

- Была бы она жива – уточнил бы, - скривился здоровяк. - А пока что придется довольствоваться тем, что есть, - Марк подал другу руку.

- Хах, с этим не поспоришь, - Билл охотно принял помощь и подвелся на ноги.

- Ну что? Каковы наши дальнейшие действия?

- Дальнейшие действия, говоришь? – Билл задумался, отряхиваясь. – Хм, наши дальнейшие действия напрямую зависят от действий сам знаешь кого, а также Мистера Сааро.

- В таком случае, что будем делать?

- Очевидно, дружище, что будем ждать.

[1] Маг, сопровождающий в качестве телохранителя других магов, простых людей или же высокопоставленных особ. Маг-телохранитель.

[2] Горячительный напиток Империи Солнца. Считается одним из самых крепких на ее территории.

[3] Переводится с языка чар, как «Взрыв».

[4] Специальные емкости, для сохранения магических предметов.

[5] Мана, которую можно ощутить касанием или же попробовать на вкус.

[6] Переводится с языка чар как «Луч» или же «Прямой».

[7] Переводится с языка чар как «Удар» или же «Сила».

Глава 8. Красно-черное, черно-красное

Как уже упоминалась ранее - стояла темная непроглядная ночь, коих на своей памяти Ника могла вспомнить лишь несколько, а, может, и вовсе ни одной. За окном из белого стекла не было видно ни единой звезды, будто само небо упало на землю и закрыло собой те недостижимые дали, куда еще не ступал ни один смертный и где, по легендам, светят на мироздание белые огоньки душ.

Мрак, что расхаживал взад-вперед по скрипучему полу ее комнаты, стуча по нему сотней мерзких паучьих лапок, жадно, подобно алчным королям, впивался девушке в глаза, муча бедную страшной бессонницей.

Почему?

Наверное, потому что Ника видела в нем лицо юного антимага, корчащегося от страшной боли, которую порождает сила, бурлящая в нем, и которую он не способен унять из-за проклятья, наложенного на его род…

«Он… словно раненый зверь в клетке, - прошептала девушка, тщетно пытаясь разглядеть во тьме над собой хоть какой-нибудь проблеск надежды. – Одинокий раненый зверь… запертый в собственном теле, беспощадный и живущий одним лишь желанием мести, отвергнувший не только этот мир, но и людей в нем. Первый – из-за гнева, а вторых – из-за страха. Первый за то, что он отнял у него самое дорогое, а вторых - за то, что боится потерять кого-нибудь еще, – наследница дома Беллай зажмурилась и тяжело вздохнула, видя перед собой искры тьмы. – И я так и не смогла сказать ему о том, что вечно бояться – значит жить одним лишь прошлым. Хотя кто я такая, чтобы говорить такие вещи? – Ника затаила дыхание, словно опасаясь, будто оно помешает ей найти верный ответ, на заданный ею самой же себе вопрос. Она набрала в легкие побольше воздуха. – Хах, ах вот оно, оказывается, в чем дело… - девушка грустно усмехнулась, словно перед ней открылась какая-то не менее грустная правда. - Я – его единственная надежда жить нормальной жизнью. Я - единственная, кто может влиять на него магией, а значит – и унимать силу, что разрушает его изнутри. Вот, кто я такая… Да, это скорее всего никак не сможет заполнить пустоту в его сердце, не изменит его взгляды и не заставит снова полюбить этот мир, однако… он хотя бы сможет жить, позабыв о боли. И если не душевной – то хотя бы телесной, – Ника вдруг почувствовала, что ее голос дрожит. - Это будет… это будет моей платой за все то, что он для меня сделал».

Сия дивная, на первый взгляд, мысль полностью и почти мгновенно заполонила ее разум, и не прошло и пары минут, как девушка уснула поначалу тревожным, а после самым обыкновенным сном.

И ей опять снился тот дивный черноволосый мальчик посреди горящего города. Только на этот раз, непонятно по какой причине, все не закончилось в тот момент, когда к малышу подбежала высокая женщина… История продолжилась, перенеся девушку в небольшой каменный подвал, где она увидела, как прямо на глазах у синеглазого парнишки, в страхе забившегося в деревянный шкаф, человек в черно-алой робе, скрывающий лицо под капюшоном, вскрыл ножом горло этой самой женщине, которая на последнем издыхании тихо прошептала:

- Живи.

И он жил.

Ника резко открыла глаза.

Было утро. Ясное, как по меркам Империи Дождя, и, очевидно, невероятно теплое, ибо впервые за последнее несколько дней, из уст девушки не вырвалось облако белого пара. В окно ее комнаты уже стучал бледнолицей свет, робко заглядывая чрез толстое и такое же бледное, как и он сам, стекло в саму суть происходящего внутри.

Повсюду витали столбики пушистых пылинок, смешанных из запахов ели и вишни, а также, кажется, еще чего-то… чего-то таинственного, неясного и неопределенного, которое, однако, по каким-то неведомым причинам успокаивало ей душу. Успокаивало сердце.

Да, после столь долгой ночи, полной дивных иллюзий и химер, что мерещились девушке во тьме, Ника, на удивление, чувствовала себя даже лучше, чем обычно. Неестественно бодро и живо, а также переполнено каким-то превосходством. Ее изумрудные огни больше не роняли долой соленую золу, как в прошлый раз, а мысли наконец успокоились и, подражая штилю на морских просторах, утихли, разошлись по бесконечности синей глади.

Девушка присела на край кровати: «Я единственная, кто может помочь ему, - повторила она слова, которые сказала себе вчера ночью, - Но, что мне делать? Ведь, если я хочу избавить его от этой боли - я должна, как минимум, быть рядом с ним, ибо как по-другому мне использовать магию? А если он уедет? В таком случае ничего не получится, потому что сам процесс высвобождения чужой маны не менее сложен и затратен по силам, нежели ее сжигание, хотя и не такой болезненный, - девушка закусила губу, рассматривая ковер подле себя. – Получается, мне нужно как-то убедить его остаться, - пришла она к выводу через некоторое время. - Что невозможно, поскольку я для него, по сути - никто. А мои слова ничего не значат. С учителем Гленом, очевидно, будет та же ситуация, ибо Кид слишком одержим своим желанием мести. Он скорее всего проигнорирует его слова, даже если они будут иметь под собой правду, - Ника нахмурилась, а ее прекрасная нефритовые глаза сверкнули в бледном свету. – Однако же… однако, думаю, я все-таки попытаюсь переубедить его, - девушка стремительно поднялась с кровати. – И для этого я даже расскажу, кто я есть на самом деле, если понадобится. И будь, что будет!» - она встала с кровати, решительно направилась к двери, резко распахнула ее и там же замерла месте.

- Эл? – девушка удивленно уставилась на свою лучшую подругу, что сейчас стояла в коридоре, прислонив ухо к двери ее комнаты. – Что ты здесь делаешь?

- А-а-а, Ника! Напугала!

- Я-то? – изумилась наследница дома Беллай.

- Ведь так резко открывать двери – кого хочешь напугаешь!.. – сказали ей.

- Эм, ну, наверное, - задумчиво произнесла Ника, оглядываясь по сторонам. – Однако, ты что подслушивала?

- Нет! – моментально выпалила Эл. – А-а-а что? Нельзя?

- Так все-таки подслушивала?

- Говорю же, что нет! - Элли виновато отвела свой взгляд и потупилась. – Ну, может, совсем немного…

Ника тяжело вздохнула:

- И что же, скажи мне на милость, ты услышала?

- Да ничего особенного. Так, по мелочи: что ты хочешь убедить учителя Кида остаться и никуда не уезжать.

- И правда, ничего особенного, - девушка устало покачала головой. – Хорошо, коль уж ты теперь все знаешь, скажи, пожалуйста, что мне стоит делать?

- Я думаю, мы должны… нет мы обязаны убедить его остаться! – тотчас сказала Эл.

- «Мы»? В каком это смысле «мы»?

- О-о, обижаешь, подруга! – Эл подняла указательный палец вверх. – Мы ведь с тобой не разлей вода! Куда ты - туда и я, и все в таком духе. Ты ведь тоже хочешь попросить его остаться, и чтобы он и дальше преподавал у нас в Академии, не так ли?

Ника ничего не ответила: «Значит, ты все же слышала далеко не все…»

- Да-а, так и есть. Прямо мысли мои читаешь, подруга, – наследница дома Беллай натянуто улыбнулась, тотчас сделав крайне серьезное выражение лица. – Только вот, каким образом нам это сделать?

- Ах, это уж ты положись на меня!

Ника недоуменно посмотрела на Элли:

- Как, «положиться»?

- Очень просто. Ты должна просто поговорить с ним, вот и все. Думаю, он тебя послушается.

- Что? Откуда в тебе такая уверенность? – удивилась девушка.

- Да я не знаю, - Эллина почесала затылок. – Мне просто так кажется, наверное. Ты ведь смогла переубедить его позавчера не убивать того человека, кто бы он ни был? Вот и сейчас сможешь.

«Тогда была совершенно иная ситуация…» - подумала про себя Ника, а вслух сказала:

- В таком случае нам нужно поторопиться. Время не резиновое, а учитывая то, что искать мы будем самого могущественного антимага на всем Основном Континенте - то его и подавно нет.

- Вот тут я тебя поддерживаю! Тогда я пойду пока переоденусь в нормальную одежду, а-то, как видишь, школьная форма у меня вся грязная.

И правда, Ника только сейчас заметила, что одежда Элли была вся в пыли и какой-то саже.

- Неудачная попытка приготовить завтрак, - пояснила та, видя, как Ника пристально осматривает ее. - Тебе, кстати, тоже советую сменить одежду, а то мы в ней слишком сильно выделяемся на общем фоне. Сразу видно откуда мы и кто мы.

- И что же мне одеть?

- Не знаю. Оденься в то, в чем ты сюда приехала, вот и все.

- Что-то еще брать с собой? Деньги, может быть?

Элли задумалась:

- Хм, возьми, наверное, что-нибудь… Мы ведь не знаем, сколько будем искать учителя Кида. А вдруг это затянется на целый день?

- Верно… тогда давай встретимся внизу через десять минут, я возьму сумку и кошелек.

- Как скажешь, - Элли кивнула и скрылась за лестницей. Ника же, в свою очередь, вернулась в комнату и принялась собираться в дорогу. Она быстро нашла одежду, в которой приехала в город: тонкую рубаху с прорезью ближе к запястью, черные брюки и бордовую курточку; переоделась, попутно прихватив с собою сумку.

«Как-то уж больно символично получилось… - подумала девушка, разглядывая свое невероятное одеяние в большом серебряном зеркале, что висело на стене слева от кровати. – Ну, будем надеяться, что это пробудит в нем лишь хорошие воспоминания…» - Ника глубоко вздохнула и поспешила покинуть комнату, всего-то через каких-то несколько мгновений уже оказавшись на улице.

Скоро к ней вышла Элли и, не теряя больше ни секунды, парочка направились в Аалас, за считанные минуты подойдя к высокой дозорной вышке на границе хвойного леса. Сегодня на посту опять дежурил какой-то совершенно новый маг: Бао не видели с тех пор, как на Академию было совершенно нападение культа Шестипалой Длани. Новый часовой, увидав девушек, тотчас поднял для них барьер, что подобно лучу света, пронзил Долину Ав насквозь.

Они и опомниться не успели, как оказались на площади со статуей Орина Смиренного. В который раз подле нее играл оркестр, веселились несколько десятков людей, улыбающихся пасмурному, но такому спокойному, нынче, небу.

- О, какие люди! – из толпы предстоящего им народа, появился силуэт паренька в очках и всегда добродушной улыбкой. – Чего это вы в такую рань в город-то заладили?

- Мы не обязаны отвечать тебе, коротышка, – возмутилась Элли, меряя взглядом странную одежду старосты, которую она видела на нем впервые и, честно говоря, была немало-таки этому удивлена. – К тому же, а что ты здесь делаешь в такую рань? Кошмары снятся после позавчерашнего, вот и не спится, бедненький?

- Никак нет, Элли, - рядом с Билом встал Марк. - Мы просто с маскарада идем. Он проходил вчера вечером в центральном здании оперного театра, что на Красной Площади. Дело было позднее, вот мы и остались в городе на ночь.

- Хм, ну это все объясняет, - покачала головой Эллина. – Ну, а мы здесь для того, чтобы, ух… - девушка почувствовала, как ей на ногу наступили каблуком.

- Чтобы немного развеяться. А-то скучно целыми днями в Академии, да Академии, - улыбнувшись, ответила Ника.

- Неужели? – Билл пристально измерял взглядом наследницу дома Беллай.

Хотите верьте, хотите нет, но паренек обладал чудным свойством, или скорее даром, приобретенным долгим и упорным трудом: ввергать своим взглядом людей в краску, а когда те ему врали – то эффект только усиливался:

– А я-то думал, вы учителя Кида ищете…

- С чего вдруг?! – возмутилась Ника, и ее щеки тотчас налились оттенком алого. – Вовсе мы никого не ищем.

- Ой, да хватит врать, Ника. У тебя ведь все равно это не получается, - отмахнулся староста, дружелюбно улыбнувшись. – Сама подумай: вы в повседневной одежде. Не школьной, подчеркиваю, в которой вас легко заметить – а именно в повседневной, что значит - вы что-то затеваете. И это «что-то» уж точно не «развеяться», - парень заложил руки за голову. – К тому же, разве кто-то так явно наступает лучшей подруге на ногу, чтобы та не сболтнула лишнего.

Обе девушки не нашли, что ответить и поникли.

- Впрочем, такое чувство, что я вас отчитываю, - парень почесал затылок. – Я вас очень хорошо понимаю, девочки: учитель Кид очень хороший человек, хотя и видно, что он всячески пытается это скрыть своим… скажем, не совсем «стандартным» поведением… Поэтому я вам помогу.

- В каком смысле? – удивилась Ника.

- В прямом, - усмехнулся Марк. – Мы с Билом видели его сегодня на станции. Кажется, он покупал билеты на прямой рейс в Мароу. Посему, если искать его – то только в там.

- Прямой рейс? – не поверила своим ушам девушка. – Как же… так?..

- Не знаю. Это и впрямь произошло очень спонтанно, ведь… учитель Кид очень хладнокровный человек. И не будет принимать столь поспешных решений без надлежащей тому причины, правильно я думаю? – Билл сложил руки вместе.

- Н-наверное, - Ника старалась больше не смотреть старосте в глаза, чтобы тот часом снова не заподозрил ее во лжи и. – Тогда…

- Вам лучше поторопиться, - закончил ее мысль Марк. – Как говорила моя бабушка: «Никогда не беги сломя голову в пропасть. Однако, если в этой пропасти ждет тебя светлое будущее – ныряй в нее с головой».

- О, неужели я впервые услышал от этой карги что-то действительно полезное, здоровяк? - Билл хлопнул Марка по плечу. – Бабка дело говорит – поторопитесь. Вы ведь не знаете, когда поезд уходит.

Подруги переглянулись и твердо кивнули.

- Спасибо, вам, ребята, - Ника благодарственно улыбнулась обоим парням. – Я этого не забуду.

- А! Нашла за что благодарить, - отмахнулись оба. - Удачи!

- И вам!

На этом их разговор прервался и все четверо пошли в разные стороны: Ника с Элли к Зеленой Площади, где располагалась самая большая станция поездов во всей Империи Дождя, а Билл с Марком – в полуразрушенную Академию Двадцати, так как там, их все еще ждали кое-какие дела.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Глупый упрямый баран! – выругался Глен, ища взглядом нечто, что можно превратить в пепел или, быть может, в крохотный уголек.

- Ну-ну, помягче, Креститель, чего ты так завелся-то?

- А ты не знаешь, Арнабель?! – чародей пристально посмотрел в глаза Седоусту.

- Знаю. Но, как видишь, стараюсь вести себя спокойно.

- Он уже взял билеты! – перебил Глен. - Поезд отправляется через два часа! Вот кто этого Карла за язык-то тянул?! Нет, чтобы промолчать, подождать немного… теперь же весь наш план пошел к Пагинну Оскверненному в могилу!

- Но он ведь хотел, как лучше, разве нет? – пожал плечами Старик, наблюдая за тем, как Креститель нарезает круги вокруг собственного стола. – Нам нечего его винить.

- А я и не виню его!.. – взмолил Глен. - Арнабель, пойми, я лично вчера видел, как Кид осушил целых два флакона! Он раньше никогда столько не принимал! Это означает: первое - ему становится хуже, а второе – ему просто противопоказано делать что-то безрассудное! А то, что он собирается делать – как раз безрассудным и является.

- Ну, может быть, он просто еще не восстановился после битвы с гроттом, поэтому ему пришлось выпить целых два?

- Хах! Неужели? – ехидно поинтересовался чародей. – А я-то все думаю, в чем причина?

- Не злись, Креститель, мы ведь все равно его не остановим.

Наступила звенящая тишина.

- Даже… вдвоем? – отрывисто спросил маг.

- Даже будь нас четверо, - отмахнулся Старик. - Ты же знаешь, что, если Кид чего-то хочет – он всегда этого добьется. Это же его самая любимая поговорка. Сейчас он хочет ехать в Мароу – и он поедет туда даже, если на его пути встанут все Шесть Империй, Совет Двадцати, орки из Потерянных Островов, эльфы Кривого Полумесяца и, черт подери, Гномы из Перехрестных Гор.

- Но в таком состоянии!.. – Глен осекся.

- Понимаю, в таком состоянии он не сможет осуществить затеянное. По крайней мере, в одиночку, - Арнабель поднялся с кресла, подошел к Крестителю и положил тому руку на плечо. – Поэтому ему нужен Маг-провожатый.

Креститель удивленно уставился на Старика, не понимая, послышались ли ему эти или нет.

- Что?

- Что слышал, Глен. Ты должен поехать с ним.

- А-а к-как же Академия? – не смог чародей связать вместе и двух слов.

- А что Академия? Закрыта на ремонт. И непонятно, когда снова откроется.

- А Ника? Что будет с ней? Вдруг эти черти снова сюда заявятся?! Что тогда мы будем делать? Ты не сможешь защитить ее в одиночку!

- Не недооценивай меня, Глен Люмэ Фаарон, – донеслось в ответ громоподобное эхо, которое заполонило собою барабанные перепонки ужаснувшегося чародея и заставило того незамедлительно замолчать.

- Прости, - тихо произнес Креститель, чувствуя, что был не прав. – Я не подумал, само вырвалось.

- Прощаю, - уже более мягче ответил Старик, усмехнувшись.

- Однако, я все равно не могу так просто уйти, - покачал головой Глен. – Здесь мои ученики. Здесь мой родной дом.

- Твой родной дом, Креститель, - лежит далеко за порогом этой Академии, - усмехнулся Старик, посмотрев на Глена словно на своего младшего сына. – Он - на просторах Агуллана. И ты это прекрасно знаешь.

- Но ведь моя мечта… стать учителем после того, как все это закончится.

- Твоя мечта? А разве ты не вбил ее себе в голову лишь потому, что не знал, как поступить в случае, когда в один прекрасный день Кид не придет в указанное место? И ваше долгое путешествие не подойдет к логическому концу? – отказал Седоуст. - Ведь ты учился далеко не на профессора или же книжного червя, коих здесь пруд-пруди, Глен. Ты учился на воина. И стал лучшим из них. Стал воплощением силы огня и истинным магом правосудия, однако… прекрасно понимая, что однажды эта беззаботная жизнь в странствиях когда-нибудь закончится - ты и придумал себе эту «альтернативу». Еще, небось, часто рассказывал о ней Киду, который наверняка и сейчас считает, что твоя мечта – быть средь подобных мне, а не средь дремучих лесов, бескрайних полей и бушующего океана.

- Рассказывал… - нехотя согласился маг, потупившись. – Однако Кид не пришел в тот день совершенно не поэтому… Я подвел его.

- Это была такая же случайность, коих в жизни бывают сотни, Креститель, - Арнабель отпустил плечо Крестителя и неспешно направился к двери. – Но именно поэтому, на этот раз будь вдвойне, а то и втройне осторожней, чтобы такого больше не повторилось. А еще… - Старик посмотрел на стену по правую руку от себя и хитро улыбнулся, как улыбается лис. – Смотрите мне, не сдохните там… Пожалуйста. А то мне не будет никакого удовольствия вылавливать ваши сгнившие останки из какого-нибудь Серого Океана или же… не дай Аврил, лезть за ними в Кривое Мироздание. Удачи, Креститель, – сказав это, директор Академии Двадцати громко хлопнул за собою дверью. Глен же остался один посреди своего кабинета и стоял так до тех пор, пока часы, что висели у него над кроватью, не пробили десять.

«Полтора часа до поезда… поезда, что прямым рейсом идет к пограничному городку под названием Мароу, южная часть Империи Дождя… - Глен тяжело вздохнул, словно принимая нелегкое для себя решение, вполне вероятно, определяющее его дальнейшую судьбу. – Путь туда займет около двух дней. Это если не учитывать всякие «внештатные ситуации», из-за которых поезд может прибыть позже. В таком случае – пять дней максимум, ни больше, ни меньше. Если же по каким-то причинам придется идти пешком, взяв за основу Королевский Тракт – то все займет около четырех недель. Конным транспортом – недели три, - Креститель задумался, рисуя маной в воздухе перед собой какие-то руны. – М-да, не очень-то близко… Я бы даже сказал идти пешком вообще не вариант. Впрочем, и здесь все зависит от обстоятельств, - Глен снова сверил время – десять часов пять минут, - Эх-х-х, и почему все так получилось?..» - Креститель глубоко вздохнул, а затем твердым шагом направился к своему письменному столу, открыл в нем самый первый ящик, далее нащупал в нем крохотный стальной крючок, что малость выпирал из деревянного дна, и провернул его несколько раз против часовой стрелки.

Комнату тотчас наполнил звук работающих шестеренок, и стена по левую руку от Крестителя, на которую предварительно хитро посмотрел Седоуст, поднялась к потолку, показав скрытую доселе темную нишу.

Глен встал с кресла и медленно направился к тьме, что зияла на него своими угольными буркалами, затем вскинул руку перед черным лоном, которое словно пульсировало, отрыгивая в воздух комки фиолетовой энергии, и сказал:

- Абскоу[1], - и, словно по мановению волшебной палочки, темная завеса тотчас исчезла.

«М-да, уже как два года прошло… - чародей нежно коснулся пальцами длинного красного фрака, что предстал пред ним, подобно царской особе, словно боясь повредить тонкий шелк своими грубыми человеческими пальцами. – Элевэ Виагар Вак Корнаа Соу Вихга Ифас, Менэ Тогтофо Васста Твасадэн[2]», - прошептав эти дивные слова, Глен сорвал плащ с невидимой вешалки, и тот в мгновении ока оказался на нем, словно часть его собственного тела.

Дальше маг обратил свой взор на небольшую кожаную сумку, что лежала справа от места, где раньше висел фрак, щелкнул пальцами, и она тут же появилась у него на поясе, звякнув позолоченной пряжкой. Затем Глен опять вернулся к письменному столу и на этот раз открыл второй ящичек, откуда достал уже знакомые нам очки с разноцветными стеклами и еще кое-какие необычные приспособления, как например, гномий чудо-компас, показывающий дорогу вверх-вниз и несколько аккуратно свернутых свитков.

Все вышеперечисленное он положил в сумку с позолоченной пряжкой, куда в последствии отправились еще и несколько заранее приготовленных специально для Пожирателя Зла снадобий в черных флаконах, если вдруг у последнего они внезапно закончатся.

Финальным штрихом было то, что из последнего ящика маг вытащил связку метальных ножей, которые, казалось, полностью использовал в битве с Фредом, однако, судя по всему, всё было не так просто… Он также осторожно, как и в прошлый раз, привязал их к поясу и наконец-то был полностью готов.

«Чувствую себя на два года моложе… - довольно произнес Глен, осматривая себя и свой новый образ. – Итак, теперь осталось сделать еще кое-что… - он посмотрел на свою правую руку, где красовалась красивая стеганная белоснежная перчатка. Знак того, что он есть преподаватель Академии Двадцати. – Прощай, профессор Глен Люмэ Фаарон, ты был мне хорошим другом… И здравствуй, Креститель… О, Креститель Адского Пламени», - с этим словами маг стянул с себя белую перчатку и хотел было положить ее себе на стол, оставив ее здесь, однако… в последний момент все-таки передумал, осекся и отправил ее вслед за остальными вещами в сумку на самое-самое дно.

Чародей в последний раз окинул взглядом свое скромное жилище и, более не задерживаясь, вышел в коридор, где было пусто и светло.

Глен поправил на поясе сумку и, не торопясь, поковылял вдоль длинного белого коридора, пока не свернул за угол, а там… через какое-то время, он вышел к главному входу в Академию, который на данный момент в поте лица и тишине уст восстанавливала группа каменщиков, прибывших из Ааласа.

«М-да уж, дружище… порой твоя сила заставляет меня ужаснуться», - улыбнулся маг, наблюдая за тем, как кипит работа.

Он еще мгновение постоял вот так, ничего не делая, а затем, словно ведомый порывом ветра, двинулся дальше, слыша позади себя звуки полсотни работников, которые будто выстукивали ему прощальный гимн своими железными кованными молотками.

Эти монотонные звуки подкрепляло собою еле слышное шипение тусклого солнца, скользящего будто на горных лыжах по всей округе, но не задерживающееся нигде надолго в виду дождя, чье мелодичное щебетание холодных дождевых капель, где-то наверху, мягко и нежно обволакивало его лоб и шею приятной прохладой. Магу ступалось легко и также непринужденно, как человеку, который, к примеру, имеет счастье работать по своему истинному призванию.

Погрузившись взглядом себе под ноги, Креститель не заметил, как уперся носом в торговую площадь мини-городка, где также, как и в коридорах Академии, было пусто, и лишь тихие завывание-скрипы нагих деревьев повсюду пытались заполнить эту пустоту имитацией если не жизни, то хотя бы ее подобием.

- Оу, учитель Глен, это Вы что ли? – из-за стены деревьев, прямо ему навстречу вышла пара молодых людей - маг тотчас признал в них Била и Марка, которые были одеты в крайне необычные для учеников Академии черные шелковые мантии, подпоясанные стеганными кожаными капюшонами.

- А вы, вижу… тоже зря время не теряли? – ответил вопросом на вопрос чародей и усмехнулся. – Что у молодежи, нынче, какая-то новая мода пошла на костюмы наемных убийц? – Глен заметил, как Марк быстро спрятал под плащ небольшую рилавитовую булаву, какими обычно головорезы ломают своим врагам кости.

- Вы, верно, про наш «необычный» наряд? – Билл натянуто усмехнулся. – Ну-у-у, ответ, наверное, Вас удивит, однако вчера вечером на Красной Площади в Ааласе проходил маскарад, вот мы и решили в нем поучаствовать.

- Неужели? – Креститель удрученно поднял одну бровь, понимая, что честного ответа все равно не добьется. – Что ж, надеюсь вы хорошо провели время.

Бил с Марком переглянулись.

- А вы то почему так разоделись, учитель? - спросил староста. – Я ни разу не видел вас в этом… фраке, если можно так выразиться.

- Да, так выразиться можно, - улыбнулся Глен, осмотрев свой новый образ и в очередной раз довольно заурчав. – Этот фрак, знаете, у меня уже давно. Я выиграл его в одном… турнире больше уже, чем три года назад.

- М-м, ясно. А решили снова надеть его, потому что?.. – Билл пристально посмотрел в глаза профессору. – Вы тоже покидаете нас, как и все остальные?

Глен в недоумении застыл на месте, откровенно не ожидав от парня такого вопроса

- Я?.. Хах, ну, как вам сказать… - произнес было чародей, но Билл оборвал его на полуслове:

- Впрочем, чтобы Вы не собирались сделать, учитель, не забывайте нас. Хорошо? Мы всегда будем Вам благодарны.

На этом моменте у Крестителя отняло дар речи. Он внимательно посмотрел на старосту десятого имени Орина Смиренного, как бы пытаясь понять, пошутил ли над ним парнишка или нет. После он перевел взгляд на Марка, однако, увидев, что и у того вполне серьезное выражение лица, остался стоять как вкопанный.

- Ни… никогда не забуду, - наконец сумел выдавить чародей, понимая, насколько сильно привязался к этим детям. – К тому же, я ухожу ненадолго. А лишь на время, пока не восстановят Академию.

- Тогда не задерживайтесь, - улыбнулся Билл. – Здесь без Вас будет пусто.

- Постараюсь, - кивнул Креститель. – Только вы это… - маг почесал затылок. – Никому не говорите, что видели меня сегодня, хорошо?

- А с чего бы вдруг нам кому-то это говорить?

- Ну, знаете ли… - маг посмотрел в сторону женского общежития. – Всякое может произойти.

- Вы имеете в виду, что Ника?.. – начал было паренек.

- Именно, - кивнул Глен. – Девочке не стоит ввязываться в это.

Наступило неловкое и в то же время спонтанное молчание.

- А… а если я вдруг скажу, что она сама того захочет? Ввязаться? – осторожно поинтересовался староста.

- В каком смысле? – Креститель сразу переменился в лице, внимательно изучив лицо парнишки.

- А в таком: что мы видели ее около получаса назад. Ее и Элли.

- И что они делали? – Глен нахмурился; чародею не нравилось, куда клонил и на что намекал юноша.

- А как Вы думаете, профессор? – прискорбно усмехнулся Билл.

- Они искали Кида… - с дрожью в голосе произнес маг, понимая, чем все это может обернуться. – Но они ведь не знают, где он может быть?!

- Не знают, - соврал Билл. – Однако, думаю, догадываются.

- Я тебя понял, - улыбка окончательно исчезла с лица Крестителя, и он, помрачнев, словно туча, тихо сказал. – Тогда я больше не могу здесь задерживаться. Спасибо, Билл, что рассказал мне. Это очень важно.

- Рад был помочь, - кивнул староста десятого имени Орина. – Удачи Вам, и да хранит Вас мать Аврила.

- Благодарю, - Креститель учтиво поклонился и немедля помчал куда-то вперед вслед за теми, кто, по его мнению, был всего в шаге от того, чтобы свершить самую большую ошибку в жизни.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Глен воистину летел, не щадя ни себя, ни свои ноги, а красный шелковый фрак служил ему в этом деле ветренным парусом, развивающийся в порывах беспокойства и суеты, столь намертво засевших сейчас в голове у бедного мага, что последний просто души не чаял в том, чтобы остановить недальновидных, избежав таким образом ужасных последствий.

Когда перед чародеем встала Долина Ав – он, не дождавшись, пока поднимется барьер, бросился в поток леденящей воды и, оказавшись один на один с бурной стихией, подобно жалкому пигмею с громадным великаном-исполином, за каких-то пару минут уже был возле внешних ворот Ааласа.

Ворвавшись в город словно дикий тайфун, сметающий все на своем пути, Глен остановился возле двух ошалевших часовых, которые уставились на него, как на безумца, сделавшего невозможное, и тяжело перевел дух. Затем, когда кровь наконец отлегла от его висков, маг выпрямился и внимательно оглядел каждый дюйм открывшейся перед ним площади, тщетно надеясь на то, что сможет увидеть среди сих геометрически-правильных рядов, длинных каменных улиц - Кида - но безрезультатно. Тогда же чародей решительно направился вверх по широкому тракту, поднимаясь все и выше ко вторым воротам Ааласа, которые пересек, когда до обозначенного времени «отбытия поезда» оставался еще один час, про что его известила городская часовня.

Прошло не больше десяти минут, как Глен уже видел впереди себя высокие островерхие башни, примыкавшие к самой большой станции поездов в западной части Основного Континента. Он еще ни разу в жизни не спешил так сильно, как сегодня, и его старания, очевидно, увенчались успехом. Хотя лоб Глена покрыла изрядная испарина, а светлые волосы, заплетенные в короткую косу, местами оказались растрепаны, улыбка и облегчение, застывшие на его лице, говорили о том, что все это было не зря.

И никогда не будет.

- Хм, ну надо же, - внезапно прозвучало позади него, и Глен тотчас обернулся.

- Кид? Как ты оказался позади меня, что я тебя даже не почувствовал?

Потомок Эвилая весело усмехнулся, играючи бросив другу позолоченный монокль размером с грецкий орех.

- Вот, снял с «предводителя» вчерашних упырей.

Креститель внимательно оглядел небольшое затемненное стекло, украшенное стружкой из золота и каких-то древних рун, практически незаметных на столь крохотном предмете.

- Я ходил узнавать, что это такое к местному Деятелю Чар[3], но… единственное, что он мне смог сказать, так это ценность данной безделушки.

- И какова же она? – маг перевел свой задумчивый взгляд с монокля обратно на друга.

- А никакая! - усмехнувшись, заявил парнишка. - Даже не интересно как-то, что ли…

- Но разве артефакты, имеющие способность полностью скрыть твое присутствие, могут ничего не стоить? – не поверил маг. – Это же невозможно!

- Не знаю, - Кид пожал плечами. – Хочешь сказать, что выводок упырей, держащих в центре города ресторан, где главное блюдо - это человечина – есть нечто возможное? – он рассмеялся. – Брось, не верю я в эти сказки. Ты же знаешь, что они слишком пагубно влияют на твой рассудок, чтобы потом «можно было спокойно отличить добро от зла».

Глен удивленно поднял одну бровь:

- «Крэйдлские Хроники имени Орина Смиренного»?

- Нет, - коротко ответил парень, вздохнув. – «Списки Волгила Щедрого». Раздел тринадцатый, строчка номер семь: «Я хочу прожить свою жизнь так, чтобы на старости лет можно было спокойно отличить добро от зла…» Ты ведь всегда путал эти труды, разве нет?

- А-а-а, точно-точно, припоминаю, - улыбнулся Креститель. – Это было так давно…

- Да, и правда давно, - Кид и себе грустно усмехнулся. – Однако, вижу, ты все никак не забудешь те времена? – антимаг оглядел красный фрак на своем друге, мельком остановился на связке гуммулийских ножей[4], на несколько секунд задержался взглядом на бездонной сумке с золотой пряжкой.

– Зачем тебе все это, Глен? – холодно спросил Кид. – И только не говори, что ты собрался…

- Именно, – перебил Креститель. – Я еду с тобой.

- Чего? – Кид мерзко скривился, словно его только что надули в таверне. – Ты-то зачем мне сдался? Или хочешь сказать, что мне не хватит силы прихлопнуть какой-то там культ?

- Не-ет, - тут же ответил маг, прекрасно понимая, что его следующие слова напрямую связаны с тем: станет ли он горсткой пепла или нет. – У меня просто… отпуск! Поскольку, ну, ты сам понимаешь, почему… Академия сейчас лежит в руинах. Вот Арнабель, дабы я не сильно скучал от одиночества, предложил мне провести это время в компании одного из своих старых друзей. А потому как единственный мой друг это ты, Кид - то и выбор мой пал именно на тебя.

- Но, кто сказал, что я возьму тебя с собой? – ехидно улыбнулся Пожиратель Зла, показав верхний ряд своих белоснежных зубов. – Мне как бы балласт не сильно-то нужен. Да и денег в дорогу у меня только на одного человека.

- Не переживай, предметы первой необходимости я уж куплю как-нибудь сам, - Глен кинул короткий взгляд на свою левую руку. – А вот за балласт обидно. Ты ведь знаешь, дружище, что это слово абсолютно мне не подходит.

- Хах, ну да… с этой ручонкой ты бы многим дал фору, - тяжело вздохнул антимаг и покачал головой. - Но ведь использовать ее в этом мире… мало того – вывозить ее из Ааласа сейчас и ехать прямиком к границе с Империей Туч… Ты не боишься, что это может не понравиться твоему драгоценному братцу?

- Не боюсь, - твердо сказал Глен, и эти слова, кажется, все-таки склонили часы весов на его сторону. – К черту брата. Он мне не помеха.

- Правда? А я-то думал, что ты больше не высовываешь свой нос дальше Долины Ав как раз из-за него. Впрочем, ладно… если ты так в этом уверен - то я доверюсь тебе, - сказал Кид, а после вскользь как бы добавил. – Однако, у меня есть одно условие.

- И какое же оно?

- В купе ты спишь на полу.

- А? – изумился чародей. - С чего это вдруг? Разве там нет диванов?

- В моем – нет, - пояснил Пожиратель Зла. – Я ведь билеты брал в спешке - единственные свободные места на сегодня были в купе «повышенного удобства» для этих… вельмож. А там только кровать и все. Никаких тебе диванов.

- То есть ты будешь спасть на кровати, а я на полу?! – возмутился Глен.

- Или так, или ты остаешься здесь, и я еду сам, - отрезал потомок Эвилая. – Итак, твой ответ?

Креститель почесал затылок:

- Хах, а разве он тебе не очевиден? – чародей поправил полы фрака и выпрямился.

- Вот и славно, - Кид указал на золотой монокль, который Глен все это время продолжал неосознанно держать в руке. – А это пока спрячь в свою сумку. Понадежней будет, чем у меня в кармане.

- Как скажешь, - маг сделал то, о чем его попросили.

- Ну? Идем?

- А-то! Как в старые-добрые времена! – весело ответил Глен, и парочка закадычных друзей неспешно двинулась в сторону станции, шагая так, словно перед ними разливалось солнце.

Это были два, по сути, совершенно разных человека: один всегда серьезен, хладнокровен и строг, а второй весел, добродушен и легок на помине. Один, по виду, мальчик одиннадцати лет, с черными, как перо ворона, волосами и холодным, как лед, взглядом, прожигающим тебя насквозь, заглядывающий тебе прямо в душу. А второй – молодой мужчина, лет двадцати трех или четырех, со светлыми, блондинистыми локонами и всегда сияющей приветливой улыбкой на лице, что не покидала его ни при каких обстоятельствах.

Два абсолютно разных человека: и по росту, и по одежде, и по нраву, однако… в тоже время так сильно друг на друга похожи, что невольно складывалось впечатление, будто ты просто смотришь на две стороны одной медали: чьи грани разные, а суть – одна.

Сыны Триды, как сказал бы некто, кто знает легенду о «двух братьях» по своей сути совершенно противоположных, но связанных чем-то явно большим, нежели самые кровные узы в этом мире.

Этих двоих объединяла суть, именовавшаяся в простонародии душой, чудным образом делая из всеизвестного антимага и учителя Академии Двадцати Четырех – нечто настолько гармоничное и единое, что берегись тот, кто встанет сейчас на пути у этого дуэта.

Берегись яростного гнева и могучей силы тех, кто пожирает зло и крестит адское пламя.

Черное и красное шло тогда по улице Ааласа, постепенно приближаясь к намеченной цели – огромной по людским меркам станции поездов, которая уже вымахивала им, словно руками, массивными фихтиловыми воротами, пропуская внутрь народ, заглатывая его, как сонные пилюли.

Она проглотила и их, как вкусную сладость, впустив в свое лоно под гигантскую клетчатую крышу, которая охлаждала под изломанной диагональной тенью грубые каменные исполины, что время от времени то просыпались, с мелодичным «ту-у-у» уносясь вперед, то засыпали под скрежет магический двигателей, полных маны.

Друзьям стоило большого труда, чтобы найти средь всего этого хаоса, полного людей и звуков, нужный им транспорт, которым в итоге оказался большой длинный поезд с явно выделяющимся на общем фоне - ярко-белым окрасом диорита, смешанного с черными кляксами снаружи, и роскошью богатства и драгоценностей внутри, что легко виднелась сквозь немного притемненные сероватые окна, как застывшая в масле картина.

Их вагон был практически в самом начале поезда – там, где уже успела выстроиться небольшая очередь, разодетая в пестрые светские наряды, однако, когда парочка подошла поближе, все благополучно вошли внутрь, и перед друзьями встал широкоплечий билетер в черном мундире и необычном, можно даже сказать, забавном, плоском колпаке, служащим ему головным убором.

- Ваши билеты, господа, - официальном тоном потребовал мужчина, демонстративно вытянув руку вперед.

Кид молча материализовал в воздухе небольшой отрезок бумаги с какими-то абсолютно непонятными ему каракулями и от отдал его билетеру. Тот немного покрутил его в руках, затем бросил пару коротких взглядов в сторону черноволосого паренька, чья очевидная высокомерность ко всему, что происходило вокруг него, угадывалась с первого раза, и твердым голосом сказал:

- Кхм, сэр, на вашем билете не стоит печать, обозначающая, что Вы сдавали ману для данного путешествия…

- Я это знаю, - бросил Кид с таким выражением лица, что у билетера поначалу отняло даже дар речи.

- Но, сэр, при всем уважении… прошу понять, что данная процедура является обязательным пунктом для выполнения, так как поезду попросту может не хватить энергии, чтобы благополучно достигнуть своей конечной цели. Все пассажиры, находящиеся в нем – обязаны выполнять эти правила, ибо это предписано Магическим Кодексом имени Тулы.

- Он прав, Кид. Чего это ты ману не сдал? – удивился Глен. - Там ведь всего-то несколько секунд, а с твоими запасами, это вообще мелочи.

Но не успел Креститель закончить свою мысль, как юноша достал из-за пазухи красивый маленький амулет в виде дубового листа, что переливался всеми цветами радуги.

- Льющийся металл, - прошептал Креститель, изумленно глядя на друга. – Когда ты успел, Кид?

- А что я, по-твоему, делал эти два года? – улыбнулся тот и посмотрел на перекошенное лицо билетера. – Что же, теперь я могу пройти, уважаемый?

Тот растерянно посмотрел по сторонам.

- А-ам, ну Вы то можете, но Ваш… с-спутник…

- А мой спутник по закону, который предписывает Магический Кодекс имени Императора Тулы, и о которым Вы уже успели мне здесь напомнить, как мой «Маг-провожатый» - получает все те же привилегии и статус, которым обладает его наниматель, то есть я, - Кид посмотрел на собеседника снизу-вверх, с присущим ему холодом в глазах. – Поэтому прошу пропустить нас.

- К-как скажите, милорд, - мужчина учтиво поклонился и немедленно ушел с дороги. Старые друзья оказались в просторном белом холле, устланным чудной синей мозаикой из редкого драгоценного камня. Слева – было длинное окно, изредка деленное тонкими прутьями каменных рам, а справа - сеть дубовых дверей, чередующихся каждые десять метров. Их дверь была третья по счету.

Кид бережно прокрутил железную ручку, последовал скрип замка, и пара чародеев вошла внутрь большой светлой комнаты с несколькими шкафчиками, столом и односпальной кроватью в центре. За широким окном, шедшем на протяжении всей внутренней стены купе, было видно другие поезда, а на потолке, который оказался на удивление достаточно высоким, вниз свисла хрустальная люстра с горстью магических огней, излучавших приятное шелковое тепло.

- А ничего так квартирка, - заметил Глен, собираясь, положить сумку на стол.

- Нет, лучше оставь ее при себе, - остановил его Кид, оглядывая их хоромы.

-М? С чего вдруг, – недоуменно поинтересовался Креститель.

- В свете последних событий я бы не хотел, чтобы мы разлучались с моноклем, который сейчас находится у тебя.

- У, неужто великий и бесстрашный антимаг на этот раз решил быть чутка поосторожнее? – усмехнулся Глен.

- Да я не ради своей безопасности… - саркастично отозвался Кид, обведя взглядом образ своего друга.

- А-а, вот где собака зарыта, - маг покачал головой. – Не переживай ты так, коль уж я навязался с тобой в поход – будь уверен в моих силах. Я тоже, знаете ли, не бездельничал эти два года.

- Приятно это слышать, - антимаг осмотрел вид из окна. – Скоро уже тронемся. Я посчитал - ехать нам около двух дней, поэтому нужно будет распределить время кто когда спит, а кто сторожит.

- А защитными заклятьями не обойтись? – удивился Креститель.

- Практика показывает, что нет.

- Как так?

- А вот так, - ответил Кид. – Когда я ехал сюда из Альвадэ – в мое купе без труда смогли войти.

- И с кем же ты ехал? – спросил Глен.

- А мне почем знать – я спал, - отрезал парнишка. – Единственное, что могу сказать, так это то, что все мои чары словно были порваны в клочья и рассеяны по ветру. И это мне не понравилось.

- Но твою магию ведь невозможно… - чародей внезапно осекся, очевидно, о чем-то догадавшись: «Кажется, я знаю с кем ты ехал, дружище», - маг сделал вид, что напряженно думает над поставленным ему вопросом. – Хм, ну я даже не знаю, что сказать. Верно, есть люди, которым твоя магия нипочем.

- Вот поэтому, Глен, я и хочу, чтобы мы спали по очереди. А поскольку ты так долго до этого доходил – первым сплю я, - Кид бросил на кровать черный плащ.

- Стой, что прямо сейчас?! – ошеломленно воскликнул чародей.

- А что такого?

- У меня и крошки во рту с утра не было! Давай хотя бы поедим. Здесь наверняка должен быть вагон-ресторан, не зря же у нас такие апартаменты.

- Хм, может быть ты и прав, - парень задумался. – Хорошо, почему бы нам и не поесть. Тогда веди, Креститель.

И он повел их. Через уже знакомый нам белый холл, пока друзья не уткнулись носом как раз в ту дверь, которая разделяла их «обыкновенный вагон» с местом, откуда уже сейчас слышался приятный аромат пряностей, специй и душистых трав. Недолго думая, они преодолели эту незначительную преграду, и им в глаза тут же впало длинное просторное помещение, освещенное с обеих сторон пасмурным светом солнца, где по обе стороны от центрального прохода, притаились подле немного затемненного стекла, милые прямоугольные столики на четырех человек.

Некоторые из них уже сейчас были заняты людьми, трепетно ожидавших того часа, когда же поезд наконец-то двинется в путь. Между ними, подобно муравьям, сновали одинокие официанты, принимая вычурные заказы самых экзотических предпочтений.

Слышался довольный и веселый смех.

Парочка села за столик, который был дальше всего от входа в их вагон, - другие места категорично раскритиковал Кид, - и спокойно начала дожидаться того момента, когда к ним кто-нибудь да подойдет. Произошло это столь же внезапно, как и звук разогревающегося двигателя их транспорта, пронзивши слух всем присутствующим громким и ликующим «бутум».

- Чем могу помочь? – к ним подошла молодая девушка, одетая в короткое серое платье. Взгляд ее был остр и бдителен, лоб украшали дивные алые волосы, заплетенные в короткую косу, что ложилась ей левое плечо и стекала вниз, подобно потоку крови.

- Знаете, я голодный, как волк, - деловито сказал Глен, разглядывая красивое меню. – Что у вас здесь самое сытное?

- Говяжья вырезка, если милорду будет угодно.

- Оу, что Вы, я далеко не милорд, - улыбаясь, отмахнулся чародей, но словив на себе укоризненный взгляд черноволосого паренька, что сидел против него, тотчас перестал флиртовать. – Хорошо, пусть будет говяжья вырезка. А ты что будешь, Кид?

- Хм, я бы, конечно, выпил молока с шалфеем, - задумчиво произнес юноша, попутно рассматривая лицо их чудного официанта. – Но, боюсь, это будет не очень красиво с моей стороны: глядеть как ты ешь, а я просто сижу без дела. Поэтому, пожалуй, я буду тоже, что и ты. Две говяжьих вырезки, пожалуйста.

- Как скажите, - девушка раскланялась и удалилась, оставив друзей наедине с собой.

- Эх ты, Кид, всю малину мне испортил, - буркнул Глен, когда звуки крохотных каблучков утихли.

- Правда? А что на счет профессора Арфонии? – потомок Эвилая расплылся в душещипательной улыбке.

- А что Арфония… - сокрушенно вздохнул чародей. – У нее есть Габриэль, а тот случай три дня назад - лишь счастливая случайность. К тому же она просто без ума от великого антимага.

- Неужели? – парнишка поднял одну бровь. – А я и не заметил. Что же, жаль, что я ей немного не подхожу ей по возрасту.

- Или она тебе, - невольно заметил Глен, сжав губы. – Когда у тебя день рождение?

- Относительно скоро.

- И тебе будет одиннадцать лет… - задумчиво произнес чародей, продолжая буравить взглядом оставленное им меню. – Ну или шестнадцать, другими словами.

- К чему ты это, Креститель? – холодно поинтересовался Кид.

- Да вот… думаю, сколько же мне будет, когда тебе исполниться столько же «в реальности», - грустно сказал он.

- Пятьдесят три, - быстро ответил антимаг. – Немного меньше, нежели сейчас Арнабелю.

- Верно…

- А ты что? Боишься не дожить до этого «знаменательного» момента, дружище? – осведомился Пожиратель Зла несколько даже позитивно, но в этой его мимолетной шуточной радости, казалось, было куда больше грусти, нежели веселости. – Не смеши меня, хорошо? С такой живучестью, как у тебя - сто с чем-то лет тебе точно обеспечены.

- Утешил, мелкий… - отмахнулся маг.

- А что ты хотел? Чтобы я тебе слезы вытирал? – иронично отрезал тот. - Такова судьба, Глен. Мое время течет не так, как твое. И как не печально это признавать, я переживу здесь всех.

- И останешься один, - тихо сказал чародей.

- Именно! – заявил парнишка твердым и необычайно взрослым тоном. - Благо, с одиночеством у меня нет никаких проблем. Я ни к кому не привязан, поэтому без труда смогу жить с легким сердцем и без тени сомнения в том, что делаю.

- Может быть ты и прав, - для вида согласился Креститель, понимая, что спорить сейчас с Пожирателем Зла – означает испортить с ним отношение на ближайшие несколько дней. – Ладно, проехали, - сказал маг, пододвинувшись ближе к столу. - Ты мне лучше расскажи, какой у тебя план, дружище. Я не поверю тебе, если ты не продумал все до мельчайших деталей. Все-таки не каждый день ты собираешься охотиться на столь опасную добычу, как культ Шестипалой Длани.

- И правильно делаешь, что не веришь, Глен. Ты хорошо меня знаешь, - Кид откинулся на спинку кресла. – У меня есть кое-какие соображения по этому поводу.

- Что ж, я весь во внимании.

- Ну, во-первых, когда мы приедем, первое, что сделаем – это зайдем к тому самому «прокурору», в чьем докладе упоминалось о культе. Расспросим у него, что да как. Узнаем, может быть, какие-нибудь подробности. После, думаю, навестим могилу графа, которого убили.

- Ты собираешься раскопать его могилу?! – ошеломленно вопросил чародей.

- В смысле? – не понял Кид. – Нет, конечно, я что вандал какой-то? Я подниму его с помощью Искусства Упокоения. Сам из нее выберется, чего руки марать?

- Но это же незаконно, Кид! – возразил Креститель на пол вагона, а после, осознав, что так делать все-таки не следует, тихо повторил. – Это незаконно, Кид, что на тебя нашло? Вдобавок, сам подумай, сколько времени прошло с тех пор, как его убили? Да у него там каша вместо мозгов! Если только что и будет помнить – так это собственное имя, - чародей строго посмотрел на потомка Эвилая, словно отчитывая его за плохой поступок.

Однако, неожиданно заметив, как парнишка весело давит ему лыбу, понял, в чем тут дело и сам весело усмехнулся.

– Ты смеешься, да?

- Ага, - Кид потянулся в кресле, словно кот. – Видел бы ты себя со стороны, Креститель, когда я сказал, что собираюсь воскрешать мертвых.

- Ха-ха-ха… как смешно.

- Еще бы, - Пожиратель Зла перевел свой холодный взор с лица друга на пейзаж за окном, где все еще томился, пребывая в прострации, сероватый образ станции поездов.

Так прошло какое-то время.

– Прости меня, Глен, - вдруг снова подал голос потомок Эвилая. - Может, я и впрямь немного перегнул палку. На самом деле, нет у меня никаких планов, да и не было, - он вяло покачал головой. – Понимаешь, я просто хочу быть в этом городе, и все. Хочу быть там и сам на все посмотреть: на место убийства, на поместье, на могилу графа. Возможно, если нам повезет – враг сам себя проявит, увидев, кто к нему пожаловал. А, возможно, и нет… Единственное, что я могу тебе гарантировать со стопроцентной вероятностью - так это то, что в любом случае, Глен, - никому не будет пощады. Никому, - на лицо юноши наползла маска злобы. - Я сотру в порошок любого, кто встанет на пути между мной и культом Шестипалой Длани. И, если понадобится - заставлю подняться из могилы не только графа, но и все ближайшие погосты. Я найду их, чего бы мне этого не стоило. Найду, кто бы и кем бы они ни были… и убью. Всех до единого. За моего отца… за всех, кто погиб в тот день, и тех, кто погиб после. За мою мать. Я выжгу их, Креститель. Превращу в пепел. Растворю в потоках пустоты, а прах низвергну в саму бездну! – синяки под его глазами налились кровью. – Я общею тебе, Глен, что найду ублюдка с настоящим витиеватым шрамом на лице, - процедил сквозь зубы антимаг. – Найду, и никакие Раккиты, никакие демоны и силы этого мира не смогут меня остановить! Больше никогда.

Кид также резко умолк, как и заговорил, пытаясь сохранять спокойствие, после чего неожиданно застыл на месте, как статуя, уставившись изумленным или даже пораженным взглядом на кого-то, кто стоял сейчас прямо позади Крестителя:

- Ты?..

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Ника с Элли уже как в четвертый раз обошли громадную станцию, с которой должен был отправляться поезд Кида Ферсифала, но так никого и не нашли. Подруги несколько раз подходили к стражникам, интересуясь, не видели ли те такого невысокого паренька в черной мантии и деревянном мечом на поясе, который легко можно было спутать с игрушечным, но все отвечали им, что нет, не видели, и вообще понятия не имеют, о ком идет речь. Они уже успели обыскать каждый угол, заглянули в каждое окно каменных гигантов, но все было без толку. Везде их поджидала и лишь смеющая им в лицо пустота.

- Хух, Ника, погоди я немного передохну, - потянула ее за рукав Элли, указывая на деревянную скамью неподалеку.

- Да, пожалуй, отдохнуть нам не помешает, - согласилась девушка, и вместе с подругой устало опустилась на фихтиловое дерево.

- И где же он может быть? – с отчаянием в голосе поинтересовалась Эл. – Вероятно, нам лучше стоит попробовать найти его с помощью магии? Виктерой?

- Не думаю, что у нас получится, - тяжело вздохнула Ника, расслабляя тело. – Он ведь невероятно сильный чародей, как-никак, вряд ли какие-то там ученицы из Академии смогут обнаружить его магией.

- И-то верно, подруга, - согласилась Элли, зажмурив глаза. – Однако, что нам тогда делать? Найти так мы его точно не можем, уже ведь четыре раза все обошли. А вдруг Билл соврал нам?

- Не думаю, - отрицательно покачала головой наследница дома Беллай. - К тому же, зачем ему это делать? Билл не такой.

-Хах, ну да… - с пониманием согласилась Элли. - Он ведь в тебя влюблен все-таки.

- Эл! – обиженно воскликнула Ника.

- Что? Разве это не правда? Билл ведь сохнет по тебе с класса, эдак, седьмого.

- Я знаю это, Эл, знаю, - заговорила та в спешке. - Но что мне поделать? Он славный парень и добрый. Однако, я не могу так. Это будет неправильно.

- Ага, ведь твое сердце теперь принадлежит великому антимагу! – здесь девушке уже неплохо-таки досталось локтем. – Да шучу я, шучу! – Элли обижено надула губы. - Пресвятая Мать Аврила, подумаешь: переживала, когда учитель Кид был без сознания. Разве Глен с директором Арнабелем не чувствовали себя точно также?

- Вот именно, - отрезала Ника, как бы поставив на этом в их разговоре точку.

«Я ведь и правда делаю все это лишь потому, что чувствую себя в долгу перед ним, верно? И другой причины здесь нет?.. Ведь так?! - девушка похлопала себя по щекам. – Соберись, Николь. Конечно же, ты просто чувствуешь себя в долгу перед ним – ни больше. Сейчас нельзя давать волю сторонним чувствам».

- Хэй, Ника, гляди! – Элли мигом вывела ее из транса, оживленно показывая на какого-то мужчину в серой массе людей. Ника подняла голову и увидела в толпе учителя Глена, который шел в сторону одного из поездов в сопровождении…

- Это то, о чем я подумала? – не поверила глазам наследница дома Беллай.

- Бегом за ними, подруга! – Элли быстро вскочила на ноги, и Нике пришлось изрядно постараться, чтобы не отстать от нее. Впрочем, как бы они не пытались догнать именитую парочку, чересчур уж выделяющуюся на общем фоне весьма необычным контрастом черного и красного, им сделать этого так и не удалось: из-за бурного потока людей, внезапно хлынувшего из ниоткуда прямо им навстречу.

Когда же они все-таки смогли выбраться из него, Глен с Кидом уже давно вошли в свой вагон, исчезнув за широкой спиной билетера, который после такой встречи, судя по всему, был бы не прочь уйти сегодня с работы пораньше.

- Черт, они уже зашли в поезд, - процедила Элли, тяжело переводя дух.

- Но он ведь еще не уехал, - не сдавалась Ника. – Значит у нас есть еще немного времени – поторопимся.

- Я за тобой, подруга!

Девушки быстро оказались перед остолбеневшим билетером, который завидев двух девушек, поначалу не мог выдавить из себя даже пары-тройки слов. Наконец, когда одна из них умоляющим тоном попросила его впустить их, он будто очнулся ото сна, и с удивлением огляделся.

- Прошу впустите нас, хотя бы на несколько минут, - повторила Ника, глядя прямо в глаза билетеру.

- Вы… вы кто такие? Если вы пассажиры – прошу покажите ваши билеты.

- У нас нет билетов, - сказала Ника. – Но нам нужно на борт, всего-то на пару минут. Там наши друзья, мы забыли с ними попрощаться.

- Эм… но я не могу впустить вас без билетов, - растеряно покачал головой мужчина. – Это по правилам так, я не могу их нарушать. Вдобавок, поезд с минуты на минуту должен ехать, вы можете не успеть покинуть его.

Как раз после этих слов двигатель каменного гиганта ликующе загудел.

- Но нам очень нужно внутрь! Сделайте маленькое исключение!

- Я-я-я… все равно не могу.

- Так, Вы что не знаете, кто перед вами стоит? – резко вмешалась в разговор Элли. – Это же дочь самого советника Императора Кристофера Месиаке Беллай – Ника Беллай Любящая! Вы просто обязаны сделать исключение, и никакие правила не должны Вас в этом смущать!

- Это… правда? – удивленно выкатил глаза билетер, понимая, что после «этого» разговора точно уж уйдет домой пораньше.

- Ну-у, вообще-то да, но я бы не хотела, чтобы Вы пропускали меня только из-за этого, - тихо произнесла девушка.

Повисло недолгое молчание, в котором обе стороны переговоров внимательно изучали друг друга глазами, словно они могли сказать много больше, нежели простые слова или жесты.

- Эх-х-э, меня точно за это уволят… - наконец, прискорбно пробормотал билетер, понимая всю тяжесть того, что собирается сделать. – Ладно, девочки, вы можете пройти, но есть два условия: первое - вы зайдете не с этого входа, а с того, который находится в конце поезда, поскольку здесь на нас смотрит слишком много народу. А второе - знайте, что у вас осталось не больше пяти минут. Пробудите на борту дольше – назад уже не вернетесь, так как поезд начет движение и остановится только тогда, когда прибудет в Мароу. Поняли?

Подруги твердо кивнули.

- Что же, тогда идите за мной, - он повел их сквозь толпы народа к последнему вагону, где стояли несколько часовых.

Билетер подошел к ним, дружески поприветствовал и указал себе за спину на двух девушек. После чего сунул в руку одному из стражников серебряную монету, и тот, довольно улыбнувшись, вместе со своими товарищами дружно отвернулся от вагона, который им положено было сторожить, притворившись, что наблюдает за каким-то «подозрительным типом», где-то у главных ворот.

- Все схвачено, девочки, у вас пять минут. Справитесь? – спросил билетер, возвратившись от компании стражников.

- Конечно! Большое Вам спасибо! – Ника благодарственно уклонилась ему, чувствуя, как ее сердце бьется все быстрее и быстрее.

- Потом поблагодарите меня! А сейчас бегом - время не резиновое!

- Еще раз спасибо! – донеслось уже из дверного проема, и подруги начали быстро идти по светлому каменному коридору, минуя на пути десятки людей, сновавших без дела взад-вперед, и не жалели сил.

Через несколько минут они уже были напротив прохода в вагон-ресторан, а за ним (если девушка не ошибается) была и та самая часть поезда, в которую зашли Кид с учителем Гленом.

Ника медленно приоткрыла дубовую дверь и осторожно заглянула внутрь вагона: людей было немного, однако шанс пройти абсолютно незамеченными все равно был для них катастрофически мал. В то же самое время что-то ей подсказывало, что задержаться сейчас – означает упустить единственную возможность поговорить с Кидом и убедить его никуда не ехать. Посему, оставив позади сомнения, Ника вместе с подругой решительно направилась вперед.

Они бесшумно двинулись вдоль полупустого ряда прямоугольных столов, стараясь вести себя как можно более естественно и непринужденно, притворяясь, будто просто выбирают себе место, и таким образом они со спокойной душой дошли до широкой барной стойки, которая находилась точно посреди вагона.

Тогда Нике мельком бросилась в глаза одна необычная официантка с дивным красным цветом волос, стоявшая к ним спиной, что показалось девушке не столько странным, сколько невозможным, ибо человека с такими локонами, наследница дома Беллай, на удивление, но знала лично. Впрочем, и это самое невероятное, он сейчас должен был находиться очень и очень далеко отсюда.

Однако, эти мысли быстро улетучились из ее головы, как только девушка внезапно услышала знакомый ей голос, который в данный момент, надрываясь из-за гнева и отчаянья, говорил такие вещи, что можно было поистине ужаснуться.

Наследница дома Беллай замерла, а вместе с ней замерла и ее подруга. После чего они обе вслушались в слова парнишки, сидевшего буквально в нескольких метрах от них. Вслушались в настоящий голос мертвеца, где каждое слово было произнесено с наслаждением и безумием, во всех красках описывая то, что сделает великий антимаг с теми, кто разрушил ему жизнь.

Ника в первый раз услышала эти слова лично от Кида, поскольку прежде о желании паренька отомстить за своих близких, ей рассказывал только учитель Глен…

И тогда девушка в который раз словно заново начала смотреть на именитого Пожирателя Зла.

Глядя в эти синие холодные глаза, не выражавшие ничего, кроме пустоты, и на синяки от бессонницы, что украшали их, девушка тотчас вспомнила сон, который снился ей последние несколько дней. Вспомнила, неожиданно узнав в юном антимаге крохотного черноволосого мальчика, с обугленным плюшевым медведем, стоявшим посреди горящего города.

«Пресвятая мать Аврила… а вправе ли я… просить его остаться? - пронеслось в тот момент в голове у Ники. – За такие страшные поступки, что натворил этот треклятый культ… вряд ли можно придумать наказание лучше, нежели мучительная смерть. Так… должна ли я… могу ли я... просить его остаться?..»

Девушка и не заметила, как каменный поезд начал свое движение, а они все еще были внутри.

Все еще были внутри и вслушивались, как в звон колоколов, в голос своего бывшего учителя.

Впрочем, вскоре долгой и эмоциональной речи антимага наступил конец, и он невзначай бросил взгляд на странную фигуру, что стояла позади его лучшего друга и, бесконечно удивившись, узнал в ней наследницу дома Беллай, раскрыв от удивления рот:

- Ты?..

- Я-я… - не нашлась в лучшем ответе Ника, чем заставила обернуться к себе и учителя Глена.

- Ника?! – ошарашено выпалил Креститель. - И Элли?.. – чародей заметил, что закадычная подруга лучшей ученицы Академии тоже здесь.

- Что это все значит, Глен? – возмутился Кид, резко вставая со стола. – Что она здесь делает?

- А мне почем знать?! – растерянно отвечал Креститель, бледнея, затем краснея, а после снова и опять бледнея, и так по кругу. – Я тут вообще ни при чем! Клянусь всеми известными богами! – маг не мог поверить, что девочки все-таки смогли найти их, учитывая, как он тщательно заметал следы. Он был уверен, что все схвачено, и даже, если Ника с Элли и догадывались, по словам Билла, где может находиться Кид, как они додумались направиться именно сюда – оставалась для него тайной, покрытой мраком.

Если только…

«Этот мелкий паршивец соврал мне, что девочки «только догадываются» о том, что Кид собирается делать. Немыслимо!»

- Я спрашиваю, что это все означает?! – повторился Пожиратель Зла, бросая гневные пучки молний то в друга, то наследницу дома Беллай. – Как она здесь оказалась? Как она снова смогла подкрасться к нам, а я даже не заметил этого?! – парнишка шагнул в сторону девушки и посмотрел на нее столь всепроницающим взглядом, что у Ники сложилось впечатление, будто сейчас на нее светит само солнце, не дающее ей и малейшего шанса что-нибудь да утаить.

– Кто ты на самом деле, Беллай? И почему я никак не могу уловить твою магическую ауру? – прозвучало в воздухе, и поезд, который уже практически выехал за пределы Ааласа, задребезжал от невероятной силы.

Тогда Глен чуть было не упал в обморок: если личность Ники сейчас раскроется – то, кто такой Кид Ферсифал на самом деле узнает, без преувеличений, весь вагон, а вместе с ним и люди, которые вполне могут желать антимагу зла.

Ведь… не трудно догадаться, почему один чародей не может почувствовать ману другого, когда таких случаев за всю историю Агуллана было лишь двенадцать, и эти двенадцать – проклятые Заклинатели!

Однако, кроме того, в таком случае план, составленный им и Арнабелем: как можно облегчить Киду его страдания, заручившись поддержкой потомка Сианы Любящей - полностью будет провален! Ибо если Пожиратель Зла узнает правду, убедить его принять помощь по доброй воле - станет также невозможно, как и заставить течь время вспять.

«Он не любит быть у кого-то в долгу… он не любит связывать свою судьбу с другими людьми и держится от них подальше, ибо безумный страх поглощает его… Страх снова все потерять».

Креститель рад был сейчас хоть молнии с небес, хоть землетрясения, да хоть даже начала второй войны между шестью Империями и Королевством Кривого Полумесяца, лишь бы этот вопрос остался без ответа.

Он приготовился к худшему.

- Почему ты не отвечаешь? – нарушил тишину Кид, продолжая гневно буравить взглядом наследницу дома Беллай. – Я задал тебе вопрос, Беллай, так ответь же мне: кто ты на самом деле?

Девушка снова промолчала, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова.

- А-а, а с чего это мне нужно тебе отвечать, м-маленький гремлин? – само тогда вырвалось у нее, как будто из самого бессознательного. - Ты что император какой-то, требовать от людей такие вещи? Ростом еще не дорос, чтобы приказы отдавать!

После сказанного лицо Ники налилось краской, и девушка машинально закрыла рот руками. Глен же, в свою очередь, не в силах был поверить собственным ушам, а Элли так и залипла на месте.

Все стояли словно в немом трансе.

- То есть как это не ответишь? – наконец, удивленным тоном спросил паренек, сконфузившись, и похоже, совсем уже не понимая, что происходит.

- А-а вот так! – тотчас ответила Ника и снова закрыла себе рот руками: «Пресвятая мать Аврила, да что же я такое делаю?! Я ведь просто хотела попросить его остаться, а теперь… я вновь нагрубила ему, хотя и не хотела этого делать! Но обстоятельства – они просто вынудили меня!!! Да что же это такое творится-то?!» – девушка растерянно или даже в отчаянии посмотрела на Глена, как на последний оплот спасения, и неожиданно для себя заметила, как тот еле заметно кивнул ей головой, словно одобряя последнее действия.

И тогда наследница дома Беллай вдруг ясно и отчетливо поняла, что физически не может ответить на поставленный ей антимагом вопрос… Поскольку в таком случае жизнь Кида может оказаться под страшной угрозой, ибо его тайна, тайна его рода - будет раскрыта.

А она не может допустить подобного.

«Получается… настал мой черед спасать тебя, о великий антимаг, – подумала Ника, смело посмотрев в холодные, как лед, синие глаза. – Знаю, ты не любишь быть у кого-то в долгу… Равно как и я! Поэтому хочешь того или нет – а я собираюсь вернуть тебе все сторицей».

- А вот так! Что язык проглотил, маленький гремлин? – злобно поинтересовалась девушка у остолбеневшего паренька.

- Я?.. Проглотил язык?! Да что ты о себе возомнила!

- А ты что о себе возомнил? – парировала та. - Требуешь от меня тут какого-то непонятного признания… Хочешь знать, кто я? Так вот тебе ответ: я простая ученица Академии Двадцати Четырех - Николь Беллай. Мне шестнадцать лет, и у меня есть три сестры. А в будущем я хочу стать боевым целителем! Еще вопросы будут?

Кид продолжал прибывать в прострации, мечась у себя в голове от состояния неистовой злости до некого абсолютно отчужденного чувства растерянности и сумасшествия: «Испепелить сейчас здесь всех и каждого или все-таки оставить кого-то в живых?»

Но в разговор резко вмешался Глен:

- И правда, Кид, чего ты так престал-то к девчонке? Она что тебе нравится?

- Что ты только что сказал?.. – холодно переспросил Пожиратель Зла, разворачиваясь к другу и моментально сотворив в правой руке сгусток искрящихся молний.

- Молчу! Прости меня! – тут же залепетал Креститель. – Сказал, не подумав. Бывает…

- В следующий раз, мой тебе совет: думай дважды, Креститель! А-то и трижды, если не хочешь стать у меня обугленным мешком костей! - паренек демонстративно сделал из относительно небольшого сгустка энергии в правой руке настоящую шаровую молнию, которая оказалась в два раза больше его головы.

- Отныне мой рот на замке! – заявил маг, постаравшись предать своим словам как можно более убедительный оттенок. – Я просто… правда подумал, что она тебе…

- Молчи!

- Молчу! – Глен примирительно поднял руки.

- Что же… тогда, если ты не хочешь говорить мне, кто ты, - обратился парень уже к Нике, которая за время разговора Крестителя и антимага успела несколько раз покраснеть и снова вернуться в норму. – То, что же ты тогда здесь делаешь?

- Я… мы… - девушка указала на Элли. – У-узнали, что у-учитель Глен сегодня уезжает, вот поэтому и пришли с ним попрощаться.

- Хах, я так и думал! - мерзко скривился антимаг. – Добро, прощайтесь и идите прочь отсюда – у меня нет на вас времени.

- Но мы ведь наоборот хотели попросить его остаться, - тихо шепнула Нике на ухо Элли. – И что теперь делать? После всего того, что случилось?..

- Не знаю, - также тихо ответила девушка, понимая, что, сохранив великую тайну антимага от всех присутствующих в этом поезде, она, по сути, обрекла его на вечную жизнь в страданиях от силы, что разрушает его изнутри подобно страшной болезни.

Ведь первоначальной ее целью было уговорить Кида остаться в Ааласе, а после каким-то образом помочь ему усмирить эту самую силу. Впрочем, а каким же именно образом она собиралась это сделать? Сего Ника так и не придумала.

- Эм, послушайте, девочки, - неожиданно прервал всеобщее молчание Глен. – А как же вы собираетесь возвращаться назад?

- В каком смысле? – недоуменно спросила Ника, удивленно хлопнув зелеными глазами.

- Ну-у, если вы пришли попрощаться со мной, ну… или с Кидом… – то вы ведь наверняка думали, как будете возвращаться обратно?

- Думали. Мы хотели покинуть поезд, пока он еще не уехал; а что?

- Эм, боюсь, девочки, вы немного опоздали, - Креститель озадачено указал пальцем на противоположное окно, за которым, нынче, бежали необъятные поля Долины Ав. Зеленые и практически бесконечные.

Впрочем, самым удивительным представлялось то, что на небе, хотя Пара наступала только сегодня ночью, не было ни единой тучки, и яркое солнце, немного еще измазанное в остатках облачных чернил, освещало им путь теплым лучезарным светом.

- Этого… не может быть, - растеряно произнесла девушка, понимая, в какой ужасной ситуации они оказались – Как такое произошло? Когда? – Ника не могла поверить собственным глазам, с потрясением смотря, как за окном все быстрее и быстрее начинает рябеть изумрудная трава, убегая куда-то на просторы Агуллана далеко от столицы Империи Дождя и еще дальше от Академии Двадцати Четырех. – К-как же мы теперь вернемся обратно?! – ошеломленно воскликнула девушка. – Это же… надо остановить поезд! Точно!..

- Поезд уже не остановится, – злорадно перебил ее антимаг. – Надо было думать об этом раньше, а теперь эта огромная махина замрет лишь на станции в Мароу, куда и направляется.

- Почему это? – возмутилась девушка.

- Да потому что это «прямой экспресс», дурочка, - отчеканил паренек.

- К-как ты меня назвал?! – Ника вдруг перестала чувствовать дрожь в коленях за то, что ее родной дом с каждым моментом отдаляется от нее все дальше и дальше, и гордо выпрямилась.

- А как услышала: ду-ро-чка!

- Так, все! Хватит вам обоим! – на этот раз в разговор между потомками Заклинателей вмешалась Элли. – Хватит ругаться на ровном месте. Вы что не понимаете, что вас слышит весь вагон?

Оба спорщика тотчас поутихли и виновато огляделись: на них и впрямь сейчас смотрел абсолютно все люди, прибывающие здесь.

Кид с досадой опустил взгляд и, с неким еле заметным огорчением посмотрев в сторону Крестителя, который, судя по всему, сам еще был под большим впечатлением внезапного появления здесь его учениц, развернулся по направлению к их вагону.

- Что-то аппетит пропал, - злобно буркнул Пожиратель Зла, натягивая на голову капюшон. – Я пошел спать, и до момента, когда я проснусь, Глен - ты, наконец, разберешься со всем, что здесь, пресвятая мать Аврила, творится! - Кид выждал некую драматическую паузу. - А еще… - сказал он немного погодя, блеснув глазами. - Если «это» твоя очередная попытка увязать за мной сию девчонку… - антимаг кинул косой взгляд на Нику. – То вот тебе мой ответ: я не собираюсь нянчиться ни с ней, ни с ее закадычной подругой. И то, что они сейчас не знают, как вернутся домой или же, где ночевать эти два дня, пока поезд не прибудет в Мароу – их проблемы, - сказав это Пожиратель Зла удалился.

Подруги растеряно остались стоять на месте, постепенно приходя к мысли, что с этого мгновения они сами по себе. Креститель Адского Пламени же, в свою очередь, трепетно проведя друга взглядом прямиком за дверь, облегченно и изнеможенно выдохнул:

- Ху-у… чтоб мне Пагинн Оскверненный язык отгрыз! – чародей откинулся на спинку кресла, переводя дух. – Еще бы чуть-чуть и здесь бы все взлетело на воздух. Чего вы стоите, девочки? Садитесь, чувствуйте себя, как дома.

- А нам правда можно? – робко поинтересовалась Ника.

- Почему нельзя? – пожал плечами маг. – Вы должны уже прекрасно знать о том, что слова Кида не всегда сходны с его действиями. И даже, если он, порой бывает немного вспыльчив – на деле он поспокойнее меня будет.

- Однако, - попыталась возразить девушка.

- Однако мы же все равно ничего не можем поделать, - пожала плечами Элли, легонько подтолкнув подругу к столу. – Поезд остановится только в Мароу – сама слышала. Там возьмем билеты обратно, и через несколько дней снова будем в Ааласе. Что скажешь?

- Я-я даже не знаю.

- А должна была бы знать, - поучительно ответила подруга, усаживаясь напротив Глена. – У нас ведь руки так или иначе связаны. Смысл в таком случае переживать на пустом месте? Расслабься и просто наслаждайся происходящим. Я так думаю.

- Верно, правильно думаешь, - нехотя согласилась девушка, вздыхая, затем вытащив из сумки кожаный кошель. – Однако, если вопрос в деньгах, учитель Глен – то в конце путешествия я Вам все верну.

- Боже упаси, Ника! – оживленно замахал руками Креститель. – Я и не думал, что ты такое предложишь! Не переживай, мы далеко не обеднеем, если пару-тройку дней будем, так сказать, платить за все сами. К тому же тут такая смешная ситуация произошла: из-за спешки Кид взял очень дорогие билеты, и их стоимость полностью окупит не только ваши, девочки, пожелания, но и всех ваших друзей, будь они здесь. Но хватит стоять столбом, Ника! Садись уже, - маг указал на свободный стул рядом с Элли, и девушка, хотя все еще чувствовала, что поступает не совсем «правильно», аккуратно опустилась в мягкое кресло.

- Ну-с, а теперь можете спокойно рассказать мне, как вас сюда занесло, - улыбнулся Глен. – Вы ведь на самом деле не просто так здесь оказались, не так ли? И причина этому далеко не прощение со мной, хотя я, честно говоря, был бы не прочь пользоваться такой же популярностью, как и мой синеглазый коллега… - он улыбнулся.

- Ох, как будто мы Вам не уделяли достаточно внимания последняя два года, учитель, - отказала Элли. – Имейте совесть.

- Что? Совесть? Да ни в жизни! – расхохотался чародей. – Однако ж, в каком-то роде ты все же права. Я ведь все это время проводил с вами, а Кид знать не знаю, чем занимался. Впрочем, скорее всего работой.

- Убивал злых магов? – шепотом поинтересовалась Элли.

- Ну да, судя по всему. Не зря же его называют «великим антимагом». Держу пари, он многих отправил на «тот свет», пока мы с ним не общались… Впрочем, кажется, мы отошли от темы.

- Да, учитель. Вы спрашивали, как же мы здесь оказались, - напомнила Ника.

- Ну и как же?

- Мы… хотели уговорить учителя Кида остаться здесь, чтобы он… эм… - наследница дома Беллай ни с того ни с сего замялась.

- Чтобы он дальше продолжил преподавать у нас в Академии, - закончила Элли.

- Что, правда так и хотели? – положительно изумленно осведомился Креститель, чувствуя, как его грудь наполняется непередаваемой гордостью за лучшего друга.

Впрочем, стоило ему лишь мельком посмотреть в глаза зеленоглазой девушке, что сидела сейчас перед ним, и маг тотчас же понял, что истинная причина далеко не в этом.

- Хм, мне очень приятно это слышать, девочки, - наконец, признался Креститель. - Если вы хотели, чтобы Кид остался у вас преподавать – значит он все-таки неплохой человек. Однако, не хочу вас расстраивать, но скорее всего он больше никогда не вернется обратно в Академию.

- Как не вернется?! – ужаснулась Элли, чьи глаза округлились от удивления. – Куда же он тогда направляется?

- Мстить одним нехорошим людям, - печально ответил Глен.

В этот момент Ника изумленно уставилась на учителя, но тот твердо дал ей понять, что тайна Кида находится в надежных руках.

- Как мстить? За что же? - Элли так и замерла в своем кресле, затаив дыхание.

- За что, говоришь? – Креститель задумался. – Добро. Не думаю, что Кид сильно разозлится, если я вам об этом расскажу. Он мстит… нет, неправильно… он хочет отомстить за своих близких, которых эти самые «нехорошие люди» убили, – Глен поднял глаза на девочек, внимательно изучая их реакцию. Как и ожидалось – Элли потеряла дар речи, Ника же, вроде как, осталась прежней.

- Хм-м, теперь понятно, почему он такой сильный, - внезапно подала голос Эл. – Он просто готовится сразиться с этими людьми.

- Именно, - ответил чародей, как по учебнику. – Ну а я, как его старый-добрый друг, коль уж выдалась такая возможность, решил ему немного помочь.

- Ясно… - девушка понимающе кивнула. – А где же находятся эти самые «люди» или кто там?

- Говорят, что их видели в Мароу. Собственно, поэтому мы туда и направляемся.

- А это часом не связано с убийством тамошнего графа?

Маг поднял одну бровь.

- Связано, - сказал он, улыбнувшись. – Молодец, Эллина, быстро сообразила.

- Ну, это же я, - девушка сделал вид, что для нее подобное - сущее пустяки.

- Только не подумай случайно о том, Эл, что мы останемся в Мароу и будем помогать Киду с учителем Гленом в расследовании, - усмирила разыгравшийся было задор подруги Ника. – Я не уверенна, но что-то мне подсказывает, что мы будем только мешаться, - наследница дома Беллай посмотрела на Крестителя. – К тому же, нам нельзя задерживаться в городе надолго… Если мой отец вдруг узнает, что я нахожусь так далеко от Столицы и родного дома - он будет очень недоволен.

- Понимаю, - кивнул Глен, поглаживая подбородок.

- Ваш заказ, - к их столику неожиданно подошел среднего роста белобрысый официант, держащий в руках два подноса с бараньими ребрами.

- Оу, уже все готово! – встрепенулся Глен, с наслаждением вдыхая запахи заморских специй. – Большое Вам спасибо! Честно говоря, еще пару минут, и я бы умер от голода, - чародей оглядел лицо молодого человека. - Но, простите мое любопытство, что случилось с той прелестной леди, которая брала у нас заказ до Вас?

- У нее разболелась голова, сэр. Поэтому, к слову, мы немного и задержали вашу пищу за что приносим искренние извинения.

- Ой, да ничего страшного. Все мы люди, - сказал маг, тем самым отпустив официанта на все четыре стороны.

Две тарелки душистого и крайне аппетитного говяжьего мяса оказались на столе, привлекая к себе внимание все неравнодушие пустые желудки вагона, который, кстати говоря, уже был битком забит людьми.

Глен с упоением истинного голодающего надкусил мягкое, выпаренное толи в вине, толи в меду, мясо, причмокнув от блаженства, что пробежало по его телу мурашками.

- М-м, как вкусно! Вы тоже берите, девочки, не стесняйтесь.

- А разве это не порция учителя Кида? – подозрительно удивилась Элли.

- Он уже не будет есть, - успокоил Креститель. - Кид старается ложиться спать на пустой желудок, чтобы лекарство, которое он принимает, лучше подействовало. А не то начнет швырять молнии во все, что не попадя.

- Понятно, - задумчиво произнесла Элли, аккуратно беря в руки вилку. – Теперь ясно, почему он такой маленький. Ест мало.

В ответ Глен лишь весело пожал плечами:

- Да Кид и не привык есть, скажем так, очень много. Знаете ли, порой Пожиратель Зла может обходиться без еды и воды по несколько недель.

- Что?! – одновременно выпалили обе подруги.

- Это же невозможно, - растеряно заявила Ника, хотя о чем-то подобном не то, что подозревала, но, быть может, не брала в полный расчет. – Как он все еще жив поле такого-то?

- Ну, «невозможное» для нашего антимага – еще не означает «абсолютно невозможное», - Креститель отложил голую кость на специальное блюдечко и принялся за гарнир. – Как бы вам объяснить… Поскольку у Кида просто чрезвычайное количество запаса маны – иногда он ею питается, или же, более «научным языком» – поддерживает собственное существование. Заметьте, не «магией» - а «маной», которая, как мы помним – есть, по сути, наша жизненная энергия.

- Ого, вот это да! - ошеломленно воскликнула Элли. – Я бы тоже так хотела…

- Как раз на счет этого, - маг поднял указательный палец. – Сразу хочу предупредить вас, что подобные «действия» под силу далеко немногим, как, в принципе, и использование высшей магии направо и налево, что для Пожирателя Зла тоже не является большой проблемой.

- А Вы, учитель, можете так делать? – спросила Ника.

- В смысле «питаться магией» ?.. Нет, я на такое не способен, - почесал затылок Глен, посмотрев на чудный пейзаж за окном. – Мне еще очень далеко до этого… Я бы даже сказал: также далеко, как и до вот этих самых небес, - он указал на синее нечто, что томилось над их головами, загадочно улыбнувшись таинственному божеству, которое так легко можно было спутать сейчас с простым порывом ветра.

На этом их долгий разговор утих, уступив месту жужжанию двигателя и скрипу колес каменного исполина, что нес их сейчас в своем чреве, куда-то на юг к границе Империи Дождя и Перехрестных Гор.

Огромный поезд еле слышно завывал, подражая стае диких волков, вышедших на охоту, летя на невидимых магических крыльях вперед и рассекая само время и быль, словно эти две фундаментальные субстанции значили ему ровно столько же, сколько и мертвому значила жизнь.

Дорогу сему монстру, выложенную из железных прутьев толщенной в древесный брус, освещало яркое, но абсолютно не знойное солнце. Этакий светящийся диск тепла и необъяснимого простыми смертными уюта, который ощущает твое тело каждый раз, когда очередной луч нежно, словно любящая женщина, касался тебя. Силы придавала бушующая не хуже огненных недр изливающаяся потоками мана, приводя неживое в жизнь и наоборот. Сопутствовали, придерживая за ручку, пейзажи и зарисовки декораций за окном, стремящиеся толи вдаль, толи вообще куда-то в неизвестность.

Блаженство и умиротворяющее спокойствие, граничащее с чувством абсолютного единства с миром, накрывало тогда твой рассудок гигантской волной химерных видений и снов, заставляя сходить с ума от того, что ты – недостойный, слышишь сейчас дыхание собственной души, запечатанной в толще летящего камня.

Сам того не понимая, дурак терялся взглядом в этих несчетных тенях, играющихся с его зрением, словно дети в прятки, опускал голову на мягкую подушку кресла, превратившегося, нынче, в настоящий трон королей, и дремал беспечно, ощущая кончиками пальцев прикосновение природы.

Природы, столь долго тебе не хватавшей в серой обыденной жизни, где извечные спутники твоему внутреннему «Я» - люди, что ты прям-таки сливался с ней, гармонируя.

Предельно тяжело описать то, что творилось в тот момент в голове у наследницы дома Беллай. Девушка была переполнена всевозможными чувствами и эмоциями, словно хрустальный бокал душистым вином, которое медленно, но уверенно, опьяняло ее, как какой-нибудь дурман.

В конце концов усталость все-таки сломила ее дух - и перед закрытыми глазами Ники замельтешили причудливые разноцветные картинки прошедшего утра. События и тревоги смешались в дикий коктейль экзотического напитка под названием думы, а сердце, замедлив свой быстрый и оживленный ритм, стало биться тише, пока и совсем не утихло в глубине сознания девушки, став ей колыбельной на ближайшие несколько часов.

И дивный сон, впрочем, не такой уже и дивный, как-то могло показаться раньше, приснился тогда Николь Беллай. Да, она снова стояла посреди горящего города, пейзажи которого ни капельки не изменились. Воздух и дым, кровоточащий из покореженных зданий – остались прежними, а плачущий мальчик – так и стоял в окружении мертвых людей с бездушным взглядом, скалами лежащих вокруг него.

Однако что-то все же было не так… Что-то все же изменилась, и теперь, когда Ника прекрасно понимала, кто возвышается перед ней и кто этот загадочный черноволосый мальчик - она уже не могла просто стоять на месте и смотреть, как страдает эта ни в чем неповинная душа, и поэтому она смело направилась к нему…

Сквозь крики и шум, проникающие ей прямо в виски, чрез обломки огненного дерева и мертвой ткани… она направилась к нему… чтобы помочь.

Но, только Ника попыталась прикоснуться к хрупкому содрогающемуся плечику, как стройная женщина возникла прямо перед ней, посмотрев на девушку двумя раскаленными изумрудами, что таились у нее в глазах.

Сначала - удивленно, словно увидав в наследнице дома Беллай собственное отражение, а после - радостно и ласково, и не знать почему.

Девушка машинально отпрянула назад, но женщина, демонстративно приложив палец к губам, отрицательно покачала головой. Затем тихо опустилась к мальчику и, как и много раз до этого, взяла его за руку, чтобы как можно скорее увести из этого Ада наяву.

Не успела Ника осознать, почему ее сон вдруг ожил, словно картины, которые рисует именитый Карл Окк, - как мать и сын уже исчезли где-то среди огня, оставив ее в еще большем замешательстве стоять на месте и глядеть на то, как языки исполинского пламени умертвляют последние оставшиеся здесь островки жизни.

И вдруг девушка просыпается: все тот же вагон, все тот же стол с белой скатертью, на котором уже было убрано, и все тот же свет яркого солнца, которое уже давно перевалило за зенит, но к сумеркам подходило как-то вяло и не заинтересовано.

Элли рядом не было. По-видимому, куда-то отошла, что не было странностью, так как усидеть на одном месте ее подруга никогда не могла подолгу. Глен же, как и она до сего момента, мирно посапывал себе в кресле, наблюдая, судя по томной улыбке на лице, какие-то конфетные сны, полные той сладости, которая ему чудилась время от времени в настоящей действительности.

Только сейчас Ника заметила, что в дорогу профессор решил немного изменить свой привычный имидж, одев поверх белой рубахи необычный красный фрак с высоким воротником и длинными полами. Прежде учитель никогда не отличался особо-вычурной одеждой или же несусветными денежными богатствами, живя скромно и, по сути, от зарплаты до зарплаты, а теперь – на нем был прелестный и, девушка даже сказала бы, очень дорогой костюм, что также невообразимо, как и снег в теплое время года.

Мгновение спустя Ника приметила и связку дивных бурых ножей, тщательно спрятанных от посторонних глаз под плотной алой тканью, а после и сумку с золотой пряжкой, из которой проглядывали шляпки каких-то непонятных древних свитков.

Девушка задумчиво окинула весь новый образ учителя и пришла к забавному выводу, что теперь профессор очень сильно похож на все того же антимага, который тоже носил черную мантию поверх рубахи, и также прятал под ней «игрушечный» деревянный меч, который, к слову, словно имея собственный разум, то сам по себе пропадал, то столь же внезапно появлялся в руке у парнишки, как волшебная палочка у искусного фокусника.

И тем не менее, несмотря на такое «очевидное сходство» по внешности – по нраву это были совершенно разные люди. Как уже упоминалось ранее. Что, впрочем, не мешало Крестителю бесконечно уважать, а местами даже немного и побаиваться Пожирателя Зла за его силу, а Пожирателю Зла, хотя он и всячески пытался это скрывать, бросая в глаза пыль надменности и сарказма, также бесконечно дорожить дружбой с Крестителем.

Не знать почему, но Ника прекрасно это понимала, от чего даже немного чувствовала себя какой-то «сплетницей» …

Взять, например, то, как они разговаривают. В речи учителя Глена постоянно слышится некое ребячество, веселое хвастовство или же просто обыкновенная доброта, в словах же Пожирателя Зла – грубое и иногда даже слишком взрослое смирение, холодность и эгоистичность.

Профессор часто и беззаботно улыбался, притворяясь неким «дружелюбным растяпой», который часто попадает в самые различные передряги. У Кида же, хотя ему точно-также не была чужда человеческая улыбка, - все было по-другому… Стоило лишь один раз взглянуть парню в глаза, дабы понять, что улыбка эта его – фальшь, игра или самая обыкновенная ирония; внутри же был и будет сплошной обжигающий холод.

Впрочем, быть может, это все лишь плоды ее пока-что еще сонного воображения; кто его знает? В любом случае, девушка чувствовала, что рано или поздно она точно поймет, что же представляют собой эти два невероятных человека на самом деле. Жаль только, что не в ближайшем будущем, ведь, если быть до конца честной, - она попросту физически не может увидеть продолжение этой невероятной истории лично.

Когда поезд прибудет в Мароу, они с Элли тотчас возьмут билеты обратно в Столицу, ибо ее отец – Кристофер Беллай, преданный советник Императора, и просто человек слова и чести, к сожалению, запрещает ей самостоятельно и без какого-либо «сопровождения» покидать границы Ааласа, и уж тем более стен их родного поместья на севере, близь Нагих Водопадов.

Сие обязательство было наложено на девушку с тех самых пор, как ее родную мать загадочным образом убили, когда она путешествовала по Основному Континенту в поисках новых магический открытий, после чего отец и решил больше никогда не оставлять свою любимую дочь без присмотра ни при каких обстоятельствах.

Единственное, пожалуй, исключение, произошло как раз этим летом, когда прямого рейса с Нагих Водопадов в Аалас попросту не оказалось, и ей разрешили поехать в Столицу самостоятельно, добравшись сначала к Лесному Нагорью, где девушку ждала Элли, прибывшая из Рилака, и оттуда уже двинуться в Долину Ав, которая, к слову, уже давно осталась позади, и теперь каменный гигант нес их не по бескрайним зеленым полям, соприкасающихся вдалеке с синевой неба, а по густому еловому лесу.

По этой же самой причине, собственно говоря - по причине того, что девушка пообещала своему отцу - она физически не может остаться с учителем Гленом и Пожирателем Зла, ради своей же, так сказать, безопасности.

Впрочем, как и любая мечтательница, она все еще верила, что, быть может, убедит потомка Эвилая возвратиться после всего в Аалас, дабы все-таки отплатить ему за свое спасение, предложив помощь, как маг, которому под силу облегчить ему жизнь в бесконечных страданиях.

Тогда девушка смогла бы время от времени высвобождать его невероятную сиу с помощью собственной магии, что, в сущности, будет мизерной платой за то, что он сделал для нее, ее друзей и вообще целого мира…

Черные цифры на деревянном мече паренька, обозначающее количество убитого им «зла» – до сих пор стояли у Ника перед глазами, вызывая у девушки необъяснимое уважение, но самое главное – искреннее желание помочь мальчишке.

Возможно, кто-то посчитает этот ее поступок не совсем правильным, так как сам Эвилай и впрямь заслужил наказание за свой страшный поступок, когда выпустил наружу Великое Зло, но далеко не Кид Ферсифал… не одиннадцатилетний паренек, который всем сердцем желает искупить грехи своего предка, и ради этого готов был пойти на все.

Ведь, когда Эвилай освободил Зло – антимаг его пожирает. Несмотря на свою нелегкою судьбу и жажду мести, которая порой омрачает его взгляд и одурманивает его рассудок – он продолжает просто делать то, что должен. И это, как ни крути, было достойно высшей награды этого мира – счастья.

Ника тяжело вздохнула и огляделась: вагон-ресторан был полон людей. Бурчание светских разговоров легонько колебало воздух в округе, все наслаждались дивной во всех смыслах поездкой, а спокойная и непринужденная атмосфера после столь богатой на события недели являлась самой настоящей вишенкой на торте, погружая всех в настоящее чувство свободы и приключения, которое, признаться, она еще ни разу не ощущала за свою жизнь.

- Здравствуйте, юная леди.

Ника вздрогнула, увидев, что перед ней стоит невысокий бородатый старичок в шелковом фиолетовом плаще до пят и берете, что полностью покрывал ему его лысую голову.

- Мистер Сааро?! – не сразу узнала именитого сказочника Ника, ошеломленно уставившись на человека, без помощи которого она никогда бы не смогла прийти на помощь Киду в ту злопамятную ночь, когда к нему заявился убийца Шестипалой Длани. – Вы!..

- Тише, девочка моя, - сказочник демонстративно приложил палец к губам. – Нас не должны услышать.

- Что случилось, что Вы здесь делаете?..

- Я здесь, чтобы предупредить тебя, дорогая, - ответил Мелогалли, неспешно усаживаясь напротив изумленной девушки. – Этот поезд не сможет доехать до Мароу. Но прежде, чем поднимать панику!.. – старик умоляюще вкинул руки, видя, что Ника собирается вскрикнуть. – Но прежде, чем поднимать панику, дорогая, и начинать действовать - ты должна кое-что понять, а именно - что в сложившейся ситуации ты никому не должна доверять! Думай собственной головой и полагайся на собственные силы, иначе не заметишь, как окажешься в западне.

Наследница дома Беллай машинально кивнула, чувствуя, как все ее былое спокойствие сходит на нет.

- Итак, как я уже сказал – этот поезд не сможет прибыть в Мароу, потому что есть люди, которым это очень невыгодно, - Сааро осторожно огляделся. – Ибо этим людям нужна ты, Ника! Как наследница дома Беллай, - он на мгновение затих, а после как бы переспросил для пущей убедительности. - Ведь ты самая младшая из всех своих сестер, не так ли?

Девушка кивнула.

- Так я и думал… так и думал… О, Пресвятая мать Аврила, похоже, эти подонки не перед чем не остановятся, чтобы завершить начатое.

- Неужели В-вы про…

- Шестипалую Длань и их «великую цель» - очистить Агуллан от магов, которые в своей сущности есть сильнейшие маги этого мира, - ответил старик. - И ты, как потомок Сианы Любящей, лидера Дюжины Света - и есть одна из этих магов, их потенциальных целей. Поэтому делай то, что я скажу: буди своего учителя, быстро ищи подругу, забирай черноволосого паренька, который находится в триста пятом купе – и бегите отсюда!

- Н-но как?! Поезд ведь находится в движении!

- Через несколько миль – дорога будет пересекать глубокую реку, что протекает меж двух крутых лесных склонов. Когда появится возможность – прыгайте!

Сказочник хотел было сказать что-то еще, но обстоятельства вынудили его промолчать. Он поднялся с кресла.

- Стойте! Все так быстро произошло. Вы ведь даже толком ничего не объяснили. Кто Вы? Откуда Вы знаете Кида? И почему помогаете нам?

- Кто я такой, дорогая моя? – улыбнулся Мелогалли, ласково посмотрев в два ярких огненных нефрита, которые пылали сейчас неистовым огнем. – Хах, придет время – и ты сама обо всем узнаешь. А пока что можешь называть меня… хм-м, Хранителем Зла, - сказав это, старик тотчас же исчез в противоположной части вагона, оставив бедную девушку наедине с собой.

Когда это случилось, Ника хотела встать с кресла, чтобы как можно скорее разбудить учителя Глена, но в тот же момент она резко увидела, как со стороны барной стойки к ним начал быстро приближаться тот самый официант, который благородно подменил свою коллегу, когда у последней разболелась на работе голова.

И чем больше он подступал к ним – тем злее становился его взгляд, а левая рука, на которой отчетливо было видно шесть корявых пальцев, сильнее сжимала рукоять короткого кинжала, чье лезвие угрожающе смотрело в ее сторону.

«Нужно срочно что-то делать! - промелькнуло у девушке в голове, - Но что?! Я даже и слова вымолвить не могу!» - Ника стиснула зубы, видя, что убийце осталось всего несколько шагов до кресла, где спал учитель Глен.

- Нет! – наконец смогла выкрикнуть наследница дома Беллай, но мускулистая рука уже приготовилась нанести удар.

- Умри, порождение Ада! – на лице убийцы появилась кровожадная улыбка, и короткий кинжал со всей силы вошел в голову спящего чародея, низвергнув на стол поток бурой крови.

Душераздирающий испуганный крик в тот момент раздался во всем вагоне, прокатив дикую луну по всему поезду и уйдя в основание железных рельс, словно в глухую бездну.

- Как ты меня назвал, урод? – обмякшее тело Глена неожиданно превратилось в пыль, а железный нож бесполезно свалился на пол.

В ту же секунду позади официанта прямо из воздуха шагнула чья-то нога, и под удивленный вопль людской толпы, культист был тотчас отправлен кулаком Крестителя в полет.

- Смагада[5] Рогдасаи[6]! – хотя убийца и преодолел своим телом больше половины вагона, раздробив телом несколько столов, благодаря тому что он успел использовать данное заклинание, его приземление оказалось не таким болезненным, как могло.

Он немедля поднялся, сложил руками какой-то неизвестный девушке жест, и на Глена со всех сторон бросились «пассажиры», оказавшиеся простыми марионетками, которые прежде лишь ошеломленно наблюдали за происходящим. Один напрыгнул на чародея спереди – это был какой-то жирный уродливый торгаш, который, очевидно, ехал в Мароу, дабы заключить очередную сделку, однако сейчас он просто напоролся на один из волшебных метальных ножей, который маг прятал под фраком.

Быстрым движением руки Креститель распорол тучное тело, как тряпичную куклу, после чего мгновенно воткнул лезвие кинжала в бок второму обезумевшему пассажиру, а под конец чудным маневром вскрыв всем остальным околдованным людям глотки.

- Фалмэнэ!

Не успел Глен перевести дух после первой атаки, как его атаковали снова, атаковали синей молнией, что моментально прошла весь вагон, словно острая игла, но ударилась об: «Оринн! Арбада!» - об Абсолютный Барьер.

Обезопасив себя, Креститель резко выхватил из-за пояса второй нож. И вовремя. Ибо в тот же миг убийца сделал свой ход, преодолел разделяющее его и мага расстояние, ударив последнего в ребра тыльной стороной ноги, с возгласом: «Твасадэн!»

Удар пришелся точно в цель – Ника могла поклясться, что слышался, как хрустнули кости, однако из-за того, что культист подошел слишком близко, оба магических ножа, что сжимал в руках Глен, тут же были отправлены ему прямо в глаза. От первого лезвия убийца легко увернулся, и, определенно, сделал бы тоже самое со вторым, если бы Креститель, который, по всей видимости, уже ни раз дрался с подобными противниками, не схватил официанта за лодыжку, заставив того принять свою судьбу.

- Савэн! – яростно выкрикнул Глен, и обе его руки вспыхнули красным пламенем, что за секунду охватило культиста с ног до головы, словно крохотный уголек. Тот завопил, закричал неистовым бесом, отпрянув назад, и, пытаясь потушить огонь, начал бессильно кататься по каменному полу.

- Фатеа[7]! – внезапно прозвучало в воздухе, и поток холодный воды обрушился на вопящего культиста, быстро потушив столь болезненное для него пламя.

Креститель напрягся.

Возле убийцы появился еще один официант, а точнее… официантка - та самая, которая брала у них заказ. За это время ее образ сильно изменился, и теперь вместо обыкновенной рабочей униформы, ее тело было одето в настоящий боевой магический костюм, который, если вспомнить, также надевал Габриель де Леованский при сражении с Кидом.

