Хренодерская практика

Пролог

Огромен Безымянный лес, изменчив и зловещ. Грибов и ягод в нем множество, особенно для того, кто придет не с пустыми руками, а со всем уважением поклонится лесному хозяину, да не пожалеет кусок хлеба с солью или пряника для угощения. Такой гость не заплутает, с полной корзиной лесных даров домой вернется. А заблудиться в Безымянном проще некуда. Нет в нем ничего постоянного. Одна и та же тропинка может привести в разные части: можно в болото угодить или в непроглядной чаще оказаться.

«С этим лесом держи ухо в остро, — говорили старожилы. — А ночью в него соваться не след».

Есть в Безымянном особые, заповедные места, куда по собственной воле мало кто ступить отважиться, лишь по неведенью кто-нибудь забредет. На погибель свою, не иначе. Говорят, вековые деревья там давно облюбовали злобные духи мертвецов, от того стали деревья стоеросовыми, к людям зело враждебными.

Вот в таком месте, в самой, что ни на есть непролазной чащобе, жила она. Имени ее никто не помнил (или не знал), а спросить не отваживались. Откуда явилась она или жила там от веку, с той поры, когда сами деревья были еще семенами, тоже никто не ведал. Поговаривали, будто была она жрицей древних богов, имен которых никто не помнил, как и молитв или служения им, но в чаще еще стояли старые, позабытые людьми кумиры, чьи потрескавшиеся от времени лики сурово взирали на каждого, кто по недомыслию оказывался рядом. Кто-то утверждал, что она не кто иная, как Черная шаманка, которую за особую злобность не принимают ни небеса, ни подземный мир. Вот и не знает она покою, ездит на своем черном жеребце, да честной народ стращает.

Ее дом окружал частый частокол, что отпугивал не только хищное зверье, но и служил недвусмысленным предостережением случайным путникам. Любой испугается, увидев насаженные на заостренные колья ограды черепа (преимущественно животных, но попадались даже эльфийские) чьи глаза по ночам загорались огнем, освещая прилегающую территорию. Ну, а тех, кто совсем не понимал намеков и игнорировал чувство самосохранения, встречали огромные злобные собаки.

В затерянной в глухом лесу избушке на мощных курьих ножках пахло хвоей и тестом. За большим столом у окна, уютно расположился темно-русый мужчина в льняной косоворотке и деловито строчил заметки на бересте. Трудно было угадать в высоком, жилистом сероглазом мужчине магистра Вешила, прибывшего в Безымянный лес писать диссертацию на степень архимага. Но это был именно он. Конечно, Вешил предпочитал делать записи на бумаге. Не в пример удобнее, да и не норовит скрутиться в свиток стоит только задуматься над следующей строчкой, но привезенные листы быстро закончились, а выбираться из леса за покупками мужчина остерегался по двум причинам. Во-первых, из леса выбраться пол беды, а обратно вернуться — проблема. Провожатый вряд ли сыщется. Лешего пойди еще уговори. Люди же боялись этих мест как огня. Напридумывали себе страшилок, да сами в них и поверили. Одна байка о том, что она всех встреченных мужчин кнутом забивает чего стоит. Во-вторых, назад могли и на порог не пустить. Изначально Вешил увязался за ведьмой Светлоликой и его впустили чисто из милости. Упускать же возможность понаблюдать за обучением местной ведьмы, послушать о загадочных обитателях Безымянного леса никак нельзя. Когда еще такой случай подвернется?

«Надо будет телегу в Хренодерках купить, — счастливо вздыхал про себя Вешил. — На коне всех записей не вывезти».

Коня, впрочем, у него тоже не было. Но разве смутят подобные мелочи того, кто движет магическую науку вперед.

На ближнем к печке столе, заботливо покрытом скатертью с вышитыми оберегами, лепили пельмени. Молодая ведьма Светлолика, засучив широкие рукава голубой блузы, ловко защипывала края теста, придавая каждой пельмешке форму полумесяца. Ее светлые волосы, заплетенные в косу и прихваченные широкой синей лентой, отсвечивали золотом в свете масляной лампы.

— Ты слишком сильно давишь, — заметила черноволосая зеленоглазая красавица, сидевшая напротив. Ее пальцы, украшенные серебряными кольцами, лепили пельмени с такой грацией, будто творили какой-то древний ритуал. — Тесто — как кожа. Его надо чувствовать.

— Не развалятся и ладно, — проворчала Светлолика, но ослабила хватку.

— Не развалятся, — покачала головой шаманка и височные украшения из разноцветных бусин слегка колыхнулись. — Если будешь аккуратна и шепоток на удачную готовку не забудешь.

Словно в насмешку фарш из очередного пельмешка вывалился на стол.

— Не забыла, — вздохнула девушка, едва удерживаясь чтобы не выбросить оставшийся фарш вервольфу.

Серый с рваным ухом вервольф, лежавший возле порога, почуял раздражение хозяйки, поднял лобастую голову с мощных лап, грозно сверкнул янтарными глазами, оскалился.

— Выгоню, — ничуть не смутилась черноволосая.

Вообще-то вервольфов было трое. Пантера и Луна остались снаружи, внутрь просочился только Лютый. Все трое сильно интересовали будущего архимага. Он очень хотел изучить как именно приручались ведьмой вервольфы. Раньше считалось, что без специального ошейника подчинения это невозможно. Но звери двигать магическую науку вперед не желали и к себе подпускали только Светлолику. Одним словом, эгоисты.

— Не понимаю, почему на свадьбу нужны именно пельмени? Почему не каравай, не пироги? — раздраженно фыркнула ведьма, не особенно аккуратно запихивая рассыпавшуюся начинку обратно.

Нет. Есть пельмени она любила. Особенно, если в них тесто было тонким, а начинка сочной. Но лепить несколько тысяч… Удовольствие еще то. Домового бы сюда. Он бы точно подсобил.

— И правда, — подал голос Вешил. — У нас, в столице, так не принято. Это обычай местный такой?

— Потому, что пельмень — это двойственность, дитя. Тесто — вода, мясо — земля. Одно в другом, но не смешивается. Как вампир и русалка. Как все, кто носит в себе две сути.

Вешил уважительно присвистнул про себя. Спорное заявление, но записать стоит. Вдруг пригодится где-нибудь?

Светлолика задумалась.

— Ты о двуипостасных?

«А они-то тут причем?» — удивился мужчина, невольно вспоминая местных двуипостасных, которые проживали в Волчьей слободе и могли обращаться в волков.

— О них, — неожиданно кивнула шаманка. — Те, кто может быть и тем, и этим. Кто меняет облик, как луна меняет лик. Говорят, первые из них родились от союза духов. Одни — от брака огня и ветра, другие — от поцелуя реки и ночи.

— А я слышал, что их предка колдун какой-то проклял за то, что тот шел пьяный через кладбище и осквернил могилу учителя этого самого колдуна, — вклинился Вешил.

Светлолика прыснула. Шаманка смерила мага задумчивым взглядом зеленых глаз:

— Не забудьте рассказать это Олеку. А то какая свадьба без драки?

Маг заерзал. Вожак стаи местных двуипостасных был мускулист, суров и драться с ним даже в человеческой ипостаси у Вешила не было никакого желания. Если удастся выиграть в поединке, мстить явится вся Волчья слобода.

— Спасибо. Воздержусь, — взял самоотвод маг.

— А пельмени? — Напомнила Светлолика.

— А пельмени — это символ. Их лепят, чтобы новобрачные не растеряли себя, соединяясь. Чтобы не забыли кто они, даже став одним целым.

Светлолика с сомнением взглянула на аккуратные ряды пельменей, выложенных на доске.

— И это работает?

Шаманка рассмеялась. Вешил застыл, завороженный ее смехом. Чудился ему шелест листьев, журчание далекого ручья, песня неведомой птицы…

— Все работает, если верить достаточно сильно.

— Ладно, — вздохнула Светлолика, с тоской понимая, что лепить все равно придется. — Давай слепим еще. Чтобы хватило и вампиру, и русалке… и всем их двойным душам.

Шаманка улыбнулась, и в этот миг ее глаза стали похожи на звезды, отражающиеся в черной воде.

— Вот теперь ты поняла суть.

Глава 1

Шила в мешке не утаить. Сколько ни прячь, рано или поздно пробьется хищное острее наружу — хорошо, если не воткнется в чью-то плоть, а просто выставит на обозрение железный кончик. Верховный маг Рансильвании Нилрем утаивал не шило в мешке, а беглого вампира в Безымянном лесу, но видно и правда все тайное со временем становится явным. Иначе как объяснить тот факт, что один из двенадцати магов совета (по совместительству ректор магической академии) архимаг Ингел внезапно решил провести полевую практику выпускного курса боевых магов не где-нибудь в Жмурских болотах, где полно вполне изученной нежити, а именно в Безымянном лесу, будь он трижды неладен.

Нилрем нервничал вовсе не из-за того, что Безымянный лес находился на таких задворках Рансельвании, что выражение «жопа мира» применительно к нему можно смело считать комплиментом. В конце концов будущим боевым магам пойдет на пользу проживание в походных условиях в провинции. Многие выпускники принадлежали к именитым магическим родам и вряд ли их ушлют служить слишком далеко от столицы. Трудности их закалят, будет что рассказать коллегам после распределения. Проживание в забытом богом лесу полным неимоверного количества малоизученной нежити с нечистью тоже не вызывало тревоги за молодое поколение. Пусть с жителями Безымянного леса не всякий магистр управится, но ректор академии сам назначил место для практики, пусть и отвечает за свое решение, когда родители родовитых отпрысков начнут рвать, метать и заваливать совет жалобами. Впрочем, смерть среди студентов боевой магии не редкость. Если Ингел не умудрится положить весь курс, сможет списать все на обычную текучку и ротозейство самих адептов. Так что за архимага переживать смысла тоже не было. Нилрем и не переживал.

С Ингелом, как и с другими членами совета, они дружны не были. Дружеские отношения среди высших магов не существовали в принципе. Соперничество — сколько угодно. Иногда возникали союзы. Чаще всего, временные. А как иначе? Совет магов не для слабаков. Здесь каждый одеяло на себя тянет, стараясь превзойти коллегу в силе, заклинаниях умениях (некоторые не брезговали черной магией, но никогда в этом не признавались, если, конечно, их не ловили за руку), а немощные и бесталанные отсеиваются на стадии кандидатов. Зачастую не без участия других кандидатов. Достигшие высот кандидаты, если и не становились членами совета, то по крайней мере получали почет с уважением за старания и хорошие должности при дворе с достойным доходом в придачу. Именно поэтому, несмотря на риск умереть, кандидаты не переводились.

«Знает или нет? — терзался вопросом Нилрем, нервно теребя ухоженными пальцами рукав красной, расшитой золотом и украшенной жемчугом мантии. Тонкий породистый нос с горбинкой в сочетании со стальным цветом глаз придавали ему особенно хищный вид. — И, если знает, то что именно?».

Нервно мерить шагами собственный кабинет в башне Семи Ветров уже надоело, а вопросы только прибывали. Он распахнул окно, вперил взгляд в привычную суету столичной гавани, где грузчики деловито разгружали и загружали суда, царили вечная толчея и суматоха, прерывающаяся только на ночь. Но вопреки обыкновению людская суета не забавляла. Верховный маг вообще не обращал внимания на вид за окном. Когда из шкафа лезут скелеты, грозя утянуть тебя за собой, не до любования красотами.

«Допустим, случилось худшее: проныра Ингел умудрился пронюхать обо всем, — размышлял Нилрем, — почему не занялся старым добрым шантажом? Не внес предложение в совет магов о низложении главы за темные делишки и тотальный промах с ловлей вампира. Вместо этого собирается отбыть с группой юнцов демоны знает куда без всякой надежды на комфорт и трехразовое питание. Да что он задумал?»

Внедренные в окружение Ингела шпионы тоже не могли сообщить ничего вразумительного. Значит придется прощупать почву самостоятельно и для этого нанести визит ректору. Пусть он ниже по статусу, вызывать в башню Семи Ветров не стоит, как и задавать вопрос в лоб. Наверняка Ингел ответит уклончиво и узнать правду будет не легче, чем расколоть хорошо обученного шпиона враждебно настроенной державы с той лишь разницей, что пытки к архимагу не применишь. А жаль. Придется прихватить бутылочку лучшего эльфийского вина столетней выдержки и отправиться в академию. Ингел падок на роскошь — жест обязательно оценит.

«Дармоеды! Все приходится делать самому, — раздосадованный Нилрем хватил ладонью по мраморному подоконнику и даже не почувствовал боли. — Может, подлить в вино эликсир правды?.. Нет… Нельзя. Почувствует, насторожится — тем более ничего не скажет. А почувствует непременно. Ему студенты все время какую-нибудь пакость подлить норовят».

Вина было откровенно жаль. Да и спускаться в погреб совершенно не хотелось. Но что поделать, если особенно дорогие и редкие напитки хранились в буквальном смысле за семью печатями, причем магическими. Он даже уборку там никому не доверял. Впрочем, и сам до избавления от паутины, пыли и прочего мусора не снисходил, считая ниже своего достоинства использовать простую бытовую магию. В конце концов благородный налет пыли только подчеркивает древность элитного напитка. А живописно свисающая с потолка и потолочных балок паутина придает погребу неповторимый антураж.

Нилрем понял насколько переборщил с созданием неповторимой атмосферы, когда спустившись в погреб, нацеплял на роскошную мантию пыли, паутины с возмущенными наглым вторжением пауками и трупиками иссохших, непонятно откуда взявшихся здесь мух.

