Хранительница волков

Один и тот же сон

Раф Адамс

Вокруг тьма и тишина, словно никого рядом со мной нет, но чувствую, как кто-то смотрит на меня из глубины, хочу подойти, только ничего не меняется. Во мне бушует страх от неизвестности, тело дрожит, по нему идут мурашки. Тут слышу свое имя. Бегу на зов, приблизиться не получается, мне хочется кричать. Не могу, словно завязан рот, от чего тревога перед неизвестностью, смешанная со страхом и волнением. Из-под моих ног пропала земля, я падала куда-то вниз, а там был белый свет, который с каждым разом становился ярче, ближе. Оказалась я в чьих-то руках. Смотря по сторонам, заметила с левой стороны силуэт мужчины, направляющийся в нашу сторону, справа - женщину. Их лиц не видела, они были размытые. Я была счастлива, тянулась к их лицам, чтобы потрогать.

В следующее мгновение, все вокруг горит, люди бегут в разные стороны. Ко мне приближался зверь, у которого из пасти текли слюни. Взгляд был направлен, только на меня, словно вокруг не кого. Мне с каждым его движения становилось страшно, но отвести глаза не могла, думала, если отвернусь, то накинется на меня и съест. Черный монстр с красными глазами уже находился рядом. Вдруг где-то не пода леку слышен вой. Морда волка приподнялась на верх, тогда я поняла, что второй стоит сзади. Посмотрев на верх, оказался не его видимо товарищ. У него совсем другой окрас и цвет глаз. Опустив свою голову на меня, заметила зрачки, они были человеческими. Заметив в моих глазах страх, наклонился и коснулся своим носом моего. Тот черный рыкнул, словно говоря, я его еда. Серый волк, встал передним. Тут завязалась драка между ними за меня. К серому на помощь прибежал коричневый. Он сперва посмотрел в мою сторону, у него оказались такие же, как у того.

Я не знала, что будет дальше. Ко мне подбежали, видимо мои родители. Меня взяв на руки, по бежали в сторону леса, говоря по дороге мне, но из-за своих же криков, слез не слышала. Они остановились возле реки, положив меня в корзину. Волки уже находились поблизости. Поток воды уносил дальше от берега. Мои родители какое-то время махали, потом ринулись в темный лес.

Безопасный путь продлился не долго. На периметре виднелся водопад, который накрыл с головой меня и мою лодку. Открыв глаза, я уже находилась не в реке, на суше, только не на берегу. В лесу. Передо мной появилась девушка в красном плаще с красными глазами. В них не было жизни. Кабуто марионетка. Держа стрелу, которую она могла в любой момент, выпустить мне в сердце. На ее плечо легла чья-то рука. Свой взор перевела на женщину с черными волосами, холодным взглядом. На ней был такой же плащ. Блестящая улыбка с лица не сползала. К нам подошли волки, черные с красными глазами, прям как тот, который собирался меня убить. Неужели это был ее зверь. Значит она отдала ему приказ, избавиться от меня. Что я такого сделала ей, раз желает моей погибели.

-Раф, - произнесла не знакомка мое имя, чтобы внимание перевести на себя, - Ты следующая!

Я хотела спросить, откуда, знает мое имя. Не успела. Они словно растворились в воздухе, вместе со своими зверями.

Осознав, что я наконец-то в безопасности, начала вновь дышать. Это была обманка. На мое плечо легка чья-то тяжёлая мужская рука, от которой вздрогнула и, обернувшись. Позади меня стоял мужчина с черными волосами.

-Ты кто - все, что смогла спросить я. От страха у меня дрожали коленки, голос, руки, а он возвышался надо мной. На лица появилась ухмылочка, после моего, видимо по его счету глупому вопросу. В друг он на клонился ко мне на столько близко, что затаила дыхание, и своей рукой провел по моей щеке, так нежно, аж по телу прошли мурашки.

-Скоро узнаешь, - прошептал он, а глаза сверкнули синем. На минуту мне показалось, что тот волк и есть он. Я подумала, вот мое спасение, здесь тоже совершила ошибку. Его рука спустилась к моей шее и начал душить, приподнимая меня, что ногами не касалась земли. Потом кинул меня. Я полетела вниз.

***

На улице уже взошло солнце. Ее лучи пытаются ворваться в мою комнату. Я вскакиваю из сна, крича, пытаюсь понять, где я нахожусь. Чувствую, как меня поглаживают и говорят успокоиться. Схватив этого человека за запястье, начинаю ее ломать, смотря на того, кто касался меня. Выйдя полностью из яви, узнала подругу, которой я ломала руку. Отпустив, начала извиняться перед ней. Она разминала кисть.

-Господи, Раф, что с тобой происходит? Я тут пытаюсь тебя разбудить, а ты ломаешь мне руки - Посмотрев на меня, тут вспыхнул образ той девушки с луком из моего сна, который больше выходил на кошмар. Я замерла, а Алиса стала щелкать пальцами передо мной.

-Прости, мне приснился тот самый сон.

-Снова он, да сколько можно, может все-таки это видение или твое будущее?

-Да что ты такое несешь Лис?

Я встала с кровати и ушла в ванную, чтобы снова не слушать этот Лисин бред, который уже у меня поперек горла. Да и не складывается пазл. Почему я следующая? Какое отношение он ко мне имеет? Столько вопросов и не одного ответа. Со стороны реализма, это какой-то бред сумасшедшего. А моей подружке пора завязывать смотреть фэнтэзи, то теряет связь с Землей. Умывшись и приведя себя в порядок, вышла.

В коридоре меня поджинала Алиса. С очень подозрительной улыбкой, со сверкающими глазами. О нет. Это ее выражение лица очень знакомо. Его запомнила на всю свою жизнь. Опять размышляла насчет моего сна. Видимо, уже успела, сделать пару предположений. Ладони приложила к ушам, чтобы не слушать ее фантазии, где нет логики. Направившись на кухню и сделать кофе.

Моя подруга и соседка по комнате, сперва эмоционально что-то рассказывала. Посмотрев на меня, заметила, что закрыла уши, начала убирать руки от них. Сдаваться я была не намерена. В какой-то момент Лиса укусила меня за руку, при чем сильно, что я вскрикнула от боли.

-Ты че кусаешься?

-А нечего уши закрывать! Я тут свои варианты говорю, а тебе хоть бы хны.

-Слушай, я не хотела тебя обидеть или как-то задеть, просто знаю, какая ты у меня фантазерка – улыбнулась ей, делая этим ей комплимент и смягчить душу, - И какие у тебя имеются варианты?

-Я еще и повторять должна? Скажу только один, который больше сюда подходить. Ты хранительница того мира, и они так пытаются попросить твоей помощи – обхватив мои руки своими заявила блондинка с полным светом в глазах и улыбкой на все лицо, - А может и волков. Ведь не спроста у тебя родимое пятно форме волка.

-Пф… – я сдерживалась, чтобы не засмеяться, она это заметила и закатила глаза, это еще сильнее меня рассмешила, - Большего бреда в жизни не слышала. Я? Хранительница волков? Да ты шутишь. Так давай заканчивай, пей кофе и пошли собираться, а то первая пара начнется через двадцать минут.

Выпев свой кофе залпам, ушла к себе Алиса собираться. Она обиделась на меня. Ну и ладно. Все равно через пару минут вновь заговорит со мной. Пять лет дружбы, а она, так и не изменилась. Осталось доброй, наивной девочкой.

К удивлению, я собралась вновь быстрее, чем Лиса. На мне была персиковая блузка с воротником, которая скрывала родимое пятно, джинсовая юбка, карандаш, обтягивая мою талию, волосы собраны в крабик, на ноги - джинсовые туфли. До начала оставалась пять минут. Мы с ней бежали быстро, как только могли, но блондиночка обула такие высокие каблуки, что, пока спускались по лестнице, спотыкнулась об свою ногу и полетела носом вниз. Славу Богу, вовремя появился Ярик, успев ее славить. То не дай Бог, сломала себе что-нибудь.

Место того, чтобы отпустить друг друга. Они начали флиртовать на столько, что у меня скрутило желудок. Не заметно подойдя к ним, взяв за руку свою подругу, с которой уже опоздали, потянула за собой. По дороге в кабинет ругала за легкомысленность. Она, как обычно, летала в облаках, после встречи с очередным красавчиком по ее счету. Ей я утверждала обратное. Мне всегда отвечала, что не когда не влюблялась.

После таких слов, сразу всплывали воспоминания, где Лиса все пыталась познакомить, либо свести с какими-то мальчиками, которые по ее взгляду имели название красивый. Для меня они были на одно лицо, что иногда мне чудилось, моя подруга знакомит с тем, с которым познакомила. Вот это поистине смешно.

На нашем горизонте виднелась наша дверь, которая еще не закрыта, значит, препода нет. Влетев внутрь, столкнулась с нашем старостей, который всю группу сделал против меня. Он и Алису пытался, но не вышла. Она общается дольше со мной и доверяет только мне. Так что Юрию лапшу ей на уши не получилось одеть, чему я даже была рада. В какой-то степени, если бы поверила ему, зато бы не страдала из-за меня. В один день у нее спросила об этом. Ее ответ удивил.

Кареглазый шатен, скинул с себя, встал и отряхнулся с такой брезгливой рожай, словно на него упал мусор. Хотя для него им была я. Помочь встать мне помогла, конечно, Алиса. И она ему сказала:

-Эй! Староста расслабь свою кислую морду, а то от одного взора на него, сводит челюсть – она даже продемонстрировала, все вокруг начали смеяться, он сперва был что-ли удивлен, потом оно сменилось на злость.

-Да как ты смеешь?! Забыла о том, что я могу сделать вам?! – сделал один шаг к нам, чтобы приподняться над нами.

-Боюсь-Боюсь, аж бегу спотыкаясь. Хватит уже строить из себя злодея, да и одногруппников. Прошло два года, как познакомились, может пора меняться?

-Ха, смешно, те кто хочет измениться, слабаки.

-Здесь ты не прав, люди желающее поменять свою жизнь, хотят, наоборот, стать сильнее, а те, кто этого не хочет, трусы, слабаки – закончила Лиса свой диалог, взяла за руку, ведя к нашему месту, оставив Юру поразмыслить, так же, как и остальных.

В скорее зашел преподаватель. Началась пара, только не кто его не слушал, все разговаривали со своими товарищами, соседями по парте. После окончания первого занятия было тихо. Это значило, одно - затишье перед бурей. Во мне проснулось чувство волнения. Ходя по коридором, постоянно оглядывалась, вдруг из-за угла кто-нибудь выпрыгнет с ведром грязной воды, либо с помоями или еще с чем похуже. Представлять мне не хотелось. Старалась думать о чем-то другом, но не выходила. Передвигаясь из одного кабинета в другой, Алиса заметила, что со мной что-то не так, стала интересоваться. Ответив ей, она успокаивала меня, при этом дав обещания, одну меня не оставит, пока не вернемся в общежития.

Приближалось окончания учебного дня. Это значила, что скоро окажусь в своей комнате, лягу в мягкую кроватку и буду отдыхать. Не я одна ждала окончания. Моя соседушка тоже уже валилась с ног. Подойдя к тридцать пятому кабинету, в котором у нас проходила химия. Взяв за железную ручку и медленно открывая дверь, услышала какой-то странный звук, словно что-то оторвалось. Встав за стену, распахнула ее на полную, и ведро с водой полетело прям в директора. А мы с Лисой остались сухие, невредимы.

Ребята смеялись, произносили наши имена, обзывая нас. Пусть смеются, пока еще есть время, а то директор на столько зол, что пощады вам не ждать. Мы с Алисой помогли встать и снять с головы ведро. Он извинился перед нами, что не верил нам, направился в наш кабинет, устраивать взбучку. Нас отпустили. От занятия, грех было не отказаться.

По дороге к общежитию сходили в магазин и купили пельмени, пирожники разных вкусов. Оказавшись на нашем этаже, увидели перед нашей дверью какую-то коробку. Я собиралась ее выбросить. Этого не дала сделать Алиска, говоря о том, что это чей-то подарок. Зайди внутрь. Она побежала к себе распаковывать. Не успела я разуться, уже зовет. Прийдя в ее комнату, на кровати, лежал красный плащ, черные кожаные лосины и такой же корсет. Мне в руки Алиса всунула записку, а она была анонимная, что и смущала. Это было пригласительная на свидания. Подружка сразу стала кивать, чтобы я сходила на него. Ей утверждала обратное. О том, что это не разумно, а особенно ходить на встречу с незнакомцами. Это может быть опасно.

-Да какая опасность Раф? Видишь, здесь твое имя, значит этот человек знает тебя – сказала Лиса с ухмылкой на лице.

-Он может и знает, но я нет, так что не разумно мне идти туда – старалась я достучаться до своей глупенькой соседке.

-Ну сходи, тебе нужно с кем-нибудь общаться, а то все со мной, может пора пополнять круг общения? – коснулась моей щеки она, давая понять, что здесь она сто процентов права и я с ней согласна.

Свидания было назначено на девять часов вечера. А сейчас только пятнадцать. У меня еще пять часов есть. Этот странный костюм отнесла в свою комнату, повесила на вешалку. Переоделась в пижаму и легка в кровать. Достала из тумбы свой ноут, включила Ютуб.

Похитили в другой мир

Раф Адамс

Под просмотр видео уснула. Этот сон, вновь посетил меня. Из-за которого вновь вскочила из кровати. Какое-то еще время отходила от этого ужаса. Взглянув на часы до выхода, оставалось полчаса. Вспомнив о месте, где должна состояться встреча, быстро начала собираться.

Надев на себя то, в чем должна прийти, приблизившись к зеркалу передо мной всплыла картинка, почти в точь с реальным. Только в воспоминание зеркало было разбито, оно черное, как смола, а позади меня старинный коридор, весь разрушенный. По стенам шли трещины, словно все скоро рухнет. В следующем кадре ко мне со спины подходят два высоких силуэта, плечи у обоих были широкие, тогда я поняла, что эти тени принадлежат мужчинам, но их лиц не могла видеть.

Лиса ворвалась в мою комнату, слово почувствовала что-то со мной не так. Ее неожиданное появление вырвало меня из этого видения. Посмотрев на нее, начала дышать, очень тяжело, тогда поняла, что затаила дыхание в тот момент. Моя соседка, заметив это подошла ко мне в плотную, схватив мое лицо в свои руки сказала:

-Девочка ты моя. Давай дыши, вдох и выдох, я знаю, ты боишься, не хочешь ходить на эту чертову встречу, но не нужно свои актерские штучки делать, ведь знаешь, как их не люблю, - приведя свои легкие в порядок, она взяла меня в охапку на столько сильно, что стала задыхаться. Славу богу ее “обнимашки” не прикончили, а дали возможность пожить.

-Эй, вообще-то я не играла сейчас в актрису и когда обманывала тебя?! – вспомнив ее обвинения, мне в глубине стало обидно.

-В школе и с начала первого курса – заявила мне моя подруга.

-Все плохое вспомнишь, а из хорошего нечего – сказала я ей, взяв сумку с пола, направилась к двери, оставив Алису на едине с собой.

Натягивая на свои ноги, кожаные сапоги, вспоминала школьные будни. Помню, как в пятном классе нам с Лисой было скучно и нашим одноклассникам, мы решили с ней сыграть какую-нибудь пьесу, пока не было учителя, пришли к решению, что будем играть Ромео и Джульетту. Роль мальчиков играла Лиса у нее присутствовал говор, акцент мужского голоса. Я играла за девушек, всем нравилась, как я отыгрывала обморок, иногда ребята забывали и начинали волноваться, зовя учителей. Иногда специально притворялась, чтобы не посещать предметы, от которых хотелось спать. Да, я была дурочкой, но всем нравилась моя авантюра, что аж благотворили за такое.

Наконец натянув на себя эти сапоги, вышла из нашей общей комнаты, направилась в сторону «Игривого фанта» его так называют, потому что танцует под музыку, которую включают по радио. В нем я была всего лишь один раз за все время, удивительно, я до сих пор помню дорогу до нее. Знаю, рядом с фонтаном растут мои любимые цветы, фиалка трехцветная.

Не успела глазом моргнуть уже стояла перед фонтаном, соревнующие по высоте и мощности струй, из красивых ваз, перед ними на мраморных столбах, стояли два блестящих зеркальных шара, создавая шоу под рок музыку. Вокруг народу особо не было, решила посмотреть на наручные часы, оказалось, пришла за пятнадцать минут раньше, решила останусь возле главного фонтана, сев на край бортика и любовалось. Прохладный воздух от воды освежал, помогал не уйти в глубины сознания.

Вода бесцветна. Она течет и принимает любую форму. Стоит ей остановиться, как загрязняется. Такова ее хрупкая сущность. Когда погружаешь в нее руку, чувствуешь только ласку. Вода – не сплошная стена, она никого не остановит. Но всегда пробьется туда, куда захочет, и в конечном счете ничто перед ней не устоит.

Не успела я нечего предпринять, как к моему лицу прислонили тряпку с чем-то, от которой голова начала кружиться и клонить в сон, тогда где-то в глубине сознания осознала, что кто-то собирается похитить или убить. Из-за всех сил старалась вырваться, но у того, кто собирался вырубить меня, уровень силы больше, да и тело не слушалось, постепенно перед глазами проявлялась тьма, она поглотила целиком. И вот я снова в кромешном мраке.

***

-Сегодня ты должна принести ко мне эту чертову девчонку – поворачиваясь к своей помощнице.

-Да моя госпожа! – ответила та ей стоя на одном колене с опущенной головой, что ее длинные волосы скрывали лицо.

-Ступай! – отдала она приказ.

Встав с пола, направилась к порталу, который вел в мир людей, но перед тем, как него войти, сменила немного внешность: волосы стали темные, глаза карими, а одежда стала другой, когда она перешла через врата.

Оказавшись за порогом, вокруг стало много людей, домов, машин. Пройдя немного вперед на нее чуть, не наехал человек на велосипеде по привычке, хотела достать лук и стрелы, но забыла, что оставила в том мире. Ей пришлось отпрянуть, чтобы колесами не переехали. Мимо проходила девушка в точь, как та, которая нужна была ее госпоже, пошла за ней следом. Дойдя до пустого переулка, схватив, завела за угол, ударив девушку по месту для потери сознания. Сняв одежду с девушку ища на теле знак виде волка, но его на ней не было.

На поиски ушел почти весь день, ближе к обеду увидела в окне уже ту самую, направилась к двери, там стоял охранник и перегородив путь, тогда она пошла ва-банк. Пройдя вдоль коридоров, нашла лестницу ведущую к общежитию. Отыща комнату, незаметно связалась со своей королевой, сообщив о своей находке, сразу телепортировала коробку с сюрпризом, положив под дверь, затаилась, потому что кто-то поднимался. Они хотели взять белую картонную коробку, вырубив их, спрятала в коморку, исчезла из здания, пока обратно в свой мир, пополнить силу и хорошенько подготовиться к воссозданию похищения.

***

Я не знаю, как долго находилось в этой темноте, но потихоньку стала приходить в себя, только все вокруг еще было размытое, видела какая-то девушка в красном плаще у нее были блондинистые волосы, держала меня на своих руках. Откуда-то поблизости послышался вой, тогда приняла все за сон. Из-за дерево выскочил тот самый волк, который защитил от другого, вместе со своим товарищем, он побежал в нашу сторону, мои глаза закрывались, постепенно вновь засыпала, но этот волк с каждым моим морганием становился ближе и ближе, а девушка положила меня на землю, когда уже стал прыгать на нас. Да здравствует вновь погружение в темноту.

Тайна раскрыта

Раф Адамс

На горизонте вставало солнце ему пели птички, листва махало от чего подувал легкий ветерок. Проснувшись, я находилась в каком-то деревяной избушке, повсюду валялась одежда еще и мужская, рядом с ней оружие. Господи, неужели меня хотят убить, не хочу умирать молодой. Собиралась встать, но ноги были ватные из-за чего не слушались. С наружи послышались чьи-то шаги, спрятавшись за огромным сундуком, притаилась, посматривая в окно у которых кто-то ходил, судя по голосам был он не один, вот здесь проблема. Взяв дубинку, лежавшая на кресле качалке, почти на цыпочках пошла к двери и стала, так, чтобы она меня прикрыла, тогда смогу на одного из них напасть. Прислонившись к стене, ждала момента, когда эти убийцы зайдут, долго не пришлось дожидаться.

Первый зашел шатен, а за ним брюнет, медлить не стала, замахнувшись, прикрыв глаза ударила по затылку брюнета и побежала на столько быстро на сколько могла. Сперва какое-то время бежала по поляне, потом сменилась лесом в нем стало как-то жутко, отовсюду исходили разные звуки. Пройдя еще глубже в него, поняла, что слишком далеко зашла, подняв голову в верх на небе летали птицы, светило солнце, облака не торопясь передвигались по нему. Впереди за лесом выглядывал купол какого-то здания, смахивало на замок, решила пойти к нему, может, там кто-нибудь живет и подскажет, как мне выбраться из этого опасного по виду месту.

Шла я долго, казалось, скоро уже буду на месте, чтобы в этом убедиться поглядывала вперед, но башни не становились ближе, тут мне показалось, что я иду на месте, как на беговой дорожке в спорт зале. Махнув рукой, решила это чудиться, побочные эффекты от усыпления. Через пару секунд мне почудилось, словно на немного приблизилась, это был обман моего сознания.

Уже не понимала иду или нет, что аж не заметила, как лучи солнца, освещающие мне лес, постепенно скрывались за деревьями, потом во все скрылись и деревья вместе с елками погрузились в тьму, свет от месяца придавал всему вокруг мрачный вид за каждой хвоей чудилось чье-то присутствие. На одной из берез на ветви сидела сова, поворачивая головой. Ее глаза пугали меня, когда свое внимание переводила в мою сторону, долго сидеть не стала, взлетела ко мне выставив свои когти, уклонившись, пролетела мимо, успев поймать какую-то маленькую живность, которая станет ужином. Не много придя в себя, встала на поиски хвороста для разжигания костра, далеко заходить не пришлось, все было перед моим носом.

Сидя у огня, любуясь его красотой, моментами вспоминала Лис, виня себя за то, что поругались, так хочу извиниться перед ней, начала рыскать по всем карманом телефон, но не где его не было и мой настойчивый нострой, спал на страх. Неужели больше не вернусь домой к Алисе. Не могу поверь, что так и останусь тут помирать, такая мне предначертана судьба. На мои глаза навернулись слезы, прикрыв лицо руками, плакала, очень долго, потому что к этому накинулось еще воспоминай со времен школы. Легла на сухую траву, смотря на звезды, сияющие ярко и близко аж, кажется, я могу прикоснуться к ним, но они высоко. Повернувшись набок меня клонило в сон.

Не успела в него полностью погрузиться что-то рядом начало святиться, открыв глаза на краю травки сидел светлячок, а вокруг витали его друзья и семья. Сперва внутри проявлялась радость от красоты, потом вновь накрыла грусть. Вот даже у насекомых есть семья у меня их нет, может есть, наверное, но я их даже не помню, тогда, плохая видимо дочь раз вспомнить не могу. Ненавижу себя, никчемная я, ужасная, глупая, ведь по своей тупости угораздило пойти на эту таинственную встречу и оказаться здесь. Дура! Схватившись за свои волосы, носом уткнувшись в ноги, вновь начала плакать. Вылив из себя реку слез до ниточки, уснула.

Мокрый нос терся об мой от чего постепенно пробуждалась, увидела маленького волчонка его глаза светились красным, я отпрянула, а его милое личико сменилось на хищное, так смотрят, когда перед ними закуска и видимо ею стала я. Медленно вставая заметила целую стаю, меня окружили, что делать совсем не знаю, может их получиться отвлечь палкой. Наклоняясь, не сводя с них взора, поднимаю огромную ветку, замахиваюсь, бросаю далеко на сколько могу, они бегут за ней, я в другую сторону. Надеюсь, что достаточно оторвалась, решила устроить маленький привал для переведения дыхание и набраться сил, то предчувствие говорит мне в безопасности не на долго. В мой горле все пересохло, хочется жутко пить, пошла медленным шагом на поиски реки или озера. Где-то по близости услышала реку, пройдя немного вперед мне открылся вид на прекрасный водопой. В нем плескаются птички, выныривают рыбки, приблизившись к воде, села на корточки и пила воды на вкус нормальная, да вид у нее чистый аж дно ее могу разглядеть, решаюсь остановиться тут.

Прошло уже много времени этих хищников, пока не видела, наконец я могла расслабиться, легла на траву, сама не заметила, как уснула. Вокруг себя была тишина, а рядом текла река, напевая колыбельную еще глубже погружая в сон.

Кто-то взял мои ноги и медленно тянули к себе, хотела открыть глаза, но не могла, потом начинала чувствовать, моя одежда становилась мокрой, меня тащили в воду, но зачем я не знала, руками старалась открыть свои веки, не получалось. Постепенно глаза открывались сами, увидела девушку с рыбьем хвостом, она улыбалась, а мне стало не по себе, заметила, что я в реке на половину, внутри хотелось кричать. Из леса послышался хруст веток, шишек, шуршание листвы к нам кто-то приближался, и он видимо был не один, я видела два света, они уже близко. Следя за фонарями это страшила меня почти затянуло воду, оно или она уже не знаю к чему ее относить, обратила внимание на тех, кто уже пришли, посмотрев куда были уставлены ока, которые изменились, узнала этих двоих. Это двоя парней, от которых сбежала пару дней назад, неужели они искали меня почему-то на душе стало тепло, а это сумасшедшая начала кричать на них оно не действовало. Почему? Вот у меня от ее воплей заболели уши из-за чего пришлось закрывать их и зажмуриться, потом все затихло, не успела открыть глаза, как меня за запястье взяли, вытянув на суши.

Когда в кое-то веки почувствовала себя в безопасности, находясь прижатой к твердой груди незнакомого мужчины, чувствуя запах хвои и мяты, который хорошо его подчеркивал. Он приложил свою руку к моему рту, посмотрела на него с подозрением, неужели снова обман и меня собираются прикончить. Свой указательный палец прислонил к своим сухим, видимо мягким губам, показывая, что я должна вести себя тихо, кивнула в знак, что поняла голубо глазого брюнета, кивнул в ответ. Свое внимание от меня перевел в глубь леса и нахмурился, решив проследить за его взглядом, смотря в темноту, там светились две красные точки, потом их становилось больше и ближе, это были те самые волки, они нашли меня, о нет. Мое спокойствие заменило волнение, ухватившись за шею голубого глаза, уткнулось в его грудь и умоляла о помощи. От неожиданности он вздрогнул, потом видимо прислушался к моей мольбе, которую я быстро тараторила, расслышал.

Его нос коснулся моего лба, зачем не могла понять, почувствовала на спине его руку и под ляшками, медленно встал со мной на руках, вот, что это значило, так дал знак, красивый брюнет меня спасет.

-Спасибо… - сказала я ему, в ответ услышала ухмылку или усмешку, я так и не разобрала, видимо этот мужчина не очень разговорчив, подумала я, но и тут промахнулась.

-Закрой глаза и уши на столько крепко на сколько сможешь – прошептал мне в макушку, та близко, что почувствовала его дыхание, а голос, такой хриплый, грубый.

Я сделала, как он попросил, не видела нечего и не слышала, только чувствовала удары воздуха, иногда понимала, когда мы бежим или стоим на месте для сбивания волков со следа. Становилась страшно из-за тишины, мое тело начинало трястись, брюнет видел это и каждый раз носом дотрагивался лба, приходя в себя, отстранялся, мы шли дальше. Через пару минут оказались в домике в которым уже была, он положил меня на кровать, ушел к своему другу, а я уснула, эти дни из меня скоро все соки высосут.

За дверью утром, шумно, встав, прощаясь с одеялом, вышла к этим двоим, которые уже самого восхода солнца, разбираются с чем-то или ругаются, не давая спокойно подремать. Обратив на меня свое внимание оба, вдруг повеяло холодом от них, я аж сглотнуло, сон, как рукой сняло.

Их сфокусированные взгляды, стали очень сильно напрягать, один из них, тот самый голубо глазый брюнет, шел ко мне, тут в подсознании активировался инстинкт самосохранения, начала медленным шагом идти назад, ища левой рукой поблизости что-нибудь для удара или отражения, мало-ли ему взбредет в голову, мы же не знакомы, нет причин доверять им. Второй с улыбкой смотрел за ними, скрестив руки на груди. Нащупав ручку чего-то, взяла, спрятав за спину, поняла по весу, это было тяжелая сковородка, обрадовавшись, пропечаталась к стене, а он уже навис надо мной. В его глазах сверкали гром и молнии, сделать что-нибудь не могла, мой взгляд устремился в его, ища ответы, может играли с ним в гляделки, но мне это нравилось.

Слегка подавшись вперед от чего, затаила дыхание и стала бешено тарабанить сердце, боялась, что он может услышать. Наши лбы, носы касаются друг друга, губами ощущаю дыхание, вдруг почувствовала руку на своем бедре и потянулся к моей шее, обжигая не только мое лицо, внизу были странные ощущения от этого всего. Придя в себя, оттолкнула настырного брюнета, который не понятное вытворял со мной.

-Вау, силенок погляжу много, раз смогла оттолкнуть от себя – заговорил он, крутя перед моим лицом сковороду, которая была у меня, тут была удивлена, а у него проскальзывала подозрительная улыбка, - Погляжу, этим ты хотела защищаться? Умно, похвально, хранительница, но где твое основное оружие?

-Так мы не ошиблись брат – обрадовался шатен, приблизившись к голубо глазому.

-Верно подметил, но я не какая не хранительница – ответила я, вообще не понимая, о чем они.

-Да ну? На тебе красный плащ еще знак виде волка, так одеваются хранительницы – говорил брюнет видимо серьезно, но я нечего об этом не знаю.

-Так, мы неправильно, начали наша знакомство. Меня зовут Зак Харитонов к вашем услугам, а это мой брат Сульфас, можно узнать ваше имя, мисс? – протягивал руку для пожатия Зак в его серых глаза видела веру, значит могу им доверять.

-Раф Адамс, - вложила свою ладонь в его, пожав друг другу руки, одаривая улыбкой на эмоциях потянула руку Сульфасу, он смотрел на меня, как на какую-то букашку, которую вот-вот раздавит собой.

-Я не собира… - не успел брюнет закончит и ему в бок ударил локтем Зак, злобно взглянув на брата все-таки пожал мне руку.

Этот шатен оказался весельчаком, схватив нас с голубо глазом за локти, повел на кухню, кушать. На столе все уже приготовлено, пахло блинчиками и стоял горячий черный чай, который еще не успел остыть. Наша трапеза проходила в тишине, периодами разговаривал Зак все рассказывая какие-то истории с его участием, оказались выдуманные не успевал шатен закончить Сульфас опровергал их практически сразу из-за этого начинали немного ругаться от чего смеялась и влетало от него мне.

Просидели мы в такой обстановке не долго, потому что они снова как-то странно смотрели на меня, то на друг друга о чем-то размышляя, но все не решаясь, один уже собирался говорить, вдруг поблизости послышался вой, тут поняла, черные волки обнаружили нас. Мальчики вскочили из-за стола, перед тем как уйти, попросили не выходить, пока не вернуться, кивнув, вышли из домика, хлопнув дверью. Сперва шел диалог по всей видимости, оно сменилось тишиной, которая не очень мне нравилось. Собрав всю свою смелость в кулак, пошла к ним, страх не куда не исчез, открыв дверь на улицу, ослепил солнечный свет. Прикрыв рукой лучи, картина в поле целая стая черных волков, а двоя братьев повернулись ко мне и у них был не очень добрый взгляд, они были в гневе.

-Тебе же сказали не выходить – кричал на меня Сульфас у которого на левом ухе была серьга, она искрилась и у Зака тоже, а их глаза начали светиться, руки вместе с ногами, становились лапами, вырастали уши и хвост, покрывались шерстью, потом приземлились на четвереньки, превращаясь в волков.

-Боже – я не то, что было в шоке, я поражена, удивлена и напугана. Впервые увидела, чтобы люди превращались в волков, они медлить не стали и накинулись на черных волков, стремящие к нам. Они друг друга кусали, царапали, вырывая при этом шерсть, оставляя лысые места, мне стало страшно не за себя, а за них. Держа на груди руки, наблюдала за этим зверским зрелищем. Где держала руки, начало жечь огнем, я кричала от боли, держа на груди свои кисти, которые обжигало с каждым моим вздохом сильнее, убрать не получалось, опускаясь на землю ко мне прибежали мальчики, кружа возле меня, видимо пытаясь выяснить происходящие. Это боль прекратилось, посмотрев на ладони из них излучается знак волка, который имеется на моей груди, осмотрев каждого хищника, а уже на двух братьев, глаза удивленные, нечего не понимая, встала, ступая к зверям навредившие Сульфасу и Заку меня переполняла злоба. Пряча за своей спиной, раненых мальчиков, выставила правую руку, а они уже бежали ко мне, - Стоять! Уходите с нашей территории! Вам тут не рады, сперва подумайте над своим поведением, вот тогда и приходите! А сейчас прочь с моих очей! Бегом!

После моих слов, побежали в лес поскуливая в пути, провожая их, пока не скроются за горизонтом. Я, поворачиваясь к ребятам, краем глаза уже заметила в человеческом облике и видела на лицах улыбку, окончательно оказавшись лицом к ним, мои губы растянулись в улыбке. Потом в глазах темнело, теряло землю под ногами, собираясь падать, эти двоя, словно пули, удерживали меня, немного догоняя, что я не в состоянии даже ходить, Сульфас взял на руки, тоща в дом, Зак сразу побежал за какими-то травами. Они не давали, а настойчиво впихивали в мой рот, были на вкус не очень, практически, только оказывались на языке, выворачивало, давать этого сделать не давали, а силой совали обратно. Приняв все до единой бяки, уснула, волчата видимо подумали о моей кончине, сидели со мной не отходя.

-Раф, пожалуйста не покидай нас, ты единственная наша надежда на спасение – шепотом говорил на ухо брюнет, дрожащим голосом, я нечего не могла ответить, он воспринял, что вообще почти покинула их, но это во все не так, сердце у меня бьется без перебоев, разве не видно, как моя грудь при каждом вздохе и выдохе приподнимается и опускается, кошмар какой-то. За-то выглядят по-взрослому, только воспринимают словно малые дети. Следующие действия этого темно волосого, испугали, его лицо прислонилось к моему. От него вновь веет хвоей и мятой, горячие дыхание ошпаривает мои губы, я бы вздрогнула уже от такой близости, не могу, - Очнись…

Вот тут стала ощущать на своих губах его легонько прям, он колеблется над своим действием, чтобы не искушать, пыталась проснуться к удивлению, справилась с этой задачей, подав признаки своего пробуждения в скорее отстранился. Открыв глаза, место лиц людей, мерещились волчьи от чего вскочила, ударив обоих по носам.

-Эй, ты чего? – спрашивал меня Зак, рассматривая.

-Вы чудовища! – крикнула им, потому что передо мной до сих пор стояли головы волков, - Вы человеки или волки?! И кто я?! Что со мной была в момент вашей схватки?! Как мне вам доверять?! Они, что хотят от меня?! Мне нужны объяснения в конце концов!

-Я тебя прекрасно понимаю, ты запуталась, не понимаешь, почему, где и как оказалось здесь, мы все тебе расскажем, только успокойся, присядь, а то нервничать начинаю я – подошел ко мне в плотную серо глазый, гладил по спине, успокаивал. Вспомнила о своей лучшей подруге Лисе, которая так же утишала меня и из моих глаз полились слезы, он еще сильнее прижал к себе.

-Ну сперва тебе нужно узнать о нас. Я и мой брат оборотни, можем быть в человеческом теле и волче, звучит жутко, не взаправду, но тебе придется это принять. Тебя не тронем, ты наша хранительница, единственная. Находимся в мире Хронос, где люди и волки, оборотни, живут в согласии. В девятнадцать лет тому назад, случилось кое-что ужасное, поэтому нам и нужна твоя помощь… - Зак замолчал.

-Что же случилось? – поинтересовалось, чтобы узнать их беду и почему им требуется именно моя помощь, какая роль отведена мне во всем этом. Я должна выяснить это, чего бы этого не стоило.

Чертова девчонка

Сульфас Харитонов

Блуждая по лесу в доли от домика, где находиться мой брат. Я не имею полнейшего понятия, что там делает, но после нападения нашей старшей сестры, весь Хронос превратился в пустынь, как ее спасти мы не знаем, подобраться к этому дворцу невозможно, много вокруг него волков, которые разорвут нас на несколько кусков и уже не кто не способен будет спасти.

Идя в сторону нашего теремка, вдруг почувствовал чье-то присутствие и моя сережка начала светится, обернувшись в волка ринулся сам не зная куда, прыгнув на тропинку, увидел хранительницу служащая сестре, а у нее была на руках другая ее волосы показались мне знакомы, словно где-то я уже их видел, только где не мог вспомнить, да и сейчас не важно, видимо это та самая, которая может стать нашем спасением. От этой рыжей девчонки исходил не знакомый аромат, сладкий и очень сильный.

Пока я пялился на нее, это белобрысая достала из спины стрелу, лук направляя в мою сторону, медлить не стал, побежал прям на нее. Я думал, что наше сражение будет дольше, но закончилось быстро, обошелся несколькими царапинами, приблизившись к этой девушке, вернувшись обратно в свое человеческое тело, осмотрел ее, нет ли на ней никаких повреждений, кожа такая нежная, взяв ладонь провел по своей щеке, потом резка отпрял от нее, чтобы прийти в себя. Это хранительница, плохо влияет на мой разум, нужно будет держаться подальше, а не хорошо получится, если на острой обстановке потеряю обладание.

Приблизившись к ней вновь, взял на руки, пошел в домик, где нам и рыжей не будет грозить опасность, а то предчувствие говорит, что присутствие этой мадам предвещает огромную беду, мы то защитим, вопрос в другом, сможет ли она спасти Хронос от нашей сестры, которая погрязла во тьме из-за не взаимной любви. Не успел моргнуть, как уже оказался у дома, поднявшись на крыльцо, стал стучать ногой в дверь, руки мои были заняты, только этот братец, медлил открывать ее, специально нарывается, если да, то ему не вздобровать.

-Открывай!

-Бегу старшей брат! – наконец отозвался Зак, идущий видимо из кухни, видимо что-то сварганил, приоткрывая деревяную дверь ему в глаза сразу бросается девушка в красном плаще, его ока расширились, переведя внимания на меня, увидел в них искру надежду, - Чтоб выпал мой клык! Заходи, давай рассказывай кто она? И почему без сознания? Ты че похитил ее?!

-Так Зак успокойся, некого я не похищал, а наоборот спас – отнеся девушку в нашу с братцем комнату, положив на что-нибудь мягкое, вернулся к нему, закрывая за собой дверь, - Эту незнакомку, украла блондинка нашей сестры, но на самом деле к ним я пришел не сам, меня что-то туда провело, моя серьга засветилась. Когда увидел эту картину, понял, если она нужна нашей старшей сестре, значит она и есть та, которая поможет нам.

-Ну по твоему рассказу, видимо так и есть.

Стояли на улице, чтобы не тревожить нашу гостью, поговорив решили зайти внутрь, вдруг очнулась, брат зашел первый, последним я и меня ударили по затылку, повернувшись видел, как рыжая убегает в лес, где в безопасности не окажется, Зак думал уже ринутся за ней, но почему-то остановил его. Наверное решил, сама вернуться.

А ее все не было, тогда мы стали за нее переживать, пошли в ту самую сторону, куда и она, но мы знали в глубине, лес заколдован, специально для того, чтобы гости, которых, там не ждут не смогли к замку пробраться, даже приблизиться на шаг невозможно. Самое главное ее отыскать, то не хватало нам единственную надежду упустить. Блуждая по нему очень долго и до сих пор, не нашли, это очень напрягает, не могла же она за такое короткое время, погибнуть. А точно ли она Хранительница, мне казалось, они храбрые, умные, неужели наша сестра Ария ошиблась в ней, да быть такого не может.

В небе за место солнце, пришла ее сестра луна, освещающая лес делая его устрашающим. Немного пройдя глубже, я вновь почувствовал этот сладкий аромат, значит, тут она проходила, либо бежала, он слишком слабый, направился по ее следу и вел в самое сердца этого дремучего густого леса. Мы вот-вот приблизились к рыжей в это же мгновение отдалялись, не давал с Заком приблизиться к хранительнице. Прорваться через него старались, все попытки оказались напрасны, тогда решили обойти его, может где-то должна быть расщелина, либо слабая точка, где магия недотягивается. Здесь я не ошибся это место нашлось, оно было возле реки Улок, охраняемая странными существами, которые всех чужаков, приблизившие к их воде становятся пищей или чем-то похуже.

Найдя самое слабое место этого щита, прошли через него в мой нос ударила очень сильный и приторный сладкий ее запах, значит мы совсем близко, через деревья выглядывали лучи пробуждающего солнца, так быстро течет тут время, лучше по быстрее отыскать эту потеряшку. Тут мне пришла идея, воспользоваться волчьей хитростью, взяв полной грудью ее запах, передо мной открылся вид места, она спит, а вокруг нее скапливаются волки Арии, выдохнув, бросился в перед, поторапливая Зака, который не понял моего резко действия, старался не отставать конечно, он знает, если тут останется оборотень на долгое время, то разум помутнеет. Он возмущался, кричал, чтобы мы сделали привал не на долго, но нельзя ей грозит опасность. Стал уже умолять меня на отдых, пришлось согласиться и остановились, переводя дыхание я все думал, как она, что с ней. Братец понимал, сейчас не кто другой не волнует, пока не убеждусь в ее целости и сохранности, поэтому дал знак, можем двигаться дальше.

Уже оставалось совсем немного до этого места, прям немного, вот, почти, остановившись на нем, не кого не было, заметил маленький кусок ткани ее плаща.

Нет! Нет! Не могли же опоздать. Она же была нужна сестре живой.

Я стал предоставлять разные варианты ее спасения, но всегда проигрывала. На своем плече ощутил ладонь, резко обернулся, хотел уже ударить, это был всего лишь Зак, он на хмурился, а потом удивился, тогда догнал, мои глаза, после представлений разных поворотов заслезились, потому что именно она была нашим единственным шансом, а ее не стало.

Все. Мы больше не когда не сможем спасти нашу старшую сестру.

-Сульфас, не опускай руки, осмотрись и попробуй снова воспользоваться нашими хитростями - сказал мне Зак, расплываясь в улыбке.

Я кивнул, закрыл глаза, понюхал ткань, увидел все, что происходило тут пару минут назад, она жива, не такая и глупая оказалось рыжая, прям лиса. Следующее мгновение перенесли меня на водопой Улок у которого устроила привал.

-Она у Улок! - крикнул я, открыв глаза, смотря на Зака.

-Тогда быстрее к ней, а то, тогда точно не убережем ее - ответил Зак, хлопая по моим плечам, типа подбадривая меня, я так злобно на него посмотрел, что аж отпрянул. Но сейчас медлить нельзя и мы ринулись к водопою.

Долго бежав, вдруг не далеко услышали прекрасное пение, оно манило к себе, мы шли на него, я пришел в себя, когда витал знакомый запах и фигура, посмотрев в ее глаза, увидел в них страх, который уже где-то встречал. Это опасная певица, узнала нас, мы с братом и сестрой убили ее супруга, она начала кричать от чего болели уши. Достав из-за спины кинжал, медленно подходил к ним, притворяясь, что мне больно, подобравшись на нужное расстояния, вонзил в нее, она уходила воду, тоща рыжую с собой, выхватил ее и оказалось в моих руках.

Уткнулась носом к моей груди, чего я не ожидал, но в безопасности она не на долго, рыжая смотрела на меня и собиралась что-то сказать, но прислонил к ее мягким губам указательный в знак тишины, странно посмотрев на меня, потом кивнула и я в ответ, а поглядывал в лес, проследила за мной, заметила тех самых волков, которые планировали убить ее там, но она их немного обхитрила. Вдруг хранительница уткнулась снова носом в мою грудь, обхватывая руками мою шею, шепча что-то у себя под носом, но одно слово услышал, это было “спаси” в груди кольнуло. Наклонившись к ней, своим носом прикоснулся к ее лбу, чтобы немного успокоилась, так мне делала сестра, когда просыпался и кричал от страха. Обхватив ее спину, схватив за ляшки, поднялся.

-Спасибо… - сказала рыжая своим мягким, но дрожащим голосом мне, от чего я улыбнулся.

-Закрой глаза и уши на столько крепко на сколько сможешь – шептал ей в макушку, чтобы она могла меня услышать.

Услышав, сделала, как ее попросил и с братом побежали, а они за нами, иногда приходилось отражать их нападения, хорошо, что наша хранительница, еще не удостоилась открыть глаза и уши, нам с Заком было это плюсом. В моментах приходилось прятаться, чтобы не смогли отследить нас до нашего дома. Долго бегать, скрываться не пришлось, мы оторвались от стаи на очень хорошее такое расстояние, во время этого пути, чувствовал мои руки начинали трястись, вспоминал, тогда о ней, каждый раз наклонялся к ее лбу, она переставало, это даже умиляла, вот это доверие.

Добравшись до нашего домика, я направился в комнату, положил лисичку на свою кровать, потом ушел, оставил ее одну, чтобы она немного отошла от таких приключений, с которыми не когда в своей жизни не сталкивалась. Выйдя из комнаты, не кого не было, видимо Зак тоже пошел спать, а я лег на диван и погрузился во тьму.

На следующее утро по всему дому витал запах еды, которую уже во всю готовил брат, проснувшись, пошел в ванную, чтобы умыться, а заде меня уже стоял он, скрестив руки на груди, закатив глаза, повернулся к нему.

-Что на этот раз не так? - решил спросить я.

-Тебе не кажется, что это девушка не похоже на хранительницу? Может она самозванка?

-Раз она не та, за кого мы ее принимаем, то зачем нужна нашей сестре?

-Наверное для восстановления своей силы? - произнес свои предположения Зак, пожимая плечами.

-У нас один способ узнать это - улыбнулся я хищной улыбкой.

На этом наш с ним разговор не окончился, он стал возмущаться из-за вчерашнего и на столько громко, что из моей комнаты к нам вышла рыженькая, лицо у нее было слегка помятое, так пора выяснить, хранительница она или все же нет. Я стал медленно приближаться к ней, чтобы не напугать ее снова, то убежит куда-нибудь и, возможно, в этот раз не сможем найти. В зеленых глазах заметил немного страха, а руками что-то заде пыталась найти, пока отходила назад, и нашла, только прижалась своими лопатками к стене, нависая над ней всем своим телом, увидел сковороду, которой может ударить меня. Нужно ослабеть ее бдительность и забрать это оружие для самообороны, решил наклониться, так, чтобы лбы, носы соприкасались к друг другу, вновь этот сладкий аромат на своих губах ощущал ее дыхание, тут меня притягивало к ней, появлялось желание прикоснуться к губам, положил руки на бедра, потянулся к шее, увидел родимое пятно, которое только у хранительниц, значит я не ошибся, вспомнив про кухонную сковороду не заметно, выхватил и во время на груди лежали ее руки для толка, она оттолкнула меня, сильно, что я аж не улетел к стену позади себя.

-Вау, силенок погляжу много, раз смогла оттолкнуть от себя – с ноткой восхищения сказал я, вращая перед ее носом ту самую сковородку, она немного опешила, не заметил, как улыбнулся, - Погляжу, этим ты хотела защищаться? Умно, похвально, хранительница, но где твое основное оружие?

-Так мы не ошиблись брат - обрадовался мой брат, приблизившись ко мне.

-Верно подметил, но я не какая не хранительница - сказала она нам.

-Да ну? На тебе красный плащ еще знак виде волка, так одеваются хранительницы - подметил ее образ, но она смотрела на нас, как на сумасшедших, несущие полный бред. Здесь решил вмешаться мой серо глазый братец.

-Так, мы неправильно, начали наша знакомство. Меня зовут Зак Харитонов к вашем услугам, а это мой брат Сульфас, можно узнать ваше имя, мисс? - протягивая ей руку для пожатия, вот здесь он оказался прав, мы даже имени ее не знаем, а я уже прицепился к ней из-за отвержения моих слов, какой стыд.

-Раф Адамс, - протянула руки и пожала его ладонь, он улыбнулся, но ее фамилия знакома где-то слышал, не заметил, как свою кисть протянуло мне от чего опешил.

-Я не собира... - не успел закончить свой ответ, в мой бок пролетело локтем от брата, злобно повернув голову к нему, он улыбался такой устрашающей лыбой, что пришлось сдаться и пожать Раф руку, а имя звучит, тоже так сладко.

Схватив нас обоих под локоть, потянул за собой на кухню, где уже все было готово и на столе стояли мои любимые блинчики, которые всегда готовила нам сестра. Усевшись по стульям, начали божественную трапезу, которая какое-то время проходила в тишине, иногда ее прерывал Зак, своими байками, я все его рассказы отвергал, давая рыжей понять, что он еще тот фантазер, пытался заткнуть меня, не выходила из-за чего смеялась она за что попадало.

Просидели мы в такой обстановке не долго, я почувствовал на нашу территорию кто-то вторгся, взглянул на брата, он тоже изменился в лице, значит тоже ощутил чужих, поглядывали на Раф, но она смотрела на нас с непониманием, тут послышался вой тех самых волков. Мы пошли к двери, перед тем, чтобы оставить рыжую, сказали:

-Не выходи, пока не вернемся!

Она в ответ всего лишь кивнула, этого уже было достаточно. Выйдя их кухни зачем-то хлопнули дверью, оказавшись на нашем крыльце, впереди стоялая огромная стая хищных волков, которые на не на чай к нам, сперва хотел договориться с ними, но это их по всему видимости не устраивало. Не кто из нас первые битву устраивать и не думал, позади нас начала отворятся дверь от чего черные волки напряглись, а к нам вышла Адамс, вот любопытная девица, сваливавшая на нас.

-Тебе сказали не выходить - кричал на нее, а из-за лишних эмоций наступает момент превращения в волка, ну вот довела нас. Мы уже в волчьем обличие.

-Боже - произнесла она, глаза расширились у нее был шок. Вот нашим врагом все равно это для них знак войны, мы друг другу рвали шерсть до такой степени, что оставались лысые места.

Вдруг послышался крик Раф такой, словно меня ударило током, я словно ощущал эту боль, остановившись, обернулся. Она медленно склонялась к земле, побежал к ней, кружа вокруг нее, я не мог найти причину этого вскрика, выставив свои ладони перед собой, мы увидели тот самый знак, который светился, так ярко, аж слепило. Вот незваные гости напряглись, рыжая тоже заметила, встав направилась к ним, а они отходили назад, пряча нас за своей спиной, они вдруг похрабрели побежали на нее, выставив правую кисть вперед сказала, громко и внятно:

-Стоять! Уходите с нашей территории! Вам тут не рады, сперва подумайте над своим поведением, вот тогда приходите! А сейчас прочь с моих очей! Бегом!

Говоря это им словно взаправду становилось стыдно, развернувшись умчались в сторону своего леса, а мы в троем сопровождали их глазами. Долго в волчьей шкуре не остались, Раф обернулась к нам, расплываясь в улыбке, но тут начала снова падать, мои быстро подхватили ее, идти она была не в состоянии шаг сделать, я взял на руки, вместе с ней направился в дом, Зак ринулся за своими травами, которыми начал тыкать в нее, ему удалось, но она так сморщилась, что и мне стало противно, но все же проглотила, потом следующие, жалко стало ее, после этих экспериментов. На самом деле не кто из нас не знает, как они подействую на хранительницу, она отключилась, тут ужаснулись, вдруг перепутали лечебные травы с ядовитыми, пришли к решению не отходить от нее не на шаг.

Сейчас я поистине ощутил страх, который не когда не был мне знаком, а с ее появлением что-то со мной происходит, это начинает беспокоить. Пока Зак ушел в свои мысли, наклонился вновь к ней шептав ей на ухо.

-Рай, пожалуйста не покидай нас, ты единственная наша надежда на спасение - ожидая ответ, его так и не поступила, волнение и беспокойство возрастало, коснувшись своим лицом ее, - Очнись...

Вдруг мне захотелось поцеловать ее, ощутить их на своих, каковы они на вкус, почти кончиками губ соприкоснулся с ними, теплые, мягкие и сладкие, как шоколад, мне захотелось еще, но там нельзя, Раф помирает, а я хочу поцеловать, возьми себя в руки, это чертова девчонка превратить тебя в слабака, станет уязвимом местом.

Началось какое-то движение, что аж Зак вздрогнул, а я слегка отпрянул. В скорее ее веки открылись и на нас смотрели прекрасные зеленые глаза, которые не когда за всю свою жизнь не видал, они очень хорошо подчеркивают ауру, характер, видимо боевая девушка, не успели спросить Раф, как в наши с братом носы пролетел удар, сильный, что могла бы сломать нам носы.

У нее возникло много вопросов и Зак взял все на себя, сперва попросил Раф Адамс успокоится, рассказ про наше перевоплощение, потом поведал историю.

***

В мирном девушке жили люди и волки, тогда отношение разных рас находились в мире, не враждовали. Почти каждый год у одних из семей на свет рождались дети особенные, у которых сразу накладывался груз, очень серьезный. Их обязанность была защищать волков, если на них нападают, то не бросать, а мчаться к ним, отдавая свою жизнь, наша семья против такого жертвования собой, заявили семье Адамс об этом, не только мы против оказались с нами согласились еще пару семей, остальных устраивало такая жизнь в которой, нет места страха, потому что есть хранители, это эгоистично к отношению к людям.

Глава семьи и его супруга, услышали нас, теперь все зависит от их решения, что им важнее, я надеюсь они примут разумное решение. На следующее собрание граждан, сказали, что обычные волки, не имеющие способа обращаться в человека, станут нашими помощниками, мы оберегаем их, они нас, а вместе вас. Тут я, аж опешил от такого ответа, но все с его решением оказались согласны.

Долгое время в нашем маленьком городке плутала тишина, дети гуляли, играли, мы с братом и сестрой обожали играть прятки к нам присоединялись другие, это мне не нравилась, потом понимал, чем больше ребят, тем веселее, так гуляли до ночи от чего получали. В туже, ночь именно в наш дом ворвались браконьеры, мы с братом по просьбе старшей сестры побежали в дом хранителей, да невежливо с нашей стороны врываться к ним, но не им, а нам грозила опасность. Приблизился рыжий мужчина, выслушав о беде, схватил меч и побежал, хотели пойти за ним, нам дорогу перекрыла женщина с темно каштановыми волосами и зелеными глазами, пришлось сидеть, ждать его прихода. Вернулся он только утром с нашей сестрой, ринулись к ней, она обняла нас двоих, просила прощение, проливая реку слез, после рассказала все, тут плакать начали мы, наших родителей больше, нет.

Я не когда их не увижу, не обниму.

Составлять маме компанию за готовкой завтрака или ужина, разговаривать с ней обо всем. Наблюдать за вечерними посиделками с отцом, который всегда умудрялся рассмешить нашу слишком серьезную мамочку, а отец не сможет тренировать меня, чтобы я мог стать сильным, узнать о всех страшных тайнах этого чертова мира. Не услышу мягкий, ласковый ее голос и твердый басовый отца.

Я не мог в это поверить, вырвавшись из объятий сестры и брата, побежал к дому, чтобы самому убедится. На пороге меня встречают лужи, полосы на стенах от крови, пройдя вперед в главный зал на столе бездыханная лежала мама, пойдя к ней на полу недалеко от нее лежал папа с очень глубокими ранами, который были и у мамы, но обоих убили ударом в грудь, прямо в их сердца.

Вернувшись обратно и зелено глазея, женщина предложила жить у них, я уже собирался отказываться, как сестра согласилась, нас отвели в нашу комнату, теперь стали маленькой частью семьи Адамс, потом выяснилось, что жена главы беременна. К нам особого внимания не кто не проявлял, все ухаживали за хранительницей, которой почему-то с каждым днем становилось хуже и всех это тревожила, неужели она тоже умирает, только пусть у ребенка будут в порядки родители.

Время летело быстро, гуляя по коридорам вдруг столкнулся с сестрой куда-то торопящая, спросив ее об этом она толкнула меня и побежала дальше, я медлить тоже не стал, помчался к Заку, чтобы рассказать, тут решили за ней проследить. Она куда шла для незаметности держались на определенном расстоянии. Старшая сестра остановилась возле закусочной нашего бывшего соседка, кормящий нас вкусным мясом, она не заходила, словно кого-то ждала и очень долго, тот оказался сын из семьи хранителей, он ее сперва не заметил, пока не выскочила из-за угла. Их разговор, к сожалению, не слышали, видели, что от присутствия друг друга им неловко, сестра вообще была вся красная и не за неловкости, а смущения. Наша сестренка влюбилась, не каждому оборотню удается кого-то полюбить, он взял ее за руку, ведя за собой, уйдя легонько в лес, чтобы оказаться на едине, оба молчали, а мы пытались тихо приблизиться и подслушать их. Первая заговорила сестра.

-Слушай Сэм, я пришла к тебе не просто так... - замолчала она.

-А зачем? - решил поинтересоваться блондиночек.

-Ты мне нравишься, очень долгое время, станешь ли моей второй половинкой? - призналась она и зажмурив глаза ожидая его ответа, но он долго молчал, держа сестру в страхе.

-Ох Ария, ты красивая, но нет, прости наши чувства не взаимны - дал он ответ, направился прочь в этот момент хотелось ударить его, Зак меня остановил и указал на сестру. У нее по щекам шли слезы, а она последний раз плакала на похоронах родителей.

Я собирался подойти уже к ней, как она ринулась в глубь леса, мои ноги двигались сами по себе уже стояв у входа в лес, путь перекрыл брат и сказал:

-Ей нужно побыть одной у нее сейчас все печально, пусть отойдет, да и сама вернуться домой, пошли братик, - взял за руку ведя назад, поглядывал назад, я был в замешательстве не зная, как поступить правильно в этой чертовой ситуации.

Проходили час за часом, а ее все не было, поглядывал каждый раз на часы, то на дверь надеясь, что вот-вот она зайдет в комнату, так не кто не зашел, время приближалось к ночи. По ту сторону двери постоянно какая-то суета, мне стало любопытно, выглянув из двери, все бегали туда-сюда, пока не кто не видел, хотел уйти за сестрой, волновался за нее, остановившись около выхода, тянулся за ручкой, вдруг раздался плачь и я ринулся к покоям хранительницы. Ворвавшись к ним, видел маленькие ручки, потом глава Адамс повернулся ко мне, он удивился моему присутствию, выгонять не стал, наоборот подошел показывая свою дочку, назвавшую Раф, имя красивое, как и она сама, глаза были мамины, личико тоже, только нос папин.

Я не отходил от нее не на шаг. На какое-то время вовсе забыл о существование сестры, но напомнила о себе на следующий день, когда время приближалось ко сну. Малютка уже почти уснула, вокруг начали слышаться крики и вой волков, сразу к нам прибежали ее родители, а тут ворвался черный волк, которого не знаю, чужак, он приближался к Раф, мне захотелось защитить, обратившись в волка, стоял позади нее, если приблизиться ближе накинусь на него, вот она не понимала происходящее, поглядывая на меня, тут заметил в глазах маленькой Раф, страх.

Дальше все было в тумане, придя в себя, глазами искал ребенка, но ее здесь не было, потом рядом кто-то стонал, посмотрев, узнал Зака, который пришел ко мне на помощь, помогая ему вставать меня ослепил свет из окна, отойдя от яркого света, видел нашу сестру, которая что-то сотворяла с родителями Раф, а потом они в троем испарились воздухе. Больше я не видел Раф, ее родителей и нашу сестру, мы с братиком остались вдвоем.

Отравленная душа

Раф Адамс

У меня оказывается есть или были очень крутые родители, ну что за несправедливость такая. Слушая их рассказ сердце мое сжималось и с каждым разом, словно становилось все меньше по моим щекам текли слезы, не устояв на ногах упала на пол, била его кулаками, чтобы обуздать свою боль, но и это не помогало. Подняв голову к Заку, он понимал, знал, что после этого буду сломлена, узнав о своих родных родителей, взглянув за него, Сульфас тоже плакал, они ему тоже стали семьей, почувствовав мой взгляд, спрятал лицо, только больнее было из-за старшей сестры, которую он не смог уберечь.