Удобные поножи и кольчужная куртка, под которой таилась шелковая бордовая ткань, а также… плоская белая маска, которая полностью покрывала ей лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз, и пучок роскошных красных волос, которые ниспадали ей на плечи.

- Черт, а ведь ты мне понравилась… - процедил Креститель, задорно улыбаясь. – Впрочем, уже не важно… Я-то думал, что Кид так сильно на тебя пялится? Теперь понятно – он-то западню за версту чует!

- Умолки, отродье! Ты даже не представляешь, что говоришь! – яростно рявкнул послушник, вскакивая на ноги. – Теперь, когда нас двое – ты не сможешь победить! А пока в этом вагоне находятся живые люди – убить тоже!

Оба культиста чрезвычайно быстро оказались подле Глена, атаковав его сразу з двух сторон.

Разгневанный убийца, брызжа во все стороны слюной замахнулся на чародея короткой саблей, что предварительно вынул из воздуха, как обычно это делал Кид со своим оружием, а девушка в маске, создав в руке нечто наподобие огненного наконечника для стрелы – выпустила его чародею прямо в лицо.

Тут дали о себе знать сломанные ребра: Глен, хотя и отразил удар сабли ножом, - от огня увернуться все-таки не успел, из-за чего ослеп от яркой вспышки на несколько мгновений, которыми воспользовались его противники, чтобы сбить мага с ног.

Креститель больно шмякнулся головой о каменный пол поезда, но тотчас начал себя лечить, придерживая место перелома свободной рукой.

Тогда же ему попытались отрубить ноги, чтобы окончательно оставить лежать на земле, но маг был не так прост... Проявив чудеса ловкости, он одним движением вскочил, оказавшись таким образом между двумя противниками, но не успел ничего предпринять, так как второй огненный осколок снова был отправлен ему в глаза.

- Дважды со мной этот трюк уже не пройдет! – рявкнул маг, мгновенно сделал шаг назад и, уперевшись руками о край ближайшего стола, подпрыгнул в воздух, уклонившись от ослепляющего заклинания.

- Глупец! – прошипела культистка.

- С чего это вдруг? – удивился Глен и понял, что, провернув этот маневр, открыл для второго убийцы проход к Нике. – Черт! Ника! Беги! Беги и разбуди Кида! – взревел чародей, в последний момент схватив убийцу за край рубахи.

- Но… как мне это сделать?! – ужаснулась девушка, вспоминая о том, что Кида не так-то легко привести в чувства, когда на него воздействует лекарство.

- Ударь… его по лицу! – Креститель напрягся и со всей силы рванул официанта назад, заставив того кубарем покатиться по полу.

- Что? – не поверила своим ушам Ника.

- Делай… - Глен увернулся от сабли. – Что я сказал! – мага снова попытались обойти сбоку, однако тот быстро свел все попытки врага на нет, покрыв себя Абсолютным Барьером, как в тот же момент позади него, выйдя из невидимости, появились еще двое культистов.

Один из них был ростом почти что под потолок, второй же немного поменьше, зато гибок и проворен. Оба в алых одеждах с печатью Шестипалой Длани на груди и абсолютным желанием убивать.

Неповоротливый, на первый взгляд, верзила мгновенно обхватил Глена своими огромными ручищами, вознамерившись переломить того пополам, а мелкий, в свою очередь, быстро развернулся и стремглав бросился к наследнице дома Беллай.

- Беги, Ника! Беги! – возопил маг толи от боли, толи от отчаянья, пытаясь вырваться из стальной хватки. – Беги и разбуди Кида!

Только после этих слов девушка наконец-то сдвинулась с места и, слыша позади себя яростный топот, что было силы побежала прочь из треклятого места.

- Стой, сука! Стой, кому говорю! – раздалось громоподобное у нее за спиной, и поток черного нечто низвергнулся в сторону девушки.

В последнюю секунду Ника успела захлопнуть за собою дверь, которая разделяла вагон-ресторан с обыкновенным вагоном, и так называемая «Жидкая Смерть» – Флуагмо Дэстэ – высшее заклинание подвида магии тьмы – безрезультатно ударилось о толстую каменную стену поезда, проделав в ней огромную дыру.

Тогда же Ника услышала, как в вагоне, где сейчас дрался учитель Глен – произошел громкий взрыв, что заставил пол под ее ногами задрожать, а стены каменного гиганта заходить ходуном, из-за чего девушка была вынуждена на несколько мгновений замереть на месте, параллельно пытаясь абстрагировать себя от той мысли, что по ту сторону серого гранита скорее всего уже десятки мертвых тел.

Благо, у нее это получилось, и Ника поспешно кинулась к триста пятому купе, где, как сказал ей Мистер Сааро, спал Кид.

Она что было силы рванула на себя дверь, ожидая, что ее возможно даже придется вышибать заклинанием, однако та на удивление легко ей поддалась, и девушка мгновенно оказалась в светлой комнате с хрустальной люстрой, и спящим в полной тишине юноше, который лежал в своем привычном черном плаще прямо на кровати, еле слышно повторяя сквозь крепкий сон имя «Шарлотта».

Не знать почему, но именно сейчас это имя, которым великий антимаг уже не раз по случайности называл наследницу дома Беллай, пробудило в памяти Ники некие странные мысли, которые натолкнули ее на…

«Неужели… - наследница дома Беллай замерла подобно статуе, в оцепенении глядя на паренька. - Неужели та женщина в моем сне и есть эта самая Шарлотта? Нам что снится один и тот же сон? Разве такое может быть? – она сделала осторожный шаг вперед. – Стоп, в таком случае, получается… - девушка прикрыла рот руками. - Она снится ему прямо сейчас! И тогда несколько дней назад тоже снилась! И, наверное, до того! И каждый раз… - Ника ужаснулась… – И каждый раз он видит, как ей перерезают горло…»

- А-ну стой! – неожиданно раздалось где-то в коридоре, и Ника тотчас пришла в чувства.

Девушка стремглав кинулась к кровати, на который лежал Кид, однако, уже нависнув над телом парнишки, вдруг осознала, что просто не в силах поднять на него руку!

- Вот и ты, тварь! Теперь уж точно не сбежишь! – в дверном проеме появился тот самый культист, который всего минуту ранее использовал на нее Жидкую Смерть. – Умри же! Умри же во имя Его! Риа Фалмэнэ! – поколебало воздух, и с ладони шестипалого убийцы искрой сорвалась огромная змеевидная молния.

Тогда Ника и решилась.

Она со всей силы замахнулась рукой, целясь антимагу в левую щеку, и, когда в последнее мгновение ее пальцы почти-что коснулись бледной кожи юноши…

Глаза последнего открылись.

- В сторону, Беллай! – рявкнул потомок Эвилая, молниеносно вскакивая с кровати и накрывая девушку своим черным плащом, подобно щиту. – Зеил Арбада! – злобно рыкнул паренек, и заклинание вражеского чародея бессильно рассеялось, ударившись о духовный барьер.

- Чертовая сука! – взревел культист, медленно подступая к парнишке. – А-ну отошел от нее, вшивый антимаг! Ты здесь не при чем!

- Как ты ее назвал? – Кид резко развернулся к убийце, чувствуя, как внутри него стынет гнев.

- А тебе ли не насрать?! Повторю лишь то, что не стоит вставать на пути между культом и его целью, иначе сдохнешь!

После этого заявления в купе на мгновение воцарилось гробовое молчание, с каждой новой секундой которого обстановка вокруг накалилась до такой степени, что, когда уста антимага нарушили тишину горсточкой еле слышных слов, казалось, они воспылали, как зола.

- Это ты?.. Мне? – тихо, удивленно и негодующе, томно и грустно, холодно и яростно, и невероятно при этом хладнокровно произнес паренек, и что-то словно изменилось во взгляде великого антимага.

Воздух вокруг него завибрировал, доселе крохотная тень выросла, заполонив собою все видимое пространство, а синие глаза налились кровью, как у хищного зверя.

– Глупец! Тебе не убить того, кто давным-давно уже мертв! – ударил громоподобный голос Кида по барабанным перепонкам культиста, опрокинув того перед ним на колени. - Высшая магия огня - Годдо Савэн!

Неуловимое мгновение. Небрежный щелчок пальцами, прозвучавший, как рокот судьбы и…

И на убийцу Шестипалой Длани снизошел божественный огонь, раскаленный до неестественного бела, жгущий и шипящий смертью, что оставил по себе лишь порывы шального ветра, наполнившие собою все купе и проникавшие в него сквозь гигантскую дыру в противоположной части поезда.

Культиста же пропал…

Его не стало. Просто, на ровном месте, непонятно, когда он исчез и превратился… В НИЧТО. Такое же ничто, как и первоисток бытия, как сам воздух, что наполняет все, но в тоже время ничего одновременно. Такое же ничто, как противоположность чему-либо, что существует и имеет место быть, а значит - противоположность самой жизни.

Ника не могла вымолвить и слова. Ее взгляд был помутнен, сердце замерло, как замирает таковое у мертвеца, а дыхание прервано, словно из-за сильного и резкого удара в живот. Девушка судорожно пыталась найти хоть что-нибудь, что могло напоминать ей о некогда живом человеке, стоявшим перед ней, но видела лишь пустоту.

- Беллай! – властно выпалил тогда парнишка, оборачиваясь к ошеломленной девушке. – Что здесь происходит? Кто был этот черт и?.. - он запнулся, видя, как Ника испугано смотрит него, словно на какого-нибудь монстра или того хуже - дьявола воплоти.

– Эй, что с тобой? – недоуменно спросил антимаг, сделав осторожный шаг вперед, но девушка машинально отпрянула от него, схватившись руками за голову.

– Что… случилось? – недоуменно испросил Пожиратель Зла.

- Что? Я-я, это… - девушка была не в силах выдавить из себя и пары-тройки слов, отчаянно, но безрезультатно пытаясь стереть из памяти то страшное мгновение, когда культист превратился в белобокую золу. – Я-я просто, наверное… наверное, немного и-испугалась… - наследница дома Беллай попыталась встать, но ее ноги предательски затряслись, быстро опустив ее обратно на пол.

Девушка еще ни разу в жизни не видела так близко от себя смерть другого человека… Этот еле заметный ужас в глазах обреченного. Его лицо, что словно становилось маской презрения ко всему живому. Его взгляд… уста и тело, что не двигалось и принимало свою судьбу с той же хладнокровностью, с какой его убивали.

Сейчас она была напугана и растеряна, что, признаться, немудрено – ведь это поистине страшная вещь: когда чужая жизнь угасает прямо перед тобой, а душа бедняги, кем бы он ни был, хоть бы и последним поддонком – растворяется, как дым.

Именно поэтому сейчас сердце наследницы дома Беллай, как и разум, не привыкшие к подобному «откровению», отчаянно боролись между собой в поисках ответа на один-единственный вопрос: «А правильно ли было так поступать?.. Правильно ли было забирать его жизнь?..»

Ника этого не знала.

- Дура, и ты смела заявлять мне, что хочешь спасать жизни другим людям?!– яростно воскликнул Пожиратель Зла, немедленно, даже мгновенно вернув девушку обратно на землю.

- Что?.. Я н-не понимаю, - наследница дома Беллай ошарашенно замотала головой.

- Я говорю: ты ведь хочешь стать настоящим чародеем, не так ли?! – повторил парнишка, наступая вперед. Его глаза прожигали насквозь, а лицо выражало презрение. – А эта работа, знаешь ли, не терпит страха, Беллай! Любой, абсолютно любой чародей должен быть сильным! А уж «Боевой Целитель» - который постоянно видит не только смерть своих товарищей, но смерть своих врагов – так и вдвойне, а-то и втройне сильнее! – Кид мерзко скривился, словно сейчас ему было противно само его существование. - Посмотри на себя… Ты отвратительна. Коль ты не можешь унять дрожь в руках перед ликом смерти - какого дьявола ты вообще решила стать волшебницей?! Или ты продолжаешь думать, что это все сказки, неправда и такого с тобой никогда не приключится?! Ложь! Те, кто так думают – верят в ложь!!! – он оглядел ее сверху-донизу. – Тоже мне лучшая ученица Академии - ха! Похоже, ты лучшая только в том, что постоянно суешь свой нос не в чужие дела и вечно попадаешь из-за этого в неприятности!

- Я-я… - девушка поняла, что совершила большую ошибку, проявив такую слабость перед лицом потомка Эвилая, посему сейчас она абсолютно не знала, что ему ответить.

- Может быть ты и вправду очень сильно похожа на нее… - бросил паренек, все еще видя в прекрасном лице девушки свое печальное прошлое. – Но только внешне. Ибо она - никогда не давала страху овладеть собой! – твердо сказал он и развернулся в сторону коридора. – Никогда.

В этот момент очередной громкий взрыв пронял весь поезд до самого основания; затрясся над ними белый потолок.

«Глен все еще сражается…» - пришел к выводу юноша, тщательно анализируя в голове сложившуюся ситуацию и возможные способы ее решения.

- Хэй, Беллай! – бросил он гневно через плечо.

Ника вздрогнула, виновато подняв глаза на антимага.

- Ты часом не знаешь, почему этот мерзкий культист обозвал тебя «целью»?

- Нет, не знаю… - соврала Ника, понимая, что сейчас лучше всего молчать.

- Ясно, - тяжело вздохнул юноша. – Ну что же, значит пойдем выяснять. Оставайся здесь и не высовывайся, я пойду помогу Глену.

Девушка отрывисто кивнула.

- И не смей больше нюни распускать, - предупредил Пожиратель Зла, доставая из воздуха деревянный меч. – Сейчас не время, - с этими словами он вышел из их купе, презренно оглядел дыру, которую проделал собственным заклятием, словно она показалась ему не такой уж и большой, как он того ожидал, и неспешно двинулся в сторону вагона-ресторана.

Ника осталась в полном одиночестве сидеть на полу, погруженная в собственные мысли.

«А ты-то хотела помочь ему… – грустно улыбнулась девушка, когда антимаг ушел с поля ее зрения. – Ты… такая слабая и никчемная, хотела помочь великому антимагу, хотя не в состоянии помочь даже себе. Позор… позор на весь твой род, Николь Беллай, - она бессильно сжала и разжала кулаки. Ей было противно от самой себя. – Кид прав… как и всегда, впрочем. Очевидно, что я лишь на словах «лучшая ученица Академии», а на деле же – трусливая девчонка, которая не понимает настоящего устройства этого мира и никогда, видимо, не поймет. Всю жизнь ты провела либо у себя дома, либо в Академии, не видя ничего за ее пределами… не удивительно, что после такого, ты тут же показала свою истинную натуру. Смелая же ты только тогда, когда рядом есть люди, на которых можно положиться…»

Ника внезапно осеклась, словив себя на очень странной, но в то же время страшной мысли: «А вот у него… у него никого нет… - прошептала она, чувствуя, как по ее спине пробежал холод. – Он один борется с этим страхом. Борется с отчаянием и, если мне всегда мог помочь мой отец, сестры… Элли, Билл, Марк, учитель Глен или даже… - девушка печально опустила взгляд. – Или даже великий Пожиратель Зла… - то у Кида Ферсифала Злого все это время не было никого».

Тут наследница дома Беллай почувствовала, как ее легкие вновь облегченно набирают внутрь себя воздух, а былой страх мигом улетучивается, подобно страшному сну: «У него никого не было… а значит, в таком случае, я стану той первой, на кого он сможет положиться! – решительно сказала она тогда. - И ради этого я сделаю все».

Ника резко встала и поспешила следом за антимагом. Благо, он еще далеко не ушел, и она быстро нагнала его.

- Стой, погоди! – окликнула юношу девушка.

- Ну что опять, Беллай? – возмутился паренек. – Я же сказал – сиди тихо и не высовывайся.

- Я пойду с тобой.

- Что? – Кид удивленно остановился. – С чего это вдруг?

- Я… так решила, - твердо ответила Ника.

- Но ты же только недавно еле ходить могла? – недоуменно произнес Кид. – Я не понимаю.

- И не поймешь пока, - загадочно ответила девушка так, что Пожиратель Зла, кажется, даже немного смутился.

- Если на твое решение как-то повлияли мои слова – то знай же, что храбрость и безумие – это две разные вещи! Я в любом случае справлюсь и сам!

- Знаю, - также твердо ответили ему. - Я просто вдруг вспомнила, что если буду постоянно вот так чего-то так бояться, то… - девушка покраснела. - То не смогу помочь одному очень хорошему человеку, который, к большому сожалению, запутался в нитях собственной судьбы и сейчас в отчаянии пытается из них выбраться.

- А? Неужто это твой парень? – мерзко скривился Пожиратель Зла, как он это умел и любил.

- Что? Нет! – возмутилась Ника. – Это… это не так! И вообще хватит задавать мне такие странные вопросы!

- Ладно, Беллай, я же пошутил, - ехидно усмехнулся парнишка, а затем невзначай добавил. – Да и, если подумать, кто влюбится в такую, как ты?

Тут наследница дома Беллай попыталась влепить тому подзатыльник, но тот легко увернулся.

- А-а, побереги свои силы! Тебе ведь нужно еще будет отыскать свою подружку в этом несусветном хаосе. Держи себя в руках.

- А ты не смей больше так шутить!

Парень ничего не ответил, верно, дав таким образом полное согласие на поставленные ему условия, и молча зашагал к двери, ведущий в вагон-ресторан. Возле нее антимаг замер и резко обернулся к девушке.

- Только первым все равно пойду я, а ты… коль уж собралась идти со мной… – Кид задумчиво поправил полы своего плаща. – Постарайся не путаться под ногами, - сказал он и распахнул с этими словами дубовые двери, за которыми ему предстала картина полуразрушенного каменного вагона, с перевернутыми столами, разбитыми окнами и десятком свежих трупов недавних пассажиров, что безобразно валялись где ни попадя, словно их разметал бешенный ураган.

Посреди же всего этого, спиной к нему стоял огромный мускулистый верзила с ссадинами по всему телу, и стройная дева в боевом магическом костюме и белой маске на лице, из-под которой выглядывали шелковые красные волосы.

Оба культиста, хотя наверняка услышали, как позади них щелкнул дверной замок, не сдвинулись с места, продолжая смотреть на запыхавшегося, всего в пыли и крови Глена, который, злобно скаля зубы, жадно вбирал в легкие пропитанной горелым деревом и плотью дымный воздух.

- Долго же тебя не было, - обратился чародей к другу, и оба убийцы Шестипалой Длани тотчас обернулись к низенькому пареньку, внезапно появившегося прямо позади них. – Я уж думал… что тебя убили, - устало усмехнулся маг, пытаясь выпрямиться.

- Как видишь, у них не очень это получилось, - апатично ответил Кид, стряхивая с черного плаща пылинку.

- Щенок! – яростно прошипела культистка. – Что ты сделал с Растаганом?!

- А-а-а, так этого, п-ф… слабака… звали Растаган? – презренно переспросил паренек. – Что же… я сжег его. ДОТЛА.

После этих слов в вагоне на какое-то мгновение повисло гробовое молчание.

- Дотла? – изумился верзила. – Это невозможно! Никто не обладает такой магией, чтобы заживо сжигать других людей!

- А я обладаю, - ответил ему из-под лба юноша, внимательно следя за движениями потенциальных противников.

В этот же момент за спиной антимага показались Ника.

- Ты?.. Ты тоже жива! – залепетал здоровяк, машинально делая шаг назад.

- Стой, идиот! Не двигайся, иначе умрешь! – рыкнула на него девушка в маске, но было слишком поздно, так как Пожиратель Зла резко бросил свой деревянный меч вперед - и коричневое лезвие пролетело в миллиметре от шеи здоровяка, заставив того застыть на месте, подобно Свенскому Истукану.

- Что? И это… все, что ли?.. - осознав, что антимаг не знать почему промахнулся, ехидно вопросил убийца. – Ха, тоже мне великий антимаг!

- Глен! – рявкнул тогда Кид, отводя правую руку в сторону, а левой словно пытаясь взять что-то из воздуха.

- Понял тебя! – Креститель в точности до мелочей повторил движение своего друга, будто настоящий пантомим, и выкрикнул заклинание:

- Сааклум[8]!

- Аскэ[9]! – продолжил Пожиратель Зла, а затем они оба синхронно провозгласили.

- Объединенная высшая магия огня! Сааклум Аскэ[10]!

В ту же секунду в сторону культистов одновременно спереди и сзади низверглось черно-алое пламя, которое врезалось в их тела, впилось в плоть своими острыми огненными зубами и начало рвать ее, подобно тому, как хищник рвет свою добычу. Ника даже понять ничего не успела, а один из убийц уже пал замертво на пол, обугленный, с выжженными глазами и всем, что так или иначе делало его живым человеком. Тогда же поезд в очередной раз содрогнулся под ударом чего-то тяжелого и увесистого. Все заходило ходуном, и наша троица на миг потеряла равновесие.

Почва ушла из-под ног обоих чародеев и девушки, попытавшись таким образом закрутить их в воздухе юлой, однако великий антимаг не назывался бы «великим», если бы сразу не пригвоздил их обратно к мраморному полу. Киду пришлось прервать заклятие Огненной Бездны и одним-единственным щелчком пальца заставить поезд снова ехать нормально, что правда, ненадолго. Через несколько мгновений его основание опять вздрогнуло, а в свете солнца и теней, мельтешащих за разбитыми окнами, деревьев мелькнул чей-то гигантский силуэт.

Понимая, что дело принимает совершенно иной оборот, Пожиратель Зла кинулся вперед, ибо увидел, как культистка в маске, воспользовавшись тем, что он прервал объединенное заклинание, бросилась к одному из окон, очевидно, чтобы выбраться из поезда наружу. Кид в мгновении ока оказался рядом с послушницей и хотел было засадить ей между ребер деревянный меч, однако аголитовое лезвие неожиданно застряло в трупе поднявшегося на ноги ближайшего пассажира.

«Некромант!» - промелькнуло в голове у потомка Эвилая, и он разрубил зомби напополам.

- А вот это уже интересно! – воскликнул парнишка, параллельно собирая ману в правой руке, чтобы в последующие мгновение поджарить культистку молнией. – Глен!

- Не сейчас, Кид! – чародей отмахнулся ножом от такого же ходячего трупа, который буквально только что помешал юноше прирезать чертового некроманта. – Я немного занят!

- Вижу, – антимаг выругался и попытался достать убийцу собственными силами, однако от молнии та довольно легко уклонилась и, не теряя больше времени, бросилась в окно.

- Не уйдешь! – гневно вскрикнул Пожиратель Зла и тотчас же выпрыгнул следом за убийцей, на мгновение оказавшись в свободном полете между скалистой землей и каменным поездом. – Цепи Эвилая! – подобно лассо парень схватился заклинанием своего предка за крышу поезда и, как один из самых искуснейших в мире акробатов, совершив круговой пируэт, очутился на крыше каменного поезда.

Ветер взъерошил ему волосы, лицо напряглось, и взору Пожирателя Зла предстало огромное безобразное существо, созданное из стали и гранита, что тяжело шагало по правой стороне от железной дороги, давя своими исполинскими ногами земную почву, с корнями вырывая из нее разлогие ели и бросая их прямо в них.

- Гранитный голем! Да еще какой огромный! – восхищенно выпалил парнишка. – Значит ты у нас не только мертвых воскрешать умеешь, а? – он обернулся к некромантше. – Назови свое имя, отродье!

- А ты заставь! – огрызнулась культистка, готовясь к очередному прыжку.

- И заставлю! Савэн Фуэт[11]! – рявкнул Кид и замахнулся на убийцу выросшим из ладони огненным хлыстом. Заклинание рассекло воздух, словно аголитовое лезвие деревянного меча и с такой силой и скоростью ударилось о тело культистки, что будь она обыкновенным человеком – ей бы тотчас переломало все кости, однако…

В последнее мгновение огненная магия неожиданно рассыпалась на мелкие снопы искр, и разгневанное лицо антимага на долю секунды пронзило удивление.

- Ты?.. - прошептал Пожиратель Зла, кинув убийственный взгляд в сторону некромантши. – Ты рассеяла мои магию! - парень поудобней перехватил деревянный меч. – Да кто же ты, черт подери, такая?!

Культистка, еще сама не до конца понимая, почему магия Пожирателя Зла внезапно рассеялась, ошарашенно вытаращила глаза на юношу.

- Я… я – твоя погибель, великий антимаг! Ведь без магии!.. – послушница хотела сказать, что без магии – чародей ничто, но ее остановил судоржный и как бы дикий смех, спонтанно сорвавшийся с уст потомка Эвилая. – Ч-чего ты ржешь, уродец?

- Ха-ха! Да ты хотя бы знаешь, что означает слово «антимаг», дорогуша?! – скалясь, спросил Кид. - Антимаг – буквально и означает, что «без магии»!!! Таких, как ты – я убил сотнями!

Произнеся это, юноша исчез. Исчез, как тогда перед глазами Габриеля де Леованского, и появился уже позади некромантши, со скоростью света занеся над ней деревянный меч.

Смерть культистки была бы неизбежной… неотвратимой, можно даже сказать, если бы не чертов голем, который приблизился к поезду практически в полную и в очередной раз не попытался опрокинуть его вверх-дном.

Именно из-за этого убийца в маске смогла уклониться от удара, от которого не уклонился бы ни один смертный этого мира. Ее тело само ушло вниз под давлением гравитации, и аголитовое лезвие рассекло лишь пустоту. Тогда же она оттолкнулась ногами от крыши поезда и исчезла средь густой еловой рощи.

Осознав, что его враг ускользнул от него, Кид разразился гневными проклятьями, ибо упустить красноволосую бестию сейчас – означало точно встретиться с ней в ближайшее время. Однако, очередная попытка гигантского голема превратить их транспортное средство в безобразную груду камней, быстро заставила его позабыть об убийце в маске.

Антимаг развернулся к монстру, в который раз удивляясь его размерам. Существо, полностью вылитое из камня и стали, нависало над ними, подобно громовым тучам, а шаги его – рвали землю и вздымали вверх пучки грязи.

Одним мановением руки Кид вызвал перед собой синеватый туман и услышал по ту сторону тяжелое дыхание Крестителя, который, похоже, все еще сражался.

- Кид, опять не вовремя! - взвыл от напряжения чародей, повалив на пол еще одного зомби. – Их слишком много!

- Снаружи каменный голем, Глен. – спокойным голосом сказал юноша, проигнорировав слова друга. – Еще пару его ударов – и нас вобьют в землю остатки нашего же поезда, предварительно смешав с кровью.

- Как? Каменные голем?! – было слышно, что даже несмотря на сильную усталость Креститель сильно удивился. – Так вот почему мы пару раз чуть было не взлетели на воздух!

- Именно, - ответил Кид, видя, как огромное существо собирается нанести новый удар. – Поэтому я собираюсь его уничтожить.

- Что? Погоди! Ты ведь только недавно боролся с гроттом! Ты еще не восстановился!

- Это мой долг, Креститель, - отрезал антимаг, стягивая с себя плащ и отправляя его в пустоту. – Твоя же задача – молиться, чтобы я сумел это сделать! - на этом моменте Кид рассеял туман и приготовился к мощному прыжку. - Прости, что снова взываю к тебе, о Великий! Прости, что желаю твоего пробуждения от древнего сна, в который заточили тебя предки времен! Прости и дай мне свою силу! Деревянный Меч Эвилая! Форма шестая! Пожиратель Зла!!! – эти слова прозвучали подобно грому, разверзнувшему небеса, опрокинув подле себя воздух и звуки, после чего антимаг с яростью вонзил деревянный меч себе между ребер.

Брызнула кровь, окрасив белую рубаху паренька в ярко-алый цвет, и антимаг с грозным «Ар-г» вытащил из себя клинок, с ненавистью уставившись на своего противника, пока аголитовое лезвие в его правой руке начало быстро преображаться.

Меч потомка проклятого Заклинателя удлинился, сделавшись даже больше него самого, а белая ткань, что была намотана на рукояти, превратилась в две тонкие алые ленты, которые тотчас подхватил потоком буйный ветер.

- Цепи Эвилая! – взревел антимаг и прыгнул… прыгнул вместе с сотней черных железных оков в сторону гиганта, замахнувшись на него огромным черным лезвием.

В это самое время, внутри поезда Глен отправил повторно «на тот свет» еще одного ожившего мертвеца. Зомби все продолжали переть на него со всех сторон, но броситься на поиски пиктограммы, благодаря которой они возрождались, – означало для Крестителя оставить абсолютно беззащитных Нику с Элли, прячущихся нынче за его спиной. Никина подруга присоединилась к ним совсем недавно, так как была заперта в местной «кладовой», куда ее затащили, дабы оставить наследницу дома Беллай полностью беззащитной. Когда они с Кидом убили того толстого верзилу, заклятье, что держало девушку внутри – рассеялось, и она смогла выбраться, увидев перед собой хаос.

Хаос, который в прямом смысле этого слова заставил бедного Глена фаарона оказаться между молотом и наковальней: позади него были две беззащитные ученицы, за которых он отвечал перед Кидом своей шкурой, а впереди – орда мертвых людей, которые хотели сожрать его живьем.

Но вот снаружи поезда внезапно раздался громкий гул - это был Кид, который с яростью вонзил в левую руку голема свой необыкновенный меч, после чего та бессильно упала на землю, заставив ее задрожать.

- Деваур[12]!!! – раздался тогда же громоподобный голос антимага, заставивший Глена и девочек внутри поезда затаить дыхание, в то время как Кид со всей силы оттолкнулся от плеча голема ногами, повис на мгновение в воздухе прямо над ним и будто метеор, сотканный из огня, пустился вниз, вонзив Пожирателя Зла прямо врагу в череп.

Гигант взвыл, словно был живым и мог чувствовать боль, а вместе с ним взвыли эхом леса пригорий, коих было здесь несчетное множество.

- Он смог… - прошептал Глен, видя через разбитые окна, как исполинское тело накренилось под тяжестью смерти, медленно опускаясь вниз. – Смог… - с ужасом повторил чародей, ощущая, как его голос дрожит. – Пресвятой Аврил! Девочки! Нам нужно срочно убираться отсюда!!! – вскричал маг, наблюдая за тем, как голем грузно падает прямо на них.

- Что?! – одновременно подивились те, не понимая, что происходит.

- Как бежать? Куда бежать?! – изумленно воскликнула Элли.

- Куда угодно, иначе мы все умрем!

- Учитель Глен! – окликнула его Ника. – Смотрите!

Креститель уставился туда, куда указывала наследница дома Беллай.

- Точно… - с надеждой произнес он. – Мы ведь должны были проезжать над… - недолго думая, использовав остатки маны, Глен вышиб ближайшую к себе стену поезда, открыв перед троицей поток широкой голубой реки, что протекала прямиком под железной дорогой. – Прыгайте, девочки! Это наш единственный шанс!

- Что? Туда?! – ошарашенно вопросила Элли. – Ни за что!

- Придется, иначе!.. – чародей не успел договорить, так как первые осколки былого каменного голема уже начали падать на крышу поезда. – А-а-а! Вот ведь незадача! Прости, Элли, потом сможешь дуться на меня сколько хочешь! – произнеся это, маг в мгновении ока оказался возле своих учениц, быстро подхватил их подмышки и с яростным кличем прыгнул из проделанной им дыры в стене наружу, сделав это как раз тогда, когда тело исполина вместе с юным антимагом полностью обрушилось на мост, где проходила железная дорога, с грохотом и громоподобным треском превратив все в безобразное нечто.

Ника и опомниться не успела, как ее тело очутилось в потоке холодной воды, а глазам предстало каменное дно неглубокой реки, которая уходила куда-то в сторону Лесного Нагорья, медленно унося с собой остатки их былого врага. Затем девушка почувствовала, как что-то начало резко тянуть ее наверх, и через секунду она уже стояла на своих собственных ногах по щиколотке в воде.

- Б-р-р, х-холодно! – заявила Элли, оказавшись рядом с Никой.

- Надо было использовать магию, чтобы не намокнуть, - ядовито произнес знакомый им и голос, и девушки увидели, как с ветви ближайшего дерева свисает вниз головой черноволосый парнишка, весь в собственной крови.

- Вообще-то это по твоей вине мы такие! – отрезала наследница дома Беллай, возмущенно складывая руки. – Если бы ты был поаккуратней, нам вообще не пришлось бы прыгать!

- Ага, и, очевидно, Глен смог бы защитить вас, - Кид указал подругам за спину, и те увидели, что их дорогой учитель лежит без сознания прямо на берегу реки.

- О-о, нет! Какой ужас! – ахнула Ника, собираясь было броситься к учителю, однако ее остановил Кид.

- Не трогай его, Беллай. Сам очухается, коль не хочет помереть прямо здесь.

- Что? Но он ведь без сознания! – удивилась та.

- И чья это вина, по-твоему? – огрызнулся парень и спрыгнул на землю. – Он все это время защищал вас, а вы и пальцем не пошевелили. Не удивительно, что еле дышит.

- Заткнись, Кид, - неожиданно отозвался хриплым голосом Креститель, тяжело перевернувшись на бок. – Я в порядке, девочки, можете не переживать за меня.

- Еще бы ты не был в порядке, - язвительно фыркнул Пожиратель Зла. – Ведь, если было бы наоборот – я бы бросил тебя здесь.

Тут девушки, внимательно слушая разговор старых друзей, внезапно потеряли дар речи.

- То есть как это ты бросил бы его здесь?! – воскликнула Ника.

- Очень просто, - ответил парнишка. – Перед тем, как поехать со мной, ваш учитель уверял меня, что не будет балластом, из-за которого мои планы могут пойти прахом, – только при этом условии я согласился взять его с собой. А если бы он умер или был ранен – мне пришлось тратить время на его лечение… или же похороны. Что, очевидно, очень сильно замедлило бы меня.

- Хватит, Кид!.. - оборвал друга Глен, неспешно поднимаясь на ноги. – Не делай из себя злодея, коим не являешься, - маг прошептал какое-то заклинания и тотчас стал сухим. – Ты бы не мог… - он указал на двух девушек.

- Тс, - потомок Эвилая нехотя щелкнул пальцами, и обе подруги немедленно пришли в норму вместе со своими сумками. – А в тебе я вдвойне разочаровался, Беллай, - продолжил резко антимаг. – Сама же сказала, что пойдешь со мной, и гляди, что в итоге получилось… Ты просто бездействовала, пока Глен защищал вас.

- Я-я… - Ника хотела что-то сказать, но правда была на стороне Пожирателя Зла. Она и впрямь снова ничего не делала, хотя и всем сердцем желала помочь.

- Брось, Кид, откуда они могли знать, как сражаться с мертвыми? Ты ведь сам не раз говорил мне, что подобное требует долгих и тщательных тренировок и обучения.

- Когда на кону жизнь человека, Креститель, - произнес антимаг, подходя к опушке елового леса. – Ты обязан научиться этому сам, - бросил он через плечо и начал углубляться в чащу.

- Хэй, ты куда это? – сказала Ника, видя, что антимаг собирается уходить.

- А на что это похоже, Беллай? – отозвался паренек. – Я собираюсь продолжить свой путь, с вами или без вас – мне все равно. К тому же… - юноша огляделся. – Мне кажется мы еще встретим этих треклятых культистов. И уж лучше я их встречу в темном лесу, чем в открытом поле.

- А нам что делать?

- А что хотите, - отрезал паренек. – Я сказал, что нянчиться с вами не собираюсь, - произнеся это, Пожиратель Зла быстро погрузился в лес, оставив наследницу дома Беллай подавленно стоять на месте.

- Не обращай внимания, Ника, – внезапно обратился к девушке Глен, поднимаясь с песчаного берега наверх. – Гляди лучше не отставай, а то еще заблудишься в этом лесу, и тогда нам уж точно придется задержаться, чтобы найти тебя, - улыбнулся он и как ни в чем не бывало поманил подруг рукой.

Первая пришла в себя Элли, в которой слова учителя не оставили никаких былых сомнений в том, что они делают все правильно, а уж за ней через некоторое время пошла и Ника, словно зачарованная, шагнув в высокий разлогий лес, куда ее поманила неведомая магия.

Совсем скоро она догнала свою подругу, а через некоторое время они вдвоем настигали и учителя Глена, который, пробираясь сквозь лесные чащи легко, подобно кошке, следовал за невысокой тенью антимага, который и вел их вперед.

Деревья смыкалась на их пути зелеными стенами пышных изумрудных листьев; солнце, что сверкало где-то в вышине, изливалось вниз прозрачным светом, проникая в самые отдаленные щели теней между стволами древних елей, зарываясь туда, где не было видно ничего, кроме тьмы и сосущей, но в то же время так манящей тебя неопределенности. Химерами бегали по земле трава и цветы, прячась по углам коры и стволов, взрывались красками и то исчезали, то появлялись в самых неожиданных местах, словно огни ночных фонарей.

Звуки и шум природы завораживал, пьянил девственным цветом и душистым запахом, обостряя твои чувства и ощущения до невообразимого. Душа пела и искрилась светом, который только может себе представить человек. Воздушные поцелуи солнца согревали тело, а прохлада гигантских зеленых крон убаюкивала так, что ты, словно в прямом смысле этого слова, шел по небу, а навстречу тебе летели ангелы.

Девушка еще никогда не передвигалась по лесу вот так, пешком, в основном видя все не со стороны конского седла или же окна кареты, что была окружена десятками серебряных лат, а не с вида простого путешественника, забредшего сюда столь же спонтанно, как и звезды порой падают с синего неба.

Удивительно и странно, но Ника абсолютно не чувствовала себя здесь чужой. Все так, как и должно быть. Она не ощущала себя тем человеком, который уже только по своей человеческой сути был далек от этих флоры, фауны и самой гармонии, что царила внутри этого леса, как короли царят. Единство с этим местом ее души и тела поражали грани рассудка, уводили вдаль…

- Зеил Фэрэоу, - неожиданно подал голос Глен, оказавшись рядом с девушками. – Дух Путешественника - особая магия Кида, которую он использует, чтобы усталость и голод не брали над ним верх, когда он путешествует на далекие расстояния. Эта магия действует абсолютно на всех, ибо не имеет конкретного адресата, - он улыбнулся.

- Он использовал ее ради нас? – изумилась Элли.

- Кто его знает, - таинственно улыбнулся чародей. – Могу сказать лишь одно, что последний раз он применял ее очень давно, когда… - маг задумался. - А, пожалуй, зачем вам забивать головы всякой ерундой? Может, придет время, и он сам все расскажет. Этот необыкновенный человек.

- Эхтэвэан Улима-го Масс, Крастафаол[13], - резко обратился к ним антимаг, нарушив тишь.

- Э Вата Ва Улима-го[14], Кид, - странно улыбнувшись, ответил Креститель. – Вата Всо-алла Локу Эгиа[15]…

- Ар-г, черт бы тебя побрал, Глен! - фыркнул Пожиратель Зла. – Я пошел вперед, разведаю обстановку. На тебе место для ночлега, - сказав это, Кид быстро пропал с их поля зрения.

- Учитель Глен! – тут же изумленно воскликнула Элли. – Что это было? Вы что только говорили с учителем Кидом на языке чар?!

- Разве такое возможно? – также ошеломленно посмотрела на Крестителя наследница дома Беллай, параллельно видя, как черный обсидиановый плащ потомка Эвилая растворился в потоках зелени. – Ведь… слова, произнесенные на языке чар, тотчас активируют спящую в нас ману, приводя к действию заклятия. Как Вы смогли говорить на этом языке просто так?

- Хах, а это хороший вопрос, Ника… видно, что ты прекрасно разбираешься в теории языка чар. Но, знаешь ведь, в академиях порой обучают далеко не всему… в особенности, если под это «всему» входят какие-то запрещенное знания.

- Как запрещенные? – удивились обе девушки.

- Очень просто, дорогие мои, - улыбнулся Глен. – Как вы знаете, есть два вида языка чар: обыкновенный и смягченный, первый и второй. Первый – оригинальный, есть суть самой магии. Второй – искусственный, созданный специально чародеями для обучения магии тех людей, которые по каким-нибудь причинам либо не могут использовать Первый язык чар, либо не хотят этого делать, либо бояться. Это, во-первых. Во-вторых же, как мы тоже все знаем, магию можно использовать, то есть применить, тремя различными способами. Первый – словесный, произнести заклинание вслух, второй – жест, сложить руками магический знак, обозначающий то или иное заклятие, ну и третий – мысль – «подумать» о магии.

- Да, это мы знаем, - кивнула Элли. – Но как все это связано?

- Всему свое время, Эллина, - усмехнулся чародей. – Всему свое время. Итак, для начала вот вам такой вопрос: как вы думаете, какой из всех трех способов использования магии появился в этом мире первым?

- Конечно же первым был способ представить заклинание в уме, учитель, - быстро ответила Ника. – Это все знают.

- Но также все знают что?.. – спросил Глен.

- Что это и самый сложный способ применения заклинания. Он требует очень много усилий.

- Именно, а почему? – маг внимательно посмотрел на своих учениц.

- Эм, не знаю, - ответила Ника, пожав плечами.

- Я тоже, - подтвердила Элли.

- Все очень просто, девочки, - ответил им Креститель. – Потому что наша мысль никак не разделена с самой магией, которую мы хотим применить. Мы подумали – и вот она магия. Она появляется немедленно. Тут же, если можно так выразиться - без задержек или видимых пауз. А вот когда мы хотим применить магию жестом или словом…

- То в первом случае между применением стоит магический знак, а во втором – язык чар! – радостно воскликнула Ника.

- Именно! – не менее радостно кивнул Глен. – Именно так.

- Но это все равно не ответ на вопрос: как вы с учителем Кидом можете общаться на языке чар, и при этом не пускать во все стороны молнии и огненные шары! – возразила Элли.

- Да, и это верно. Так как же это все-таки у нас может получаться?

- Ну, здесь мы бессильны.

- Что же, тогда я отвечу на свой вопрос, - сказал чародей. – Дело в том, что если ты научишься абстрагироваться от смысловой нагрузки языка чар – как способа применения заклинания - проще говоря, перестанешь ассоциировать у себя в голове словно «Фалмэнэ» со словом «молния» – то ты сможешь очень легко разговаривать на языке чар в простом обиходе.

- Это невероятно! – восторженно сказала Ника. – Я и не знала, что такое вообще возможно.

- Возможно, но не у всех это выходит. Нужно очень хорошо постараться и не менее долго этому учиться, хотя и результат на лицо.

- А почему нас тогда этому не обучают? – удивилась Элли. – Если это… ну, так круто.

- Потому что абстрагироваться от смысловой нагрузки Первого языка чар запрещено Магическим Кодексом Имени Тулы.

- Но почему? Это ведь невероятно удобно! – недоуменно произнесла Ника.

- Потому что этот способ был придуман никем иным, как Эвилаем Злым, дорогая моя. А он, как… не печально это признавать, был проклят за свои грехи. А вместе с ним были прокляты или же, попроще, запрещены и его знания. Обучение этому – строго наказуемо, а использование – навлекает ненужные проблемы.

- Но учителю Киду все это ни почем! – весело и в какой-то мере даже злорадно сказала Элли.

- Да, ему мало кто может или даже хочет предъявлять какие-либо претензии по этому поводу.

- А Вы, учитель Глен? – тихо спросила Ника.

- Использую ли я этот способ? Хм… только когда ко мне обращаются именно с помощью него.

- А научил Вас ему учитель Кид? – поинтересовалась Элли.

- Научил он, хотя ему и пришлось изрядно попотеть. Я уже говорил, что это требует определенной сноровки. Помню, я потратил на это почти год, пока начал более-менее понимать Кида и отвечать ему на самые элементарные предложения.

- Но зачем Эвилаю понадобилось создавать нечто подобное? – задумчиво сказала Ника.

- Кто его знает… возможно, чтобы хранить какие-то свои сокровенные тайны, а, может, и что-то другое.

На этих словах их разговор утих. Утих также, как и утихает, западая за небосвод солнце, что изрыгнуло на землю сноп сумерек, прокладывая ими себе путь в даль и вниз, к черте за землей, где пропадет, утонет, исчезнет.

Вечер подкрался внезапно, неожиданно нанеся удар своим невидимым кинжалом прямо в мясистый бок дня, повалив того наземь, как жирного борова. Лес, по котором они шли, немедленно переоделся в платья длинных и своеобразных вычурных теней, кардинально отличавшихся от тех, что Ника, к примеру, видела раньше; окружение ожило и зашагало по лессу вместе с путниками, бок о бок, как солдаты. Прохлада спала им на плечи, немного погодя утяжелив ноги.

Когда же солнце вообще закатилось за край, и на землю наползла тьма, Глен решительно остановил своих учениц, дав понять, что дальше по лесу двигаться опасно. Креститель вознамерился сделать привал на небольшой, но хорошо защищенной со всех сторон еловыми стволами, поляне, укрытой сверху искусственной крышей из разлогих веток. Здесь он вытащил из воздуха ту самую бездонную сумку, которую прихватил с собой из Академии, и на превеликое удивление Ники с Элли достал из нее несколько небольших раскладных табуреток, разместив их полукругом, а в центре гордо зажег Савэном пламя.

Огонь задымился - чародей тотчас подбросил реального хвороста, затем огонь запарил и в конце концов стал оранжевым, как и волосы наследницы дома Беллай – ярким, теплым и пахнущим травами.

- Что вы стоите, девочки, как не свои? – улыбнулся чародей, неспешно опускаясь на один из табуретов. – Садитесь, чувствуйте себя как дома. Скоро Кид…

Не успел маг договорить, как из чащи леса вышел низенький паренек, со взваленным на плечо большим серым кроликом в одной руке и связкой каких-то трав в другой. Юноша оглядел присутствующих строгим и весьма испытующим взглядом, однако ни с того ни с сего потупился, увидав, кажется, как сияет в бликах костра лицо наследницы дома Беллай.

Девушка и сама отвернулась, быстро садясь на ближайший к ней табурет.

- Вижу, ты уже все приготовил, Глен, - заметил Кид, подступая вперед. – А я вот как раз поймал нам ужин, - он косо посмотрел на Нику с Элли. – Нам всем ужин.

Креститель одобрительно покачал головой, снова полез в свою сумку и вытащил из нее небольшой жестяной казан да два крепления на него, Кид же предоставил чародею четыре деревянные миски, таинственным образом появившихся у него в руке.

- Так-с, сейчас что-нибудь приготовим, - деловито произнес Креститель и хотел было встать, чтобы забрать у друга кролика, но вдруг пошатнулся, чуть не свалившись лицом в костер, который сам недавно и разжег. Благо, он был вовремя подхвачен под руки собственными же ученицами и быстро отправлен обратно на землю.

- Ох, голова… - прокомментировал свое непонятное состояние Глен, берясь рукой за виски.

- Не голова, Креститель, а нехватка маны, - отрезал Кид. – Ты на своем пределе. Немудрено, много чего пережил за сегодняшний день.

- Ничего, сейчас немного отдохну и приготовлю нам ужин, - маг снова попытался подняться, но его уставшее тело и разум снова опустили его вниз. – Черт бы побрал это все…

Кид скривился:

- Слушай, Глен, - тихо, почти что, сливаясь с порывом ветра произнес парнишка. – Я, конечно, без еды обойтись вполне себе могу – мне не привыкать. Однако твои ученицы отнюдь не обладают такой силой и стойкостью.

- Я понимаю, Кид… понимаю, сейчас…

- Учитель Глен, погодите, не надо! – спонтанно воскликнула Ника. – Не переживайте за нас, я сама приготовлю ужин. На всех нас.

Пожиратель Зла с Крестителем удивленно вытаращили глаза на девушку.

- Ты умеешь готовить, Ника? – ошарашено вымолвил Глен, поражаясь.

- Да, умею. И при чем при любых обстоятельствах. Дайте мне только нож, чтобы я могла разделать кролика.

Креститель машинально потянулся к своему поясу, откуда отцепил один из своих кинжалов, вручив его наследнице дома Беллай. Кид же простоял так еще некоторое время, пока Ника сама не подошла к нему и не взяла из расслабленных рук мертвую тушку.

Оба мага насторожено глядели за действиями девушки, пока через некоторое время в котле не запахло вареным мясом, душистыми специями и травами. Тогда оба друга наконец уселись на свои «кресла», спустя несколько минут уже держа в руках горячие миски с не менее горячим и душистым супом из кролика.

- Это… просто невероятно, Ника! – возвестил Глен, отведав первую ложку сего шедевра воплоти. – Где ты так научилась готовить?

- Меня… меня научила этому моя тетя, - ответила девушка, смущаясь, и себе садясь на плоское дерево, беря в руки миску с лакомством. – Все благодаря ней.

- Ясно, - кивнул Креститель, с наслаждением впиваясь зубами в мягкую плоть. – Очень вкусно, Ника, я действительно удивлен.

- Ха-ха-ха, ну что Вы, учитель… все ради Вас, - улыбнулась Ника, после чего перевела взгляд на антимага, в ожидании того, что, может, Пожиратель Зла скажет нечто на счет супа, но тот ел, и, кажется, ничего даже не замечал. Жевал себе, время от времени делая громкие глотки.

- А-а-а, тебе как? – наконец, не выдержав, спросила Ника.

Кид из-под лба посмотрел на нее и тихо буркнул.

- Никак.

Девушка недоумевающе посмотрела на паренька и хотела было что-то сказать, но ее демонстративно остановил Креститель, приложив палец к губам. Ника натянуто улыбнулась, но все-таки промолчала, ожидая разъяснений, если не со стороны потомка Эвилая, то хотя бы от учителя Глена.

Последующая их трапеза прошла в абсолютной тиши, пока антимаг не поставил пустую миску себе под ноги, сказав нечто вроде «благодарю»; затем он обернулся к Крестителю:

- Ложитесь спать. Нам понадобиться много сил завтра в дороге. Я пойду расставлю магические ловушки на всякий случай и посторожу до полуночи, там меня сменишь ты, Глен.

- Как скажешь, - кивнул чародей. – Осторожней там.

Паренек укоризненно посмотрел на друга.

- Понял, понял, молчу, - отмахнулся маг, потянувшись.

Пожиратель Зла встал, оглядел свою окровавленную рубашку, заметив, что в месте, куда вошло аголитовое лезвие сейчас зияла большая дыра, что-то себе хмыкнул под нос и канул куда-то в чащу леса, оставив всех сидеть и провожать его взглядом.

- Не обижайся на него, Ника, - наконец подал голос Креститель, отвечая на незаданный ему ранее вопрос, когда они остались, в сущности, одни-одинешеньки. – На самом деле суп по-настоящему великолепный, просто Кид… понимаешь, из-за того, что он принимает такое сильное лекарство, чтобы удерживать свою силу под контролем, – он не ощущает вкуса у пищи. Единственное, что антимаг может распробовать – это молоко с шалфеем, которое пьет вместо практически всего.

Наследница дома Беллай ошеломленно уставилась на профессора, почувствовав, как нечто странное пробежало по ее телу… очень сходное с замогильным холодом.

Девушка грустно-прегрустно усмехнулась, словно невидимый камень пал ей на душу и придавил своею тяжестью всю былую радость и весь былой покой.

- Ясно… - тихо прошептала она, понимая, что еще очень много не знает, о юном антимаге и его нелегкой, и даже слишком тяжелой, как для одиннадцатилетнего мальчика, жизни.

Она вновь вспомнила обещание, которое дала себе еще в поезде - что станет человеком, на которого всесильный и всемогущий Пожиратель Зла сможет положиться и забыть… о страхе и боли.

«И я сделаю все для этого, - решительно подумала она. - И даже больше…»

[1] Переводится с языка чар как «Покажись» или же «Перестань прятаться».

[2] Дословно переводится как: «Я пришел к тебе с одной целью - мне нужна твоя сила».

[3] Человек, оценивающий стоимость и принадлежность магических предметов.

[4] Особые ножи, ковкой которых занимаются лишь орочьи шаманы с Потерянных Островов, и имеющие весьма необычное свойство: всегда и при любых обстоятельствах возвращаться к их владельцу.

[5] Переводится с языка чар как «Мягкий», «Смягчающий» иногда «Нейтрализирующий».

[6] Переводится с языка чар как «Падение», «Низвержение».

[7] Переводится с языка чар как «Вода» или же «Мокро».

[8] Переводится с языка чар как «Раствориться», «Растворись».

[9] Переводится с языка чар как «Истлей», «Истлеть», «Пепел».

[10] Неизменная фраза на языке чар, которая переводится как: «Огненная Бездна»

[11] Сталая фраза на языке чар, которая переводится как «Огненный Бич».

[12] Переводится с языка чар как «Сжираю» или «Пожирающий».

[13] Связанная речь на языке чар, дословно переводится, как: «Хватит льстить мне, Креститель»

[14] Связанная речь на языке чар, дословно переводится, как: «А я и не льщу».

[15] Связанная речь на языке чар, дословно переводится, как: «Я всего лишь говорю правду».

Глава 9. И смерть можно полюбить

- Значит, Мистер Сааро еле оттуда выбрался? – спросил Марк, пока они с Билом не спеша шли вверх по центральной улице Ааласа.

- Да. Говорил, что даже пришлось вспомнить «старые деньки», так сказать… а еще убить кое-кого.

- Ну, значит так было нужно, - пожал плечами здоровяк и поправил рилавитовую булаву, которая только что, чуть было не выскочила из-под его плаща. – Хорошо вообще, что живым выбрался, а-то пришлось бы нам тогда несладко.

- Верно, однако теперь это затруднит его слежку за сам знаешь кем. – отказал парень. – Поезд, в прямом смысле этого слова, снизошел в бездну, и антимаг со своими спутниками канул в лесу, где достать его попросту невозможно в виду того, что у него есть некий артефакт, скрывающий его присутствие с помощью сильной магии.

- А-а, я тебя понял, - понимающе закивал головой Марк. – Но я не думаю, что для Мистера Сааро это не слишком уж большая проблема. В таком случае нам остается лишь одно!

- Приглядывать за тем странным домишкой, где исчез Престон Окк, - отказал староста, - чтобы, не дай Аврил, ничего плохого не случилось. Скорее всего, кстати, там все неплохо-таки переполошились, когда мы завалили того лысого… Глядишь, и охрану усилят, чтобы подобного не повторилось, а значит нам в несколько раз тяжелее будет.

- И что с этим домом не так-то? – вслух поинтересовался Марк.

- Не знаю, - староста десятого имени Орина Смиренного скривился. - Но то, что в том доме творится сущее мракобесие – нет никаких сомнений. Чего стоил только тот вой, будто из могилы Пагинна Оскверненного. Слышал его?

- Слышал. Не хочу вспоминать об этом.

Друзья синхронно выдохнули, и тут Билл внезапно остановился.

- Гляди, - прошептал он, тыкая пальцем куда-то вдаль.

Средь толп колыхающегося народа - взад-вперед, подобно морским волнам - шел никто иной, как человек, о котором Хранители Зла говорили буквально только что… Но главное! Говорили, как об уже мертвом, и давно уж простились.

Это был самый настоящий Престон Окк Правдивый. Немного помятый, заимевший два больших синих мешка под глазами, но вполне себе обычный, живой бывший уравнитель собственной персоной.

Друзья переглянулись.

- И как бы ты это назвал? – презренно усмехнувшись, поинтересовался Билл у друга.

- Мракобесием? – предположил здоровяк и тотчас натянул на голову капюшон, так как Престон неожиданно решил повернуться в их сторону. - Что он здесь вообще забыл? И неужели это настоящий Престон?

- Поживем - увидим, - нехотя отказал Билл, оглядывая окрестности: «И правда, что он здесь делает? Сын знаменитого на всю Империю Дождя художника? Ищет что-нибудь? Так это ведь самая обыкновенная улица Центрального Ааласа, кроме жилых домов да нескольких гостиниц тут ничего и нет, разве что…»

- Слушай, Марк, а не здесь ли часом городской лазарет?

- Имеешь в виду не на этой ли улице? – здоровяк поморщился, пристально оглядывая застывшего в нескольких десятках метрах от них Престона Окка и его новый лицевой прикид в виде витиеватого шрама на лице. – На этой, - еле слышно сказал он и кивнул в сторону уравнителя. – Видишь шрам на лице?

- У него такого раньше не было, - заключил Билл, понимая, что их беззаботному деньку настал конец. – Они есть только у тех, кто так или иначе имеет свое отношение к событиям, произошедшим тридцать лет назад.

- А, значит?..

- Это больше не Престон Окк. Не знаю кто, впрочем, но он точно нам враг, - Билл быстро зашагал в сторону уравнителя.

- Эй, ты куда это?! – окликнул того Марк.

- В городской лазарет, в палату номер семнадцать - там сейчас находится Габриель де Леованский.

- И что с того? – пытаясь не отставить от своего старосты, вопросил парень.

- А то, что у меня очень нехорошее предчувствие, - отрезал тот, и Хранители Зла, больше не проронив ни слова, поспешили за Престоном, утопив свои тела среди океана разношерстных людей, криков и скрежета повозок, достаточно скоро добравшись до перекрестка, у которого, возвышаясь вверх островерхим пиком, застыл изумрудный шпиль городского лазарета, украшенный готическими сгорбленными статуями по всему фасаду, что тихо притаились себе у каждого стрельчатого окна.

Большая, толстая, словно вепрь, фихтиловая дверь была распахнута настежь, ежесекундно заглатывая в себя крохотные силуэты сотней людишек, незначительных и ничтожных по сравнению с исполинской тушей главного госпиталя всей Империи Дождя. С крыш ближайших домов свесили ноги шум и гам, пытаясь перекричать друг друга пронзительным эхом.

Друзья увидели, как Престон пропал в черноте центрального вестибюля.

- И что же теперь? – поинтересовался Марк, останавливаясь на углу улицы и ища взглядом конец сероватого здания, куда вошел бывший уравнитель, в очередной раз поражаясь его размерами.

Билл внимательно осмотрел постройку.

- Хм… а скажи-ка, Марк: у лазарета ведь есть задний двор, не так ли?

- Есть, - кивнул здоровяк. – Но сейчас, если я не ошибаюсь, он закрыт на ремонт.

- Значит, гипотетически там, кроме рабочих, быть никого не должно?

- Неужели ты хочешь?.. – Марк неодобрительно нахмурился. – А вдруг нас увидят?

- Тогда будем делать ноги, - отрезал староста. – «Престон» явно направляется к профессору Габриелю. И, мне кажется, отнюдь не с целью проведать как он себя чувствует. Посему мы должны помешать ему во чтобы-то ни стало. За мной, – с этими словами Билл решительно зашагал в сторону, где, как ему казалось, гигантское здание госпиталя все-таки упирается в свой логический конец, а дойдя туда и завернув в проулок, остановился возле низенькой железной ограды, за которой кипели ремонтные работы. Все это время Марк следовал за ним.

Недолго думая, староста десятого имени Орина схватился руками за железные прутья, ловко подтянулся вверх и вскоре, присев на корточки, словно кошка, уже был на изгороди. Затем он осторожно развернулся к зданию лазарета, уперся ногами о черное железо и за один прыжок достигнул серой стены, зацепившись пальцами за одну из молчаливых статуй, в последствии запрыгнув на нее, раскачавшись будто на лиане. Переведя дух, Билл поманил пальцем Марка, который, несмотря на свои габариты, точно также легко и не менее непринужденно взобрался следом.

Дальше друзья, перепрыгивая со статуи на статую, бесшумно добрались к окну на третьем этаже, из которого открывался превосходный вид на палату номер семнадцать и, собственно говоря, на самого учителя Габриеля.

Расположено окно было в том месте, где здание плавно сворачивало на противоположную улицу, а посему Марк, как человек куда выше своего закадычного товарища, присев на нечто вроде шпагата легко уместился между двумя стенами и затих. Билл же, упиравшись ногами о балкон, что был под ним, просто повис на широком подоконнике, изредка подтягиваясь, чтобы наблюдать за тем, что происходило внутри светлого помещения.

А происходило вот что.

Габриель до Леованский лежал себе, весь в бинтах, на невысокой деревянной койке и над чем-то, судя по сдвинутым бровям и весьма напряженной физиономии, думал. Его взгляд был сосредоточен на противоположной стене и, кажется, видел ровным счетом ничего, разве только белую краску да крохотные бугорки штукатурки. Кроме него в палате никого не было, хотя в коридоре и были слышны редкие шаги докторов, медсестер, а порой и приглушенный топот пациентов.

- Кажется, успели, - заметил Марк, заглядывая через большое окно.

- Тише, - прохрипел Билл, и в тот же момент в палату кто-то постучал. Габриель встрепенулся и сказал:

- Войдите.

Внутрь шагнул Престон. С этого ракурса его лицо показалось друзьями еще более уставшим, чем обычно, а синяки под глазами вдвое больше. Паренек уклонился своему «бывшему покровителю», удивив бедного Габриеля до глубины души, а затем заговорил:

- Учитель Габриель, - начал юноша, подступая поближе. – Как Вы здесь поживаете?

- Я? – изумленно переспросил тот, не в силах поверить, что его навестил никто иной, как сам Престон Окк Правдивый. – Да вот… лечусь потихоньку, - как-то скромно ответил ставленник Совета Двадцати.

Билл с Марком недоуменно переглянулись, не понимая, с чего это вдруг всегда гордый и весьма надменный Габриель де Леованский, говорит таким низким и даже немного дрожащим тоном, словно его только побили.

Хотя, признаться, последнее имело место быть, в каком-то определенном роде.

- Учитель Габриель, - расплылся в медовой улыбке Престон. – Вы что не рады меня видеть? Это же я! Ваш дорогой ученик - Престон Окк! Вы не узнали меня?

- Да в том-то и дело, что узнал, дорогуша, - сухо ответил профессор, вздыхая. – Чего тебе надо, Престон?

- Мне? А разве мне обязательно что-нибудь нужно, раз я пришел навестить Вас?

- Не юли, мальчишка, - скривился тот, и оба друга, прячущихся в тот момент за окном, раскрыли рты от удивления. – Говори уже, зачем пришел, и не трать мое время зря.

- Хорошо, как скажете, - хитро улыбнулся парень и присел на стул, что был возле двери. – Я пришел на счет великого антимага. У меня, знаете, большой зуб на него и… как бы это помягче сказать, я хочу отомстить ему! А коль уж и Вам, профессор, досталось от него на орехи – то я предлагаю объединить наши силы и заключить союз. Что скажите?

- Какой еще союз? О чем ты, Престон? – недоуменно вопросил Габриель, не понимая. – Слушай, чтобы ты там не хотел сделать – это абсолютно невозможно. Во-первых, потому что я получил соответствующие указания из Совета, что трогать антимага строго запрещено и любая его деятельность может быть отдана только под суд Двадцати Четырех, но никак не нам с тобою - это раз. А в-вторых, Престон, и в этом антимаг открыл мне глаза… - Габриель помедлил. – Ты поступил очень неправильно, навредив дочери советника Императора. Да, ко мне вчера заходил твой отец и рассказал мне всю правду, а не то, что я слышал шесть дней тому назад.

Бывший уравнитель ошарашено уставился на чародея.

Его лицо вытянулось, а глаза полезли на лоб:

- Значит… вы отказываетесь мне помогать? – процедил сквозь зубы Престон каким-то слишком уж сдавленным для него самого голосом, резко вставая со стула.

- Да, - достаточно твердо ответил Габриель, пристально посмотрев в лицо Престона.

- Тогда умрите! – вскрикнул парнишка и зверем кинулся вперед, доставая из воздуха зазубренный меч, покрытый, нынче, какой-то зеленоватой жижей, столь сильно смахивающей на яд. – Умрите!

- Марк!

- Понял, Билл! Сейчас!

Мгновение, и окно семнадцатой палаты с дребезгом было разбито. Что-то дико просвистело в воздухе, и рилавитовая булава со скрежетом врезалась в зазубренный клинок, заставив тот замереть в нескольких сантиметрах от груди профессора.

Хранители Зла встали между Габриелем де Леованским и обезумевшим уравнителем.

- Фалмэнэ! – тогда же крикнул староста десятого имени Орина, и направил прямо в грудь Престону шальную молнию, пронзив воздух в округе звуками высоковольтного электричества.

Он попал, однако удар был смягчен Духовным Барьером, что за секунду до фатального конца успел использовать уравнитель, и вместо того, чтобы стать черным угольком, его тело просто отбросило на несколько метров назад.

- Получай! – рядом тотчас оказался Марк и со всей силы опустил рилавитовую булаву безумцу на голову, что с легкостью расколола бы ему череп, если бы Престон не отшатнулся назад, быстро отступив к двери.

- Ты убьешь его только через наш собственный труп! – заявил Билл, собирая в руках энергию для огненного шара.

- Уж поверь! Мы это тебе обеспечим! – поддержал Марк, поудобней перехватывая свое необыкновенно оружие.

Их гляделки продолжались еще некоторое время – обе стороны были настроены весьма серьезно и в любой момент готовы были действовать быстро и решительно, но только до того момента, когда бывший уравнитель, злобно процедив себе под нос какое-то неведомое ругательство, внезапно не бросил себе под ноги дымовою бомбу, в которой и растворился подобно тени.

Хранители Зла облегченно выдохнули.

- Еле успели, - тяжело переводя дух, прокомментировал Марк, пряча булаву под плащом.

- Вы как, профессор Габриель? Живы? – обратился Билл к ставленнику Совета, но в ответ получил лишь молчание и печальную картину того, как знаменитый на всю Академию чародей валяется на кровати без сознания от перепугу. - Ох-х, только этого не хватало, - устало заметил парнишка, тяжело вздыхая и опуская руки. – Теперь придется ждать, пока он очнется.

- И что будет тогда, когда это произойдет? – поинтересовался у него Марк.

- Что-что? Попытаемся вразумить его, если получится, - скривился Хранитель Зла. - Глядишь, и для себя какую-то выгоду возымеем. Может, чего полезного узнаем. А пока что просто подождем, ничего другого нам не остается.

Марк понимающе кивнул, и на какое-то время в палате номер семнадцать повисла тишина.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Нику разбудил зябкий холод, ухватив ее за тонкие плечи своими цепкими костлявыми пальцами. Она потянулась на шерстяном одеяле, вдохнула запах елового леса, что кружился над ней, вздымался, как горы, и огляделась – костер потух, Элли еще мирно спала, посапывая внутрь пуховой подушки, антимага с учителем Гленом не было, куда-то, видать, ушли.

Девушка аккуратно подвелась на ноги, дабы не закружилась голова, и, размяв, затекшую шею, увидела возле еле тлеющих угольков былого пламени среднего размера посудину с чистой прозрачной водой.

Ника сразу же поняла намек и тотчас привела себя в порядок. А дальше, стараясь не нарушать владычествующую здесь и сейчас благодать, снова сладко потянулась, поднимая тонкие руки к белесым облакам над головой, словно пытаясь достать их, зацепив кончиком розового ноготка.

Она не могла поверить в то, что ночевала под открытым небом, под звездами, что шумели светом в черных небесах, сливаясь воедино с треском костра, от которого ныне остались лишь блеклые воспоминания, белая зола да россыпь черной сажи, заметив через некоторое время неподалеку свой завтрак, любезно оставленный ей на небольшом квадратном подносе рядом от того места, где она спала. Это был хлеб сыром, виноград и стакан молока, чудесным образом оказавшемся в ее сегодняшнем меню, будто по мановению волшебной палочки или же, что уже более вероятно, благодаря твердой руке Кида Ферсифала Злого.

Девушка молча принялась завтракать, с упоением вдыхая ноздрями аромат утра, и в тот же момент, словно услышав вокруг себя бурление жизни, пробудилась от зыбучего сна ее закадычная подруга, расшевелив при этом всеобщую тишь.

Элли обвела все еще сонными глазами поляну вокруг себя, остановилась взглядом на Нике, и тихо спросила, зевая во весь рот:

- А где учитель Глен с Кидом?

- Хотелось бы мне знать, - вздыхая, ответили ей, надломав ломоть хлеба с сыром. – Наверное, пошли разведать обстановку. Вдруг на нас снова захочет напасть тот ненормальный культ, что… - Ника прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего, ибо физически «не могла знать», кто за ними охотится.

Впрочем, Элли, вроде как не обратила на это внимание.

- Помогите! – внезапно раздалось эхом у них в ушах, и девушки встрепенулись.

- Ты слышала? – вопросительно посмотрела на подругу Элли, быстро замотав головой в разные стороны.

- Да, слышала.

- Помогите!

- Вот, опять, - продолжала девушка, откладывая завтрак в сторону. – Кто это зовет?

- Не знаю. Но ему, наверное, реально нужна наша помощь, - предположила Ника и вслушалась, пытаясь понять откуда же доносится сей пронзительный крик. Когда же голос разорвал тишину в третий раз, подруги, больше не колеблясь, бросились на жалобные стоны о помощи в чащу леса.

Ветки больно били им по ногам, назойливые листья лезли в глаза и уши, будто специально задерживая, корни деревьев мешали ступать ровно и плавно, однако они все же сумели добраться до того места, откуда доносились эти протяжные волчьи завывания. Добрались до почти такой же поляны, где еще недавно доедали свой завтрак, остолбенев при виде невероятной картины.

На дереве, свисая вниз головой на еле заметной тонкой петельке, висел некий мужчина сорока лет с грязной коричневой бородой, одетый в какие-то серые лохмотья. Под ним, тыкая деревянным мечом прямо в оголенное пузо, стоял антимаг, кажется, что-то яростно расспрашиваю у последнего.

Дополнял же все учитель Глен, который развел под пойманным пламя, и время от времени заставлял его вздыматься вверх с помощью Савэна, до смерти, очевидно, пугая этого странного бродягу.

- Говори, где твоя шайка, утырок, иначе… - Кид хотел было пустить разбойнику кровь, но его за плечо вдруг тронул Глен и указал пареньку за спину.

Тот выругался и вернул меч обратно в воздух:

- Тс, а я так не хотел лесть ему в голову… - устало прохрипел парнишка, кинув короткий взгляд на разбойника – и тот резко залип на месте, словно статуя, а через мгновение и вовсе поник, потеряв сознание. – Его шайка меньше, чем в миле отсюда. Он был у них разведчиком, докладывал о передвижениях на Королевском Тракте и… - юноша залихватски улыбнулся. – У них есть телега, - после чего неожиданно для всех плюхнулся на траву, сдавив себе виски указательными и большими пальцами. – Дьявол!

Мгновение. И уже привычная всем процедура с выпиванием едкого лекарства была окончена.

– Нам надо спешить, пока они еще на кого-то не напали, - молвил Кид, вытирая остатки жидкости рукавом. – Не отставайте, мы будем двигаться быстро.

Сказав это, и не дожидаясь согласия своих спутников, Кид канул в лес, устремив свой взор на юго-восток, откуда, если ему не изменяет информация, выуженная из головы разбойника, и находился их лагерь.

Он продирался сквозь чащу быстро и дерзко, некими полурывками, совершенно при этом не нарушая ударами своих кованых сапог царивший вокруг звуковой вакуум. Иногда он рубил особо непреодолимые препятствия деревянным мечом, выделывая им едва заметные движения вверх-вниз, иногда останавливался и проверял с помощью Виктеры верность своего пути, а порой, и совсем замирал на месте, кажется, смотря на солнце.

Прошло приблизительно полчаса перед тем, как именитый антимаг уж окончательно застыл возле одного из широких еловых стволов, спиралью ввинчивающегося в небо, раздвинул ветви ближайшего кустарника и увидел перед собой большое открытое пространство, которое было окруженно деревьями, но в сто крат больше тех жалкий «недополянок», которые попадались ему прежде.

Трава здесь была вытоптана, повсюду стояли какие-то деревянные ящики, наполненные запахом пороха, лежало одинокими кучками оружие и припасы в латаных мешках. Откуда-то доносился запах лесных ягод и вяленого мяса, между всем затесались, словно вросшие в окружение за счет своих зеленых мантий, где-то с десяток человек, вооруженных до зубов короткими мечами, луками и топорами.

Кид закусил губу. Он не чертовки не хотел вступать сейчас в драку с таким «ничтожным» по всем известным параметрам противником.

«Даже мага нет… тоже мне разбойнички…» - прошептал паренек, и в этот же момент к нему из чащи вышел Глен с девочками. Чародей быстро оглядел поляну и точно также, как и Пожиратель Зла прежде, скривился.

- Может, напустим на них дурман? – предложил Креститель, оглядывая поляну. – Мы, конечно, без труда сможем их и так перебить, однако… судя по твоей физиономии, дружище, у тебя нет для этого никакого настроения.

- Что еще за дурман? – удивленно переспросила тогда Ника, и случайно вдруг наступила ногой на сухую ветку, которая будто специально оказалась не в то время и в абсолютно не в том месте.

По всему лесу раздался громкий и назойливый треск, поднявший в воздух стаю дикого воронья.

- Пресвятой Аврил! Беллай, что ты делаешь?! – гневно зашептал на нее антимаг. – Смотри куда ступаешь, это ведь чертов лес – здесь любой шорок слышен на десятки метров!

- П-прости, - виновато залепетала девушка. – Я-я не хотела, я-я всего лишь-то хотела п-помочь, может быть… в чем-то.

- Уже помогла, - цыкнул на нее юноша, видя, как в их сторону медленно вышагивает около трех разбойников. – Теперь придется драться. Глен, на тебе эти трое, с остальными разберусь я. Вы же, - антимаг злобно ткнул пальцем в девушек. - Если хотите чем-нибудь помочь – то хотя бы не лезьте под ноги. Кибадон! – воскликнул Кид и толкнул им Крестителя, который, кажется, только этого и ждал.

Маг взлетел в воздух, словно пущенная стрела, и приземлился прямо на противника, пришибив его сверху разрядом молнии.

Оставшееся семеро бандитов ошарашено уставились на чародея в красном фраке, выросшего перед ними словно из воздуха, после чего с яростью выхватили из ножен свое оружие, приготовившись к драке.

- Фитария Нанд! – поколебало в тот же момент воздух оглушительное эхо, и все головорезы превратились в глыбы льда из-за холодного, прожигающегося до самих костей потока воздуха, окружившего их в мгновении ока.

Драка закончилась, даже не успев толком начаться, и два старых друга встретились посреди поляны, гордо оглядывая плоды своих трудов.

- Ну, чего вы до сих пор прячетесь? – раздраженно поинтересовался Кид у двух девушек за деревьями. – Все кончено, выходите.

Ника с Элли ошарашенно переглянулись и неспешно вышли на свет солнца. Они были поражены увиденным, а в особенности наследница дома Беллай. Девушка горько усмехнулась, оглядывая большие глыбы и понимая, что такими темпами и впрямь сможет помочь великому антимагу разве что, не путаясь у последнего под ногами… Незадача.

- Хэй, чего застыли? – окликнул их Кид, и девушка словно очнулась. Перед ней, как на подбор, уже стояла новенькая черная крытая повозка, запряженная двумя белыми жеребцами с угольными пятнами близь мускулистых шей.

- Садитесь, девочки! Дорога ждет! – крикнул им Глен. – Следующая остановка – город Сад.

Те не сдвинулись с места.

- Быстрее, иначе без вас уедем, – заявил антимаг, и тогда уж Ника с Элли наконец-то пришли в себя. Через некоторое мгновение они уже сидели напротив Кида на широкой деревянной скамье и под дикие удары поводьев начали медленно покидать хвойный лес по проделанной разбойниками заранее тропинке, пока на горизонте не засияло яркое солнце, и повозка не выехала на Королевский Тракт, по левую сторону от которого простиралось чудное зеленое поле, холмами и травами уходя куда-то за видимые дали, изредка упираясь головой об одинокие пушистые дубы.

М-да, такое редко увидишь в по-настоящему обыкновенной жизни. Нике многое, к примеру, было дано, многое ясно и понятно, но даже, несмотря на тот факт, что практически каждое лето она ездила с отцом и сестрами к своей тете, которая жила относительно далеко от ее родного поместья, красоты таких масштабов, такого исполинского размаха - просто нельзя было увидеть из купе каменного поезда.

Здесь… все было таким девственным, что ли. Таким живым, искрящимся, действительно правдивым и не фальшивым, что глаза твои просто не верили, и из-за неверия лгали, что, может быть, это все и не правда вовсе. Эти далекие и близкие глубины, обрамленные тенями, как гуашью, как маслом художник выделывает роспись на белом полотне.

Они прогибались под тяжестью и непосильной ношей мира, порождая неровности и овраги, земляные барханы, бугорки и бугорочки. Штриховали даль всевозможными оттенками зелененого. Разукрашивали все сверху-донизу, и по кругу, по кругу шли в бесконечность.

Как искусная мозаика, стояло сейчас все это перед ней, перед ее взором, что не мог в силу своей беспомощности зацепиться хотя бы за что-нибудь, хотя б за малейшую, мизерную, пустяковую деталь, которая смогла б приковать к себе твое внимание и навеки заставить замереть в экстазе, превратив в статую. В неживой камень… в гору без сердца и души, что как бы не старалась, как бы не рыдала и мучилась, срываясь в пропасть воображения и мыслей, но все равно не смогла бы понять, что видит перед собою.

А видела нечто прекрасное, невообразимое! Но столько же неописуемое, как и божественное провидение, как и слова любви, выражающие истинные чувства, как рай, снизошедший на землю, что невозможно, на первый взгляд, но на второй - ты словно прозреваешь, понимая, что так оно и есть… да, вот она - сущая правда!

Шелест или всамделишнее щебетание листьев – не понять, возможно, они реально имели рты средь тонких белых прожил, пели тебе, чаровали чарами твой слух, обостряя его, как и любое другое ощущение, тактильное или же зрительное. Пели хором, как в церкви, а дирижером служил им ветер, что вымахивал будто шпагой, своею невидимой жердинкой, в такт которой срывались эти листья с корявых веток, летели ввысь, падали на землю, кружась, вертясь юлой и ураганами, но тихими, как воды озер.

Невероятное чувство и возбужденной взгляд, следящий за их зигзагообразными траекториями, впоследствии кружил тебе голову и клонил в сон…

Но не вздумай спать, полудурок!

Не вздумай, не смей застилать веки тьмой, ибо не сможешь более видеть такого! Никогда.

Ника настолько сильно была погружена в пейзажи и краски подле себя, что и не заметила, как ее подруга уснула рядом с ней, облокотив голову о тканевую стену повозки. Как яркое солнце, которое только недавно еще медленно поднималось на небосвод, уже стояло зените и палило. Как великий антимаг, чье дыхание стало еле слышно, а лицо осунулось, кажется, снова переживал все тот же дивный сон или, лучше сказать, ужаснейший кошмар, случившийся с парнишкой наяву и преследовавший его и по ныне. Сон о чудной женщине, что была похожа на Нику, как две капли воды.

«Шарлотта…» - поколебало воздух, и наследница дома Беллай удивленно огляделась. Она увидела, что большая часть ее спутников сейчас мирно спит, замерев пристальным взглядом на Пожирателе Зла, чья белая рубаха так и продолжала быть вся в крови, а тело время от времени брали судороги.

Ника подвелась на ноги и, перешагнув через небольшое ограждение, уселась рядом с учителем Гленом, что все это время вез их вперед по каменному тракту, что-то тихо насвистывая себе под нос: толи древнюю балладу, толи детскую веселую песенку.

- Спит? – тихо поинтересовался Креститель, когда Ника оказалась рядом.

- Эм, да, - также тихо ответила она, почему-то смутившись.

- Это хорошо. Он не спал целую ночь, сторожил нас.

- Как не спал? – удивилась Ника. – Вы же договорились сменить друг друга, когда наступит полночь.

- Так оно и есть, дорогая, - улыбнувшись, ответил чародей. – Но, когда пришла моя очередь, и я проснулся ровно в полночь, чтобы подменить его, Кид сказал мне идти дальше отдыхать.

- Но почему?

- Потому что, Ника… - маг почесал затылок. - Как бы не вел себя и чтобы не говорил великий антимаг: мол, что ему плевать на всех и вся, и что он бросит нас, если потребуется на произвол судьбы – на самом деле он никогда еще не отказывал в помощи нуждающимся.

Ника ошарашенно уставилась на Глена, и тот даже тихо засмеялся.

- Что? Не можешь поверить? А вот я могу… еще как могу. Он знал, что я слишком сильно устал, сражаясь, на секундочку, с четырьмя весьма непростыми противниками. И знал, что мне потребуется много времени после, чтобы восстановить силы. Вот он и не дал мне подменить его… Больше скажу, он уверил меня, что если я не пойду спать – то он сам усыпит меня заклинанием, и я проваляюсь в таком состоянии вплоть до самого утра. Благо, впрочем, я решил не рисковать.

Девушка ничего не ответила, но очевидно, что-то все же имела тогда себе на уме, решив, однако, оставить сию загадочную мысль в тайне. После, впрочем, словно от чего-то сконфузившись, она-таки произнесла:

- Вот же ш д-дурак… - Ника вздохнула, и маг, что сидел рядом с ней грустно усмехнулся.

- Хах, еще какой, - согласился Глен, вглядываясь куда-то вперед. – Знаешь, Ника, однажды, когда мы с Кидом путешествовали, нам на пути попалась очень старая и бедная деревенька, где было так мало еды, что взрослые, отрезая куски собственной плоти, отдавали ее детям, дабы те не умерли с голоду. Мы тогда возвращались с одного очень сложного задания, устали так, что ноги еще немного и отвалились бы… Естественно, нас попросили помочь. Изголодавшиеся люди готовы были отдать все, однако… великий антимаг напрочь отказался что-либо делать, обосновав это тем, что такие слабаки не достойны жить. Это в его стиле, впрочем, но не суть. Как сейчас помню его слова: «Жалкие люди те, кто просят милостыни, но сами и руки не протянут, чтобы взять ее». После чего мы легли спать и на следующие утро уже уехали, - чародей задумчиво умолк, сделав таким образом драматическую паузу. - Прошло некоторое время. Кажется, около месяца, и, не поверишь, мы снова ехали той же дорогой и через ту же деревню назад… и знаешь, что, Ника? – Креститель обернулся к наследнице дома Беллай.

Та отрицательно покачала головой.

- Деревня стала городом, ее жители больше не носили лохмотья, а все дети были сыты, в тепле и добре.

- Как? А что же случилось? – изумленно вопросила Ника.

- Кто его знает, - загадочно ответил чародей. – Мы расспрашивали у жителей, не происходило ли ничего странного за этот месяц. Все отвечали, что нет, не происходило. Однако… вот странная штука… Нас тогда ни с того, ни с сего пригласили в местный кукольный театр, где показывали миниатюры о легендах того места. И, знаешь, одна из легенд показалась мне донельзя захватывающей. Она рассказывала о том, как когда-то два путника проходили вдоль этой деревни. Один был мал, а второй высок. Их попросили о помощи, но те отказали. Заночевали они прямо в собственной телеге и на следующий день уехали, а малый, глядишь, случайно уронил тогда какой-то огрызок бумаги, весь исписанный словами и расчетами. Жители деревни хотели нагнать путников, однако те уже были далеко. После чего староста деревни взял таинственный огрызок и внимательно прочел написанное в нем. Оказалась, что это была словесная карта того, как неподалеку в прибрежных горах таятся залижи золота, на глубине почти что тридцать метров в сплошной камень. Тогда староста деревни и понял, что им нужно делать, и, приложив остатки усилий, вгрызаясь в гранит – деревенька стала процветающим городом.

- Н-невероятно, - прошептала пораженная девушка, в какой-то мере понимая или даже догадываясь о двусмысленности данной истории, хотя и не полностью. – И что дальше?

- На этом легенда и заканчивалась, собственно говоря, - грустно улыбнулся Глен. - Хотя реакция Кида на конец истории малость меня и поразила… Он сказал: «Жалкие люди те, кто просят милостыни, но сами и руки не протянут, чтобы взять ее… потому что порой в ней не осталось сил, даже для этого».

- Хотите сказать, что Кид?..

- Возможно. Возможно, он специально обронил кусок карты, которую мы выкупили у гномов за бешенные деньги, поскольку на ней были расположены залежи всех скрытых драгоценных металлов той местности. Но, он мне никогда еще в этом не признавался. Это к чему я, Ника, понимаешь, из-за нелегкой судьбы – судьбы потомка сама знаешь кого, Кид, осознавая, сколько бед принес когда-то его предок в этот мир, просто не может… по своей натуре не может не помочь кому-то… а поскольку он не связан ни с кем в этом мире, он с легкостью поставит на кон и свою собственную жизнь, если это потребуется, зная, что оплакивать его будет разве что сама природа.

- Шарлотта… - прозвучало за спиной у собеседников, и Глен тяжко вздохнул:

– Ну вот… да и самой причины жить у него так-то и нет.

- Это Шарлотта… кто она ему? – осторожно поинтересовалась девушка.

- Кто такая Шарлотта? – удивился маг, оглядывая лицо своей собеседницы. – Хм, я не могу сказать.

- Почему? – недоуменно переспросила Ника.

- Потому что я дал обещание, - Креститель ударил поводьями. – Но, ты можешь сама у него когда-нибудь это спросить, - через некоторое время продолжил он, улыбаясь. – Но гляди, Ника… очень хорошо подбирай слова.

-Я-я поняла, - кивнула наследница дома Беллай, прервав на этом их короткий разговор, и посмотрела по сторонам – поля уже не было. Они ехали в редком лесу, взбираясь на каменистый холм; под деревянными колесами стучала мелкая галька, скрипели балки, впереди гордо фыркали лошади.

Куда не глянь - здесь повсюду стремись вековые деревья; подчас встречались одинокие монументо-подобные булыжники, вытесанные небесной водой до хрустального блеска; изредка пахло росой и цветением чудных растений, хорошо спрятанных средь низкорослых карликов-кустов, порой высовывавших свои острые носы из-за очередного бугорка или земляной насыпи. Грело, но абсолютно не обжигало желтое солнце.

Они поднимались все выше и выше, пока не достигли пика холма, а взору их не предстала небольшая долинка, в центре которой на схожем возвышении, где сейчас находилась крытая телега, окаймленный кривыми рядами леса и серой гранитной стеной, стоял город под названием Сад, который отсюда был виден как на ладони, и каждая его улочка, площадь и лужайка, гротескно подчеркнутая необычной, местами весьма простоватой, а местами вполне себе солидной архитектурой, представлялась тебе в мельчайших подробностях и деталях, коих можно было насчитать сотни.

Ника видела, как Королевский тракт, подходя к массивным железным воротам, раздваивался: одну его часть пожирал город, а вторая - продолжала свой путь на юго-восток, в конце концов упираясь в горизонт, а за ним и еще в какие-то неведомые земли. Возле ворот, в которых уже сейчас была видна толстая зазубренная решетка, свисающая вниз подобно гильотине, притаились две круглых, с цветными крышами из зеленой черепицы, башенки, по всему основанию которых прослеживались черные зева бойниц. Внизу - стояли солдаты. Их было около двух десятков, видать, по причине того, что наступила Пара, и в город мог пробраться абсолютно каждый встречный - лишняя осторожность не помешает. Кроме них, там были еще какие-то люди, стояло несколько телег и повозок, пустых и доверху забитых товарами.

Сразу за стеной начинались красивые ровненькие ряды уютных двухэтажных домиков, пронизанных тонкими нитями проулков и целым веревочным канатом главной улицы. Слышался радостный гул толпы, скрежет металла и звук громовых раскатов колокола Церкви Чистой Крови, чей монументальный обелиск-часовня был выше всего окружающего их мира.

Их повозка медленно скатывалась с пологого холма, наваливаясь на дорогу всем своим весом, продавливая в камнях незаметные человеческому глазу трещины, что позже взорвут тракт своим непоколебимым «Я», когда пройдет не один десяток лет. Слабый ветерок завывал где-то в вышине, развивал огненные волосы наследницы дома Беллай, словно разжигая пламя. Ерошил гривы лошадей. Вскоре плоскость под их ногами выровнялась, вокруг прямо из-под земли поднялось несколько угрюмых дубов, словно проснувшиеся от долго сна гиганты; долина впитала их и впустила в границы одного из древнейших городов Агуллана наряду с незабвенным Альвадэ, расположенным где-то на Лесном Нагорье за мириады человеческих шагов отсюда.

Вот они уже практически подъехали к воротам, где собралась небольшая очередь из подобных им. Слышались возмущенные крики. По какой-то причине солдаты в серебряном, коих Ника видела, еще будучи на холме, встали посреди дороги перед воротами и никого внутрь не пускали. Таким образом перед ними около трех телег попросту были вынуждены съехать с тракта, а их владельцы вступить в ожесточенную словесную дискуссию с часовыми. Скоро подошла очередь и к ним.

- Хэй, а ты что особенный? – возле них появился высокий мужчина, достаточно молодой, судя по лицу, с копьем в руке и черными, как угли, глазами. – В город проезд воспрещен! Езжайте дальше!

- Оу? Почем же так, мой дорогой друг? Почему же проезд запрещен? – со всей учтивостью спросил Глен и глазом не моргнув на требования часового. – Нам бы только припасов в дорогу прикупить, и мы сразу покинем город.

- Нет, значит, нет, - отрезал солдат и сплюнул куда-то в сторону.

- Но хотя бы назовите причину! – воскликнул как бы в отчаянии Глен.

- Причина в том, что в окрестностях города промышляет одна очень серьезная банда убийц, – отказал часовой. – И мы не допустим в город всяких бродячих незнакомцев только потому, что им нужно пополнить припасы. Откуда я могу знать, что вы не из этих?..- солдат показал себе за спину, но, очевидно, имел в виду убийц.

- А где прячется это самая банда? – удивленно спросил Креститель. – Мы просто по дороге встретили кое-кого… может, это ваши разбойники?

- Близь Королевского Тракта за несколько миль отсюда в лесу? – осведомился стражник, улыбнувшись. – Хах, да это просто жалкие воришки, и не более. Иногда крадут у местных селян пшеницу да кур, но эти… Эти настоящие профи!

Было видно, что успокаивающий голос чародея позитивно действовал на часового, так как тот и разговорился, и даже немного начал ухмыляться.

- А как называется эта банда?

- Охотники за костями, - сказал солдат и ударил древком копья о землю.

Глен удивленно уставился на него.

- Но разве эти… не промышляют в местах, где много погостов и могил? Они ведь нечто на подобии стервятников, разве нет?

- Хм, а ты много знаешь, извозчик, - улыбнулся стражник. – Да, так и есть. И я даже знаю причину, почему они здесь появились.

- Чума? – ответил за часового Глен.

Тот недоуменно посмотрел на него:

- Эх-х, ну можно сказать и так. Не совсем чума, впрочем… Люди, знаете, словно высыхают. Странная болезнь, мерзкая. Однако, вроде как уже все обошлось. Много народу полегло, вот поэтому бац и появились тут как тут эти твари.

- А как давно это было? – невзначай поинтересовался маг.

- А вот это не ваше дело! - внезапно рядом со стражником, в сопровождении двух человек в белых рясах появился некий субъект, одетый по богатому, однако достаточно гармонично. Его лицо напоминало сплюснутый помидор, на поясе висел короткий меч, коими обычно орудовали при отсутствии основного оружия, а в руках он держал боевой посох. – Пшел отсюда, кретин! – обратился пришелец к стражнику. - Не видишь, что ли, что он тебе зубы заговаривает?! Приглядись, олух, это же чародей, разве тебе не видно?

Часовой удивленно осмотрел Глена. Теперь он заметил на нем дивный красный фрак, что стоил дороже всего его обмундирования вместе взятого, сумку с золотой бляшкой, но… самое главное - доброе, и в тоже время таинственное лицо, изуродованное невообразимой мудростью и силой. Дальше стражник перевел взгляд на того, кто был рядом с ним, и тоже раскрыл свой рот удивления и невероятной красоты того, кто сидел близь мага.

- П-прошу прощения, милорд, - залепетал часовой, не зная куда деть краску, что залила его лицо.

- Не смей просить прощения у этого хитрого подонка! – возмутился человек с посохом. - Он коварно обманывал тебя!

- Но я ведь даже ничего такого не сказал, - продолжал улыбаться Глен, но смотря теперь уже не на часового, а на мага Совета Двадцати, что пыжился сейчас перед ним своею жалкою спичкой с фиолетовым камнем на конце, словно это безделушка имела хотя бы толику той силы, которой владел, собственно, он.

- Назови свое имя, чародей! – воскликнул маг Совета Двадцати.

- Глен, - спокойно ответил тот. – Это Ника, - он указал на девушку рядом с собой. – А там…

- Заткнись! На меня твои уловки не действуют! – злобно закричал маг, вымахивая жезлом.

После таких слов, хранившая доселе молчание Ника, хотела было вступить в разговор и как следует высказать сему нахалу, почему он не медленно должен извиниться, однако Креститель, словно читая ее мысли, а читая мысли - мог предугадать ее намерения, успокаивающе поднял руку.

- Фамилия?! – продолжал кричать маг.

- См…

- Иссэкэ Ардо Ви Ахт Стаак Комдэ Ин Эттэлло Мигада, Смооло Рабсэ… Вата Ллэ Стэбалл Лос Ругуз[1], - перебил в то мгновение Крестителя детский голос, который прозвучал одновременно столь же зловеще, как и величественно.

Через секунду на свет солнца из-под черной ткани крыши телеги выступил одиннадцатилетний мальчик… в чьих синих глаза виделся гнев. Он ловко переступил небольшое ограждение, спрыгнул на землю, и начал медленно наступать на чародея из Совета, а тот машинально пятиться назад вместе со своею свитой.

Единственный кто остался стоять на месте – был стражник, который не понимал значения дивных, на первый взгляд, слов, сказанных мальчишкой, а сему лишь мог удивляться.

- Если хочешь спросить у кого-то фамилию, о Рик Алдэ Нитополь, - обратился Кид к магу по имени так, что у того поползли глаза на лоб. – Спроси лучше у меня, - и парнишка выхватил из-под черной мантии деревянный меч, устремив его лезвие к горлу чародея. – Но ведь ты знаешь, кто я… все ваши знают это, - Кид вытащил на свет свой амулет из льющегося металла: знак антимага самого высшего ранга - и ткнул его в лицо магу Совета Двадцати. – Виктера, - сказал он, злобно ухмыляясь, что означает смотри, смотри внимательно…

Все стояли неподвижно. Казалось, вокруг замер сам воздух, оледенев, как и десяток разбойников, что встретились антимагу и его спутникам на пути, пока человек по имени Рик Алдэ не отступил в сторону, склонив голову до самой земли.

- П-проезжайте, - тихо сказал он, словно еще чувствуя острие деревянного меча у своей шеи.

- Вот уж спасибо, - улыбнулся паренек, спрятав деревянный меч обратно в свой невидимый тайник. – И еще кое-что… - сказал он, обращаясь уже к стражнику. – Как давно, говорите, эта болезнь в городе?

- Была, милорд… она была в городе о-около недели назад - сглотнув, ответил часовой.

- Хах, а времени они зря не теряли, - пробормотал себе под нос Кид, а более громче уже сказал. – Эта болезнь, господин стражник, называется Иссушающие Касание. Ею заболевают люди в городах, где проводят нечестивые обряды, отравляющие воздух в округе, а посему… вот Вам еще одна причина впустить нас, - Кид тяжело вздохнул, затем развернулся и ловко запрыгнул обратно в телегу, усевшись на одну из скамей внутри нее. – Вперед, Глен, кажется, у нас есть здесь работа.

Креститель понимающе кивнул, ударяя поводьями и заезжая под большую прохладную тень арки ворот. Сопровождали их удивленные взгляды более десяти часовых, мага Совета Двадцати, и еще несколько простых зевак, случайно оказавшихся здесь и сейчас. Путники пропали в городе, растворившись средь народа и каркасах уютных домов.

- Куда прикажешь ехать, Кид? – осведомился Глен, когда их повозка достаточно далеко отъехала от главных ворот города.

– Ты едешь в ближайшую гостиницу, - отказал парнишка, осматривая окрестности и не без утайки посматривая в сторону шпиля Церкви Чистой Крови. – Найдешь нам комнаты, ну и заодно разузнаешь может чего-нибудь у здешних. Я же наведаюсь на местный рынок и куплю все необходимое в дорогу.

- А нам что делать? – спросила Ника как бы за двоих, так как Элли все еще мирно себе спала.

- Вам? – по голосу Кида было слышно, что этот вопрос ему не очень понравился. – Хах, вы останетесь с Гленом.

- Но… - попыталась возразить Ника.

- Никаких «но», Беллай. – отрезал юноша. – Ты и так уже достаточно сегодня «помогла» нам. С меня лично хватит. И как можно было наступить на ту ветку?..

- Ну я же извинилась! – даже как-то обижено сказала девушка. – К тому же… к тому же я обещала себе.

- Извинений в этом смысле мало, – отказал Пожиратель Зла, сложив руки вместе и весьма, надо бы сказать, гордо выпрямился.

- Так пускай тогда она пойдет с тобой, Кид, - резко встрял в их разговор Глен, дерзко ухмыляясь. - Будет носить вещи, чем тебе не извинение?

Кид кинул убийственный взгляд в сторону Крестителя так, что тот даже немного сконфузился на своем месте извозчика, однако… после, впрочем, понимая, что так дела не делаются, цыкнув себе под нос, достаточно даже снисходительно, а, может, и в некоторой мере упреждающе ответил:

- По этому городу бродит одна из опаснейших банд убийц Агуллана, а ты предлагаешь мне пойти на подобное, Креститель?

- Но, разве великий антимаг не сможет защитить бедную девушку? – парировал Глен, чем еще сильнее, кажется, взбесил сидящего сзади парнишку – его глаза начали метать в чародея пучки злобных молний, а лицо налил еле заметный свинец.

- Я обещаю, что буду тише воды и ниже травы, - тогда же поддержала чародея Ника, и Пожиратель Зла, находясь в очевидном меньшинстве, все-таки сдался. Хотя и продолжал злобно давить различные гримасы на своем лице.

- Хорошо… но я ловлю тебя на слове, Беллай. Тише воды и ниже травы.

Девушка твердо кивнула.

За время их, казалось, относительно короткого разговора, повозка уже успела миновать главную площадь Сада, в центре которой высился фонтан вместе с очередной статуей, посвященной Двадцати Четырем Заклинателям, и постепенно, хотя и не так быстро, как того, возможно, хотел Кид, приближались к главной улице, в заключении которой восставала ратуша, рядом несколько оживленных и шумных гостиниц, казармы гарнизона и местных магов, откуда доносился приглушенный скрежет толи железа, толи еще чего-нибудь этакого.

Остановились наши путешественники у высокого кирпичного здания, недалеко от вышеупомянутой ратуши, над дверью которого гордо свисала и светилась и в день, и в ночь магическими чернилами вывеска с надписью: «Стеклянная дева. Гостиница-трактир». Одно из самых дорогих на вид пристанищ этого чудного городишки, что, впрочем, никак не обескуражило ни Пожирателя Зла, ни его «временного извозчика».

- Уже приехали? – удивилась Ника, осматривая тучный дом с зеленой черепичной крышей.

- Да, Беллай. Давай быстрее только. Чем быстрее мы с тобой закончим, тем скорее я смогу заняться поистине нужным делом, - Кид спрыгнул с телеги на землю и обошел ее с другой стороны, приговаривая: – Эх-х, и что же тебе на месте-то не сидится, Дакки[2]? – вздохнул парнишка. - Почему твой небольшой Медицинский Журнал привносит в этот мир столько бед?.. Столько разновидностей этих бед?.. Хм, надеюсь, мы не встретим здесь еще одного «Крысиного Короля». Вот же ш морока будет.

- Ты что-то сказал? – рядом с ним внезапно оказалась Ника.

- А-а, что ты делаешь, Беллай? – злобно отказал юноша, и не заметив, что девушка уже стоит возле него. - Не подкрадывайся ко мне так!

- А ты не кричи на меня. Я ведь не специально, – возмутилась в ответ Ника, сложа руки вместе.

- Ладно, проехали, - отрезал Пожиратель Зла, и затем, как ни в чем не бывало окликнул Крестителя. – Глен! Встретимся в этой гостинице через три часа по полудню. Если задержусь – не ищи меня, ясно?

- Так точно, милорд Кид! – саркастически отозвался тот, отдавая честь. – Удачи вам.

- Удача для слабаков… - буркнул под нос себе парнишка и неспешно заковылял мимо ровненьких красивых домиков вниз по улице; за ним тотчас пустилась наследница дома Беллай.

Антимаг шел достаточно быстро, не оглядываясь и устремив свой острый пронзительный взгляд вперед, но в тоже время, словно в никуда; яростно и в тоже время несколько беспомощно разрыхлял ногами землю, немного в негодовании натягивал на плечи черный плащ, пока внезапно не свернул в темный, разбитый по углам изломанными тенями проулок, пробравшись через которой, за считанные мгновения вышел на большой открытый рынок, где, как всегда, где-то весело играла музыка, а по лавкам ходили радостные крики.

Кид оказался в нечто на подобии «искусственной, но живой воронки», которая шла вниз за счет того, что Сад расположил свои владения на холмистом склоне, и окаймлялся по контуру разными видами жилищ. Высокими, к примеру, и низкими, цепкими и совершенно непримечательными. Все это постепенно уходило все дальше и дальше, пока вновь не превращалась в проулок, что вывел бы их обратно к воротам и Королевскому Тракту.

Вскоре, запыхавшаяся, рядом с невысокой фигуркой Пожирателя Зла, остановилась и Ника. Честно говоря, девушка не ожидала от юного антимага такой прыткости и скорости, а посему немного даже потерялась во всех этих «лабиринтах улиц», однако сейчас уже была в полном порядке. Они встали рядом с друг другом и сейчас вместе оглядывали рынок, который будто напрямую приглашал их войти в себя, разведя перед путниками широкую каменную дорогу, что виляла между палатками и лавками, исчезала за крутыми поворотами.