— Все! С меня хватит! — нервно топнул ногой маг и отчаянно расчихался.

Мягкий домашний тапочек опустился точно на голый розовый хвост бежавшей мимо по своим делам крысы. Та коротко взвизгнула от боли, злобно вцепилась в обувь, но не преуспела. Нилрем никогда не экономил на обуви, даже на тапках. Острые резцы не смогли нанести урон ни плотной ткани, не ногам.

— Но все, — оглушительно чихая выдохнул мужчина, стараясь не чесать слезящиеся глаза чтобы не сделать еще хуже. — Сами напросились.

Он пробормотал коротенькое, но эффективное заклинание очистки, выученное еще в академии магии, мысленно придал ему направление (не хватало еще разбросать всякую дрянь по башне) и щелкнул пальцами, активируя. Эффект был быстрый и невероятно мощный. Слежавшаяся за столетия пыль вместе с грязью, мышами, крысами, насекомыми и всякой всячиной поднялась в воздух и рванула к выходу, сметая паутину и все, что плохо лежит. Полученное облако выбило по пути дверь и усвистало куда-то вверх, завывая как десяток обезумевших полтергейстов.

— Демоны с этой дверью. Все равно старая была. Зато теперь с пола есть можно, — утешил себя маг, вовремя успевший подставить плечо под качнувшийся стеллаж с вином.

Ну, не рассчитал маленько. С кем не бывает? Зато нужная бутылка нашлась практически сразу: чистенькая, пузатая, из темного стекла, заботливо запечатанная красным сургучом чтобы драгоценному содержимому не навредили свет или воздух. Да за такое чудо на любом винном аукционе передерутся. Маг тяжело вздохнул и с трудом задушил душевные муки в зародыше. Сожалеть можно и потом. Сейчас каждая минута на счету.

Нилрем вернулся в личные покои, отправил пропылившуюся, всю в лохмотьях паутины мантию в корзину для грязного белья. Прислуга позаботиться о дорогом облачении. Не хватало еще превратить алую ткань в лохмотья слишком сильным заклинанием. Да и незачем облегчать слугам жизнь. Зря что ли жалованье платит? Затем облачился в зеленый с золотым позументом кафтан, натянув его прямо поверх тонкой кольчуги. Кажущаяся хрупкость звеньев ее была обманчива. Металл для рубашки выплавили гномы, проволоку закалили в крови дракона, сплели эльфы, а защитные заклинания накладывал он сам. Такой доспех даже магическим оружием сложно пробить. Сшитые из драконьей кожи штаны и сапоги мало чем уступали кольчуге в прочности. На главу совета магов решится напасть только безумец, но береженого, как говорится, Всевышний бережет.

«Просто удивительно сколько у человека появляется любящих родственников и знакомых стоит лишь ему достичь высокого положения, — мысленно усмехнулся Нилрем, уютно устраиваясь на мягком сиденье небольшой, но элегантной повозки. — И всем им что-то от тебя нужно. Некоторые умудряются напоминать о стародавнем знакомстве, мол помнишь как чуть ли не на одном горшке в детстве сиживали, а потом судьба-злодейка развела нас в разные стороны. Но я о тебе никогда не забывал, всегда теплым словом вспоминал и всем в своем мухосранске только хорошее о тебе рассказывал. Вот нашел, наконец. Радость какая. И плевать, что горшки находились в разных областях страны. Кто же обращает внимание на такие мелочи, когда только что нашлись близкие люди. Впрочем, иногда они бывают кстати».

Дело в том, что Ингел был не просто дамским угодником, голубоглазым красавчиком с золотистой копной волос, обладателем больших связей в высшем обществе. Он помогал власть имущим сохранить внешнюю молодость и приумножить красоту при помощи магии. Причем улучшая умудрялся не только сохранять родовые черты, но и преподнести их в лучшем свете. Конечно, большинство отрицало, что когда-либо прибегали к магии Ингела, но когда лежащая на смертном одре столетняя графиня выглядит лучше собственного портрета написанного на девятнадцатилетние, сложно объяснить такое хорошей наследственностью, здоровым питанием и тщательным уходом за кожей.

Именно поэтому двадцать пятая вода на киселе Алисия Снежинская, проживающая на задворках Рансильвании и мечтающая преобразиться дабы найти себе мужа — прекрасный повод для частного визита к Ингелу. Неизвестно где набравшаяся наглости провинциалка в письме посмела называть его «милым любимым дядюшкой», который наверняка желает своей племяннице семейного счастья (читай родовитого, богатого жениха), поэтому замолвит словечко-другое перед знаменитым архимагом. Ему ведь это ничего не стоит. А уж она, Алисия, непременно отблагодарит милого, любимого дядюшку за доброту неустанными молитвами в храме Всевышнего. Возможно, даже совершит паломничество. Но это не точно.

Провинциальная дурочка сильно переоценивала как свои возможности, так и возможности Нилрема. Во-первых, Ингел не оказывал услуги всем желающим, а снисходил лишь до титулованных особ. Прочих страждущих стойко игнорировал, не соблазняясь на посулы даже именитых купцов. Во-вторых, о столичных ценах Алисия явно не имела никакого понятия и даже не подозревала, что если вся ее семья продастся в рабство, добавив убогий городишко до кучи, все равно на преображение у именитого мага не наскребет. Впрочем, заблуждения Алисии сейчас не имели значения. Скорее всего, в душе Ингел посмеется над просьбой верховного совета и дипломатично откажет. В крайнем случае, придется раскошелится на улучшение внешности провинциальной дурехи. Пусть Ингел думает, что глава совета имеет на нее свои планы — например, решил подложить под кого-то высокопоставленного — потому принимает в ее судьбе личное участие. Главное, не раскрывать настоящую цель визита.

— Этот вампир обходится чертовски дорого, — вздохнул Нилрем, печалясь о возможных незапланированных тратах. — Впрочем, если убить тварь и пустить на декокты, часть суммы удастся отбить. А Ингелу можно продать по завышенной цене через посредников.

Мягкий ход повозки и удобный плюшевый диван почти усыпили великого мага Рансильвании. Слегка приоткрыв шелковую занавеску унизанными перстнями пальцами, он любовался мимо проплывавшими видами. Академия располагалась близко к центру Шепатура на искусственно возведенном магами холме и высотой уступала лишь башне Семи Ветров. Изначально академия была выше, но члены совета магов возмутились, мол, не могут толком не постигшие магическую премудрость студенты располагаться выше умудренных опытом архимагов и холм частично срыли. Подъездная дорога к широким, кованным воротам упитанным змеем вилась вокруг холма, повергая будущих адептов в пучину отчаянья.

Первым испытанием для желающих облачиться в студенческую мантию, получить крышу над головой, плоховатое, но трехразовое питание с дальнейшей перспективой получить теплое местечко была именно она — дорога. Причем перед экзаменом дорогу намерено делали длиннее и круче, проверяя решимость испытуемых, а заодно их физическую форму. Ведь как известно, в крепком теле и магия лучше держится. Амулеты, артефакты, любое применение магии строго запрещалось. Многие отсеивались уже на первом этапе, экономя время экзаменаторов.

Нилрем настолько привык к своей узнаваемости, что когда его повозку остановил дежуривший у ворот студент, сильно удивился. Самоуверенный брюнет в алой мантии огненного факультета, с важным видом стоящий на охране железных кованых ворот, явно гордился своей ролью и в то, что кучер везет не кого-нибудь, а верховного мага Рансильвании. Пришлось Нилрему вылезать из повозки дабы предъявить наглецу сиятельную персону. Персона, к слову, тоже впечатления не произвела. Нилрема узнавать отказывались наотрез. Зарвавшийся студент смерил верховного мага взглядом бывалого стража императорского дворца, повидавшего в жизни немало высокорожденных. Такого золотыми позументами на одежде не удивишь.

— А вы записаны? — подозрительно прищурился студент.

Нилрем уставился на собеседника как на попугая в императорском зверинце. Обученная птица тоже может выдавать целые фразы, но как правило не к месту и невпопад. Где это видано чтобы глава совета магов к члену совета на прием записывался. Мужчина до зуда в ладонях жалел, что не захватил с собой тяжелую трость. На ее золотое навершие можно не только опираться, но и знатно перетянуть наглеца поперек спины чтобы впредь неповадно было начальство не узнавать.

«Небось членов знатных родов вызубрил так, что от зубов отскакивает. Ночью разбуди, предъяви портрет какого-нибудь графа Вишнякова, так он и без свечи в темноте на ощупь распознает. Эх, не та молодежь нынче пошла… не та… Да мы в их годы…», — загрустил маг.

— Ежели вы к ректору не записывались, вам стоит сначала прислать письменное прошение о встрече. Уважаемый Ингел занят и с улицы никого не принимает, — гнул свою линию студент.

Нилрем подумал, что шарахнуть молнией зарвавшегося молодчика не слишком педагогично, зато сильно сэкономит время и нервы, а с Ингелом он уж потом как-нибудь объяснится. Но тут как-то незаметно подкравшийся сзади мужчина отвесил брюнету такого знатного леща, аж кучер на козлах уважительно крякнул. Брюнет судорожно вскинулся, сжал кулаки, бросился было на обидчика, но разглядел смуглую кожу, внимательные слегка раскосые глаза, приплюснутый нос, решительно сжатые губы в комплекте с мантией преподавателя огненного факультета и сник.

— За что, наставник Ли? — обиженно вопросил он.

— За невероятную глупость, — строго отрезал тот и отвесил четко выверенный поклон гостю. — Прошу простить глупость студента, ваше святейшество. Мы его обязательно накажем. — Прошу прощения от имени ректора за нашего студента, — наставник Ли отвесил еще один поклон, чуть ниже предыдущего, чуть уважительнее, но с совершенно нечитаемым выражением лица человека далекого от раскаяния.

Безобидная внешность наставника не обманула архимага.

«Этот, пожалуй, и нож вгонит тебе под ребра ровно с тем же выражением лица, с каким извинялся и кланялся», — решил он.

— Да он у вас хам, не чину, не вида, не сословия не разбирает, а его на ворота поставили. Нет бы позвать кого проводить до приемной или, на худой конец, отправить доложить о посетителе, а он на пороге держит и талдычит как «записан—не записан», — желчно заметил Нилрем, впрямую намекая, что и наставник мало того, что не представился, так и сам именитого визитера на пороге держит.

— Прошу прощения за ретивость нашего студента, — очередной поклон был исполнен вежливости, но только бесил еще больше. Впрочем, архимаг терпеливостью мог померяться с мраморной статуей, а злопамятностью с драконом. — Он из простолюдинов, второкурсник и светского обращения еще не постиг.

— Так я политеса от него и не жду. На крайность сойдет и обычная вежливость. Я ж ему в прадеды гожусь, а он со мной как с бродягой разговаривает. Будто ради Всевышнего милостыню прошу или украсть чего задумал. Учите вы их плохо и розог в этом деле явная недостача. Может вам прислать возов несколько?

— Большое спасибо, — от очередного поклона правая рука верховного мага рефлекторно сжалась в поисках золотого набалдашника трости. Огрел бы собеседника, а нечем. — В розгах у нас недостачи нет. Применяем их по мере надобности. Даже дети титулованных наказания не избегают. Только разные люди к нам приходят. А академия наша место не из простых. Здесь заклинания, животные разные. На днях заходил один такой к сыну. Человек не бедный, граф, на один перстень город купить можно, а жабу украл.

Глава 2

— Жабу? — изумился Нилрем, которому и в голову не могло прийти выкрасть земноводное. — Зачем?

— Как зачем? Целует.

От такого объяснения Нилрем на мгновение оцепенел, но потом справился с удивлением и переспросил:

— Целует? Деньги себе выцеловывает или принцессу получить надеется?

— Денег у него самого хоть раздавай, а красавицу из самца не получить. Думаю, все из-за особого дурмана, который выделяет этот вид жаб. Причем только самцы. Так они защищаются от хищников и самок, повергая и тех и других в своего рода эйфорию, — охотно пояснил наставник с таким видом, будто это именно он надоумил земноводных доставлять радость окружающим.

— Очень гуманно, — оценил Нилрем. — Если обед у хищника не задался, пусть получит удовольствие. И все же я хотел бы видеть ректора Ингела, — напомнил маг, чувствуя себя ужасно глупо.

— Сожалею, но ректор со студентами уехали на практику. Зайдите, пожалуйста, через месяц. Можете оставить записку, я передам, — выдал очередной поклон наставник.

— Какая досада, — делано вздохнул архимаг. — Думал устроить ему сюрприз. Ну да ладно. Зайду в другой раз.

«Зато вино целым осталось, — утешал себя архимаг, устраиваясь на мягком диване повозки перед тем как пуститься в обратный путь, — Только зря время потратил».

Вернувшись в башню, Нилрем первым делом облачился в алую мантию, чуть беднее украшенную, чем запыленная, но вполне отвечающую статусу. Со стоном наслаждения стянул модные узкие сапоги, сунул ноги в удобные меховые тапочки. Да, не солидно, но под долгополым одеянием их не видно, зато ступне удобно и тепло. В башне нещадно сквозило, а маг любил комфорт.

Пытаясь унять клокотавший внутри гнев, Нилрем уставился в окно, надеясь, что вид морской гавани привычно успокоит. Но нет. Суетившиеся, из-за высоты кажущиеся деловитыми муравьями людишки вызывали непреодолимое желание прихлопнуть чтобы только мокрое место да лапти остались.