Я встала, подошла к нему в платную, коснулась его головы и тут же меня обхватили его сильный руки, а лицом уткнулся в живот, сдерживать все слезы больше не мог, поглаживая по волосам, давала знать, плакать можно, в таком положении находились, пока оба не успокоимся. В нас больше не осталось не одной капли воды, я опустила голову, он смотрел на меня своими голубыми глазами и сказал:

-Раз я не смог уберечь Арию, то уберегу тебя чего бы мне этого не стоила, ты должна спасти нас, ее, всех, так что завтра начнем тренировку.

-Что? - услышав его серьезным тоном о тренировке, не поняла, зачем она мне.

-Тренировка для самозащиты, если нас с Заком не окажется рядом, когда очутишься в опасности, то будешь способна защитить саму себя - сказал с серьезным лицом до сих пор обнимая меня, кивнула, тут он прав, постоянно надеется на них не смогу, все равно могу оказаться на едине с проблемой.

Дождавшись моего ответа, приподнялся с дивана и обнял, после долгих обнимашек, разошлись по комнатам, всем нам нужно передохнуть.

Утро началось с криков Сульфаса, которой встал с восходом солнца, он ворвался в мою комнату, напоминая, что пора тренироваться, я думала она будет потом не так скоро, как оказалось, конечно встала с нехотением, мне кажется, если бы не встала, он бы уже скинул меня с кровати, это поняла по его направлению в мою сторону.

Приведя себя в порядок, вышла к нему на поляну, где пространства оказалось много, чтобы разойтись по полной, надеюсь Харитонов понимает, что лучше постепенно начинать, а то я не выдержу. Увидев меня идущую к нему, поднял с травы две палки, одну протянул мне, указывая вставать на против него.

-Ну чтож, начнем, сперва задам пару вопросов - сказал голубо глазый, крутя в руках палку, - Если враг бежит на тебя при этом замахивается, что нужно сделать?

-Наверное... - тут я замялась, старалась представить эту ситуацию, здесь на мой взгляд два варианта, либо увернуться, потом его ударить в спину, а другой заблокировать его удар. Я видимо долго размышляла, что получила этой дубиной по голове, - Ай.

-Ты так же будешь поступать во время битвы? Здесь нужно действовать - после этих слов, он замахнулся, я поставила блок, потом ударила по ногам, чтобы потерялась равновесие, вес тела пошел за меня, сделав шаг в сторону и оказалась за спиной, приставив палку к ней, - Неплохо, хранительница, так что-то ты знаешь?

-Не уверена, мое тело действовало подсознательно - ответила я, подовая ему руку, он взялся за нее, но взглянув в мои глаза как-то подозрительно улыбнулся в тоже мгновение лежала на лопатках, а он навис надо мной, потом устремил деревяную палку на меня, хотя протаранить мне грудь, точнее ударить по ней, но и тут мое тело знало, как действовать.

Мои руки схватили палку, потом резко выдернув из рук Сульфаса кидая в правую сторону дальше от нас, а его руки перехватив, так, чтобы не мог их выпустить враг, всем телом скидывая с себя его, сверху уже находилась я, держа так же руки, потом давить на них, собираясь сломать.

-Воу-Воу, остановись! - крикнул он, расслабив хватку, он быстро вытащил руки, потом положил их на мою талию, - Да ты машина убийства, эти методы сражению об этом знают настоящие хранительницы, но откуда их узнала ты?

-Сама не знаю, говорю!

Он хотел встать на локти, а в итоге своими ногами толкнул меня на себя, наши лица оказались на столько близко, что ощущались дыхание друг друга, посмотрев в его голубые глаза, в которых видела себя, поглядывая на его полу открытые губы, которые то кусал, то облизывал из одних этих действий посмотрела и мое сердце замерло, мне показалось, все вокруг замерла. Мы смотрели друг друга в глаза, потом опуская ока на губы, он вдруг медленно стал тянутся ко мне, а я к нему, наши губы, почти коснулись, как что-то разбилось и отпрянула от него.

-Кхм... Пожалуй на этом на сегодня и закончим - сказал Сульфас отводя глаза в другую сторону, неужели он смутился.

Встав с него, пошла к дому, из которого манил замечательный аромат каких-то пирожков. Оказавшись на пороге из домика, выбегает Зак, чуть не снеся меня в руках тарелка с пирогами, споткнувшись об что-то полетел носом вниз, а еда вылетела из рук, схватив поднос, словила до единого пирожка, другой рукой поймала прям у земли Зака, потянула на верх, убедившись, что он стоит на двух ногах не падая, отдала поднос. Забрав один пирожок ушла внутрь, а серо глазый остался в ступоре, провожая меня взглядом, потом устремив его на Сульфаса.

-Это ты ее обучил? - спросил Зак у него, которой уже приблизился к нему и тоже стащил булочку.

-Нет - ответил не задумываясь голубо глазый, поедая пирожок.

-Тогда откуда у нее такая ловкость? - не до унимал его брат.

-Я не знаю, как и она, видимо ее тело как-то само принимает действие - ответил он, пожимая плечи, пошел в дом.

После завтрака братья ушли в лес на разведку, попросив меня не выходить из дома, так время прошло быстро и за окнами уже становилась темно. Я все размышляла, насчет утреней тренировки с Сульфасом, как не придумывая такти, умудрялась ставить блок, либо уворачиваться от его нападений. Это мне показалось странным, направилась в тоже самое поле, чтобы самой потренироваться, оказавшись на его середине, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох, решила представить разные виды нападения, начала оттачивать удары, блоки и все, что знает мое тело.

Сильно измотав себя, присела на траву, приподняв голову на небе сияли звезды, вдруг где-то неподалеку вспыхнул свет, посмотрев вперед, там стояла старшая сестра Харитоновых, вскочив с земли в стойку защиты. Она направлялась ко мне, а я стала пятится назад, вдруг ее рука оказалась на моей шее, приподнимая верх, чтобы не могла чувствовать землю, вот неужели на этом все закончится, зажмурила глаза, но ее ладони засветились, повалив меня, схватилась за грудь, возле сердце. Алый свет, после каких-то слов, прошел сквозь мою кожу и все изнутри болеть от чего закричала. От кончиков пальцев кабуто душа сгорала внутри, ощущение были болезненные. Она наклонилось к моему уху и сказала:

-Лучше будь осторожнее, а то умрешь мгновенно.

-Что ты со мной сделала?! - крича спрашивала я ее, держась за сердце.

-Я прокляла твою душу хранительницы, если воспользуешься ею, умрешь! Коснуться мои братья тебя, они тоже погибнут, вместе с тобой! - сказав это, я замерла, но не на долго, боль уничтожала меня, услышав шаги своих братьев, скрылась.

Я лежала так же, пытаясь успокоить ужасную боль, только не выходила, она становилась сильнее. Эти двоя уже были рядом, чтобы их не подвергнуть опасности, через это сжигание, пыталась встать и у меня получилось, стоя еле-еле на ногах, выставила правую руку в знак стоп, остановившись в пару шагов от меня.

-Не подходите ко мне!

-Почему?! Что с тобой?! - спрашивал Зак, он начал переживать, это я заметила по дрожащему его голосу.

Собираясь ответить, как новой волной накрыла боль, закричав, упала на колени, упираясь одной рукой в землю, услышав их бег, вновь выставила руку, долго держать не могла в глазах все расплывалось, становилось темным, вот я снова потеряла сознание.

***

Тьма сменилось красным светом, потом передо мной явился лес и дорога в нее. Идти туда не была не какого желания, но мои ноги шли сами, а я осматривалось по сторонам, в надежде, может кого-нибудь встречу, так и не встретила. Впереди стоял тот самый домик, в котором мы живем, но наш выглядел уютнее что-ли, этот мрачный, пугающий, аж заходить не было желание, но моя рука уже тянется к ней и открывая передо мной черноту. Я не видела коридора, дверей, вообще нечего, немного напрягая глаза может замечу что-нибудь или кого-нибудь, место этого, услышала чей-то голос, он исходил из дома, тут все сжалось у него был какой-то устрашающий смех.

Вдруг меня схватили руки и затащили внутрь, я была привязана к бортам кровати, а надо мной девушка в красном капюшоне, лицо видеть не могла. Сев на меня, начала что-то бубнить и из моего тела, выходила видимо моя часть души, она проглотила ее, потом словно испарилась в воздухе, меня постепенно покидали силы, охватывало опустошение, слабость.

С запястье снялись веревки, связывающие меня к этой кровати. Я, медленно вставая с нее, прям ощущала, как все мое тело слабеет, но сейчас моя цель была выбраться из этого неизвестного леса.

Так и думала с легкостью из него выйти. Блуждая по нему, остановилась возле березы, оторвав ткань от плаща, замотала его на ее ветку, будет моим ориентиром, может я вообще кругами тут хожу. В скорее очутилась около этого дерева, неужели нет выхода отсюда, сделав еще одну попытку, но с моей стороны наивно было думать, что вдруг сработает, усевшись перед березой, обхватив колени утыкаясь в них.

Все погружалось в темень, я нечего не видела, только играло мое воображение, запугивая меня же саму. Из глубин леса, приближался какой-то свет, думала люди, но это волк, полупрозрачный, что сквозь него могла видеть деревья. Он звал меня, мои, ноги пошли за ним, шли долго, постепенно спереди свет из него исходил голос Сульфаса и Зака, собираясь уже переступить, как останавливаюсь, может элизию, не успев развернуться, он толкает меня, я проваливалось куда-то в глубь, свет становился ярче.

Я наконец-то смогла открыть глаза, надо мной нависал Зак, увидев, что я пришла в себя, улыбнулся, повернулся в сторону, краем глаза заметила, как Сульфас открывает дверь на улицу и в его глазах сверкала ярость, вставая на локти.

-Стой! - крикнула я, он замер, темнота из глаза пропала, посмотрев в мою сторону на его лице разрослась улыбка, такая искрения, теплая, которую даже сам Зак не видел, наверное, за всю свою жизнь, а этот старший Харитонов, ринулся ко мне и так же быстро я оказалось в его объятиях, как только его ладони коснулись меня, снова начало гореть тело, оттолкнув голубо глазого, - Не приближайся ко мне!

Войны леса

Сульфас Харитонов

Мы с Заком, после его еды отправились в лес, чтобы собрать растения для лекарств, которые уже закончились, он мог сам сходить, но ему нужен был напарник и им был я.

Когда мы все дальше и дальше отходили от нашего дома, в котором Раф была одна, меня не покидали мысли, что с ней может произойти что-то ужасное, пока нас нет рядом. Хотя брат старался убедить в том, что с Рафаелькой нечего не успеет произойти.

Блуждая по лесу в поисках какого-то цветка с слишком завуалированным названием, он от меня не отставал со своими глупыми вопросами и комментариями о хранительнице.

-Братец, а ты заметил, что неровно дышишь к ней?

-Видимо из-за своих трав у тебя перестал здраво работать мозг.

-Вообще-то он здоров больше вашего. Не сходит сумма от чувств - словно на что-то намекает, либо упрекает за то, что между нами происходит неизвестное для его понятия, но и я сам объяснить ему не способен.

-Перестань нести бред, она нужна, чтобы спасти наш мир, потом отправиться обратно на свою землю - отвечаю с грубостью, чтобы перестал приставать ко мне с этой рыжей девчонкой, потому что сам еще не разобрался.

-А ты уверен, что за все время проведение с ней сможешь остаться таким же? - тут у Зака на лице появилась какая-то подозрительная ухмылочка.

Уже вновь что-то собирался спросить, но отвлекся и увидел тот самый цветок, за которым мы пришла, я выдохнул с облегчением, что теперь можем направляться домой. Пока мы топали обратно уже в тишине, видимо каждый из нас размышлял о своем, этому был рад. Как только оказались за нашей границей леса, увидели какую-то вспышку со стороны дома, после него последовал крик, от которого внутри заболело и не только у меня, следом еще одна волна, тогда проснулось чутье оно оказалось не хорошее, ринулись со всех ног к Раф.

Я бежал быстрее Зака, да он может и умен в каких-то моментах при этом слаб физически. Выбравшись из этого леса, искал глазами ее, вдалеке виднелись силуэты, когда стали приближаться, вторая тень исчезла, а другая еле стояла на ногах, немного приглядевшись заметил очертание хранительницы, она начала падать вперед от чего ринулся к ней. Когда оставалось немного через силу поднялась, выставив ладонь и сказав:

-Не подходите ко мне!

-Почему?! Что с тобой?! - задал ей вопрос Зак из-за переживания за нее, но она нечего не ответила, а стала вновь падать, тут я подхватил ее.

Идя в дом с ней на руках по моему телу, проходил какой-то странный разряд, от которого с каждым разом хотелось выпустить из рук Раф, приходилось терпеть, чтобы в целости и сохранности донести до дивана. Положив ее на него меня отпустила это непонятное ощущение жения, потом ждали пробуждения Раф, но она не открывала их даже, когда звали, только ворочалась и жмурилась, словно здесь, одновременно нет. Тогда Зак решил попробовать дать ей какое-нибудь травяное лекарство, которое возможно ускорит пробуждения, но не какого эффекта не последовало, после, как дали ей его.

Из-за этого тревожность возрастало. На ее теле особо не каких серьезных трав не наблюдается, тогда почему она не просыпается. Взяв ее за руку в тот же момент по моему телу вновь пошел какой-то больнючий заряд от которого внутри моего тело разгорается огонь, долго терпеть я не мог, мне пришлось отпустить ее руку, когда это сделал Раф тоже стало легче. Я нечего не понимаю, что с ней стряслось, пока нас не было.

Тут я вспомнил о втором силуэте, который словно испарился при виде нас, но, кто может так исчезать. В мою голову начали лезть разные вариант людей, которые умеют такое, нахлынивала ярость, потому что я не могу понять одно, зачем им это, ведь она нечего им не сделала за время своего появления, да и кроме нас двоих и Арии с блондинкой знает, мне нужно все выяснить сейчас.

Вскочив со своего места, направился к выходу, я уже открываю дверь, как услышал ее голос.

-Стой! - крикнула она мне в это же мгновение моя злость словно испарилась, почувствовав облегчение на душе, быстро оказался рядом с ней и захватил в свое объятия, тут вновь пошел разряд, как только коснулся ее, но я и не думал, пока отстранятся от нее, хочу убедиться, что с ней все порядке, во мгновения Раф оттолкнула меня, - Не приближайся ко мне!

Услышав это, внутри кольнула, словно в меня вонзили иглу, я был удивлен и мой брат Зак тоже. В этот момент мы втроем молчали, слово боялись произнести хоть одно слово от чего во всем доме погрязла тишина, которая еще сильнее действовала на нервы.

Я устал ждать, когда она заговорит и решил сделать это первым.

-Раф, расскажи, что произошло, пока нас не было? - наконец-то спросил я, стараясь заглянуть ей в глаза, которые она уводила от меня, словно что-то скрывает, но, что именно не смогу выяснить, если сама не расскажет.

Тут я увидел движение губ, которые, то открывались, то обратно смыкались, видимо размышляла над чем-то, долго томить не стала.

-Да нечего, просто, когда самостоятельно тренировалось неудачно сделала выпад вперед и задела может какой-то нерв - хранительница пыталась не отводить зрительный контакт, чтобы доказать нам правду, но я чувствовал ложь и я взглянул на брата, Зак тоже это понял, пришли к решению, что сделаем вид, кабуто верим зелено глазей.

-Ладно, хорошо, тогда идем все спать, а завтра отправляемся в дорогу - встав с пола и пошел к себе.

-В дорогу? - спросила Раф.

-Да, здесь нам находится не безопасно и пора уже предпринимать что-нибудь, идти спасать нашу старшую сестру, если еще не поздно - поведал ее, закрыв за собой дверь, так же сделал Зак, кивнув хранительницы в знак подтверждения моих слов.

Рано утром отправились в дорогу, сами не зная куда, карты у нас с собой не было, хотя мне казалось, что она у нас где-то была. А потом, когда мы уже находились вдали от дома, оказалось Зак ее перепутал с тряпкой для вытирания посуды, когда он это заметил все в ней уже было размыто, чтобы не получить от брата, то есть от меня решил умолчать о своей ошибке из-за чего схлопотал намного сильнее. Наш путь был не близкий, поэтому с наступлением ночи, мы устраиваем привал, разжигаем костер для подогрева еды, которую решили захватить с собой. Когда нам еще не хотелось спать, устраивали тренировки в рукопашную к сожалению Раф не принимала участие, а ложилась спать, делая вид, что устала и ей нужен отдых, хороший сон, но это слишком казалось подозрительным, может мне мерещиться, вот чувство беспокойства не отпускала, хотя пытался сам себя переубедить. Иногда я или Зак старались зависти с хранительницей разговор, она всегда молчала, либо переводила тему, да еще на столько хорошо, что мы с братом постоянно начинали ругаться, а когда вспоминаем по какой причину, смотрим на нее, а Раф всего лишь пожимает плечами, показывая в своей непричастности.

Я думал, как можно ее немного развеселить, либо сделать, так, чтобы она могла заговорить с нами, решил кое-что попробовать.

-Рафаелька! - позвал я ее, сперва не какой реакции не последовала, повторил еще раз и остановился наблюдая за реакцией Раф.

-Что сказал? - подняла рыжая на меня голову, сверля недовольным взглядом, хотя я нечего такого не сказал.

-Почему ты так смотришь на меня, вроде нечего плохого не сказал, а всего лишь обратился к тебе - ответил я, пожимая плечами, не понимая в чем проблема.

-Обратился? «Рафаелька»?! Меня зовут Раф, а не конфетой - тут рыжая злилась, хотя не вижу и не слышу нечего ужасного в этом прозвище.

-Это не объясняет возникновения твоей злости, раз не нравиться, тогда... - здесь я решил задуматься, какое можно еще прозвище дать, смотря с ног до головы, мои глаза остановились на ее рыжих волосах, которые ассоциируются у меня с апельсинами, - Будешь Апельсиннкой, лучше?

Я видел ее эмоции и Раф была на грани срыва, это почему-то забавляла от чего на моем лице расплылась улыбка из-за чего еще сильнее злило рыжую.

Она прошла мимо меня, толкнув в сторону плечом, отвечать Раф не стало и всю дорогу звал ее Апельсиннкой, я видел, как руки сжимает в кулаки, но с каждым разом становилось любопытнее, когда нервы сдадут, долго ждать не пришлось. Повернувшись резко ко мне и сказала:

-Может прекратишь?! - через зубы, словно рыча промолвила она.

-Возможно прекращу, если объяснишь причину своего негодования - с улыбкой ответил я.

-Хорошо - сдалась Раф, немного успокоив свой пыл, подняла голову на меня, - Ну раньше меня не кто и не называл, а из твоих уст, вгоняют меня в краску, да немного не привычно, лучше, тогда называй первым прозвищем.

После последних слов хранительница развернулась, следуя дальше вперед, но в этот момент, когда она сказала, не прямо о том, что могу называть ее по другому из-за чего на моем лице расплылась улыбка, а в теле возникло тепло, которое не когда не ощущал. Последний раз это было, когда меня и брата взяли к себе родители Раф, потому что думал, они нас не примут и бросят.

На мое плечо легла чья-то рука, так неожиданно, что я вздрогнул, это был всего лишь Зак идущий зади меня, пока стараласья наладить отношения, если можно назвать. Выглянув из-за моего плеча и стал разглядывать, словно был его таинственным растение от чего решил брату не говорить все в подробностях и пошел к Раф, составить ей компанию в которой может она не нуждалась, но ей интересен этот мир, пока будет молчать, потом, как любопытство возьмет над ней верх, точно спросит в этом я уверен на все проценты.

Наша молчание снова длилось очень долго от чего на душе становилось как-то странно, тревожно, волнительно, что аж лес преобразился в жуткую атмосферу.

Это навеяло воспоминая о тех дня, когда мы с Заком были маленькими и родители водили нас в лес, обучая, как добыть самим себе еду и идя в самую глубь, он выглядел именно таким в тот момент, услышав какой-нибудь хруст мы вдвоем прям сразу бежали обратно к родителям, дожидавшись нас на поле. Потом вновь ходили вместе, чтобы мы с братом могли привыкнуть к деревьям, листве развивающая от ветра, хрусту маленьких веток под нашими ногами и вместе с шишками. Мама объяснила, если остановиться, закрыть глаза и вслушиваться, что происходит вокруг, можно узнать, кто или что-то находиться на определеном расстояньи, именно этот совет я запомнил на всегда, он для меня стал очень ценен в этом мире.

Остановившись в меня врезался брат, а Апельсинчик тоже остановилась не очень далеко от нас, закрыв глаза и сосредоточился на звуках. Сперва была тишина, потом она сменилась шумом листьев и травы. Чуть дальше слышался хруст-хруст, это оказался маленький белый зайчик с цикорием, вот вдалеке звучали шаги чьи-то воинственные, такие тяжелые и быстрые, значит направляются к нам, но я не мог определить кто они. Взяв Раф за запястье потянул сперва на себя, потом заспинну, вновь по телу прошел ток, а она схватилась за сердце, упав на колени.

-Черт! Сульфус я же просила не трогать меня! Тупая собака! - выкрикнула она через проскальзывающую боль, это было видно, но последние слова мне не понравились.

-Что прости?! «Тупая собака»?! Я тут тебя защитить стараюсь, а ты кричишь и обзываешься. Да и откуда мне знать, что у тебя болит, почему и как? Ведь ты даже не собираешься нам что-либо объяснить! - здесь не сдержался и выпалил, она просто, пока не понимаете какая ей опасность грозит, если останется одна с какой-то проблемой о которой я и Зак не будем знать, мы даже не сможем помочь, когда это поистине будет необходимо, смотря на нее, как старается вытерпеть боль в груди проскальзывают странные ощущение, - Слушай, Рафаелька из нас двоих не кто даже и не думает навредить.. Но из-за неизвестности в которой ты нас оставляешь, усложняет нам нашу работу, точнее твою защиту!

-Я прекрасно это понимаю, но не могу... - левой рукой держась за грудь возле сердца, а правой вытирая слезы, либо от боли или из-за того, что не может рассказать о происходящим с ней.

Я уже собирался сесть перед ней и попытаться утешить, как Зак похлопал по спине, повернувшись, перед нами на оленях приехали войны леса. Из-за неожиданности вытащил из спены меч, они повторили за мной, тогда меня накрыла тревожность, предчувствие не понятное, но терять бдительность нельзя. За моей спиной находиться та, которую должен защитить, если не смогу одну ее жизнь уберечь, то и чужие будут подвергнуты своему концу, этого я не должен допустить. Сам пусть, зато знаю моя жизнь не была напрасной, но ее жизнь для меня, пока самое главное сейчас.

Они приближались, не успел я и шагу назад сделать, как двое в зеленных капюшонах ринулись на меня, я успел только поставить блок.

На самом деле я наслышан о этих войнах. Их техника боя очень отличается от нашей, словно у них в жилах течет не кровь, а что-то неизвестное, если отвлечешься, хоть на секунду у вашего горла будет находиться самое острое лезвие и в этот момент ощутишь вкус смерти. С ними шутки плохи, оказался на их территории без приглашения, либо с какой-то плохой затей, пощади не жди. Спасибо папе, что поведал мне о них, если бы не он, то при встрече с ними на моих плечах уже не было головы. Еще дал совет, никогда первым не нападать в их власти ветер, дающий быстро скрыться, либо спрятать свое присутствие. Слушая от отца, который всегда отправлялся с хранителями в долгое странствие, где он всегда умудрялся пересекаться с ними и защищать Адамса, точнее папу Раф, поэтому домой всегда возвращался, то с сильными и глубокими ранами, либо с маленькими царапинами.

Мама каждый раз, когда слышала о том что ему вновь нужно уходить, просила не ходить и не потому что ей это не нравилось, это был страх за любимого человека. Со грустью на глазах отпускаешь, ждешь и переживаешь, размышляя, вернуться или нет, а при возвращение вздыхаешь с облегчением. В тот момент ее терпение лопнуло, поставив папе условия, где он должен был выбрать семью или работу. Если отец выбрал бы работу, то он мог нас в этот же момент потерять и больше не встретить, а я знал, что папа всегда боялся не уберечь нас, поэтому ушел с работы, конечно все объяснив Адамсу, тот его отпустил и даже похвалил за выбор, который папа предпочел.

Не работу, а самое ценное - семью.

Я услышал за своей спины крик боли, он вырвал меня из воспоминай о родителей, посмотрев себе за плечо, увидел, как Раф корчиться от боли, а Зак поглаживая ее пытается определить боль, как на меня прыгает один из этих войнов, собираясь блокировать его удар кто-то сказал:

-Перестали! Это я говорю и вам мальчики, уберите от нее руки, если не хотите, чтобы она сгорела изнутри, тогда у вас больше не будет не какой надежды на спасение! - женский голос исходил от человека, который приближался к нам, войны остановились, а Зак убрал руки от хранительницы и ей стало легче, неужели это может правдой. Посмотрев на него, стал снимать капюшон из него высыпались длинные волосы, - Молодцы.

Она слезла со своего коня, направилась к Раф, но из-за того что она не знакома с нашими краями, начала медленно отползать назад. Из-за темноты я не мог разглядеть черты лица, только по телу сложению и голосу, это была женщина. Она смогла подобраться к Раф, погладив ее по голове, словно забирая или успокаивая боль у нее. После действий воительницы у рыжий проявлялась какая-то слабость от чего на душе становилось легче дышать и зная, что все хорошо с хранительницей. На меня повернулась та самая незнакомая женщина в капюшоне, тут я понял без слов, приблизившись к Раф, взял в свои руки, взглянув на нее, выглядела она такой слабой и беззащитной, сам не замечая, как на моем лице расплывается улыбка. Увидел Зак пялиться на меня, показывая мне свои белые зубы, тогда моя улыбка резка исчезла с моего лица, но я ощутил, как по моим щекам бушует кровь от чего стал проявляться румянец.

Неужели я смущен.

Нас с собой позвала воительница, отказываться не стали, потому что Раф сейчас в не очень хорошем положении, защитить не смогу. Один раз не уберег, может и в следующем тоже не справлюсь, думая об этом, становиться внутри как-то стыдно, обещал оберегать, а в итоге не сдержал свои слова.

Нет мне доверия...

Ступая по дороги не знакомого леса, он особо не казался другим, как нам рассказывали странники гостившие в нашей деревушке. А это всего лишь их сказки, то что тут деревья разговаривают, летают маленькие, светящие бабочки у которых есть ножки, ручки и голова с глазами.

Вдруг мы остановились возле огромного дерева, вроде это был дуб. К его стволу воительница приложила руку и под ней искрил зеленый свет, растекавший по всему дубу и в нем преобразовалось расщелина, сквозь которую, проходили все мы. Переступив порог дерева уже стояли по сторону него, а то что скрывалось, оказался город в котором процветала гармония, спокойствие. Уже не существующая за этими пределами от куда прибыли мы, все, что происходит у них, даже не зная о происходящем за этими воротами, такое, только у нас во снах и мечтах.

По сторонам раздался гудок. Это оказалось оповещение, что воительница прибыла домой. Она проходя мимо своих граждан, улыбалась и махала в знак приветствия, одновременно еще кивая на их красноречие. Я удивлен такому почтению, родителям Раф Адамс из нашего поселения, так не чтиле, но ответа на этот вопрос не знаю.

Вот мы уже стояли у деревянного домика, нам открыли дверь и показали жест входить, оказавшись внутри нас встречали ее слуги, девушки были одеты в светло коричневые сарафаны и зеленый фартук, а дворецкие так же, только слегка на оборот, брюки с пиджаком темно зеленые, галстук просто коричневый, вместе с перчатками, обуви на них не было. Позади нас воительница закрыла дверь и сняла с себя плащ, она была нашего возраста, волосы заплетены в две косы смешиваясь с карими и зелеными прядями, а глаза темно карии, словно ночь, что аж радужку ее зрачков невозможно разглядеть.

-Добро пожаловать в наш край Мирталис, где моим гостям не грозит не какая опасность - с улыбкой проговорила она, разводя руки в стороны, а потом подзывая нас в свою гостиную, но я не сдвинулся с места, мне нужно было для начала Рафаельку уложить куда-нибудь, - Ой, простите за мою глупость, девочки покажите спальню в которой будет отдыхать это девушка на руках брюнета оборотня.

Две девушки горничные, кивнув повели на второй этаж, пройдя несколько других комнат, остановились у самой дальней, зайдя, она оказалось просторней, над камином весели портреты в очень красивых рамках на которых были словно вырезные символы. Приблизивший к кровати, медленно и осторожно, положил, отстранясь от рыжей, пропускал через свои пальцы ее мягкие прядки, остановившись, рассматривая, остался один локон и немного присмотревшись, он был темнее, приподняв все рыжие волосы за ними скрывались темно коричневые, тут я ошеломлен.

Стук в дверь, резко отдернув руку от ее шевелюры, направился в гостиную к брату, которой уже попевал чай и мило беседовал с воительницей леса. Заметив меня на пороге, сказала:

-Содись, разговор будет о вашей спутнице, которая является Хранительницей, не так-ли волк?

-Откуда вам известно, кто мы и она? - с подозрением, шаг за шагом приближался к их столу, не сводя с нее свой взор.

-Присядешь, тогда все вам и поведаю - с широкой улыбкой на лице, кистью своей руки, указывала на мое место на кресле рядом с Заком и напротив хозяйки дома, которая знает намного больше, чем кажется на первый взгляд. И именно через нее я должен выяснить, что происходит с Адамс и нашей старшей сестрой Арией.

Мой секрет раскрыт

Раф Адамс

Вырвавшись из кутов сна, меня сразу встречает картина над камином, которой я слегка испугалась, немного осмотревшись по сторонам, комната была поистине огромной и чем-то смахивал на общежитие в котором с Лис обживаемся. Вспомнив свою соседку, являющая моей лучшей подругой, внутри становилось грустно, я по ней скучаю, очень обидно, что сейчас со мной нет чертово телефона, сжимая постельное покрывала с такой силы аж руки становились белые.

Вдруг в дверь постучали, встав с кровати к ней, но не стала открывать и спросила:

-Кто там? - по ту сторону заговорил женский голос, легонько отворив дверь и за ней стояла очень красивая девушка, выйдя к ней, она улыбнулась в ответ сделала тоже самое.

-Мисс Адамс следуйте за мной пожалуйста - повернувшись повела меня по коридору к лестнице, а внизу был какой-то шум, остановившись у двери в гостиную, - Заходите мисс, вас уже заждались.

И она ушла на кухни, оставив меня тут одну. Видимо из-за криков за дверью.

-Как Раф могла от нас такое скрыть?! - услышала Сульфаса, который видимо по его грубому голосу, он зол, неужели они узнали, что со мной произошло, когда ходили за какими-то травами для Зака. Ворвавшись к ним, все повернулись на меня, но с первым встретилась глазами с Харитоновым старшим у которого глаза были темнее ночного неба, неужели он на столько разозлился, просто из-за того, что скрыла правду, ха, смешно. Мы долго смотрели друг другу в глаза, только я не собиралась первой отводить в сторону голову, мне прекрасно был знаком этот метод, давящий на угрызение совести. С начала да, а теперь нет, потому что не жалею о своем решении, наверное, если немного.

- Еще долго собираешься сверлить меня?! - тут я не выдержала и спросила, после чего он перестал играть со мной в гляделки, опустив голову, примостился на свое кресло. Как с дивана послышался кашель, обратив на этот звук внимание, я уже смотрела на девушку ее карие с зелеными прядками волосы заплетены в две косы, а глаза темно карии, словно черная краска для рисования, что зрачков не разглядеть.

-Добрый вечер, Раф Адамс - промолвила девушка, меня смущала, что это незнакома знает мое имя и фамилию от чего я изогнула вопросительно бровь, даже не отвечая взаимностью на ее яркую улыбку, дав знак, что не доверяю, - Вот это взор. Я Альба - воительница леса, защищаю свои земли от чужаков, которые хотят навредить моим краям.

Я не знала, что на это ей ответить, «Понятно» или «Взаимно».

Эти два варианта мне показались неуместны, поэтому предпочла всего лишь кивнуть в знак, то что услышала ее. Она посмотрела на Харитонов, потом вновь на меня, каждый находящий в комнате молчал от чего заполнялась звуками с улицы, пением птиц, смехом с тех кто снаружи, шум листвы, которой создавал ветер, словно ласкал их. Краем глаза заметила, как Сульфас смотрит на меня пристально, иной раз казалось, что он не моргает, чтобы не упустить каждое мое движения. Я захотела в этом убедиться, кистью левой руки, провела по правой и немного почесала. С моей стороны наблюдалось что-то странное, кабуто брат Зака голоден на столько, казалось скоро меня съедят. Его голубые глаза скользили по мне снизу верх от чего кожа покрывалась мурашками, либо от страха или любопытства, как он меня разглядывает. Не успев отвернуться голову или сделать вид,что рассматриваю гостиную, мои и его серьезный взгляд столкнулись аж я затаила дыхание.

Я собиралась им рассказать, когда придет время для этого, но теперь братья Харитоновы ждут от меня правды, а то своим молчанием доведу их до фиг знает какого состояния, и это будет моя вина, а не этих двух, даже не Альбины, которая скорее всего хочет сделать, как лучше, чтобы наша группа не страдала из-за секретов, открывать каждый из нас видимо еще не готов.

Взяв в себя руки, повернула полностью голову на Сульфаса и Зака. Они почему-то вздрогнули незаметно, когда посмотрела на них. Дав знак, что начинаю рассказ, оба сосредоточились на мне, видимо, не упустить какую-нибудь деталь или дыру в моем рассказе для вопросов по которым смогут более конкретно изучить ее, самое главное я надеюсь, после моего пересказана наконец-то поймут причину моего молчание.

Только, как сильно оплошалась.

Закончив свой рассказ, эти двое одновременно ударили по столу и вскочили со своих мест от внезапности отпрянула к двери прислонившись к ней спиной. Я старалась со своего места определить их выражение лица, а самое главное эмоции, которые на данный момент не подразумевали нечего хорошего для меня наверное. Не моргая, таращилась на Зака, выглядел не таким злым, как только переводила взгляд на Сульфаса, мне становилось жутко, он хочет что-то сказать, но не может связать и слова от чего становилось еще страшнее. Сейчас от него по всей гостиной витает какая-то негативная и зловещая аура, которую сложно почувствовать, а сейчас ощущается на столько ярко аж все это превращается в холодный ветер, проходящий не только по коже, но и по всем жилкам.

-Раф! Как ты вообще посмела именно такое умолчать?! - кричал на меня Сульфас, так громко и с ноткой ненавистью от чего я еще сильнее приклеилось к закрытой двери.

-Я как раз именно из-за этого и не говорила вам, потому что вас это выведет на негативную реакцию, что ты и доказал прямо сейчас! Мне было страшно! - ответив ему в полный голос с дрожью, чтобы до него достучаться, молю услышь, пойми какого мне в тот момент было, - Прошу тебя меня понять!

-Понять?! Ты сейчас серьезно Рафаелька?! - тут Сульфас направился в мою сторону, продолжая смотреть мне в глаза. Остановившись напротив меня, он стоял ко мне в платную, нависая надо мной от чего приходилось приподнимать голову, чтобы отвечая ему смотреть в его голубые ока.

-Да, серьезно! - уже без колебаний, ответила я, стараясь доказать свою правоту, как на моей щеке замерла его ладонь, а он вдруг начал наклонять голову. От чего зажмурила глаза и тут ощутила, наши лбы соприкасаются его дыхание становилось спокойнее. Вспомнив о том, что сейчас может вновь начаться жжение внутри, собиралась брюнета оттолкнуть, а меня его руки заковали в объятия, замерев, почувствовала тепло находясь в оковах Сульфаса, хотелось прижаться, но нельзя.

-Прости за грубость, я внутри прекрасно осознавал, почему ты так поступила, но осознать не мог, прости, и постой со мной в этом положении, начнешь ощущать приближения этой хрени, говори, отпущу тут же - услышав такое от него, сказать, что я в шоке, сказать нечего. В его бите голоса, настолько слышалось спокойствие. И я ему доверилась, обняла в ответ, прислоняясь правым ухом к груди с той стороны, где стучало сердце.

Сперва нечего не чувствовала и захотелось еще сильнее прижаться к нему, он не сопротивлялся, сам носом закутывался в мои волосы, а я наслаждалась его ароматом хвои и мяты, которые то дело и делали, что успокаивали или наоборот опьяняли меня.

По телу слабо, но начинало распространяться жене, я уже собиралась отстраняться, как дверь резко отворилась и ударила по Сульфасу еще с такой силой. Этого не кто из нас неожидал такого, все вздрогнули от такого звука удара. Из двери выглянула горничная и попросила прощения, мы все прекрасно понимали, она не специально, не один из прислуг Альбы по ту сторону комнаты не могли знать, что возле дверей кто-то стоит, но почему-то мне стало смешно и сдерживаться больше не могла.

Все посмотрели на меня даже Харитонов старший, который прятал лицо, потому что пролетело именно по нему, он не понимал почему я смеюсь над этой ситуацией и чем дольше смеялась еще сильнее хмурился, немного успокоившись, просто улыбалась смотря в его глаза.

-Почему ты улыбаешься? И смеешься надо мной? - не выдержал и поинтересовался Сульфас, но мой ответ был прост.

-Потому что впервые за все время встречи и знакомства с тобой у тебя не сработала реакция - он вновь навис надо мной, только уже страшно от его взгляда мне не была, как вдруг схватил и закинул на свое плечо из-за чего вскрикнула, - Пусти, каюсь, прости, что смеялась над тобой.

После моих слов, какое-то время думал держа на плече, потом все же поставил напал. За плечами Суфальса заметила, как Зак странно улыбается, словно это представление его забавляет, либо что-то подразумевает. И он мне напомнил, как Лис так же смотрела, когда я общалась с парнями, этот взгляд значил, то что хорошо подходишь или подходит тебе, как пара. Неужели Харитонов младший считает меня с его братом отличной парой.

Не знаю, какое выражение моего лица было в этот момент, когда Зак заметил, быстро отвернулся в сторону. Служанка Альбы, проигнорировала всех нас и просто подошла к столку, расставляя кружки с уже налитым чаем, поклонившись скрылась за дверью. Я следила за каждым ее движением, вроде все нормально, но что-то смущает в ней, меня, хочу понаблюдать, только вряд ли отпустят, такое проделать, могут подумать, кабуто не доверяю им, а этого нельзя допускать. На минуту задумалась, поведать о своих мыслях, двум братьям Харитоновым.

Всё же, пока не буду им говорить об этом.

В скорее сели за стол, и Альба принялась разливать чай каждому в кружку, но из нас, как гостей, так и не притронулся. Я поглядывала, то на парней, то на Альбу, которая с удовольствием попивала черный чай с какими-то травами, когда собиралась уже глотнуть из своего стакана, как Сульфас пнул меня ещё так неожиданно, что я чуть этот кипяток не вылила на себя, посмотрев на него, он помотал головой и губами без звука произнёс «Не пей», значит мне не показалось, эта девушка подозрительной и аромат трав был каким-то странным, все же не стала пить. Но чувство тревожности меня не отпускало, возможно меня пугало неизвестность, и то, что подмешано в этом напитке, который так спокойно пьёт воительница леса и решила поинтересоваться насчёт её самочувствия.

-Альба, а как вы себя чувствуете? - она перестала попивать чай и посмотрела сперва на меня, а потом на парней, которые с каким-то тревожном лицом сидели, поставив кружку на стол, а сама приняла позу лотоса.

- Гости мои, вы какие-то напряженные, пейте спокойно, он не отравлен - спокойно с улыбкой сказала Альба и указала на наши стаканы, потом повернулась ко мне, - Я себя прекрасно чувствую не волнуйся Раф.

Мы не знали, что ей на это ответить и переглядывались, я думала как-то перевести тему уже хотела сказать, как Сульфас спросил:

-Воительница Альба, раз вы знаете всё, что происходит в Хроносе, тогда, что с нашей сестрой Арией? - она сперва не посмотрела на Харитонова, видимо что-то вспоминала, потом повернув в его сторону голову и сказала.

-Знаю Сульфас, в вашей сестре очень древняя темная сила.. - на какое-то время замолчала и нам поведала свою историю прошлого.

Зарождение темной силы

Альба Крузенберг

***

В Крузен-Бурге правил король тьмы, державшись всех жителей в страхе своей силой. Когда он выходил из своего царства, все бежали по домам, если увидит, хоть одного на улице, мигом лишит его головы. Не кто из жителей, не когда, не видел лица темного короля, потому что всегда скрывал за черным плащом.

Только одному получилось увидеть и в последней раз. Храбрецы, срывавшие с него капюшон при всех мгновенно превращались в пепел. После таких случаев, смелость потухла. У заблудившихся путешественников, ступив на эту землю, теперь на всегда заперты здесь.

Для него, они были рабами, чтобы развеять свою скуку. Иногда от того, что королю тьмы нечем себя занять и не кто, не лезет на рожон, убивает невинных без разбору. Длилось этот кошмар несколько лет, народ уже ходил не какой, безжизненный, тощие, словно мертвецы, аж из кожи выпирали кости.

В один из ночей, когда город спал, а короля не было в городе, вновь прибыли путники, когда они постучали в самый первый дом, который встретили, их сразу начинали выгонять и говорить, что опасно им находиться здесь, но при этом еще просили о спасении. Путники, конечно не понимали, просили конкретики, жителям вкрации рассказывать, дослушав, убежали, нечего не сказав.

У граждан с каждым днем, надежда угасала, не каких новостей от тех незнакомцев, не было. Шли сутки, недели, месяца, вот настал тот день, который навсегда изменит их жизнь. На лошадях примчалась целое войско, люди сперва не как, не реагировали на появление незнакомцев, а потом жители домика, которые встретили тех путников убежавшие, увидели знакомые лица, когда уже были достаточно близко, закричали от радости, остальные подхватили и водили хороводы вокруг них, показывая свою радость.

Их веселье мгновенно оборвал король тьмы, появившись неподалеку от врагов, готовые испортить ему все планы, конечно же войска прозвавшиеся «Войны леса», и не думали отступать, началось сражение, без жертв не обошлось, победа была на стороне войнов леса. Пасмурная погода отступала, отдавая свое место солнцу. Еще один удар, следующий проходить на сквозь короля тьмы, он падает на колени, медленно рассыпаясь, как песок, ветер уносил его собой, но король твердил о том, что вернется, и его месть будет жестокой.

Только народ Крузен-Бурга его угрозу не приняли в серьез, они были на столько рады, что наконец-то освободились от короля тьмы.

Еще не существовало оборотней, хранителей, он был обычным, народ особо нечем не выделялся в принципе всех все устраивало. Но правила одна семья на этой земле, носящие Фамилию «Крузенберг», иногда звали их «Войны леса».

Когда странники посещали, либо приезжали проездом, каждый интересовался о происходящем в их окрестностях. У кого бы они не спросили, отвечали, честно без всяких преувеличений. О том, что им тут хорошо, королева Аля и король Ирас, добрые, заботливые и ответственные правители. С каждым днем, мир расцветал.

В один из праздников, которых проходил в Крузен-Бурге, король с королевой объявили, что ждут ребенка. Потом на их край обрушился полных хаус, появились воры, а следом за ними убийцы, которые покушались на королеву, носящая внутри себя своего дитя, тогда и выяснялось, врагов немало и будут приходить по их душу. Жители, находящие под крылом Крузенбергов, встали на защиту.

Только это еще оказалось малая опасность. В темном лесу, обитал человек, дожидавшись своего долгожданного часа. И он настал через пару месяцев, когда жена Ираса находилось уже в таком положении, что не может сражаться, а еще собрал армию, которая по пути сжигала лес. Огонь распространялся очень быстро, но пламя не простой, а заколдованный темной силой, размножаясь, захватывал испарение озер, рек. Животные выбегая из своих домов. Убегали, так быстро на сколько это было возможно у некоторых даже шерсть в огне, люди ловили их, и водой, тряпки, пытались затушить, спасти, но выходили те уже находились на гране, держались на ниточке, кого-то получалось спасти.

С каждой минуты, становились ближе, это чувствовали все, словно приближаются не люди, а смерть, но, пока они не знали, что это именно она. Когда на горизонте виднелись тени, тогда всех охватила отчаяние, тревога, паника. Только Аля и Ирас, не боялись, либо делали вид, чтобы еще сильнее не напугать граждан. Эти люди из леса, стояли у ворот замка, потом медленно расступались пропуская кого-то, видимо их главный, но он или она не торопился раскрывать свою личность.

Сперва королева Аля, предложила провести переговоры, она была хороша в них, могла многое выведать, а король Ирас наоборот желал поскорее закончить все это, многие поддержали его, вот Аля, так просто не сдавалась, поэтому вышла к этим незнакомцам и ее изнутри словно проскользило острое лезвие меча. Не успев осознать полностью это чувство, точнее значение такой боли, как незнакомец, схватил ее.

Вот и заговорил таинственный гость, требуя отдать ему, его владение, присутствующие осознали, кто перед ними стоит, тот самый, темный король и началась шушуканье от досады, что он жив, хотя все видели, как он исчез.

В таком же шоке была королева и король, но у Ираса мысли не совсем были о госте, а, о своей жене, которая в данный момент находилось в руках у этого мерзавца. Он может в любую миллисекунду убить ее и ребенка внутри нее. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело от страха, что не сможет спасти их, будет винить себя во всем этом кошмаре, происходящий прямо перед ним.

Не кто и не заметил, как на Крузен-Бург обрушилась война. Сражение было кровавая, не кто и не думал сдаваться, а сила ровна с каждой из сторон. Наедине сражался Ирас с темным королем, который не собирался отпускать Алю, когда наступал, старался во время нанесение ударов не задеть ее, но, он словно прятался за спиной его жены, знал, что жених, некоем случае, сделать больно ей, не сможет, пользовался слабостью обоих.

Этот чертов король тьмы, добился своего. Ирас упал перед ним на колени, моля, чтобы отпустил его жену, а он выполнить все, о чем, он пожелает. Сперва, попросил опустить войскам короля Ираса оружие, те выполняли, следом, решил показать свое истинное лицо. Под этой маской скрывался бывший помощник Ираса по имени Грот, который подхватил во время странствия сильный грипп, почти в тоже время скончался. В тот день, скорбил по нему весь народ, а он оказывается, перешел на сторону врага, все находились в недоразумении от увиденного, некоторые даже терли глаза, думая, что это все обман, и Грота тут на самом деле нет. Как сильно они не старались, он все равно перед их глазами.

Они еще не знали, как себя ощущал Ирас, смотря на него, тоже не веря во все это, вот Аля заметила, почему темный король в теле Грота, он вселился в паренька, когда тот лежал уже подземлей. Она встала, забрав у своего мужа меч. Направила на него. Ей кричали. Но правду королева знала. Отрубив голову Гроту из тела вылезла какая-то темная дымка. Найдя поблизости мертвое тело ящерицы, впихнула его в нее, пока не двигалась, закинула в горшок, закрыв деревянной крышкой. Обернувшись лицом к своему любимому, а позади него уже толпились люди с открытыми ртами, кабуто им успели сломать челюсть. Заклинание с войнов темного короля спало. Постепенно очухиваясь, понимая, где прохлаждаются, убегали, но кого-то успевали ловить, отводить за решетку, потому что они были плохими. В их жилах текла кровь смерти, а это значит. Скоро вернуться к прежнему образу жизни. Воровство. Убийства.

Шли месяца.

С того времени, исчезла энергия вражды, больше не кто, не чувствовал беспокойство выходя из домов, только по груди скребли словно кошки. До сих пор, вокруг остался мертвый лес, напоминая о том дне.

Участники той битвы, умирали, истинную причину долго не могли выяснить. А когда захворала королева Аля у нее была очень страшная болезнь, если ее не вылечить, то умрет она, либо ребенек, могут вообще оба, но сказали, что спасти их еще можно, но нужно собрать кое-какие травы.

Королева, хотела отправить слуг, но за это решил взяться Ирас. Она сперва долго сопротивлялась, не хотела любимого отправлять, мало ли произойдет что-то с ним нехорошее. До рождения младенца, оставался месяц, если не успеть собрать, хоть один компонент, нечего не получиться, тогда Ася сдалась и Ирас отправился за тем, в чем даже не разбирался, поэтому по пути взял травницу с собой.

Это путешествие, стало для них тропой к погибели. Испытание оказывающие на дороге, казались не возможными для них на первый взгляд, а, когда у этой загадки находилась отгадка, уже таким не возможным не казалось. Дни, ночи, недели утекали, а с каждым днем рождение ребенка приближалось от чего страх не успеть возрастал, им остался один единственный ингридиент, который обитал в лесу под названием «Смерть», зайдя в него, больше не вернешься. Все знали об этом, но отступать нельзя, от них двоих зависит жизнь двух людей, ждущих их возвращение.

Вошли с легкостью, отыскали необходимое, выбраться уже затруднительно, лес начинает играть со своими жертвами, после того, когда находят, зачем пожаловали. Ирас вместе с травницей уже были на последнем издыхании. Когда уже приближались к выходу на половине пути, путница Ираса, отстала от него, чтобы, хотя бы их король смог выбраться из этого леса «Смерти».

Ступив на безопасную землю, обрадовался их освобождению из этого места. Обернувшись, чтобы разделить счастье с травницей, которой рядом уже не было.

Ветки, начали закрываться, заметив вдалеке, тело, рвался освободить, но ее больше нет. Там осталось, только неподвижное тело, весящее на дереве, медленно теряющее свое тепло и жизнь.

Король не мог поверить своим глазам, что ее нет, больше нет. Падая на землю, упираясь об нее коленями, кричал, не было сил держать все в себе. Она не заслуживала этого, не заслуживала. Кидал в эти деревья камни, палки, все, что попадалось ему под руки, по его щекам не переставали литься слезы боли, отчаяния и безысходности.

Не знал, как теперь возвращаться обратно одному без помощницы, идти нужно, там ждет его любимая Аля с ребенком внутри себя, которая верит в него каждую секунду.

Домой вернулся уже один. Всем поведал о случившемся, и за смелость молодой девушке по имени Ульма, сделали портрет, теперь висящий в коридоре замка в память о ней. Ирасу девочка стала, как дочь за которую, он отвечал головой, но не уберег.

После рассказа о их подвигах, боялся, что народ Крузен-Бурга устроит бунт из-за этого, место криков, слышны были аплодисменты, обозначающие поддержку королю, чтобы, он не винил себя за это. Королеве Але тоже было очень жалко девочку, но не кто, не гарантировал полную защиту от таких случаев. Это ее решение, все это прекрасно понимали, принять до сих пор было тяжело всем.

Вот приближался тот самый день. Когда скоро на свет появится новый член семьи. Все с энтузиазмом готовились к этому дню. Для родов тоже было готово, много необходимого.

В ночь у королевы начались незапланированные роды и очень болезненные, услышав крик из покоев ее величества, направились к ней, врач забрал из отдельной комнаты, которая назначалась для этого, но перенести уже нельзя, забрав нужные апартаменты, принялись за дело. Ребенок, вышел из мамы, глотнул первый воздух, вытерли и отдали королеве дочь, назвала ее Рут, внезапно она начала кричать, а из нее исходил свет с каждым разом больше, что осветила всю землю.

На руках отца находилось не долго, потому что сам себя не важно чувствовал, немного полюбовался своими любимыми, так же быстро отправился к себе, где на следующий день находят его мертвым. Какое-то время Але не рассказывали об этом, волновались, что могут и ее потерять, она, после рождения малышки, сильно слаба морально, как и физически.

Рассказали только через пару месяцев, после полного восстановление, справиться с потеряй мужа ей тяжело, но вспомнив о дочери не дала себе погрязнуть в боли, отчаяние, сейчас ее долг вырастить, воспитать Рут, будущую наследницу трона. Так же жители заметили о возрождении леса, а один из слуг королевы, отправляющий на исследования, нашел маленького мальчика, приведя его к королеве Али, она увидела, что он вовсе не человек, но и обратно в лес не хотелось отправлять или в приют для странных детей, поэтому взяла мальчика под свое крыло и звать его будут Дьюи.

Тогда в Крузен-Бурге росли двое прекрасных наследников. С каждым их возрастном у каждого проявлялись какие-то особенности у Рут магия, а у Дьюи перевоплощение в волка, когда впервые он обратился на него чуть все не накинулись с кольями, а после объявления Али, что это его дар, дали ему название оборотень и со времени, начали привыкать, сам мальчик обучилься контролировать свою силу, теперь самостоятельно по своему желанию мог превращаться в волка.

Потом по всем королевствам стали разлетаться слухи о нахождении необычных детей в лесах, тогда королева Аля решила из своего замка сделать школу для таких особенных ребятишек. Узнав об этом со всех уголков приезжали дети еще разных возрастов, тогда пришлось разделить их на три группы по возрасту и способностям. Последнее оставалось подобрать преподавателей, которые будут хорошо относиться к своим ученикам. Сама королева решила преподавать магию для ребят, иногда заменяла учителя по сражениям.

Шли годы, которые приблизились к совершеннолетию Рут и ее брату Дьюи, это означало, что их коронация будет через пять дней, а обручение после нее.

В семье Дьюи так же ждали ребенка, родившийся на пятом месяце беременности и у них девочка с каким-то странным пятном форме волка на ляжке. Девочка по имени Анель росла, как обычный человек, но разговаривала с волками и не важно с опасными или нет, любые слушались ее.

У всех возрастало любопытство на ее счет, но не кто, объяснить это не мог, даже в книгах нечего не было написано, тогда сама королева Аля, решила изучать девочку, перед тем, как приступить к своим расследованием, спросила у сына позволения, тот дал согласие.

У Риты с ее женихом родилась тоже дочь, но она оказалась такой же, как мать, войнам и новую воительницу назвали Альба, только цвет глаз передался от отца, они были черные, словно темнота, если заглядывать ей в глаза, будет казаться, что она бездушна, которым и был ее родной отец. На самом деле, это обманка у них двоих есть душа, внутри нет пустоты.

Тогда таких детей приняли называть Хранителями. В итоге стало существовать три вида: войны, оборотни и хранители. У каждого появлялись свои занятия, потому что их способности абсолютно разные, но одному обучались все вместе, это точно. Урок по сражениям, все хотели в этом себя показать из-за чего многие ученики под конец отправлялись раненые в лазарет, где вылечивали разные виды ран.

Через 10 лет

Вот и покинула Крузен-Бург королева Аля и ее место заняла Рут. Она стала главным лицом королевства, только не кто, не ждал снова короля тьмы, который все это время набирался сил и всю свою мощь выльет на город, вот снова весь мир укутался в чувства страха, началась паника.

Но победа будет не легкой, сами дети рвались сражаться, им запрещали выходить из академии, когда выдалась такая возможность, сразу побежали в наступление и благодаря маленьким героям, старшим удавалось побеждать.

Существовала в учреждении пятерка самых сплоченых ребят, благодаря этим детям, приближались к окончанию войны. Одержав победу над темными силами в этот день устроили пир в эту честь. Пока все веселились из школы ушел один друг из этой пятерки, он считал себя лишнем, потому что во время всего этого, толком помочь не кому, не смог. Уход товарища заметила Альба, не мешкая отправилась к Анель, Майку, Алеку, рассказав, побежали за ним. В самом городе его не оказалось, отправились в глубь леса, а уже ночь, путь слабо освещала луна, иногда прячась за облаками, пока шли, кричали, надеясь, что он отзовется, но ответа, так не поступало. Ребята уже думали возвращаться обратно, а то уже слишком глубоко ушли в лес, как услышали крик своего товарища и ринулись к нему, добравшись до место, перед ними открылась очень страшная картина. Черная тень, называющая себя, королем тьмы, вылезающая из тела человека, держа их друга, открывая ему рот, залезал теперь в него, Альба, Анель, Майк и Алек были в ступоре не зная, что делать, а спасти друга нужно.

У Анель и Майка засветились оружия, как тень полностью оказалась в друге, как только стали одним целым, то быстро оказались перед ним и вонзили свои мечи в него.

К ним подошли Альба с Алеком, очень долго стояли над ним, чтобы убедиться, не выйдет ли из друга, которого зовут Эль, это черная тварь из-за которой пришлось пожертвовать другом. Так из тела Эля нечего и не вылезла, они пошли обратно в город.

Только это тень оказалось не глупой, когда не кого рядом не было, вышел из паренька и полетел искать себе новую оболочку.

Странная ночь

Раф Адамс

Завершив свой рассказ, Альба посмотрела на меня, словно ищет на моем лице ответ на свой беззвучный вопрос, я посмотрела также на нее, а она повернулась к мальчикам у которых до сих пор на лице взгляд недоверия, остережения.

После этой баллады у меня по всему телу ходят неприятные ощущения, кабуто кошки своими когтями скребут по каждому месту, особенно неприятно в горле, мне тяжело давались вздохи и выдохи, а глаза щипало, так, когда что-то в него попадала: ресница, букашка, только нечего из этого не было.

За окном до сих пор ночь, а казалось, что этот рассказ такой долгий и в ее завершении нас будет встречать солнце, но нет. Посмотрев на мальчиков, они уже клевали носом, повернувшись обратно к Альбе, чтобы обратиться к ней, она уже сама заметила, как гости вымотаны, сказала:

-Ох, простите меня за мою невнимательность - мягким с немного с грустной ноткой промолвила воительница леса. По ее лицу было видно, ей стыдно за это. Потом она встала, следом показала жестом нам подняться, встав, продолжила, - Сульфас и Зак, могут идти в свои спальни, а тебя Раф попрошу не надолго задержаться.

-Хорошо - ответила я ей спокойно, повернулась к Харитоновым и махнула рукой, чтобы они пошли спать, а со мной будет все хорошо, конечно в этом не особо уверена, если не останусь, тогда не узнаю. В скорее голубо глазей и серо глазей, медленно кивнули, покидая гостиную.

-Раф, вот держи, это вроде твое - обернувшись, увидела в ее бледной руке свой телефон, который я потеряла в лесу, когда убегала от этих двоих маньяков за которых их приняла, аж самой смешно от себя. Взяв его из руки Альбы, нажала на кнопку включения, чтобы проверить, работает он или нет. Я долга держала палец на кнопке и в скорее почувствовалась вибрацию, экран засветился, выдохнула с облегчением. Посмотрела на Альбу, а на ее лице пылала улыбка, - Я вижу ты счастлива его нахождению.

-Еще как, там столько фотографий, воспоминаний о том мире, а откуда он у вас?

-Фотографии? - она приподняла бровь, точно, как же я могла забыть, взяв свой телефон навела камеру на Альбу, включив камеру и сфоткала, показала ей, а ее глаза на столько сильно расширились, что скоро выпадут из глазниц, потом еще показала фото из своего мира, рассказала какая фото, когда сделана и почему в скорее вернулись к первоначальному разговору, - Как он у меня оказался? Ты знаешь, я воительница леса, значит лес мой помощник, в тот момент, траве не понравилось это вещь и посчитали ее опасной, чтобы уберечь себя, отдали его мне.

-Нечего себе - я знатно удивилась такому ответы, не думала, что природа на столько живая и умная, хотя предполагала, - Спасибо вашим растениям за помощь.

-На этом наше уединения заканчивается, можешь идти к себе - кивнув, не стала задерживаться и пошла к двери, - Раф!

Обернувшись на ее зов, на ее лице уже радостная улыбка сменилась на грустное и тут стало как-то напряжено.

-Хотела сказать, ты очень похоже на своих родителей, если бы Анель и Майк были бы здесь, то увидели бы, какая дочь у них прекрасная, жаль, что я не знаю живо ли они вообще... - по щекам Альбы текли слезы, а у меня в сердце появилась пронзительная боль, я подбежала к ней и уткнулась в ее грудь, тут начала плакать. Почувствовала ее руки медленно двигались по моей спине, потом сильно прижала меня к себе, уткнувшись своим носом в мою макушку, - И я дала обещания, как и Харитоновы твоим родителям, что защитим тебя, чего бы нам этого не стоила..

Услышав это, мне стало казаться, что неужели они предвидели это. Получается эти двоя говорили правду, я единственная их надежда на спасения, только у меня один вопрос: как?.

И тут еще одна мысль в моей голове всплыла.