- Будь рядом, Беллай, - наконец подал голос Кид, углядев на крыше одного из ближайших домов человека в накидке, очень схожей на его собственную. – И не отвлекайся по всяким пустякам.

- Поняла, - ответила девушка, канув следом за антимагом в просторах дивного моря людских лиц и глаз, застучав крохотным каблуком за коваными угольными сапогами ее сегодняшнего провожатого.

Они сделали буквально несколько шагов, а потом антимаг неожиданно остановился возле прилавка с фруктами.

Яркие цвета и сладостные ароматы заворожили его, привлекая внимание, а по ту сторону пищи к ним тут как тут наклонился крут, ласково улыбаясь, что мигом преподнес огневолосой красавице, ставшей рядом с юношей, невероятно красное спелое и огромное яблоко.

- Ах, за мой счет, юная леди, - сказало существо.

- Обойдется, - ответил за ту антимаг, чуть ли не в воздухе перехватив предоставленное лакомство.

Не успела Ника понять, что происходит, как Пожиратель Зла сжал фрукт в правой руке, однако вместо того, чтобы брызнуть соком или же просто-напросто распасться на мелкие кусочки, он взял и исчез в руках паренька миражом.

– Ну-у, так дела не делаются, знаешь ли, Орбук, сын Карактороса, – ехидно улыбнулся антимаг, обращаясь к очумелому круту по его собственному имени. – Нам нужны настоящие яблоки, а не эта подделка. Дайте-ка лучше вон тех, желтых, - он указал на невзрачный по виду ящичек таких же невзрачных и невыразительных яблок, но, очевидно, настоящих.

Крут цыкнул что-то себе под нос и злобно прошипел:

- Сколько вам?

- Да, давайте все.

Существо вытаращило на него два больших желтых глазенки.

- К-как пожелаете, милорд, - сказал крут по складам и преподнес Киду, как тот и просил, собственно, весь ящик.

- Эм, п-подожди, а как я вообще это унесу?.. – немного растеряно и сжато одновременно вопросила Ника, и тут же увидела, как по одному лишь касанию Пожирателя Зла за деревянный краешек – все яблоки, да и ящик собственной персоной растворились прямо в воздухе.

- Сколько с меня? – апатично спросил парнишка, вглядываясь в глаза круту.

- Пять золотых, - сглотнув, ответил тот, и ему на прилавок незамедлительно упало ровно столько же небольших круглых монет, звонких и греющих душу.

Крут и глазом моргнуть не успел, как его клиенты растворились в воздухе, словно призраки, оказавшись тогда в абсолютно другом уже месте - парочка шла по узенькой аллейке мимо лавок со всевозможной одеждой и шелками, выискивая себе дорожные плащи, если вдруг им на пути встретится гроза или, не дай Аврил, сильная буря.

- Как… ты это сделал? – наконец, улучив нужный момент, с трепетом спросила его Ника, когда они отошли на более-менее приличное расстояние.

- Что именно? – нехотя осведомился Кид, рассматривая черную кожаную тунику, что висела над его головой. – То, как я понял, что это не настоящее яблоко или же, как заставил всех их исчезнуть?

Ника натянуто усмехнулась.

- Наверное, и то, и другое, - девушка постаралась не выказывать на своем лице крайнего любопытства, чтобы часом не спугнуть великого антимага от ответа на вопрос.

Наступило короткое молчание, на протяжении которого в воздухе чувствовались странные вибрации.

- А вы что и этого не изучали в Академии? – наконец ядовито, словно змей, но не слишком уж чтобы злобно, поинтересовался парнишка, поглаживая пальцами тонкую мягкую ткань, проверяя ее на качество. – Это же проще простого. Категория магии Пространства - подвид магии иллюзии с добавлением собственной жизненной силы для «осязания предмета» … Если в такой предмет впустить немного собственной маны – он исчезает из-за магического диссонанса, вот и все.

- А-а… вот оно как получается. Теперь понятно, - кивнула девушка, уводя взгляд куда-то в сторону, видимо, не сильно все же уловив суть. – Однако… разве круты умеют пользоваться магией?

- Умеют, Беллай. И весьма неплохо, кстати, - ответили ей, и парочка снова сменила свое месторасположение, перейдя к другой палатке, где продавали всевозможную канцелярию, магическую утварь и ингредиенты для зелий. – В этом мире не могут пользоваться магией лишь гномы… Собственно, забавно получается, ведь именно они считаются лучшими, скажем так, «борцами с чародеями».

- Я этого не знала, - почти что беззвучно произнесла Ника.

- Хах, не удивительно, - высокомерно ответил ей юноша, оскалившись. – У вас есть микстура Арха? – обратился он к толстенькому с большой рыжей шевелюрой продавцу, вышедшему к ним из-за края коричневого шатра. На нем красовался чудный бордовый наряд, чем-то напоминавший курточку Ники, а на поясе свисал короткий кинжал.

- Вчера, мил человек, закончилась. Вы спросите у Виктора, он на двенадцатом ряду справа будет, может у него немного завалялось.

- Благодарю. Пойдем, Беллай, по пути туда как раз докупим все остальное.

- А что на счет того, как ты заставил яблоки исчезнуть? – напомнила ему девушка.

Признаться, ей было вдвойне интересней узнать, как раз то, куда великий антимаг постоянно девает свои вещи, а потом, прямо-таки из пустоты достает их. Похожий трюк проделывал и Креститель, однако первое месте все же занимал в этом именно потомок Эвилая.

Кид тяжело вздохнул, словно надеялся, что этот вопрос останется сегодня без ответа:

- На языке чар это прозвучит как: Приамра Сагис, что означает «подсознательный тайник». Это высшая магия категории пространства, невероятно сложная в исполнении, и не менее затруднительная в поддержании, - сказал он. - С помощью нее ты создаешь у себя в подсознании некое хранилище, что напрямую связано с предметами окружающей тебя реальности, - путники свернули на двенадцатый ряд и сейчас шли вдоль лавок с оружием, доспехами и прочей металлической штукой. – К примеру, яблоко, - Кид достал просто из воздуха одно из тех, что только недавно испарились прямо вместе с ящиком. – Я связал его с этим хранилищем и теперь могу достать в любое время, что захочу.

Ника изумленно уставилась на антимага и спелый фрукт, что держал он в правой руке.

- И также могу спрятать его обратно, - яблоко тотчас исчезло, и девушка прямо-таки ахнула.

– Это хранилище бесконечно, но самое главное – оно невероятно надежно, - продолжил Пожиратель Зла. - Никто из ныне живущих не может взять вещь из этого тайника без моего предварительного разрешения, даже если оно находится в реальном мире.

- И это высшая магия?.. – почему-то переспросила Ника, вспоминая, как подобный трюк проделывал и учитель Глен со стеклянным чайником, когда они говорили о потомке Эвилая у него в кабинете, хотя сам утверждал, что пользоваться подобными чарами не может.

- Ну да. Я же только что это сказал, Беллай, не заставляй меня повторяться, - раздраженно отказал юноша. – Больше тебе, видимо, ничего не интересно?

- Эм, наверное, нет, - задумчиво ответила девушка как раз тогда, когда они подошли к центру площади, где находился рынок, и где сейчас, прямо перед их глазами, искрясь и прыгая, проходил некий фестиваль с танцами, песнями, ну и музыкой.

Несколько очаровательных красноодетых пар: мужчины и женщины - кружились в такт мелодичному постукиванию инструментов, взлетая в воздух и падая на землю, кто бы мог подумать - разноцветными мотыльками.

Платья их рябели в свете солнца, отдавали отблеском, слепили и даже, верно, сияли, словно звезды в ночи. Радостные лица выступающих выстреливали в округу улыбками, фейерверки эти рвали собою пространство… Все будто бы и не помнили о том, что всего несколько дней назад их город поразила страшная иссушающая болезнь или же, просто не хотели этого помнить.

Вокруг основной процессии, в основном состоящей из диких пируэтов и виртуозных шагов, уже сейчас собралась небольшая толпа, в которой время от времени поднимали свои руки аплодисменты, и с каждым разом, как сменялся ритм, кричали возбужденные дети, подпевая своими тонкими голосами басу гитар и скрипок.

Толпа качалась, улюлюкала, как это бывает, и подтрунивала танцоров идти быстрее, вертеться искусней, выгибаться лебедями на озерной глади: и смех, смех, смех.

Ника замерла, в экстазе и заворожено глядя на все то действо, что распласталось перед ней, как некое цветочное поле. И на ее лицо точно также наползла радостная улыбка, а глаза вспыхнули, вспоминая, кажется, как когда-то нечто подобное, возможно, происходило и с ними.

Зеленью окатили они всё видимое и дальнее: то, что было между, и как бы нигде, но в то же время повсюду.

Мягкой, почти что пушистой волной накрыли они светом и обняли людей вокруг, мир вокруг, жизнь вокруг… а после странной и горькой нежностью, или же еще чем-то более особенным, уперлись в спину великого антимага, который тоже замер при виде того, что встало перед ним, возвысившись черной скалой посреди ярких красок. Скалой бездушной и молчаливой, немой, как само бытие… но только до определенного времени, ибо… волны энергии, идущие со стороны ожившего нефрита, зашатали колоннады души его.

Кид вздрогнул, поскольку почувствовал на себе эту зелень. И в непонимании, и раздражении гневно обернулся к той, что стояла позади него и нарушала его покой, однако не успел ничего сказать или сделать, так как к нему обратились со странным предложением, воспринятым и понятым им неправильно или даже слишком холодно.

Признаться, Ника и сама не до конца понимала всей сути и всех причин этого спонтанного вопрос.

- М-может… потанцуем? – как гром среди ясного неба прозвучало у него в ушах, и синие льдинки в глазах паренька на миг, что не уловил бы и сам Аврил - Бог небес, округлились толи в изумлении, а толи и в чем-то абсолютно ином.

- Н-написано, что за лучший танец полагается награда в пятьдесят золотых, - тотчас добавил сей загадочной, соловьиный голос, что звенел в пространстве рядом с ним, и с каждым новым звоном бросал его тело в странную дрожь.

Тогда вдруг Ника смущенно умолкла, закрывая рот руками и совершенно не понимая с чего это вдруг с ее уст сорвались такие странные и диковинные слова и чем, самое главное, они были вызваны.

Загадка, достойная мудрецов сего мироздания, хотя, кому-то покажется, что даже они будут бессильны ответить на сей вопрос.

На самом деле… на самом деле эти слова, идущие из самого сердца девушки, были спровоцированы непонятной грустью, что сейчас замерла в ее глазах при виде сего загадочного бинарного противоречия живого и мертвого: антимага и мира вокруг него. Она подумала, верно, что этими словами… пустяком, казалось, на первый взгляд, чем-то таким же невзрачным, как и простой камень на фоне алмаза, сможет показать парнишке, что мир все еще полон красок, что в нем все еще есть чему радоваться и… не только черное и серое доминирует в нем. А первое, о чем стоит задуматься – есть простой танец.

Может быть, так оно и было.

- Что ты сказала, Беллай? – пораженно и сурово вопросили ее, и потомок Эвилая уставился на девушку стеклянными глазами.

- Я-я? Да вот, подумала, а вдруг ты захочешь потанцевать немного… - начала быстро оправдываться Ника. - Все-таки ты так завороженно смотрел на все это, вот… я и подумала.

- Лжешь, - холодно отреза юноша. – Говори правду.

- П-правду? – она покраснела. - Н-нет, сперва ты ответишь на мой вопрос, вот так! – девушка испытующе посмотрела на юношу.

- Что? На какой-такой еще вопрос?! – возмутился Кид, не зная, куда и подеваться или же куда подевать, собственно, себя. – Ч-что ты снова хочешь от меня?!

- Ты же уже слышал, разве нет? – весело улыбнулась наследница дома Беллай, вдруг почувствовав, что впервые за все это долгое время смогла достучатся до души сего крохотного антимага.

- Я? Танцевать? Сейчас? – повторял бессвязно парень, пытаясь осмыслить или же хотя бы понять происходящее. – Н-нет, конечно же! У нас нет на это времени, да и…

- Да и, что? – повторила за ним Ника и так и остолбенела от удивления, когда Кид, отвернувшись, тихо пробормотал:

- Я-я, н-не умею.

- М? – девушка не поверила своим ушам. – Как это не умеешь?

- Не умею, и все! – былую неуверенность Пожирателя Зла внезапно как рукой сняло, и он снова стал горделив и надменен. – Чего ты вообще с этим престала, как тот банный лист? У нас другие дела есть, а ты с каким-то танцами привязалась.

- Если не умеешь, я могу научить, - снова подала голос Ника, и потомок Эвилая опять раскрыл рот от удивления.

- Ты?.. На-аучить м-меня? – искорка непонятно чего промелькнула во взгляде антимага. – Н-не смеши, пожалуйста.

Ника обижено надула губы:

- А что, хочешь сказать, из меня может выйти плохой учитель?

С этими словами в их разговор затесалась короткая пауза, на протяжении которой оба собеседника не находились в нужном, а главное правильном продолжении.

- Хах, е-еще бы!.. – неожиданно отказал юноша, пряча голову под капюшон. – Да и кто поверит, что из тебя может выйти хороший учитель?.. В т-танцах?

- Ну и ладно, - Ника гордо повила носом и выпрямилась, устремив свой взгляд куда-то вперед. – Тогда встретимся на этом же месте, но через полчаса, я сама пойду.

- Стой! Погоди! Не отходи далеко! – немного растерявшись в виду такой внезапной решимости девушки, воскликнул антимаг, но было слишком поздно – Ника уже исчезла в толпе народа.

Кид обозленно цыкнул и стремглав кинулся за ней, с трудом пробираясь сквозь высокие тела, расталкивая их взад и вперед, и тут он услышал где-то сбоку от себя девичий крик, что тотчас поглотил внеочередной громкий и пронзительный удар музыкальных инструментов.

Парнишка сразу же понял, в чем дело: его худшие опасения оправдались.

«Виктера!» - прохрипел он, и его синие глаза загорелись; растолкав толпу и выйдя на более-менее открытую местность, Кид увидел, как в противоположной части рынка трое неизвестных тащат на себе какой-то брыкающийся и визжащий мешок: не трудно было догадаться, кто в нем, нынче, прибывал.

Антимаг кинулся следом за похитителями, преодолев огромное расстояние между собой и ими за считанные мгновения, однако, когда юноша уже подступал к проулку, куда неизвестные уволокли его недалекую спутницу – в нем уже никого не было… а на том месте, где должны были находиться трое человек в черных мантиях – лежало столько же небольших куриных костей, обглоданных и отполированных до блеска, словно драгоценные камни.

«Ах, вот оно что… - улыбнулся антимаг, подбирая магией кости. – Ну, в таком случае проблем быть не должно…»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Ника очнулась в большой темной комнате, что и по виду, и по запаху сырости, который расползался по гладкому полу, словно комки спутавшихся змей, напоминала тюремную камеру… По крайней мере, антураж тому соответствовал.

Впрочем, если немного задуматься, то это была и не тюрьма вовсе, а так… скорее просто помещение глубоко под землей, стенами которого служили железные решетки и мрак, что сочился сквозь щели кладок камней, как самая настоящая кровь.

Было холодно, хотя она все еще была в своей привычной одежде, неотъемлемой частью которой служила бордовая курточка. Еще забавным фактом послужило то, что девушке оставили ее сумку, в которой, правда, кошелька уже не оказалось. Ника устало присела на краешек того, что служило ей кроватью или во всяком случае хотело являться таковым, и вздрогнула, ибо увидела в дальнем углу камеры самый, что ни на есть настоящий скелет, что уже больше, кажется, чем столетие прибывал здесь, охраняя сон спящего заключенного. Мурашки прошли по ее коже. Тело задрожало, однако странная и такая же внезапная боль в затылке быстро заставила ее позабыть о страхе, как таковом, и взять себя в руки.

Через эту боль Наследница дома Беллай попыталась вспомнить, каким образом ее вообще сюда занесло, что приключилось, а самое главное - почему? Но память ее обрывалась ровно на том месте, когда ей связали руки и запихнули в тот странный мешок, в котором странный аромат толи ладана, толи еще каких-то трав вынудили ее сознание отключиться.

Ника укоризненно закусила губу: «И надо было мне сбегать от него?.. Кид ведь предупреждал меня, чтобы я далеко от него отходила. Опять я только то и делаю, что мешаюсь ему…» - девушка устало вздохнула, упершись руками о подбородок и уставившись подле себя на ржавые решетки – те словно вросли в камень, что был под ними, и сейчас составляли с его основанием всамделишнее единое целое. Их ровным счетом не разделяло ни дюйма, а огромный железный замок, висевший на громадной двери – внушал лишь тихий и немой ужас.

«И с чего это мне вдруг так захотелось «потанцевать с ним?» – подумала она грустно и непонимающе. Прежде всего непонимающе. – Неужели, я таким образом пыталась показать ему, что?..»

- Может быть и так, - внезапно подала голос сама пустота, и Ника, ужаснувшись, вскочила со своего ложе и в страхе огляделась:

- Кто здесь?

- Не пугайтесь, юная леди. Это всего лишь я! Мистер Сааро Меллогали!

Девушка уставилась в противоположную часть комнаты, где, как она могла поклясться, был абсолютный, всепоглощающий мрак и темень. Вскоре ее зрачки привыкли и к такому освещению, и Ника на самом деле увидела в камере еще одного такого же, как и она, заключенного: потрепанного и побитого жизнью сказочника, которого девушка только вчера могла наблюдать перед собою в поезде, что вел их прямиком в Мароу.

- М-мистер Сааро?! – удивленно воскликнула Ника. – Ч-что Вы здесь делаете?! Как Вы сюда попали?

- Тише, тише, девочка моя, не все сразу, - сказочник указал на цепи, которыми он был прикован к своей кровати. – Говори по тише, иначе стража придет.

- Какая стража? Где мы, Мистер Сааро?

- Мы в логове шайки самой ловкой и искусной банды убийц во всем Агуллане, моя дорогая - Охотников за костями, - известил сказочник и сменил затекшие ноги. – Я попал сюда, признаться, совершенно случайно. Также случайно, наверное, как и ты, ибо я не думаю, что маленький антимаг оставил бы тебя одну.

Ника потупилась:

- Я-я…

- Не вини себя, девочка, я не верю, что ты сделала это со зла.

- К-конечно же нет, Мистер Сааро! – воскликнула наследница дома Беллай.

- Вот и я про тоже, - тот дружелюбно улыбнулся ей, и в комнате на время закралась неловкая и весьма удручающая тишина.

Ника колебалась, спрашивать ли ей сейчас то, что вертелось у нее на языке, а прикованный к ложе старик, кажется, уже давно догадавшись, что на уме у юной леди, ждал этого вопроса с нетерпением и упорством.

- Вы говорили, что Вы Хранитель Зла, Мистер Сааро… - наконец, произнесла Ника. – Скажите, что это означает? И какое отношение Вы имеете к Киду, что готовы даже вот так следить за ним?..

- Хранитель Зла, дорогая моя – эту титул, дарованный мне еще очень давно, - загадочно ответили ей. – Носить его – большая честь для меня, и я все отдам лишь бы он остался при мне. А вот на счет того, какое отношение я имею к Пожирателю Зла – то этого я пока сказать не могу в виду твоей же безопасности.

- А Кид знает о Вас?

- Нет, и не должен. Иначе это может привести к нежелательным последствиям, а враги его… могут этим воспользоваться.

- Опять эта чертовая Шестипалая Длань… - выругалась, как могла Ника.

- У-у-у, девочка моя, у нашего дорогого антимага есть не только эти «недоброжелатели», - тяжело вздохнул старик. – Хотя, безусловно Шестипалая Длань стоит на первом месте. Ведь, сама подумай, хорошенько подумай – Кид Ферсифал сражается со злом, а у него, как ты знаешь, много обличий… Сражается со злом внутри себя, со злом во вне и с тем, о которым, может, даже не догадывается. И это его проклятье.

- Я знаю! Поэтому я и пообещала, что сделаю все, чтобы помочь ему облегчить его жизнь! – тотчас заявила Ника. – Только… - она потупилась. - Мне кажется, что я недостаточно для этого сильна.

Мистер Сааро удивленно посмотрел на наследницу дома Беллай, а после весело рассмеялся:

- Силу всегда можно приобрести упорным трудом, дорогая моя, да и к тому же… природа не обделила тебя и твоим собственным даром. Ты же наследница одной из самых могущественных Заклинательниц, живших тысячу лет назад, - Сианы Лоуры Любящей. В тебе течет ее кровь и ее же сила.

- Да, но по сравнению с Кидом - я просто пустое место, - грустно вздохнула та.

- Ну-у! Выше нос, дорогая! Выше нос! Не ты ли только что сказа мне, что сделаешь все, чтобы помочь ему? Все еще впереди, Ника… - старик усмехнулся. – Вот так сразу могущество и силу получают лишь дураки и невежды, а мудрые – добиваются ее веками, ибо понимают, что никогда не смогут постигнуть ее в совершенстве. А постигнув ее… почти в совершенстве – знают, какова на них возлагается ответственность за эту силу. Ты поймешь, дорогая, ведь ты далеко не глупа.

- И когда же это произойдет? – укоризненно и как-то даже недоверчиво спросила Ника. Хранитель Зла говорил с ней загадками, она понимала это, однако ни капельки не злилась, ибо таковы все сказочники. Они всегда произносят слова так, как не сказал бы никто иной, другой или третий. Закручивают, заворачивают все, пытаются пустить пыль в глаза и лишь избранные смогут разглядеть в них истину. Они владеют словом не хуже ораторов, могут вести за собой не хуже генералов или же епископов церкви, всегда и везде знают они всё и слышали обо всем.

- Этого я не знаю, всё зависит только от тебя, - сказали ей.

- Да… я так и подумала, - девушка прискорбно улыбнулась, а затем, немного повеселев, невзначай добавила. – А Вы, как всегда, говорите загадками, Мистер Сааро.

- Правда? Я и не замечал раньше, прости, если вдруг тебя это смущает.

- Да нет, ну что Вы, - отмахнулась девушка. – Хотя было бы интересно услышать от Вас что-то, что не похоже на Ваш «стиль».

Старик изумленно уставился на свою собеседницу и, кажется, всерьез задумался над этим, после чего, спустя несколько мгновений удовлетворенно ответил:

- Знаешь, Ника… а я могу рассказать тебе нечто подобное. Если ты помнишь - мою историю, что я рассказывал в «Колокольчике Юга», мне так и не удалось закончить. Может, ты хочешь дослушать?

- К-конечно, Мистер Сааро!

- Вот и славно, - старик улыбнулся. – Тогда прошу закрой глаза, и давай же вернемся туда, откуда начали! И раз, два, три!

«Савэн!» - прокричал путник и с его рук сорвались буйные языки пламени, а при контакте со странным белым дымом – всю таверну тотчас залил страшный рыжий огонь, что разорвал под собою пол, вскрыл и разметал столы и стулья, погрузив весь первый этаж трактира в пучину смерти и жара.

Все кануло в этом пламени, словно всамделишней воде, погрузилось, утонуло и исчезло: и дивный путник, и монстры, и юная заместитель верховного судьи при дворе великого Императора Тулы со своими напарниками.

Огонь накрыл все, что было внутри трактира, а через мгновение, обрушив толстые деревянные стены долой, исчез вместе с ним. Пыль, грохот и кашель остались лишь тогда в воздухе, но, когда первые два все-таки затихли и улеглись – третий все еще пренеприятно разрывал глотки юной Заклинательнице и ее товарищам, пока в небе над ними не показалось солнце, а спустя несколько секунд и сам путник, чьи глаза продолжали жадно искриться красным.

- На, выпей это, - обратился невероятный незнакомец к девушке, протягивая ей скромных размером зельеце с пурпурной крышечкой. – Станет легче - уверяю. Прости, забыл, что на «дробленную кость» у некоторых людей бывает сильнейшая аллергия.

- Д-дробленную кость? – шепотом повторила Сиана, хотя и приняла подарок, сделав несколько глотков и передав пузырек остальным.

- Да, а ты что думала? Дробленная кость мертвеца отлично усиливает заклинания огня и молнии, а такими как я - она вообще, считай, дарует вторую надежду, – путник неспешно встал с колен и огляделся.

Из-под обломков былой таверны, ломая когтями свежие угли, начали медленно выкарабкиваться, вылезать и выбираться выжившие монстры. Они шипели, рычали и жадно чавкали гигантскими челюстями, словно, были страшны и готовы убивать.

– Дай мне мой меч! – потребовал тогда же дивный незнакомец у Сианы. – Иначе мы здесь все погибнем!

- М-меч?.. Нет!.. Ты ведь мой, мой заключенный! Это… неправильно! И запрещено законом! – в страхе отозвалась девушка, сжимая в руках меч из Финисского Дерева, которое сейчас известно немного под другим термином - аголитовая сталь. – Я не могу!

- Ты что дура? – злобно воскликнул незнакомец. – На кону наши жизни! Нет законов, которые запрещают тебе жить! Дай сюда!

- Н-нет! – глазами испуская страх при виде красноглазого человека, а также орды окровавленных монстров, вскрикнула девушка.

Такого она еще не видела.

- Ар-г! Тогда черт с тобой! – выругался незнакомец и резко развернулся по направлению к чудовищам.

- К-куда ты собрался? – еле слышно вопросила его Сиана.

Тот апатично ответил:

- Выполнять свою работу, - и больше не проронив и слова, кинулся вперед один на целую орду монстров, выхватывая по пути прямо из воздуха все ту же черную цепь, которой воспользовался словно лассом, накинул на шею ближайшего упыря, и со всей все силы ударил его кулаком по лицу. Тварь завопила, башка монстра начала испускать белые пары, и только тогда Сиана и ее спутники увидели, что кулаки незнакомца все были покрыты его же собственной кровью.

- Идите сюда, порождения тьмы! Всех вас убью! – кричал и с яростью рвал в клочья своих врагов незнакомец.

Он сражался, подобно льву, защищающему свой прайд; сражался и кричал от боли, когда какая-то тварь вгрызалась в его ногу или руку, пуская по венам смертельный яд. Сражался, обливаясь кровью и потом - вся его одежа была схожа на невообразимое нечто, а костяшки рук напоминали тотальное и абсолютное ничто.

Путник пользовался магией, хотя и достаточно странной, как могло показаться обычному чародею, ибо перед каждым заклинанием он пользовался предисловием: «Я тот, кто был проклят дитем мироздания… лишенный дара! Дар - обменяю на кровь!» - что было странно, но в тоже время просто невероятно.

В один роковой момент один из упырей прорвал вдруг его защиту. Чудовище увернулось от «стального кулака» и что было силы кинулось прямиком на ошеломленную Сиану и ее телохранителей, что все еще не могли сдвинуться с места. Один из последних тогда гордо встал на пути монстра, дабы защитить свою дорогую госпожу, однако его слабенький меч просто обломался об, казалось, железную кожу кровожадной гули, и та уже готова была оторвать изнеможенному солдату его вкусную голову, но между ними встал путник, и ужасная челюсть впилась в предплечье дивного борца со злом.

Крик боли наполнил тогда уста путника, но дабы ему просто-напросто не оторвали руку – он все же пересилил себя, прошептал уже привычное нам магическое предисловие и монстра поразил электрический разряд.

- Сюда! Сюда! – кричал незнакомец, вознамерившись снова ринуться в бой.

- Стой! Не надо! П-посмотри на себя! – его окровавленную руку схватила беловолосая девушка и крепко сжала ее, посмотрев в красные глаза с трепетом и отчаянием. – Оставь нас!

Но не успел путник ответить ей, как посреди поля боя внезапно выросло странное громадное тело, появившееся словно из того мира.

- А вот и главное действо нашего представления, - прошептал парень, выдергивая руку из дрожащих ладоней великой Сианы. – Глава прайда упырей города Сагор… пожиратель душ. А я-то все ждал, когда же ты выйдешь на свет божий? За тебя дают кругленькую сумму, знаешь ли. Заработав такие деньги, - я месяц смогу не охотиться.

- О-о, кого я слышу… - презренно обратилось к незнакомцу отвратительное существо, сказав так, ибо не имело при себе ни глаз, ни ничего, чтобы хоть как-то напоминало их.

Его сгорбленное тело извилось, словно змия, а шесть конечностей, придававшие чудовищу вид некого паука – громко затоптали по руинам былого трактира.

– Не о тебе ли рассказывали мои братья, о страх всея зла?!

- Может быть и обо мне, - оскалился тот, доставая из пустоты уже привычную черную шипастую цепь.

- Только какой-то ты, нынче, потрепанный, что ли?.. – заклекотало существо, и вокруг него тотчас собрался еще с десяток, подобных ему.

- Пустяки, во мне еще столько крови, что на сотни таких, как ты хватит, - улыбнулся незнакомец.

- Ха! А ты дерзок, - хохотнул пожиратель душ и, кажется… улыбнулся? – Но также и глуп, - после этих слов оставшаяся мелочь незамедлительно кинулась вперед, но не в сторону того, кого ужасный монстр величественно назвал «страхом всея зла», а в сторону тех, кто был за ним.

- Не-е-ет! – закричал не своим голосом путник и из последних сил, использовав последнюю кровь – обратил гулей в пепел… после чего пал долой на колени, бессильно склоняя голову пред последним врагом.

Сиана вскрикнула, а некий «пожиратель душ» медленно навис над окровавленным телом незнакомца, злобно захохотав:

- Я порой не понимаю вас, людишки… Одни готовы убить себе подобного ради места под солнцем, а другие будут защищать тех, кто только недавно готов был осудить их на смертную казнь, – существо наклонилось над головой поверженного незнакомца. – В чем же… ваша проблема? Мне, видать, этого никогда не понять. Вот скажи, ответь на мой вопрос, перед собственной смертью: почему ты продолжаешь защищать этих людей?

Ответа не последовало.

- Я так и думал, - торжествующе сказало существо и, оставив позади себя умирающего парня, медленно направилось в сторону Сианы, которая смотрела на все происходящее перед ней, и могла лишь бессильно дрожать в страхе.

- П-потому что люди слабы… - внезапно прозвучало позади монстра, и тот немедля обернулся:

- Что ты сказал?

- Потому что люди слабы… И на поводу своих слабостей, они часто ведут себя не самым лучшим образом, - сказал незнакомец, оборачивая к чудовищу свое лицо, разукрашенное торжествующим оскалом. – Но, даже если так… Ну и что?! Даже если у меня на пути будут тысячи препятствий… это не повод изменять самому себе! Никогда!!

- Эй, Злой!.. Чего это ты разлегся? Вставай же, брат мой! – внезапно разорвал наступившую между ними тишину третий голос, и деревянный меч, что сжимала в своих руках Сиана, неожиданно выхватил высокий мужчина со смуглым лицом. – Ану-ка покажи этому уроду, почем тебя боится все известное этому миру зло! - и кинул оружие незнакомцу, который, несмотря на очевидную усталость и боль во всем теле, с легкостью поймал его.

- Как скажешь, Орин, - ответили мужчине хладнокровно. – Что же… Прости, что снова взываю к тебе, о любовь! Прости, что желаю ласки твоей и веры твоей… Прости, и дай мне силу! Деревянный меч из Финисского Дерева! Форма третья! Любовник Смерти!!! – и тогда незнакомец со всей яростью вонзил оружие себе прямо в сердце.

Струей брызнула кровь; Сиана в очередной раз вскрикнула; и парень вытащил из себя лезвие, которое тотчас начало преображаться.

Белая ткань на рукояти исчезла, клинок вытянулся, а затем переломился под невероятным углом, почернев от невидимой краски. Незнакомец поднялся с колен – его раны исцелились, а в руке он сжимал уже не деревянную безделушку, которой дети порой забавляются в свободное время, играя в рыцарей, а огромную, если не сказать гигантскую обсидиановую косу, чей клинок блестел в свете дневного солнца и пугал своим величием.

Взгляд незнакомца обострился, его красные роговицы налились еще большей кровью, и он нанес свой первый и последний удар! Удар, почти что неосязаемый для юной Сианы и ее спутников. Удар такой силы, что земля задрожала, а в стороны полетели щепки, камни и куски плоти пожирателя душ.

Все произошло настолько же быстро, как и началось. Человек, которого Орин обозвал дивным прозвищем «Злой», - ударил гигантской косой о землю, и она рассыпалась на мелкие осколки прозрачного сине-голубого нечто, схожего на кристаллы, оставив в своей руке кусок, казалось, какого-то обломанного дерева, обмотанного на конце белой тканью.

Незнакомец устало пошатнулся, но все же устоял на ногах, заковыляв в сторону Сианы, которая смотрела на него все это время и не могла оторвать глаз.

- Держи, это твое, - тихо простонал он, вручая девушке деревянный меч. – У тебя забрали его силой… - он не успел договорить, ибо мир поплыл перед его глазами, и сознание его начало затягиваться серой пеленой.

В ушах послышался звон и трепет.

- Злой! Погоди, дружище! Держись! – вскричал Орин, но не успел подхватить друга под руки, и тот грузно упал прямо в руки ошеломленной Сианы, которая обхватила его словно маленького ребенка, крепко сжимая окровавленное тело.

- Это… из-за меня? Он… умер?.. – прошептала она, глядя в глаза великому Орину, силясь отыскать в них душевное спасение.

Девушка страшилась смерти.

Орин внимательно посмотрел на нее:

- Он…

Вдруг в коридоре подземелья послышались громкие и быстрые шаги, что неумолимо приближались. Мистер Сааро оборвал себя на полуслове, Ника открыла глаза, и в тот же момент напротив их камеры возвысились две томные, хмурые фигуры. Одна, та что пониже, держала в своей руке факел, а другая, повыше и пошире в плечах - небольшое зазубренное копье.

- Пошли, дорогуша, Босс хочет тебя видеть, - сказала фигура, что держала факел и отворила замок небольшим ключиком, который скрипнул в ржавой скважине словно старая дверная петля. Решетка застонала, и Нику жестом пригласили выйти из камеры.

Девушка испуганно посмотрела на Мистера Сааро, будто силясь спросить у того совета или хотя бы помощи, но тот уже не мог проронить и слова, так как мирно сопел себе возле своей койки.

- Эй, ты чего, не слышишь? – возмутился человек с факелом. – Говорю, Босс хочет тебя видеть. Не заставляй его ждать.

Ника испытующе посмотрела на черную фигуру и хотела было воспользоваться магией, чтобы сбежать отсюда, однако… в этом месте ее мана словно была закрыта для нее. Девушка попыталась во второй раз дотянуться до невидимого резервуара силы внутри себя – но результат остался прежним.

- Ты чего стоишь, как вкопанная?! – сердито воскликнул человек с факелом, наклоняясь вперед. – Или тебе особое приглашение нужно? – не дождавшись ответа на поставленный вопрос, он схватил Нику за руку и силой вытащил ее из камеры. Второй человек тотчас устрашающе пригрозил ей копьем, и девушка бессильно, в очередной раз коря себя за то, что не послушалась Кида, поковыляла вперед по длинному темному коридору, спотыкаясь ногами о холод и паутину.

Густой мрак редел перед ними лишь тогда, когда его насквозь пронизывал свет факела, поворот сменялся поворотом, закручиваясь спиралью и дугами.

Через некоторое неопределенное время безлюдный лабиринт из камня наполнили голоса, а после Нике и ее похитителям начали встречаться дверные ставни, одинокие лампадки и даже пару-тройку других обитателей этих подземных катакомб, такие как крысы и мелкие насекомые.

Воздух стал посвежее, впереди виднелась большая деревянная дверь, за которой слышались какие-то приглушенные хрипы и скрипы.

По мере продвижения к этому «свету в конце тоннеля» - троице весьма часто встречались комнаты с бочонками, ящиками и погнутыми полочками, прогнувшимися под тяжестью невидимых предметов. Несколько раз бросились в глаза, спящие без задних ног и облаченные в черное люди, что спали на деревянных койках, встроенных прямо в стены.

Троица молча остановилась возле огромной двери, навалившейся на них всем своим крутым плоским телом, как непреступная скала.

Один из убийц лаконично и в тоже время донельзя созвучно постучал в нее - по ту сторону послышался, казалось, удовлетворительный кашель, после чего стальные петли проскрипели по полу ржавчиной, отворившись. Перед их глазами тотчас засветилась большая дубовая люстра, что висела на сетчатом и местами заплесневелом каменном потолку, который высился в трех метрах над землей и дышал вниз запахом сырости. Широкое и донельзя глубокое помещение раскрыло свои объятья и как бы обхватило их; под ногами застучал вскрытый пахучим еловым лаком пол.

Нику затолкали внутрь силой, пихнув в спину копьем и рыкнув сзади не совсем лесное слово, после чего девушке удалось, кроме уже вышеперечисленного, узреть в центре комнаты нечто, что каждому нормальному человеку было бы схоже на трон, но ей почему-то широкое кресло с завивающимися ручками в виде древесных корней и красным пуховиком, показалось ничем иным, как большим и, надо бы сказать, очень дорогим диваном, на котором восседал, а точнее «полеживал», относительно молодой человек лет сорока в черном кожаном костюме, короткой стриженной бородкой, черными зеницами глаз, высоким лбом и ровным носом.

Он был немного хмур, чуточку весел и, как, наверное, и все люди, подобные ему… подобные его статусу и стану, а также поведению – внушал неописуемый, а главное - необъяснимый страх.

На поясе его виднелся необычной формы клинок в серых ножнах, очень напоминавший саблю, но изогнутую до состояния некого серпа с инкрустированным на рукояти изумрудом.

По правую руку от вожака гильдии убийц, а Ника была уверенна, что видит сейчас именно этого человека, стояла, упершись спиной о мрак, высокая девушка с черными, как перо ворона волосами, длинными и прямыми. Они закручивались у нее в конский хвост и спадали до коричневого пояса, впрочем, почти, как и у наследницы дома Беллай. Глаза девицы были остры и пронзительны, неприятно резали своей неестественной розовизной, которую было невозможно объяснить, кроме как вмешательством какого-нибудь колдовства или магии.

- Мы привели ее, Босс, как Вы и просили, – заявил человек с факелом, ступая в комнату следом за Никой. – Смотрите какая! А эти волосы! Этот запах! Вы когда-нибудь видели такие волосы? – повторил он.

Тот, кого назвали «Боссом» наклонился вперед, поправляя дивный меч и внимательно изучая лицо юной наследницы дома Беллай. Так продолжалось несколько весьма долгих минут, пока физиономия вожака или же главы гильдии не вытянулась словно в судорожном припадке:

- Олухи! Где Вы ее достали?! – вскричал ни с того, ни сего «Босс», окончательно приподнимаясь с кресла-дивана.

Оба убийцы, стоящие за спиной девушки громко сглотнули, ошарашено переглянувшись.

- А-а что не так, Босс? – осторожно поинтересовался человек с факелом, машинально пятясь назад.

- Что не так? Что не так?! – взвыл глава гильдии. – Да она же выглядит точь-в-точь, как!..

Тут все подземелье внезапно пронял некий сейсмический толчок. Он заставил стены и пол задрожать, разнесся по воздуху громогласное эхо разбивающейся посуды, и канувших в нем слов главы гильдии.

Затем последовал еще один толчок, потом еще один. Так продолжалось до тех пор, пока шум землетрясения так же резко не утих, как и начался, а в место него лабиринт из поворотов и коридоров заполнил гул и рокот развязавшейся где-то драки с полным набором визгов, криков и лязга стали о сталь.

- Что там происходит? – гневно вопросил глава гильдии часовых, которые должны были дежурить его покои снаружи, но ответа не услышал. – Черт подери! Верк, Роб – олухи, кретины!.. – он убийственно посмотрел на человека с копьем и факелом, выхватывая из-за пояса дивной формы клинок. – Немедленно отпустите ее!

Но на это времени уже не было.

В дверь комнаты неожиданно что-то с яростью врезалось, трещины вспороли ее былую гладь, и скоро невероятно крепкий дуб превратился в сплошные щепки, разлетевшись по всей округе дождем из осколков, показав в коридоре невысокую черную фигурку с капюшоном на голове, сжимавшую правой рукой деревянный меч.

- Гарсил! – возмущенно крикнул Кид, заходя под свет люстры и скидывая с головы шелковую ткань. – Побери тебя Девять Демонов Мироздания! Какого дьявола эти ублюдки вздумали не пропускать меня к тебе?! – воскликнул юноша, глядя точно на главу гильдии убийц и разговаривая с ним, словно с каким-то подчиненным.

Паренек вернул меч в невидимый тайник:

– Мне что нужно повторять дважды?!

- Д-д-дважды?! Что?! Нет! Конечно же нет, милорд! Господин Кид!.. – взмолил Гарсил, чуть ли, не бросаясь перед антимагом на колени.

- Милорд? – удивились Верк и Роб.

- Господин Кид?! – ошарашенно повторила Ника.

- Да, и настоящий глава гильдии убийц под названием Охотники за Костями! - отчеканил парнишка, глядя на сконфузившегося Гарсила, который не мог найти и места, куда приткнуть свой виноватый взгляд. – И еще многих гильдий, знаете ли, которые расположены по всему Основному Континенту, - продолжил он, не забывая укоризненно поглядывать на «Босса» Охотников за костями, как бы порицая его.

- Поверьте, милорд, это вышло совершенно случайно! – попытался оправдаться Гарсил. – Как только я увидел, кого эти идиоты сюда притащили… я, я… Я тотчас приказал им немедленно отпустить юную леди!

- Это правда? – осведомился Кид у Ники.

Та утвердительно, хотя и отрывисто, кивнула.

- Что же, тогда никаких вопросов, - голос Пожирателя Зла стал на порядок спокойней и мягче. – Но, чтобы впредь такого больше не повторялось, Гарсил, - сказал парень и посмотрел за спину убийцы, будто что-то там углядев. – О, Симирилла, а ты немало выросла с нашей последней встречи, - ласково улыбнулся он, введя этими словами девушку с розовыми глазами, что стояла позади своего отца, в неловкое смущение. – Тебе ведь тогда было где-то одиннадцать, верно? Сейчас же получается тебе уже?..

- Ш-шестнадцать… - робко произнесла та.

- Именно, - Кид усмехнулся. – Не забывай присматривать за своим отцом, чтобы он часом не натворил каких-нибудь дел, хорошо?..

Красавица низко ему уклонилась в ответ.

- Значит, с этим порешили, - потомок Эвилая довольно потянулся, выпрямившись. – Теперь вернемся к тебе, Гарсил. Не расскажешь ли мне, что привело вас в Сад? Я слышал этот город сильно пострадал из-за Иссушающего Касания, ты что-нибудь знаешь об этом?

- Как раз по этому поводу мы сюда и прибыли, милорд, - возвестил «Босс» гильдии, продолжая смиренно поглядывать на Кида из-под лба. – Мы исследовали около трех десятков трупов, и я с уверенностью могу сказать, что это дело рук каких-то неведомых токсичных магических испарений. Первое, что приходит на ум на этот счет – это, конечно, проделки последователей Дакка и его вездесущей настойки, однако…

- Однако?.. – повторил юноша.

- Мы вскрыли каждую дверь в этом городе, обнюхали каждый дюйм и обшарили каждый невзрачный уголок, но никаких следов нечестивых кровавых ритуалов так и не нашли. Ни костей, ни каких-нибудь ингредиентов для настойки, ни мертвых животных – ничего.

- Стало быть это?..

Гарсила на миг задумался, почесывая затылок:

- Проделки некроманта, милорд, и очень, скажу я вам, сильного. Только вот непонятно зачем ему столько трупов? А самое главное: зачем ему пользоваться именно Иссушающим Касанием? Это ведь очень муторное и сложное проклятье. Тяжело в применении и долго действует.

- А как давно, еще раз, это происходит? – переспросил Кид. – Где-то с неделю?

- Не знаю, но мы пришли всего два дня назад, как только узнали, что здесь творится. Ведь Вы поручили нам внимательно следить за подобными происшествиями, дабы ничего дурного не произошло.

- Верно, поручал, - отчужденно пробормотал паренек, а про себя подумал: «Может ли это быть та самая некромантша, которая вчера напала на нас в поезде? Но тогда это отличается от слов часового, что все закончилось неделю назад… В тоже время Гарсил с бандой здесь всего два дня… Черт подери, ничего не сходится! Но если болезнь – дело рук некроманта, хах!.. То это самый настоящий демон воплоти, а не человек, раз он сумел полгорода положить одним лишь проклятием, - Кид закусил губу. - Но такую сильную ауру я бы с легкостью почувствовал. Глена ведь я чувствую, а он сейчас поди знай где, - он многострадально вздохнул. - Ладно, вариант с Дакком полностью отпадает, ведь я забыл учесть еще один фактор, что Охотники за костями перерыли весь город в поисках мест, где в теории могли бы, проводиться его ритуалы. Получается, все-таки некромант… Но сто процентов не тот, кто был вчера с нами в поезде».

Все это долгое время Кид стоял молча, а окружающие его боялись проронить и слово.

- Хорошо, - наконец подал голос парнишка, подняв с пола свой томный тяжелый взгляд. – Как бы то ни было, раз мы все равно этого некроманта никак найти не можем – то и Пагинн Оскверненный с ним. Будто мне больше нечем заняться.

- Вы... сейчас на задании, милорд? – осмелился поинтересоваться Гарсил у своего господина.

- Нет, Гарс, - уже полностью любезным тоном сказал Пожиратель Зла. – Сейчас я гонюсь за сам знаешь кем. Их следы видели в Мароу, сейчас я направляюсь туда.

- Вы нашли их следы?! – громко воскликнул Гарсила, а в его голосе, кажется, даже зазвучали нотки какого-то трепета. – Вам нужна помощь? Знайте, я за Вас жизнь отдам!

- Нет, спасибо. Здесь я справлюсь сам, - улыбнулся Кид и странно уставился на потолок над собой, всматриваясь в камень. – Крики… - пробормотал юноша себе под нос, опуская голову долой. – Я слышу сверху крики, Гарс.

- Слушаюсь Вас! – тотчас отчеканил «Босс» гильдии и присвистнул. В раме вышибленных дверей немедленно появился какой-то человек, сжимающий в руке странной многоугольной формы лампадку, в которой мерцал свет синего кабонового кристалла.

«Так вот почему я не могла использовать здесь магию», - промелькнуло в голове у Ники, как только девушка увидела сие чудное приспособление. Она совсем забыла о том, что так называемые «кабоновые кристаллы», которые в основном используются для впитывания «лишней магии», – могут и напрямую высасывать ее из пространства вокруг себя и в том числе из живых существ, дабы никто в радиусе их действия не мог использовать заклинания.

По щелчку пальца Гарсила человек, принесший лампадку, незамедлительно затушил ее, и к Нике снова вернулась ее прежняя сила.

- Виктера, - прошептал Кид и снова поднял голову к потолку. Его синие глаза долго смотрели в одну и ту же самую точку, не отрываясь и не моргая, все буравя тьму над собой, пока внезапно не расширились толи от удивления, толи от ужаса, после чего быстро метнулись обратно на лицо «Босса» гильдии убийц, где к их выражению еще и прибавился эхоподобный голос.

- Нам нужно немедля попасть в Стеклянную Деву, Гарс! Есть из этих подземелий выход прямо к верхним улицам?!

- К-конечно, милорд есть! За мной!

- Но что случилось?! – попыталась выпытать у антимага Ника, пока они всей толпой выбежали из комнаты и затем стремглав кинулись куда-то наобум сквозь тьму.

- Не сейчас, Беллай! – отрезал потомок Эвилая, заворачивая по правую руку. – Лучше не отставай и беги!

- Но… - попыталась возразить ему Ника, однако ее уже никто не слушал, а загадочные крики, о которых говорил Кид, спонтанно заполнили собою все запутанные коридоры, со стенанием обрушив на бегущих пучки пыли и грязи.

Тогда девушка сама захотела посмотреть, что же творится там, снаружи, использовав то же заклинание, что и потомок Эвилая. Она посмотрела наверх, где, на расстоянии почти что четырех метров над ними, ужасные, безобразные и донельзя страшные существа, похожие на вурдалаков, вылезшие из ниоткуда, рвали и метали бедных людей на рыночной площади, завывая в потоках крови и криков.

Ника почувствовала, как у нее немеют ноги: «Нет-нет!.. Я, я должна быть сильной! Я должна быть сильной, иначе!..»

- Не смотри наверх, Беллай! – внезапно прервал ее внутренние терзания синеглазый паренек, бежавший впереди, и девушка немедленно опустила свой взгляд вниз, сама, не понимая, почему так беспрекословно подчинилась приказу юного антимага.

Впрочем, зрелище, что она увидела перед собой, ужаснуло ее также, как и кровавая бойня, что точилась сверху. Сначала ей бросилось в глаза огромное пятно маны, что источал из себя именитый Пожиратель Зла, словно ее генератор. И хотя Ника уже видела подобное, на мгновение, сие зрелище даже лишило ее дара речи, ну а после…

После она посмотрела деревянный меч Пожирателя Зла. И это – было самое ужасающее.

Заклинание ясновиденья – Виктера, исказило гладкую и спокойную форму тихого и, казалось, спящего древним сном лезвия, и клинок стал черным. Черным, как и мрак, что сидел глубоко в душе одиннадцатилетнего паренька, а средь этого мрака, этой пустоты, что всасывала в себя и свет факела, и вообще весь свет, что клочками вился сейчас перед наследницей дома Беллай, девять красных… если не сказать алых огоньков, источили свою невероятную мощь.

«Что это такое?..» - чуть ли не выдавливая из себя эти слова, прошептала девушка, жмурясь каждый раз, как очередной красный огонек вспыхивал по неизвестной ей причине и словно пытался цапнуть ее за зрачки.

- Здесь, милорд! – толпа, состоящая из четырех убийц, двух девушек и одного антимага остановилась возле небольшой ступенчатой лестницы, которая упиралась в деревянную стену, что росла просто из серой каменной кладки.

- А-ну-ка все отошли! – рявкнул Пожиратель Зла, расталкивая убийц и пробираясь вперед. – Твасадэн! – кулак антимага крепко сжался, после чего от деревянной перегородки, что вела в подвал какого-то помещения, не осталось ровным счетом ничего, кроме изломанного дерева.

- Хэй! Чего встали?! А-ну бегом наверх! – приказал Кид, и вся толпа, застывшая было на месте от увиденного, незамедлительно ввалилась внутрь большого темного помещения, что всё, от потолка до пола, было заставлено бочками с вином и медовухой.

– Мы сейчас в подвале Стеклянной Девы, - сообщил юноша, оглядываясь вокруг. Заклинание ясновиденья прекратило свое действие, и сейчас лишь свет нескольких факелов освещал гигантских размеров комнату, больше даже схожую на какой-нибудь императорский тронный зал, нежели на склад обыкновенной выпивки. – Ищите выход! Судя по топоту над нами – там сейчас идет драка!

- С кем же? – воскликнула Ника, оказавшись рядом с пареньком.

- С мертвыми, - залихватски улыбнулся антимаг. – А вон и лестница! – он указал в противоположную часть комнаты.

- Как с мертвыми? – девушка потянула его за рукав. – А как же нам с ними сражаться?!

- А тебя никто и не просит, Беллай, - отрезал паренек, уже почти что, взобравшись к откидному люку, ведущему внутрь самой гостиницы, где замер, возясь с каким-то хитроумным механизмом, опечатывающим люк. – К тому же, а на что нам Охотники за костями? – усмехнулся Пожиратель Зла и резко откинул большую деревянную крышку в сторону, пролив внутрь подвала поток яркого света. – Они в этом деле профи! Иганас Лелласуол[3]! – яростно прокричал Кид и выпрыгнул наружу, ослепив своим заклятием целый десяток озлобленных монстров, с которыми внутри таверны точилась ожесточенная драка и явно не на пользу живых.

Твари вспыхнули, покрылись дымящимися пузырями и растаяли, словно лед, прямо на газах у нескольких рыцарей, хозяина трактира, ну и, конечно же, Глена с Элли, которые были единственными здесь, кто давал чудовищам достойный отпор.

- Явился - не запылился, - обижено прохрипел Креститель, видя, как его закадычный друг, предварительно выпрыгнувший просто из-под земли, достает из-за пояса деревянный меч. – Где тебя носило все это время, Кид?

- Разговорчики в строю! – отчеканил парнишка, зарубив тонким лезвием отбившегося от общей массы вурдалака. Их врагов все еще было достаточно, чтобы сожрать здесь абсолютно всех. – Но зато я привел подкрепление, - улыбнулся он, и в этот же момент из подвала на свежий воздух выбежали глава гильдии убийц, три его подчиненных, а также две девушки.

- Гарс?! – удивленно вопросил Креститель.

- Гленушка? – изумился убийца. – Ты ли это? Сколько лет, сколько зим? – «Босс» гильдии увернулся от огромных когтей напрыгнувшего на него вурдалака и вернул тому сторицей, отрубив твари голову.

- Да где-то года два, Гарс! – ответил Креститель, в свою очередь, поджарив заживо еще одного монстра.

- Я сказал: разговорчики в строю! – оборвал их Кид, одним махом зарубив сразу несколько противников и окинув взглядом поле боя, пытаясь понять, откуда лезут эти твари.

Однако ничего, кроме как пустых воплей о помощи и потока чудищ, не разглядел и не услышал. Вскоре врагов стало так много, что им пришлось отступать к лестнице, что вела на верхние этажи, ибо в противном случае их бы просто снесло настоящим мертвым потоком.

Становилось тяжело дышать.

Кид Ферсифал продолжал неумолимо рубить и рубить, пока вокруг него не собралась целая гора тел. Убивая, юноша все пытался найти решение сложившейся ситуации. Он прекрасно понимал, что не может действовать в полную силу из-за риска подвергнуть опасности тех, кто стоял позади него - и это была не только юная наследница дома Беллай, но и хозяин трактира, а также Гарсила с дочерью и его подчиненными.

Была бы истинная воля Пожирателя Зла – здесь и камня на камне не осталось бы, однако в этом случае пострадают невинные.

Одно-единственное высшее огненное заклятие снесло бы всех здесь за считанные мгновения, однако в то же время оно без труда бы обрушило тонкие стены Стеклянной Девы, похоронив под ними всех, кто сейчас бился рядом с ним.

Стоять бы остался один лишь Глен, и-то при условии, что сорвал бы с левой руки как минимум первую печать.

Парень думал над чем-то, что сработало бы столь же смертоносно для чудовищ, но безопасно для Глена и остальных, после чего он смог бы быстро найти того чертового некроманта, который и плодил всю эту нечисть, зарезав его одним-единственным взмахом меча.

Кид все также от чего-то не мог почувствовать его ауры, однако прекрасно знал, что подонок рядом и даже, возможно, следит за побоями в городе, упиваясь визгами новых жертв.

«Решено», - подумал потомок Эвилая, отправляя повторно на тот свет внеочередное чудовище.

- Глен! Слушай мою команду! – крикнул он другу, который сейчас отчаянно уворачивался от огромных челюстей. – Этих утырков слишком много! Такими темпами мы их ни за что не перебьем!

- И что же ты предлагаешь? – Креститель отступил назад, ближе к антимагу.

- А вот, что! – Кид сбросил с себя черный плащ. – По моему сигналу – бери Нику с Элли – и беги отсюда! Хватай нашу повозку и стремглав мчись прочь из этого треклятого города!

- А ты? – ошеломленно вопросил чародей.

- А я скажу… Прости, что снова взываю к тебе, о любовь!

- Что? Нет! Кид, не смей этого делать!!! – Глен, не задумываясь рванулся к другу, чтобы отобрать у того деревянный меч, но дорогу преградили ему сразу с десяток чудовищ.

- Прости, что желаю ласки твоей и веры твоей! – продолжал громогласно антимаг, донеся эти слова до всех, кто был сейчас в трактире в том числе и до наследницы дома Беллай, которая с изумлением и трепетом уставилась на крохотного антимага: «Не может быть…»

- Прости, и дай мне свою силу! Д-деревянный меч Эвилая!.. Форма третья! Любовник Смерти! – и тогда Кид со всей яростью, со всей силой и гневом вонзил меч себе в сердце.

И трещина боли тотчас расколола его лицо, глаза вспыхнули, как в предсмертном одре, налились синим и сорвали с уст крик, заставивший застыть на месте само время, само бытие заставить замереть.

Наследница дома Беллай вскрикнула, видя, что творится с юным антимагом, и за мгновение оказалась рядом с ним. Она подхватила его под руки, так как из-за ужасной бои потомок Эвилая чуть было не свалился лицом на пол, однако, благодаря Нике – отделялся лишь легким испугом, после чего, с яростным: «Ар-г!» - вытащил из себя клинок, а кровоточащая рана начала быстро затягиваться, пока и вовсе не исчезла.

Когда это произошло, деревянный меч в руке паренька начал чрезвычайно быстро менять свою форму: его рукоять удлинилась, лезвие выросло в несколько раз и изогнулось под диким углом… и Пожиратель Зла сжал в руке гигантскую обсидиановую косу, что блестела в свете солнца малахитовыми звездами и яркой сиренью, внушая страх в души тех, кто сейчас был ему врагом.

Глаза антимага вспыхнули, его тело налилось мощью Любовника Смерти, он сделал шаг вперед и в момент разрубил абсолютно всех мертвецов, что сейчас находились под крышей Стеклянной Девы.

- Дэстэ Угол Ллэ Ноох[4]! – рявкнул Кид не своим голосом и ударил косой по полу. – Э Вата, Куг Имм Леблэлэ, Скрептэзу Ва Имм Твасадэн[5]! – ударил, после чего от рукояти косы во все стороны бросились витиеватые черные тени, что пронзили насквозь безобразные мертвые тела чудовищ, породив… в них новую жизнь.

Через мгновение на стороне Пожирателя Зла уже высилась огромная армия все тех же мертвецов, которые по первому же неуловимому приказанию – бросились из трактира наружу рвать и умерщвлять себе подобных.

– Бегом в телегу, Глен! – снова завопил паренек, но не успел Креститель хоть что-то ему сказать в ответ, как именитый антимаг уже выскочил следом за своими «подопечными», ворвавшись прямо в гущу боя.

На улице было еще жарче, нежели внутри гостиницы, так как здесь дрались далеко не только орды вурдалаков некроманта, но также отчаянно боролись и рыцари городского гарнизона на пару с магами, и местными жителями, кто совсем уж не горел желанием стать обедом для безумных чудовищ.

Естественно, внезапное появление на поле боя великого Пожирателя Зла наперевес с гигантской обсидиановой косой, немедленно переломили исход боя. Мертвецы стали драться с мертвецами, и ряды Ферсифала немедленно пополнились новыми бойцами, когда падали их враги. Направляя мертвые отряды силой собственной мысли, а также силой, что была сокрыта в третьей форме деревянного меча – Кид без особого труда сумел очистить главную улицу за несколько минут, тем самым давая возможность Глену и девочкам благополучно сбежать.

Когда это произошло, парнишка в три ловких прыжка взобрался на крышу ближайшего к нему дома, окинув взглядом окрестности.

Что же, картина была не из лицеприятных.

Пожары, трупы и ужас.

Тут его взору приметился странный силуэт, мелькнувший на крыше одного из домов, что окружали рыночную площадь.

- Виктера, - прошептал паренек, устремив взгляд на ровную гряду черепичных крыш, что спускался долой к большой площади с фонтаном. – Что?.. Как это возможно?.. – только и успел произнести он, увидев вдалеке фигуру человека в белой маске и красными, как кровь, шелковыми волосами.

- Умри, - внезапно прозвучало позади него.

- Еще чего, - с безумной улыбкой ответил Пожиратель Зла и в последний момент заблокировал удар огромного двуручного меча. – Умрешь здесь только ты! – юноша резко потянул на себя древко косы так, что то, чуть было не разполовинило красноволосую некромантшу надвое.

Однако, как и в первом случае – сталь ударилась о сталь, породив лишь струю искр.

– Хах, признаться, я невероятно удивлен! – произнес антимаг, начиная наносить серию шквальных размашистых ударов своим гигантским оружием, быстро тесня своего противника к краю крыши. – Я всегда думал, что быть в двух местах одновременно - полнейший абсурд! – Кид пригнулся от выпада сверху, ушел влево, закрутив косу над головой, и попытался отсечь противнику башку.

- О чем ты, антимаг?! – яростно прошипела красноволосая бестия, словно не понимала, про что он говорит. – Как можно быть в двух местах одновременно? – она резко отпрыгнула назад, и черное лезвие Пожирателя Зла разрубило воздух. – Ты что совсем сошел с ума?!

- Возможно! – Кид со скоростью света опустил черное лезвие вниз, пригнулся и ударил кончиком древка некромантшу в грудь. – Фалмэнэ! – в его свободной руке заискрился пучок змеевидных молний. Красноволосая бестия взвизгнула, но все же успела увернуться от заклинания, которое еще мгновение и изжарило бы ее заживо.

«Уклонилась?.. – задумчиво пробормотал себе под нос паренек, глядя с какой скоростью его противник отступает назад. – Значит… все-таки не в двух местах одновременно… - он резко бросился вперед. – Савэн!» - с его руки сорвался огненный шар.

Раздался громкий взрыв, тело красноволосой бестии все покрылось серым дымом, и та полностью скрылась в нем. Казалось бы, враг повержен, однако, когда дым от огня рассеялся, Кид увидел, что некромантша успела закрыть себя Духовным Барьером, оставшись целой и невредимой.

«Значит, мои догадки все же оказались верными… - заметил потомок Эвилая, в свою очередь, тоже машинально уклоняясь от шального заклятия, пущенного в его сторону. – Это не та официантка, которая обслуживала нас вчера в поезде, иначе она б не защищалась от моих заклятий, так как вчера ясно поняла, что они на нее не действуют. Это совершенно другой человек, однако выглядящий точно также, - юноша в очередной раз замахнулся косой и сталь снова ударилась о сталь. – Но это и не иллюзия, а также далеко не какой-нибудь пространственный клон. Это…»

- Кид! - раздался голос где-то снизу, и антимаг увидел, как из гостиницы выбежал Глен с девочками. Креститель столкнулся взглядом с загадочной неромантшей, а та, в свою очередь, бросила разгневанный взгляд на Нику с Элли, которые замерли, будучи поражены тем, что творилось сейчас на главной улице, и расхохоталась.

- Чего ты встал, увалень?! – вскрикнул Пожиратель Зла. – Я сказал: бегом в телегу!

- Убежать вздумали? – злобно процедила сквозь зубы некромантша. – Не уйдете! - она спрятала свой двуручный меч в ножны за спину, воздела руки к небу и громко прокричала. – Джакадайзэн[6]!

- Нумаарэ[7]! – прозвучало в ответ со стороны антимага.

Их крик слился воедино, и силы обеих заклинаний смешались в диком потоке маны, мечась со стороны в сторону, кружась и вертясь, стараясь пересилить друг друга и в конце-то концов решить, чье приказание: восстать или упокоится – проповедовать мертвым.

Произошел некий диссонанс, всплеск разрушительной мощи, породивший сам себя и, так и не поняв чью сторону назвать победителем – он разорвал округу оглушающим взрывом, огнем и молниями, после которых настоящей живой волной из камня, земли, костей и трупов на главную улицу снизошла волна полумертвых чудовищ, что валилась и падала, сметая все на своем пути из самой земли и в землю же уходила.

- Беги, Глен! – вскричал антимаг и кинулся наперерез некромантше, которая хотела ускользнуть от него, воспользовавшись всеобщим переполохом. Он настиг ее также быстро, как и ту, что встретилась ему вчера в поезде, и также неуловимо занес для удара оружие самой смерти, однако даже после столь яростного противостояния и битвы заклятий – его удар был отведен в сторону заклинанием подвида магии ветра, и черное лезвие по само древко вошло в черепичную крышу.

Дальше прозвучало ржание коней, Кид на секундочку отвлекся, почувствовав, как где-то неподалеку открывается портал, и через мгновение подле некромантши выросло трое в алых рясах, которые тотчас утащили ее «по ту сторону пространства».

«Вот же скоты! - промелькнуло, как молния, в голове антимага. – Ждали удобного момента, чтобы спасти ее!» - он выругался, обернувшись в ту сторону, где недавно еще стояла их телега, с облегчением выдохнув, видя, что Глен уже вихрем мчит вниз по серпантинной улице, прорываясь через хаос, огонь и бойню, а за ним, словно сама смерть, катится волна уродливой магии, что была порождена совместными усилиями его и некромантши.

Кид бросился по крышам домов следом за ними.

Будто акробат преодолевал он метр за метром, прыгая и помогая себе магией. Параллельно с этим ему навстречу постоянно попадались всевозможные монстры, которых он убивал, и дальше бежал, сломя голову, вслед за крытой телегой, пока не настиг ее, приземлившись точно на крышу движущейся повозки, заставив последнюю заходить ходуном, будто во время землетрясения.

- Держитесь, девочки! – лихо прокряхтел Креститель, натягивая поводья на очередном диком повороте. – Сейчас будет жарко! – и… так и случилось. В тот же момент они вылетели на площадь с фонтаном, где все еще шел бой простых людей с монстрами, и на их бедную телегу тотчас со всех сторон налетели бестии. – Оринн Арбада!

- Цепи Эвилая!

От такого крика бедные кони кинулись вперед еще быстрее, а повозку окружил желтый непробиваемый щит. Затарахтело железо, засиял бликами обсидиан и с десяток озлобленных чудовищ сначала превратились в капусту, а после были разбросаны по всей площади ошметками мяса.

- Пресвятой Аврил! – воскликнула Элли, чуть было, не вывалившись из их чудного транспорта прямиком на каменный тракт.

- Еще немного, еще немного! – оповестил Глен, выводя повозку на финишную прямую просто к главным воротом Сада. – Мы почти выехали отсюда!

- Цепи Эвилая! – снова раздалось над их головами, и бессчетное множество черных шипастых цепей, подобно пулям, пронзили новую армаду монстров, что собиралась напасать на них. Кид просто-таки вытанцовывал на крыше телеги, вымахивал косой направо и налево, разрывал гнилые тела острым, как бритва, лезвием, орудуя самой смертью.

И вот, перед ними уже замаячила арка ворот, Глен ударил поводьями, кони испустили бешенное ржание, и четверо путников вырвались за серые стены города как раз в то время, как огромная волна грязи, костей и трупов заполнила его до краев.

Они продолжили мчатся по серому тракту, пока город окончательно не скрылся за лесом, что окружал его. Тогда Глен немного сбавил скорость, лошади перешли на рысь, и накалившаяся было обстановка, наконец, поумерилась, а подруги внутри телеги облегченно набрали в легкие воздух.

- Кажется выбрались, - прокомментировал Глен, оглядываясь назад на своих учениц. – Вы как там, девочки, все живы?

- Д-да, учитель Глен, - ответила Ника, аккуратно потирая ушибленный бок. – Все живы.

В этот же момент с крыши телеги к ним спрыгнул Кид, предварительно превратив огромную косу обратно в деревянный меч.

- Не отвлекайся, Креститель. Следи лучше за дорогой, - Пожиратель Зла устало опустился на одну из скамей, закинув одну ногу на другую, положив возле себя свое оружие.

Было видно, что паренек хотел сказать что-то еще, возможно, отблагодарить Нику за то, что она помогла ему устоять на ногах, однако внезапно его лицо ни с того, ни с сего перекосила ужасная судорога боли.

Он наклонился вперед, пытаясь закрыть лицо руками и тотчас блеванул кровью.

– Д-дьявол! – захлебываясь, Кид достал из воздуха несколько черных флакончиков, но не удержал их из-за очередного припадка, и те грузно покатились по дну телеги. – Ар-г! – паренек сжал кулаки, пытаясь сдержать очередной приступ тошноты.

- Ника, Элли! Срочно! Помогите ему! – рявкнул из-за плеча Глен, пытаясь остановить повозку.

Элли с ужасом уставилась на Крестителя, настолько ее ужаснула картина перед ней, и лишь Ника Беллай, действуя быстрее, чем, наверное, самый быстрый человек на земле, в мгновении ока и даже, казалось, не задумываясь, подхватила один из черных флаконов, что закатился куда-то под ее скамью, откупорила крышку и, хотя и дрожащими руками, но помогла Киду выпить его содержимое, разбив пустой пузырек о Королевский Тракт.

Синие глаза Пожирателя Зла тотчас задернуло серой пеленой, парень покачнулся, одолеваемый сильным лекарством, после чего упал на дно телеги, где и уснул тревожным сном за считанные мгновения.

Глен тяжело выдохнул на месте извозчика.

Все закончилось.

- Пресвятая мать Аврила, - прошептала Элли дрожащим голосом. – Опять это… с ним произошло… почему?

- Долгая история, - отказала Ника, наклоняясь к антимагу, вознамерившись взгромоздить его тело обратно на скамью. – Поговорим об этом позже, Эл, а сейчас, пожалуйста. Не могла бы ты мне помочь?

Элли кивнула и помогла подруге уложить паренька обратно на его импровизированное ложе, где сон поглотил его еще сильнее и в воздухе повисло тихое юношеское сопение.

- Спасибо вам, девочки, - раздался тогда голос Глена, когда все более-менее устаканилось. – Вы его спасли.

Ника смущенно усмехнулась.

- Р-рада была помочь, учитель, - сказала она, опуская голову. – Рада была помочь.

- Но… что теперь, учитель Глен? – испросила Элли, глядя сначала на уснувшего антимага, потом на Крестителя, и так по несколько раз. – Куда мы направляемся теперь?.. Что будет с учителем Кидом, и? ... как нам попасть домой?

- Пока что мы просто будем двигаться вперед, - успокаивающе ответил чародей, поправляя поводья. - Ближайший город отсюда – Семисил, доберемся до него, а там и видно будет.

- Семисил? – удивленно переспросила Ника, не веря своим ушам. – Там ведь живет моя дорогая тетушка - Клавдия Ириторке Басск. Мы сможем остановится в ее поместье, если понадобится. Уверена, она будет рада принять у себя новых гостей.

- Неужели? – Креститель изумленно поднял одну бровь, хотя его истинное удивление было куда меньших масштабов. – Хм, а я этого и не знал. Что же, тогда в путь. Доберемся туда за три дня.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Билл сидел на деревянном стуле у входа в палату номер семнадцать, тихо и мирно потягивая воздух узкими ноздрями, наблюдая сквозь полузакрытые веки спад сумерек. Чуть поодаль от окна, примостившись на кушетке для одежды, лежал его верный друг и товарищ Марк, который благополучно доканчивал третье яблоко, превращая мелкие косточки в ничто одним лишь мановением руки. На улице был слышен тихий стук молоточков; пение вечерних птиц щекотало парню небо, заставляя его невольно зевать.

Они прибывали здесь с того самого момента, как мистер Габриель де Леованский канул в обморок после нападения своего бывшего ученика - Престона Окка. Бедный так был шокирован произошедшим, что не выдержал и решил отключиться на долгие пять часов, оставив Хранителей Зла дождаться, когда ставленник Совета Двадцати очнется, а когда это произойдет - то все ему объяснить и, если получится, возможно, даже склонить на их сторону…

Судя по всему, чародей уже прекрасно знал на каком cчету стоит Кид Ферсифал у его «покровителей», а посему, парням думалось, и к более-менее конструктивному разговору он будет расположен чуточку больше, чем прежде.

Вдобавок иметь в союзниках человека, который раньше учил Престона Окка, что нынче сошел с ума по непонятным, но весьма скорее всего очевидным причинам - было для них как нельзя кстати, и пошло бы на пользу общему делу. За это долгое время они очень много думали, что же делать с этой «маленькой проблемкой», которая возникла у них на пути в виде бывшего уравнителя, и не пришли к лучшему решению, кроме как заручиться поддержкой того, кто знал его, как облупленного - то есть мистера Габриеля.

Приказаний со стороны Мистера Сааро не поступало, а значит сейчас они должны действовать по собственному усмотрению и положившись на собственные силы.

Так, например, Билл в полудреме все думал, что же они скажут де Леованскому, когда тот откроет глаза: поведают ли, что его бывший ученик после визита в «дом с привидениями» - полетел с катушек, или же наврут с три короба, чтобы избавить себя от дальнейших глупых разъяснений. Смешно, однако, но юноше все-таки хотелось рассказать бедному пострадавшему правду больше, чем лгать ему… ведь в этом мире и так уж слишком много вздорной и ненужной лжи, тайн и загадок. Зачем, спрашивается, поощрять ее еще больше?

Также парень размышлял над тем, что же сейчас делает его наставник, жив ли он и здоров… Думал о том, чьим хранителем обязался быть еще семь лет тому назад, когда впервые повстречал дивного сказочника Сааро Мелогалли во все том же «Колокольчике Юга», дав клятву умереть во Зло и во имя Зла.

И самые разные, дикие мысли посещали его в тот момент.

- Слушай, Билл, - внезапно подал голос Марк, выведя друга из полусна. – А как ты думаешь, Пожиратель Зла… он все-таки сумеет отомстить за своих близких?

- С чего это вдруг такой странный вопрос, дружище? – поинтересовался паренек, вставая на ноги и сладко потягиваясь. – Сможет или нет – а мы в любом случае будем с ним до конца. Ведь это наш долг, как Хранителей Зла.

- И то верно, - Марк превратил семечки у себя в руке в сероватый дым. – Ведь ради этого живем ты и я.

- Ради этого крутятся звезды на небе, - продолжил Билл.

- И когда случится так, что история повторится, и Эхтолонский Вулкан проснется, изрыгнув наружу смерть… - сказали одновременно оба друга.

- Пожирающий Зло сразится со Злом, вышедшим на свет божий, и лишь один из них станет победителем, - закончил стихотворение Билл и умолк. Умолк на долгие полчаса, что тянулись больше, казалось, нежели сама сущность времени. Юноша процитировал первую строчку их «кодекса», кодекса Хранителей Зла, который он принимал, когда вступал в эти ряды.

Строчку, которую он выучил наизусть, даже не подозревая об этом, строчку, смысл которой Мистер Сааро так и не раскрыл им полностью, хотя постоянно твердил, что придет время, и они все сами узнают. Иногда им представлялось, что именитый сказочник просто выдумал ее. Выдумал ради таких, как они, однако… сомнения тотчас улетучивались, когда в дискуссию вступал здравый рассудок и размышления.

Истина находилась даже в самых диковинных частях, порождая все новые и новые вопросы. К примеру, когда речь заходила об Эхтолонском Вулкане, где, как знают все, тысячу лет назад Двадцать Четыре великих Заклинателя запечатали Великое Зло, объединившись.

- А что ты думаешь на счет Тройки Небес? – снова спросил Марк у Билла, нарушив этим звенящую тишину. - С чего вдруг такое рвение Императора Солнца укрепить связь между Империями Дождя, Луны и Солнца? Думаешь, в этом есть какой-то скрытый замысел?

- Не нам судить поступки Безликого, Марк, - отрезал тот. – Как и не судить поступки великого Пожирателя Зла… - паренек нахмурил брови и задумался. – Хотя знаешь, эльфы…

- Что эльфы? – удивился здоровяк.

- Эльфы Кривого Полумесяца последнее время уж больно активно влезают во внутреннеполитические отношения Основного Континента. Если я не ошибаюсь, их протеже даже присутствовали на последних Собраниях Шести Империй. Может, поэтому великий Император Солнца хочет укрепить свои позиции? Чтобы противостоять им?

- Да ну, брось… эльфы? – беззаботно отмахнулся Марк. - Это все сплетни высшего сословья. Эльфам здесь не рады и рады не будут. Война Огня и Луны не прошла даром. Они ведь до сих пор не могут оправиться после нее, хотя прошло уже больше, как тысячу лет. Чтобы вмешиваться в дела Основного Континента у них пока слишком мало силы и влияния. Но вот что будет, когда они накопят ее?

- Этого лучше не знать. Еще одной такой войны этот мир не выдержит, - устало сказал Билл.

- Агуллан? Когда ты имеешь в виду «этот мир», ты имеешь в виду Агуллан? Возможно. Но вот, что ты скажешь на счет Терримонии[8]?

- О ней и речь даже не идет. Терримония так далеко, что ей абсолютно наплевать на дела, творящиеся в Агуллане. Если не ошибаюсь, когда было выпущено Великое Зло – они даже не знали об этом, а здесь… Единый Континент уже был раздроблен на шесть мелких осколков, и хаос заполнил мир от края до края.

- Ладно-ладно, убедил, - залепетал Марк. – Молчу.

- И молчи, - Билл снова уселся на стул у двери, устремив взгляд на тени за квадратным окном, на то, как они ползли по карнизу здания, протискивались сквозь стекло в палату, где пропадали в свете масляных лампадок. Сумерки сгущались, и юноша даже опомниться не успел, как уснул. Уснул крепким сном, проматывающим время и звезды на небе. Сном, что уносит тебя вдаль… туда, где тихо и спокойно, и нету ни «войн», ни бедствий, ни смерти, ни боли…

В мир дремы и ласк.

[1] Дословно переводится с языка чар как: «Еще хотя бы одно слово прозвучит из этого грязного, черного рта – я за себя не ручаюсь».

[2] Прозвище Дакка Лживого времен его членства в дюжине Тьмы.

[3] Переводится с языка чар, как «свет», «вспышка».

[4] Дословно переводится с языка чар, как: «Смерть пришла за вами!»

[5] Дословно переводится с языка чар, как: «А я, как ее любовник, владею и ее силой!»

[6] Переводится с языка чар, как «восстать», «встань», «поднимись».

[7] Переводится с языка чар, как «усни», «упокойся».

[8] Название части мира, что находится «за Агулланом». Дословно с языка чар переводится как «Юг».

Глава 10. Дождь поражения

Билл проснулся, когда за окном палаты номер семнадцать уже была сплошная тьма и ничего, кроме тьмы. Сколько он пробыл в мире грез – сказать было трудно. Однако, в любом случае это помогло ему кое-как восстановить собственные силы, и сейчас парнишка чувствовал себя куда лучше, нежели до того. Он медленно открыл глаза и увидел, что Марк, его закадычный друг, точно также, как и он еще буквально секунду назад, спит на своей кушетке в дальнем углу комнаты и храпит, как ни в чем не бывало.

- Проснись и пой, верзила! - буркнул староста десятого имени Орина, встав со стула и пнув ногой «ложе» своего друга, который расплылся на нем, словно кот среди мягких подушек.

- А? Я и не спал! - здоровяк тотчас открыл заспанные глаза и завертел во все стороны головой. – Не хотелось как-то, знаешь ли… Да и… к чему ты ко мне прикопался-то, а? Погляди вон лучше на что! - Марк указал Биллу за спину, тот обернулся и увидел, как на краешку больничной койки со все еще достаточно «усталым видом» сидит и смотрит на них округлившимися глазами Габриель де Леованский собственной персоной.

- Мистер Габриель? – улыбнулся Билл, полностью оборачиваясь. – Хорошо отдохнули? Как Вам спалось?

- Спалось? – еще не совсем понимая, что от него хотят, перепросил ставленник Совета, потирая нос. – Пресвятая мать Аврила, - в последствии выдавил он, когда два друга подошли к нему и уселись напротив. – Что происходит, мальчики? Что с Престоном и?.. Я хочу знать все, - сказал чародей, как-то даже по-детски, что ли, уставившись на них.

- А Вы точно будете держать язык за зубами? – спросил Марк насторожено, как бы невзначай пригрозив ставленнику Совета своей рилавитовой булавой.

- Клянусь самим Аврилом, - прошептал тот и продолжил испытывающе пялиться на друзей.

- Что же. Мы Вам верим, - кивнул, улыбаясь, Билл, после чего подошел к двери и тщательно проверил заперта ли она. После паренек проделал тот же трюк с защелками на окне и только тогда вернулся обратно к своему слушателю, сложив руки перед собою. – Итак, что же Вы хотите знать в первую очередь?

- Что случилось с Престоном? Почему он так странно себя ведет? И зачем напал на меня?

- Все очень просто, - Билл покосился на Марка, словно спрашивая у того, говорить ли ему правду. Здоровяк утвердительно качнул головой. – Все очень просто, - повторил юноша. – Мы с коллегой склоняемся к тому, что Вашему Престону промыли мозги. Мы не знаем, что это за магия и как ее нейтрализовать, однако факт того, что она чрезвычайно сильна – остается фактом.

- Промыли мозги? Как? Престон ведь не дурак! Как он, не сопротивляясь, позволил этому произойти? – ошарашено вопросил ставленник Совета.

- Этого мы не знаем, так как видели его в последний раз именно тогда, когда он еще был вполне себе здоров, - ответил Билл.

- А-а где это было?

- В проулке недалеко от Красной Площади, если я не ошибаюсь. Он зашел в дом, за которым мы давно вели слежку, и не вышел из него, - юноша пожал плечами.

Услышав данное, Габриель хотел что-то сказать, а по некоторым меркам - даже воскликнуть, но ввиду сокрытых причин, отделался лишь тяжелым вздохом и долгой паузой где-то на минут семь:

- С ним кто-нибудь еще был? Может, его друзья?

- Нет, - немного помедлив, задумчиво ответил уже Марк, взяв эстафету разговора в свои руки. – Однако, в дом он зашел не один. Его завела туда красноволосая девушка. Верно, Билл?

- Да, так и есть. Ее зовут Вилика, это Вам что-нибудь говорит, мистер Габриель?

Тот отрицательно покачал головой, и в палате снова ненадолго повисла тишина.

- Мы думаем… - наконец подал голос Билл. – Эм, в общем мы думаем, что она наверняка причастна, если даже не виновна в том, что произошло с Престоном.

- Я-ясно, - Габриель уныло опустил голову. – Но кто вы такие на самом деле, парни? И почему спасли меня, хотя я… сделал много чего не очень хорошего.

- Мы – Хранители Зла, - сказал Билл, глядя на Марка. – Но это все, что мы можем Вам сказать, иначе это поставит под угрозу тех, за кого мы готовы пасть в бою и пролить последнюю каплю крови. Еще, впрочем, мы можем Вас заверить, что Вы можете рассчитывать на нас, так как мы Ваши друзья. По крайней мере пока что.

- И? – Габриель внимательно посмотрел на парней.

- И, если Вы захотите - мы можем помочь Вам найти корень всех зол, - улыбнувшись, сказал Билл.

- То есть помочь вернуть Престона в нормальное состояние? – с зародившейся надеждой в голосе поинтересовался ставленник Совета.

- Нет, - резко отрезал староста десятого имени Орина, прожевав это слово и выплюнув. – Как я уже говорил - пока что мы не знаем, что с ним. Однако, мы можем Вам помочь поймать или же убить того, кто с ним это сделал. Конечно же, преследуя и собственные цели. Куда же без этого?

На этом их короткий разговор закончился, и обе «стороны переговоров» принялись внимательно изучать лица друг друга, в ожидании действий или слов, которые послужили бы причиной их дальнейших соображений. Короче говоря, они думали и сомневались, хотя Габриель в этом плане и был в своеобразном «меньшинстве». Он думал и сомневался вдвое меньше… но в тоже время: одна голова хорошо – а две всегда лучше.

- А-а, скажите-ка, парни, - начал было ставленник Совета, взяв инициативу разговора в свои руки. – Тот, ради кого вы это делаете… ну, в смысле помогаете мне и всякое такое, случайно не есть?..

- Возможно, - не дав тому договорить, произнес Билл и загадочно улыбнулся – улыбка, как видеться, являлась его неотъемлемым атрибутом в подобных ситуациях, и парень не гнушался пользоваться ею к месту или же нет. – Именно поэтому мы и предложили Вам нашу помощь. Престон – угроза. Как для Вас, так и для нашего «господина», «милорда» - называйте, как хотите.

- Понимаю, - сдвинул брови Габриель, и тут в дверь их палаты внезапно постучались. – А это еще кто?..

- Тихо! - реакция Хранителей Зла была моментальной.

Билл толкнул ошеломленного Леованского в сторону и прильнул к стене, а Марк, хрустнув костяшками пальцев, обнажил рилавитовую булаву. Оба друга неспешно направились к двери, в которую – да, продолжали безудержно стучать. Габриель в это время с перепугу окончательно потерял оставшееся самообладание, свалился, будто мешок с картошкой, на пол, накрылся одеялом и затих под ним, словно мышь в норе.

«М-да, бой Кидом полностью выбил из него весь прежний запал, - подумал староста десятого имени Орина, презренно глядя на ставленника Совета Двадцати, который сейчас ничем не отличался от обыкновенной мокрой курицы. – Хм, а правильно ли мы вообще сделали, что заручились поддержкой этого труса?..»

Тут стук в дверь спонтанно прекратился.

Оба друга недоуменно переглянулись - но сомневаться было некогда, и Билл подал Марку знак, осторожно коснувшись рукой круглой дверной ручки: «Раз, два, три…» - посчитал он в уме и на слове «три» - резко рванул дверь на себя.

В образовавшиеся пространство тотчас метнулся Марк, послышался громкий женский возглас, и в широком проеме возникла никто иная, как Профессор Арфония Гальд во все том же черном шелковом платье.

Она стояла, замерев и зажмурив глаза, ибо всего в сантиметре от ее виска прибывала огромная рилавитовая булава, остановленная Марком в последний момент.

- Арфи? – удивленно вопросил Габриель из своего укрытия.

- Профессор Арфония?! – также изумились друзья, посмотрев друг на друга.

- Вы что здесь делаете в такой-то час? – из-за двери показался Билл, но профессор все еще не хотела идти «на контакт», отчаянно мечась напуганным взглядом от лица Габриеля, что довольно-таки нелепо выглядывало из-под белого одеяла, до громадного силуэта Марка, который из-за плохого освещения в палате казался еще больше, а его оружие – еще страшнее.

Осознав сей факт, здоровяк, впрочем, поспешил скорее убрать оружие от греха подальше, однако, уверенности заместителю директора Академии это все равно ни капельки не прибавило. Бедная девушка так и стояла в дверном проеме, очевидно, пытаясь сохранить остатки рассудка и не свалиться с позором в обморок.

- Профессор, мы не хотели напугать Вас, - быстро начал Билл, пытаясь как-то сгладить сложившуюся ситуацию. – Мы просто не ждали гостей в такой поздний час, поэтому и были сильно удивлены. Заходите, Вы наверняка пришли повидаться с учителем Габриелем, не так ли?

- Д-да, - отрывисто произнесла Арфония, внимательно изучая старосту и его необычный внешний вид, больше походивший на внешний вид какого-нибудь заядлого головореза: все черное и с какими-то нашивками.

- Не бойтесь, это всего лишь мы: Билл и Марк, друзья Ники Беллай. А вон там - учитель Габриель, - Билл указал на белый комок, лежащий на полу, который незамедлительно встал на ноги и гордо прокашлялся:

- Это всего лишь я, Арфония, не бойся!

«Да, всего лишь-то мокрая курица», – прыснул у себя в голове староста десятого имени Орина.

- Я вижу, Габриель... Теперь вижу, - уже поспокойней сказала профессор, чувствуя, что кровь снова прильнула к ее лицу. – Я просто не ожидала… увидеть здесь ребят. А что же вы здесь делаете, Марк, Билл? И почему вы так странно одеты?

- Это долгая история, - ответил Билл. – Если вкратце – то мы пришли сюда, чтобы спасти учителя Габриеля от… - юноша вопросительно посмотрел на чародея.

- От Престона, Арфи. Кажется, он сошел с ума, - сказал тот и тяжело вздохнул.

- Как? Сошел с ума?.. Когда?! – испуганно воскликнула девушка.

- Сегодня днем он заявился ко мне и хотел убить. И если бы не Билл с Марком, - Габриель дружелюбно кивнул в их сторону. – То меня уже не было бы в живых.

- Не может быть, - только и смогла произнести девушка. - Но почему он так поступил? На нем были какие-то чары?

- К сожалению, мы этого не знаем, - ответил староста десятого имени Орина, удрученно покачав головой. – Лишь одно можем сказать наверняка: на его левой щеке появился странной формы витиеватый шрам, но мы не можем сказать точно, связано ли это с его нынешними действиями. Может, это какой-то новый вид магии контроля разума?

- Чтобы говорить такое, мне нужно сначала хотя бы видеть его, - сказала Арфония, всем своим видом показывая свою крайнюю озабоченность.

- А ведь точно! – вдруг вмешался в разговор Марк. – Профессор Арфония, Вы ведь преподаете в Академии общую вспомогательную магию, не так ли? Получается, если кто и сможет помочь Престону выздороветь – то только Вы. Как самый что ни наесть настоящий знаток в этом деле.

- Да… в этом ведь есть смысл, - многозначительно закивал Билл, глядя на девушку. - Что скажите, профессор? Вы поможете нам?

- Я? – изумленно переспросила заместитель директора, не зная, что и ответить-то.

- Прошу тебя, Арфония, ради меня! - взмолил Габриель, бросаясь перед той на колени. – Мы не можем оставить Престона таким! Карл с меня шкуру спустит, если узнает, что стало с его любимым сыном, пока я прохлаждался здесь, хотя на это и были веские причины… но не в этом суть! – ставленник Совета воздел руки к потолку палаты номер семнадцать. – Если поможешь нам – уверяю, я буду твоим вечным должником!

Ну, что тут сказать. Невооруженным взглядом было понятно, что слова Габриеля де Леованского произведут и произвели на Арфонию Гальд чрезвычайно глубокое потрясение, если просто не тронули ее до глубины души. Девушка смутилась и, смущенно опустив глаза, тяжело, но вполне себе позитивно вздохнув, сказала:

- Хорошо, Габриель. Я, эм, помогу Вам…

- Благодарю тебя, Арфи, благодарю от всего сердца! – ответил тот, снова вскакивая на ноги.

- В таком случае не будем терять время, дорогие мои. Вот каков наш план действий, - объявил Билл и щелкнул пальцами.

В воздухе прямо перед ними появилась небольшая прозрачно-синяя иллюзия всего Центрального Ааласа, его улочек и улиц, проулков и площадей с миниатюрными человечками, что прохаживались по ним взад-вперед. – Для начала, нам нужно вот что…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Она видела перед собою мир, который, по большому счету, сокрыт от обыкновенных человеческих глаз. От его таенных желаний, мечт, химерных дум и завидных помыслов, эгоистичных, вульгарных, в некотором своем роде каверзных и желающих забрать себе все, что только есть, было у будет.

Мир, в котором все было не так, как наяву, но в то же время и наоборот. Мир, в котором все перемешалось: добро и зло, черное и белое, свет и тьма, и так, дорогой друг, до абсолютной и недостижимой бесконечности сравнений и метафор, что зиждутся на стержне первозданного дуализма.

В глазах Ники стоял мир грез. Прибывал, как та молчаливая статуя, излагал свои немые речи, показывая картины жизни легкими движениями умелых рук… Такой дикий контраст непонятного и тотчас ясного, как небо, смысла и сути. Смысла, который мы часто пытаемся найти там, где его нити давным-давно уж утеряны, сожжены огнями и сути… которая, как оказалось, и не суть вовсе, а нечто столь же обыденное, как и солнце, встающее с колен на востоке и приклоняющее их на западе. Да. Она снова видела все тот же дивный сон, что раньше усматривался ею, как нечто дивное и невообразимое, а сейчас… а сейчас девушка уже не была так в этом уверена.

И если смысл переживающих ею событий: пожары, горы трупов и одинокий маленький мальчик с обугленным плюшевым медведем в руке – она и начала понимать. То сути, а точнее, причины, почему она видит этот сон, а главное зачем она его видит – Ника не знала. Возможно, хоть наследница дома Беллай покамест и не догадывалась об этом, но возможно… эта сакральная сущность заключается в том, что когда-нибудь не загадочная огневолосая женщина, а именно Ника Беллай Любящая уведет сего бедного плачущего мальчика из этого ада наяву. Уведет наверх, обратно к свету, привнеся покой в его страждущую душу и мир в изломанный горем разум,

Может быть и так.

Телега налетела на небольшую горбатую кочку, и Ника немедленно открыла глаза. Дивный сон закончился, закончились и его дивные фантасмагории, что оставили по себе лишь дребезжащую пустоту и ничего более примечательного.

Девушка сладко потянулась, зевнула, размяв затекшую шею, и с удивлением заметила, что на дне повозки, подстелив под себя свой красный фрак, на пару с несколькими комками сухого сена дремлет учитель Глен. Чародей размеренно вдыхал широкой грудью свежий воздух, тихо при этом похрапывая, его волосы были распущенны, а на лице застыла приятная, и в каком-то роде даже детская улыбка.

Чуть поодаль от Крестителя на том месте, где, казалось, должен был спать Кид Ферсифал – лежала Элли, устало свесив левую руку на пол. Лик молодой девушки изредка освещался случайным, брошенным внутрь повозки поминутным солнцем, блондинистые волосы сияли при каждом новом желтом лучике.

«Кто же ведет повозку?» - подумала Ника, и быстро подвелась на ноги, но на месте извозчика никого не оказалось.

Поначалу наследница дома Беллай не могла поверить собственным глазам, но, убедив себя все же не делать столь поспешных выводов, решила подойти поближе к высокой дубовой перегородке, что разделяла их телегу надвое, за которой… углядела черную короткостриженую макушку.

- Проснулась-таки, - буркнул, не оборачиваясь Пожиратель Зла.

- Д-да, - как-то отрывисто ответила Ника, замерев. – А я тебя и не заметила.

- Со мной это часто происходит, - снисходительно отозвался парнишка, ударив поводьями.

- Эм, ясно, - девушка приветливо улыбнулась, хотя Кид и продолжал, словно околдованный, пялится на Королевский Тракт, не отводя от него синих, как озера, глаз. – А ты… давно уж встал? – попыталась она как-то продолжить их разговор, почувствовав, что сейчас настало как раз то подходящее время, когда антимаг более всего может быть расположен к диалогу, но вместо ответа на ее вопрос в воздухе повисло долгое и скрипучее молчание.

«Нет, похоже, я все еще очень плохо знаю именитого антимага, - подумала девушка, слушая, как цокают о каменный тракт, выбивая под собою пыль, подковы лошадей, - Стоило промолчать…»

Ника решила, что спросила полнейшую глупость и уже было смирилась с тем, что ответ она так и не услышит, однако… внезапно антимаг, предварительно как-то непривычно поерзав на месте извозчика, сказал:

- Что ты там себе под нос говоришь, а? Не слышно ведь ничего. Если хочешь у меня что-то спросить – так иди и сядь здесь. Или хочешь, чтобы я отвлекался от дороги и случайно завез нас в какую-то глухомань?

Ника, изумившись до глубины души, пораженно посмотрела на антимага:

- Ты приглашаешь меня сесть рядом с тобой? – переспросила она с некой боязнью или, лучше сказать, осторожностью в голосе. Наследница дома Беллай даже проигнорировала те вездесущие нотки раздражительности, что звучали в голосе парнишки каждый раз, когда он к ней обращался, так это ее поразило.

- Ты что глухая, я не пойму? – голос антимага привел ее обратно в чувства. – Зачем заставляешь меня повторяться? Да, я сказал: сядь здесь, если хочешь меня о чем-то спросить, а не шепчи что-то там себе сзади.

- Я-ясно, - тотчас ответила Ника и перешагнула через дубовую перегородку, устроившись рядом с великим антимагом.

Там же ее взгляду предстали практически необъятные во всех своих пониманиях зеленые поля, уходящие холмами куда-то вперед, назад, вверх и вниз. Над головой леденело синие небо, схожее на зеркало самой земли - разбитое бархатным светом солнца и белыми комочками туч.

Глубина природы и красоты дали, как бы вбирали твое внимание в себя, будто губка, приковывали взгляд сине-голубые тени, тянущиеся извне и пропадающие в желтых огнях солнечного диска. Рябели колышущиеся под вздохами долины, одинокие и почти незаметные цветы.

- Ну, и чего же ты теперь молчишь? - фыркнул антимаг. - Сначала спрашивала, а теперь молчит. Ты уж определись, Беллай, в конце-то концов чего ты хочешь: задавать мне вопросы или же глазеть по сторонам?

- Я? Ой, прости-прости, - чувствуя, что в самом деле виновата, извинилась Ника, мельком даже удивляясь такой необычной разговорчивости потомка Эвилая сегодняшним утром, который еще вчера был с ней далеко не так многословен.

Она оторвалась от созерцания того, что было вокруг нее, и перевела свой взгляд на юного потомка Эвилая, который весьма умело управлялся с поводьями, время от времени то натягивая их, то отпуская в свободное плаванье, словно какие-нибудь снасти.

Не знать почему, но лицо его показалось девушке тогда куда озабоченней, нежели прежде. Синяки под глазами из-за плохого сна были напряжены, томный и всеумещающий в себе взгляд ложился тяжело и неспокойно. Черные гладкие волосы были взъерошены, губы стянуты, словно плотный узелок, и не разжимались.

Странно, а хотя может быть и нет, но девушка словила себя на мысли, что сейчас видит лицо далеко не одиннадцатилетнего мальчика… а уже бывалого, изнеможденного годами и всевозможными препятствиями воина, которому вот-вот стукнет пятьдесят с лишним. Его крохотное, на первый взгляд, тело – дышало силой и крепостью. Кид был всего лишь на голову ниже Ники, но шире в плечах. На нем был все тот же черный плащ, белая рубаха, в которой зияли две большие дырки: одна в области ребер, а вторая – ближе к сердцу. Под плащомПожиратель Зла прятал свой необыкновенный меч.

- Слушай, Беллай… - наконец подал голос Ферсифал, когда ему, видимо, уже порядком поднадоело, что на него так пристально смотрят. – Я тут… хотел сказать тебе кое-что, - парнишка умолк и как будто. – В общем, с-cпа… спасибо тебе за вчерашнее. Твоя подруга, похоже, была слишком напугана, но вот ты… - антимаг так сильно скривился, что невольно создалось впечатление, будто его силой заставили съесть целый лимон. – Ты спасла меня, Беллай. Спасибо.

- Я? Спасла тебя?.. – машинально повторила девушка, ожидав от паренька какие-угодно слова, кроме эти двух.

Мысли в ее голове полностью перемешались.

- Ну, да-а… вчера, когда ты помогла мне выпить мое… мое зелье, - сказал юноша отрывисто, отведя взгляд куда-то в сторону, на зеленые поля.

Ника продолжала поражаться происходящему, не веря ни в то, что видит, ни в то, что слышит. Она впервые наблюдала за тем, как потомок Эвилая не мог связать вместе и пары слов, пытаясь поблагодарить ее за вчерашнее, хотя она даже не задумывалась о том, что делает и просто делала, ибо…

Искренне хотела помочь.

- Да-а что уж тут… - смутившись до глубины души и улыбаясь ласково, сказала девушка. – Не за что.

- Только учти, - тотчас добавил Кид. – Я не люблю и никогда не любил быть у кого-то в долгу, а посему… - он снова замялся. - Скажи, что я могу для тебя сделать, чтобы мы остались квитами, и на этом разойдемся.

- Не любишь быть у кого-то в долгу?.. - Ника немедленно вспомнила свой разговор с учителем Гленом, когда они вдвоем, по сути, вытащили антимага из того света после ужаснейшего боя с гроттом.

- Не повторяйся, Беллай, меня это раздражает, - ответствовал Кид. - Говори уже, что ты хочешь и покончим с этим.

- Чего я хочу? – Ника всерьез задумалась над этим вопросом, хотя, признаться, ей ничего не было нужно. Ведь у нее и так все есть.

Впрочем, что-то необъяснимое подсказывало ей, что, сказав нечто подобное – Пожиратель Зла все равно не успокоится и продолжит расспрашивать ее…

– Но разве я вправе просить тебя что-либо? – внезапно спросила наследница дома Беллай. – Ты ведь… так много раз спасал меня и моих друзей. Разве первое не стоит другого?

- То, Беллай - была моя работа, - хладнокровно ответил Кид, вздыхая. – И она не считается. Я сам выбрал себе этот путь и сам решаю, когда и что принимать за нечто большее, нежели простая помощь, как Пожирателя Зла. Однако в долгу перед тобой именно Кид Ферсифал, а не какой-то там именитый антимаг. Поэтому мой вопрос остается открытым.

- Я-я… поняла тебя, - Ника снова улыбнулась, с некой добродушной веселостью осознавая тот факт, что абсолютно предугадала настойчивость юноши. – Тогда… - девушка задумалась, невольно вспоминая свою первоначальную цель - во чтобы-то ни стало помочь жить парнишке нормальной жизнью. Помочь ему преодолеть страх и стать для него тем человеком, на кого и он сможет положиться, позабыв о нем навсегда. – Тогда… ты можешь учить меня?

- Что сделать? – повторился антимаг, от неожиданности наконец взглянув девушке прямо в глаза. – Это… это невозможно! – воскликнул он, бросая поводья и тотчас судорожно хватая их обратно. – Не шути так, Беллай… это не смешно.

- А я и не шучу, - твердо ответила Ника. – Я хочу стать сильнее. Академию закрыли на два месяца, и я не знаю, когда смогу закончить свое обучение там, а еще… - она на мгновение умолка, но потом все же продолжила. – А еще мне кажется, что, обучаясь у тебя – я смогу узнать намного больше.

- Но ведь раньше ты не хотела и слушать меня! – возмутился паренек. - И мне пришлось устроить то «представление» в классе, чтобы переубедить вас.

- Я ошибалась, и сейчас готова попросить прощение за это. Теперь я вижу правду.

- И в чем же она заключается? – испытующе посмотрел на нее антимаг так, что еще бы секунда и у Ники дрогнул бы голос.

- В том, что я хочу помочь одному очень хорошему человеку, жить нормальной жизнью. Но для этого мне нужна сила, - сказала она, глядя на него. Глядя также твердо и также по странному, как глядела бы в глаза пророку или же собственной судьбе. - И ради этого, и теперь я это полностью понимаю – я готова пойти на все.