— Даже на порог не пустили, — злобно процедил сквозь зубы. Совсем не по-старчески сильные пальцы крепко вцепились в мраморный подоконник. — Меня, верховного мага(!), продержали у ворот и отправили восвояси. Спасибо хоть в краже какого-нибудь хорька не обвинили. Ну, это им будет дорого стоить.

Он с силой хлопнул ладонью по подоконнику. Гул пошел такой, что стекло в распахнутых настежь окнах звякнуло. Чудо что не разбилось. Мраморный подоконник едва не пошел трещинами, но тоже устоял. Сам же маг злобно протопал к письменному столу, канцелярским ножом сковырнул сургуч с бутылки эльфийского, резко выдернул пробку, согнув при этом штопор, и сделал несколько смачных глотков прямо из горла. Вкуса даже не почувствовал. Драгоценное вино живительной влагой скользнуло по горлу и осело в желудке, мягко согревая нутро.

Ярость, от которой хотелось скрипеть зубами, немного отпустила. Нилрем открыл дверцу бара, достал хрустальный бокал, плеснул в него вина и сделал медленный глоток, позволяя себе насладиться напитком.

— Ингел-Ингел, — почти сладострастно смакуя имя ректора протянул маг. — Наплевал ты на свою жизнь. Всевышний видит, хотел ведь договориться по-хорошему. Ну, что ж. Теперь не вини меня за жестокость.

Нилрем рванул витой шнурок звонка с такой силой, что чуть не выдрал из стены вместе со звонком. Расторопный слуга в фиолетовой мантии появился практически сразу, слегка стукнув в массивную дверь костяшками пальцев чисто для приличия, бесшумно переступил порог, положил на полированную столешницу свежую прессу. В серых глазах мужчины не отразилось даже намека на удивление при виде пьющего в одиночку верховного мага. Чем было занято высокое начальство его не касалось.

— Мне нужен список учеников, которых забрал с собой на практику Ингел. И принеси еще вина с закусками.

«Пить в одиночестве еще куда ни шло, но не на пустой же желудок. Кстати, надо будет отрепетировать соболезнования от совета магов и от себя лично семьям погибших. Думаю, будет к месту завуалировано осудить безрассудного ректора, самостоятельно поменявшего место проведения практики. Ведь если разобраться, его самодеятельность и приведет к ранней смерти талантливых ребят», — усмехнулся про себя Нилрем и развернул первую попавшуюся газету.

Набранный крупным шрифтом заголовок на передовице заставил мага презрительно фыркнуть:

— «Маги атакуют Шепатур». Интересное заявление. Похоже, нужно озадачится на счет цензуры, а подобных писак отправить в психушку и лечить от буйной фантазии принудительно. Говорят, легкие разряды молний стихийников дают неплохие результаты в исцелении буйнопомешанных.

«Сегодня над столицей нашей любимой Рансильвании появилось пылевое облако явно магического происхождения».

— Ну да, конечно, в любой ситуации вините магов. Облако им, видите ли, не угодило. А солнца свет им не мешает?

«Из него тучи на ничего не подозревающих горожан, спешивших по своим делам, вовсе не дождь вылился, а посыпались живые и дохлые насекомые, мыши, крысы вперемешку со всяческой пакостью. В результате нападения стаи летучих мышей и одной облезлой крысы герцогиня де Абожюрь, приехавшая в нашу страну с дружеским визитом, буквально разом лишилась всех волос на голове и заявила нашему корреспонденту, что намерена требовать с властей компенсацию физического и морального ущерба в сумме не менее тысячи золотых».

— Вот старая кошелка! — искренне восхитился наглостью герцогини Нилрем.

Отчаянно молодящаяся герцогиня, к своим семидесяти годам благополучно растеряла большую часть золотистой шевелюры и давно носила парик. Сверкнуть лысиной на людях, конечно, неприятно, но требовать компенсацию в тысячу золотых чересчур.

— Да ему цена — сто золотых и то, если парик плел из шерсти священных единорогов сам Владыка эльфов. Дружеский визит, полагаю, планировала нанести Ингелу. Герцогиня недавно овдовела и немедленно обзавелась молодым любовником, по возрасту годящимся ей во внуки. Есть из-за чего марафет навести. А тут такой конфуз. Да и самого Ингела не оказалось на месте, — усмехнулся маг.

«В гостиничном дворе «Золотой дракон» пропала выручка. Владелец винит в происшествии магическую тучу. В храме Всевышнего пропала балалайка, принадлежавшая, когда-то одному из первых последователей Всевышнего. По легенде именно на этом музыкальном инструменте последователь аккомпанировал своим проповедям. Говорят, немало чудесных исцелений было явлено благодаря музыке этой балалайки. Теперь она пропала из-за явления тучи над Шепатуром. Доказывает ли это, что маги по природе своей противны Всевышнему? Кто знает?»

— Вот балабол! Балалайку у них тучей унесло. Видел я этот инструмент. От старости разве что не в труху рассыпался, а виновны, конечно же маги.

«Пять девушек заявили, будто магическим образом лишились невинности» …

— Интересно как им это удалось? Ну, хотя бы не беременны. — хмыкнул Нилрем и с удивлением обнаружил, что бокал пуст.

Поднял бутылку, но и в ней вина не оказалось. С досадой стал читать дальше.

«Графиня Яблонская была застигнута в номере «Золотого дракона» в одной постели с собственным конюхом. Оба утверждают, что магическим ветром их выдернуло прямо с улицы, увлекло в номер, сорвало одежду и опрокинуло на кровать. Граф Яблонский уже подал жалобу императору».

— Жалобу? — насмешливо фыркнул Нилрем. — Не знал, что на собственную глупость тоже можно подавать жалобу.

«Магическая академия свою причастность как к туче, так и к многочисленным инцидентам отрицает. Но мы-то с вами знаем, что дыма без огня не бывает. До коли, спрашиваю я вас, дорогие горожане, маги будут творить свой произвол.

Всевидящая Маска».

— Глупее статейки сложно представить. Впрочем, если хорошо раздуть угольки, Ингелу мало не покажется, — решил для себя Нилрем.

Жизнь определенно начинала налаживаться. Тут и слуга пришел, неся поднос с вином, закусками и список студентов. Нилрем подождал пока слуга аккуратно положит сложенный вчетверо список, расстелет салфетку, выставит тарелки со снедью, откупорит бутылку вина и взмахом руки отослал его прочь. Набулькал в бокал эльфийского, зацепил бутерброд с колбасой, жадно куснул аппетитный край, развернул бумагу и взглядом пробежался по списку.

— Чудненько, — довольно резюмировал он.

Учившийся в академии принц в списке не значился. Конечно, он не наследник, но тем не менее жаль было бы проливать венценосную кровь. Остальных жаль не было. Как говорится, лес рубят — щепки летят. Да. Ингел подстраховался, набрав с собой ребят из именитых родов, но сильно просчитался, решив будто Нилрема остановят громкие титулы или заслуги родителей. Конечно, исчезновение всей группы студентов во главе с ректором академии поднимет волну, да еще какую.

— Это же Безымянный лес. Там кто только не пропадал, — зловеще усмехнулся маг, припоминая, как сам отправил туда боевого мага и тройку ведьмаков.

Никто из них не только не вернулся, но и на связь стараются не выходить, чем несказанно бесят Нилрема.

Конечно, студентиков станут искать. Но кто мешает поставить во главе поискового отряда нужного человечка. Или, что еще лучше, возглавить поиски самому. Тогда родители мне еще и благодарны останутся.

Примерно через час, когда желудок приятно отяжелел от выпитого и съеденного, в голове немного шумело, а взгляд напрочь отказывался фокусироваться на мелких предметах, Нилрема осенило. Нужен ритуал. И делать его необходимо прямо сейчас, пока ушлый Ингел не добрался до треклятого леса и не изловил неуловимого вампира. Плевать, что с беглецом не справились ведьмаки, боевой маг с вервольфами. Закон подлости никто не отменял.

«Теней призывать нет смысла», — решил для себя Нилрем.

Да и не было тайных убийц не только в городе, но и в стране. Убирали зажившегося на этом свете канцлера соседней Силландии. Столько лет старику на кладбище пропуски ставят, а он туда не торопится. Не хорошо это. Помочь надо. По-доброму, по-соседски.

«Значит, придется обходиться своими силами, — пьяно взгрустнул маг. — Эх-х-х, все сам да сам. Такое простое дело, а доверить не кому… Хорошо бы не свою магию использовать. Моя-то слишком приметна. Шутка ли! Сам верховный маг. Величина! Это тебе не студентик на воротах».

Идея ритуала настолько проста и гениальна, что удивительно почему раньше не пришла в голову. Это все эльфийское вино помогло — не иначе. Говорят, высокорожденные большие любители вино на разных полезных травах настаивать. Дескать это придает вину приятный аромат, непередаваемый вкус и даже некоторые целебные свойства. А еще после него не бывает похмелья, что тоже несомненный плюс. Нилрем сделал пару жадных глотков прямо из стеклянного горла для закрепления положительного эффекта на организм.

«Ритуал должен быть простым, доступным для любого студента-первокурсника и вообще для любого мало-мальски грамотного, у кого достанет умения достать мел и изобразить что-то напоминающее пентаграмму, — размышлял маг, разглядывая призывно плещущиеся остатки жидкости на дне бутылки. — Сил на призыв нужно немного. Здесь сам черт не разберет кто и чью магию задействовал».

Шатаясь Нилрем поднялся из-за стола и отправился на поиски нужной книги. Импровизация при вызове демона слишком часто выходила боком вызывающему. В лучшем случае на призыв являлся инкуб и тогда смерть была по крайней мере приятной. В худшем — группе зачистки приходилось засучивать рукава, ловить демонов, водворять их обратно в бездну и оттирать всякую дурно пахнущую мерзость от стен, пола и потолка.

Книга нашлась быстро. Она словно поджидала своего звездного часа на полке и буквально упала магу на голову, стоило только сделать несколько шагов в ее сторону. В отместку Нилрем долго топтал ногами древний потертый кожаный переплет. Изображение уродливого демона на обложке вполне натурально рычало, ругалось на нескольких мертвых языках разом, скалило клыки, пыталось вцепиться в тапки, но не преуспело. Обозленный, вспотевший, частично протрезвевший маг, подхватил тяжелый том и сунул зажженную свечу прямо в наглую морду. Обложка задымилась, книга угомонилась. Довольный маленькой победой Нилрем гордо шмякнул книгу на столешницу и принялся листать. Беда в том, что почти каждый ритуал идеально подходил к случаю. Видимо, потому что демоны сами по себе существа кровожадные. Им убить кого-то только в радость. А тут еще и заплатят. Немного помаявшись на предмет выбора, маг решил особо не мудрить с выбором. Просто открыл книгу наугад и обнаружил несложный ритуал с интригующим названием «Избавление от врагов».

Для ритуала нужна была кровь какого-нибудь животного, черные свечи и травы, которые можно было нарвать в любом поле или купить в аптеке.

— Прросто то, ччто лекарь прописссал. Нужжжно набррать вссе необходдимое в кладовой, — сообщил он сам себе, вышел из кабинета… увидел множество ступеней, ведущих вниз и выругался.

Спускаться вниз, когда твои ноги заплетаются и путаются в полах мантии — самоубийство чистой воды.

— Я жежжж маг, — хлопнул Нилрем себя рукой по лбу и зашипел от боли.

В руке была крепко зажата бутылка с остатками вина.

— Ну воооот… завввтра ссиняк ббудет… или шшишка вскоччит, — пьяно опечалился Нилрем. — Нннадо ббудет ххолоддное пррриложить.

Маг сотворил портал. Одна из привилегий членов совета магов — беспрепятственное передвижение почти по всей башне Семи Ветров. Верховный же маг мог попасть куда угодно. Вспомнив об этом, он довольно захихикал, сделал шаг, запнулся о подол собственной мантии и буквально влетел в светло-голубой свет.

Бухгалтер совета магов Кушнир мучительно сводил отчет. От обилия цифр уже болела голова, глаза покраснели и слегка косили от напряжения. Отчет никак не собирался сходиться. Извел ни одну стопку бумаги, сбил пальцы о костяшки счет, разве что волосы из бороды не драл, а воз и ныне там: встал в мертвую и ни с места. Хождения по мукам продолжались. Баланс не сходился — Кушнир злился.

«Надо перекусить», — решил он, заварил чай, соорудил бутерброд и даже успел куснуть пару раз, когда в воздухе возник портал и из него прямо на стол выпал не кто-нибудь, а сам глава совета собственной персоной. Бумаги полетели на пол, чашка упала, чай вылился прямо на колени несчастного бухгалтера, но он даже не заметил как кипяток пропитывает легкую серую ткань штанов, ошпаривая ноги, а намазанный маслом кусок хлеба с колбасой, буквально встал поперек горла. Кушнир закашлялся.

Нилрем осторожно сполз со стола, с размаху водрузил на него бутылку с остатками вина и воззрился в серые потрясенные глаза подчиненного.

«Лучшая защита — это нападение», — кстати вспомнил он, зловеще, как ему показалось, прищурил глаза и неожиданно твердо поинтересовался:

— Обедать изволим? Прямо на рабочем месте? Для чего вам трапезную отстроили? Деньги, между прочим, большие потратили.

Кушнир покраснел, нервно икнул, пытаясь подобрать какое-то вразумительное оправдание.

— Так ведь далеко… и неудобно… — озвучил он общую боль. — Пока туда дойдешь, пока обратно… обед и кончится. Поесть никак не успеваем.

— Поесть они не успевают, — фыркнул Нилрем. — Работник должен все успевать! Чтобы это в последний раз.