Если я убью эту тварь, то может будет шанс вернуть моих настоящих родителей?

Хочу спросить, но у меня такое чувство об этом узнать смогу у старшой сестры Сульфаса и Зака в которой сидит это темная сила, контролирующая ее тело, возможно даже разум. Теперь мой план, сперва узнать все об этом Хроносе, во-вторых найти точто поможет мне в сражении и уничтожении «темного короля», перед этим выяснить, смогу ли вернуть маму с папой.

А как они выглядят хоть?

-А у тебя есть фото моих родителей? - подняв голову посмотрев ей в глаза спросила я, она пошла к стеллажу и взяла листок, протянула его мне. Взглянув на него увидела их, впереди стояли мои родители, они такие счастливые, влюбленные, как и Альба стоявшая справа рядом с мамой, а с левой рядом с папой, видимо был их друг Алек, - Я могу ее взять себе?

- Конечно можешь, у меня не одна такого типажа фото, как ты это называешь - мы обе успокоились, взяв фото, улыбнувшись Альбе, покинула ее, отправляясь к себе в комнату.

Проходя сквозь темные коридоры, приближаясь к лестнице ведущая на второй этаж с которого я спускалась на какое-то мгновение повеяло злым, одновременно с не своим желанием, ощущения такие не понятные, но чувствовалось опасность. Я не долго решила стоять на лестничном проеме, направилась к своей комнате, как позади кто-то словно не отводя взгляда смотрели, что постепенно трудно дышать, вот здесь мне стало поистине страшно. У меня не было даже желания поворачиваться лицом к кромешной темноте, я прибавила шаг, чтобы поскорее оказаться в своих покоях. Я не просто зашла в комнату, я в нее забежала, закрывая быстрее за собой дверь. Ступая по спальной комнате, которую мне дали с каждым шаг чувствовала себя защищенной в этих стенах. Приблизившись к окну, посмотрела на телефон, увидела палочки показывающая интернет, он был, как вдруг мне начала трезвонить Лис, видимо ей пришло смс о контакте появившись в сети, этим контактом была я. Увидев на экране звонок от своей лучшей подруги, так тепло внутри стало, захотелось плакать, потому что она единственный человек, который понимал меня всегда. Долго держать Лис в ожидании не стало, и быстрым нажатием ответила на звонок, как сразу из трубки послышался визг, смешанный, кабуто Лис рада в тоже время зла. Понять ее я могла, как ей было сложно, пока меня не было, при этом еще на связь не выходила, какая плохая оказывается подруга я, да потеряла телефон, тогда выжить выше всего нужно мне, боялась, что эти красно глазые волки съедят меня быстрее, чем бы нашла этот телефон. Вспоминая свой первый день в Хроносе, аж мурашки по коже побежали. Вернувшись в реальность, я слышала от подруги много мата, который уже достаточно давно от нее не слышала, вдруг мне стало немного смешно, она услышала от чего разозлилась сильнее. Начала кричать ей в трубку, чтобы она успокоилась, то это ее нервный срыв еще долго будет длиться, а объясниться и рассказать о происходящим со мной не успею.

-Лис! Лис! Успокойся пожалуйста у нас возможно не так много времени для нашей с тобой беседы - сказала я ей в трубку в надежде, что она услышала меня. В скорее моя подруга успокоилась и преподнесла свой телефон к уху, слышала, как Лис Паркер тяжело дышала. Первые две минуты, мы обе молчали. В скорее заговорила Лис.

-Раф, где ты?, как ты?, что случилось в тот день?, куда ты пропала?. Я так волновалась, когда на следующий день не увидела тебя в комнате. Просто не представляешь, сколько людей вызвалось на твои поиски.. - на секунду подруга замолчала, услышала, как она берет что-то стеклянное и пьет из него, когда говорила, показалось, что она пьяна. Я уже собиралась ее спросить об этом, она заговори вновь, - А когда они не увенчались успехом или хотя бы находкой твоего тела, то мне, так плохо было все эти два чертовых месяца! Но я не верила, что ты мертва и этот звонок, ведь не мои галлюцинации? Скажи ведь, это реально, я же разговариваю по телефону со своей подругой?..

-Да Лис, это правда, я жива, ты разговариваешь с настоящей живой подругой.. - по моим щекам текли слезы от боли, которую я причинила самому близкому человеку, мне до глубины души стыдно за то что, так поступила с ней. Я теперь не знаю, смогу ли когда-нибудь искупить свою вину за этот огромный грех, - Прости меня Лис, если вообще сможешь, не хотела сваливать такой груз на твои плечи, это моя вина не твоя, слышишь?..

-Слышу. Прощение от меня получишь, когда объяснишь мне все, что произошло за весь период моих страданий! - почти крича в трубку сказала Паркер и я готова ей поведать о всем.

Начав свой рассказ Лис, я на столько углубилась, что пока говорила перед моими глазами всплывали все те самые моменты, подруга по ту сторону телефона слушала не перебивая, а всего лишь иногда задавала вопросы, которые ее интересовали и на них отвечала без всяких уходов на другие моменты. Ее довел рассказ о моих родителей практически до истерики, как и о происшествии родителей Сульфаса и Зака, я прекращала рассказ давая Лис Паркер успокоиться, и когда убедившись, что она вернулась в прежнее состояние, продолжала. Но больше всего ей нравилось слушать о моих взаимоотношениях с Харитоном старшим, если в моем голосе что-то менялась при мельчайшем произношении его имени или действий со мной, либо как-то не так дышал в мою сторону, визжала в трубку на столько громко, приходилась закрывать телефон маленькой подушкой на подоконнике у окна, чтобы не разбудить всех. Для этой мадам, эти признаки означали одно, что я втюрилась в этого парня, а не он в меня.

Почему это не может быть на оборот?!

Неужели всегда первые влюбляются девушки и признаются в своих чувствах тоже?!

-Эй, ты куда пропала? - вздрогнув от голоса Лис, вернулась обратно в мир реальности.

-Раф! - подпрыгнув и слегка пискнув, чтобы не закричать во весь голос. Сделав поворот в сторону двери моей комнаты, увидела в проеме Сульфаса, а за его спиной выглядывал Зак, - Что ты делала в моей постели? Зачем лазила мне в штаны?!

Вот здесь я чуть не упала от шока и беспредела. Постепенно мое тело горела, щеки словно покраснели, я чувствовала, как кровь приливает к ним, это не от стыда, а от позора, потихоньку начинала злиться, потому что Харитонов старший смотрел на меня так, словно забрала его первый поцелуй или девственность.

Только цвет глаз Сульфаса напрягал. Они святились в темноте красным цветом, от чего злость смешанная со смущением в одно мгновение сменилось страхом.

-О чем ты? Если ты не заметил, то ты ворвался ко мне и несешь какой-то бред. Я все это время находилась в своей комнате, мне даже не было известно, где ваши покои! - говорить о телефоном разговоре с Лис не стала, новые вопросы появятся, наезды, не горю желанием оправдываться за то что и не делала.

Вдруг брюнет приблизился ко мне, схватив за талию притягивая к себе.

-Ну давай продолжай свое начатое дело в моей постели. У меня до сих пор член стоит от твоих прикосновений - прошептав мне эти слова в ухо, а дыхание обжигало каждую часть кожи к которой, он касался, внутри пробуждалось желание чего-то большего, внизу кабуто пожар.

Его рука потянулась к пуговицам моей рубашки, расстегивая их, а его губы, почти коснулись моих, вторая рука взялась снимать с меня штаны, я хотела узнать о дальнейших его действий. Очнувшись из этого транса, не задумываясь дала ему пощечину такую сильную, аж отлетел на край кровати. Повернувшись Сульфас лицом, ко мне, потирая свою левую часть лица и красные его глаза исчезли, вот это подозрительно, встав, вновь собирался подойти, я выставила свою ладонь вперед, давая знак не приближаться. На его лице появилось сожаление, грусть, сама не могла понять почему, ощутила что-то мокрое стекает по шее, прикоснулась к щеке, я плакала, вот почему его мимика стала другой. Стояли не шевелясь, как каменные статуи из нас двоих не кто, нечего не может сейчас сказать друг другу из-за этого в комнате атмосфера с каждой секунды ухудшается, становиться невыносимой. Сульфас Харитонов прикусывал нижнею губу о чем-то размышляя, хочет сделать ко мне шаг, смотря себе под ноги, поднимая голову на меня, замирает, я вижу ему тяжело, как и мне.

В следующее мгновение убегает и крикнув что-то напоследок к сожалению, я не расслышала, следом за ним отправился Зак, тоже промолвил неизвестное мне послание, только надеюсь это были извинения, а не проклятье.

Хотя, находясь здесь уже на него похоже.

Вспомнив о Лис, приподняла телефон к уху, но связи уже не было, выключив мобильник, посмотрела в окно и к фонтану прибежал Сульфас, следом появился Зак, они о чем-то разговаривали к сожалению теперь не знаю. Забравшись под одеяла своей кровати, положив голову на прохладную мягкую подушку, уснула крепким сном, видимо сегодня слишком эмоциональный, тяжелый день выдался.

Искушение грезами

Сульфас Харитонов

Покинув гостиную оставив Раф с воительницей леса как-то волнительно и опасно. Может Альба Крузенберг не та за кого себя представляет, вдруг она что-то с ней сделает. Я хотел остаться, чтобы подслушать их разговор, но мой слишком правильный брат Зак не дал мне эту возможность. Тащил за собой на верх в нашу с ним спальню, которую нам дали. Оказавшись внутри нее, Зак встал по середине повернувшись ко мне с злым лицом, это говорило об одном, сейчас будут нотации, закатив глаза, давая ему понять, что его нравоучения мне не интересны, сперва наставил, потом сдался, ведь знает, что не стану его слушать, но все равно пытается со мной побороться не физически, хотя бы морально уже какой-то знак силы проявляется, этим в душе я был горд им.

Наверное когда-нибудь Зак сможет меня побороть и возможно именно тогда, я наконец-то прислушаюсь к нему. Сейчас ему обидно, придет время, он поймет, почему так с ним обращаюсь. Все это с хорошими побуждениями, мой долг, как старшего брата, помочь ему стать тем, кем должен.

Приняв ванну, мы немного обсудили план о наших дальнейших действиях, все согласовав с друг другом, легли спать. Погрузившись в сон, передо мной стоял дом в котором жил я, брат, старшая сестра и мама с папой в груди все сжалось. Вдруг дверь дома отварилась из него вышла мама, побежал к ней, оказавшись в ее объятиях, тяжесть в груди сменилось теплом, радостью, она что-то говорила, но так тихо, что не мог разобрать. Я немного отстранился, взглянул на нее из рта текла кровь на груди образовалось та самая дыра, когда увидел в тот день, внутри проявлялась боль, кололо сильно, прям в сердце от чего хотелось кричать, а по моим щекам ручьем бежали слезы.

Вдалеке кто-то бежал в смотревшись увидел, это Зак, приблизившись к крыльцу нашего дома, заметив в моих руках безжизненную маму сказал:

-Они умерли из-за тебя! Ты мне больше не брат!

После своих слов, он развернулся ко мне спиной, шагая в сторону сестры, темной сестры, а я вновь посмотрел на маму, заметил, что в моих руках лежит еще отец. Отвернувшись голову в право увидел в коридоре зеркало в нем отражался я и в моих руках были их сердца, закричал.

Выпрыгнув из своей кровати крича, подскочил Зак, махал рукой, он лег обратно, а я был в холодном поту. Зайдя в ванную комнату, приблизился к раковине включив холодную воду, умывался, пока не стал чувствовать себя, как обычно, только особо не помогало, подняв голову в зеркале сзади меня стояла чья-то тень. В скорее размытие исчезло, тогда я четче разглядывал тень, она тянулась ко мне, коснувшись моего заднего плеча по моему телу прошел резкий холод от чего вздрогнул, а черное пятно испарилось.

Находясь в своей койке, мысли становились кашей не мог из них найти ответ хоть на один свой вопрос. Повернувшись на бок, ощутив мягкую и прохладную подушку под щекой, нырнул в сон. Мне снилась темно, а через пару минут на горизонте проявлялся свет из него же я слышал женский голос, он звал к себе, внутри грело, значит там что-то родное, мои ноги ступали сами. Шагнув через этот светло-оранжевый свет уже очутился в своей кровати. Открылась дверь и к нам зашла Раф Адамс, почему-то на ней была только кофта, которая слишком короткая, передо мной стояла полуголая хранительница. Мне открывался вид на ее голубые трусы, прям маня, меня их снять с нее, быстро отбросив эту мысль, взглянул в ее зеленые глаза.

В них заметил странный блеск, который будоражил, внизу стали проявляться непривычный, но приятный зуд, следом за этим между своих ног ощутил, что мой член стоит, вот тут меня осенило. Я возбужден. Уже собираясь посмотреть под одеяла, как Рафаелька села прям на него и из моего рта вырвался стон.

Она взяла мои руки, положив их на свою жопу, а сама начала снимать с себя одежду оставаясь в трусах при этом немного двигаясь тазом от чего возбуждение становилось сильнее. Нам нельзя заниматься сексом, собирался спустить с себя Раф, как вдруг поцеловала меня, я оказался в замешательстве, вот рыжая настаивала, сдался. Ее нежные губы прям вызывали еще большего желания целовать их, вместе с ними просыпалась желание оказаться в ней, она словно услышала мои мысли, потянулась к моим трусам снимая с меня их, перед лицом уже красовался мой член.

Вдруг взяла в рот его. На удивление это приятно, потом она прям передо мной сняла свои голубые трусы, кинув на пол, принялась тазом об член и от удовольствия прикусывал нижную свою губу сдерживая стоны, чтобы не разбудить Зака. Подразнив меня, вставила член в себя, полностью, что Рафаелька издала громкий стон на минуту я замер, посмотрел на кровать брата, он не проснулся с облегчением выдохнул. Оказалось внутри, так узко и слизко, одновременно приятно, приподняв голову, решил посмотреть на хранительницу, которая сейчас сама трахается со мной, вот ее глаза уже были не зелеными, а аломы. Я уже собирался остановить, схватила меня за шею на столько сильно, мне нечем стало дышать при этом Раф продолжала скакать на моем члене.

Упав с постели проснулся, а ее уже не было, надев верх, пошел в комнату этой извращенной рыжей девчонки, по использовав скрылась. Выйдя из комнаты, хлопнув ею, направился к ней, следом побежал брат, спрашивая меня о происходящем, но для начала должен поговорить с этой чертовой девчонкой.

-Раф! - ворвавшись к ней, она обернулась опустив руку с какой-то светилкой у меня появился интерес узнать об этой штуковине, собираясь спросить из моего рта выскакивает другой вопрос, - Что ты делала в моей постели? Зачем лазила мне в штаны?!

Черт. Это тоже меня волнует, вот только голос с которым я задал его кабуто не мой, чужой. А в глазах Раф Адамс отчетливо виднелось не понимание, мне становилось смешно от того, что пару минут назад возбуждала меня, ходя в трусах, теперь делает вид непричастности и это раздражало.

-О чем ты? Если ты не заметил, то ты ворвался ко мне и несешь какой-то бред. Я все это время находилась в своей комнате, мне даже не было известно, где ваши покои! - все-таки Рафаелька заговорила, вот врушка, наверное думает, что я брежу, либо мне это приснилось, смешно, но я помню все.

Подойдя к ней в плотную, взял за талию прижимая к себе ближе.

-Ну давай продолжай свое начатое дело в моей постели. У меня до сих пор член стоит от твоих прикосновений - прошептав ей в ухо.

Теперь моя очередь тебя дразнить, хотя, можно и сразу к делу, зачем тянуть. Принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке при этом постепенно приближаясь к ее губам, второй рукой снимал штаны, она особо не сопротивлялась, я видел, как ей этого хочется, а ее шоколадный аромат сводил меня сума. В скорее мне пролетела пощечина с такой силы, аж отлетел на ее кровать, я словно очнулся из транса при этом продолжая пристально смотреть на Раф, но толком уже не помня, хотел подойти к ней, чтобы выяснить и успокоить, она выставила руку, вот тут осознал, что натворил. В ее изумрудных глазах проявлялся блеск преподнося его, как стекло, потом оно скатывалось по щекам, она плакала из-за меня, внутри кололо настолько сильно от чего прикусывал нижную губу. Смотреть дальше и дольше на плачущую Рафаельку не мог, становилось еще хуже изнутри, поэтому выбежав из комнаты крикнув:

-Прости!

Я бежал куда угодно, ноги становились тяжелыми с каждым шагом труднее была ими передвигать, мне казалось еще немного и я упаду. Во мне боролось что-то непонятное, где-то в подсознании я хотел вернуться, но видеть, слышать ее всхлипов из-за моего поступка, просто не мог, теперь нет мне доверия. Оказавшись на улице, направился к фантану, усевшись на него, запустил руки в свои волосы, хотелось кричать от своей никчемности, тупости. Следом за мной пришел Зак, положив свои две руки мне на плечи спросил:

-Это что сейчас было брат?!

-Не знаю, это словно был я и в тоже время нет! - в своем голосе слышал отчаянье и Зак тоже его услышал.

-Так расскажи, от того, что ты молчишь, легче тебе не будет, а мне не понятно о происходящем с тобой. Без объяснений, я не смогу тебе помочь - в голосе брата слышалась искренность, но я не знаю, стоит ли вообще говорить ему об этом. Это всего лишь был сон, а ощущения были не как во сне, сделав глубокий вдох, почти на выдыхании рассказал, посчитал, таить от брата будет не очень хорошее решение. Он выслушал меня на его лице проявлялись разные эмоции, сперва непонимание, шок, омерзение, удивление, а под конец раздумье. Я ждал любой его ответ насчет всего этого, но ответ, пока не поступил, вот тут мне стало страшно, может в его глазах теперь во все не брат, а извращеный ублюдок какой-нибудь, которому сняться развратные сны, после которых без раздумья накидывается на людей, - Слушай, да, ты слегка погорячился, но то что тебе приснилась Раф удивительно, она же тебе не нравиться, как ты говоришь, тут что-то не ладное и в этом мы разберемся, только сегодня утром извинись перед ней, вместе с объяснениями, чтобы в дальнейшем не было недомолвок, хорошо?. А насчет кошмара о родителях, не вини себя, все происходящее и сказанное не правда, может это какое-то послание, фиг же знает, верно?

Я кивнул. На самом деле мне очень повезло с младшим братом, физически он слаб, а умом блещет. Хотел еще пару минут посидеть на улице, вот Зак потащил меня обратно в дом спать, вернувшись в комнату, каждый лег по своим кроватям, братишка вырубился очень быстро, я не мог уснуть, вырубился ближе к восходу солнца.

Я слышал голос, требующий крови, смерть Раф, это был ее голос в тоже время чужой, мне не было понятно, почему она просит меня об этом, но одновременно не могу бороться с этим. Со мной твориться что-то не понятное, глоток чая не сделал, который принесли слуги Альбы. Буду надеяться, все это сон. Вот они не хотели оставлять меня в покое, передо мной появлялась та самая Раф с алыми глазами, а рядом с ней я, но другой я, желающий сделать то что просить другая Раф Адамс, словно она уже не та Рафаелька, которую обучал на второй день нашего знакомства, не та рыженькая плачущая девушка, ощутившая нашу боль с братом через рассказ о прошлом. Другая Раф злая, холодная, кровожадная, коварная, зависимая, бессердечная, я не чувствую себя рядом с ней собой, мои мысли, желания становятся чужими. Еще немного и чужие предпочтения, действия сольются воедино, тогда я возможно потеряю себя настоящего.

Кто-то бил по моим щекам, проснувшись надо мной нависал брат, а в руках находилось ведро, наверное оно не пустое, выбравшись из кровати, сказал:

-А ну убери ведро, я не сплю! Я не сплю! - на лице Зака какая-то хитрая ухмылка, как только я свою бдительность ослаблял, он что-то умудрялся провернуть в этот раз облил водой из ведра, не смотря на то что я встал, - Эй! Это не справедливо вообще-то! Я щас тебе устрою сволочь такая!

-А ты для начала догони меня! - крикнул мне младший брат выбегая из комнаты, когда я уже набрал полное ведро воды, мне нечего не оставалось, кроме как за ним бежать.

В скорее загнав его в угол, был на готове облить его, вдруг открылась дверь из нее выходила сонная Рафаелька и это холодная вода с головы до ног обрызгало ее. Посмотрев на нас, схватила это же ведро, направилась к себе, услышали звук включающей воды, она собралась мстить, вот тут без всяких раздумий разбежались, теперь каждый сам за себя.

Лес страха

Раф Адамс

Самое ужасное утро из всех.

Не успела толком проснуться, меня облили холодной водой. При этом еще, чтобы дать им отпор их нужно найти. Вот в прятках я хороша, всех нахожу через пару минут и с ними проблем не возникло. Блуждая по гостиной, прям самого первого нашла Зака за диваном по нему заметно, прятки не его стихия, облив его улыбнулась, смотря на жалюзи, они казались странными. Я сразу понял, где находиться младший, там же не далеко, должен прятаться Сульфас. Моя догадка оправдалась, он был за шторами, вот теперь я была довольна собой, отомстив вернулась в свою комнату и привести в себя в порядок, быть сухой лучше, чем мокрой полностью расхаживать по дому.

Выйдя из ванный комнаты уже на постели лежал какой-то костюм, который во все не похож на мой прошлый наряд, он какой-то усовершенствованный, кожаные обтягивающее брюки с кучу кармашками, белая свободная рубашка, корсет такого же типажа, как штаны, красный плащ, кабуто тот же самый, только ткань изнутри изменилась, более гладкой, мягкой, шелковой на ощупь. Одев его на себя, прям на меня сшили, а с виду казалось, что будет слишком маленьким. С краю кровати заметила кожаные ботфорты, славу богу с не высоким гоблуком, то не успела обуть их, упала бы лицом вниз, одарив пол поцелуем.

Я наконец-то закончила одеваться, подошла к зеркалу стоявшись в углу комнаты с левой стороны, смотря в него не могла перестать любоваться собой, мне шел этот лук. Вдруг услышала вибрацию, повернувшись увидела на своей тумбе святящий экран телефона, приблизившись к нему, пришел смс от Алисы, быстро ответив ей положила его в задний карман брюк. Собираясь уже выходить, меня не отпускала острое, колющее ощущение, что в ногу что-то непонятное впивается, наклонившись с начала провела обоими руками по правой ноге, нечего нет, потом по левой ноге в районе ляжки нашла маленький кленок. Я удивилась, вытащив его из этого кармана, разглядывала, не могла понять откуда взялся. Когда одевалась внутри карманов костюма не было кленка для меня показалось это слишком подозрительным. Убрав обратно, решила, пока не буду говорить о нем не кому, лучше спрошу у Альбы, может она положила эту штуку. Если окажется правдой, выясню у нее как раз для чего положила его мне.

Спустившись, зашла в гостиную, где вновь самыми первыми уже стояли братья Харитоновы, не поверю, что я самая медленная из всех. У Сульфаса и Зака тоже изменился стиль одежды на двоих эти костюмы смотрелись даже слишком хорошо, я могла посчитать кубики на прессе из-за чего кровь прилила к щекам. Зак не заметил, что я пялюсь, но Сульфас да, стоял лыбился, то что не могу отвести глаза, поборов себя, подняла голову вместе с глазами, поняла не одна я не могла перестать пялиться. Поймала голубые глазки брюнета, как с верху донизу водил своими сверкающими, заинтересованными, возбужденными по моему телу. Он старался видимо незаметно покусывать нижную губу, чтобы я этого не увидела, вот только, я видела все. С какой-то части нравилось наблюдать за этим. Где-то в мыслях пробегала идея, подразнить зверя стоящего передо мной. Скорее голубые ока остановились на моей груди, неужели ему на столько нравиться моя грудь, про себя я посмеялась.

-Все-таки моя грудь тебе более по душе Сульфас, да?

-Да! Стоп, что? Нет! Я даже на нее не смотрел - услышав мой вопрос, поняв, что сказал, резко опустил голову при этом покраснев, это так выглядело мило, честно я не смогла сдержаться, чтобы не задать этот вопрос и вообще не ожидала такой его реакции. Я хотела извиниться, как зашла к нам Альба по ней видно, только проснулась.

Следом прибежала служанка с чашкой кофе, но не та, которая была вчера, другая. Тут что-то не так и я это чувствовала, как в тот момент, когда шла в свою комнату даже во время разговора по телефону с подругой, эту энергию зла, смерти, а после прихода Сульфаса оно пропало. Сомневаюсь, что надо мной решил пошутить мозг, вместе с предчувствием.

-Я смотрю, вам всем очень понравился мой подарок - попивая кофе, сказала Альбы слегка улыбнувшись, быстро с ее лица исчезла добрая улыбка, сменившись на более строгий от чего я даже перестала дышать, - Вам пора отправляться в путь, если еще задержитесь, то будет уже слишком поздно и не сможете вернуть Арию. Вот карта, как вам пройти, хоть немного, но будете в безопасности во время дороги.

Она протянула Сульфасу карту, посмотрев ее, кивнул и они покинули гостиную я осталась со своей тетей наедине.

-Альба, что это? Ты мне его подложила? - достав кленок из брюк, показала ей, она сперва удивилась, потом улыбнулась.

-А я то думаю, куда он делся. Этот кленок называют светоносец его сила в том, что любая темная сила исчезает из того в кого был вонзен, так же может вернуть к жизни, если есть на нем камень слез волка по другому волкрит. Еще с характером, если взял в руки его незнакомец или чужак, убьет, потому что не считает тебя достойным, либо почувствовал враждебную энергию, да, противный сильно. Как ты уже успела заметить тебя светоносец сам выбрал. Особо много рассказать о нем не могу, сама не знаю какая сила храниться внутри этого кленка, надеюсь в этом разберешься, милая моя - слушая Альбу не переставала разглядывать кленок, я заметила у него нет того самого камня, значит мы должны отыскать его, возможно именно с ним получиться спасти всех, - Племянница, давай я тебя заплету, а то волосы в сражениях будут мешать.

Вместе посмеявшись, села на стул, перед этим убрала светоносец обратно в корман, Альба Крузенберг принялась меня заплетать. Сперва не поняла, что именно, почувствовала, как сделала прямой ряд, теперь с каждой стороны заплетала косы, она сделала два колоска.

-Я провожу вас к воротам, где начнется ваш путь, перед этим хочу попросить тебя - села передо мной на корточки воительница леса в ее глазах видела страх, переживание, самое главное заботу, взяв меня за руки, сжимая их в своих, - Кто бы не оказался у вас на пути не доверяй, твой кленок подскажет кто твой друг, кто враг, доверяй ему, так же, как и самой себе. Скажу еще то что, он принадлежал твоей маме. Когда первые дни с ним она была, сомневалась в нем, оказавшись в ловушке, поняла одно, нужно было ей ему поверить. Мне мама моя, всегда говорила, оружие преданный товарищ, не сомневайся в его решении, особенно в котором присутствует магия.

Я кивнула, она обняла меня, потом ушла. Выйдя на улицу, солнце сразу ослепило, воздух прям хотел оказаться в моем носу. В скорее пришло в норму, дышать стало легче, везде блуждал шум, здесь по настоящими присутствовала жизнь.

Эти двоя сидели на лестнице, наблюдали за игрой жителей, это игра похоже на вышибалы, мне захотелось показать, как мы у себя на земле играем в нее. Рассказала правила игры, немного показав броски, конечно не помогут им победить, делая вид, это хороший метод атаки. Направляясь к мальчика, они пригласили с ними сыграть, согласившись, встала в середину. По бокам стояла два человека вообщем счете, четыре «врага», у них был один мяч, услышав свист, игра началась, все целились в меня, я с легкостью уворачивалась, иногда вставала перед другими игроками. У него имелось свое название, более замороченное, запоминать не стала, а как использовать да, я называю это «Слепота» из-за этого, им не видно, куда делают бросок водящие. Делая уклон в любую сторону, мяч попадал в них. Да с моей стороны не честно, но такие правила, хочешь выиграть приходиться жертвовать своими. Прошло пару минут в скорее на поле, осталась одна. Я видела, парни по краям вымотаны у них уже не было сил кидать мяч. Вот тогда вызвались Харитоновы поиграть, самой интерес с азартом проснулся во мне, пока менялись, отдыхала, хотя особой усталости не ощущала. У Сульфаса в руках был мяч, он крутил его на своем одном указательном пальце, меняя на другой при этом не отводя взгляда, улыбался, словно читал меня, только не кто этого не сможет, я хитрее всех находящих тут, брюнет прекрасно понимал это, потому что мой тренер. Знает, что где-то в рукавах запрятан какой-нибудь козырь, наверное его и думают раскусить, попытки голубо глазого забавляли меня на столько, аж на моем лице расплылась улыбка. Услышав свист, сделал бросок в пол, он по физике должен отпрыгнуть верх, только пас был обманкой, чтобы я наклонилась вниз. В ту же самую секунду я подпрыгнула и мяч оказался прям в руках Зака, собирался провернуть такой же трюк, незадача, траектория немного отличалась, тогда наклонилась вниз при этом я еще находилась воздухе. Приземлившись наконец-то на землю, последовал следующий, игра закончилась, когда оба упали попой на траву, показав жест «сдаемся», выиграла я.

Послышались хлопки на крыльце уже стояла Альба в зеленом платье, которое очень подходило ей, ткань сделана виде листьев липы, выражая каждую часть ее тела, черты лица, темные глаза более выражены. Мальчики в мгновенно встали и выглядели, словно не играли во все, но Воительница леса уже все видела с самого начала. Она подошла к ним, погладила обо их по плечам в знак поддержки, сказав:

-Хорошо сыграли, наверное думали, как ее обмануть, раскрою маленький секрет - наклонившись к ним, шепотом сказал, - Это не возможно поверьте, я тоже пыталась с её мамой провернуть что-нибудь этакое, она опережала меня, всегда.

Не знаю о чем думают эти троя шепчась, я ведь все равно слышу абсолютно все, протиснувшись между мальчиками, тут все трое вскрикнули. С этого стало смешно, не сдержавшись рассмеялась их выражение лица были восхитительны в этот момент. Перестав смеяться, грустила, нам пора уходить, я бы еще осталась, слушала дальше истории о своих родителях к сожалению нас ждет тяжелое, может опасное путешествие.

Мы пришли к дереву уже не к тому через который пришли сюда. У него ствол выглядел сухим, безжизненным, старым, ветви с листьями тоже такие, даже когда дул ветер не двигались, словно и не было ветра, мне стало жалко дерево.

-Не грусти Раф, этому древу около пяти тысяч лет, да, он в ужасном виде, но из-за того, что корни, связывающие его с нашим миром и тем, очень много забирают волшебной силы. Самый огромный урон идет с той стороны, потому что Ария заколдовала все порталы. К сожалению, как только вы окажетесь в Хроносе, сюда путь будет уже запечатан, - я видела, что Альбе трудно отпускать нас у неё не будет возможностей как-то связаться с нами, это меня очень огорчало, тяжело уходить, бросать близко человека, которого я только встретила, ещё меня не отпускает плохое предчувствие.

Она подошла к дереву, коснулась его ствола и сказала заклинание, открывающий портал внутри него, первые отправились мальчики, когда настала моя очередь, перед тем как покинуть её сказала:

-Тетя Альба у меня не очень хорошее предчувствие, такое ощущение, словно что-то ужасное произойдет, прошу, береги себя - к моим глазам подступили слезы, мне трудно оставлять её, - Я пару часов назад встретила свою крестную и не готова потерять тебя!

Мои слова растрогали её, она захватила меня в свои теплые объятия, но они длились не долго.

Меня резко швырнуло в портал, и всё вокруг закружилось в ослепительной вспышке света. Когда мои глаза привыкли к новому месту, я увидела невероятное зрелище: небо стремительно затягивали густые тёмные тучи, поглощая последние лучи света.

Вдалеке я разглядела свою крёстную, отважную воительницу леса Альбу, сражающуюся с таинственным противником. Её движения были плавными и уверенными, но враг казался не менее грозным. Они кружились в смертоносном танце, высекая искрами свои решительные движения. Внутри меня бушевал вихрь эмоций: страх, от вида столь яростной битвы, восхищение, от мастерства Альбы, тревога за исход схватки, любопытство, кто этот таинственный противник и чего хочет от нее, почему появился именно тогда, когда мы не можем ей помочь, но во мне была, надежда, что возможно крёстная, выйдет из этой битвы победителем. Но внезапно портал начал закрываться, и я потеряла из виду происходящее. Когда тьма полностью поглотила сцену, я поняла, что больше не могу наблюдать за сражением. Меня выбросило в Хронос уже с другой стороны, неизвестной мне. Оказавшись по другую сторону портала, я ударилась об землю своей пятой точкой, синяк останется, посмотрев на дерево, служившее вратами между этих двух миров, закрыт окончательно в принципе о чем и говорила сама Альба.

Моё сердце разрывается на части от невыносимой боли и страха. Я не могу отвести мысли от моей крёстной, которая сейчас сражается с неведомым врагом. Помню каждый удар её меча, каждое движение наполнены такой отвагой и силой, что я невольно восхищаюсь ею, даже находясь здесь.

Но я бессильна. Портал закрылся, оставив меня по эту сторону, а Альба исчезла из виду, поглощённая тьмой. Я пытаюсь пробить дерево, через которое попала сюда, снова и снова, но все мои усилия тщетны, портал закрыт навсегда, и я не могу вернуться, не могу помочь. Неужели она знала о вторжении незнакомцев, поэтому толкнула меня в портал, чтобы я не смогла остаться с ней, это подло с ее стороны.

Но меня охватывает ледяная дрожь при мысли о том, что она там совсем одна, без моей поддержки, без защиты. Я слышу её голос в своей голове, её смех, её наставления, всё это теперь так далеко, недосягаемо, хотя и пробыла в гостях у неё не долго.

Где-то глубоко внутри я чувствую пустоту, которая разрастается с каждой минутой. Сульфаса и Зака Харитонова, моих верных спутников, здесь нет. И эта безысходность, осознание собственного бессилия разрывает меня на части, заставляя страдать от невыносимой душевной боли. Я знаю, что должна найти способ вернуться, но пока этот путь остаётся для меня недосягаемым, и от этого боль становится только острее.

Постепенно, словно пытаясь заглушить боль и отчаяние, я нахожу в себе силы подняться на ноги. Мои колени дрожат, но я заставляю себя двигаться вперёд. Этот мир Хронос для меня, мало знаком и что может ждать впереди не понятно, но сломит себя ему не позволю, от части я тоже имею связь с ним, уверена, скоро, он сам, это поймет. Собрав всю свою решимость, я отправляюсь на поиски двух оборотней, посмевшие бросить меня одну, хотя что-то мне подсказывает, они в этом не причастны. Шаги даются мне с трудом, словно я иду по краю пропасти. Лес вокруг меня кажется чужим и враждебным.

С каждым шагом туман становится всё гуще, окутывая меня своей липкой, холодной пеленой. Я больше не вижу ничего вокруг, ни деревьев, ни тропинок. Лишь неясные тени мелькают перед глазами, заставляя вздрагивать от каждого шороха. Странные звуки исходили отовсюду: протяжный вой голодных волков, уханье сов, карканье ворон, шипение змей, и какой-то непонятный, словно шепчущий голос, который звучит отовсюду и ниоткуда одновременно.

Эти звук отдаётся эхом в моей голове, усиливая чувство тревоги. Не знаю, что скрывается в этом густом мареве, древние духи леса или ещё более страшные создания. Но я должна идти вперёд, продираясь сквозь эту вязкую, удушающую пелену.

Страх сковывает меня, при этом все равно, заставляю себя двигаться дальше. В этом мрачном и пугающем мире, я не могу позволить себе слабость.

Холодный ветер пробирал до костей, когда шла по мрачному лесу. Деревья вокруг словно смыкались в зловещий круг, их ветви тянулись ко мне, будто пытаясь схватить. Туман стелился по земле, делая реальность размытой и пугающей.

Внезапно тени начали плясать вокруг меня. Они появлялись то справа, то слева, мелькали между деревьями, словно призраки прошлого. И голоса… Они звучали отовсюду, шептали, кричали, обвиняли.

- Неудачница! - раздавалось справа.

- Ты не заслуживаешь быть Хранительницей! - неслось слева.

- Твои родители погибли из-за тебя! - доносилось сзади.

Голоса становились всё громче, перекрывая шум леса. Они обвиняли меня в бедах мира, в чужих смертях, в разрушении всего, что было дорого. Тени кружились в безумном танце, превращаясь в размытые силуэты, но я не могла разглядеть их лиц.

Закрыв уши руками, я пыталась заглушить эти ужасные слова, но они проникали в мой разум, разъедая его, как кислота. Паника нарастала, сдавливая грудь. Я упала на колени, вглядываясь в темноту, пытаясь увидеть своих обвинителей.

- НЕТ! НЕПРАВДА! - мой крик эхом разнёсся по лесу, но тени лишь смеялись в ответ, продолжая свой жуткий хоровод вокруг меня.

Слёзы застилали глаза, но я знала, эти голоса не реальны. Они, лишь порождение моих страхов и сомнений. Но как же трудно было противостоять им, когда они так точно попадали в самые уязвимые места моей души.

Моё сердце замерло, когда тени начали обретать очертания. Нет… Этого не может быть. Передо мной появились они, родители. Анель и Майк, чьи лица я не так хорошо помнила, но узнала, вспомнив о фото, давшее мне Альба, но не верю, что семья такое сказали бы своей дочери. Их призрачные фигуры медленно приближались, и я не могла пошевелиться от ужаса.

Следом появились Лис, моя верная подруга с Земли, мы недавно говорили с ней по телефону, настоящая Лис верит в меня, и Сульфас с Заком. Но они не когда такого мне не сказали, а наоборот просят моей помощи.

- Это не вы.. - прошептала я, отступая назад, - Вы не можете быть здесь. Вы не настоящие!

Мои руки дрожали, но я знала, что должна действовать. Резким движением я вытащила клинок светоносец. Металл в моей руке засветился тусклым жёлтым светом, знаком обмана и лжи.

- Вы иллюзия! - крикнула я, поднимая клинок. Свет от него становился всё ярче, разгоняя туман и тьму вокруг.

Фигуры начали мерцать, их очертания размывались. Одним решительным движением я взмахнула клинком, и всё исчезло. Туман рассеялся, голоса затихли, а вместе с ними растворились и призрачные образы. Я осталась одна в лесу, тяжело дыша, но зная одно, я победила эту иллюзию. Победила свой страх.

Внезапный звук хлопков сверху заставил меня резко поднять голову. В темноте промелькнул силуэт, кто-то наблюдал за мной сверху.

- Вот это ты удивила! Не ожидала, что ты так быстро победишь свой страх - раздался голос сверху.

Медленно, словно в замедленной съёмке, силуэт начал спускаться. Передо мной оказался маленький человечек в причудливом костюме совы. Его лицо было скрыто, видны были только говорящий рот и контуры фигуры.

- Кто вы? - спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

- Я Нуэва - ответил голос, похожий на совиный, - Это мой лес страхов.

Я хотела было спросить о своих друзьях-оборотнях, но она опередила меня:

-Твои друзья всё ещё блуждают по моему лесу. Встретишь ты их у камня Плач Дуба, - там уже заканчиваются мои владения. Ступай.

С этими словами она превратилась в сову и улетела, оставив меня одну.

Я направилась к камню Плач Дуба. С каждым шагом, становился всё больше и величественнее. Когда подошла ближе, то увидела, что он действительно огромный и невероятно красивый.

Как только приблизилась, камень засветился. В его мерцании увидела Сульфаса. Тревога сжала сердце, вдруг мальчики не смогут побороть свой страх? Что, если они застрянут в этом жутком лесу навсегда? Мысли роились в голове, но я знала, нужно верить в своих друзей. Они должны справиться. Они должны найти в себе силы преодолеть свои страхи, как это сделала я.

Иллюзия спасения

Зак Харитонов

Холодный ветер трепал мои волосы, пока я стоял возле мерцающего портала. Сульфас, мой старший брат, был рядом, его лицо выражало решимость и тревогу. Раф и воительница леса, тоже находились здесь, готовые к предстоящему испытанию.

Альба рассказала нам о том, что Ария, наша старшая сестра, заколдовала порталы на той стороне, в Хроносе, давая понять, как только пройдем его, обратно уже не войдем. Её слова звучали как набат, призывая нас действовать быстро.

Самым первым шагнул Сульфас, показывая свою храбрость, харизму, хотя это показушнасть ему нечего на самом деле не даёт, кроме выпендрежности, его фигура растворилась в переливах портала. Я последовал за ним, чувствуя, как пространство вокруг искажается. В полёте успел заметить, Раф и Альба обнялись на прощание, этот момент показался мне милым в нем ощущалось семейное эго. Я рад за рыжую, что во время этого хауса, смогла найти кого-то родного.

Когда я оказался в Хроносе, то сразу понял что-то пошло не так. Нигде не было видно Сульфаса, а портал уже закрылся с тихим шипением. Холодный пот выступил на лбу.

Где мой брат?

И главное, как Раф сможет пройти, если проход уже закрыт?

Оглядываясь по сторонам, пытался осмыслить происходящее. Хронос встретил меня сумраком и тишиной, нарушаемой лишь моим тяжёлым дыханием. В голове крутились мысли о том, что мы, возможно, разделились, и теперь каждый сам за себя. Все равно, это плохо, нам нужно двигаться дальше, но не в коем случае расходиться, у нас одна карта на троих вообще, которая у Сульфаса старшего. Вот не понимаю, иногда его, вроде самый старший, умудряться вести себя в роли ребенка. Еще при этом говорит, что несёт за нас ответственность, только я этого во все не наблюдаю за ним в данный момент. Может, он где-нибудь прячется, чтобы напугать. Ждал, вдруг все-таки выскочит из кустов, но тишина, тогда тревога за Сульфаса и беспокойство о Раф, не давали мне покоя.

Что же нам теперь делать?

Как найти брата и как помочь остальным?

Вопросы множились, а ответов не было.

Я знал одно.

Нужно действовать.

Но как? И куда идти?

Лес казался бесконечным лабиринтом, готовым поглотить каждого, кто осмелится войти в его владения. Мои ноги уже начинали болеть от бесконечной ходьбы, разум затуманивался от усталости и тревоги. Я шёл вперёд, следуя единственной видимой тропе, но с каждым шагом понимал, здесь что-то не так. Дорога словно играла со мной в жестокую игру, постоянно заводя в тупики и ловушки.

Сначала я оказался у болота. Его поверхность была неподвижной, словно зеркало, но из глубины доносилось зловещее рычание. В нем тёмное и огромное таилось, там, под мутной водой, ожидая момента для нападения. Я отступил, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Вдруг какое-то чудовище на глубине обитает, схватит и все, ребята уже не смогут отыскать, даже с острым обонянием Сульфаса, они просто зря потратят время на мои поиски, вот я сам не хочу смотреть какая учесть ждет здесь, если не уйду отсюда поскорее.

Покинув его, затем тропа привела меня в мрачную пещеру. Её своды были усыпаны красными летучими мышами. Их глаза светились в темноте, а длинные клыки блестели в тусклом свете. Но самое страшное, их хвосты. Каждый заканчивался острым жалом, способным выпустить смертельный яд за долю секунды. Одно касание и яд начнёт распространяться по венам быстрее, чем успеешь моргнуть.

Часы превращались в вечность. Я блуждал по этому проклятому лесу, пытаясь найти верный путь, но всё было тщетно. Деревья казались одинаковыми, тропы бесконечными лабиринтами. Каждый раз, когда уже думал, что двигаюсь вперёд, оказывалось, что возвращаюсь туда, откуда начал.

И вот, когда силы уже были на исходе, а надежда почти угасла, я увидел его, то самое дерево, возле которого открылся портал. Теперь его окружал густой туман, который словно живой струился между стволами, скрывая реальность за своей молочной пеленой.

Неужели я ходил по кругу всё это время?

Эта мысль пронзила мой разум острой иглой. Я прислонился к шершавой коре дерева, пытаясь собраться с мыслями. Только вопросы крутились в голове.

Где Сульфас?

Как найти брата?

И что случилось с Раф?

На которые, ответов вовсе не было. Только туман и тишина в ответ.

Я знал одно, нужно найти способ выбраться из этого временного лабиринта.

Но как?

Этот чертов лес играл со мной, испытывая на прочность, и я должен был найти способ победить в этой игре.

Я был настолько измотан, что решил хотя бы ненадолго присесть. Но не успел даже коснуться земли, услышал их голоса, Сульфаса и Раф. Они словно танцевали в тумане, обнимались, виднелись их тени, мелькающие в этом мареве. Знал, между ними что-то есть, но не мог поверить, что всё произойдет, так быстро.

Решил позвать их, но они не отозвались, хотя эхо разносило мой голос по всему лесу. Раньше, звав их, мгновенно прибегали, я предполагал какие мысли прокручивались у них в голове при мельчайшем изменении моего голоса, иногда делала специально, а сейчас было слишком подозрительно.

Как они могли не услышать?

Внезапно их тени куда-то побежали. И тут раздался вой, жуткий, протяжный, казались очень знакомыми, они предназначены чёрным волкам. Тем самым, служащие нашей старшей сестре Арии. Моё сердце замерло от страха за брата и Раф.

Послышались крики, но, как это возможно, ведь Сульфас вместе с Хранительницей могли спокойно разобраться со стаей этих волков, тут происходит слишком много подозрительно. Все-таки бросился за ними, чтобы удостовериться, что с ними хотя бы все хорошо, но туман был настолько густым, я не видел ничего дальше вытянутой руки. Я помню, куда они побежали. Сейсас, теперь не мог найти даже их следов. Время словно остановилось, страх за близких парализовал разум.

«Только бы успеть, только бы не опоздать», билось в голове. И вдруг… женский голос. Он звал меня. Следом мужской. Я пытался определить направление по звукам, пытался найти их в этом тумане, всё было тщетно. Они словно играли со мной в прятки, мне уже казалось, то что я приближаясь, то удаляясь, метался между деревьями, теряя последние силы в попытке добраться до них.

Я наконец-то нашёл их. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Сульфас и Раф лежали на земле, их тела были покрыты ужасными ранами. Чёрные волки буквально искромсали их плоть, до костей. Кровь стекала по их телам, пропитывая одежду.

Упав на колени рядом с ними, осматривая раны. Раф была в особенно тяжёлом состоянии её дыхание было едва уловимым, кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Сульфас, несмотря на собственные раны, пытался что-то сказать.

Его голубые глаза встретились с моими. В них читалась нечеловеческая боль и отчаянная просьба.

- Зак… спаси её… - прохрипел он, указывая на Раф.

Но не мог бросить брата. Ни за что. Дрожащими руками, полез в свою походную сумку, где хранил запасную колбу с целебным зельем, которое создал сам. Их у меня было определённое количество, придётся использовать одну.

Откупорив колбу, дал по глотку каждому из них. Время тянулось мучительно медленно. Через несколько минут, увидел первые признаки улучшения, дыхание стало ровнее, раны начали затягиваться, кожа приобретала здоровый оттенок.

Раф начала приходить в себя. Я уже было подумал, что самое страшное позади…

Но тут случилось нечто невообразимое. Из голубых глаз Сульфаса потекла кровь. Тонкие струйки алой жидкости заструились по его щекам. То же самое произошло с Раф из её зелёных глаз хлынула кровь. Они вместе, одновременно начали задыхаться, их тела выгибались в судорогах. Ужас сковал моё тело.

Что это?

Какая-то побочная реакция зелья?

- Нет… нет… - шептал я, пытаясь помочь им, но было поздно.

То, что должно было их спасти, казалось, убивало их. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

Паника захлестнула меня с головой. Я понимал только одно, мы все в смертельной опасности, и времени на раздумья не осталось.

Я не мог поверить своим глазам. Зелье, над которым работал месяцами, никогда прежде не подводило, теперь убивало моих близких.

- Нет, этого не может быть - шептал я, сжимая в руках рукоять меча. Мысли метались в голове, словно пойманные птицы. Я не мог допустить, чтобы они страдали. Не мог видеть, как их жизнь уходит капля за каплей.

Собрав всю свою волю в кулак, поднял меч. Слезы застилали глаза, но я должен был это сделать. Лучше быстрая смерть, чем эти мучения.

Прежде чем я успел нанести удар, произошло нечто невероятное. Тела Сульфаса и Раф начали растворяться в воздухе, словно мираж. Они исчезали прямо на моих глазах, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание.

И тут появилась она. Женщина в странном костюме, напоминающем оперение совы. Только её рот был открыт, словно маска.

- Вот это да - произнесла она с улыбкой, — Не думала, что Харитонов младший решится на такое.

Её голос звучал мелодично, но в нём чувствовалась сила.

- Ты в лесу страхов - продолжила она, - Это моя территория. Меня зовут Нуэла. Твои друзья живы. Вас просто раскидало в разные части моих владений. Раф Адамс уже ждёт тебя у камня Плач Дуба. Ступай.

С этими словами она превратилась в огромную сову и улетела, оставив меня в полном изумлении.

Туман начал рассеиваться, открывая путь к камню. Я шёл, не веря своим глазам, пока наконец не увидел его, тот самый камень Плач Дуба. И тут заметил движение. Что-то красное приближалось ко мне. Это была Раф! Она бросилась ко мне, я обнял её так крепко, что на душе сразу стало легче. Настоящее облегчение затопило меня.

- Где Сульфас? - спросил я, не отпуская её.

Она лишь грустно улыбнулась и подвела меня к камню. Внутри него мерцал свет, когда присмотрелся, то увидел его, моего брата. Он был цел и невредим, словно ничего и не произошло.

Мы наблюдал за Сульфасом, и то, что я видел, вызывало у меня тревогу. Мой старший брат бродил по этому проклятому лесу, словно потерянная душа. Он с кем-то разговаривал, но мы с Раф не слышали ни слова. Его движения были отрывистыми, то он шёл вперёд, то вдруг замирал на месте, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Его взгляд постоянно обращался назад, будто там, за его спиной, находилось, чего он боялся.

Мне было любопытно узнать, какой же самый сильный страх терзает душу моего брата. В то же время я понимал, это что-то глубоко личное, болезненное. Возможно, то, что может разорвать его изнутри, если дать ему волю.

Я надеялся, этот проклятый лес страхов не заберётся слишком глубоко в разум Сульфаса. Если это произойдёт, если его страхи возьмут верх… Я не был уверен, что он сможет с ними справиться.

Внезапно перед моими глазами промелькнул образ родителей. Они стояли вместе, смеялись, обнимали нас с Сульфасом и сестрой. Эта картина быстро сменилась той, котора навсегда отпечаталась в моей памяти. Той, что причиняла боль даже спустя годы.

Боль пронзила меня так резко, я невольно прислонился к камню, пытаясь найти опору. Моё дыхание стало прерывистым, перед глазами всё поплыло.

Раф заметила моё состояние. Она подошла ко мне, осторожно коснулась моего плеча.

- Зак, что случилось? - её голос звучал мягко, но в нём слышалась тревога.

Ответить ей не мог. Воспоминания нахлынули волной, захлестнули с головой. Видел их живыми, счастливыми. Видел, как они уходили из нашей жизни навсегда. Эти моменты проносились перед глазами, словно кадры старого фильма, который я не мог остановить.

Сжав кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Родители всегда были для нас с братом и сестрой опорой, защитой. Их потеря оставила в наших сердцах незаживающую рану. Сейчас, в этом лесу страхов, эти раны словно открылись заново.

- Зак? - Раф повторила вопрос, её голос звучал обеспокоенно.

Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Нельзя показывать слабость сейчас. Не тогда, когда мы так близки к цели.

- Ничего - ответил я, хотя знал, что она не поверит, - Просто… воспоминания.

Я посмотрел на Сульфаса, который всё ещё разговаривал с пустотой. В этот момент понял, мы все несём свои страхи, и иногда они могут оказаться сильнее нас. Но мы должны найти в себе силы противостоять им, особенно сейчас, когда Ария нуждается в нашей помощи.

- Нам нужно помочь ему - сказал я, отстраняясь от камня, - Нельзя позволить этим страхам поглотить его.

Она кивнула. Направились к Сульфасу, готовые встретить его страхи лицом к лицу.

Мы с Раф только собрались направиться к нему, как лес словно ожил вокруг нас. Деревья будто стали выше, их ветви зашелестели угрожающе, туман сгустился, образуя непроницаемую завесу. Мы попытались пробиться сквозь эту преграду, но всё было тщетно.

Внезапно из камня раздался голос Нуэлы. Её слова эхом разнеслись по всему пространству:

- Ребята, я прекрасно понимаю ваши переживания за вашего товарища. Но таковы правила моего леса. Каждый, ступивший на мою землю, должен пройти его. Выйти из него можно только преодолев свой страх. Не сделав этого, ваш страх сможет помешать вашему путешествию. Мой совет, верьте в него, и эта вера поможет ему.

Её голос затихал постепенно, и последние слова эхом отразились от деревьев, словно повторяя: «Верьте в него».

Я опустился на землю, чувствуя, как внутри растёт отчаяние. Раф присела рядом, взяла меня за руки.

- Может, она права, - тихо произнесла хранительница, - Нам нужно ждать и верить в него. Особенно тебе. Ты же его младший брат. Возможно, твоя вера поможет ему справиться.

Слова зелено глазей, словно луч света прорезали тьму моих сомнений. Рыжая была права. Все эти годы Сульфас защищал меня, поддерживал, верил. Теперь пришло время отплатить тем же.

Я поднялся, чувствуя, решимость наполняет меня. Раф встала рядом, и мы вновь приблизились к огромному камню, продолжая наблюдать за братом.

То, что увидели, заставило наши сердца сжаться от боли. Сульфас сидел на земле, его тело странно покачивалось взад-вперед. Присмотревшись внимательнее, заметили слёзы, стекающие по его щекам.

Это зрелище повергло нас в шок. Мой старший брат, всегда такой сильный, невозмутимый, не показывающий слабости, сейчас плакал.

Что же могло вызвать такую реакцию?

Какой страх терзает его душу?

Хранительница и я стояли неподвижно, не в силах отвести взгляд от этой картины. В этот момент я понял, насколько глубоко должны были укорениться его страхи, чтобы сломить обычно непоколебимого брата. И теперь только наша вера и поддержка могли помочь ему преодолеть это испытание.

- Мы должны быть рядом - прошептала Раф, сжимая мою руку, - Даже если не можем подойти.

Я кивнул, чувствуя, в груди разгорается пламя решимости. Мы будем ждать. Будем верить. Когда Сульфас преодолеет свой страх, встретим его готовыми к новым испытаниям. Ведь впереди нас ждёт спасение Арии, и мы не можем позволить страхам остановить нас.

Я задумчиво наблюдал за Сульфасом, пытаясь разгадать тайны его души. Его поведение всегда казалось мне немного странным, словно он что-то скрывает глубоко внутри себя. Внезапно голос Раф вырвал меня из размышлений.

- Зак, как ты думаешь, чего может бояться Сульфас? - спросила она, её зелёные глаза внимательно смотрели на меня.

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.

- Возможно, это связано с нашими родителями… Но я надеюсь, что ошибаюсь, - тихо произнёс я, не желая развивать эту тему дальше.

Раф, видимо, почувствовала, что разговор зашёл слишком далеко. Она поднялась с земли, подошла к ближайшему дереву и, отломив несколько тонких веточек, вернулась ко мне.

- Давай лучше поиграем! - предложила она, протягивая мне прутики, - Знаешь такую игру крестики-нолики?

Я отрицательно покачал головой.

- Никогда не слышал о такой, - признался я.

Раф улыбнулась и начала объяснять правила. Её рассказ оживился, когда она вспомнила, как они с подругой Лис коротали время за этой игрой во время учёбы на Земле в мире, где видимо ей было намного лучшее, чем здесь сейчас. Там наверное ощущала себя спокойнее и счастливее, не зная кем является на самом деле. Если была бы возможность все вернуть обратно, то наша семья, сестра и ее родители оказались живы, здоровы. Скорее всего не пришлось жить там с другими людьми, а осталось здесь в кругу близких, жаль, что такой возможности нет. Болтовня этой рыжей, вернули меня обратно в реальность, как раз объяснения правил.

- Это очень просто! - воодушевлённо объясняла она, - Вот смотри, мы рисуем на земле три линии, получается девять клеток. Один играет крестиками, другой - ноликами. Нужно выстроить три своих знака в ряд - по горизонтали, вертикали или диагонали.

Её энтузиазм был заразителен, и я почувствовал, как напряжение уходит. Возможно, эта простая игра действительно поможет нам отвлечься от тяжёлых мыслей и просто насладиться моментом вместе.

Игра захватила нас целиком и полностью. С каждым новым раундом крестики-нолики становились для меня не просто развлечением, а настоящим испытанием. Раф, словно опытный стратег, раз за разом одерживала верх, и с каждой её победой во мне разгоралась упрямая решимость доказать, что я тоже способен выиграть.

«Не расстраивайся, Зак, у тебя обязательно получится!» - её слова звучали искренне, но в глубине души я чувствовал, как закипает раздражение. Почему она так легко справляется с этой игрой? Почему я никак не могу найти выигрышную стратегию?

Постепенно, словно сквозь туман разочарования, я начал замечать закономерности. Каждый её ход, каждая тактика, всё стало приобретать смысл. Я начал просчитывать комбинации наперёд, и с каждым новым раундом уверенность в собственных силах крепла.

Раф, видя мой прогресс, перестала поддаваться. Наши партии превратились в настоящие интеллектуальные поединки. Я уже чувствовал вкус победы, когда…

- Эй, что здесь происходит?! И что за крестики-нолики вы рисуете?! - голос Сульфаса прозвучал неожиданно, словно холодный душ.

Мы обернулись одновременно. Вид у Сульфаса был нездоровый - бледный, с тёмными кругами под глазами. Сердце сжалось от тревоги. Как мы могли так увлечься игрой, что не заметили его приближения?

Раф первая бросилась к нему, и я, отбросив все мысли об игре и победе, ринулся следом.

- Сульфас! Что с тобой? - в моём голосе слышалась неподдельная тревога.

- Ты в порядке? - Раф уже держала его за руку, её зелёные глаза наполнились беспокойством.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, неестественной.

- Просто немного… устал, - пробормотал он, но мы оба знали, дело не в усталости.

Внутри всё сжалось от тревоги. Столько раз мы говорили о важности доверия, а сейчас он явно что-то скрывал. Но Раф была права, сейчас не время для вопросов. Сейчас важно было только одно: помочь ему.

Все мысли об игре, о победах и поражениях растворились в воздухе. Крестики-нолики вдруг показались такой мелочью по сравнению с тревогой за старшего брата. Мы забыли обо всём, кроме одного - Сульфас нуждался в нашей поддержке, и это было важнее любых игр. Меня все равно напрягает его состояние, он слишком вымотан.

Что же за страхи повлияли на моего брата?

Мы хлопотали вокруг Сульфаса, пытаясь привести его в чувство. Его дыхание было прерывистым, кожа холодной на ощупь. Каждая секунда тянулась словно вечность, пока я пытался понять, как помочь ему. Раф, не теряя времени, поддерживала его голову, шепча слова утешения.

Внезапно моё внимание привлёк странный звук. Я поднял глаза и замер. На камне, с которого мы недавно наблюдали за моим братом, сидела сова. Но не простая сова, она начала меняться прямо на глазах, превращаясь в фигуру человека. Тёмная накидка с капюшоном скрывала лицо незнакомки, но я чувствовал, что она наблюдает за нами.

- Нуэла, - прошептала Раф, её голос дрогнул.

Фигура медленно повернулась к нам.

- Поздравляю вас с преодолением ваших страхов, - голос её звучал мягко, но в нём чувствовалась сила, - Особенно тебя, Сульфас.

Брат попытался выпрямиться, но я удержал его.

- Стыдиться своих страхов не нужно, - продолжала Нуэла, - У каждого из нас они есть - от самых странных до самых страшных. Важно не то, что мы боимся, а то, как мы справляемся с этими страхами. И мой лес для этого предназначен.

Её слова повисли в воздухе, словно туман, который начал рассеиваться позади неё, открывая нам тропу. Я почувствовал по спине пробежал холодок. Что-то в этой женщине вызывало необъяснимое доверие и одновременно тревогу.

