Хранительница: в мире нерассказанных историй

Глава 1

- Воронцова, тебя Варвара вызывает!

Когда я обернулась, мальчика уже не было. Да уж... Нельзя сказать, что за год у меня здесь появились друзья. Впрочем, особых переживаний это не вызывало - за пятнадцать лет жизни привыкнуть можно ко всему. По крайней мере, моей жизни, в которой давным-давно всё пошло кувырком.

Я отбросила ненужные мысли - предстоял поход к Варваре, что всегда гарантировало неприятности. Итак, в чём моя вина на этот раз? Конечно, примерным поведением я не отличалась, как и большинство ребят здесь, вот только те вещи, за которые меня каждый раз вызывали к социальному педагогу Варваре Петровне, вовсе не были чем-то из ряда вон выходящим. Просто невзлюбила она меня с первого взгляда.

Как и я её.

Впрочем, Варвару Петровну здесь никто не любил, но все боялись. Свой длинный нос она без тени сомнения совала как в детские тетрадки, что объяснимо, так и в чужую личную жизнь. Никаких сомнений, сожалений, душевных метаний она при этом не испытывала, лицемерно прикрываясь только ей понятным "благом". То, чего не происходило на самом деле, она домысливала, снабжала пикантными деталями и доносила директору. Я поняла из разговоров ребят и взрослых, что изредка долетали до меня. Оскорбления и наказания от неё были в порядке вещей, но никто из воспитателей и учителей на это уже не реагировал, понимая, как она может испортить им жизнь своим длинным языком и близкой дружбой с начальством. Говорили, что она заправляет всем, полностью подчинив себе недалёкую, похожую на толстую курицу директрису.

Её первой претензией ко мне были волосы, выкрашенные в разные цвета, и татуировки. В прилизанной рыжей голове Варвары сразу появились мысли о том, что всё это нужно исправить в кратчайшие сроки. Но если татуировки уничтожить было невозможно, то волосы мне было велено срочно обстричь и покрасить в "нормальный" цвет. Насколько я поняла, Варвара уже много раз давала такие распоряжения по отношению к другим девочкам, и почти все они - кто охотно, кто не очень - отправлялись в парикмахерскую.

Я отказалась наотрез. Представление о нормальности о нас было разным, о чём я прямо, хоть и грубо заявила, отказавшись подчиняться её требованиям. И тут началось! Меня потащили к директору, ругали, вспоминали прошлые грехи в других интернатах, даже пригрозили, что поставят на учёт. Меня всё это не пугало - к тому времени я убедилась, что от людей ничего хорошего не увижу, так что все угрозы пропустила мимо ушей.

После этого стычки с Варварой стали происходить регулярно. Для меня они заканчивались плохо, потому что за её плечами был весь педколлектив, а на моей стороне никого. Репутация новенькой, да ещё с плохим характером, прочно закрепилась за мной, и я приняла эти правила игры, пресекая всякие попытки к сближению.

Не торопясь, я вышла из школы, завернула за угол, украшенный странной надписью "Тина-мох", и пошла в социальную службу.

В отдельно стоящем небольшом здании всегда пахло сыростью и чем-то кислым. Коридор перед дверью в кабинет Варвары был увешан фотографиями счастливых улыбающихся детей: на ступеньках школы, в актовом зале, на озере, рядом с костром и так далее. Наверное, так хотели показать, что жизнь в интернате весёлая и интересная, но получилось, честно говоря, как-то не очень. Фото выглядели фальшивыми, улыбки — натянутыми. Исключение составлял снимок белокурого маленького мальчика с огромными глазами в венке из одуванчиков, он — единственный из всех — улыбался настолько заразительно и искренне, что я каждый раз мысленно с ним здоровалась.

В этом коридоре я иногда проводила много времени, ожидая, когда меня вызовут на Совет Профилактики. Там я была постоянным гостем: Варвара не могла упустить шанс в очередной раз рассказать всем, что при моём поведении в будущем меня ждёт тюрьма. Остальные участники просто сидели и молча кивали головами, не вмешиваясь в процесс.