Верховный маг погрозил пальцем и исчез в портале. Кушнир потрясенно икнул, сцапал оставленную начальством бутылку, залпом допил остатки, закусил бутербродом, протер стол от остатков чая и… баланс-таки сошелся.

— Вот что значит: без пол-литра не разберешься, — философски изрек он. — Но в трапезную все равно ходить не стану.

И засел за следующий отчет.

Глава 3

«Куда это я попал?» — нахмурился Нилрем, шаря в окружающей темноте трясущимися руками и стараясь не особо паниковать. А паниковать было из-за чего: пальцы постоянно натыкались либо на что-то непонятное, пыльное, лохматое, но явно не живое и пахнущее нафталином, либо на гладкую деревянную поверхность.

«Неужели в гроб угодил? Вот это у меня прицел сбился. Да меня даже в молодости так не заносило! Это все треклятые эльфы. От них один вред. И вино делают поганое. Явно оно на магию так действует. Выберусь – шиш им, а не торговля». О том, что может и не выбраться думать не хотелось. В конце концов он же маг, даже не просто маг, а верховный. Величина. Это вам не эльф чихнул. Нилем сотворил магического светлячка, взгляд выхватил в рассеявшейся темноте какие-то длинные, похожие, а театральный занавес тряпки и тут на него гремя костями упал скелет. Провалившийся нос ткнулся в щеку, непонятно каким чудом не отвалившаяся челюсть, зловеще клацнула, больно прикусив нижнюю губу мага.

Нилрем неприлично взвизгнул от неожиданности, ладонями попытался оттолкнуть наглеца, ребра мертвеца разошлись и сомкнулись запястьях мужчины жуткими колодками.

«Демоны тебя раздери, покойник! — озлобился маг, понимая, что с зажатыми в чьей-то грудной клетке рукам, сложно будет сотворить портал, а значит, и маловато шансов выбраться из чьей-то могилы. —Да, я нарушил твой покой, но зачем же так остро реагировать?» Мужчин тряхнул костяными кандалами. Череп мертвеца качнулся и пребольно засветил незваному гостю прямо между глаз, подарив редкую возможность увидеть звезды днем, не выходя на свежий воздух.

— Ах ты так?! Ну теперь пеняй на себя! — окончательно озлобился маг, позабыв о том, что мертвые в принципе ни на кого пенять не могут, если им это не приказал некромант.

Сначала Нилрем устроить покойному кремацию. А что? Метод вполне рабочий и дух покойного не станет преследовать за случайно потревоженную могилу. Да и магический светлячок уже имелся и его магии вполне хватит на испепеление старых костей. Но передумал. Вдруг процесс затянется, и вместо того, чтоб обрести долгожданную свободу Нилрем угорит.

«Хорош же я буду, окочурившись в чужом гробу. И никто не узнает, где могилка моя, — нервно хихикнул он. — Врешь! Меня так просто не возьмешь!»

Маг принялся молотить по скелету правой ногой. От ударов костлявый дробно клацал зубами, норовил угодить лбом по лицу агрессора, но не только не освободил полоненные руки, еще и нога угодила в ту же межреберную ловушку. Мягкий уютный тапочек соскользнул со ступни, пролетел сквозь грудную клетку скелета и исчез где-то среди мягкого окружающего тряпья.

— Ах ты, ах ты, ах ты! — окончательно вышел из себя мужчина и забился как угодивший в силки дикий зверь.

Слова, которые он использовал, поминая мать, отца и всю родню почившего до девятого колена включительно, заставили бы любого пьяного портового грузчика уважительно присвистнуть и взять кое-что особо заковыристое на заметку. Раздался ушераздирающий треск и… маг со скелетом прихватив какое-то тряпье, дружно вывалились на чей-то ковер. Тряпье оказалось чей-то драной, траченной молью (не помог нафталин) шубой, ковер лежал в чьей-то спальне, а невольный тандем вывалился из шкафа прямо под ноги мускулистому мужчине в семейных трусах под шкуру леопарда, но с обнаженным мечом в руках и миловидной блондинки в розовом шелковом пеньюаре, скорее подчеркивающим прекрасные формы, чем их скрывающим.

— Вида! Ты изменяешь мне с этим стариком?! — тут же взбеленился мужик попытался ткнуть в мага клинком.

Несмотря на почтенный возраст Нилрем проявил чудеса изворотливости, подставив под удар скелет. Меч врезался в бедерную кость покойного и застрял.

«Спасибо, друг, — умилился маг, — выберусь, прослежу чтобы тебя похоронили по-человечески, а не держали с шубами в шкафу».

— Как ты могла? – бушевал возмущенный рогоносец. – Убью его, тебя и себя!

Нечеловеческим усилием Нилрем выдернул ногу из грудной клетки скелета.

— Попрошу вычеркнуть меня из списка. Я вообще здесь случайно. К тому же женщины меня не интересуют, — примирительно сообщил он, но только подлил масло в огонь разгорающейся ссоры возлюбленных.

Воинственно настроенный меченосец только успел дорубить бедерную кость скелета чтобы освободить клинок, как тут же огреб знатную оплеуху дамской ручкой.

— За что? – искренне изумился обладатель квадратной челюсти, высоких скул и вспыльчивого нрава.

— Так он пришел к тебе? А ты на меня свалить решил? – еще один хлесткий удар, но уже по другой щеке для симметрии. – Ах ты кобель!

— Да ни к кому я не приходил. Сказал же, нечаянно попал.

— Нечаянно в шкаф? – недоверчиво сощурила голубые очи блондинка.

— За нечаянно бьют отчаянно, — известил мужик и вновь замахнулся мечом.

Нилрем и этот удар принял на костлявого. Все равно мертв – чего жалеть? Позвонки скелета наконец не выдержали, и маг обрел долгожданную свободу. Но почивать на лаврах было некогда. Нужно было попасть в кладовую, собрать ингредиенты для ритуала, да и сам ритуал провести. Тут не до любовных разборок незнакомцев. Он же не старая бабка, что только интересом к чужим жизням живет. Своей-то уже почитай нету. Но не успел маг сотворить очередной портал, как ревнивец сделал очередной взмах мечом. Терпение Нилрема кончилось.

— Ты на кого железко своей махать вздумал?! – взъярился он. – На меня?! На…

«Верховного мага» так и не прозвучало. Нилрем вовремя опомнился и не стал позориться, козыряя высоким статусом. В конце концов в мантиях магов не все разбирались, а судя по попыткам явно далекого от фехтования мужика разрубить мага пополам, агрессивный меченосец либо не понимал, что мантию носят не только адвокаты и судьи, либо был попросту идиотом. Ибо только самоуверенный идиот может рассчитывать победить мага такими плохими боевыми навыками. Нилрем не стал мудрить и вместо слов жахнул в соперника простеньким, но действенным заклинанием.

Удар магией заставил меченосца удивленно ухнуть, усадил на задницу, проволок по ковру и чувствительно приложил о противоположную стену. Мужик потерял сознание, но не меч и не труселя, чем вызвал уважительное хмыканье великого мага. А такого не каждый архимаг удостаивался.

Блондинка открыла было рот чтобы завопить во все горло и отчего-то прикрыла грудь руками, будто маг действительно явился только для того чтобы отбить ее у брутального меченосца и обесчестить пока тот валяется в беспамятстве.

— Не вздумай голосить, — строго сдвинул седые брови Нилрем. – Не люблю женских воплей. Они меня нервируют.

Блондинка кричать не стала. Место этого тихо села на краешек кровати, нервно облизнула пухлые губы и с хриплым придыханием напомнила:

— Ну так убивают… насилуют.

— Никто тебя убивать не обирается, — со вздохом поморщился маг. – А насилует пусть он, — царственный жест в сторону сомлевшего обладателя леопардовых семейников. — Как проснется, может сразу приступать. Приду — проверю. И вот что, девушка, вместо того чтобы гордиться пренебрежением стариками, лучше бы уборку чаще делала, вещи выносила бы проветривать. Тогда никто посторонний в шкафу не заведется. И скелеты тоже не заваляются. И похорони его по-человечески. Я обещал.

Отдав распоряжения, Нилрем ласково поманил пальцем тапок из шкафа, сотворил портал и исчез, оставив хозяйку спальни удивлено таращиться ему вслед.

То, что следующий перенос тоже особо не задался, маг понял практически сразу. Несусветная жара плюс пар наводили на мысль о парной, а не о кладовке с магическими компонентами, многие из которых портила влажность.

— Аааа! — женский пронзительный вопль резанул по ушам, заставив Нилрема поморщиться от боли.

«Прекрасно. Здравствуй, головная боль. Ну, что за день-то сегодня такой?», — искренне опечалился маг.

— Мадам, не могли бы вы убавить звук? — вежливо попросил он. — Правда по ушам режет.

Но вежливость на незнакомку отчего-то подействовала как пресловутая красная тряпка на быка.

— Извращенец!!! — возопила она как резанная.

— Где извращенец?

— Подглядывать за нами пришел?

— Седина в бороду, а бес в ребро.

Из завесы пара из густого тумана выступили обнаженные женские фигуры. Некоторые стыдливо прикрывались шайками, некоторые мочалками, а кто-то просто руками. По напряженным лицам, сурово сдвинутым бровям и обещающим все семь кар Всевышнего (раз этак сто подряд в разном порядке) Нилрем и без дара ясновидения понял — будут бить, а магический резерв почти исчерпан полностью. Портал может сотворить далеко не каждый маг, а несколько почти подряд — вообще считанные единицы. И дело здесь не только в сложности плетения заклинания. Любая ошибка и портал разберет тебя по частям, а обратно собирать полениться. Бывали случаи, когда части одного мага телепортировались в совершенно разные места. Но магии перемещение даже на самое маленькое расстояние жрет как не в себя. Это только дешевых книжках, писанных для простолюдинов, какой-нибудь ушлый маг не спит сутками, гоняясь за нечистью, и горазд швыряться молниями в режиме двадцать четыре на семь. В реальности магический резерв ограничен. Маг вынужден рассчитывать сколько силы нужно вложить в заклинание чтобы и эффект был, но и слишком не потратиться. Недобитая нежить тебя сожрет, с истощенным резервом ты легкая добыча для любого. Поэтому маги старались иметь при себе магические накопители, а в академии не последнее место занимало изучение боевых искусств.

Бить голых женщин как-то неправильно, а накопителей Нилрем не захватил. Не знал, что могут понадобиться. Досадное упущение вывело мага из себя даже больше обвинения в подглядывании. Его внимания до сих пор добивались такие красавицы, с которыми эти банные дивы даже рядом не стояли.

— Да кому надо за вами подглядывать?! — возмутился Нилрем.

— Че это? – подбоченилась одна из женщин с таким видом, будто в очереди на тайное лицезрение ее прелестей стояли все аристократы страны во главе с императором.

Сползшая вниз шайка явила потрясенному магу внушительные обвислые груди и не менее внушительный живот.

— Того это, — парировал маг, осторожно отступая, как ему показалось, к выходу и, наплевав на приличия, ткнул пальцем в первую попавшуюся. – У тебя груди висят, а ты, — ткнул в другую, — слишком уж костлява.

— Худоба нынче в моде, — разобиделась худышка, чьи ребра действительно немного выступали и, слегка замявшись, добавила – Мужчинам нравится.

— Это если они кобели, которые слюни на кости пускают. Как говорится, худая корова — еще не газель, — еще больше раздухарился Нилрем. – А ты, — ткнул пальцем в толстушку, — вообще каждую ночь спишь на краю. Ждешь волчка, который бочка пооткусывает. Напрасный труд. Он все равно не придет.

— Это еще почему? — возмутилась женщина с шайкой, чьи объемы так потрясли мага.

— Потому, что жирное ночью есть вредно, — сурово припечатал Нилрем, но тут отчетливо понял, что только что наплевал на свою жизнь.

— Это меня только собаки любят?

— Смотрите какой привереда! Груди ему мои не нравятся!

— Это я-то жирная?!

— Бейте его, девочки!!! – выразили солидарность остальные, чью фигуру маг не успел раскритиковать.

В Нилрема тут же полетели шайки, мыло, веники, мочалки. Мужчина заметался как внезапно застигнутая за поеданием сыра мышь. Он тут же обзавелся ссадинами и царапинами (частью из их наградил себя сам, неловко натыкаясь на лавки и какие-то неопознанные в парной завесе предметы), но выход почему-то не находился. В конце концов мужчина, наплевав на этику решил устранить проблему магией. Звучно щелкнул пальцами чтобы сформировать магический файербол, но на выходе получил трескучий пшик и баню заволокло смрадом с подозрительным оттенком серы.

— Фууу!!! Нафунял!!! – возмутились преследовательницы и удвоили усилия.

«И откуда только силы берут?» — изумился Нилрем, невольно завидуя женской выносливости. Загнанный в пену, но не сломленный маг, посекундно поскальзываясь на мокром полу, нащупал-таки выход, толкнул наружу тяжелую, разбухшую от постоянной сырости дверь, вылетел в предбанник, едва не сбив дверь, помчался прочь, подхватив мантию, высоко подкидывая колени и сбивая не успевших отпрыгнуть в сторону. Вслед неслись отчаянная брань с ругательствами от пострадавших и, воинственно улюлюкая, размахивая вениками и мочалками (кто что успел прихватить, вываливаясь из парной), совершенно обнаженные женщины.

Мага гнали как дикого зверя на флажки. Но тот, несмотря на почтенный возраст и отдышку, просто так сдаваться не собирался — козликом промчался по всем помещениям, опрокидывая под ноги преследователям все, до чего дотягивались руки: деревянную лестницу, подставку под шайки, полки с вениками, мылом и всякими мелочами. Кое-как выскочив из бани, Нилрем хотел было перевести дух, но не тут-то было. Воинственны женщины вырвались следом и гонка продолжилась.