Затем она повернулась к Раф. Её глаза, скрытые тенью капюшона, казалось, видели насквозь.

- А ты, хранительница, - произнесла она медленно. В туже минуту стихами заговорила в котором скрывалась какая-то загадка, может даже предназначение, понять нам видимо пока что не дано.

В тишине, что гуще ночи, Словно эхо древних строф, Раздался голос пророчи, Полный мудрости и гроф.

«О, дитя судьбы великой, Чьё сердце бьётся в такт судьбе, Знаешь ль ты, что путь твой зыбкий, Словно утренней росы робе?

Сможешь ли ты, не колеблясь, Жизнь отдать за тех, кто дорог, Чей огонь в душе не тлея, Греет даже в час тревог?

Не простой вопрос задаю я, Не легко ответ найти на нём, Ведь в нём суть твою я знаю, Прочитаю, словно в свитке том.

Смерть и жизнь — две грани вечности, Выбор трудный предстоит, И в нём вся твоя сердечность, И души твоей зенит».

Слова те, словно стрелы острые, В сердце Раф вошли насквозь, И застыли в воздухе грозные, Предвещая новый мост.

Мост тот — между жизнью и смертью, Между выбором и судьбой, И ответ на эту версть Хранит лишь лишь сердце той,

Что способна на самопожертвование, Что готова всё отдать, И в которой есть стремление Любовь и честь сберечь, храня.

Раф побледнела. Я заметил её пальцы сжались в кулаки. Вопрос прозвучал как вызов от которой невозможно укрыться.

Нуэла не дождалась ответа. Она развернулась и шагнула в рассеивающийся туман. В тот момент, когда её фигура растворилась в воздухе, я осознал, что эта встреча оставит след в нашей памяти надолго.

- Что это было? - прошептал Сульфас, наконец обретя голос.

Зелена глазая не ответила. Она всё ещё смотрела туда, где только что стояла таинственная фигура, словно пытаясь разгадать смысл её слов.

Путь через страх

Сульфас Харитонов

Холодный ветер ударил в лицо, когда я вывалился из мерцающей воронки портала. В ушах всё ещё стоял пронзительный звон, а перед глазами плясали разноцветные искры. Я замотал головой, пытаясь прийти в себя, и огляделся вокруг.

Что это за место? Никогда прежде я не видел такого леса.

Высокие деревья с причудливо изогнутыми стволами тянулись к небу, их листва переливалась всеми оттенками изумрудного и бирюзового. Между стволами клубился серебристый туман, а воздух был пропитан запахом хвои.

Я медленно повернулся к дереву, из которого меня буквально выплюнуло. Портал исчез, словно его никогда и не было. Только едва заметное мерцание в воздухе напоминало о том, что здесь только что была открыта дорога в другой мир.

Паника холодной змеёй скользнула по позвоночнику. Зака, моего младшего брата, и Раф нигде не было видно. Опять это проклятое чувство разлуки! Сколько раз уже случалось, что куда бы мы не пошли, постоянно разделяли нас, но каждый раз это отзывалось острой болью в сердце.

Я сжал кулаки, стараясь унять раздражение. Ждать и надеяться, что проход откроется снова - пустая трата времени. Особенно, когда старшая сестра Ария, заблокировала все порталы.

Нужно действовать. Нужно найти их.

Сделав глубокий вдох, я шагнул вперёд, в густую тень деревьев. Лес встретил меня тишиной, нарушаемой лишь шорохом листьев и далёким эхом моих собственных шагов. Но я не боялся. Не теперь. У меня была цель - найти брата и Раф, и ничто не остановит меня на этом пути.

Каждый шаг уводил меня всё глубже в чащу, и с каждым шагом росла уверенность, что я найду их. Найду, чего бы это ни стоило.

Время здесь словно застыло, превратившись в густую смолу, в которой я увязал всё глубже с каждым шагом. Я кружил по этому проклятому лесу, как загнанный зверь в клетке, не в силах найти выход. Деревья вокруг казались одинаковыми, их стволы сливались в единый серый монолит, а туман застилал глаза, играя со мной в жестокие игры.

Внезапно мой взгляд упал на тёмное пятно на земле. Кровь. Густая, тёмная, она растекалась причудливым узором, словно кто-то нарисовал зловещую карту. Следуя за этой зловещей дорожкой, я шёл, будто заворожённый, не в силах отвести взгляд.

И вот они… мама и папа. Нет, этого не может быть! Их давно уже нет с нами, мы похоронил их, пережили эту боль, выплакали все слёзы. Но вот они лежат передо мной, такие родные, такие близкие… Их бледные, почти прозрачные лица, одежда, в которой я их помню.

Колени подогнулись сами собой. Я упал перед ними на землю, схватил их холодные, безжизненные руки.

- Мама… Папа… - шептал я, задыхаясь от нахлынувших чувств. - Простите меня… Простите за всё…

Их глаза… Они были открыты. В них не было ни тепла, ни любви, только бездна пустоты и холода. Головы медленно, с противным хрустом поворачивались в мою сторону. Мамин палец, тонкий, бледный, указывал прямо на меня.

- Ты… - прошелестел голос, в котором смешались их голоса.

Секунду спустя их тела начали растворяться в воздухе, словно туман, словно дым. Они исчезали, оставляя после себя лишь запах смерти и горечи.

Я остался один. Один в этом проклятом лесу, где даже мёртвые не находят покоя. Где даже призраки прошлого приходят, чтобы напомнить о старых ранах.

Я отполз к стволу дерева, прижимаясь к нему спиной. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове была полная пустота. Что это было? Галлюцинации? Сон?

И тут… Из кустов вышел Зак. Мой младший брат. Сначала я не поверил своим глазам, но потом… О боже, я был так счастлив! Я вскочил на ноги, бросился к нему, раскрыл объятия, готовый прижать его к себе.

Но он оттолкнул меня. Оттолкнул с такой силой, что я пошатнулся.

- Ненавижу тебя! Мразь! - его голос дрожал от ярости. - Ты во всём виноват!

Что? Что он несёт?

- Это из-за тебя охотники пришли в наш дом, сука! Из-за тебя они убили маму и папу! И после этого до сих пор, думаешь, что ты мой брат?!

Каждое его слово - словно острый нож в сердце. Я не мог говорить. Не мог дышать. Просто стоял и смотрел, выпучив глаза, как мой родной брат, мой младший братик Зак, которого я защищал всю жизнь, обвиняет меня.

И тут… Из-за дерева вышла Ария. Она тоже смотрела на меня с ненавистью.

- Ты погубил нашу семью, - её голос был холодным, как лёд. - Ты виноват во всём.

Я закрыл уши руками, пытаясь не слышать их слов. Но они проникали сквозь пальцы, разрывая меня изнутри.

- Замолчите! Замолчите! - закричал я, но они продолжали.

Их голоса становились всё громче и громче, превращаясь в единый гул обвинений. Я не мог больше этого выносить.

- ЗАТКНИТЕСЬ! - мой крик эхом разнёсся по лесу.

Тишина.

Я огляделся. Там, где только что стояли Зак и Ария… Никого. Пусто. Опустился попой на землю, схватившись за волосы. Что это было? Галлюцинации? Кошмары? Или…

Нет. Не хочу думать об этом. Не могу.

Я сидел, обхватив голову руками, пытаясь собрать воедино осколки своего разума. Но они продолжали кружиться в моей голове, как осколки разбитого зеркала, отражая боль и предательство.

Предательство, которого никогда не было. Но которое я чувствовал каждой клеточкой своего существа.

Их слова всё ещё звенели в моей голове, словно проклятые колокола, которые никак не умолкают. «Ты виноват… Ты погубил нашу семью…» Эти фразы, как ядовитые стрелы, впивались в моё сознание снова и снова.

Я рычал, проклиная этот чёртов лес. Он словно живой, этот проклятый лес! Он питается моими страхами, моими воспоминаниями, моими самыми тёмными секретами. С каждой секундой он всё глубже погружает меня в пучину моих собственных демонов.

Совесть терзала меня изнутри, как голодный зверь. Если бы я только остался дома… Если бы не ушёл тогда… Может быть, я смог бы защитить их. Смог бы дать отпор этим проклятым охотникам. Да, я мог погибнуть, но хотя бы знал, что сделал всё возможное.

Кулаки сами собой сжимались, и я начал бить себя по голове, по земле, по всему, до чего мог дотянуться. Ненавижу! Ненавижу этот лес, эту магию, эти проклятые порталы! Ненавижу себя за то, что не смог уберечь свою семью.

«Может быть, если бы я был там…» - эта мысль разъедала меня изнутри, как кислота. Я мог бы сражаться. Мог бы попытаться спасти их. А теперь… Теперь они мертвы, а я жив, и это чувство вины пожирает меня заживо.

Я кричал в пустоту, срывая голос. Кричал от боли, от отчаяния, от бессильной ярости. Этот лес… Он знает все мои слабости. Знает, куда нужно ударить, чтобы боль была острее. Он питается моими страданиями, как паразит.

Руки кровоточили от ударов о землю, но я не чувствовал боли. Только жгучее чувство вины и ненависти к самому себе. К тому, кем я стал. К тому, что не смог защитить тех, кого любил.

«Прости меня, мама. Прости, папа. Простите, Зак и Ария…».

Шептал я, склонившись к земле, пока слёзы смешивались с кровью на моих руках. Этот лес забрал у меня всё. Но я не сдамся. Не позволю ему окончательно поглотить меня. Не сейчас. Не когда память о моей семье всё ещё жива в моём сердце.

Меня трясло, как в лихорадке. Зубы стучали, а тело покрылось холодным потом. Я сидел, обхватив колени руками, и пытался справиться с накатившей волной отчаяния. Внезапно…

Тихий голос. Такой знакомый, такой родной. Мягкий, словно шёлк, сладкий, как молочный шоколад. Голос Хранительницы.

- Нет… - прошептал я, боясь обернуться. - Это очередная иллюзия. Лес пытается меня добить.

Но голос становился всё ближе. Я чувствовал её присутствие каждой клеточкой своего существа. И вдруг… прикосновение. Тёплая рука на моём плече.

Я всё ещё не решался посмотреть. Вторая рука коснулась моих волос, нежно провела по щеке, приподняла подбородок. Яркий свет заставил меня зажмуриться. Когда глаза привыкли, я увидел её.

Рыжие волосы с чёрными прядями, зелёные глаза, светящиеся теплом и заботой. Её улыбка… Она была как луч солнца в кромешной тьме. Все мои страхи, боль, вина - всё отступило перед этим сиянием.

- Раф… - выдохнул я, хватаясь за её руки, боясь, что она исчезнет.

Она помогла мне подняться, обхватила ладонями моё лицо.

- Ты сильный, - прошептала она. - Этот лес не может изменить того, кто ты есть. Если ты будешь верить в себя так же, как я верю в тебя…

Её слова проникали в самое сердце, разгоняя тьму. Она говорила о моих страхах, о боли, которую нужно преодолеть. И хотя раны всё ещё кровоточили, её присутствие давало силы.

Медленно она начала отступать, не растворяясь, а словно указывая путь. Я побежал за ней, осознавая в этот момент, насколько ошибался в ней. Раф Адамс - настоящая Хранительница. Как я мог сомневаться?

Мы приближались к туманной стене. Когда до неё оставалось всего несколько шагов, Раф исчезла. В груди снова поднялась паника. Но туман расступился, открывая проход.

И там… Там были они. Рафаелька и мой брат Зак, играющие в какие-то крестики-нолики, смеющиеся. Реальные. Не иллюзии.

Я замер, не веря своим глазам. Это было настоящее. Настоящее чудо, подаренное мне той, в ком я так сомневался. Или именно она стола моим страхом, боясь за то что, зелена глазая не спасет, а уничтожит все, что так стараемся спасти с ее помощью.

- Эй, что здесь происходит?! И что за крестики-нолики вы рисуете?! - слегка крикнув, сказал я им, чтобы привлечь их внимание, а то наблюдая за реакцию этих двух, складывается впечатления, они совсем неожидали такого моего появления. Потом выражения лица начало медленно меняться. Понятно они заволновались, видимо переживали все-таки. Честно уже хотел ругать их за безразличие ко мне, я в этому лесу страдал, им хоть бы хны.

Раф бросилась ко мне, и я почувствовал, как тепло её объятий прогоняет остатки леденящего страха. Зак последовал за ней, но зелена глазка почти сразу отстранилась - я прекрасно понимал почему. Точто сделала с ней наша с Заком старшая сестра Ария, ужасно.

Они засыпали меня вопросами о моём состоянии, о том, что я пережил. Их забота была искренней, но я едва слышал их голоса. Всё моё существо было опустошено, словно из меня выжали все силы до последней капли.

Внезапно перед нами возникла сова. Огромная, величественная, она опустилась на камень и приняла человеческий облик. Капюшон скрывал её лицо, создавая ореол таинственности и угрозы.

Нуэла начала говорить о страхах, о том, как они управляют нами, бывает мешают. Её слова лились монотонным потоком, и я едва улавливал их смысл. Мой разум был слишком истощён, чтобы воспринимать что-либо, кроме тяжёлого груза собственных переживаний.

Последние слова Нуэлы ударили как молния. Они были адресованы Раф, но я уловил их смысл. Но не мог понять одного - это предупреждение или угроза? В глазах Рафаельки промелькнуло что-то, чего я не мог разгадать - тревога, смешанная с решимостью.

Мы вышли из леса Нуэлы. Каждый погрузился в свои мысли. Я чувствовал, как напряжение витает в воздухе. Раф, несомненно, размышляла над словами совы. Неужели ей и правда суждено умереть? Эта мысль острым клинком пронзила моё сознание, оставляя после себя глубокий след тревоги и беспокойства.

И как, после таких слов, спокойно оставлять хранительницу одну? Я же глаза вообще сомкнуть не смогу, постоянно буду находиться на готове. Боже. На что я подписался? Вообще-то это мой долг! Да ну нафиг этот долг! Дав себе по лбу за такие слова. Веду себя, как ребёнок, стыдоба какая. Хорошо в слух не сказал еще, а то, еще за нытика примут, либо за девчонку.

Еще хуже! Нееее, спасибо!

Потом повернув голову, я посмотрел на её профиль - такой хрупкий, такой уязвимый, но и в тоже время очень мощная. Как мог когда-то сомневаться в ней? Теперь всё казалось таким очевидным, таким важным.

Но эти слова Нуэлы… Они теперь повисли в воздухе тяжёлым предзнаменованием, заставляя меня сомневаться во всём, что казалось незыблемым.

Мы не стали задерживаться на одном месте. Молча двинулись вперёд. Зак шёл впереди, увлечённо собирая какие-то растения. Я держался посередине, а Раф замыкала нашу процессию, её голова была опущена, словно она погрузилась в свои мысли.

Так мы шли несколько томительных минут, пока внезапный крик брата не разорвал тишину. Время словно остановилось. Мы с Раф замерли, наши взгляды встретились - в её глазах читался тот же страх и тревога, что и у меня. Не сговариваясь, мы бросились к Заку, в голове проносились самые страшные сценарии.

Выбежав из леса, мы оказались на вершине горы. Лучи заходящего солнца ослепили нас, но когда глаза привыкли к свету, мы увидели Зака. Он указывал куда-то вдаль.

Приблизившись, мы заметили, что перед нами открывался потрясающий вид. Далеко внизу, у подножия горы, виднелась деревня. Видимо, это и был наш следующий пункт назначения. С высоты казалось, что до неё рукой подать, но я знал - это обманчивое впечатление. Путь вниз и до деревни займёт не меньше двух-трёх дней.

Я посмотрел на Раф и Зака. В их глазах читалась надежда и усталость. Мы все были измотаны, но впереди ждал новый этап нашего путешествия. Хотелось верить, что на этот раз нам повезёт, и мы сможем добраться до деревни без новых испытаний. Без новых потерь. Без новых кошмаров.

Но опыт подсказывал - в этом мире Хронос, который казался безопасным, но ничего не бывает просто так, особенно, когда наша старшая сестра, враг для этого мира. И даже самый спокойный путь может таить в себе сюрпризы. Оставалось только надеяться, что наши силы не иссякнут раньше времени, а удача не отвернётся от нас в самый неподходящий момент.

Деревня охотников

Раф Адамс

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в огненные тона. Мы с братьями Харитоновыми двигались к деревне, которая виднелась на холме пару минут назад, когда мы там были. С этого места открывался потрясающий вид, но я знала - красота не всегда означает безопасность.

Мы шли уже несколько часов без единой остановки. Сульфас постоянно твердил:

- Нужно найти безопасное место. Нельзя рисковать.

Мой желудок громко протестовал против такого длительного перехода. Каждый шаг давался с трудом, а мысли о еде становились всё навязчивее.

Вдруг мой взгляд привлекла странная заросль с яркими ягодами. Они выглядели такими сочными и аппетитными… Недолго думая, я направилась к кусту.

- Раф, не трогай! - закричал Сульфас.

-Отойди оттуда! - вторил Зак.

Но голод затуманил мой разум. Я протянула руку к ягодам. Мальчики продолжали кричать при этом стоя на определенном расстоянии, но уже слишком поздно. Лианы куста ожили, обвивая мои руки и ноги, поднимая вверх головой вниз. Из зарослей показалась жуткая пасть, и я, не в силах сдержать ужас, закричала.

- Заткнись! Дура! - грубо оборвал меня Сульфас.

- Да пошёл ты! - огрызнулась я.

- Раф, замолчи! - снова прикрикнул он.

Но Зак, в отличие от брата, действовал иначе.

- Тихо! - спокойно произнёс он. - Этот росток реагирует на звук. Если помолчим, возможно, он отпустит тебя.

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Из последних сил сдерживала крик.

- Это Мелофон, - пояснил Зак. - Опасное растение, маскирующееся под обычный ягодный куст.

Время тянулось бесконечно. Каждая секунда казалась вечностью. Но постепенно лианы начали ослабевать. Наконец, я была свободна, вот только на ноги не поставил, а отпустил так, что ударилась головой и спиной от чего пискнула от боли. Хлопнув руками по лицу, чтобы закрыть рот, замерев на месте, наблюдала, как оно приобретает прежний вид.

Потом медленно поднявшись, почти на цыпочках подошла к мальчикам, вот тогда они смогли выдохнуть спокойно, конечно голубо глазый промолчать не смог, сказал:

- Никогда больше не игнорируй наши предупреждения, - строго промолвил брюнет.

Я молча кивнула, всё ещё дрожа от пережитого ужаса. Этот урок я запомню навсегда.

Глубокая ночь окутала лес таинственным покрывалом. Мы наконец-то нашли идеальное место для привала - волшебную поляну, усыпанную светящимися цветами всех оттенков радуги. Небольшое озеро, словно зеркало, отражало лунный свет, а в самом центре возвышался величественный клён, будто страж этого волшебного места.

Пока Сульфас и Зак занимались установкой палаток, я вызвалась помочь. Гордо заявила, что справлюсь сама, но, как оказалось, сборка палатки - не моё призвание. Братья только усмехнулись и быстро справились с этой задачей, а мне поручили собрать хворост для костра.

Закатив глаза от досады, я всё же отправилась выполнять задание. Ходила вдоль кромки леса, собирая сухие ветки. Тишина ночи была такой умиротворяющей, что я почти забыла о дневных приключениях.

Внезапно из кустов донёсся тихий писк. Моё сердце замерло от любопытства. Медленно приблизившись к источнику звука, я осторожно раздвинула ветви и замерла от удивления. Передо мной сидел крошечный бело-чёрный хорёк, его глазки испуганно блестели в лунном свете.

- Тише, малыш, я не причиню тебе вреда, - прошептала я, протягивая руку.

Хорёк настороженно принюхался, а затем, словно доверившись, быстро вскарабкался по моей руке и устроился на плече. Я продолжила собирать хворост, чувствуя тёплое присутствие нового друга.

Вернувшись к костру, обнаружила, что ребята наловили рыбы. Пока они готовили ужин, я украдкой подкармливала своего пушистого приятеля. Но когда все сели есть, Зак вдруг резко обернулся, всматриваясь в темноту за моей спиной.

Мой хорёк, которого я уже успела мысленно назвать Реей, мгновенно перепрыгнул на другое плечо, подальше от Зака. Увидев движение за моей спиной, Зак и Сульфас инстинктивно схватились за оружие.

- Остановите! — воскликнула я, выставляя руку вперёд. - Уберите клинки, Рея выйдет, когда будет готова.

В их глазах читалось недоверие, но я знала - этот маленький комочек доверия заслуживает шанса. И пусть они пока этого не понимают, но Рея стала моим неожиданным другом в этом странном путешествии.

Время шло, и братья Харитоновы удивительно привязались к Рее. Это зрелище тронуло моё сердце, впервые за всё время знакомства я увидела их такими мягкими, такими заботливыми. Зак даже соорудил для хорька уютное гнёздышко из мха и листьев, а Сульфас, хоть и пытался это скрыть, явно получал удовольствие от того, как Рея обнюхивала его руку.

Настала очередь дежурства. Я вызвалась первой, и ребята без возражений приняли мою инициативу. Только Сульфас, уходя в палатку, бросил на меня какой-то странный взгляд, словно пытался прочесть мои мысли. Но я не придала этому особого значения.

Обойдя лагерь, я заняла свою позицию. Время от времени поднимала голову, любуясь луной, отражающейся в глади озера. Её свет казался таким успокаивающим, таким родным…

Не заметила, как оказалась у самого берега. Присела на корточки, погрузившись в мысли. Инстинктивно рука скользнула в потайной карман костюма. Фотокарточка, которую дала мне Альба.

Я рассматривала снимок снова и снова. Мамины глаза, папина улыбка… Воспоминания нахлынули волной, сдавили горло. Рассказ крёстной всплыл в памяти, и я с трудом сдерживала слёзы.

Картинки из снов, где они держали меня на руках, где мама целовала мой лобик, а папа подбрасывал в воздух, окончательно размыли границы между реальностью и мечтой. Слезы потекли по щекам, и я уже не пыталась их остановить.

- Мама… папа… - шептала я в тишину ночи. - Пожалуйста, будьте живы. Я так хочу вас увидеть…

Луна, казалось, слушала мои молитвы, а озеро хранило в тайне мою боль. В этот момент я чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной, но в то же время - ближе к родителям, чем когда-либо за последнее время.

Я просидела у озера почти всю свою смену, погруженная в мысли о родителях. Слезы текли по щекам, а сердце сжималось от тоски. В этот момент весь мир словно перестал существовать - были только я, луна и мои воспоминания.

Не услышала, как подошёл Сульфас. Его голос прозвучал неожиданно:

- Раф, твоя смена закончилась. Моя очередь дежурить.

Но я была настолько погружена в свои мысли, что не реагировала. Тогда он сел рядом, и только когда мягко позвал:

- Рафаелька…

Я очнулась от своих воспоминаний. Быстро вытерла слёзы, попыталась спрятать фото, но Сульфас остановил меня:

- Всё нормально, Раф. Я понимаю. Особенно для тебя…

Его голубые глаза смотрели с такой теплотой и сочувствием, что я не смогла больше сдерживаться. Тихо попросила:

- Расскажи мне о них…

И он начал говорить. О маме, о папе, о том, как они любили друг друга, относились к оборотням. Я слушала, затаив дыхание, а потом наши взгляды встретились. Время словно остановилось.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Всё вокруг будто исчезло - только он и я. Невольно начали приближаться друг к другу. Его рука нежно коснулась моего лица, большой палец скользнул по нижней губе. Мы были так близко…

И в этот момент из палатки вылетел Зак с криком:

- Сульфас!

Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Моё сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Интересно, у Сульфаса сейчас тоже так? Но он уже бежал к брату, а я осталась сидеть у озера, пытаясь унять бешеный стук своего сердца и осознать, что только что произошло между нами.

В ту ночь я так и не смогла уснуть, прокручивая в голове этот момент близости с Сульфасом. Что это было? Просто сочувствие или что-то большее? Вопросы без ответов крутились в моей голове, не давая покоя до самого рассвета.

Наконец-то удалось немного поспать. Сквозь сон я слышала, как кто-то заглядывал в палатку, но, видимо, решил не будить меня. Проснулась от того, что Рея настойчиво щекотала моё лицо своими усами.

Медленно, нехотя выбралась из тёплого спального мешка. Выглянула из палатки - мальчики сидели у потухшего костра, о чём-то тихо переговариваясь. Заметив моё появление, они дружно пожелали доброго утра.

- Доброе утро, - ответила я, потягиваясь.

Сульфас, как всегда внимательный, поинтересовался:

- Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

Я немного замялась, но быстро взяла себя в руки:

- Вроде хорошо, спасибо.

Только Зак выглядел озадаченным. Он явно чувствовал, что между мной и Сульфасом происходит что-то, чего он не понимает. Обычно мы с Сульфасом всегда держали его в курсе наших разговоров и событий, а теперь вдруг начали что-то скрывать.

К счастью, ребята оказались предусмотрительными — они уже приготовили завтрак. Каша с грибами - довольно необычное сочетание, подумала я, беря ложку. Но, к моему удивлению, получилось невероятно вкусно. Через пару минут тарелка опустела, и я искренне поблагодарила их:

- Спасибо за завтрак. Сочетание продуктов немного странное, но у вас получилось сделать это очень вкусно.

Братья переглянулись и улыбнулись. Было видно, что мои слова их искренне обрадовали.

Вскоре мы начали собираться в дорогу. Сульфас распределил обязанности, Зак проверял снаряжение, а я упаковывала палатку. Рея, как всегда, крутилась рядом, вызывая улыбки у всех троих.

Дорога в деревню ждала нас впереди, и, несмотря на все переживания прошлой ночи, я чувствовала прилив сил и готовность двигаться дальше. Кто знает, какие ещё приключения ждут нас впереди?

Наконец-то удалось немного поспать. Сквозь сон я слышала, как кто-то заглядывал в палатку, но, видимо, решил не будить меня. Проснулась от того, что Рея настойчиво щекотала моё лицо своими усами.

Медленно, нехотя выбралась из тёплого спального мешка. Выглянула из палатки - мальчики сидели у потухшего костра, о чём-то тихо переговариваясь. Заметив моё появление, они дружно пожелали доброго утра.

- Доброе утро, - ответила я, потягиваясь.

Сульфас, как всегда внимательный, поинтересовался:

- Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

Я немного замялась, но быстро взяла себя в руки:

- Вроде хорошо, спасибо.

Только Зак выглядел озадаченным. Он явно чувствовал, что между мной и Сульфасом происходит что-то, чего он не понимает. Обычно мы с Сульфасом всегда держали его в курсе наших разговоров и событий, а теперь вдруг начали что-то скрывать.

К счастью, ребята оказались предусмотрительными - они уже приготовили завтрак. Каша с грибами - довольно необычное сочетание, подумала я, беря ложку. Но, к моему удивлению, получилось невероятно вкусно. Через пару минут тарелка опустела, и я искренне поблагодарила их:

- Спасибо за завтрак. Сочетание продуктов немного странное, но у вас получилось сделать это очень вкусно.

Братья переглянулись и улыбнулись. Было видно, что мои слова их искренне обрадовали.

Вскоре мы начали собираться в дорогу. Сульфас распределил обязанности, Зак проверял снаряжение, а я упаковывала палатку. Рея, как всегда, крутилась рядом, вызывая улыбки у всех троих.

Дорога в деревню ждала нас впереди, и, несмотря на все переживания прошлой ночи, я чувствовала прилив сил и готовность двигаться дальше. Кто знает, какие ещё приключения ждут нас впереди?

Мы шли почти целый день, и Зак, как всегда, был в своей стихии. Он бегал от дерева к кусту, собирая травы и рассказывая, для чего они ему нужны. Я слушала его с интересом, но иногда терялась в сложных названиях и запутанных объяснениях. Сульфас же делал вид, что слушает, но я знала, что его мысли где-то далеко.

Ближе к вечеру мы наконец добрались до деревни. Она была словно сошедшей со страниц сказки. Узкие улочки, мощёные камнем, извивались между домами с крутыми крышами, украшенными резными деревянными элементами. В воздухе витал аромат свежей выпечки и специй, а в окнах домов горел тёплый свет, создавая ощущение уюта и безопасности.

Мы решили найти место, где можно перекусить. Зак уже начинал ныть от голода, и я понимала, что нам нужно что-то быстрое. Мы зашли в таверну под названием «Клык». Внутри было шумно и оживлённо. Люди пили пиво, громко смеялись и обсуждали свои дела. Когда мы вошли, все взгляды обратились к нам. Я почувствовала себя неуютно под этим вниманием.

- Хранительница вернулась! - вдруг воскликнул кто-то, и все подняли свои стаканы вверх.

Я не знала, как реагировать. Сульфас быстро подхватил меня под локоть и повел к свободному столику. Официантка подбежала почти сразу, но продолжала пялиться на меня, что только усиливало моё беспокойство.

- Что будете заказывать? - спросила она, не отрывая взгляда.

- Нам нужно что-то быстрое и сытное, - ответил Сульфас, беря инициативу в свои руки.

Я вздохнула с облегчением. Этот день был полон неожиданностей, и я была готова просто насладиться едой и забыть о странностях этого места.

Время текло медленно, словно густой мёд, капающий с ложки. Через час на нашем столе появились заказанные блюда, и все приступили к еде. Но спокойствие никак не приходило. Я чувствовала на себе пристальные взгляды, слышала обрывки разговоров, доносящиеся до моего слуха.

«Она так похожа на Анель…» - шептал кто-то справа.

«…и на Майка тоже», - подхватывал другой голос слева.

Кровь отхлынула от моего лица. Они говорили о моих родителях. О тех, кого я потеряла. О тех, кого до сих пор не могу забыть. Кто-то добавил, что я - их потерянная дочь, та, что должна всех спасти. Каждое упоминание их имён было словно удар ножом в сердце.

Сжимая кулаки до боли, до крови, я пыталась сдержать рвущиеся наружу слёзы. Эта тема до сих пор была для меня невыносимо болезненной. Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, делая мой взгляд мутным, размывая реальность перед собой.

И вдруг - прикосновение. Тёплые пальцы на моих руках. Подняв голову, я встретилась взглядом с Сульфасом. В его голубых глазах читалось понимание, сочувствие. Он заметил мои слёзы, заметил, как я страдаю.

- Заткнитесь! - его голос прогремел, словно раскат грома. - Имейте уважение к своим гостям!

Все замолчали. Голоса стихли. Лица отвернулись. Напряжение в воздухе рассеялось, словно туман под лучами солнца.

Сульфас повернулся ко мне.

- Всё в порядке? - его голос был тихим, почти нежным.

Я кивнула, стараясь взять себя в руки. Слёзы всё ещё стояли в глазах, но я смогла улыбнуться.

- Да, теперь всё хорошо, - прошептала я.

Только тогда я смогла снова вернуться к еде, чувствуя, как постепенно возвращается спокойствие. Но в глубине души я знала: эти раны никогда не заживут полностью. Они будут болеть, напоминая о потере, о том, что было и чего уже не вернуть.

Мы уже почти покинули это место, направляясь к выходу, когда дверь с грохотом распахнулась. В помещение шагнул мужчина - его лицо было испещрено шрамами, а волосы казались спутанными и неопрятными.

Зак и Сульфас замерли. Их лица, только что спокойные и расслабленные, начали меняться. Я увидела, как в их глазах появилось хищное выражение, словно два волка почуяли добычу. Не успела я и слова сказать, как они рванулись вперёд, превращаясь на бегу в огромных волков.

Серая и коричневая тени метнулись к незнакомцу, повалили его на землю, выволокли наружу. Я выбежала следом и застыла, поражённая увиденным.

Два оборотня, мои друзья, готовы были разорвать этого человека на части. Но он не собирался сдаваться без боя. Выхватив маленький нож, он вонзил его в Сульфаса. Серая шерсть окрасилась алым, и я вскрикнула от ужаса.

Мужчина уже замахнулся, целясь в Зака, но голубоглазый волк - старший брат Зака - успел оттолкнуть младшего в сторону. Нож просвистел в воздухе, не достигнув цели.

Я не могла больше смотреть на эту бойню, не понимая, что происходит. Мой знак Хранительницы вспыхнул, ожил на коже, и я спросила, что случилось.

- Охотник, - прохрипел Сульфас, и я услышала его мысли, его боль. - Он убил наших родителей.

Я застыла, поражённая этой новостью.

- Месть не вернёт их к жизни, - прошептала я. - Она не исцелит вашу боль.

Харитоновы замерли, прислушиваясь к моим словам. И в этот момент мой клинок - подарок Альбы Крузенберг, воительницы леса - начал вибрировать. Я выхватила его из сапога, и он засветился ярко-алым светом.

Охотник, заметив это, собрался метнуть свой нож в Сульфаса. Не раздумывая ни секунды, я запустила свой клинок прямо ему в сердце.

В этот момент из домов начали выходить люди.

Вот попала. Пронеслось в моей голове, пока я смотрела на бездыханное тело охотника, пронзённое моим оружием.

Мальчики в оцепенении смотрели на меня, не отрывая глаз. Я же не могла отвести взгляда от своего Светоносца. Клинок, пронзивший тело охотника, вдруг погас. Неужели его алое свечение предупреждало об опасности?

Люди продолжали выходить из домов, приближаясь к нам с каждой секундой. Я подошла к телу охотника, вытащила свой клинок и вытерла кровь с него.

- Хранительница - убийца! - пронзил воздух пронзительный крик.

Я резко обернулась. Кричала пожилая женщина, её лицо искажала ненависть. В моей голове раздался голос Сульфаса:

-Нужно бежать!.

Мы ринулись к лесу, прорезая путь через всю деревню. Я была уже у самой границы леса, готовая пересечь её, когда в меня прилетел меч. Остриё пронзило моё плечо, и я рухнула на землю.

Голубоглазый и сероглазый волки ринулись ко мне, но я закричала:

- Уходите!

Они колебались, скулили, их глаза были полны тревоги. Перед глазами всё расплывалось, кровь текла неумолимо. Последнее, что я увидела, прежде чем погрузиться во тьму, - как Харитоновы убегают, а надо мной возвышаются чьи-то сапоги.

Затем наступила тьма.

Постепенно сознание возвращалось ко мне, словно выныривая из тёмной пучины. Первая, что я почувствовала - острая боль в плече. Кто-то крепко держал меня, волоча по тёмному коридору. Скрипучая дверь открылась, и меня буквально швырнули внутрь.

- А нельзя ли обращаться со мной повежливее? - процедила я сквозь зубы.

- После того, что ты натворила, ты не заслуживаешь хорошего обращения! - раздался грубый голос. - Хранительница не имеет права убивать своих!

Я не смогла сдержать смех. Этот человек говорил такие нелепые вещи, что я просто не могла остановиться.

- Что тут смешного? - взревел мой собеседник, входя в камеру. Его сильные руки сомкнулись на моём горле, прижимая к холодной стене.

Он был зол, очень зол. Его глаза сверкали в свете факелов, отражая пламя. Но я продолжала смеяться, не в силах остановиться. Для меня его слова звучали как полный абсурд.

Внезапно его кулак встретился с моей щекой. Смех оборвался. Я злобно уставилась в его глаза, теперь уже горящие яростью.

- Ты считаешь этого охотника своим? - прошипела я. - После того, что он сделал с родителями моих друзей?

Одним молниеносным движением я перехватила его руки, душившие меня, и применила какой-то приём, сама не осознавая, как это получилось. Он ударился о решётку с такой силой, что прикусил нижнюю губу от боли.

- Вместо того чтобы учить меня, что должна делать Хранительница, научись сначала собирать полную информацию! - выплюнула я. - Недостаточно просто смотреть на ситуацию поверхностно!

Мой голос звенел от ярости. Я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

- Ах да, точно! Вы же не способны на это. Простите, забыла, что вы слишком глупы для такого.

Резким движением я распахнула решётку и вышвырнула его наружу.

- Скоро вы все узнаете, что я была права! - крикнула я ему вслед.

Затем повернулась и ушла вглубь своей тюремной камеры, оставляя за собой эхо собственных слов и звук удаляющихся шагов моего несостоявшегося палача.

Моя девственность

Сульфас Харитонов

Сердце разрывалось на части. Мы с Заком убежали, оставив Раф одну. С нашей стороны это выглядело как предательство, но она сама приказала нам уходить. Однако внутри бушевала настоящая буря эмоций.

После того как мы приняли человеческий облик, Зак начал метаться из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Я прекрасно понимал его негодование - мы оставили зеленоглазую девочку в руках этих проклятых охотников.

Надеюсь, с ней ничего не случится.

Эта мысль не давала мне покоя.

В последний раз, когда я обернулся, картина предстала ужасающая: в неё вонзился меч. В тот момент я был готов разорвать им глотки. Рафаелька - наш единственный шанс на спасение Арии. Если они убьют её, мы потеряем всякую надежду вернуть старшую сестру и спасти Хронос.

Я сидел на поваленном дереве, пытаясь собраться с мыслями, когда младший брат подлетел ко мне. Схватив за воротник, он начал трясти меня, крича что-то невразумительное. В его серых глазах мелькнуло что-то - то ли ярость, то ли слёзы, я не мог разобрать. Пытался успокоить его, но от такой тряски у меня кружилась голова, и я не мог сосредоточиться.

- Зак, хватит! - прорычал я так громко, что вороны с деревьев взлетели, а эхо разнесло мой крик по всему лесу.

Только тогда он замер, тяжело дыша, его грудь вздымалась от ярости. Мы смотрели друг на друга, и в этот момент я понял - мы должны что-то предпринять. Нельзя просто сидеть и ждать. Раф нуждается в нашей помощи, а судьба старшей сестры висит на волоске.

- Мы вернёмся за ней, - прошептал я, глядя в глаза брату. - Что бы ни случилось, мы спасём её.

Я не понимал, что происходит. Мы с Заком долго думали, как спасти Раф, но все наши планы приводили в тупик. Измученные тревогами, мы уснули.

Проснулся я словно в оцепенении. Тело двигалось само, направляясь в сторону деревни. Я не контролировал свои действия.

Стражи спали, и я бесшумно снял ключи с пояса одного из них. Найдя камеру в самом конце коридора, открыл дверь. В полутьме разглядел фигуру Раф, свернувшуюся в углу.

- Раф! - прошептал я, подходя ближе.

Она резко вскочила, настороженно глядя на меня. В её зелёных глазах я увидел отражение своих красных глаз - признак того, что проклятие Арии всё ещё действует.

- Сульфас? - прошептала она, оглядывая меня.

Моё тело сделало шаг вперёд, но в этот момент что-то пошло не так. Руки сами собой схватили её за горло. Я начал душить её, хотя понимал - нельзя! Проклятие Арии до сих пор не снято!

Раф схватилась за сердце, её грудь начала светиться. Я понял - если не отпущу, она погибнет от моих рук и проклятия Арии. Нужно вернуть контроль над телом!

В этот момент произошло нечто невероятное. Раф, преодолевая боль, схватила меня за лицо и притянула к себе. Наши губы встретились. И в этот момент я почувствовал, как возвращаю контроль над своим телом. Прижал её к себе, наслаждаясь ароматом шоколада, который исходил от её кожи. Но тут же отпрянул, словно меня облили ледяной водой.

- Нельзя! - прошептал я, отступая. - Проклятие…

Она кивнула, понимая без слов. Мы должны были найти другой способ спасти её, но это уже была другая история.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга. Этот поцелуй… Он перевернул всё внутри меня, заставил сердце биться чаще. Я не понимал, почему так реагирую на рыжую, почему её близость вызывает во мне такой вихрь эмоций.

В её зелёных глазах читался такой же вопрос. Мы молча смотрели друг на друга, словно пытаясь найти ответы в глазах друг друга. Но ответов не было.

И вдруг… Раф рухнула на пол. Её тело начало светиться, наполняя темницу странным, пульсирующим светом. Она закричала от боли, и этот крик пронзил моё сердце насквозь.

- Помогите! - заорал я, не отрывая взгляда от неё. - Помогите кто-нибудь!

Через несколько минут появился тот самый страж, у которого не я, украл ключи. Он хотел что-то сказать, но я перебил его:

- Зови целительницу! Кого угодно, кто может помочь Хранительнице!

Страж бросился выполнять приказ, а я остался стоять над Раф, не в силах даже прикоснуться к ней. Что с ней происходит? Почему её тело светится?

Я опустился рядом с ней на колени, но не решался дотронуться. Её боль разрывала меня изнутри. Я чувствовал себя беспомощным, бесполезным. Впервые в жизни я не знал, что делать.

- Держись, Рафаелька.. - прошептал я, хотя она, вероятно, не слышала меня из-за своей боли.

Время тянулось бесконечно долго. Каждая секунда казалась вечностью. Я не мог отвести от неё взгляда, не мог перестать беспокоиться. Что, если мы не успеем ей помочь? Что, если это конец? Но я не мог позволить себе такие мысли. Не сейчас. Только не сейчас.

Время словно остановилось. Я наблюдал, как Раф становится всё ярче, словно звезда, готовая вот-вот погаснуть. Её тело будто растворялось в воздухе, и от этого зрелища у меня кровь стыла в жилах. Неужели я теряю её?

Внезапно в тёмном углу темницы появилась Ария. Её силуэт возник словно из ниоткуда.

- Раф предупреждала вас о последствиях, - прозвучал её холодный голос. - Вот они. И теперь вы больше не увидите свою Хранительницу.

Она растворилась во тьме так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь холод и страх.

В этот момент в камеру ворвались люди. Среди них была целительница - она пыталась проскользнуть мимо своих помощников, но те замерли в проходе. Наконец ей удалось пробраться вперёд. Выражение её лица было настолько испуганным, что это только усилило мой страх.

- Что с ней? - выкрикнул я, не в силах больше сдерживать тревогу.

Целительница продолжала задумчиво поглаживать подбородок, переводя взгляд с Раф на своих помощников. Наконец она соизволила обратить на меня внимание.

- Что происходит? - повторил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства.

Она произнесла что-то на незнакомом языке - слова прозвучали как заклинание. Я не понял ни слова, но почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Помощники целительницы быстро подхватили Раф на руки и понесли её куда-то вглубь замка. Я бросился следом, не в силах оставить её одну в этот критический момент.

Что происходит с ней? Почему Ария появилась именно сейчас? И что означают эти странные слова целительницы? Вопросы роились в моей голове, но ответов не было. Одно я знал точно - я не оставлю Рафаельку, чего бы это ни стоило.

Мы вошли в зал, и я замер, поражённый его величием, стоял в центре зала, окружённого величественными колоннами, которые словно поддерживали своды небес. Их холодный мрамор отражал мягкий свет, проникающий через стеклянный купол, создавая игру теней и бликов. В центре зала находился круглый выступ, на котором лежала Раф. Её бледное лицо казалось ещё более хрупким на фоне холодного мрамора.

По бокам возвышались канделябры, их свечи не горели, но их присутствие добавляло залу торжественности. В глубине зала, в нише между колонн, находился барельеф женщины, словно наблюдающей за происходящим. Её фигура была окутана лёгкой дымкой, что придавало ей мистический вид.

Помощники целительницы разбежались по залу, словно муравьи, открывая древние книги и доставая склянки с зельями. В воздухе витал запах трав и чего-то неуловимо древнего. Вдруг один из помощников подбежал к целительнице и что-то прошептал ей на ухо. Её карие глаза, обычно спокойные, наполнились тревогой и безысходностью. Она начала кругами ходить вокруг Раф, будто пытаясь найти ответ в её неподвижном теле.

В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошёл Зак. Его лицо было напряжённым, а взгляд метался между Раф и целительницей. Зал наполнился тишиной, нарушаемой лишь шёпотом страниц и позвякиванием склянок. Каждый звук казался слишком громким, слишком навязчивым.

Я чувствовал, как холодный мрамор пола холодит мои ноги, а воздух в зале становился всё тяжелее. Время словно остановилось, и я не мог отвести глаз от Раф, лежащей на круглом выступе. Её жизнь, её судьба сейчас зависели от этих людей, от их знаний и умений. Но что, если даже они бессильны?

Через пару шагов Зак оказался рядом со мной и Раф. Его взгляд сначала остановился на нашей рыжей спутнице, словно он пытался понять, что с ней происходит. Затем его глаза встретились с моими, и я увидел, как в них отражается тревога. Он обнял меня, и я почувствовал, как его сильные руки крепко прижимают меня к себе. Это было так неожиданно и так нужно, что я едва сдержался, чтобы не разрыдаться.

Я уткнулся в плечо Зака, чувствуя, как моя рубашка становится влажной от его слёз. В этот момент я почувствовал, как руки младшего брат слегка дрожат. Мы оба всегда были сильными, всегда защищали друг друга, а теперь нуждаемся в поддержке от каждого из нас.

Рядом всхлипывал Зак, и я почувствовал, как его тело сотрясается от сдерживаемых эмоций. Это было странно - видеть его таким уязвимым и меня, почти каждый день скрывали свои эмоции, чувства. Я поднял взгляд на Раф. Но ее лицо до сих пор искажало боль, а тело становилось таким прозрачном, что можно было смотреть через нее на сквозь. В груди что-то кольнуло, и я понял, что больше не могу сдерживаться. Слёзы потекли по моим щекам, и я позволил себе расслабиться в объятиях брата.

Моё сердце всё ещё колотилось как безумное, когда мы отстранились друг от друга. Зак осторожно провёл рукой по моим волосам, словно пытаясь убедиться, что я действительно здесь, со мной. В его глазах читалась тревога, смешанная с нежностью.

- Сульфас, что случилось? - наконец спросил он, нарушая тяжёлое молчание. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Как объяснить то, что произошло? Как рассказать о том кошмаре, который овладел моим телом?

- Помнишь, мы говорили о том, как освободить Раф? - начал я, глядя в сторону. - Я закрыл глаза всего на мгновение, а когда открыл их… моё тело уже двигалось само по себе. Я чувствовал, как мои руки… как они душили её.

Зак резко выпрямился, его глаза потемнели от гнева.

- Что? - выдохнул он. - Ты уверен?

- Более чем, - прошептал я. - В её глазах я увидел своё отражение… мои глаза были красными, Зак. А она смотрела на меня так, будто уже видела это раньше. Она прекрасна знала о проклятье, которое наложила на нее наша старшая сестра. Мы, оборотни, не должны её касаться. Но Раф перешла черту. Поцеловала меня, чтобы освободиться. Теперь она здесь, и целительница молчит. Что-то бормочет на своём языке, но я не понимаю.

Зак поднялся и направился к целительнице, говоря с ней на древнем языке, который я не понимал. Я наблюдал за его лицом, пытаясь прочесть в нём хоть намёк на то, что она говорит.

Целительница отвечала медленно, её голос был тихим и размеренным. С каждым её словом выражение лица Зака становилось всё более мрачным. Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего - безысходность.

- Она говорит, что Раф в большой опасности, - тихо произнёс Зак. - Проклятье Арии слишком сильное. Теперь жизнь Хранительницы висит на волоске, и даже целительница не уверена, сможет ли помочь.

Я закрыл лицо руками, чувствуя, себя виноватым. Если бы только я мог контролировать своё тело… если бы только знал, что произойдёт…

- Что нам делать? - прошептал я, поднимая глаза на брата. - Мы должны что-то предпринять.

Зак молчал, глядя на неподвижную фигуру Раф. В его глазах читалась решимость, но я видел, как тяжело ему даётся это молчание.

- Мы найдём способ, - наконец произнёс он. - Даже если придётся перевернуть весь Хронос вверх дном.

Его слова немного успокоили меня, но тревога всё ещё сжимала сердце ледяными тисками. Рафаелька не должна пострадать из-за меня.

Моё терпение было на пределе. Этот бесконечный поток непонятных слов от целительницы и её помощников сводил с ума. Когда один из её прислужников снова приблизился к ней и что-то зашептал на ухо, я не выдержал.

Целительница повернулась к Заку, что-то тихо произнесла, и мой младший брат вдруг изменился в лице. Он опустился на колено передо мной, нервно сглотнул, прикусил губу и почесал затылок.

О нет, только не эти его жесты.

Пронеслось в голове. Я слишком хорошо знал этот ритуал - Зак подбирал слова, словно шёл по тонкому льду.

- Ну что ещё? - не выдержал я, голос прозвучал резче, чем хотелось. - Что на этот раз?

Он глубоко вдохнул, словно набираясь смелости. Его взгляд был таким тяжёлым, что у меня внутри всё сжалось.

- Сульфас… - начал он, но замолчал, будто слова застряли в горле.

- Говори уже! - рявкнул я, теряя самообладание.

Зак снова сглотнул, посмотрел на меня с болью в глазах и наконец произнёс:

- Есть способ спасти Раф… но…

Я замер, не дыша, ожидая продолжения.

- Но нужна твоя девственность, - выдавил он наконец. - Только так можно снять проклятие полностью.

Мир будто остановился. Я вскочил, не в силах поверить услышанному. Мои глаза метались между Заком, целительницей и безжизненной фигурой Раф.

- Что?! - прошептал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Ты говоришь серьёзно?

Зак кивнул, его лицо было бледным как полотно.

- Получается… чтобы спасти рыжую, я должен ее трахнуть? — уточнил я, всё ещё надеясь, что это какая-то чудовищная ошибка.

Брат снова кивнул, и в этот момент я понял. Это испытание, которое изменит всё. Моё тело, душу, судьбу.

Разум отказывался принимать происходящее. Секс - и вдруг спасение от проклятия? Я стоял как вкопанный, глядя на безмолвную фигуру Раф, и тысячи вопросов роились в голове. Почему именно я? Почему моя девственность?

Но время шло, а состояние Рафаельки ухудшалось с каждой минутой. Её дыхание становилось всё более прерывистым, кожа бледнела. Я не мог больше медлить.

Целительница протянула мне странную колбу с жидкостью цвета расплавленного янтаря. От неё исходил резкий, почти удушающий запах. Я невольно зажал нос, но всё же выпил содержимое.

- Это зелье защитит тебя от проклятия Арии, - пояснил Зак. - Возможно, оно также поможет разобраться с тем, что происходит с тобой.

Жидкость обожгла горло, но почти мгновенно по телу разлилось странное тепло. Я почувствовал, как кровь быстрее побежала по венам, как каждая клеточка наполнилась энергией.

Внезапно комната словно опустела. Дверь с тихим щелчком закрылась, оставив меня наедине с Раф. Тепло внутри меня нарастало, превращаясь в жар. Одежда вдруг стала невыносимо тесной.

Я начал раздеваться, не понимая, что со мной происходит. Тело двигалось само, повинуясь какой-то неведомой силе. Когда я увидел свой стояк, разум на мгновение прояснился.

Подойдя к Хранительницы, я осторожно коснулся её плеча. Она была обжигающе горячей. Её руки вдруг шевельнулись, поглаживая мои. Неужели ей тоже дали какое-то зелье?

- Нет. — одернул я себя. - Она без сознания. Ты не должен этого делать.

Но тело не слушалось. Оно знало, что это единственный способ спасти её. Медленно, осторожно повернул её к себе, стараясь не причинить боли. Я медленно начал вставлять в нее свой член, она приняла его почти полностью, и я замер от нахлынувших ощущений. Внутри нее так тесно и одновременно приятно, не когда не думал, что секс может быть таким приятным. Словно это было предначертано судьбой.

Сразу двигаться я не стал, я подождал, когда клитор Раф Адамс окончательно примет мой член. Мое терпение было почти на грани, потому что это рыжая сама постепенно начала двигать своими бедрами и каждое движение отдавалось в теле сладкой дрожью. Схватив ее за талию я начал двигаться, медленно и нежно, чувствуя, как ее тело расслабляется и принимает меня. С каждым толчком в нее мое возбуждение становилось сильнее от чего все сильнее терял контроль над своим телом. Я слегка улавливал стоны Рафаельки, они еще сильнее сводили меня сумма и теперь окончательно потерял контроль.

Из ее вагины что-то текло, что давало еще глубже оказываться в ней. Дыхание зелено глазой участилось, и почувствовал, как она начинает двигаться в ответ.

Мы двигались синхронно, наслаждаясь каждым мгновением. Я чувствовал, как наши тела начинают светиться одним цветом, словно мы слились воедино. Это было не просто физическое единение, но и духовное.

Внезапно все вокруг нас вспыхнуло ярким светом и вдруг Раф притянула меня к себе и я поцеловал ее. Я почувствовал, как наше единство достигло своего пика, и мы вместе крикнули, отдаваясь этому моменту. И вдруг я погряз во тьму, чувствуя, как мир вокруг нас растворяется, оставляя нас в кромешной темноте.

В ожидании чуда

Зак Харитонов

Холодный воздух коридора словно обжег мои разгоряченные щеки, когда мы с целительницей вышли из зала. Ее помощники, шурша мантиями, последовали за ней, тихо переговариваясь между собой. Я же остался стоять, прислонившись к стене, и невидящим взглядом уставился в пустоту.

Мысли кружились в голове, словно растревоженный улей. Зелье… Оно должно помочь. Должна, просто обязана! Раф так измучена, а Сульфас… Его рассказ о потере контроля над собственным телом до сих пор вызывал у меня холодный пот. Как такое вообще возможно? Неужели Ария успела дотянуться и до него? Когда? Где она нашла время, чтобы наложить проклятие?

Я стоял за дверью, прислушиваясь к малейшему шороху. Сначала была тишина - тяжелая, давящая. А потом… Потом я услышал то, чего слышать не должен был. Их стоны. Проклятые, сводящие с ума стоны удовольствия. Мое тело отреагировало мгновенно, предательски твердея в штанах.

Соберись, идиот!

Мысленно рявкнул я на себя, пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся гормоны. Я здесь для того, чтобы помочь, если что-то пойдет не так. А не чтобы подглядывать за ними, как какой-то извращенец.

Но возбуждение не унималось. Оно пульсировало в венах, смешиваясь с тревогой за брата и Раф. Я пытался отвлечься, перебирая в памяти формулы зелий, вспоминая тренировки с мечом, но все было тщетно. Стояк упорно напоминал о себе, и приходилось постоянно менять положение, чтобы никто не заметил моего состояния.

«Только бы они были в порядке», - шептал я про себя, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. - «Только бы это чертово зелье сработало».

Время тянулось медленно, словно патока, а я все стоял, балансируя между желанием ворваться внутрь и необходимостью сохранять дистанцию. Между тревогой за близких и собственным, совершенно неуместным возбуждением.

Время тянулось мучительно медленно, словно кто-то невидимый растягивал каждую секунду в бесконечность. Их возня за дверью не прекращалась, и это начинало всерьёз тревожить меня. Неужели проклятое зелье не работает? Или, хуже того, что-то пошло не так?

Тревога холодной змеей обвила сердце, а страх начал пробираться в сознание, рисуя самые мрачные картины. Что, если мы ошиблись? Что, если этот план был обречен с самого начала? Мысли метались в голове, как перепуганные птицы в клетке, не давая сосредоточиться.

Внезапно целительница резко ткнула меня в бок. Я вздрогнул и посмотрел на нее. Она молча указала вниз, на щель под дверью. Сначала там появилось едва заметное свечение, будто кто-то зажег свечу в темноте. Свет становился все ярче, разливаясь по полу, словно жидкое серебро. Он пульсировал в такт с моим бешено колотящимся сердцем, и в этот момент я понял - что-то происходит.

Яркая вспышка ослепила меня, а следом раздался пронзительный крик. Свет погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя звенящую тишину. Инстинктивно я уже готов был рвануть к двери, но целительница удержала меня.

- Нельзя врываться без предупреждения, - ее спокойный голос немного привел меня в чувство.

Я постучал, но в ответ - ни звука. Мы с целительницей переглянулись, и она кивнула. Медленно, осторожно мы открыли дверь.

То, что предстало перед моими глазами, заставило кровь застыть в жилах. Раф и Сульфас лежали без сознания, их тела были сплетены воедино. Член моего брата все еще находился внутри нее, словно их тела стали единым целым, слившись в каком-то жутком танце.

В голове промелькнула мысль о рыжеволосой - как она отреагирует, когда узнает об этом? Наверняка придет в ярость. Стоит ли вообще рассказывать ей? Но ведь мы всего лишь хотели помочь… Другого выхода просто не было. Проклятие нашей старшей сестры оказалось настолько сильным, что только этот отчаянный метод мог сработать.

Я тяжело вздохнул, глядя на безмятежные лица лежащих. Надеюсь, все это не было напрасным. Надеюсь, что зелье действительно сработало и теперь они наконец-то свободны от проклятия.

Я осторожно приблизился к лежащим телам, стараясь не выдать своего волнения. Первым делом мой взгляд упал на Раф. Её кожа больше не была прозрачной - она приобрела здоровый, естественный оттенок. Это было явным признаком того, что зелье начало действовать.

Переведя взгляд на Сульфаса, я заметил на его спине глубокие царапины от когтей. Они багровели на его коже, словно карта страсти. Значит, их соединение было не просто физическим - оно было наполнено жаром и желанием. Но помогло ли это моему брату избавиться от проклятия? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя.

В этот момент помощницы целительницы, облачённые в белоснежные халаты, подошли к нам. Их движения были плавными и уверенными, словно они выполняли это не в первый раз. Они начали осторожно разъединять сплетённые тела, и когда член Сульфаса наконец покинул лоно Раф, оба издали протяжный стон разочарования. Я не смог сдержать усмешки - настолько им, видимо, было хорошо вместе.

Мой взгляд невольно упал на промежность Раф. Из её вагины стекали тонкие струйки спермы Сульфаса. Быстро переведя глаза на целительницу, я заметил в её взгляде что-то странное, почти порочное. Она поймала мой взгляд и едва заметно покачала головой, словно отвечая на мой немой вопрос. Значит, беременности можно не опасаться - сейчас это было бы совершенно некстати.

Помощницы накинули на них халаты и, подняв на руки, понесли в разные стороны. Я последовал за Сульфасом, а целительница - за Раф. Каждый шаг отдавался в моей голове тяжёлым эхом сомнений и надежд. Сработало ли всё? Избавились ли они от проклятия? И что ждёт нас дальше?

Я сидел рядом с кроватью брата, неотрывно следя за его спокойным дыханием. Время тянулось бесконечно медленно, каждая минута казалась вечностью. Не знал, когда он очнётся, но уйти не мог - не имел права. Если проклятие не снято, я должен быть рядом, чтобы предотвратить новую катастрофу. Снова обращаться к хранительнице нельзя - в прошлый раз едва удалось избежать трагедии. А если Ария снова завладеет телом Сульфаса… От этой мысли по спине пробегал холодок.

Постепенно усталость взяла своё, и я задремал, прислонившись к стене. Проснулся от того, что в окно лился приглушённый свет сумерек. Вскочив со стула, я первым делом бросился к кровати - пусто. Постель была аккуратно заправлена, словно брат никогда здесь и не лежал.

Сердце забилось чаще. Без Раф мы не сможем спасти нашу сестру, не сможем противостоять Арии. Я бросился по коридорам, которые казались бесконечным лабиринтом, ведущим в никуда. Поворот за поворотом, дверь за дверью - где же они?

Наконец, я нашёл их. Рука сама потянулась к дверной ручке, но я замер. В голове проносились самые страшные картины. Глубоко вздохнув, я приоткрыл дверь - и тут же услышал тихий голос брата:

- Братишка, ты в порядке?

Медленно обернувшись, я увидел Сульфаса. Он сидел напротив всё ещё спящей Раф, нежно держа её за руку. Её грудь размеренно вздымалась, лицо было спокойным. Неужели сработало? Неужели этот безумный план действительно принёс результат?

Я прислонился к стене, чувствуя, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время появилась надежда. Надежда на то, что мы сможем всё исправить, сможем спасти нашу сестру и наконец положить конец козням Арии.

Я осторожно присел рядом с братом, расположившись так же напротив кровати Раф. Краем глаза заметил, как тревога отражается на лице Сульфаса. Он выглядел напряжённым, словно пытался собрать воедино все свои ощущения.

- Сульфас, - тихо позвал я, - ты чувствуешь какие-то изменения?

Он молчал несколько мгновений, словно погружаясь в себя, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Его брови слегка нахмурились, а пальцы нервно сжали край кровати.

- Я… чувствую себя полностью собой, - наконец произнёс он, глядя мне в глаза. - Нет этого мерзкого ощущения, будто внутри меня кто-то ещё. Будто кто-то управляет моими действиями.

Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает тело. Значит, сработало! А то уже почти перестал верить.