- Вздор! Я не беру учеников, - отмахнулся Кид. – Можешь спросить это у Глена, если не веришь.

- Но ты никогда не был в долгу перед этими «учениками», не так ли? – парировала Ника.

- Я… И все равно!

- Ты обещал сделать все, что я пожелаю. И я желаю только этого, - отказала девушка и принялась ждать реакции парнишки, и по тому было видно, что ярость сейчас в самом деле чуть ли не переполняла его. Ярость от безысходности, поскольку он не мог отказать ей.

Поскольку дал слово.

- Я-я… - паренек запнулся, затем гневно уставился в пол, натянув поводья и остановив повозку, и после нескольких секунд напряженной борьбы у себя в голове с незримым, но не менее могущественным противником, успокоился и растянуто отказал. – Хорошо, Беллай… раз я обещал сделать все – то я сделаю все. Что же, это, наверное, даже не самая высокая плата, - он горько усмехнулся. – Хочешь учиться – будь по-твоему, - сказал он и быстро добавил. - Но учти. Я не даю поблажек. Если ты реально хочешь учиться у-у меня, - юноша скривился и вновь заставил телегу двигаться вперед. – То тебе придется постараться.

- Я обещаю, что выложусь на полную, – с победоносным ликованием сказала Ника.

- Нет. Никаких обещаний, - резко оборвал ее торжество Пожиратель Зла. – Ты или выложишься на полную, или в первый же день я перестану учить тебя. Ясно?

- Ясно, - тут же закивала девушка, в глубине души облегченно и устало выдыхая, радуясь тому факту, что у нее все получилось.

- Слышал, Глен? – внезапно отозвался антимаг. – Теперь одна из твоих старых учениц – будет учиться у меня. Посмотрим, чего же научил ее великий Креститель. И достойна ли она.

На столь внезапное заявление ответа не последовало.

- Притворяется, что спит… - снисходительно заметил антимаг, снова принявшись буравить взглядом нечто вдали. – Хотя слушает нас уже около получаса… Думал, я не замечу, как ритм его сердца изменился, - потомок Эвилая устало вздохнул и снова принялся править повозку, а Нике не оставалось ничего другого, кроме как лаконично замолчать после столь неожиданного комментария, даже немного смутившись.

Она отвернулась, опустив взор в сторону холмистых ландшафтов, тающих и переливающихся зелеными красками, когда вдруг, далеко на горизонте замаячило серое, едва ли приметное и больше походившее на случайный мираж пятнышко, что неумолимо приближалось к ним, становясь все больше и шире, приобретая очертания толи невысокого косого здания, зауженного к верху, толи какой-нибудь вершины одинокого дерева.

- Что это? – как-то само по себе вырвалось у девушки. – Разве на пути к Семисилу есть придорожные трактиры?

- В том-то и дело, что нету, - весьма спокойно отреагировал Пожиратель Зла и наоборот даже прибавил в скорости. – И это очень интересно, с одной стороны.

- А с другой? – Ника посмотрела на парнишку.

- А с другой - действительно невероятно! Ибо я знаю этот трактир, - улыбнулся юноша. – Я его раньше видел. Даже больше скажу – я завалил в нем шепчущего, когда шел по дороге к Лесному Нагорью со стороны деревеньки Раксон на севере.

- Что? К-как это возможно?! – изумленно воскликнула девушка, всматриваясь в серый фундамент.

- И правда, как это возможно? - повторил Кид. – Хэй, Глен! Это ведь ты у нас преподавал в Академии Основы магических явлений? Может, просветишь нас?

- Просветить? – тотчас раздался над ними идеально-наигранный сонный голос чародея. Ника вздрогнула и подняла голову, увидав над собою подбородок Крестителя. – Что же… - маг сунул руки в карманы. – Перед нами… типичный пример так называемого «Странствующего Дома», судя по всему. Если ты сто процентов уверен в том, Кид, что уже видел этот трактир раньше, конечно.

- Уверен.

- Тогда это точно «Странствующий Дом», - пожал плечами Глен. - Редкое явление. В особенности на территории Империи Дождя. В большинстве своих случаев такое наблюдается на просторах Империи Луны или же Океана, где, скажем так, под твоими ногами не всегда находится устойчивая почва, - он призадумался. - Странствующий дом, как бы это объяснить… Он не совсем «странствует» в своем привычном понимании, как мы с вами. У него нет ни ног, ни рук или даже специального механизма, чтобы осуществлять подобное. Считается, что в этом «перемещении» помогает ему специальная магия – магия категории пространства, подвид магии телепортации, - сказал Глен, указывая на трактир. - Как мы все знаем, магия такого рода требует определенных условий выполнения. Первое - такая магия телепортации может быть осуществлена только к месту, в котором раньше был субъект, который использует эту самую магию. При этом нужно детально знать саму местность, чтобы случайно не попасть в какое-нибудь болото или же просто-напросто не оказаться заживо погребенным в земной коре, - чародей почесал затылок. - Однако, в нашем случае первый способ не сработает, так как здесь сплошное поле и вряд ли оно до верхов набито, кх-м… «особыми приметами», по которым можно было бы вообще что-либо определить. Здесь, скорее всего, телепортация была произведена не к некому определенному предмету, оставленному и в обязательном порядке принадлежавшему тому, кто использует заклинание. Какая-нибудь особая вещь. Может быть, если это трактир - то к тарелке или же кружке. Что-то в этом духе.

- Теперь понятно, Беллай? – вопросил наследницу дома Беллай Кид, когда Глен закончил свой монолог, но не дождавшись ответа быстро продолжил. – Только вот, ты, Креститель, забыл упомянуть, что это не так-то и просто – телепортироваться с одной точки в другую. Еще сложнее – телепортировать целое здание. Поэтому теперь у меня есть пару вопросов к хозяину этого трактира. Например, кто он такой на самом деле?

При этих словах их повозка остановилась, и Пожиратель Зла ловко спрыгнул со своего места извозчика на твердую землю, мимолетно прочитав у входной двери таверны надпись: «Верни Путь».

- Стой, Кид, ты куда это собрался? – окликнул его Глен, следом за другом оказываясь на земле.

- А разве не ясно? – улыбнулся из-за плеча Пожиратель Зла. – Испросить молока с шалфеем, - с этими словами паренек резко отварил дверь таверны, внутри которой как раз был в самом разгаре внеочередной пир.

Извечная и всем уже известная тряпочка, доставленная через Чар Путь прямиком из Империи Океана – все также покоилась на своем месте прямо у входа… Барбара, все такой же добрый и смиренный хозяин заведения - все также, как и в первый раз, чистил кружку, зачаровано наблюдая за своей красивой женой, которая резвилась меж дубовых столов, разнося посетителям горячительные напитки.

Когда дверь в таверну отворилась – Барбара и ухом не повел. Видимо, толи ожидал гостей, толи просто сильно задумался, чего, однако, не скажешь о других здешних, что ни дать, ни взять уставили на вошедшего коротышку свои подозрительные взгляды, заметав глазами искорки. Кид не обратил на это внимания и медленно зашагал к уже знакомому ему хозяину таверны, прямо возле прилавка прокашлялся и спросил.

- А не найдется ли у Вас, дорогой Барбара, молока с шалфеем?

Тогда-то трактирщик и оторвался от своей деятельности с кружкой, с некой даже осторожностью вскинув голову и как бы пытаясь найти источник сего, с одной стороны, уж очень знакомого ему голоса.

Затем его словно осенило и вместо того, чтобы искать гостя средь местного сброда – Барбара медленно наклонился вниз, увидев перед собою знакомые синие, словно два озерных зеркала, глаза, черные жесткие волосы и черный плащ из-под которого виднелся деревянный меч.

- М-милорд? – чуть было не заикаясь, выдавил из себя трактирщик, глядя на парнишку. – А это, стало быть, Ваши д-друзья, полагаю? – улыбаясь вопросил он следом, увидав возле двери высокого беловолосого чародея, а также девушку шестнадцати лет с невероятно красивым цветом глаз.

- Резче, Барбара, я не люблю долго ждать, - потребовал юноша, и, о чудо, трактирщика как след простыл. В это же время в таверну вошли Ника с Гленом, с осторожностью глядя на полупьяные рожи местных «осушителей винных погребов».

- Проходите, проходите, не стесняйтесь! – раздался приглушенный голос хозяина таверны, который уже выскочил из-под прилавка, предоставляя Киду его напиток. – А вы чего пялитесь, полудурки? Что ль девушек никогда не видели? А-ну принимайтесь обратно за выпивку! – обратился он к местным, и те, хотя и с некоторым недовольством, но послушались. – Простите за это, - сказал Барбара Нике. – Это у них редко бывает. В любом случае – пускай только тронут Вас.

- Не переживай, Барбара, - тотчас уверил Кид. – Я думаю, что Беллай в подобной ситуации вполне может и сама за себя постоять, не так ли? – юноша испытующе посмотрел на девушку, отпив молока с шалфеем. Та отрывисто кивнула. – Не зря же все-таки так долго училась в лучшей Академии магии и волшебства на всем Основном Континенте, но сейчас не об этом, - Пожиратель Зла одним залпом осушил врученный ему стакан и перевел взгляд на трактирщика. – Ты лучше скажи мне, Барбара, каким это ты таким образом оказался здесь? Ведь, если мне не изменяет память, раньше я видел тебя возле Королевского Тракта по дороге к Альвадэ. Случилось что, коль ты теперь переместился вместе с целым домом сюда, м?

Барбара потупил взгляд и сконфузился.

- Ну, чего ты молчишь? – ехидно вопросил парнишка, терпеливо и даже слишком терпеливо дожидаясь ответа.

- Я-я, не могу Вам сказать, милорд… это может быть очень опасно.

- Правда? – нисколько, кажется, не удивившись, улыбнулся Кид. – И для кого же? Для меня или тебя?

Трактирщик снова замялся, затем подозвал к себе жену и что-то тихо шепнул ей на ухо. Та покосилась на пришельцев и куда-то удалилась, и только тогда Барбара, решаясь, судя по выражению лица, на крайне сложный поступок, сказал.

- Ам, а могу я не отвечать на Ваш вопрос, милорд?

- Хм, нет, - резко ответил Кид и улыбнулся. – Я в конце-то концов антимаг, а еще… имею кое-какие связи. Воспользоваться которыми я не побрезгую, если ты вдруг окажешься каким-нибудь сбежавшим из-под смертной кары чародеем с большим опытом умертвлять неугодных тебе людей. Я ведь ошибаюсь на счет всего этого? – данный вопрос весьма сильно поколебал намерения Барбары абсолютно ничего не рассказывать и молчать словно та рыба воде. В свою очередь, потомок Эвилая прекрасно знал и понимал, что трактирщик априори не мог быть ни кем из вышеперечисленных им субъектов, ибо он однажды уже побывал в его голове, узнав имя сего многоуважаемого человека.

Сейчас же Киду просто было интересно узнать все лично от Барбары. В тот же момент к Барбаре снова подошла его жена, и тот, тяжело вздохнув, сказал:

- Ладно, прошу за мной, господа, - трактирщик поманил нашу троицу пальцем куда-то в сторону кладовой, где совсем, казалось, еще недавно прятался тот самый шепчущий, за чью голову Кид получил целую тысячу золотых.

Хозяин «Верни Путь» открыл скрипучую дверь, немного присел, дабы не удариться головой о низкую перекладину и проник в темное помещение, где пахло сыростью и медом, пройдя к подготовленному, очевидно, заранее небольшому столику с одной ножкой, на котором покоилась восковая свеча.

Близь столика находилось два потрепанных кресла: в одно поместился Барбара, а во второе почтительно присел Кид, все это время, не сводивший крайне любознательный взгляд со своего новоиспеченного приятеля – трактирщика.

По правую руку от паренька молча встал Глен, чей красный фрак в свете всего одной свечи ни с того ни с сего начал переливаться алыми бликами, а по левую – тихо притаилась Ника, что все еще чувствовала себя не в своей тарелке, хотя и старалась это всячески скрыть.

Когда все разместились, дверь с той стороны сама по себе захлопнулась, а жена Барбары, судя по звуку щелкающего замка - тихого и едва уловимого в шуме голосов пьяных постояльцев, – заперла их на ключ.

- Однако, - прокомментировал сие действо Кид. – Ты или хочешь убить нас, Барбара, или это твой такой весьма «странный и необычный способ» уединиться. Вопрос лишь в том, стоит ли отдавать предпочтение первому моему суждению?

- Не стоит, милорд, по-другому просто никак… - тяжело покачав головой, ответил трактирщик. – Что же, вот мой ответ на поставленный Вами выше вопрос, - сказал он и медленно поднес к лицу ладонь.

В кладовой повисла гробовая тишина.

– Абскоу, - прохрипел после Барбара, и прежнее лицо хозяина «Верни Путь» поплыло воском. Ника вскрикнула, Кид с предвкушением ухмыльнулся, а Глен - сделал осторожный шаг вперед, дабы в случае чего скрутить Барбару одним махом.

Но, благо, обошлось без подобного варварства.

Когда последний «воск» сполз с лица трактирщика и превратился в магическую пыль, растаяв в воздухе, как мираж – все трое расслабились, с удивлением, а кто-то даже с изумлением, уставившись на совершенно новый лик смиренного и добродушного Барбары.

Это было лицо средних лет, чей лоб украшали морщины мудрости; с серой и устремленной вперед бородой. На голове это лицо имело пышную шевелюру из белых длинных волос; глаза посаженые глубоко, разили в тебя усталостью.

- Хах, так вот оно что, - улыбаясь во все зубы, хихикнул Кид. – Ну, это ты, конечно, удивил меня, Риф… или лучше сказать: Рифер Волбонский Оскверненный – лучший стеклодел Столицы и известный на всю Империю Дождя знаменитыми витражами в главном замке Эрика Элле-Ттариса, что находится в Ааласе? Рад тебя видеть, мой старый друг.

- И я рад Вас видеть, милорд, - почтительно, хотя и с некой грустью, ответил Рифер и уклонился. – Но, прошу Вас, могли бы Вы не называть меня по фамилии Пагинна Оскверненного. Ведь мой род давно уже избавился от проклятия, наложенного на нас. Не хочу ворошить прошлое.

- Хм, ну, как скажешь, Риф, как скажешь, - понимающе ответил Кид, получив в благодарность еще один учтивейший поклон. – Смотри, Беллай, этот человек очень знаменит в твоей Империи, знаешь его? – внезапно обратился он к Нике.

Та снова отрывисто закивала головой.

- Беллай?! – вдруг выпалил стеклодел, но тотчас притих, смущенно потупившись. – Н-неужели, милорд, это и правда дочь самого… Кристофера Беллай? Советника его величества Императора?

- М? Ну да, а что? – пожал плечами парнишка, немного подивившись столь сумбурной реакцией бывшего трактирщика. - Мне казалось, ты уже слышал ее фамилию, когда мы разговаривали у барной стойки, разве нет?

- Тогда я подумал, что мне всего лишь послышалось, милорд, - тотчас заявил Рифер. – Приношу свои глубочайшие извинения, миледи, я не знал, что Вы… - стеклодел хотел было встать, чтобы поклониться, но Кид приказал ему жестом оставаться на месте.

- Оставь свои любезности на потом, Риф. Лучше скажи мне на милость, что ты забыл в этой глуши, когда в Ааласе у тебя целый особняк, полный не то что кладовыми, а целыми складами с выпивкой и медом? – Кид вдруг умолк, усмотрев в лице давнего приятеля нечто странное. – Хм, неужели, ты?..

- Я бежал, милорд, - честно признался стеклодел.

- Как бежал? – недоуменно переспросил Кид, ожидав какого-угодно ответа, но только не такого. – От кого? От чего?

- От… - Рифер запнулся и огляделся, словно опасаясь, что их подслушивают. – Вы… защитите меня, милорд? – сказал тогда он, выждав паузу.

- В смысле, от кого? – уже более строже вопросил Пожиратель Зла. – Я защищу, - в глазах паренька блеснул огонь.

- Убийцы… в кровавых робах… а на лицах у них, понимаете, эм, шрамы… такие витиеватые, закрученные – и все на левых щеках. Они ворвались в мой особняк в Ааласе, напали на мою жену. Мы еле успели покинуть город.

- Убийцы с витиеватыми шрамами на лице? – испытующе переспросил Кид, чувствуя, как его голос начинает дрожать. – А на левых руках у них, небось?..

- П-по шесть пальцев, - сглотнул Рифер и как бы расплылся в кресле, и, наверное, растаял бы на нем полностью, если бы мог или же хотел.

- Но ведь ты убежал, они не могут тебя найти, не так ли? – начал ожесточенно расспрашивать паренек. - Ты хороший чародей, и, держу пари, хорошо умеешь заметать следы.

- Да, милорд, Вы абсолютно правы, - покорно согласился Рифер. – Однако, понимаете… последнее время до меня доходили некие слухи, что…

В эту секунду по ту сторону двери что-то громко разбилось, и послышался женский крик.

- Черт бы побрал тебя, Риф! – рявкнул Кид, и за мгновение оказавшись возле двери, выбил толстые петли ногой, обрушив толстый дуб на голову какому-то пьяному ушлепку. – А-ну-ка заткнулись все! – крикнул он, видя, как дорожный патруль из четырех рыцарей в серебряных латах пытается унять разбушевавшихся клиентов, которые нынче приставали к Элли.

- Не рыпайся, мелкий! – вдруг заявил голос из противоположной части зала, и на всеобщее обозрение дерущихся вышел высокий человек с широкими плечами и мерзкой, по виду, приплюснутой физиономий, державший у горла жены Барбары кривой нож. – Иначе она сдохнет.

- Что ты сказал?.. – на лице Кида застыла черная тень. – А-ну повтори?.. – последнее слова прозвучали подобно эху, что вмиг заставило всю таверну погрузиться в звенящую тишину.

Голос антимага прозвучал настолько устрашающе, что верзила даже выронил нож от испуга.

- Я-я…

- Вот и молчи, - пригрозил парнишка, жестом говоря жене Барбары немедленно отойти в сторону. Та кивнула и, выскользнув из-под обмякших объятий верзилы, скорее направилась к барному столику. – Виктера, - прошептал Кид, медленно обведя взглядом присутствующих – он искал признаки магии иллюзии.

Все застыли в немом экстазе. Все словно набрали в рот воды, уставившись в бездонные синие глаза, которые горели, и в этот же момент Элли по какой-то причине резко бросилась куда-то в сторону входной двери, а весь трактир заходил диким ходуном, после чего с треском разбивающихся окон в него ввалились трое…

Трое человек в алых мантиях. Они оскалились, один из них хотел было схватить убегающую Эл за шкирки, но девушка ловко уклонилась, и быстро исчезла по ту сторону двери, откуда снова раздались крики, после чего бедняжка отчаянно кинулась назад и, стрелой пролетев десяток ярдов, испуганно спряталась за спиной у очумелого Кида, который увидел, как в дверях таверны показался четвертый человек… А, точнее, девушка с алыми волосами и белой маской на лице.

Потомок Эвилая осторожно покосился в сторону кладовой, где увидел притаившегося Глена, Нику и перепуганного Рифера, который в данный момент теребил в руках какое-то непонятное магическое устройство, похожее…

Киду хватило лишь неуловимого мгновения, чтобы понять, что это.

- Глен! – рявкнул парнишка, тут же образуя обеими руками сгусток нестабильной энергии.

- Савэн! – быстро воскликнул Креститель.

- Каратастар! – поддержал Кид, и сила заклинания паренька влилась в магию светловолосого чародея, напитав ее такой неистовой мощью, что еще бы мгновение, и все четыре культиста Шестипалой Длани – стали бы пеплом...

Кабы вовремя не кинулись прочь из трактира, который до краев, словно настоящую чашу, налило оранжевое пламя, изрыгнув его остатки наружу и опалив им каменные плиты тракта.

- Телепортируй нас, Риф! – властно приказал Кид.

- Уже, милорд! Уже телепортирую! – стеклодел нажал еще пару кнопок на своем «чудо-устройстве», затем прошептал заклинание – и внутренности таверны озарила внезапная, но такая же ослепляющая яркая, белая вспышка.

Мир перед глазами наших путешественников поплыл, раскололся на мелкие каменно-пространственные подобия и… все закончилось.

Закончилось также быстро, как и началось – быстро и в основном почти безболезненно.

Некоторые, впрочем, все же очутились на полу. Где-то с половину постояльцев таверны валялись подле своих столов и стульев, патрульный отряд имени Императора Эрика, тяжело упираясь о длинные алебарды, пытался сдержать в себе свой сегодняшний завтрак, а Глен на пару с Никой и Элли испытывали страшную головную боль.

Но все закончилось.

- Черт тебя подери, Риф… что ты наделал?.. – прохрипел Креститель, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить подходящее заклинание, чтобы снова прийти в себя.

- Ах-х, - и сам еле дыша, отозвался стеклодел, потирая ушибленный бок. – Кажется, я немного неправильно ввел количество требуемой маны…

- И? – Глен наконец-то вспомнил нужное заклятие и сейчас активно лечил себя светло-зеленой субстанцией, что источали его пальцы, характерно поглаживая набухшие вески.

- Кажется, на телепортацию ушло больше маны, нежели надо было. Вот мы и чувствуем себя не очень хорошо. Был перегруз, Глен.

- Ясно, - тяжело вздохнул Креститель, закончив со своим лбом и перенаправив поток исцеляющей силы на Нику с Элли. – И где же мы сейчас, по-твоему?

- О-окраины Семисила… должны быть… - почесывая бороду, ответил Риф.

- Неужели? – воскликнула тогда Ника, тоже уже в состоянии нормально двигаться и соображать. – Учитель Глен, ведь это значит!..

- Да, Ника, я помню, что ты говорила о том, как в Семисиле проживает твоя тетушка, - успокаивающе поднял руку чародей. - Однако, с предложением остановиться у нее на ночлег – обращайся не ко мне, а к нашему дорогому Киду Ферсифалу, - Глен окинул взглядом всех присутствующих, пытаясь найти среди них своего друга, но с удивлением, а дальше и неприятной озабоченностью в глазах понял, что его попросту нет среди телепортировавшихся. – А где же сам Кид? – недоуменно вопросил Креститель, обращаясь толи к Риферу, толи к потолку над собой.

- А? Его что нет среди?.. – стеклодел запнулся, ибо вспомнил, что маленький чародей стоял точно по левую руку от него, когда магия телепортации была приведена в действие.

Сейчас же…

Его там не было.

– Пресвятая мать Аврила… - вырвалось у Рифера отрывисто, словно он натворил что-то ужасное и неисправимое по отношение к своему господину. – Что же… я наделал?

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Кид очнулся в каком-то невнятном темном переулке, где пахло сыростью и бегали крысы. Средь деревянных ящиков, растрощенных в дребезги и перемолотых до состояния щепок, лежал он, отброшенный сюда силой магической телепортации и уныло смотрел куда-то в небо или же на то, что было рядом с ним.

«Как же… все это интересно, - подметил про себя потомок Эвилая и демонстративно задумался, сложив перед собою руки, наострив синий взгляд. – Даже немного странно или же… необычно, как выразился бы Арнабель», – Кид тяжело вздохнул, поднялся на ноги и отряхнул себя заклинанием ветра от пыли и грязи. Проверив на поясе деревянный меч, парнишка не спеша зашагал к концу проулка, где ему встретилось солнце.

Его ласковые лучики нежно коснулись бледной кожи паренька, и та тотчас резко отпрянула, ввиду внезапно проскользнувшей улыбки на его лице. Паренек с почтением и заинтересованностью оглядывал одну из центральных улиц Семисила, приятно удивляясь ухоженностью города и его пестрым, необычайно-красивым синим окрасом строений на пути, и…

Ему пришлось это по душе.

«Куда бы мы не пошли – за нами везде увязываются эти треклятые культисты… - думал он лаконично. - Казалось бы… я должен этому несказанно радоваться, ибо моя первая и единственная цель – это видеть каждого из них в холодной могиле, где-то посреди Ардадивской Пущи… Однако все-таки…» - Пожиратель Зла вышел к людям и размерено зашагал, как ему казалось, в центр города, где он хотел найти ни что иное, как Церковь Чистой Крови и, возможно, взять пару новых заказов.

Он понимал, что искать сейчас Глена с девочками в этом огромном живом хаосе, называемым город – бесполезно, ибо займет это слишком много времени, а посему методом исключения и довольно-таки простых логических рассуждений остается только надеяться и полагаться на то, что они сами найдут его, когда придет время.

«Но, что-то мне не дает покоя в этом всем. Эта девушка с красными, как кровь, волосами… Точнее, эти девушки. Одна из них может легко избежать моих заклятий, хотя я и не уверен в том, что делает она это до конца осознано. Вторая же, очевидно, по той же причине бессознательности – уклонялась от них, - Кид пустил свой прозаичный взгляд по карнизу каменного серого тракта. - Однако, знала ли она, что мои заклятия могут не подействовать? Знала ли, кто я? Знала ли… что я? – антимаг нахмурился, сдвинув брови. – Если их все-таки двое, и они абсолютно одинаковы внешне и по голосу – то сам собою напрашивается вывод. Они как минимум должны знать друг друга. Одна из них охотится за Никой Беллай, а вторая была одной из причин нашествия мертвецов в Саде. А сегодня тогда что? Это была какая-то третья бестия? Или же одна из первых двух? – он невольно усмехнулся. - Если одна из первых двух - тогда точно та, которую мы встретили еще в поезде, ведь прошел всего день с того момента, как мы сбежали из Сада. «Вторая» культистка просто не могла так быстро восстановиться после боя со мной, - Пожиратель Зла остановился, посмотрев куда-то по левую руку, и после снова продолжил свое монотонное движение. - Но и здесь тупик: откуда, черт подери, они вообще могли знать, где мы? Да еще и знать таким образом, что застали нас вместе с Рифером, за которым тоже охотились!» – Кид уставился подле себя, пряча лицо под черный капюшон мантии и кутаясь в него, словно в мягкое покрывало.

Его глаза вновь ушли в неведанном направлении, скользнув по синей гряде зданий возле себя, пока внезапно не остановились на дубовом бочонке, что стоял в глубине тени высокого здания. Остановился, ибо заметил возле него крохотный лысый хвост, столь неприметно выглядывавший из-за гнилого дерева.

«Крысы, - как молния, проняло тогда это слово рассудок антимага. – Так вот оно что… крысы».

Он ужасно усмехнулся. Настолько ужасно, что кабы кто сейчас увидел эту его улыбку – тотчас же подумал бы, что она принадлежит самому дьяволу.

Словно демон, заулыбался тогда Кид Ферсифал, придя к страшной, но в тоже время очевидной мысли – к тому, что некто в прямом смысле этого каверзного слова – шпионит прямо на его врагов, но главное!.. Шпионит так хорошо, что у него даже и в мыслях нет предположения, кто это может быть.

У Пожирателя Зла много врагов. Но больше, конечно же, «друзей». У антимага Кида Ферсифала – нету врагов, и всего лишь один единственный истинный друг.

«Ар-г, вздор! – пробормотал себе под нос потомок Эвилая и пнул сапогом крохотный кусочек щебня. – Сейчас лучше всего сосредоточиться не на том, «кто» это делает. А «что» он имеет перед собою, как цель. В чем его выгода? И в чем же весь насущный план, но еще лучше будет, конечно же, понять, почему же именно Рифер Волбонский Оскверненный и Ника Беллай. Ладно, вторая - дочь советника Императора. Ее можно взять в заложники, требовать выкуп в конце-то концов, а первый что? Что не так с первым?! – тут глаза антимага внезапно расширились, будто прозревая в свете лучезарного солнца, желтобокого и жаркого в этот последний день Пары. – Культ Шестипалой Длани охотится только на поистине сильных чародеев… - пробормотал он методично. - Проще говоря, на убийстве чародеев, отличающихся от других неким особым талантом или способностью, которые и делают его «сильнее» других. Рифер Волбонский – есть потомок величайшего проклятого Заклинателя, что жил больше тысячи лет назад – Пагинна Оскверненного! Настолько величайшего, что его каменная могила все еще находится в Ааласе и является даже некой достопримечательностью города, - Кид поправил на голове черный капюшон. – Так вот, значит, почему на него возглавили охоту… Потому что он потомок проклятого Заклинателя, черт подери! Одного из сильнейших и одного из самых невероятных проклятых Заклинателей, чей «Кодекс Элементарной Магии» (от слова элемент) – на данное время является фундаментальной основой всей категории Магии Стихий».

Кид вновь призадумался.

«Стоп, в таком случае… вот ответ на вопрос, почему они охотятся за…» - дальнейшие раздумья паренька резко прервал веселый звук, разбивающийся посуды, за которым последовал смех и крики, что вынудили потомка Эвилая поднять голову, замерев близь высокого здания с синей черепицей, где между первым и вторым этажом свесила вниз свои ноги-кисточки огромная тканевая вывеска.

«Шахматный клуб имени Аркадия-Го» - было написано на ней золотыми буквами.

- Хэ, малой! Ану-ка свалил с дороги! – прозвучал у Кида за спиной грубый и мясистый баритон.

В ответ, естественно, тишина.

- Хэй! Ты что оглох?! – снова возмутился незнакомец и хотел было «пододвинуть Кида в сторону», однако в тот же момент остановил свою руку, ибо низенький парнишка внезапно развернулся к нему, уставив свой всепроницательный взгляд просто ему в душу, пронзив ее насквозь холоднющей и мертвенной синевой:

- Скажи… о Адальберт Красуо Фельеор! - резко обратился и затараторил к нему Кид, назвав человека по имени и сделав машинальный, кажется, шаг вперед, словно пытаясь наступить на его тень. – Что ты знаешь?.. О великом Разломе в Горне? – произнес он, улыбаясь безумным оскалом. – Что ты знаешь о Дюжине Тьмы? И о том, что они натворили?

Вопрос Пожирателя Зла прозвучал тихо… тихо, как и шелест трав в далеких Бесконечных Полях. Как дыхание спящих богов и равнин, распластавшихся на севере, как… потуги предсмертного воздаяния.

- Отвечай! – рявкнул антимаг, и Адальберт просто-таки свалился от страха прямо на дорогу.

- О-они… освободили Великое Зло, с-сэр… Они-и х-хотели всех у-убить… и п-привнести в наш мир… хаос, - прошептал, нет, простонал в ответ бедный и напуганный до мозга-костей человек, видя, как склоняются над ним два больших синих глаза, и словно пожирают его.

- И зачем же им нужен был этот «хаос»? – продолжил Кид судорожно и не отдавая, кажется, себе отчет в том, что делает.

- Я-я не-е знаю! - сглотнув комок, взмолил Адальберт, уже триста раз пожалев о том, что вообще пришел сегодня к этому треклятому шахматному клубу.

- А я вот знаю, - усмехаясь, сказал потомок Эвилая и откинул капюшон. – Чтобы стать новыми богами этого мира! Но у них ничего не вышло. Почему?! Да потому что смертным, какими бы «сильными» или же «мудрыми» они не были – никогда не стать богами! Ибо Богом, истинным Богом - может быть только тот, кто умеет прощать! Кто умеет видеть доброе там, где его, казалось, и нет вовсе! Богом может быть только Бог, Адальберт! - парень расхохотался, и этот смех полился потоком по всей улице. - Не ты – трусливая, напыщенная тварь, не видящая из-за своего тщеславия глазу ничего и никого в этом мире... Ни я – монстр, что давно уже издох, и сейчас разлагается из-за непреодолимого чувства кровожадной и звериной мести, что точит его ум, как червь яблоко, и будет точить до конца времен! Только не мы, - закончив говорить, Кид резко развернулся, перешагнул несколько ступеней, и канул за дверью «Шахматного клуба имени Аркадия Го», оставив по себе лишь едва уловимое присутствие той ужасающей речи, что изложили здесь его уста.

Когда Кид оказался «по ту сторону» фасада выцветшего здания, что гордо, но не без основательно, надо сказать, именовалось шахматным клубом – местный бармен как раз убирал с пола разбившейся кувшин с пивом, чей громкий хруст совсем еще недавно убедил черноволосого паренька статуей замереть у его входа.

Антимагу показались на глаза душевная атмосфера, тихие поскрипывания деревянных стульев и, конечно же, главное блюдо сего торжества – запах истинного и неподдельного азарта игры, гулявшего в головах каждого присутствующего и будоражившего воображение многих неравнодушных.

Юноша прошел немного дальше вглубь зала, миновал с десяток людей, увидел свободный столик недалеко от барной стойки, уселся на него и окинул взглядом всех и вся еще раз.

С этого ракурса клуб выглядел еще более привлекательней и уютней. Отовсюду был слышен мелодичный стук шахматных фигур, звенело золото, становясь чьим-то выигрышем, рвался наружу простой людской смех, ну и куда же без, собственно говоря, музыки.

На столе, куда он сел, тоже была шахматная доска. Еще свежая, нетронутая, если можно так выразиться. Очевидно, за ней еще никто не играл.

Парень немного поокинул взглядом народ вокруг себя и, щелкнув пальцами, выудил из воздуха коричневый мешочек с деньгами, после чего громко стукнул кулаком по лакированному дереву, воскликнув:

- Тысяча золотых тому, кто победит меня в первых трех раундах!

На такое резкое заявление реакция последовала столь же резкая и незамедлительная. По всему клубу волной прошелся дикий хохот вперемешку с воплями недоверия, однако, когда Кид вывалил на стол возле себя всю ту необъятную тысячу, о которой шла речь – возле него немедля собралась бушующая толпа.

Вскоре началась и первая игра, которая, однако, длилась недолго в виду того, что оппонент антимага оказался обыкновенным дилетантом и слабаком, вышедшим из игры не просто с сокрушительным провалом, а отдав пареньку еще и где-то с полсотни золотых монет сверху.

Этот «дивный эпизод» и послужил причиной дальнейших событий, а также возможности, при которой выставленная Кидом ловушка сама по себе захлопнулась - все без исключения решили попытать удачу в игре, но все, естественно, проигрывали.

Немного погодя, в воздухе проснулся и загудел шмелем настоящий ажиотаж, который лишь увеличивался по мере того, как Пожиратель Зла побеждал все новых и новых противников, а к нему на стол сыпалось все больше и больше денег, пьяняще блестевших в свете масляных ламп.

Началась дикая ругань. По неуловимому приказу бармена оркестр завел веселящую дух мелодию, и целые очереди выстроились перед столом антимага, поднимая вверх столько шума и пыли, что, казалось, не одно бедствие в этом мире не заставит этих людей сдвинуться со своего места соглядатая и уступить его кому-то другому.

Все смешалось и завертелось, как ураган, а после повалило за пределы клуба по всему городу. Мол: некий мальчуган, не больше пяти футов в высоту, всухую обыгрывает самых заядлых игроков «Шахматного клуба имени Аркадия Го» и даже не потеет. Хорошая история для привлечения внимания.

Не прошло и одного часа, как у Кида в его залатанном мешочке уже было целых пять тысяч золотых, а сам именитый антимаг, как заверил его хозяин сего исключительного заведения - Пеньтьяго Лебера - в данный момент играл со вторым по силе человеком, знающимся на Го-шахматах, во всем чертовом Семисиле!

- А-а-а! Будь ты проклят, мальчишка! – взревел проигравший через некоторое время, вставая из-за стола и не находя себе места от злости.

- Деньги, Квил, деньги. Я честно выиграл, - парировал Кид, торжественно закидывая одну ногу на другую и откидываясь на спинку стула. – Э, э, э - руку убрал с рукояти ножа, - паренек глумливо, но не без тени серьезности, продемонстрировал свой деревянный меч. – Или ты хочешь остаться без рук?.. – он поднял вверх левую бровь.

Толпа улюлюкающе зааплодировала.

- А-рг! Подавись, чертов коротышка! – так званый «Квил Радиго Оус» -второй в списке «лучших игроков шахматного клуба», небрежно бросил на стол мешочек с деньгами и поспешил удалиться прочь отсюда.

Итого у Пожирателя Зла в данный момент на руках было ровно шесть тысяч – блестящих, круглых и так манящих жадный людской глаз.

«Надо будет поскорее отправить эти деньги Мистеру Харди… - подумал тогда антимаг, как-то невесело и почти что без эмоционально окидывая взглядом все свое несусветное богатство. – Хотя он, наверняка, и не ждет этих денег… а потом еще и будет ругаться за то, что я продолжаю их высылать и высылать».

Тут помещение клуба пронял резкий звук настежь распахивающихся дверей, что моментально заставил всех его посетителей магическим образом обернуться в сторону входа, где приглушенные тьму и мрак растерзал на мелкие кусочки желтоватый луч яркого солнца, осветившего силуэт высокого-высокого человека.

- Вот он, госпожа! Вот этот ненормальный! – злобно воскликнул ввалившийся внутрь незнакомец и громко, а главное – раздраженно, словно сегодня ему не доложили мяса в тарелку, ткнул пальцем в именитого антимага.

- О, Адальберт, ты что ли? – узнав во вторгнувшемся кадре своего недавнего собеседника, Кид усмехнулся и как бы пригасил его внутрь. – Что? Привел свою мамочку, чтобы бы она мне мораль прочитала?

- Заткнись! Госпожа, видите, как он со мной разговаривает?! Видите?! Ох, этот мелкий!

- Тихо, Адальберт, - резко прервал его возмущения женский голос, который ни дать, ни взять, но вынудил весь клуб имени Аркадия Го немедленно затаить дыхание и замолчать.

В свет приглушенных ламп вышла фигура женщины, уже достаточно преклонных лет и натуры: ее лицо вдоль и попрек было изуродовано морщинами, гладкие волосы, завязанные в пучок на макушке - отражали серебро и девственную белизну звезд. Глаза ее были карими, если не сказать черными и смотрели сквозь всё и видящие куда больше, нежели простые человеческие глаза.

Стан женщины был ровен и гибок, она была худа и подчеркнута той невидимой линией, которую мы порой зовем элегантностью. На ней прибывали зеленые матовые брюки и шелковая накидка, под которой виднелась рубаха цвета кожуры сливы с небольшой золотой нашивкой на груди в виде розы. На ногах сия женщина, судя по звонкому стуку о деревянный пол, носила подкованные сапоги. Скорее всего такие же, как и у самого Кида Ферсифала, коими он очень гордился, считая их неотъемлемой частью себя.

- Пресвятая мать Аврила, Богиня земли… - произнес Пожиратель Зла и еще больше расплылся в улыбке, словно кот при виде своей добычи.

Он был единственным в этом заведении, кто ни капли не отреагировал на строгое заявление этой загадочной женщины - замолчать своему слуге, а даже наоборот – еще больше почувствовал себя, будто в собственной тарелке.

– А я-то всё думал, кто же занимает «лавры первенства» в этом чудном заведении, - паренек обвел руками все видимые им статичные и живые декорации. – Старая Швабра.

- Император Недоростков… - мигом подхватила песню старуха, проигнорировав прямое оскорбление, и сделала несколько шагов вперед. В ней чувствовалась странная невидимая сила. – Три раунда, чертов коротышка. Стандартная расстановка!

- М? – удивился Кид, а затем весело осклабился. – Хах, я согласен. Сыграем.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Семисил сам по себе был городом достаточно большим и просторным. В сравнении с Садом, к примеру, здесь было куда больше жилых домов и улиц, а от вездесущего дождя и непогоды защищала не одна Барьерная Башня – а целых две. Первая была расположена на юге, сразу возле серой каменной стены, шедшей лучом света от негустого леса к откидным горам, вторая же - в центре, недалеко от белобокого сооружения ратуши и ее нескольких шпилей, протыкающих такое же синие и голубое небо.

Город был разлог, словно поле, и древен, как земля, на которой он стоял. Красивые высокие дома, выложенные из самых разных сортов стройматериалов, изящные аллеи, ухоженные и чистые, искрились в нем в свете солнца. Серией колоннад, как в каком-нибудь акрополе, окаймляли сие его гранитное тело сторожевые вышки с одинокими бойницами и дюжиной усталых солдат на них. Всё без исключения было излито в живой зелени, деревья, клумбы, фонтаны – дышали свежестью, влагой, цветами и деревом.

В воздухе регулярно слышался стук кузнечных молотов и крики птиц, их совместное пение и аккорды. Под красным потолком гигантского каменного собора пели, завывая, монахи Церкви Чистой Крови, празднуя, внеочередную победу над силами тьмы. На одной из площадей, коих в городе было немало, играли музыканты…

Все это находилось или даже величественно возвышалось в небольшой, по некоторым меркам, долине, практически отовсюду окруженной лесом и лишь с одной стороны высокими зубовидными скалами, у которых… будто бы Свенский Горбатый Истукан – монолитно и нарисовано – притаился, играясь с призмой светотени, необычного вида особняк с дюжинной готических словно штопор ввинченных в облака башен, горевших пламенем зеленых черепиц.

Мириады стрельчатых окон шли вдоль фасада сего громадного и дивного сооружения. На заднем дворе – расцветал величественный декоративный сад с розами и карликовой елью, плавно переходящий в большое поле, в котором сновали десятки людей, одетых в роскошь и черные начищенные костюмы; изнутри здания доносились озабоченные крики и возгласы, руководствуемые невидимым надзирателем и так далее и тому подобное.

Впрочем, все это, к сожалению, меркло и в буквальном смысле ничего не стоило на фоне главной городской достопримечательности, а именно: длинных-длинных серпантинных ступеней, выложенных белым мрамором, бравших свое начало у деревянных ворот каменной ограды особняка, а заканчивающихся на одной из центральных улиц Семисила.

Именно к этим ступеням, кстати, и направлялась наша именитая троица. Почему именно к ним? Да, потому что, как раз они-то и вели к поместью, где жила та самая Клавдия Эриторке Басск – тетушка Ники, которая, по строгим заверениям девушки, могла бы помочь им отыскать в этом невероятном городе антимага. И в первую очередь потому, что была в очень большем почете средь жителей Семисила, что очень ценили и уважали ее, как и весь род Бассков.

Ведь по некоторым логическим домыслам Крестителя, а также соображениям, что были высказаны Рифером Волбонским, который чуть было не свалился в обморок после всего случившегося – было решено, что, если заклинание и могло телепортировать антимага куда-то «не туда» - то только в место, где было больше всего независимых источников маны, как например, Барьерные Башни в Семисиле.

Ввиду этого, путешественники поблагодарили стеклодела за помощь и, не теряя ни одной секунды, скорей направились искать потомка Эвилая, добравшись до города буквально за полчаса.

Пройдя крепкие железные ворота, они оказались на центральной алее, где от людей и еще раз людей - не было возможности даже продохнуть, так сильно и так яростно здесь кипела жизнь. Отовсюду лаяли собаки, воздух разрывал гул железных лат, скрипели колеса повозок, и визжала вороньими голосами толпа, столь неудержимая и стремительная в эту пору дня, как дикий поток.

В общем-то, толпе не привыкать, а людям, как говорится - все равно. Однако, даже Ника, которая часто приезжала к тете на летних каникулах, была чрезвычайно удивлена такой особенной взбудораженности и нетерпеливости видимого и, видать, невидимого пока что народа, окружавшего их со всех сторон.

Чем была вызвана эта ожесточенность – оставалось только догадываться, и нет гарантии тому, что эти абстрактные раздумья хоть к чему-то приведут, разве что только к незапланированной тяжести собственной головы, а посему, дабы не терять драгоценного времени на поиски в этом хаосе Кида, будто ту иголку в стоге сена, ими и было принято решение для начала навестить госпожу Клавдию Эриторке Басск, а уж потом… думать, что делать с пропавшим антимагом.

Все трое шли молча, каждый воображал о чем-то своем, глубоко спрятанном под толщей лицевых мышц.

Креститель, к примеру, ломал голову над тем же, над чем размышлял и Кид буквально совсем недавно: что, черт подери, творится в этом безумном мире, и как все это связано с Культом Шестипалой Длани, и его лучшим другом?

Да, в отличии от потомка Эвилая Глен прекрасно понимал, почему культисты охотятся за Никой, в частности, ибо она была наследницей дома Беллай Сианы Любящей. Девушка, в чьих венах течет кровь Заклинательницы в высшей степени самой известной и самой величественной из всех.

В то же время ему не давал покоя вопрос: при чем здесь Рифер Волбонский и, собственно, его семья и жена? Стеклодел был чародеем – верно. Достаточно неплохим чародеем, но он и близко не обладал такой же силой, как например, Старик Арнабель или же все та же Арфония Гальд. Почему Шестипалая Длань проявляет к нему такой ненормальный интерес?

Причина заключается в том, что он, как и Ника, есть потомок Заклинателя? В этом есть доля истины. Однако, в таком случае неясно: если культисты охотится за потомками Заклинателей - то, как так получилось, что Карл Окк Правдивый, знаменитый художник из Столицы Империи Дождя все еще жив? И почему живы остальные потомки? Почему… жив я?

- Учитель Глен, смотрите! – прервала его глубокие раздумья Элли, указывая пальцем вперед на еще одну такую же гигантскую толпу людей, которую троица видела у главных ворот.

- А здесь что еще случилось? – изумился Креститель и неожиданно получил ответ от проходившего мимо толстяка:

- Да там потасовка выше крыши! Какой-то мелкий утырок принял вызов самой Госпожи! Я, конечно, ему поначалу не завидовал, ибо малец реально на стремную бабу попал, но потом!.. Представляете, он еще и начал сопротивляться. Они уже больше часа играют, а никто даже и фигуры не потерял. Нелюди какие-то, честное слово. А вы что? Тоже пришли игру посмотреть?

- Я? – продолжая мало понимать, о чем идет речь, переспросил Глен и посмотрел на Нику с Элли. – Эм, ну да… Проведете?

- Сквозь эту толпу, что ли? Поищите дурака. Там и яблоку негде упасть, куда еще трем людям? Хотя...

- Ладно, мы Вас поняли, - дружелюбно улыбнулся чародей, оглядывая веселящийся народ. – И на этом спасибо.

- Всегда пожалуйста, - толстяк также быстро исчез, как и раскланялся, и удалился.

- Учитель Глен? – с настороженностью обратилась к магу Ника.

- Да, дорогая, кажется, мы нашли нашего драгоценного антимага, - Креститель задумчиво почесал затылок и еще раз, не без огорчения, окинул взглядом громадную толпу. – Вот только как к нему добраться?

- А это вот предоставьте мне, профессор! – тут же заявила Элли и без лишних раздумий крикнула, – хэй, честный люд! А-ну посторонись и дай дорогу дочери советника его величества Императора! Во имя Эрика Элле- Ттариса!

- Что? – только и успели произнесли ошеломленные Глен с Никой, как бы возражая такому необдуманному поступку своей спутницы, но толпа галдящих уже обернулась и уставилась на них стеклянными глазами.

- К-кто… из вас дочь с-советника? – послышался какой-то неуверенный голос из задних рядов.

- Она, вот эта девушка, - Элли торжественно ткнула пальцем в Нику, заставив ту обескуражено захлопать глазами и, что называется, потерять полный дар речи.

Пока что особого ответа не поступило.

– Если вы отказываетесь… - мигом добавила девушка, но не успела докончить, так как дикий народ внезапно покачнулся, зашумел и… таки расступился, поразив своим поступком, наверное, даже самого себя или что-то в этом духе.

Шум и мишура поутихли, суматоха улеглась.

- Хм, однако, - за неимением в данный момент других слов, прокомментировал произошедшее Глен, с какой-то даже опаской, что ли, оглядывая все еще немного обескураженные лица этих «любителей поиграть». – Ну-у коль уж так получилось, думаю, грех будет не воспользоваться предоставленной нам возможностью, – заявил он, пересилив собственное замешательство, и легонько толкнул наследницу дома Беллай в спину. - Пойдем, Ника, пока они не передумали. Толпа, знаешь ли, весьма неопределенное создание, до конца не изученное, чтобы играться с ним в кошки-мышки.

- Ага, - кивнула девушка, поражаясь все-таки насколько порой известность и знатность ее отца влияет на умы и поступки людей. – Пойдемте.

Они быстро преодолели расстояние между собой и шахматным клубом, в чьих внутренностях их ждало, казалось, еще больше странностей, и-таки замерли на месте, как в копанные, пораженные до глубины человеческой души, когда увидели средь всего балагана низенького парнишку с синими, словно льдинки, глазами, задорно играющего в партию го-шахмат со странной седовласой женщиной.

- Ах ты, Старая Швабра! – воскликнул Кид, четко видя, какие хитроумные уловки пытается предпринять его оппонент.

- У Императора Недоростков мнение не спрашивали, - отрезала та и молча сделала свой ход.

- Чушь собачья! - фыркнул юноша и быстро поменял местами первые три фигуры, обосновавшись таким образом на большей части игральной доски. Он закусил губу. – Думаешь, меня так легко надуть?

- Поживем - увидим.

Приблизительно такой вот диалог услышали Ника с Элли и Гленом, когда зашли внутрь и были поражены услышанным.

- Эм-м… т-тетушка Басск? – тихим шепотом, который вряд ли разобрал бы и сам Аврил, недоумевающе спросила Ника, осторожно делая несколько шагов вперед и чувствуя, как ее глаза медленно ползут на лоб. – Это Вы?..

- А? Какой знакомый голос! – воскликнула тогда седовласая женщина, обернулась и увидела просто перед собой свою дорогую племянницу, затем ее лучшую подругу, а дальше и некого высокого блондина-чародея вместе с ними, улыбающегося во все зубы. – Ника?! Не может быть, дорогая! Как ты здесь оказалась?!

- Это-о долгая история, т-тетушка, - попыталась хоть как-то объясниться наследница дома Беллай, не веря и нехотя верить в то, что видит. Она перевела взгляд на потомка Эвилая. – Н-но в-вы что знакомы с?..

– Императором Недоростков?! – перебила ее Эриторке, резко оборачиваясь к Пожирателю Зла, который как раз совершал собственный ход. – Ферсифал! А-ну-ка признавайся, мелкий - твоих рук дело?! – она указала на свою племянницу.

- Моих? – злобно отчеканил Пожиратель Зла, сердито подняв голову с доски. Он не любил, когда его отрывали от дела. – И почему, скажите мне на милость, опять виноват именно я? Да она сама за мной увязалась! К чему мне тащить ее за собой, Эриторке? Зачем?!

Басск ничего не ответила. Она лишь опять обернулась к Нике, несколько секунд молча изучала ее, прищуривалась и всматривалась в лицо, а потом, странно улыбнувшись, да так, что расценивать эту улыбку можно было одновременно и как оскорбление, и как ласку. Вновь перевела взгляд на Кида:

- О! Ты прекрасно знаешь зачем, Глашатай Света, – сказала Клавдия, использовав при этом весьма нестандартное для юного антимага прозвище.

- Ха! Да даже, если я и знаю. Это - не имеет никакого отношения ко всему этому, - ответил парнишка, откидываясь на спинку стула, но что-то все-таки в нем изменилось. – Тебе, гляжу, очень лестно, что твоя дорогая племянница похожа на нее, не так ли? На мою Шарлотту?.. - уже тише добавил Кид, дабы его услышала только Басск. – Но Ника Беллай лишь тень того, что было мне поистине дорого. И она никогда не заменит этого, - он горько усмехнулся и за пару-тройку небрежных движений рукой закончил долгую партию в го-шахматы собственной победой. – К тому же я не такой идиот, чтобы брать с собой на охоту девчонку, от которой больше проблем, нежели пользы.

- Хэй! Я ведь все слышу! – возмутилась такому резкому и обидному заявлению Ника.

- Этого я и добивался, - ехидно отрезал Кид, не сводя при этом взгляда с Клавдии.

Та почему-то, как услышала в речи антимага слово «охота», переменилась в лице, насупив черные брови и заострив свой не менее черный взгляд.

- То есть, как это добивался?! – хотела было продолжить спор девушка, но ее прервала ее же тетушка:

- Охоту? Ты вышел на их след? – спросила Эриторке, но тотчас же умолка, вспомнив, где они находятся и какие люди окружают их. – Кхм, я имела в виду… может, продолжим разговор у меня в особняке, Ферсифал?

- Нет, - без лишних колебаний ответил Пожиратель Зла, немало удивив этим ответом, как Клавдию, так и саму Нику.

Последняя, как мы помним, хотела, чтобы они остались у ее тети и немного отдохнули.

– У меня на это нет времени, - сказал парнишка. - Если хочешь что-либо узнать – можешь связаться с Нилом. Он знает все.

- Ты не говорил, что сообщил обо всем Нилу, - неожиданно вмешался в разговор Глен.

- А я и не собирался, - отказал юноша, сложив руки перед собой. – Вдобавок, Креститель, ты бы мог и сам догадаться о том, что Нил все знает.

- Хм, и то верно, - чародей тяжело вздохнул.

- Хорошо, но куда же в таком случае великий Кид Ферсифал держит путь? – вновь подала голос Клавдия, пересилив прежнее удивление.

- В Мароу. Слышала об убийстве графа по имени Радзоу?

- Слышала, - как-то приглушенно ответила та и принялась постукивать пальцами по столу. – Слышала, но знаешь, я все еще не услышала удовлетворительный ответ на то, как здесь оказалась моя дорогая племянница.

- Как-как? Прошмыгнула в поезд, чтобы попрощаться со своим дорогим учителем, и не успела вовремя покинуть вагон, - улыбнулся Кид и посмотрел на Нику, которая, казалось, еще момент и упадет в обморок из-за всего… этого.

В первую очередь из-за того, как смело ее тетушка разговаривает с человеком, которого побаивается даже сам Совет Двадцати, и как тот в отместку называет ее Старой Шваброй, и ни капельки не краснеет!

- Хах, с тобой что ли? – саркастически поинтересовалась Басск.

- Хорошая шутка, Старая Швабра. Жаль только, не очень смешная, - антимаг скривился.

- Эй, как ты смеешь так обращаться к моей тетушке?! – не выдержала наконец Ника и хотела было что-то сделать, но…

- Не обращай внимания, дорогая, - успокоила ее Эриторке. – У Императора Недоростков просто слишком большое чувство самомнения, которое порой мешает ему не грубить людям, что старше него. Он не специально. Он просто глуп, как-то стадо овец, что держит у себя мой дорогой братец.

- Глуп? Я-то?! – Пожиратель Зла неистово расхохотался. Так, что даже заглушил звуки оркестра. – Вот что-то, Клавдия Басск, но я точно не глуп! Я безумец! Человек, сошедший с ума. Но далеко не глупец, – он продолжал смеяться.

- Ладно, успокойся, успокойся уже, - примирительно начала Эриторке. - Я перегнула палку, я извиняюсь. Вернемся к нашему разговору. Ника пробралась в поезд и так далее… Но что же вас в таком случае привело ко мне в Семисил? Разве из Ааласа в Мароу не идут прямые рейсы?

- Догадливая Старая Швабра, - антимаг скрипнул зубами и набрал в легкие побольше воздуха. – Нам пришлось немного отклониться от маршрута. Все из-за моих… «старых друзей».

- Они что начали охотиться за тобой? – удивилась Басск.

- Нет, - злобно усмехнувшись, словно торжествуя, Кид указал рукой на Нику. – Они охотились за ней! И, может быть, ты поведаешь мне почему?

Эриторке вытаращила глаза на Пожирателя Зла, не понимая, шутит ли тот или же нет. Затем она осторожно покосилась в сторону Крестителя и, увидев, с каким умоляющим и почти что отчаявшимся взглядом он на нее смотрит – лаконично и весьма искусно промолчала, как и умела это делать, подражая истинным дипломатам.

- Я-я, не знаю, - наконец, хорошо все обдумав, ответила Клавдия, очевидно, начиная что-то да понимать.

- Вот и я тоже, - весело произнес Кид. – Кстати говоря, коль уж мы здесь, я, наверное, попросил бы оставить твою дорогую племянницу и ее лучшую подругу у тебя. Дальше все может стать еще хуже, и я не могу гарантировать ее полную безопасность.

В эту секунду стоявший рядом Глен внезапно побледнел и хотел было открыть рот, чтобы сказать нечто в противовес словами друга, но в этом его опередила Ника:

- А как же мое обучение?! – с изумлением воскликнула девушка. – Ты ведь обещал, что будешь учить меня!

- Да, обещал. Но я не знал, что мы окажемся в Семисиле столь быстро, а главное - что твоя тетушка также будет на месте.

- Ты обещал моей племяннице обучать ее? – изумленно вопросила Эриторке, прекрасно, надо бы сказать, видя всю невероятною реакцию Крестителя, что сейчас был белее, нежели снег.

Посему она улыбнулась. Улыбнулась крайне двусмысленно.

- Эм, да. Она… помогла мне на днях в одном принеприятнейшем инциденте, вот я и дал ей свое слово, - ответил Кид отрывисто.

- Ха, значит, я уж и не такая бесполезная, как ты здесь говорил! – восторженно сказала Ника.

- Однако, это все равно не отменяет того, что ты останешься здесь со своей тетушкой, - тут же отрезал паренек.

- Но!..

- Никаких «но»! – строго отказал Кид. Ему уже начали надоедать эти бесконечные протесты, и он хотел поскорее закончить сей бессмысленный и затянувшийся диалог.

- Но… как же слово великого Императора Недоростков? – неожиданно вступилась за племянницу Клавдия. – С каких-таких пор обещание, данное Пожирателем Зла, стоит ровным счетом «ничего»?

- С тех самых, когда речь заходит о жизни, Басск. И это ты прекрасно знаешь, - угрюмо ответили ей. - Впрочем, я что-то не могу понять, тебе что наплевать на жизнь собственной племянницы? Или что?

- Ну-у, вот как раз потому, что мне не наплевать, Кид Ферсифал, я и говорю так, - усмехнувшись во весь рот и что-то определенно задумав, ответила Эриторке.

Читателю же скажем, что задумка эта была связана не так с самим антимагом, как с его дорогим спутником - Крестителем Адского Пламени, что знал или больше первого, или, по крайней мере, определенно будет сговорчивей.

– Ведь в этом мире нет чародея сильнее тебя, не так ли? Кто, как не Пожиратель Зла, сможет обеспечить безопасность лучше? М, именитый антимаг? – сказала она.

- Твой брат сможет без труда это сделать, - быстро нашелся в ответе Кид, чем, впрочем, ничуть не подивил самую Клавдию. Она осталась такой же спокойной, как змия, готовящаяся броситься вперед. – В добавок он ее отец, и знает, что лучше для его дочери. Я же простой никто.

- «Никто», да? Уж больно низкого ты о себе мнения, Император… - Басск хотела добавить слово «недоростков», но промолчала. – Хм, и все-таки я не верю, что ты оставишь все так, как есть, - немного помедлив, уверенно продолжила она. – Ты ведь обещал моей дорогой племяннице обучить ее. Лучший антимаг всея Агуллана! И ты сделаешь это.

- Да ну?! И кто меня заставит?! – не без умиления, усмехнулся тот. – Ты? Или, может, вот он? – юноша ткнул пальцем в стоящего поодаль Адальберта, который за все это время и слова не проронил, а, может, даже и вообще перестал дышать.

- Я, - мигом подтвердила Эриторке.

- Правда? И как же, позволь спросить? – осведомился паренек.

- Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - Басск незаметно подмигнула Нике и продолжила. – Сколько тебе еще добираться до Мароу вот так? Своим ходом? Неделю? Две?

- Если не будет особых помех – управлюсь за две недели. Но при чем здесь это?

- А при том, мой дорогой, что, ты сможешь добраться туда всего за один день, если, конечно, останешься и, сдержав свое слово, дождешься конца ремонта моего дилижанса, который, сможет подняться в воздух и доставить тебя прямиком к границе уже через сорок восемь часов.

После этих слов в помещении повисла долгая и, видать, совсем уж иступленная пауза, в течении которой даже именитому Киду Ферсифалу пришлось весьма и весьма нелегко. Происходящее в его голове, впрочем, осталось в тайне ото всех, однако факт того, что оно было крайне ожесточенным - это глубокомысленное раздумье – оставался фактом.

- Хах, и чему же можно научиться всего за полтора дня? – наконец, встрепенулся Пожиратель Зла, вскидывая руки к потолку. – Это же безумие!

- Безумие – не безумие, но ты, как минимум, сможешь доказать всем нам, что твои слова на самом деле значат нечто большее, нежели простой звук, - парировала Басск, и посмотрела на Крестителя.

Тот, как она и подозревала, вновь стал спокоен.

- Впрочем, даже, если ты и прав в плане того, что научиться чему-то за полтора дня – равносильно самоубийству, твоя выгода на лицо. Оставшись у меня, ты сэкономишь кучу времени и сил, сможешь отдохнуть, а еще… первый раз в своей серой и скучной жизни побудешь на моем дне рождении, празднество которого как раз намечается на завтрашний вечер, - закончила она свой длинный монолог, лукаво улыбнувшись и осторожно, словно боясь спугнуть верное решение антимага случайным шелестом своей мантии, сложила руки перед собой.

Кид, в свою очередь, казалось, и глазом не повел. Лишь еще больше слился с окружающими его людьми и помещением, став единым с той реальностью, которую можно было наблюдать вокруг.

Он… молчал: толи потому, что не знал, что конкретно ему отвечать, толи из-за того, что ответ все же был очевиден, однако принятие его давалось пареньку через силу, и делал он это с крайним отвращением.

Антимаг пристально окинул взглядом Эриторке, и ее лицо показалось юноше на причуды спокойным, как для таких открытых и громких слов, глаза же – непроницаемыми и монолитными, как стена ночи.

«Хм… а я и забыл о том, что у нее есть собственный дилижанс, - подумал юноша, наклоняя голову на бок, словно пытаясь посмотреть на все под другим углом. Углом здравого смысла. – Интересно, как я мог запамятовать? А, впрочем, не важно. Я просто очень давно не был у нее, всякое могло произойти. Но она права. Мне намного выгодней остаться сейчас в Семисиле. Черт, кажется, меня обыграли… - он неприятно скривился. – Хотя уже все равно. Особняк Старой Швабры все равно лучше, чем холодные и безлюдные леса да пещеры. Полтора дня здесь – это самая меньшая плата за все то, что я получу взамен».

- Хорошо, Эриторке, убедила, - усмехнувшись, сказал парнишка, растянув улыбку до самих ушей, а после добавил. – Но Ника Беллай все равно останется у тебя после всего. Это мое условие.

- Как скажешь, - быстро ответила Басск, не дав ничего сказать ни Нике, ни вновь побледневшему Глену, который не находил себе место каждый, когда слышал, что наследница дома Беллай не сможет продолжить это путешествие.

Клавдия встала из-за стола:

– В таком случае прошу за мной, господа. Адальберт! Испроси нам карету, давай ту, что я купила только недавно.

- Слушаюсь, госпожа, - отчеканил тот и удалился за дверью клуба. За ним последовали все остальные.

На улице все еще светило солнце. По времени было где-то около двух-трех часов дня. Семисил продолжал бурлить и кипеть, не уставая, будто ничего в этом насущном мире не вынудит его застыть на месте, как застыл лед в глазах юного антимага. Жители его все также и все с тем же неугомонным «я» бродили по улицам, занимались своими делами и в какой-то мере, очевидно, предвкушали завтрашнее празднество.

Теперь уж было ясно, почему так много народу скопилось у главных ворот, столько шума и гама падало им на головы. Все эти несчетные повозки и кареты, экипажи и всадники, люди, люди и еще раз люди… - приезжали сюда потому, что у именитой Эриторке Клавдии Басск, женщины с большой буквы и не менее большими амбициями – совсем скоро отмечается день ее рождения, на котором он - Кид Ферсифал Злой, прибудет впервые, хотя и не совсем по собственной воле.

Как-то так.

Когда они вышли, карета, испрошенная Эриторке, уже ждала их прямо у входа в клуб. Большая черная, украшенная красными деревянными вырезками по бокам и такого же цвета треугольной крышей, расписанной в различные оттенки алого и оранжевого.

В нее было запряжено четыре гнедых белых коня, которыми правил лично Адальберт, к дверце, которую с обеих сторон обступили большие квадратные окна, задернутые с той стороны вуалью – шли три невысоких ступеньки, чтобы было легче забраться внутрь.

Транспорт за версту отдавал не дюжим богатством своего владельца, блеск серебра, на колесных спицах, причудливо мастерил подле себя солнечных зайчиков, прыгающих по серым плитам дороги.

- Говорят, счастье не купишь за деньги, как и здоровье, аппетит или друзей, - презренно сказал Кид, глядя на то обсидиановое чудо, что престало перед ним под маской кареты. – Это что еще за монстр, столь сильно пытающийся походить на средство передвижения, Клавдия? Ты ведь никогда не отличалось подобной… ерундой.

- Что, правда? – изобразила удивление Басск. – Ну, не хочешь, как хочешь. Без твоей кислой мины даже лучше будет, Ферсифал. Можешь прогуляться пешком, но, чтобы к половине четвертого был возле ворот моего особняка.

- Буду ждать вас на месте, - пробормотал Кид и в один гигантский прыжок оказался на крыше одного из ближайших домов. – До встречи, - с этими словами он скрылся за сетью дымоходов, оставив нашу троицу во главе с Эриторке самих.

- Ну и предсказуемый же он, - наконец, увеселившись, отметила Басск, оборачиваясь к Глену с девочками. – Сколько его знаю – всегда ненавидел роскошь, как огня. В этом, кстати, он мне чем-то даже напоминает тебя, Ника. Только у него с этим вообще печальный результат.

- Но ведь он в какой-то мере прав. Счастье - за деньги не купишь, - смутившись, произнесла девушка.

- Да, и в этом весь Ферсифал. Как всегда, прав, как всегда, жесток и беспощаден.

- Тогда почему же Вы испросили именно эту карету? – удивленно произнесла наследница дома Беллай.

- Хах, конечно же, чтобы иметь шанс пообщаться с вами вне его присутствия, дорогая, - улыбнулась Клавдия. – К тебе, Глен, это, конечно же, не относиться, можешь спокойно оставаться. Я знаю, тебе есть, что мне рассказать, хотя… - она мельком покосилась на Нику с Элли, – до конца не уверена, что у тебя это получиться. Ну да не важно, пройдемте.

Вскоре все четверо уже устроились в карете. Басск постучала указательным пальцем в небольшое круглое окошечко, что вело к месту извозчика, и Адальберт, ударил в поводья.

Они тихо покатили по крутой улице. Серебряные колеса задребезжали в ворчливом ржании лошадей, постепенно слившись воедино с какофонией всея города. Наша уставшая троица, что уже как второй день была в дороге и еще ни разу не имела возможности толком отдохнуть – расплылись на черном тле шелковой внутренней обивки, погрузив изнеможденные тела в кресла.

Клавдия достала из-под одного из сидений несколько чаш и бутылку прохладного морса, поровну разделив его содержимое между всеми ее гостями, обоняние которых с упоением уловило запах свежей черники и ежевики.

- Ну, и как же вы докатились до всего этого? – осведомилась Эриторке, обращалась как бы ко всем, но в тот же час делая грубый акцент конкретно на Глене. – Рассказывайте!

- Да вот, тетушка… все, как и сказал Кид. Ничего нового, - ответила вместо Крестителя наследница дома Беллай, чему чародей, признаться, был несказанно рад в тот момент. – Понимаешь, мы с Элли хотели попрощаться с учителем Гленом, так как он уезжал в тот день, ибо, сама понимаешь, Академию ведь закрыли на ремонт. Но с поезда сойти мы не успели… - она тяжело вздохнула.

- А потом на нас напали какие-то чародеи! – вставила слово Элли. – Они заперли меня в кладовой, пока сами хотели напасть на Нику. Благо, рядом оказался учитель Глен – он с ними-то и расправился.

- Что? Не может быть! Ты спас мою дорогую племянницу, Креститель? – удивилась Басск, посмотрев в глаза магу так, что вогнала бедного в краску.

- Ну-с, как-никак, это моя работа, как учителя, – замявшись, ответил тот. – Защищать своих учеников, когда те в опасности.

- Хм, приятно слышать, - Клавдия загадочно улыбнулась. Здесь, внутри кареты, словно нечто странное оттеняло ее лицо, из-за чего трудно было понять, что держит в уме эта властная и мудрая женщина. Чем руководствуется, задавая вопросы и отпуская комплименты, столь сладостные в эту пору. - А где это произошло? Имею в виду, где на вас напали? – с беспокойством спросила она.

- Недалеко от окрестностей Сада, - в этот раз держал ответ уже Глен, а не Ника. – Потом и в самом Саде. А дальше, буквально несколько часов назад, в таверне «Верни Путь», что в нескольких милях отсюда.

- Как?! Они что рядом?! – воскликнула Басск, испытав, похоже, первую настоящую эмоцию за весь их долгий диалог.

- Не переживай, - тотчас успокоил ее Креститель. – Нападение было совершено далеко от Семисила. Не уверен даже, что эти подонки доберутся сюда за полных два дня, если не больше. Мы и твоя дорогая племянница в полной безопасности.

- А твой отец знает что-нибудь об этом? – спросила Эриторке у Ники, и та отрицательно покачала головой:

- Я не знала, что все пойдет так непредсказуемо. Когда мы были в Саде, я хотела отравить папе письмо через Чар-путь, но потом… В общем потом у меня возникли кое-какие трудности, и я просто не успела, - девушка не хотела и откровенно стыдилась рассказывать тете о том, как ее похитили Охотники за костями, а затем как Кид в очередной раз выручил ее.

К тому же, она не могла говорить такое в присутствии тетушки, ибо ее реакция оказалась бы весьма неоднозначной.

- Хм, ну ничего не поделаешь. Надеюсь, что в Семисиле ты сможешь выполнить все задуманное, - понимающе кивнула Клавдия и поморщилась. – Однако же, я, конечно, без труда бы нашла тебе экипаж, который отвез бы вас с Элли обратно домой, Ника, но…

- Нет! – вдруг одновременно вскричали Глен и наследница дома Беллай, и оба, переглянувшись, тотчас же ошеломленно замолчали.

- Но возле Кида все-таки будет безопасней, - докончила фразу Басск, недоуменно глядя на свою племянницу и ее бывшего учителя, через мгновение продолжив. – Возле Кида будет безопасней – и это очевидно. Ибо, как я уже говорила, у него особое отношение ко всему происходящему. Также он чрезвычайно силен, хотя по нему этого и не скажешь, а еще имеет очень много связей по всему Агуллану. Он… - Эриторке посмотрела в окно. – Глашатай Света.

- Глашатай Света? – с интересом переспросила Элли. – А кто это?

- Кто такой Глашатай Света? – Клавдия посмотрела на Крестителя, будто спрашивая у последнего разрешения на ответ. Чародей лишь пожал плечами. – Он – тот, кто есть голос света, дорогая. И этим все сказано, - Басск закинула ногу на ногу. - И даже самая черная и непроглядная тьма не сможет противостоять этому голосу. Ну наконец-то приехали.

И правда, карета уже находилась в абсолютном покое, остановившись как раз у тех самых мраморных ступеней, о которых шла наша речь много выше, а к ее дверце уже спешил и ломился сквозь толпу вспотевший на солнце Адальберт, вытирая лоб белым платочком.

Когда путники вышли на свет, им предстало все величие особняка дома Бассков, уходящего шпилями башен за всю возможную видимость, чуть ли не в сахарно-ватные облака. То, как элегантно сей гранитный гигант, несмотря на свои ошеломляющие размеры, вливался во всеобщий вид: гор, леса и каменного города – завораживало и навеивало приятные ощущения. Здесь все словно застыло; вбито молотом в бесконечное течение времени и оставалось бессмертным.

Поражали, к слову, не только громадные размеры сего неописуемого сооружения, но и то количество людей, что без конца сновало взад-вперед по мраморным ступенькам, как крохотные конное по молочной реке. Прислуга и кухарки, музыканты и портные, рыцари и вельможи – все возможные и гипотетические «кадры», существовавшие в этом мире, были здесь и будут, пока того желает она – Клавдия Эриторке Басск.

Средь прочих перечисленных людей особо выделялись четыре высоких и стройных камердинера, одним из которых, ко всему прочему, был Адальберт, и невысокий синеглазый парнишка, сидевший в позе лотоса на одном из гранитных перил прямо возле ступеней и что-то бормотавший себе под нос.

- Что-то вас долго не было, - отказал он, поправляя лежащий на коленях деревянных меч.

- Это ты просто слишком быстрый, Император Недоростков, - отрезала Эриторке в который раз не гнушаясь обозвать Кида сим прозвищем. Казалось, что только она имела разрешение делать это, посему и делала.

Тот в ответ лишь надменно усмехнулся, спрыгнув с перила.

- Оставь любезности при себе, Старая Швабра, и посмотри вокруг: столько людей. Тебя это не раздражает?

- Хах, видимо, ты и впрямь очень давно не был у меня, Ферсифал, - фыркнула Басск и неспешно направилась к ступеням. – Многое изменилось за эти два года, и людей тоже прибавилось. Впрочем, многие из них всего лишь временные меры в виду завтрашнего дня. Но ты будешь еще больше удивлен, когда вступишь за гранитную стену, - она указала вперед себя.

Юноша закатил глаза, молча последовав за Эриторке, а за ним – и остальная троица.

- Да я и так все вижу, - Кид окинул взглядом местность: горы и лес. - Из весьма уютного особнячка ты сделала не пойми что. Чего только стоят эти… башни. Тебе не приходило в голову, что их слишком много? Ни вкуса, ни изящества.

- У тебя забыла спросить, - хохотнула Клавдия, торжественно ставя ногу на первую ступеньку.

Разговор между антимагом и женщиной с большой буквы продолжался в том же духе весь их долгий путь наверх и закончился лишь тогда, когда перед ними выросли высокие, распахнутые настежь деревянные ворота, охраняемые несколькими рыцарями в серебряных латах.

Пройдя сквозь широкую арку, все пятеро попали в так называемый «внутренний двор», где им в глаза пала устеленная серым камнем красивая дорога, что заканчивалась прямо возле главного входа в особняк, на пути разбиваясь на еще несколько тропинок, но чутка поменьше. Одна из них огибала постройку слева, заходя в роскошный сад, переходящий в большую травянистую местность, где сейчас активно устанавливали столы и стулья, вторая же – уходила направо вдоль стены и пропадала в тенях пышных деревьев где-то за углом.

- Все изменилось, - ответствовал Кид, словно на допросе, но не без понимания величия того, что видит. - М-да…

- В таком случае, может, тебе устроить экскурсию, Ферсифал? – усмехнулась Басск и подозвала к себе свою племянницу. – Ника, дорогая, покажи Киду особняк, пожалуйста. Но смотри, не опоздайте на ужин, он будет ближе к шести. Я же пока что покажу Глену с Элли их комнаты. Хорошо?

- Как скажешь, тетушка, - покорно кивнула та.

- Стоп? С ней, что ли?! – резко запротестовал Кид. – Я думал ты покажешь мне его!

- Оставь свое недовольство при себе, Ферсифал, - отмахнулась рукой Эриторке. – У меня нет ни желания, ни времени работать гидом Императору Недоростков. Нужно еще кучу дел разных переделать, а я тут с тобой буду прохлаждаться. Иди давай. К тому же, разве не прелестно прогуляться по этому великолепному месту в компании столь красивой девушки? Ты должен сказать «спасибо», а не возмущаться, идиот.

После этих слов Ника просто обомлела, покраснев с ног до головы, а вместе с ней покраснел и именитый Пожиратель Зла, хотя парнишка ударился в краску далеко не из-за «смущения», как можно было бы подумать – а из-за яростного и всепоглощающего гнева, что вот-вот выплеснется наружу.

Ему было не по себе.

- Не шути так со мной, Эриторке! Лучше не шути! – процедил сквозь зубы потомок Эвилая, кажется, собираясь испустить в нахалку молнию.

- Аврил с тобой, Ферсифал! – тотчас изобразила страх Клавдия, словно делала это уже не в первый раз. - Шутить над Пожирателем Зла – себе дороже делать! Иди давай уже, и не опаздывай на ужин, иначе останешься голодным.

Кид лишь грозно фыркнул в ответ, ничего не сказав, и Басск, более не обращая на него никакого внимания, улыбнувшись дорогой племяннице, повела Глена с Элли к главному входу в особняк, чрез который почти ежесекундно выходили какие-то люди.

Ника осталась с антимагом наедине, пребывая в полном молчании. Наконец, немоту прервал Кид, раздраженно суя руки в карманы штанов:

- Вот что не так с этой женщиной?! Никогда даже и не выслушает! Вздор! – он посмотрел на наследницу дома Беллай. – А ты чего молчишь, а?

- Я? Я-я, не знаю… а что не так?

- Все не так! – отчеканил тот и раздраженно покачал головой.

- Ну, если не хочешь – можешь в принципе никуда и не идти, - сердито сказала девушка, сложив руки вместе. – Я что должна тебя уговаривать?

- Твоей реакции я, кстати, тоже не понимаю, Беллай, - продолжил паренек, словно и не услышав упрека в свой адрес. - Разве я не раздражал тебя все это время? Еще ведь в поезде по дороге к Саду ты называла меня маленьким гремлином, а теперь краснеешь, словно помидор!

Ника натянуто улыбнулась - антимаг был прав.

- А еще и этот вздор с твоим обучением! - немного успокоившись, с негодованием произнес Пожиратель Зла. - Что же, коль ты так сильно хочешь учиться – хорошо. За эти полтора… дня я постараюсь научить тебя всему тому, что считаю нужным для хорошего Боевого Целителя, или кем-ты там хотела стать? Но дальше делай, что хочешь.

- Как скажешь, - смиренно согласилась девушка, понимая, что спорить сейчас с юношей все равно, однако, в то же время Ника далеко не оставила надежды переубедить потомка Эвилая в том, чтобы и дальше продолжить с ним путешествие на юг. Впрочем, в качестве аргументов на ум приходило лишь рассказать ему всю правду: кто она есть на самом деле.

В этот же момент Кид спонтанно разразился громким кашлем, после которого осушил очередной обсидиановый флакончик. Он с жадностью глотал серую жидкость, чуть ли не захлебываясь ею, и с отвращением разбил черное стекло о землю, кривясь и ругаясь от отвратительного вкуса.

- А-ам… а что находится в этих флаконах? – вырвалось вдруг тогда у наследницы дома Беллай, хотя девушка и прекрасно знала содержимое сих необычных пузырьков. Данный вопрос сорвался с ее губ случайно и улетучился в воздух вместе с примесью неподдельной горечи, но далеко не в виду отвратного вкуса или запаха…

А горечи души.

- В нем? – удивился Кид, вытирая рот полой плаща, не ожидав к себе ни таких дивных слов. – Н-не твое дело. Это специальное зелье, которое не дает заскучать во время глупой экскурсии не менее глупой девчонки.

- Ложь, - тихо и печально произнесла девушка, словно ее сердце вот-вот да разорвется на части, но юноша ее не услышал.

«Даже здесь он пытается всячески оградиться от людей… Не хочет говорить им правду. Не хочет обременять их своей жестокой судьбой и своими проблемами…» - Ника опустила взгляд.

- Ну, чего снова замолчала, Беллай? – раздраженно вопросил парнишка, подступая поближе – Ми идем или нет?

- Что? – девушка изумленно захлопала глазами на паренька подле нее. – Ой! Прости! Я немного задумалась.

- Давай уже быстрее, - потребовал Кид. – Время не резиновое, знаешь ли. К тому же я хочу успеть к ужину.

Не знать почему, но данные слова вызвали у Ники ласковою улыбку, и девушка весело сказала:

- Хорошо, тогда нам сюда, - она указала пальцем на каменную тропинку, что вела в сторону сада, и парочка незамедлительно двинулась в путь.

В воздухе между ними воцарилась уже привычная всем тишина (так схожая в тот момент на притворную любовь), и всю дорогу к одному из самых красивейших мест во всем Семисиле – они не проронили ни звука, и даже ни разу не посмотрели друг другу в глаза, будто подписали какай-то негласный пакт о том, что это делать запрещено.

Зайдя же в сад, под крышу из листьев, и очутившись с ног до головы в окружении живой зеленой изгороди вперемешку с радугой из всевозможных цветов, которая разливалась под их ногами - Ника все же, толи по собственной слабости, толи по своему незабвенному простодушию, столь украшавшему ее характер, не смогла удержаться и нарушила сие «неписанное правило»…

Девушка восторгом и чисто девичьим ликованием, которое редко у кого можно встретить конкретно во внешнем поведении, бросилась вперед к бархатистой и почти, наверное, нарисованной сирени, притаившийся прямо у поворота, восторженно воскликнув:

- Пресвятой Аврил, как же красиво!

Воскликнула она, обернувшись к своему нынешнему спутнику, и с горечью увидила, что сопровождающий ее Пожиратель Зла лишь тяжело вздыхает себе на прежнем месте, блуждая потерянным взглядом во вне, где-то между сном и явью.

Девушка тотчас поникла, как по волшебству, а затем осторожно и даже с некоторой печалью в голосе спросила его:

– Тебе что?.. Не нравится?

- Цветы? – юноша презренно посмотрел на нее, как бы обдумывая ответ. – Нет. Не нравятся.

- Почему? – само по себе вырвалось у Ники.

- Почему, говоришь? – Кид поначалу находился в некотором недоумении, но потом, отчего-то странно усмехнувшись, произнес. – Наверное, потому что я мертв, Беллай. А мертвецу не престало любить… цветы.

- Как мертв?! – воскликнула она, уже в последствии понимая, что ответ на сей вопрос, она скорей всего не получит, впрочем, не сильно-то он и требовался.

- А вот этого я тебе не скажу, - отказал потомок Эвилая, в момент подтвердив все ее догадки. – Достаточно знать лишь то, что этот мир сер для меня, а раз сам мир не блещет красками – то и цветы тем более, - он на мгновение запнулся, будто хотел сказать что-то еще, но, очевидно, передумал, и, кажется, пробормотал имя, о котором уже много раз было сказано в нашей истории, но так ничего и не уяснено.

Ника услышала это имя. Услышала и вспомнила сон, который виделся ей уже больше, нежели три дня. Она вспомнила пожар и трупы, смерть и крики, маленького мальчика, стоящего посреди бушующего пламени, и вдруг поняла, что сейчас наступило как раз то самое мгновение, когда она может спросить его о ней…

Спросить о том, кто такая эта женщина по имени Шарлотта, но…

Не смогла.

Ибо наследницу дома Беллай внезапно окликнул чей-то грубый мужской голос, донесшийся с противоположной стороны цветочного сада:

- Ника? Это ты, Ника?!

Девушка содрогнулась и изумленно подняла взгляд, однако не успела ничего сделать, ибо ее неожиданно обнял высокий широкоплечий парень, одетый в белую рубаху и коричневые брюки с позолоченными пряжками.

- Пресвятой Аврил, Ника! Я думал, что больше никогда тебя не увижу! Ника! – воскликнул он, все еще крепко прижимая ее к себе.

- С-сора?.. Сора неужели это и правда ты?! – в голове наследницы дома Беллай все перемешалось, и девушке потребовалось какое-то количество времени перед тем, как полностью прийти в себя и осознать, где, собственно, низ, а где в этом мире верх.

Она высвободилась от столь любезных объятий юноши и пристально оглядело его.

– И правда ты! – восторженно произнесла девушка, разглядывая белое, как снег лицо, украшенное серыми глазами и черной пеленой длинных волос, отпущенных по самые плечи. – Сколько… сколько же я тебя не видела, Сора! Как ты вырос!

- Я?.. Да, есть немного, - засмущался тот, словно ребенок, опуская взгляд. – Ведь почти шесть лет прошло с тех пор, как я уехал отсюда, чтобы учиться. Ох, Ника! Ника! Сколько же мне нужно тебе всего рассказать! – он еще раз крепко обнял ее, а затем, встав на колено, поцеловал ей руку, как делали это все дворяне.

Наследница дома Беллай покраснела от столь чрезмерного внимания и робко спросила:

- Ну? И как твои дела? Давно ты здесь?

- Я? Да только вчера приехал. Как раз ко дню рождения твоей тетушки успеть хотел. Ведь ты знаешь, что именно благодаря ей, я стою сейчас перед тобой цел и невредим, Ника. Она спасла меня, приютив у себя.

- Знаю-знаю, - девушка ласково усмехнулась, положив руку парню на плечо. – Но почему ты думал, что больше никогда меня не увидишь? Разве со мной должно было что-то случиться? – спросила она.

- Нет-нет! Аврил Пресвятой, упаси! Я просто… я просто слышал, что на Академию напал какой-то магический культ, который… ну ты сама, понимаешь, - он осекся, боясь произносить последующие слова вслух. Его глаза заблестели.

- Вздор, Сора, я ведь здесь! – рассмеявшись, сказала Ника. - А значит все в порядке, и тебе больше не придется беспокоиться обо мне, - она улыбнулась ему. - Все в прошлом. К тому же у меня появился очень хороший друг, который и сумел защитить меня и всех моих друзей.

Ника встрепенулась: она совсем забыла о юном антимаге! Она ведь обещалась устроить ему экскурсию по особняку, но столь неожиданная, а главное – пестрящая теплыми воспоминаниями встреча со сводным братом полностью сбила ее с толку.

Девушка обернулась, чтобы окликнуть паренька и представить его, однако в саду уже никого не было, лишь они вдвоем с Сорой.

- А где же он? – удивилась та.

- Кто, Ника? Кто? – озабочено поинтересовался парень, оглядываясь. – Разве с нами кто-нибудь еще был?

- Д-да, был, - отрывисто ответила она, немного сконфузившись. – Такой низенький черноволосый паренек, окутанный в мантию. Странно.

- Странно – не странно, но раз он был, очевидно, он где-то и есть, - деловито сказал Сора, упирая руки в бока. – Нужно найти его в таком случае, верно?

- Ой, я была бы очень признательна! – Ника благодарственно поклонилась ему. – Но где же его искать?

- Маленький мальчик, одетый в черное? – пробормотал юноша. – Хм, что же, как бы я был маленьким мальчиком – то наверняка пошел бы туда, где больше всего народу. А это, Ника, только поле, где сейчас подготавливается место для праздника. Знаешь ведь, хотя особняк у твоей тетушки и большой, для такого количества народу и в нем пространства не хватит. Вот Клавдия Басск и решила, кроме всего прочего, предоставить и свой «задний двор» для этого.

- Я тебя поняла, - кивнула Ника, все еще продолжая оглядываться. – Тогда веди меня.

- Можешь на меня положиться! - ответствовал тот, и совсем скоро они вдвоем покинули сад, выйдя прямиком в задний двор, где во всю уже кипела работа: устанавливались большие прямоугольные столы, увенчанные белыми скатертями; местами доносилась приглушенная музыка, сотканная из гармонии гитар и колотушек; гремело и брюзжало оружие в шуточных поединках.

Повсюду бесновались люди. Кажется, проходило состязание по стрельбе из лука или нечто в этом роде - Ника не могла точно сказать. Куда не глянь - стоял приторный запах заката, кое-где уже горели специальные масляные светильники, зажигающиеся лишь тогда, когда надвигался томный вечер.

- Хэй, Мекс! Мекс! – окликнул Сора одного из проходящих мимо камердинеров Эриторке. – Мы тут с Никой ищем кое-кого. Скажи, ты не видел часом такого низенького маленького мальчика в черном плаще, а?

- О, господин Сора! Госпожа Ника! – восторженно хлопнул в ладоши тот, низко и прелестно уклоняясь. – Видел, видел. Если я не ошибаюсь - он сейчас практикуется в стрельбе из лука. О! И, кажется, неплохо-таки преуспевает в этом деле! – сказал Мекс, услыхав внезапное ликование толпы как раз неподалеку от стрельбища. – Поторопитесь, господа, иначе он может уйти.

- Спасибо, Мекс! Вечно буду тебе благодарна!

- Всегда пожалуйста, юная госпожа, - еще раз учтиво поклонился тот и поспешил по своим делам.

Наследница дома Беллай вместе с названным братом устремились в противоположную сторону, смешавшись с толпой, которая нынче была зрителями представления, что давал юный антимаг. Они застали Кида тогда, когда тот как раз принимал внеочередные почести от своих новоиспеченных поклонниц в лице десятка гувернанток, которые окружили его, словно пчелы сладкий мед, глядя на то, как искусно паренек подает в мишень за мишенью.

- Кид! Ты почему так спонтанно ушел и даже ничего не сказал? – воскликнула девушка, подбегая к пареньку.

Антимаг перестал целиться, озадачено развернулся и измерял ее недовольным взглядом:

- Я? И ты еще смеешь винить меня в чем-то, Беллай? – ответствовал он, небрежно отправляя лук и колчан со стрелами в свой «незримый тайник». – Сама обещалась сделать мне экскурсию, а потом что? Знаешь ведь: перед тем, как порицать другого – подумай ли, сама не годишься в объекты порицания, - антимаг сложил руки вместе.

Девушка виновато потупилась:

- Прости меня, прости. Ты прав. Я просто встретила своего сводного брата и!.. Вот он, кстати, стоит недалеко. Эй, Сора! Подойди сюда! Это тот, о ком я рассказывала!

Юноша, названный именем Сора, тотчас встал рядом с ними и приветливо улыбнулся.

- Знакомься, Сора - это Кид Ферсифал, именитый антимаг, известный во всем Агуллане под прозвищем Пожиратель Зла, - объяснила Ника. – Он прибыл сюда вместе со мной и будет присутствовать завтра на празднике.

- Неужели? Это правда?! – искренне удивился парень, внимательно осматривая синеглазого парнишку, которой в отличии от него что-то не особо светился от радости. Впрочем, тут уж каждый выбирает себе «стиль общения». – Это просто невероятно! Рад с Вами познакомиться, именитый антимаг, Кид Ферсифал! – Сора протянул потомку Эвилая руку, но в ответ получил лишь презренное «угу» и еще большую порцию раздражительности, чем обычно.

Ника неловко усмехнулась:

- Кхм, Кид, пожалуйста, поздоровайся с моим братом, он ведь так любезен к тебе, - попросила девушка, но вместо этого паренек лишь еще злее покосился на бедного Сору, который, от безвыходности и места себе не находил, да и, видать, не найдет…

Не найдет потому, что Пожирателю Зла не нравились люди, которые шли приветствовать его, вооружившись ничем иным, как ослепительной улыбкой, которой потомок Эвилая предпочитал отравленный нож или в крайнем случае магию стихий. Улыбаясь, люди хотят казаться добрее. Но только добрый человек может использовать других.

Однако, как выяснилось после, сейчас причина его недовольства была далеко не в этом:

- А-ам… - помедлил антимаг, пристально оглядывая паренька. – А что с твоим лицом, Сора? – удивив этим вопросом всех присутствующих, в том числе и Нику Беллай.

- С лицом? – недоуменно переспросила девушка, переведя взгляд с хмурящегося антимага на оторопевшего сводного брата. Лицо последнего казалось совершенно обычным.

- Я-я, эм… - замялся тот в ответ. – Это просто пудра, господин антимаг.

- Правда? Что же, тогда я не здороваюсь за руку с людьми, чье лицо все измазано в… пудре, - отказал парнишка, очевидно, выдумав эту причину на ходу, чем заставил наследницу дома Беллай вновь, но только уже более пристальней, посмотреть на Сору, который, к удивлению, и впрямь весь был измазан в пудре.

- Э-это все из-за солнца! – немедля начал оправдываться юноша, сильно краснея. – Моя кожа очень реагирует на него, вот и приходится применять меры.

- В Империи Дождя? Солнце? – хихикнул Кид, явно не поверив парню.

- Да, я знаю, звучит смешно, однако выслушайте меня! – умоляюще попросил тот. - Это осталось у меня еще после того, как я жил в Империи Ветра. Знаете, ведь там очень жарко, порой даже жарче, нежели в самой Империи Солнца. Обычно я смываю эту пудру, когда наступает вечер, - он посмотрел на небо. – Думаю, что сейчас этим и займусь.

Пожиратель Зла не ожидал такого мягкого и абсолютно отчужденного ответа на столь, скажем, открытое нападение, но тем не менее невозмутимо добавил:

- Хм, да знаю. Однако…

- Так все, хватит! – негодующе перебила его Ника, которой не нравилось, куда склоняется данный разговор. – Ты хоть иногда себя слышишь? Что еще за «однако»?! Сора к тебе по доброте душевной, а ты – как дитя малое себя ведешь! Точно что Кид[1], - она внезапно схватила Пожирателя Зла за руку и повела прочь от изумленных гувернанток и такого же изумленного Соры, по которому было видно - парень далеко не хотел, чтобы все так закончилось.

- Эй, отпусти меня! – запротестовал паренек, но цепкая рука девушки лишь еще крепче сжала его запястье.

- Надо научиться доверять людям в конце-то концов! - раздраженно сказала она, продолжая нестись вперед.

- Стой, погоди! Куда ты меня тащишь?

- Как куда? Провожу тебе твою хваленную экскурсию! - отрезала девушка, и они скрылись вместе с антимагом в галдящей толпе.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Ну-с, располагайся, Креститель Адского Пламени, - сказала Эриторке, демонстративно указывая на кресло близь своего письменного стола, а сама уселась напротив, ближе к окну.

- Прошу, не называйте меня этим… «именем» … - попросил Глен, прелестно усмехаясь лицу Клавдии. – Здесь не должно звучать это гнусное прозвище.

- Гнусное прозвище? – Басск из-под лба уставилась на чародея. – Но ведь Кид называет тебя так, и ты ничего ему не говоришь.

- На это есть свои причины, - ответил тот, садясь, хотя в глаза тетушки Ники так и не посмотрел. – К тому же я совсем не про это. Лучше, чтобы это прозвище не звучало в этом доме, ибо кто знает, что может произойти. Я не хочу навлечь на вас беду.

- Но ведь к границе с Империей Туч еще очень далеко, - возразила та.

- Да, но у моего братца длинные руки, - пожал плечами Креститель, тяжело облокачиваясь о спинку кресла.

- Ох, он не посмеет… не в моем доме.

- Вы просто не знаете моего брата, - усмехнулся Глен. – Видите ли… – маг поднял левую руку, на которой даже сейчас, прорываясь сквозь ткани красного фрака и белой рубахи, светилась ровно девятью тонкими кольцами яркая желтая печать, окаймляющая все предплечье Крестителя, словно некий многоуровневый ошейник. – Из-за этой штуки мне и так, и эдак очень опасно покидать границы Ааласа, где в случае чего меня может прикрыть Арнабель.

- Арнабель Седоуст? Прелестный человек, - снисходительно произнесла та. – Но ты ведь так ни разу и не использовал эту свою ручонку во время вашего теперешнего путешествия, я права?

- О, Вы не переживайте, мой брат найдет причину, - спокойно отмахнулся чародей. – Не использовать ее – полдела. Другая же половина – состоит в том, чтобы вообще не попадаться ему на глаза. Я ведь лакомый кусочек, знаете ли. В моем сердце бьется огонь, и этот огонь горит ярче, нежели сотни хранилищ маны на всем Основном Континенте.

- Ты боишься, Креститель?

- За себя? Нет. Конечно же, нет. А за Вас еще как. Вдобавок я не хочу впутывать в это Нику и Элли. Довольно и того, что Кид несет эту мою ношу, будто у него своих недостаточно.

- Он делает это ради тебя.

- Он все делает ради других! – воскликнул Глен. – И мало кто делает что-то ради него… В этом и заключается его нелегкая судьба. Он убивает, чтобы жить, а живет, чтобы мстить…

- Сколько у него сейчас душ? – поинтересовалась Эриторке.

- Хм… где-то половина, наверное.

- Ничего себе! – искренне изумилась та. – По моей памяти, еще никто из потомков великого Эвилая не доходил до такого числа. И это всего за шесть лет…

- Да, но этого все равно мало. И я боюсь, Кид не успеет набрать достаточное количество.

- Не поняла тебя? – Клавдия подняла одну бровь.

- Он умирает, Эриторке, - печально отказала чародей. - Уже сейчас, уже теперь...

- Как умирает?! – вскрикнула не своим голосом та, словно увидела призрака. Наверное, сейчас мы засчитаем, когда на ее лице отразилась вторая подлинная эмоция.

- Вот так - просто умирает, - вздохнул Глен. - Эта сила… еще немного, и она убьет его. Он уже сейчас не слезает со своего «зелья», словно наркоман. Все хлещет и хлещет его, будто простую воду. Магией пользуется чуть ли не в простом обиходе, чтобы хоть как-то уменьшить в себе количество маны… - Креститель невесело обвел взглядом кабинет Басск. – Но… ты не первая, кто знает, что его дела плохи. Не так давно мы обсуждали это дело с Арнабелем. Наверное, где-то за несколько месяцев до начала нового семестра… - Глен умолк, давая Басск возможность хорошенько обдумать услышанное.

Хорошенько обо всем поразмыслить и понять, к чему же все-таки он клонит.

Естественно, та быстро поняла его и пронзительно, будто пытаясь продырявить насквозь, взглянула ему в глаза.

- Только не говори мне, что вы решили впутать в это мою дорогую племянницу, - сказала Клавдия гробовым шепотом, словно готовясь задушить Крестителя на месте.

- Нет, - спокойно ответил тот. – Она сама вызвалась.

- Сама, говоришь? Сама, но по вашим корыстолюбивым наставлениям?! – взревела Клавдия, поднимаясь с кресла.

- Не смей говорить мне о корыстолюбии, Басск! – вскричал тогда и Глен, не чувствуя под ногами почву. – Кид для меня - словно мой младший брат! О котором я так всегда мечтал, но получил взамен то отродье, которые сидит сейчас в Рэ и все ждет возможности всадить мне нож в спину! – глаза чародея налились огнем, как обычно это бывало у потомка Эвилая, начав пускать во все пучки молний. - И ради него!.. Ради Пожирателя Зла - я лично пойду и пожертвую всем, что у меня есть! Даже собственной жизнью! – сказал он, а через момент продолжил. – Однако… не в моем праве заставлять делать это кого-то другого. Я – умру ради него. Но только я.

Они стояли так еще несколько минут, пока Клавдия наконец не остыла и не уселась обратно в свое кресло, погрузившись в глубокие раздумья. Вскоре и Глен последовал ее примеру, после чего парочка долго молчала.

- И каков же тогда был ваш план? – тихо спросила Эриторке немного даже виноватым голосом. – Давно вы хотели сделать «это»? Свести их?

- Не так давно… Где-то с полгода назад я втайне связался с Нилом, узнать, как дела у именитого антимага, и он рассказал мне, что дела не очень. Я поинтересовался сколько еще осталось душ, чтобы освободиться от проклятья – он сказал, что чуть больше шестидесяти тысяч, а это, понятное дело, мало… Тогда же я сообщил все Арнабелю, и мы решили начать действовать, ибо понимали, что Пожирателю Зла осталось не так много времени. Забавно, впрочем, ведь оно у него бесконечною, - Глен почесал затылок. – Буквально в тот же день мы решили, что будем просить помощи у потомка Сианы Любящей. Поначалу мы просто хотели рассказать Нике о том, что есть в этом мире один человек, который очень сильно нуждается в ней и ее необыкновенной силе, однако… потом поняли, что это просто вздор. Кто за «просто так», по доброте душевной будет помогать чужому человеку? Таких людей не бывает, - чародей сказал последнее слова с таким видом, что ты невольно вздрогнешь, только лишь однажды подумав над ними в более или менее полной мере, нежели сейчас.

- Мы решили поступить так: сначала дождаться, пока кто-то из учителей или профессоров Академии уйдет на больничное, в чем мы непосредственно поспособствовали бы… - маг криво усмехнулся. - А дальше, поскольку Киду тогда все равно было нечем заняться – позвать его в качестве «замены» и направить в класс, где учится, собственно, Ника. Там же попытаться как-то сблизить их, чтобы убедить хотя бы одну из сторон пойти нам на уступки.

- И я так понимаю, у вас получилось, судя по всему?

- Хах, ну-у, не совсем так, - Глен раздосадовано развел руками. – Если честно, - то все пошло далеко не так, как мы того задумывали. Первым камнем оказалось то, что Кид уже, видать, был знаком с Никой до того. По какому-то чудесному стечению обстоятельств они встретили друг друга в Альвадэ. Там же поссорились первый раз, и там же, что еще забавнее, сели в один поезд до Ааласа. Мало того – в один вагон, - Креститель немного помолчал. - В Столице же события еще невероятней. Сначала Кид защитил Нику от Престона Окка и его шайки… потом заступился за нее перед самим Габриелем де Леованским, чтоб этому похабному черту пусто было!

Клавдия таинственно улыбнулась.

- Чего лыбишься? – недоуменно спросил чародей.

- М? Тебе показалось, Глен, продолжай.

Тот скривился:

- А на следующий день… на Академию напали культисты из Шестипалой Длани. Они открыли порталы прямиком в Ад, и оттуда поперли орды демонов. Кид спас всю школу.

- И?

- И был сломлен душой гротта, которую сожрал в последствии, чтобы узнать, кто стоит за всем этим. Тогда же Ника и узнала, кто он на самом деле. Она помогла спасти его, а взамен – попросила рассказать о том, кто такой Пожиратель Зла. Я и рассказал.

- А напал культ потому, что?.. – осторожно поинтересовалась Басск, хотя уже знала ответ на сей вопрос еще после диалога с Кидом в шахматном клубе.

- Потому что они хотели убить Нику Беллай, хотя мы и не знаем почему: ни я с Арнабелем, ни Кид, хотя и по другой немного причине. Случайность? Или же конкретно потому, что она потомок Заклинателя? Этого я тебе не скажу. Они ведь-то охотятся только за очень сильными чародеям. По типу Арнабеля, ну, меня, может быть… но далеко не за шестнадцатилетними девчонками. А еще всю дорогу за нами хвост держали. Впрочем, это ты уже знаешь.