«И это называется слабый пол», — хмыкнул про себя запаленный маг и продолжил забег. С отчаянием понимая, что проигрывает и вот-вот будет позорно избит озлобленными женщинами, невероятным усилием воли Нилрем выгреб остаток магического резерва полностью и вбухал его в создание портала, смутно надеясь, что хуже уже не будет. Голубой свет перехода замерцал как последняя надежда для утопающего. Маг рванулся из последних сил. Портал получился слабеньким, того и гляди захлопнется, оставив создателя наедине с разъяренными женщинами.

«Разорвут… Видит Всевышний, на клочки разорвут», — запаниковал маг.

— Уходит! – злобно взвизгнули вслед окончательно взбеленившиеся преследовательницы.

Мужчина, проявив чудеса ловкости, щучкой нырнул в портал и был таков.

Нилрем влетел в какое-то помещение, козлом проскакал несколько метров, больно ударился о заставленный всякой всячиной шкаф и осел на пол. Залетевшая следом мочалка влажно шлепнулась на лицо. Портал схлопнулся, оставив озлобленных женщин с носом. Те не сразу, но заметили, что стоят в чем мать родила посреди многолюдной площади и на них во все глаза глазеют люди. Кто-то смеется, тыкает пальцем, матери закрывают от греха глаза детям, жены чересчур оживившимся мужьям, старушки сплевывают, бормочут под носы что-то ругательное и осуждающе поджимают губы, старики норовят приосанятся, явно вспоминая минувшую молодость. Женщины поспешили прикрыться кто чем может, дружно издали пронзительный визг и помчались обратно в баню, веселя и шокируя по дороге людей.

А где-то в глубинах редакции газеты «Шепотурские ведомости» журналист под псевдонимом Всевидящая маска весело брызгая чернилами из-под кончика плохо отточенного гусиного пера строчил очередную статью о беспределе магов в столице Расильвании.

“И вновь распоясавшиеся маги нагло, без утайки, совершенно не маскируясь творят свои мерзкие делишки. На этот раз покусились на святое — наших женщин: матерей, дочерей, сестер. Один из этих, не побоюсь этого слова, извращенцев, бесстыдно ввалился в женскую баню, а когда те встали на защиту своей чести, злыми чарами заставил бедняжек голышом гоняться за собой по всей столице, затем нагло сиганул в портал, оставив несчастных пожинать горькие плоды унижения.

— Доколи? — спрашиваю я вас. — До коли мы будем терпеть эту вопиющую, совершенно незаслуженную, вседозволенность магов? И куда смотрят жрецы Всевышнего? Может имеет смысл ввести суровое наказание за использование магии во вред простому населению? Конечно, времена костров давно прошли (а это, между прочим, сильно напрасно), но для показательной порки у позорного столба на площади многие из этих чародеев вполне созрели.”

Глава 4

Нилрем стянул мокрую мочалку с лица и раздраженно запустил ее куда-то за спину. Судя по влажному «шлеп», угодил либо в стену, либо в один из шкафов.

— Что-то я с этим ритуалом окончательно выбился из сил. А ведь даже еще не начал. Обидно. Студенты же как-то справляются, хотя у них возможностей намного меньше, — тяжело вздохнул маг с трудом воздев себя на ноги и огляделся.

Тут оказалось, что мягкие, уютные тапочки безвозвратно утрачены. Шлепать по чистому деревянному полу оказалось неожиданно приятно. Воздух густел от пряных ароматов сушёных трав — мята, зверобой, полынь сплетались в терпкий коктейль, от которого першило в горле. Под потолком покачивались пучки растений, бросая на пол кружевные тени. Шкафы из тёмного дуба, отполированные до блеска, хранили сотни ящичков с аккуратными латунными табличками. Стеклянные баночки с разноцветными порошками мерцали, словно сокровища в пещере.

— Повезло, — возрадовался измученный подготовкой к вызову демона мужчина и воспрял духом.

В этот момент раздался трагический скрип шкафа, который маг протаранил, вылетев из портала, деревянные ножки подломились, на пол посыпались различные предметы, раздался звон разбитого стекла, и шкаф с грохотом рухнул, едва не погребя под собой обидчика. Насилу Нилрем отпрыгнул в сторону и поморщился от головной боли.

«Надо будет зарядку делать по утрам что ли. И на курсы по выживанию к боевикам запишусь, а то совершенно потерял форму, — решил он. — И эльфам претензию напишу. Врут они все насчет вина. Чую похмелье уже начинается».

На шум в комнату ворвался сухонький седой старичок в белоснежном фартуке поверх светло-серой рубахи и заправленных в сапоги коричневых штанов. Он так крепко сжимал в руках метлу, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Цепким взглядом карих глаз оценил учиненный незваным гостем беспорядок, и редкая седая бородка встопорщилась от возмущения.

«Метлой меня еще не били», — неожиданно для себя развеселился Нилрем.

— Что это вы, любезный, гостей с метлой наперевес встречаете? Или просто ведьмы в роду были и собрались куда? — не удержался от сарказма маг.

Резерв был исчерпан полностью, в голове шумело и на ногах он держался только благодаря не до конца схлынувшему адреналину. Давненько ему не приходилось ощущать себя простым смертным, и он находил в этом чувстве некое извращенное удовольствие.

В отличие от голых банных баб, хозяин порушенной мебели быстро догадался, что перед ним не просто заглянувший на огонек вор. Пусть Трухман всего лишь держал небольшую аптечную лавку и высших магов видел только на городских празднествах, где лица особо не разглядишь, но ему достало опыта оценить дороговизну грязной промокшей мантии, гордую осанку и явно привыкший повелевать голос нежданного гостя. А то, что маг явился, презрев существование дверей не сильно удивляло. Маги — народ особый — про их чудачества много слухов по столице хаживает.

Так что вместо того, чтобы хорошенько огреть незваного гостя метлой Трухман поклонился так низко, насколько позволила по-старчески негнущаяся поясница.

— Чего изволит его магичество? — с изрядной долей подобострастия осведомился он.

«Слава тебе, Всевышний, — мысленно возблагодарил Господа Нилрем, хотя магам делать этого не полагалось, — попался первый адекватный человек за сегодня».

— Его магичество желает крепкий чай с валерианой, что-нибудь от похмелья и перо с бумагой список необходимого записать, — озвучил пожелания Нилрем.

Трухман низко поклонился и повел гостя наверх, в лавку, чаем и похмельным супом отпаивать.

Примерно через час Нилрем садился в наемную карету, куда гостеприимный аптекарь и его дородная жена услужливо сгрузили многочисленные свертки с необходимыми для ритуала вещами. Избавившись от похмелья, маг пришел в более-менее жизнерадостное расположение духа, но не настолько чтобы не желать смерти Ингелу, которого винил во всех сегодняшних приключениях. Оставалось только надеяться, что никому и в голову не придет связать бестолково мечущегося по столице старика с верховным магом. Жаль было потерянных тапок и испорченной мантии. Жена аптекаря взялась высушить одеяние дабы дорогой гость не заболел ненароком. Разумеется, женщина не владела бытовой магией, только утюгом. Выглаженная множество раз подряд ткань села, и мантия невыносимо жала в плечах.

«Придется выбросить, — опечалился маг очередной потере. – Этот ритуал слишком дорого обходится. Ну, ладно. Лишь бы сработал».

На порог провожать гостя вышла вся семья аптекаря. Сам Трухман, его жена и внук (будущий владелец семейного дела). Не успела пыль коляски улечься на дороге, как женщина отвесила благоверному такой знатный подзатыльник, что тут только чудом не рухнул со ступеней.

— Совсем сдурела?! – почесывая пострадавший затылок возмутился Трухман.

— Это ты рехнулся, хрыч старый! – завопила в ответ супруга, ухватила благоверного за локоть и потащила внутрь аптеки, наплевав на треск готового лопнуть по шву рукава.

За представление для соседей и прохожих не заплатят, а бесплатно нечего глазеть на семейную ссору. И так за сегодняшний день убытков предостаточно.

— Да что я сделал-то? – пойманной рыбой затрепыхался Трухман в по—бульдожьи цепкой хватке разгневанной супруги.

— Он еще спрашивает, — рассерженной змеей зашипела та. – Зачем обхаживал проходимца? Зачем чаем потчевал?

— Так я того… этого… гостеприимный, — отмахнулся от обвинения супруг.

— Гостеприимный? – еще больше раздухарилась женщина. – Что ж ты гостеприимный такой сестру мою родную выпроваживаешь, чаю лишний раз не нальешь? Заварку бережешь или воды недостача?

— Да твоей сестре только дай повод – до вечера не вытолкаешь. Усядется и давай лясы точить. Будто своего дома у нее нету. Покупателей своим видом и болтовней отпугивает.

Супруга схватила метлу и огрел супруга по спине. В пояснице мужчины что-то звучно хрумкнуло и дед ощутил небывалую легкость в движениях.

«Ей бы в костоправы», — невольно умилился целительским способностям супруги Трухман, уворачиваясь от очередного взмаха метлой.

— Сестра моя ему не угодила?! – ярилась женщина. – А посторонний мужик тебе роднее родного?

— Да с чего ты взяла?!

— А зачем же ты ему, хрыч старый, половину своей лавки запросто так отдал, да еще и у соседей товар под честное слово набрал? – гнула свое супруга. – По миру решил нас пустить? Хорошо. Давай. Обдирай нас как липок. Как-нибудь дни свои доживем. А вот о нем ты подумал? – женщина жалостливо всхлипнула и потрепала льняные непокорные вихры внука, который, к слову, был выше ее на целую голову так что пришлось встать на цыпочки чтобы дотянуться. – Без наследства кровиночку решил оставить?

— А что ж эта кровиночка не побежала со мной в кладовую защищать свое наследство? – огрызнулся Трухман, хотя прекрасно знал, что переспорить вторую половину себе дороже. – И вообще, маг сказал, что все сполна оплатит, нужно только счет в башню Семи Ветров прислать.

— Потому что внук у нас один, а ты же пожил, – отрезала она. – И судя по тому, что ты веришь всяким проходимцам, устроившим погром в кладовой, из ума ты уже выжил. Ты лучше скажи, как жить-то теперь будем? Где деньги возьмем долги отдавать?

Женщина не выдержала и всхлипнула. Трухман обнял супругу, нежно похлопал по спине.

— Ничего-ничего. Не жили богато, не стоит и начинать. Может, еще и не обманет маг-то. — Но твердой уверенности не было даже у него.

Нилем понятия не имел о скандале, разгоревшемся в семье аптекаря. Да мага и не особо заботили проблемы простых смертных. Куда больше расстраивала досадная необходимость появиться на пороге башни Семи Ветров в севшей на несколько размеров мантии и изрядно поношенных аптекарских ботинках.

«Хотя бы не жмут, — попытался утешиться Нилрем, в очередной раз роняя один из добротных тяжелых ботинок на потертый каретный пол. – А мужик силен. Каждый день носить такое и не обезножить. Надо будет внести предложение снабжать ботами узников. Сэкономим на ножных колодках».

На деле оказалось все еще хуже, чем предполагалось. Неприлично севшая в процессе сушки мантия не давала спокойно спуститься по ступенькам кареты.

— Но я же как-то сюда забрался, — искренне недоумевал мужчина, нервно топчась перед открытой дверью.

И мяться бы верховному магу до второго пришествия Пророка Всевышнего Жежери, прикидывая как бы ненароком не ударить в грязь лицом, свалившись на обочину, выручил кучер. Мужчина спрыгнул с козел, подошел к распахнутой каретной дверце и галантно подал мозолистую ладонь нерешительному магу. Нилрем покраснел от злости, но руку принял.

Молодой слуга, подметавший возле ворот, получил дивную возможность полюбоваться на раскрасневшегося аки красная девица верховного мага, вынужденного спускаться на землю, высоко задрав подол зауженной как у модниц-магичек мантию. Правда наделенные магическим даром модницы для удобства передвижения украшали одеяния такими головокружительными разрезами, что особо чувствительные женским прелестям мужчины не просто падали к стройным ногам, но и сам собой в штабеля укладывались. Злые языки утверждали, будто сногсшибательное воздействие на противоположный пол достигалось не красотой стройных ног, а изрядной порцией чар очарования. Магички использование чар отрицали, утверждая будто красотой щедро оделены от природы, а остальные могут завидовать молча, иначе вполне могут схлопотать великолепный типун на язык и огромный геморрой в другое место.

Бледные ноги мага, освобожденные от мантии, могли заинтересовать только нежить и то в гастрономическом смысле. Мантия выглядела изрядно потрепанной, будто Нилрем отоварился в магазине подержанных вещей, а обувь ему выдали на сдачу. Верховный маг смерил зазевавшегося слугу таким многообещающим взглядом, что тот и без дара ясновидения понял – жизнь кончена, а жениться так и не успел.

«Заставит чистить пруд с пираньями, как пить дать, — затосковал парень, отчетливо понимая, своего унижения начальство ему не простит. – Или придумает чего похуже».

Неопределенная туманность «чего похуже» пугала гораздо сильнее кишащего хищными рыбами пруда. Ему сильно захотелось посмотреться в зеркало чтобы убедиться, что русые волосы не поседели от ужаса.