Сегодня двери кабинета были распахнуты, и я вошла сразу, не дожидаясь, пока меня вызовут. Варвара сидела за столом и делала вид, что работает на компьютере, хотя всем в школе было известно, что компьютерной грамотой она не владеет, даже самые простые таблицы в Excel ей делали старшеклассники. Кстати, за такую активную жизненную позицию они регулярно получали премии и возможность поехать, например, к морю во время летних каникул.

Она не сразу обратила на меня внимание, потом, словно спохватившись, фальшиво ахнула:

- Ты уже здесь, Воронцова! - все слова приветствия в отношении детей она, вероятно, считала лишним баловством. - На, читай!

Она бросила на стол лист бумаги, который гласил: из-за того, что я побила мою одноклассницу Маргариту Королькову, она не смогла сделать вчера доклад по истории и получила двойку. Я не стала даже пытаться объяснять, что Ритка с подругами не даёт мне проходу на протяжении всего года. Вначале, когда я только прибыла, они издевались над моими потёртыми джинсами и стоптанными кроссовками. Потом начали "доставать" по мелочи: то испортят книжку, то украдут тетрадку с домашней работой, то засунут в рюкзак чьи-то грязные носки. Однажды подстерегли меня в душе и сфотографировали, не забыв разослать фотки нескольким ребятам из интерната. Обнаружив это, я разбила Риткин телефон и едва не добралась до неё, но она успела раньше - заявила, что телефон я разбила просто так, что подтвердили и её подруги. Меня поставили на внутришкольный учёт, потому что объяснять я ничего не стала - всё равно никто не поверит.

А потом случилось самое страшное - на меня обратил внимание Артём, местный красавец-футболист, предмет пылкой любви всех старшеклассниц, включая Королькову. До Ритки, красавицы и умницы, мне было, как до луны, поэтому его выбор поразил всех. Такого она мне простить уже не смогла, но из всех стратегий ведения войны выбрала самую подлую - внезапно захотела со мной дружить, даже извинилась за историю с телефоном. Я ей не верила, но от добра добра не ищут - пару месяцев мы иногда общались, хотя всякие попытки влезть в душу я игнорировала и иногда открыто грубила.

Последствия были ужасны.

От услышанных якобы от меня историй, рассказанных ею всем подряд, включая Артёма, волосы вставали дыбом. И чем я только не занималась, находясь в свободном полёте! И пила, и курила, понятно, не только сигареты, и воровала, и с мужиками шлялась. Всё это обрастало смачными подробностями и летело в меня грязными плюхами. Пятен на мне сразу стало больше, чем на солнце в период активности, а ребята в глаза называли меня такими мерзкими словами, что я перестала спать ночами и думала, как сбежать отсюда. Побег не состоялся только потому, что была зима, и страх замёрзнуть на улице был всё же сильнее, нежели боль от постоянных насмешек - я слишком хорошо знала, что такое минус двадцать без крыши над головой. Взрослые в эту ситуацию не лезли: если до них и доходили отголоски нашего скандала, то они, наверно, рассудили, что детские войны - это несерьёзно, и "сами разберутся".

С той минуты стена между мной и остальными обитателями интерната стала высокой и прочной. Я никогда не была отличницей в школе, но такие уроки усваивала быстро. Очень скоро меня оставили в покое, молясь только об одном - чтобы я поскорее окончила школу и уехала подальше. Стоит ли говорить, что и моим главным желанием было обрести свободу от всего этого!

- Что ты можешь на это сказать? - пронзительный звенящий голос Варвары вернул меня к действительности.

О, я могла много чего сказать, но зачем? Всё было не так, и это мне досталось от Риткиной шайки, на шее даже осталась царапина (правда, и они не досчитались нескольких клоков волос), и разнял нас Артём, который теперь встречался с Риткой. Кстати, он бы мог и подтвердить, что начали они, но он же Риткин парень! Поэтому я промолчала.

- Ну, долго будешь молчать? Забыла наш прошлый разговор? Хочешь, чтобы я вызвала полицию?

Нет. Я не хотела. Даже во время своих скитаний я избегала проблем с законом. Пара украденных булок и прочей мелочи, конечно, не в счёт! Правда, вслух я ничего не сказала. Пусть делает, что хочет. Я понимала, что ей очень нужно напугать меня, заставить просить прощения у Ритки, но, как и в случае с волосами, сдаваться я не собиралась.