- Понятно. Значит, Ника здесь все-таки по собственной воле?

- Абсолютно так и есть, - подтвердил маг. – В тот день, когда мы уезжали, если когда-нибудь будешь в Ааласе – найди паренька по имени Билл Дирдиддахе – он подтвердит мои слова о том, что я специально просил его ничего не говорить ни Нике, ни ее подруге, о том, куда я ухожу. Девочки сами нашли наш поезд и сами же пробрались в него, дабы, наверное, переубедить Кида остаться, но, как видишь, ничего у них не получилось, - он закашлялся. - Я знаю, Клавдия, что ты очень любишь Нику… и сделаешь для нее все, чтобы уберечь. Но, пойми, что и я тоже очень люблю ее! Люблю, как ученицу. И ни за что бы не заставлял делать то, чего бы она не хотела всей душой! Впрочем, ты и сама в этом могла убедиться, когда мы были еще в карете. Ника наотрез отказалась ехать обратно домой, когда ты сказала, что найдешь ей экипаж, - маг нахмурился. – Однако, теперь, судя по всему, уже ничего не поделаешь. Послезавтра утром мы улетим отсюда на твоем дилижансе, а Ника останется здесь. Антимага же будет уже не спасти, - он откинулся в кресле. – Спасибо, хоть выиграла для нас эти полтора дня, Эриторке. А хотя что можно успеть за полтора дня?

- Ну, выиграла я их не совсем осознано, - пожала плечами Басск, нахмурившись. – Я просто видела, как ты бледнел, словно снег, когда Кид заговаривал о том, что покинет Нику здесь одну, а сам уедет. Вот я и решила узнать в чем же тут дело и почему так. «Обучение» же просто пришлось под руку в тот момент. В первую очередь – я хотела знать, из-за чего ты так нервничаешь, а потом уже все остальное.

- Надо же, - Глен скривился. – Наша судьба зависела от случайности и твоего любопытства.

- Хах, может быть, - прокряхтела та, запрокидывая одну ногу на другую. – Но почему ты так уверен в моей племяннице?

- Потому что ей снится тот же сон, что и ему Басск… - тихо ответил Глен, наблюдая, как Клавдия в момент оторопела после этой фразы. – И я не знаю, как это можно объяснить. Но одно могу сказать точно: твоя племянница искренне верит в то, что делает. А это в нынешней ситуации самое главное.

- Главное для?..

- Для Кида, Эриторке. Только для Кида. Он не знает, кто такая Ника, но ее влияние уже заметно ощутимо, хотя к магии, по сути, дело так и не дошло. Вот поверила бы ты, если б я сказал, что Пожиратель Зла способен на милость к своим врагам? Я нет. Если бы только собственными глазами это не увидел.

- Милость? – прожевала и выплюнула это слово Клавдия. – Хах, кажется, наш антимаг становится слишком мягкотел... Впрочем, я не сильно удивлена. Ника способна менять людей, это дано ей самой природой. Что же, ладно… тогда пусть будет то, что будет, но при одном условии. Обещай мне, Креститель… общей, что защитишь ее, если Пожирателя Зла вдруг не окажется рядом.

- Обещаю, хотя скорее всего – это меня может не оказаться рядом, - прискорбно кивнул Глен, словно зная нечто наперед.

- И все равно. Мне будет спокойней, если я доверюсь вам обоим, Сыны Триды. Вы – красное и черное.

- М-да, немногие знают о этом нашем прозвище, - мечтательно отказал маг, глядя в потолок, а там – и в стрельчатое окно, где виднелся закат. – Были времена, когда это наименование ходило по мирам, словно страшная легенда для тех, кто нарушал закон. Но теперь все в прошлом.

- Кто знает, кто знает, Креститель… Кто знает, быть может придет день, и вы снова вернетесь в строй, - Эриторке подняла взгляд на часы, что висели над входной дверью, и тотчас встала из-за стола. – Но об этом поговорим позже. Сейчас же - нас ждет ужин!

Глен одобряюще кивнул и вышел вслед за Басск из ее кабинета, очутившись в просторном желто-белом коридоре с высоким потолком и магическими ламповидными светильниками, что расположились по всей долгой протяжности, казалось, уходящего в самое никуда бесконечного и пространства. Под ногами – расстилал тело белый мрамор. Он улегся ровным пластом, заполонил собою все ниши и щели, застыв, как застывает цемент – ровно и без бугорков. Повсюду, и еще дальше, на специальных подставках из какого-то неизвестного чародею дерева - таились всевозможные вазы; украшали монотонный коридор своею пестростью статуи нагих «богинь» и «богов»; пылилась прочая дорогая мишура, пригодная, по большому счету, разве что для пустой траты времени на ее лицезрение и чего-то еще, известного, очевидно, одой лишь Эриторке.

В общем-то, верно, стоит полагать, что особняк семейства Басск выглядел изнутри точно также великолепно, как и снаружи: со всей присущей ее нынешней главе строгостью, но в тот же момент изысканностью и вкусом, который, нынче, тяжело отыскать средь «высших мира сего», что не могло не радовать.

Безобразия здесь не было, и доминировало все самое лучшее, а главное – полезное. Полезное в глазах, конечно же, самой Эриторке…

В особняке насчитывалось около двадцати с чем-то комнат. Еще пять для прислуги, один большой главный зал, где проводилась большая часть мероприятий, одна гигантских размеров кухня, а рядом с ней - не менее больших размеров обеденный зал, что вмещал в себя больше полусотни гостей одновременно, но которую, впрочем, Басск использовала только лишь при приеме «действительно важных персон».

Общую картину лабиринта из спален, кладовых, одной оружейной, а также множества других комнат, дополняли и восемь или даже девять, если считать ступени, ведущие на чердак, каменных лестниц. Они вились на твоем пути, словно змеи, закручивали морские узлы и разгоняли по всему особняку сотни и сотни посетителей практически каждый день.

Нынче в преддверии праздника их своды гремели под давлением сотней каблуков. Гул разносился по всем близлежащим комнатушкам так громко, что невольно создавалось впечатление, будто в доме находился весь Семисил целиком. Эхо тихо хрипело по закоулкам, кашляло, пугало и настораживало тени, отбрасываемые желтым светом лампад и магических огней.

Суммируя скажем: не без уюта. Ведь, согласитесь - мало чего бы стоила вся эта роскошь, как бы в ней было трудно дышать и тяжело проводить досуг, утопая взглядом в такой же безвкусной пустоте, что была и внутри тебя. Что толку иметь все, если это все – не приносит тебе удовольствия. Что толку желать большего, если ты не можешь удовлетвориться меньшим?..

Таким принципом руководствовалась хозяйка сего дивного жилища и здравствовала в нем в мире и покое, не чувствуя при этом никаких угрызений совести, коих и по самой своей натуре испытывала довольно редко.

Таковой была Клавдия Басск, чем, собственно, и выделялась на фоне всех остальных вельмож, проживающих в Империи Дождя. Именно этим она отличалась от своего брата – Кристофера Басск, который, хотя и слыл человеком благоразумным, а также весьма почтительным – имел дом куда больше, нежели у его родной сестры. И куда богаче.

- Г-госпожа, Басск! – из-за поворота, за которым сразу же должен был идти обеденный зал, к ним навстречу вдруг вывалился измученный Адальбет, весь мокрый толи от пота, толи от случайно-опрокинувшего на него кувшина с вином, о чем говорил характерный запах. – Тут такое! Тут такое! Я уже и не знаю, что мне и поделать! Понимаете, я ведь Ваш старший камердинер! А они… А, он!..

- Я же уже предупреждала тебя, что не следует влезать в словесную перепалку с этим недоростком! – ответствовала та на ходу. – Или тебе память отшибло, я не пойму? Никогда не ругайся с Пожирателем Зла, иначе он – превратит тебя в пепел! – она быстро завернула за угол и с громким «хлоп» распахнула двойную дверь, за которой была столовая. Глен, встрепенувшись, юркнул за ней, оставив бедного и мокрого камердинера в слезах искать себе сменную одежду.

Креститель очутился в помещении, которое от пола до потолка было обшито темным деревом. Посредине него стоял большой прямоугольный стол, а за ним горел камин, где ютилось несколько служанок в черно-белых одеждах. По правую руку шли большие витражные стрельчатые окна, голубоглазой сетью пропускавшие внутрь помещения искры заката, а сбоку слева находились виновники произошедшего с Адальбертом.

Мокрая Ника и такой же мокрый и растрепанный Кид.

Оба ругались, оба были не в себе и, очевидно, не сильно-то и настроены к ужину. Близь их ног валялось несколько пустых бутылок из-под вина и воды, прежде, видать, стоявшие на белой скатерти, но свалившиеся оттуда по «непонятной причине».

Басск остановилась, как вкопанная, Креститель встал рядом с ней. Оба были свидетелями того, как все ужасающего и всемогущего Кида Ферсифала Злого, откровенно говоря, унижала какая-то нахальная шестнадцатилетняя девчонка… Зрелище виделось забавным и в той же мере немного устрашающим, ибо обычно знаменитый антимаг не церемонился с другими людьми, что решились принижать его, и сразу же принижал их в ответ. Здесь же имело место быть настоящее чудо милосердия и доброты, а также бессилия со стороны потомка Эвилая.

- А я Вам говорил, что она очень сильно на него влияет, - шепнул на ухо Клавдии Глен, подступая ближе. – Вот скажите мне, кто еще мог облить Пожирателя Зла водой и остаться при этом в состоянии хотя бы живого мертвеца? Кид такое не терпел даже по отношению ко мне. Недавно, к слову, было дело с одним ключом от «не того общежития». А здесь, поглядите, словно другой человек.

- Ну и шуточки у тебя, Креститель, - мерзко скривилась Басск, переводя взгляд с чародея на ругающихся, уже почти полностью придя в себя.

Впрочем, не то, чтобы она уж «сильно изумилась» всему этому, ибо сама тоже и не один раз позволяла колкости в адрес Пожирателя Зла. Однако то, что вытворила с ним ее дорогая племянница – было абсолютно невообразимо в иной ситуации или даже фатально в другой.

- Вот ты где, Старая Швабра! А-ну, немедленно успокой уже эту психованную, иначе я за себя не ручаюсь! – потребовал Кид, как только увидел рядом с собой вошедших. Его глаза горели огнем. – Иначе!..

- Тихо, тихо, Ферсифал. В моем доме, пожалуйста, без магии, - строго заявила Клавдия, увидев, как паренек начинает незаметно колдовать левой рукой. – Мне не важно, что между вами произошло за это долгое время, однако сейчас я попрошу вас успокоиться и молча отужинать со мной. Дальше же – делайте, что душе угодно.

- П-прости меня, тетушка, я-я не хотела всего этого!.. – тотчас опомнилась сама Ника, поставив на место внеочередную бутылку с водой.

Наследница дома Беллай виновато опустила голову.

- Что за вздор, дорогая? Я тебя и не виню, - успокоила ее Эриторке. - Если кто тут и выходит из себя, без особых на то причин - так это Император Недоростков. Поэтому можешь расслабиться.

- Ха! – прокомментировал сие заявление Кид и в мгновении ока высушил себя одним лишь щелчком пальца, высокомерно уставившись на Басск. – Я выхожу из себя лишь один раз, Басск! И если это происходит – после меня остаются лишь одни трупы. В том числе и человеческие.

- И эти слова исходят из уст одиннадцатилетнего мальчишки!.. - заметила та, после чего обошла стол и заняла место возле камина.

Потомок Эвилая ничего не ответил, но было ясно, что шутки он не оценил. Возможно, у него было немного другое чувство юмора, но не об этом сейчас. Он лишь молча плюхнулся на стул по правую руку от Эриторке и сердито сложил руки перед собой. Рядом с ним умостился Глен.

- Эй, а мне что делать? – жалобно подала голос Ника, и все тотчас вспомнили, что она тоже с ног до головы промокла.

- Ферсифал? - потребовала Клавдия, укоризненно посмотрев на парнишку.

- Спокойно, Эриторке, я этим займусь! – опередил друга Глен и с помощью заклятия ветра быстро привел девушку в норму.

- Спасибо, Глен, - сказала, улыбнувшись, Басск и жестом пригласила племянницу присесть по левую руку от себя. Тогда же двойная дверь вновь отворилась, и внутрь вошел Адальберт, уже в сухой одежде, в сопровождении Соры и Элли, которая покинула Глена вместе с Клавдией практически сразу же, как они вошли в особняк, сославшись на то, что очень устала и хотела бы немного отдохнуть, что в принципе не удивительно.

- Приперся… - прожевал это слово Кид, с отвращением глядя на высокого и стройного парня, который и правда смысл с себя всю пудру из-за чего стал еще красивее и, казалось, начал источать еще больше лучезарного света, чем до этого. На этот раз на нем был серый костюм и синий галстук, волосы аккуратно уложены назад.

- О! Ты уже знаком с Сорой, Ферсифал? Какая честь! – воскликнула Клавдия, не упустив возможность сделать пакость пареньку. – Хах, почему-то я даже не хочу спрашивать, при каких обстоятельствах это произошло. Ха-ха. Ладно, Сора, проходи и садись рядом с Никой, а ты, Элли, давай уже рядом с Сорой. Начнем наконец нашу трапезу! - Басск кивнула тем нескольким служанкам, что продолжали ютиться у камина, и те незамедлительно поспешили нести гостям первые блюда.

Сора учтиво поклонился предложению своей попечительницы и уселся рядом с наследницей дома Беллай, точно напротив Глена, который, ровно, как и Кид прежде, внимательно обвел молодого человека взглядом, выразив, право, много большее дружелюбие, нежели именитый антимаг. Элли помахала подруге рукой и тоже нашла свое место.

- Итак, поскольку с Кидом ты уже знаком, Сора, мне осталось представить тебе лишь одного человека, - объяснилась Эриторке. - Знакомься - профессор из Академии Двадцати Четырех Заклинателей – Глен Люмэ Фаарон, по совместительству бывший учитель твоей сводной сестры, а также ее лучшей подруги, - Басск улыбнулась и указала рукой на светловолосого чародея в красном фраке, который от таких лесных слов в свой адрес, а в особенности от упоминания его «профессором» - растаял.

- О! Я безмерно рад с Вами познакомиться, мистер Фаарон! – сводный брат Ники протянул Крестителю руку. - Позвольте мне полностью представиться: меня зовут Сора, Сора Классар Басск. Я - сводный брат Ники Беллай, и очень близкий друг ее семейства. Рад нашей встрече.

- Глен Люмэ Фаарон, - со всей учтивостью пожал руку Креститель, хотя и почувствовал, как сильно отдавил ему ногу, кованный сапог Кида в тот момент. – И я рад с тобой позн… - на этом моменте к его ноге уже был приставлен деревянный меч, и чародею пришлось замолчать на полуслове.

Ника заметила эту «внезапную перемену» в поведении бывшего учителя, и, убедившись, что во всем замешан именно антимаг, активно ерзающий на стуле, сердито заявила:

- Опять ты за свое?! – сказала она, привставая с места.

- Что? А я-то тут при чем? – едко улыбнулся паренек и немедленно спрятал свое оружие в пустоту так, что этого никто и не заметил. – Тебе уже кажется, Беллай, что я, «типа, что-то делаю». Если так не веришь мне – дерзай, есть прекрасное заклинание под названием Виктера.

- Я запрещаю пользоваться магией у меня дома, - тотчас повторила свою недавнюю мысль Басск, укоризненно посмотрев на Кида. – Если так хочется побаловаться с маной – с этим прошу на улицу, там сколько влезет, столько и практикуйтесь, хоть город сожгите. Здесь же прошу без этого.

- Ну-у, неинтересная ты какая-то, Клавдия. Уже и без магии… - весело хмыкнул Пожиратель Зла.

- К сожалению, - сухо ответила та. – Вот отужинаем для начала, и тогда уже будешь учить мою дорогую племянницу как же ей «пользоваться заклятиями» … и не забудь, кстати, сделать это качественно, как и обещал. Но, дорогуша, уже после еды.

- Хм, а ведь точно, - заметил Кид, откинувшись на спинку стула и посмотрев на Нику. – Полтора... впрочем, наверное, уже один день.

- Что за дни? – удивленно подал голос Сора, будто и не слушал, о чем говорили прежде.

На сей вопрос решила ответить Басск:

- Этот молодой человек, Сора, - пояснительно начала она, кивнув в сторону Кида, – обещался взять твою сводную сестру в ученицы на время, пока они путешествует. Однако, поскольку он сильно торопится, а Ника, по всей видимости, остается у нас – был уговор, что он сделает все за полтора дня и докажет, мол: слово именитого антимага дороже, чем сам льющийся метал, - Эриторке щелкнула пальцами - известная двойная дверь вновь заскрипела и впустила внутрь приблизительно с десяток официантов, которые быстро обставили прямоугольный стол всевозможными яствами и удалились.

- Как? Взять в ученики? – озабочено осведомился Сора, пораженно глядя на свою попечительницу, не веря собственным ушам. – Это правда, Ника? Великий антимаг согласился взять тебя в свои ученицы? Это… - он замялся, подбирая, очевидно, нужные слова. - Это очень большая честь для нашей семьи! - сказал он, обращаясь как бы уже к самому Киду.

Тот ничего не ответил.

- Да, это все правда, Сора, - как-то даже робко призналась ему наследница дома Беллай. Девушка пододвинула к себе тарелку с пряным и душистым сливочным супом, погрузив туда свою ложку.

- Такое событие! А-а твой отец, о-он знает что-нибудь об этом? – снисходительно продолжил парень, пытаясь сделать вид, что спрашивает просто так. – В-ведь быть ученицей великого антимага наверняка очень опасная работа. Что он сказал на этот счет?

- А тебе какое дело, Ходячая Пудра? – злобно ответствовал вместо девушки Кид, тоже берясь за некое блюдо, хотя и с некоторым отвращением. – Она сама так решила, и, чего уж тут, сама напросилась. Мнение ее отца тут вообще ни при чем. Или, хочешь сказать, что она, как послушная собачка, должна всецело подчиняться ему и делать все, что он ей скажет? – антимаг хмыкнул.

- Что? Нет, конечно же, просто… - Сора удрученно замолчал, а затем, словно совершенно другой человек, гордо поднял голову. – Я просто беспокоюсь за свою сестру, вот и все. В особенности, учитывая те обстоятельства, которые произошли недавно в Академии. На твоем бы месте, Ника, - обратился он уже к девушке. - Я бы все-таки сообщил все ему.

- Я-я хотела это сделать, - неуверенно отозвалась та, вздыхая. – Однако, к сожалению, не успела. Может, сделаю все завтра перед праздником. Ведь он даже не знает, что я сейчас у тетушки. Ты прав, что нужно его обо всем предупредить.

- Спасибо, однако… я думал ты приехала специально на ее день рождение. Ну, раз Академия сейчас лежит в разрухе, и у вас внеочередные «каникулы», - парень почесал затылок, и весь последующий их разговор состоял как раз в том, что Ника поведала сводному брату, да заодно и тетушке за компанию про то, как она сюда попала, как случайно не успела «сойти с поезда», и какие приключения застали их на пути в Семисил…

Сора и Клавдия внимательно слушали ее, Клавдия - не так внимательно, как Сора, ибо часть она уже знала из уст Крестителя – оба улыбались ей, оба понимающе кивали, когда дело доходило до весьма опасных моментов, шутили и смеялись.

Сложилась довольно-таки благоприятная атмосфера, и, кажется, даже именитый антимаг почувствовал себя более уверенно или почти комфортно в подобной обстановке. Хотя, может, это только так казалось.

Говоря по правде, паренек с синими глазами, сидевший напротив Ники, в виду своей подозрительности ко всем, кому не мог влезть в голову, не очень-то понимал причины, по которой этот «пудренный человек» выпытывал у девушки практически каждую мелкую деталь их путешествия. Возможно, он был очень любознателен. Возможно, в такой же мере чрезвычайно недальновиден и глуп, из-за чего очевидные вещи, которые обычно опускаются в ходе беседы, ему приходилось прояснять и повторять по несколько раз, как ребенку… А, возможно, он «что-то» знает или же… хочет знать «нечто», ради чего и затеял весь этот сыр-бор.

Впрочем, как ни странно это сейчас прозвучит: наблюдая за всеми из-под лба и иногда косо поглядывая в сторону Крестителя, который, казалось, хотя это и неправда, думал сейчас о чем-то своем, Кид все же отдал некое должное Нике Беллай.

Отдал потому, что до сего часа считал у себя в голове, что девчонка попросту не умеет вести себя правильно во время «подобных разговоров», и в случае чего, при первой возможности – легко выдаст всю нужную и ненужную информацию первому попавшемуся встречному.

Но, он ошибся.

Ошибся и на данном моменте, к примеру, немало дивился тому, что Наследница дома Беллай даже не упомянула о том, что Пожиратель Зла, умеет и может вытворить со своим, на вид, самым обыкновенным или даже игрушечным деревянным мечом. Ни слова не сказала о том, как ее хотели убить в поезде, а еще про то, как случайно повстречалась с шайкой Охотников за костями. Но… всего изумительный и сногсшибательней показалось юноше то, что девушка, вопреки всему его скептицизму, всячески пыталась избежать тем, которые хоть как-то бы касались потомка Эвилая, то есть его самого. Избегала, будто не хотела, чтобы «некто» в этой комнате, в который был, кстати, еще и Адальберт, прячущийся за шторой большого стрельчатого окна, не узнал чего-нибудь, что знать не следовало бы априори.

Хах, Пожиратель Зла и не догадывался о том, что Ника, рассказывая все эти красочные, прекрасно помнила или даже повторяла про себя одно очень важное предложение, ставшее ее кредо с недавних пор: что никто не должен узнать того, кто есть Кид Ферсифал Злой на самом деле, даже, если этого требует ее сводный брат.

Проще говоря, именно по этой причине юноша сумел чуток расслабиться, понимая, что его секреты, или точнее, его жизнь, пускай даже и обыденная, ни за что не откроется этому смазливому лыбящемуся увальню, который не нравился Киду даже после того, как смыл со своего красивого личика, наверное, с полкилограмма белой пудры.

К тому же антимаг совершенно забыл, что рядом с ним сидит никто иной, как Креститель Адского Пламени. По совместительству его «маг-провожатый», а также очень близкий друг, который стоит в первых рядах, когда дело касается защиты чести великого Пожирателя Зла.

Кид улыбнулся: «Хах, будто мне нужна чья-либо защита», - он апатично проглотил последний кусочек абсолютно безвкусного, в виду принимаемых им лекарств, жареного мяса и вытер рот полотенцем, любезно предоставленным одной из проходивших мимо служанок.

Глен увидел, что его закадычный приятель после столь долгого и прениприятнейшего молчания в собственную тарелку наконец расслабился, полностью доверив свою судьбу в руки зеленоглазой девушки, и тоже погрузился в собственные раздумья.

В основном они состояли в том, каким же таким «чудесным образом» переубедить Кида взять с собой Нику на этот раз. Думал он долго, думал тщательно, однако так, впрочем, и не придумал, отложив этот вопрос на завтрашний день, когда мысли его будут менее беспорядочны.

Оставив затею решить нерешаемое, Глен обратился к более насущным проблемам, ставшим им сейчас на пути. Хотя проблемами это явно не назовешь, однако всё, к чему Кид Ферсифал испытывал неприязнь или отвращение – чародей привык считать проблемами и решать их. Вот только, как же решить вопрос с Сорой Классар – он вообще не имел никакого представления. Если с тем, как переубедить друга оставить наследницу дома Беллай с ними и были у него какие-то догадки… то здесь – полный и беспросветный ступор.

Креститель не понимал, почему его друг так негативно отнесся к сводному брату Ники, а прецедент с пудрой – вообще его крайне сильно удивил, так как маг, по правде говоря, впервые слышал о том, что, Кид, мол, не доверяет людям, у которых на лице преобладают различные «косметические приспособления».

«Может, это просто ревность? - спросил сам себя Глен, посмотрев сначала на друга, а потом на Сору с Никой. – Да нет, вряд ли… Кид, конечно, стал намного мягче, нежели прежде, и в этом есть очевидный плюс, но… боюсь наш дорогой антимаг еще не настолько очеловечился, – чародей принялся внимательно изучать лицо Классара Басск, в надежде увидеть то, что видел в нем именитый антимага, но ничего так и не нашел. Наверное, Глену парнишка даже немного нравился, в какой-то степени. Юноша выглядел в его глазах достойным и смышленым, весьма добродушным, а главное – прямолинейным. Не с теми гиперболизированными манерами «хорошего мальчика», которые были присущи Лжефернану, он же Фред Актали.

- Но что мы все обо мне да обо мне, Сора? – улыбнулась Ника, закончив свой долгий рассказ. – За эти три года, что мы не виделись ведь и у тебя накопилось немало интересных историй! Расскажи, как твоя учеба? Завел ли новых друзей?

- Завел ли подружку? – ткнула парня в бок Элли и хихикнула.

- Подружку? Нет-нет! – смущенно замотал головой юноша. – Мне было… некогда. Знаете ли, все эти свитки, книги…

- А на кого ты учился, можешь напомнить?

- Конечно, могу, Ника. Все ради тебя, – Сора весело улыбнулся. – Я учился и выучился, собственно говоря, на Хранителя Знаний. Пошел по стопам Далгатта Мудрого, так сказать, хе-хе.

На этих словах, сидящий доселе тихо потомок Эвилая, тихо засмеялся себе в тарелку.

- Я как-то не так выразился? – с истиной изумленностью вопросил Сора, посмотрев на антимага.

- По стопам Далгатта Мудрого, говоришь? – усмехнулся тот криво и… вызывающе. – Не сильно ли ты высокого о себе мнения? По стопам-то Вечной Сирени… Не смеши меня, парень, это абсурд.

- Почему же? – не понял тот и даже смутился, что ли. – Разве плохо сравнить себя с такими великими людьми, как Далгатт Мудрый? Он ведь был прекрасным чародеем!

- Да, был. И где он теперь? – отказал Кид, скривившись и размяв шею. – Запомни хорошенько, Сора Кла… эм … Класдабар, или как там тебя? – он ткнул в него пальцем. - Никогда не смей приравнивать себя к тем, кто давно уже мертв. Это странно, это заставляет других думать, мол, ты живешь их прошлым. Это все равно, что считать: если, к примеру, твой пра-прапредок совершил какой-то непростительный поступок – то ты, являясь его потомком, - обязательно должен повторить его снова. Если он убивал невинных – то и ты должен их убивать. Или ты хочешь сказать, что не пройдет и нескольких месяцев, как ты выжжешь себе глаза, как это сделал Далгатт во имя «великих знаний»? Нет? Я так и думал. Да и кишка у тебя тонка, чтобы сделать нечто подобное, Клопдасар.

- Так все, хватит! – в очередной раз вступилась за сводного брата Ника, видя к чему все идет, да и привело в конце-то концов. Все к тому же. – Ты что специально так делаешь, я не понимаю? Зачем коверкаешь его отчество? Зачем обзываешь?! Зачем?!

Похоже, девушка реально разозлилась, ибо шум от ее возгласа заставил всех остальных в обеденном зале замолчать. Глен и Клавдия подняли головы, из-за шторы у окна показалась голова Адальберта, который, видать, все же подслушивал их.

Наступила тишина.

- Тише, Ника, я не думаю, что господин антимаг специально, - примирительно улыбаясь, успокаивающе произнес Сора. – Мое отчество тяжело запомнить, мне все это говорят. Я ведь прав, милорд Кид?

- Частично… - ехидно отозвался Пожиратель Зла, в своем репертуаре.

- Ах, «частично»?! – вновь взорвалась злостью Ника, не понимая, почему паренек говорит такие вещи, еще и при всех, а потому готова была пойти на все, чтобы узнать это. – Да что ты вообще о себе возомнил? – вопросила она его. - Словно барон какой-то! Сидит и критикует всех, кого не попадя!

- Имею право, - холодно отозвался Кид, чувствуя, что и сам потихоньку начинает терять контроль. – А ты вообще, вижу, во всех и вся видишь только хорошее и доброе. Разуй глаза, Беллай - этот мир жесток! Я тебе это уже не раз говорил. Он жесток, и он полон зла!

Здесь Ника не выдержала встала из-за стола:

- А, может, может… – раздосадовано воскликнула она, не в силах подобрать нужное слово и, откровенно говоря, теряясь в том потоке мыслей, что сейчас вились у нее в голове.

Обида и досада. Толика гнева с презрением.

– А, может, это ты - жестокий?! Может, это ты - зло?! И поэтому всех остальных равняешь под себя любимого?.. – девушка хотела было сказать что-то еще, однако внезапно осеклась и, будто бы остолбенела.

Она почувствовала на себе строгий взгляд тети Клавдии, которая, очевидно, была не довольна поведением своей дорогой племянницы или же… пыталась таким образом предупредить ее о чем-то.

Тогда же наследница дома Беллай с ужасом закрыла рот ладонями, понимая, чего наговорила, кому наговорила, а главное - что наговорила, с трепетом в душе посмотрев на Кида Ферсифала: «О, нет…»

В столовой никто не проронил и звука.

«А вот это уже нехорошо… - подумал про себя Глен, медленно оборачиваясь к антимагу и чувствуя, как вокруг его друга собирается бешенная энергия его силы. – Держи себя в руках, Кид… держи себя в руках!» - чародей готовился к худшему; все смотрели на потомка Эвилая и ждали, что тот предпримет.

Наконец… Пожиратель Зла медленно встал со стула, молча, не поднимая глаз, что были полны гнева и безумия, развернулся и неспешно зашагал к двойной двери. Возле нее на секунду остановился, пробормотал себе под нос что-то на подобии: «Сегодня у нас занятий не будет», - и удалился прочь, оставив всех в абсолютной прострации.

«О, н-нет… - повторила про себя Ника с ужасом, который определенно не испытывал доселе никто из ныне живущих, в отчаянии и беспомощно осознавая, что только что произошло и смотря, как закрываются тяжелые ставни. - Что же… я наделала?»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Билл и Марк развалисто вышагивали себе по темной, мало освещенной вечерней улице, что вела их прямиком к тому самому «таинственному дому», и размышляли над тем, что же за тайны ожидают их внутри него.

Мимо парней пробегали одинокие фонари - шипел мрак, будто бездомный кот изо всех щелей. Серая погнутая дорога уходила ниже и ниже, погружаясь в дерево и мрак, утопала в них, сворачивая тем самым на восток, а там еще куда-то.

Не было слышно ни звука.

Тишина, лишь изредка разрывающаяся под стуком их молодых сердец, порой невольно стонала отрывистым звоном в пространстве, а порой будто умирала в страшных конвульсиях, расходясь хрипом по всей видимой земле. Друзья тяжело и меланхолично вздыхали, набирали в легкие свежий прохладный воздух, дабы успокоить нервы, готовясь ворваться в гущу событий, ожидающих за поворотом.

Вот они уже увидели впереди угольные окна; покореженную крышу, съехавшую на бок и словно прогнившую изнутри; террасу, над которой поскрипывал навес, подпираемый двумя деревянными колоннами.

По правую руку, еле различимые средь узкого проулка, из которого доносился запах сырости - парней ждали два человека в черном. Лица их были сокрыты под толщей ткани, руки спрятаны в кожаных перчатках, и разве что только вымученные вздохи бывшего ставленника Совета Двадцати Четырех выдавили в этой парочке профессора Арфонию Гальд и знаменитого Габриеля де Леованского, чьи бедные коленки трусились, как осиновый лист.

- Ты уверен, что он нам нужен? – шепнул на ухо Биллу Марк, немного наклонившись. – Он сильно изменился с тех, как Кид «преподал ему урок», даже акцент пропал. Не думаешь, что он станет нам обузой?

- Лучше уж пускай будет обузой, - ответил староста десятого имени Орина Смиренного, - чем нашим потенциальным врагом, в чьих способностях, как по-настоящему сильного чародея – можно не сомневаться.

- Понимаю, - кивнул здоровяк и похлопал друга по плечу. Они вместе подошли к прятавшейся парочке и поприветствовали их.

- Вы готовы? – осведомился Билл, окидывая взглядом снаряжение чародеев.

- Да, готовы, - ответила за обоих профессор Арфония, криво усмехнувшись. – До сих пор не могу поверить в то, что делаю, мальчики.

- Скоро привыкните, - улыбнулся Хранитель Зла, достав из кармана ровно четыре небольших кожаных браслета, в которых был инкрустирован яркий белый камень, чем-то напоминающий алмаз. – Держите, каждому по одному слух-камню. Чтобы начать разговор и выйти на «общую сеть» - коснитесь два раза по кристаллу пальцем - тогда он включится. Еще два раза, чтобы выключился, - Билл наглядно продемонстрировал сказанное. - Также попрошу вас: сообщайте только самое необходимое и действительно важное, ибо энергии в них не так много. Браслеты зачарованы особой высшей магией пространства нашего «босса», так что никакие «магические помехи» в теории не должны нарушить связь, однако будьте все же на чеку. Все ясно?

Профессор Арфония кивнула за двоих и взяла у Билла по браслету: один для себя - второй для Габриеля.

- Итак, все помнят план? – продолжил Билл, выждав несколько минут. - Заходим внутрь все вчетвером, затем разделяемся на пары: я и Габриель, Марк и Вы, профессор Арфония. Если ничего особого не происходит, исследуем дом по такой схеме: первые три этажа за вами, нижний и подвал – за мной с Леованским. Встречаемся в случае чего у главного входа. Если будут встречаться магические ловушки – с этим разберемся мы с Марком, собаку на этом съели, посему сами лучше не лезьте. Если же увидите врага – то попытайтесь взять его живьем, чтобы потом можно было его допросить, ну а если нет… вы поняли. При встрече с Престоном – сразу же сообщайте остальным и в бой ни за что не вступайте. Он стал намного сильнее и, коль мы хотим чего-нибудь добиться этой вылазкой – стоит быть очень осторожными. Во всем остальном действуем по ситуации. Трупы никому уже не помогут, и никакого уравнителя не спасут, - сия фраза адресовалась конкретно Габриелю. – Еще раз: все готовы?

- Да, - уже вместе ответили парню чародеи, и Билл одобрительно кивнул:

- Тогда вперед.

Все четверо вышли из тени проулка, неспешно перебрались через улицу и остановились прямо у входа в загадочный дом. Тогда же староста десятого имени Орина достал из кармана небольшую ржавую отмычку и замер возле дубовой двери, прислонившись к ней левым ухом. Прошло какое-то количество времени, замок внезапно скрипнул, массивные ставни задрожали, и проход был открыт.

Взору друзей предстала абсолютно темная и непроглядная душная прихожая, что насквозь была пропитана каким-то едким и просто невыносимым запахом, больше, признаться, схожим на аромат испорченных духов, чем на благовония.

- Не двигаться, - строго пригрозил Билл, видя, что Габриель хотел ступить внутрь. – Профессор Арфония, Вам не кажется?..

- Кажется, - кивнула девушка и осторожно заглянула внутрь темноты. – Запах мертвых тел.

- Лелласуол, - прошептал тогда Марк, выступая вперед, и из его ладоней снизошел маленький комочек яркого света, плавно упавший на деревянный пол и покатившейся по нему, словно резиновый мячик.

Яркий свет озарил странную прихожую.

- Пресвятой Аврил, - прокряхтел Габриель, закрывая рот руками, чтобы случайно не блевануть.

- Держите свой ужин при себе, господин Леованский. Это еще цветочки, - попросил Билл, с не менее большим, правда, отвращением оглядывая труп какой-то старой женщины, что была прибита прямо к потолку комнаты огромными железными кольями и, кажется, была источником сего ужаснейшего запаха гниения.

- Думаешь, она на нас свалиться, если вдруг войдем «без проса»? – прошептал Биллу на ухо Марк, держась правой рукой за рилавитовую булаву.

- Не узнаем, если не попробуем, - ответил тот, вздыхая. - Снять ее без шума все равно не удастся. Но я больше переживаю за то, чтобы это не было магией вуду или еще какой-то мерзости, с которой, увы, нам так просто не совладать, - Хранитель Зла осторожно сделал шаг внутрь дома и быстро встал возле стены, чтобы у трупа сверху не было никаких искушений полакомиться его плотью. – Хотя больше смахивает на простую пространственную ловушку. Не стойте прямо под ней, держитесь ближе к стене, и все будет хорошо, - парень поманил рукой остальных, и вскоре их небольшой отряд пропал за дубовой дверью, разместившись по краям полукруглой просторной комнатушки с тремя длинными коридорами, ведущими в разные части постройки: направо, налево и наверх по деревянной лестнице.

- Хорошо, и что же теперь? – поинтересовался Марк, с негодованием посмотрев на друга. – Мне кажется, или здесь слишком много ответвлений для четырех человек, я не прав?

- Прав, - задумчиво ответствовал тот и закусил губу, словно в замешательстве. – Этого… право, не может быть, чтобы здесь было три пути. Я уверен, ибо я отлично запомнил абсолютно каждый ход в этом доме, когда смотрел его чертежи в архиве. Я точно помню: их должно два, а не…

Вдруг на лестнице, которую только хотел упомянуть Билл, как «третий проход», послышался какой-то еле слышимый скрип, что заставил парня немедленно замолчать и еще сильнее прильнуть в стене.

- Кто-то идет, - произнесла профессор Арфония, демонстративно прикладывая указательный палец к губам, чтобы Габриель, который уже трижды пожалел, что согласился пойти вместе с ними, вдруг не начал безудержно визжать, как какая-нибудь девчонка.

- Тише, - Марк указал на лестницу и тотчас развеял белый огонек, погрузив всех друзей в непроглядную тьму, однако при этом, света в прихожей не слишком-то убавилось, ибо, как оказалось дальше, по все той же странной лестнице медленно вышагивал или даже плыл какой-то желтовато-бледный фонарь, со скрипом опускаясь все ниже, точно под пространственную ловушку на потолке.

Вскоре друзьям показался и сам владелец светила. Он был высок, широкоплеч и весь в черной ободранной мантии, полностью покрывающей его тело, голову и даже лицо, которое, к счастью или же нет, - было невозможно разглядеть. Дивный пришелец в черном стал к ним спиной, удивленно замерев на месте при виде настежь распахнутой двери перед собою.

Он тотчас уставился на потолок, где все еще прибывал загадочный труп женщины, в очередной раз подивился, прошел просто под ним, как ни в чем не бывало, после чего взялся свободной рукой за дверную ручку, захлопнул дверь и…

Внезапно обернулся к друзьям, завизжав, словно мертвец и демонстрируя на всеобщее обозрение гигантских размеров клюв, что был у него вместо лица!

- А-а-а! – вскрикнул не своим голосом Габриель, словно его начала резать. – М-м-монстр!!!

- Врассыпную! – рявкнул Билл и что было силы оттолкнулся ногами от пола, куда спустя мгновение ударился клюв чудовища, что продолжало безумно кричать, размахивая во все стороны светильником, как каким-нибудь кадилом.

Повторять свои слова парню не пришлось.

Габриель мигом кинулся вверх по лестнице, где, собственно говоря, и пропал. Профессор Арфония, хотя и была куда посмелее закадычного ставленника Совета, тоже стремглав бросилась бежать, юркнув во тьму по правую руку от входной двери, и с монстром наедине остались лишь Хранители Зла, которые буквально ежесекундно уворачивались от его чудовищных атак…

Места для полноценной драки оказалась слишком мало, поэтому парням пришлось лишь беспомощно прыгать со стороны в сторону по прихожей, пытаясь не попасть под свисающий над их головами труп.

В конце концов, когда «недоворон» нанес очередной удар в пустоту – пол под ногами друзей спонтанно затрещал, заходил ходуном и неожиданно пошел ко дну, провалившись в какую-то бездонную впадину, куда вместе с ним полетели и Хранителя Зла, а заодно и их новый враг.

- Марк!

- Билл! – вскричали оба, стремглав несясь куда-то в бездну, чувствуя, как развиваются в потоке дикого ветра их мантии.

- Гляди, Марк! – возопил староста десятого имени Орина, указывая куда-то наверх, откуда на них падал или даже летел кубарем монстр с вороньим клювом, который, похоже, также не ожидал, что пол под ним может обрушится.

- Земля, Билл! Земля! – крикнул в ответ здоровяк, видя, что они неугомонно приближаются ко дну сего гигантского вертикального тоннеля.

- Смагада! – воскликнул Билл, и в последнюю секунду сумел замедлить их падение.

Парни замерли в сантиметре от холодного камня, который служил полом большой пещеры, услышав, как где-то позади них шмякнулся о него человек с огромным клювом вместо лица. Треск его костей и вопль, что последовал после, разорвали подземелье стенаниями, что немедля переросли в кровавое эхо.

- Черт, что это было? – переводя дух и вставая на ноги, негодующе спросил Марк, отряхиваясь от пыли.

- Не знаю… однако, если честно, мне это и не сильно интересно, - Билл все еще был немного не в себе, но все же подвелся, коснувшись два раза пальцем своего браслета со слух камнем. – Прием, профессор Арфония, Габриель, вы слышите меня? Это Билл.

- Б-билл?! – воскликнул по ту сторону испуганный голос ставленника Совета. – С-слава Аврилу! Ты живой! Я-я слышу т-тебя! Я-я тут куда-то п-п-провалился… Пол, к-к-огда я… к-кинулся на утек, под моими ногами вдруг рухнул, и я оказался по-о-д землей! Я-я в к-какой-то пещере!..

- Так-так, не все сразу, господин Габриель, не спишите, - успокаивающе попросил Билл. – Все хорошо, мы тоже куда-то провалились.

- А Арфония?! Она с Вами?!

- Нет, но я тоже оказалась в каком-то подземелье, - донесся из слух-камня голос профессора. – Здесь какой-то тоннель дальше идет. Пойду по нему, глядишь, может и на вас выйду, мальчики.

- Хорошо, у нас тоже есть некий проход в стене, - сказал Билл, оглядывая пещеру с помощью заклинания «Виктеры». – Будьте осторожны и постарайтесь не вступать лишний раз в бой. Враги здесь, как видется, куда пострашнее, чем просто мертвецы, - парень с отвращением обернулся на расплющенный труп монстра позади себя. - Конец связи, - он коснулся два раза слух-камня на браслете, и тот потух.

- Куда пострашнее? Ха-ха, разве? – иронически заявил Марк, вставая рядом с другом. – Это ведь настоящий мутант[2]! Таких редко встретишь… ну, по крайней мере в столице чертовой Империи!

- Спокойно, здоровяк, - примирительно поднял руку Билл. – Разве твоя закадычная бабка не говорила тебе: «Тише едешь – дальше будешь?» Не к чему им знать, кто это такой, а уж Габриелю так точно. Еще не хватало, чтобы сознание от страха потерял в этом треклятом подземелье.

- Хах, понимаю, - Марк снял с пояса свою булаву. – Однако я, знаешь, все-таки хочу перестраховаться.

- Лучше давай я, - староста десятого имени Орина создал в руке огненный шар и бросил им в раздробленное тело чудовища. – Вот теперь все хорошо. Пойдем?

- Веди, - коротко ответил тот, и вместе с другом зашагал вперед по узкому каменному тоннелю, что быстро увел их прочь от пещеры, где медленно догорали останки мутанта, начав постепенно расширяться и увеличиваться, упорно ведя юношей все выше и выше в темноту.

- Странно, - заметил вдруг Билл, оглядывая стены катакомб.

- Что именно? То, что в страшном доме с привидениями нас ждал этакий «сюрприз»? – хохотнул Марк.

- И с каких-таких пор ты стал таким шутником? – раздосадовано покачал головой староста. – Нет, я не про сюрприз. Нечто подобное я ожидал. Не зря же мы того лысого амбала еле завалили. Наверняка тоже был «творением» здешних жильцов, - юноша пнул под ногой какой-то камешек. – Я говорю о подземелье. Это не канализации и не старые захоронения. Пол чист, а пылью не пахнет.

- Хочешь сказать, что эту штуку здесь вырыли недавно? – предположил Марк. – Но… зачем? Тот мутант явно и сам был немало удивлен, что полетел столь внезапно ко дну.

- Может, он просто не знал о нем? - пожал плечами Билл. – В конце-то концов он, похоже, был всего лишь-то пешкой. Так, убирался иногда в доме, когда хозяева были в отъездах.

- Значит, мы опоздали? Больше здесь никого нет?

- Я не думаю, а точнее… я не совсем это имею в виду, – отказал парень. - Ему могли просто не сказать о том, что под домом есть эти ходы. Но ты прав -вырыли их совсем недавно. Впрочем, недавно – это, наверное, грубо сказано. Им уже больше десяти лет, но их убирают, что означает…

- Ими пользуются. Скорее всего тот, кто промыл Престону мозги. Вилика, или как там ее? Культ Шестипалой Длани. Ты ведь помнишь, каким шрамом обзавелся наш закадычный уравнитель?

- Помню-помню, «витиеватый шрам» тяжело забыть. Однако, я не совсем соглашусь, что это была именно «промывка мозгов». Он скорее…

- Одержим? – вслух подумал Марк.

- Нечто в этом роде, хотя я и не уверен, - Билл чертыхнулся. - Пагинн Оскверненный, и что за напасть?! Мы могли спасти его…

- Не могли, и ты это знаешь, - парировал Марк. – К тому же лезть к этой красноволосой бестии на рожон – себе дороже. Оно слишком таинственная, и мы слишком мало о ней знаем. Хотя при всем при этом – на культистку барышня не сильно смахивает. Единственное, наверное, что в ней действительно настораживает- это ее красные волосы… Вот много ты людей видел с красными волосами?

- Да нет… Скажем, я и рыжие видел только разве что у Ники, - усмехнулся Билл.

- М-да, редкий цвет, - подметил Марк. – Но меня больше беспокоит не это. Лучше объясни мне, каким образом они все проворачивали, оставаясь вообще незамеченными?

- Найди вопрос попроще, - отмахнулся Билл. – Такой тоннель возвести – шуму много. Кто-то как минимум должен или что-то знать, или слышать, -Хранитель Зла задумался. – Наместник города… он бы точно не допустил подобного! Я в этом точно уверен!

- Кристофер Беллай? Хм, ну да… По крайней мере я бы из кожи вон лез, чтобы, как минимум, защитить от культа свою драгоценную дочь. Ты ведь знаешь, как сильно он дорожит Никой. Все для нее сделает.

- Знаю, сам бывал на вечеринках в честь ее дня рождения, где присутствовал Мессиаке Басск…. Впрочем, ладно. Что-то мы отвлеклись от нашей темы. Значит, эти тоннели вырыли культисты? Но для чего? И куда они ведут?

- Скоро узнаем, - сказал Марк и указал куда-то вперед, где друзьям открылся больший и широкий перекресток с аж пятью разными проходами, включая их. Это была комната, обшитая деревом, в который присутствовали некоторые элементы декора в виде пустых бочек и специальных крепежей для факелов. Пол был пропитан пылью и маслом, потолок уходил куда-то наверх и пропадал во тьме: давящей, совсем и совсем не похожей на ту тьму, которую можно было наблюдать ночью на улице. Тьма эта была магической и застилала что-то неопределенное, быть может, даже еще один проход в неизвестность, куда и поднимался весь тот немногочисленный свет, что был здесь.

Друзья встали в начале своего коридора, и Билл коснулся рукой два раза слух-камня:

- Прием, мистер Габраиель, профессор Арфония, мы с Марком вышли к какому-то перекрестку, а вы?

- Б-билл? – послышался дрожащий голос ставленника совета. – О, слава Аврилу! Я уж думал, что больше не услышу твой голос.

- Возьмите себя в руки, мистер Габриель, это уже ни в какие ворота не годится, - заметил староста, оглядывая остальные четыре коридора.

- Вы вышли к какому-то перекрестку, мальчики? – внезапно спросил голос профессора Арфонии, но тотчас пропал, захлебнувшись.

- Прием… Профессор Арфония? Прием! – Билл недоуменно покосился на друга, что стоял сейчас близь одного из факелов, и вдруг заметил в проходе по правую руку чей-то силуэт.

Оба парня вздрогнули.

- Тише, тише, мальчики, это всего лишь я! – из тьмы показалась светловолосая девушка в черной мантии.

- Хух, это Вы профессор, - с некоторой даже недоброжелательностью отметил Марк, опуская долой рилавитовую булаву, которой уже готов был пришибить незваного гостя. – Вы так больше не делайте.

- Простите меня, я просто увидела вас и вот, даже не подумала, - девушка виновато улыбнулась.

- Ничего, бывает, - уверил в то же время Билл, и снова принялся говорить в слух-камень. - Габриель, прием. Мы нашли профессора Арфонию, ждем в таком случае только Вас. Вы еще там?

По ту сторону магической рации никто не отозвался.

- Что за черт? – недоумевающе произнес парнишка, тряся рукой с браслетом.

Эти перебои со связью вызывали у него раздражительность и гнев. В большей степени потому, что их быть не должно.

Тут послышались приглушенные шаги, Билл оторвался от созерцания своего запястья и вместе с Марком и Арфонией посмотрел в сторону, откуда доносилось цоканье тяжелых сапог. Вскоре в коридоре, что подходил к комнате слева, объявился Габриель де Леованский.

- Ну вот и вы, наконец-то! – торжественно воскликнул Хранитель Зла и хотел было подойти к ставленнику Совета Двадцати, но замерли и даже немного попятился, ибо… рядом с ним стояла профессор Арфония.

- Так, а вот это уже интересно, - заявил Марк, вскидывая булаву, и направляя ее в сторону новоприбывших. – И как, скажете, мне это воспринимать?

Габриель, в свою очередь, недоуменно посмотрел на парней, которые явно не ожидали увидеть подле него «кого-то еще». После перевел взгляд на профессора Арфонию, что пришла с противоположной стороны комнаты, а потом…

Ну, как «потом» … В ту же секунду выпучил глаза на барышню, что стояла рядом с ним. Тогда же неподалеку снова послышались чьи-то шаги… и через секунду в полукруглую деревянную залу вышла еще одна профессор Арфония, встав напротив Хранителей Зла.

- Мать Аврила, - только и выговорил Габриель, пятясь назад во тьму от своей профессор Арфонии, будто намереваясь удрать.

- Стойте не месте, де Леованский! - резко потребовал Билл, поднимая руку. – Вы – наша единственная надежда отличить эту профессор Арфонию от других.

- Как это понимать?! – вдруг взвизгнула та, что пришла справа.

- Вот и я про то же! – поддержала та, что явилась слева.

- Билл! – заявили все трое одновременно. – Ты ведь знаешь, что я настоящая профессор Арфония Гальд!

Паренек лишь глупо улыбнулся.

Он не знал, кто из этих троих настоящая, а после того, как они еще и начали одновременно говорить – так вообще запутался, и никакие заклятья «магического зрения» ему в этом не помощник. Это были… иллюзии «высшего звена», если можно так выразиться, конечно. Впрочем, кто сказал, что это иллюзии?

Хранитель Зла закусил губу: «Нет сомнений, что кто-то из них точно истинная профессор, но кто?»

- Я отказываюсь в это верить! – воскликнул Габриель в панике.

- Не дергайтесь! – пригрозил Марк. – Билл ведь просил! И вы все то же стойте на месте, - обратился он уже к профессору Арфонии. – Одна из вас точно настоящая, а посему лучше ведите себя прилично, чтобы у нас не было искушения! Какие идеи, дружище? Что будем делать?

- Я думаю, - прохрипел Билл, в очередной раз окинув взглядом всех троих профессоров: «И как только это вообще произошло? Как я упустил нечто подобное?! Ведь очевидно же, что наш враг чрезвычайно силен и подобные уловки – в порядке вещей!»

- Билл, ты ведь, надеюсь, понимаешь, что я настоящая? – вновь обратилась к нему профессор Арфония, стоявшая справа.

- Вот как раз те, кто так говорит – больше всего попадают под подозрения, – отрезал парень, пытаясь сосредоточиться: «Сомнений нет, передо мной точно не «иллюзии». Это настоящие, всамделишнее люди. То есть люди, которые прикинулись профессором Арфонией», - он набрал в легкие побольше воздуха и медленно выдохнул. – Хорошо, давайте рассуждать логически: профессор Арфония попала в этот дом вместе с нами. Соответственно, тогда она точно была настоящей. Если остальные две – наши враги, то превратиться в Арфонию они могли только уже после того, как наша четверка перешагнула порог дома, ибо раньше никто не мог знать, что профессор идет с нами. Престон убежал еще до того, – юноша покачал головой. - Правда, эта теория работает лишь в том случае, если только та профессор Арфония, что была вместе с Габриелем на улице, – уже не была замаскированным врагом. Но, это точно исключается, так как смысл ей также, как и нам, опасаться той пространственной ловушки, что была на потолке?.. Значит, снаружи с нами точно была самая настоящая профессор и никто иной. Хорошо, – Билл покосился на Марка. – Думаем, дальше. Когда произошла подмена? Сразу же, как они связались с друг другом после падения? Или уже позже? - Хранитель Зла неприятно улыбнулся. – Нет… Это точно произошло недавно, иначе почему были помехи со связью? – он не упоминал об этом ранее, однако даже при учите «специальных чар мистера Сааро», что были наложены на браслеты, - была все же одна лазейка, с помощью которой можно было нарушить эту их «идеальную связь».

Это мог сделать сам носитель лично. По собственному желанию. Настоящие браслеты были только у четырех человек: у него, у Марка, истиной Арфонии и Габриеля, что наводит на мысль: или та, что пришла справа, или та, что явилась со ставленником - устроила эти помехи.

Профессор Арфония же, пришедшая последней, явилась без каких-либо нарушений со связью… Но значит ли это, что она «не настоящая»? Может, она просто не воспользовалась браслетом? Ладно, сию загадку оставим на потом. Сейчас нужно разобраться с первыми двумя.

«Та, что явилась к нам первой – устроила помехи? Или та, что пришла с Габриелем? Скорее всего… хотя стоп. Сначала нужно понять, зачем вообще устраивать эти помехи? С какой бы целью, будучи нашим врагом, я бы делал это? Очевидно, чтобы не дать возможность передать какую-то крайне ценную информацию. Какая же информация в нашем случае есть на вес золота? Враг близко? Да, но где здесь враг?»

Пока что здесь были всего лишь-то три профессора Арфонии, не больше.

Пока что…

«Хорошо, что еще? Сообщить о том, что заблудился? Но ведь все вышли к этому перекрестку без особого труда. Тогда зачем же еще? Зачем устраивать помехи? Чтобы… чтобы рассказать о том, что ты встретил по дороге кого-то из своих».

Это идея осенила Билла, хотя виду он особого не подал, а его практически незаметный пас рукой понял один лишь Марк, который тотчас покрепче взял булаву, перенеся вес своего тела на левую ногу, готовясь до внезапного прыжка.

- Итак, дружище? Твой вердикт? – поинтересовался здоровяк в слух. – Кто настоящий?

- Я… Не знаю, - прискорбно отозвался юноша, чем немало-таки удивил всех, кто присутствовал, нынче, в подземелье.

- То есть как это - не знаешь? – изумленно, если даже не ошеломленно, вопросил Марк, думая, что неправильно понял мысль своего напарника, что было невозможно ни при каких обстоятельствах.

- А вот так, я не знаю, кто настоящий, однако… - Хранитель Зла обернулся к Габриелю и его спутнице. – Я точно знаю, кто сейчас пытается нас обмануть.

- Что? Я?! – воскликнула профессор Арфония, стоявшая подле ставника совета.

- Вы.

- Билл, послушай, это неправда!

- Тише, тише. Прошу Вас, давайте без лишнего шума, - успокоил паренек. – Я ведь просто сказал, что Вы «не настоящая». Теперь же – нужно выяснить обратное.

Он перевел взгляд на двух других девушек, которые, казалось, были удивлены не меньше своей копии, и уж что делать с ними – Билл на самом деле не имел никакого представления.

В действительности он немного сомневался и в своем первом «выборе». Сей жребий он бросил, в большей мере положившись на интуицию и собственные логические доводы, которые выстроил у себя в голове, сейчас же… перед ним стояла задача посложнее. Коварнее и извилистее, как те джунгли на Потерянных Островах, которую юноша с удовольствием разгадал бы, однако ему вдруг почувствовал, что ему двоится в глазах.

«Хм, неужто кто-то пытается влезть мне в голову? - улыбнулся он, обведя взглядом, казалось, невинных девушек, одна из которых сейчас явно хочет совершить нечто столь же неприемлемое, как и прямое покушение на его жизнь. - Что ж попробуй, знаю я эти трюки… не раз с ними сталкивался».

- Марк, в мою голову сейчас пытаются влезть, - вслух заявил Билл, дабы его услышали все, и, не теряя ни секунды, резко бросился влево. – И я понял, что это ты! – он собрал в руке пучок искрящихся молний и занес его над головой профессора Арфонии. – Покажись! – взревел он яростно, но вдруг замер на месте ни с того ни с сего. – Черт… - он захлебнулся собственными словами. – С-сильный.

- Билл! – вскрикнул сбитый с толку Марк, видя, как горло его друга сдавила тонкая рученька хрупкой девушки, подняв того над землей, словно Хранитель Зла весил меньше перинки.

- Кому ты служишь, Билл Левиафан Дирдиддахе?! – вопросила та мужским голосом, низким и старческим, а также совершенно не похожим на грубый баритон Престона, которого староста десятого имени Орина и углядел в этой «девушке».

Тогда же профессор Арфония, что пришла первой, бросилась вперед, дабы, очевидно, напасать на беззащитного сзади, однако дорогу ей преградил Марк, замахнувшись булавой.

- Кому ты служишь?! – снова повторил вопрос некто за ширмой профессора Арфонии так, что стены задрожали в сем страшном подземелье, стоявший рядом Габриель упал ничком, а огонь факелов, освещавших комнату, взъерошено поднялся к черному потолку.

- Я – Храню Зло… - прохрипел Билл, сжимая не менее сильной хваткой тонкую ручонку профессора, но его сопротивления, пускай они и были достойны настоящего чародея, оказались бесполезными.

Его противник обладал великой мощью, противостоять которой смогли бы разве что они с Марком вдвоем, но никак не поодиночке. Последней же сейчас отчаянно пытался управиться с еще одной Арфонией Гальд, которая все пыталась добраться до старосты и непонятно что, но сделать с ним.

В тоже время Билл почувствовал, как в его голове начали бесцеремонно и беспощадно копаться и рыться, словно в стоге сена, выворачивая его воспоминания и мысли наизнанку, перемешивая и смешивая их, как будто какой-нибудь сор.

- Какому-такому еще злу, Билл, черт бы тебя побрал?! – воскликнула профессор Арфония мужским голосом и тотчас умолка.

Похоже, она все-таки нашла у него в голове то, что так яростно и с напором искала. Однако, знание этого так сильно поразило ее, что другого выхода, как молча упасть долой на колени и выпустить бедного парня из своих стальных объятий, - попросту не было.

– Не может быть!.. – закричала она, хватаясь за голову, будто вознамерившись вырвать на ней волосы. - Он ведь должен быть мертв! Мертв!.. О, Кид! Прости меня!..

- К-кид?! – одновременно воскликнули Билл с Марком, пораженно уставившись на чародейку. – Профессор Арнабель?! Это Вы?!

Но не успел старый чародей им ответить: что да, это именно он, как вдруг третья профессор Арфония, что все это время подозрительно бездействовала, прошептала: «Ф-флуагмо Д-д-дэстэ», - блеванув на пол пещеры какой-то черной и прожигающей все жидкостью.

- Марк! Берегись! Жидкая смерть! – крикнул Билл, вскакивая на ноги, но все еще немного пошатываясь после всего. – Смагада Фитария! – юноша набрал в легкие побольше воздуха и в противовес жидкой смерти - дохнул на пол потоком холода, который немедля превратил едкую смердящую жидкость в черный лед.

- Абскоу! – прогремело следом в воздухе: Арнабель вскинул руку, наставляя ее на врага, и маскировка последнего испарилась, как дым, а под ней оказался никто иной, как Престон Окк Правдивый. Его лицо зловеще светилось витиеватым шрамом, а глаза были пусты, словно через них смотрел сейчас на мир кто-то совершенно другой.

Осознав, что его иллюзия была сорвана, как дешевая вуаль, а сам он находится в отличительном меньшинстве, бывший уравнитель, не задумываясь, кинулся на утек вверх по тоннелю, куда-то на север, разнося по нему истошные крики.

- За ним! – рявкнул что было мочи Билл, окончательно восстановившись, и вся их четверка, к которой теперь уж присоединился и сам Арнабель Седоуст Кзала, чьи способности чтения чужих мыслей были сравнимы и уступали лишь умениям великого Пожирателя Зла, бросилась следом за визжащим толи от ужаса, толи от безумия Престоном.

Бежали они так быстро, как могли, постоянно наблюдая перед собою искажающийся силуэт высокого широкоплечего парня, который, возникая, пропадал и появлялся в плоскости тьмы, ныряя и выныривая из нее подобно киту на морской глади. Дорога вела их вверх и вперед, постепенно петляя и виляя, пока не превратилась в резкий поворот, преодолев который, друзьям пала на глаза старая каменная лестница, спиралью уходящая под потолок невысокой пещеры. Удирающий Престон как раз карабкался по ней на четвереньках, быстро устремляясь в неизвестность. После послышался внезапный скрежет плит, разбитых в дребезги громогласным заклятиям: «Кабадон» - и одержимый пропал в свете резко блеснувших огней.

Недолго думая, Билл с Марком и остальными полезли следом, ощущая, как дрожит побитая временем структура под ударами их тяжелых ног, а эхо разносит эти удары по всему подземелью истошными воплями затихающих отголосков.

Вот уже впереди них показался тот самый свет, в котором бесследно исчез Престон. Хранители Зла, приложив последние усилия, разразившись боевым кличем, сделали последний рывок и наконец выскочили из треклятого подземелья, очутившись в каком-то ярко-освещенном синими огнями белом зале, больше похожим на королевские покои, чем на дряхлый дом близь Красной Площади.

- Где мы? – удивленно прохрипел Билл, судорожно оглядываясь. – Какого черта здесь происходит?!

Тут из прохода в полу показался Арнабель с Арфонией.

- Пагинн Оскверненный и его вставная челюсть! – прокомментировал увиденное Седоуст, как только сумел более и менее привыкнуть к яркости. – Это же императорский дворец! Дворец самого Эрика Элле-Ттариса, будь я трижды проклят!!!

- Н-но… почему эти тоннели ведут прямо к замку Императора? – растеряно залепетал Билл, не веря собственным ушам. – Неужели Вы хотите сказать, что его превосходительство Эрик Элле-Ттарис каким-то образом связан с культом Шестипалой Длани?! Этого не может быть!

- Успокойся, дружище, я не думаю, что это как-то связано, - к нему на плечо легла тяжелая рука Марка. – Господин Арнабель, лучше скажите, что здесь может искать Престон Окк Правдивый?!

- Может ли быть, что он хочет убить?.. – воскликнула в испуге Арофния и тотчас же повалилась на пол, потеряв от шока сознание.

- Нет! Это безумие! Император сейчас в отъезде! Его нет во дворце! – ответствовал Седоуст, упорно пытаясь собраться с мыслями, и пристально посмотрел в глаза Хранителям Зла. – Что значит… что значит единственное, что может искать здесь Престон Окк это…

- Кристофера Мессиаке Басск.

- Именно! Габриель, пригляди пока за Арфонией и жди нас здесь! – обратился Старик к вылезшему из-под каменной плиты ставленнику Совета. – Мы скоро будем, и помни! Во чтобы-то ни стало не поддавайся страху! Вперед, мальчики! Не дадим Престону совершить непоправимое!

Снова бешенный темп. Первым – Арнабель Седоуст, за ним – Марк с Биллом, которые уже готовились к бою. Императорский дворец хотя и был достаточно большим снаружи, по своей внутренней архитектуре являл собою простоту и прямолинейность, а посему найти и добраться до кабинета десницы и первого советника Императора было проще простого.

Широкая двойная дверь, оббитая бронзой и украшенная голубыми занавесками, выросла на их пути. Один слаженный и сильный удар Хранителей Зла выбивает ее напрочь, в лицо тут же ударяет поток шального ветра, по истечению которого им открывается вид на то, что таилось в глубине помещения.

Кабинет советника был просторен и уютен, с мебелью из фихтила высшего качества, светлый и практичный, а также уставленный книгами, стопками бумаг и всяческой ученой лабудой, о правильности применения которой знал, видать, только сам Кристофер Басск. В нем также присутствовал острый запах чернил и спирта, характерно выделялся аромат дорогих духов. Все было выражено в одном стилистическом образе, и лишь высокий худой человек с ровным станом и зауженной талией выделялся на всеобщем фоне своей еще большей гротескностью и «силой», которую источала его необыкновенная натура.

Лицо человека было относительно преклонных лет, губы строги и сухи, сжатые в нить, а волосы, уже поддетые сединой, которая, впрочем, шла, ему также хорошо, как и бордовый костюм. Глаза его являли собою две крохотные, но яркие серые звезды, посажены были глубоко и словно нечто таили за собственной роговицей. Некий строжайший секрет или же душевную рану, что все никак не могла зажить.

Говоря больше: в этом непростом человеке – Кристофере Мессияке Басск, было идеально все, ибо он сам прослыл неким идеальным. Однако, даже столь могущественных личностей, которых свет знавал и почитал богами, может выбить из колеи некое внезапное событие.

Сейчас этим событием решил сделаться Престон Окк, который прямо в эту секунду держал у горла наместника длинный нож, и угрожающе лыбился своим преследователям, словно голодный зверь.

- Стойте там, где стоите, иначе башка этого сученыша окрасит все эти бумаги в ярко-алый цвет, - сказал бывший уравнитель.

- Только посмей, - процедил сквозь зубы Билл. – Если тебя не достанем мы – это сделает наш босс или того хуже – Пожиратель Зла, когда узнает, на кого ты посмел поднять руку!

- Пожиратель Зла – далеко отсюда, - прошипел Престон. – Но даже, если и было бы наоборот, сейчас ему далеко не до вас, Хранители.

- Что ты хочешь этим сказать?! – рявкнул Марк, угрожающе вскинув булаву.

- А вот что, - одержимый щелкнул пальцами, и позади него внезапно образовалась два алых портала, из которых тотчас шагнули две стройные женские фигуры в белых масках. – Мои друзья сейчас как раз занимаются им.

- Мальчики!.. – вдруг заговорил с ними Басск.

- Заткнись, тварь, иначе зарежу! – пригрозил Престон, прижав нож вплотную к горлу наместника.

- Мальчики, пообещайте мне, что, если со мной что-то случится – вы позаботитесь о Нике! – воскликнул, не выдержав, Мессиаке.

- Я сказал умолкни! – Престон что было силы ударил рукоятью ножа по затылку наместника, и тот повис у него на руках.

- Как ты смеешь?! – взревел староста десятого Имени Орина. – Вата Тразоун Илла![3] Савэн!

- Агафон! – поддержал Марк, и в трех культистов полетело чудовищной силы заклинание огня и грома, ревущее и стрекочущее от сосредоточения энергии внутри себя.

Но…

Цели оно так и не достигло, ударившись и растворившись в пространстве, как краска растворяется в воде. Престон вместе с двумя красноволосыми бестиями, теперь уж точно было ясно, что их именно две, а не одна, исчез в одном из порталов, который сам и открыл, прихватив с собою бездыханного наместника.

- Нет! Н-е-е-ет!!! – закричал, словно в безумии Билл, хватаясь руками за воздух и рвя его в клочья пустоты, как будто хотел и мог повернуть время вспять. – Черт! Черт! Черт! Только не это!!!

Его крик заглушил собою звон городского колокола. Его крик поверг в отчаяние всех тех, кто тогда присутствовал во дворце его величества. Его крик, полный глубины самого душераздирающего отчаяния, надорвал небесную даль, из которой немедля ринулся вниз холодный и всепоглощающий дождь.

Дождь поражения.

[1] Здесь следует напомнить, что имя или же слово «Кид» - переводится с языка чар, как «дитя».

[2] Получеловек-полузверь.

[3] Дословно переводится с языка чар, как: «Я убью тебя!».

Глава 11. Вдох - смерть, выдох - жизнь

Ника проснулась в холодном поту, в страхе и потрясении, окинув дрожащим взглядом свою громадную темную спальню. Ей приснился ужасный кошмар. Приснилось, как ее отца вдруг похитили красные робы в белых масках, которыми заправлял некий малец, сошедший, казалось, с ума и державший в руке окровавленный нож…

«Так, успокойся, это был всего лишь сон. Не более того, - попыталась девушка уговорить самую себя, стараясь дышать медленно и размеренно. – Порой сны – это всего лишь сны».

Все ее тело дрожало, хотя в комнате было тепло, а в дальнем углу даже тлели угольки былого пламени, спрятавшиеся в полумраке в горниле кирпичного камина. Тлели крохотными искрами и догорали золой, которая медленно, словно по канату, подымалась в черный дымоход, где исчезала и сливались с сажей.

Странно, но в эту ночь, как видится, ей не приснился тот дивный сон, что рассказывал девушке о прошлом великого антимага, и почему он такой, какой есть сейчас. Сначала девушка очень долго засыпала, потом много ворочалась в полудреме, а после всего, в мире грез ждал ее далеко не привычный силуэт загадочной женщины, горящего города или же туманный взор синих, как небеса глаз… и страшное бедствие, которое не поддавалось никаким объяснениям.

«Неужели это потому, что я поссорилась с ним? – подумала Ника, в которой раз возненавидев себя за те слова о зле и жестокости. – Да что я знаю о том, что вообще такое жестокость? Что такое истинное зло?! Глупая, невоспитанная девчонка! – порицала она себя, сжимая кулаки и разжимая их. – Как я могла назвать его таким страшным словом? Его? Человека, положившего на кон все, чтобы пожирать это зло. Чтобы, несмотря на боль, карать его, собирая при этом сто тысяч черных душ».

Ника вздрогнула.

Ей внезапно почудилось, что за ее дверью в данный момент кто-то стоит и смотрит на нее через замочную скважину. Смотрит и как будто пожирает ее взглядом, полным какого-то ненормального вожделения.

Она сглотнула, взяла с тумбы рядом масляную лампу, зажгла ее и неспешно подвелась на ноги, устремившись веред, навстречу тому подозрительному чувству, что затаилось по ту сторону фихтиловой двери, возрастая с каждым разом, как девушка делала внеочередной шаг по направлению к нему, но…

В момент, когда Ника резко открыла дверь, произнеся вслух: «Кто здесь?» - оно тотчас испарилось в воздухе, словно его и не было.

Девушка осторожно оглядела черный коридор, тянущийся, казалось, на многие мили вперед, и вдруг услышала где-то под собой, близь от лестницы, что шла по левую руку, голос Соры – тихий и размеренный, которой в это время разговаривал с кем-то, кого наследница дома Беллай узнала не сразу, а лишь спустя толику собственных колебаний, осознав в собеседнике сводного брата голос Адальберта.

- Что Вы здесь делаете, господин? – говорил камердинер шепотом, но довольно настойчиво. – Ваше дежурство закончилось больше часа назад. Сейчас моя очередь соблюдать покой в этом доме. Прошу проследуйте в свою спальню.

Да… Девушка совсем забыла, что в виду колоссальных размеров особняка, ночью, когда все ложатся спать, каждые три часа весь дом специально обходят четыре верных тетушкиных камердинера, средь которых главное место восседал, как не трудно догадаться, именно что Адальберт, чья очередь, очевидно, была прямо сейчас.

Сора, впрочем, тоже участвовал в этих «обходах», однако довольно редко. На это у него было полное и абсолютное право, как у одного из членов семьи Басск и ее рода. Быть может, в этот раз он просто запамятовал время и не понял, что его «служба» уже подошла к концу, а значит можно спокойно идти спасть. Парень он был ответственный, посему, видать, и решил еще немного подежурить, пока «вот так» не встретит кого-нибудь еще.

- Да, Адальберт, прости… что-то я забылся, - усмехнулся юноша, протирая глаза. – И впрямь пойду спать, завтра тяжелый день.

- Вас проводить, господин?

- Нет-нет, не стоит. Я дойду сам, - судя по тихому шлепку, парень похлопал камердинера по плечу и поковылял вниз по лестнице, в сторону своей спальни.

На этом разговор меж ними поутих, и стоявшая со светильником в коридоре Ника услышала, как вверх по ступенькам начал подыматься, собственно, и сам Адальберт, кряхтевший на каждом шагу, слово старик в преклонном возрасте. И не успела она толком стушеваться, отступив обратно за дверь, как главный камердинер уже стоял перед ней, изумленно сжимая в правой руке нечто на вроде фонаря, только немного поскоромнее того, что был у нее.

- Юная леди? – сказал, как не свой, Адальберт, осматривая нарисовавшуюся перед ним племянницу его всепочитаемой госпожи. – В-вы бледны, как луна. Что-то с-случилось?

- Я? Бледна? – Ника скривилась, почувствовав себя крайне неловко. – Да нет, мне просто… приснился нехороший сон.

- Правда? Так, может быть, Вы хотите чего-нибудь выпить? Пройдемте на кухню, я Вам что-то приготовлю.

- Да нет, не надо, что Вы… - отмахнулась та, хотя желания прямо сейчас возвращаться в комнату, где сначала ей приснился кошмар, а после пришло ужасное чувство того, что за ней кто-то наблюдает, у нее совсем не было.

- Бросьте, а почем же мы, по-вашему, дежурим, миледи? Как раз для того, чтобы помогать в подобных ситуациях, - улыбнулся слуга, но эта его улыбка показалось девушке какой-то уж больно неестественной. Однако, не в том плане, что ненатуральной, а как раз наоборот - эта улыбка словно принадлежала совершенно другому человеку, и, наверное, именно поэтому, она все-таки и согласилась на его предложение.

- В таком случае ступайте за мной, и ни о чем не беспокойтесь.

Они двинулись по коридору, раздвигая светом мрак, как будто руками. Немного попетляли в сетях из «тоннелей и комнат», спустились вниз по широкой лестнице и вышли прямиком к громадной кухне, что была всего-то в нескольких шагах от трапезного зала, остановившись у его входа.

Помещение было громадным, размеров колоссальных. В нем пахло специями, свежим мясом и душистыми фруктами, а также, что не менее важно, тяжелой и упорной человеческой работой. Здесь стояли десятки разделочных столов: длинных и прямоугольных; спала чертовая дюжина каменных печей: тучных и молчаливых; все стены обвешаны деревянными полками; высокий потолок, украшенный узорами, которых, жаль сейчас было не разглядеть в виду глубокой ночи.

Адальберт поставил свой фонарь на один из ближайших столиков и исчез на какое-то время в тенях, отбрасываемых этим слабым огоньком, который, казалось, вот-вот и потухнет, погрузив все в пучину мрака.

Провозившись в них несколько минут, раздув в одной из печей тонкий язычок рыжего, как и волосы Ники, пламени, камердинер нагрел в казане нечто сладкое, бросил в него пару маленьких зефирок, и вскоре предоставил наследнице дома Беллай горячий шоколад, сам обзаведясь при этом спелым красным яблоком.

- Большое спасибо, - Ника уклонилась и взяла напиток, вкусив губами сладость, что быстро успокоила и ее, и разгулявшиеся мысли.

Адальберт любезно кивнул и надкусил яблоко, зажевавшись им до истинного наслаждения.

- Ну как? Вам уже лучше, миледи? – осведомился он.

- Да, уже намного лучше. Я просто… мне ни разу еще такое не снилось.

- Все в этой жизни бывает в первый раз, - философски заметил камердинер. – И небо порой кажется нам красным, когда заливается новый рассвет. И истины, в которые верят многие, в конце концов могут сводиться ко лжи.

Адальберт, видимо, хотел добавить что-то еще, однако его перебил внезапный треск, раздавшийся в тот момент в коридоре, словно нечто упало и вдребезги разбилось на мелкие кусочки.

Камердинер на пару с Никой удивленно переглянулись и поспешили посмотреть, что произошло, выбежав в коридор и озарив его двумя масляными лампадками. Странно, но никого или же ничего особенного они так не увидели, как и загадочного предмета, который, по их догадкам, должен был сейчас лежать где-то на полу, разломавшись надвое.

- Что, Пагинн Оскверненный побери, это было? – возмутился камердинер, осматривая пустоту. – Вы ведь слышали, миледи? Как будто что-то разбилось

- Да, слышала. Но я ничего не вижу, - Ника оглядела все то, что позволял ей оглядеть фонарь, и заметила возле одной из декоративных колонн, подпирающих потолок, странный белый предмет. Она указала Адальберту на находку, тот сделал несколько шагов вправо, наклонился и поднял с пола маленький кусочек мела, немного как будто надкушенного, с одной стороны.

Верный слуга дома Бассков повертел его немного в руке, дивно пожав плечами, а после пробормотал что-то себе под нос, но девушка, к счастью или к горю, слов его не расслышала.

Адальберт сказал: «Кто-то в этом доме жрет мел… а значит питает неистовую или даже безумную страсть и любовь к живущему здесь», - он обернулся к Нике.

- Это мел, миледи. Не знаю, кто его здесь оставил.

- Но-о это можно узнать, - немного напугано, хотя все же твердо отказала наследница дома Беллай, кивнув на тоненькую струйку белых крошек, которые уходили куда-то за поворот и пропадали во тьме.

Камердинер нахмурился, и Ника снова испытала странное ощущение того, кто хмурится сейчас перед ней, как и улыбался прежде, далеко не тот человек, который прослыл в этом доме Адальбертом Красуо Фельеором.

Она поежилась и машинально попятилась назад.

- Спокойно, Ника, не стоит поднимать панику, - внезапно обратился к ней камердинер совершенно другим тоном, обернувшись. – Это всего лишь я, - он коснулся указательным пальцем своего лица, и то немедля преобразилось. – Мистер Сааро Мелогалли.

- В-вы живы?! – чуть было не воскликнула Ника, но вовремя взяла себя в руки, и с потрясением посмотрела в лицо бородатому старичку, который постоянно невесть куда пропадает, но потом в самый неожиданный на то момент появляется, как какой-нибудь призрак. – Но… где же настоящий Адальберт? – немного погодя, спросила девушка. – Что с ним?

- Его труп я нашел еще вчера днем, дорогая, в одной из здешних кладовых, - печально, но не без опаски ответили ей. – Я без понятия, кто это сделал и зачем, и дабы выяснить - принял его облик, чтобы иметь возможность наблюдать за всем изнутри и в случае чего дать бой нарушителю.

- Как труп? – в ужасе прошептала Ника, не веря ушам. – Адальберта то за что?!

- Кабы я знал – то не стоял бы здесь, дорогая, - вздохнул старик. – Как бы я знал…

- Как же Вы выбрались из Сада? Его ведь полностью поглотила земля и мертвые? – она ужаснулась.

- Домар… Кейдвад, - немного погодя, ответил ей сказочник, набрав в легкие побольше воздуха. – Моя личная высшая магия, что переводится с языка чар, как «Хранитель Зла». Тоже самое, что, к примеру, Оринн Арбада твоего учителя, или же Цепи Эвилая нашего именитого антимага. Эта магия позволяет мне телепортироваться в место, что находится ровно в сто шагах от Пожирателя Зла. Весьма удобно, хочу сказать.

- Я… поняла Вас, - осторожно покачала головой Ника, всматриваясь в озабоченные старческие глаза. – Теперь понимаю. Вы здесь... ради Кида?

- Не только ради него, - многозначительно произнес сказочник. – Еще я здесь ради наследницы дома Беллай.

- Неужели они опять здесь? – с страхом прошептала девушка.

- Пока еще нет, - хмыкнул мистер Сааро, и наклонился к полоске белой пыли. – Но мне кажется, что скоро будут. Вы должны как можно быстрее уходить из дома Вашей дорогой тетушки, и сделать это нужно как можно быстрее.

- Послезавтра починят дилижанс, на котором мы… - Ника запнулась. – На котором Кид собирается улететь.

Сааро Мелогалли несколько удивленно посмотрел на девушку, она выглядела необычайно грустной.

- Он отказался взять тебя с собою, Ника? – спросил сказочник спокойно, будто зная ответ на поставленный им вопрос заранее.

- Он сказал, что это слишком опасно.

- Хах, но не опасней, чем оставаться здесь, дорогая, - тяжело вздохнул тот. – Впрочем, мне кажется, все еще образумится. Ты сильная девочка, и сможешь достучаться даже до него.

- Однако, я вчера столько ему плохого наговорила… думаю, что он и слушать меня будет, - сказала Ника.

- Брось, ты ведь знаешь, каков есть Пожиратель Зла, - улыбнулся Сааро. – Он наверняка уже все забыл и простил. Ибо он просто выше каких-то там «обид и несчастий». Вот вспомнишь мои слова, - он вновь обернулся к струйке из мела и молча двинулся вслед за ней, в надежде понять, очевидно, куда же она его приведет.

Ника же, не очень горевшая желанием оставаться одной в такое время и в таком-то месте, поспешила за ним, быть может, думая, что на сей раз сможет выведать у Хранителя Зла чуток больше информации о том, кто он, нежели прежде.

Однако, шли они в полной немоте, шли несколько минут, пока дорожка из мела не привела их к однотипной, без всякого изыска двери, с небольшой золотой круглой ручкой, под которой и пропадала. Сверху над дверью висела табличка с надписью: «Не беспокоить по всяким пустякам. К. Э. Басск».

- Это один из рабочих кабинетов тетушки, - проговорила Ника в полголоса, словно боясь кого-то спугнуть.

- И она не разрешает тебе сюда заходить? – спросил Сааро, делая изумленное лицо.

- Да нет… я просто даже не задумывалась никогда об этом, - Ника тяжело вздохнула и осторожно провернула золотую ручку, открыв тяжелую дверь.

Рабочий кабинет Эриторке чем-то напоминал кабинет ее родного брата – Кристофера Мессиаке Басск (Беллай), который взял себе другую фамилию, потому как никогда не любил и даже презирал родного отца на протяжении очень долгих лет.

Похож кабинет был тем, что его тоже со всех сторон обступали горы и горы из книг, которыми, очевидно, не гнушались зачитываться эти «великие люди знатного рода» в день и в ночи… Как всегда, эти бумажные монументы были рассеяны по всей видимой плоскости, где хоть каким быто боком могла уместиться небольшая записная книжечка или толстый фолиант, и лежали там, замерев крепким сном.

Компанию им составляли потухшие, а где-то уже и давно себя изжившие душистые восковые свечи, утопающие в собственной полупрозрачной крови. По левую руку - тянулось вверх и в ширь большое витражное окно, которое сейчас было задернуто пеленой дождя и не пропускало внутрь ничего, кроме уже присутствующего здесь мрака, местами коченеющего холода.

Высокий потолок, когда парочка направила свои фонари на него, отсветил им лаком и хрустальной жердью люстры с позолотой и резьбой. Кабинет был относительно длинным, относительно узким и прятал в конце себя нечто на подобии стола для письма, на котором было некоторое количество все тех же книг и пара старинных свитков.

Недалеко от стола угадывался силуэт деревянного глобуса на специальной подставке из железного стержня, на котором, с одной стороны, находился Агуллан, помещая в себе Основной Континент и Королевство Кривого Полумесяца, а с другой – Терримония.

Везде стоял, задвинув воздушное забрало, запах ночной свежести. Местами угадывался аромат только недавно выпитого травянистого чая, быть может, даже с каким-нибудь изысканным десертом. Виднелись поникшие цветы в скромных по виду горшочках из стекла и бронзы, выставленных хаотично и служивших здесь скромной декорацией всеобщего, добавляя немного жизни в полностью сухой и деревянный кабинет, не считая, правда, мраморного пола. На последнем, кстати, справа притаился тихоня-диван, который, видать, сам только недавно осознал присутствие в комнате незваных гостей.

След из мела обрывался прямо возле него.

- Странно, - прокомментировал увиденное мистер Сааро, приближаясь к концу белой струйки. – Как она… - он умолк, вслушиваясь.

Ему показалось, что по «ту сторону дивана» он услышал, как сталь ударилась о сталь.

– Кабадон, - произнес тогда сказочник, медленно отодвинув мебель в сторону, но под ней ничего не оказалось, видать, источник звука исходил далеко не от этого места.

- Мистер Сааро, глядите, - спонтанно подала свой голос Ника, и воздух снова поколебал еле слышимый лязг стали.

Хранитель Зла поднял свою старческую голову, и наконец понял, что послужило источником сей спонтанной какофонии. Прямо над кожаным диваном, спрятанная в нише меж двух книжных шкафов, висела большая масляная картина в золотой раме.

«Неужели?.. – Хранитель Зла посветил на нее из собственного фонаря и тотчас расплылся в улыбке, фантазия которой была сокрыта от понимания простого человека.

- Это ведь живая картина, верно? – робко поинтересовалась девушка, оглядывая с ног до головы чудный и дикий пейзаж, которым она, говоря по правде, еще не видела равных в этом мире.

- Да, дорогая. Это живая картина, писанная Карлом Окком Правдивым, как сейчас вижу, - произнес тот, легонько касаясь рукой мягкого полотна, подписанного в углу, как «Защитник Человечества». – И даже знаю, не поверишь… ее прежнего владельца.

- Как? Хотите сказать, тетушка у кого-то ее купила?

- О-о, непросто купила, дитя мое! - задумчиво отказал сказочник и, словно сорвавшийся, начал быстро обшаривать другие стены, с каждым новым мгновением находя все новые и новые работы знаменитого художника Империи Дождя.

Вторую такую Хранитель Зла обнаружил за деревянным глобусом, который тут же приобрел много больше смысла в своем месторасположении. Она была названа - «Погонщик Времени» и изображала, как и первая картина человека в пафосной позе, в чьих руках закручивался юлой дугообразный меч, в то время как циферблаты часов, служившие ему «задним фоном» – отбивали такты бегущих вперед секунд. Величие его позы внушало страх и ужас, грация движений завораживала глаз.

Следующая работа обнаружила себя в углу недалеко от письменного столика, и носила гордое название - «Разрушитель Миров». Все тот же человек в черном, сжимая в руках гигантский боевой молот, бил им по земле, пока та не раскалывалась на части… и так до бесконечности.

Картина, которую окрестили четвертым номером - находилась над дверью, через которую они сюда вошли. Она была немного меньше остальных, посему, чтобы хорошо разглядеть ее - приходилось садиться за тот самый письменный стол и чуть откидываться назад в кресле.

Работа именовалась «Убийцей Богов». На ней человек в черном, сражаясь, толи среди облаков, толи среди какого-то «небесного царства» разрубал чем-то на вроде серпа с длинной рукоятью грудь каменному гиганту, из которой потоком хлестала красная кровь.

Пятая - тоже весьма хитроумно спрятана, являлась таковой: «Смеющий Благо». В этот раз единственный актер абсолютно всех-всех работ, держа в руках необычной формы топор – рубил руки какому-то непонятному жирному хмырю в красных одеждах на границе между мирами. Каждые несколько мгновений живые краски изображали, как дикий оскал поражал лицо того человека, что совершал акт кошмарного наказания, и как растягивалось у него тогда это лицо в непередаваемом наслаждении.

Цифра, которая в простонародии именовалась цифрой дьявола - цифра шесть, обозначала полотно, несущее в себе страх и красоту одновременно. Так как в первую очередь на ней было изображено рушащееся на мелкие кусочки бытия самого мира, и в то же время, как уже известный всем персонаж, сжимал свою правую руку в кулак, от которого исходило причудливое сияние. Кулак, облаченный в рогатую и черную шипастую перчатку.

«Жонглер бытия» - было выведено на работе в правом нижнем углу красивым почерком.

Впрочем, каковы бы ни были все эти «шесть картин» – Нике Беллай, к примеру, они представлялись почти что такими же, как и все остальные работы великого Карла Окка, ну, может, чуточку в непривычном ему самому стиле. Девушка удивлялась, но не так, чтобы очень сильно. Ей просто казались они очень красивыми, проработанными, но не более того. Никакого другого чувства они у нее не вызывали.

Однако…

После мистер Сааро наткнулся на рисунок, который был именован, как «Пожиратель Зла», и Ника вздрогнула, увидав на ней человека с мечом-катаной, который она ни раз видела у Кида Ферсифала. Лезвие его было как будто из обсидиана, а от рукояти отходили две длинные красные ленты. Человек на картине стоял в боевой позе, доставая сей меч из-за спины, пока его голова смотрела на приближающееся к нему нечто. Нечто страшное и схожее на все подряд и ни на что одновременно. Ужасное, уродливое создание тьмы.

Не успела Ника прийти в себя от увиденного, как мистер Сааро вдруг нашел еще одну картину. Она стояла отдельно ото всех и была накрыта серым полотном. На ней девушка разглядела, как воина, чье оружие менялось от работы к работе – вела за руку непонятная ей женщина, у которой… не было лица.

Точнее, оно было, однако без кожи, глаз или губ. Она шла с этим человеком под руку и пристально смотрела на него, пока тот держал на своих могучих плечах большую железную косу черного оттенка.

Ника уже заранее догадалось, как же называется эта картина, и возглас Хранителя Зла, что перед ней сейчас «Любовник Смерти» - ни капельки не поколебал ее. Но дальше Ника все же не выдержала, и ахнула в изумлении, когда перед ними открылась последняя работа.

Как и в прошлые разы, она была выдержана в том же «стиле»: присутствовал человек в черных одеждах, и вообще вся картина была выполнена в очень мрачных серо-коричневых тонах. Человек сей стоял на некой возвышенности, а снизу к нему тянулись толи люди, толи какие-то странные существа; тянулись, но словно не к самому воину, а к тому, что он держал в своих могучих руках.

А держал он единственный «красный» предмет на всем-всем полотне. Держал громадное кровавое знамя, которое развивалось в потоках ветра и криков, шедших из низов.

Подписана работа была как: «Глашатай Света».

- Так вот кто такой этот… «Глашатай», - наконец сказала Ника, в который раз очень внимательно и до деталей осматривая полотно.

- М? А, ну да. Ведь вчера госпожа Басск упоминала о нем и даже не один раз, - улыбнулся Сааро.

- Вы сказали, что знаете их прежнего владельца? – напомнила Ника.

- Да, знаю, дорогая… - он задумался. – Эти картины раньше висели в тронном зале Безликого Императора. Судя по всему, твоя тетя знакома с ним.

- Императора Солнца?! – удивилась девушка. – Но это ведь означает, что она видела его в лицо! А его никто не видел! Поэтому его и прозвали «Безликим»!

- Угу. Загадка, поистине достойная твоей дорогой тетушки, - заявил сказочник, а затем, словно поясняя нечто, продолжил. – Наверное, эти работы были сделаны еще за время, когда Пожиратель Зла являлся его правой рукой. Это объясняет, почему на картинах изображено оружие, которым пользуется лично он.

- Но этот человек ведь совершенно не похож на Кида, - возразила девушка. – Странно.

- Может быть, все может быть, - методично закивал головой Хранитель Зла, прищуриваясь. – Хотя кто его знает, чем руководствовался Безликий, когда просил Карла нарисовать их. Человек он эксцентричный, высокомерный, но очень умный.

- Вы тоже знакомы с ним? – воскликнула девушка.

- Я? Нет, что ты, просто мне так кажется, - он нахмурился и долго не говорил прилично ничего. – Хм, а ну-ка пойди сюда, Ника, и присядь, - сказочник указал на кресло возле стола.

Девушка застыла в недоумении.

- Ну же, я хочу тебе кое-что показать, - успокаивающе пояснил Мелогалли, и Ника все же подошла, увидев то, чего она ну никак не ожидала увидеть доселе.

Когда она умостилась в кресло - все девять разношерстных картин, хотя они и были скрыты от людских глаз по одиночке, за письменным столом предстали перед девушкой настоящим театром с живыми декорациями.

- Н-невероятно, - произнесла Ника, с изумлением глядя на творящиеся действия человека в черном, которые сливались нынче перед ее глазами в настоящую историю.

- Эгидо Кирамо Оал Крагиалэс, - сказал Мелогалли, указывая на вереницу девяти рам, что составляли собою настоящую мозаику. – Или же: «Девять Демонов всея Мироздания», - перевел он чуть позже. – История о том, как один человек, живущий больше тысячи лет назад, пораженный горем от утраты собственной семьи, убитой упырем - пошел искать по свету силу, способную ввергнуть в страх его врагов. Лишенный дара, лишенный способности к колдовству от рождения, отправился он в путешествие, испив крови чудовища, начав смотреть на мир его глазами… глазами алыми, как и сам рассвет, - Хранитель Зла затянул нехитрую мелодию, постукивая сапогом по мраморному полу, и начал медленно убаюкивать ею все окружающее. – Сначала он защитил людей, которые были в отчаянии… После загнал само время, разрушив таким образом целый мир… а убив «Бога» - высмеял дарованное ему благо. Дальше, вознамерившись восстановить справедливость – жонглировал он бытием. А когда восстановил – сожрал все существующее зло. Сожрал, забрав его с собою в загробный мир, где полюбил самую смерть, - сказочник ласково усмехнулся, заметив, что Ника Беллай уже давно спит, и более не слушает его диковинных россказней.

Улыбнулся и произнес:

– Но полюбив ее, стал голосом света. Голосом, способным победить любою, даже самую сильную тьму.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Нику разбудил резко усилившийся, забарабанивший по стеклу, словно в гигантский гонг, шум холодного дождя за громадным витражным окном, в чьих красочных прожилках затрепетал белизной свет, потянувшийся руками во все стороны, на пол и на потолок.

Девушка очнулась, осознавая, что уснула прямо в кабинете ее тетушки, среди книг, дерева и живых картин. Уснула без задних ног, как будто никаких «приключений» с мистером Сааро у нее вчера и не было, и это был всего лишь глупый детский мираж. Мираж, который, впрочем, быстро превратился в реальность, когда она углядела недалеко от баночек с чернилами, что ложились на столе шахматным рядом, крохотную записку с пожеланием видеть только прекрасные и сказочные сны. Скорее всего, оставленную Хранителем Зла.

Именно поэтому все ее душевные терзания тотчас утихомирились, и оставшиеся часы сна ей вновь виделся синеглазый мальчик, вновь представала зачарованная огнем женщина. Кошмары отступили, а чувство кровожадного взгляда по ту сторону замочной скважины окончательно потерялось в памяти, навечно, видимо, канув в ее глубинах.

Девушка осторожно встала и потянулась. Ее ноги и руки немного затекли в виду непривычного ложе, хотя на качество ночного забвения это ни капельки не повлияло.

Даже наоборот.

При лике бледных облаков кабинет тетушки обзавелся небольшим зеркальцем, которое еще вчера не было видно в полумраке, а пройдясь немного по комнате - Ника обнаружила миску с водой и зубную щетку, что притаились возле лакированного глобуса. Нет сомнений – это постарался мистер Сааро.

Прошло некоторое время, пока вода в тарелке вспенилась, а зубы Ники, ничем не уступавшие белоснежной улыбке знаменитого антимага, заблестели еще ярче прежнего, ослепляя. Тогда же девушка почувствовала, самое время завтракать и, быстро «уничтожив» улики своего пребывания в кабинете с помощью простецкого заклятия, осторожно выглянула в коридор, который на сей раз был ярок и светел.

Ника закрыла дверь и осторожно, на цыпочках, направилась в столовую. Но не успела завернуть за угол, как услышала, а затем и увидела Клавдию Басск, нынче выясняющую отношения с одним из своих камердинеров. На этот раз это был Фехель - Фехель Сьют Амарат, человек молодой, но крайне умный и смышленый, говоривший с небольшим акцентом, ибо был родом из Империи Луны.

- Опять этот гадкий вездесущий мел, Фехель! Я же просила тебя: чтобы в эти дни без происшествий, - строго говорила Эриторке, метая в бедного паренька снопы искр из глаз.

- Простите, госпожа Басск, простите! Я был уверен, что вчера обошел каждый уголок этого дома и не нашел ни единого источника этой ерунды! – он грустно поник головой. – Не знаю, откуда он появляется!

- А если бы я знала, Фехель - то не просила бы тебя разобраться, - парировала в отместку та. – Или, хочешь сказать, что мне нужно просить великого антимага или же его друзей выяснять, что здесь происходит? Ты ведь чародей в конце-то концов. Разберись с этим немедля!

- П-понял Вас! – заикаясь, выпалил камердинер, и пулей кинулся куда-то вверх по коридору, мимо Ники.

- О-о, дорогая, ты, погляжу, уже проснулась? – полностью изменив недовольную гримасу на своем лице на добродушную улыбку, спросила Эриторке, оборачиваясь к девушке. – Рада тебя видеть. Как спалось? Ты готова сегодня к празднику? О-о, сегодня особенный день, не правда ли?

- Правда, тетушка, абсолютная правда, - согласилась Ника, тоже усмехаясь. – Однако, я вижу, что без происшествий не обошлось?

- Пустяки, дорогая, это не стоит того, - покачала головой Басск. – Сегодня будут такие гости – что этот «мел», откуда он только берется – для них, как сор, на который и внимания-то обращать не надо. Это я так… для себя, можно сказать.

- Я поняла, - кивнула девушка, вспоминая, как вчера с мистером Сааро тоже охотилась за источником этого самого «мела», но так ничего и не нашла. Удивляло, кстати, еще и то, что тетушка не упоминала об этой проблеме вчера за ужином… хотя, скорее всего, просто не хотела их тревожить.

- Ты голодна, Ника? – прервала ее раздумья Эриторке, вновь перетянув все одеяло внимания на себя. – Если да – то на кухне сейчас как раз кипит работа в честь сегодняшнего вечера. Заходи и выбирай, что тебе понравится, а после… Я-я попросила бы тебя об одном маленьком одолжении, - Клавдия на мгновение замолчала. – Эм, в общем не могла бы ты найти в городе этого… Императора Недоростков и все-таки попросить его от меня лично взглянуть на весь этот сыр-бор. Так мне будет спокойней.

- Конечно, - даже не задумываясь, согласилась наследница дома Беллай, и только через некоторое время поняла, что не представляет, как и заговорить с потомком Эвилая после вчерашнего.

Но… ее тетушка уже давно удалилась, и Ника осталась совершенно одна. Один на один со своими проблемами. Она натянуто улыбнулась самой себе, не зная, что делать или же куда приткнуть свои беспомощные и беспорядочные мысли, застыв на месте, словно очарованная.

- Хэй, Ника! Доброе утро! – вдруг окликнул ее голос Соры, и девушка подняла голову, увидав в конце коридора сводного брата, вновь покрывшего все свое лицо белой пудрой.

Юноша направлялся к ней и улыбался, а когда приблизился крепко обнял за плечи:

– Как ты с самого утра? Хорошо спала?

- Да… нормально, - почему-то весьма отчужденно ответила та, усмехнувшись.

- Это хорошо… я тоже выспался, - сказал тот, а после как бы невзначай добавил. - Я тут в город, знаешь, собирался, нужно кое-чего прикупить к празднику, хочешь пойти со мной? – спросил он, оглядывая все еще немного сметенное лицо сестры. – Заодно и отравишь письмо отцу через «Чар-путь», что ты сейчас находишься у своей тетушки, согласна?

Сперва Ника ничего не ответила ему, потому как сейчас думала совершенно о другом, а точнее - о великом антимаге. Но, упоминание вслух об отце, тотчас взбудоражило всю ее с ног до головы, и она быстро закивала головой, соглашаясь, как будто в нервном припадке.

- Да, да ты прав, Сора. Прав, можно и сходить, написать письмо… - она на мгновение задумалась. – А заодно мне поручила тетушка найти в городе великого антимага, чтобы он… ну, кое на что посмотрел, - нашлась она в подходящем обороте слов. – Получается, в особняке его нет?

- Кида Ферсифала-то? – парень нахмурился. – Сегодня не видел, значит, действительно нет.

- Хорошо, тогда я сейчас что-нибудь перекушу, и пойдем с тобой, - улыбнулась она и поспешила на кухню, оставив Сору покорно дожидаться ее в коридоре.

Завтрак ее оказался весьма быстр. Ника не хотела долго затягивать с монотонным пережевыванием пищи по тридцать раз на каждую видимую сторону, а потому обошлась лишь миской какой-то овощной похлебки, которая должна была впоследствии превратиться в настоящий суп, и вернулась к брату всего-то через несколько минут.

Там же они вместе направились к главному входу в особняк, покинув последний, когда на часах только-только пробило десять часов.

На улице было тепло. Тепло, даже несмотря на дождь, который лил и лил, так и не достигая земли, разбиваясь сотнею осколков о Барьерные Башни Семисила, об их прозрачный щит. Магия над их головами вибрировала, изредка прогибаясь то вниз, то вверх в зависимости от того, как распределялась ее сила. Капризничал ветер, разметая в стороны облака, которые тотчас снова сходились воедино, словно зачарованные.

Парочка вышла за стену, окружавшую особняк сплошным камнем, и начала медленное движение по мраморным ступеням вниз, что уже очень скоро будут просто-таки трещать под наплывом всевозможного народа, приглашенного на день рождение самой Клавдии Басск.

Оставляя позади целые сотни ярдов, прошли они всю эту дорогу молча, пока не попали под силуэты высоких кирпичных зданий с бойкими треугольными крышами, смешавшись с разношерстной толпой. Город перед ними бурлил, бурлил и кипел, пенясь пузырями криков, настолько яростно и живо выпячивая вокруг себя красоты цивилизации, что местами становилось и трудно дышать от переизбытка всевозможных толп людей.

Но это Нику не останавливало. Девушка продолжала упорно пробираться сквозь это «море», выискивая по закоулкам и закуткам великого антимага.