- А как Раф? - спросил брат, не отрывая взгляда от её лица.

Я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Было видно, как он переживает за неё. Интересно, осознаёт ли он сам, насколько сильно она ему небезразлична? Мне-то всё давно понятно, но я хочу, чтобы они сами пришли к этому. Чтобы не упустили то, что между ними зарождается.

Неожиданно я поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя на них обоих. Брат заметил это и вопросительно поднял бровь.

- Чего лыбишься? - спросил он с лёгкой усмешкой.

Я замер на мгновение, а потом отмахнулся, придумывая на ходу:

- Да так, вспомнил, как Раф схватило то растение в лесу.

Сульфас хмыкнул, явно вспомнив тот момент. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, когда он снова перевёл взгляд на спящую девушку.

Я же продолжал наблюдать за ними, чувствуя, как внутри растёт уверенность в правильности выбранного пути. Теперь главное - не дать им отступить, не позволить разрушить то, что начало между ними зарождаться.

Мы с Сульфасом так увлеклись воспоминаниями о наших приключениях, что не заметили, как за окном начало светать. Первые лучи солнца окрасили комнату в нежные розовые тона, когда вдруг раздался пронзительный крик:

- Альба!

Мы с братом подскочили так резко, что едва не свалились со стульев. Успели лишь схватиться за кровать Раф, чтобы не упасть. Сердце колотилось как сумасшедшее, пока мы смотрели на девушку.

По её лицу струился пот, а кожа была такой бледной, что напоминала мрамор. Она выглядела как живой труп. Сульфас первым пришёл в себя и схватил её за запястье:

- Что случилось?

Раф молчала, нервно перебирая пальцами свои волосы и озираясь по сторонам. Казалось, она пыталась понять, реальность это или продолжение кошмара. Увидев нас, она немного успокоилась, а потом вдруг вцепилась в руку Сульфаса и начала что-то торопливо говорить.

- Альбе нужна помощь! - повторяла она, и в её голосе звучала такая тревога, что мы замерли, не зная, как реагировать.

Сначала мы не могли понять, о чём она говорит. Но постепенно Раф рассказала, что Воительница леса явилась к ней во сне и просила о помощи. Что в её лесу и во всём Митралисе происходит что-то неладное.

Мы с Сульфасом переглянулись, не зная, воспринимать ли это всерьёз. Казалось, что это просто кошмар, навеянный недавними событиями. Но Раф умоляла нас найти способ вернуться туда. По её щекам текли слёзы, и мы уже были готовы согласиться, когда дверь с грохотом распахнулась.

В комнату ворвались люди в странных плащах. На их груди красовался символ - весы. И тут до меня дошло: это люди из Суда. Их появление не предвещало ничего хорошего.

- Что происходит? - прошептал Сульфас, инстинктивно прикрывая Раф собой.

Атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась, напряжение стало почти осязаемым. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок предчувствия чего-то недоброго.

Заподня. Боль. Тревога.

Раф Адамс

Я снова бреду по этому бесконечному лесу - сквозь переплетение ветвей, сквозь шелест листьев, сквозь тягучую, настораживающую тишину. Воздух густой, пропитан запахом сырой земли и прелых листьев; каждый шаг отдаётся глухим хрустом под ногами, будто лес неохотно пропускает нас вглубь. А мы - трое спутников, собранных воедино волей неведомого рока, - идём искать какуюто птицу с волшебным пером. Как будто в этом безумном мире мало чудес, способных перевернуть всё с ног на голову.

Я проснулась всего пару часов назад. Ещё не успела прийти в себя, после сна в котором меня звала Альба. И вот я здесь. В голове до сих пор туман, а тело ещё помнит тяжесть цепей - ведь по всем законам этого мира я должна была остаться в темнице. Я убила их охотника. Убила. Это не сон, не оговорка, не недоразумение. Я помню холод клинка, помню короткий вскрик, помню, как земля впитала тёмную кровь. И всё же меня выпустили. Выпустили вместе с ними - с Харитоновыми. С Сульфасом и Заком.

Это странно. Непостижимо. В мире Хронос, кажется, вообще нет логики. Здесь правила пишутся на лету, а законы меняются в зависимости от настроения невидимых кукловодов. Я уже почти привыкла к этой хаотичной реальности, где вчерашнее «нельзя» сегодня становится «надо», а завтра может обернуться «забудь». Но даже моя закалённая непостоянством душа чувствует: чтото не так.

Тишина между Харитоновыми - вот что режет слух сильнее лесного шороха. Обычно их невозможно заткнуть: шутки, споры, подколки, бесконечные разговоры ни о чём и обо всём сразу. А сегодня - ни слова. Только шаги, только дыхание, только редкие взгляды, брошенные друг на друга, будто они ведут безмолвный диалог, в который мне входа нет.

И эти взгляды в мою сторону… Особенно Сульфас. Его глаза - как беспокойные тени. В них мешается столько всего: смущение, стыд, страх. Он словно пытается чтото скрыть, чтото такое, что жжёт ему душу. И если я не ошибаюсь - а я редко ошибаюсь в таких вещах - Зак об этом знает. Знаю это по его молчанию, по тому, как он иногда косится на Сульфаса, то на меня, будто проверяет, не сорвётся ли тот, не выдаст ли тайну, которую они оба бережно хранят.

Что они скрывают? Что такого произошло, что даже воздух между нами стал густым от невысказанных слов? Я пытаюсь уловить намёк, поймать случайную фразу, прочесть между строк их молчание. Но всё тщетно. Они замкнуты, как запертые сундуки, а я - посторонняя, случайная спутница, которую, кажется, намеренно держат в неведении.

Лес вокруг будто подпитывает моё беспокойство. Деревья становятся всё выше, их ветви сплетаются над головой, превращая небо в мозаику из синевы и зелени. Гдето вдали кричит птица - не та, за которой мы идём, просто лесная обитательница, напоминающая, что мы здесь чужие. Что я - всего лишь временные гость в этом мире, где магия течёт сквозь корни деревьев, а тайны прячутся в каждом шорохе.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует тревога. Что бы они ни скрывали, я узнаю. Обязательно узнаю. Потому что в этом мире, где логика - роскошь, а правда - миф, единственное, что у меня есть, - это любопытство и упорство. И ни то, ни другое не позволит мне остаться в неведении.

Моё терпение лопнуло. Эти бесконечные переглядывания между Сульфасом и Заком начинали действовать на нервы. Я уже собиралась высказать им всё, что думаю об их загадочном молчании, как вдруг…

В ноге возникла странная вибрация. Не телефон. Это был Клинок Светоносец. Мой верный спутник, который никогда не ошибался. Он начал пульсировать красным светом, предупреждая об опасности.

Я молниеносно вытащила его из сапога. Мерцание стало ярче, словно клинок кричал о надвигающейся угрозе. Инстинкты обострились до предела. Я начала осматриваться, всматриваясь в тени между деревьями.

И тут заметила. Красное пятно на стволе дерева. Будто отблеск от чего-то яркого. Медленно повернув голову, я увидела её. Блондинка с луком. Та самая, которая привела меня сюда. Тот же костюм, тот же красный плащ, как у меня. Значит, я не единственная Хранительница… Но что-то было не так.

Она целилась. Не в меня - или делала вид, что не замечает моего присутствия. Стрела была выпущена с идеальной точностью. Инстинкты сработали быстрее разума.

- Мальчики, осторожно! - крикнула я, одновременно запуская Клинок Светоносец по траектории бумеранга. Металл сверкнул в воздухе, отбивая летящую стрелу. Клинок вернулся в мою руку, но продолжал светиться тревожным красным.

В этот момент я почувствовала холодный сквозняк, будто кто-то невидимый прошёл сквозь ткань реальности. Краем глаза уловив движение, я увидела второй блик - ещё одна стрела летела прямо в меня.

Время замедлилось. Я увидела, как оперение стрелы рассекает воздух, как солнечные лучи играют на её наконечнике. Не раздумывая, я нырнула вперёд, уходя с линии атаки. Стрела с глухим стуком вонзилась в ствол дерева справа от меня.

Клинок Светоносец всё ещё пульсировал красным, предупреждая о новой угрозе. Я знала - это только начало. И теперь, помимо тайны, которую хранили Сульфас и Зак, появилась ещё одна загадка: кто эта предательница в красном плаще и почему она пытается нас уничтожить?

Время словно застыло, пока я наблюдала за разворачивающейся перед глазами катастрофой. Сульфас и Зак сражались с невидимым врагом, отвлечённые атаками той самой блондинки. Клинок Светоносец в моей руке пульсировал всё ярче, предупреждая об опасности, словно живое существо, чувствующее приближение зла.

Я только начала подниматься, как вдруг прямо перед моим лицом возник ржавый топор. Существо, держащее его, было странным - получеловек-полупризрак, сотканный из тёмной дымки. Его силуэт колебался, будто мираж, но топор в его руках выглядел более чем реальным.

Он занёс оружие для смертельного удара, намереваясь отсечь мне голову или руку. Но годы тренировок не прошли даром - я успела среагировать. Молниеносным движением ударила по его ногам, заставляя потерять равновесие.

Когда существо рухнуло, я наконец увидела, что мы не одни. Целая армия мертвецов окружала нас - полуразложившиеся тела, призрачные силуэты, существа, сотканные из тьмы. Они двигались медленно, но их было слишком много.

Сульфас и Зак сражались как одержимые. Их звериная природа проявлялась в каждом движении - скорость, сила, ловкость. Но их окружали со всех сторон, и с каждой секундой ситуация становилась всё более отчаянной.

Я уже собиралась броситься к ним на помощь, когда почувствовала, как что-то обвивает мои ноги. Верёвка! Чёрт! Блондинка снова атаковала, на этот раз используя магию или какую-то древнюю технику связывания.

Меня потащило назад, и я увидела её - предательницу в красном плаще. Но теперь я заметила то, что раньше ускользало от моего внимания. Её глаза… Они были алыми, как у Сульфаса... Что это могло значить?

Почему она пытается нас убить? Почему её глаза такие? Вопросы роились в голове, но времени на размышления не было. Существо с топором уже поднималось на ноги, а армия мертвецов приближалась всё ближе.

Блондинка продолжала тащить меня, словно безвольную куклу, а я изо всех сил пыталась освободиться от проклятых верёвок. Они словно жили своей жизнью, впиваясь в кожу всё глубже с каждым движением. Пальцы скользили по узлам, но магия, которой они были опутаны, делала их практически неразрушимыми.

В этот момент острая боль пронзила мою ладонь. Кто-то из этих полулюдей-полупризраков вонзил в неё своё оружие. Я вскрикнула от неожиданности и боли, ударившись головой о камень, который оказался прямо подо мной.

Мир начал размываться перед глазами. Всё вокруг окрашивалось в багровые тона, словно я смотрела через красную вуаль. Звуки становились глуше, отдалялись, будто уплывали куда-то вдаль. Сопротивляться становилось всё труднее. Силы покидали меня капля за каплей.

В голове промелькнула единственная мысль - предупредить ребят. Через древний знак Хранительницы, через телепатическую связь, я послала им своё последнее сообщение: «Простите…»

Даже сквозь пелену угасающего сознания я увидела их реакцию. Увидела, как Сульфас и Зак рванулись в мою сторону, как их губы беззвучно произнесли моё имя. Но было поздно. Тьма уже поглощала меня целиком.

Последнее, что я ощутила - это как клинок Светоносец выскользнул из ослабевших пальцев. Больше не было той знакомой вибрации, которая всегда сопровождала его присутствие. Только тишина и холод небытия.

Не знаю, сколько времени я пробыла в этом состоянии - может, секунды, а может, вечность. Но одно я знала точно: в тот момент, когда я потеряла сознание, оставив клинок там, среди битвы и предательства, судьба нашего мира сделала очередной поворот. И я не знала, сможем ли мы когда-нибудь выпутаться из этой паутины лжи и обмана.

Тьма постепенно отступала, уступая место странным, искажённым звукам. Голоса… В них слышался страх, отчаяние и что-то ещё - то, что я не могла распознать. Дыхание давалось с трудом, словно чьи-то невидимые руки сжимали моё горло.

Медленно, через пелену полубессознательного состояния, я начала осознавать реальность. Картина, представшая перед глазами, заставила кровь застыть в жилах. Сульфас и Зак были схвачены этими существами - полулюдьми, полутенями. А блондинка… Она держала меня над бездонной пропастью.

Воздух покидал лёгкие с каждым вдохом всё труднее. Ноги превратились в желе, тело казалось парализованным. Я не могла пошевелиться, не могла сопротивляться. Только чувствовала, как жизнь медленно покидает меня.

Блондинка начала медленно ослаблять хватку. Её голос, холодный и расчётливый, разрезал воздух:

- Никто не помешает моей госпоже завладеть всем миром! Особенно эта недо Хранительница, на которую вы все возлагаете пустые надежды!

Её слова были адресованы не только Заку и Сульфасу, но и мне. В её алых глазах не было ни капли жизни - только пустота и тьма. И в этот момент она разжала руки.

Свободное падение. Холодный ветер хлестал по лицу. Её смех, неестественный, искажённый, эхом отражался от скал. Я была готова принять свою судьбу, когда вдруг…

Сильные руки обхватили меня, прижали к твёрдому, тёплому телу. Проклятье Арии! Я начала отчаянно сопротивляться, пытаясь вырваться, но хватка лишь усиливалась. Знакомый аромат хвои и мяты ударил в ноздри. Харитонов старший… Только от него мог исходить этот запах.

Он что-то шептал мне на ухо, но я не слышала слов. Мир вокруг кружился, когда мы погрузились в ледяную воду. Течение оказалось настолько сильным, что у меня перехватило дыхание. Последнее, что я запомнила - это как его руки продолжали крепко держать меня, не давая уйти под воду.

В этот момент я поняла одну важную вещь: даже в самой тёмной бездне всегда есть свет. И этот свет сейчас держал меня в своих объятиях, не давая утонуть - ни в воде, ни в отчаянии.

Ледяная вода продолжала безжалостно хлестать по лицу, а течение уносило нас всё дальше. Парализация постепенно отступала, но было уже поздно - вода заполняла лёгкие, проникала в каждую клеточку тела. В груди вспыхнула острая боль, и вдруг… моё сердце словно остановилось.

Белый свет. Он был повсюду, ослепляя, маня, обещая покой. И из этого света ко мне приближались две фигуры. Сначала лишь размытые тени, но с каждым их шагом очертания становились всё чётче, узнаваемей.

Родители…

Не веря своему счастью, я бросилась к ним, не думая ни о чём. Их объятия были такими родными, такими долгожданными. Я плакала, смеялась, не могла поверить, что наконец-то вижу их.

- Мама! Папа! Вы живы! Как же я рада вас видеть! - слова лились из меня потоком, захлёстывая эмоциями.

Их нежные руки коснулись моего лица. Мамина лёгкость, папина теплота - я узнавала их даже в этом потустороннем мире. Мама приподняла мой подбородок, их лбы соприкоснулись, и я увидела слёзы в её глазах.

- Раф… Рафаелька… Девочка моя… Я тоже рада видеть тебя, но… - её голос дрожал, а слова давались с трудом.

Папа продолжил:

- Но нас больше нет, милая. Мы появились перед тобой, чтобы сказать… что ты сильная, смелая девочка, и мы с мамой… гордимся тобой.

Я видела, как тяжело им давались эти слова. Видеть их страдания было невыносимо. А потом мама произнесла то, что разорвало моё сердце на части:

- Дорогая моя… Если нас нет рядом с тобой… то знай, мы всегда у тебя здесь. - Они положили руки на область моего сердца.

Я отказывалась принимать правду. Только недавно я узнала о своих настоящих родителях, только начала понимать, кто они для меня. Прижавшись к ним сильнее, я кричала от боли, которая разрывала меня изнутри. Это была не просто боль утраты - это была агония осознания, что они действительно ушли навсегда.

Их присутствие растворялось в белом свете, а мои крики эхом отражались от невидимых стен. Они были правы - они всегда со мной, в моём сердце, в моей памяти, в моей силе. Но это знание не уменьшало боль потери, оно лишь давало силы жить дальше.

И в этот момент я поняла - смерть не является концом. Она лишь переход в другое измерение, где наши близкие продолжают наблюдать за нами, оберегать и гордиться нами. Но осознание этого не делало мою потерю менее болезненной.

Ещё несколько мгновений мы стояли в объятиях друг друга. Я всматривалась в лица родителей, стараясь навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку, каждую морщинку, каждый оттенок их глаз. Но реальность неумолимо брала своё - их фигуры начали растворяться, становиться прозрачными, словно туман на рассвете.

- Нет! Нет! Не уходите! Не оставляйте меня одну! Молю! - мой крик эхом разнёсся по белому пространству.

Их руки, тёплые и родные, крепко сжали мои ладони. В унисон, словно единое целое, они произнесли:

- Девочка наша… Запомни! Мы тебя любим, и что бы ты ни сделала, знай - мы тебя поддержим… Но, Рафаелька… Времени всё меньше, и мы должны сказать…

Они одновременно поцеловали меня в щёки, и их голоса прозвучали вновь:

- Ты должна жить! Альбе и твоим друзьям нужна твоя помощь! И, возможно, мы скоро снова увидимся… А пока прощай, наша любимая доченька…

Лёгкий толчок в спину, и меня поглотила чёрная бездна. Давление на лёгкие, чьи-то губы, прижимающиеся к моим, чтобы влить воздух в мои лёгкие. И вот я уже кашляю, выплёвывая воду, а вокруг образуется лужа.

Открыв глаза, я увидела его отражение. В его глазах читалась тревога, но сейчас передо мной всплыли образы родителей. Новая волна боли пронзила грудь, и я схватилась за неё обеими руками. Слезы текли по щекам, размывая картину перед глазами.

Кто-то осторожно коснулся моего плеча. Я обернулась и увидела Сульфаса. Его присутствие сейчас казалось таким чужим после встречи с родителями, но в то же время… В его глазах я увидела то, что не могла увидеть раньше - искреннюю заботу, беспокойство, что-то большее, чем просто дружеская поддержка.

Родители были правы - я должна жить. Должна бороться. Должна помочь Альбе и своим друзьям. Но как теперь справиться с этой болью, с этой потерей, с этим знанием, что они больше никогда не будут рядом?

Их последние слова эхом отдавались в моей голове: «Мы тебя любим… Мы тебя поддержим…» И я знала - они правы. Я должна быть сильной. Ради них. Ради всех, кто в меня верит.

Но сейчас, глядя в обеспокоенное лицо Сульфаса, я понимала, что мне потребуется время, чтобы переработать всё произошедшее. Время, чтобы принять их уход и найти в себе силы двигаться дальше.

Наши взгляды встретились. В его голубых глазах читалось столько всего: тревога, забота, что-то глубоко личное, что я пока не могла разгадать. Боль внутри меня пульсировала, словно открытая рана, а Сульфас тихо спросил:

- Ты в порядке?

Его вопрос словно прорвал плотину, сдерживающую мои эмоции. Я больше не могла держать всё в себе. Схватившись за грудь, где горело клеймо потери, я закричала:

- НЕТ! Я НЕ В ПОРЯДКЕ! ВНУТРИ МЕНЯ ПУЛЬСИРУЕТ БОЛЬ, КОТОРУЮ Я НЕ МОГУ УСПОКОИТЬ! А ВСЁ ПОТОМУ ЧТО Я ВСТРЕТИЛА, СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ, ПОКА БЫЛА МЕРТВА,! ИХ БОЛЬШЕ НЕТ! НЕТ ИХ!

Сульфас мгновенно отреагировал. Он прижал меня к себе так крепко, словно пытался защитить от всего мира. Его руки были такими тёплыми, надёжными. Знакомый аромат хвои и мяты окутал меня, даря странное успокоение посреди бури эмоций.

Постепенно, очень медленно, его тепло начало проникать в самые глубины моей души. Боль не исчезла полностью - она всё ещё пульсировала, напоминая о потере, но стала более терпимой, словно приглушённой.

В этот момент я почувствовала, как со спины ко мне приблизился Зак. Его осторожное объятие добавило ещё больше тепла, ещё больше поддержки. Два самых близких сейчас человека держали меня, не давая утонуть в океане горя.

Их шёпот доносился до моего сознания, словно колыбельная:

- Тише… Мы рядом… Ты не одна… Мы с тобой…

Эти простые слова, произнесённые с такой искренней заботой, начали возвращать меня к реальности. Их присутствие, их тепло, их поддержка медленно, но верно помогали справиться с бурей эмоций.

Я чувствовала, как слёзы всё ещё текут по щекам, но теперь они были не столько от боли, сколько от осознания того, что я не одна. Что есть люди, готовые поддержать меня в самый тёмный час.

Их объятия были не просто физическим контактом - они были мостом между моим горем и надеждой на будущее. И хотя боль всё ещё жила во мне, я знала: с такими друзьями я смогу пережить даже самую тёмную ночь.

Не знаю, сколько времени мы провели в этих объятиях. Может, час, может, больше. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Я не заметила, как усталость взяла своё, и я погрузилась в тяжёлое, тревожное забытье, прильнув к груди Сульфаса.

Но сон не принёс успокоения. Снова Альба… Моя крёстная, единственная оставшаяся родня. Только теперь её тело было изуродовано, покрыто ранами. Сердце сжималось от боли, дыхание перехватывало. Она звала меня, манила за собой, а я бежала, не в силах догнать.

И вдруг… Чёрная рука, пронзившая её грудь. Я видела, как из раны вырывается что-то светлое, родное - душа моей крёстной. Нет! Только не это! Я закричала, пытаясь добежать, но ноги словно приросли к земле.

Тело Альбы рухнуло наземь. Чёрная тень, возвышающаяся над ней, подняла в своих лапах ещё бьющееся сердце. Оно пульсировало, кричало о помощи, а я могла лишь наблюдать, как тьма поглощает последнее, что у меня осталось от близких.

- НЕТ! ТЁТЯ АЛЬБА! - мой крик разорвал ткань сна, вырвал меня в реальность.

Передо мной склонились встревоженные лица Сульфаса и Зака. Они что-то говорили, пытались до меня достучаться, но я не слышала. В голове крутились страшные кадры кошмара, а мысли бились в истерике:

Это уже произошло? Или у меня ещё есть время? Смогу ли я спасти её? Я не уберегла родителей, но Альба… Она последняя связь с прошлым. Я не переживу, если потеряю и её!

Паника накатывала волнами, заставляя сердце биться чаще. Перед глазами всё ещё стояла картина умирающей крёстной, а в ушах звучал хруст раздавливаемого сердца.

Нет! Твердила я себе.

Это всего лишь сон.

Но слишком реальным он кажется.

Слишком правдивым.

Страх потери смешивался с отчаянием, создавая ядовитый коктейль эмоций. Я должна была что-то предпринять. Должна была найти способ защитить единственного родного человека, который у меня остался.

- Только не Альба, - молилась я про себя. - Пожалуйста, пусть этот кошмар окажется всего лишь кошмаром.

Но в глубине души я знала - эти сны редко бывают просто снами. Они всегда несут предупреждение, всегда указывают на что-то важное. И сейчас моё сердце кричало, что нужно действовать, пока не стало слишком поздно.

Мир вокруг начал расплываться. Звуки стали приглушёнными, словно доносились через толщу воды. Грудь сдавило невидимым обручем - я не могла нормально дышать. Паника накатила волной, заставив сердце биться чаще. Перед глазами заплясали чёрные точки, а в ушах зазвенело.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Тело охватила мелкая дрожь, руки похолодели, а по спине пробежал ледяной пот. Казалось, что я задыхаюсь, что воздух закончился, что больше никогда не смогу сделать полноценный вдох.

Внезапно резкая боль обожгла щёку. Кто-то дал мне пощёчину. Боль вернула меня к реальности, заставила сфокусировать взгляд. Медленно, с трудом, я подняла голову и встретилась с обеспокоенным взглядом Сульфаса.

Он схватил меня за плечи, начал трясти, его голос звучал резко, требовательно:

- РАФ! РАФ! ПРИДИ В СЕБЯ, ПОЖАЛУЙСТА! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ПРОСТИ ЗА ТО, ЧТО УДАРИЛ ТЕБЯ! НО МЫ УЖЕ МИНУТ ТРИДЦАТЬ НЕ МОЖЕМ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ТЕБЯ! МЫ ЖЕ ЗА ТЕБЯ ПЕРЕЖИВАЕМ, БЛЯТЬ!

Его слова, его злость, его искренняя забота прорвали плотину паники. Постепенно дыхание стало выравниваться, пульс замедлился. Я осознала, что нахожусь в безопасности, что рядом те, кто действительно переживает за меня.

Не раздумывая, я схватила его лицо руками, притянула к себе так близко, что наши лбы и носы почти соприкасались. Его дыхание согревало мои губы, а в глазах читалось такое облегчение, что моё сердце дрогнуло.

- Спасибо вам, мальчики… - прошептала я, глядя прямо в его голубые глаза, в которых читалась такая глубина чувств, что у меня перехватило дыхание.

Постепенно приходя в себя окончательно, я рассказала им всё - и о кошмаре с Альбой, и о встрече с родителями, и о том, что чувствую. Их лица стали серьёзными, напряжёнными. Я видела, как в их глазах отражается понимание и готовность действовать.

Теперь я знала наверняка - что бы ни случилось дальше, я не одна. И это знание давало мне силы продолжать борьбу, несмотря на все кошмары и страхи, терзающие мою душу.

Я стою на вершине древнего холма, где ветер играет с моими волосами, а закатные лучи окрашивают мир в тёплые оттенки. Вдалеке виднеются силуэты величественных гор, укутанных в туманные шали, а внизу раскинулся изумрудный лес, хранящий свои тайны. Но даже эта красота не может отвлечь меня от тревожных мыслей, которые, словно тени, преследуют меня повсюду.

Они… Они оба что-то скрывают. Я чувствую это каждой клеточкой своего существа. Их взгляды, их слова, их молчание - всё пропитано тайной. Они думают, что я ничего не замечаю, что их осторожные переглядывания остаются незамеченными. Но я вижу всё: как они отводят глаза, когда я задаю прямые вопросы; как их руки слегка дрожат, когда они пытаются казаться спокойными.

Иногда мне кажется, что я слышу шёпот ветра, который несёт с собой их секреты. Он рассказывает мне о долгих ночных беседах, о тайных встречах, о чём-то важном, что касается нас всех. Но они продолжают молчать, словно закованы в невидимые цепи своих тайн.

Моё сердце разрывается от противоречивых чувств. С одной стороны, я доверяю им безоговорочно, ведь они стали моей семьёй, моими братьями по духу в этом странном и волшебном мире. С другой - страх неизвестности терзает мою душу, словно голодный зверь. Как долго они собираются хранить свои тайны? Когда же они поймут, что доверие - это основа всего?

В такие моменты я часто ухожу в лес, где могу побыть наедине со своими мыслями. Деревья здесь словно живые существа, они шепчут мне свои истории, делятся своей мудростью. Они знают всё, но молчат, как и те, кто дорог моему сердцу. Может быть, это и есть урок, который мне нужно усвоить: иногда молчание - это защита, а не предательство.

Но я не могу перестать думать об этом. Эти мысли, словно колючки, впиваются в мой разум, не давая покоя. Я знаю, что однажды правда выйдет наружу, но пугает меня не сама правда - пугает то, как долго мне придётся ждать и как это ожидание изменит нас всех.

В конце концов, я возвращаюсь к своему лагерю, где они ждут меня. Их лица светятся улыбкой, но глаза… В их глазах я вижу то, что не могу разгадать. И я снова делаю вид, что ничего не замечаю, хотя внутри меня бушует буря вопросов и сомнений.

Может быть, это и есть часть нашего пути - учиться доверять даже тогда, когда сердце кричит от тревоги, когда разум полон вопросов, на которые нет ответов. Но я надеюсь, что этот путь не приведёт нас к пропасти недоверия и отчуждения.

Между жизнью и смертью

Сульфас Харитонов

С тех пор как мы покинули Деревню охотников, тяжесть невысказанных слов давит на мою грудь, словно каменная плита. Каждый шаг, каждый вздох напоминает мне о той ночи, которая изменила всё. Я до сих пор чувствую тепло её кожи, её дыхание, но знаю - всё это было лишь частью древнего ритуала, необходимого, чтобы разрушить заклятье Арии.

Мои пальцы до сих пор помнят её прикосновения, а разум то и дело возвращается к тем мгновениям. Но каждый раз, когда я пытаюсь произнести правду, слова застревают в горле, словно острые осколки льда. Страх парализует меня, лишает голоса. Что если она не поймёт? Что если отвергнет?

Младший брат, Зак, словно чувствует моё смятение. Его проницательный взгляд постоянно скользит между нами с Раф, и я вижу в его глазах немой укор. Он подталкивает меня к признанию, но я не могу. Не могу переступить через свой страх, через ту невидимую стену, что воздвигла между нами судьба.

Раф… Её зелёные глаза, словно два изумруда, хранят в себе столько невысказанных вопросов. Я вижу, как она наблюдает за мной, как пытается разгадать тайну, что лежит между нами. Её взгляд становится всё более пронзительным, словно она пытается прочесть мои мысли, проникнуть в самые потаённые уголки моей души.

Особенно тяжело становится, когда наши глаза встречаются. В эти моменты время словно останавливается. Я вижу в её взгляде не только вопросы, но и что-то ещё - может быть, понимание, может быть, надежду. Но страх побеждает всякий раз, когда я пытаюсь раскрыть правду.

Её странное поведение после той ночи только усугубляет ситуацию. Она словно замкнулась в себе, стала более отстранённой, хотя её взгляд продолжает говорить то, что она не может выразить словами. Я знаю - она чувствует, что мы что-то скрываем. И это знание делает ситуацию ещё более невыносимой.

Внутри меня бушует настоящая буря. Я кричу беззвучно, про себя, умоляя себя найти в себе силы признаться. Но каждый раз, когда я приближаюсь к этому моменту, мой разум отступает, словно наткнувшись на невидимую стену.

Может быть, это испытание, посланное нам судьбой? Может быть, мы должны пройти через это молчание, через эту боль, чтобы понять истинную цену доверия и правды? Но с каждым днём тяжесть невысказанного становится всё невыносимее, словно камень, тянущий меня ко дну.

И всё же я знаю - правда когда-нибудь выйдет наружу. Вопрос лишь в том, сколько ещё мы сможем нести это бремя молчания и как оно изменит наши судьбы, когда момент истины наконец наступит.

Мы идём в молчании, каждый погружён в свои мысли, словно неся на плечах невидимые мешки с камнями. Я то и дело бросаю взгляды на Хранительницу - она держится стойко, но я вижу, как усталость тенью ложится на её черты. Всего несколько часов назад она очнулась от забытья, а теперь вынуждена идти вперёд, не имея возможности даже толком прийти в себя.

Её походка уверенна, но что-то в её осанке, в том, как она держит голову, говорит мне о том, что её тревожит нечто большее, чем просто усталость. В её глазах я вижу отблески невысказанных страхов, тайных знаний, которые она, возможно, не может или не хочет разделить с нами.

Помню, как она кричала о том, что Воительнице леса требуется наша помощь. Её голос тогда был полон такой искренней тревоги, такой неподдельной боли, что я не мог не обратить на это внимания. Но мы с Заком отмахнулись от её слов, списав всё на последствия тяжёлого сна. Только вот теперь, вспоминая тот момент, я не могу избавиться от чувства, что мы совершили ошибку.

Зак идёт впереди, его плечи напряжены, а шаги размеренны и уверенны. Он, как всегда, сосредоточен на нашей миссии, на цели, которая ведёт нас вперёд. Мы должны доставить то загадочное перо, о котором говорил Суд. Говорят, оно обладает удивительной силой - способно показать истину через воспоминания, раскрыть то, что скрыто от глаз обычных смертных.

Эта миссия - наш единственный шанс освободить Раф. Мысль об этом придаёт мне сил, но одновременно наполняет сердце горечью. Мы идём спасать одну подругу, но при этом, возможно, игнорируем зов о помощи другой. И это раздвоение терзает мою душу, словно острые когти хищника.

В воздухе витает аромат осенних листьев и приближающейся грозы. Облака сгущаются над нами, словно пытаясь скрыть солнце, которое и так едва пробивается сквозь густую листву древнего леса. Природа будто отражает моё внутреннее состояние - всё вокруг кажется мрачным и тревожным.

Я чувствую, как тяжесть ответственности давит на плечи. Мы приняли решение следовать за пером, но что, если это решение окажется роковой ошибкой? Что, если Воительница леса действительно нуждается в помощи, а мы уходим всё дальше от места, где она может страдать?

Хранительница вдруг останавливается и оборачивается, словно почувствовав мой взгляд. Наши глаза встречаются, и я вижу в её взгляде немой вопрос, невысказанное беспокойство. Она знает - что-то не так, но не может понять, что именно. А я… я не могу ей сказать. Не могу признаться в своих сомнениях, в том, что мы, возможно, совершаем ошибку.

Мы продолжаем путь, и с каждым шагом тяжесть невысказанных слов становится всё ощутимее. Впереди нас ждёт неизвестность, а позади остаются вопросы, на которые мы, возможно, никогда не найдём ответов. Но мы должны идти вперёд, потому что иногда путь к истине лежит через тьму сомнений и терзаний совести.

Мы продолжали идти, погружённые в свои мысли, когда внезапный крик Раф разорвал тишину леса. Она метнула свой клинок, словно бумеранг, и я увидел, как он, сверкнув в воздухе, отбил летящую в нас стрелу. Моё сердце замерло от тревоги, когда я проследил за её взглядом.

В глубине леса, среди теней, стояла блондинка. Её глаза светились холодным огнём, а в руках она держала лук, нацеленный прямо на Раф. Мой Светоносец, до этого момента мирно пульсировавший голубым светом, вдруг вспыхнул красным - знаком опасности.

Но не успела я осознать происходящее, как лес вокруг нас ожил кошмаром. Из-под земли, из-за деревьев, отовсюду начали появляться они - существа, похожие на ожившие мертвецы. Полуразложившиеся тела, призрачные силуэты, создания, сотканные из самой тьмы. Они окружали нас, словно волны прилива, готовые поглотить целиком.

Зак и я встали спиной к спине, наши мечи рассекали воздух, встречая натиск врагов. Но с каждым убитым существом на его месте появлялось двое новых. Их было слишком много, они словно бесконечный поток тьмы, готовый поглотить нас целиком.

И тут в моей голове раздался её голос - тихий, но полный отчаяния. «Простите», - телепатически произнесла Раф. Я резко обернулся и увидел кошмарную картину: та самая блондинка в красном плаще волокла рыжую подругу куда-то вглубь леса.

Ярость закипела в моей груди. Нужно было броситься за ними, спасти её, но эти твари держали нас в железных тисках. Они прижимали нас, словно загнанных зверей, не давая сдвинуться с места. Их когти скребли по доспехам, зубы клацали в опасной близости от кожи.

Каждый удар мечом требовал всё больше сил, каждое движение давалось труднее предыдущего. Но отступить было невозможно - не только из-за этих существ, но и потому, что где-то там, в глубине леса, исчезала Раф, а с ней - возможно, последняя надежда на спасение.

Мы продолжали сражаться, но с каждым мгновением ситуация становилась всё безнадёжнее. Эти создания, словно тени, не знали усталости, а их число только росло. И в этой битве против времени и тьмы я понимал одно - мы не можем проиграть. Не можем позволить себе отступить, пока наши друзья в опасности.

Но как освободить их, как прорваться сквозь эту живую стену из кошмаров? Этот вопрос терзал мой разум, пока клинки продолжали рассекать воздух, встречая натиск врагов. Время шло, а выход из этой ловушки всё не находился.

Внезапный толчок локтем от Зака вырвал меня из напряжённого состояния битвы. Я обернулся к брату, и то, что я увидел, заставило моё сердце пропустить удар. В его руках была небольшая колба, наполненная золотистой жидкостью, которая мерцала, словно пойманные в стекло солнечные лучи.

Его жесты были быстры и точны. Он изобразил, как подбрасывает колбу, затем указал на мой меч, на свои закрытые глаза. Я напряжённо пытался расшифровать его послание. Подбросить, ударить мечом, закрыть глаза и бежать… Что это могло значить?

В этот момент времени почти не существовало. Каждая секунда тянулась, словно вечность, пока я пытался понять замысел брата. И вдруг осознание пришло - это был план, последний шанс на спасение. Я кивнул, давая понять, что готов.

Зак подбросил колбу вверх. Её золотистое содержимое заиграло в лучах солнца, создавая вокруг себя крошечные радуги. Я поднял меч, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. Один удар - и всё изменится.

Меч рассекал воздух с оглушительным свистом, встречая колбу. В тот момент, когда клинок коснулся стекла, мир вокруг нас вспыхнул ослепительным светом. Я инстинктивно закрыл глаза, как и было условленно.

Секунды тянулись бесконечно долго. Когда я наконец осмелился открыть глаза, то не поверил своим ощущениям. Эти существа, эти недолюди, эти кошмары леса - все они исчезли, словно их никогда и не было. Только пепел и дым напоминали о недавней битве.

Я взглянул на Зака, и в его глазах читалось то же удивление и облегчение. Но времени на размышления не было. Раф… Она всё ещё там, в лапах той блондинки. Каждая секунда промедления могла стоить ей свободы, а может быть, и жизни.

Не говоря ни слова, мы бросились вглубь леса, туда, куда утащили мою подругу. Звуки битвы стихли, но в ушах всё ещё стоял звон от взрыва колбы. Теперь только скорость и решительность могли помочь нам спасти Раф.

Лес вокруг нас казался враждебным, словно сам пытался задержать нас. Деревья будто росли быстрее, преграждая путь, а тени становились гуще, пытаясь скрыть следы похитителей. Но мы не останавливались.

В голове крутилась мысль о том, что произошло. Что это была за жидкость? Откуда у Зака появилась эта колба? Вопросы множились, но сейчас было не время искать на них ответы. Сейчас важно было только одно - спасти Раф, пока не стало слишком поздно.

Мы бежали, и каждый шаг приближал нас к неизвестности. К опасности. К возможному спасению. И я молился всем известным мне божествам, чтобы мы успели.

Мы неслись сквозь лес, не жалея сил, каждый мускул в теле работал на пределе возможностей. Адреналин бурлил в крови, подгоняя вперёд, к той точке, где находилась Раф. И вот мы оказались на обрыве, перед глазами открылась картина, от которой кровь застыла в жилах.

Время словно остановилось. Всё вокруг замерло: шелест листьев, пение птиц, даже ветер будто затаил дыхание. Мы стояли, превратившись в каменные статуи, не в силах пошевелиться от ужаса увиденного.

Эта блондинка, та самая предательница, держала в руках склянку с жидкостью цвета тёмного янтаря - цвета, который никогда не сулил ничего хорошего. Её губы искривились в хищной усмешке, а в руках блеснуло что-то зловещее.

Я действовал инстинктивно. Подняв с земли небольшой камень, метнул его в сторону склянки. Стекло разбилось, жидкость растеклась по земле, источая едкий дым. Но в этот момент что-то схватило нас сзади, мощные руки ударили по ногам, заставляя упасть на колени. Оружие было вырвано из рук, и мы оказались совершенно беззащитны.

Передо мной развернулась сцена, от которой сжималось сердце. Блондинка держала Раф за шею, приподняв её над пропастью. Одно неверное движение - и рыжая Хранительница полетит вниз, навстречу неминуемой гибели. А ведь именно её помощь нужна нам, чтобы спасти Арию. Без неё все наши шансы на успех тают, как утренний туман.

Разум лихорадочно искал выход. Что можно сделать в этой ситуации? Как спасти Раф, не подвергая опасности остальных? Мысли метались, словно птицы в клетке, пока Зак не нарушил тишину своим криком.

Предательница замерла, медленно повернула голову в нашу сторону, не ослабляя хватки на шее Хранительницы. В этот момент я увидел то, что заставило кровь застыть в жилах - её глаза. Алые, словно закатное солнце, они горели нездоровым огнём.

Мы с Заком переглянулись, и без слов поняли друг друга. Это проклятье Арии. Оно завладело этой женщиной, и, судя по всему, уже давно. Неизвестно, возможно ли теперь снять его последствия, но попытаться стоит.

Зак, словно прочитав мои мысли, начал что-то говорить, обращаясь к блондинке. Его голос звучал спокойно и уверенно, но в ответ он получал лишь холодную, хищную улыбку. Она продолжала сжимать горло Раф, наслаждаясь нашей беспомощностью, нашим отчаянием.

Каждый вздох Хранительницы казался мне громче грома. Каждая секунда растягивалась в вечность. Мы были бессильны, зажаты в тисках судьбы, и единственное, что оставалось - надеяться, что наш план сработает, что мы найдём способ освободить не только Арию, но и эту несчастную женщину от власти проклятия.

Но время шло, а ситуация только ухудшалась. Блондинка всё крепче сжимала свою хватку, а Раф начала задыхаться. Мы оказались в ловушке, из которой, казалось, нет выхода.

Слова Зака лились как расплавленный металл, проникая в сознание блондинки. Его голос становился всё более отчаянным, но в этом отчаянии была сила, способная пробить даже самую толстую броню. И вдруг я увидел, как его усилия начали приносить плоды.

Женщина в красном плаще схватилась за голову, её тело содрогнулось от невидимой борьбы. Казалось, Зак действительно проникает в её разум, разрывая паутину проклятия. Она кричала от боли, но не могла сопротивляться его натиску.

Происходило нечто невероятное - её глаза начали менять цвет, словно маятник, качающийся между алым и голубым. Я замер, наблюдая за этой метаморфозой. Она боролась, отчаянно сопротивляясь силам Арии, пытающейся завладеть её душой.

Внезапно её взгляд встретился с нашим. Глаза были полностью голубыми, искренними, полными боли и мольбы. По её щекам текли слёзы, когда она прошептала:

- Помогите мне… Пожалуйста…

В этот момент что-то изменилось в Заке. Словно древние силы пробудились в нём, придавая ему невиданную мощь. Он вырвался из хватки мертвеца, ринувшись к ней, готовый завершить начатое.

Но судьба оказалась коварнее. Глаза блондинки вновь вспыхнули алым пламенем. Она резко повернулась к нам спиной, всё ещё держа Раф над пропастью. Её крик разорвал тишину:

- Никто не помешает моей госпоже завладеть всем миром! Особенно эта недо Хранительница, на которую вы все возлагаете пустые надежды!

Время замедлилось. Я увидел, как её пальцы разжимаются, как Раф начинает падать в бездну. В этот момент все мысли исчезли из моей головы. Не было ни страха, ни сомнений - только чистое, незамутнённое желание спасти её.

Без раздумий, не думая о последствиях, я бросился следом за ней в пропасть, надеясь, что успею поймать её до того, как она разобьётся о камни внизу. В этот момент моя жизнь превратилась в одну бесконечную секунду, где каждый миг тянулся как вечность, а решение было принято за долю секунды.

Я тянусь к ней - каждое мгновение тянется, как вечность. В ушах стучит кровь, а перед глазами лишь её силуэт, хрупкий и беззащитный на фоне бушующей стихии. Время словно замедляется, позволяя мне разглядеть каждую деталь: пряди волос, выбившиеся из косы и прилипшие к бледному лицу, дрожащие пальцы, бессильно опущенные вдоль тела, взгляд, полный немого ужаса.

Наконец мои пальцы смыкаются вокруг её запястья - прохладного, почти ледяного. Я рывком притягиваю её к себе, обхватываю обеими руками, прижимая так крепко, как только могу. Хочу защитить, уберечь, стать щитом между ней и беспощадной стихией. В тот же миг нас накрывает волна - ледяная, оглушающая, безжалостная.

Река встречает нас с яростью разъярённого зверя. Течение хватает, крутит, швыряет из стороны в сторону, словно мы - ничтожные щепки в его могучих лапах. Вода заливает глаза, нос, рот; каждый вдох превращается в борьбу. Я изо всех сил стараюсь удержать её, не позволить течению вырвать из моих рук, но оно неумолимо тянет нас вглубь, вниз, в тёмную пучину.

Я чувствую, как её хватка слабеет. Сначала едва заметно - пальцы чуть разжимаются, потом - рука безвольно повисает в моей ладони. Паника ледяной волной захлёстывает меня. Нет, только не это! Я подтягиваю её ближе, прижимаю к груди, пытаюсь поделиться кислородом, вдохнуть в неё жизнь, но она не отвечает. Её тело становится невесомым, безвольным, а глаза… глаза закрываются.

В этот момент мир словно рушится. Внутри всё обрывается, сердце замирает, а потом начинает биться с такой силой, что, кажется, готово вырваться из груди. Страх - острый, всепоглощающий, парализующий - сковывает меня. Если мы не выберемся сейчас, если не найдём способ вырваться из этой водяной ловушки, я потеряю её. Навсегда. И никакая магия, никакие заклинания, никакие силы не смогут вернуть её обратно.

Течение постепенно слабеет, будто устав от собственной ярости. Сквозь пелену воды и брызг я замечаю Зака - он на берегу, мокрый, взъерошенный, но живой. Это придаёт мне сил. Собрав всю волю в кулак, я изо всех сил гребу к суше, таща её за собой. Каждый взмах руки - как последний. Каждое движение - через боль, через отчаяние, через страх.

Наконец мои ноги касаются дна. Я буквально выползаю на берег, волоча её за собой. Осторожно опускаю её на землю - холодную. Её лицо бледное, почти прозрачное, губы посинели, а грудь не вздымается. Время останавливается. В голове лишь одна мысль.

Только не умирай. Только не оставляй меня.

Не теряя ни секунды, я начинаю делать искусственное дыхание. Вдыхаю воздух в её лёгкие, считая про себя: раз, два, три… Потом - массаж сердца. Надавливаю на грудь, чувствуя, как под моими пальцами бьётся слабая, едва уловимая искра жизни. Раз, два, три… Снова вдох. Раз, два, три… Надавливание.

Каждая секунда тянется бесконечно. Я не замечаю ни холода, ни ветра, ни капель воды, стекающих по лицу. Всё моё существо сосредоточено на ней, на этой хрупкой жизни, которую я так отчаянно пытаюсь вернуть. В голове мелькают обрывки воспоминаний: её смех, её взгляд, её голос… Всё, что делает её - ею. И я клянусь себе: я не сдамся. Я не позволю тьме забрать её.

Раз, два, три… Вдох. Раз, два, три… Надавливание. Я чувствую, как мои руки дрожат, но продолжаю. Потому что это - всё, что у меня есть. Это - мой шанс. Наш шанс.

Я продолжаю сжимать её безжизненное тело в объятиях, словно могу силой своей воли удержать душу в этом мире. Холод пробирает до костей, но я не чувствую его - всё моё существо сосредоточено на ней, на едва уловимом биении сердца, которое я пытаюсь пробудить.

Младший брат Зак садится напротив. Его пальцы, дрожащие, но целеустремлённые, мелют какие то травы, смешивают их с водой. Он вливает получившуюся смесь ей в рот - в отчаянной надежде, что это вернёт её к нам. Но ничего не происходит. Ни малейшего признака жизни.

Внутри меня разрастается ледяная пустота. Мне начинает казаться, что она сама не хочет бороться, что её душа уже отпустила этот мир. От этих мыслей сердце разрывается на части, будто ктото сжимает его железной рукой.

Я поднимаю её на руки, прижимаю к груди так крепко, как только могу. Мой голос срывается на крик:

- Не смей нас покидать! Не сейчас, только не сейчас! Борись, умоляю, Рафаелька! Открой глаза… Пожалуйста!..

Её лицо - бледное, безжизненное - остаётся неподвижным. Но я не отвожу взгляда. Я жду. Я верю. Я надеюсь, что вотвот её ресницы дрогнут, губы шевельнутся, а глаза - эти удивительные зелёные озёра - вновь засияют жизнью.

Тёплое прикосновение ложится на моё плечо. Я медленно перевожу взгляд с Рафаельки на Зака. В его глазах - боль, которую невозможно скрыть. Слезы накатываются, застывают на ресницах. Он качает головой, и его голос, тихий и надломленный, режет меня насквозь:

- Она не вернётся… Она умерла.. Мы должны идти. Закончить то, что мы начали…

Я резко сбрасываю его руку. Не могу поверить, что он говорит это. Что так быстро сдаётся. Гнев, отчаяние, боль - всё сливается в один горячий ком в груди. Я хватаю его за воротник, срываясь на крик:

- Как ты смеешь говорить такое?! Я не оставлю её! Слышишь?! Мы должны закончить то, что начали вместе! Без неё мы не уйдём!

Отпустив брата, я вновь смотрю на неё. На мою рыжую хранительницу. По щекам текут слёзы - или это всё ещё вода из реки? Я уже не различаю. Всё смешалось в один бесконечный кошмар.

Она - не просто напарница. Она - тот свет, который вёл нас сквозь тьму. Та, кто пообещала спасти мир. Та, кто стала для меня кем то гораздо большим…

Надежда угасает, как последний уголёк в ночи. Но я не могу сдаться. Не сейчас. Не так.

Я наклоняюсь к ней. Мои губы касаются её губ - в последнем отчаянии. Одновременно я делаю искусственное дыхание, вкладывая в это всю свою волю, всю свою любовь, всю свою веру.

И вдруг - едва уловимое движение. Её губы вздрагивают.

Я отстраняюсь, не веря своим глазам.

Её веки трепещут. Затем - медленный, мучительный вдох. Она начинает кашлять, выплёвывая воду, которая заполняла её лёгкие. Каждый её судорожный вздох - как удар молота в моей груди.

На пару мгновений мир замирает. А потом - облегчение. Оно накрывает меня волной, такой мощной, что колени подкашиваются. Я едва удерживаюсь, чтобы не рухнуть рядом с ней.

Она жива.

Она вернулась.

Рядом с ней на земле медленно разрасталась небольшая лужица - вода стекала с её одежды, с рыжих прядей, прилипших к бледному лицу. Я замер, наблюдая, как она судорожно схватилась за грудь, словно пытаясь удержать внутри рвущуюся наружу боль. Её пальцы дрожали, а дыхание вырывалось рваными, прерывистыми всхлипами.

Не раздумывая, я коснулся её плеча. Она медленно повернулась ко мне - и в этот момент мир словно сузился до двух зелёных озёр, в которых отражались и мои глаза, и весь наш хрупкий, израненный мир. В её взгляде плескалась такая бездна боли, что у меня перехватило дыхание. Скорбь, отчаяние, невысказанные слова - всё это читалось в каждой черточке её лица, в дрожащих ресницах, в сведённых бровях.

- Ты в порядке? - вырвалось у меня, хотя я сразу понял, насколько нелеп этот вопрос.

Мои слова стали той последней каплей, что переполнила чашу. Она вздрогнула, губы задрожали, и поток слёз хлынул с новой силой. Она больше не сдерживалась - рыдания вырвались наружу, громкие, отчаянные, полные невысказанной боли.

Я тут же прижал её к себе, обхватив руками так крепко, как только мог. Хотел, чтобы она почувствовала: она не одна. Что есть опора, есть защита, есть ктото, кто не отпустит, не оставит, не предаст. Её тело содрогалось в моих объятиях, влажные пряди волос прилипали к моей щеке, а горячие слёзы пропитывали ткань моей одежды. Но это было неважно. Важно было только то, чтобы она знала - она в безопасности.

В этот момент рядом оказался Зак. Без слов, без колебаний он обнял её со спины, заключив в кольцо наших рук. Я почувствовал, как его ладонь легла на её плечо, а голос, тихий и твёрдый, прошептал:

- Ты в безопасности. Ты в надёжных руках.

Мы больше не были ей врагами. Мы были теми, кто стоял рядом, кто готов был разделить её боль, кто не отвернётся, несмотря ни на что.

- Тише…Мы рядом… - прошептал я, уткнувшись в её волосы.

- Ты не одна… Мы с тобой… - вторил Зак, сжимая её плечи.

Наши голоса сливались в единый шёпот, в заклинание, в обещание. Мы повторяли эти слова снова и снова, как мантру, как молитву, как единственный способ донести до неё самую важную истину: она больше не одна.

Я представлял, что творится у неё внутри. Как разрывает её на части воспоминание о встрече с родителями - там, на том свете. Как рушатся последние надежды, как боль от утраты, которую она так долго хранила в сердце, вырывается наружу. Все эти годы она жила с верой, что они живы, что гдето там, за горизонтом, ждёт встреча. И вот теперь эта вера разбилась вдребезги.

Не знаю, сколько мы так простояли. Время потеряло смысл. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Лучи пробивались сквозь листву, бросая на землю причудливые узоры теней. Мир продолжал жить, несмотря на бурю, разыгравшуюся в одном маленьком сердце.

Постепенно её рыдания стали тише. Дыхание выровнялось, хотя всё ещё прерывалось всхлипами. И наконец, она обессиленно прильнула к моей груди, погрузившись в тяжёлое, тревожное забытье. Её тело расслабилось в моих руках, став почти невесомым.

Я осторожно провёл рукой по её волосам, убирая мокрые пряди со лба. В этот момент я дал себе клятву: она переживёт всё. Потому что теперь она знает - мы рядом. Мы не отпустим. Мы пройдём через это вместе.

Мы уложили её осторожно, стараясь не потревожить хрупкий сон, который больше напоминал изнурительную борьбу с невидимым врагом. Вокруг царила сумеречная тишина - лишь редкие шорохи леса нарушали покой, да треск веток в костре наполнял воздух уютным, почти домашним звучанием.

Разбили небольшой лагерь - скорее убежище, чем стоянку. Костёр горел ровно, отбрасывая пляшущие тени на землю, и мы раскладывали промокшую одежду поближе к теплу, чтобы хоть както привести вещи в порядок. Время от времени я бросал взгляд на Рафаельку. Она ворочалась, хмурилась, на бледном лице проступали капли пота, словно внутри неё разворачивалась битва, невидимая для чужих глаз.

И вдруг — резкий вскрик, разорвавший тишину:

- НЕТ! ТЁТЯ АЛЬБА!

Мы с Заком мгновенно оказались рядом. Она металась, глаза были распахнуты, но взгляд - пустой, будто смотрела сквозь нас. Её губы шептали чтото неразборчивое, а дыхание становилось всё чаще, всё тяжелее. Мы пытались докричаться, дотронуться, вернуть её в реальность, но она словно находилась за непроницаемой стеной.

- У неё паника! - выкрикнул я, сам не понимая до конца, что это значит.

Зак коротко объяснил: это страх, захлёстывающий разум, лишающий способности дышать, мыслить, чувствовать. И тогда я, не раздумывая, ударил её по щеке.

Не из злости. Не из жестокости. Из отчаяния.

Потому что видеть её такой - беспомощной, задыхающейся, потерянной - было невыносимо. Потому что каждая секунда бездействия казалась вечностью, в которой она могла просто… исчезнуть.

- РАФ! РАФ! ПРИДИ В СЕБЯ, ПОЖАЛУЙСТА! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ПРОСТИ ЗА ТО, ЧТО УДАРИЛ ТЕБЯ! НО МЫ УЖЕ МИНУТ ТРИДЦАТЬ НЕ МОЖЕМ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ТЕБЯ! МЫ ЖЕ ЗА ТЕБЯ ПЕРЕЖИВАЕМ, БЛЯТЬ!

Мой голос дрожал. Руки, сжимавшие её плечи, тряслись. Я боялся, что уже поздно.

Но вдруг - едва уловимое изменение. Её дыхание выровнялось. Взгляд, до этого рассеянный, сфокусировался. Глаза забегали - от меня к Заку, потом снова ко мне. И тогда она коснулась моего лица.

Это было так неожиданно, что сердце на миг замерло.

Её пальцы, ещё холодные от ночного кошмара, скользнули по моей щеке, а потом она притянула меня ближе. Наши лбы и носы соприкоснулись - лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу пробежала волна тепла.

- Спасибо вам, мальчики… - прошептала она, глядя прямо в мои глаза.

В её взгляде был блеск - не слёзы, не страх, а чтото другое. Чтото, от чего у меня перехватило дыхание.

Постепенно она приходила в себя. Говорила тихо, прерывисто, но каждое слово звучало как откровение. То, что она увидела во сне, не было просто кошмаром. Это было видение. Предупреждение. Предвестие.

Тётя Альба - её крёстная, единственная родственная душа, оставшаяся в этом мире после гибели родителей. Если это видение - не прошлое, то оно может стать будущим. И мы не имеем права ждать. Не можем отложить. Не смеем оставить всё как есть.

Волшебное перо, которое мы должны доставить в деревню охотников, подождёт. Сейчас важнее другое - спасти Воительницу леса. Потому что если мы этого не сделаем… мы будем жалеть.

Я смотрел на неё - на её бледное лицо, на дрожащие губы, на глаза, в которых всё ещё тлел отблеск пережитого ужаса, - и понимал: мы не оставим её. Не отступим. Не позволим судьбе забрать ещё одну жизнь.

Тенолес. Белая бабочка в царстве иллюзий.

Зак Харитонов

Сегодняшний вечер врезался в память осколками ледяного ужаса и обжигающей тревоги - такого накала чувств я не испытывал, пожалуй, никогда. Мы отправились за волшебным пером, надеясь, что оно откроет правду о том, что случилось в деревне охотников. Казалось, задача ясна, путь определён… но спокойствие осталось лишь в мечтах.

Всё началось с встречи с той самой Хранительницей. Блондинка с кроваво-красными глазами - словно воплощение ночного кошмара. В её взгляде не было ни капли человечности, лишь холодная, расчётливая ярость. Она не собиралась вести переговоры - только убивать. Рядом с ней кружили её помощники, тени, сотканные из мрака и злобы. Сердце сжалось в ледяной комок, но отступать было некуда. Мы бились - я, Сульфас - каждый удар, каждый рывок требовали всей силы, всей воли. Мы выстояли. Вырвались из этого ада, чтобы успеть к обрыву, где Раф уже стояла на самом краю, будто мотылёк, заворожённый пламенем гибели.

Дальше время превратилось в хаотичный вихрь. События наваливались, как лавина, не давая вздохнуть, осмыслить, принять. Мы узнали главное: блондинка - лишь кукла в руках Арии, жертва проклятия. И это проклятие можно снять. Но как? Вопрос повисал в воздухе, тяжёлый, как свинцовый туман.

Когда она отпустила Раф, мир на секунду замер. А потом Сульфас ринулся вниз, за ней, и я - следом, не раздумывая. Блондинка исчезла, словно растаяв в ночном ветре, а нас встретила река - бурная, безжалостная, с течением, которое могло разорвать на части. Вода хлестала в лицо, ледяные пальцы хватали за ноги, тащили в пучину. Я боролся, цеплялся за обрывки мыслей, за надежду, за жизнь. И когда течение наконец ослабло, выбрался на берег, дрожащий, обессиленный, но живой.

А их не было. Ни Сульфаса, ни Раф. Сердце оборвалось. Река разделила нас? Нет, только не это… Я метался по берегу, всматривался в тёмную гладь, пока не заметил их - они выходили из воды, словно призраки из глубин. Но лицо брата… Оно было искажено такой тревогой, что холод пробрал до костей. Что случилось с Раф?

Когда Сульфас вытащил её на берег, я замер. Её лицо - бледное, безжизненное, словно у мертвеца. Ни дыхания, ни дрожи век, ни биения пульса. Время остановилось. Я стоял, парализованный ужасом, пока Сульфас не бросился к ней - искусственное дыхание, массаж сердца. Его руки двигались с механической точностью, а я… я словно выпал из реальности. Всё вокруг размылось, превратилось в череду бессвязных образов. Я говорил, действовал, но будто бы не я - какаято тень, рефлексы, остатки сознания.

Возвращение в реальность было резким, как удар. Сульфас дал Раф пощёчину, его голос прорвался сквозь пелену: громкий, отчаянный, полный боли и ярости. Эти слова врезались в сознание, как нож. И когда она наконец задышала, когда её веки дрогнули, я почувствовал, как мир снова обретает краски. Мы все - трое израненных, вымотанных, но живых - обнялись, словно пытаясь убедиться, что это не сон, что мы действительно здесь, вместе.

Потом были минуты тишины. Тяжёлой, но спасительной. Мы сидели у костра, пламя дрожало, отбрасывая тени на наши лица, и пытались осмыслить всё, что произошло. Решение пришло быстро, почти мгновенно. Волшебное перо? Оно подождёт. Сейчас важнее другое - крестная Раф, Альба. Если верить поведению зеленоглазой Хранительницы, ей грозит опасность. И эта опасность реальна, осязаема, как лезвие у горла.