- Значит так. Я звоню инспектору. Объясняйся с ним сама. Там ты быстро заговоришь! А сейчас отправишься и сделаешь доклад Маргарите. Из-за тебя она получила двойку, тебе и исправлять! И никакого интернета! Идёшь в библиотеку, переписываешь всё, что надо, потом придёшь и напечатаешь. Ты меня поняла?

Я кивнула и развернулась, чтобы уйти.

- Я тебя не отпускала! Вернись! Сегодня же извинишься перед Ритой!

- Обойдёшься!

Последнее слово вырвалось у меня неслучайно, и я даже не стала поворачиваться, чтобы увидеть её реакцию. Хватит и того, что ради чьей-то оценки я буду целый день сидеть в библиотеке! Это же Королькова! Любимица всей школы! А тут я со своими разборками!

В коридоре я машинально подмигнула мальчику на фотографии и зашагала прочь из соцслужбы.

***

До этого детского дома я побывала ещё в трёх. В первом - сразу после того, как родителей лишили родительских прав. Какое-то время мне там даже нравилось: после холодного запустения родительской квартиры он напоминал настоящий дом. Я была маленькая, а поэтому люди, кормившие меня вкусной кашей, делавшие со мной уроки и читавшие сказки перед сном, казались добрыми и хорошими. Наверно, они такими и были, но каждый вечер они отправлялись домой, к своим детям, а значит нам, малышам без роду и племени, детям алкоголиков, преступников, наркоманов, не принадлежали. Они были общими, как кружки в столовой, и все мы из кожи вон лезли, чтобы воспитательница полюбила кого-то из нас больше. Мы преданно заглядывали в глаза, рисовали корявые открытки и наперегонки бросались выполнять любое поручение. Это продолжалось недолго.

После начальной школы всех нас перевели в другие интернаты. Здесь правила были жёстче, взрослые - строже. Мы уже не были милыми крошками, бредущими рядом за ручку. Нет, мы росли, а вместе с нами росли проблемы. Кто-то не хотел, кто-то разговаривал матом, некоторые сбегали в поисках лучшей жизни. Конечно, были и другие. Они привыкали к новым условиям, учились скрывать дурные мысли и поступки, ходили в школу и не лезли на рожон. В то время я старалась не привлекать к себе много внимания, потому что учиться мне нравилось, и я даже стала забывать уличные замашки, полученные в детстве. Это длилось какое-то время, но лет в двенадцать до меня дошло, что никому я, по большому счёту, не нужна, и всякие попытки завоевать чьё-то доброе расположение прекратила. Случилось прозрение в тот момент, когда воспитательница, к которой мы все привыкли, внезапно ушла, выйдя замуж. Я скучала, потому что она была классной, весёлой, кормила нас домашними вкусностями и читала "Маленького принца". С ней было тепло и уютно, и после её неожиданного ухода мне и стало понятно то, чего ещё не поняли мои сверстники - всем всё равно. Никакого "мы в ответе за тех, кого приручили" - у людей полно других дел. Это был не первый жестокий урок, но, как и прочие, я усвоила его и смотрела на окружающих людей как на помеху, назойливое радио с единственной давно надоевшей радиостанцией.

В другую школу меня перевели не за плохое поведение, просто детский дом решили закрыть, а детей рассовали по соседним. Мне, наверно, просто не повезло, но в следующей школе я хлебнула всего с преизлихом. Старшие вовсю притесняли младших, били и заставляли отдавать сладости, которыми нас и так не баловали. Взрослые делали вид, что ничего не замечают, да и сами могли при случае дать затрещину, от которой долго гудела голова. Своим весьма богатым на нецензурные словечки словарём я обязана тому интернату - в выражениях там не стеснялся никто: ни взрослые, ни дети. Закончилось тем, что я стала сбегать и подолгу жить, где придётся. Все уличные привычки маленькой бродяжки вернулись вновь, я запустила учёбу, начала курить, пару раз выпивала, чтобы стать своей в тех компаниях, к которым меня прибивало, покрасила волосы и набила, следуя моде, пару татуировок. Директору это надоело - я портила ему статистику побегов - поэтому каким-то образом он договорился о моём переводе в другой детский дом.