Она все еще не знала, что будет ему говорить, когда придет время их встречи, все еще не ведала, как начать с ним разговор, как попросить прощения, однако чувство обязанности выполнить просьбу своей дорогой тетушки подталкивало ее бесстрашно идти вперед и ни о чем не задумываться… Впрочем, быть может, она просто надеялась где-то в глубине души, что слова незабвенного мистера Сааро окажутся правдой, и Кид действительно обо всем уже забыл и простил.

Надеялась, но далеко неосознанно.

Сора, шедший рядом, пытался с нею пару раз заговорить, вот только видя, что сестра думает абсолютно о другом – молчал, хотя и было видно, как он себя очень сильно сдерживал. Возможно, юноша даже немного завидовал синеглазому парнишке, ибо столько внимания Ника, вероятно, не уделяла никому в своей жизни, даже ему. Оставался лишь вопрос в том, заслуживает ли к себе такого искреннего отношения великий Пожиратель Зла?

Лично он считал, что не совсем.

Хотя, безусловно, просьба его попечительницы – Клавдии Эриторке Басск – играла значительную роль во всем этом. Наверное, Сора даже немного корил ее за то, насколько большую, но тут уж ничего не поделаешь.

Признаться, он выдумал повод, по которому «должен был пойти в город», так как просто желал провести больше времени с человеком, о котором и сном не слыхивал целых шесть лет. Выдумал, однако правды раскрыть так и не отважился, поскольку боялся, что Ника на него обидится, а посему довольствовался лишь ее мимолетными взглядами и улыбкой, которую девушка изредка отпускала в его сторону, как будто отдавая незримую дань.

Такими темпами вышли они на главную городскую площадь. На ней величина роскошных зданий доходила до нескольких десятков метров, а богатство убранных улиц ослепляло чистотой, как солнце ослепляет человеческий глаз. Только именитая Церковь Чистой Крови со своим «безымянным основателем» высилась здесь настоящим исполином. Городская ратуша располагалась в ширь почти что в половину всей улицы, а «Чар-путь» был в несколько раз больше того, который навещал Кид еще в Ааласе, хотя в столице, очевидно, их и было несколько.

- Куда же он мог подеваться? – вслух поинтересовалась Ника, недвусмысленно оглядывая собор Церкви Чистой Крови, который точно также смотрел на нее в ответ своими зеленоватыми стеклами и блестел. – Наверно, стоит посмотреть там.

- В Церкви Чистой Крови? – изумленно подхватил Сора, странно, а точнее, нервно, заулыбавшись. – Брось, Ника, это же настоящие прибежище для подонков и негодяев. Эти люди не хотят работать или учиться, а потому и нашли себе занятие под стать. Туда очень опасно заходить, да и вряд ли нас пустят.

Данные слова тотчас породили в голове Ники семя сомнения, и она быстро отказалась от этой «глупой» затеи: проверять наличие великого антимага в соборе, однако, несмотря на все, слово «подонки» ей не совсем понравилось.

Девушка прекрасно помнила Хилла Ваока Смалая – батюшку из храма Церкви Чистой Крови в Центральном Ааласе, который уж точно не был похож на подонка или, не дай бог, истинного негодяя. Больше, наверное, на плющевого мишку.

- Хех, ты что боишься, Сора? – вдруг спросила она, ухмыляясь и пристально глядя на брата, лишь со временем осознав, что вопрос был весьма не к месту в тот момент.

Парень потупил взгляд:

- Я-я, эм… ну, нет, просто…

- Ладно, ладно… это всего лишь шутки, - девушка тяжело вздохнула, и сама неловко опустила глаза. – Ты прав, нас скорее всего не пустят. В таком случае, давай сначала проверим «Чар-путь», а там, быть может, я и письму папе отправлю.

- Вот здесь, Ника, я тебя полностью поддерживаю, - низко уклонился юноша в знак согласия, и парочка повернула по направлению к магической почте.

Открыв массивную дверь, брат и сестра попали в помещение, где кипела адская работа: гремели волшебные ящики, черкали росписями лебединые перья, а несколько десятков крутов пыхтели и ежеминутно отправлял сотни посылок во все видимые, а также потаенные точки Основного Континента, кривляясь при этом каждому встречному.

Впрочем, никто на это не жаловался, а сами существа, как, очевидно, получали от процесса искренне удовольствие. И в первую очередь потому, наверное, что располагали к нему как физически, так и психологически. О чем речь пойдет чуточку ниже.

Понимаете ли, круты преуспевали и очень славились, кроме уже известной способности всегда и везде говорить, что в голову взбредет, - глубочайшим пониманием разного рода «бюрократии», «вычисления» и тому подобных махинаций. Короче говоря, в делах ума и рациональности, что было не так редкостью, как просто ценилось на просторах всех шести империй довольно-таки сильно.

Им доверяли вести самые «деликатные дела», касающиеся разного рода подсчетов, налогов ну и, конечно же, банковских дел. Они работали и имели место быть почти по всему Агуллану, хотя и брали корни из Империи Солнца, Алла-Дэ. Их ценили, как расторопных и очень умных существ, способных на многие дела… в большей мере дела с чернилами и цифрами. Из-за дольно слабых тел: крохотная мышечная масса, тонкие кости, - любая «другая» работа им просто не подошла бы, да и они лично не особо стремились стать завоевателями всея миров.

Возвращаясь обратно к тому, что творилось внутри здания почты, добавим лишь, что очередь выстроилась в нем просто гигантских размеров. Живая полоса препятствий тянулась практически вплоть до входной двери и, не пройдет, верно, и нескольких минут, как она повалит за ее пределы.

- Как много людей, - пораженно произнесла Ника, не зная, хорошей ли вообще была идея идти на почту в этот час. – Может, придем сюда чуть позже, как думаешь? Когда людей хоть немного поубавится?

- Ч-чуть позже? – почему-то заикаясь, повторил Сора, затем глупо рассмеявшись. – П-почему же? Коль уж пришли, так давай чуток подождем хотя бы, может, все образумится, - он переступил с ноги на ногу. – Здесь не так много народу, как может показаться на первый взгляд.

В ответ на сие «лихорадочное заявление» брата, Ника пристально оглядела последнего с ног до головы, мельком задержавшись на его лице, которые и впрямь слишком сильно было измазано в пудре, строго нахмурившись.

- Ты что-то скрываешь от меня, Сора? – спросила она вдруг его прямо в лоб, и тот аж сконфузился на месте.

Девушке не понравилась таинственность, столь резко взыгравшая в тоне ее сводного брата, в особенности учитывая те обстоятельства, что произошли с ней за последнюю неделю.

Парнишка вновь ужасно смутился, после тяжело вздохнул, и коротко, но все-таки ответил.

- Если честно, Ника - то да… - парень постарался выпрямиться, однако у него это не очень хорошо получилось. – Понимаешь, я все никак не могу поверить, что ты стоишь сейчас передо мной жива и здорова. Я-я… всю ночь вчера не спал, поверишь? Когда я узнал, что на Академию напали – то не мог найти себе места от отчаяния! Я-я даже хотел бросить обучение и ехать скорей в Аалас! Теперь же, когда я удостоверился, что все в порядке и все хорошо… мне почему-то кажется, что ты как будто специально хочешь подвергнуть себя опасности. Поэтому я… - он еще раз набрал в легкие побольше воздуха, а после долго и протяжно высвобождал его. – Поэтому я хотел бы, чтобы ты оставила свою затею учиться у великого антимага, Ника. Ведь, если что-то произойдет – я этого не перенесу! Я думал - если задержу тебя, ну, хотя бы еще на часок другой – то вы, может, разминетесь в городе, и никакого урока не будет. По этой же причине, я предположил, что нас не пустят в собор Церкви Чистой Крови…

Та невинность и беспомощность, с которой он это произносил, произвели на девушку крайнее впечатление. Крайнее положительное впечатление, которое немедля рассеяло в ней, как дым, все возможные подозрения, а также душевную неопределенность. Впрочем, самым главным во всем этом оказался для нее тот факт, что Сора настолько легко раскрыл ей всю правду, которая, если задуматься, не несла в себе чего-то уж «сверхужасного» или «презрительного».

В какой-то мере парня можно было понять. Они ведь с ним дружили еще с самого детства, имели общие интересы, всегда и везде были вместе, и очень привязались к друг другу за это время. И вдруг после стольких лет разлуки, он спонтанно узнает, что на Академию напали, само здание разрушили… ну и так далее по списку…

Нервы могли разыграться не на шутку, можно, наверное, даже сойти с ума.

Однако ситуация приняла немного другой оборот, когда в повествование брата внезапно был включен великий антимаг, что и знать не знал о своей «причастности» ко всему этому. К тому же теперь девушке стало ясно, почему парень так настаивал на отправке письма ее отцу. Похоже, Сора надеялся, что Кристофер Басск уж точно отговорит дочь ввязываться в «авантюру» с Пожирателя Зла, сразу же потребовав ее вернуться домой, чего Ника, ясное дело, не могла допустить ни в коем случае.

Только не сейчас, когда она решила, наоборот, стать для антимага человеком, на которого он сможет положиться в самую трудную минуту. Человека, что сможет помочь ему справиться с его душевными терзаниями и мыслями…

Ника и сама не заметила, как ее взгляд обострился, а губы сжались в эмоцию неодобрительности. Она готова была пойти на все, дабы сделать так, чтобы Сора не чувствовал, будто она «специально» подвергает себя опасности, однако… в то же время она просто физически не могла предать саму себя в решении помочь синеглазому парнишке. Для чего, кстати, и навязалась ему в ученики! Чтобы стать сильнее и быть достойной его!

Все это так виделось ей со стороны. Так думалось в голове и мыслилось в сознании, но ответ ее был далеко не так категоричен или, не дай Бог, груб. Ее ответ вообще затерялся во всей общей суматохе так, что Сора и не услышал его, потому что дверь «Чар-пути» резко распахнулась, и внутрь шагнули трое молодых людей, одетых в зеленые плащи. Шагнули и тут же подняли много шума.

Ника с братом стояли в очереди в пятом ряду, справа, и уже почти что были у почтовой стойки, как вдруг услышали возмущенные голоса, а также вульгарные толкания где-то у входа.

- Посторонитесь, черви! – визжал кто-то низким голоском, расталкивая всех людей перед собою одним лишь мановением руки, что явно говорило о том, что первым идет чародей.

Весьма сильный, раз мог «подражать» в магии Пожирателю Зла:

– Посторонись, кому говорю!

Здесь девушка наконец-то смогла углядеть всех троих вошедших в полный рост. Это были люди очень молодых лет, первым шел мужчина возрастом, может, чуть постарше Глена Фаарона. У него были короткие каштановые волосы, прямой длинный нос, строгие карие глаза, высокие скулы и легкая щетина.

Одет был в целом достойно и богато, как уже упоминалось ранее – в зеленой накидке-плаще, под которой находился абсолютно безвкусный кафтан цвета выжатого лимона, черные брюки и коричневые туфли. На стеганном поясе с нашивкой он держал шпагу, руки ему украшали перчатки.

Второй человек – чуть поскромнее первого. Поскромнее в плане физиономии, но никак не по одежде. Все трое одеты очень богато. Второй этот имел плоское лицо, тонкие черты. Подбородок ему украшала козлиная бородка, чистая и строгая. Глаза были серы, посажены глубоко, а из обмундирования – магическая книга в синем переплете, висевшая на позолоченном поясе.

Третий же субъект показался девушке настолько непонятным на фоне двух других, что поначалу она даже понять не могла, что он забыл в этой чудной компании аристократов. Пока не пригляделась к его лицу. У него не было лица. Впрочем, оно-то сто процентов было, но спряталось под плотной белой тканью, полностью застелившей его, посему загадка, как сей человек ступал, не спотыкаясь, и мог при всем при этом обходить выраставших на его пути людей.

Загадочная троица не спеша подошла к ним и, ровно, как и до этого, человек, описанный первым, схватил очумевшую в тот момент девушку за руку и что было силы толкнул ее в сторону, вскричав:

- Я же сказал, прочь, отбросы! Мне нужно пройти здесь!

- Эй, что вы делаете? – встал тогда у него на пути Сора, становясь чуть ли не последней преградой между почтовой стойкой и этим невоспитанным или лучше сказать – воспитанном, но совершенно не в той манере, мужчиной.

- А ты еще кто, смерд?! – взорвался он, и бедного паренька тотчас подвинул в сторону один из его компаньонов, опрокинув юношу на пол.

- Стой! Как ты смеешь так обращаться с людьми? – в последний момент мистера со шпагой схватила за рукав Ника и хорошенько встряхнула его своей необыкновенно сильной хваткой.

Удивленный человек обернулся к ней, недоумевая. Два его спутника тоже в изумлении замерли на месте.

Абсолютно все люди, что находились в тот момент на почте, уставили напуганные взгляды на сию забавную пятерку, с ужасом посматривая на человека с длинным прямым носом, который сейчас в упор тупился просто в зеленые глаза Ника, краснея от злости.

- А ты… еще кто такая? – взревел он, но ни шагу более по направлению вперед не сделал.

- Я хотела спросить у вас тоже самое, - отрезала наследница дома Беллай. – Уж больно ваше лицо мне знакомо, хотя я и не помню, где в последний раз могла видеть такого мерзкого во всех смыслах человека, - сказала она, и вся почта прям-таки ахнула. – Глядите, что вы наделали, - девушка указала на брата, который все еще сидел на полу, потирая ушибленный бок. – А еще вот на это, - Ника продемонстрировала лежавших на полу других людей, которые оказались на нем ввиду сильного заклятия.

- Ах ты, нахальная девчонка… - вскипел вдруг человек, собираясь силой отцепить ее руку от себя.

- Ха-ха, - послышался вдруг тихий смешок где-то со стороны стойки, и оба: Ника и «нахал» быстро обернулись. – А ты, я вижу, Беллай, все такая же дерзкая… но, отдаю должное, не без принципов.

Внезапно тот, кто стоял прямо перед ними в очереди, торгаш какой-то или купец, сделал шаг в сторону, и всему народу в помещении пал в глаза некий паренек, чьи глаза горели синим огнем. Как виделось, он буквально секунду назад подписал документ об отправке определенной суммы денег в Новый Хоум, и собирался уходить, однако любопытство его остановило и, судя по всему, не зря.

Кид стоял и улыбался Нике, улыбался ошалевшей троице и еще пуще улыбался Ходячей Пудре: так он про себя теперь называл Сору.

- Ну, может уже отпустишь его, Беллай? – хохотнул после антимаг, немного погодя. – А-то ведь задушишь бедного, и кто тогда будет сеять в этом мире свет и добро?..

Девушка тотчас поняла намек Пожирателя Зла и быстро выпустила из своей железной хватки недоаристократа, машинально отступая к Киду.

- И, как поживаешь? Бернхард Фадей Добрый? Вижу, все также страдаешь манией величия и всех людей под одну гребенку ставишь? – потомок Эвилая явно наслаждался этой встречей, ибо его манера вести нынче разговор была презренней обычного. - Разуй глаза, идиот, ты только что нагрубил семейству Беллай, и его законной наследнице.

Бернхард Добрый - потомок того самого Арха Доброго, с потрясением выпучил глаза на рыжеволосую девушку, стоявшую сейчас перед ним.

Та ухмыльнулась ему.

- Н-не может быть! – возопил он, вскидывая руки вверх. – Ты лжец, Ферсифал!

- Ну вот опять… сколько уже можно? Вечно ты мне не веришь, называя при этом таким грубым словом - лжец. Я что похож на лжеца? – последний вопрос адресовался более Нике, нежели потомку великого Заклинателя, и девушка не знать почему, но ласково улыбнулась в ответе:

- Да нет, кажется… наверное.

- К чему эта странная улыбка, Беллай? – отказал вдруг Пожиратель Зла, хмурясь. – Держи себя в руках, - он мерзко скривился и вновь перевел взгляд на очумелого Бернхарда. – Добряк, Светляк и… Мудряк собственной персоной. С чего бы это? Ах да, сегодня же день рождение Старой Швабры.

- Эй, не называй ее так! – возмутилась тотчас Ника.

- И не смей коверкать наши фамилии, Ферсифал! – вступил в разговор человек, чье лицо было полностью скрыто белой тканью.

- Че-его? – лениво переспросил Кид, вглядываясь в сконфузившегося потомка Далгата Мудрого. – У фанатика забыл спросить. Да ты хоть в зеркало на себя смотрел, Давид ле Лаэдо Мудрый? Ты же выглядишь, как пугало огородное с этой шторкой на башке. Подражаешь своему мертвому предку? Но ты лишь жалкая пародия на оригинал.

- Ферсифал, я прошу тебя, перестань грубить, - подал голос вдруг еще один член аристократической троицы, и на сей раз это был мужчина с магической книгой на поясе, он же потомок Лариона Светлого. – И нас тоже прости за грубость. Дочь дома Беллай не признали, чему и приносим глубочайшие сожаления.

- Вздор, Светлый! Не собираюсь я просить прощения у этой нахалки, посмевшей коснуться меня!

- О, Добро, заговорило, - насмешливо сказал Кид и тотчас словил на себе убийственный взгляд Бернхарда.

- А ты вообще молчи, недоросток! Скажи спасибо за то, что за тебя в Совете горой некоторые стоят, а то я бы давно уже стер бы с твоего лица эту презренную улыбку!

- Благо, в совете есть люди поумнее, тебя, Берни, - хихикнул тот в ответ, зевнув. – А-то я бы навестил вас. Быть может, даже взял с собой некоторых своих друзей с претензией к тому, почему в именитом Совете Двадцати Четырех Заклинателей заседают только двенадцать из великих родов. Уж там-то мы повеселимся.

- Что за чушь?! Да кому нужны эти глупые псы и змеи подколодные?! – вскричал Бернхард, явно задетый за живое. – Хочешь сказать этот тупой стеклодел может решать судьбу всего магического сообщества Агуллана?! Или тот идиот, что все время свое насущное тратит на вымахивание кисточкой перед мольбертом? Ха!

- Ты говоришь о моих друзьях, Добрый, следи за языком, - прыснул антимаг.

- Именно, Бернхард, не стоит перегибать палку, - обратился к нему потомок Лариона Светлого – Заур Лев Маскуд. – Не вплетай сюда людей, чьим попечительством занимается Пожиратель Зла. Верно я говорю, Кид?

Парнишка промолчал, хотя, очевидно, был полностью согласен с данным утверждением.

- В каком смысле «не вплетай»?! – отчеканил Добрый, снова краснея от злости. – Ты что заодно с этим мелким демоненком? – он обернулся и пристально посмотрел в синие глаза. – Или ты хочешь сказать, что в Совете должен восседать тот монстр, порожденный адом, с огнем вместо сердца?! Да он же неуправляем!

После этих слов на почте все как будто затихло, а Пожиратель Зла, стоявший в ее центре, нездорово переменился в лице.

«П-пресвятой Аврил… - подумала в то мгновение Ника, когда остатки голоса Бернхарда Фадея Доброго растворились в звенящей тишине, накрывшей все помещение своею непомерную тушей. – Он же… не имеет в виду?..»

- Как ты его назвал? – нарушил всеобщее оцепенение резкий возглас Кида, руки которого сжались в два стальных кулака, а синие глаза загорелись.

- Адским монстром, с огнем вместо сердца! - по глупости или же собственного нахальства повторил тот и осклабился.

- Бернхард, дурак! Никогда не обзывай Крестителя в присутствии Пожирателя Зла!! – крикнул было ему Заур, но слишком поздно…

Кид уже находился в шаге от потомка Арха Доброго, использовав какое-то неведомое заклятье, и уже сжимал свой кулак, целясь им прямо в плосколицею морду Бернхарда.

- Издохни, - прошептал он, скалясь безумной улыбкой, и как приложил тому лицо, что все помещение задрожало, а люди попадали ниц. – Ллэ Крастафаол[1]! - сила ударной волны и сама ударная волна оказалось такой мощной, что вся наружная стена почты сошла на нет, и потомок Арха Доброго вылетел на улицу, кубарем покатившись по каменной площади.

Не успел также никто и глазом моргнуть, как над истекающим кровью Бернхарде, в оборванной одежде и вообще превратившемся в нечто безобразное, навис крохотный силуэт великого антимага, который в данный момент абсолютно не казался таким уж и крохотным. Он казался огромным и всемогущим, а лицо его - безумным и страшным из-за тени, что пала на него в свете высоких зданий и пасмурных бликов.

Кид достал из-под плаща деревянный меч и хотел засадить им прямо Бернхарду в грудь, прошив поддонка насквозь.

И прошил бы.

Прошил бы, упиваясь криком, которым снизошелся бы этот черт, но здесь между ними встал Заур Лев Маскуд.

Потомок Лариона Светлого успел отразить аголитовую сталь своей книгой, в последний момент задержав лезвие в нескольких дюймах от мягкой и такой сладостной плоти его побратима, который уже, наверное, и не видел, потому как все его лицо залила кровь.

С другой же стороны свободную руку Пожирателя Зла схватил и прижал к себе Давид ле Лаэдо Мудрый, еле-еле удерживая ее на месте в виду чудовищной силы антимага, который словно бык, сопротивлялся им и даже преуспевал в этом.

- Кид… прошу, прости этого идиота, и забудем об этом, - попросил, как можно более ласково и учтиво Заур, напрягаясь всем телом и чувствуя, как аголитовая сталь высекает все новые и новые искры при каждом прикосновении с его книгой.

- А может, я вас всех здесь прикончу? – ввернул антимаг, хищно посмотрев в глаза чародею, который посмел остановить его.

- Прости, Кид, он действительно перегнул палку. Мы перегнули! - поддержал тут же собрата Давид, ощущая, что еще мгновение и рука юноши выскользнет из его объятий. – И я перегнул.

- Мудрый наконец-то стал рассуждать действительно по мудрому?.. – хохотнул потомок Эвилая и хотел было добавить что-то еще, однако его поток мысли внезапно прервал девичий голос, и парень машинально отшатнулся назад.

- Кид Ферсифал, Пожиратель Зла! – воскликнула наследница дома Беллай, подбежав к парнишке, не дрогнув ни единым мускулом. – С него достаточно!

- А вот здесь я не соглашусь с тобою, Беллай, - отрезал тот, вымахивая деревянным мечом. – С какой стати я должен щадить этого урода? Он не достоин жить!

- Знаю, и именно поэтому скажу, что тебе не стоит марать о него руки! – отпарировала Ника, гордо выпрямившись. – И твоих кулаков тоже… - мгновение спустя добавила она, когда заметила во что превратилось лицо бедного чародея. – У него нет ни манер, ни даже ума, чтобы дать этим самым манерам прок. К тому же посмотри на него – он даже встать не может. Разве великий антимаг нападет на тех, кто слабее него?

- Если слаб – сдохни! – отчеканил парнишка, улучив возможность для одной из своих любимых философских фразочек, однако свое оружие все-таки спрятал в пустоту.

- Что, опять? Опять ты заладил с этим «если слаб - сдохни»?! – обидчиво заявила Ника. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Что тебя вообще заставляет так говорить?

- Говорить? Меня? Это тебя не касается, Беллай! – юноша топнул ногой.

- А я вот слышала, к примеру, совершенно противоположные слова! - твердо сказала девушка. – Я слышала, что на самом деле – все люди слабы. И на поводу этих самых «слабостей», они часто поступают не самым лучшим образом. Вот как вот этот! – Ника указала на уже более-менее оклемавшегося потомка Арха Доброго. – Но даже, если так - ну и что? Это не повод изменять себе и своим принципам! Правильным, действительно правильным и добрым принципам! Никогда!

Как виделось по реакции антимага, слова девушки донельзя заинтересовали его, если не сказать – открыли глаза. Он более не скалился рядами белоснежных зубов, не кричал и не сердился, придя, что называется, в норму. Вполне обычную норму, в какой и должен быть великий антимаг, когда все хорошо.

- К-как скажешь, Беллай, - нехотя отказал он, словно отчитываясь перед старшей сестрой, а затем обернулся к закадычной троице, изобразив на лице небывалое доселе отвращение. – Однако, все-таки лучше я предупрежу вас: впредь не попадайтесь мне на глаза. Все трое, - парень хмыкнул и зашагал обратно к «Чар-пути», громко стуча кованными сапогами по гладкому камню. Ника, ни проронив ни слова, поспешила следом за ним.

Когда они оба вновь оказались внутри помещения почты, девушке в который раз представился в глаза тот немаловажный факт, что Кид «возвращает» кому-то деньги за причиненный им ущерб во время потасовки. На сей раз это был крут в неком желтом обмундировании, у которого прежде паренек подписывал документы на отправку посылки в Новый Хоум, Запад Империи Солнца.

Поначалу существо явно упиралось его предложению ввиду какой-то странной отмазки: что, мол, такая особа, как Кид, просто не может быть виновата хоть в чем-либо, но по истечению некоторого времени все-таки компенсацию приняло, удивляясь при этом еще больше. В первую очередь, видать, своему поступку.

Там же Ника заметила, что ее сводный брат - Сора, все еще прибывал на холодном каменном полу, находясь в определенного рода прострации, после того как воочию увидел великого антимага в действии, и поспешила помочь ему подняться на ноги.

Юноша любезно принял помощь, встал и отряхнулся от пыли. В этот же момент к ним вернулся Кид.

- Ну? И что это было, Беллай? Зачем переступила дорогу этим уродам? – возмутился он, кривясь и вставая рядом. – Жить надоело? – парень тяжело вздохнул, устало покачивая головой будто бы в смирении, хотя и не до конца известно, перед чем же именно.

Его строгий и одновременно пронзающий, казалось, саму суть мироздания взгляд, порой заставлял тебя подумать, что ты провинился перед лицом самого Бога, и он в отместку смотрит сейчас на тебя и порицает глазами одиннадцатилетнего мальчишки, делая это так правдоподобно, что кровь стыла в жилах.

– Хотя твой поступок мне понравился, Ходячая Пудра, - внезапно снисходительно заговорил Кид, улыбаясь той своею ехидною улыбкой. - Смело, но все также безрассудно. Тебе бы, правда, немного поосторожнее быть, а-то мало ли, кто может находиться с тобой под одной крышей, когда ты изливаешь кому-то свою душу.

Здесь наследница дома Беллай вдруг осознала, что Пожиратель Зла наверняка слышал, как ее брат «винил» антимага в том, что Ника из-за него сознательно подвергает себя опасности, и тотчас ей стало невероятно стыдно.

Как и за себя, так и за Сору.

- Ну да ладно. Я что – дурак, обижаться на слова каких-то там детишек? Проехали, - сказал Кид таким тоном и с таким странным и непривычным великодушием, что Ника поначалу даже потеряла дар речи. Впрочем, после она вспомнила слова мистера Сааро, и душа ее успокоилась, а желание учиться у великого антимага загорелось в ее сердце с новой силой.

Девушка сказала:

- Так ты все-таки будешь меня учить?

- Если ты того пожелаешь – то весь сегодняшний день я собирался посвятить именно этому, - пожал плечами юноша. - Но только этот день. Завтра мы с Гленом отправляемся в Мароу, когда отремонтируют дилижанс. Ты же остаешься здесь.

- Но…

- Никаких, «но», Беллай. Это будет слишком опасно для тебя. Мы это уже обсуждали.

- Но ведь тетя Клавдия говорила… - Ника запнулась, неожиданно вспомнив о просьбе Эриторке. – Ам-м, а точнее… она просила меня, чтобы ты, если можешь, кое в чем помог… в особняке. Поэтому, собственно, я и здесь.

- В чем помог? - насупившись, осведомился тот.

- Там… ну, как бы это объяснить, - девушка задумалась, тщательно подбирая слова для описания ситуации. – Следы мела, вроде как, по всему дому. И никто не может понять, откуда. Тетя просила Фехеля разобраться, он сам чародей, однако тот ничего не нашел.

В то мгновение что-то странное повисло в воздухе меж всеми тремя собеседниками; «странное» - в смысле «плохое» и «нехорошее». Сора скукожился на месте, словно от нахлынувшего было страха, Ника категорически вздохнула, а Кид еще пристальней оглядел ее лицо, хмуря лоб и синяки под глазами:

- Мел? Твоя тетя уверена? – антимаг говорил на причуд тихо, обдумывая у себя в голове услышанное. – Хм, пойдемте-ка немного в другое место, - продолжил юноша, наконец вспомнив, что они находятся в окружении больше двух десятков оторопевших людей. – Мне здесь не нравится.

- Обратно в особняк? – спросила Ника.

- Если твои слова о меле правда - то да, - согласился Пожиратель Зла, кивнув.

- Вы, Ника, идите, наверное, без меня, - произнес вдруг молчавший доселе Сора. - Мне все равно нужно еще кое-что купить в городе. Помнишь, я ведь тебе говорил. Встретимся уже на празднике, или когда-там вы освободитесь?

- Купить немного мела? – саркастически поинтересовался потомок Эвилая и вновь, как по команде свыше, увернулся от подзатыльника наследницы дома Беллай. - Эй, опять ты за свое?! – взорвался он явно наигранным тоном, однако грозный взгляд зеленых глаз быстро переубедил антимага разыгрывать сейчас комедию. – А-ар-г, ну Курт Прокаженный с тобой, Ходячая Пудра! – злобно фыркнул паренек и быстро зашагал прочь из «Чар-пути», очевидно, в сторону поместья Бассков.

Ника еще немного постояла на месте, как бы провожая того взглядом, после чего сказала:

- Прости его, Сора. Он грубит не потому что ненавидит или еще чего, а потому что такой уж он человек, - подала она свой голос в ту минуту - такой ласковый и такой невинный, что и самое черствое сердце растаяло бы, когда услышало его. – Встретимся уже на празднике. Хорошего тебе дня.

Девушка низко уклонилась своему брату и, более не задерживаясь, поспешила догонять именитого антимага, сделав это тогда, когда тот как раз достигал конца центральной площади.

- Стой! Подожди меня! – попросила она, переводя дух после бега, но паренек словно специально проигнорировал ее.

- Не вижу в этом никакого смысла, - отозвался он, как всегда презренно, но-таки замедлился, и Ника сумела с ним поравняться.

Казалось бы, что сейчас вновь пройдет около получаса перед тем, как они снова заговорят, нарушив повисшую между ними тишину, однако на этот раз Пожиратель Зла решил быть оригинален и со все тем же серьезным тоном, который был у него на почте, спросил ее:

- Так это точно был мел, Беллай? Здесь важна точность.

- Да, я еще вчера ночью в этом убедилась, когда… - девушка осеклась, понимая, что о похождениях с мистером Сааро лучше антимагу не докладывать. – Когда я ходила искать себе второе одеяло. Я заметила эти следы на полу, и это точно был мел. Однако, я все никак не пойму, почему это так настораживает тебя?

- Меня? Настораживает? Ха! Ты плохо меня знаешь, Беллай, - ответствовал парнишка, и нельзя было сказать врет ли он. – Впрочем, скажем честно, это не очень-то приятно, когда у тебя в доме внезапно находят такую штуку. В особенности, если ты не привык употреблять его в качестве пищи.

- Его едят? – удивленно переспросила та.

- Да, но не потому, что он «увлажняет кожу» или «улучшает пищеварение». Скорее, Беллай… чтобы утолить жажду.

Ника нахмурилась:

- Жажду чего? – растянула она эти слова.

- Любви, Беллай. Ну или любой другой сверх одолевающей тебя эмоции, что кружит голову и пьянит рассудок. Страшная вещь… если ты начинаешь жрать мел, а между экзорцистами Церкви Чистой Крови, к примеру, это в высшей степени опаснейшая ситуация – жди страшных последствий.

- Но кто сказал, что его кто-то ест? – недоуменно спорила Ника, морща лоб. – Может, кто-то просто его обронил? Он раскололся, и так далее?

- Я не думаю, что, если бы его «кто-то просто уронил» - твоя тетушка просила бы меня о помощи. Вот тебе моя стопроцентная гарантия, - сказал ей, не особо, впрочем, успокоив этим заявлением.

- Так… что может произойти?

Кид резко остановился прямо посреди улицы:

- А ты точно хочешь знать об этом? Кошмары по ночам сниться не будут?

- После того, что случилось со мной в последнее дни – мне все не по чем, - уверили его.

- Хах, ну как знаешь, - раздраженно отмахнулся потомок Эвилая, продолжив шагать вперед. – В таком случае мне придется начать немного издалека, чтобы ты не задавала мне после каких-то глупых вопросов, чего я терпеть не могу, - он вздохнул, всматриваясь в серое небо. – Итак, говоря об упырях, Беллай…

- Вампирах, что ли? Они-то тут причем?

- Я сказал: без глупых вопросов с твоей стороны, - отчеканил тот, и девушка немедля замолчала. – Кстати, как ни странно, то, что ты услышишь, вполне может пригодиться тебе на будущей работе… Слушай же, Беллай: вампиры – не упыри, и наоборот. Упыри – это категория, а вампиры – уже подвид того, что мы называем упырями. Что-то похожее мы можем наблюдать и в магии, которой пользуемся. Например, у категории Магии Стихий - есть подвид магия огня, - он прокашлялся. – Упыри, Беллай – это существа, которые питаются чем-либо, что никак не похоже на «обыкновенную пищу» в нашем с тобой человеческом понимании. Это ни мясо или сыры, ни яблоки или рыба, и уж тем более ни коренья или травы. «Это» - что-то совершенно иное. Впрочем, еще не значит, что упыри вовсе «не едят» или же «не могут» есть простой пищи. Правильнее сказать, что они ею «не насыщаются». То есть продолжают испытывать голод в любом случае. Ясно?

Ему кивнули.

- Хорошо, упыри – это категория, она всего одна. Подвидов же многое множество. Полный список их можно найти на страницах Мемуаров Эвилая Злого, впрочем, сомневаюсь, что ты будешь такое читать. Один из подвидов – это вампиры. Они пьют кровь, ею же они и насыщаются. Второй подвид - это шепчущие. Они питаются человеческими снами. Хорошими человеческими снами. Третьими можно назвать рикуту – эти высасывают из тебя жизнь. Таммаласы – питаются маной, и так далее. Есть вполне себе даже безобидные. Те же таммаласы, если находят кусты манолова – то едят его плоды и к людям дела не имеют. А есть очень опасные. Из тех, которых я назвал выше – самый неприятный это шепчущий, поскольку может без труда притворяться обычным человеком, - паренек почесал затылок. – Так, о чем же это я? Упыри по своей природе не могут насытиться «обыкновенной человеческой пищей» – это факт. Но, Беллай, далеко не все. Есть один подвид упырей, который знает способ как «притупить» эту жажду. Их называют лаасты или же - жаждущие любви. Они испытывают страстное и почти что невыносимое чувство, одолевающее их с каждым днем все сильнее и сильнее, однако, оставаясь, что называется, «в дураках» - глушат его мелом. Почему именно им? – молвил Кид, словно упреждая вопрос Ники. – Никто не знает. Однако так оно есть.

- Хочешь сказать, что один из этих лаастов живет у нас в особняке?! – с ужасом вопросила девушка, а через некоторое время уже поспокойней добавила. – А они-то сильные?

- Хех, в этом можешь не сомневаться. Эти твари очень сильны. Я за всю свою работу в Церкви Чистой Крови видел и прикончил (что немало важно) лишь пятерых. Впрочем, на счет силы – тут двоякая ситуация. Не знать почему, но мне чудится, будто их мощь напрямую зависит от того, сколь долго они «не ели». Те, которых видывал я – голодали по несколько недель. Последний, мною умерщвлённый, наверное, с месяц. Но боюсь даже представить себе, какова же будет сила такого, если он не жрал больше года. Однако, если это тебя успокоит – я и не таких тварей убивал, Беллай.

- Охотно верю, - ответила Ника, улыбаясь и понимая, что с Пожирателем Зла вряд ли хоть кто-нибудь может ей быть страшен. При нем она чувствовала себя в безопасности. Может, только при нем и одном.

Забавно, впрочем, как же сильно поменялись ее взгляды на сего, на первый взгляд, заносчивого, а местами и вздорного паренька за это относительно короткое время. Поменялись чуть ли не кардинально, и сейчас девушка уже не видела всех тех «плохих черт», что усматривала в юноше прежде. А даже, если они и остались – то объяснение для них лежало на поверхности, углядев которое, ты просто физически не мог злиться или негодовать.

Холод в глазах его обжигал. Вечно недовольное лицо отталкивало, а синяки под глазами говорили больше, чем любая его улыбка или насмешка, вскользь брошенная толи улице, толи простой песчинке, пролетевший мимо тебя по воздуху. В теле же ощущалась сила… Правда, ощущалась она только тем людям, которые с самого начала не пытались смотреть на антимага «сверху-вниз», а глядели, так сказать, намного глубже.

Обычно люди воспринимали его, как ребенка, в последствии жалея о собственной недальновидности, редкие угадывали в парнишке нечто большее и, наверное, точно также негодовали, ибо кто на самом деле мог всерьез воспринять ту боль, что таилась в его груди? Груди, где, как ни раз выражался сам Пожиратель Зла, сердце было из камня.

Ника входила во вторую категорию людей. Она понимала, что сейчас перед ней идет далеко не простой юноша.

В первую очередь, несмотря на то, что лично антимаг всегда отказывался от этой мысли, перед ней шел живой человек. Человек с таким глубоким и поразительным прошлым, что никто не захочет даже пытаться разобраться в нем, дабы «понять». Во второй же – вперед нее шагал великий антимаг.

Антимаг, характер которого был мудрен и запутан, равно, как и его жизнь, судьба и прочие высокопарные материи.

Его дерзость, к примеру, под собою имела те силу и убеждения, и не витала в воздухе как будто на невидимых ниточках. Его гнев, что время от времени так и зажигал невидимые фитиля его глазах – был сравним с гневом, который простые люди посчитали бы малодушием, но только не при нем. Не при нем, ибо злость – словно была одной из его особых привилегий. Пожиратель Зла «имел честь» злиться, и он злился всегда. Злился и этой своей яростью как бы показывал, что даже безобидные, но подлые шутки с ним – плохи, и плохо закончатся.

Кроме всего прочего, паренек явно любил и кичился своими знаниями, которыми, что же, действительно обладали единицы. Считанные единицы. Он не брал себе учеников, но дар пояснить и вразумить слушателя – был послан ему самим Аврилом. Еще антимаг часто что-то недоговаривал и был не просто «расторопен в разговоре», а как истинный дипломат - подбирал каждое слово. Иногда он мог ни с того ни с сего сорваться на искренность, когда обсуждал, к примеру, что-то лично с ней или же с учителем Гленом, иногда мельтешил и порывался между светом и тьмой в своей душе.

Он - словно был из другой планеты.

В том плане, что почти ничего и, видать, никого он в этом мире не боялся, и именно поэтому был таким, каким он есть. Ведь, согласитесь, друзья, что только смелые имеют счастье. А антимаг был не просто смел – он казался поистине непоколебимым.

Потомок Эвилая не боялся ничего и никого, а потому всегда мог говорить правду. Говорить ее с удовольствием, заставшим на тонких устах, с наслаждением наблюдая, как она разъедает чужое тщеславие и плешивую гордыню. Посему и улыбался он всегда больше всех остальных. Смеялся и хохотал, как безумец, или даже являясь безумцем в виду собственных причин.

Обезумевший от своего прошлого. Карающий себя за слабость, хотя и не был слабым, ибо поищите в этом мире человека, который сравнился бы по силе с ним; замкнувшийся и умертвивший в себе все… но продолжающий неугомонно идти вперед, под давлением проклятья собственного рода и возненавидевший этот самый род за то, что из-за него он потерял все, что было ему дорого…

Девушка подивилась, что в ее голове внезапно произошел столь необычный диалог с самой собой и даже на мгновение замерла на месте, из-за чего Кид тоже остановился, строго потребовав «не валять дурака», после чего вновь привела свое тело в движение.

Они подошли к мраморным ступеням, когда городская ратуша пробила на всю округу полдень, что означает: на все про все, включая поиски великого антимага, ушло у нее ровно три часа. Наследница дома Беллай еще не знала, впрочем, на который час тетушка созывала гостей, а поэтому особого смысла торопить события не видела, лениво потягиваясь в порывах легкого ветерка.

Спустя несколько минут, парочка поднялась по белому мрамору на вершину зеленого, и уходящего куда-то в лес скалистого холма, на котором стояло поместье Бассков, и вскоре уже очутилась возле каменной стены, шагнув под тень громадного сооружения из дерева, кирпича и дорожного камня.

Там же они прошли по выложенной плитами тропинке прямо к главному входу в особняк, где их уже ожидал Фехель, нервно теребивший себя за рукав.

- Г-господин антимаг! – залепетал камердинер, как только Кид с Никой подступили вплотную. – В-выручайте!

- Проблемы с мелом? – вопросом ответил тому парнишка, окинув слугу дома Бассков с ног до головы. – Из-за этого, кстати, мы не встретили ни души по дороге сюда?

- Ни души? – подивился камердинер. – Нет-нет, это просто потому, что сейчас основная работа кипит в доме. К семи часам уже должны собираться гости, ведутся последнее приготовления, - пояснил он, а затем засуетился и порывисто отступил вбок, приглашая их наконец войти. – Что это я так? Проходите скорее.

Антимаг понимающе кивнул и вместе с наследницей дома Беллай шагнул через двойную дверь под высокий потолок белоснежных стен с дюжиной громадных окон. Перед ними раскинулся большой праздничный бальный зал, что тянулся на многие футы вперед и даль, и заканчивался двумя дугообразными лестницами, что соединяли его со вторым этажом и балконами, выходящими на улицу.

Фехель не соврал. Все основные работы с улицы переместились сюда: повсюду ставили столы и стулья, в углу настраивал инструменты большой и разнообразный оркестр. Куда не глянь - суетились слуги: расхаживали в длинных белых халатах дюжие повара, некто выстраивал пирамидками прозрачные бокалы, по углам поблескивали рыцарские шлемы из числа личной охраны самой Эриторке.

- Так, и что от меня требуется? – осведомился антимаг, когда они оглядели всю эту невероятною красоту.

- Разобраться в одном деликатном деле, Император Недоростков, - к ним справа неожиданно подошла Басск. – По всему дому мои слуги находят крошки мела, что меня немного смущает в преддверье сегодняшнего праздника. Посему я подумала: а не позвать ли мне на помощь столь великого и крайне благородного человека, как именитый антимаг?

- По всему дому? – сухо заметил Пожиратель Зла, проигнорировав сарказм в свою сторону: «Хм… значит, тот кто ест этот мел может свободно передвигаеться по всему особняку. Интересно». – И где его было больше всего? – спросил он.

- Не поверишь, но возле моего второго кабинета, Ферсифал, - ответили ему. – В котором еще те девять картин висят.

- А-а-а, - хитро заулыбался паренек, прищурившись и недвусмысленно оглядывая холодное лицо этой страшной во всех смыслах женщины, от которой у простых людей мурашки шли по коже. – Весьма и весьма лестно, знаешь ли. Впрочем, те дни давно миновали. Покажи мне это место.

Басск деловито кивнула, Кид с ней поравнялся, оставив Нику позади, и все трое поспешили к тому самому месту, где вчера ночью девушка вместе с мистером Сааро проследила «белую тропу» прямо под кожаный диван ее дорогой тетушки.

Прошло минут пять, пока они добрались, и Кид немедля принялся за дело. Он отправил свой черный плащ в пустоту, чтобы тот не мешался ему, прошептал заклятие Виктеры и деловито начал осматривать каждый невзрачный уголок бесконечного коридора, которому край задавали лишь громадные стены.

Пожиратель Зла вышагивал медленно, словно боясь нарушить здешнюю «обитель», иногда наклоняясь и точно к тому месту, где, Ника как сейчас помнила, проходила таинственная белая тропа. Антимаг хмурился, что-то бормотал себе под нос, пока таким образом все трое не вышли к двери, что вела на кухню, в которой нынче кипела несусветная работа.

Парнишка окинул взглядом все помещение, увидел среди всего того хаоса из пара, лязга посуды и людей, на одном из столов надкушенное яблоко, легким движением руки приманил его к себе, осмотрел и также молча растворил в воздухе. Дальше насупился, еще мгновение постоял не двигаясь, и деловито развернулся к своим спутникам.

- И? Что же ты скажешь?

- Что скажу, Старая Швабра? - без тени оскорбления в голосе ответил паренек. – Скажу, наверное, правду, которую, уже сказал твоей дорогой племяннице: мел здесь точно не случайно. По всей видимости, его едят, а не рисуют на доске забавных человечков. Скажем так: я хорошо разбираюсь в тех существах, которые промышляют сей «необычной диетой», и соблюдают они ее очень и очень осторожно в этом плане. Я сбит с толку, - вдруг заявил он, поживая плечами. – Это сто процентов должен быть лааст – особый подвид упырей, однако ни на одну сотню футов вокруг я не чувствую его ауры. Обычно ведь лаасты как раз и выдают себя этой чрезмерной «похотью», в особенности, если объект их обожания находится слишком близкою. Но здесь пусто.

- Лаасты? – как-то невесело, однако без видимой паники произнесла Клавдия, будто зная, о чем идет речь в куда больших деталях, чем должна знать особа ее статуса. – Снова эта же напасть.

- Ну, - снисходительно заметил Кид, как бы ободряя Эриторке. – Твоего мы же приструнили, а значит и этого приструним. Только найти бы его поскорее.

- Приструнить-то приструнили… но вот недолго он прожил, - мерзко скривилась она.

- Хах, понятное дело. Столько мучаться, а потом снова стать нормальным. Дыра в башке будет огромна, а в сердце - еще больше, - ответствовал антимаг. – Лучше скажи мне, куда мы еще можем выйти, если пойдем по этому коридору?

- К лестнице на второй и третий этажи, если назад и налево, туда же, если направо и вперед.

- Что находится над нами сейчас на втором и третьем этаже?

- Конкретно над нами? – Басск задумалась. – Ничего такого – спальни.

- Чьи?

- Общие. Я всегда их отдаю гостям, которые приезжают ко мне на пару дней и остаются на ночлег. В данный момент это спальня Элли… ну и Глена.

- А следы мела, когда начали появляться? – снисходительно поинтересовался Кид.

- Не бойся, еще до вашего приезда, - саркастично усмехнулась Басск, понимая, что пытается сказать антимаг.

- А ты что Элли удумал подозревать? – вставила Ника.

- В нашей ситуации я вообще подозреваю всех, кроме Глена, Беллай, - фыркнул парнишка. – Потому что у него и своих проблем навалом.

- Хочешь сказать, что и меня тоже? – возмутилась девушка, не веря своим ушам.

- Да, но не совсем по этой причине, - он обернулся к ней и строго оглядел. – Не забывай, что я не доверяю людям, которым не могу влезть в голову.

- Вот чего уж не хватало, Император Недоростков, - злобно фыркнула Эриторке. – Племянницу мою не трожь, иначе будешь иметь дело со мной.

Паренек презренно скривился, как бы примериваясь к своему «потенциальному противнику» в лице Басск, и все его веселье, как рукой сняло.

- В любом случае, я не знаю, где может быть этот «любитель мела». А искать его вслепую – все равно, что иголку в стоге сена. Они хорошо маскируются под людей, и ты это прекрасно знаешь, Басск. Как по мне, стоит немного подождать, чтобы его аура стала сильнее, и тогда он сам, как меленький покажется, - заключил Кид, вздохнув. – Когда же это произойдет, я просто убью его, вот и все.

- Только крови мне сегодня не хватало, Ферсифал, - мерзко заметила Эриторке, складывая вместе руки. – Ты хоть понимаешь, чего это будет мне стоить, объявись прямо посреди вечера этот чертов упырь?

- Лично тебе? Ничего не будет стоить, - хохотнул антимаг. – А вот твоему домишке может достаться. Впрочем, ты ведь дружишь с такими людьми, Старая Швабра, что они тебе в два счета на его ремонт скинутся, если вдруг своих денег не будет хватать. Как раз в честь дня рождения.

- А великий Император Недоростков, что мне собирается дарить? – ядовито поинтересовалась Клавдия, ухмыляясь.

- Что? Я тебе уже и так надарил на ближайшие… семь день рождений вперед, - отрезал тот, суя руки в карманы. – Впрочем, если тебе нужно золото… - он щелкнул пальцами и у него в руке образовался целый мешок с деньгами.

- Нет уж, золото – это для тебя слишком просто, - она посмотрела на Нику, а потом перевела свой хитрый взгляд обратно на антимага. – Я еще придумаю, что у тебя попросить, Ферсифал. Можешь не сомневаться. До вечера еще далеко, - Клавдия взглянула на часы, что находились над дверью в кухню. Они показывали два. – Кстати говоря, начинается все в семь, но это для всех. Вам же скажу: чтобы вы не собирались делать – к пяти тридцати уже быть у меня, - Эриторке с отвращением осмотрела потрепанный прикид потомка Эвилая, который в данный момент оставлял желать определенно лучшего. – И ты же не думаешь, что я пущу тебя к «этим» людям в таком ужасном виде? Может, от тебя еще и не воняет, как от зеленокожего орка из какого-нибудь Ор’дга, но, держу пари, скоро будет.

- Орки, чтобы ты знала, Эриторке, очень любят чистоту, - фыркнул Пожиратель Зла в ответ. - А поэтому твое сравнение не имеет никакого смысла.

- И все равно в таком виде ты на празднике присутствовать не будешь. Впрочем, если ты, конечно же, в глубине души не мечтал все это время поработать у нас шутом, антимаг, - хихикнула Басск, на что Кид лишь чертыхнулся под нос. – Не опаздывай, короче. А ты, Ника, присмотри за этим, - обратилась она уже к племяннице и, недолго думая, шагнула на кухню, где начала отдавать различные команды и вскоре вообще исчезла из их поля зрения.

- Старая Швабра… - вновь чертыхнулся Кид, злобно и в упор посмотрев на Нику. – Я что и впрямь выгляжу, как будто недобитая пьяная зараза после дня увеселения на краю света, а?! – он ожидал ответа.

- Что? Да нет… вроде, - замешкалась Ника, не совсем понимая, что от нее хотят в данный момент. – Но ведь тетушка права. Будут знатные люди. Тебе стоит переодеться.

- Да черта с!.. – он запнулся, решив, очевидно, не доводить скандал до наивысшей точки кипения. – Впрочем, ладно. Время покажет.

- Что же будем делать сейчас?

- А разве неясно? – удивился тот. – Я буду выполнять свое «обещание». Буду учить тебя. Хотя вряд ли за такое ничтожное количество времени у нас хоть что-то получится.

- Но в Академии же ты смог? – парировала Ника.

Антимаг некоторое время прибывал в немоте.

- В Академии – был совершенно другой случай, - наконец, сказала он через пару минут. – Нынче все абсолютно по-другому. Как бы у нас было полные три дня, за которые мы и должны были бы достичь Семисила, - то результат оказался бы совершенно не таким.

- С чего же мы начнем? – оживленно поинтересовалась девушка.

- С того, что свалим с этого особняка куда-нибудь подальше. Есть ли где-нибудь в окрестностях, Беллай, лесные тропки? Или другие уединенные места? Ненавижу, когда вокруг меня суматоха, - Пожиратель Зла заметил, что Ника немного летает в облаках и подкрепил свой вопрос ожесточенным. – Ну?

- А? Лесные тропки? Из заднего двора тетушки, через вторые ворота можно выйти в лес. Там есть такие, хотя они и не уходят далеко.

- Пойдет.

- Однако, я думала, что для такого рода занятий, как магия, нужно какое-то открытое пространство, - сказала наследница дома Беллай.

- А кто сказал, что я буду учить тебя магии? – не без удовольствия ухмыльнулся потомок Эвилая. – Теория, дорогуша. Все, чему я смогу тебя «безопасно научить» здесь и сейчас – это базовая теория, что нужна для Боевых Целителей или, как их называют более разумные люди, - Магов-протекционистов, - он еще более гнусней усмехнулся, когда увидел изумление в глазах и на лице девушки. – Впрочем, ты можешь спокойно отказаться от этого.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Естественно, она была вынуждена согласиться. В первую очередь потому, что это был еще один шанс для нее попытаться переубедить антимага взять ее с собой. Во вторую же – научиться-таки чему-то новому, хотя это «новое» и оказалось в итоге банальной поучительной лекцией.

Они вышли через задний двор в густой еловый лес с островерхими верхушками, и сейчас не спеша взбирались по уложенной плитами тропинке куда-то под откос гор, у подножия которых пребывало знаменитое поместье дома Бассков – величественно вставшие здесь монументом. Под кромкой лиственных крыш, шум дождя над их головами многократно усилился, несмотря даже на поле Барьерных Башен, что все еще покрывал собою небеса. В тиши, творящей вокруг свои непристойные дела, небесной поток воды словно обострял твой слух, усиливал помутненное жарой зрение и облегчая дыхание.

Парочка шла молча. Впрочем, как и всегда в такие-то моменты, когда Кид о чем-то там себе думал, а Ника не хотела прерывать его раздумья, просто ожидая мгновение, в которое антимаг сам решится подать ей свой голос.

И дождалась.

- Что же, вроде бы мы отошли на достаточное расстояние от этого чуда архитектурной мысли. Признаться, порой я вообще не понимаю, что творится в голове у твоей тетушки, Беллай, - объявил вдруг Кид, немного замедляя шаг. – Итак… что же ты хочешь знать в первую очередь? – задал он ей вопрос, который, откровенно говоря, девушка не ожидала.

Увидев ее обескураженную реакцию, Пожиратель Зла презренно скривился, как умел, и тяжело вздохнул:

- Ладно, глупый вопрос с моей стороны, раз ты сама вызвалась ко мне в «ученики». Ведь, если бы ты знала, чего хотела – то спокойно бы обошлась и собственными силами, я прав? Ну да сейчас не об этом. Значит, ты у нас Боевой Целитель?

- Да, - коротко ответила Ника, немного даже удивляясь, что паренек уже в который раз переспрашивает у нее одно и тоже, и кабы была чуть более проницательней - то непременно заметила бы и причины сих однотипных повторений со стороны ее спутника.

Последний, хотя и скрывал это весьма мастерски, но нервничал и даже теребил по этому поводу полы плаща.

- Хорошо, тогда… дай-ка подумать… - Пожиратель Зла уставился в небо над собой и, словно Глен, сунул руки в карманы штанов, буравя взглядом складчатую серость. – В общем, для того, чтобы стать хорошим Боевым Целителем, он же Маг-протекционист в более широком смысле – надо, понимать, что собою представляет эта «профессия». Из чего она состоит и что она, конечно же, заключает, - паренек торжественно показал девушке четыре пальца правой руки. – Итак, первое, чем должен обладать хороший Боевой целитель – это, конечно, хорошая «боевая магия». Говоря словами магии Двадцати Четыре – то первое, что приходит на ум при словосочетании «боевая магия» - есть Кетал Мирный. Ты знаешь, кто такой Кетал Мирный, Беллай?

- Один из потомков Заклинателей, состоял в Дюжине Света, - быстро и даже слишком быстро ответила ему Ника, словно на всамделишном уроке. – Он не был очень известным среди всех остальных чародеев того времени, однако, я знаю, что человек из него хороший и добрый. Так… в учебнике было написано.

- Ну, учебник тебе не соврал, - прокряхтел, словно старик, Пожиратель Зла и поморщился. – Но главного я все равно не услышал. Значит, запоминай: Кетал Мирный, хотя и не был «очень известен» среди чародеев его времени, однако в той же Терримонии его почитали, как великого, если не как истинного благороднейшего существа. Быть может, это было потому, что он и сам был родом именно что с Терримонии, однако, как мне кажется, уважение заслужил он далеко не этим, - потомок Эвилая закусил губу. – Кетал Мирный написал знаменитый «Этюд Боевой Магической Терминологии», проще: ЭБМТ. Именно благодаря этому труду он и заработал свою «сногсшибательную популярность», ибо описал в нем самую основу боевой магии, - Кид щелкнул пальцами и в его руках появилась небольшая потрепанная книжечка листов с двести навскидку, что была украшена бронзовой гравюрой на корешке.

Пожиратель Зла торжественно передал книгу изумленной Нике, которая машинально взяла ее и открыла, прочитав первый строки:

- Этюд сей посвящен всем страждущим и слабым, ибо не всегда высший вступится за низшего, а баланс и мир среди всех в мире – превыше всего. К. Мирный, - Ника перевела взгляд ни Кида, который терпеливо дожидался, пока она закончит чтение. – Это мне?

- А кому же еще? Или ты и читать не умеешь? – раздражено сказал он. - Эта книга универсальна. В ней нет и намека на сложные чары, как например: категория магии стихий или категория магии природы. Заклинания в ней простые, но эффективные. Есть много различных ухищрений в их необыкновенном использовании, трюки и уловки как раз для людей, поставивших перед собою цель выжить в этом суровом мире. Прочтешь – и будет тебе счастье.

- Да-а… но мы ведь уже проходили эту книгу в Академии, - обескуражено произнесла Ника, когда антимаг окончил пояснение.

- Тс, и все-то тебе не нравится, Беллай! – возмутился паренек, вздымая вверх руки. – Ты хотя бы год издания посмотрела, что ли, - он фыркнул и отвернулся.

Ника тотчас же вновь открыла книжку, и через некоторое время ее глаза медленно поползли на лоб:

- Это что? Оригинал?! – чуть ли не заикаясь, спросила она у потомка Эвилая, видя, как тот начал ехидно улыбаться. – Где ты его взял?

- Где я его взял – не важно, - парировал тот. – Главное то, что это именно оригинал, датированный две тысячи девяносто седьмым годом. Время Императора Тулы и Империи Савэн.

- Но как?!

- Я же сказал, что не важно, - уже более строже ответил тот, раздражаясь. – Оригинал не цензурирован Советом, так как считается реликвией нашего мира, а посему ты сможешь вычитать для себя много чего нового в нем, - чуть позже нехотя добавил он. – Что же, а теперь «второе», чем должен в совершенстве владеть уважающий себя Боевой Целитель - магия поддержки. Неважно поддержки себя или же своего союзника. Главное во всем этом – поддержка.

Ника понимающе кивнула.

- Действуем той же методикой. Раз мы используем магию Двадцати – то, кто из известных нам Заклинателей мастерски владел магией, способной поддерживать других на поле боя?

- Эм… я думаю…

- Верно. Фридмия Искренняя, - не дав ей договорить, сказал антимаг. – Она превосходно владела общей вспомогательной магией и магией поддержки. Заметь, не исцеления, что припадает на другую известную особу того времени, а именно поддержки. Признаться, я ее не очень люблю. Уж больно она была высокомерна и в свое время, и потомки ее нынешнее, скажем так, еще те кадры, - Пожиратель Зла нахмурился. – Работ она написала много… Рекомендовать что-то конкретное не берусь, да и это не к чему, ведь нам, а точнее, тебе, важны конкретно ее умения. Понимаешь ли, Беллай, Фридмия Искренняя была из тех немногих людей, которые могли создавать два заклятия совершенно разных категорий и подвидов одновременно. Не скажу, что в сегодняшнее время это абсолютно невозможно, ведь… в мире нет ничего невозможного, не так ли? Однако, такою была эта Заклинательница. Она могла, к примеру, использовать Твасадэн - силу, на своих союзниках, поддерживая их боевую мощь в течении долго продолжительного времени, а также одновременно с этим использовать другую магию - метать огненные шары, молнии и тому подобное. Если ты хочешь стать хорошим Боевым целителем, Беллай, ты обязана научиться этому особому трюку.

- Я? – только и смогла выдавить из себя Ника, не веря своим ушам. - Но ты же сказал, что лишь единицы могли осуществить подобное! – воскликнула она в негодовании. – Как же я?..

- А вот это уже не мое дело, - строго отрезал парень. – У меня нет времени заниматься с тобой подобной чепухой. Тем более, что это действительно может занять много времени. Коли захочешь спасать жизни товарищей на поле брани и самой оставаться в живых – и не такому научишься, - он зло улыбнулся. - Я, например, могу провернуть подобное в комбинации с Экзэст Цраэк, когда у меня есть, скажем так, «мое второе я».

- Но я даже этого не умею! И это же высшая магия! Мне просто не хватит сил, чтобы использовать такое заклятье!

- Стало быть, тебе параллельно со всем вышеперечисленным надо еще и увеличивать запасы собственной маны, - пожал плечами юноша, нисколечко не переменившись в лице. – Ты знаешь, как это делается?

Девушка виновато опустила взгляд.

- Н-нет, если честно.

- Хох, что же тогда мне с тобой делать, Беллай? Того ты не умеешь, сего ты не знаешь…

- Но я могу и хочу научиться! – ответствовала та. – Как увеличить запасы своей маны?

Повисло короткое молчание.

- Хм… ну, для начала нам надо уяснить, что такое мана, - отказал Пожиратель Зла.

- Мана – это Энергия Мира. Она есть в каждом живом существе и части, окружающей нас природы. Она есть во всем и даже воздухе. Мана – это вторая жизнь!

- Хах, точно по учебнику… Единственное, что хотелось бы добавить, что несмотря на то, что она есть во всем – пользоваться ей могут «не все», - искренне рассмеялся антимаг. – Но да, так и есть, Беллай. Ответ же, как увеличить ее количество – банален и прост. Первое – нужно совершенствовать свое тело физически. Второе – улучшать себя самого умственно и интеллектуально. И то, и то медленно, но уверенно, будет расширять тот «резервуар», где ты хранишь свою ману. Нагрузки на тело – расширяют его вместимость. Нагрузки на мозг – усовершенствуют его качество.

- П-понятно, - отрывисто покачала головой Ника, несколько раз повторив про себя услышанное, чтобы точно не забыть. Такие знания действительно могут быть полезны.

- Но мы отошли от главной темы, - продолжил затем паренек, осматривая деревья вокруг. – Мы разобрались с первыми двумя пунктами. Боевой целитель или не так… истинный Боевой Целитель должен уметь защитить себя, а также поддержать в бою другого. Но остается еще два немаловажных фактора. Третьим пунктом, которым должен отменно владеть такой чародей – это разбираться в алхимии, а также разного рода «внешних факторах», что могут повлиять на тебя или же тех, кого ты должен поддерживать. С алхимией двоякая история. С одной стороны – Арх Добрый и его Архские Трактаты, с другой стороны – Дакк Лживый и его Медицинский Журнал. Что лучше – выбирать тебе. И у того, и у того есть чему поучиться. Варка зелий, снадобий, эликсиров и прочей мишуры – основа для Мага-протекциониста. Он должен уметь не только идеально сварить каждое из них, но и уметь вывести новые формулы, например, в противовес какому-то яду, - антимаг щелкнул пальцами и в его руке очутился один из тех черных пузырьков, которые он употреблял каждый божий день. – Эта штука – изобретение моего личного ума, - даже немного хвастовски заметил он, осклабившись.

- А что за «внешнее факторы»? – пропустив мимо себя все высокомерие паренька, напомнила Ника.

- А здесь, дорогуша, только Курт Прокаженный тебе в помощь.

- Хэй! Ты чего обзываешься?! – возмутилась тотчас девушка, при упоминании сего проклятого Заклинателя.

- В смысле? – удивленно посмотрел на нее потомок Эвилая, кривясь. – Я имею в виду, что нужно читать Курта Прокаженного, а не то, что ты подумала! Знаю, он запрещен этим калечным Советом, однако лично я считаю, что никто не научит лучше бороться со всякого рода проклятиями, вуду и прочей некромантией лучше, чем он. Курт Прокаженный в свое время даже помогал Эвилаю в написании его Мемуаров, где Злой, в свою очередь, подробно расписывает, как бороться с тем или другим монстром. Посему твоя реакция показывает лишь твою недальновидность, Беллай. А также глубокое невежество.

Неожиданность, а главное - резкость заявления парнишки в ее сторону заставила девушку, сконфузившись, замолчать.

Она и представить не могла, что антимаг имеет в виду именно что «труды Курта Прокаженного», а не… ну, вы поняли, что… Обычно ведь, или лучше сказать – всегда, этому проклятому Заклинателю вообще не уделяют и сколько-нибудь учебного времени, и не только потому, что его имя вызывает такую «неоднозначную и двусмысленную реакцию».

Курт Прокаженный даже среди членов Дюжины Мрака считался не очень хорошим человеком, а тут Ника внезапно узнает, что он помогал Эвилаю писать его знаменитые Мемуары.

- В общем, если прочтешь хотя бы один из его Листов, так называемых – то будешь большой молодец, - отказал, наконец, Кид, прерывая столь неожиданное молчание между ними.

- Я тебя поняла, - утвердительно кивнула ему Ника, вновь собрав все свои мысли воедино.

- Хорошо, если так… - покачал головой антимаг. - Его, впрочем, сразу скажу, достаточно тяжело найти в обычной библиотеке. Но ты, конечно, спокойно можешь сказать своему школьному директору, что это по «моим наставлениям», и он лично выдаст тебе один экземпляр, - Пожиратель Зла снова продемонстрировал Беллай четыре пальца. – А теперь последний пункт. Мы уже поняли, что Боевой Целитель – это, первое - тот, кто владеет боевой магией. Второе - тот, кто владеет магией поддержки и умением использовать разную магию. Третье, которое делится в свою очередь на два: Маг-протекционист должен разбираться в алхимии, а также уметь снимать проклятья… Ну и четвертое, и самое главное – такой чародей должен в совершенстве, конечно же, владеть магией исцеления. И когда я говорю «в совершенстве» - я имею в виду идеально, безупречно и просто-таки великолепно, - Кид улыбнулся. – Это, Беллай, есть основа основ. Ибо даже, если ты, допустим, вдруг не сможешь защититься от удара противника или поддержать в бою своего верного товарища - то ты всегда сможешь применить магию исцеления, и вылечить любые раны. В том числе и душевные… Здесь нам поможет Сиана Любящая! – воскликнул тогда он, да так внезапно, что Ника аж подскочила на месте.

Девушка замерла, уставившись на потомка Эвилая абсолютно стеклянными глазами и не понимая, почему тот так резко вспомнил ее давнего предка.

«Он что догадался?! – как гром среди ясного неба пролетело в голове у Ники; девушка превратилась в настоящую статую. – Да нет, не может быть!»

- Эй, эй, что это с тобой? – антимаг озабочено пощелкал перед ней пальцем, и девушка будто бы вышла из какого-то сонного транса наяву. – Ты вся побледнела, как луна, Беллай.

- Я? Н-ничего не случилось! – тотчас отчеканила та, неосознанно делая шаг в сторону. – Просто, ты вспомнил такого… такую знаменитую Заклинательницу. Вот я, собственно, и удивилась.

- Но не до такой же степени, - нарочит дружелюбно, а не, наоборот - злобно хихикнул юноша. – Впредь держи себя в руках, пожалуйста… А Сиану Любящую я вспомнил лишь потому, что именно она и есть «эталон» такого понятия, как Боевой Целитель вообще. В свое время она была лучшей в этом деле. Кроме того, предводительница Дюжины Света написала, пожалуй, лучшую работу по исцеляющей магии во всем мире. Свой знаменитый «Словарь Магии Исцеления». Работа высшего сорта. Ее нужно будет прочесть и выучить от корки до корки. Глядишь, если сделаешь это – то что-то из тебя и выйдет. Впрочем, и здесь есть одна загвоздка… Видишь ли, Беллай, чтобы стать такой же великой, как и Сиана, одного голого энтузиазма и знаний недостаточно. Жаль, но вся ее сила и мощь заключена в ее роде, она передается из поколения в поколение. Ты ведь не родственник Сианы Любящей, Беллай? – сказал он, явно шутя и с неимоверной долей иронии, но у Ники почему-то похолодело в сердце от этой глупой и безобидной, на первый взгляд, «шутки».

Антимаг раздраженно остановился:

- А в этот раз что не так? Ты как будто призрака увидела, Беллай.

- С-со мной все хорошо, - заикаясь и, очевидно, демонстрируя этим совершенно противоположное, отказала Ника, натянуто и очень натянуто усмехнувшись. – Просто что-то жарко здесь… немного.

- Вообще-то сейчас идет дождь… - как бы невзначай заметил паренек, говоря этими словами то, что вранье девушки прозвучало не совсем убедительно.

Однако же, влезать в подробности и докапываться до корня всех проблем Пожиратель Зла не стал и, скривившись, продолжил свое движение по каменной тропинке, которая вот-вот уже должна была вывести их к склону одной из гор.

Так и произошло через некоторое мгновение. Парочка очутилась на небольшой поляне, окруженной со всех сторон разлогими деревьями, что выходила прямиком к отвесной части высокой каменной скалы, откуда открывался вид на особняк Бассков и белую мраморною лестницу. Сама же каменная дорожка упиралась здесь во что-то на подобии деревянной скамьи с бронзовыми подлокотниками.

- Ну, вот мы и пришли, - глубокомысленно и почему-то печально вздыхая, заговорил антимаг, глядя вниз и вверх на серое небо, на дождевые капли, что пропадали в прозрачном куполе Барьерных Башен. – Больше мне нечего тебе рассказать, Беллай. Ты уже все знаешь. Если выполнишь все мои наставления в точности по пунктам – то из тебя выйдет хороший Боевой Целитель. Но только при этом условии.

Девушка лишь смущенно промолчала.

- О, погляди-ка: кто-то из гостей твоей тетушки явно не знает, что такое пунктуальность, - бросил он, указывая вниз на пестрый экипаж из четырех карет, что всего мгновение назад остановился у начала длинных белобоких ступеней, и уже выгружал из себя кучки знатных вельмож, которые, словно муравьи на таком расстоянии, мельтешили перед его глазами черными мушками.

- Значит ли это, что уже пора возвращаться? – спросила тотчас Ника, не имея возможности сверить время. Она все эти минуты думала немного о другом, а посему сей вопрос сам сорвался с ее уст волей-неволей.

- Я-я никуда не пойду, Беллай, - внезапно заявил в ответ парень, шагая в сторону от отвесного склона.

- Как… не пойдешь? – удивилась Ника, не веря своим ушам.

- А вот так. Мне нечего там делать, среди всех этих «богатых и напыщенных» раздолбаев, которые только и думают лишь об одном. Быть может, твоя тетушка и хороший человек… в каком-то роде… Однако таких же хороших друзей у нее раз, два и обчелся.

- Но как? Ты ведь согласился еще вчера! – продолжала недоумевать Ника.

- Я этого не говорил, и прямого согласия не давал. Святой Аврил, почему это я вообще должен оправдываться перед тобой, Беллай? – на девушку строго посмотрели два больших синих глаза, полных… пустоты.

- Н-не должен, - грустно согласилась Ника, не зная, что и сказать и, что и ответить, однако в оправдание паренька по поводу того, почему он не хочет идти – не поверила.

Что-то странное угадывалось нынче в лице юного антимага. Что-то уж больно грустное по сравнению с его обычным лицом, полным презрения и отчужденности.

– А как же учитель Глен? Он-то точно пойдет. Ты что оставишь его одного?

- Креститель – один из немногих, кто хорошо понимает почему я не люблю этот день, - отрезал Пожиратель Зла, сам того не осознав, как проговорился.

Наследница дома Беллай прищурилась:

- «Этот день»? А что не так с этим днем?

- М? Я разве сказал «днем»? – тотчас встрепенулся антимаг, понимая, что потерял надлежащую ему бдительность и сказал лишнего. – Я-я такого не говорил, - замялся он, меряя Нику разгневавшимся взглядом и ловя себя на одной конкретной мысли, что рядом с этой девчонкой он вечно не может удержать язык за зубами, что кардинально противоречило его повседневному образу жизни. Его «стандартам». Ведь он привык, что все боятся его, как огня. Уважают, как истинного владыку. Не могут и слова молвить, когда он говорит, а она… Ника Беллай будто бы была… из другого мира.

Пожиратель Зла сглотнул, все продолжая смотреть на девушку снизу-вверх, и видеть ни-то призрака, ни-то наваждение своей дорогой и любимой Шарлотты.

Он раньше не замечал этого так отчетливо, однако, как же все-таки сильно или даже неимоверно они были похожи. Наследница дома Беллай и она… та, что взрастила его с любовью и с любовью отдала за него жизнь в том черном гнилом подвале, от которого уж не осталось ничего, кроме золы и пепла.

Кид невольно пошатнулся и чуть было не упал долой на землю, но вовремя уперся об нее деревянным мечом.

Ника вскрикнула, но Пожиратель Зла жестом дал ей понять, что с ним все в порядке. Парень щелкнул пальцами, и в его руке появился черный флакончик, чье содержимое немедля отправилось ему в рот. Прошло какое-то время, и он снова твердо стоял на ногах, натянув на лицо уже привычную маску без эмоционального куска гранита, застелив им все свои страхи и недуги. Парочка молчала, не находя в себе силы проронить хотя бы и слово.

Тут из-за деревьев раздались чьи-то шаги. Антимаг поднял голову и увидел меж зеленых листьев красный фрак и блондинистые волосы.

- Ар-г, вспомнишь его вот и оно… - процедил сквозь зубы Кид, выпрямившись. – Ты что подслушивал нас, Глен?

- А? О чем это ты, дружище? - маг удивленно остановился в нескольких шагах от них. – Меня послали сюда забрать вас. Никого я не подслушивал.

- Забрать нас? – подозрительно осведомился Пожиратель Зла. – С чего это вдруг?

- Ну, Клавдия сказала, что ты наверняка не захочешь возвращаться обратно после этой прогулки, вот и попросила меня тебя сопроводить.

- Старая Швабра… - выругался себе под нос паренек, пихая руки в карманы. – И что? Ты собираешься тащить меня силой? – он осклабился.

- Нет. Боже упаси! Я еще, знаешь ли, могу здраво рассуждать, чтобы ввязываться в драку с тобой, дружище, - рассмеялся Глен. – Я просто пришел сказать, что уже время.

- Тс, - потомок Эвилая поморщился, после чего перевел пару синих глаз с Крестителя обратно на Беллай. – Довольна ведь, не так ли? Теперь уж точно мне не отвертеться. Ну и черт с вами, - юноша еще раз что-то пробормотал себе под нос и неспешно поковылял вниз по каменной тропинке, обратно к заднему двору поместья Бассков. Глен с Никой, недолго думая, поспешили следом за ним, пока перед троицей не выросла сначала каменная стена с двумя часовыми, а после и громадное поле, уже уставленное всевозможными интерьерно-развлекательными безделушками.

Гостей, что приметил антимаг с «высоты птичьего полета» еще не было, но слуги уже суетились, как никогда прежде, что только еще больше раздражало ненавидящего суматохи антимага, грезившего нынче о покое где-нибудь в глухом лесу или, как минимум, в хорошей таверне, где кипит настоящая, а не притворная жизнь.

Смеркалось, хотя это и было весьма трудно различимо в виду томных туч над головой да извечного дождя. Лишь по косому белесому свету можно было как-то определить, что солнце уже завершало свой теперешний дневной цикл, падая за край. Пожиратель Зла хорошо видел этот свет, прослеживал его силуэты и химеры по всему однообразному небосводу, а посему и жмурился, будто бы на нем и впрямь сейчас отбивались тонкие желтые лучи.

Он все еще был недоволен спонтанным появлением Глена, но еще больше, наверное, жалел о том, что все-таки согласился присутствовать на празднике этим своим «внезапным порывом в сторону гигантского каменно-кирпичного дома его старой знакомой», где слово «старая» работало сразу в нескольких смыслах.

- Явился, не запылился, Император Недоростков, - известил ему голос Клавдии, появившейся среди прочих снующих взад-вперед слуг.

- А тебе вижу в радость, - отмахнулся юноша, – что я чувствую себя, как не в своей тарелке.

- Ох, «не в своей тарелке», - перекривила Клавдия. – Знаешь, Ферсифал, порой я тебя совершенно не понимаю. С каких-таких пор тебе не нравятся «благородные баллы» на честь столь великих людей?

Пожиратель Зла улыбнулся.

- О, Ника, ты как раз вовремя, дорогуша, - перевела все свое внимание на племянницу Басск, нагло обойдя Кида сбоку. – Слушай, не могла бы ты подойти со мной к Адальберту? Он хотел и должен тебе кое-что показать. Не бойся, там нет нечего такого, просто нужна ты и твой окончательный вердикт. А что до тебя, Ферсифал, то будь добр наведаться вместе со своим закадычным приятелем в ванную. От вас несет, как от дохлой рыбы.

Антимаг пропустил оскорбление мимо ушей, а Глен лишь смущенно опустил голову.

- Я все сказала. Жду вас уже на самом баллу, - продолжила затем Басск и вновь посмотрела на Нику. – Пойдем же, дорогая.

Девушка одобрительно кивнула:

- Тогда до вечера, Кид, учитель Глен.

- До вечера, Ника, - ответил вместо Пожирателя Зла Креститель, проводив девушку с ее тетей взглядом куда-то под тень громадного поместья. Пару минут они стояли с другом в абсолютной немоте.

- Мне кажется, или эта Старая Швабра что-то задумала? – наконец, заговорил антимаг, скептически сложив перед собою руки.

- Думаешь?

- Думаю, но наверняка не знаю. Она ведь и тебе, небось, мозги промыла на днях, Креститель, я прав? – Кид посмотрел другу в глаза.

Тот натянуто улыбнулся.

- Так и думал, что промывала, - не дав чародею возможности оправдаться, ответил антимаг. – Надеюсь, впрочем, ты не поддался ее грязным уловкам. Эта женщина… хотя по ней сначала и не скажешь, настолько умна и коварна, что все ее «партнеры по бизнесу» требуют со старухи по три разных договора о надлежащем, а главное - честном поведении с ее стороны.

- М? А чем же она таким промышляет, не напомнишь?

- Хах, ты что забыл? – рассмеялся Пожиратель Зла, весело уставившись на мага. – Фихтил, мой дорогой Креститель. Она заправляет крупнейшим во всем Агуллане производством фихтила.

- Н-ну, всего-то, - отмахнулся Глен. – Я-то думал, что здесь куда больше собака зарыта.

- И правильно думал, - продолжил склабиться Кид. – Знаешь, где находится Черный Хребет?

- Хм, знаю. Это же Империя Солнца.

- Формально, - пояснил Пожиратель Зла. – Формально эта территория входит во владение этой Империи, а на деле же… все известные шахты льющегося металла, а я напомню тебе, Глен, что это самый дорогой металл во всем мире, принадлежат именно ей.

- Святой Аврил! Да это же огромная куча денег!

- А ты думал она на воздухе себе ремонт в особняке такой устроила? – саркастически поинтересовался паренек. – В общем, я клоню к тому, что ты меньше развешивай уши, когда говоришь с ней. И больше думай головой. Понимаешь?

- Как скажешь, дружище, - одобрительно кивнул тот. – Так… ты все-таки идешь на праздник?

- Иду ли я? – поморщился тот. – Смотря на какой.

- На праздник Клавдии, очевидно. Ты тут ни причем.

- Думаешь? Ну тогда хорошо. Пойдем тогда, «преобразимся», что ли… - он указал пальцем на одну из многочисленных дверей, ведущих в особняк со стороны заднего двора, и парочка неспешно, себе в удовольствие зашагала сквозь медленно колыхающуюся толпу вперед.

[1] Дословно переводится с языка чар, как: «За Крестителя!»

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Как читатель мог уже удостовериться раньше, дом семьи Бассков – больше походил на хоромы королей, нежели на постройку, созданную из дерева и камня, хотя последний и отчетливо виднелся во всем, что только падало тебе в глаза. Королевским здесь было все: от пола до потолка, от кухни до трапезной, от холла до простой статуэтки где-то в углу… ну и, конечно же, от спален с громадными кроватями с навесной крышей до ванн, что являли собою шедевры архитектурного искусства, больше даже схожие на настоящие бассейны.

В одной «из таких» последних и побывали Глен с Кидом, поначалу, впрочем, немного побродив по длинным коридорам, потерявшись, а потом найдясь рядом с нужным им проходом.

Антимаг прокрутил красивую бронзовую ручку, где-то внутри чего-то щелкнул механизм, и друзьям открылась небольшая прихожая комната с десятком шкафчиков, пол в которой был полностью укрыт камнем, а жара достигала пика возможного терпения. Оглядевшись, они увидали целую гору чистых полотенец, покоившихся неподалеку от еще одной двери, которая, видимо, уже вела непосредственно в то загадочное место, откуда в комнату проникала вся эта вселенская духота. Над головами их висели яркие желтые лампадки, горевшие вечным магическим огнем.

- Хм-м, ты хоть представляешь, Креститель, сколько нужно маны, чтобы запитать весь этот несусветный дом огнем? – презренно заметил Кид, подступая поближе к горе белых полотенец.

- Много, очевидно, - ответил Глен, пожимая плечами.

- Очень много, - кивнул парень. – Технология гномов. Впрочем, если так подумать, то абсолютно все работающее на мане и есть в то же время неживое – инженерия братьев наших меньших, - быстро добавил антимаг, чтобы, как показалось Глену, не прослыть хвастуном.

- Забавно, что при этом, они ни в зуб ногой как пользоваться этой самой магией, - улыбнулся Креститель. – Чудеса матушки природы.

- А-то, - Пожиратель Зла стянул с себя свой черный плащ и бросил его на пол под ноги. Затем снял порубленную чуть ли не в капусту рубашку: подарок, который уже изжил себя; зашвырнул свою извечно-блестящую пару сапог на одну из полок ближайшего шкафчика. – Ну? Ты идешь? – осведомился он у Глена, обматываясь полотенцем. – Хотя, а почему я спрашиваю? – юноша толкнул ногою вторую дверь, что была в комнате и пропал за ней, очутившись в большом светлом зале с высоким потолком и мраморными стенами.

Вперед него были пестрые витражи, через которые просачивалась внутрь бледность далеких небес, под ногами за пару шагов виднелся большой широкий бассейн, в котором уже прямо сейчас кипела горячая вода, пахнущая мылом.

Кид медленно опустился в нее, тотчас понимая, как же все-таки давно он не принимал ванную и просто по-человечески не расслаблялся. Юноша запрокинул голову к потолку, наблюдая за тем, как к нему неторопливо вздымался пар белыми струйками воздуха. Его синие глаза невольно поддернуло легким туманном, усталость взяла свое и даже больше, чем того требовалось.

Быть может, он и не хотел спать в тот момент, как минимум потому, чтобы просто-напросто не проспать все видимое в дальнейшем веселье, однако что-то в его плане пошло не так, и антимаг сам того не понял, как закрыл веки, предавшись бредням собственного разума, кошмарам, терзавших его последние годы.

Проснулся он из-за странного шума в прихожей, что раздался ни с того ни сего просто посреди его сновидений. Пожиратель Зла открыл глаза и огляделся – он был один в ванной, горячая вода все еще приятно согревала его искореженное шрамами тело.

«Ну что опять?» - раздосадовано пробормотал он, вылезши из воды и направившись в сторону выхода, параллельно одев себя одним щелчком пальца.

- Дикость! Кид ни за что этого не наденет! – возмутился Глен, пытаясь выдернуть из рук Фехеля какой-то костюм, что камердинер притащил с собою явно по поручению ее превосходительства госпожи Эриторке. Сам чародей уже был одет в свою одежду.

- С чего сыр-бор, Глен? – возмущенно поинтересовался Кид, вставший у прохода и заслонивший собою, казалось, весь тамошний свет.

Затем паренек заметил «подарочек», отправленный ему Клавдией через этого перепуганного слугу, и весело улыбнулся:

– Хах, но ты прав, я ни за что это не надену. Коль уж Старая Швабра так сильно хочет видеть меня у себя на празднике пускай терпит такого, каким я есть здесь и сейчас, - потомок Эвилая гордо продемонстрировал разодранную рубашку, пыльный плащ и прочее-прочее. – Ты, кстати, уже был в ванной, Креститель?

- Был, только ты дрых без задних ног, вот меня и не заметил, - отказал чародей, еще крепче сжимая какое-то фиолетовое нечто с рюшами и бантиком, где у нормальных людей должен был присутствовать галстук.

- Но госпожа Басск просила Вас не появляться в таких одеждах! Я и Вам, господин Глен, принес кое-что новое, - расстроенный и раздосадованный камердинер продемонстрировал второе «нечто», что было длинное, с каким-то складками, подплечниками и таким же розовым бантом в области груди.

- Ха-ха, Глен, да тебя за девчонку считают, раз дали такое-то обмундирование, - рассмеялся потомок Эвилая чуть ли не на весь этаж. – А я тебе не раз говорил – постригись, отрежь этот свой «недохвост» гремлинский. Ну, теперь сам будешь эту кашу расхлебывать.

- Никогда! – опрокинул Креститель, но все же отпустил руку Фехеля, становясь рядом с другом. – Но ты видел?!

- Видел, однако это еще не означает, что мы должны это надевать, - усмехнулся Кид, недвусмысленно делая странный жест рукой. – Старая Швабра просто слишком хорошо меня знает. Догадывалась, как и в первый раз, наверное, что я и «так» завалиться к ней на праздник могу, - юноша указал на себя. – А посему решила, мягко говоря, напомнить, что лучше делать такое не следует.

- А я-то тут при чем? – отозвался обиженный Креститель, все еще не в силах принять розовый бант, что нынче мерещился перед его глазами, как страшное виденье. – У меня ведь такая же ситуация!

- А ты тут при том, дорогуша, чтобы я про тебя случайно не забыл, - отчеканил паренек. - Эриторке хорошо знает, что у меня глаз на вещи наметан. Это же просто позорище, - он ткнул пальцем ни-то в Фехеля, ни-то в одежду, что он держал. – Авета!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Когда Ника вместе с Клавдией пропали из виду вездесущих глаз антимага, спрятавшись непосредственно под черепичной крышей поместья, Басск резко заговорила вновь:

- Ну, как прошедшее занятие?

- Занятие? – повторила, как не в себе, девушка, задумавшись. – Да, хорошо, наверное. Я что-то подобное и ожидала.

- Снова свои лекции читал? Да-а, Ферсифал эти дела любит. Причем я так и думала, что он заставит вас уйти отсюда, попытавшись потом «смыться», так сказать, - она хихикнула.

- Да, так и есть, - улыбнулась Ника и себе. – Послушай, а откуда?..

- Откуда же я его «так хорошо знаю»? – закончила за нее Эриторке, ухмыляясь тонкой нитью губ. – Это очень долгая история, Ника. Но, если попытаться изложить ее вкратце – то все нынешнее «друзья» антимага, кроме Глена, естественно, стали его друзьями только потому, что он их однажды выручил, и я не исключение. К примеру, ты уже успела узнать за время ваших приключений, кто такой Гарсил?

- Главарь банды Охотников за костями? – тотчас переспросила девушка.

- Видимо, успела, - усмехнулась Басск. – Ну так вот, Гарсил или же Гарсила, например, в долгу перед антимагом за то, что когда-то Кид спас его родную дочь от страшной гибели. И когда я говорю страшной, Ника, я имею в виду именно это слово, - Басск вздохнула. – Также, собственно, и со мной. Однажды Пожиратель Зла оказался в нужном месте и в нужное время, чем сберег не одну заблудшую душонку. С тех пор я его и знаю, а он знает меня.

В ответе наследница дома Беллай была немногословна.

В первую очередь, наверно потому, что для нее был слишком очевидным тот факт, что ее родная тетушка прямо-таки «мастерски» ушла от прямого объяснения на счет того, как она связана с великим антимагом, переведя все это в абсолютно другую степь… Девушка лишь кивнула ей головой, продолжая молча идти по мраморному полу куда-то вдаль.

- Послушай, дорогая, - неожиданно обратилась к ней Эриторке, когда они начали подниматься по лестнице на второй этаж, – я все хотела спросить тебя кое, о чем… И не говори мне, пожалуйста, что это не правда, ведь в таком случае ты соврешь сама себе… Так вот: скажи мне, Ника, почему ты так сильно хочешь продолжить свое путешествие на Юг вместе с Ферсифалом? Почему не останешься здесь, у меня?

В тот момент наследница дома Беллай удивленно замерла на месте.

«Что? С чего бы это моей тетушке расспрашивать у меня такие вещи?.. – она натянуто улыбнулась, не понимая столь резкой смены объекта их разговора. - Неужто, она что-то поняла или о чем-то догадывается? Но ведь я не могу рассказать ей правду о Киде! Это недопустимо, иначе его жизнь!..»

- Расслабься, дорогая, я ничего такого не имею в виду, - ласково сказала тогда ей Эриторке, тоже останавливаясь и глядя прямо в зеленые огни, что нынче могли сжечь дотла любого, кто осмелился бы навредить великому антимагу. – Ты ведь все-таки как наследница дома Беллай Сианы Любящей…

- Ты знаешь о проклятье, тетушка?! – в изумлении воскликнула девушка, но тотчас прикрыла рот руками, опасаясь, что их кто-то услышит. Она затаила дыхание.

- Да, знаю, дитя мое. Я та из тех немногих, кто это знает, - отмахнулась Басск.

- А учитель Глен говорил мне, что только Арнабель и он…

- Креститель может много чего говорить, когда речь заходит о защите его лучшего друга. Впрочем, не сказать, что он тебе и соврал, - Басск тяжело вздохнула. – Кроме Седоуста и Фаарона – этот «маленький секрет» знают еще трое человек, включая меня. Один за сотни и сотни, и сотни лиг на Восток отсюда, а второй - не знаю жив ли еще.

- Пресвятой Аврил… - только и сумела выговорить про себя Ника, не в состоянии обуздать тот спонтанный и всепоглощающий наплыв эмоций, что закружил ей голову. Сия дикая новость необыкновенно поразила и ее самую, и ее сердце, которое забилось чаще в то мгновение.

- Но, мы отклонились от темы, дорогая, - вдруг заявила Басск, продолжая дальше подниматься по ступеням. - Я, пожалуй, повторю свой вопрос: почему ты хочешь ехать с ним?

- П… потому что я единственная, кто может помочь ему! - тут же выпалила Ника, не колеблясь ни секунды. – Я та, кто может спасти его от силы, что убивает его. И я хочу это сделать, ведь он!.. Он столько всего перенес, столько страдал и столько сделал лично для меня и моих друзей, что!..

- И это действительно твое желание? – как-то все еще недоверчиво спросила ее Басск, поднимая одну бровь вверх. – Ты слишком добрая, Ника.

- Мне часто это говорят, - отмахнулась та. – Однако, знаешь, тетушка, к нему я не была добра с самого начала. Когда мы первый раз встретились – мы вообще поругались, а после терпеть друг друга не могли. Впрочем, забавно… ведь именно в тот день он впервые назвал меня Шарлоттой. Смею предположить, что этот человек дорог ему, как никто другой.

Эриторке лишь прискорбно улыбнулась:

- О, дорогая… ты даже не представляешь, насколько дорог, - сказала она, нахмурившись, но не из-за гнева или же печали, а просто, ибо того требовали обстоятельства. – Значит тебе жаль его? Жаль великого антимага?

- Жаль? – недоуменно переспросила Ника, и задумалась на долгих пять минут. – Нет, мне… не жаль его, - вдруг сказала девушка, чем немало заинтересовала Эриторке, которая словно проверяла ее на честность. – Я просто хочу помочь ему, как человеку, который нуждается в этой помощи, и которая мне ничего не стоит. Я знаю или, точнее, догадываюсь, что Пожиратель Зла не терпит к себе жалости. Может быть раньше, но точно не теперь. Ты… ты видела его глаза?

- Глаза мертвого, - прохрипела та.

- Я хочу вдохнуть в них жизнь.

- Ха-ха-ха, дорогуша! А позволит ли он тебе это сделать? Ведь извечный путник потомка Эвилая…

- Это смерть, - закончила за нее Ника. – Я это уже поняла. Но я уже решила.

- А как же твоей отец? Как же я? Вдруг с тобою что-то случится? Что тогда?

- Что-то случится? – повторила Ника. – Брось, тетушка, я ведь знаю, что не может быть места безопаснее, нежели рядом с великим антимагом.

- И то верно, - нехотя согласилась Басск. – Но Ферсифал ведь отказался брать тебя с собой. Что же ты будешь делать?

- Я еще об этом не думала, - смутившись, отказала та.

- Понятно, - Клавдия наморщила лоб.

- Впрочем, я хотела рассказать ему правду. Но результат может быть, мне кажется, слишком двояким.

- Это да, дитя мое. Но, скорее всего, он просто откажется. Если ты действительно хочешь отправиться вместе с ним – то тебе стоит подумать о чем-то более благоразумном. На мой взгляд… для начала ты должна показать ему, что он нуждается в тебе. Что ты ему нужна, ибо антимаг именно так и мыслит, к сожалению. К сожалению, именно так и мыслит.

- Я думала так поступить, когда просилась в ученики. Я думала, что за три дня, пока мы добираемся до Семисила – я смогу чему-нибудь подучиться и действительно стать ему полезной. Однако все пошло далеко не по моему плану. Ибо простая ученица Академии и близко не стоит по силе с великим антимагом.

- Ну, здесь я не совсем с тобой согласна, Ника, – загадочно ответила Басск, улыбнувшись. – Ведь полезной можно быть не только своей силой, дорогая, но, например, и своим советом, а также словом. Простым человеческим пониманием или же благородным поступком можно оказаться куда полезней, чем огнем или же мечом. Ты знаешь, что сегодня за день?

- Да, знаю. Сегодня день твоего рождения, тетушка. Тебе исполнится пятьдесят три года.

- Хах, это, конечно, верно, Ника, однако я далеко не это имела в виду, - Басск хитро улыбнулась. – Сегодня, кроме меня, свое день рождение празднует еще один великий человек!

- Кто же? – недоуменно переспросила девушка. – Может, кто-то из новоприбывших гостей?

- Нет, милая моя. Сегодня празднует… хотя, скорее, переживает в очередной свой унылый раз свое день рождение великий и всемогущий Пожиратель Зла, он же Кид Ферсифал, если тебе так удобней.

- КАК?! Этого не может быть! Он ничего не говорил об этом!

- И не скажет, ибо именно в этот день он попал в Комнату Времени. А, если ты знаешь о проклятье – то знаешь и о печальной истории того, как антимаг попал в нее.

- Я-я… теперь понятно, почему он вел себя сегодня страннее обычного, - заметила Ника, немного подумав. – Но почему ты мне это говоришь, тетушка?

- А говорю потому, что если ты не можешь показать ему, что он нуждается в тебе, как в наследнице дома Беллай Сианы Любящей, то покажи, что ты нужна ему, как человек, который в состоянии направить его на истинный путь, - прокряхтела Басск, преодолевая последнюю ступеньку. – Ведь, ты, наверное, заметила, Ника, что имеешь очень большое влияние на него, не так ли? - Клавдия усмехнулась. – Не знаю, потому ли это, что ты похожа на его дорогую Шарлотту, или же просто потому, что ты Ника Беллай – но именитый Пожиратель Зла становится рядом с тобой чуть ли не другим человеком. Лично я, например, не припомню людей, которые смогли бы беспрепятственно, а главное - без особых последствий хватать антимага за руку и при этом «выходить сухим из воды». Ты же Ника - имеешь такую честь.

- П-понимаю, - кивнула девушка. – Но… как мне показать ему этот «истинный путь»? Я не смогу переубедить его не мстить, не забыться… я и сама могу его в этом понять. То, что потерял он – стоит того, чтобы за это мстили.

- Да, Ферсифал от этого ни за что не откажется, даже, если бы его попросил, наверное, сам Аврил… - Басск на мгновение умолкла, а затем как бы невзначай сказала. – Впрочем, есть у меня одна небольшая идея по этому поводу.

- И какая же?

- Ну, если мы хотим показать, что ты «полезна», как простой человек… то для начала я бы сделала что-то такое, чего бы он точно не ожидал бы и даже не рассматривал, как полезное. Например, подарила ему что-то на день рождение, которое Ферсифал, откровенно говоря, ненавидит.

- Но разве это будет правильно с моей стороны?

- В случае с ним – да, ибо всем тем, кого он знает, Император Недоростков запретил дарить ему что-либо в виду понятных тебе уже причин, Ника. Но ты в этом случае большое исключение. Тебя нельзя в этом винить, ибо ты, по сути, ничего не знаешь. Хотя это далеко и не правда, конечно же, - Эриторке расплылась в улыбке.

- Но я даже не знаю, что он любит...

- А вот это уже предоставь мне дорогая, а точнее, нашему общему другу, - здесь Басск остановилась возле одной из дубовых дверей, у которых их уже ждал Адальберт и торжественно передала Нику в его ответственные руки. – Не беспокойся, дорогая. Доверься мне, и я общею тебе, что антимаг возьмет тебя завтра с собой. Удачи. Увидимся уже на празднике.

Распрощавшись с племянницей, Басск поспешила в главный зал встречать первых гостей, ибо последние должны были прибыть с минуты на минуту, с мгновения на мгновение.

Несколько минут она неторопливо вышагивала извилистыми коридорами по направлению на восток; после, спустившись на первый этаж, взяла кое-какие бумаги из собственного кабинета, что находился недалеко от кухни, а дальше через коридор, что повел ее по правому крылу особняка, вышла ко главному входу, в главный зал, где горел свет и уже наигрывала музыка.

Здесь к ней робко подошел Фехель, который, очевидно, только недавно был «в ванной». Камердинер низко уклонился своей госпоже, и она передала ему список сегодняшних гостей, что насчитывал чуть ли не сто пятьдесят с лишним человек, умещаясь при этом всего на трех листах белой шершавой бумаги. Слуга учтиво поклонился ей и стремглав поспешил в прихожую, так как в дверь уже раздался первый тихий звонок, взбудораживший не только саму Эриторке, но и всех остальных, кто присутствовал тогда в зале.

Басск небрежно стряхнула с рукавов пару ниток, и на все поместье тут же раздалось громогласное:

- И первым нашим гостем является ее превосходительство баронесса, Кливэт Адриана ди Слоонская, прибывшая к нам из благородного города Келтэ. Прошу приветствуйте! – голос Фехеля затих, послышались чьи-то грубые, отрывистые шаги и под сияющую крышу главного зала шагнула высокая женщина, лет около сорока шести, одетая по богатому, с большим достоинством и странной феерической шляпой набекрень, которая выглядела больше, признаться, даже смешно.

Женщина имела на себе серое платье с большими рюшами, что довольно-таки сильно контрастировало с тем, что носила, к примеру, та же Эриторке, и вела с собой под ручку низенького молодого человека, скорее всего сына или же, что уж более вероятно, племянника.

- Басск, милая! – воскликнула пышногрудая баронесса, распростирая перед Клавдией свои медвежьи объятья. – Рада тебя видеть! Ты даже не представляешь как!

Они обнялись, как того требовал этикет.

- Я тоже рада, что вы приехали, Адриана. Уверяю, сегодня будет особенный вечер. Ни за что не заскучаете.

- Охотно верю, охотно верю, - затараторила та.

- А этот молодой человек? – спросила Басск, кивая в сторону юноши.

- Мой племянник, Фелианор. Иди сюда, дорогой, поклонись госпоже этого дома.

Мальчик тотчас сделал в точности то, что его просили, и немного даже смутился под пристальным взглядом той, кого Пожиратель Зла осмеливался называть «Старой Шваброй».

- Теперь можешь быть свободен. Иди поиграй где-нибудь.

Паренек снова молча кивнул и исчез, словно его и вовсе не было.

- Чудное дитя, - прошептала Адриана, снова оборачиваясь к Эриторке. – Как твои дела, Басск? Чего нового? Занимаешься все тем же? Льющийся металл? Фихтил? Скажи же, каково это быть монополистом на эти два важнейших ресурса во всем Агуллане?

- Богато, - миловидно улыбнулась Клавдия в ответ, держа удар, что называется, грудью. – А ты, Адриана? Твой муженек все еще не приехал из Империи Туч? Долго еще будет длиться эта его «командировка» по работе?

- Границу закрыли, как ты наверняка знаешь, поэтому он немного задержится, - нехотя пояснила Слоонская, прискорбно осознавая тот факт, что слухи о том, как ее муж сбежал вместе со своей любовницей в соседнюю Империю, дошли и до этого злополучного места.

Дамы весело рассмеялись, дав таким образом понять одна одной, что сарказм и ирония в их случае не приносит желаемого результата ни одной из сторон, заговорив после о чем-то совершенно ином.

О погоде, о природе, вновь косвенно подняли тему относительно «бизнеса» дома Бассков, что правда, на этот раз в более мягких тонах, выпили по полбокала душистого шампанского, что любезно преподнес им один из слуг, после чего воздух опять поколебал голос Фехеля:

- Прошу поприветствовать! Знаменитый торговец и ростовщик, подельник шелками и заморскими пряностями, родиной которых есть сами Потерянные Острова. Всепочитаемый Дюк Лэвистросс Клаин, город Дал, дорогие друзья!

В свет люстр и магических огней вышел невысокий толстый человечек с золотою тростью, цилиндром и моноклем в левом глазу. Внешне он выглядел драгоценно и благородно, был немного приплюснут в носу и довольно-таки широк в плечах. Одет был знаменитый торговец во все черное, на поясе держал золотую цепь, которую демонстративно выпячивал вперед увесистым животом, видимо, опасаясь, что ее вдруг случайно могут не заметить.

В свободной от трости руке он держал небольшую розовую шкатулку, которая, судя по всему, предназначалась, для виновницы сегодняшнего торжества. Дюк учтиво склонился перед Эриторке настолько, насколько позволяли ему габариты и с улыбкой преподнес ей подарок, сказав:

- Я рад присутствовать сегодня в этом прекрасном месте, Клавдия! Я рад, что ты вновь почтила меня своей честью и пригласила на сей чудный праздник в твою честь. Прими же этот скромный подарок от меня твоему великому эго, и пусть же оно смилуется надо мной в этот чудный вечер!