«Пираньям скормить ротозея что ли? – задумался Нилрем, с злорадством наблюдая как под пристальным взглядом стальных глаз подрагивает от ужаса готовый рухнуть в обморок нескладный долговязый парень. Гладко отполированное древко мелко дрожало и чуть не трескалось в крепко сжатых кулаках. – Нет. Лучше отдам демонам как аванс за жизнь Ингела и студентов».

Идея сэкономить на оплате ему так понравилась, что он перестал обращать внимание на огромные ботинки и один из них тут же слетел с ноги в дорожную пыль. Нилрем выругался так витиевато, что покраснели все слышавшие, включая лошадь, а кучер уважительно присвистнул. Ему часто приходилось возить пассажиров в порт, и он точно знал, что пьяная ругань грузчиков или матросов не шла ни в какое сравнение с только что услышанным. С такой бурной, можно сказать, извращенной фантазией могут ругаться только маги.

Млеющий от ужаса слуга, отчетливо осознал, что жизнь его теперь уж точно скоро закончится причем очень и очень мучительно.

«Бежать! – стукнулась в мозгу паническая мысль. – Бежать! Бежать как можно дальше… К тетке… точно…Там такая глушь – с собаками не найдут… Нет… Этот найдет. Чертов маг! Храмовников на него нет. Тогда к эльфам… или к оркам… Они, говорят, обиженных магами не выдают. Или это только к политическим беженцам относится? Ладно, добегу – узнаю».

Но так и не смог сдвинуться с места. Слишком уж дрожали ноги от ужаса, а сам парень не рухнул на землю только благодаря опоре на верную метлу. От обморока уберегало опасение, что в беспамятстве с ним наверняка совершат нечто невероятно ужасное.

«Иди служить к магам», — говорили они. «У магов хорошо платят, — говорили они. —будешь обут, одет и накормлен». «Эх! Пропадаю ни за грош! – окончательно пал духом несчастный слуга.

Ситуацию вновь спас многоопытный кучер. Он поднял злосчастный башмак, опустился на одно колено и водрузил обувь на грязную ступню мага как принц изящную хрустальную туфельку на ножку возлюбленной.

«Какой услужливый, — восхитился Нилрем. – При себе что ли оставить».

— Не губи, сиятельный!!! Родители старые, дети малые, жена безработная! Единственный кормилец я у них. Пропадут сиротинушки! — завопил слуга, падая на колени, и начал истово лупить головой оземь.

К слову, парень был бездетен и неженат, а родители за годы упорного труда скопили на небольшой клочок с домиком в сельской местности и сами помогали сыну продуктами. Но кого волнуют подобные мелочи, когда жизнь на кону.

«Помоги Всевышний выжить, — истово молился слуга, ходивший в храм в лучшем случае раз в год. – Обещаю ходить в храм каждое утро».

Понял, что немного погорячился и каждый день вставать в несусветную рань точно не будет ни за какие коврижки. Всевышний же прекрасно читает души людей и не поверит в сомнительные обещания. Так что парень тут же поправился.

«Ладно. Пусть не каждое утро, но каждое воскресенье – точно. Хммм. Этого, пожалуй, маловато будет для спасения жизни. Перестану ходить в игорный дом, пить в кабаке с друзьями по пятницам… Женюсь… детишек заведу… буду их к маме и папе возить. Давно ведь внуков старики просят…»

От неожиданных воплей слуги Нилрем вздрогнул, потерял равновесие и чуть не сверзился со ступенек, но сильные руки кучера подхватили великого мага за талию, подняли как пушинку невесомую и осторожно поставили на землю.

— Оп! Чуть не упали, — услышал он у самого уха.

«Нет, мне определенно нужен такой слуга, а не этот вот голосящий придурок», — еще больше уверился в выборе Нилрем.

— Кончай вопить, — это уже усердно отбивавшему поклоны парню. – И без тебя голова болит. Лучше забери покупки из кареты, отнеси их в мою лабораторию. Да не забудь расплатиться. Кстати, аптекарю тоже надо будет заплатить. А ты, милейший, — милостиво кивнул он кучеру, — зайди-ка ко мне завтра…после обеда. (Как раз с ритуалом разберусь и выспаться успею). У меня к тебе предложение есть. Его и обсудим.

Сказал, развернулся и ушел как человек привыкший, что его распоряжения подлежат четкому исполнению, а не обсуждению. Шаркающая из-за слишком больших ботинок походка несколько смазывала эффект, но слуга все равно сильно впечатлился. Похоже жив он остался только благодаря заступничеству Всевышнего.

«Вот что искренняя молитва делает!», — внутренне возрадовался он. Но вот беда, он понятия не имел, где находится лаборатория Нилрема, что за аптекарь, которому следует заплатить, где вообще на это все взять деньги, а еще… похоже, ему придется жениться, завязать с пьянкой по пятницам и посещать храм Всевышнего каждое воскресенье.

— Вот же… — начал было он, но подходящих слов не нашел так как остались одни эмоции, причем преимущественно невыразимые и нецензурные.

Лаборатория находилась в подвале, чьи стены возвели из особо прочных материалов и усилили многочисленными заклинаниями. В результате получились помещения, которые не смогут разрушить магические атаки, цунами, наводнение, взрыв, пожар, да даже дракон. Может быть, если за дело возьмутся сразу несколько Повелителей неба, подвалы и не устоят, но этого никто не проверял. Верховному магу принадлежало сразу несколько помещений. Непосредственно лаборатория, ритуальная комната и небольшая, но вполне комфортабельная спальня с собственными ванной и туалетом. Вдруг исследования затянутся на несколько дней. Не бегать же уставшему магу из подвала до собственной спальни вверх-вниз по ступеням.

С гордо поднятой головой Нилрем просеменил к черному ходу в подвал. С парадного входа в таком виде заходить было слишком позорно. К счастью, на пути никто не встретился, но насчёт своей удачливости он не строил глупых иллюзий. В башне даже ночью не бывает безлюдно и сейчас множество глаз следило за ним из-за окон. Потом. Потом наверняка припомнят и чудачества, и неподобающий внешний вид. Но сейчас просто оценивают, прикидывают, как и когда можно это использовать против него.

— Думаете, я сдал? Выжил из ума? — зло прошипел Нилрем сквозь зубы — Не дождетесь. Ничего. Вот только разберусь с вампиром и Ингелом, я вам всем покажу…

Что именно покажет окружающим, маг пока точно не знал. Зато в том, что покажет, был уверен на сто процентов.

Глава 5

Нилрем зашел в башню через черный ход, к радости своей, никого не встретил, украдкой проскользнул через неприметную с виду дверь в подвал и застыл, узрев многочисленные ступени, ведущие вниз. Бесчисленные каменные выступы, сконструированные древним зодчим, были круты. Зато освещались магическими светильниками дабы маги не оступились, блуждая в потемках. Как он мог забыть про пытку для неокрепших мышц ног?

— Всевышний, за что?! – с надрывом вопросил он, возведя очи к потолку.

Всевышний вопрос проигнорировал: гром с небес не раздался, особенных знаков на потолке не проявилось. Видимо, счел вопрос риторическим. Оно и хорошо. Знаки на побелке – к ремонту. А ремонт дело затратное даже для магов.

Вопрос «как же я спущусь в таком виде?» остался открытым. Семенить вниз бочком, стараясь не упустить поминутно спадающие башмаки, долгая и утомительная затея. К тому же легко можно подвернуть ногу и кубарем скатиться по многочисленным ступеням. Без магии точно расшибется насмерть на радость злобным завистникам, а доставлять им удовольствие своей смертью не входило в планы Нилрема.

— Да провались оно все к демонам! – махнул рукой маг.

Затем, махнул правой ногой, следом – левой, отправляя до чертиков опостылевшую обувь в полет. Башмаки гулко стукнули где-то внизу, оставив в душе Нилрема чувство злорадного удовлетворения. Настала очередь мантии. Ее пришлось рвать руками так как никакого подходящего инструмента не прихватил. Не было ни ножниц, ни ножа. Впору пожалеть, что не имеет привычки носить засопожный нож. Впрочем, сапог у Нилрема тоже не было. С трудом, но ткань поддалась и одеяние обзавелось парой невероятно уродливых разрезов.

— Демоны с ним. Не до красоты сейчас, — резюмировал Нилрем и бодро прошлепал вниз по лестнице.

Теперь он даже жаждал чтобы его увидели и подняли на смех. Тогда… тогда верховный маг и без магии оторвется на неосторожных. Но по пути до самой лаборатории не встретилось никого. Только плотно закрытые двери были молчаливыми свидетелями босоногого шествия.

— Бездельники, — злобно шипел сквозь зубы Нилрем. – Только интриги плести и умеют, а как в лаборатории работать, так нет их. Ну как с такими прикажите двигать магическую науку вперед? Я их… я их… на остров Беримор сошлю. Пусть изучают воздействие “слез вампира” на местную флору и фауну.

Рассуждая так, он как-то упустил из вида, что сам появлялся в собственной лаборатории в лучшем случае раз в три года. Поэтому как только открыл дверь, принялся чихать от скопившейся там пыли.

— Надо бы… пчхи!.. здесь… пчхи!... прибраться… апчхи! Но сначала… пчхи!... ванна!

Ванна, простая, но удобная мантия и обувь по размеру. Всевышний, как же мало нужно человеку для счастья! Ну, еще, пожалуй, пара-тройка накопителей магии, да успешно проведенный ритуал.

Примерно через полчаса чисто вымытый, со все еще влажными седыми волосами, тщательно вычесанной бородой, Нилрем натянул прямо на голое тело старую потрепанную мантию из красного хлопка, сунул ноги в шлепанцы, осушил три магических накопителя разом, вооружился мелом и принялся чертить круг на полу ритуальной комнаты. Это было небольшое, но удобное помещение, совершенно пустое и освещенное магическими светильниками. Конечно, позже светильники придется погасить чтобы их магия не помешала ритуалу, но сейчас света от них было больше, чем от свечей. Круг не то чтобы не получался совсем, просто больше напоминал экзотическую многоножку, чем окружность. Маг стирал, рисовал снова, ругался, вновь стирал, но не достиг совершенства и к десятому разу.

— Ну и демон с ним, — обреченно махнул рукой он, заметив, что, если продолжит поиски идеала, остатков мела может не хватить на изображение пентаграммы и необходимых для вызова символов. — Демон придет не на рисунок любоваться, — решил он и принялся за пентаграмму и руны или то, что смело выдавали за них в книге, что он прочитал.

Редкий случай для этого дня, но Нилрему повезло — мела хватило на весь рисунок. Впритык, конечно, но в целом для первого раза должно сойти. Он отошел слегка назад чтобы полюбоваться творением рук своих. М-да. Даже ребенок, только открывший для себя мел, мог справится с заданием лучше. Рисунок получился кособоким и откровенно кривым, а символы мало читаемыми и невразумительными особенно в тех местах, где мел заканчивался и приходилось сильно экономить. Но маг не расстроился. Если каким-то недоучкам удается вызвать демона (иногда и не одного), то к верховному магу в любом случае нечисть явиться что ни наесть самая отборная.

Тихое, осторожное покашливание отвлекло Нилрема от созерцания рисунка. Мужчина резко обернулся и встретился взглядом с явно робеющим слугой.

«А вот и аванс демонам пришел. Как во-время», — удовлетворенно подумал маг.

Парень мыслей верховного мага слышать не мог, но затрепетал еще больше.

— Вашессство, — нервно пролепетал парень пересохшими от волнения губами.

Раньше он видел верховного мага несколько раз мельком, когда тот величественно шествовал мимо в алой, расшитой золотом с жемчугом мантии, по своим делам и совершенно не понимал как следует обращаться к таким особам. Парень мялся, нервно топтался на месте, теребя один из свертков с покупками, совершенно не замечая, что плотная оберточная бумага вот-вот порвется.

— Я-я-я, — начал заикаться слуга. — Нашел ваши башмаки… вот.

«Тоже мне пропажа, — хмыкнул про себя Нилрем. — Интересно этот простачек сойдет за полноценную жертву? Или идиотов принято дюжинами до алтаря провожать?»

Бегать по Шепатуру в поисках будущих жертв не хотелось. Хватит с него физических нагрузок. И без того еле на ногах стоит. Одна надежда — завтра отоспится.

«Ничего, в качестве аванса пока сойдет, — решил маг. — Потом прикуплю в зачет недостающих полудурков петухов, подпою кого-нибудь из жрецов, пусть наречет кочетов человеческими именами, сойдут за жертв. А что? Дешево и мило».

— Пойдем, — приглашающе махнул рукой Нилрем и прошел через дальнюю дверь в лабораторию.

Он не оборачивался. Да и не зачем. Знал, слуга идет следом — сопит, топает сапогами, шуршит бумагой — орясина деревенская. Вот уж действительно, деревню из некоторых никаким зельем не вытравишь. Парень же как зашел в комнату так и застыл, боясь лишний раз шевельнуться. Это ж надо сколько здесь в шкафу на полках, на столе всяких баночек, скляночек и всяких штуковин разных заковыристых. Того и гляди столкнешь что-нибудь из дорогущих штуговин, расколются на сотню мелких осколков — вовек не расплатишься. Вот и дышал слуга через раз, да чихнуть боялся. Мало ли.

— Покупки положи сюда, — Нилрем указал на стул.

Парень осторожно, бочком протиснулся к стулу, с явным облегчением на лице сгрузил оттянувшие руки свертки.

— А башмаки куда?

— Выброси к чертям собачьим, — распорядился маг, прикидывавший как-бы половчее оглушить парня.

Магией проще всего, но в лаборатории полным-полно того, что может среагировать на заклинание. Терять дорогостоящие зелья не хотелось. По всему выходило, надо искать вариант проще. Лопату там какую или дрын. Но, как назло, лопаты не было.