Так я оказалась здесь. Наверно, если бы меня привезли сюда пару лет назад, мне, может быть, и понравилось. По сравнению с прошлым интернатом этот был не в пример уютнее. Ребята здесь не в огромных общих комнатах, а в небольших спальнях, везде были компьютеры и телевизоры, всё чисто и отремонтировано, а в столовой, в отличие от других школ, сносно кормили.

Но здесь, так же, как и везде, нужно было бесконечно следить за тем, чтобы кровать была натянута, а в тумбочках всё аккуратно расставлено - в любой момент мог прийти директор или приехать проверка и засунуть туда нос. В связи с этим в моей тумбочке было пусто, а всё необходимое я таскала в потрёпанном рюкзаке.В жизни детского дома я участия не принимала и друзьями не обзавелась - Ритка с Артёмом пользовались большим авторитетом среди ровесников, поэтому ребята моего возраста обходили меня стороной, а с малолетками мне и самой было нечем заняться. Я проводила все уроки на задней парте, вполуха слушая большую часть учителей, и в десятый класс перешлана хилых тройках, да и то, чтобы позлить Варвару. Она хотела избавиться от меня после девятого и засунуть в ближайшее училище на швею-мотористку. Встречаясь со мной, она гадко улыбалась и читала стишок: " Кто трусы ребятам шьёт? Ну, конечно, не пилот!" После такого у меня не было выхода и пришлось сдать экзамены ради того, чтобы заставить её заткнуться!

В любом детском доме всё подчинено одному священному слову - режим. Подъём, уроки, завтрак, обед, ужин, часы самоподготовки - вся жизнь была расписана и вывешена в вестибюле общежития. За нарушение режима следовало наказывать, а за многократное, как в моём случае, - вызывать на Совет профилактики. Нельзя сказать, что я делала всё назло - просто в группе мне было неуютно, и большую часть дня я бесцельно шаталась либо по берёзовой роще, которая окружала интернат, либо сидела на ступеньках необитаемого теперь здания бывшего детского сада. Воспитатели пытались повлиять на моё поведение, заставляли делать уроки, но я воспринимала их слова как белый шум.

Неприятности продолжались - на обед я опоздала. Наверно, мне оставили порцию, но идти туда в одиночестве не хотелось, и я отправилась в библиотеку.

Детский дом, ставший моим временным пристанищем, занимал много места. Разномастная изгородь окружала всю территорию, временами ныряя в заросли кустов или огибая широкие стволы каштанов. Говорят, интернат строили с расчётом на пятьсот и больше детей, так что, пока я шла от одного здания к другому, какие-то мелкие пацаны обстреляли меня яблоками, валяющимися прямо под ногами - старые заскорузлые яблони росли здесь повсюду и были остатками некогда знаменитого яблоневого сада. Он окружал несколько корпусов интерната: общежитие, школу, столовую, социальную службу, медпункт и другие постройки. Некоторые были давно закрыты и радовали глаз выбитыми стёклами и многочисленными надписями, из которых "Тина-мох" была самой приличной.

В школе меня ожидал сюрприз. Женщина, работавшая в библиотеке, заболела, а это могло означать только одно - доклада Ритке не видать. Я была уверена, что Варвара знала об этом и заранее потирала маленькие толстые ручки.

Вот уж нет! Я потопталась у закрытых дверей и поняла, что единственный выход - идти в городскую библиотеку, благо, находилась она недалеко. По правилам нужно было отпроситься у воспитателя, поэтому я решила зайти в общежитие, сказать Ольге Викторовне, куда иду, и выложить лишние книги из рюкзака. В другой раз я бы не стала тратить время на всякие объяснения с воспитательницей, но таскать на себе несколько лишних килограммов не хотелось.

Ольгу Викторовну уже предупредили о моём очередном "преступлении", потому что смотрела она укоризненно.

-Катя! Ну что опять случилось? Чего ты постоянно всех задираешь? Сколько можно!