- И я рада тебя видеть, Клаин. Ты, как всегда, красноречив и весел, - Басск любезно приняла подарок, немедля передав его в руки одному из слуг, перенаправив шкатулку себе в кабинет. – Ты ведь уже знаком с Кливэт? – тотчас вопросила она, обращаясь к Дюку.

- Шутишь, Эриторке! Каждый знает Кливэт Адриану ди Слоонскую! – воскликнул толстяк и горячо пожал руку баронессы, что, как показалось тогда Эриторке, очень сильно польстило последней, после чего между ней и торговцем завязался весьма оживленный разговор, усыпанный гроздьями всевозможных комплиментов по отношению к друг другу. Это дало возможность Басск оставить свою роль «посредника», а посему она спокойно пошла встречать остальных гостей, которых неустанно объявлял Фехель, как и подобает истинному глашатая.

- Прошу любить и жаловать, лорд и капитан первого военного гарнизона Семисмила, а также наместник нашего чудного города - Ликута Фридырих Хлу! Ваше сиятельство?

Вновь послышались громкие отрывистые шаги, отдающие железом, которые в последствии превратились в человека довольно-таки высокой натуры и гибкого стана. Ликута Хлу был в своем обычном репертуаре: имел латный доспех, что сиял дорогим серебром, на плечах длинный красный плащ с известным грозовым облаком, а на лице – сияющую улыбку и простодушиее, которое столь, нынче, тяжело найти в сословии более высшего калибра.

Как военный он отдал Эриторке честь, как аристократ опустился на одно колено и поцеловал ей руку. Особо долго, впрочем, в ее компании не задержался, так как сетям его внимания внезапно попался большой фихтиловый стол со всевозможными закусками, который манил его подобно запретному знанию.

Посему Ликута быстро вручил хозяйке свой скромный подарок в виде записной книжки, с инкрустированным в ней красным рубином, и поспешил удалиться прочь, оставив по себе впечатление лишь одного-единственного видимого недостатка - легкости на помине.

Следующим, кто присоединился к празднику сразу же после Фридриха Хлу, и которого Фехель представил, как одного из самых видных и влиятельных аристократов Империи Дождя - был некий Сигизмунд Флая Бартош, известный тем, что занимался поставкой лечебных эликсиров на фронт в Кровавую Впадину, где спрос на них достигал космических масштабов и так далее...

Сигизмунд обладал весьма непростым характером и проживал в городе Альвадэ, недалеко от рынка Фридмии Искренней, хотя сам всегда мечтал переехать в столицу. Его род брал свои корни из дома Бартоша – очень древней и очень почитаемой семьи имперских прокуроров, служащих еще за Императора Тулу. Сейчас, впрочем, основная часть его славы и влияния зиждилась все же на эликсирах.

После великого Сигизмунда в дверь ее особняка сначала постучал, а затем и вошел Марсель Ибидик Ра, барон и лорд, живущий в городке Асто, что недалеко от Фихтилового Леса. Он был близким компаньоном Басск по бизнесу касательно производства фихтилового дерева, а конкретно – его продажей на заграницу.

Сей человек представлялся всем присутствующим весьма средних размеров, одет был скромно, но не плешиво. Общее впечатление о нем было далеко не столь однозначно: в глазах Марселя присутствовала некая сверхмерная нотка нарциссизма, а посему общение с ним было местами неприятным и как бы натянутым, из вежливости. Впрочем, действительно ли Ра думал о своих собеседниках также, как и смотрел на них – было загадкой. Быть может, даже для него самого.

Совсем скоро вот такие «поодинокие» гости превратились в настоящий живой поток, бушующий и ревущий настолько сильно, что часть из него сама по себе переместилась в задний двор и сад, где его ждало еще больше веселья, еды и декораций. Поднялся нехилый шум: большая часть списка Фехеля оказалась полностью вычеркнута, а сам камердинер заметно охрип и стушевался, ибо чуть ли не каждые пять минут объявлял все новых и новых благих персон.

Милорды и торговцы, высокопоставленные буржуа и сливки аристократии не только самой Империи Дождя, но и Империи Луны, Ветра и даже один человек из Империи Океана нашел здесь свое место. Бароны и баронессы, рыцари и герои, прославляющие свой род небывалыми подвигами. Могущественные маги, известные на все округи, а также епископы древних храмов…

Здесь были все: именитые профессора, расхаживающее с особым нравом взад-вперед по белому мрамору, высокопоставленные чины и их лакеи, взятые в качестве мальчиков для битья в этот чудный день, инженеры высшего сорта, чьими услугами пользовались на государственном уровне… и прочее, прочее в таком духе.

Одним словом, Басск собрала всех, кого могла: поэтов, писателей, политиков, судей, деятелей и даже танцоров, в чьем обществе, порой, не бывал и сам Император Эрик Элле-Ттарис.

В общей сложности Эриторке умудрилась объединить под одной крышей около семидесяти древнейших родов, самые узнаваемые из которых были: Слоонские, Бартоши, Бьелакии, Иштар, Лларийсы и многие другие. Еще двадцать с лишним человек – маги и колдуны, в чьих умениях не усомнился бы и сам Аврил.

Естественно, тройку лидеров среди них занимали уже зримые читателем ранее - Бернхард Фадей Добрый, он же Добряк, Давид ле Лаэдо Мудрый, Мудряк и, конечно же, Заур Лев Маскуд Светлый… кх-м, Светляк.

Их одежды не сильно отличались от тех, что имелись при них сегодня утром, разве что у Бернхарда, который был вынужден сменить немного свой имидж в виду небольшой трепки, доставшейся ему со стороны Пожирателя Зла и его железных кулаков.

Все трое являлись членами Совета Двадцати и прибыли сюда аж из самого Сакрила, города-острова, что находиться на юго-западе Агуллана. Все трое, крайне богаты, как и в знаниях, так и в более наличных богатствах. Все трое крайне уважаемые в любом подобном кругу высоких людей…

Из других магов и чародеев, которые стоили бы внимания не меньше первых троих – надо отметить, во-первых, директора Академии Семипутье – Мелания Ореста Кимлэймани, что прибыл сюда с помощью магии телепортации, на которую, впрочем, потратил все свои силы и сейчас отлеживался в одном из кресел близь стола с едой. А во-вторых, еще одного директора магической школы – Фиакра Стинуса Раксулу, по кличке Ворон. Он же почтил поместье Бассков своим визитом прямиком из Империи Луны.

Также Басск не забыла пригласить к себе на праздник и парочку епископов Церкви Чистой Крови, также Церкви Двоебожия[1], однако из восьми претендентов на эти роли прибыть смогли лишь трое. Это были преподобный Алиф и преподобный Нобау, которые являлись епископами Церкови Двоебожия, из города Эстрэлла и Волана, соответственно. И преподобный Дариус из столицы Империи Ветра – Гринта – Церковь Чистой Крови.

Их трио было очень весело натурой и сдержано в поведении, как и подобает истинным служителям высшего блага. Из одежд – рясы, из обмундирования – улыбки. Этакие ангелы воплоти.

Стан многоуважаемых военных представляли два именитых генерала Второго и Третьего легиона Империи Дождя. Это были Эрсус Матченский и Клеонтий Сахиритский, настоящие ветераны своего дела, надо бы сказать… гордые, мудрые и сдержанные.

Время же медленно, но уверенно подходило к семи часам.

Скоро по задумке Эриторке должны были начаться танцы – одно из главнейших событий сегодняшнего вечера, манящее не только своей загадочностью и неопределенностью ума, но и романтикой, которая идет бок о бок с ними. Сама Клавдия ныне вела весьма активный разговор с никем иным, как Зауром Левом Маскудом, и смеялась, сжимая в правой руке длинную табачную трубку, из которой подымался легкий полупрозрачный дым.

- Ха-ха, говоришь, Ферсифал сегодня успел и по вам пройтись своею железной стопой? – хихикала Клавдия, очевидно, наслаждаясь тем, что у нее в друзьях есть такой необыкновенный человек, как Император Недоростков.

- Брось, Эриторке, не смейся так, - смущался, в свою очередь, Заур, ибо ему было стыдно… как за своих товарищей, так и за самого антимага. – Кид хороший человек. Малость иногда вспыльчивый, но хороший. Не вижу смысла враждовать с ним.

- А силенок-то хватит враждовать? С Пожирателем Зла то? – ответствовала Басск.

Заур всерьез задумался:

- Ну-у, скажем так. Лично я бы не решился, - заявил он, пригубив душистый виноградный морс. – Все-таки человек, который три раза побеждал в Великом Турнире Чародеев Всего Грубого Мироздания – имеет страшные силы.

- Трехкратный? Я-то думала, что только двух...

- Ходят такие басни, но это далеко неправда, - улыбнулся потомок Лариона Светлого, смотря куда-то в гомонящую толпу, задумавшись.

- Госпожа Клавдия! Госпожа Клавдия! - раздался вдруг недалеко от них девичий голос, и к Эриторке выбежала запыхавшаяся Элли, о которой до сих пор не было никакого упоминания, ибо девушка весь день помогала то Фехелю, то Адальберту, равно как и Глен Фаарон, кстати, в организации будущего праздника. – А я Вас искала!

- О! Элли, дорогая! Я тоже рада тебя видеть. Ты сегодня целый день была занята. Мне Фехель говорил, как ты помогала ему… Говори, дитя, что случилось? Что тебя тревожит? Кстати, знакомься – это Заур Лев Маскуд Светлый, один из членов Совета Двадцати Четырех, - Клавдия указала пальцем на мужчину рядом с собой, державшего на поясе книгу.

- Очень рада с Вами познакомиться, - учтиво уклонилась тому Элли, подав потомку Заклинателя руку. Тот любезно пожал ее и поспешил поскорее откланяться, дабы не мешать частному разговору.

Когда он ушел, Басск вновь переспросила Элли, что случилось.

- А! Точно! Я вот все хотела Вас спросить, куда подевалась Ника? Целый день ее ищу.

- А почему ты спрашиваешь? – усмехнулась Басск.

- Так ведь беспокоюсь. Праздник уже давно начался, а ее как след простыл. К тому же, ее еще и Сора спрашивал.

- Сора спрашивал? – удивилась Клавдия. – А где же он сам?

Элли демонстративно огляделась, заметив недалеко от них высокого широкоплечего парня в красивом сером костюме, белой рубашкой и черной бабочкой на ней.

- Хэй, Сора! Пойди сюда! Я нашла госпожу Басск! – крикнула ему Элли, и парень за считанные мгновение оказался рядом с ними.

- Приветствую тебя, Сора. Вижу, на тебе новый костюм, - улыбнулась Эриторке, испытующе обведя юношу пристальным взглядом. – Сегодня утром купил, когда в городе был?

- Да, госпожа Басск, именно так, - смущенно ответил тот, даже немного покраснев. – А Вы не знаете, где Ника? Я просто весь вечер, как ищу ее.

- Ника скоро присоединиться к нам, не беспокойся, - заверила его Басск. – Сейчас меня больше беспокоит, где кое-кто другой ошивается, – злобно фыркнула она и пригубила свою трубку, пустив пару аккуратных колечек.

Тут-таки возле них нарисовался Фехель:

- Они… они уже скоро будут здесь, госпожа Басск!.. – сказал он, тяжело дыша.

- Так представь же их, как и подобает моему истинному камердинеру! - ответила та с небольшим нахрапом, но после взяла себя в руки и подала играющему оркестру сигнал, чтобы тот ненадолго умолк.

Когда это произошло вместе с ним затихла и большая часть всего зала, после чего Фехель быстро достал из-за пазухи список гостей, все это время хранившемся при нем, пролистал в самый его конец и, предварительно громко прокашлявшись, воскликнул:

- П-прошу любить и жаловать, дорогие гости! Прошу поприветствовать сегодня на этом прекрасном вечере двух совершенно н-невероятных людей!

В это мгновение отовсюду вдруг послышались громкие шаги, главным источником которых оказалась большая двойная дверь, видневшаяся на балконе, и гробовая тишь залила тогда абсолютно все помещение.

– В-встречайте! Великий волшебник, заслуживший свою славу во всем Агуллане и за его пределами! Чародей, чью силу страшатся и уважают без исключения все плохие парни этого мира! Именитый антимаг по прозвищу Пожиратель Зла – Кид Ферсифал!

Тут же дверь на балконе резко распахнулась, и камердинер впопыхах и в поту истошно продолжил, надрываясь и выкрикивая каждое новое слово с еще большей силой и рвением:

– Рядом же с ним – его верный друг и соратник, товарищ по оружию и просто красавец воплоти! Преподаватель Академии Двадцати Четырех Заклинателей! Чародей, заслуживший свою славу, как самый сильный пользователь огненной магии на всем Основном Континенте – Глен Люмэ Фаарон Смиренный!!! – под конец Фехель так напрягся, что его горло подвело его, надорвалось, и камердинер сорвался на кашель.

Впрочем, его задача была выполнена, и когда последнее слово поколебало воздух подобно удару гонга – в свет сотен возбужденных глаз и изумившихся лиц, полых недоумения, вышли на балкон два человека, которые после нашли свой путь по широкой деревянной лестнице прямо в объятия громадной толпы.

Все присутствующие вздрогнули. Многие из них расступились и попятились назад, как шелудивые псы перед своими хозяевами. Многие не удержались и вскрикнули, подобно девчонке, а кое-кто даже упал в обморок… ибо вниз сейчас шагали абсолютно не те чародеи, к коим читатель уже наверняка успел привыкнуть за все это время.

О, нет…

Эти были совершенно другие! Эти были - идеалом!

Ударяя черными, как сама ночь, лакированными туфлями медленно вышагивал вниз потомок Эвилая Злого, которого было просто не узнать. Пожиратель Зла полностью преобразился. Угольного и пыльного плаща больше не было, а деревянный меч исчез вместе со своими ножнами. Вместо всего этого антимаг имел на себе новые черные брюки, сшитые будто лично для него, новую блестящую белую рубаху, без дыр или порезов, поверх которой шла короткая черная матовая жилетка, не имеющая рукавов, красивый красный галстук, но самое главное… белые, как всамделишней снег, стеганные перчатки, что обволакивали его руки тонким слоем невероятно мягкого шелка.

Первый идеал.

Рядом с ним шел Глен, который тоже выглядел абсолютно не так, как всегда. И даже несмотря на то, что красный фрак все еще красовался на нем своим алым цветом крови – с первого раза Крестителя Адского Пламени вряд ли кто-либо узнал… ибо на ногах он больше не имел замазанных коричневых сапог, а новенькие красные кожаные туфли с золотой подошвой. Не потертые, старые джинсы, а узкие красные брюки, заканчивающиеся золотой нашивкой. Общий его образ дополняла черная длинная рубашка, расстегнутая на последнюю пуговицу и черный галстук, отпущенный по самый пояс…

Второй идеал.

В момент, когда Сыны Триды преодолели последнюю деревянную ступеньку, они удивленно оглядели вокруг себя застывшую толпу, что как будто была очарована неким таинственным заклятьем, замерев перед ними Свенскими Горбатыми Истуканами.

- Эй, чего уставились, а?! Не видели, что ли, никогда людей, красивее себя? – возмутился Кид на всех, но конкретно на какого-то аристократишку, что посмел оказаться слишком близко к нему. – Так вот вам голая правда, - фыркнул паренек и хотел было добавить что-то еще, однако его остановил Глен, указывая на заливающуюся смехом Эриторке, что стояла в самом дальнем углу зала вместе с Элли и Фехелем.

- Старая Швабра… - процедил сквозь зубы Кид и быстро зашагал вместе с другом в сторону Эриторке, растеряв весь «момент», пока народ вокруг него потихоньку приходил в себя.

Все достаточно быстро вернулись к обсуждению своих насущных проблем, а посему, когда антимаг встал рядом с ухмыляющейся Басск – обстановка полностью вернулась в свое прежнее состояние, то бишь в норму.

- Ну? Теперь-то ты довольна? – испросил Кид, оглядывая толпу людей, что нагло воровала у него сейчас его кислород. – Я официально «пришел» на этот праздник, а теперь можно «уйти»?

- Уйти? Конечно же нет, Император Недоростков! – рассмеялась Клавдия. – Я ведь еще не придумала, какой я хочу от тебя подарок.

- Брось, Эриторке, снова ты за свое?

- Мой дом – мои правила, Ферсифал, - отрезала та злобно.

- Хочешь сказать, что и дышать можешь запретить? – усмехнулся Кид, и Басск довольно-таки позитивно восприняла его шутку, покачав головой.

- Хах, кто знает, кто знает… Но ты, я вижу, не оценил тот наряд, который я тебе передала через Фехеля?

- Абсолютно, - скривился паренек. – То еще убожество. Я про одежду, конечно же, - быстро добавил он, скалясь. – Однако я все равно не собираюсь здесь задерживаться надолго. Поэтому думай, пожалуйста, быстрее, - он оглядел шумную толпу кротким взглядом и тяжело вздохнул, словно после длительной работы. – Ненавижу праздники.

«Бесячий» оркестр в который раз затянул свою веселую игривую мелодию, пестрящую всевозможными аккордными звучаниями: волынкой, гитарой и пианино… Треск посуды и ударяющихся друг о друга бокалов глушил парню слух, смех и крики неприятно хватали за широкие плечи, будто насильно пытаясь вытащить его из скромного убежища под названием «сам себе на уме», мучая антимага назойливостью.

Кид стоял молча в окружении Басск, Глена, Элли и Фехеля, о чем-то нынче бодро и заинтересованно болтавших, абсолютно отчужденно и серо буравя взглядом то пол, то свет фонарей, то еще что-то, так и не вызвавшего у него должного внимания, чтобы описать его на этих страницах.

Постепенно, впрочем, негатив его лица сменился простенькой беззаботной улыбкой, которая время от времени проскальзывала на его устах, когда антимаг, видимо, представлял себе, как уже завтра улетит отсюда прочь на дилижансе прямиком на Юг, в город, где его ждала его судьба.

Ну, или, по крайней мере, труп графа Радзоу, который уж точно вряд ли куда-либо подевался за это время, если только не научился самостоятельно ходить.

В момент же, когда часы, наконец, пробили семь, и начались танцы, их четверка, изредка дополняемая от минуты к минуте камердинером, так и осталась стоять на месте. Сора отошел в сторону еще тогда, как нога антимага полностью сошла с деревянных ступеней на мраморный пол, и в данный момент активно разговаривал с Марселем Ибидиком Ра, очевидно, обсуждая какие-то тонкости бизнеса дома Бассков, возможно, будущие заказы.

Всё было обыденно. Всё, включая танцы, от которых, если не тошнило – то, по крайней мере, не вызвало в нем должного удовольствия, быстро антимагу надоело, как и вечное ожидание конкретики со стороны Эриторке: что он здесь все еще делает?..

Коль уж на то пошло – то лучше бы занялся поисками лааста, который наверняка (и он в этом уверен) присутствовал на этой вечеринке, хотя и не показывался на глаза.

Тогда же антимаг случайно заметил, что на празднике не присутствует еще одна, чуть ли не самая главная особа всего торжества, чьи ужасные манеры, как и глупость, недальновидность, а также характер, не поддающий логичному объяснению - были им ненавистны, как и сама его жизнь в целом. Сей факт странно заинтересовал потомка Эвилая, вот он и подал свой голос, обращаясь к Клавдии:

- Слушай, Старая Швабра, а почему это я не вижу на празднике твою столь дорогую и столь любимою племянницу? Она ведь вечно оказывается в центре всяких странных событий, а теперь словно сквозь землю провалилась.

- М? О ком это ты, Ферсифал? – ехидно усмехнулась Басск.

- Ар-г, о Нике Беллай я, Старая Швабра, - отрезал тот. - Она ведь не терпит опоздания, а сейчас вон гляди уже сколько времени прошло!

- Только как пятнадцать минут танцы начались, Ферсифал, не начинаний, - отмахнулась та небрежно. – Всему свое время, вот увидишь…

И только Эриторке произнесла эти слова, как произошло вот что.

К ним вновь подошел Фехель, подошел опять весь в поту, загадочно кивнул Клавдии, и точно также быстро удалился. Затем по щелчку чьего-то загадочного пальца все огни и весь свет, что освещал гигантский приемный зал – потух.

Потух, исчез, затянулся мраком, пропал в бездне и единственным источником видимости оказалась бледноватая луна, что заглядывала под крышу особняка через стрельчатые окна, в чьих прожилках меняла свой цвет на желтый, синий, а иногда и зеленые оттенки, что скользили по полу на зигзагообразных лыжах и переливались огнем средь людских силуэтов.

Реакция публики на столь внезапное «отключение света» не заставила себя ждать. Возмущенные возгласы наполнили собою все помещение до верху, пока их резко не прервал чей-то утверждающий и настырный хлопок в ладоши, после которого второй оркестр, что доселе играл лишь абсолютную молчанку – тихо-тихо затянул некую таинственную полусказочную мелодию, в которой доминировало ничто иное… как флейта, немедля бросившая Пожирателя Зла в дрожь.

Потомок Эвилая сделал машинальный шаг назад, с непониманием уставившись на Эриторке, но та даже не обратила на него внимание. Тогда Кид хотел просто уйти отсюда, ибо такого нахальства в свою сторону он еще не видел, однако его ноги не знать почему, но перестали ему повиноваться.

Пожиратель Зла замер в беспомощности, ибо…

Услышал голос.

Голос, который пел:

В тишине и рядом – мрак,

Сильный смелый юный маг…

Истерял, бедняга, свет,

Среди горя, среди бед,

В тишине и рядом – тьма,

Юный маг – он без ума,

Страшно, больно ему вновь,

Страшны раны, страшна боль…

В тишине и рядом – пыль,

ЯД - ничто, яд - это быль,

Это лишь, дружок, мираж…

Тусклый, темный, как витраж,

Как вода и как огонь,

Бьется надвое ручьем:

Бьется в сердце – ты вставай,

Бьется в душу – не серчай,

Юный смелый, храбрый маг,

Не найти ему отваг:

Боль - ничто, боль - не в груди…

Как я рядом - не найти,

Не ту боль, не тот же страх…

Я ведь рядом: в яви, в снах,

Сильный верный чудный маг,

Хрупкий, робкий - ищет благ!

Ты прости меня за то…

Ты прости, что грето,

Было сердце Ваше, думы,

Что взрастили Вас безумным!

Ты прости. Теперь я рядом!

Я – есть мост меж раем, адом,

Я – есть свет твой средь ночей,

Опора, мощь души твоей.

Я – гордыня, я – средь снов,

Та, что держит вас. Любовь.

И вдруг под этой чудный голос, который будто бы лился на него с «того света», под эти чудные звуки, что издавали таинственные уста - луч магического белого света озарил прямым потоком некую хрупкую тонкую фигурку на тле ступенчатой лестницы, среди мрака и затихших людей. Озарил, заставив всех присутствующих обомлеть в непонятном экстазе, вогнав их мысли и эмоции в одно-единое естество, которое с безумным восторгом впилось взглядом в самую суть прекрасного этого мира.

Антимаг не выдержал и раскрыл рот от удивления.

Он никогда еще не испытывал ничего подобного! Он еще ни разу в жизни не видел ничего подобного!

Это…

Словно какая-то магия.

Яркий магический свет озарил тонкую фигурку… Тонкую фигурку гибкого и будто нарисованного стана, который принадлежал рыжеволосой девушке, которая шла вниз по лестнице в сопровождении Адальберта Красуо Фельеора и с каждым новым ее шагом – сердце Кида Ферсифала отбивалось болью по всему телу.

Она… была прекрасна.

Бесподобна! Невероятна!..

Ее пышные, длинные волосы, которые так легко и непринужденно можно было спутать со всамделишними языками пламени, всегда распущенные подобно водопаду – нынче были заплетены в длинный, изысканный конский хвост, увенчанный черной бархатной розой с переливающимися на ней блестками-звездами. Ее изумрудные глаза - казалось инкрустированные в девушку самим Богом – горели самым теплым и самым ярким светом во всем насущном бытии. А улыбка… – поражала грани воображения. Как человеческого, так и всего остального.

Ника Беллай более не имела на себе той бордовой курточки или черных обтягивающих брюк с кожаными сапожками и золотой пряжкой. Не было на ней и ее кафтана с прорезью возле рукавов, оголяющих ее руки.

Нет…

Ныне ее тело было погружено в черно-алое платье, волнами из крови и мрака ниспадающие до самого пола, по которому выстукивали крохотные кованные каблучки, как такт секундной стрелки во времени часов. На ее изящных руках были длинные, по самые плечи, тканевые перчатки, цвета глубокого насыщенного обсидиана, а на поясе – еще одна черная роза - как некий островок изыска, постоянно бросавшийся тебе в глаза. Как вопиющая художественная задумка – дерзкая и бойкая одновременно.

Антимаг продолжал стоять на месте с открытым ртом, слушая песню, что лилась из уст наследницы дома Беллай, и не мог поверить собственным глазам. Не мог понять, что происходит, не мог проронить и глупого слова, дабы хоть как-то прийти в норму и перестать смотреть на ту прекрасную девушку, чья ножка уже почти достигла последней мраморной ступени…

Но вот ее песнь внезапно утихла. Вот по еще одному хлопку в ладоши, свет снова озарил приемный зал, а присутствующие разразились бурными аплодисментами, превратившиеся в последствии в настоящую звуковую волну со свистом, криками и просьбами спеть на бис. Пожиратель Зла под влиянием толпы тоже неосознанно потянулся хлопать, однако вовремя себя удержал, чтобы уж совсем не потерять свой «обычный образ»

В его тяжелой голове вновь проскользнула странная мысль о том, что наследница дома Беллай и впрямь очень сильно была похожа на его Шарлотту… но теперь не только внешностью или красотой, но и соловьиным пением, которое ему доводилось слушать еще будучи очень маленьким, пока не пришло то, что и не запустило механизм его дальнейшей судьбы.

Смерть.

Он прервал свой бурный поток мыслей, понимая, что еще чуть-чуть, и начет вспоминать то, что не следовало бы вспоминать великому антимагу. Парень тотчас сделал попытку взять себя в руки, однако, завидев, что после всего случившегося Ника Беллай направлялась в их сторону – не выдержал и отвернулся. Отвернулся, как от яркого света, пряча глаза в чем-то неопределенном и туманном, подобно тени.

Ибо ему было больно смотреть на этот свет.

Он обжигал его, обжигал его тело… обжигал его легкие, из-за чего становилось трудно дышать. Обжигал ему душу, которая металась в крохотном теле от головы до пят и не могла найти себе ни покоя, ни умиротворения.

Вот Ника Беллай находилась уже в нескольких шагах от них. К ней тотчас же кинулась Элли, обняла ее и несколько десятков раз похвалила, как и за пение, так и за чудный наряд, который действительно очень преобразил потомка Сианы Любящей.

Он же продолжал стоять на месте и смотреть в пол.

Вот и Глен выказал свое невероятное удовлетворение и восторг по поводу столь смелого выступления Ники перед публикой. Чародей по-отцовски положил свою руку на плечо девушки и от души поблагодарил за такой концерт, давший ему возможность вдоволь насладиться этим чудным вечером.

Он же еще глубже засунул руки в карманы, всячески коря себя за слабость перед такой самодовольной девчонкой, и продолжал медленно набирать в легкие воздух, чтобы хоть немного унять дрожь в ногах и придушить шквал эмоций, которые так и рвались из него, причиняя столько непомерных страданий. Он хотел скрыться с глаз долой, чтобы его более никто не видел…

Не видел его слабости.

Ибо антимаг не может проявлять ее. Ибо тогда он ничем не будет отличаться от всех остальных! Он станет обычным пареньком. Он станет уязвимым для человеческого, что было убито в нем им же самим и закопано в самые отдаленные уголки сознания.

Вот Ника Беллай подошла и к нему, а завидев, что и Пожиратель Зла был весьма преображен по сравнению со своим «привычным положением», налилась краской, будто ее глаза увидели нечто постыдное.

Девушка попыталась улыбнуться ему:

-П-привет, - сказала она очень осторожно, словно опасаясь спугнуть дикого зверя, таящегося в лесной чаще.

- Здравствуй, - коротко ответил антимаг и хотел было добавить что-то еще, однако слова застряли у него горле. Наследница Дома Беллай оказалась слишком близко, а посему он машинально сделал шаг назад.

- Ну? Что скажешь, Ферсифал?! – воскликнула тотчас Эриторке. - Как тебе моя «столь дорогая» и «столь любимая» племянница? – вернула она ему его же фразу, от чего Кид аж вскипел от злости. – И вечно ты, Ника, оказываешься в центре всяких странных событий… Так сказал великий антимаг, - быстро добавила Басск, осклабившись.

- Старая Швабра, – огрызнулся паренек.

- А что?.. Разве это не твои слова, хочешь сказать? Брось, Ферсифал, не корчи из себя дурачка, - рассмеялась эта… женщина с камнем вместо сердца, заставив бедного юношу еще больше уткнуться носом в пол.

- Я бы ничего такого не говорил, если бы ты уже наконец сказала, чего от меня хочешь! – заявил он.

- Чего я от тебя хочу? Ты имеешь в виду, какой подарок?

- А что еще, по-твоему?!

- Хм, ну что же… дай-ка мне немного подумать, - Клавдия хитро прищурилась, с улыбкой посмотрев на свою племянницу. Та в ответ лишь недоуменно покачала головой, словно говоря, что не совсем понимает, что от нее хотят, и тогда Эриторке сказала. – Хорошо, я решила, что хочу от тебя, милейший.

- Не трать мое время, Басск, - злобно процедил сквозь зубы Кид. – Говори уже, что ты хочешь? Денег? Еще одну коллекцию картин? Может, убить кого-нибудь за просто-так?

- Пригласи мою племянницу на танец.

После этих слов между всей четверкой повисло странное, а местами и весьма напряженное молчание, по истечению которого антимаг, немного не уловив, очевидно, суть самой просьбы, непонимающе вопросил с видом, полным скрытой агрессии:

- Чего?

- Святой Аврил, Ферсифал, ты же не старая женщина, чтобы тебе по сто раз говорить одно и тоже, - рассмеялась Эриторке.

- Что за вздор?! – как не в себя воскликнул Кид на весь зал, однако услышали его только эти четверо.

- Постой, тетушка, но что это такое за странное желание в честь дня рождения? – вдруг вступила в разговор Ника, не находя себе места.

- Именно! Еще какое странное! Я бы даже сказал - сумасшедшее! Ты с ума сошла Эриторке?

- Нет, это действительно мое желание. Станцуй с моею племянницей. Один раз. И я буду считать, что ты исполнил свое слово.

- Я? – указал паренек на себя. – С ней?! – указал на Нику. – Танцевать?! Да, да не в жизни!

- Почему это? Что с ней «не так»? – спросила Басск с такою улыбкой, что обоих: и антимага, и племянницу вогнала в краску. – Как по мне, Ферсифал, это отличный шанс для тебя доказать мне, что ты не мокрая курица и способен, помимо прочих убийств и шантажей на геополитическом уровне, еще и просто обыкновенно жить.

- За геополитические шантажи я тебе еще припомню, Эриторке!

- Ох, боюсь-боюсь, - рассмеялась та. – Ну, так что скажешь?

- Я уже сказал: нет! Я не буду и… и это совершенно никак не касается твоей племянницы!

- Значит, с ней все в порядке? Тогда в чем же дело? Ты что стесняешься? Великий антимаг чего-то стесняется? Брось, Ферсифал, неужели ты на самом деле такой?

- Стесняться? Я?! – возмутился Кид, хотя каким-то все же моментом и испытывал странное стеснение по этому поводу. – Никогда!

- Так в чем же дело?

- Я… - на одному духу выпалил тот. – Н-не умею!

Снова наступила тишина.

- Это… это правда? – наконец, спросила Басск как бы у всех, но только у Ферсифала, и с такой явной насмешкой, что Пожиратель Зла готов был сжечь здесь все дотла.

- Ну, вообще-то да, - невзначай заметил Глен.

- Цыц, Креститель! Еще одно слово, и я выбью из тебя весь этот шарм, что подарил с помощью заклятья!

Чародей тут же в целях самосохранения умолк.

- Ха-ха, так ты не умеешь танцевать?! – взорвалась Клавдия, хватаясь от смеха за живот. – Вот же ш никогда бы не подумала. Скажи еще, что и готовить не умеешь или, может, шить, или управляться с лошадью!

- Может, и не умею… - вскользь заметил паренек, чем снова вызвал неподдельный смех со стороны Эриторке. Она положила руку на плечо своей племянницы, которая старалась быть сейчас тише воды и ниже травы, и сказала. – Тогда Ника тебя научит. Это легко, не переживай.

- Что прямо сейчас?! – ошарашено переспросил антимаг.

- Прямо здесь и сейчас, Император Недоростков. Ника танцевала, быть может, всю свою сознательную жизнь. Ей не составит особого труда научить тебя парочке трюков. Верно я говорю, дорогая? – обратилась она к девушке.

- Ну-у, если ты этого желаешь, тетушка, то да, я смогу, - робко ответила та, так и не подняв глаз на паренька рядом, который сейчас с ужасом видел, как его судьба решается в метре от него, и ничего не мог с этим поделать.

- Так что скажешь, Ферсифал? Это будет считаться, как выполнение моего желания.

Пожиратель Зла испытывающе посмотрел на Басск, затем на Нику, после попытался найти взглядом Крестителя, которого точно пришил бы на месте, но тот уже смылся подобру-поздорову, и Элли, похоже, вместе с ним, и, оказавшись в так называемом «духовном меньшинстве», выдавил из себя еле слышное «да», после которого поспешно добавил:

- Но только один танец.

- Мне большего и не нужно, - усмехнулась Эриторке, отпустив, наконец, плечо Ники и демонстративно кивнув на центр зала, где уже сейчас некоторые гости выводили чудные пируэты.

Племянница попыталась кивнуть ей в ответ, однако, к сожалению, не сумела даже проронить и слова. Ибо только сейчас поняла в каком положении оказалась, а точнее, в какое положение поставила ее родная тетушка.

«Святой Аврил, и что же делать?! Неужели в этом и заключался весь план?» – Ника осторожно посмотрела в сторону антимага, который, о чудо внеземное, весь был красный, как рак, утратив последние силы сдерживать себя.

Предавшись собственной слабости.

«Хах… оказывается, и его сердце все-таки еще не полностью мертво, - улыбнулась тогда ему наследница дома Беллай и вдруг почувствовала, как у нее в груди вдруг прыснул фонтан необъяснимой смелости, немедля давшей ей возможность успокоиться и гордо сделать шаг вперед, протягивая руку в черной перчатке невысокому пареньку, что тотчас сконфузился, как никогда прежде. – Великий Пожиратель Зла… - грустно подумала про себя девушка, продолжая молча смотреть и ожидать, пока антимаг возьмет ее за руку. – Ты так боишься… хотя всегда говорил мне, что истинный чародей никогда не должен поддаваться страху. Что же… А я говорила, что помогу преодолеть тебе этот страх!..»

В эту торжественную минуту Ника перестала ждать, пока юноша протянет ей свое запястье, и сама взяла его, почувствовав в своих руках не знаную доселе силу, бурлящую внутри этого невероятного юноши и поражающую грани человеческого воображения.

Силу истинного Заклинателя.

- Значит, я помогу тебе преодолеть этот страх, - сказала она уже вслух, чем не мало удивила потомка Эвилая, который в тот момент вообще не мог трезво рассуждать, и неспешно повела его за собой - в центр зала.

Там остановилась, обернулась к нему и посмотрела прямо в синие глаза, увидев, как где-то глубоко внутри них все еще горел доселе скрытый, тихий и еле видимый огонек жизни… Он теплился где-то там - глубоко, под слоем известных вам причин и проклятий, под толщей прошлого и в плену страшных дум, но теплился. Хотя так далеко, что казался простым миражом…

Впрочем, кто знает, быть может, это и есть мираж, который просто был спровоцирован чрезвычайным смущением своего носителя. Быть может, или так оно и было.

«Значит я разожгу в нем новый огонь», - сказала сама себе Ника, а вслух произнесла:

- Теперь положи вторую руку мне на талию.

- К-куда? – только и выдавил из себя тот.

- На талию, я сказала. Чем скорее ты разберешься, тем быстрее сможешь уйти. Тебе же это нужно?

- Д-да, - уже более расторопно ответил Кид, понимая вдруг, что слышит чертов запах вишни!

Духи Ники оказались сделаны именно из нее.

- Тогда не мешкай - ложи на талию. А дальше просто двигайся в такт музыки. Старайся не наступить мне на ноги. Понял?

Пожиратель Зла кивнул.

- Вот и славно, - Ника улыбнулась. – Остальное за мной.

После этих ее слов оркестр резко сменил общую тональность своей мелодии, не без просьбы Эриторке, и антимаг, хотя и очень неуверенно, но сделал первый шаг. Затем такой же неуверенный второй… там третий, четвертый, пятый и так далее.

Поначалу он был очень скован, что, было, впрочем, вполне ожидаемо. Посему Нике практически с каждым новым движением приходилось постоянно говорить антимагу, чтобы тот расслабился, постарался найти свой ритм и прочее-прочее в таком духе. После очередной такой словесной перепалки юноша начинал, что называется, «входить во вкус», однако затем, спустя какое-то время, снова срывался в бездну путаницы и отчаяния, что сказывалось в первую очередь на его скорости.

Она подсказывала ему, куда лучше всего ставить ногу, как и в какой момент необходимо сделать шаг. Что делать, если запутался и как начать все сначала. Кид молча слушал над собой этот опьяняющий голос и, как будто под воздействием сильного волшебства, из кожи вон лез, чтобы делать все действительно правильно и четко.

Он чувствовал волосами ее дыхание… он ощущал на себе пристальный взгляд зеленых глаз и, словно колыбельную: «И раз, два, три. И раз, два, три», - слышал такт собственного сердца, которое волей-неволей, но подчинялось потоку оркестровой музыки и становилось все спокойнее и спокойнее.

Спустя несколько минут, у потомка Эвилая начало уже неплохо-таки получаться, ведь у него был хороший учитель. Спустя несколько минут, Кид уже сам насчитывал себе под нос череды цифр, от которых, однако, быстро избавился, поддавшись движениям той, кто вела его сегодняшним вечером, подобно кормчему свой корабль. Спустя несколько минут Пожиратель Зла понял, что, совершенно не умея танцевать до сего момента, ныне спокойно себе танцует и даже ни капельки не задумывается об этом, словно данный навык был у него в крови.

Тогда же уверовавший в себя антимаг наконец отважился поднять глаза и…

Он увидел тонкие черты лица.

Белую кожу, которую все еще поддевал легкий румянец, и зеленые нефриты. Зеленые огни, что скользили вдоль всего зала, вдоль мраморного пола, гостей, и направляли их в дикий полет, куда-то за грани реальности.

Он увидел… свою дорогую Шарлотту и ему тотчас стало так больно, что голова пошла кругом, а движения стали вилы и вновь неуклюжи. Он увидел ее в лице Ники Беллай. В лице девушки, что была так на нее похожа, и которая словно специально, но вновь заставила его увидеть перед собою ту, которая имела честь воспитать его… честь научать его…

Честь и любовь вложить в него именно те смыслы и принципы, которыми он мог руководствоваться и по сей день.

Однако это не было то ощущение, которое парень обычно испытывал, когда смотрел на потомка Сианы Любящей в повседневной жизни, когда их не окружали бы ни музыка, ни танцы, ни сотни людей.

В этот раз это было что-то особенное...

Девушка не просто в очередной раз заставила его увидеть перед собою человека, которому он предпочел посвятить весь остаток своей жизни в отмщении. О, нет…

Ника Беллай, танцуя и завораживая его этим невероятным танцем, подарила ему прошлое. Она подарила ему возможность хотя бы еще на одно мгновение, но оказаться там - тридцать шесть лет назад в маленьком городке под названием Хоум, где он жил… где слышал, как отец играл на флейте, где он мог наблюдать краски, коими полон был этот мир.

Подарила ему, влила в душу то непомерное чувство, которое так сильно и так больно ранило его… и он таки вспомнил то, чего не стоило бы вспоминать никогда в этой жизни. То, от чего столько мук и горя перенес его разум.

Он вспомнил, как любил когда-то солнце. Как трава ему виделась зеленой и шелковистой, и как ветер подымал в небесах серые тучи, разгоняя их по синеве, такой яркой, что это просто невозможно было перестать видеть, видеть эти краски.

Подарила на очень краткое мгновение, но заполнила столько сосущей его изнутри пустоты – что хватит на все дальнейшие его дни рождения, пускай ему и исполнилось бы все тысячи-тысячи лет.

Дальше и Ника Беллай ни с того ни с чего опустила голову на антимага, и тогда их взгляды встретились. Встретились, а Кид Ферсифал увидел уже совершенно другое… Он увидел тонкие черты лица, белую кожу, которую все еще поддевал легкий румянец и зеленые нефриты, которые так странно на него в тот момент посмотрели, что не описать этот взгляд простыми человеческими словами. Не иметь бы этих слов и вообще в этом мире.

Он увидел Нику Беллай, которая… больше не казалось ему тенью. И даже не казалась ему его любимой Шарлоттой. Теперь она просто была той, кем и должна была быть. Была той, кто…

Тут-таки музыка закончилась, шум и гам прекратился, и Кид понял, что они стоят посреди всего зала, вдвоем, в окружении десятков восторженных глаз. Пожиратель Зла замер в полном недоумении, глядя по сторонам, а затем на превеликое собственное удивление получил бурю эхоподобных аплодисментов, криков и благодарностей.

Оказывается, народу понравилось, как они танцевали.

- А теперь поклон, - тихо прошептала ему Ника, и они оба, как по команде, поклонились своей чудной аудитории, и всё также быстро закончилось, как и началось.

Толпа улюлюкающих, галдящих и веселящихся на сегодняшнем празднике поумерила свой дерзкий пыл. Многие разошлись, приступив или к еде, или к светскому разговору, а антимаг так и продолжал стоять на месте в прострации, неосознанно сжимая руку Беллай.

- Всё закончилось, можешь отпустить меня, - рассмеялась Ника, и Пожиратель Зла тотчас, словно ошпарившись, вернул себе свои пальцы. Он явно хотел что-то сказать, однако разве тут можно было произнести хоть что-нибудь?

Паренек лишь в очередной раз решил, как единственное средство от абсолютно всех проблем, уподобиться самому себе и, высокомерно посмотрев в глаза наследницы Беллай, хмыкнул, как бы показывая этим, что остается таким же гордым, как и всегда:

- Что ж, на-а этом все, я-я надеюсь? А-то я что-то под утомился немного… да и дела меня ждут, знаешь ли.

- Тебе понравилось? – спросила Ника, улыбаясь, ибо четко видела, как заплетается язык антимага, словно у глупого ребенка, и, быть может, уже зная ответ на сей вопрос.

- Мне?! Да ни в жизни! – выпалил Кид, как из пушки. - Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты научила меня танцевать, но разве это стоило того?! Никогда! Пойду лучше отыщу Басск, отчитаюсь, что ее просьба отныне выполнена, и пойду искать лааста, - он резко развернулся и хотел было уйти, но внезапно остановился. – Однако… все же спасибо. Что-о научила меня, - паренек скривился и на сей раз уже окончательно исчез в толпе, погрузив свое крохотное тело в леса из людских гигантов.

Ника проводила его грустным взглядом и еще какое-то время просто оставалась на месте, пока не решила отыскать Элли, дабы пойти с ней поесть пирожных: их душистый аромат давно манил ее чуткое обоняние и, казалось, раздавался на все ближайшие округи.

Она ступила первый шаг, и хотела было позвать подругу вслух, однако вместо этого из ее уст сорвался лишь тихий стон, причиной которого выявилась левая нога.

«Черт, так и знала, что эти туфли будут натирать…» - подумала про себя девушка, пытаясь удержаться на ногах.

- Ника! – окликнул вдруг ее знакомый голос.

Она воздела голову и увидела перед собою Сору.

- О, это ты Сора, - дружелюбно произнесла Ника, осматривая сводного брата с ног до головы. Как говорилось выше, юноша был в сером костюме, белой рубашке и красным галстуком. – Рада тебя видеть.

- И я рад, Ника, весь вечер тебя искал. Знаешь, ты прекрасно выглядишь! Как нарисованная!

- Ой, ну что ты, - смущенно ответили ему, ударяясь в краску. – Все ради сегодняшнего дня.

- Понимаю-понимаю, все-таки день рождение твоей родной тетушки… - кивнул тот.

- Ну, не только это, конечно, - загадочно улыбнулась Ника, и Сора как-то странно сверкнул глазами:

- А-а, это все ради антимага, не так ли?

- Р-ради антимага? – тут же залепетала девушка, чтобы не дай Аврил, не обидеть последующими словами сводного брата. – Да нет!.. Ну, как бы, и для него тоже, однако не совсем…

- Я видел, как вы танцевали, - внезапно переболи ее, а затем уже более мягче добавили. – Туфли натирают?

- Да, как видишь, немного не угадала с размером, - сказала девушка и вновь попыталась сделать первый шаг, однако чуть было не сорвалась на пол. Благо, ее вовремя подхватил под руки Сора.

- Давай я помогу тебе их сменить. Тебя отнести в твою комнату?

- Ну-у, - поначалу Ника не была в этом до конца уверена, но после все же согласилась. – Да, пожалуйста. Если тебя не затруднит.

- Все ради тебя, Ника, - залихватски объявил юноша и с легкостью вскинул ее себе на руки, быстро унеся прочь из главного зала, там по коридору, ступеням, и прямиком к ее спальне. Отворил дверь, поднес Нику прямо к кровати.

В ее комнате стояла относительная духота. Желтые лампы и хрустальная люстра светили ярко, освещая все в достаточной мере, чтобы можно разглядеть каждую невзрачную пылинку на деревянных ящичках или зеркале. За окном было темно, луна уже давно спряталось под толщу черных небес, а выпуклые тучи громоздились в ее силуэте безобразным ватным чудовищем, ежесекундно изрыгая на землю воду и холод.

Шум дождя слышался отовсюду и одновременно нигде.

Девушка аккуратно уселась на краешек мягкого матраца и сняла с покрасневшей ноги туфельку:

- Ай.

- Больно?

- Да-а, пустяки… - ответила та.

- Почему же ты тогда танцевала, раз тебе было больно? – Сора озабочено уселся рядом с ней.

- Да нет, все нормально. Я же говорю: пустяки. Впрочем, я даже и не помню, как они начали натирать, - Ника смущенно улыбнулась.

- Понимаю. Ну, у тебя будет время прийти в норму, - сказал парень. - Все-таки ты остаешься у нас. Думаю, за пару дней пройдет. Магия здесь особо не поможет, нужна очень тонкая работа.

- Кстати на счет этого, Сора, - робко начала Ника, очень тщательно добирая слова. – Я все же не останусь у тетушки. Я хочу продолжить путешествие на Юг вместе с антимагом. К тому же, учитывая то, что на меня охотятся – возле Пожирателя Зла будет много безопасней, чем здесь.

- Как? Ты едешь вместе с ним?! – выпалил на одном духу паренек, от волнения аж вскакивая с кровати. – Но я думал, что ты останешься! В конце-то концов ты ведь даже не оповестила своего отца, что ты так далеко от дома!

- Я решила пока что ничего не говорить своему отцу, - ответила Ника твердо и уверенно. – Я не хочу, чтобы он переживал за меня. Вдобавок, он сейчас слишком занят проблемами внутри Империи. Обуза в виде меня только мешать ему будет и лишний раз беспокоить.

- Ты не обуза, Ника! Не говори так! – вскричал Сора как-то даже слишком громко.

Юноша был в шоке. Был в шоке, ибо не мог поверить, что его сестра, пускай и сводная, но решила так поступить со своим собственным отцом, сбежав непонятно куда вместе с этим чертовым антимагом, который только-то и делает, что издевается над ней и постоянно грубит!

И парня можно было понять в какой-то степени.

Ведь он любил ее, любил, как сестру, и очень переживал.

До безумия.

- Нет… - внезапно тихо прошептал он и резко направился ко входной двери.

- В-в смысле «нет», Сора? – удивленно переспросила девушка, заметив, как парень закрыл вход на небольшой ключ, а сам спрятал его карман.

- Я не дам тебе уехать, Ника. Это просто безумие! Тебя могут убить! Или, точнее, тебя убьют, если ты поедешь вместе с ним!

- Что за вздор, Сора? Пожиратель Зла не даст меня в обиду. Он самый сильный чародей в этом мире. Отдай, пожалуйста, сюда ключ, - потребовала она.

- Пожиратель Зла – эгоист и пройдоха! Он не посмотрит и бросит тебя при первой попавшейся же возможности! Ведь он обращается с тобой, как с какой-то вещью! Даже по имени и не называет, а использует фамилию, как будто ты какая-то обыкновенная девчонка!.. Но ты ведь особенная! Ты понимаешь это, Ника, что ты особенная?! – парень медленно направился к ней, а в его глазах прочиталось что-то неуловимо зловещее. – Я не отдам тебя в лапы этого помешанного на своей силе чудовища!

- Хватит! – резко вскрикнула тогда девушка. – Не смей называть его чудовищем! Ты не знаешь, какой он на самом деле. И не знаешь, что пережил! Грубо с твоей стороны говорить такие вещи!

- Да кто бы он ни был! Он все равно тебя недостоин! – взревел Сора, хватая Нику за руки и опрокидывая ее на кровать.

- Эй-й, ч-что ты делаешь, Сора?! – вскричала тотчас девушка, пытаясь выбраться, но безуспешно.

– Зато я… достоин… - прошептал он как не в себя, и наследница дома Беллай немедля поняла, что здесь такое происходит.

Тихий ужас застыл в ее зеленых глазах.

- А-ну оставь меня немедленно, Сора! – закричала она снова, и тут же получила от парня пощечину, после которой тот схватил ее за вторую руку.

- Кабадон! – последнее, что тогда пришло в голову Ника, однако от ее заклинания не было и малейшего толку. Словно вся ее сила значила для Соры лишь пустой звук и не более того, только сделав его еще сильней.

- Зато я достоин! И всегда был! И буду впредь! И ты, Ника, после стольких лет разлуки наконец-то будешь моей! – закричал он и чуть было не до хруста заломал ей запястья, придавив к кровати всем своим непомерным тогда телом так, что ей стало тяжело дышать.

- Ч-что… т-ты делаешь… С-сора? - в отчаянии и в страхе прохрипела наследница дома Беллай, осознавая, что сейчас будет. Из последних сил Ника попыталась оттолкнуть обезумевшего ни с того ни с сего парня ногами, однако поняла, что просто не может это сделать. Тот оказался куда сильнее, чем она думала, и как будто с каждой новой секундной эта его сила увеличивалась в невероятных размерах и масштабах, вдавливая ее все глубже и глубже в кровать.

Вот помешанный уже полез срывать с нее платье, и страшный крик заполнил собою все поместье Бассков до краев.

Этот крик принадлежал наследнице дома Беллай, которая…

Понимала, что сейчас заплачет... Что сейчас ее глаза нальются соленой водой, и тогда уж она точно не сможет никому помочь в этом бескрайнем мире!

Ни одной душе. Ни одному страждущему антимагу, ибо как помочь преодолеть кому-то страх, если сам боишься всего, и вся?!

Но положение оказалась безвыходным. Ей не осталось ничего другого, кроме как взмолить о помощи самих Богов: «Святой Аврил!!! Где же ты, Кид Ферсифал Злой?! Где же ты, когда ты так нужен мне?! Где ты, о великий антимаг?! Спаси! Прошу, спаси меня!» - промелькнуло у нее в голове, как священная мантра, как последняя лебединая песнь…

- Хэй, Беллай! – вдруг… как гром среди ясного неба, как шторм, разорвавший штиль, прозвучало у нее в голове, и девушка услышала, как дверь в ее комнату выбил чей-то кованный сапог так, что та сошла с петель и упала долой на тканевый ковер. – Ты почему вдруг так внезапно пропала-то, а? Басск мне все уши прожужжала, чтобы я нашел тебя, а ты…

Голос антимага спонтанно прервался. Кид замер у входа в ее спальню и с каким-то непонятным недоумением посмотрел то, что сейчас творилось на кровати.

Он увидел разорванные полы черно-алого платья…

Синяк на левой щеке…

Ужас и страх, а также зеленые глаза, что уже почти готовы были сорваться на дикий плач от того, что могло произойти с их владелицей…

И тут в его взгляде блеснуло что-то на подобии гнева:

- А-ну слез с нее, тварь, - проговорил он так тихо, но так устрашающе, что эхо от этого шепота поколебало все основание поместья. Проговорил так, что сила этого голоса заставила стены задрожать, а дождевые капли где-то за коном, на мгновение, замереть в странной невесомости. – Иначе… я тебя убью.

Сора не двигался.

- А-ну оставил ее, кому я сказал! – взревел не своим голосом потомок Эвилая, в чью голову ударил такой адреналин, что другой бы человек просто сошел бы с ума от подобного.

Антимаг в мгновении ока оказался рядом с вшивым лаастом и с такой силы зарядил его по лицу, что Сора кубарем полетел прочь с этой треклятой кровати, пробив своим телом три стены и затормозив только о четвертую где-то в соседней комнате.

- Беги, Беллай! Беги и не оглядывайся! – прогремел Кид, доставая из воздуха деревянный меч и помогая Нике встать на ноги. – Найди Глена! Он тебя защитит!

Трижды потомка Сианы Любящей просить не следовало.

Радость от того, что ее мимолетная молитва была услышала и передана через уста самого бытия прямиком к Пожирателю Зла, придала девушке небывалых доселе сил…

И она побежала.

Побежала без страха и ужаса, зная, что позади нее стоит самый сильный чародей во всем Агуллане. И быть беде тому, кто встанет у него на пути.

Она выскочила из дверного проема, и вот перед ней уже замелькали деревянные ступеньки, спускающиеся в главный зал. Вот она уже врывается в толпу, продолжающего галдеть народа, проталкивая свое крохотное тело, сквозь какофонию звуков и голосов, взывая на все стороны: «Учитель Глен!»

Вот ей на пути внезапно попадается Адальберт, а точнее - мистер Сааро, который с ужасом узнает перед собой Нику, не понимая, почему она вся в ободранной одежде. Вот девушка бросается к нему на руки и умоляет сообщить ей, где сейчас Глен Фаарон.

«Камердинер» говорит, что последний раз видел Крестителя уже на улице, и как раз в тот же момент весь дом Бассков вновь заходил ходуном, и прямо с потолка вместе с остатками хрустальной люстры свалился им на головы Пожиратель Зла на пару с лаастом, что кричал, выл и стонал похлеще, чем все те мертвые, с которыми они столкнулись в Саде.

Свалился и тотчас вскочил, увернувшись от громадной руки, которую Сора успел отрастить себе за то короткое время, пока они дрались наверху. Надо также сказать, что сам юноша заметно преобразился с их последней встречи - эдак, на метра полтора подрос, его тело исказилось и сгорбилось, голова все еще оставалась человеческой, однако все остальное медленно, но уверенно приобретало свою истинную форму.

- Ты снова забрал ее у меня! – вопило существо, вымахивая своими длинными лапищами, как хлыстами, пытаясь пришибить Пожирателя Зла к полу. – За это я тебя никогда не прощу!

Кид никак не отреагировал на сии слова. Видите ли, но ему было совершенно не до словесных перепалок в данный момент. Он одновременно пытался никого не задеть своими телодвижениями, уворачиваться от ударов противника и мало того - еще и следить, чтобы обезумевший лааст сам кого-нибудь не убил, так как одержимость любовью весьма и весьма заразная штука.

Рань или укуси кого-нибудь из здешних аристократов – то последнее немедленно превратятся в послушных марионеток своего хозяина.

Ударить в ответ потомок Эвилая тоже не мог, так как боялся пришибить своим ударом абсолютно-таки невинного человека. Именно поэтому сейчас он был сосредоточен и хладнокровен, как никогда прежде, что, впрочем, не сказать о его окружении.

А в окружении поднялась настоящая паника. Толпа вельмож просто-таки взвизгнула и завопила при виде чудовища, принявшись разбегаться кто куда, прятаться или вообще падать в обморок от сердечного приступа. Неудивительно, ибо не каждый божий день тебе приходится видеть, как некто, будучи прежде человеком, превращался в монстра невиданных размеров и силы, однако… находились и такие кадры, которые оставались стоять на месте, и в виду непонятных причин даже делать «выпады» в сторону упыря, с которым дрался антимаг, что только мешало последнему.

Тут же Ника вспомнила, что когда Кид сражается – то ему ни за что не надо лезть под ноги, иначе это может худо закончиться для всех:

- Не лезьте в драку! Антимаг сам разберется! – крикнула тогда она, но было слишком поздно. Кто-то из магов-гостей швырнул в лааста ветвистую молнию, которая, по сути, должна была изжарить монстра заживо, но… эффект получился в точности да наоборот.

Нет, молния точно попала по нему, задела самое сердце, если можно так выразиться, но вместо того, чтобы убить – заклинание сделало чудовище еще больше, которое словно питалось чужой магией.

Что было дальше Ника уже не увидела, ибо Адальберт вовремя привел ее в чувства, и она как можно скорее бросилась прочь из особняка в задний двор поместья, где людей и пространства было еще больше, чем в приемном зале.

Здесь все те «две сотни человек» стали всеми тремя сотнями. Девушка с большим трудом пробивалась сквозь их ряды, во все горло взывая по имени своего бывшего учителя или хотя бы кого-нибудь, кто мог сейчас быть рядом с ним. Таким образом она почти достигла конца громадного зеленого поля и вдруг на ее мольбыоткликнулись.

- Ника, я здесь! Что случилось? – отозвался Креститель, и девушка увидела его в нескольких метрах от нее в окружении Элли, Басск и уже привычного на тот момент нам Заура Маскуда, который ныне извинялся перед Крестителем за своих товарищей.

Девушка бросилась к Фаарону.

- Учитель Глен! – воскликнула она, подбегая и хватая его за руки, пока чародей удивленно осматривал свою бывшую ученицу, чья одежда сейчас больше была похожа на какие-то лохмотья.

- Успокойся, Ника, я рядом. В чем дело?

- В чем дело, дорогая, кто с тобой такое сделал?! – вступила тотчас в разговор Эриторке, у которой от увиденного полезли на лоб глаза.

- Я-я, это… там… Лааст!

- Лааст?! – одновременно выпалил все четверо, и вдруг…

Всю ближайшую землю пронял чудовищный толчок, после которого треск камня и мрамора заглушил собою волну беснующихся криков.

- Пресвятой Аврил! – с ужасом воскликнул Заур Маскуд, указывая на особняк Бассков, который прямо на их глазах рушился и падал вниз к земле.

- Савэн! Дарас! – прошло тогда же дикое эхо по всей округе, и сотни зрителей увидело, как над рушившемся зданием промелькнула чья-то белая тень. Промелькнула, низвергнув на своего врага поток всепоглощающего пламени, которое ударилось о титановую чешую гигантского монстра, что поднялся из мраморных руин и заревел, словно тысячи умерших душ.

- Это?.. – прошептала Ника.

- Лааст! – крикнул Глен, вставая вперед девушки и прикрывая ее таким образом от летящих во все обломков.

- Лааст? Да это же чертов дракон! – воскликнул стоящий рядом Заур, не в силах поверить своим глазам.

- А кто такие, по-вашему, эти лаасты? Конечно же, драконы! Оринн Арбада! – Креститель немедля использовал на себе и окружающих Абсолютный Барьер, ибо в противном случае все они превратились бы в кровавое нечто.

- Креститель! – возопил тотчас во весь голос антимаг, уворачивающийся в воздухе от летящих в него обломков. – Ника Беллай на тебе! И пускай хоть один волос упадет с ее головы!.. Савэн Олла[2]! – антимаг собрал в обеих руках колоссальный сгусток энергии и выпустил его в чудовище, что полностью исчезло в нем вместе с головой.

Но среди толпы на земле послышались новые крики.

И как выяснилось позже - некоторые аристократы, обезумив, вдруг начали нападать на себе подобных. Они разрывали сонные артерии и вгрызались в мягкую плоть других людей, вопя ничуть не хуже того же лааста, крича во все горло слово: «Люблю», - и кто бы знал, кого же конкретно.

«Зараженные», - промелькнуло тотчас в голове у Крестителя, и перед ним тут как тут появился один из них. Это был лорд и капитан первого военного гарнизона Семисмила, а также его наместник - Ликута Фридырих Хлу, который уже успел обзавестись парой-тройкой длинных рогов у себя на лбу.

Подобно волку он подскочил к Крестителю и хотел выдрать тому сердце, однако быстро получил метательным ножом между глаз.

- Годдо Лелласуол! – вдруг вскрикнул позади Крестетеля Заур Маскуд, и всех ближайших к ним чудищ ослепило яркой вспышкой света. – Именем благодати, обратитесь в прах, отродья тьмы! – грозно заявил он и пнул ближайшего к нему обезумевшего аристократишку по лбу своей книгой, на что тот еле слышно взвизгнул, свалившись наземь бездыханным трупом.

Параллельно с этим исполинский лааст, продолжающий яростно сражаться со знаменитым антимагом, наконец выбрался из-под обломков бывшего приемного зала, и, расправив гигантские кожаные крылья, в один прыжок настиг витавшего в воздухе паренька, вознамерившись, как казалось, проглотить того целиком.

Но…

Пожирателю Зла не составило особого труда увернуться от такой очевидной атаки: он быстро очутился на земле, встав точно посреди зеленого поля и сжимая в правой руке деревянный меч, готовясь к новому выпаду…

Естественно, тот не заставил себя ждать. На пламя дракон решил ответить пламенем, и такой силы, что в том месте, куда пришелся удар – земля брызнула во все стороны ошметками испеченных углей.

Антимаг все еще не мог использовать и толику своей истинной силы, ибо легко мог задеть здесь, кроме дракона, и большую часть вполне здравомыслящих аристократов, а посему он продолжал то уворачиваться, то просто отступать назад, так, как только криков раненых ему сейчас не хватало для полного счастья.

- Фалмэнэ Ва Агафон! – послышалось внезапно где-то со стороны паникующей толпы.

- Нет! Идиот! Лааста нельзя задеть ничем, кроме магии огня! – взревел от злости Кид, отвлекаясь и крича куда-то в толпу, но так и не увидел того, кто выпустил заклинание, после которого юноша немедля получил гигантским шипастым хвостом себе под ребра, отлетев прямиком к каменной стене, окружающий особняк.

Глен видел это.

Глен видел, как его лучшего друга чуть было не пришибло насмерть из-за какого-то недальновидного ублюдка. Креститель приложил все усилия, чтобы не броситься ему на помощь, ибо сейчас перед ним стояла абсолютно другая задача.

Он должен защищать Нику Беллай, и неважно, какой ценой.

К тому же, он вряд ли бы добрался к антимагу через весь тот хаос. Ему бы просто не хватило для этого сил. Он уже истратил очень много маны, только лишь отбиваясь от нападений зомби, которые, благо, все-таки количественно уменьшались по мере их драки, а помочь Пожирателю Зла он смог бы только при том условии, если бы находился рядом с ним.

«Черт, и как так все обернулось? – в отчаянии подумал он, убив внеочередное чудовище. – Кто был тот ублюдок, что атаковал лааста заклятием молнии, да еще и таким сильным? Он что не понимает, что лаасты, наоборот, питаются магией?! Единственно, что может обуздать их – это лишь первозданная магия огня или же аголитовая сталь, от которой не будет проку, если ее владелец будет истекать кровью и валяться в грязи!»

Его шальные раздумья резко прервал душераздирающий рев.

Исполинский дракон, более не обращая внимания на Пожирателя Зла, который все еще никак не мог оправиться после удара хвостом, развернулся к ним, а завидев за спинной Крестителя Нику Беллай – взял и дохнул на них изо рта потоком оранжевого пламени.

- Оринн Арбада! – вскричал Креститель, накрывая барьером всех, кого только мог накрыть, и чудовищная огненная волна разбивается о его щит в дребезги; в то же мгновение антимаг приходит в себя и вновь преграждает лаасту путь, становясь между ним и беснующимся народом, однако… некто вновь бросает в дракона ветвистую молнию.

- Да, может, уже хватит, идиот?! – взревел Глен, ища в толпе паникующих источник сего шального заклятья. Заклятья, благодаря которому лааст вновь дохнул на потомка Эвилая огнем цвета крови, и паренек просто физически не смог устоять на ногах после такого, хотя и остался цел и невредим сам по себе.

Его опять отшвырнули в сторону, и в дракона полетела еще одна молния.

- Святой Аврил… - прошептал Креститель, видя, как и без того огромное существо выросло еще больше. Теперь оно было даже выше самого особняка и без труда доставало вершин всех его самых великих башен!

- Черт бы побрал этого увальня. Найду после боя – заживо закопаю! - процедил сквозь зубы Кид, собирая вокруг себя еще больше силы. – Савэн…

- Савэн Дэстэ, - перебил его внезапно сам лааст, который достиг той точки собственной мощи, когда мог воспроизводить заклятия, и изрыгнул изо рта поток черного, как сама ночь, пламени!

Изрыгнул на всю ближайшую округу.

На лес и горы, что были рядом. На уцелевшую часть особняка Басск. На мраморные ступени, вельмож, их слуг, простых людей, камень, дерево и пепел! Изрыгнул так, что уши заложило, земля задрожала и вспенилась, а жар превратил все рядом находящееся в черноту.

На Нику Беллай.

На Глена Фаарона, Клавдию Эриторке Басск, Элли и всех присутствующих.

«Я… сожру его… - тотчас решил антимаг, понимая, что другого выхода попросту нет. Он бросился в сторону эпицентра пламени. – Его никто не остановит, кроме меня! Зеил Ва Галлаун…» - но он не успел договорить… не успел довести цепочку магического языка, как на него вдруг набросились остатки зомби, которые непонятно откуда образовались прямо возле него, сбив ему заклятье. Заставив наблюдать за тем, как черное пламя пожирает все:

- Н… не-ет!!! – вскричал он в безумии, и этот его крик поколебал небеса, от которых отразился прямо в уши Глену.

Креститель понял, что от антимага помощи не дождешься. Он понял это, ибо его друг пропал под сотнею тел новых чудовищ, из которых не было выхода, ибо их было не счесть. Он понял это, видя и чувствуя перед собою такой сильный жар, такую силу, что голова невольно шла кругом.

Он понял, что с этого момента уже на его плечах ложатся судьбы тех сотни человек, а также…

Судьба той, кто единственная может помочь его лучшему другу вновь стать нормальным человеком.

«И ради этого… - прошептал он как будто вне себя и своего собственного рассудка. - И ради моего друга я разверну сами пучины Ада!» - прокричал он, отталкивая от себя Нику и стремглав бросившись в гущу пламени, как последний отчаявшийся безумец:

- А коли этот мир будет лишен своего единственного спасителя! А коли не останется ни света, ни тьмы, ни воздуха, ни пространства! Я встану тем, кто зажжет последний луч надежды! Ибо я!.. Стану огнем! Я – Креститель Древесного Пламени!

И тогда Глен вскинул перед собою свою левую руку.

- И плевать мне на все последствия и доводы! И плевать мне на братьев и даже собственную жизнь! Ради друга – я стану огнем!

Вскинул перед собою левую руку и сорвал с нее первую золотую печать, что обвивала его предплечье, почувствовав, как его тело наполняет неведомая доселе сила.

- Ибо я стану огнем! Креститель Угольного Пламени!

И сорвал с себя вторую печать, после чего ощутил, что может использовать любую магию огня, что только существовала в этом мире...

- Огнем, который согреет души страждущих и слабых! Креститель Пепельного Пламени!

И с криком, а также страшной болью во всем теле сорвал и третье по счету кольцо, которое ознаменовало, что теперь он может без труда управлять любым насущным в этом мире огнем, опрокинув волну черного драконьего пламени вспять, отправив его прямиком в небо.

- Вритадж[3] Савэн! – возопил он, подымая руки вверх и создавая непроходимую воронку между собой, теми, кто был позади него, и смертельной стихией. – Эмэрр Савэн!

Мгновение, и все пламя исчезло в поднебесье. Мгновение, и Креститель остался нерушимой скалой, пристально наблюдая за тем, как гигантский дракон медленно попятился назад при виде его сил.

В тот же момент возле него, как по команде, появился Пожиратель Зла:

- Идиот, Глен! Ты все-таки использовал эту чертову ручонку! – вскрикнул он, подступая ближе к чародею и чуть не рвя на себе волосы. Потомок Эвилая гордо выпрямился. – Зачем?!

- Пришлось, дружище, иначе эта вшивая ящерица сожгла бы здесь все, - пожал плечами тот, снисходительно глядя на друга.

- Пусть лучше бы все сгорели…

- Не говори так, - оборвал его тот. – Ты ведь на самом деле так не считаешь, верно? Тогда и не говори, - Креститель вздохнул и вновь обернулся к лаасту. – Лучше давай придумаем, что делать с этой огромной ящерицей?

- Это Сора, а не ящерица, - сообщил Кид.

- Как, это Сора? Тот самый Сора? Он - лааст?! – Глен пристально окинул взглядом чудовище. – Что же… я почему-то не сильно удивлен. Было заметно, как он неровно дышит к Нике.

- Заметно, но ты мне ничего не сказал? – прыснул антимаг.

- Я думал, ты и так это знаешь, - быстро добавил Креститель, потирая шею и видя, как из-под ног монстра начинают вылезать новые зомби. – Но прости, если что.

- Не у меня прощения будешь просить, Глен, - ответил парнишка, глядя через плечо на Нику и остальных, кто был свидетелем «новых-старых» сил его лучшего друга.

- Как? Так вот, кто сделал это с ней?! – пришла очередь Крестителя краснеть от злости. – Тогда я его сожгу!

- Поумерь пыл, горячая голова. Тебе не следует разбрасываться здесь этой силой, - сказал Кид, готовя деревянный меч. – Мало ли кто из этих аристократишек имеет в своих друзьях твоего помешанного братца. Нельзя допустить того, чтобы он что-то узнал.

- Ты хочешь сказать, что я должен смотреть и ничего не делать? – возмутился Глен, указывая на те орды зомби, что начали мчаться к ним, как корабли на свет маяка.

- Нет. Просто говорю, чтобы ты ею не разбрасывался направо и налево, Смиренный. Я его сожру! – антимаг приготовился вонзить в себя деревянный меч.

- П-постой! Н-не надо! – его за руку вдруг схватила Ника.

- Что ты делаешь, Беллай?! Немедля отойди! Это слишком опасно!

- Прошу… н-не убивай его! – взмолила его девушка, глядя прямо в бездонные синие глаза.

- Что-о?! Как? После всего, что он с тобой сделал?! – яростно воскликнул Пожиратель Зла. – Да его мало просто убить!

- Но ведь это на самом деле был не он, не так ли? – Ника с отчаянием посмотрела на ревущего в гневе лааста. - Это было то, что сейчас в нем! Его можно спасти, и тогда он не будет таким! Я это точно знаю!

- Спасти? Немыслимо! Если я его спасу – то после точно убью! – взревел Кид, попытавшись оттолкнуть от себя Нику, но та намертво впилась в его руку. – Да отвяжись уже! Сколько можно?! Пора уже повзрослеть и начать давать отпор всяким негодяям! Как он посмел поднять руку на собственную сестру?! Я бы лучше убил себя, чем сделал нечто подобное, отдавшись тупой похоти любви! – заявил антимаг, все еще пытаясь отцепить от себя наследницу дома Беллай. – Таких слабаков, как он, ждет лишь одна судьба! Если слаб - сдохни!

Здесь девушке не было чем отвечать. Антимаг, как всегда, оказался прав и попал в самую точку. Однако от этой правды ей становилось только больнее и страшнее. Ника не понимала или же не хотела понимать до конца той причины, почему же ей все еще жаль сводного брата… почему она не может позволить ему умереть…

Не от рук великого антимага.

И тут она вспомнила одну очень забавную деталь, которую было дело уловила, слушая в катакомбах Сада сказки Мистера Сааро. Деталь, что прозвучала из уст страшного человека, открывшем в этом мире дорогу злу, но из-за этого не была менее прекрасна:

- Да, люди слабы… И часто на поводу своих слабостей они поступают не самым лучшим образом… - сказала Ника, посмотрев на антимага так, что тот невольно даже вздрогнул. – Но даже, если так… Ну и что?! Пусть на моем или чьем-либо другом пути будут тысячи препятствий! Это не повод изменять самому себе! Ты – не должен изменять самому себе! Великий Пожиратель Зла не может стать самим злом!

Эти слова… изменили что-то во взгляде великого антимага.

Они словно напомнили ему о прошлом.

- Не может стать самим злом? Ну что же… - Кид вздохнул и в этот раз аккуратно снял с себя руку Ники. – Пусть будет по-твоему, Беллай, - молвил он, воздев над собой деревянный меч. – Пусть будет по-твоему, коль ты так говоришь. А мне не остается ничего другого, как следовать своему кредо! И сказать: прости, что снова взываю к тебе, о голос всевышнего! Прости, что желаю рока твоего и лика твоего… Прости и дай мне силу! Деревянный меч Эвилая! Форма вторая! Глашатай Света!

И запрокинул тогда Пожиратель Зла свою голову, и выгнулся невероятной дугой, и да вонзил в свою шею деревянный меч, который вышел из паренька со стороны левой лопатки.

Брызнула во все стороны кровь.

Ника вскрикнула, видя, как исказилось лицо юного антимага, а потом и вовсе отшатнулась, когда парнишка резко выдернул с душераздирающим: «Ар-г!» - из себя лезвие и то неистово начало преображаться.

Обмотанная белой тканью рукоять резко удлинилась, превратившись в что-то на подобии жерди. Само лезвие исчезло, и на месте его появилась широкая крестовина, которая тотчас налилась алым, и опрокинула вниз гигантский красный стяг, изуродованный дырами.

- Именем света! – воздел над собою знамя Пожиратель Зла, а его голос задрожал в небесной воде. – Лэгай, Мьютэн! Псайш Лелласуол Рвата[4]! – и ударил жердью по земле, в момент обратив всех зомби в прах. – Лэгай, Томунэ! Ашатэ Ин Галлаун[5]! – и взмахнул знаменем над собою так, что тучи над домом Басск тотчас исчезли. – Ибо свет идет! – воскликнул юноша, и чтобы было силы прыгнул навстречу дракону, а когда оказался рядом с ним - то взмахнул знаменем последний раз, обрушив на лааста поток чистого солнечного света, что исходил отовсюду. – Ибо свет идет!

[1] Церковь Двоебожия в отличии от Церкви Чистой Крови – считается именно что религиозным институтом, существующим во всех Шести Империях, и подчиняется непосредственно им же, в то время как Церковь Чистой Крови – автономна. В Церкви Двоебожие поклоняются двоим божествам: Аврилу – богу Небес и Сильвилии – богине земли и матери Аврила.

[2] Переводится с языка чар как «волна», «сметающий» или «волнистый».

[3] Переводится с языка чар, как: «высвобождаю», «освободитель», «свобода».

[4] Дословно переводится как: «Отступи, мрак! Ибо свет идет!»

[5] Дословно переводится как: «Отступи, тьма! Исчезни из Сердца!»

Глава 12. Два брата

Раймондо Вихальс шел по одному из светлых мраморных коридоров императорского дворца и нервно теребил небольшую стопку бумаг, которую нес его превосходительству наместнику на подпись. Теребил, ощущая, как дрожат его худенькие девичьи коленки, вдоль и поперек покрытые белыми портками, ибо сам он только недавно был приглашен на работу в замок его величества Эрика Элле Ттариса, что сейчас был в отъезде, и совсем не знал, как здесь нужно себя вести, а главное – с кем.

А будучи весьма предусмотрительным человеком, он уже заранее готовился к чему-то «страшному» и «ужасающему» в лице Кристофера Беллай, как человека знатного, рисуя себе образа некого Бога, но только в смертном обличии, быть может, даже с золотым ореолом…

Через некоторое врем он остановился возле широкой двойной двери, оббитой бронзой и украшенной голубыми занавесками, вдохнул поглубже и тихо постучал.

- Войдите! – прозвучало с той стороны, и, сглотнув образовавшийся в горле комок, Раймондо вошел внутрь светлой просторной комнаты, где были книги, мебель из фихтила и запах спирта вперемешку с чернилами, коих видно не было, но они точно где-то были.

Посреди помещения стоял невысокий черный стол с дугообразными узорами, а за ним - сидел высокий худой человек с ровным станом, зауженным к талии и расширяющимся в плечах. Лицо человека было относительно преклонных лет, губы строги и сухи, сжатые в нить. Волосы, уже поддетые сединой, которая только лишь украшала.

- Здравствуйте! – обратился добродушный наместник к перепуганному и перекошенному от этого «перепуга» Раймондо, приглашая его присесть на одно из кресел. – Вы, наверное, новенький во дворце? Меня зовут Кристофер Беллай-Басск, садитесь.

- Я-я-я, - начал было заикаться Вихальс, но быстро остановил себя. – Я пришел только передать вам кое-какие бумаги на подпись, ваше сиятельство! Поэтому простите меня за грубость, я оставлю их у Вас, а после через некоторое время заберу!!

С этими словами Раймондо мгновенно возложил на стол к наместнику толстую стопку бумаг, низко поклонился и быстро исчез за дверью, а очутившись за ней - стремглав побежал куда-то прочь, очевидно, роняя последнее достоинство.

Кристофер лишь равнодушно пожал плечами, аккуратно взял предоставленные ему письмена, быстро пролистал их, словно что-то понимая, а затем, как ни в чем не бывало, сунул под стол в один из ящичков, тяжело и даже очень тяжело вздыхая:

- М-да, такими темпами, боюсь, не миновать нам беды… - сказал он вслух, как будто в его кабинете, кроме него, был еще кто-то, но невидимый. – Если кто-то узнает, что наместника на самом деле нет, Марк - то вся Империя может пойти крахом.

- Это еще с какой стороны посмотреть, Билл, - ответил тому здоровяк, сняв с себя иллюзию стопки книг и выйдя в свет к другу. – Мне кажется – будет война.

- Гражданская?

- Нет, скорее… если другие Империи узнают, что в Дожде нынче нет ни Императора, ни его наместника – то не пройдет и пары недель, как на границах начнутся всякие заварушки.

- И то верно, дружище, - согласился Хранитель Зла, что уж с самого утра корчил из себя «настоящего наместника», порядком, правда, под утомившись от однообразия происходящей вокруг него суеты. – А Вы что думаете, Арнабель? – обратился он к Седоусту, что стоял недалеко от шкафчиков с книгами и притворялся какой-то масляной картиной, которая хотя и была чем-то кардинально новым в интерьере сего кабинета – его посетителями почему-то не замечалась. – Будет война?

- Пока все думают, что наместник цел и невредим – ничего не произойдет, - заметил Старик, разминая затекшие плечи. – Однако такой вариант исключать было бы глупо. Союз, предложенный Безликим между Дождем, Луной и Солнцем – очень сильно не понравился Тройке Земли[1], в частности потому, что несет в себе сильное геополитическое давление, монополию на фихтил… Не знаю, дойдет ли дело до войны, в случае утечки информации, но нужно держать ухо в остро. А точнее, нужно скорее отыскать наместника. Спасти его из лап этой чертовой Шестипалой Длани и немедленно!

- Но как нам это сделать? – укоризненно или даже безысходно спросил Марк. – Сейчас мы прикованы к этому гадкому кабинету и все никак не можем покинуть его, ибо тогда уж точно начнется паника. Кто-то должен постоянно быть здесь и играть роль Беллая, иначе все!

- Ну, может быть, и не мы лично займемся поисками наместника, - пожал плечами Арнабель. – Я отправил весточку Киду. Будем надеяться, что он сможет помочь нам, если не сейчас – то хотя бы в ближайшее время, - директор на мгновение умолк, а потом взорвался ругательствами. - Курт Прокаженный!! И что понадобилось этим тварям от Кристофера?! Неужели они хотят с помощью него шантажировать Нику, чтобы та отдалась им в их грязные лапы?! – Седоуст сердито замотал головой, краснея.

- Кстати на счет Пожирателя Зла, - вновь вступил в разговор Марк. – Мне сегодня все-таки удалось связаться с Мистером Сааро. Антимаг нам пока что не помощник, ибо находится без сознания, и скорее всего очнется только под завтрашнее утро.

- Что с ним?! – воскликнул Арнабель, словно услышал о смерти собственного сына.

- С ним все в порядке, директор, просто немного перестарался вчера вечером в битве с лаастом. Там долгая история, не вижу смысла ее полностью пересказывать.

- Ясно, а Ника что? С ним?

- Да, они сейчас летят в сторону Мароу на дилижансе, что предоставила им Клавдия Басск.

- Это… хорошо, - с облегчением произнес Старик, успокаиваясь. – Однако я все еще не могу поверить в то, кто такой этот Мистер Сааро Мелогалли на самом деле, ребята. И в жизни, наверное, не поверю.

- Понимаем, - улыбнулся Билл в обличии наместника, начав от скуки качаться на стуле. – Но прошу Вас воздержаться пока что от распространения этой информации. Ведь она может подвергнуть Пожирателя Зла страшной опасности, а мы, как его Хранители, не можем допустить подобное.

- Да… я помню из твоей памяти слова о том, что Пожирающий Зло сразится со Злом и так далее... Но что это может означать?

- Мы и сами не знаем, - пожал плечами Марк. – Мистер Сааро молчит, может, и сам того не знает.

- А почему же тогда вы в это верите?

-Да-а потому что верить банально проще, - улыбнулся здоровяк, посмотрев на Билла. – Прекрати это, дружище, сейчас ведь упадешь.

- Что? Брось... – только и успел сказать староста и тотчас как будто специально полетел вместе с креслом вниз, да так, что на всеобщее удивление пробил под собою деревянный пол, исчезнув в какой-то черной дыре, что образовалась просто под письменным столом Кристофера Мессиаке Басск.

Марк с Арнабелем стремглав бросились к впадине.

- Билл, ты в порядке?! – крикнул куда-то в пустоту Седоуст, усиливая голос заклятием. – Лелласуол, - произнес директор и пустил вниз во тьму маленький комочек света, который осветил застывшего на месте старосту, с недоумением оглядывавшегося по сторонам.

- А я тебе говорил, увалень, чтобы ты не раскачивался на стуле! – сердито заметил Марк и хотел добавить еще что-то в этом духе, но его нагло перебели:

- Эй, а я один вижу все это? – вопросил староста, все еще находясь в кресле, как в спасительном круге, и тыкая пальцем куда-то вперед.

- Конечно, сам! Ведь мы здесь! – рявкнул Хранитель Зла в негодовании. – А ведь говорила моя бабка…

- Так спускайтесь скорей! – Билл медленно подвелся на ноги, потирая ушибленный бок. – Вам это точно понравится!

Арнабель с Марком по странному переглянулись и, недолго думая, подождав, когда староста уберет с их пути кресло, спрыгнули вниз, как им тогда казалось, в кромешную тьму.

Однако, все было не просто так…

Да, они очутились в достаточно темной комнате, куда большей, чем личный кабинет Беллая наверху, однако, помимо мрака и теней, что мелькали тут и там перед их глазами, как назойливые мошки, в помещении еще и горело несколько десятков магических свечей, чей рыжеватый свет бредил вечностью, а запах воска убаюкивал человеческий рассудок.

Перед их глазами зрело нечто на подобии толи библиотеки, толи какого-то старинного склада, обшитого темным, почти черным деревом, с еще большим количеством книжной макулатуры и запахом спирта, но главное – с гигантской картой Агуллана, что была расположена между скромным по виду письменным столиком, уставленным какими-то свитками, и деревянным сундуком, закрытым на железный замок. Все остальное – это полки с различными фолиантами, какие-то гномьи приспособления, валяющиеся долой, да рухлядь, применение которой оставалось для друзей полнейшей загадкой.

- Мать Аврила, богиня земли… - прокомментировал увиденное Арнабель, оглядывая окрестности. – А оказывается наместник имеет свою собственную скрытую библиотеку!

- Свою собственную? – испросил Марк, поднимая одну бровь.

- У меня таких четыре, - с явным щегольством ответил Седоуст, углубляясь в помещение и тараща глаза на все, что плохо лежит.

- Вы, господа, кажется, смотрите, да ничего по сути не видите, я прав? – резко вмешался в их разговор молчавший доселе Билл, доставая с одной из ближайших к нему полок книжку и показывая ее товарищам. – Здесь целая библиотека, посвященная… кому бы вы думали? Шестипалой Длани, - сказал он, демонстрируя им коричневую обложку, на которой было написано: «Хроники Бесстрашного Ли-Кау. Шестипалая Длань и ее происхождение», датированную три тысячи двадцать седьмым годом.

Седоуст и Марк сначала оба не поверили своим глазам, после чего лично пробежали взглядом по всем видимым и невидимым книгам, что были в комнате, и только тогда изумленно выдохнули, имея на лице нечто, не поддающееся описанию.

- Но… как? – вопросил Арнабель, мигом выхватывая из рук старосты книгу, затем быстро открыл ее, несколько раз пролистал куда-то в начало и начал усердно читать, хмуря брови и потирая при этом нос.

Прошло некоторое время, пока директор вновь не спустился с небес на землю и с неким замешательством вымолвил:

– Это правда «описание» культа Шестипалой Длани… Но я знаю, что Кид везде искал хоть какие-нибудь упоминания о нем – и все безрезультатно! Как такое может быть? Они все время были здесь? Почему?!

- Еще одна из существующих загадок этого мира, - отказал Хранитель Зла, подходя и беря с полки еще один том, только поменьше, который уже повествовал о так называемой «Доктрине Шести Пальцев». – М-да, - он тотчас положил ее на место. – Веселое местечко, - парень скривился.

- Не то слово, Билл, - обратился к другу Марк. – Пойди сюда и посмотри на карту.

- А что с ней не так? – удивился староста и вместе с Арнабелем встал напротив громадной карты Агуллана, на которой был изображен Основной Континент, Королевство Кривого Полумесяца и даже Потерянные Острова.

Сама карта была сделана из кожи и до мельчайших подробностей повторяла все горные гряды и речушки их славного мира, включая как громадные города, например: Мароу, Соку-рэ и Соку-ра, Гринт – столица Империи Ветра, так и мелкие деревеньки… На ней отчетливо были видны Перехрестные Горы, Водовороты Ту, Эхтолонский Вулкан… Черный Хребет, словом, все знаменитые земли и явления, что пронизывали эту часть мира красными нитями жизни.

- Все еще не понимаю, - ответствовал Билл, несколько раз вдоль и поперек осмотрев карту.

- А ты посмотри повнимательней, - заверил Марк, и тогда староста десятого имени Орина все-таки углядел. – Не может… быть, - только и вырвалось у парня из груди.

Он подступил поближе и вгляделся в краски, словно боясь быть обманутым вражеским наваждением или того хуже – собственным рассудком:

– Почему города Мароу, Фэл-хоу, Ур, Рихх, Дал, Асто, Гринт и Манэн обведены красным цветом?

- Видать, в них что-то находится, - предположил Старик, он же Седоуст, тоже подступая поближе. – Но, посмотрите сюда, – он указал пальцем на место, где гладким и плавным шрифтом было написано «Нагие Водопады». – Здесь же находится поместье Беллай, я прав?

- Да, так и есть… - удивился и себе Марк, сам только что заметивший эту чудную деталь общей картины. – Что-то я вообще ничего не понимаю. А ты, Билл?

Парень лишь категорично замотал головой, и оба друга перевели свои взгляды на Арнабеля, который нынче оказался даже задумчивей, чем обычно. Седоуст размышлял, почесывая бороду, и хмурился.

- А вот у меня, кажется, есть кое-какие догадки… - вдруг сказал он, вновь тыкая пальцем в то место на карте, где были расположены Нагие Водопады. - Вы ведь знаете, мальчики, что мать Ники умерла, не так ли?

- Знаем, - хором ответили те. – Но при чем здесь это?

- А при том, что обстоятельства этой смерти покрыты тайной и мраком, ничем не уступающим тому, что находится в этой библиотеке, - объяснил Старик.

- Думаете… Это Шестипалая Длань убила ее? – предположил Марк, почесывая затылок.

- А Кристофер Мессиаке Басск в отчаянии… - продолжил Билл.

- Захотел отомстить подонкам, - закончил Седоуст, складывая вместе руки. - Но не зная, как, - начал скрупулёзно искать по всему миру о них информацию, пока…

- Пока, очевидно, не нашел. Однако было уже слишком поздно… - произнес Билл чуть ли не в полушепоте. – Они пришли за ним раньше, прямо перед нашими глазами.

- Это объясняет, что им было нужно от него. Кристофер слишком много знал.

- Однако, удивительно, что они не знали о существовании данной библиотеки, - прокряхтел Марк. – Или же не хотели знать. Здесь ведь, судя по всему, есть о них абсолютно все. Это настоящий кладезь с оружием против одного из самых сильнейших культов Агуллана, чья мощь и власть – без преувеличения невероятна.

- Кид бы отдал свою душу за все эти книги, - кивнул Арнабель, отходя от карты и беря на столе рядом какой-то старый свиток. Развернул и, обратив внимание на достаточно занимательное вступление, начал читать вслух. – Культ Шестипалой Дани – имеет четкую иерархию и структуру - это говорю вам я – Диккенс Сноб - человек однажды вступивший в ряды этого культа, помешанного на одной-единственной «великой» цели. Истребить всех потомков Заклинателей этого мира, - прочитал Седоуст, моментально обратив к себе внимание парней. – Всего в культе существует шесть различных «иерархий» самого разного рода и калибра, под предводительством которых находится так званый Палец, всего их шесть. Они, в свою очередь, составляют отдельную и главную иерархию всего культа – Совет Шести. Эта главная иерархия включает в себя, как можно понять, ровно шесть человек и руководит таким образом всеми остальными иерархиями, имея в своем распоряжении как культистов, так большие денежные ресурсы, что изымает при первом удобном случае у страждущих. В эту главную иерархию входят: Шестой Палец по имени Саллэок. Человек мудреный, но солидный. Не терпит непослушания и очень сильный чародей, в совершенстве владеющий магией контроля разума, демонологей, вуду и остальными запрещенными Магическим Кодексом имени Императора Тулы приемами… Пятый Палец по имени Ракитт, прозвище – Несовершенный. Никогда не появлялся перед нами в своем истинном обличии, ибо постоянно пользуется «сосудами» - другими людьми, в которых сидит и грезит его черная душа, так как сам он, по слухам, уже дряхлый и вонючий старик, не слезающий с инвалидного кресла. Четвертый Палец – женщина по имени Вилика, чьи кровавые локоны – есть обоюдной мечтой каждого мужчины иерархии, что находится под ее чутким руководством. Любопытнее всего о ней - есть тот факт, что сама по себе она не очень могущественная чародейка, однако держится за свой пост мертвой хваткой.

На этом моменте Билл с Марком переглянулись, однако Арнабель не дал им время на собственные перипетии и тотчас продолжил читать дальше.

- Третий Палец – сестра-близнец Вилики – госпожа Фрайдмонэ, по виду скромная девчонка, но за словом в карман не полезет. Страшна в гневе, а если кто-то из ее подчиненных провинился – то использует «особый метод наказания». Отрубает глупцу его шестой палец, затем снова отращивает его магией и снова рубит его, пока жертва не взмолит о пощаде, - здесь Арнабель закашлялся, ибо случайно вдохнул дым от ближайшей свечи. – К-хе, Второй Палец – их сестра, но уже не близнец - госпожа Изабэла, истинная красавица. Я состоял в ее иерархии, и скажу вам честно – лучше сразу повеситься. Сам до сих пор удивляюсь, как все еще жив остался после всего того, что она с нами творила и каким экспериментам подвергала… Ну и, конечно же, Первый Палец, которого я ни разу не видел… да и никто, видимо, из челнов низших иерархий. Говорят, что он воплощение Бога, ибо когда он собирает совет Шести – все: от Салэока до Изабелы Ужасной – страшатся его гнева. Я не знаю, как он выглядит, не знаю какого роста или же телосложения… однако! Средь простого люда и просто среди нас его знают под дивным прозвищем «Он».

Дальше строчки текста резко прерывались, и друзья было подумали, что на этом все, однако Седоуст вдруг обнаружил внизу слева от главного послания некое «дивное продолжение» в виде меленькой такой приписки, начертанной, как казалось, впопыхах.

Она гласила:

- Здесь же хочу отметить, что, кроме Шести Пальцев, такое же большое влияние на весь культ имеет некая низкорослая эльфийка с короткими светлыми волосами... Она часто навещала глав всех шести иерархией и, скорее всего, имела с ними какие-то свои «грязные делишки». Некоторые члены культа были этим недовольны, мне же абсолютно все равно.

Конец свитка.

- Черт… так и знал, что здесь замешаны эльфы! – взревел Билл. – Я же тебе говорил, Марк! А ты мне все не верил!

- Тише, тише, дружище, - заверил того здоровяк. - Я признаю свою ошибку, но… вопрос остается открытым. Что здесь эльфам-то понадобилось?

- А разве не ясно? – рассмеялся Хранитель Зла. – Они хотят отмстить за Войну Огня и Луны! Красного и Белого! Взять реванш! А если Основной Континент лишится всех потомков самых могущественных магов этого мира – то мы окажемся почти что один на один с расой, превосходящей все человеческие магические способности в разы! Мы не выиграем эту войну! Не тогда, когда Империи Савэн больше нет.

Между всеми тремя на некоторое время повисло тяжелое молчание.

- Ну, этого еще никто не знает, - заметил через некоторое время Арнабель, откладывая свиток в сторону. – Меня сейчас больше интересует, где же я слышал имя Вилика?

- Это ведь та психопатка, которая затащила Престона в тот дом с привидениями, директор, разве Вы не об этом? – удивился Марк.

- Да вот нет, к сожалению, не об этом… Просто, у меня такое чувство, будто я уже видел где-то девушку с красными, кровавыми волосами. Да и имя второй мне кажется знакомым.

- В каком смысле? Да мало ли у кого могут быть красные волосы?

- Да, но в свитке отмечалась одна забавная деталь о том…

- Что они?..

- Эм-м, директор? - вдруг прервал разговаривающих Билл, отошедший нынче немного в сторону, ближе к сундуку возле письменного стола. – На счет ваших догадок - у меня плохие новости.

Седоуст с Марком мигом обернулись к юноше, увидев, как он держит в руках небольшую деревянную рамку, что прежде была спрятана на одной из самых верхних полок, в которую была вставлена…

Очень странная фотография, на которой было изображено четыре девушки, один высокий молодой мужчина, а также женщина, чье лицо было все измазано черными чернилами.

- М-мать Аврила! – воскликнул Арнабель, выхватывая из рук старосты фотографию и всматриваясь в нее, как в лик самого Бога.

– Этого не может быть!.. Собственного отца и мать!

- И… сестру, - закончили оба парня.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Он не помнил, как оказался в мире грез, и как перед его глазами начали бесконечно мельтешить мириады-мириады звезд, упоенных и движимых его собственным воображением. Не помнил, так как словно был в другом мире. Тело его – в другой реальности. А разум, расплывшись в бытии подобно соку дерева, томился во всем насущном и заграничном, погружая своего усталого носителя в недвижимость и апатию, в покой и мир, который он не ощущал уж очень давно…

Киду более, и это донельзя странно, но не снился тот ужасный кошмар, что преследовал его больше, чем одиннадцать с лишним лет.

Он не видел ни своей дорогой Шарлотты, чья рука все время вытаскивала его из тьмы к свету, ни пожара, окружающего разрушенный город кольцом из огня. Ни горы трупов, что нависли над ним черными скалами.

Сейчас он видел лишь свет, и ему было приятно на душе. Так приятно, как никогда прежде.

Парень резко открыл глаза и уставился в шершавый по виду потолок. Такой же белый, как и свет, что виделся ему прежде в мираже сна. Он уставился на него поначалу растерянно, не понимая, что происходит, потом все более строже и яснее, а под конец, когда окончательно пришел в себя после более, чем двух дней откровенного беспамятства – четко и совершенно, и как бы трезво.

Кид услышал тихое пение и встрепенулся - в комнате был еще кто-то, кроме него самого. Пожиратель Зла подвелся на локти, оглядывая свою теперешнюю спальню, и обнаружил неподалеку от себя, ближе к открытому окну, через которое можно было углядеть тучи, девушку с распущенными рыжими волосами. Она сидела молча и смотрела куда-то вдаль, на пушистые облака, которые, толи сами опустились к ним, толи они – поднялись к этим облакам, и пела.

Потомку Эвилая показалось, что он бредит, и парень быстро замотал головой, словно пытаясь избавиться от сих внезапных наваждений, которые совсем таковыми и не являлись.

- Беллай? – прохрипел он, аккуратно садясь на краешек кровати, и загадочная девушка тотчас оборачивается к нему, удивляясь тому факту, что совершенно не услышала, как антимаг сбросил с себя последние оковы сновидений.

- Ты все же в порядке! – воскликнула Ника, бросаясь к нему чуть ли не в объятья, однако… на полшага остановилась, понимая, что глупо будет вот так в открытую выказывать все свои истинные чувства, в особенности тогда, когда антимаг только недавно очнулся и сам еще мало чего понимает.

Она робко потупилась:

- Прости, я-я…

- За что? И почему это я «должен быть не в порядке», судя по твоим словам? Ох, голова…

- А ты разве не помнишь? – изумилась девушка. - Когда ты победил Сор… то есть, когда ты победил лааста и обратил заклятие вспять – то… ну-у, почти сразу же проявились и все «последствия» этой твоей силы, - она на мгновение запнулась. - Ты так сильно корчился от боли, что я думала это конец.

- Конец? – весело хмыкнул юноша толи, чтобы успокоить наследницу дома Беллай, толи, наоборот, еще больше вогнать ее в стыд. – Что за вздор, Беллай? Меня доконает разве что сотня таких лаастов, если не больше. Поэтому не вижу смысла распускать здесь нюни, как ты это умеешь, - он строго посмотрел на нее, и девушка немедля взяла себя обратно в руки.

- Так-то лучше, - паренек размял свою шею, щелкнул пальцами, и на нем тотчас оказалась его привычная одежда, ведь до этого он все еще был в своем парадном костюме. – Теперь о главном. Где мы? Но, быть может, самое важное – где тот влюбленный ублюдок, чье лицо явно соскучилось по моим кулакам?

- Ты-ы… о Соре? – натянуто улыбнувшись, спросила Ника.

- О ком же еще?

- Он сейчас находится у тетушки в особняке, отлеживается, наверное.

- Отлично, тогда я сейчас приду…

- Как раз на счет этого, - перебила его вдруг Ника, пытаясь подобрать нужные слова. – Понимаешь, ты так долго был без сознания… А еще, учитывая то, что мы торопились, - то учитель Глен сказал, что нет времени сидеть, сложа руки, и мы… сразу же улетели после того, как наступило утро.

- Улетели? Мы?! – повторил в недоумении два этих слова Пожиратель Зла, не зная в точности, на которое из них гневаться, а к которому относиться более-менее положительно. Он испытующе обвел Нику взглядом. – А ты, Беллай, видать, входишь в этом слово «мы», не так ли?

Девушка лишь глупо улыбнулась, ожидая, что сейчас начнется ураган, однако потомок Эвилая остался на удивление спокойным, и лишь категорично вздохнул ей в ответ. Быть может, это план Эриторке так хорошо сработал, и сейчас Пожиратель Зла кардинально изменил свою точку зрения по отношению к наследнице дома Беллай, а может, он просто не хотел лишний раз портить себе нервы в такое чудное утро.

- Ладно, я все равно догадывался, что эта женщина попытается увязать тебя со мною, - он скривился. – Будем считать, что ей это удалось. Однако, ты ведь знаешь правила, Беллай.

- Да, не путаться под ногами.

- И постараться быть полезной, - докончил антимаг, встал с кровати и неспешно направился к двери. – Кстати, коль уж мы заговорили о полезности… Не покажешь мне, где здесь у вас капитанский мостик? – спросил он, не оглядываясь.

Ника недвусмысленно улыбнулась ему в ответ.

- Конечно! Иди и за мной, - она указала пальцем куда-то влево, вышла вперед него и повела по длинному гудящему белому коридору, и очень скоро вывела их к большой полукруглой капитанской рубке, что вся состояла из стекла и железа, открывающую чудный вид на редкие облака и яркое солнце, которое вновь решило нарушить все природные законы Империи Дождя и светило ярче, чем в любой другой день.

Отсюда также были видны великие земные пейзажи: леса, луга, редкие речушки. Где-то вдалеке, если приглядеться – то уже сейчас мелькали силуэты Перехрестных Гор, таких громадных и таких могучих, что впечатление того, как эти каменные исполины протыкают собою небо – было очень даже обоснованным и очевидным.

Под этим стеклянным куполом находился колесообразный штурвал, которым управлял никто иной, как сам «Адальберт», под чьей личиной все еще скрывался известный нам старик-сказочник мистер Сааро. Недалеко от него следил за какими-то мигающими и переливающимися приборами Фехель, он же второй камердинер ее превосходительства Клавдии Басск. На койке для «так званых отстающих», как выразился бы Пожиратель Зла - валялся полусонный Глен, рядом с которым стояла Эллина Фаус и сторожила покой своего учителя, параллельно наблюдая за плывущими под ними островками игольчатых деревьев.

- Проснись и пой, спящая красавица! – воскликнул Кид так, что Креститель аж подпрыгнул на своем ложе от такой неожиданности.

Все тотчас обернулись к новоприбывшим.