«Вот так всегда… Необходимого нескоро сыщешь», — загрустил маг.

— Как выбросить? — опешил от такой расточительности слуга, прижимая к груди отвергнутую обувь с таким видом, будто у него вот-вот вырвут драгоценные боты из рук. — Они жжж хорошие еще… им жежжж сносу не будет…

— Вот и бери их себе, — щедро предложил маг.

Тут он заметил мирно стоящую в углу кочергу и расплылся в довольной улыбке, от которой парень невольно занервничал.

— Ой, что это?! — испуганно вскрикнул маг, ткнул пальцем в сторону, а стоило слуге отвернуться, ловко ухватил кочергу и огрел по русой макушке.

Не успев даже охнуть, слуга рухнул на пол как подкошенный. От удара склянки на столе подпрыгнули и чуть не грохнулись со столешницы. Нилрем подхватил их в последний момент.

— Надо же, как удачно получилось! Ну и молодец же я! — не удержался от похвалы себя, любимого, маг. — Пожалуй, надо было сначала проводить его в ритуальную и уже там бить. Теперь таскай такие тяжести как обычный портовый грузчик. Так ведь и грыжу получить недолго.

Но делать нечего. Пришлось ухватиться за ноги и тащить.

— Тяжелый какой, а, говорят, слуги плохо живут. Даже недоедают иногда. А так и не скажешь.

Кряхтя от натуги Нилрем дотащил бесчувственное тело до пентаграммы, отпустил ноги парня, с облегчением разогнул натруженную спину и с силой потер ноющую от непривычной нагрузки поясницу. Надо будет после сходить к целителю. Или к той, замечательной массажистке, что смешивает дивные ароматические масла для массажа. У нее просто восхитительные руки… и не только руки. Кстати, о руках. Надо бы связать придурка, а то еще очнется в самый неподходящий момент – неудобно получится. Поскольку веревки маг захватить не догадался – какая досада – пришлось импровизировать.

– Мантия! – осенила Нилрема гениальная идея. – Пусть эта тряпка хоть на что-нибудь сгодится.

Кряхтя как столетний дед, которым, собственно, себя и ощущал, маг прошлепал до мусорного ведра в лаборатории драное облачение и безжалостно располосовал его на полосы ритуальным ножом. Вернее, до этого дня нож был самый обычный, продавался в аптекарской лавке, но имел черную рукоять, что особо подчеркивалось в книге как одно из главных требований для ритуального. Другое – клинок должен быть абсолютно новым. В идеале его предлагалось выковать самому из добытой собственноручно руды. Нилрем не испытывал тяги к спуску в рудники, терпеть не мог замкнутых пространств и не желал махать молотом, лупя по куску железа на наковальне. Ограничился простой покупкой. В конце концов какая демонам разница каким клинком нашинкованы крапива, полынь, древовидное алое, цикорий и зверобой в благовония для призыва.

– Да упырь с ними, – махнул рукой маг. – Не искать же новый нож из-за глупой мелочи. И вообще, мантия – ритуальное облачение, будем считать, что клинок прошел дополнительное освящение.

Нилрем понятия не имел как полагается связывать будущую жертву, поэтому просто плотно обмотал лодыжки, запястья парня, потуже завязал несколькими узлами, дернул несколько раз, пробуя путы на прочность и удовлетворенно хмыкнул.

– Хорошо связанная жертва в согласии не нуждается.

Теперь, наконец-то, можно было приступать к самому ритуалу. Нилрем и не догадывался, что простенькие студенческие ритуалы настолько выматывают. Может, все дело в отсутствии тренировки.

– Эх, не тем я занимался в студенческие годы, – запоздало раскаялся верховный маг, который в бытность студентом предпочитал тратить время на книги, игнорируя вечеринки и различные эксперименты с ритуальной магией.

Сокурсники считали его невероятным занудой и ботаном. Строго говоря, на вечеринки его никто и не звал. Нилрему просто нравилось думать будто он сам отказывался от многочисленных приглашений из-за занятости, а не был банальным заучкой и изгоем.

Нилрем споро нашинковал травы для благовония (хотя «благовонием» сей состав мог назвать только начисто лишенный обоняния оптимист), добавил масло чтобы смесь лучше горела. Часть трав растер вместе с солью. Расставил темно-фиолетовые свечи по серебряным и медным подсвечникам. Свечам полагалось быть черными, но у аптекаря были только такие. Нилрем не был уверен, что в кладовой башни обнаружатся нужные и решил не отвлекаться на мелочи. В конце концов, в темноте и темно-фиолетовые за черные сойдут.Подсвечники расставил по лучам пентаграммы, следуя против часовой стрелки (будто демонам не плевать в какую сторону вы двигаетесь, но ритуальная магия есть ритуальная магия), последовательно зажег каждую. Смешанной с травами солью отсыпал небольшой круг для себя. Не то чтобы маг реально нуждался в защите от демонов, но денек выдался горазд на неприятные сюрпризы так что собственной безопасностью решил не пренебрегать. Глупо получится, если растерзанный труп верховного мага обнаружат в его собственной ритуальной комнате несколько недель спустя. Может, покойникам и все равно что о них думают живые, но Нилрем покойником не был. По крайней мере пока.

Затем поместил в центр пентаграммы курильницу с благовониями и длинной спичкой подпалил состав. Дым ожидаемо вышел едок, вонюч и быстро заволок комнату. Нилрем закашлялся, глаза его заслезились, потом принялся неудержимо чихать и не сразу понял, что чихает не он один.

– Помогите!!!.. Пчхи!... Кто-нибудь!... Апчхи!.. Я здесь!!! Пчхи!.. Пчхи!

– Очнулся. Апчхи!.., – утирая слезы рукавом догадался Нилрем. – Надо было… пчхи!.. ему… пчхи!.. и рот заодно заткнуть… Апчхи!... Жаль… пчхи!... что мантии… пчхи! больше… пчхи!… не осталось… пчхи!.. Ладно… пчхи!... найду что-нибудь.

«Чем-нибудь» оказались носки парня. Маг наощупь запихал их в рот будущей жертвы. Вопли прекратились, Нилрем понял, что попал. Несколько щелчков пальцами и вонючую тучу унесло через вентиляцию в город.

– Получи еще одну странную тучу, Всевидящая маска! – внезапно развеселился маг и зловеще расхохотался.

По спине будущей жертвы пробежал холодок, но как парень не дергался, порвать путы не удалось, хотя пару-тройку сантиметров по полу удалось проползти. Так себе достижение. Он забился, захрипел, но без толку.

– Не трать силы – это бесполезно, – заботливо посоветовал великий маг с таким видом, будто действительно желал парню только добра. – Лучше закрой глаза и смирись.

Слуга смиряться с печальной участью не захотел – а то, что участь будет печальной было ясно хотя бы потому, что очнулся он связанным на полу и до кучи в рот ему засунули собственные давно нестиранные носки – и забился еще отчаяннее.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами маг, вернулся в круг из соли и начал читать заклинание призыва:

— О, могущественный Злыдень, Дух Пустоты, Владыка Гор, Морской Демон, Дух Болот, Великий Злодей, Гигантский Уруку, Холодный Ветер, Злой Демон, окутывающий тело, словно плащ. Клянусь небесами и землёй, что мои слова истинны, и я призываю тебя с искренним сердцем и душой. Демон, захвативший человека по имени Гигим, творящий хаос и происходящий от злого духа, я заклинаю тебя: встань передо мной и исполни моё желание! Клянусь небесами и землей, и пусть это будет во веки веков!

Несколько мучительно тянущихся минут ничего не происходило. Нилрем чувствовал себя трепетным юношей пришедшим первым на первое свидание с лучшей девушкой в академии — не известно явится ли избранница. Может, просто опаздывает, но хуже, если в компании подружек хихикает за углом дома, наблюдая за мнущимся в ожидании незадачливым кавалером. Гнетущую тишину нарушало только отчаянное сопение связанного, пытающегося уползти. По иронии судьбы будущая жертва медленно, но верно двигалась к центру пентаграммы, а не от него, что делало натужные трепыхания бессмысленными.

— Что я сделал не так? — ни к кому, собственно, не обращаясь вопросил Нилрем. — Допустим, заклинание достаточно странное — ощущение такое, будто его для смеха писал какой-то студент с бодуна — но прочел-то его правильно. Не мог же я что-то забыть или перепутать.

Несмотря на почтенный возраст, маг на память не жаловался. Конечно, текст запоминался не с первого раза, но двух-трех прочтений всегда хватало.

– И что теперь делать? – недоумевал Нилрем. – Неужели придется закончить призыв и начинать все сначала? Иннннгееелл, – почти по-змеиному прошипел маг и нервно заметался внутри соляного круга.

До завершения ритуала выходить из защитного круга запрещено. Даже если кажется, что демон не откликнулся на призыв, это не отменяло правила. Говорят, бывали случаи, когда демон просто не успевал до конца воплотится, но это вовсе не мешало ему разорвать неосторожных магов на куски. Нилрем, конечно, великий маг, и чтобы с ним справится обычному демону силенок не хватит, но пренебрегать собственной безопасностью маг не стал. Осторожный маг – живой маг.

– Как же тебе везет. Но почему?! Почему? Неужели все из–за того, что ты не поленился обзавестись смазливой физиономией? Но она же насквозь фальшива как и его хваленая родословная!

В высшем свете Рансльвании ходили упорные слухи, будто Ингел то ли изгнанный мятежный принц какого-то настолько далекого государства, что его названия никто толком не знал. То ли непризнанный эльфийский принц–полукровка. Нилрем подозревал, что слухи распустил сам Ингел, а многочисленные поклонницы его талантов (в том числе и постельных) с удовольствие разнесли романтические сплетни по светским гостиным. Так безродный паренек из дальней, ничем не примечательной деревеньки, вдруг обзавелся королевской кровью.

– Неужели проблема и правда в том, что я использовал ритуальный нож не по назначению?.. Но это же бред! Какого рожна демоны стали такими буквоедами?

Обозленный маг не сразу заметил, как по символам пентаграммы пробежал огонь, а из линий засочился густой туман. Туман, похожий на густой дым, осторожно, будто нехотя протянул свои щупальца к центру, медленно свернулся в тугие кольца и принялся сгущаться в пока еще неясную фигуру. Связанный слуга испуганно вытаращил глаза и замер от ужаса. Он больше не пытался ползти, а мелко дрожал, стараясь лишний раз не дышать и не упасть в обморок. Почему-то казалось, если останется в сознании, ничего плохого с нм не случится.

Глава 6

Нилрем понял, что на призыв ответили, когда туман обрел окончательную форму и форму очень, очень соблазнительную. Прекрасная блондинка в красном облегающем платье с таким головокружительным разрезом, что связанный едва не захлебнулся от восторга, растянула алые блестящие губы в улыбке. Голубые глаза с по-кошачьи вертикальным зрачком сверкнули лукавством, эффектным и явно хорошо рассчитанным движением демоница поправила длинные золотистые локоны, подушечками изящных пальцев, украшенных опасно длинными, выкрашенными в красный когтями, погладила небольшие рожки.

«Демоны – зацикленные на себе позеры, – фыркнул про себя Нилрем, увидел неприкрытый восторг на лице слуги и понимающе усмехнулся. – Впрочем, некоторым такое нравится».

— Вас приветствует агентство «Адская сатана», — улыбка демоницы стала еще сексуальней, хотя куда уж больше.

Будущая жертва едва не окосела от безуспешных попыток разглядеть что же там срывается под красным шелком платья. Парень осознал, что встретил женщину своей мечты и будущую мать своих детей в одном лице, но, к сожалению, никак не мог сказать ей об этом. Ну, как тут объяснишься с прекрасной девой, когда у тебя собственный носок во рту. Оставалось нечленораздельно мычать, мечтая вызвать в будущей второй половине хотя бы жалость.

— К сожалению, все наши демоны сейчас находятся на вызовах. Пожалуйста, не затирайте вашу пентаграмму, и в ближайшее время мы свяжемся с вами. Помните, ваш вызов очень важен для нас, — блондинка сложила алые губы бантиком, послала маг воздушный поцелуй и растворись в воздухе.

Слуга попытался взвыть от трагической утраты, но смог только замычать от отчаянья.

– Что?!!! Автоответчик? Да что это за день-то сегодня такой?! – возопил Нилрем, высоко подпрыгивая от злости в своем защитном круге. Он был готов буквально рвать и метать, но рвать и метать было решительно нечего. – Демоны совсем страх потеряли, раз мне автоответчик прислали? Какие-такие вызовы могут важнее чем мой?! Я – верховный маг, а они даже самого завалящего демона для меня не нашли? Да я…, да я…, да я буду жаловаться верховному демону! Нет… До Бога демонов дойду! Они еще у меня попляшут…

Взгляд обозленного Нилрема наткнулся на тоскливо мычащего слугу и застыл.

«Ну что теперь с этим придурком делать? – вдохнул он, внезапно успокаиваясь. – Демоны свяжутся непонятно когда, если вообще удосужится связаться. Знаю я это «ваш вызов очень важен для нас». Можно, конечно, пустить в расход и дело с концом. Но, вдруг, смерть потревожит пентаграмму. Начинай потом все сначала. Тогда демоны наверняка сдвинут мою очередь подальше и предъявить им будет нечего. Скажут, сам нарушил пентаграмму, а отчетливо предупреждали чтобы не затирал. От изобретателей кругов ада всего можно ожидать. Бюрократия точно их проделки не даром же напоминает бессмысленное хождение по кругу. К тому же придется искать другой аванс, а это контрпродуктивно».