-Я ничего ей не делала!

Прозвучало это грубо, но так само вышло - достало абсолютно всё.

-Рита не будет врать. Зачем ей это?

-Чтобы было на кого свалить домашнее задание по истории! Можно я пойду? Мне целый доклад писать, а из-за неё мне в городскую библиотеку идти! Можно?

Ольга Викторовна стояла у меня на пути, вероятно, решив остановить в случае чего любым путём, но передумала.

- Иди... Но мы ещё не закончили!

"Закончили", - решила я про себя. Не хочу оправдываться, сделаю доклад и точка!

Уже выходя, я столкнулась в дверях с Артёмом, с которым имела несчастье жить в одной группе.

-Ну что, получила?

-Тебе-то что? Иди, свою Ритку успокаивай!

-Рот закрой, дура!

Я оттолкнула его и пошла дальше. Много чести разговаривать с таким!

***

Выбравшись за ворота детского дома, я выдохнула. Варвара сегодня оказала мне неожиданно хорошую услугу! Обычно всякие прогулки за территорией детского дома были разрешены только в присутствии взрослых. Конечно, на таких, как я, запреты действовали не всегда, и некоторые ребята время от времени тоже уходили погулять в город. Иногда за это их ставили на учёт, но чаще никаких наказаний не следовало - вернулись живые и здоровые, и ладно! Я тоже несколько раз уходила, но возвращалась вовремя. Не из желания показаться правильной, просто в городе заняться тоже было нечем.

В библиотеку нам ходить разрешали - правда, на моей памяти это разрешение никому не пригодилось. Кто захочет читать книжки, если есть компьютер и телевизор? Так что до этого момента я была в библиотеке пару раз вместе с остальными детьми на так называемых мероприятиях. Нас усаживали в большом зале и начинали долго и нудно рассказывать: в первый разо вреде наркотиков, а во второй - о правах и обязанностях несовершеннолетних. Я ненавидела это слово - от него так и разило детдомом или тюрьмой, или и тем, и другим. Во время обеих встреч ребятам было скучно, они перешёптывались, сидели в ВК, играли, особо этого не скрывая. Я коротала время, глядя в окно, разглядывая портреты писателей и корешки книг на полках.

Библиотека была небольшой, двухэтажной, не слишком новой. Обычно народу в ней было мало, и это меня вполне устраивало. Но сегодня на крыльце стояла компания ребят примерно моего возраста, и я, не желая идти сквозь строй, свернула с дороги вправо, приметив дверь, наверно, служебного входа. Неважно, если что, скажу, что не туда зашла - не выгонят же меня!

***

Раньше в моей жизни было две больших любви. И если бы кому-то пришло в голову поинтересоваться, какие именно, я бы ответила: "Книги. И собаки".

Любовь к собакам проявилась в первом детском доме. Там на территории жила маленькая, смешная, лопоухая собачка по имени Лапка. Я не помню, почему её так называли, но она была такой умной и забавной, что любили её все. Несколько раз её пытались увезти с территории и подкидывали в ближайшие деревни. Лишившись своей любимой игрушки, мы, тогда ещё маленькие, дружно грустили и плакали. Однако через несколько дней Лапка появлялась вновь и, хитро поблёскивая глазами, со всех ног кидалась к нам - я помню её уши, трепещущие на ветру, как два платка. Мы брали её в спальню и пытались спрятать от воспитателя в шкафу, но воспитатели были не промах и наши хитрости раскусывали в два счёта. Однако ругали не сильно и даже подкармливали Лапку сосисками и колбасой, принесёнными из дома.

Тот день, когда её сбила машина, стал одним из самых чёрных в моей жизни.