Мы решили: с рассветом отправляемся к Альбе. Сейчас же - отдых. Набраться сил, залечить раны, хоть немного успокоить души, истерзанные этим вечером. Я смотрю на спящих Раф и Сульфаса, на их спокойные лица, и сердце сжимается от благодарности. Мы живы. Мы вместе. И пока это так, у нас есть шанс. Шанс спасти тех, кто нам дорог. Шанс разорвать проклятие, которое терзает этот мир.

Но в глубине души я знаю: самое страшное ещё впереди.

С наступлением рассвета мы тронулись в путь - в сторону Митралиса, города, укрытого в сердце леса, где живут воиныхранители и где ждёт нас Альба. Небо ещё только наливалось бледной лазурью, а земля хранила ночную прохладу, когда мы шагнули на тропу, что должна была привести нас к спасению. Но путь предстоял неблизкий - долгий, извилистый, полный неведомых опасностей.

Порталы закрыты. Все до единого. Ария обрушила на наш мир эту немую блокаду - словно замкнула двери между мирами, оставив нас в ловушке. Но гдето должен быть один, единственный, что устоял. Я верю в него. Не как в призрачную надежду, не как в утешительную сказку - как в реальность, которую мы обязаны найти.

По слухам, эти врата - не просто переход из одного места в другое. Они связывают Хронос со всеми порталами нашего мира, а может, и с иными мирами, далёкими, неведомыми. Их называют легендой. Многие смеются, услышав о них, качают головой: «Выдумки, старинные байки». Но я не могу - не хочу - с ними согласиться. Если о вратах пишут в древних свитках, если их очертания проступают в полустёртых картах, значит, они существуют. Значит, мы их найдём.

Мы идём, и каждый шаг отдаётся в груди глухим эхом тревоги. Время - наш самый жестокий противник. До Митралиса пешком могут уйти недели. Недели, в течение которых Альба останется без защиты, а проклятие, что терзает этот мир, будет расти, как ядовитый гриб, пожирая всё на своём пути. Мы не можем ждать. Не имеем права.

Я оглядываюсь на Сульфаса и Раф. Они идут молча, но в их взглядах - та же решимость, что горит во мне. Раф слегка прихрамывает после той ночи у реки, но не жалуется. Сульфас время от времени бросает на неё тревожные взгляды, но молчит - знает, что сейчас слова излишни. Нам нужно двигаться. Нужно верить.

Тропа петляет между древними деревьями, чьи ветви сплетаются над головой, образуя свод, похожий на храм. Лучи рассвета пробиваются сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Но красота этого утра не успокаивает. Она лишь напоминает: мир ещё жив, ещё дышит, но его дыхание становится всё слабее. И если мы не успеем…

Я сжимаю в руке карту - потрепанную, с едва различимыми знаками. На ней отмечены места, где, по преданию, могут находиться врата. Одно из них - в озере, куда мы направляемся. Говорят, там время течёт иначе, а воздух пропитан магией, древней и непокорной. Если врата существуют, они должны быть там.

Мы идём, и с каждым шагом надежда то вспыхивает ярче, то гаснет, как пламя на ветру. Но я не позволю ей угаснуть окончательно. Потому что если мы потеряем веру, то потеряем всё. А я не могу этого допустить. Не сейчас. Не тогда, когда от нас зависит так много.

Впереди - озеро. В его глубинах, возможно, скрывается то, что спасёт нас. Или погубит. Но мы идём. Потому что иного пути нет.

Мы шли без остановок, пока солнце медленно взбиралось по небосводу, раскрашивая мир в золотисторозовые тона. Карта в моей руке казалась одновременно и путеводной нитью, и тяжёлым грузом - каждый изгиб тропы, каждая отметка на пергаменте требовали от нас не только сил, но и веры в то, что мы движемся в правильном направлении.

Время от времени мы делали короткие привалы - не столько ради себя, сколько ради Раф. Её правая нога… Я до сих пор сжимаю кулаки, вспоминая, как она упала в воду. Неудачный удар, резкое столкновение - и вот уже хромота, бледность, сдержанные вздохи сквозь стиснутые зубы. Сульфас в тот момент инстинктивно прикрывал её голову, шею, спину - самые уязвимые места. Падение с такой высоты сродни удару камня о воду: мгновенная, острая боль, риск переломов, вывихов, внутренних травм.

Я перевязал её ногу, нанеся крем, который приготовил сам из редких трав. В нём - сила корней, собранных на рассвете, сок листьев, впитавших лунный свет, пыльца цветов, распускающихся лишь раз в семь лет. Каждый раз, меняя повязку, я внимательно изучал ушиб. И сегодня утром я наконец увидел то, чего так ждал: отёк стал меньше, кожа уже не такая багровая, а Раф, ступив на ногу, лишь слегка поморщилась. Это было крошечной победой, но она согревала сердце.

Сульфас то и дело подхватывал её на руки или взваливал на спину, словно не замечая усталости. Раф упиралась, пыталась возражать, но брат умел переубеждать - мягко, но непреклонно. Иногда она просто не хотела затягивать наши привалы, понимая, что каждая минута на счету.

Тишина вокруг была странной - одновременно успокаивающей и тревожной. В ней слышалось дыхание леса, шелест листьев, далёкий крик птицы. Но в этой тишине таилось и нечто иное - напряжение, будто мир замер в ожидании следующего удара. И именно в такие моменты Раф настигал тот самый приступ.

Мы научились распознавать его признаки: внезапная бледность, прерывистое дыхание, взгляд, уходящий кудато вглубь себя. Тогда мы действовали быстро - начинали говорить. Сначала я, потом Сульфас. Рассказывали всё, что приходило на ум: истории из детства, забавные случаи, мечты, страхи. Порой это были пустяки - как я впервые попробовал горькую ягоду и чуть не расплакался, или как Сульфас пытался научить меня плавать, а я вместо этого наглотался воды. Но эти слова, простые и искренние, словно якоря, вытаскивали Раф из тёмного омута, в который её затягивало.

А потом она начинала рассказывать о себе. О подруге с которой подружилась в другом мире во время учебы, о том, как любила гулять по ночному городу, о первой встрече с нами и Альбой, о мечтах, которые казались ей тогда несбыточными. Мы слушали, затаив дыхание, и понимали: каждый рассказ - это не просто слова. Это нить, связывающая нас крепче любых клятв.

Я осознал вдруг, как важно это - знать друг друга. Не поверхностно, не формально, а до самых глубин. Потому что в бою, в опасности, в момент, когда решается судьба, недоверие может стать смертельным. Один неверный взгляд, одно мгновение сомнения - и всё рухнет. А мы не можем позволить себе такую роскошь. Не сейчас.

Так мы шли - трое, связанных не только общей целью, но и этими откровениями, этими кусочками душ, которые мы дарили друг другу. И с каждым шагом, с каждым рассказом я чувствовал: мы становимся сильнее. Не только телом, но и духом. И пусть путь наш ещё далёк, пусть впереди ждут новые испытания - теперь я знаю: мы справимся. Потому что мы не одни.

Мы были уже почти у цели - карта недвусмысленно указывала на близость заветной точки, и в груди зарождалась робкая искра надежды. Но мир не терпит беспечных мгновений. Именно тогда, когда мы позволили себе чутьчуть расслабиться, из сумрачной чащи вырвался волк - не обычный хищник, а порождение тёмной воли Арии. Его глаза пылали кровавым огнём, а прыжок был стремительным, как молния.

Жертвой стала Раф. Волк врезался в неё с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Сульфас, не раздумывая, рванулся на помощь, выхватывая меч. Но едва он сделал шаг, из тени вылетел второй зверь - и вцепился в его кисть. Брат вскрикнул от боли, пальцы разжались, и клинок с глухим стуком упал на землю. Сульфас отступил, прижимая раненую руку к груди. Кровь проступала сквозь пальцы, алая, словно капли расплавленного рубина. Укус был глубоким - я видел, как дрожат его пальцы, как напряжены мышцы от сдерживаемой боли.

А волки продолжали выходить из леса. Один за другим, они появлялись между деревьями, их красные глаза сверкали в полумраке, словно тлеющие угли. Они окружили нас - методично, хладнокровно, будто исполняли давно продуманный ритуал. Я попытался шагнуть вперёд, но в тот же миг оказался в кольце оскаленных пастей. Холодный взгляд одного из зверей пригвоздил меня к месту - я понял: любое движение может стать последним.

И тогда раздался крик. Я и Сульфас одновременно повернули головы к Раф. Другой волк, огромный, с шерстью, словно сотканной из ночной тьмы, схватил её за правую ногу - ту самую, где ещё не прошёл ушиб. Она вскрикнула, но не упала - какимто невероятным усилием удержалась на ногах, хотя лицо её исказилось от боли.

- Раф! - голос Сульфаса прорвался сквозь гул крови в ушах.

Он рванулся к ней, но путь ему тут же преградил волк - низкий рык, оскаленные клыки. Сульфас попытался обойти его, но с другой стороны уже стоял другой зверь, неотрывно следящий за каждым его движением. Брат замер, сжимая раненую руку, бессильный чтолибо сделать. Как и я.

Мы были вынуждены смотреть. Смотреть, как Раф, несмотря на боль, продолжает бороться. Она отталкивала волка, пыталась вырваться, но его зубы всё глубже впивались в её ногу. Её лицо побелело, губы дрожали, но она не сдавалась. И в этом её упорстве было чтото невероятное - будто сама жизнь цеплялась за неё, не желая отпускать.

Время растянулось в бесконечность. Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох - последним. Я чувствовал, как внутри меня нарастает паника, но вместе с ней - и ярость. Ярость, которая жгла изнутри, требуя действовать. Но что мы могли? Мы были обездвижены, зажаты в тисках звериной стаи, а Раф… Раф оставалась один на один с этой тьмой.

Если мы не поможем ей сейчас, всё будет кончено. Волки не оставят от неё ничего - ни следа, ни воспоминания. Они растерзают её, и наша надежда умрёт вместе с ней.

Мысли метались, как загнанные птицы. Нужно было чтото придумать - быстро, отчаянно, без оглядки на страх. Потому что иначе… Иначе мы потеряем её. И тогда всё, за что мы боролись, станет бессмысленным.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В голове проносились обрывки воспоминаний - травы, заклинания, древние знания, которые я собирал годами. Чтото должно было сработать. Чтото, что могло бы разорвать этот круг, дать нам шанс.

Но время уходило. И с каждой секундой волки становились всё ближе.

Время словно раскололось на до и после. В тот миг, когда Раф вскрикнула во второй раз, мир сузился до точки - до её силуэта, до кровавых пятен на траве, до оскаленных пастей, рвущих её плоть. Я стоял, парализованный, а мысли метались в голове, как загнанные звери.

Что делать? Как помочь?

Но ответы ускользали, растворялись в хаосе происходящего.

А потом - вспышка. Не света, нет. Вспышка воли. Раф, несмотря на боль, на кровь, на тяжесть волка, вцепившегося в её ногу, не сдалась. Она упала, но даже падение стало оружием: головой о землю - удар, короткий, жёсткий, чтобы хоть на миг ослабить хватку зверя. Одной рукой она держала его за морду, пальцы дрожали, но не разжимались, а другая - та, что ещё могла двигаться, - шарила по поясу, нащупывая рукоять Светоносца.

Я видел, как она вытащила клинок. Он искрился красным, словно раскалённый уголь, и в этом свете её лицо казалось высеченным из камня - бледное, решительное, почти нечеловеческое в своей сосредоточенности. Волк рванулся к горлу, но она вонзила клинок ему в шею. Резко, без колебаний. Кровь хлынула горячей волной, а она уже разворачивалась к другим, к тем, кто продолжал терзать её ноги, волоча в глубь леса.

- Сдохнете! - её голос прозвучал как удар молота.

И она убила их. Одного за другим. Удар в голову, удар в шею - движения точные, выверенные, будто она танцевала смертельный танец. Но когда последний зверь рухнул на землю, её силы иссякли. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Тогда она бросила Светоносец Сульфасу - клинок пролетел в воздухе, сверкнув алым, и брат поймал его в последний миг, прежде чем другой волк успел перехватить.

- Лови, Сульфас! - её голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала сталь.

Сульфас поймал. А я, наконец, очнулся. Окружившие меня волки на миг отвлеклись на скулёж павших товарищей - и этого мгновения хватило. Я выхватил меч, и лезвие запело в воздухе, рассекая плоть, кости, тьму. Один за другим они падали, а я продвигался вперёд, к Раф, к её окровавленному силуэту, к её бледному лицу, на котором уже гасла последняя искра сознания.

- Бери её и уходите! Здесь опасно! Я догоню вас, когда закончу здесь! - голос Сульфаса прорвался сквозь шум битвы, твёрдый, как клинок.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что не оставлю его одного, что мы должны держаться вместе. Но он посмотрел на меня - его голубые глаза, обычно тёплые, сейчас были холодными, как лёд, и в них читалась непреклонность. Я кивнул. Без слов. Потому что знал: спорить бесполезно.

Поднял Раф на руки. Её тело было лёгким, почти невесомым, а кровь пачкала мою одежду, капала на траву. Я побежал - сквозь чащу, сквозь тени, сквозь страх. Мы мчались туда, куда волки Арии не решались ступить, и с каждым шагом расстояние между нами и смертью становилось больше.

Когда мы оказались в безопасности - на поляне, усыпанной красными цветами, я опустил её на траву. Она была без сознания, её дыхание было прерывистым, а лицо - бледным, как лунный свет. Я достал из сумки целебные травы, бинты, начал обрабатывать раны. Пальцы дрожали, но я заставлял себя действовать методично, аккуратно, потому что знал: если потеряю контроль, если позволю страху взять верх, она может не выжить.

Вскоре прибежал Сульфас. Его одежда была в крови, лицо - в царапинах, но глаза горели решимостью.

- Как она?! - его голос дрогнул, и в этом вопросе было больше, чем просто беспокойство. В нём звучала боль, страх, любовь.

Он сам был ранен - его кисть, укушенная волком, кровоточила, а на плече виднелась глубокая царапина. Но он не обращал на это внимания. Всё его внимание было сосредоточено на Раф.

Я поднял глаза, встретился с его взглядом и ответил:

- Жить будет. Но сейчас она без сознания, и я обрабатываю её раны. А потом примусь за твои. Это не обсуждается.

Он лишь цыкнул, но в этом звуке я услышал благодарность. Он сел напротив нас, опустил голову, но я знал: он не уйдёт. Ни сейчас, ни потом. Мы останемся здесь, рядом с ней, пока она не откроет глаза. Пока не улыбнётся. Пока не скажет, что всё в порядке.

А пока я продолжал работать - перевязывал раны, шептал заклинания, которые могли ускорить заживление, и молился всем богам, которых знал, чтобы они дали ей силы. Чтобы дали нам всем силы.

Потому что без неё… без них… я не знал, как дальше.

Я аккуратно промывал раны Сульфаса, стараясь не причинить лишней боли. Его кисть, искусанная волком, выглядела пугающе - кожа разорвана, кровь всё ещё сочилась, пропитывая бинты. Плечо тоже требовало внимания: глубокая царапина, оставленная когтями, уже начала воспаляться. Я наносил целебную мазь, приготовленную из редких трав, и чувствовал, как дрожат мои пальцы. Не от усталости - от осознания, насколько близко мы были к потере.

Сульфас молчал, пока я работал. Его лицо было бледным, но спокойным, будто он вовсе не ощущал боли. И вот, когда я накладывал повязку на кисть, он вдруг спросил:

- Как думаешь, что это за волки? И что им нужно было от Рафаельки?

Я замер на мгновение, потом продолжил своё дело, стараясь не выдать эмоций. Вот он, мой старший брат - даже сейчас, когда сам истекает кровью, думает не о себе, а о ней. О Раф. Его голос, когда он произнёс её имя, смягчился, стал почти нежным. «Рафаелька»… Это прозвище, такое тёплое, домашнее, заставило моё сердце сжаться. Неужели он вправду влюбился?

Мысль эта вспыхнула в голове, как искра, и я едва сдержался, чтобы не задать вопрос вслух. Знаю, что он только отмахнётся, начнёт упрямиться, скажет, что я всё выдумываю. А потом ещё и откажется от дальнейшей помощи, мол, «сам справлюсь». Нет, сейчас не время для расспросов. Сейчас нужно залечить раны, вернуть ему силы.

Но его вопрос заставил меня задуматься. Волки… Да, это были приспешники Арии, её тёмные создания, рождённые из проклятой магии. Но зачем ей Раф? Что в ней такого, что сестра готова бросить на неё целую стаю этих тварей? Я перебирал в голове всё, что знал о Хранительнице: её силу, её связь с древними артефактами, её непокорный дух. Может, именно это и привлекает Арию? Или есть чтото ещё, о чём мы пока не догадываемся?

- Эти волки приспешники нашей с тобой сестры, странно, что ты это не понял. Но зачем ей Раф я сам не знаю.. - Сульфас на мой ответ просто промолчал, видимо сам не зная, что ответить.

Пока я размышлял, взгляд невольно скользил по поляне, усыпанной странными красными цветами. Они росли повсюду, словно ковёр, переливаясь в свете закатного солнца. Я никогда не видел таких раньше, но чтото в них казалось знакомым. Гдето я читал о них… В старой книге, пылящейся на полке в нашей хижине. Но что именно там было написано? Память ускользала, как тень, растворяясь в хаосе последних событий.

Я осторожно затянул узел на повязке, проверяя, не слишком ли туго. Сульфас чуть поморщился, но не издал ни звука. Его глаза, всё ещё яркие, несмотря на усталость, смотрели на меня с лёгкой улыбкой.

- Ты как всегда на высоте, - сказал он тихо. - Если бы не ты…

- Не говори глупостей, - перебил я, стараясь скрыть волнение. - Ты бы сделал то же самое для меня.

Он кивнул, но в его взгляде читалось чтото большее. Благодарность? Или чтото глубже, что он пока не готов озвучить?

Я отложил бинты и наконец позволил себе оглядеть поляну. Красные цветы колыхались на ветру, их аромат - тонкий, чуть горьковатый - наполнял воздух. Чтото в них тревожило меня, будто они несли в себе послание, которое я не мог расшифровать. Но сейчас важнее было другое: Раф лежала неподалёку, её дыхание стало ровнее, а кожа уже не казалась такой бледной. Она выживет. Мы все выживем.

А ответы… ответы придут позже. Когда раны заживут, когда мы найдём врата, когда встретимся с Альбой. Сейчас же нужно просто быть рядом. Держать друг друга. И верить, что впереди нас ждёт не только опасность, но и надежда.

Моё предчувствие кричало - громко, отчаянно, как набат в глухой ночи. Эти красные цветы… в их красоте таилась угроза, тонкая, коварная, словно яд, подмешанный в вино. Я вспомнил страницу из старой книги - пожелтевшую, с выцветшими чернилами. Там было написано: «Тенолес. Уходи оттуда». Слово «уходи» выделено жирным, будто крик, врезанный в бумагу. И теперь я понимал - это не просто предупреждение. Это приказ, который нельзя игнорировать.

Я обернулся к товарищам. Раф и Сульфас спали. Глубоко, неподвижно, как будто погрузились в сон без сновидений. Я подошёл к ним, осторожно тронул за плечи, позвал по именам - но ни один мускул на их лицах не дрогнул. Их дыхание было ровным, почти беззвучным, а веки - тяжёлыми, словно свинцовыми.

- Проснитесь! - мой голос прозвучал громче, чем я ожидал, но ответа не последовало.

Паника царапала горло, но я заставил себя действовать. Схватил Сульфаса за руку, потянул. Он был тяжёлым - слишком тяжёлым для меня одного. Мышцы напряглись, я сделал шаг, другой, но уже через несколько метров ноги подкосились, и я рухнул на землю. Лицо оказалось в сантиметрах от цветка - его лепестки дрожали, будто дышали.

Не успел я отстраниться, как цветок пшикнул. Лёгкий, почти незаметный выброс пыльцы - и она тут же осела на моей коже, проникла в ноздри. Я резко отпрянул, начал яростно вытирать лицо, но было поздно. Пыльца уже внутри.

Сначала пришло тепло - странное, липкое, растекающееся по венам. Потом - головокружение. Мир закружился, словно я оказался на краю водоворота, который медленно затягивал меня вглубь. Я попытался встать, но ноги будто превратились в желе. Руки дрожали, пальцы скользили по траве.

Сумка…

Мысль пробилась сквозь туман.

Там чтото есть… противоядие… средство… чтото, что поможет…

Я пополз. Каждый сантиметр давался с невероятным усилием. Трава казалась вязкой, как смола, а воздух - густым, как сироп. Впереди, рядом с Раф, лежала моя сумка - кожаная, потрёпанная, с вышитыми рунами защиты. В ней были травы, настойки, заклинания, записанные на клочках пергамента. Чтото должно было сработать.

Я почти дотянулся. Кончики пальцев коснулись грубой ткани, но в этот момент мир окончательно поплыл. Края зрения потемнели, звуки стали глухими, далёкими. Последнее, что я почувствовал, - холод земли под ладонями и запах цветов, сладкий, удушающий, словно прощальный шёпот.

И потом - тьма.

Она накрыла меня, как тяжёлое одеяло, лишив воли, мыслей, даже страха. Я проваливался в неё, не сопротивляясь, потому что сопротивляться уже не было сил. Гдето на краю сознания мелькнула мысль.

Мы не должны были здесь оставаться…

Но она тут же растворилась, как дым на ветру.

Последнее, что я услышал - тихий, почти ласковый шелест лепестков. Они словно пели мне колыбельную, уводя всё дальше, в глубины сна, из которого не так просто проснуться.

Я распахнул глаза - и на мгновение мир показался таким… правильным. Будто все ужасы последних дней растворились, как туман под утренним солнцем. Я лежал в своей кровати, в доме родителей. Лучи света, тёплые и золотистые, пробивались сквозь занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Воздух наполнял знакомый с детства аромат - запах воска от свечей, старой древесины и свежеиспечённого хлеба.

В дверь постучали. Лёгкий, знакомый стук - так стучала только Ария. Она приоткрыла дверь, заглянула с улыбкой, от которой в детстве всегда становилось теплее на душе:

- Давай вставай, а то завтрак пропустишь!

И скрылась, оставив после себя лишь лёгкий шлейф лавандового аромата её волос.

Я поднялся, подошёл к окну, распахнул створки. Вдохнул - и сердце замерло от этого чистого, хрустального воздуха, который бывает только на рассвете. Внизу, у самого крыльца, росли кусты красных цветов. Их лепестки пылали, словно крошечные огоньки, но я не придал этому значения - всё казалось таким… родным.

Взгляд скользнул дальше, за ограду. Там, на лужайке, тренировались Сульфас и Раф. Брат двигался плавно, как тень, но рыжая оказалась быстрее - ловким приёмом она повалила его на траву. Оба рассмеялись, и в этом смехе звучало чтото… особенное. Чтото, от чего внутри шевельнулась тихая, тёплая зависть. Они были так близки, так естественны друг с другом, что на миг мне показалось - между ними чтото большее, чем просто дружба.

Но тут снизу донёсся мамин голос:

- Зак, спускайся! Всё уже на столе!

Я обернулся, бросил последний взгляд на сад, на красных цветов, на смеющихся друзей - и пошёл вниз.

Лестница под ногами скрипела так же, как в детстве. На стенах висели картины - наша семья. Вот мы втроём: я, Ария и Сульфас, совсем малыши, с румяными щёками и смешными причёсками. Вот я один, серьёзный, с книгой в руках. Вот Ария, юная, с венком из полевых цветов. А последняя… последняя была странной. Размытая, будто её залило дождём. Краски растеклись, очертания фигур смазались, и невозможно было понять, кто на ней изображён.

- Жаль картину, - раздался голос отца. Он стоял у камина, с кружкой кофе в руках, и улыбался. - Она попала под дождь во время перевозки. Решили не выкидывать, оставили как есть.

Я хотел спросить, что на ней было, кто эти размытые силуэты, но мама снова позвала:

- Зак, ну где ты там? Всё остынет!

Я спустился в столовую. Стол был накрыт, как в лучшие времена: пироги, мёд, свежие ягоды, ароматный чай. Ария уже сидела на своём месте, Сульфас и Раф вошли следом, всё ещё смеясь. Отец поднял кружку:

- Ну что, все в сборе? Тогда за трапезу!

Я сел, взял в руки ложку, но вдруг… чтото кольнуло внутри. Слишком всё было идеально. Слишком привычно. Слишком… правильно.

Почему я не помню, как вернулся домой? Почему не чувствую тяжести сумки с травами, которая всегда висит у меня на плече? Почему в воздухе нет запаха леса, крови, опасности - всего того, что сопровождало нас последние дни?

Я оглядел лица родных, друзей. Они улыбались, говорили, смеялись, но… их глаза. В них не было глубины. Они словно отражали свет, но не хранили в себе тени. Как будто это не они, а лишь их образы, нарисованные чьейто умелой рукой.

И тогда до меня начало доходить.

Это сон.

Не дом. Не семья. Не реальность.

А я всё ещё там - в лесу, среди красных цветов, где мои друзья лежат без сознания, а тьма медленно заползает в мои лёгкие, в мои мысли, в мою душу.

Но пока я этого не осознаю до конца. Пока я ещё верю, что это правда.

Пока я ещё завтракаю с семьёй, смеюсь над шуткой Арии и смотрю, как Раф и Сульфас переглядываются с улыбкой, которой, кажется, не было раньше.

Пока я ещё не проснулся.

Завтрак казался воплощением забытого счастья - аромат свежеиспечённых булочек, звон серебряных ложек о фарфоровые чашки, тёплый свет, льющийся сквозь витражные окна. Я сидел между Арией и Сульфасом, напротив - мама с папой, а рядом с ними - Раф, словно всегда была частью нашей семьи. Каждый кусочек пищи дарил ощущение покоя, которого я не знал уже долгие месяцы.

Но внутри, под этой идиллией, ворочался червячок тревоги. Я ловил себя на том, что невольно задерживаю взгляд на лицах, ищу в них чтото неуловимо неправильное. Движения слишком плавные, улыбки слишком ровные, смех - будто записанный и воспроизведённый по команде.

Сульфас и Раф первыми заметили моё напряжение. Они всегда чувствовали меня без слов - как два компаса, настроенных на одну частоту.

- Эй, Зак! Что случилось? - их голоса прозвучали почти синхронно, и от этого совпадения по спине пробежал холодок.

Все за столом обернулись ко мне. Мама с нежной улыбкой, папа с лёгким любопытством, Ария - с тем особенным выражением, которое раньше означало: «Я знаю, что ты чтото скрываешь». Я переводил взгляд с одного лица на другое, и вдруг… заметил.

В волосах каждого - тот самый красный цветок. Нежный, с алыми лепестками, будто капля застывшей крови. Точно такие же росли у крыльца, точно такие же отравили нас в лесу.

Сердце пропустило удар.

Это не реально.

Мысль вспыхнула, как молния, разрывая пелену иллюзии.

Мои родители давно мертвы. Сама Ария уже не та сестра, которую я помнил: её душа скована тёмными чарами, её глаза больше не светятся теплом. А Раф и Сульфас… они даже не осознают, какие чувства зреют между ними. Они ещё не признались себе, что их взгляды задерживаются дольше, чем нужно, что их руки случайно соприкасаются чаще, чем случайно.

Всё это - неправда.

Это мир, сотканный из моих желаний, из тоски по прошлому, из страха перед будущим.

Я резко поднялся. Стул с грохотом опрокинулся назад, но звук будто растворился в вязком воздухе сна. Никто не удивился, никто не остановил. Мама лишь мягко спросила:

- А что должно было случиться? Уже несколько лет живём спокойно.

Её голос звучал как колыбельная - убаюкивающая, обещающая безопасность. Но теперь я видел трещины в этой картине. Видел, как тени за спинами родных шевелятся, словно живые. Как свет в окне мерцает с нечеловеческой частотой. Как цветы в волосах не колышутся от ветра, потому что здесь нет ветра.

Я бросился к двери. Толкнул её - она поддалась с неестественной лёгкостью, словно была сделана из тумана. За порогом вместо знакомого двора простиралась бесконечная поляна, усыпанная красными цветами. Они тянулись вдаль, их лепестки шептались, приглашая остаться, погрузиться, забыть.

Но я знал: если останусь - потеряю себя. Если вдохну их аромат ещё раз - уже не смогу проснуться.

Схватившись за косяк, я обернулся. За столом всё так же сидели они - мои иллюзорные близкие. Они улыбались, поднимали чашки, продолжали беседу, будто меня уже не было.

Затем шагнул вперёд, в море красных цветов, зная: чтобы проснуться, нужно пройти через них. Нужно встретить тьму лицом к лицу. Нужно вспомнить, кто я.

И где мои настоящие друзья - те, кого я не могу оставить в этом лесу.

Я бежал - без цели, без ориентиров, лишь подчиняясь отчаянному желанию вырваться. Ноги тонули в мягком ковре из красных лепестков, воздух густел, словно сопротивляясь каждому вдоху. Дорога не кончалась - она растягивалась, извивалась, будто живое существо, не желающее отпускать добычу.

Но я бежал.

Бежал, несмотря на тяжесть в груди, на жжение в лёгких, на липкий страх, который холодными пальцами цеплялся за спину. Гдето там, за пеленой этого сна, ждали те, кого я не мог оставить. Раф. Сульфас. Их безмятежные, слишком спокойные лица, их глаза, лишённые глубины… Нет. Я не позволю этому миру поглотить меня.

И вот - преграда.

Огромное дерево, древнее, как сам мир, стояло посреди поляны, словно страж на границе реальности и иллюзии. Его ветви были полностью окутаны Гипнофлором - теми самыми красными цветами, что отравили нас в лесу. Их лепестки шевелились, будто дышали, а в воздухе витал сладковатый, дурманящий аромат.

Я остановился, тяжело дыша. Взгляд скользил по стволу, по переплетению стеблей, и вдруг - вспышка.

Под густым покровом цветов чтото светилось. Не так, как всё вокруг. Не маняще, не обманчиво. А мягко, чисто, настойчиво.

Я шагнул вперёд, раздвигая колючие ветви. Гипнофлор цеплялся за одежду, царапал кожу, но я не чувствовал боли. Только одно - тягу к этому свету, который словно звал меня по имени.

Чем ближе я подбирался, тем отчётливее видел.

Это была бабочка. Белая, как первый снег, как чистый лист бумаги, как надежда, которую я почти утратил. Её крылья мерцали в полумраке, и в этом свете я вдруг вспомнил.

Детство. Летний луг. Я, десятилетний, с сачком в руках, гоняюсь за ней, смеясь, задыхаясь от восторга. Потом - неловкое движение, хруст хрупкого крыла. Паника. Вина. Я несу её домой, дрожащими руками собираю целебные травы, шепчу заклинания, которые выучил из старых книг. И - чудо - она выживает. Но на одном крыле остаётся маленький шрамик.

Теперь она здесь. В этом сне. В этой иллюзии.

Я осторожно раздвинул шипы Гипнофлора, стараясь не повредить ни её, ни себя. Сердце замирало от страха - вдруг она улетит, вдруг исчезнет, как всё остальное в этом мире? Но она не двигалась. Ждала.

Наконец, мои пальцы коснулись её лёгких крыльев. Она не испугалась. Не рванулась прочь. А будто признала меня.

Я поднял руку, и она взлетела. Медленно, плавно, кружа вокруг моей головы, словно прощаясь или благодаря. Потом опустилась прямо на кончик носа.

И в тот же миг всё озарилось.

Яркий белый свет, чистый, как молния, разорвал пелену сна. Он не слепил - он пробуждал. Каждая клеточка моего тела будто очнулась, встряхнулась, вспомнила, кто я, где я, зачем я здесь.

Когда свет рассеялся, я лежал на холодной земле. Лес. Знакомый, настоящий, с его шорохами, запахами, тенями. Рядом - Раф и Сульфас, всё ещё погружённые в сон, но живые, тёплые, настоящие.

Я приподнялся, дрожащими пальцами коснулся лица. Никаких следов пыльцы. Никаких иллюзий.

Это реальность.

Моя реальность.

Сглотнув комок в горле, я потянулся к сумке, которую оставил рядом с Раф. Руки дрожали, но теперь это была не слабость - это был адреналин, энергия, решимость.

- Всё в порядке, - прошептал я, скорее себе, чем им. - Мы выберемся.

Потому что теперь я знал: даже во тьме есть свет. Даже в иллюзии - правда. И даже если путь кажется бесконечным, всегда найдётся та самая белая бабочка, которая выведет тебя домой.

Плен, сотканный из красных лепестков

Раф Адамс

Я погружена в вязкую, тягучую темноту - ни звука, ни проблеска света. Время будто остановилось, а сознание плавает где-то на грани реальности. «Где я? Мертва? Сплю?» - мысли крутятся в голове, словно опавшие листья в осеннем вихре. Страх сковывает грудь, но вдруг - лёгкое, почти невесомое касание к руке. Оно такое тёплое, такое знакомое…

Сквозь ресницы пробиваются ослепительные лучи солнца. Я медленно открываю глаза, щурюсь, пытаюсь с фокусироваться. Сначала всё расплывается, будто мир нарисован акварелью на мокром холсте. Но постепенно очертания становятся чётче - и сердце замирает.

Передо мной мама. Её лицо озарено улыбкой, в глазах - та безмерная нежность, которую я помню с детства. За её спиной, небрежно прислонившись к стене, стоит отец. Его взгляд полон тихой радости, а на губах - едва заметная усмешка. Рядом с ними - Лис, в своей привычной учебной форме, с этим её вечно озорным выражением лица. Родители одеты по домашнему: мягкие свитера, уютные брюки - словно они только что вышли из кухни, где пахнет свежеиспечённым хлебом.

Это сон? Или я всё ещё на грани?

Мысленно шепчу я, не веря своим глазам. Недавно я видела их, когда сама едва не переступила черту между жизнью и смертью. А теперь… теперь я здесь. На земле. В мире, где нет магии.

Слезы сами собой катятся по щекам. Я бросаюсь к маме, прижимаюсь к ней так крепко, будто боюсь, что она растает, как утренний туман. Она гладит меня по волосам, целует в макушку, шепчет что-то успокаивающее. Её тепло проникает в каждую клеточку моего тела, разгоняя холод, который так долго сковывал душу. К нам присоединяется папа - его крепкие руки обнимают нас обеих, и на мгновение весь мир сужается до этого круга любви и безопасности.

Как же я хочу остаться здесь навсегда! Забыть о Хроносе, о Заке и Сульфасе, об озере с вратами, которые должны привести меня в Митралис, где ждёт Альба. Забыть обо всём и просто быть с ними. Но реальность безжалостно напоминает о себе: Лис тянет меня за руку, торопит.

- Пора собираться, опоздаем! - её голос звучит мягко, но настойчиво.

Я оборачиваюсь к родителям, в глазах - мольба. Но они лишь улыбаются и кивают, словно соглашаясь с Лис.

- Иди, доченька, - говорит мама, и в её голосе нет ни капли грусти, только светлая уверенность. - Всё будет хорошо.

Сердце сжимается, но я подчиняюсь. Бросаюсь в комнату, начинаю метаться в поисках вещей, но мысли не отпускают. «Как они здесь? Почему они здесь? И как я сама оказалась в этом месте, где всё так привычно и так… неправдоподобно?»

Я расхаживаю по комнате, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Взгляд цепляется за красный цветок на подоконнике. Он кажется странным - слишком ярким, слишком идеальным. Его лепестки словно светятся изнутри, а запах… он не похож ни на что знакомое. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его, но в этот момент раздаётся стук в дверь.

- Иду-иду! - кричу я, бросая последний взгляд на цветок.

Схватив сумку, спускаюсь вниз. На первом этаже в коридоре уже толпятся Харитоновы. Все они одеты в ту же форму, что и мы с Лис. Их лица размываются перед глазами, а в голове всё ещё звучит один вопрос.

Что здесь происходит?

Я едва успела приблизиться к Харитоновым - слова ещё не сложились в предложения на языке, а мир уже перевернулся с ног на голову.

Сначала Зак. Его объятия обрушились на меня, как тёплый вихрь, - крепкие, надёжные, будто он пытался убедиться, что я действительно здесь, что это не призрак, не обман зрения. Я только успела вдохнуть знакомый запах его одежды - смесь древесных нот и едва уловимой магии, - как вдруг…

Сульфас. Его руки скользнули по моей спине, притянули так близко, что между нами не осталось ни дюйма пространства. А потом - его губы на моих.

Я замерла. Всё внутри остановилось: время, мысли, дыхание. Сердце совершило безумный кульбит, а затем рухнуло кудато в глубины тела, оставив ноги ватными, непослушными. Мозг кричал: «Отстранись! Это неправильно! Что ты делаешь?!» Но тело… тело предало меня. Мои губы ответили на поцелуй - сначала робко, почти неосознанно, а потом всё смелее, жаднее.

Поцелуй менялся. Из нежного, почти невесомого он превращался в нечто горячее, глубокое, жаждущее. Я таяла, растворялась в этом ощущении, забывая обо всём на свете. Мир сузился до биения наших сердец, до прикосновения его пальцев к моей коже, до вкуса его губ…

Но реальность ворвалась грубым напоминанием - чей-то сдержанный кашель разорвал этот волшебный момент. Мы отстранились, и тут я увидела.

Все смотрели на нас. Взгляды - удивлённые, любопытные, смущённые. Кто-то перешёптывался, кто-то отводил глаза, но ни один не мог скрыть интереса. Кровь прилила к лицу, обжигая кожу. Я почувствовала, как щёки пылают, а уши горят, словно их ошпарили кипятком.

Не думая, я резко стукнула Сульфаса по плечу - не сильно, скорее от растерянности, чем от гнева - и бросилась прочь. Ноги сами несли меня, не разбирая дороги. Меня окликали, просили остановиться, но я ничего не слышала. Только бешеный ритм сердца, отдающийся в висках, в ладонях, в кончиках пальцев. Он заполнял всё моё существо, заглушая голоса, мысли, реальность.

Что это было? Почему Сульфас меня поцеловал? А я… зачем ответила ему? Что, чёрт возьми, здесь происходит?.

Вопросы крутились в голове, как листья в осеннем вихре, но ответов не было.

Я бежала, не видя дороги, пока ноги не подкосились. Остановилась, присела на корточки, спрятала лицо в ладонях. Дыхание вырывалось рваными толчками, сердце постепенно успокаивалось, возвращаясь к привычному ритму.

Когда я убрала руки от лица, мир вокруг изменился.

Передо мной расстилалась поляна - бескрайняя, залитая мягким светом, усыпанная красными цветами. Их лепестки пылали, как крошечные огоньки, а аромат - густой, пряный, с лёгкой горчинкой - наполнял воздух. Я обернулась и сердце снова сжалось.

Дороги назад не было. Ни дома, ни города, ни знакомых улиц. Только эта поляна, эти цветы и тишина, такая глубокая, что она казалась осязаемой.

Что за хрень?!

Мысль прозвучала резко, почти грубо, разрывая хрупкую красоту момента. Я поднялась, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но вокруг только красные цветы, бесконечное море алых лепестков, и ни единого следа того мира, из которого я только что сбежала.

Ветер шелестел листьями, цветы слегка колыхались, словно перешёптывались между собой. Я сделала шаг вперёд, и под ногами зашуршали лепестки. Они были мягкими, почти живыми, и от этого становилось ещё страшнее.

Что это за место? Как я сюда попала? И самое главное - как мне вернуться обратно?

Я бродила по этой поляне, словно затерянная в вечности. Время растворялось, теряло смысл каждый шаг был похож на предыдущий, каждый взгляд вокруг встречал всё ту же бесконечную гладь алых цветов, переливающуюся под безжалостным солнцем. Казалось, мир застыл в одной-единственной картине, не желая меняться, не давая ни намёка на выход.

Солнце палило нещадно. Его лучи пронизывали каждую клеточку тела, высасывали последние капли влаги, превращали воздух в густую, душную массу, от которой кружилась голова. Я чувствовала, как кожа горит, как волосы прилипают к влажному лбу, как каждая мышца ноет от усталости.

Ещё пара часов и я схвачу солнечный удар.

Мелькнула мысль, холодная и трезвая, словно глоток воды в этом пекле. Но воды не было. Не было даже тени, чтобы укрыться. Небо чистое, безоблачное, безжалостно-голубое лишь усиливало ощущение безысходности.

Я шла, словно бездомный кот, потерявший дорогу домой. Нет, не словно - я и была им. Потерянной, одинокой, сбившейся с пути. Сколько времени я уже здесь? Часы? Дни? Моё сознание плавало в тумане, мысли путались, а ноги подкашивались от усталости. Жажда терзала горло, делая каждый вдох мучительно сухим. Голова кружилась, перед глазами всё расплывалось, мир то и дело погружался в зыбкую дымку.

И вот ноги больше не держат. Я падаю на траву, которая, несмотря на испепеляющее солнце, всё ещё сохраняет свою зелёную свежесть. Она мягкая, прохладная на ощупь, и на мгновение мне кажется, что это спасение. Но тут же приходит другая мысль страшная, леденящая.

А вдруг это иллюзия? Мираж? Может, этот мир просто хочет меня убить?

Сознание меркнет. Последнее, что я чувствую - жар, проникающий в каждую клеточку, и странную, почти нереальную зелень травы под пальцами. А потом тьма.

Холод. Резкий, пронизывающий, словно лезвие, рассекает моё забытье. Я открываю глаза и мир уже другой. Небо затянуто тяжёлыми серыми тучами, ветер воет, срывая с меня остатки тепла, а в воздухе пахнет грозой, острой и тревожной. Дождь хлещет по лицу, капли бьют по коже, будто мелкие камешки, но это даже приятно наконец-то прохлада, наконец-то жизнь.

Но радость длится недолго. Вдалеке вспыхивает молния - яркая, ослепительная, разрывающая небо на части. За ней раскат грома, такой мощный, что земля дрожит под ногами. И тут же новая молния, уже ближе. Я вскакиваю, оглядываюсь вокруг хаос. Ветер рвёт одежду, дождь слепит глаза, а молнии падают всё чаще, всё ближе. Одна бьёт рядом, оставляя на земле чёрный след, другая почти передо мной.

Я бегу. Не знаю куда, но знаю нужно спастись. Вдали, сквозь пелену дождя и молнии, я замечаю арку. Она выглядит странно - древняя, покрытая мхом и лианами, словно выросла здесь сама по себе, без чьей-либо воли. Но это мой шанс. Я бросаюсь к ней, ноги скользят по мокрой траве, сердце колотится так, что, кажется, готово вырваться из груди.

Молнии становятся всё агрессивнее. Они возникают перед моим лицом, заставляют резко менять направление, уворачиваться, словно в безумном танце со смертью. Одна из них почти касается моих ног, и я чувствую жар, запах озона, и в этот момент я влетаю в арку.

Внутри - тьма. Абсолютная, густая, поглощающая всё. Я стою, пытаясь отдышаться, привыкнуть к тишине, которая вдруг обрушивается на меня после грохота бури. Но тишина длится недолго. Где-то в глубине, в самом тёмном углу, я слышу шуршание. Оно нарастает, превращается в шаги, и я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть, что там.

Из тьмы выходит силуэт. Он окутан красным плащом, капюшон скрывает лицо, но в каждом движении что-то знакомое, что-то тревожное. Он медленно снимает капюшон, и моё сердце замирает.

Перед мной Ария.

Я отпрянула назад, инстинктивно потянувшись к тому месту, где всегда находился мой Светоносец. Пальцы судорожно шарили в воздухе, но оружия не было - пустота, предательская, леденящая. В следующий миг я врезалась в стену, и этот глухой удар отозвался в теле тупой болью.

Ария ухмылялась. В её глазах плясали тёмные огоньки, то ли торжество, то ли насмешка. Она явно наслаждалась моим положением: загнанная в угол, безоружная, беспомощная. По бокам от неё, словно живые тени, замерли чёрные волки их глаза светились холодным огнём, а пасти чуть приоткрыты, обнажая острые клыки. Они не рычали, не двигались, но сама их неподвижность внушала ужас.

Я не сводила взгляда с Арии. Каждая мышца в теле была напряжена, каждый нерв кричал об опасности. Она медленно приближалась, её движения были плавными, почти грациозными, но в них чувствовалась неумолимая угроза. Её рука потянулась к моей груди туда, где билось сердце.

Неужели она снова хочет забрать мою душу? Как в тот первый день в Хроносе?

Мысль пронзила сознание, словно ледяной клинок.

Что ей нужно? Почему она преследует меня?

Когда её ладонь оказалась в опасной близости, я резко перехватила её запястье. Пальцы дрожали, но я держала крепко, будто это могло остановить неизбежное.

- Что ты опять собираешься со мной сделать?! Решила окончательно лишить меня души?! - мой голос звучал хрипло, почти надрывно, но я не могла позволить себе дрогнуть.

Ария лишь усмехнулась, её губы изогнулись в странной, почти ласковой улыбке.

- Ох, ты так ещё не знаешь…

- О чём не знаю?! - я почти выкрикнула это, чувствуя, как внутри нарастает вихрь вопросов, страхов, недоумения.

- Они тебе так ещё не рассказали? Интересно, почему мои младшенькие скрывают это от тебя… - её голос звучал мягко, но в нём сквозила ядовитая насмешка. Она говорила о Сульфасе и Заке. Неужели моё подозрение верно? После ухода из деревни охотников их поведение действительно стало слишком таинственным. Их взгляды, их молчание. Всё это не было случайностью.

Моя растерянность, видимо, не укрылась от неё. Ария приподняла бровь, словно читая мои мысли.

- Значит, ты замечала, что они чтото скрывают?

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Да, я замечала. И теперь мне отчаянно хотелось узнать правду хоть от когото. Но прежде чем я успела задать новый вопрос, мой голос дрогнул:

- Ария, что тебе нужно от меня?

Её улыбка стала шире, и от этого зрелища по спине пробежал ледяной озноб.

- Ты! - произнесла она, и в этом коротком слове прозвучало чтото жуткое, окончательное.

- Зачем?! Для чего?! - я почти кричала, но мой голос тонул в гнетущей тишине.

И тут я не заметила, как её рука выскользнула из моей хватки. Движения были молниеносными, почти неуловимыми. Её ладонь вонзилась в мою грудь, словно острый меч.

Я вскрикнула от пронзительной боли. Она была такой яркой, такой всепоглощающей, что на мгновение мир перед глазами почернел. Но боль быстро сменилась холодом - ледяным, пронизывающим, который начал расползаться под кожей, проникая всё глубже, будто пытаясь добраться до самого сердца.

- Придёт время, и ты всё узнаешь, - прошептала Ария, её голос звучал гдето далеко, словно сквозь толщу воды. - А пока наслаждайся свободой…

И тогда тьма поглотила меня.

Я падала. Беззвучно, бесконечно, в бездонную пропасть, где не было ни света, ни звука, ни времени. Лишь отдалённый, едва различимый голос пробивался сквозь эту тьму - тихий, загадочный, но отчегото знакомый. Я пыталась ухватиться за него, но он ускользал, оставляя лишь эхо, которое таяло в бескрайней пустоте.

Вскоре я ощутила горький привкус на языке - он проникал глубже, обволакивал горло, заполнял всё нутро едкой горечью. Я с усилием открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд: мир вокруг расплывался, словно я смотрела сквозь толщу мутной воды. Надо мной нависала чьято тень - неясная, зыбкая, будто сотканная из тумана.

Постепенно очертания стали чётче. Тень обретала форму, складывалась в знакомый силуэт. Губы шевелились - я видела это, но не слышала ни звука, будто мир вокруг меня погрузился в безмолвие. А потом образ окончательно прояснился: это был Зак. Его каштановые волосы слегка растрепались, серые глаза выражали беспокойство, но в них читалось и облегчение - словно он боялся не застать меня в сознании. В руках он держал колбу с зеленоватой жидкостью, её мерцание отбрасывало причудливые блики на его лицо.

Я медленно огляделась, пытаясь понять, где мы находимся. Взгляд скользил по незнакомым очертаниям, но разум отказывался складывать их в цельную картину. Постепенно слух начал возвращаться - сперва едва уловимо, будто сквозь вату, а затем я наконец смогла разобрать слова Зака:

- Раф, ты как? Голова кружится? Тошнит? Чувствуешь онемение в теле?

Я подняла руку и мягко приложила палец к его губам, давая понять, чтобы он остановился. Вопросы сыпались один за другим, а я толькотолько приходила в себя. Голова слегка кружилась, но в целом я чувствовала себя… сносно.

- Только голова кружится, а так вроде всё хорошо… - спустя пару минут ответила я, осторожно держась за виски. Горло першило, внутри всё пересохло, словно я долго брела по пустыне без капли воды.

Зак, будто прочитав мои мысли, тут же протянул мне другую склянку на этот раз с прозрачной водой. Я приняла её дрожащими пальцами и сделала несколько маленьких глотков. Живительная влага скользнула по пересохшему горлу, и стало намного легче будто с души сняли тяжёлый камень.

- Спасибо… - прошептала я, возвращая склянку. - Что случилось? И где Сульфас? - спросила я у Харитоновамладшего.

Брюнета рядом не было, и я никак не могла вспомнить, что произошло. Попытка воскресить в памяти последние события вызвала резкий звон в ушах и усилила головную боль.

- То, что ты ничего не помнишь, - это нормально, - мягко произнёс Зак, поглаживая меня по спине. - Постепенно память вернётся. Сульфас сейчас в таком же состоянии, в котором ты была пару минут назад. Мы в Тенолесее - это часть леса, куда запрещено ходить.

Он чуть отклонился в сторону, и за его спиной я увидела Сульфаса - он лежал без сознания, бледный, с чуть подрагивающими веками, будто во власти какогото тяжёлого сна.

- Запрещено? Почему? - мой голос прозвучал чуть громче, чем я ожидала.

- Видишь эти красные цветы вокруг? - Зак указал на россыпь алых бутонов, окружавших нас плотным кольцом. Их лепестки отливали неестественным блеском, а стебли извивались, словно живые. - Это Гипнофлоры. Их пыльца не просто усыпляет - она опаснее любого снотворного.

- Как это понимать? - я почувствовала, как внутри поднимается волна тревоги.

- Это сложно объяснить… - Зак на мгновение замолчал, подбирая слова. - Пыльца Гипнофлор попадает на кожу, в дыхательные пути и ты засыпаешь. Но это не обычный сон. Лес играет с твоим разумом, создаёт целые миры, выдаёт их за реальность. Чем глубже ты погружаешься, тем меньше шансов вернуться. Пока твоё тело лежит здесь, сознание блуждает гдето там… а лес тем временем поглощает тебя по капле, по крупице, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка.

Холодная дрожь пробежала по спине. Я невольно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, несмотря на выпитую воду.

- Какой ужас… - выдохнула я, наконец находя слова.

Зак кивнул, его взгляд стал ещё серьёзнее. Он протянул мне руку, помогая подняться. Вокруг нас попрежнему колыхались зловещие цветы, их лепестки мерцали в полумраке, будто подмигивая, обещая новые кошмары.

Мы направились к Сульфасу. С каждым шагом боль в ногах становилась всё ощутимее она пульсировала в такт сердцебиению, отдаваясь глухими толчками в бёдрах и коленях. Когда мы опустились рядом с ним, мой взгляд невольно скользнул по повязкам, туго обхватывающим его руки и грудь. И тут, словно вспышка, в сознании всплыли обрывки воспоминаний: пара часов назад мы втроём столкнулись с чёрными волками - их красные глаза сверкали в полумраке, а оскаленные пасти обнажали острые клыки.

Они окружили Харитоновых, а меня схватили за ноги, причём одна из них, та самая, что только начала заживать, снова пронзила острой болью. Я невольно опустила взгляд на свои ноги - да, они тоже были перевязаны. Ткань пропиталась чемто тёмным, а под ней кожа горела, напоминая о недавней схватке.

Я повернулась к Заку:

- Спасибо тебе, - тихо произнесла я.

Он коротко кивнул, но лицо его оставалось напряжённым. Взгляд не отрывался от старшего брата - в нём читалась тревога, почти отчаяние.

- Ты ему давал свою зелёную жидкость? - спросила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось от беспокойства.

- Да, но никакого результата это не дало… - Зак смочил повязку в воде и осторожно протёр лицо Сульфаса, стирая капли пота. Тот морщился, мычал сквозь сжатые зубы, его брови то и дело сводились к переносице, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Чтото было не так - не просто сон, не просто усталость. Он боролся с чемто, что терзало его изнутри, и эта борьба выматывала его, вытягивала силы капля за каплей.

- И что теперь делать? Мы же не можем всё так оставить… - мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить твёрже.

Зак поднял на меня глаза.

- Раф… - произнёс он моё имя так, что внутри всё похолодело. В его интонации звучало чтото обречённое, будто он уже смирился с поражением, потерял последнюю надежду.

Я уже собиралась сказать что-нибудь ободряющее - напомнить, что мы всегда находили выход, что нельзя опускать руки, - но он продолжил:

- Ты права, мы не можем всё так оставить. Но и помочь… не можем. Сульфас должен сам понять, что он спит. Что всё, что с ним происходит там, - нереально.

Я замолчала. Он был прав, но смотреть на страдания Сульфаса и ничего не делать было невыносимо. Внутри всё кричало, требовало действовать. Чтото подсказывало: этот упрямец столкнулся с чемто глубоко личным, болезненным, что терзает его душу. Может, с воспоминанием, которое он так долго пытался забыть? Или с выбором, который когдато сделал и теперь мучается изза него?

Как помочь?

Что он видит во сне?

Почему не может проснуться?

Вопросы роились в голове, теснились, сталкивались друг с другом. И с каждым новым вопросом головная боль усиливалась, отдаваясь пульсацией в висках. Ответы, если и появлялись, тут же рассеивались, как дым: они казались нелепыми, невозможными, бесполезными.

Но одна мысль не уходила. Она крутилась, вертелась, настойчиво стучалась в сознание: попасть в его сон и попытаться вытащить его оттуда.

Я глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и повернулась к Заку:

- А что, если… если я войду в его сон? Попробую помочь ему выбраться оттуда?

Его лицо исказилось целым спектром эмоций: сначала недоверие, потом тревога, следом - проблеск надежды, тут же сменившийся страхом. Я сидела, затаив дыхание, словно на иголках, ожидая его ответа. От него зависело всё - и жизнь Сульфаса, и наш следующий шаг в этом проклятом лесу, полном опасностей и тайн.

Он ещё какоето время колебался, взвешивал все за и против, но тут нас резко отвлекло движение за спиной. Лианы с острыми шипами, извиваясь, словно живые змеи, тянулись к Сульфасу - медленно, неумолимо, готовые обвить его, сжать, поглотить. Вот о чём предупреждал Зак: время работало против нас, и с каждой секундой угроза становилась всё ощутимее.

Мы мгновенно схватили клинки и бросились рубить мерзкие отростки. Сталь звенела, врезаясь в упругие стебли, брызги тёмной жидкости летели в стороны. В этот момент мы оба отчётливо осознали: у Сульфаса, как и у нас, времени остаётся всё меньше. Каждая секунда на счету.

Наконец Зак принял решение - не с лёгкостью, а с тяжёлым, вынужденным согласием на мой план. Мы оба сомневались: сработает ли? Какова вероятность успеха? Мы не знали. Но раздумывать было некогда - сейчас или никогда.

Я уже наклонилась к красному цветку, готовая вновь вдохнуть пыльцу Гипнофлоров, но Зак мягко, но твёрдо остановил меня:

- Подожди.

Из своей сумки он достал тонкую красную нить - она мерцала слабым алым светом, будто впитала в себя частицу огня. Не говоря ни слова, он аккуратно привязал один конец к моему запястью, другой к запястью Сульфаса.

- Эта нить свяжет тебя с ним, - пояснил он. - Облегчит погружение в его сон, поможет не потеряться и вовремя вернуться.

Я удивилась - не знала, что существует чтото подобное. Но времени на расспросы не было. Я молча кивнула, снова наклонилась к цветку…

Он не просто выпустил пыльцу - он словно плюнул ей мне в лицо, густой, едкой струёй. Я закашлялась, начала чихать: пыльцы было слишком много, она забивалась в нос, оседала на коже, проникала в лёгкие. Зак быстро стёр часть с моего лица, но действие уже началось.

Сонливость накатила внезапно - тяжёлая, непреодолимая. Мир перед глазами поплыл, очертания размылись. Я успела схватить Сульфаса за руку, крепко сжать её - и вот я снова погружаюсь в сон.

Сначала тишина. Абсолютная пустота, в которой не было ни звука, ни движения, ни даже ветра. Но стоило мне подумать об этом, как внезапно подул сильнейший порыв резкий, свирепый, он ударил в спину, словно пытаясь оттолкнуть, а затем швырнул меня вниз.

Я падала, но не чувствовала удара. Вокруг клубился плотный чёрный туман - густой, вязкий, он обволакивал меня, лишал ориентиров. Я кричала, звала Сульфаса по имени, но голос тонул в этом мраке, а эхо возвращало его обратно - многократно усиленное, искажённое, оглушительное. От этого звука закладывало уши, и я больше не слышала ничего вокруг.

Страх сжимал сердце, но я заставила себя собраться. Если кричать бесполезно, нужно действовать. Я сделала шаг вперёд, затем ещё один - медленно, осторожно, на ощупь пробираясь сквозь туман. Гдето там, в этой тьме, должен быть Сульфас. Я найду его. Я обязана его найти.

Я блуждала в этом чёрном тумане неизвестно сколько времени — минуты, часы или, может, целые дни. Время здесь теряло смысл, растворялось в вязкой мгле. Изредка я звала Сульфаса, вслушиваясь в ответное эхо, но оно искажало мой голос до неузнаваемости, превращало в насмешку, отбивая всякую надежду.

Я продолжала идти вперёд, упрямо пробираясь сквозь густую пелену. С каждым шагом ветер становился тяжелее, холоднее, будто пытался оттолкнуть меня, заставить повернуть назад. Его порывы били в грудь, сбивали с ног, но чтото внутри подсказывало: я близко. Интуиция, шестое чувство — называйте как угодно, но я верила ему безоговорочно.

В том месте, где ветер уже почти поднимал меня над землёй, из пучины тумана внезапно вылетел маленький клинок блеснул сталью и снова исчез в серой мгле. И тут я услышала голос Сульфаса. Слабый, но такой знакомый. Не раздумывая, я бросилась на звук, хотя каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Наконец я нашла его.

— Сульфас! — выкрикнула я.

Он резко обернулся. Я застыла на месте. На его лице, руках, на клинке — всюду была кровь. Я невольно опустила взгляд и увидела кучу трупов. Некоторые были мне незнакомы, но среди них я различила Зака… и себя. Их было много — несколько моих копий, лежащих в разных позах, с застывшими лицами. От этого зрелища внутри всё перевернулось, к горлу подкатила тошнота.

Я сделала несколько шагов вперёд, переводя взгляд с изувеченных тел на Сульфаса. В его глазах читались страх, боль, ужас — и чтото ещё, от чего в груди больно кольнуло. Когда я подошла ближе, он резко вытянул меч в мою сторону.

— Ты ещё одна копия Раф… — его голос звучал устало, надломленно. Было ясно, что это длится уже долго, слишком долго. Ещё немного — и он окончательно потеряет себя, соскользнёт в безумие. А это сделает возвращение в реальность ещё сложнее.

Я медленно подняла руки, показывая, что не собираюсь сражаться. И тут мой взгляд упал на запястье — там всё ещё была та самая красная нить, которую привязал Зак. Я быстро оглядела руки Сульфаса и увидела точно такую же.

— Сульфас, я не клон, как все эти. Я пришла за тобой, чтобы вернуть обратно! — в моём голосе звучала отчаянная решимость.

— Заткнись! — он придвинул клинок ближе к моей шее, но я не дрогнула. Внутри теплилась надежда — слабая, но всё же.

— Сульфас, это всё нереально! Иллюзия! Обман! — я старалась говорить твёрдо, но голос чуть дрожал.