Недолго думая, Нилрем пришел к выводу, что будущая аванс демонам под рукой, конечно, хорошо. Но держать парня всегда связанным и с кляпом во рту та еще морока. Без кляпа — станет орать, а это действует на нервы. Без пут — попытается сбежать. Да и естественные надобности никто не отменял. Маг был слишком брезглив чтобы возиться с каким-то засранцем, но не нанимать же слугу для слуги. Хотя в этом случае второй слуга вполне может сойти за окончательный расчет с исполнителем.

— И снова все приходится делать самому, — тяжело вздохнул Нилрем и удалился в лабораторию за необходимым инвентарем.

Перепуганный слуга задергался, забился, захрипел, но не с его силенками путы рвать. Да и кляп выплюнуть оказалось не под силу. Подозревая, что верховный маг затеял нечто ужасное, просто так бедолага сдаваться не собирался. Он принялся биться головой об пол чтобы убиться раньше, чем станет жертвой жуткого магического эксперимента.

Орудием вторичного оглушения Нилрем выбрал мраморный бюст Великого Первомага, который пылился себе на одной из полок и только пыль собирал.

– Вот и пригодился. Не зря хранил, – довольно потер руки маг.

Немного подумав, он обернул импровизированное оружие какой–то тряпкой. Так меньше шансов прибить юнца ненароком. К моменту возвращения своего мучителя слуга не успел самоубиться и с ужасом наблюдал как шаг за шагом приближается страшный старик с пристальным взглядом стального цвета глаз. Парню никак не удавалось разглядеть что именно тот держит в руках.

«Что у него в руках? – мысленно запаниковал он. – Что у него в руках?!»

Нилрем подходил все ближе, но его загадочную ношу все не удавалось распознать пока, вдруг, в неверном свете факелов, сквозь непонятную тряпку не мелькнули чья-то мертвенно бледная щека, губы и точеный благородный нос.

«Голова!.. Он оторвал кому-то голову! Похоже, теперь настал и мой смертный час. Папа… Мама… Я был не очень хорошим сыном. Простите меня. А я ведь так и не женился», – всхлипнул связанный и сполз в беспамятство раньше, чем получил удар по голове.

Сознание и чувства возвращались медленно. Сначала парень ощутил такую боль во всем теле, будто сначала его пожевала корова, затем выплюнула под ноги и до кучи хорошенько потопталась копытами. В голове шумело, словно с похмелья после недельного запоя. Такое случилось с ним всего однажды, на свадьбе лучшего друга, которую праздновали всей улицей семь дней подряд. Ух и дали они тогда жару! Месяц в себя приходили, а невесту, как оказалось, кто–то из гостей украл, в кладовой запер, да сказать забыл. Ее пьяную и злую обнаружили только через несколько дней. Молодых помирили, долго пили мировую… Словом, хорошо тогда погуляли. Но такое лучше не повторять. Так гулять никакого здоровья не хватит.

Во рту стоял настолько мерзкий вкус, будто не меньше сотни кошек вздумало туда нагадить, а следом пришли собаки и хорошенько все пометили. Он осторожно пошарил вокруг и обнаружил сразу две вещи. Во-первых, – о чудо! – руки не связаны. Во-вторых, он лежит на чем-то теплом, мягком, но очень волосатом. С одной стороны – ощущения приятные. С другой – пугающие до мурашек по коже. Сразу показалось, будто в свое логово его несет огромный, свирепый монстр с жутко оскаленной пастью. Услужливое воображение пририсовало капающую с невероятно острых желтых клыков вязкую слюну. Наверняка к тому же и жутко ядовитую. Перепуганному парню тут же стало казаться мерное покачивание в такт шагов когтистых лап и ощущение сквозь ткань рубахи перекатывающихся мощных мышц спины. Открывать глаза дабы проверить насколько реальность отличается от разыгравшегося воображения парень побоялся. Вдруг, на самом деле действительность еще хуже? Он испуганно замер, покрепче зажмурился и на всякий случай постарался дышать через раз, если уж не дышать вовсе не в его силах.

– И долго собираешься притворяться? – ехидно поинтересовался мужской голос, заставивший парня вздрогнуть и удивлено распахнуть карие глаза.

Парень тут же закрыл их и даже зажмурился. Глупо, но он ничего не мог с собой поделать.

– Вот слуги пошли, – укоризненно зацокали языком. – Им лишь бы не работать.

– Вашессство? – удивленно подскочил парень и застонал от боли.

Голова болела нещадно.

«Он же меня ударил, – припомнил слуга недавние события. – И не один раз… А еще связал».

– А ты кого хотел увидеть? – фыркнул маг, удивленно изогнув седую бровь.

Мысли парня испуганно заметались. Он не знал кого именно хотел увидеть прямо сейчас, но у точно не великого мага. Старик пугал его до мелкой дрожи в конечностях едва ли не больше, чем воображаемый монстр. К тому же чудище оказалось выдуманным, а Нилрем — вот он! – сидит себе спокойненько за письменным столом и смотрит словно терпеливый, строгий дедушка на нерадивого внука. Судя по многочисленным полкам, заставленными различными банками, склянками, прочими диковинными и загадочными предметами, он лежал на ковре в лаборатории мага. Что спокойствию не способствовало. Мало ли что за мерзость задумал вздорный старик.

Под пристальным взглядом стальных глаз парень в очередной раз вздрогнул, понял, что подняться на ноги не в его силах, перевернулся на живот, встал на карачки и, перебарывая тошноту посеменил, как ему показалось, к выходу.

— Вы–вы–вы, — в ужасе залепетал он.

— Что я? — заинтересовался маг.

—Ударили меня, — напомнил парень, — связали, кляп в рот сунули.

— Все для твоей же пользы, — как можно искренне заверил Нилрем.

Ошарашенный парень вздрогнул от удивления и растянулся на ковре. Он пару раз судорожно дернулся, но подняться на трясущиеся конечности не смог и обреченно застыл в неудобной позе. Шерсть ковра в рот не забивалась — уже хорошо.

— Вы били и связывали меня, для моей пользы? – не удержался и переспросил парень.

Он был наивен, но не настолько же.

— Разумеется, — терпеливо подтвердил Нилрем. — И я не бил тебя, ты сам упал.

— Сам? — поразился откровенной лжи слуга, поднатужился и неимоверным усилием умудрился-таки сесть.

В голове тут же зашумело, желудок предательски сжался, но, слава Всевышнему, не стошнило. Порчу ковра маг бы не стерпел. Да и наверняка ковер дорогущий. За него потом не расплатишься.

— Ну, конечно. Я попросил принести покупки в лабораторию, а ты грохнулся вместе с ними с лестницы. Столько хороших вещей перепортил, растяпа. И вон какие шишки набил, — Нилрем без зазрения совести сделал самого же парня виноватым во всем.

«Перепишу на него часть аптечного долга. Все экономия, – решил он. – Пока долг не выплатит, никуда не денется. А сбежит – официально разыскивать можно. Ему же хуже».

– Перепортил?! – в ужасе выдохнул парень и побледнел еще больше.

Это ж теперь ему, пожалуй, вовек не расплатится – внуки в должниках ходить будут, а у него даже еще детей нет.

Парень тяжело вздохнул и тут… до него дошел запах… жженый запах полыни и чего-то невероятно вонючего, что изволил жечь верховный маг, когда сам слуга корчился от ужаса на полу.

— Демон, — потрясенно выдохнул неудавшаяся жертва и густо покраснел, припоминая соблазнительный разрез алого платья и мелькавшие в нем стройные ноги.

— Что?! Смерти ищешь? — возмутился Нилрем и жахнул по столу ладонью так, что опрокинулась чернильница, залив содержимым бумаги, а парень подпрыгнул от неожиданности и пребольно приземлился на зад.

К слову, мага именовали и похуже, но как правило за спиной. В лицо рубить правду-матку смертников не было). Слуги же в присутствии верховного боялись лишний раз вздохнуть, не то что слово молвить. А этот вон как осмелел. Вот что близость к смерти делает с человеком.

— Знаки, — потрясенно выдохнул парень, ошарашив собеседника. — Я видел знаки…

— Знаки судьбы?

«Неужели прорицать станет?» – напрягся Нилрем. Пророческий дар редкий и проявляется спонтанно, причем осенить может хоть короля, хоть свинопаса. По большей части предсказания были путанными, непонятными или обрывочными, да и сбывались далеко не всегда, но их все равно упорно записывали и пытались расшифровать. Самих же пророков на всякий случай изолировали (преимущественно в отдельной тюремной камере) дабы не смущали народ своими баснями.

— Нет. На полу… мелом. Там еще девушка была такая… с рогами… вся в красном и такая нога…

«Надо же какой впечатлительный, — с облегчением выдохнул маг и глаза его стали такими добрыми, что вошедший в дверь слуга чуть не выронил из рук поднос, но вовремя выровнялся и застыл столбиком, стараясь не привлекать высочайшего внимания. – Нашел чем восхищаться, мороком. Ногу там красиво изобразили. Это он у магов иллюзий перед экзаменом не был. Они еще не такие мороки выдают. Одна выпускница утверждала будто в качестве дипломной работы сотворила морок темного эльфа, да такой, что многие его не только видели, но и осязали. Несколько студенток до сих пор под впечатлением, а одному адепту он даже ноги переломал. Бред, конечно, но многие верят».

— Откуда узнали про демоницу? Я же ничего такого не говорил.

— Напротив. У женщины рога вырастают из-за неверности супруга, переизбытка кальция и наличия демонов в родословной. А ты, наверное, уже напридумывал себе всяких ужасов. Что? Решил злобный маг в жертву тебя налаживает?

Парень обиженно засопел. Именно это он и решил, но не признаваться же теперь в этом. Верховный маг смотрел на него так по-доброму, словно мудрый всепрощающий дедушка на единственного внучка. Неудавшейся жертве стало мучительно стыдно за свои подозрения.

Кобизь же напротив — побледнел, стараясь усилием воли подавить дрожь и не выронить поднос. Он был наслышан о коварстве высших магов и теперь гадал не узнал ли ненароком чего лишнего, не попадет ли под раздачу за компанию с наивным парнишкой на побегушках. Слуга догадался, что парнишка не просто так валяется здесь, на ковре. У слуги низкого ранга, чье имя никто даже не удосужился запомнить (простого «эй, как там тебя?!» всегда хватало) вообще не было допуска на этот этаж. Значит, зачем-то он нужен его светлейшеству.

— Эх, молодежь! Благодарность нынче редкость. Даже стучать не научились, — вздохнул Нилрем, будто скорбел о падении нравов.

Кобизь мысленно попрощался с жизнью, но поднос удержал — привычка выживать оказалась сильнее страха. В башне слуги исчезали без следа, и никто не знал, куда они уходят, а спрашивать не решались.

— Я бы не посмел войти без стука. — пролепетал он, понял, что практически обозвал верховного мага глухим, хотел рухнуть на колени, но не знал куда деть поднос.

Поэтому просто склонился в еще более глубоком поклоне. Посуда на подносе слегка звякнула, но, хвала Всевышнему, ничего не упало, не разбилось и не пролилось. Лишать верховного мага ужина опасно. И так по острию ходит.

— Может, и постучал, — не стал спорить Нилрем. — А вот ответа не дождался. Так в помещение завалился.

Кобизь судорожно сглотнул, в отчаяние понимая, что жизнь кончена так толком и не начавшись, но спину не разогнул. Так и стоял, держа тяжелый поднос на вытянутых перед собой руках. Слуги высокого ранга отличались особой стрессоустойчивостью. Нервные здесь не выживали.

— Ладно, — махнул рукой Нилрем, сметая на пол чернильницу вместе с бумагой.

Кобизь, как и положено хорошо вышколенному слуге, даже не взглянул в сторону опустившихся на пол листов. Заглядывать в записи мага, даже если это всего лишь черновик, опасно для здоровья. Нечаянно можешь увидеть что-то не предназначенное для чужих глаз и поплатиться за любопытство здоровьем или жизнью. Сидящий на полу парень оказался более несдержан: скосил глаза на исписанные неровными каракулями листы и с удивлением увидел среди клякс «Ингел — дурак!», «Ингел – козел!», «Бесит-бесит-бесит».

«Не жилец», — злорадно резюмировал Кобизь, заметив жадный взгляд парнишки и пораженно округлившиеся светло-карие глаза.

Нилрем щелкнул пальцами, испачканные чернилами бумаги вспыхнули и осыпались пеплом на чуть подпаленный ворс ковра.

— Не топчись там, неси поднос сюда. Наверняка ведь тяжелый, — маг вновь вернулся к образу доброго дедушки, отчего сердце Кобизя екнуло от нехорошего предчувствия.

Усилием воли поборов слабость в ногах, он медленно разогнулся и осторожно подошел к столу. Нельзя что-нибудь пролить или уронить. Кобизь поставил поднос на чистый край стола, насухо протер испорченную чернилами столешницу тряпкой, расстелил темно-зеленую салфетку и выставил перед магом тарелки. Сливочная уха, утиные котлетки с ломтиками запеченного с зеленью картофеля выглядели невероятно аппетитно, а хрустальный графин, наполненный красным вином, смотрелся как драгоценность. И тем не менее, увидев вино, Нилрем невольно поморщился, вспоминая эльфийское.

— Все как я заказывал?

— Конечно, ваше светлейшество, — поклонился Кобизь. — Я лично проследил.

— Прекрасно, — улыбка Нилрема напоминала оскал довольного охотой волка. — Тогда напои гостя чаем.