Элли на радостях, что Пожиратель Зла все-таки наконец очнулся, бросилась в объятия к своей лучшей подруги, утешая ее. Фехель и Адальберт, как и подобает простым подопечным, любезно поклонились антимагу до самого пола, приложив руку к сердцу. Глен по-дружески улыбнулся.

- Ты какой-то уж больно энергичный с утра пораньше, - возмутительно сообщил Креститель, приводя себя в порядок и подходя к другу поближе. – Я бы… - он сладко зевнул. – Еще бы пару часиков поспал.

- Хах, по тебе видно, - ехидно отозвался паренек, внимательно изучая чародея своим всепроницающим синим взглядом, пронзающим все и вся. – Как ты после снятия печатей?

- Я? – изумился тот такому резкому вопросу. Обычно, антимаг не сильно осведомлялся о состоянии его здоровья после подобных заварушек, что предало некоторую изюминку в их сегодняшнюю встречу. – Да нормально… я уже все восстановил, - он продемонстрировал юноше руку, будто бы последний мог что-нибудь на ней разглядеть. Напомним здесь, что печати Крестителя были видны только ему одному.

- Добро, - кивнул Кид утвердительно. - Главное, чтобы твой братец ничего не пронюхал, а все остальное заживет.

- Понимаю, - согласился Креститель. – Впрочем, я не думаю, что кто-то из знакомых Басск сношается с этим «индивидуумом», поэтому можно быть спокойным.

- Даже тот полудурок, который швырял в лааста молнии? – недоверчиво спросил его Кид. – Ты, кстати, не нашел его?

- Пытался, да все безрезультатно, - чародей нахмурил свои черные брови, словно пытаясь что-то вспомнить. - Магия оказалась крайне особого рода, не смог отследить ее источник.

- Вы про те самые шальные молнии, учитель? – аккуратно подала тогда голос Ника, давая этим понять, что все слышала.

- Да, Беллай, так и есть, - отвечал ей Пожиратель Зла, оборачиваясь. – И хорошенько запомни это. Лаасты, как и все драконы - питаются магией. Именно поэтому они и такие сильные, кстати говоря, - он насупился. – Их же можно задеть лишь магия огня или же…

- Аголитовая сталь, - Креститель указал кончиком сапога на деревянный меч, что выглядывал из-под плаща антимага.

- Я-ясно, - понимающе произнесла Ника.

- Но мы отошли от темы, - резко продолжил потомок Эвилая. – Впредь, Креститель, когда мы так близко к границе с Империей Туч – будь на чеку.

- Как скажешь, дружище. Не переживай.

- Господа, господа! Впереди город! – вдруг объявил Адальберт, указывая пальцем куда-то к горизонту, где действительно начали выделяться необыкновенной красоты и яркости формы дозорные башни Мароу, выложенные из особого зеленого кирпича с сетью из черных бойниц.

- Тогда давай на снижение! – тотчас ответствовал Пожиратель Зла.

- Как? На снижение, милорд? – честно не понял камердинер.

- А вот так, и чем быстрее, тем лучше. Мы зайдем в город пешком, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Чувствую, сегодня будет особенный день.

Его команде немедля повиновались, начав быстро снижать большую кожаную тушу дилижанса вниз, к подножию высоких елей.

Загудели винтовые моторы; мана в прозрачных стеклянных трубах, что пронизывали каждый сантиметр этой чудо-машины, - вспенилась и за пульсировала; и неуклюжая летающая махина с виду громадная, а со стороны – совсем крохотная, застыла среди теней и прохлады небольшого леса, который окружал Мароу с северо-запада, замолчав навечно.

Они: Элли, Глен, Ника и Пожиратель Зла - спустились на землю по небольшому деревянному прямоугольному помосту, оставив камердинеров покорно сторожить их единственное транспортное средство, с помощью которого можно было в случае чего спокойно улететь отсюда подобру-поздорову. Спустились вниз, ступив под крышу из зеленых листьев, и под ней же пошли вперед, выискивая среди коры, трав и столбовидных деревьев тот самый Королевский Тракт, который, по плану, и должен был привести их к воротам Мароу, упереть в его высокие каменные стены, как в нечто величественное.

Так и произошло со временем.

Неведанные им часы бытия еще не отбили одиннадцати, а «компания из четырех» уже шагала не по шелково-изумрудной траве, стелящейся вокруг шерстяным ковром, а по грубым, тесаным дождем и ветром плитам, что стучали у них под ногами, или же это они стучали по ним, смущая местную фауну громкими ударами сапог о вечно мертвый и вечно спящий гранит.

Они шли молча и даже в какой-то мере, не побоимся этого слова, беспристрастно, однако только лишь вплоть до того момента, пока редкий мешаный лес на их пути не закончился, а взору не предстала чудная картина живой природы, столь красиво смешанная с городским силуэтом цивилизации вдалеке, что ты невольно задавался вопросом: «А реально ли то, что ты видишь перед собою?»

А видел небольшой, но плавный спуск вниз в виде громадного изумрудно-желтого поля, которое впоследствии, превращаясь в часть горной долины, ударялось носом о тупые скалы, что как будто окружили их со всех сторон синеватой, полупрозрачной дымкой. Это было некое сказочное ложе света, изливающего здесь свои первозданные воды непонятных простому смертному красок. Это бала примесь золота и чего-то воистину необъяснимого, что ниспадало куда-то за границы твоего зрения, совокупляя палитры несуществующих цветов, по которым время от времени колесил ветер, гнал свои незримые стада по глади волнистого поля.

Посреди всей этой красоты – нефритовый город с десятком витиеватых башен, прячущих свои макушки в голубом небе. Город широк и величественен, груб и в тот же момент ласков. Он таился на сем импровизированном «долинном откосе», частью пропадая за самим собой, а частью - где-то вдали. От его гигантского силуэта исходила древняя мощь, такая же древняя, как и этот мир, ибо Мароу сам по себе был почти что одним возрастом с другим, не менее известным городом Империи Дождя под названием Альвадэ, может даже… на несколько десятков лет постарше.

В ушах путников жужжала тишина, несколько монотонная и игривая в эту пору; в их сердцах – бредил и молился потаенным богам опьяняющий разум дух, с которым отчаянно, но безрезультатно пытался бороться Кид Ферсифал, который, чем ближе становился к Мароу – тем сильнее впадал в некую странную отчужденность и хмурость, словно многолетний старик.

Словно старик он начал очень быстро раздражаться по всяким пустякам, говоря о том, например, что ему уже осточертела эта Чертовой Печь - солнце, и подкреплял собственные доводы тем, что в Империи Дождя всегда и непременно должен идти дождь. Антимаг ворчал, обвиняя во всем природу, природа же лишь мирно пожимала плечами в ответ, не находя слов, чтобы опровергнуть его высказывания.

В такой непринужденной и веселящей обстановке друзья прошли большую часть пути, вскоре уже завидев непосредственно и ворота Мароу, что были распахнуты и сторожились десятком рыцарей в доспехах, средь которых виднелся и их командир. Это был человек молодой, с длинным плащом на плечах, где красовался герб Империи Дождя – грозовое облако, и длинной каштановой шевелюрой.

Чем ближе путники подходили к ним – тем мрачнее становились сами вояки, тем больше потомок Эвилая, уже совсем натянувший на лицо свою привычную маску презренности, готовился разорвать всех и каждого, кто встанет сейчас у него на пути в эту минуту.

Его… мучило нетерпение, мучила жажда знаний или же жажда знать, что произошло в этом странном городе, почему и кто на самом деле причастен к смерти графа по имени Радзоу. Все его мысли так или иначе сосредоточивались лишь на этом, все эмоции порывались в сторону того, что он наконец-то прибыл туда, где, быть может, отыщет своего извечного врага и отомстит ему самою жестокою местью.

- Стой, кто идет? – вперед стражников вышел их командир. – Граница между Империями закрыта, вход в город воспрещен, - молодой человек окинул взглядом чудную четверку из ребенка, двух девушек и одного уже вполне сложившегося мужчины.

- Кто идет, спрашиваешь?.. – начал было Кид с определенным чувством того, что кто-то сейчас станет горсткой пепла, однако его тотчас перебил Глен, который, в отличии от друга в данный момент, все еще мог играть роль некое «дипломата» в сложившейся ситуации.

- Мы, мил человек, пострадавшие, - пояснил чародей. – Наш дилижанс сел недалеко от опушки того леса, у нас кончилась мана, и мы хотели бы ее докупить в городе.

- Дилижанс? – недоверчиво вопросил стражник. – Вы что ль богачи какие? Аристократы, раз дилижанс есть?

- А тебе какое дело, Уильям Бурд Тиаппэ?.. – как всегда, по имени обратился к тому Пожиратель Зла, изрядно уже покопавшись в башке всех одиннадцати стражников вместе взятых, узнав всю их тайную подноготную.

Ульям сделал несколько шагов назад в изумлении:

- Я-я, э-эм… - он растеряно осмотрел всех перед ним стоящих в третий и последний раз, так как увидал вдруг в лице одной из барышень, стоящих позади черноволосого мальчишки, знакомое ему лицо. – Святой Аврил, а Вы часом не Николь Беллай Лю?..

- Именно она! - внезапно громко рассмеялся Креститель, заглушив этим эмоциональным порывом последующую часть рокового слова. Он улыбнулся. – Дочь его превосходительства советника Императора – Кристофера Мессиаке Беллая хочет войти в этот город, дабы закупиться в путь дорогу. Вы что нас не пропустите?

- Пускай только посмеют, - цыкнул себе под нос Кид, однако его никто не расслышал.

Ульям недоуменно почесал затылок.

- Ну-у, если честно – то… - растянуто начал было стражник, словно специально тяня время по неизвестной причине. Скорее всего, по собственной глупости. - Закон ведь, изданный месяц назад не позволяет…

- Так все! Мне это надоело! – возмущенно заявил Кид и взмахнул перед собой рукой. – Смагада Арсьеэ, - сказал он, и командир гарнизона зашатался на месте, как будто в каком-то трансе, и разом со всеми своими подчиненным отошел в сторону, как бы приглашая друзей пройти внутрь.

Последние тотчас так и сделали, оказавшись в начале широкой, сероватой и немного пустынной улицы, по бокам который высились уютные трехэтажные деревянные домики с зелеными стеклами и дымком над черепичными крышами… Когда же путники отошли от стены на достаточное расстояние, оказавшись в окружении какого-нибудь количества людей – Пожиратель Зла немедля отменил заклятие, вернув стражников, что остались позади, в их прежнее состояние.

- Кид… - прошептал ему на ухо Глен, когда они смешались с местными. - Магия контроля разума ведь запрещена Кодексом имени Тулы, зачем ты так?

- Знаю, Глен, не учи меня очевидным вещам, - буркнул тот в ответ, раздраженно обходя на своем пути живые преград. – Я не мог тратить больше времени, убеждая этих полоумных в том, что я не убийца, и не какой-то там прохиндей, чтобы не пускать меня в город, понимаешь? Сейчас у меня другие планы.

- Но… - Креститель хотел что-то сказать, а точнее, хотел указать другу на его не самое честное и справедливое поведение, однако не стал. Не стал или не захотел, так как вспомнил слова Кида, которые парень произнес, когда они еще только-только сели в каменный поезд на станции в Ааласе – прямой рейс в Мароу. О том, что, если понадобится - то он даже воскресит самого графа Радзоу, поднимет его с того света… лишь бы найти, найти и уничтожить Шестипалую Длань. – Да, дружище, я тебя понимаю, - только и сумел вымолвить Креститель, вспоминая о том, что Пожиратель Зла не перед чем не отступится в достижении своей цели. Что месть движет им, и местью он питается.

Эта мимолетная, на первый взгляд, мысль очень явно отразилась на лице Крестителя, а посему была замечена никем другим, как Никой Беллай; Элли не так сильно прислушивалась к их разговору. Потомок Сианы Любящей поняла в чем проблема и в который раз сама себе пообещала, что сделает все, дабы антимаг не потерял последние искорки надежды.

Она осторожно положила свою руку на плечо Крестителя и кивнула в сторону Пожирателя Зла, словно говоря ему: не переживайте, я с Вами. Но маг лишь тяжело вздохнул, пожимая плечами:

- Да, как я тебе и говорил, Ника. Месть пожирает его изнутри. Но разве можно его не понять?..

- Так!.. – в то же спонтанное мгновение заявил во весь голос потомок Эвилая, ни с того ни с сего останавливаясь посреди улицы, на площади, где возвышался небольшой фонтан, служивший ориентиром перекрестка. – Здесь мы разделимся. Я пойду навещу местного прокурора. А ты, Глен, вместе с Беллай и Фаус – сходите пока что на местное кладбище, да разузнайте, где похоронен этот «граф» по имени Радзоу.

- Разделимся? – удивился Креститель такому предложению.

- На кладбище? – не менее растеряно вопросила Ника, у которой только лишь от одной мысли об этом по спине пробежали мурашки. – Я-я не пойду.

- Почему это? Что такого в простых каменных плитах, только вертикально поставленных и чуток присыпанных пылью? – нахмурился Кид. – Или ты хочешь быть свидетелем того, как я вытрушиваю информацию из «ни в чем неповинного» прокурора? Это зрелище не из приятных, знаешь ли.

- Уж лучше это, чем кладбище, - строго сказала девушка, готовясь, если что, отставить свою позицию.

- А мне все равно, - подала голос Элли. – Что скажет учитель Кид – то и буду делать, чего уж тут?

- Вот! Бери пример со своей лучшей подруги, - скептически заметил антимаг.

- Ой, да ладно тебе, дружище, - Глен сделал характерный жест рукой. – Пусть Ника снова идет с тобой, как и в прошлый раз, в Саде. Не заставлять же ее?

- Ага, а потом мне придется вновь ее вытаскивать из очередной передряги? Нет уж, дважды я на одни и те же грабли не наступлю.

- Я общею, что буду тише воды и ниже травы, и не на метр от тебя не отойду! - взмолила наследница дома Беллай.

В их разговоре наступила кратковременная пауза.

Пожиратель Зла, все еще немного не понимая такой явной нелюбви к погостам со стороны наследницы дома Беллай, которая за время их путешествия видела, быть может, уже абсолютно все… несколько мгновений внимательно изучал лицо своей собеседницы, изучал ее робкий взгляд, после чего тяжело покачал головой:

- Ой-й, хорошо, как скажешь, Беллай, - фыркнул он недовольным тоном, отворачиваясь. – Но сколько уже можно бояться всего подряд?

- А я и не боюсь, - ответила Ника, стараясь сделать свой голос твердым. – Просто, не люблю кладбища.

Пожиратель Зла вновь странно посмотрел на нее, но расспрашивать деталей не стал, видимо, не посчитал это нужным.

На том и порешили.

И их судьбы снова волей-неволей, но разделились: одни пошли налево – в сторону шпилей какой-то церквушки, вроде как Двоебожия, а другие направо - к большому зданию городской ратуши, чей монумент высился не так уж и далеко от центра города, путь к нему занял у Кида с Никой каких-то жалких десять минут, после чего они оба встали у больших двойных дверей, через которые постоянно сновали десятки людей, и антимаг сказал:

- Говорить буду я. Действовать в случае чего – тоже я, Беллай, - пояснил он. – Не вмешивайся и будь настороже, - паренек мимолетно оглядел улицу, наверное, в поисках командира гарнизона, который уже сейчас должен начать искать их непосредственно в самом городе. – Мне почему-то кажется, что нас встретят не особо приветливо.

Девушка кивнула ему, и они вместе вошли под крышу ратуши, попав в главный холл, где гремели печатные станки, людские голоса, а также бегали трусцой взад-вперед разнообразные чиновники.

Само помещение было просторным и светлым, имело посреди себя большую широкую фихтиловую лестницу, а также весьма и весьма приятный, диковинный в эту пору дня рабочий уют, дополняющий и складывающий всю картину происходящего в единое целое.

Впрочем, Киду сейчас было далеко не до него… Его вообще мало заботило то монотонное черкание ручек и карандашей, что заигрывало с неподготовленным разумом в салочки из: слышно и не слышно, а посему, не теряя времени, юноша быстро нашел нужную им стойку, испросив ли на месте главный прокурор и в каком он кабинете.

Ему ответили, что на месте, однако у него заседание, на что Пожиратель Зла лишь скривился и с какой-то необыкновенной улыбкой принялся искать нужный кабинет, пренебрегши всеми предостережениями со стороны других работников.

Нашелся он на втором этаже, куда как раз и вела вышеупомянутая лестница. Его дверь была самой последней и выходила в просторный коридор, уставленный всевозможными вазами и статуэтками, такими же, как в особняке Басск, только в сотни раз дешевле. В конце длинного холла светилось золотом небес окно, под которым стоял крохотный комод с вазой.

Кид демонстративно отряхнул с плаща пыль и, предварительно постучавшись, резко открыл дверь, гордо и с напором шагнув в помещение с высоким потолком, множеством книжных полок и сразу несколькими витражными окнами, выходящими на улицу, откуда в кабинет проникал ласковый свет.

Посреди комнаты стоял большой квадратный стол, за которыми сидело пятеро человек. Все были одеты прилично, но без особых вычурностей или чрезвычайного шика. Все ошеломленно и даже с некоторым страхом уставились на вошедшую парочку: паренька лет одиннадцати, одетого в черное, и стройную красивую девушку рядом с ним.

Последняя аккуратно закрыла за собою дверь, натянуто улыбнувшись, после чего Пожиратель Зла подал присутствующим свой голос:

- Господа! Кто из вас главный прокурор этого города? – вопросил он, сразу же перейдя к делу.

Люди в костюмах озабочено засуетились на местах, очевидно, не понимая ровным счетом ничего, что происходит, а некий мистер, что сидел в центре всей компании, сказал:

- А кто спрашивает? – также неприветливо, как и Кид, спросил он, глядя в прямо синие глаза смело и бойко.

- По-видимому, Вы главный прокурор, - улыбнулся Кид. – Простите меня за мою бестактность, меня зовут Кид Ферсифал – я именитый антимаг, больше известный под прозвищем Пожиратель Зла. К вашим услугам, - сказал он, заставив этим заявлением засуетиться людей в креслах еще сильнее.

- П-простите и Вы меня за мою бестактность, - тотчас продолжил изумленный глав прокурор, уже более снисходительно. – Я-я – Люпэн Фром, ч-чем могу помочь столь знаменитому чародею? – он приосанился.

- Вы знаете о смерти графа Радзоу, мистер Люпэн? – начал было Пожиратель Зла, и все присутствующие тотчас переменились в лице. – Судя по всему… знаете, - расплылся в улыбке паренек, подступая поближе. – Так вот: мне нужно дело о его смерти, которое, я знаю, хранится где-то среди всех этих бесконечных верениц ценных бумаг, - Кид провел пальцем по многочисленным книжным полкам. – Не подскажите мне верную книгу?

- Вся информация о смерти-убийстве графа Радзоу строго засекречена по указу его превосходительства наместника города, о великий антимаг, - резко ответил ему прокурор. - Я не могу Вам рассказать о ней.

В кабинете наступила пренеприятнейшая тишина, которая продлилась несколько минут.

- Хм, кажется, я не совсем понял ваших слов, господин прокурор. Верно ли то, что Вы отказываетесь выполнить мою «пока что» деликатную просьбу? – с каким-то холодом поинтересовался антимаг, глядя из-под лба на всех пятерых «председателей» собрания и, очевидно, думая над тем, кого из первого пустить на фарш.

- А разве Вы собираетесь нам угрожать? – строго заметил Люпэн Фром, нисколечко не дрогнув ни одним мускулом. – Не имеете права. Вы станете преступником!

- Преступником? - улыбнулся Кид, тяжело вздыхая. – Что же, пожалуй, им я не хочу быть.

- Тогда проваливайте! У меня вообще-то заседание! Или Вам повторить еще раз?!

- Именно поэтому Вы сами отдадите мне дело, а потом скажете своему наместнику, что где-то посеяли его, потому что Вы последний глупец, раз не видите очевидных вещей, которые в последствии приведут к очевидным результатам, - Пожиратель Зла маниакально улыбнулся. - Ведь умный человек не станет пренебрегать просьбой другого человека, учитывая тот факт, что ему это ничего не стоит, а его препирательства зиждутся единственно на его собственном эго, дающее власть над смертными мира сего. Я прекрасно знаю, как работает правовая система Империи Дождя, господин прокурор, ибо имею честь дружить с ее Императором, который и создал ее. Закон гласит: что любые дела о смерти и убийстве высокопоставленных личностей, хранящиеся в кабинете главного прокурора города, обязаны быть выданы чародею, требующему его, если последний преследует исключительно доброжелательные цели. Если не оригинал, так копию, - Кид вздохнул. – Я преследую исключительно такие цели, и чтобы доказать свои сова - сообщу, что в законе, однако, ничего не говорится о том, что такие дела могут быть «засекречены», так как они есть общественное достояние людей его величества Императора. Тем более засекречены по просьбе наместника какого-то там города, который имеет власть только над гарнизоном, что защищает его стены. Это мошенничество с Вашей стороны и со стороны наместника Мароу, господин прокурор, который злоупотребляет своею властью. Или вы хотите сказать, что коль уж дело засекречено - то в нем действительно есть, что скрывать? Ах, неужели тогда сам наместник как-то причастен к убийству бедного графа Радзоу; как же так?! Немыслимо в честном обществе, в которым я сейчас имею честь находиться…

- Выйдите вон!!!! – резко и настырно вскричал тогда не своим голосом прокурор, вставая из-за стола и тыкая пальцем в дверь. – Немедленно!

- А если я откажусь? – Пожиратель Зла цокнул языком.

- Я позову стражу!

- Что ж, тогда будет по-вашему, - немедля согласился Кид так, что даже Ника удивилась. – Беллай, не могла бы ты покинуть нас на некоторое время, - обратился он к ней. – Господа хотят, чтобы ты вышла. Я же скоро буду.

Девушка поначалу еще больше впала в крайнее недоумение, однако после, заметив с какой дико веселой физиономией смотрит на нее Пожиратель Зла, молча и прилежно кивнула ему, понимая, что сейчас будет, и покорно направилась к выходу.

- Стойте, я имел в виду совершенно не это!.. – возмутился прокурор, краснея от злобы, но все его дальнейшее слова уже не имели никого значения. Ника вышла из кабинета и, чтобы не стоять у двери, как не своя, направилась обратно в главный зал на первом этаже.

Спускаясь по лестнице, она уловила краем уха нечто, похожее на череду несвязанных между собою громких криков, но всего лишь на мгновение. Преодолев же последнюю ступеньку, Ника решила подождать антимага на одном из шерстяных кресел, специально поставленных здесь для «подобного рода» случаев и, расслабившись в мягком полотне, канула взглядом в кружащий вокруг нее вальсом балаган.

Не знать по какой причине, но она совершено не думала о том, что же происходит наверху, и что все-таки там делает с бедными «прокурорами» великий антимаг, ибо, наверное, просто-напросто не верила, что нечто плохое. Ника погрузилась в слабый транс и спокойно себе сидела, наверное, сумев бы просидеть так целую вечность, никого и ничего не трогая, однако череда сегодняшних удивительных событий все никак не хотела отпускать ее на волю.

Прямо перед глазами девушки в ратуше произошел очень забавный инцидент: в здание внезапно вошел, или, точнее, ввалился, открыв ногою дверь, некий стройный и высокий человек, лет эдак двадцати, может, двадцати одного с внешностью одновременно… как бы это сказать, и красивою и как-то не очень… Человек статный, имевший высокий и гибкий стан, широкие плечи… Лицо его источало лучезарный свет, глаза были не на шутку хитрыми и дерзкими, скулы высокими, а губы тонкими-тонкими и как будто кривыми.

Невооруженным взглядом вошедшего можно было принять за бродягу, более наточенным – за члена какого-нибудь аристократического рода, о чем свидетельствовали некоторые повадки и одежда. Дорогая и подобранная со вкусом, присущем какому-нибудь королю.

Впрочем, самое главное в нем являлось то, что у этого эксцентричного и шумного мистера на поясе, украшенном рубином, висел широкий и длинный деревянный меч, больше похожий на игрушечный, но был ли таким на самом деле – неясно. Такой же, судя по всему, как и у Пожирателя Зла, только заметно другой формы.

- Где здесь глав прокурор?! – возопил он на все помещение и таким тонким и неприятным голосом, что у Ники аж зазвенело в ушах от такого экзотического баритона. – Я желаю видеть этого подонка здесь и сейчас, немедленно! – заявил вошедший, раздвинув свои руки, как некие крылья, и весь насущный в зале персонал мигом бросился встречать сего необыкновенного «гостя» просьбами взять в себя в руки, уверяя, что прокурор в скором времени освободится… Однако, тот не унимался, продолжая громко говорить всякие пакости и мерзости.

И, надо бы сказать, не унимался не зря, ибо такая тактика вполне себе подействовала, и к нему тотчас выбежала толи секретарша, толи заведующая почтовым отделением, и лично препроводила к широкой деревянной лестнице, за которой данный кадр и исчез, как будто его и не было, как будто он был простым призраком, а не человеком с руками, ногами и головой.

«Н-невероятно…» - подумала про себя ошарашенная в тот момент Ника, проводив незнакомца искренним любопытством, а также изумлением увидеть аголитовую сталь еще у кого-нибудь другого, кроме как у именитого антимага.

- Пойдем, Беллай, – раздалось тогда же позади нее.

- Ой! – воскликнула девушка от неожиданности, оборачиваясь на сто восемьдесят градусов. Рядом с ней стоял ухмыляющийся Пожиратель Зла. – Не пугай меня так!

- А разве я напугал? – презренно поднял одну бровь тот, скалясь. – Брось, это уже никуда не годится, - сказал паренек с ноткой упрека в голосе, указывая на выход. – Говорю: пойдем. Я достал все, что нам нужно.

- Эм-м, да… пойдем-пойдем, - отрывисто закивала девушка, и парочка достаточно быстро покинула здание городской ратуши, а встав посреди улицы сразу же была направлена антимагом на юго-восток, где по заверениям паренька им нужно будет навесить одного местного кузница по имени Фламель, что общался с графом Раздзоу за день до его смерти, и указывался неким «свидетелем» в деле об его убийстве.

- А где это самое «дело»? – поинтересовалась девушка, когда здание ратуши исчезло за чередой деревянных домов.

- Я оставил его там, конечно же. Не брать же такую ценную вещ с собой, - пожал плечами Кид.

- Но откуда же тогда?..

- Я все запомнил, - не без нотки нарциссизма ответил ей Пожиратель Зла. – А что, непохоже на то, что я могу запомнить три страницы текста за пять минут?

- Да нет, как раз наоборот, - усмехнулась Ника, наблюдая за тем, как покачивается рукоять деревянного меча потомка Эвилая. – Ам… а можешь мне ответить на один вопрос?

- Какой? – сухо поинтересовался тот.

- На счет твоего меча? Я знаю, это аголитовая сталь, не так ли?

- Да. Я вам говорил об этом, когда рассказывал, как можно убить демонов еще в Академии, помнишь?

- Да, это я помню, но мой вопрос состоит немного не в другом, - девушка на мгновение покраснела. – Скажи, а такую сталь тяжело достать?

- А почему ты спрашиваешь? – удивился Кид. – Хочешь себе такой же меч?

- Что? Да нет… мне просто интересно.

- Ну, достать-то не очень тяжело, - начал он. - Просто отправляешься в Кривое Мироздание, находишь там Финисское Дерево, рубишь, если получится, у него себе ветку или корень, потом закаляешь магией, прочими ритуалами, затачиваешь и так далее… Достать не тяжело.

«Ну еще бы, - укоризненно подумала про себя девушка, пытаясь улыбаться после услышанного. – Да в самое Кривое Мироздание попробуй попасть, пробив брешь или в Грубом, или в Плоском Мироздании, а тут еще и отрубить ветку дереву, которое не рубится ничем существующем в этом мире!..»

- А как отрубить-то ветку? И что значить «заточить»? – продолжила она.

- Слишком много вопросов, Беллай. Я сказал, что отвечу на один, вот тебе и ответ. К тому же, мы уже пришли.

И правда, они уже стаяли напротив громадной каменной кузницы, которая одновременно была и лавкой, и вроде как, гостиницей, и еще чем-то, что оставалось тайной, покрытой мраком. Она возвышалась в два этажа над уровнем земли, вся из камня в отличии от других зданий в городе, вся в грубом и тесаном стиле. Несколько окон в ней были полностью черны, видимо, от сажи, а к единственной двери вели несколько кирпичных ступеней, которые как бы приглашали путников войти внутрь.

Что они и сделали, очутившись в громадном прямоугольном сером зале, где все: от потолка до стен - было уставлено различным оружием, доспехами и кованными щитами, что висели на больших железных крючьях и блестели в свете тусклых лучей солнца, которое все-таки кое-как, но проникало сюда через черные окна, разгоняя по углам пыль и темень.

Прямо напротив входа стоял деревянный стол, где трудился, затачивая длинную рапиру с помощью хитрого приспособления, человек в алых одеждах. Толстый, лысый, с крепкими руками, большим носом и пухлыми губами бабочкой.

Кузнец по имени Фламель поднял на них голову и несколько секунд тупо пялился, как на каких-нибудь бродяг, после чего отрывисто или даже немного нервно произнес:

- Чем могу помочь юным господам? Хотите примерять доспех? Тогда моя ассистентка покажет вам…

- Мы пришли узнать кое-что по поводу графа Радзоу, мистер Фламель, - перебил того Кид, тотчас разорвав все надежды кузнеца на новых клиентов в клочья. – Вы не уделите нам минутку?

Тот немедля перестал возиться с рапирой и вышел из-за стола, долго всматриваясь в их лица, пока в его глазах не промелькнула почти что незаметная для Ники, но четко видимая антимагом, искра недоброго умысла. Фламель улыбнулся:

- Эм, ну-у, смотря, что вы мне предложите взамен на мои слова.

Кид щелкнул пальцами, и на стал рядом с рапирой упал мешок момент. Кузнец аж подпрыгнул на месте от такой неожиданности, однако быстро взял себя в руки, заявив:

- Вы маги что ль?!

- А разве не видно? – насмешливо поинтересовался Пожиратель Зла. – Говорю: с тебя будет достаточно? – он кивнул на стол.

- Я-я-я…

- Достаточно?

- Конечно-конечно! – тут же затараторил кузнец, усмехаясь во весь рот и даже больше – до самих ушей. – Я расскажу все, что вам нужно. Но не здесь. И без нее, - он грубо ткнул в Нику пальцем.

- С чего бы это? Чем она тебе не угодила?

- Я не веду дел с женщинами, - пояснил тот, загордившись так, словно не вел дел со свиньями или того хуже. – Ученики еще ладно, но партнеры - ни за что.

- Так она ведь девушка, грубо называть ее женщиной, - упрекнул того Пожиратель Зла за что чуть не получил от самой Ника, однако… в общем, увернулся, как и всегда.

- Категорически нет. Пускай Ваша дама побудет здесь, мы пройдем в саму кузню, и я Вам все расскажу.

- Неужели? Что же, ну тогда пусть будет по-твоему, - паренек обернулся к Нике. – Прости, Беллай, но тебе снова придется меня немного подождать… Постарайся не вляпаться в какие-нибудь неприятности, пока меня не будет.

- Как скажешь, - она покорно кивнула.

- Эм, если хотите, я позову сюда свою ассистентку. Она пока может показать Вам здесь все, чтобы вы не скучали.

- Отличная идея, - одобрительно заметил Кид. – Будет компанией.

- Эй, Вилика! Вилика! Здесь гости, покажи им как тут у нас все! Глядишь, может чего-то и прикупят! Пойдемте, - он указал на дверь, что была слева от стола с рапирой и вскоре исчез за ней вместе с Пожирателем Зла.

Наследница дома Беллай оказалась в полном одиночестве; ассистентка по имени Вилика не особо торопилась бежать по первому же зову на голос Фламеля развлекать каких-то там «гостей»; а посему девушка сама принялась бродить по большому помещению магазинчика, рассматривая все те же неимоверные щиты, коими доверху оказались забиты все существующие щели.

Тут-таки скрипнула входная дверь, девушка быстро обернулась на этот «протяжный звук» и… вдруг застыла на месте, как вкопанная, в последствии отказавшись верить своим собственным глазам.

В дверном… проеме Ника увидела молодую девушку лет семнадцати или восемнадцати. Она была одета в боевой кожаный костюм, белые брюки, черные сапоги и имела за спиной длинный двуручный меч, чья аспидная рукоять угрожающе поблескивала из-за ее спины. Вошедшая имела необыкновенного цвета волосы, которые отдавали на всю комнату алым, и почти такие же тонкие черты лица, как и сама Ника, чем-то даже немного напоминая внешне саму наследницу дома Беллай.

Обе девушки удивленно, если не сказать, пораженно уставились друг на друга через всю комнату.

- Ви… Виолетта? – с каким-то напряжением в сердце и с обрывистым дыханием произнесла Ника, недоверчиво оглядывая свою родную сестру, которая должна сейчас быть за сотни и тысячи миль отсюда, где-то в их собственном поместье близь Нагих Водопадов. – Это ты?!

- Ника?.. – прищурилась та в ответ, оставаясь на месте. – Что ты здесь делаешь?!

- Это я хочу тебя спросить: что ты здесь делаешь?! – подбежала к той наследница дома Беллай и хотела обнять, но девушка машинально отшатнулась в сторону. – Что с тобой? – Ника внимательно оглядела свою сестру, которая показалась ей очень бледной в тот момент. – Тебе нехорошо? Давай я принесу тебе воды. Где здесь у Вас вода?

- Не стоит, - сухо ответили ей, на что Ника совсем уж растерялась и потупилась.

-Но почему же? Как ты здесь оказалась хоть скажи мне? И почему работаешь ассистенткой у кузнеца? Почему не дома с Фреей? Ничего не понимаю.

- Я-я тоже, - ответила Вилика или же Виолетта (кому как угодно). – Ты ведь должна быть в Академии, разве не так? У тебя же последний год обучения, а я вижу тебя здесь!

- Это долгая история, - засмущалась девушка, не зная с чего и начать. – На Академию напал очень страшный культ чародеев, называющейся Шестипалой Дланью. Они разрушили ее и хотели убить меня, однако мне помог…

- Так, стоп-стоп, еще раз! Кто, говоришь, напал на Академию? – переспросила ее сестра.

- Культ Шестипалой Длани – это такие чародеи-фанатики, которые охотятся за другими магами этого мира и убивают их. Они и всю дорогу сюда нас преследовали: сначала в поезде, потом в Саде, а дальше добрались и до нашего друга, который заведует одной придорожной таверной.

Вилика недоверчиво уставилась на свою сестру, очевидно полагая, что та все это буквально только что придумала в качестве безобразного оправдания тому, что она делает за три девять земель от Ааласа, где и должна быть.

Красноволосая девушка странно переменилась в лице:

- И они хотели тебя убить? Но за что?

- За то, что я наследница Сианы Любящей! За мою силу!

- И ты сбежала сюда?

- Да, ну… То есть нет, не совсем так. Вообще, я хотела попросить одного антимага остаться преподавать у нас в Академии, а поезд взял и тронулся с места, а дальше…

- Антимага? – холодно переспросила вдруг та. – Кида Ферсифала, что ли?

- Ты его знаешь?! – с надеждой вопросила Ника, но ее ликованию быстро пришел конец.

- Этого подонка? - еле слышно пробормотала Вилика в ответ, видать, не удержавшись. – Да, я его знаю, он… часто делал то, что от него не требовалось, и совал свой нос не туда, куда положено.

- Как?! – воскликнула Ника, удивляясь. – Разве Кид способен на нечто подобное?

- О-о, ты, значится, плохо его знаешь, сестренка, - рассмеялась Вилика. – Он, этот антимаг – сущее зло, которое только то и делает, что мешается под ногами и постоянно рыщет, как та вшивая псина, в поисках чего-то такого, о чем и сам не догадывается.

После этих слов у наследницы дома Беллай отняло дар речи.

Она непонимающе обвела свою сестру зеленым взглядом, вроде как испытав некое дежавю, остановившись… Остановившись на ее лице, которое показалось Нике каким-то странным.

Девушка пристальней вгляделась в ее бледность, в ее необыкновенную неприязнь и увидела на левой щеке Виолетты дивной формы витиеватый шрам, который, словно лик смерти, напугал девушку до мурашек, на ее лице выступил пот, а руки задрожали.

Ника сразу же вспомнила, где уже видела подобную метку.

Вспомнила и вздрогнула, невольно попятившись назад, не зная, что делать и кого звать на помощь.

Вилика заметила потуги ее сестры пробраться к выходу и демонстративно преградила ей дорогу:

- Стой, ты куда это собралась? Мы еще не договорили.

- Н-не-е м-может б-быть… - только и сумела прошептать та ей ответ, судорожно ища пути отступления. – Ты не можешь быть, это неправда!

Но все оказалось именно так.

- А вот правда, сестра! А теперь - умри! – резко сорвавшись с места, возопила не своим голосом Вилика и выхватила из-за спины гигантский двуручный меч, занося его над головой девушки.

- Нет! – в отчаянии вскричала та и в последний момент схватила со стола, что был рядом, ту самую рапиру, которую затачивал ранее кузнец.

Сталь ударилась о сталь.

- Не смей сопротивляться, тварь! Ты должна умереть! Как наследница Сианы Любящей! – кричала, как будто обезумев, культистка, со всей силы давя гигантским лезвием на тонкий клинок, который просто чудом не разлетелся в щепки после первого удара. – А после тебя – умрет и вшивый антимаг!

- Нет! Сестра! Зачем?! – взмолила Ника, пытаясь изо всех сил удержаться на ногах, ибо в противном случае – ее пронзят насквозь.

- Зачем?! Почему?! Да потому что именно в тебе течет та самая сила, которой обладала прародительница нашего рода! И убив тебя, эта сила сможет перейти к нам! Перейти к нам! – ответили ей, однако Ника будто бы уже не слушала, пытаясь сохранять остатки рассудка после шока и просто-напросто не потерять сознание.

Ведь если она потеряет, если она умрет… Если она умрет и оставит бедного и беззащитного антимага одного в этом жестоком и черном мире… То Кид Ферсифал Злой больше никогда не увидит в этом мире краски!

- Кабадон! – внезапно послышалось слева от них, и дверь, за которой прежде исчез Фламель вместе с антимагом – сошла на нет, вылетев в прихожею вместе с кузнецом, у которого было шесть пальцев на левой руке. – Так и знал, что здесь что-то нечисто! – рявкнул Пожиратель Зла, выходя следом за вылетевшим бездыханным телом, отряхивая руки, и тут-таки остолбенел, увидев перед собою двух девушек, скрестивших свои клинки в смертельном танце за жизнь.

Пожиратель Зла тотчас стал во сто крат серьезнее, убийственным взглядом уставившись на красноволосую бестию, только на этот без белой маски на лице.

Его лицо налилось кровью:

- Ты! Вот каково твое истинное лицо! – вскричал он, доставая из воздуха деревянный меч. – Я тебя убью, тварь!

- Нет! – вскричала Ника, пытаясь остановить его. – Кид, послушай! Это моя сестра!

- Сестра?! Она?! – рявкнул антимаг, готовясь к прыжку.

- Только посмей двинуться с места, чертов гремлин! И я изжарю ее! – прыснула Вилика, собирая в левой руке ману для огненного шара.

- Еще чего! – отчеканил Пожиратель Зла. – Цепи Эвилая!

- Савэн! – ответили ему.

- Зеил Арбата! – послышалось со стороны Ники, и дальше произошло вот что: огонь ударился о щит, обсидиановые цепи антимага выхватили девушку из-под удара гигантским мечом, а сам он в мгновение ока очутился возле Вилики и занес свое оружие над ее головой.

Сталь ударилась о сталь.

- Я сказал: не трожь ее! – взревел парень и со всей силы приложил кулаком культистку в живот да так, что та, подобно мертвому Фламелю – пробив телом каменную стену, оказалась на улице.

Антимаг приготовился прыгнуть за ней.

- Боже! Святой Аврил! Кид, это ведь моя сестра! Не надо!

- Что значит «не надо»!? - взревел он, останавливаясь буквально в шаге от дыры. – Что ты опять себе там надумала, идиотка?! Она хочет убить тебя!

- Я-я, знаю это… - чуть ли не со слезами на глазах сказала ему Ника, бросаясь к антимагу. – Но я не знаю, что мне делать! Ведь мы… мы с ней…

- Сестры! И одна хочет убить другую! – ответствовал парень, с трудом сдерживая себя. - Что непростительно! Не простительно ни при каких обстоятельствах! Вы одной крови! Это маразм! Маразм защищать ее, когда она хочет видеть твое мертвое тело! Разуй глаза, Беллай! Это не игры в чародеев! Это чертово поле боя!

Здесь вся кузница заходила ходуном и начала как будто опускаться вниз. Антимаг тотчас использовал на себе «Виктеру» и увидел, что под ними ни с того ни с сего образовалась громадная пропасть, куда они вместе со зданием быстро проваливаются.

- Бегом на улицу, Беллай! Иначе нас заберет бездна! – вскричал он и сам уже схватил девушку за руку, в последний момент вытащив их на свет, погрузившись в пыль от разрушенной кузни. Когда же пыль улеглась… когда они вместе встали посреди улицы, жители из которой просто-напросто исчезли, – Пожиратель Зла вздрогнул.

Вздрогнул, ибо увидел, что их окружило больше сотни алых мантий, во главе которых были две красноволосые бестии. Враги взяли их в кольцо и всё прибывали и прибывали бесконечными потоками.

- Сдавайся, антимаг! И отдай нам девчонку! – вскричала Вилика, стоявшая в нескольких шагах от них. – А потом – умри сам!

- Хах! - потомок Эвилая зло оскалился, но так и не выпустил руку Ники, которая с ужасом смотрела на все, что творилось вокруг нее и была в отчаянии. – Тебе она так нужна, бестия? – ответил он, разжимая пальцы и становясь вперед девушки. – Так пойди и отними! Через мой труп!

- Это… не правильно, - вновь, как не своя, прошептала наследница дома Беллай, опускаясь на колени. – Посмотри сколько их, Кид! Ты не победишь, не победишь в одиночку! Да еще и защищая меня, я ведь обуза! Я Бесполезна… я не смогу поднять руку на своих…

- Что за вздор, Беллай?! – отчеканил парнишка, доставая из своего скрытого тайника какой-то фиолетовый камень, переливающийся в свете сотней кровожадных глаз.

- Но я ведь!

- Хватит! Хватит говорить так о себе! – ответили ей, приготовившись бросить странный предмет рядом с собой. – Ты страшишься в данный момент – это правда. Но что поделать, когда так много врагов? Ты глупа и не способна трезво мыслить, когда перед тобою стоит сама смерть. Но ведь ты и только ты, Беллай, не знать почему, не знать по какой причине… - он посмотрел на нее через плечо. – Ты помогла мне снова ощутить себя живым! Назовешь ли ты после этого себя бесполезной?! Э Вата… Нэтэррэ Улима-го Эллианэ Ахт[2]!

И он бросил сей камень рядом с собой, разбив его в дребезги, испустив таким образом вокруг них облако фиолетового дыма.

- Стоять на месте! – рявкнула Вилика. - Не вдыхать пары. Мы не знаем, что это за магия.

- Прости… что снова взываю к тебе, о любовь моя! Прости, что желаю ласки твоей и веры твоей! – послышалось с той стороны. - Прости… и дай мне свою силу взамен на мою кровь! Деревянный меч Эвилая! Форма третья! Любовник Смерти!

И вонзил он деревянный меч себе в сердце. И брызнула во все стороны кровь, окропив собою ближайшую землю. И вытащил он из себя коричневое лезвие, которое тотчас начало преображаться, пока не превратилось в гигантскую черную косу.

- А-а-а! – послышалось из сиреневой дымки. – Нас позвали на охоту, братцы! Охоту за костями культистов! – вскричал кто-то, и весь загадочный дым внезапно испарился.

А испарившись, открыл прислужникам Шестипалой Длани страшную картину…

Челок сто в черный рясах, вооруженных до зубов всевозможным оружием и магией, во главе с Гарсилой встали между антимагом и культистами.

- Звали нас, милорд? – вопросил глава гильдии, доставая из ножен свою саблю-серп неимоверной величины.

- Звал, Гарсила, прошу познакомься: мой враг – Шестипалая Длань.

- Они-то? – весело хихикнул тот. – За Вас да хоть в самое пекло! За Пожирателя Зла!

- ДА! – ответила сотня головорезов.

- Этого… не может быть! - злостно прокричала Вилика. – Этого не может быть!

«И правда, не может…» - с непомерным трепетом смотрела на все происходящее Ника, не веря ни глазам, ни собственным ушам, оставаясь стоять ниц.

- Оставьте красноволосых бестий мне! Они посмели поднять руку на собственную сестру! – взревел антимаг и закрутил тяжеленую косу над своей головой, как будто та была легче перинки. – Вперед!

- Ура! – послышалось отовсюду, и сотня охотников за костями бросилась вперед, волной накатившись на ошеломленных культистов, рубя их на куски, рубя их в мясо, и рубя их в пыль, пробивая себе путь до самих костей.

- Фрейя! Сзади! – вскрикнула в тот же момент Вилика, увидев, как позади ее сестры внезапно вырос антимаг, благодаря чему та в последнюю секунду смогла уйти в сторону, так что удар юноши пришелся в пустое место.

Тогда Виолетта сделала шаг по направлению к Пожирателю Зла, занеся над головой громадный меч, но парень легко заблокировал его, отбив рукоятью своего оружия, метнув косу в воздух таким образом, что мог легко разрубить культистку напополам, однако тут-таки в бой вмешалась вторая красноволосая бестия, атаковав его сбоку, и юноше пришлось отступить назад, несколько раз отбив шальные атаки сразу с двух сторон.

Начался смертельный танец один против двоих, где победителем несмотря на численное превосходство, явно выступал антимаг, который теснил своих врагов, не давая им задуматься над тем, чтобы приблизиться к Нике, что продолжала стоять на коленях душевно и мысленно борясь внутри себя между тем, что правильно, а что нет.

Девушка совершенно не понимала или же отказывалась понимать, как возможно поднять руку и напасть на собственную сестру, и как Вилика все же сделала это… а Фрея, что сейчас сражалась на ее стороне и тоже скалилась безумием, пыталась убить великого антимага.

Убить того, кто все это время только то и делал, что вставал на защите слабых. Спасал людей, научал и открывал глаза на этот мир тем, кто был не способен сделать это сам. Кто сражался бескорыстно, не слыша ни благодарности, ни похвалы, сражался, ибо чувствовал себя ответственным…

Великий антимаг, спасший сотни человек при битве с гроттом в Академии. Великий антимаг, призвавший на свою сторону сам свет, и обративший болезнь ее сводного брата вспять. Великий антимаг, страдающий уже больше одиннадцати долгих лет и вынесший столько горя и страха, что другой бы человек просто сошел с ума… бьется сейчас не на жизнь, а на смерть, защищая ее. Защищая от ее же семьи, от этих подонков-культистов, которые убили сотни и тысячи человек, сжигали города, угнетали невинных и…

Ради чего?.. Ради чего убили?! Ради чего сожгли?! Ведь жизнь одна! Отними ее и что останется?! Что останется?! Верно - только пустота. Ни тебе красок, ни тебе голосов и звуков, струящихся сквозь уста людей, ни тебе тех самых людей, ибо вокруг лишь чернота.

И ничего не останется.

«Он же сражается… проклятый временем. Проклятый своею же судьбой, сражается за эти краски, сражается и мстит, как истинный воин, за краски тех, кто больше никогда и ничего не сможет увидеть! Сражается, чтобы другие смогли… смогли!..»

- Фалмэнэ!

Отчаянный крик антимага вывел ее из транса и показал истину, творящуюся вокруг.

Смертельный бой. Бой за саму жизнь. Бой вперемешку с криками, возгласами раненых и умирающих, что растили вокруг нее все новые и новые леса трупов, валяющихся долой в крови, грязи и пыли сражения. Силы Охотников за костями и культа Шестипалой Длани оказались равны. Обе стороны оказались достойны друг друга, как чародеи, так и воины, рубящие и режущие тела своих врагов на куски. Кроша их черепа, сжигая магией, увеча и калеча души не только пролитой кровью, но и смертью товарищей.

Рядом с Никой оказался какой-то «случайный культист», отбившейся от общей массы дерущихся. Он увидел перед собою остолбеневшую Беллай, которая все еще неосознанно сжимала в правой руке рапиру.

- Ты?! Ты ведь наша цель! Ника Беллай Любящая!

- Я? – само того не осознавая, переспросила девушка.

- Ты должна умереть! Так приказал «Он»!

- Он?.. к-кто же это? – наследница дома Беллай была как будто в прострации и как будто на грани сумасшествия. – «Он» причина всего этого?! – воскликнула вдруг она, но культист уже ее не слушал, ибо бросился вперед, сжимая в руках длинный корявый клинок, что направил девушке прямо в грудь.

- Он хочет отнять у нас саму жизнь?! – вскрикнула Ника и впервые, наверное, за все время в ее глазах блеснул первозданный гнев. Блеснул, наделив ее силой, которую раньше девушка в себе никогда не чувствовала. Силу, что регулярно взрывала тело антимага, силу, что была куда могущественней любого существующего заклятья.

Девушка в мгновении ока, подобно пантере, увернулась от стального лезвия, зашла к культисту сбоку и с легкостью истинного убийцы пронзила его со спины длинным клинком, прошептав:

– Как ты смеешь выполнять приказы того, кто хочет отнять саму жизнь? – она вытащила окровавленное лезвие из ошеломленного послушника, и тот упал на землю трупом.

- Осторожно, Беллай! – рядом с ней вдруг оказался Кид и закрыл собою от летящей в девушку молнии, которая стала синим огнем и растворилась в бытии. – Ты в порядке? – он быстро оглядел ее, заметив кровь на тонком клинке. – Неужели ты?..

- Я в порядке, Кид, не волнуйся за меня, - уверила его та. - Просто… я решила, что не могу больше стоять в стороне, когда кто-то хочет смерти всему живому, - девушка гордо выпрямилась и в последний момент отразила двуручный меч своей сестры, которая оказалась рядом с ними, пока антимаг защищал девушку от заклинания.

Отразила в сантиметре от спины Пожиратель Зла:

– Не смей, сестра! – процедила она сквозь зубы, и в тот же момент позади нее раздался еще один удар металла об метал.

Это был антимаг, закрывший обсидиановую косой Нику справа от удара Фреи.

- Как?.. – прошипела на нее Вилика. – Ты никогда бы не подняла по собственной воле меч! Ты же слаба!

- Слаб тот, кто боится, - ответили ей. – Я же больше не боюсь! – и отбила тяжелый клинок.

- Хах, хорошо сказано, Беллай!

Девушка почувствовала, как позади нее встал Кид.

– Только я бы еще добавил: что, если ты слаб – сдохни! Или добейся того, чего хочешь!

Снова завязался смертельный бой. Только в этот раз уже не один против двоих - а два на два.

Впрочем, это еще с какой стороны посмотреть. Ведь Ника Беллай совершенно не умела управляться с оружием и действовала в основном инстинктивно, полагаясь то на возгласы антимага, то на чары, которое еще ни разу в жизни так часто не использовала, прикрываясь Духовным Барьером.

Девушке, без преувеличения, пришлось вспомнить все свои знания, все свои навыки, что она получила в Академии, а также те советы, которые добилась от Пожиратель Зла, когда они были в поместье ее тетушки. Вспомнить и сражаться, как настоящий боевой целитель, в основном, конечно же, полагаясь на тот гнев, который все еще придавал ей загадочных сил, бил в висках потоками адреналина и крови.

Тогда она вообще понятия не имела, как была способна дать отпор тому, с кем антимаг, хотя и дрался в явном превосходстве, но все-таки еще так не разу и не задел. Это странность будоражила ей кровь, а потрясение в глазах Вилики – заставляло напрягаться девушку сильнее и сильнее. Она дралась, как настоящий рыцарь на последнем издыхании, наносила удар за ударом и не смела отступать в страхе.

Антимаг, в свою очередь, получив больше простора для действий, когда Ника нашла в себе мужество к сражению – тоже решительно наступал на «свою красноволосую бестию», тесня ее к той бездне, что образовалась на месте пропавшей кузни, из которой уже сейчас зиял самый настоящий мрак.

Его коса была подобна молнии, рассекающей небеса. Его рефлексы поражали грани человеческого воображения и были сравнимы с рефлексами гепарда, а темпы все нарастали и нарастали, словно снежный ком, катящийся с вершин Перехрестных Гор.

Казалось, антимаг вошел в настоящий звериный кураж в намерении искромсать своего врага на куски или, по крайней мере, сбросить того в бездну, к чертям. Он крутил над собой косу зигзагообразными дугами, пока слышал, как где-то рядом с ним бьются сотни Охотников за костями. Как бьется наследница дома Беллай, и как бьется неистово его собственное сердце, опьяненное жаждой мести.

Заметив, что ее сестру сильно теснят, Вилика, предварительно прокричав в воздух нечто несуразное и гадкое, резко кинулась к Нике, ударив ее рукоятью меча в живот и, когда девушка, задыхаясь от внезапной боли, бессильно опустилась на землю - бросилась на помощь к Фрее, застав таким образом антимага врасплох.

Она приготовилась вскрыть парню черепушку - но Пожиратель Зла совершенно не видел ее.

«Святой Аврил! – промелькнуло в голове у Ники, пред чьими глазами сейчас могло произойти что-то непоправимое. – Я не успею помочь ему… я не дотянусь до!..»

И дальше она действовала абсолютно непроизвольно.

Ника увидела, что сейчас антимагу наступит конец, и бросилась вперед, напрягая последние силы. Бросилась вперед, замахнувшись своею рапирой, как каким-то божественным знаменьем, и… вонзила ее прямо в живот своей сестры.

- Ах ты… тварь! – вскричала от чудовищной боли Вилика, полоснув девушку в отместку краем меча по плечу, однако, не удержавшись на ногах, с рапирой в селезенке, упала на землю, повалив вместе с собою и ошеломленную Нику, схватив последнюю за ноги, пытаясь силой затолкать в чертову бездну.

Обе сестры вцепились в друг дружку, как какие-нибудь голодные звери, полные истинного желание убивать. Одна пыталась опрокинуть другую в пропасть, где не было видно ни дна, ни даже стен, а вторая – спастись из мертвой хватки, дабы встать на ноги и продолжить бой.

- Умри, умри! – шипела на нее Вилика, пытаясь задушить бедную девушку, держа ее у края пропасти. – Умри-и!

- Святой Аврил, за что же… сестренка? – прохрипела Ника, почувствовав, что начинает терять сознание, пытаясь одновременно с этим найти рукоять рапиры, которая все еще торчала из культистки и, быть может, с ее помощью спасти себя.

- Да просто так… потому что я хочу этого! Потому я хочу твоей силы! Ведь сила Сианы Любящей передается самой младшей в роду! - отчеканили ей, и… в этот злополучный момент Ника словно узрела истину.

Узрела истину, сквозь пелену грез и толщи всевозможных наваждений.

Когда эти слова поколебали воздух, она словно пришла в себя после долгого и мучительного сна, осознав всю горечь этого мира и все то зло, что царило в нем из покон веков.

Она ужаснулась этому злу, отчаялась при виде его кровожадного оскала, что не щадил никого и ничего.

- Ты… не моя сестра, - прошептала она из последних сил. – Настоящая Виолетта никогда не убила бы и не поступила бы так! Ты - не она! – всхлипнула Ника, прокричав, что есть мочи. – Кид! Помоги!

Антимаг тотчас же обернулся на отчаянный крик и увидел страшную картину - одна сестра хотела убить другую, хотела придушить ее, как какого-нибудь зверька в клетке, без тени жалости или смирения. Без страха и совести.

В его синих глазах блеснул гнев.

Но не просто гнев от того, насколько порой несправедлива бывает эта жизнь, нет… а от того, как эта несправедливость может уродовать других людей.

Потомок Эвилая немедля оттолкнул от себя вторую красноволосую бестию, ошеломив ее заклятьем, и занес обсидиановую косу для смертельного удара. И ударил. Пронзив широким черным лезвием Вилику насквозь, подняв ее над землей на несколько метров и отшвырнув в сторону, как тряпичную куклу.

Ника с облегчением набрала в легкие воздух:

- Сзади, Кид! – воскликнула она, и корявый нож Фреи не успел задеть сердца парнишки, а лишь вошел в его левое плечо, после чего Ника вскочила, подхватывая рукой рапиру, и в мгновении оказалась рядом с Пожирателем Зла, вогнав оружие культистке прямо под ребра. – П-прости м-меня, сестра… - прошептала она с дрожащим голосом и слезами на глазах. – Но я не могу позволить тебе убить того, кто единственный может сразить в этом мире зло, - девушка резко вытащила клинок из изумленной сестры, и та, не удержав равновесие, полетела в бездну, откуда после донесся звук расплющенного тела. – Прости… - прошептала Ника и тотчас обернулась к антимагу, чья обсидиановая коса исчезла, обратно превратившись в деревянный меч, а сам парень, кривясь от боли, рухнул на колени, пытаясь остановить кровотечение.

- А-рг! Черт, как же больно! – заявил он в неком смятении. – Давно я не чувствовал боль от ран, - парень щелкнул пальцами, и у него в руках тут же появился некий зеленый пузырек, содержимое которого Пожиратель Зла вылил себе на руку, и рана на ней начала быстро затягиваться. – Я не могу лечить себя магией, - как бы невзначай пояснил он, хотя в этом пояснении не было никакого толку, ибо Ника и так это знала. - Дай мне сюда свое плечо.

Девушка повиновалась, и ее кровотечение тоже было остановлено.

В это же время остальные культисты, завидев, что их предводителей убили, а самих их неустанно теснят охотники за костями – начали отступать, а затем – и разбегаться кто куда, визжа на все сторону слово «бежим». Так продолжалось до тех пор, пока вся улица не опустела, а о смертельной битве напоминали лишь горы трупов, как с одной, так и, с другой стороны. Как и с одной, так и с другой стороны были слышны стоны раненных и вопли умирающих.

- Гарсила! Гарсила! – крикнул антимаг, вставая на ноги и ища взглядом главаря гильдии. – Кто видел Гарсилу?!

- Он здесь, великий антимаг! – окликнул его один из охотников, и Кид мигом бросился к небольшой толпе, что окружила лежащего долой Гарсилу, возле которого тщетно возились несколько его личных целителей.

- Посторонись! – приказал потомок Эвилая, расталкивая бесполезных магов, и падая на колени перед главарем гильдии. В нем была громадная кровавая дыра. Он чудом мог дышать, и лишь благодаря поддержке четырех магов, обступивших его. – Гарсила, черт бы тебя побрал! – яростно воскликнул антимаг. Его зелье не могло помочь при такой ране, но и его магия вряд ли бы...

Однако Пожиратель Зла все же попытался:

- Годдо Авга…

- Не стоит, милорд, - прохрипел ему глава гильдии, хватая его за руку. – Не утруждайте себя в этом. Вы и так сильно ослабели после боя с Вашим извечным врагом… Н-не пытайтесь изменить того, что не можете изменить.

- Заткнись, идиот! Я не дам тебе умереть! Ведь ты, ты…

- Я – Ваш покорный слуга. Был и буду до конца, господин, - ответили ему тихо, но гордо. – Такую рану не залечить, и Вы это прекрасно знаете. А мертвых – увы, не вернуть с того света.

Все происходило слишком быстро.

- Я выполнил свой долг. Я сражался за Вас, как Вы когда-то сражались за мою дочь, и я горд умереть за это дело, - Гарсила последний раз тяжело вздохнул. - Гильдия в надежных руках… И даже, если меня не станет, - слушайте все! Вы останетесь верны Пожирателю Зла! Как человеку, спасшему мою душу из тьмы! Спасшим единственное, что дало мне в этом мире свет, – сказал он и…

Затих мертвым сном.

- Нет! Нет!!! Высшая магия категории природы! Годдо Далгатт Авгала! – взмолил потомок Эвилая, направив такой жизненной поток в бездыханное тело, что, казалось, сможет воскресить его…

Однако нет магии, способной воскресить мертвого. И никогда не будет.

Антимаг в неведении и отчаянии отшатнулся назад, словно полоумный, и чуть было не упал на спину, однако его вовремя подхватила под руки Ника.

- П-почему?.. Почему, Беллай?! Даже сильные люди - умирают? – завопил он, брыкаясь, как будто в припадке. Как будто в агонии, что терзала ему тело. – Почему даже те, от кого я оградился всеми известными стенами… должны умирать?!

Девушка ничего не ответила. Она и не знала, что ответить. А судьбу потомка Эвилая просто не могла брать в расчет, так как это просто ничто по сравнению с этим. Она лишь чувствовала, как сильно бьется сейчас сердце антимага и словно готово было выпрыгнуть из груди, заменив сердце главаря гильдии Охотников за костями. Забившись.

- Честь и хвала Гарсилу Лакедэмону Вруку! – воскликнул после один из членов гильдии. – Его кости станут доказательством смерти его врагов и врагов его друга - Кида Ферсифала! Слава Киду Ферсифалу!

- Да! – воскликнули все остальные.

- Милорд, вынуждены откланяться. Нам стоит похоронить нашего предводителя, - обратился к нему один из целителей, когда толпы головорезов более-менее затихла. – Разрешите уйти, милорд Кид.

- Р-разрешаю, - еле слышно прошептал антимаг, пряча глаза в землю, и вырывая свое тело из рук Беллай, которая только то и могла, что молча стоять на месте.

Целитель поклонился ему, отдал несколько пасов рукой, и не прошло и нескольких минут, как вся улица полностью опустела, и даже трупы более не напоминали им о той битве, что случилась здесь в разгар бело дня, посреди живого города, произойдя из ничего и исчезнув там же, как дым, как пар и как само время.

Расскажи кому - никто не поверит.

Тело Виолетты Беллай Любящей забрали с собой Охотники за костями, предварительно испросив разрешение у ее сестры. Ника кивнула и, пытаясь все еще сохранять холоднокровье и быть мужественной после всего, побрела в сторону громадной земляной дыры, что осталась на месте былой кузни, у которой сейчас сидел в позе лотоса антимаг, кажется, что-то тихо бормоча себе под нос.

Может быть, молясь неизвестным богам.

- Стин Дарас, - произнес Кид, когда Ника подошла поближе, и дыра тотчас закрылась, будто ее и вовсе не было. – Мертвый город… - прохрипел он, закашлявшись, и осушил один из черных флакончиков. Его тело было на пределе. – Половина города – культисты, еще половина – иллюзии и наваждения, созданные ими же, и только третья часть настоящих людей, которые и не догадывались, что у них под ногами творится нечто подобное.

- Откуда… когда ты это узнал? – вопросила Ника.

- Во время сражения, - ответил он. - Один из убитых мною культистов был в зале заседания главного прокурора города, я залез в его голову и тотчас все понял.

- Какой ужас. И никто не заметил?

- А разве кто может? Хорошую иллюзию распознает только хороший чародей, а здесь… все они были культистами, - он тяжело подвелся на ноги и обернулся к ней. Синие глаза его встретились с зелеными огнями. – Как ты себя чувствуешь? Плечо не болит?

- Нет, не болит, - грустно ответила та. – А-а, с тобой все в порядке?

- Не знаю, - апатично ответил антимаг, разминая руки. – Я потерял друга, устал, а еще… убил твою…

- Нет. Это я первая нанесла удар, - твердо ответили ему. – В этом нет ничьей вины. И моей сестры тоже. Ведь она просто выполняла приказ.

- Приказ «его»?

- Да, «его». Ар-г, если бы я только знала, кто это…

- И что тогда? – скривился паренек.

- Я бы убила его, - Ника строго посмотрела на Пожирателя Зла, но тот даже не удивился. Видать, понимал ее. – За то, что он натворил - я бы убила его.

- Хах, ну, быть может, возможность тебе еще представится, - слабо усмехнулся потомок Эвилая. – Я-то уж точно не остановлюсь, пока все культисты Шестипалой Длани не слягут мертвым телом, - он немного помедлил, будто решаясь на что-то. – Но-о… я все еще не могу понять… почему твои родные сестры хотели убить тебя? Какая им от этого выгода, если уж они члены этого культа? – парень испытующе посмотрел в глаза Нике. – Ты не хочешь ничего мне сказать, Беллай? Может, кто ты на самом деле? – юноша нахмурился.

- Я-я-я, - начала было девушка в растерянности, как вдруг их окликнул знакомый голос.

- Госпожа Ника! Господин Ферсифал - беда! – она увидели, как к ним бежал запыхавшийся Адальберт, он же - мистер Сааро Мелогалли.

- Какая беда? О чем ты? – недоуменно вопросил антимаг, оборачиваясь к камердинеру. – Каким ветром тебя сюда вообще занесло?!

- Глен Фаарон! – задыхаясь, выпалил тот. – За ним пришли!

- Как пришли, зачем пришли? Ничего не понимаю, - покачал головой Пожиратель Зла. – При чем здесь Глен?

- Пришли забрать его в тюрьму! Главный прокурор Мароу и еще несколько странных людей в черном, чей разговор я подслушал, когда был в ратуше…

- Где сейчас Глен? – резко оборвал того Кид, стряхивая с плаща пыль.

- В гостинице в центре города. Они с госпожой Эллиной остановились там, когда пришли с кладбища. Поспешите!

- Знаю, - отчеканил паренек. – Пойдем, Беллай, ответишь на мой вопрос позже. Сейчас у нас другие дела.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Глен тихо посиживал себе на деревянном стуле в небольшой, но весьма уютной спальне, недалеко от одноногого письменного столика, и умиротворенно глядел, как ползет по кирпичному полу лучик томного желтого солнца, что заглядывало к ним через квадратное окно справа, и слепило светом, грея ему спину.

Чародей уже как с полчаса вернулся с задания, торжественно порученного ему великим антимагом, найдя при этом ровным счетом ничего и даже больше. Могилы графа Радзоу, местного богатея, жившего здесь с начала времен, попросту не оказалось на местном погосте и, предвидя, что расследования Кида могут поэтому затянуться не на один день - маг решил арендовать для них несколько спален в гостинице в центре города, дабы, в случае чего, не ночевать в дилижансе, где и так места было не шибко-то много.

Элли сейчас находилась в несколько комнатах на восток отсюда; девушка так сильно увлеклась поисками могилы графа, что, когда осознала, что все их усилия и потуги оказались напрасными - приняла это дело слишком близко к сердцу, расстроилась, повела носом и заснула сразу же, как только ей дали доступ к кровати, засопев блаженством и утопив в нем горе.

Креститель, признаться, и сам не прочь был немного подремать, ведь был больно уставшим он сегодня, однако, как только его голова соприкасалась с мягкой подушкой – так тотчас же вся его сонливость куда-то девалась, и маг снова готовился к чему-то невообразимому: бродил бесцельно по комнате, по несколько раз проверял содержимое своей сумки, кинжалы на поясе, как будто чего-то ждал.

Или же кого-то.

Странно, но он очень много думал в этот час о Киде и чувствовал, словно нутром, что в эту злополучную минуту антимаг переживал не самые лучшие мгновенья своей жизни.

Глену чудилось, будто бы с той стороны города шел какой-то бой. До него доходили отголоски криков и лязг металла, чавканье рвущейся плоти и прочего, однако, что это было на самом деле – призраки его мыслей или настоящая война меж светом и тьмой – сказать трудно, да и кто он такой, чтобы пытаться дать ответ на такой фундаментальный вопрос?

«Ху-у, стареешь ты, Глен Фаарон… - подумал себе Креститель, вставая на ноги. – И где все твое хваленное смирение?» - он вздохнул и вышел в коридор – пустота. Пустынная пустота, приплавленная безлюдьем, украшенная тишиной…

Вообще, если так подумать, - то во всем городе антураж казался весьма заброшенным и как бы неполным. Людей мало, да и те немногие словно какие-то вялые, невеселые, скромные и никуда не годящееся непосредственно как люди, как люди вполне обычные и нормальные.

Оказавшись на коридоре, чародей услышал странный грохот в обеденном зале и решил посмотреть, что там происходит. Пройдя вдоль череды одинаковых дверей, он вышел к большому обеденному залу, всматриваясь, казалось, в того, кто устроил весь сыр-бор, и застыл на месте статуей в дивном и ошеломляющем своей неожиданностью шоке.

- Где этот человек?! – кричал некий мистер в черном фрачном костюме, тыкая бумажку, очевидно, с портретом, под нос до смерти напуганной хозяйке, которая, только Креститель показался в коридоре, ткнула в него дрожащим пальцем.

- В-вот он… - произнесла она, заикаясь, ибо ей угрожали странным оружием, и свалилась в обморок сразу же, как только лезвие было убрано от ее шеи.

- Мой дорогой брат! – воскликнул тогда же человек с деревянным мечом в руке, оборачиваясь к магу. – Я так и знал, что найду тебя здесь! Так и знал, что ты не удержишься! - сказал стройный и весьма высокий человек, лет эдак двадцати, может, двадцати одного, с внешностью одновременно и красивою, и очень странною, даже немного уродливою.

Сам по себе он был довольно-таки статным, имел широкие плечи, а бледное лицо, хотя и представлялось слишком бледным - источало лучезарный свет. Однако глаза… глаза его в тоже время были не на шутку хитрыми и коварными, скулы же - поддеты маниакальной улыбкой.

– Я снова пришел за тобой, брат! Пришел вернуть тебя к семье! Сестренка, знаешь ли, тебя уже заждалась! Вся семья тебя уже давно-о-о заждалась, братишка!

Глен стоял на месте и не мог пошевелиться.

- Эй! Барт, ты чего? Не рад меня видеть?! – рассмеялся тот, да так мерзко, что у чародея потемнело в глазах от этого смеха… впрочем, времени на панику не было. Как и не было времени на бессмысленные вопросы, о том, как это произошло, когда он узнал, почему узнал и кто, самое главное, во сем этом виноват?

«Толи ли тот, кто швырял в лааста молниями? Толи та самая «крыса», о которой упоминал Фред Актали, когда я дрался с ним в Академии?! Или же кто-то еще?»

Времени не было, и в ту минуту перед Крестителем встало всего лишь два пути. Он должен был выбрать: сражаться, как никогда прежде, посему он сразу и потянулся к левой руке срывать печами, или сдаться и стать марионеткой в руках этого помешанного на мане полудурка, называющего его своим братом. Ведь ему интересно только одно…

- Мне нужно твое сердце, братишка, пойми же! Оно полно огня и сможет прокормить нас всех! – человек пригрозил ему пальцем. – Нет-нет-нет, брат, не смей лезть к этой своей ручонке.

- Филл Фаарон Смиренный! – вскрикнул в ответ Креститель, впиваясь в того убийственным взглядом. – А ты заставь!

- Тише-тише! – прервал его тот. – Ты не притронешься к своей вшивой ручонке, если не хочешь увидеть, каковы внутренности этой прелестной красавицы.

Компания из стоявших позади Филла: прокурора и еще каких-то людей в черном вывела вперед Элли, связанную по рукам и ногам, которая брыкалась и пиналась, как могла, но вырваться из лап этих подонков так у не могла.

- Мать Аврила… - прошептал Глен, не понимая, когда эти твари успели.

- Видишь, брат? Если хочешь, чтобы она осталась в живых – ты не притронешься к своей руке.

- Учитель Глен не надо! – вскрикнула Элли, в очередной раз попытавшись выбраться, но ее тотчас оглушили, и девушка потеряла сознание.

- Я сказал не смей ее трогать! – взревел Креститель и хотел уже сорвать с себя первую печать, однако…

Филл Смиренный, знаменитый чародей Империи Туч, безупречно управлявший своими потоками маны, подобно самому великому антимагу за полсекунды оказался рядом с Гленом и пригвоздил его к стене деревянным мечом.

- А ты… все такой же быстрый, - процедил сквозь зубы Глен, чувствуя, как аголитовая сталь медленно входит в его левое плечо.

- Заткнись, отродье! – крикнул ему на ухо Смиренный. – Сколько можно попусту тратить мое время, а?! Склонись и выполняй то, что тебе приказывают! – он вытащил из плеча Крестителя меч и опустил его лицом о пол.

- Гори в Аду! – Креститель сплюнул кровь с разбитых губ.

Вся его левая рука онемела после первого удара, поэтому он даже не пытался сопротивляться.

- Нет! Ад – это твоя участь! – ввернул тот, придавив мага сверху сапогом. – Вяжите это отродье! Да глядите, чтобы он не притронулся к левой ручонке!

Вокруг Глена образовались несколько человек в черных мантиях. Один из них закрепил на всем левом предплечье мага какой-то железный браслет, что воспрепятствовало бы Крестителю использовать силу, а второй поставил его на ноги и повел к выходу.

- Не туда, недоумки! – закричал, краснея, Филл Смиренный. – Через черный ход, чтобы нас никто не увидел! Или вы хотите нарушить закон о дипломатии между Империей Туч и Империей Дождя? Нас здесь не должно быть!

- Ты еще пожалеешь, - произнес, теряя силы Глен, так как железный браслет начал быстро высасывать из него ману. – И та крыса, что сдала меня тебе – тоже пожалеет. За вами явится сам Пожиратель Зла!

- Кид Ферсифал? – одновременно с испугом и восторгом вопросил его брат, остановившись. – Он здесь?! О-о, как я давно не скрещивал с ним клинки!

- Если скрестишь – это будет последнее в твоей жизни.

- Не адскому отродью учить меня! – Филл схватил Глена за его косу и хорошенько вздернул. – Ты позоришь своим существованием весь род Смиренных. Поэтому, будь добр - заткнись!

- Я не просил рождать меня… - вяло ответил чародей и получил в лицо Твасадэном, почувствовав, как несколько его зубов стали трухой. Он сплюнул кровь. – Я не просил спасать меня!

Однако его более никто не слушал: Крестителя вместе с Элли поволокли к черному ходу, предварительно забрав с собою всего его вещи и сумку. Через опухшие веки и потоки крови, что стекали по его щекам, чародей кое-как разглядел, как они подошли к невзрачной дверце в конце обеденного зала и начали двигаться по длинному полутемному коридору, пронизанного вдоль и поперек дверьми. Так продолжалось вплоть до того момента, пока они не увидели впереди яркий свет, и брат Глена вдруг не приказал всем замереть на месте.

Он осклабился.

За крохотным мутноватым окном, через которое и проникало в коридор солнце - был виден антимаг, шедший прямо к черному входу вместе с каким-то мужичком и девчонкой, абсолютно ничего не подозревая.

- А вот и твой любимый Пожиратель Зла, - тихо расхохотался Филл, доставая из ножен деревянный меч. – Устроим же ему маленький сюрприз.

- Ты думаешь, что антимага можно так легко застать врасплох? – улыбнулся окровавленными зубами Глен. – Сумасшедший.

- Заткнись, червь. Поживем – увидим. Эй, вы, - обратился он к своим подчиненным. – За двери, быстро! И этого с собой прихватите. Да кляп не забудьте, чтобы он, не дай Аврил, не спугнул мою добычу.

- Идиот, - последнее, что произнес ему напоследок Креститель, пока ему не засунули в рот какую-то вонючую тряпку: «Можно подумать… что великий Кид Ферсифал Злой не заметит твоего присутствия! Не заметит твою кровожадную ауру и бурлящий источник силы! Да он за сотни ярдов может учуять присутствие сильного чародея. Ты ни за что не сможешь одолеть его!»

Глен рассмеялся: «Простоя ловушка – это ничто для Пожирателя Зла. Ничто! Или же нет?..»

Здесь чародей неожиданно вспомнил, что у него в сумке все это время лежал и лежит тот самый золотой монокль, который Кид снял с предводителя вампиров, еще будучи в Ааласе. Монокль, обладающий невероятной силой скрывать чужое присутствие!

Глен почувствовал, как по его спине пробежали мурашки: «Курт Прокаженный! Кид не знает, что его ждет по эту сторону двери! Он и не сможет узнать из-за этого чертового монокля!» - он напряг все свое тело и попытался подвестись на ноги.

- Эй, а-ну-ка не дергайся! – приказал ему один из подчиненных Филла, но Креститель плевать хотел на эти предупреждения. Он со всей силы ударил ближайшую к нему стену тем железным наручником, в который его заковали, и потолок над ним задрожал.

- Тебе сказали: не дергаться, гадкий ты пес! – его со всей силы приложили по лицу.

- Я не дам вам убить моего друга! – гордо и самодовольно заявил чародей, и тут же услышал, как дверь по ту сторону стены резко открылась: «Сейчас или никогда!» - подумал про себя Глен и вновь поднялся на ноги, дабы еще раз зарядить железным браслетом по стене, однако… его быстро положили обратно, набросившись всем скопом со всех сторон, придушив сверху магией.

Креститель завертелся на месте, как червь, пытаясь вырваться. Как раненный пес завыл, чувствуя, как трещат его кости в порыве поднять неподъемное, как рвутся сухожилья и накаляются мышцы… Почувствовал, как отчаяние рвется из его груди, как он заполняет его рассудок и смешивает мысли, как крик сжимает ему горло, но наружу доносятся лишь тихие стоны и еле слышимый шепот:

«Беги, великий антимаг! Беги, дружище, ты идешь прямо в западню!»

- Так, а вот и черный ход, судя по всему, - произнес черноволосый парнишка, оглядывая полутемный коридор, усеянный множеством дверей. – Что же, Беллай, я пойду первым - ты за мной. Адальберт! Сторожи здесь, мало ли, что может произойти, - Кид подождал одобрительных кивков от своих спутников и сделал первый шаг навстречу тьме.

Затем второй, третий, и в этот же роковой момент из стены справа внезапно, неожиданно - как гром среди ясного неба выскочило аголитовое лезвие и вошло в тело паренька, как нож входит в топленое масло.

Ника вскрикнула.

Кид скривился от боли и отшатнулся, призывая собственный деревянный меч, но не успел заблокировать второй удар, и тот рассек парня от ключицы до бедра, после чего затем со всей силы ударил его в грудь ногой, вышвырнув из темного коридора на свет, заставив прокатиться по земле несколько ярдов.

- Ку-ку! Великий антимаг?! Это я – твой старый друг! – расхохотался Филл, выходя на свет.

За ним тотчас засеменили его подчиненные, волочившие рядом Глена с Элли.

Наследница дома Беллай попятилась назад при виде этой ужасной картины; она узнала человека в черном; она видела его в городской ратуше.

- Вижу, ты потерял хватку, Ферсифал! Взял себе в союзнички глупую девчонку и вонючего камердинера! – брат Глена быстро очутился возле Адальберта, схватив его рукой за горло и подняв над землей. – Недостойный мусор! – вскричал он тем самым тонким голоском, который словно вернул Нику в прошлое, отшвырнув Мистера Сааро, как перышко. – Эй, эй! Кид Ферсифал! Вставай! Чего ты разлегся-то?!

Антимаг и впрямь лежал долой на земле, истекая кровью и все еще не в силах прийти в себя.

Все произошло слишком быстро. Даже для него.

- Не смей подходить к нему! – крикнула Ника, видя, как Филл Фаарон начинает медленно выступать в сторону антимага.

- А не-то что? – тотчас же прозвучал у нее за спиной зловещий голос, девушка обернулась и с трепетом увидела перед собою Смиренного: «Такой же быстрый, как и антимаг».

- О-о, нет, дорогуша! – ухмыльнулся ей тот. – В сотни разы быстрее! Ведь скорость – это мое второе «я»! – он схватил ее за волосы и прижал к себе. – Хочешь испытать ее на себе?

- Фалмэнэ!

- Каратастар! – вскричал Филл и легко отразил заклятье антимага.

- Смотри: да он все не унимается! – сообщил ей на ухо Смиренный, оттолкнув перепуганную Нику в сторону. – Никак не сдохнешь, Ферсифал?!

- Заткни пасть, ублюдок! – ответили ему. Пожиратель Зла наконец встал на ноги и пытался вылечить себя уже известными нам зельями – Иначе я тебя убью!

- Ты – меня? В таком-то состоянии?! Не смеши, Ферсифал, – Филл кивнул своим людям на повозку, что стояла недалеко от гостиницы. – Тащите моего братца в клетку, а я пока разгребу здесь оставшееся дерьмо.

- Слушаемся, милорд! – отозвались люди в черном и потащили все еще брыкающегося Глена к телеге.

- Не позволю! – крикнул антимаг, бросившись наперерез подонкам, и уничтожил бы их в считанные мгновения, если бы на его пути не вырос Смиренный.

Их клинки все-таки скрестились.

- Оу, неужели ты решил взяться за дело всерьез? – злобно улыбнулись ему кривые губы.

- Все ради тебя, Филлушка, - Пожиратель Зла оскалился.

- Не смей коверкать мое имя, мерзкая тварь! – возопил Смиренный и отразил выпад антимага сбоку. После чего наклонился вперед, уворачиваясь от второго удара, только уже сверху, и со всей скоростью вогнал свой клинок антимагу в грудь. Затем вытащил его и проделал то же самое движение несколько десятков раз подряд, пока в Киде не образовалось около дюжины кровоточащих дыр, с которыми антимаг был похож на разодранную в клочья тряпку.

Ника, видя все это, не имела сил даже закричать.

- Ты ослабел, Ферсифал, - прошипел Фаарон и сбросил юношу с клинка, как свинью с вертела. – В следующий раз - мой тебе совет - старайся не использовать как-либо свое «чудо-оружие» до встречи со мной. Ты потерял слишком много крови, - он вернул меч в ножны. – Культисты Шестипалой Длани в этом случае отлично выполняют свою работу. Едем! – крикнул он своим подчиненным и быстро зашагал к повозке, где находился закованный в кандалы Креститель. Его вместе с Элли поместили во что-то на подобии железной клетки, вокруг которой висело несколько кабоновых кристаллов.

- Прощай, Ферсифал! И да хранит тебя Трида! - зло крикнул ему напоследок Смиренный, и повозка с пленными тронулась с места, покатив по улице в направлении главных ворот города.

«Нет… только не это!» - Ника, все это время бессильно наблюдавшая, как антимага пускают на фарш, поднявшись на ноги, спотыкаясь и всхлипывая, подбежала к пареньку.

- Святой Аврил, Бог небес! – воскликнула она, опускаясь долой на землю, видя, во что было превращено тело юноши. Видя, как жизнь медленно уходит из него. – Неужели на этом все закончится?! Прошу, не умирай! – она схватила его за руку и прижала к себе, разрыдавшись, как… самая последняя девчонка.

- Чего ты плачешь, дуреха? – еле слышно прохрипел антимаг, кривясь окровавленным ртом. Он чувствовал, как его сознание тускнеет.

- Я!.. Да если бы я была сильнее! Если бы я смогла взять себя в руки раньше! Может быть, тебя бы не ранил тот кинжал! Может быть ты не потерял бы столько крови! Может быть!..

- Может быть… – вяло пробормотал Пожиратель Зла. – Однако, Беллай, даже, если бы ты была такой же сильной, как и я, как и Глен… антимага по имени Кид Ферсифал уже не спасти.

- Что? Почему же?! – закричала Ника так, что этот ее голос поколебал, казалось, сами небеса.

- Потому что на меня не действует чужая магия. Меня нельзя исцелить, а зелья… здесь уже не помогут. А-а! – он блеванул кровью, а по всему его телу прошли ужасные судороги: от рук до ног, подбрасывая крохотное тело над землей, как опалый лист.

«Не действует чужая магия, - прошептала Ника, понимая, что еще мгновение – и она точно сойдет с ума. – Не действует чужая магия, ибо он проклят…»

Она встрепенулась.

Ей в голову пришла безумная мыль. Пришла неожиданно, как и любая другая мысль, что приходят в самый ответственный или же роковой момент твоей жизни. Мысль отчаявшегося. Мыль глупца, который готов был поставить на кон все и заплатить любую цену, если бы только она оказалась правдой.

Если бы только все закончилось хорошо.

Девушка колебалась - нет! Она колебалась всего лишь один единственный миг, когда подумала о том, что антимаг тотчас отстранится, когда узнает правду, ибо…

Ибо она обманывала его.

«Ну и пусть! - сказала себе Ника. – Пусть ненавидит! Пусть ненавидит, и в ненависти ко мне - живет!»

Она схватила его деревянный меч и разрезала остатки рубахи, открыв таким образом его искалеченную грудь и живот.

- Что… ты делаешь, Беллай? – непонимающе спросил тот. – Я ведь сказал: никто не сможет спасти меня.

- А я смогу! – истошно произнесла девушка и как будто в исступлении вскинула над ним руки. – В-в-высшая магия жизни! Далгатт Авгала!

С ее рук сорвался поток живительной зеленой энергии, который начал быстро обволакивать тело антимага, искрясь и пульсируя первозданной мощью, что была сравнима только с мощью истинного Заклинателя.

- Далгатт! Авгала-а-а! – закричала она еще громче, и…

Раны на его теле начали медленно затягиваться.

- Это невозможно, - ошеломленно произнес потомок Эвилая, ощущая, как срастаются его поврежденные органы, как к нему возвращается его сила, а дробленые кости восстанавливаются. Он пораженно уставился на Нику Беллай, словно на собственного ангела хранителя, и не удержался, чтобы не разинуть рот. Чтобы не выкатить глаза, а душою – не затрепетать, ибо…

- Так вот, кто ты на самом деле, - ошарашено заявил он, ощущая, как наполняется силой. Как его дух воспылал новой волей к жизни, а тело напряглось под наплывом первозданной энергии.

- Не двигайся! – взмолила его Ника, видя, что антимаг пытается встать. - Еще не все раны…

- Хватит! – резко сказал тот, и девушка испуганно отпрянула от него, как от огня.

Наследница дома Беллай Сианы Любящей с тревогой наблюдала, как Пожиратель Зла медленно поднимается на ноги.

- Хватит, иначе ты можешь умереть, использовав слишком много маны, - закончил он свою оборванную фразу, и у Ники словно камень упал с души.

Она посмотрела на него снизу-вверх, чувствуя, как струится в молодом теле неистовая мощь.

- Прости меня за то, что обманывала тебя, но… прошу! Спаси учителя Глена и мою подругу! – взмолила она.

Кид все еще был крайне изумлен происходящим, но вместе с его силой, к парню вернулось и его хладнокровие.

- За что ты просишь прощения? – вопросил он, оборачиваясь в ту сторону, куда увезли Крестителя. – Ты же спасла мне жизнь.

- Но, но, но я же!.. – задыхалась она.

- Ты спаса мне жизнь - и этого достаточно, - ответили ей, поднимая свой деревянный меч. – Теперь я снова у тебя в долгу, Беллай, - он вскинул над собою клинок. – А значит я не могу не выполнить твою просьбу! - юноша напряг все свое тело. – Ради чего скажу: прости… что взываю к тебе, о всемогущий! Прости, что желаю скорости твоей и необратимости твоей. Прости, и дай мне силу! Деревянный Меч Эвилая! Форма девятая! Погонщик Времени!

Сказал Пожиратель Зла и вонзил в себя меч. Вонзил прямо в солнечное плетение, а когда вытащил - то аголитовая сталь принялась неимоверно быстро преображаться.

Само лезвие удлинилось, закручиваясь на конце в три железных кольца, сталь обрела грязно-желтый оттенок, белая ткань с рукояти исчезла, став дубленой кожей, а отсутствие гарды обернулось наличием стального диска, защищающего его руку.

- Второе «я» этого ублюдка - скорость? - процедил сквозь зубы Кид, вскидывая Погонщика Времени себе на плечо. – Посмотрим же, что он скажет на это! – юноша сделал небрежный шаг вперед и исчез прямо на глазах у Ники. Исчез, оставив по себе лишь грубый порыв ветра, который изломал все ближайшие стеклянные окна в дребезги, а саму девушку оттолкнул назад.

Исчез, появившись уже возле ворот Мароу, куда успела доехать телега с Крестителем за то время, пока его лечили. Появился просто над головой Филла Смиренного, прямо в воздухе вскидывая свое невероятное оружие для удара.

- Но сможешь ли ты угнаться за временем, тварь?! – выкрикнул Кид, опуская лезвие просто на голову Смиренному и-таки рассек бы ему черепушку, если бы не понимал, что такой простой и предсказуемый удар сверху заблокирует любой дурак, а поэтому Пожиратель Зла поступил хитрее…

Поступил разумнее, застав брата Глена врасплох! Он опустил на него меч, и в тот же момент перекувыркнувшись в воздухе зарядил ему кованным сапогом в голову.

- Твасадэн!

Филл Смиренный влетел в ближайшее к ним здание, пробив в нем громадную дыру, и антимаг кинулся к его подчиненным.

Однако…

Фаарон оказался не так прост.

Получив чудовищный удар - он сразу же вскочил, леча себя магией, и выхватил из ножен собственный деревянный меч, заблокировав второй выпад антимага, который должен был раздробить телегу в щепки.

- Медленно! - весело оскалился юноша, сделав вид, что атаковал Смиренного в бок, но тут же поменял направление удара и рассек тому от плеча до кисти левую руку, что брызнула кровью.

Началось пустое мордобитие - только теперь Филл, а не антимаг, играл роль мальчика для битья. Такой скорости не видел даже он, такой силой не видел даже он! Потомок Эвилая был искусен и беспощаден, дерзок и могуч, смешивая обманные выпады с настоящими, реальными атаки мечом с фальшивыми, находясь во всех местах и негде одновременно, просто втаптывал подонка в грязь и кровь, жонглируя его телом между воздухом, землей и стенами ближайших домов, которые разлетались в дребезги и сходили на нет, как и кости его врага.

Врага, который ничего не мог поделать, но так и не сдавался полностью. Да, может быть он и проигрывал сейчас антимагу в скорости, однако он все же оставался достаточно быстрым, чтобы избегать смертельных атак, а самое главное – тянуть время, пока повозка с его братом отъедет подальше от места их сражения.

- Давай! – вскричал Филл, получая при этом Погонщиком Времени под ребра. – Открывайте портал!

«Портал? - блеснуло в голове у антимага. – Только не портал! Тогда уж точно я буду бессилен!» - он посмотрел в сторону телеги - и да, черт подери, перед ней уже был образован портал!

Ведущий не понято-куда.

- Смотри на меня, Ферсифал!

Из-за того, что Кид отвлекся, Смиренный успел задеть его ногу в роковой дуэли скорости, тем самым задержав его еще на пару мгновений, которых хватило, чтобы отступить.

Филл Фаарон сделал ровно один шаг назад, оказавшись точно возле повозки, и, толкнув ее силой инерции, влетел в портал вместе с ней.

- Не уйдешь! – крикнул ему вдогонку Кид точно также в мгновении ока очутившись рядом с порталом, который… испарился прямо перед его носом.

Антимаг рассек пустоту… И дикий крик зашатал под ним бренную землю!

Крик от отчаяния, крик гнева…

Он был в гневе. Таком гневе, что мог бы разорвать самого себя на куски и сровнять этот чертов город с землей, пеплом, водой и воздухом. Он готов был убить всех и каждого, кто сейчас покажется ему на глаза, готов был достать с небес богов! Разверзнуть Ад, развеяв все оставшееся в пустоте мира и бытия… лишь бы ему дали еще пол мгновения, чтобы он сумел спасти своего друга.

- Будь ты проклят, Смиренный! Будь ты проклят Девятью Демонами всего Мироздания! Я тебя из-под земли достану, слышишь?! Вата Илла Прудд Трайра Визэр[3]! – он упал на колени, хватаясь за голову. – Из-под земли…

В эту секунду его окликнул голос Ники Беллай. Кид обернулся, увидев, как девушка бежит к нему вся в царапинах и ссадинах, с порванной одеждой и растрепанными волосами, очевидно, совершенно без сил, и вымахивает ему руками.

Когда она подошла на расстояние нескольких футов – антимаг остановил ее рукой, не смея взглянуть ей в глаза. Он не знал, как оправдать свое поражение. Не знал, что сказать и просто сидел молча посреди улицы, вяло глядя на городские врата, что виднелись в паре-тройке домов отсюда.

Ника сразу же поняла, в чем причина печали антимага. В чем причина его душераздирающих криков, и с дрожью в голосе промолвила:

- Т-ты не успел?

- Нет, - ответили ей абсолютно без эмоционально, словно с девушкой вновь заговорил мертвец. – Не успел. И это моя вина.

- Этого не может быть! Я уверена, что ты сделал все!

- Я… - Пожиратель Зла осекся. – Я сделал все, что мог на тот момент, - он посмотрел на Погонщика Времени в своих руках и рассеял его, превратив обратно в обыкновенный деревянный меч. – Слишком много произошло сегодня. Я мог попробовать еще кое-что… я мог бы, однако потом… я не знаю, что со мною было бы. Наверное, я бы просто-напросто умер.

Парень изнеможенно и мучительно посмотрел в глаза наследнице дома Беллай, в которых читалось одновременно все: и печаль, и страх, и горе, и смерть, и даже… и даже тот самый первозданный гнев, который регулярно предавал самому антимагу неимоверных сил в самой безвыходной ситуации во всем мире.

«И кто бы мог подумать, что все это время я путешествовал и находился рядом со знаменитым потомком Беллай Сианы Любящей?.. – подумал он прискорбно, криво улыбаясь. - Хех, не удивительно, что я не мог прочесть ее мысли, а также постоянно чувствовал себя не в своей тарелке рядом с ней. Она ведь единственная, кто может влиять на меня магией. Единственная, кто может, как спасти, так и отнять мою жизнь… - он нахмурился, внимательней оглядывая тонкие черты лица, которым позавидовали бы даже боги. –Хм, неужели, Глен, ты так все и задумывал? Неужели ради нее ты и позвал меня преподавать в Академии? Неужели ради этого спланировал мой приезд в Империю Дождя и прочее, и прочее? Неужели ради нашей с ней встречи ты готов был поставить на кон все? Я же, дурак, даже не догадывался, - юноша грустно усмехнулся, медленно поднимаясь с земли. – И ты наверняка рассказал ей абсолютно все. И обо мне, и о моем прошлом… и даже, наверное, рассказал о ней, - Кид запнулся. – Хотя нет. Глен никогда бы не рассказал о Шарлотте. Он не такой. Но теперь Глена нет. Его утащил чертов брат, забрал в свою гадкую Империю Туч и наверняка посадит в золотую клетку, с помощью которой будет выкачивать из Крестителя силу, пока не выкачает всю, - Пожиратель Зла попытался выкинуть последнюю мысль из своей головы, но безрезультатно. – Однако же, Филл стал куда сильнее с нашей последней встречи… а еще обзавелся деревянным мечом... Я не справлюсь с ним в одиночку, в особенности учитывая тот факт, что мои симптомы обострились за последнее время…»

Потомок Эвилая выпрямился:

- Беллай, послушай меня. Ответь мне на один вопрос, - юноша тяжело вздохнул. – Почему ты скрывала от меня, что есть наследница той самой Сианы Любящей? Почему не сказала правду?

- Потому что учитель Глен предупредил меня, что, если я скажу правду – ты тотчас же отстранишься и даже слушать меня не захочешь. Если бы я тогда сказала правду…

Кид Ферсифал угрюмо опустил свой взгляд.

- Если бы я сказала правду, – быстро продолжила Ника. – То ни за что не смогла бы выполнить данное себе обещание: помочь тебе увидеть в этом мире свет! Помочь обуздать силу, что убивает тебя! Помочь жить, несмотря ни на что, ведь извечный спутник потомку Эвилая – это смерть, а ты просто не можешь подвергать опасности других людей, так как… слишком больно… Ты бы не принял мою помощь, и снова продолжил жить в смятении, - она умолкла, и между ними повисло долгое молчание.

- Я-ясно, - наконец ответил ей антимаг с легкою улыбкой на лице, которая, быть может, была поистине настоящей. – Я, признаться, так и думал.

- Так и думал? – недоуменно переспросила его Ника.

- Да, так и думал. Что ты читаешь меня, Беллай, как открытую книгу, даже несмотря на то, что мое лицо – это лицо мертвеца, - он покачал головой. – Ну, не удивительно. Ты же все-таки наследница величайшей Заклинательницы этого мира, да и еще и той, кто проклял когда-то мой род, - парень отряхнулся от пыли и отправил в пустоту свой деревянный меч.

- Стой, куда это ты собрался? – вопросила его Ника, видя, что антимаг собирается уходить, останавливая его за плечо.

- А разве не ясно? – ответил он, грубо скидывая ее руку вниз.

Теперь перед девушкой вновь стоял все тот же дерзкий и напыщенный паренек, владеющий силой повергать на землю самих богов.

- Я не могу продолжить поиски укрытия культа Шестипалой Длани без своего мага-провожатого. Ведь он моя правая рука. Идти в бой без него – глупо и безрассудно, а также непрактично. Он мой… - потомок Эвилая сжал кулаки. – Он мой единственный друг. А потому я пойду за ним в самое пекло, и если надо – выдворю из этого пекла всех чертей и самого дьявола!

- Пойдешь за ним в самое пекло? – изумленно переспросила девушка. – А-а как же я?!

- Впрочем, - перебил ее Пожиратель Зла. – Очевидно, что я не смогу сделать это все в одиночку. А точнее, я не смогу сделать это без человека, способного унять и контролировать во мне мою силу, ибо в противном случае я просто умру раньше, чем дойду до Озера-Кисти, и глупо будет поступать по-другому.

- Это значит? – с трепетом произнесла девушка, не веря своим ушам.

- Это значит, что я прошу тебя о помощи, Беллай, или нет... – парень оборвал себя на полуслове, и обернулся к ней. - Я прошу о помощи у Ники. У Ники Любящей, если, конечно, она не боится того, что извечный путник потомка Эвилая – это смерть.

- Я, эм-м, - наследница дома Беллай на долю секунды поколебалась, внимательно осматривая лицо юного антимага. – Да. Конечно.

[1] Неформальный союз государств, в котором состоят Империи Океана, Ветра и Туч.

[2] Дословно переводится с языка чар: «А я… никогда не бываю один!»

[3] Дословно переводится с языка чар, как: «Я тебя из-под земли достану!»

Магический словарь (язык чар)

Язык чар

А

Абскоу – покажись, перестань прятаться

Авгала – жизнь

Авета - стань, превратись

Агафон – гром, громовидный

Аланс – рука, длань

Арбада - барьер, щит.

Ардо – хотя, кроме

Арсьеэ – разум

Аскэ - истлей, истлеть, пепел

Ахато – то

Ахт – одно

Ашатэ – згинь, исчезни

В

Ва – и

Вата - я

Ви - бы

Визэр – доставать.

Виктера – вижу, зрение

Вритадж – высвобождение, освободитель, свобода

Всо-алла – «всего лишь»

Г

Галлаун - сердце

Гигартц - гравитация, притяжение

Годдо – Бог, Божественный

Д

Далгатт – бесконечная тропа, вечность

Дарас – могила, погребение

Деваур – сжираю, пожирающий

Дердидаака – дракон

Джакадайзэн – восставать, встань, поднимись

Домар - хранитель

Дэстэ – смерть

З

Зэил - Дух, Душа.

И

Иганас – взрыв

Илла – тебя

Имм - ее

Ин - из

Иссэкэ – еще

К

Кабадон – толчок, шок, землетрясение

Каратастар – Ветер, Режущий

Квалихир - делай, заставлять.

Кейдвад – зло

Кид – дитя

Кирамо - демон

Комдэ – прозвучит, выйдет

Крагиалэс – мироздание, миры

Крастафаол - Креститель

Крумциус – дурман, навождение.

Куг - как

Л

Леблэлэ – любовник, ухажер

Лелласуол – свет, вспышка

Ллэ - за

Ло’д – повинуйся

Локу – говорить, говорю

Лос – не, нет

Лэгай – отступать,

Лэрэка – лава.

М

Масс – мне

Мередеккен - стремительный

Мигада – грязный, нечистый

Мьютэн – марк

Н

Нанд – поток

Ноох – вами, вам

Нумаарэ - усни, упокойся

Нэтэррэ – никогда, ни при каких обстоятельствах

О

Оал – всея, весь

Октэвэ - луч, прямой

Олла – сметающий, волнистый, волна

Оринн – абсолютный, нерушимый

П

Приамра - подсознательный

Прудд – из-под

Псайш – ибо, потому как, потому что

Р

Рабсэ – рот

Рвата – идти

Риа – змей

Ривэта – обмен, измена.

Рогдасаи - падение, низвержение

Ругуз – ручаться, поручаться

С

Сааклум – растворись, раствориться,

Сабаро – тело

Савэн – пламя, огонь, огненный шар

Савэн Фуэт – «огненный бич»

Сагарэ – чего

Сагис – тайник

Скарид – бояться, страшиться

Скрептэзу – владеть, иметь у себя

Смагада – мягкий, смягчающий, нейтрализирующий

Смооло – черный,

Солл – солнце

Стаак – слово

Стаун – мана

Стин – камень

Стэбалл – себя, себе

Т

Твасадэн – удар, сила

Томунэ – тьма

Тразоун - убью, убивать

Трайра – земля

У

Угол – приходить (прийти), заявиться по

Улима-го – льстить

Ф

Фалмэнэ – молния

Фитария – холод

Флуагмо - жидкая

Фэрэоу – путешественник.

Х

Хумэрэ – бездна

Ц

Цраэк - двойник, дичность, персона.

Э

Э – а

Эгиа – правду

Эгидо - девять

Экзэст - реальнаый, всамделешний, настоящий.

Эллианэ – быть

Эмэрр - имя

Эпастэ - плоский

Этзеэн – застелающий, закрывающий

Эттэлло – этот, этого

Эхтэвэан – хватит, довольно