— Значит, и ты иллюзия? — он посмотрел на меня так, что по спине пробежали мурашки. В этом взгляде было столько боли и недоверия, что сердце сжалось.

— Нет! Я настоящая! Я пришла помочь тебе проснуться! — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Слушай, мы сейчас в Тенолесее. Здесь растут Гипнофлоры — цветы, чья пыльца усыпляет и создаёт эти миры в твоей голове. Всё, что ты видишь, — не понастоящему…

— Врешь! Ты одна из них! Уже слышал это и второй раз не куплюсь! — он занёс меч, готовясь нанести удар.

— Стой! Стой! — я резко показала ему красную нить на своём запястье. Он замер, замер и я продолжила: — Теперь посмотри на своё запястье. Я настоящая, Сульфас. Пришла за тобой. Не веришь? Вспомни: как ты тренировал меня в поле ранним утром? А когда я очнулась, не понимая, кто я и где, то для самообороны схватила сковородку. Помнишь?

Сульфас медленно перевёл взгляд на моё запястье, потом на своё. Его глаза расширились, в них вспыхнул проблеск осознания. Первая слеза скатилась по щеке, за ней вторая.

— Рафаелька?.. — прошептал он едва слышно.

Меч выпал из его рук, глухо ударившись о невидимую землю. Сульфас медленно приблизился ко мне. Сначала он осторожно коснулся моих волос, затем взял за руку — ту, на которой была нить, — а потом провёл большим пальцем по моим щекам, губам, бровям, словно убеждаясь, что я реальна.

— Это… правда… ты? — в его голосе звучала такая надежда, такая боль, что у меня перехватило дыхание.

Я улыбнулась и кивнула. В тот же миг он резко притянул меня к себе, зарылся лицом в мои волосы. Я обняла его, гладя по тёмным волосам, чувствуя, как напряжение покидает его тело.

Внезапно нас подхватил мощный порыв ветра — он поднял нас вверх, унося прочь из этого кошмара. Туман рассеялся, звуки затихли, и нас окутала тьма.

Я крепко держала Сульфаса за руку, молясь про себя: «Пожалуйста, пусть это сработает. Пусть мы вернёмся. Пусть он проснётся».

И где-то в глубине души я надеялась, что у нас получилось.

Сульфас вернётся.

Мы оба вернёмся.

В плену у Гипнофлор

Сульфас Харитонов

Темнота. Вязкая, всепоглощающая, без намёка на свет. И ветер — ледяной, пронизывающий до костей. Но он не отталкивал, нет — он затягивал куда-то вниз, словно бездонная воронка, всасывающая в себя всё живое.

Вдруг резкий толчок в спину — и я полетел. Падение казалось вечным: тьма вокруг, свист ветра в ушах, ощущение полной беспомощности. Я уже приготовился к удару, к боли, к переломанным костям — но вместо этого почувствовал под собой мягкую траву. Она словно приняла меня, смягчила падение, уберегла от травм.

Поднявшись на ноги, я огляделся, пытаясь понять, где оказался. Передо мной раскинулся лес — густой, мрачный, с высокими деревьями, чьи ветви переплетались над головой, почти не пропуская света. Он казался одновременно знакомым и чужим. Где-то в глубине души шевельнулось воспоминание, но оно тут же ускользнуло, оставив после себя лишь смутное беспокойство.

Волнение сменялось страхом, по телу то и дело пробегали мурашки. Я не видел ни тропинки, ни какого-либо ориентира — только бесконечные деревья и кустарники, одинаковые, словно копии друг друга. Создавалось ощущение, что этот лес бесконечен, что у него нет конца, что я обречён блуждать здесь вечно.

Я решил идти прямо — куда угодно, лишь бы двигаться. Шаг за шагом, сквозь колючие ветки и густые заросли. Время потеряло смысл: минуты сливались в часы, а может, и дни. Вокруг ничего не менялось — те же деревья, те же кустарники, тот же гнетущий мрак. Казалось, я хожу по кругу, но остановиться было страшнее.

И вдруг — крик. Резкий, отчаянный, полный боли. Он донёсся откуда-то сзади, разрывая тишину, как нож. Не раздумывая, я бросился на звук. Ноги сами несли меня вперёд, через бурелом, через колючие кусты, которые царапали кожу, через тёмные прогалины, где земля уходила из-под ног.

Выбежав на небольшую поляну, я замер. Посреди неё росли красные цветы — яркие, неестественно алые, словно капли свежей крови на зелёном ковре. Что-то в них было знакомое, будто я уже видел их когдато, но память отказывалась подсказывать, где и когда.

Я вглядывался в каждый уголок, искал того, кто кричал, но вокруг — ни души. Полная, гнетущая тишина, от которой закладывало уши. И вдруг — дом. Он возник словно из ниоткуда, наполовину скрытый деревьями, но отчётливо видимый.

Сердце пропустило удар. Это был дом моих умерших родителей. Тот самый, где я провёл детство, где ещё недавно звучали их голоса, где пахло маминой выпечкой и папиными травами. Но сейчас он выглядел иначе — более ветхим, заброшенным, будто время здесь остановилось много лет назад.

В окнах горел свет. Не ровный, спокойный, а мерцающий, тревожный. За стёклами двигались тени — их очертания были слишком похожи на мамины и папины. Я замер, не веря своим глазам.

Это невозможно… Они же… их нет…

Мысль билась в голове, но ноги сами понесли меня ближе.

Я сделал несколько шагов, не отрывая взгляда от окон. И тут появился третий силуэт. Высокий, тёмный, безликий. Он подошёл к маме — я видел это отчётливо, будто стоял рядом — и достал меч. Лезвие сверкнуло в свете лампы, а затем вонзилось в её грудь.

— НЕЕЕТ! — крик вырвался из груди, полный отчаяния и боли. Я бросился к дому, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. В голове билась одна мысль: «Может, ещё успею… Может, ещё смогу их спасти…»

Но чем ближе я подбегал, тем дальше казался дом. Он словно отдалялся, расплывался в тумане, а крики внутри становились всё тише, пока совсем не затихли, оставив после себя лишь звенящую тишину и ощущение безысходности.

Вот наконец-то я добрался до дома. Не успел ступить на крыльцо, как дверь скрипнула — и из неё вышли мама и папа. Их одежды были перепачканы кровью, лица — бледные, почти прозрачные, а глаза… в них не было узнавания, только холодная, чуждая пустота.

— Мама… Папа… — прошептал я, делая шаг вперёд. В груди вспыхнула отчаянная надежда: может, ещё не всё потеряно? Может, я успею чтото исправить?

Я протянул руки, желая обнять их, прижаться к ним, как в детстве, когда любой страх можно было прогнать маминым объятием и папиным уверенным «всё будет хорошо». Но не успел я коснуться их, как отец резко схватил меня за горло. Его пальцы сжали шею железной хваткой — не как любящий родитель, а как враг, жаждущий расправы.

В этот момент мама вышла изза его спины. В её руке блеснул кухонный нож — тот самый, что когдато лежал на кухне рядом с разделочной доской, где она резала яблоки для пирогов. Она подошла ко мне вплотную, водя лезвием по моей шее, груди, животу — медленно, будто выбирая, куда лучше вонзить его.

— Мам… Пап… Простите меня… — голос дрожал, срывался. Я не понимал, что происходит, но внутри всё сжималось от ужаса и боли.

— Нет! — отрезал отец. Его голос прозвучал так грубо, так холодно, что сердце на мгновение остановилось.

— Ты нас убил! Убийца! — прошипела мама. Каждое слово было словно удар ножом — больнее, чем любое физическое ранение.

Слезы хлынули из глаз, обжигая щёки.

— Мам… Пап… Это не я вас убил… Не я! Пожалуйста, поверьте мне! Молю! — я пытался вырваться, но хватка отца была железной.

— Брат! Уже признайся, что смерть родителей — твоих рук дело! — раздался голос изза их спин.

Из тени вышел Зак. Его взгляд был холодным, пустым — совсем не таким, как обычно. В нём не было ни капли братской теплоты, только обвинение, осуждение.

«Это неправда! Я не мог… Я не убивал их!» — кричала душа, но слова застревали в горле. Я был не я. Я не мог убить своих родителей. Не мог. Это какойто кошмар, иллюзия, обман разума.

Лезвие ножа вонзилось в бок — резко, безжалостно. Отец с силой швырнул меня на землю. Я упал, ударившись спиной о твёрдую землю, и закрыл глаза, молясь, чтобы это оказалось сном. Чтобы я проснулся, дрожащий, но целый, рядом с Заком и Рафаелькой.

Но когда я открыл глаза, ничего не изменилось. Я всё ещё лежал на земле, а надо мной стояли они — мама с окровавленным ножом, отец с искажённым от ненависти лицом, Зак с этим чужим, ледяным взглядом. Но… ножа во мне уже не было. И дома позади них тоже не было — только голые деревья, чёрный туман и ощущение, что мир вокруг — всего лишь декорация, созданная, чтобы мучить меня.

Что же здесь происходит? Где я вообще?! Мысли путались, сознание раскалывалось на части. Боль, вина, страх — всё смешалось в один клубок, сдавивший грудь. Я больше не мог этого выносить. Силы покинули меня, тело обмякло, и я потерял сознание, погружаясь в спасительную темноту. Видимо, мой организм просто не выдержал этого кошмара — он сдался, чтобы хоть на мгновение дать мне передышку от этой невыносимой реальности.

Вдруг ктото начал будить меня. Сквозь вязкий, тяжёлый сон я уловил женский голос — далёкий, будто доносившийся изпод толщи воды. Он пробивался ко мне, настойчиво звал, возвращал из тьмы. Я с трудом приоткрыл глаза — и первое, что увидел, были рыжие волосы, яркие, словно всполохи огня в сумраке. Это могла быть только Раф. Но откуда она здесь? В голове всё ещё царила путаница, мысли расплывались, как чернила в воде. Постепенно слух вернулся ко мне.

— Сульфас! Очнись! Не время спать! — её голос звучал тревожно, настойчиво. Она тянула меня за руку, помогая подняться на ноги.

Я едва успел встать, как из кустов выпрыгнул чёрный волк с красными глазами — зловещий, с оскаленной пастью и каплями слюны на клыках. За ним последовал ещё один, потом ещё — они появлялись со всех сторон, окружая нас плотным кольцом. Их глаза горели в полумраке, словно угольки в ночи, а рычание сливалось в единый угрожающий гул.

Дальше всё смешалось, стало похоже на туманный кошмар. Сражение. Сталь звенела о сталь, раздавались яростные рыки, слышались вскрики. Кровь брызгала на землю, на одежду, на лицо — горячая, липкая, пахнущая железом. Я отбивался, двигался почти на автомате, пытаясь защитить Раф, но мир вокруг кружился, терял чёткость.

И вдруг — резкий толчок. Я обернулся и увидел, как Раф, споткнувшись, налетает прямо на мой клинок. Время будто замедлилось: я успел поймать её, но лезвие уже пронзило её бок. Её глаза расширились от боли и удивления, губы дрогнули, но не издали ни звука. Я медленно опустился на землю, прижимая её к себе, чувствуя, как тепло её тела постепенно уходит, а пальцы становятся всё холоднее.

Но тут же, словно из ниоткуда, появилась другая Раф.

— Это не настоящая она! — твёрдо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Это клон, иллюзия!

Я замер, переводя взгляд с той, что лежала у меня на руках, на эту новую Раф. Сердце сжималось от боли и растерянности. Как такое возможно? Кто из них настоящая?

Не успел я прийти в себя, как с другой стороны выбежала ещё одна Раф — израненная, с царапинами на лице и порванной одеждой. Она тоже утверждала, что она настоящая, а остальные — лишь обман разума. Каждая говорила своё: одна напоминала о нашем первом знакомстве, другая — о совместных тренировках, третья — о какомто давнем секрете, который знали только мы вдвоём. Их голоса сливались в какофонию, мысли путались, а сердце разрывалось на части.

Я смотрел на них, и мир вокруг начал рушиться. Где правда? Где ложь? Кто из них та Раф, которую я знаю? Сомнения разъедали душу, как кислота.

Не успел я принять решение, как все трое кинулись на меня одновременно. Я инстинктивно закрыл глаза, ожидая удара, но вместо этого услышал лишь тишину. Когда я осмелился открыть глаза, вокруг царил кошмар: повсюду валялись трупы волков, их чёрные тела с красными глазами безжизненно лежали на земле. Рядом — куча тел Раф, все разные, но одинаково неподвижные. Среди них я увидел тела родителей, безжизненное тело брата…

И тут, из кустов, появилась ещё одна Раф. Она вышла медленно, осторожно, её глаза были полны боли и мольбы. Но я уже не верил. Ничему. Никому. Страх, боль, отчаяние — всё это смешалось в один клубок, сдавивший грудь.

Дрожащей рукой я направил на неё клинок.

— Кто ты? — голос прозвучал хрипло, надломленно. — Если ты настоящая… докажи.

Она сделала шаг вперёд, и в её взгляде я увидел чтото знакомое — ту самую искру, которую не могли подделать никакие иллюзии. Но смогу ли я поверить? Смогу ли отличить правду от обмана в этом мире, где всё — лишь игра теней и отражений?

Но не успела она сказать и слова, как из кустов на неё с диким рыком бросился чёрный волк. Его когти вцепились в её шею, а пасть сомкнулась на плече. Раф успела лишь вскинуть свой Светоносец — клинок вонзился в бок зверя, тот пронзительно пискнул и обмяк, но из раны самой Раф продолжала струиться кровь, алая, яркая, растекаясь по земле зловещей лужей. Я застыл на мгновение, парализованный ужасом, — и вот ещё одна Раф угасла, исчезла, словно мираж.

Я больше не мог смотреть на это поле смерти — на изувеченные тела, на лужи крови, на искажённые лица тех, кого я знал. С трудом оторвав взгляд от кошмара, я повернулся спиной ко всему этому, прижимая к себе клинок так, будто он был единственным, что ещё удерживало меня в реальности. Прислушивался к шуму леса — шелесту листьев, отдалённому вою, скрипу деревьев, — пытаясь уловить хоть чтото, что не было бы частью этой жестокой игры.

— Сульфас! — раздался крик, полный отчаяния и боли.

Я обернулся. Ещё одна Раф. Она сделала несколько шагов вперёд, её взгляд метался между изувеченными телами и мной. В её глазах читалась боль, но не страх. Когда она подошла ближе, я резко вытянул меч в её сторону — рука дрожала, но я заставил себя держать клинок ровно.

— Ты ещё одна копия Раф… — произнёс я устало, почти безнадёжно. Этот лес сводил меня с ума, играл со мной, как кошка с мышью. Я уже не мог выносить этого: видеть, как те, кто мне дорог, умирают снова и снова, порой — от моих собственных рук.

Раф медленно подняла руки, показывая, что не собирается сражаться. Её движения были плавными, осторожными, будто она боялась спугнуть меня, как дикого зверя.

— Сульфас, я не клон, как все эти. Я пришла за тобой, чтобы вернуть обратно! — в её голосе звучала отчаянная решимость, такая искренняя, что на миг сердце дрогнуло.

— Заткнись! — выкрикнул я, придвигая клинок ближе к её шее. Но она не дрогнула, не отступила.

— Сульфас, это всё нереально! Иллюзия! Обман! — она старалась говорить твёрдо, но голос чуть дрожал, выдавая страх и усталость.

— Значит, и ты иллюзия? — я посмотрел на неё так, что, кажется, даже воздух вокруг похолодел. В её глазах мелькнуло чтото — боль, обида, но она не опустила взгляд.

— Нет! Я настоящая! Я пришла помочь тебе проснуться! — она сделала паузу, собираясь с мыслями, а потом заговорила быстрее, убедительнее: — Слушай, мы сейчас в Тенолесее. Здесь растут Гипнофлоры — цветы, чья пыльца усыпляет и создаёт эти миры в твоей голове. Всё, что ты видишь, — не понастоящему…

— Врешь! Ты одна из них! Уже слышал это и второй раз не куплюсь! — я занёс меч, готовясь нанести удар. Рука дрожала, сердце билось так сильно, что, казалось, вотвот вырвется из груди.

— Стой! Стой! — Раф резко показала мне красную нить на своём запястье. Я замер. Ни у одной из предыдущих копий я не видел этой нити. Она продолжила, не давая мне времени на раздумья: — Теперь посмотри на своё запястье. Я настоящая, Сульфас. Пришла за тобой. Не веришь? Вспомни: как ты тренировал меня в поле ранним утром? А когда я очнулась, не понимая, кто я и где, то для самообороны схватила сковородку. Помнишь?

Я медленно перевёл взгляд на своё запястье, потом на её. Невероятно… На моей руке была точно такая же нить — тонкая, алая, едва заметная, но реальная. Неужели это и правда она? Рафаелька? Первая слеза скатилась по моей щеке, за ней вторая — горячие, солёные, освобождающие.

— Рафаелька?.. — прошептал я едва слышно, голос дрогнул, сорвался.

Меч выпал из моих рук, глухо ударившись о невидимую землю. Я медленно приблизился к ней. Сначала осторожно коснулся её волос — мягких, рыжих, таких живых. Затем взял за руку — ту, на которой была нить, — и почувствовал её тепло. А потом провёл большим пальцем по её щекам, губам, бровям, словно убеждаясь, что она реальна, что это не очередной обман.

— Это… правда… ты? — голос звучал хрипло, но в нём появилась надежда — слабая, дрожащая, но настоящая.

Она улыбнулась — зелёные глаза заблестели, в них отразилось чтото светлое, живое. Кивнула. В тот же миг я резко притянул её к себе, зарылся лицом в её рыжие волосы, вдыхая знакомый запах шоколада, чегото родного. Она обняла меня в ответ, гладя по тёмным волосам, и я почувствовал, как напряжение, сковывавшее тело месяцами, годами, начинает отпускать.

Внезапно нас подхватил мощный порыв ветра — он поднял нас вверх, унося прочь из этого кошмара. Туман рассеялся, звуки затихли, и нас окутала тьма. Но на этот раз она не пугала — в ней было чтото успокаивающее, словно обещание нового начала. Я крепче сжал руку Раф, зная: теперь мы вернёмся. Вместе.

Я начал ощущать несильные пощёчины по щекам — лёгкие, настойчивые, будто ктото пытался достучаться до меня сквозь толщу тьмы. Я уже собрался открыть глаза, но тут ктото резко ущипнул меня за руку — и это выдернуло меня из глубин бессознательного.

Резко вскинув голову, я нечаянно стукнулся лбом с кемто — удар оказался неслабым. Я поморщился и начал тереть ушибленное место, постепенно приходя в себя.

— Наконецто очнулся! — раздался голос моего младшего брата. Я повернул голову в его сторону: Зак тоже потирал лоб, морщась от боли, но в глазах уже играла улыбка — тёплая, искренняя, от которой по всему телу разливалось приятное тепло.

Он на мгновение отвлёкся, его взгляд скользнул мне за спину.

— Раф! Слава богу, ты тоже очнулась! — в голосе Зака прозвучало такое облегчение, что сердце невольно сжалось.

Я быстро обернулся. Раф выглядела неважно: лицо бледное, волосы прилипли ко лбу, дыхание прерывистое. Я осторожно коснулся её лба — он был горячим, почти обжигающим.

— Да она вся горит! — вырвалось у меня.

Мой взгляд невольно упал на запястье — там всё ещё виднелась тонкая красная нить. Я проследил за её концом и увидел, что она привязана к запястью Раф. В голове зашевелились обрывки воспоминаний — туманные, ускользающие, — но тут же острая боль пронзила виски, заставляя меня смолкнуть.

— Не пытайся вспомнить, — мягко остановил меня Зак. — Оно само скоро вернётся… а может, и нет. Раф так выглядит, потому что второй раз осознанно отправилась в твой сон, чтобы вытащить тебя оттуда. Вот и побочный эффект.

Зак порылся в своей сумке — та, что всегда висела у него на плече, набитая травами, зельями и всякими снадобьями. Его пальцы быстро перебирали пузырьки и мешочки, пока он искал нужное средство.

— Ей нужно выпить отвар, который я приготовлю. Но чтобы снова не погрузиться и не надышаться этой чёртовой пыльцой, надо уходить отсюда — и как можно скорее, — голос Зака звучал твёрдо, уверенно. В такие моменты он всегда брал на себя роль лидера, и сейчас это было как никогда кстати.

Мы с братом подхватили Раф с двух сторон — аккуратно, стараясь не потревожить. Её тело казалось непривычно лёгким, почти невесомым, а дыхание — прерывистым, неровным. Мы двинулись прочь из Тенолеса, прочь от этих зловещих красных цветов, от тумана и иллюзий, которые чуть не поглотили меня целиком.

Вскоре мы остановились у того самого озера — его зеркальная гладь отражала первые лучи рассвета, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев. Мы развели костёр, и Зак принялся готовить свой отвар: доставал сушёные травы, мелко крошил их, чтото шептал себе под нос, помешивая содержимое котелка.

Раф лежала на лежанке, которую я соорудил на скорую руку из веток и мха. Её била крупная дрожь — так, что тело содрогалось, словно осиновый лист на ветру. По лицу стекали капли пота, волосы прилипли к вискам.

Я сел рядом с ней. Зак протянул мне тряпку, смоченную в холодной воде озера. Я аккуратно приложил её ко лбу Раф — всего через пять минут ткань уже становилась тёплой, а если не сменить вовремя — почти горячей, такой, что в руках невозможно было держать.

Я менял компресс снова и снова, следя за её дыханием, за тем, как подрагивают ресницы, как иногда она чтото бормочет сквозь сон. В груди щемило от тревоги — я не мог себе простить, что она пострадала изза меня, что рискнула всем, чтобы вытащить меня из той тьмы.

Зак объяснил, что отвар готовится небыстро — нужно время, чтобы травы отдали свои силы, чтобы магия и наука слились воедино. И нам оставалось только ждать. Я сидел рядом, держал её за руку, чувствуя слабый пульс под кожей, и молился всем известным мне силам, чтобы она поправилась. Чтобы снова улыбнулась мне своей солнечной улыбкой, чтобы её зелёные глаза заблестели как прежде.

Костёр трещал, отбрасывая тёплые блики на её лицо. Я продолжал менять компресс, вслушиваясь в дыхание Раф, и ждал. Ждал, когда придёт исцеление. Ждал, когда она откроет глаза.

Пока мы ждали приготовления отвара, Зак не переставал поглядывать на озеро позади себя. Его взгляд то и дело скользил от водной глади к чемуто в руках — оказалось, он достал карту из своей сумки. Брат попеременно изучал то карту, то озеро, хмурил брови, чтото прикидывал в уме.

Вдруг карта вспыхнула — ослепительно, резко, так, что я невольно отпрянул и отвернулся от внезапного света, прикрыв глаза рукой. Когда сияние угасло, я осторожно повернул голову обратно.

— Что это было?! — спросил я у брата. Его глаза были распахнуты так широко, что, казалось, вотвот выскочат из глазниц. В них читалось чистое, неподдельное изумление, смешанное с восторгом.

— Мы нашли это озеро, брат! Это оно! — Зак возбужденно указал пальцем на озеро за своей спиной, а затем повернул ко мне карту.

Я пригляделся: на карте, прямо над изображением озера, появилось название — незнакомые символы, складывающиеся в слово на языке, которого я не знал и не понимал. Зак заметил моё замешательство и тут же пояснил:

— Это озеро Эрго!

— То самое? — выдохнул я, чувствуя, как внутри просыпается робкая надежда.

— Да! Да! Скоро мы будем у Альбы! — Зак вскочил на ноги от переполнявшей его радости, руки слегка дрожали, а лицо озарилось такой светлой улыбкой, что на мгновение все тревоги отступили.

Но тут же он спохватился, бросил взгляд на котелок с отваром и быстро вернулся к нему. Помешал содержимое деревянной ложкой, взял стакан и аккуратно налил в него розоватую жидкость. Цвет внушал обманчивое ощущение, будто напиток будет сладким или хотя бы не горьким, но я уже знал: внешность обманчива.

Зак поднёс стакан к губам Раф и мягко попросил её сделать пару глотков. Она с трудом приподняла голову, послушно глотнула — и почти сразу дыхание стало ровнее, а дрожь немного утихла. Затем брат протянул стакан мне.

— А мне зачем?! — возмутился я, невольно отстраняясь.

Зак лишь закатил глаза, словно вопрос был до смешного очевидным.

— Чтобы твои раны скорее затянулись, — терпеливо объяснил он. — У этого отвара многодействующие свойства, так что пей! — и он решительно всунул стакан в мои руки.

Я с подозрением покосился на брата, потом на напиток. Заметил, что Зак и себе налил порцию — и это убедило меня больше слов. Решившись, я залпом опрокинул содержимое в рот… и тут же пожалел.

— Фу! Какая гадость! — я сморщился от пронзительной горечи, меня передёрнуло, и я поспешно вытер губы тыльной стороной ладони.

— Терпи, — Зак хищно ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей реакцией. — Все хорошие лекарства на вкус отвратительны.

Он явно получал удовольствие, наблюдая, как мы пьём его жуткие, но, зараза, действенные снадобья. «Лекарства» — это слово с трудом укладывалось в голове рядом с тем, что мы только что выпили. Мерзость мерзостью, но уже через пару мгновений я почувствовал, как по телу разливается тепло, а боль в мышцах и голове понемногу отступает.

Я бросил взгляд на Раф: её лицо чуть порозовело, дыхание выровнялось. Она приоткрыла глаза, слабо улыбнулась мне — и в этот момент я понял: мы справимся. Мы доберёмся до Альбы. Мы выстоим.

Перед тем как отойти от Рафаельки, я осторожно коснулся её лба. Он уже не был обжигающе горячим, как пару минут назад — значит, отвар Зака начал действовать. Я задержал взгляд на ней чуть дольше, чем собирался: наблюдал, как ровно вздымается её грудь во сне, как подрагивают ресницы, как на лице постепенно разглаживаются следы усталости и боли. В груди разливалась тихая благодарность — за то, что она рискнула всем ради меня, за то, что не отступила, даже когда мир вокруг рассыпался на осколки.

Я тихо отошёл и направился к своему месту. Зак уже спал, свернувшись у костра, сжимая в руке пустую кружку из-под отвара. Я лёг на подстилку из мха и листьев, какое-то время просто смотрел на ночное небо — на россыпь звёзд, мерцающих, словно далёкие огни неведомых миров, на тонкую серповидную луну, отбрасывающую бледный свет на землю. Мысли путались, но усталость брала своё, и незаметно для себя я уснул.

Утро наступило удивительно быстро. Открыв глаза, я увидел, как каштаново рыжая Хранительница уплетает жареную птицу — с аппетитом, в две щеки, и на её лице гуляет такая светлая, искренняя улыбка, что я невольно улыбнулся в ответ. Она словно ощутила мой взгляд — повернулась ко мне, и её зелёные глаза, яркие, как утренняя роса, встретились с моими.

Я поднялся, принимая сидячее положение. Раф протянула мне кусок мяса, и я, взяв его из её рук, тоже принялся есть.

— Спасибо. Как ты себя чувствуешь? — не мог не спросить я. В памяти ещё свежи были картины её лихорадки, дрожь, жар — и я искренне радовался, видя её здоровой и полной сил.

— Намного лучше, — ответила она, тепло улыбнувшись. — Это вам обоим спасибо, — она перевела взгляд на Зака, который в этот момент попивал воду из фляги.

Он лишь кивнул в ответ на её благодарность, хотя по лицу было видно — хотел что-то возразить. Но сдержался. И правильно: Раф была права. Если бы не Зак, нас обоих уже давно могло не быть в живых. Он это знал, мы все это знали — и в этом не было ни хвастовства, ни гордости, а лишь чистая, неприкрытая правда.

После завтрака мы начали готовиться к погружению в озеро Эрго. Мы уже подошли к кромке воды, когда Зак, как всегда, заметил что-то на мелководье — какие-то водоросли. Он достал три штуки и раздал каждому по одной.

Не успели мы с Раф и рта раскрыть, чтобы спросить, что это, как он пояснил:

— Это эргим — озёрные водоросли, позволяющие дышать под водой. Даже одного укуса хватит надолго.

С этими словами он откусил небольшой кусок, улыбнулся нам ободряюще и прыгнул в воду. Мы с Раф переглянулись — в её глазах читалось лёгкое сомнение, но и любопытство тоже. Кивнув друг другу, мы последовали его примеру и нырнули следом.

Оказавшись под водой, я разжевал кусочек водоросли. Сперва горло обожгло острой горечью, по пищеводу прокатилась волна жжения — но через мгновение всё стихло, сменившись удивительным ощущением лёгкости. Я сделал вдох — и понял, что дышу. По-настоящему дышу под водой! Раф рядом со мной удивлённо распахнула глаза, затем улыбнулась и кивнула: она тоже это почувствовала.

Но радоваться было рано. Вода вокруг оказалась настолько тёмной, что мы не видели даже дна. Ничего — лишь густая, непроглядная тьма, обволакивающая со всех сторон. Мы решили плыть вниз, надеясь хоть что-то разглядеть.

Постепенно, приближаясь ко дну, мы заметили слабое мерцание. Светящиеся камушки, выложенные в виде тропинки, манили нас вперёд. Мы поплыли вдоль этой дорожки, пока не достигли огромного белого водоросля — его очертания сразу показались нам знакомыми. В его центре виднелся вырез, и мы поняли: это и есть врата.

Как только мы собрались подплыть ближе, путь нам преградили странные существа — черепашки с острыми карапаксами. Они что-то пробулькали, из их ртов вырывались цепочки пузырьков. Мы не понимали ни слова, лишь переглянулись и жестами показали, что не разбираем их речи.

Черепашки переглянулись между собой, затем начали выкладывать из чёрных камней слова на нашем языке. Буквы складывались в вопрос: «Кто вы? И зачем вам врата озера Эрго?»

Мы втроём взяли по камню и выложили длинный ответ: «Нам нужно в Митралис, к Альбе, воительнице леса. Хранительница говорит, что ей грозит опасность. Через другие врата пройти не можем — они запечатаны нашей старшей сестрой Арией».

Существа снова переглянулись, потом кивнули друг другу и выложили новый текст: «Хорошо. Мы пропустим вас, потому что Альба когда-то спасла нас. И если Хранительница говорит, что Альбе грозит опасность, мы откроем вам врата. Друзья Альбы — наши друзья».

Они подплыли к вратам, встали вокруг них и снова забулькали, выпуская пузыри. Свет, исходящий от их панцирей, передавался водорослью, и вырез постепенно наполнялся мягким сиянием. Портал раскрылся — яркий, переливающийся, манящий.

Черепашки посмотрели на нас и кивнули. Мы ответили тем же — и в ту же секунду нырнули в портал. Он словно выплюнул нас в другое место — прямо туда, где Альба когда-то открывала нам путь. Мы оказались на суше, мокрые, но целые, и перед нами возвышался лес Митралиса — древний, могучий, полный тайн и надежд.

Я оглянулся на своих спутников — Раф улыбалась, выжимая воду с одежды и волос, Зак отряхивал воду с волос и выливая из своих сапогов, а в груди у меня разливалось странное чувство: мы сделали шаг вперёд. Шаг к спасению.

Вдалеке показалась деревня воинов леса — её очертания проступали сквозь туман, словно забытый сон. Мы двинулись к ней, и с каждым шагом тревога внутри меня нарастала. Когда мы оказались внутри, вокруг не было ни души. В прошлый раз здесь кипела жизнь: дети бегали между домами, воины тренировались, женщины сушили травы на верёвках. Теперь же всё выглядело заброшенным, будто время здесь остановилось, а жизнь просто… исчезла.

Я бросил взгляд на Раф. На её лице застыл страх — такой явный, что сердце сжалось. Я догадывался, о чём она думает: возможно, мы не успели. Не успел я подобрать слова утешения, как она сорвалась с места и бросилась к дому Альбы.

Оказавшись внутри, Раф начала звать Альбу, заглядывая в каждую комнату. Мы пробежали по всему дому — пусто. Ни следов борьбы, ни намёка на то, что здесь кто-то был. Тишина давила на уши, становилась почти осязаемой. Мы обыскали каждый уголок, но нигде не было ни единого признака жизни — и от этого становилось ещё страшнее.

Когда мы уже собирались проверить другие дома, из подвала донёсся крик:

— Помогите!

Рафаелька, не раздумывая ни секунды, ринулась к лестнице. Мы с Заком последовали за ней. Ступени уходили вниз во тьму — настолько густую, что не было видно даже собственных ног. Но постепенно впереди заиграл слабый свет, и мы оказались в огромном помещении.

По стенам тянулись полки с бесчисленными склянками, наполненными жидкостями всех цветов радуги: от ядовито-зелёного до глубокого фиолетового. В воздухе витал странный запах — сладковатый, но с металлическим привкусом, от которого першило в горле. Предчувствие кричало: «Уходи!», но Раф уже устремилась вперёд, а мы с Заком, достав мечи, двинулись следом.

В конце зала оказался тупик. Никаких следов, никаких подсказок — только глухая стена. Мы уже собирались повернуть назад, но Раф достала свой Светоносец. Он засветился — не ровным светом, а пульсирующим, красным, с проблесками других цветов, словно предупреждая об опасности. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел ужас.

В этот момент что-то тёплое и липкое капнуло мне на плечо. Я поднял голову — и застыл. На потолке сидело чудище. Оно было огромным, полупрозрачным, словно сотканным из тумана и теней. Его очертания напоминали то ли паука, то ли червя — но тело внутри него шевелилось, билось, пытаясь вырваться. И я понял: там Альба.

Не раздумывая, я бросился вперёд, меч уже был в руке. Чудище зарычало, прыгнуло — я едва успел отпрянуть. Если бы замешкался хоть на миг, оно бы раздавило меня.

Существо оказалось невероятно ловким. Когда я попытался атаковать его живот, чтобы освободить Альбу, у него внезапно появился хвост с иглой на конце. Интуиция подсказала: на острие — яд. Оно не давало приблизиться, отбивая все попытки.

И тогда в голове созрел план — отчаянный, безумный. Я решил сдаться. Позволить ему проглотить меня, а изнутри разрезать его тело и освободить Альбу.

Я повернулся к ребятам. Они стояли, напряжённо глядя на чудовище, готовые броситься в бой.

— Отойдите! У меня есть план, но он вам не понравится! — громко сказал я.

— О чём ты?! — хором воскликнули они.

— Просто не мешайте мне! — крикнул я и снова двинулся к монстру.

Подпрыгнув, я замахнулся мечом, целясь в голову. Но в последний момент его хвост схватил меня, сдавливая с такой силой, что перехватило дыхание.

— Сульфас! Нет! — закричала Раф, видя, как чудовище сжимает меня в своих щупальцах. — Неужели это твой план?! Ты больной?!

Она рванулась было ко мне, но Зак схватил её за руку.

— Давай доверимся ему хоть раз! — твёрдо сказал он.

В смысле хоть раз?!

Пронеслось у меня в голове.

Неужели все мои предыдущие идеи были настолько плохи?

Но размышлять было некогда. Чудовище раскрыло огромную пасть и проглотило меня вместе с мечом.

Внутри было темно и влажно, воздух пропитан какой-то вязкой субстанцией. Я тут же увидел Альбу — она висела, опутанная полупрозрачными нитями.

— Ты дурак! И что теперь делать будешь?! — выдохнула она.

Я не стал тратить время на ответы. Схватил меч и одним мощным ударом пронзил стенку желудка монстра. Тот взвыл, содрогнулся — и я, схватив Альбу на руки, выпрыгнул наружу.

Чудовище рухнуло, признавая поражение. Я поставил Альбу на ноги. В тот же миг Раф и Альба бросились друг к другу, обнялись, смеясь и плача одновременно.

Но радость длилась недолго. Я почувствовал резкий укол в шею. Рефлекторно взмахнул мечом — отрубил хвост с ядовитой иглой. Рука метнулась к месту укола, но яд уже начал распространяться по телу, обжигая вены, затуманивая сознание. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами — и я упал, теряя связь с реальностью.

Последнее, что я услышал, — крик Раф, полный отчаяния и боли. А потом наступила тьма.

Тайна крови Хранительниц. Поцелуй, что разорвал завесу смерти

Раф Адамс

Я стояла над Сульфасом, и сердце разрывалось на части. Интуиция кричала, что нельзя было позволять ему идти на этот безумный план — и вот он лежит без сознания, бледный, словно поганка, дыхание едва уловимо. Я была безмерно благодарна ему за то, что он спас мою тётю, но сейчас он страдал изза этого яда — и от этой мысли боль в груди становилась невыносимой.

Слезы текли ручьём, я не могла их остановить. Внутри всё сжималось от страха — такого острого, пронзительного: вдруг в этот раз мы его потеряем? Я с трудом сглотнула комок в горле, пытаясь унять дрожь в руках.

Зак лихорадочно листал страницы своего дневника — в нём хранились записи о травах, заклинаниях, противоядиях. Но ничего подходящего не находилось. Тогда он начал импровизировать: пытался залечить рану изнутри, шептал какието слова, проводил руками над телом Сульфаса, но всё без толку. Альба тем временем готовила отвары — смешивала травы, добавляла капли из маленьких флаконов, процеживала дымящиеся жидкости. Она пробовала одно средство за другим, но ни одно не давало результата. И с каждой минутой страх внутри меня разрастался, заполняя всё существо.

Я подошла ближе, опустилась на колени рядом с ним. Осторожно взяла его руку — она была холодной, безжизненной. Другой рукой я гладила его лицо, стараясь передать хоть каплю тепла, хоть крупицу своей силы. Потом медленно притянула его к себе, склонилась над ним и зашептала на ухо:

— Борись… Сульфас, ты сильный… Ты не можешь так оставить нас… — мои слёзы капали ему на лицо, скатывались по его щекам, словно мои мольбы могли проникнуть внутрь, достучаться до его сознания. — Прошу тебя… Не оставляй меня…

Большим пальцем я провела по его губам — они были бледными, почти белыми. Не выдержав, я поцеловала его, вкладывая в этот жест всю свою надежду, что жила в сердце.

И вдруг — жжение. Резкое, неожиданное, оно вспыхнуло между ключицами, у самой груди. Я испугалась: неужели это снова проклятье Арии, которое она наложила в первый день нашей встречи? Но даже если так — мне было всё равно. Я должна была хоть както помочь ему, спасти его, чего бы это ни стоило.

Жжение усилилось, стало почти нестерпимым. Я отстранилась от его губ, опустила взгляд на грудь — и замерла. Моё родимое пятно светилось мягким, золотистым светом. Оно мерцало, пульсировало, словно живое, а потом так же внезапно погасло, и жжение исчезло.

Я снова посмотрела на Сульфаса — и сердце пропустило удар. Его грудь начала приподниматься ровнее, дыхание стало глубже, чем пару минут назад. Дрожащей рукой я поднесла палец к его носу — да, оно было лучше, намного лучше.

Радость, горячая и светлая, хлынула изнутри. Я обернулась и позвала Зака и Альбу:

— Смотрите! Он дышит лучше!

Они подошли, недоверчиво переглянулись, проверили его состояние. На лицах отразилось изумление — они не понимали, как такое могло произойти. Я рассказала им обо всём: о жжении, о светящемся пятне.

Зак и Альба резко схватились за подбородки, задумались. Они начали чтото обсуждать шёпотом, бросая на меня странные взгляды — такие, будто знали чтото, чего мы с Сульфасом не замечали. В серых глазах Зака и темнокарих глазах Альбы мелькал какойто огонёк — понимающий, почти торжествующий.

Я замерла, ожидая, что они скажут. Внутри всё сжалось в тревожном предвкушении: что же они задумали? Что такого очевидного мы с Сульфасом упустили из виду? Но пока они молчали, лишь переглядывались, и в этом молчании таилось чтото важное — чтото, что могло изменить всё.

Шли минуты, тягучие, словно расплавленная смола. Напряжение в воздухе сгущалось с каждой секундой. Альба приблизилась ко мне и положила руки на плечи — слегка сжала, будто хотела передать свою силу. В другое время я приняла бы этот жест за поддержку, но сейчас, зная, что эти двое травников чтото задумали, я лишь сильнее напряглась, мышцы свело от тревоги.

Зак вложил в мою ладонь маленькую склянку с прозрачной, почти белой жидкостью. Обычно моё любопытство вспыхивало от одной мысли о новом зелье или снадобье, но сейчас я не хотела знать, что в этой склянке. Меня пугала их улыбка — слишком уверенная, слишком… заговорщицкая.

Альба, чьи руки только что лежали на моих плечах, теперь обхватила моё мокрое от слёз лицо и повернула к себе — так, что отвести взгляд стало невозможно. В её глазах читалась решимость, смешанная с нежностью, и от этого по телу пробежала дрожь. Я поняла: сейчас она скажет чтото, что перевернёт всё внутри.

— Раф, милая моя… — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Слушай. Хранительницы имеют такое свойство — лечить оборотней своей кровью. Но не на всех оно может сработать… — она замолчала, переглянулась с Заком, а потом снова посмотрела на меня. — Возможно, ты сейчас мне не поверишь, но этот способ может сработать только тогда, когда Хранительница испытывает к этому оборотню более глубокие чувства. Понимаешь, к чему я веду?

— Ты про любовь?.. — прошептала я, и в груди чтото дрогнуло. Я начала догадываться, о чём говорит крёстная, и инстинктивно замотала головой, пытаясь вырваться из её рук. — Нет! Нет! Не может быть такого!

— Раф! Может! Ещё как может! — Альба удержала моё лицо в своих ладонях, её взгляд был таким пронзительным, что казалось, она видит меня насквозь. — Девочка моя, сейчас не время сомневаться в своих чувствах и пытаться вспомнить, когда это началось. Ты должна помочь спасти Сульфаса. Ты же видела — у нас с Заком не получается. А когда ты поцеловала его, он почувствовал тебя. И это не только изза чувств — это связь, которую разорвать никак нельзя!

— Поэтому, Раф, ты единственная, кто в данный момент может помочь спасти моего старшего брата… — Зак подошёл ближе и взял меня за руки. Его голос звучал непривычно тихо, почти умоляюще. — Пожалуйста…

Я замерла, сердце билось так сильно, что, казалось, вотвот вырвется из груди. Всё внутри сопротивлялось, но я понимала: другого выхода нет.

— Что я должна сделать, чтобы это сработало? — выдохнула я.

Альба вновь повернула моё лицо к себе, её пальцы слегка дрожали.

— Ты должна сделать небольшую ранку на ладони, — объяснила она. — Эту кровь взять в рот. И эту колбу — целиком.

Звучит не слишком обнадеживающе, но я кивнула. Только тогда Альба отпустила моё лицо, и я смогла вновь приблизиться к Сульфасу.

Опустившись рядом с ним на колени, я осторожно провела пальцами по его взъерошенным волосам. Он выглядел таким беззащитным, таким… родным.

— Надеюсь, это и вправду сработает… — прошептала я.

Достала свой Светоносец и провела лезвием по внутренней стороне ладони. Убрала клинок обратно, поднесла раненую руку к губам, позволяя крови наполнить рот. Затем открыла склянку, которую дал Зак, и одним движением вылила содержимое в себя.

На мгновение я замерла, глядя на его лицо. На бледные губы, на тени под глазами, на едва заметную линию шрама у виска. Всё это было таким знакомым, таким дорогим.

Медленно наклонилась к нему, коснулась губами его губ — и начала осторожно вливать то, что было у меня во рту.

В тот миг мир вокруг перестал существовать. Остались только он, моё дыхание, смешивающееся с его, и отчаянная надежда, что это сработает. Что я смогу его вернуть. Что наша связь — та самая, которую нельзя разорвать, — окажется сильнее любого яда, любого проклятия, любой тьмы.

Шли секунды, минуты — и никакой реакции не последовало. Когда во рту уже не осталось ни капли смеси крови и зелья, я отстранилась, посмотрела на тётю и Зака, мотая головой — без слов давая понять, что они ошиблись в своих догадках. Разочарование обожгло грудь, в горле встал ком. Неужели всё напрасно?

И вдруг:

— Рафаелька…

Я вздрогнула. Рука Сульфаса легла ко мне на затылок — я не понимала, как он так сразу нашёл меня, хотя глаза его были закрыты. Он сглотнул — видимо, остатки того, что я передала ему, — и резко притянул меня к себе, впившись в губы так отчаянно, словно искал спасение именно здесь, в этом поцелуе. Или, может, мне просто хотелось так думать…

Как только наши губы вновь соприкоснулись, по телу прошёлся электрический разряд — резкий, пронзительный, будто ток пробежал от кончиков пальцев до макушки. Сердце забилось как бешеное, отдаваясь гулкими ударами в висках. Я хотела отстраниться — разум кричал об осторожности, — но он другой рукой схватил меня за талию, прижимая к себе вплотную. И я больше не могла сопротивляться. Мои губы сами собой ответили на его поцелуй — жадно, отчаянно, без остатка.

Постепенно я начала ощущать, как силы покидают меня. Они уходили стремительно, будто ктото вытягивал их через невидимую нить, связывающую нас. Голова закружилась, перед глазами заплясали тёмные пятна. Я уже не могла удерживать себя на руках, которые до этого опирались на его грудь. Пальцы дрожали, дыхание сбилось.

В этот момент Альба и Зак мягко, но решительно отстранили нас друг от друга. Мир перед глазами расплывался, терял чёткость. Я не смотрела на крёстную, не видела младшего брата Сульфаса — только его. Взор был прикован к нему, в надежде, что всё это не зря, что жертва оказалась оправданной.

Меня клонило в сон, веки тяжелели, но я сопротивлялась — хотела до последнего мгновения оставаться в сознании, чтобы убедиться: он жив. И вот, наконец, я увидела, как голубоглазый брюнет пришёл в себя. Прежде чем погрузиться в забытье, я заметила, как он растерянно ищет когото взглядом — и, найдя меня, замирает. В его прекрасных глазах вспыхивает искра страха — такая яркая, такая живая. Он тут же устремляется ко мне.

— Рафаелька… — услышала я его голос, и тут же ощутила тепло его рук на своей щеке.

Я нашла в себе силы легонько улыбнуться и коснуться его ладони в ответ.

— Я рада, что ты жив… — с трудом вымолвила я.

Слова давались тяжело, каждое стоило огромных усилий. Веки становились всё тяжелее, сопротивляться сну больше не было сил. Меня неумолимо затягивало в мягкую, тёплую тьму. Я закрыла глаза, позволяя себе наконец расслабиться, и погрузилась в глубокий, целительный сон.

Последнее, что я запомнила, — это ощущение его пальцев на моей коже и тихое, почти неслышное: — Спасибо…

Я слышала шум — неясный, отдалённый, но с каждым проблеском пробуждения он становился всё громче, грубее, настойчивее. Он дёргал меня за край сознания, не давая снова провалиться в мягкую, спасительную тьму. Наконец, окончательно очнувшись, я осознала, что лежу в той самой комнате, которую Альба выделила мне в первый день нашего знакомства.

Оглядевшись, я заметила свой костюм — тот самый, что подарила мне крёстная, — аккуратно развешенный на двери ванной комнаты. Ткань выглядела свежей, чистой, будто её тщательно постирали и высушили. «Раз одежда висит там, значит, я сейчас…» — мысль оборвалась, когда я откинула одеяло и увидела на себе белую ночную рубашку. Не голая. Облегчение на мгновение затопило душу, но тут же сменилось тревогой: что произошло после того, как я потеряла сознание?

Шум внизу не утихал — голоса, шаги, какието резкие звуки. Я решила не терять времени: быстро умылась, переоделась и собралась спуститься вниз. Но перед тем, как выйти, остановилась у двери — любопытство и тревога смешались в груди. Прислонила ухо к деревянной поверхности, вслушиваясь в разговор.

— Что ты сделал?! Ты хоть понимаешь, Сульфас, что без её согласия ты вообще не должен был это делать! — голос Альбы звучал жёстко, гневно. Она была в ярости, и от этого внутри всё сжалось. Что он сделал? И почему без моего согласия?

— Альба! Я бы никогда без её согласия этого не сделал, но ситуация требовала быстрого решения. Да и если бы я замешкался хоть на мгновение, вы бы больше не увидели Раф! — ответил Сульфас. Они говорили обо мне. Но что именно он сделал?

— Простите, воительница леса, моего старшего брата, но он прав! — вмешался Зак. Он заступался за Сульфаса, и это только усилило мою злость. Как они могли всё это время чтото скрывать от меня? Особенно после того, как я спасла ему жизнь…

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — не выдержав, я ворвалась в комнату. Все трое резко обернулись. Альба замерла с открытым ртом, Зак и Сульфас выглядели так, будто их поймали на чёмто постыдном. В глазах братьев Харитоновых читались стыд и страх — они даже опустили взгляды, избегая моего.

— Милая, стой, успокойся! Они тебя сейчас всё объяснят! — Альба попыталась преградить мне путь, схватить за плечи, но я отпрянула. Я была в ярости — не просто рассержена, а понастоящему разъярена. Особенно на Сульфаса. Он воспользовался мной, когда я была на грани смерти, когда не могла сопротивляться!

Я подошла вплотную к нему, сверля взглядом. Зак тоже старался не смотреть мне в глаза, но я не дала ему такой возможности — схватила Сульфаса за затылок и заставила встретиться со мной взглядом. Его голубые глаза дрогнули, но он не отвёл их.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — голос сорвался на крик, слова вырывались из груди, обжигая горло. — Я СПАСЛА ТЕБЕ ЖИЗНЬ, А ТЫ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ИЗВРАЩЕНЕЦ, КОТОРЫЙ ПОЛЬЗУЕТСЯ ЛЮДЬМИ, КОГДА ОНИ СЛАБЫ И НЕ МОГУТ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ!

Не выдержав, я дала ему две пощёчины — звонкие, хлесткие. Затем, не раздумывая, ударила в живот. Он вскрикнул, согнулся, схватившись за место удара.

— Я ДУМАЛА, ТЫ ДРУГОЙ… КАК ЖЕ Я ОШИБЛАСЬ… — прошептала я, и голос дрогнул, выдавая боль, которую я пыталась скрыть за гневом.

Внутри всё горело — обида, разочарование, чувство предательства. Я больше не могла находиться с ними в одной комнате. Развернувшись, я бросилась к двери и выбежала из дома.

— Раф, подожди! — донёсся голос Альбы.

— Стой, пожалуйста! — добавил Зак.

Но я не обернулась. Бежала, не разбирая дороги, лишь бы оказаться как можно дальше от этих людей. Слезы застилали глаза, ноги подкашивались, но я продолжала идти вперёд — туда, куда вели меня ноги, туда, где никто не сможет меня найти. Где я смогу разобраться в том, что чувствую, и понять, как жить дальше после того, что произошло.

Дом родителей.

Раф Адамс

Я бежала, не зная куда, ноги несли меня вперёд, будто сами выбирали путь — лишь бы подальше от того места, где разбились мои иллюзии. Обида жгла грудь, словно раскалённый уголь, дыхание срывалось, а слёзы застилали глаза. Я не могла, не хотела оставаться там — ни секунды больше. То, что сделал Сульфас, было непростительно. Это словно удар в спину, предательский и жестокий.

Но больше всего меня пугала пустота в памяти — я совершенно не помнила, что произошло в тот роковой день. Только обрывочные фрагменты, словно разорванные страницы книги: бледное лицо Сульфаса, вкус собственной крови во рту, туманное ощущение чужих рук… А потом — тьма. И теперь становилось ясно, почему Зак и Сульфас так странно себя вели после того, как мы покинули деревню охотников: эти секретные переглядывания, короткие взгляды в мою сторону, будто они знали что-то, чего не знала я.

Постепенно дыхание стало выравниваться, ноги начали уставать, а мысли — путаться. Я остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг осознала, что оказалась перед старым домом. Он возвышался в тумане, словно призрак из прошлого, окутанный лунным светом.

Это был не просто дом — а нечто большее. Двухэтажное здание, покрытое густым плющом, который оплетал стены, будто пытаясь скрыть его тайны. Каменные стены хранили следы времени: трещины, потемневшие от сырости участки, обвалившиеся карнизы. Окна, лишённые стёкол, смотрели на меня пустыми глазницами, но в них не было угрозы — лишь тихая, печальная история веков.

Лунный свет, холодный и серебристый, заливал фасад, подчёркивая каждую деталь: резные перила крыльца, полуразрушенные колонны, причудливые узоры на наличниках. Вокруг дома клубился лёгкий туман, а у подножия цвели розы — тёмные, почти чёрные, с алыми сердцевинами. Они казались неуместными в этом мрачном пейзаже, но в то же время добавляли ему загадочности.

Странно, но этот дом не отталкивал меня. Напротив — он словно звал, манил ближе, пробуждая в душе странные, давно забытые ощущения. Мне казалось, что я уже была здесь когда-то… в другой жизни, в другом времени. Воспоминания крутились на краю сознания, как тени, но не желали проявляться полностью.

Я сделала шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказалась на крыльце. Древесина скрипнула под ногами, будто приветствуя меня. Воздух здесь был иным — тяжёлым, пропитанным запахом мха, старых книг и чего-то ещё, неуловимого, но знакомого. Я закрыла глаза, вслушиваясь в тишину, и вдруг поняла: этот дом не опасен. Он хранит секреты, но не желает мне зла. Он ждёт… ждёт, когда я вспомню.

Не колеблясь больше, я подняла руку и прикоснулась к дверной ручке. Металл был холодным, но в тот же миг по пальцам пробежала искра — едва заметная, но определённо магическая. Дверь приоткрылась с тихим стоном, будто приглашая меня войти. Я сделала глубокий вдох и переступила порог, оставляя позади свои страхи и сомнения. Впереди меня ждала неизвестность, но сейчас это казалось не таким уж страшным. Ведь иногда именно в самых тёмных уголках прошлого можно найти свет, способный осветить будущее.

Оказавшись внутри, я замерла, поражённая величием и мрачной красотой этого места. Передо мной раскинулся огромный зал, словно вырванный из древних легенд. Высокие сводчатые потолки, украшенные причудливыми узорами, уходили вверх, теряясь в полумраке. В центре свисала огромная кованая люстра, свет которой дрожал, отбрасывая на стены причудливые тени, будто ожившие рисунки.

Мои глаза невольно устремились к витражным окнам — они переливались мистическим светом, словно хранили в себе осколки лунного неба. Узоры на стёклах казались знакомыми, будто я уже видела их когда-то в полузабытом сне. Холодный свет проникал сквозь витражи, окрашивая каменные стены в призрачные оттенки бирюзы и серебра.

Массивная деревянная дверь в конце зала выглядела угрожающе — резные узоры на ней напоминали древние руны, а тяжёлая кованая ручка казалась покрытой патиной времени. По обе стороны от двери горели настенные бра, их тёплый свет контрастировал с холодным сиянием витражей, создавая странную, почти гипнотическую атмосферу.

Лестница, покрытая бордовым ковром, вела на второй этаж, где располагался изящный балкон с резными перилами. Он словно парил в воздухе, приглашая приблизиться и заглянуть за перила, чтобы узнать, какие тайны скрываются за ними. Каждая деталь этого интерьера дышала историей — потрескавшиеся камни пола, потемневшие от времени балки, орнаменты, вырезанные на стенах.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как воздух здесь отличается от того, что снаружи. Он был густым, пропитанным эхом веков, шёпотом забытых заклинаний и отголосками давно минувших событий. Лёгкий холодок пробежал по спине, но не от страха, а от предвкушения — будто этот зал хранил в себе ответы на вопросы, которые я даже не осмелилась задать.

Сердце забилось быстрее. Я протянула руку, коснулась прохладной стены — и на мгновение мне показалось, что камни шевельнулись, отвечая на прикосновение. Или это просто игра воображения? Нет, здесь точно таилась магия, древняя и могущественная. Я ощущала её каждой клеточкой своего существа, словно сама сущность этого места звала меня, манила вглубь, обещая раскрыть свои секреты тому, кто осмелится их услышать.

Сделав ещё несколько шагов, я остановилась перед лестницей. Куда она ведёт? Что скрывается за той массивной дверью? Вопросы вихрем крутились в голове, но я знала одно: я не уйду, пока не узнаю правду. Этот зал стал для меня не просто местом — он стал вызовом, загадкой, которую я обязана разгадать. И я была готова принять этот вызов, какой бы ценой он ни обошёлся.

Медленно ступая по изношенным ступеням лестницы, я ощущала, как каждый шаг уносит меня всё глубже в лабиринт прошлого. Вдоль перил висели старые картины — их краски поблекли, будто сами годы выцвели на полотнах. Пыль, осевшая на них, казалась вековой завесой, скрывающей тайны, которые никто не решался раскрыть.

Я приблизилась к первой картине и осторожно провела рукой по её поверхности, стирая слой времени. Пылинки взметнулись в воздухе, словно призраки, а затем — шок: на полотне были изображены лица, которые я не могла забыть, даже если бы захотела. Мои родители… молодые, полные жизни, окутанные аурой счастья, которого я уже давно не ощущала.

Перед глазами мелькнул обрывок воспоминания — момент, когда я была на грани смерти. Они пришли ко мне тогда: мама и папа, держась за руки, их голоса шептали слова утешения, которых я так жаждала. Теперь я видела их такими, какими они были до… всего этого. Их улыбки казались такими настоящими, что на мгновение мне почудилось: я могу протянуть руку и коснуться их.

Собравшись с силами, я двинулась к следующей картине. На ней запечатлён ещё один фрагмент их жизни — мама с округлым животиком, явно беременная. Она сидела на сочной зелёной траве, а папа, расположившись рядом, нежно прижимал её к себе. Их взгляды были полны любви и предвкушения. Позади них кружилась молодая Альба — её смех, казалось, доносился до меня сквозь время. А за крёстной бежали двое маленьких мальчиков… их лица были размыты, словно сама судьба не хотела раскрывать эту тайну до поры до времени.

Слёзы непроизвольно потекли по моим щекам, размывая изображение перед глазами. Я всхлипнула, пытаясь справиться с нахлынувшей волной эмоций. Эти картины были не просто изображениями — они были осколками моей утраченной семьи, кусочками прошлого, которые я так долго пыталась забыть, но которые навсегда остались в моём сердце.

Наконец, я остановилась у последней картины, висящей ровно у подножия лестницы. Руки дрожали, когда я стирала пыль с её поверхности. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Я знала — это изображение принесёт не облегчение, а новую волну боли, но я должна была увидеть его до конца.

Когда пыль была убрана, передо мной открылась сцена, от которой воздух застрял в горле. На картине была изображена моя семья — вся, в полном составе, и они были невероятно счастливы. Мама держала меня на руках — маленькую, смеющуюся, которая тянулась к миру своими крошечными ладошками.

Но больше всего меня поразили два мальчика, стоявшие рядом со мной, маленькой. Они держали меня за крошечные ручки, будто оберегая от всего мира. Один — с чёрными как ночь волосами и пронзительно-голубыми глазами, в которых читалась озорная искра. Другой — шатен с мягкими серыми глазами, взгляд которых был одновременно серьёзным и тёплым. Их лица казались смутно знакомыми, будто эхо из забытого сна, будто кусочки мозаики, которые никак не удавалось собрать воедино.

Я вглядывалась в их черты, пытаясь уловить связь, разгадать эту тайну. Черноволосый мальчик слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, а шатен широко улыбался, демонстрируя ямочку на щеке. Их поза, выражения лиц, даже расположение на картине — всё казалось продуманным, будто художник хотел передать нечто важное, зашифровать послание для меня, взрослой Раф.

Но почему я не могу вспомнить?

Слёзы навернулись на глаза. Я провела пальцами по изображению, будто пытаясь прикоснуться к ним, вернуть тот утраченный кусочек счастья. Мальчики на картине будто ответили на моё прикосновение — их улыбки стали ещё шире, а глаза засияли ярче, словно приветствуя меня из прошлого.

Сердце разрывалось от смеси боли и радости. Эти картины были мостом между двумя мирами — миром, который я потеряла, и миром, в котором я живу сейчас. Они напоминали мне о том, что счастье существовало, что любовь была реальной, что у меня была семья. И в этом осознании была как горечь утраты, так и надежда на то, что частичка того счастья всё ещё живёт во мне.

Я не могла оторваться от созерцания этой последней картины. В самой глубине души тлело отчаянное желание — оказаться там вновь, окунуться в теплоту тех мгновений, почувствовать запах луговой травы, услышать смех мамы, ощутить надёжную руку отца на своём плече. Но эта искра надежды мгновенно гасла, сметённая жестоким осознанием: я никогда больше не увижу своих родителей, не обниму, не коснусь их, не почувствую их дыхания рядом.