Не так давно собаки вновь вошли в мою жизнь в виде Малыша - старого больного пса с изуродованной шрамами мордой и слезящимся красным глазом. Глаз был один, и пёс мучительно прятал морду, словно боясь потерять и его. Я не знаю, где ему так сильно досталось, но он прибился к нам и пару месяцев жил рядом с территорией детского дома, временами забредая на неё в поисках пищи. Он полностью доверял детям, взрослых же обходил стороной, а некоторых даже облаивал, от чего я втайне злорадствовала - пёс интуитивно угадывал самых неприятных личностей. От того, как он склонял свою морду, они видели в нём угрозу, и Малыша, в отличие от Лапки, не любили и боялись. Мне же казалось, что он нас защищает, старается быть полезным и отработать те кусочки, что мы несли ему из столовой. Он ластился к детям и с удовольствием замирал, когда мы начинали гладить его. Мне казалось, что он чем-то похож на меня. Мы оба усвоили истину - мир жесток к бездомным собакам и ненужным детям, и это сближало нас, позволяя проводить долгие часы вместе, гуляя по березовой роще.

Книги же были моим последним и самым прекрасным воспоминанием о детстве. У бабушки, которую я никогда не знала, но в чьей квартире мы с родителями жили, книгами было заставлено всё! Чего там только не было! Пока я была маленькая, я могла их только рассматривать, искать картинки и разглядывать обложки. А когда подросла, первым моим желанием было научиться читать. Его осуществлением я обязана воспитательнице детского сада. Меня приводили раньше всех, а забирали позже, но я не жаловалась. Всё это время я проводила рядом с воспитательницей: я поселилась за её плечом, когда она читала нам сказки, и каждую свободную минуту прибегала к ней с книжкой, требуя показать буквы. В конце концов, она сдалась, и через год я читала настолько хорошо, что иногда она разрешала мне читать за неё всей группе.

Вот тогда-то и настал черёд бабушкиным книжкам! Я читала всё подряд, зачастую не понимая значения слов и целых предложений, но каждая из прочитанных историй надолго переносила меня в другой мир. Я не замечала холода в квартире, не обращала внимания на урчащий от голода желудок, глохла и слепла во время семейных разборок.

В садике сверстники не обращали внимания на меня: я не могла принести из дома красивую игрушку, яркие резиночки и заколки или домашние пирожки в день рождения. Некоторым из них родители запрещали со мной водиться, называя меня "эта Воронцова", и уверяя воспитательницу, что у меня вши. Говорили об этом громко и уверенно, не стесняясь моего присутствия. В те годы я первый раз услышала фразу "лишить родительских прав", но даже не знала, как скоро она определит мою будущую жизнь. Пока же лишённая общества сверстников я всё время проводила в уголке среди книг, мысленно разговаривая с теми, кто жил на их страницах. Пока остальные складывали кубики и вышивали, я плавала на прекрасных кораблях, танцевала во дворцах и искала сокровища, с трудом возвращаясь по вечерам в реальность. Когда родители забывали меня забрать, я потихоньку выскальзывала за двери и бежала домой, не пугаясь ни ранних осенних сумерек, ни морозной зимней тьмы. А как иначе? Ведь рядом незримой тенью следовали за мной бесстрашные принцы, жаждавшие спасти меня от неведомых чудовищ. Я была героиней десятков сказок и верила в то, что за доброту, заботу и трудолюбие меня обязательно наградят, поэтому тщательно подметала дома, стараясь не замечать бутылки, рассованные по углам, стирала свои маечки, выносила мусор и ожидала, когда появится фея-крёстная.

Время шло, но фея не торопилась. Зато в нашем доме стало появляться всё больше папиных и маминых друзей. В один момент они сообразили, что книги - это не только пылящийся, совершенно не нужный им хлам. Книги - это деньги. И постепенно родители начали их продавать. Они набивали ими сумки, складывая как попало, и несли на ближайший рынок. То, чему не находилось покупателя, выкидывали там же. Я плакала, представляя, как они лежат на помойке, среди остатков еды и грязных тряпок, дождь стучит по их обложкам, превращая страницы в серое месиво, а люди идут и наступают на них ногами.

В моей жизни не было большего горя. Именно тогда я стала убегать из дома, воровать в магазинах конфеты и шоколадки, почти забросила школу. На все вопросы учительницы я отмалчивалась, не желая делиться ни с кем тем, что творилось дома.