Слеза скатилась по моей щеке, за ней — ещё одна, а потом ещё. Они падали на каменный пол, словно капли крови на память о потерянном счастье. Как же всё это несправедливо! Почему? Почему именно их забрали у меня? Этот вопрос, как заноза, засел в сердце, раздирая его на части.

Все в деревне рассказывают, что мои родители были самыми сильными, мудрыми и справедливыми хранителями. Они поддерживали баланс мира, хранили равновесие, не позволяя тьме поглотить свет. Они не задирали нос перед своим народом, всегда были с ним на равных, делили радости и горести, защищали слабых, наставляли заблудших. Так почему? Почему судьба оказалась столь жестокой? Почему всегда лучшие, самые светлые души уходят первыми? За что мир так несправедлив к тем, кто достоин только счастья?

Эти вопросы крутились в моей голове, как вихрь, врезаясь в сознание острыми лезвиями боли. Я чувствовала, как они разрывают меня изнутри, превращая душу в лоскутки.

Внезапно тишину разорвал скрип — где-то на верхнем этаже, в глубине тёмного коридора. Звук был едва уловимым, но отчётливым, будто кто-то осторожно переступал по деревянным половицам. Я резко повернула голову в сторону звука, вглядываясь в сгустившуюся тьму. Глаза напряжённо искали очертания фигуры, но коридор оставался безмолвным и пустым.

Несколько мгновений я стояла неподвижно, разрываясь между страхом и любопытством. Что это было? Призрак прошлого, пришедший потревожить мои воспоминания? Или нечто иное, скрывающееся во мраке этого древнего замка?

Перед тем как направиться в сторону скрипа, я ещё раз взглянула на картину. Мои пальцы дрожали, когда я провела рукой по полотну, словно пытаясь погладить родителей, передать им свою любовь и тоску через этот хрупкий барьер между мирами. Мама слегка улыбалась, отец смотрел с тёплой гордостью… если бы они могли знать, как сильно я нуждаюсь в них сейчас.

Сердце сжималось от нежелания уходить от этой картины, от этого мига застывшего счастья. Но любопытство, как коварный шёпот, становилось всё сильнее, оплетая сознание тонкими нитями загадки. Оно шептало: «Там, в темноте, может быть ответ… может быть, ты найдёшь что-то, что поможет понять».

И я сдалась. Собрав остатки воли в кулак, я сделала первый шаг в сторону исходящего скрипа, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху. Холодный воздух коснулся кожи, а тени, казалось, ожили, следя за каждым моим движением. Но назад пути уже не было — интерес превратился в неумолимую силу, которая вела меня вперёд, сквозь мрак и страхи, к неизвестности, таящейся за поворотом коридора.

Подойдя к длинному тёмному коридору, я замерла на мгновение, вглядываясь в его глубину. Он казался бесконечным — мрачная полоса, уходящая в никуда, поглощающая свет и надежду. Тени вдоль стен шевелились, будто живые, а воздух здесь был густым, пропитанным пылью веков и забытых воспоминаний.

Рядом на стене висел старинный светильник — кованый, с потемневшими от времени узорами. Рядом с ним обнаружилась небольшая каменная коробочка со спичками, покрытая тонким слоем пыли. Я осторожно взяла одну, чиркнула — огонёк вспыхнул, дрогнул и, наконец, зажёг фитиль светильника. Свет оказался неярким, дрожащим, но всё же он прогнал часть тьмы, отбрасывая на стены причудливые тени.

Держа светильник в руке, я двинулась вперёд. Его слабое мерцание выхватывало из мрака фрагменты прошлого: потрескавшиеся фрески на стенах, обломки резных перил, разбросанные листья какихто древних растений.

Вскоре впереди показалась дверь — массивная, с резными узорами, покрытая слоем пыли и паутины. Значит, не она издавала тот скрип. Но чтото внутри меня подсказало: загляни внутрь. Я коснулась холодной металлической ручки, повернула её и потянула дверь на себя. Она открылась с тихим, почти жалобным стоном, будто не хотела впускать меня в свои тайны.

За дверью оказалась комната, залитая мягким светом луны, льющимся через высокое окно. Лунный свет ложился на пол серебристыми полосами, освещая пространство, которое мгновенно показалось мне до боли знакомым.

В углу стояла детская люлька, покрытая паутиной, но всё ещё изящная, с вырезанными на бортиках сказочными зверями. Рядом на полу валялись игрушки: деревянный волчок, потрескавшийся плюшевый медведь, набор миниатюрных мечей — таких крошечных, что ими могла играть только маленькая девочка. На стене висело зеркало в резной раме, покрытое мутными пятнами времени.

Моё сердце забилось чаще. Интуиция подсказывала: это комната принадлежала мне — маленькой Раф. Здесь я росла, играла, засыпала под шёпот ветра за окном. Даже сейчас, несмотря на запустение и пыль, здесь ощущалась какаято особая теплота, словно стены хранили память о моём детстве.

Я сделала шаг вперёд, провела рукой по краю люльки. Пальцы коснулись тонкого слоя пыли, и на мгновение мне показалось, что я слышу собственный детский смех, вижу, как мама склоняется надо мной, напевая колыбельную…

Но внезапно снова раздался тот самый скрип — откудато из глубины коридора, дальше по проходу. Звук был отчётливым, настойчивым, будто ктото или чтото специально привлекало моё внимание.

Я обернулась, бросила последний взгляд на детскую комнату. Лунный свет всё так же мягко ложился на игрушки, на люльку, на зеркало, в котором, казалось, мелькнуло отражение маленькой девочки с косичками.

Вздохнув, я вышла обратно в коридор. Светильник в руке дрожал, отбрасывая неровные тени на стены. Я двинулась вперёд, туда, откуда доносился этот противный, настойчивый скрип. Каждый шаг давался с трудом — страх мешался с любопытством, тревога с надеждой. Что ждёт меня там, в конце этого тёмного прохода? И почему этот звук так манит меня, словно хочет открыть какуюто давнюю тайну?

Я шла, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху старого дома. Тени вокруг шевелились, но теперь мне казалось, что они не угрожают — они ведут меня, направляют к тому, что я должна узнать. К правде, скрытой в глубинах этого места… и в глубинах моей памяти.

Я шла и шла по бесконечному коридору — он и впрямь казался нескончаемым, будто специально испытывал моё терпение. Стены, покрытые паутиной и следами времени, словно сужались вокруг, а тени играли со мной в прятки, то отступая, то вновь наступая.

Наконец, пройдя ещё несколько шагов, я заметила впереди приоткрытую дверь. Её силуэт едва проступал в тусклом свете моего светильника — тёмный прямоугольник на фоне тёмной стены. Когда я почти приблизилась, внезапный порыв ветра — будто нарочный, нарочито театральный — распахнул дверь настежь. Я вздрогнула, инстинктивно отпрянула, ожидая, что из проёма ктото выпрыгнет, схватит меня за руку, утянет в неизвестность.

Но прошли секунды, а вокруг царила тишина. Ни шороха, ни дыхания, ни движения. Только моё сердце билось гдето в горле, отдаваясь гулом в ушах. Собравшись с духом, я всётаки решилась переступить порог.

Внутри царила полная тьма — такая густая, что казалось, её можно потрогать руками. Даже свет моего светильника, обычно надёжного и тёплого, здесь будто терялся, растворялся в этой черноте, не в силах её рассеять. Я сделала несколько шагов вперёд, и вдруг передо мной возникла огромная двухспальная кровать — родительская спальня.

Я медленно подошла к туалетному столику мамы. У него было огромное зеркало в резной раме, потемневшей от времени, а рядом стоял маленький резной стул, такой знакомый, будто я сидела на нём сотни раз в детстве. Я поставила светильник на стол, села и подняла взгляд к зеркалу. В его мутной глубине отразилось моё лицо — бледное, испуганное, с широко раскрытыми глазами.

И тут — резкий хлопок. Дверь за моей спиной захлопнулась с такой силой, что я вскрикнула, схватилась за Светоносец и резко обернулась, озираясь по комнате, пытаясь привыкнуть к темноте и разглядеть, кто скрывается в её глубинах.

Вдруг — голос. Женский, низкий, до боли знакомый:

— Спокойно, дорогая. Тут, кроме тебя и нас, больше никого нет…

Я замерла, пытаясь определить, откуда он звучит, но голос, казалось, был повсюду — в стенах, в воздухе, в самом дыхании комнаты. Мне стало жутко. «Не существует никаких призраков», — твердила я себе, но тут же поправилась: «Хотя я в Хроносе… Здесь может быть всё что угодно».

— Кто здесь?! — крикнула я, сама не зная, кому адресован вопрос.

— Ахаха, смотри, нас даже родная дочь не узнаёт, — раздался мужской голос, такой же знакомый, такой же родной, что у меня перехватило дыхание.

«Родная дочь…» — эти слова эхом отозвались в сознании. Я не успела ничего сказать, как оба голоса, слившись в унисон, произнесли:

— Взгляни в зеркало.

Медленно, почти против воли, я повернула голову к зеркалу. Сначала я не могла ничего разглядеть — только своё отражение, дрожащее в неровном свете светильника. Но потом, за моей спиной, начали проступать силуэты. Они были размытыми, полупрозрачными, будто сотканными из тумана и лунного света.

Они сделали шаг вперёд — и я застыла, не веря своим глазам. Это были мои родители. Мама с её мягкой улыбкой, папа с его тёплым взглядом. Я резко обернулась — за спиной никого не было. Снова посмотрела в зеркало — они стояли там, улыбались мне, протягивали руки.

Слезы брызнули из глаз, горячие, неудержимые. Я протянула руку к зеркалу, коснулась холодной поверхности, будто надеясь прорваться сквозь неё, обнять их, почувствовать их тепло. Но стекло оставалось стеклом — твёрдым, непроницаемым.

И тогда я осознала окончательно: их больше нет в живых. Они не могут быть здесь, не могут стоять рядом, не могут говорить со мной. Это видение, иллюзия, эхо прошлого, вырвавшееся из глубин Хроноса.

Внутри меня всё разрывалось. Хотелось кричать, звать их, умолять остаться, но ком в горле не давал издать ни звука. Я смотрела на их отражения, впитывала каждую черту, каждую деталь, стараясь запомнить навсегда. Они улыбались, кивали, будто говоря: «Мы всегда с тобой». И в этот миг я поняла: даже если их тела ушли, их любовь, их память, их дух — всё это живёт во мне. И пока я помню, они не исчезнут окончательно. Они будут жить в моём сердце, в моих поступках, в моей силе — той самой силе, что они когдато передали мне.

— Раф… — звала меня мама своим мягким, нежным и обеспокоенным голосом, от которого внутри всё сжималось. — Мы с отцом очень хорошо понимаем сейчас твои мысли, чувства. Нам очень жаль, что не можем полностью разделить эту боль с тобой… Но мы сейчас здесь, с тобой. Да, нас нет рядом физически, доченька моя, но знай: мы всегда в твоём сердце и всегда рядом — даже если нас не видно…

Я не отрывала взгляда от зеркала, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Они медленно подходили ко мне сзади — полупрозрачные, сотканные из лунного света и воспоминаний, но такие настоящие в этот миг. Мама легонько улыбнулась — той самой улыбкой, что согревала меня в самые тёмные ночи детства, — и протянула руку, поглаживая по волосам. Я почти ощутила это прикосновение: лёгкое, невесомое, будто дуновение ветерка, но такое родное, такое знакомое.

Папа положил руку на моё плечо — и снова это странное, трепетное ощущение: будто тепло его ладони на мгновение пробилось сквозь грань миров. В этом жесте читалась вся его любовь, вся его сила, которую он всегда пытался передать мне. Они хотели, чтобы я почувствовала: им самим невероятно тяжело. Тяжело видеть, как их уже взрослая дочь страдает, как её сердце разрывается от боли и одиночества.

Через зеркало я смотрела в их глаза — и пыталась остановить слёзы, которые всё равно катились по щекам, оставляя горячие дорожки. В их взглядах я прочитала то, что и так знала всем сердцем: они никогда не желали для меня такой жизни. Не хотели, чтобы я росла без них, чтобы училась справляться со всем одна, чтобы прятала боль за улыбкой.

И будто в подтверждение моих мыслей, на глазах у мамы появился влажный блеск. Первая слеза скатилась по её щеке, за ней — вторая. Она пыталась улыбнуться, но улыбка дрожала, как и её голос. Мне стало так невыносимо жаль их — жаль, что они видят мою боль, жаль, что не могут обнять меня понастоящему, утешить, как в детстве.

«Как же хочется прикоснуться к вам… обнять, уткнуться в мамино плечо, почувствовать папину руку на затылке…» — безмолвно кричало моё сердце. Но я не могла. Вместо этого я подняла руки и через зеркало сделала вид, что кладу их поверх их ладоней — тех самых, что когдато держали меня на руках, укачивали, защищали от всех бед.

На мгновение всё замерло. Время, пространство, сама реальность — всё остановилось в этом хрупком моменте. И тогда я почувствовала: они ощутили моё прикосновение. Не физически, нет — но на какомто более глубоком уровне, там, где живут души и память любви.

Мы одновременно улыбнулись — через боль, через слёзы, через всю горечь утраты. Это была улыбка, полная нежности и понимания. В ней было всё: прощание и обещание, печаль и надежда, утрата и вечная связь, которую не разорвать даже смертью.

— Я люблю вас… — прошептала я, и слова, казалось, растворились в воздухе, унеслись кудато ввысь, туда, где, возможно, действительно ждали мои родители.

— Мы тоже любим тебя, — одновременно промолвили родители, и их голоса прозвучали, как далёкий шёпот ветра, пронизанный теплом и нежностью.

Но чтото внутри подсказывало: они явились не просто для утешения. В их взглядах, в едва заметной заминке перед ответом читалась какаято скрытая цель. Я знала, что рискую испортить этот драгоценный миг, но понимала: если не спросить сейчас, шанс может больше не представиться.

— Мам, пап… Вы же тут не просто так, верно? — произнесла я, затаив дыхание и пристально следя за их реакцией.

Их лица на мгновение застыли, глаза встретились — короткий, многозначительный обмен взглядами, который подтвердил мои догадки. Я оказалась права.

— К сожалению… а может, и к счастью — сложно сказать, если честно, — но тут ты полностью права, — начал отец, сделав глубокий вздох. Он помедлил, словно подбирая слова, а затем продолжил: — Мы знаем, что Сульфас, Зак и Альба рассказали тебе коечто. Они хотели, чтобы ты узнала, с чего всё началось. Но ты, скорее всего, до сих пор не понимаешь, зачем Тёмному королю, который сейчас управляет Арией…

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент любые фразы казались лишними. Всё моё существо сосредоточилось на том, что собирались поведать мне родители. Возможно, это были тайны, которых не знал никто во всём мире — знания, погребённые под веками веков, скрытые от глаз смертных.

Сердце забилось чаще, дыхание участилось. Я жаждала услышать истину, распутать клубок непонятного хаоса, что окутывал мою жизнь. Почему Тёмный король так жаждет захватить Арию? Почему его взгляд устремлён именно на меня? Что во мне такого, что делает меня частью его зловещих планов?

Мама мягко улыбнулась, но в её глазах читалась тревога — та самая, что я замечала в детстве, когда она пыталась скрыть от меня свои страхи, чтобы не напугать. Она сделала шаг вперёд и протянула руку, словно желая коснуться моего лица, но остановилась, помня о преграде между нашими мирами.

— Доченька, — её голос зазвучал тише, почти шёпотом, — всё, что происходит сейчас, уходит корнями в далёкое прошлое. В прошлое нашей семьи, нашего рода. То, что ты считаешь случайностью, на самом деле — часть древнего пророчества, о котором знали лишь избранные.

Отец подошёл ближе, его взгляд стал серьёзным, почти суровым, но в нём попрежнему светилась любовь. — Тёмный король ищет не просто власть над Арией, — произнёс он. — Он ищет ключ. И этим ключом, Раф, можешь оказаться ты.

Слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли предгрозового неба. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха — от осознания масштаба того, что мне предстояло узнать. Всё, что казалось случайным — встречи, испытания, потери, — возможно, было частью чегото гораздо большего.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. — Расскажите мне всё, — прошептала я. — Пожалуйста, расскажите всю правду. Я готова её услышать.

Родители переглянулись, и в их глазах я увидела одновременно гордость и печаль. Они знали: с этого момента моя жизнь изменится навсегда. Но они также знали, что я должна пройти этот путь — путь, предначертанный задолго до моего рождения. И теперь, стоя перед зеркалом, я была готова принять эту истину, какой бы тяжёлой она ни оказалась.

— Тёмному королю Ария, в сущности, не особо нужна, — голос отца звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога. — Ему нужно лишь поймать тебя через неё, забрать твою жизнь, а следом — и силу Арии. Тогда он вернёт себе тело и власть. И остановить его уже не сможет никто, потому что он станет бессмертным.

От этих слов у меня волосы встали дыбом. По спине пробежал ледяной озноб, дыхание перехватило. В груди всё сжалось, будто ктото сжал сердце ледяной рукой. Я попыталась осмыслить сказанное — медленно, по частям, чтобы не потеряться в вихре ужаса.

— Получается… я не должна позволить этому случиться, — произнесла я, и голос дрогнул. — Я должна убить его — в том обличии, в котором он сейчас?

— Да, — тихо ответила мама. Её взгляд был полон боли, но она не отводила глаз.

— Но как? — выдохнула я. Вопрос прозвучал почти беспомощно, но я должна была знать.

— Светоносцем, — продолжил отец. — Он учуял тебя ещё тогда, как только ты оказалась здесь. Но ему будет нужна в этот момент твоя сила хранительницы и камень под названием «Слеза волка». Этот комплект поможет не только уничтожить Тёмного короля, но и полностью освободить Арию от его власти.

Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Светоносец… камень… уничтожение короля… Всё это звучало так грандиозно, так невероятно, что казалось чужим сном. Но я знала: это не сон. Это моя реальность.

— Только чтобы активировать полную силу хранительницы, которая есть в тебе, дорогая моя, нужен фамильяр, — мягко, но настойчиво добавила мама. — Если быть точнее, это должен быть волк. А ещё точнее — оборотень.

И тут до меня начало доходить. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Взгляд невольно метнулся к родителям — их выражения говорили сами за себя. Они знали, к чему ведут. И, видимо, по моему лицу стало ясно: я не согласна с этим.

«Оборотень… фамильяр… волк…» — слова крутились в голове, словно острые лезвия. Я вспомнила Сульфаса — его пронзительные голубые глаза, его силу, его близость, которая когдато казалась мне опорой. Его тёмные волосы, его сдержанность, его молчаливую преданность. Неужели они говорят о нём? Неужели именно он должен стать тем самым фамильяром?

Внутри меня поднялась волна протеста. Нет. Я не могу так рисковать им. Не могу вовлекать его в это, не могу сделать его частью этой смертельной игры. Он уже и так слишком много потерял. А если чтото пойдёт не так? Если цена окажется слишком высока?

Но в то же время я понимала: если это правда единственный путь спасти Арию, остановить Тёмного короля и не дать ему стать бессмертным, то… разве у меня есть выбор? Разве я имею право ставить свои чувства выше судьбы целого мира?

Я закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций. Страх, сомнение, вина, любовь — всё смешалось в один клубок, который душил меня изнутри.

— Вы хотите сказать… — я с трудом сглотнула, — что этим оборотнем должен быть ктото конкретный? Ктото, кого я знаю?

Родители переглянулись. В их глазах читалась боль, но и решимость. Они не стали лгать.

— Да, Раф, — тихо произнёс отец. — Это должен быть тот, кто уже связан с тобой. Тот, кто готов идти до конца.

Я опустила взгляд, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Всё стало слишком ясно. Слишком болезненно. Но я должна была принять это. Должна была найти в себе силы сделать то, что необходимо. Ради Арии. Ради памяти родителей. Ради всех, кто верил в меня.

— Я… я постараюсь, — прошептала я, и в этих словах было больше боли, чем решимости. Но это был первый шаг. Первый шаг к тому, чтобы встретить судьбу лицом к лицу.

— Дочь, но чтобы связать свою связь с фамильяром… есть ещё одно условие, — сказала мама, и её голос дрогнул. Она вела себя странно — нервно теребила край рукава, избегала моего прямого взгляда, словно то, что она собиралась сказать, сто процентов мне не понравится.

Внутри меня всё сжалось от дурного предчувствия.

— В плане — другое условие? — переспросила я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

Мама посмотрела на папу, словно без слов спрашивая его о чёмто. Он слегка нахмурился, на мгновение задумался, потом кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла. Мама вновь повернулась ко мне, и в её глазах я увидела смесь вины, сожаления и какойто отчаянной решимости.

— Ты должна с ним переспать, — произнесла она тихо, почти шёпотом, будто боялась, что эти слова, сказанные громко, станут ещё реальнее. — И не просто так, как это бывает… Связь должна быть глубокой, страстной. И, что самое важное, ваши чувства должны быть взаимными. Без этого обряд не сработает. Таков древний закон, установленный ещё во времена первых хранительниц. Так гласит обряд Солнца.

На мгновение мир вокруг замер. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым, почти непроницаемым. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а затем прилила обратно, обжигая щёки. В ушах зазвенело, и на долю секунды мне показалось, что я ослышалась.

Но нет. Я услышала всё правильно.

— Вы… вы сейчас говорите мне, — мой голос дрожал от возмущения, — что для того, чтобы укрепить связь с фамильяром, я должна… с ним заняться сексом?! — я почти выкрикнула последнее слово, и оно эхом отразилось от стен комнаты, будто само пространство было шокировано не меньше меня. — Вы, должно быть, шутите! Да никогда! Я тогда лучше буду без фамильяра, без силы, без всего — но такого я делать не стану!

От злости я резко стукнула ладонью по маминому туалетному столику. Старинная ваза, стоявшая на краю, покачнулась и с тихим звоном упала на пол, разлетевшись на осколки. Звук этот прозвучал как приговор, как точка в конце моего возмущения.

Я отвернулась, пытаясь унять дрожь в руках. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Как они могли предложить такое? Как это вообще связано с магией, с судьбой Арии? Почему именно такой путь?

— Но, Раф… — мягко начала мама, делая шаг ко мне. — Это не просто прихоть древних ритуалов. Это способ соединить две души, две силы в единое целое. Это не только физическое — это духовное слияние. Оно пробуждает в фамильяре и хранительнице скрытые резервы, открывает каналы энергии, которые иначе остаются запечатанными.

— И вы считаете, что я должна пожертвовать своей честью, своими принципами ради этого? — я резко обернулась, и в моих глазах, наверное, читалась вся буря чувств: гнев, обида, недоверие. — Как будто я — всего лишь инструмент! Как будто мои чувства, моё достоинство — ничего не значат!

Отец шагнул вперёд, его взгляд был твёрдым, но в нём читалась глубокая печаль.

— Раф, — его голос звучал ровно, но в нём слышалась сила, которую я помнила с детства. — Мы не просим тебя жертвовать чем-то без причины. Мы говорим о спасении Арии. О том, чтобы остановить Тёмного короля, пока он не уничтожил всё, что нам дорого. Если есть способ победить — мы должны им воспользоваться. Даже если он труден. Даже если он требует от нас невозможного.

Я замолчала, пытаясь переварить его слова. Гнев постепенно отступал, уступая место тяжёлой, гнетущей реальности. Они не хотели меня ранить. Они просто знали то, чего не знала я. И, возможно, в этом безумном мире, где магия переплетается с судьбой, иногда приходится идти на жертвы, которые кажутся невыносимыми.

Но принять это… принять было так сложно.

— Я… мне нужно время, — прошептала я наконец, опуская взгляд. — Я должна всё обдумать. Я не могу просто так согласиться на это. Не сейчас.

Родители переглянулись. В их глазах читалось понимание — и боль. Они знали, что поставили меня перед тяжелейшим выбором. И теперь оставалось только ждать, какое решение я приму.

Я хотела ещё кое-что спросить — столько вопросов рвалось наружу, столько невысказанных слов жгло душу. Но родители переглянулись, и в их глазах я увидела то, чего так боялась: прощание.

— Прости нас, дочурочка, — мягко произнёс папа, и его голос звучал всё тише, будто доносился издалека. — Но наше время подходит к концу. Нам пора прощаться.

— Стоп! Нет! Нет! — воскликнула я, протягивая руки, словно могла удержать их в этом мире. — Я ещё о многом хотела вас спросить… Почему именно сейчас? Почему так мало времени?

Мама шагнула ко мне, её полупрозрачная рука будто коснулась моей щеки — едва уловимо, как дуновение ветра.

— Прости нас, — повторила она с нежной улыбкой, в которой смешались любовь и печаль. — Но всегда помни: мы всегда рядом. И никогда не сдавайся. Ты сильная! Ты ведь дочь Адамсов, а Адамсы никогда и ни за что не сдаются — даже в самых трудных и, казалось бы, безысходных ситуациях.

Они улыбнулись — ярко, гордо, так, как умели только они. В этой улыбке была вся их вера в меня, вся их надежда, вся их любовь. Я застыла, впитывая каждый миг, каждую деталь — морщинки у глаз, блеск в их взглядах, теплоту их улыбок.

— Мы любим тебя, Рафаелька, — произнёс папа, и его голос уже звучал словно из другого мира. — И верим в тебя. А теперь прощай, наша храбрая девочка…

Зеркало начало затуманиваться, покрываясь серебристой дымкой. Фигуры родителей становились всё более прозрачными, растворяясь в этом сиянии. Их черты размывались, но не исчезали совсем — будто перетекали во что-то иное, более глубокое, более вечное.

Я протянула руку, пытаясь дотронуться до них в последний раз, но пальцы лишь скользнули по холодной поверхности стекла. В груди что-то сжалось, к горлу подступил ком, но я сдержала слёзы — не хотела, чтобы они запомнили меня плачущей.

Постепенно сияние угасло, туман рассеялся, и зеркало вновь стало просто зеркалом — старым, потрескавшимся, отражающим лишь мою одинокую фигуру. Но я знала: это не конец. Они не ушли окончательно.

Теперь я точно понимала: они живут во мне. В каждом моём шаге, в каждом решении, в каждой борьбе. В моей силе, которую я так долго не признавала. В способности любить — несмотря на боль, в умении прощать — несмотря на обиды, в желании идти вперёд — несмотря на страх.

Их слова эхом звучали в сознании: «Адамсы никогда не сдаются». Я повторила их про себя, словно заклинание, словно клятву. И вдруг почувствовала — не умом, а всем существом — что они действительно рядом. Не в зеркале, не в воспоминаниях, а где-то глубже: в биении моего сердца, в дыхании ветра, в свете луны, льющемся через окно.

Я выпрямилась, подняла подбородок и глубоко вдохнула. Слезы высохли, а на смену отчаянию пришло что-то новое — твёрдая, непоколебимая решимость.

— Я не подведу вас, — пообещала я. — Я буду достойна вашей веры. Я спасу Арию. Я остановлю Тёмного короля. И сделаю это так, чтобы вы могли мной гордиться.

Зеркало молчало, но мне больше не нужны были слова. Я знала: они услышали. Они всегда будут слышать. Потому что пока я помню, пока чувствую их любовь, они будут рядом. Всегда.

Голос, шепчущий из  зеркала.

Сульфас Харитонов

Я был в кромешной тьме — абсолютной, всепоглощающей, лишающей всякой надежды. Ощущение было таким, будто сама реальность распадается на части, а вместе с ней и я. Жизнь покидала меня медленно, мучительно, капля за каплей — каждый миг казался вечностью агонии.

Всем телом я ощущал, как этот чёртов яд растекается по венам, словно расплавленный свинец, парализуя мышцы, затуманивая сознание. Он проникал глубже с каждым ударом сердца, выжигая изнутри, превращая каждую клеточку тела в источник невыносимой боли. Ощущение было до странности знакомым — будто я только что сделал глоток пива, но вместо приятного тепла по телу разливалась ледяная пустота, высасывающая последние крохи сил.

Сквозь тьму, плотную, как бархатный занавес, начал проявляться белый свет — слабый, дрожащий, почти нереальный. Он пульсировал где-то вдали, манил к себе, обещая покой. «Неужели это конец?» — пронеслось в угасающем сознании. Мысль не пугала — скорее приносила какое-то странное облегчение.

Но вдруг… что-то изменилось. Я почувствовал чужое присутствие — не угрозу, а нечто совершенно иное. Тёплое, живое, спасительное.

Сначала — лёгкое прикосновение к губам. Нежное, почти невесомое, но в нём была такая сила, что она пронзила меня насквозь. А следом пришла энергия — чистая, светлая, пульсирующая. Она проникала в меня, медленно, методично очищая организм от яда, словно вытягивая его из каждой клетки, вытесняя тьму светом.

Яды отступали, уступая место жизни. С каждым мгновением дышать становилось легче — сначала едва заметно, потом всё ощутимее. И наконец, после, казалось, вечности, я смог сделать полноценный вдох. Воздух ворвался в лёгкие, наполняя их, возвращая меня к реальности.

В тот же миг тёплые, сладкие губы быстро отстранились от меня. Я хотел удержать это ощущение, продлить его, но тело всё ещё было слабым, непослушным. Мне отчаянно хотелось увидеть того, кто это был — разглядеть черты лица, поймать взгляд, поблагодарить… Но веки словно налились свинцом, дышать по-прежнему было трудно, а попытка открыть глаза вызывала резкую боль.

И всё же в этом хаосе ощущений, в полубессознательном состоянии, сквозь пелену боли и слабости, в глубине души я почему-то знал — или, может, просто отчаянно надеялся, — что это была Рафаелька.

Эта рыжая девчонка с веснушками, рассыпавшимися по носу, как золотые искры. Та, от которой всегда пахнет шоколадом — тёплым, сладким, домашним. Её зелёные глаза, яркие, как весенняя листва, в которых можно утонуть, если смотреть слишком долго. Её улыбка, которая появляется не сразу, а сначала прячется где-то в уголках губ, будто стесняется показаться миру.

Я ещё не мог очнуться — тело оставалось непослушным, словно отлитым из свинца. Веки по-прежнему не желали подниматься, а каждый вдох давался с таким трудом, будто лёгкие были забиты песком. Сознание балансировало на грани: между тьмой, из которой я только что начал выбираться, и реальностью, до которой ещё предстояло дотянуться.

Ощущения приходили обрывками, фрагментами, не складываясь в единую картину. Тёплое прикосновение к губам исчезло, оставив после себя лишь призрачное воспоминание и слабый привкус чего-то сладкого — может, целебного отвара, а может, чего-то ещё, неуловимого, связанного с тем, кто меня спас.

Медленно начал возвращаться слух: звуки доносились будто сквозь толщу воды — далёкие голоса, шорох ткани, скрип половиц. Я пытался сосредоточиться, уловить смысл слов, но они расплывались, смешивались с гулом в ушах. Где-то рядом кто-то всхлипывал — прерывисто, едва слышно, будто стараясь сдержать слёзы. Этот звук царапал душу, пробуждая неясную тревогу.

Внезапно я вновь ощутил чьё-то присутствие: чьи-то губы соприкоснулись с моими. Через них мне пытались что-то влить — жидкость с горьковатым привкусом, от которой по телу разливалась странная энергия. Но вместе с ней пришло и другое ощущение — то самое, первое прикосновение, только теперь оно стало сильнее, чуть жгучее, будто пробуждало во мне что-то древнее, забытое.

Мягкие губы снова отстранились, вылив мне в рот всё до капли. Я машинально проглотил, и сам не осознавая, беззвучно прошептал:

— Рафаелька…

В этом имени было всё: благодарность, надежда и странное, пока ещё робкое чувство, которое я боялся назвать даже про себя. Оно только начинало прорастать во мне, как первый росток после долгой зимы, но уже давало силы бороться, жить, идти вперёд — ради неё, ради нас, ради всего, что ещё только могло случиться.

Я решил попытаться пошевелить пальцами — сначала едва заметно, потом чуть сильнее. Кончики пальцев слегка покалывало, но это было хорошим знаком: чувствительность возвращалась. Медленно, дюйм за дюймом, не открывая глаз, я нащупал чью-то руку — тёплую, живую, настоящую. Инстинктивно я притянул её к себе, углубляя момент близости, который казался таким важным, таким необходимым.

Но тут жжение вернулось — на этот раз более сильное, болезненное. Оно расползалось по венам, будто яд пробуждался, сопротивляясь исцелению. Однако я не хотел выпускать эту руку из своих пальцев. Второй рукой я нащупал талию — тонкую, хрупкую, — и притянул ближе, пытаясь удержать рядом то единственное, что давало мне опору в этом хаосе.

На своей груди я ощутил, как её охватывает дрожь — она больше не могла сдерживаться, её руки слегка дрожали, будто боролись с чем-то внутри. Мне показалось, что она возбуждена, взволнована, переполнена теми же чувствами, что и я. Но в этот миг её резко оттащили от меня — кто-то вмешался, разорвал эту хрупкую связь.

Я пролежал пару секунд, пытаясь осознать произошедшее. Сердце билось неровно, в груди всё ещё жгло, но теперь к боли примешивалось что-то новое — обида, отчаяние, страх потерять то, что только начало зарождаться.

Медленно, преодолевая сопротивление тела, я приоткрыл глаза. Веки казались невероятно тяжёлыми, словно кто-то наложил на них свинцовые гири. Мир вокруг расплывался, контуры предметов дрожали и искажались. Я попытался опереться на локоть — мышцы протестовали, но я упрямо заставил себя приподняться.

Изза этой размытой пелены перед глазами я не мог найти её, не мог вернуть себе чёткость восприятия. Мир плыл, дрожал, распадался на фрагменты — тени, блики, неясные очертания. Я моргал, пытался сфокусироваться, боролся с этой мутью, застилавшей взор. И только когда всё постепенно вернулось на свои места, очертания предметов обрели резкость, я наконецто смог её найти.

Но то, что я увидел, заставило сердце сжаться от страха. Рафаелька выглядела ужасно: бледная, почти прозрачная, с тёмными кругами под глазами, с каплями пота на висках. Она едва держалась на ногах, её тело дрожало от напряжения, а взгляд был расфокусированным, будто она уже наполовину находилась гдето в другом месте. Я видел, как она изо всех сил старается сопротивляться, не потерять сознание, как борется с подступающей тьмой, но силы покидали её с каждой секундой.

Её поддерживали Альба и Зак — оба взволнованные не меньше моего. Их лица выражали смесь тревоги и беспомощности: они не знали, что делать, как помочь. Я потянулся к её лицу, протянул руку, будто мог этим жестом передать ей хоть каплю своих сил.

— Рафаелька… — прошептал я, осторожно проводя пальцем по её щеке. Кожа была холодной, почти ледяной.

Она нашла в себе хоть немного сил и улыбнулась — слабой, едва заметной улыбкой, от которой у меня чтото внутри ёкнуло, перевернулось, затрепетало. А когда она коснулась моей руки своей — невесомо, почти неощутимо, — моё сердце забилось как бешеное, будто хотело вырваться из груди.

— Я рада, что ты жив… — с трудом вымолвила она. Слова давались ей тяжело, каждое стоило огромных усилий. Её голос звучал так тихо, что я едва разобрал эти слова. Веки становились всё тяжелее, сопротивляться сну больше у неё не было сил.

И вот она закрыла глаза. Голова её слегка склонилась набок, тело обмякло в руках Альбы. Я заметил, как воительница леса собралась нести её, уже приготовилась поднять на руки, но я остановил её жестом.

— Я её понесу, — твёрдо произнёс я.

— Брат, ты и сам выглядишь не лучше, так что не нужно напрягаться, — сказал Зак, положив руку на моё плечо. Его голос звучал заботливо, но я не мог позволить ему это сделать.

Я хотел это сделать сам. Она в които веки вытащила меня оттуда, откуда, казалось, невозможно вернуться — из лап смерти, из тьмы, из небытие. Она отдала часть себя, чтобы спасти меня, и теперь я был обязан отплатить тем же.

Альба ничего не сказала — только кивнула, молча передавая Рафаельку в мои руки. Я аккуратно забрал её из рук воительницы. Она оказалась легче, чем я ожидал, — будто вся тяжесть мира легла на мои плечи, а её тело стало невесомым, хрупким, как фарфоровая статуэтка.

Я бережно прижал её к груди, ощущая слабое биение её сердца, едва уловимое дыхание. Её рыжие волосы рассыпались по моему плечу, пахнуло знакомым ароматом шоколада — слабым, но таким родным. Я сделал первый шаг, потом ещё один, стараясь идти ровно, не трясти, не причинять ей дискомфорта.

Медленно, осторожно я нёс её в спальню — ту самую, в которой она впервые оказалась, когда попала сюда. В комнате царили полумрак и тишина, лишь гдето вдалеке слышалось тиканье старинных часов. Я аккуратно уложил Рафаельку на кровать, поправив одеяло, чтобы ей было тепло. Её лицо в свете луны выглядело умиротворённым, почти ангельским.

На мгновение я замер, глядя на неё. В груди разливалась странная смесь чувств: благодарность, тревога, нежность, страх за её жизнь и… чтото ещё, более глубокое, более сильное. Чтото, что я раньше не испытывал ни к кому.

Осторожно, почти благоговейно, я коснулся её ладони. Она была холодной, но я накрыл её своей рукой, пытаясь передать хоть немного тепла.

- Отдыхай, — прошептал я. — Я буду рядом. Никто не потревожит твой сон. Ты спасла меня — теперь моя очередь защищать тебя.

Зак и Альба молча стояли в дверях, наблюдая за мной. Я поднял глаза и встретился взглядом с братом. Он кивнул, как бы говоря: «Хорошо. Так и должно быть».

А я просто остался сидеть у кровати, держа Рафаельку за руку и следя за тем, как ровно поднимается и опускается её грудь. Пока она дышит — я спокоен. Пока она жива — у нас есть шанс. У нас есть будущее. И я сделаю всё, чтобы это будущее наступило.

Охранять сон Раф мне, увы, не дали. Альба позвала поговорить — коротко, твёрдо, без намёка на возражения. Упрямиться или сопротивляться было бесполезно: её воля, подкреплённая многолетним опытом воительницы, всегда пробивала любые барьеры. Поэтому мы с Заком молча направились в гостиницу — туда, где можно было говорить без лишних ушей, где каменные стены хранили секреты не хуже клятв.

В небольшой комнате с дубовым столом и парой старых кресел Альба остановилась, повернулась ко мне и, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Сульфас, между тобой и моей племянницей чтото было?

Я застыл. Вопрос прозвучал двусмысленно, и я растерялся: как на него отвечать? В голове вихрем пронеслись мысли. Знает ли она, что между мной и Раф был секс? Но это требовали обстоятельства — я спасал ей жизнь! Или Альба подразумевает чтото ещё: взгляды, прикосновения, чувства, которые я сам до конца не осознал?

Воительница леса буквально пожирала меня взглядом, пытаясь прочесть меня изнутри, добраться до самых потаённых уголков души. Её глаза, острые и проницательные, словно сканировали меня, выискивая ложь.

— Вы о чём, Альба? — я решил сделать вид, что не понял вопроса. И, видимо, зря: она нахмурила брови, и в её взгляде мелькнуло чтото вроде разочарования или понимания, что я вру. Или это я уже сам себя накрутил?

— Сульфас Харитонов, — её голос стал жёстче, — ты прекрасно меня понял. Так к чему спектакль? Просто скажи мне: между вами чтото было?

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Внутри всё сжалось, но я наконец поднял голову. Нужно сказать правду. Альба — единственная родная душа Раф, её опора, её семья. Да и будь что будет.

— Да, — выдохнул я. — Было. Но я это сделал, чтобы спасти её. Другого способа вовсе не было! Я не хотел этого, но это был единственный шанс!

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Я ждал её реакции — гнева, осуждения, презрения. Но Альба лишь слегка прищурилась, изучая меня, будто взвешивая каждое слово.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и в голосе уже не было прежней жёсткости, лишь напряжённое ожидание.

Тут заговорил Зак. Я в таких делах был полный ноль — не умел объяснять, раскладывать всё по полочкам, подбирать слова. А мой младший брат всегда лучше понимал тонкости магии, ритуалов, древних законов.

Альба Крузенберг слушала внимательно, не перебивая. Но я видел, как её эмоции сменялись одна за другой: сначала недоверие, потом — тревога, затем — осознание, а следом — глубокая, почти материнская печаль. Её пальцы слегка сжались в кулаки, а взгляд на мгновение устремился кудато вдаль, будто она мысленно разговаривала с кемто, кого здесь не было.

Когда Зак закончил, воительница леса замолчала. Она стояла неподвижно, словно статуя, и, казалось, обрабатывала информацию, которую только что ей поведал мой брат. В комнате повисла тишина — густая, напряжённая, но не враждебная.

Я стоял, не решаясь пошевелиться, и ловил каждый оттенок её лица. Что она решит? Поверит ли нам? Простит ли меня за то, что я оказался частью этого обряда, за то, что коснулся её племянницы так, как, возможно, никто до меня не касался?

Наконец Альба медленно подняла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде больше не было допроса — только усталость, понимание и чтото ещё, что я не сразу смог определить.

И тут она меня спросила:

— Что ты испытываешь к моей Раф?

Я удивился такому вопросу и не знал, как на него ответить. Потому что сам ещё окончательно не понял, что я на самом деле чувствую к Рафаельке. В груди всё путалось: благодарность за спасение, восхищение её силой, тревога за её жизнь — и чтото ещё, более глубокое, что пока не поддавалось определению. Поэтому решил ответить как есть — вот как чувствую:

— Я не могу сказать, что она мне не нравится, — произнёс я медленно, подбирая слова, — но и не могу сказать, что нравится… Всё сложнее.

— Я вижу, ты ещё полностью не понял, какие чувства у тебя к ней, — Альба легонько кивнула, давая знак, что она меня прекрасно понимает. — Придёт время, и твоё сердце подскажет. Но что ты сделал?! Ты хоть понимаешь, Сульфас, что без её согласия ты вообще не должен был этого делать! — голос Альбы звучал жёстко, гневно. Она была в ярости, и в её глазах вспыхнули искры, будто сама магия леса пробудилась в ней.

— Альба! — я выпрямился, стараясь говорить твёрдо. — Я бы никогда без её согласия этого не сделал. Но ситуация требовала быстрого решения. Да и если бы я замешкался хоть на мгновение, вы бы больше не увидели Раф!

Я сам прекрасно понимал, что поступил на грани дозволенного. Что должен был найти другой путь. Но тогда, в тот миг, когда её жизнь угасала у меня на руках, другого выхода не было.

— Простите, воительница леса, — вмешался Зак. — Мой старший брат прав! — он заступался за меня, и это только усиливало тяжесть на душе.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — внезапно раздался крик, и в комнату ворвалась Раф.

Мы втроём резко обернулись. Альба замерла с открытым ртом, Зак и я застыли на месте, словно окаменев. Время будто замедлилось: я успел заметить, как расширились её глаза, как побелели костяшки сжатых кулаков.

— Милая, стой, успокойся! Они тебя сейчас всё объяснят! — Альба попыталась преградить ей путь, схватить за плечи, но Раф отпрянула, отступила на шаг, словно прикосновение могло обжечь.

Рафаелька была в ярости — не просто рассержена, а понастоящему разъярена. Особенно на меня. Её зелёные глаза горели таким огнём, что по спине пробежал холодок. В них читались боль, обида и глубокое разочарование — то, что я причинил ей боль, резануло по сердцу острее любого клинка.

Хранительница подошла вплотную ко мне, сверля взглядом. Зак тоже оказался в поле её зрения, но она сосредоточилась на мне. Резким движением Раф схватила меня за затылок и заставила встретиться с ней взглядом. Её пальцы впились в кожу, но я не пытался отстраниться. Её глаза так горели огнём, что я не мог отвести взгляд — в них отражалась вся буря эмоций, бушевавшая внутри неё.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — её голос сорвался на крик, слова вырывались из груди, обжигая горло. — Я СПАСЛА ТЕБЕ ЖИЗНЬ, А ТЫ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ИЗВРАЩЕНЕЦ, КОТОРЫЙ ПОЛЬЗУЕТСЯ ЛЮДЬМИ, КОГДА ОНИ СЛАБЫ И НЕ МОГУТ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ!

Она дала мне две пощёчины — звонкие, хлесткие. Звук разнёсся по комнате, словно удар грома. Затем, не раздумывая, ударила в живот. Я вскрикнул, согнулся, схватившись за место удара. Боль была острой, но не физической — внутри всё разрывалось от осознания, что я стал причиной её страданий.

— Я ДУМАЛА, ТЫ ДРУГОЙ… КАК ЖЕ Я ОШИБЛАСЬ… — прошептала Рафаелька, и её голос дрогнул, выдавая ту самую боль, которую она так отчаянно пыталась скрыть за гневом.

Чтото внутри неприятно кольнуло — будто ктото вонзил нож прямо в сердце. Я стоял, согнувшись, чувствуя, как жар от пощёчин разливается по щекам, а в груди разрастается тяжесть вины.

Развернувшись, она бросилась к двери и выбежала из дома, оставив после себя лишь эхо своего крика и тяжёлый, давящий воздух.

— Раф, подожди! — крикнула Альба ей вслед, её голос дрожал от тревоги.

— Стой, пожалуйста! — добавил Зак, делая шаг к двери, но воительница остановила его жестом.

Я остался стоять на месте, сгорбившись, сжимая кулаки. В ушах всё ещё звучали её слова, а на щеках горели следы пощёчин. Я понимал её гнев, её боль — и знал, что должен всё исправить. Но как? Как вернуть её доверие, когда я сам не до конца понимал, что на самом деле чувствую?

— Раф… — прошептал я, глядя на закрывшуюся дверь. — Я должен тебе всё объяснить. Я должен вернуть твоё доверие. Даже если для этого придётся пройти через весь мир и обратно. Я не позволю тебе уйти вот так — с обидой во взгляде и болью в сердце.

Я не думал, что у рыженькой имеется столько сил. Эти пощёчины и удар в живот были заслужены — я сам не мог отрицать этого, хотя и не планировал, чтобы правда вскрылась именно таким чудовищным образом. Время уже не вернуть обратно.

Живот болезненно ныл при каждом вдохе, но, увидев через окно, как Раф постепенно исчезает из поля моего зрения, я, превозмогая боль, сорвался с места и побежал за ней. Я звал её, но она не слышала — просто продолжала бежать вперёд, словно сама тьма гнала её прочь от меня.

Моё сердце сжималось каждый раз, когда она спотыкалась на неровной земле. Я переживал, что она покалечится, но она тут же поднималась и мчалась дальше. В эти моменты моё сердце словно замирало, останавливалось на миг, а потом начинало биться с удвоенной силой, гулко отдаваясь в висках. Такими темпами она действительно могла свести меня в могилу — не от ран, а от страха за неё.

Сколько мы так бежали, я не знал. Постепенно её темп начал замедляться, и вскоре она перешла на спокойный, размеренный шаг. Даже в темноте, со спины, я отчётливо видел, как она вытирает слёзы, размазывая их по щекам дрожащими пальцами.

Когда Рафаелька остановилась, я уже было собрался позвать её, смягчить голос, объясниться… Но что-то внутри удержало меня. Я замер, наблюдая, как она медленно повернула голову и уставилась на что-то впереди. Её взгляд стал отрешённым, почти заворожённым, и она начала медленно двигаться в том направлении.

И тут я понял, куда она направляется.

Сквозь листву кустов я разглядел очертания дома Анель и Майка Адамсовых — того самого дома, в котором они проводили очень долгое время. Я помнил его другим: тёплым, наполненным светом, пропитанным любовью, которая словно витала в воздухе.

Но теперь…

Теперь он выглядел так, будто сама смерть поселилась в его стенах.

Дом стоял, словно призрак прошлого, окутанный густым туманом, который стелился у его подножия. Стены были почти полностью скрыты ползучим плющом, который, казалось, медленно, но верно поглощал строение, как болезнь пожирает тело. Окна зияли тёмными провалами — пустыми, безжизненными глазницами. Над крышей висела огромная, полная луна, заливая сцену призрачным серебристым светом, который лишь подчёркивал мрачную красоту запустения.

У входа, среди зарослей, виднелись увядшие розы — когда-то прекрасные, а теперь поникшие, словно символ утраченной надежды. На секунду я погрузился в воспоминания, чувствуя, как в груди защемило от тоски по тому, что было утрачено. А Рафаелька уже зашла внутрь, словно её кто-то невидимый звал, манил в эту холодную, безмолвную пустоту.

Я колебался. Зайти сразу означало выдать себя, показать, что я следил за ней, преследовал — и тогда она окончательно убедится в том, что я тот самый «извращенец», каким она меня назвала. Но оставить её одну в этом месте, полном теней и воспоминаний, я тоже не мог.

Собравшись с духом, я тихо двинулся следом, стараясь держаться в тени, чтобы она не заметила меня раньше времени. Внутри дома царила такая же гнетущая тишина, как и снаружи, и я чувствовал, как воздух здесь пропитан не просто пылью, а самой памятью о боли и утрате.

Раф уже скрылась в глубине коридора, и я осторожно последовал за ней, стараясь не издавать ни звука. Впереди маячила её хрупкая фигура, а позади нас, казалось, смыкалась сама тьма, отрезая путь назад.

Я потом медленно, осторожно вошёл внутрь. Тишина дома давила на уши, словно сама память этих стен не хотела отпускать прошлое.

И тут я увидел её. Раф стояла перед первой картиной, бережно, почти трепетно вытирая с холста слой пыли кончиками пальцев. Её движения были медленными, почти ритуальными, будто она боялась спугнуть запечатлённый на полотне миг счастья.

А потом она замерла. Рука метнулась ко рту, пальцы впились в кожу, сдерживая рвущийся наружу стон. Я примерно понимал, какие чувства и эмоции переполняли её в этот момент.

На картине были её родители — живые, счастливые, полные света. А рядом с ними — маленькая Раф, ещё не знающая о том, какая тьма ждёт её впереди.

Внутри неё сейчас бушевал настоящий ураган. Горе, тоска по тем временам, которые она не помнит, но которые её душа безошибочно узнаёт. Боль от осознания, что всё это было так близко — и так безвозвратно утеряно.

Она стояла неподвижно, словно окаменев, а я чувствовал, как сжимается моё собственное сердце от бессилия. Потом она медленно двинулась дальше, к следующей картине, расположенной на лестничной площадке. Поднялась по ступеням, задержала взгляд, и я видел, как в её глазах плещется мучительная смесь любопытства и страха.

А затем она подошла к последней картине.

Как же ей было больно смотреть на эти образы, зная, что в её памяти нет ни одного из этих моментов! Как же хотелось мне выйти из своего укрытия, шагнуть вперёд, прижать её к себе, подставить своё плечо, забрать эту боль, успокоить её шёпотом, которого она сейчас так жаждет.

Но я понимал: если я сделаю это сейчас, она возненавидит меня ещё сильнее. Презрение и обида всё ещё клубились в ней, как ядовитый дым, и любое моё прикосновение могло лишь подлить масла в этот огонь. А допустить это я не мог.

Мне было невыносимо тяжело смотреть на неё такую — сломленную, уязвимую, стоящую на грани между отчаянием и надеждой. От напряжения я сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони, оставляя едва заметные полумесяцы.

И вдруг — скрип. Тихий, едва уловимый звук донёсся откуда-то из глубины тёмного коридора. Если я не ошибался, в той стороне находилась детская Раф и спальня её родителей, но воспоминания подёргивались дымкой, и я не мог быть уверен до конца.

Раф ещё пару секунд стояла перед последней картиной, её дыхание было неровным, а плечи подрагивали. А потом она резко развернулась и направилась в сторону звука, словно зов из прошлого оказался сильнее её воли.

Я остался в тени, наблюдая, как её силуэт растворяется в полумраке коридора. Что ждало её там? Какие новые воспоминания или кошмары вырвутся из стен этого дома? Я не знал, но понимал: мне придётся идти за ней — тихо, незаметно, готовый в любой момент броситься на помощь, даже если она оттолкнёт меня.

Она взяла старинный светильник, висевший рядом на стене, и, бережно коснувшись фитиля, зажгла его. Тёплый, дрожащий свет выхватил из мрака очертания коридора, словно прочертив тонкую границу между живым воспоминанием и мёртвой тьмой. Не колеблясь, Раф двинулась вглубь, её силуэт растворялся в полумраке, а огонёк светильника казался одинокой искрой в бездне.

Я хотел было подняться следом, но заставил себя остановиться. Ступени под ногами казались предательски хрупкими, готовыми выдать моё присутствие громким скрипом при первом же шаге. Нужно было дождаться подходящего момента — когда Раф уйдёт достаточно далеко, когда её шаги затихнут в глубине дома, и я смогу двигаться бесшумно, как тень.

Прошло всего несколько напряжённых секунд, наполненных тиканьем часов и шорохом пыли, когда я уловил звук — отчётливый скрип открывающейся двери. Этот звук стал для меня сигналом. Собравшись с духом, я начал медленно подниматься по лестнице, стараясь не опираться всем весом на ступени.

Заглянув в коридор, я увидел, что Раф зашла в свою детскую. Свет от её светильника вычертил на стенах причудливые тени — от детских игрушек, которые всё ещё висели над маленькой кроваткой. В этом призрачном свете комната казалась одновременно уютной и бесконечно печальной, словно сама память пыталась удержать здесь тепло давно ушедших дней.

Но вдруг снова раздался тот самый скрип — на этот раз он донёсся из глубины тёмного коридора, эхом отозвавшись в пустых комнатах. Я заметил, как Раф вышла из детской, и, не раздумывая, быстро спрятался за стеной, затаив дыхание.

По её шагам, размеренным и решительным, я понял, что она направилась дальше, вглубь дома, ведомая каким-то внутренним зовом. Не выдержав, я легонько выглянул из своего укрытия и увидел, как она вошла в следующую комнату.

Я начал медленно продвигаться следом, стараясь держаться в тени, скользя вдоль стен, словно призрак. Напряжение нарастало с каждым шагом — я боялся, что скрипнет половица или зашелестит ткань плаща.

И тут случилось неожиданное: дверь комнаты, в которую вошла Раф, резко захлопнулась, будто от сквозняка или чьей-то невидимой руки. Я вздрогнул, но тут же услышал, как массивная створка легонько приоткрылась, оставив узкую, едва заметную щель.

Это был мой шанс. Я замер на мгновение, а затем осторожно приблизился, остановившись ровно на границе света и тьмы. Теперь я стоял вплотную к этой щели, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и приготовился увидеть то, что скрывалось за порогом — возможно, самую сокровенную тайну прошлого Раф.

Я через эту щель сперва пытался разглядеть комнату, всматриваясь в полумрак, пока глаза не нашли Раф — она сидела за туалетным столиком, перед огромным зеркалом, в котором отражалась вся её душевная боль. В тот миг я окончательно понял: это комната её погибших родителей.

Внезапно я услышал голоса — до жути знакомые, будто отголоски давно забытых снов. Увидев реакцию Рафаельки, я понял: эти голоса знакомы и ей. В зеркале начали проявляться две тени, словно сотканные из лунного света и воспоминаний. Раф начала оглядываться назад, напряжённо вглядываясь в пустоту за спиной, будто пытаясь поймать их физически, но они лишь отражались в зеркальной глади, становясь всё чётче и ближе.

И тогда я увидел их — её родителей. Их образы были такими живыми, такими настоящими, что у меня перехватило дыхание. Я отчётливо слышал их разговор, словно стоял рядом, а не прятался за дверью.

— Раф… — позвала её мама своим неповторимым, нежным и бесконечно обеспокоенным голосом, от которого внутри у меня всё сжалось в тугой узел. — Мы с отцом очень хорошо понимаем сейчас твои мысли, чувства. Нам очень жаль, что не можем полностью разделить эту боль с тобой… Но мы сейчас здесь, с тобой. Да, нас нет рядом физически, доченька моя, но знай: мы всегда в твоём сердце и всегда рядом — даже если нас не видно…

Рафаелька заплакала, осознав, что может видеть их только через отражение, что их больше нет в живых. Я физически ощутил, как в этот момент рухнули все её хрупкие надежды, рассыпались в пыль, оставив лишь пустоту и горечь.

— Я люблю вас… — прошептала она, и в этом шёпоте было столько невысказанной боли.

Они ответили ей так же, но вскоре разговор принял совершенно иной, опасный оборот. Речь зашла о Тёмном короле.

— Тёмному королю Ария, в сущности, не особо нужна, — голос отца звучал твёрдо, но в нём явственно слышалась тревога. — Ему нужно лишь поймать тебя через неё, забрать твою жизнь, а следом — и силу Арии. Тогда он вернёт себе тело и власть. И остановить его уже не сможет никто, потому что он станет бессмертным.

Слушая её отца, я чувствовал, как меня захлёстывает волна эмоций. Получается, чтобы убить этого Тёмного короля, нужен её светоносец, и удар должен быть нанесён в тот миг, когда он предстанет в своём настоящем облике.

Затем её родители заговорили о другом — о силе, что спит в самой Раф.

— Только чтобы активировать полную силу хранительницы, которая есть в тебе, дорогая моя, нужен фамильяр, — мягко, но настойчиво добавила её мама. — Если быть точнее, это должен быть волк. А ещё точнее — оборотень.

Фамильяр?

Волк?

А точнее — оборотень?.

Мысли метались в моей голове, пытаясь осознать услышанное. К чему они клонят? Я ничего не понимал, но по застывшей фигуре Раф видел: она поняла. Этот оборотень должен быть тем, кого она знает лично? Неужели они говорят о нас с Заком? Кто-то из нас должен стать её фамильяром?

— Дочь, но чтобы связать свою связь с фамильяром… есть ещё одно условие, — сказала её мама, и её голос дрогнул. Она вела себя странно — нервно теребила край рукава, избегала моего прямого взгляда, словно то, что она собиралась сказать, могло причинить Раф нестерпимую боль.

И почему-то в этот момент я тоже был абсолютно уверен: это условие ей точно не понравится.

— Ты должна с ним переспать, — произнесла она тихо, почти шёпотом, будто боялась, что эти слова, сказанные громко, станут ещё реальнее. — И не просто так, как это бывает… Связь должна быть глубокой, страстной. И, что самое важное, ваши чувства должны быть взаимными. Без этого обряд не сработает. Таков древний закон, установленный ещё во времена первых хранительниц. Так гласит обряд Солнца.

Я видел, как она вспыхнула от гнева, как голос дрогнул от возмущения, но дальнейший их разговор словно оборвался для меня. Звук исчез, будто кто-то выключил его в моих ушах, и я мог лишь наблюдать за вихрем эмоций на её лице — от ярости до отчаяния.

Звук вернулся лишь тогда, когда Адамсы начали прощаться со своей дочкой. Я видел, как тяжело им всем даётся это расставание, как рвётся невидимая нить между мирами. А когда их образы окончательно растаяли в зеркале, Раф начала крушить всё на туалетном столике, выплёскивая свою боль в хаотичных движениях.

Я ещё какое-то время сидел неподвижно, впитывая этот кошмар, а затем резко поднялся, сделал вид, что только что ворвался в комнату, задыхаясь от бега.

— Наконец-то я тебя нашёл… — произнёс я, силясь выровнять дыхание, хотя внутри бушевал ураган.

Мой взгляд упал на её заплаканное лицо, и я невольно удивился, пытаясь понять масштаб произошедшего. Сделав несколько шагов вперёд, я спросил:

— Что случилось? Почему ты плачешь? Если из-за меня, то прости, я не хотел, чтобы ты узнала об этом так. Я собирался сам лично рассказать тебе об этом, но, когда я уже планировал рассказать, то страх овладевал мной…

Я опустил голову, не решаясь смотреть ей в глаза, боясь увидеть в них окончательное осуждение. Но вместо этого она вдруг бросилась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь.

В этот момент я осознал: сейчас не время и не место для оправданий. Сейчас нужно просто быть рядом.

Немного расслабившись, я обнял её, одной рукой бережно поглаживая по рыжим волосам, а другой — мягко касаясь её спины. Я хотел дать ей понять: несмотря на всё случившееся, на меня всё-таки можно положиться.