Однажды я попыталась отобрать у кого-то из их друзей сумку с книгами - очередной товар, которому предстояло быть обмененным на водку - не удержалась и упала с лестницы, сломав ногу. Перелом был сложный (мне об этом поведала старенькая медсестра), в больнице я пролежала долго и уже оттуда отправилась вначале в приют, а потом в интернат... Как сказала мне женщина из опеки, родителей лишили прав за жестокое обращение со мной. Я так и не поняла, сломанная нога послужила причиной или что-то ещё, но в тот момент почувствовала облегчение - возвращаться в пустую холодную квартиру совсем не хотелось. Больше я родителей не видела.

С той поры к книгам я относилась настороженно. Волшебные миры и их герои проиграли схватку с реальностью, их мечи и копья, добрые сердца, смелость и жажда справедливости оказались бессильны в том мире, что окружал меня, и мне в награду за хорошее поведение достались холодные стены интернатов.

Понятно, что поход в библиотеку не был для меня таким уж страшным наказанием. Меня забросили именно в тот "терновый куст", что был для меня, по сути, домом, хотя прежней радости это уже не доставляло.

Я открыла дверь и шагнула через порог, оглядываясь. В полумраке впереди я различила высокие силуэты шкафов и, захлопнув дверь, еле успела отскочить в сторону, потому что тут же рядом со мной посыпались книжки.

-Что тут происходит? Что вы расшалились?

Из-за высоких шкафов прямо на меня вынырнул старик, похожий на сумасшедшего учёного из фильмов: с длинной клочкастой бородой и стоящими дыбом седыми кудряшками. От неожиданности он остолбенел.

-Юная леди... Как вы сюда попали?

Он выглядел настолько удивлённым, что я не нашлась, что ответить, кроме правды.

-Я доклад пришла сделать. Меня из школы послали.

Честно говоря, я почувствовала себя неуютно. Старик смотрел так пристально, что "леди" застеснялась своих рваных джинсов и давно потерявшей первоначальный вид толстовки.

- Нет-нет, вы не поняли. Как вы попали СЮДА?

- А что, нельзя? Мы сюда приходили!

- Конечно-конечно. Просто... Я хочу сказать, что ещё никто... Но раз вы пришли... может, пройдёте?

Мне стало не по себе. Чудной старик в полутёмной комнате не слишком хорошая компания в наше время. Мало ли что? Я не ответила и слегка попятилась к двери, пытаясь нащупать ручку. И только проведя по предполагаемому месту её нахождения несколько раз, поняла - её там нет! Я даже повернулась, чтобы удостовериться в этом. Точно! Ни намёка! Но несколько минут назад я потянула за неё, чтобы закрыть дверь!

Старик всё стоял, вопросительно глядя на меня, и я решила, что не стоит сразу его провоцировать, вдруг, он просто сумасшедший?

-Вы не могли бы открыть дверь? Я ручки не вижу - здесь темно.

-Ручки? О, она появится! Она часто прячется. Наверно, боится, что я сбегу и не вернусь!

Вот тут всё встало на свои места! Конечно, сумасшедший! Но вот опасен он или нет? Я решила ещё раз попробовать.

-А как мне отсюда выйти? Я тороплюсь!

-Но вы же сказали, что хотите сделать доклад! Я вам помогу! А как только появится ручка, вы сразу же пойдёте домой, уверяю вас!

Старик упорно говорил мне "вы", но, несмотря на такую вежливость, мне было страшновато. Однако он нисколько не смутился и, повернувшись ко мне спиной, отправился к столу, на котором громоздились горы книг. Внезапно что-то щёлкнуло и стало светлее - наверно, выключатель был где-то рядом с ним.

Свет был тускловат, и его было мало для такой большой комнаты, но я всё же смогла оглядеться. И поразилась. Я никогда не думала, что здесь так много места! Наверно, я попала в какую-нибудь закрытую секцию библиотеки, потому что посетителей не было. Только старик и шкафы с книгами. Конечно, странно, что дверь прямо с улицы вела сюда, но кто знает? Может её просто забыли закрыть?

Удивительно, но эта секция показалась мне намного больше, чем тот читальный зал, где мы обычно сидели. И было здесь намного темнее. Впрочем, я слышала, что яркий свет может повредить старым книгам. А здесь хранились, судя по всему, именно они. Глаза разбегались от разноцветных корешков и названий, многие из которых были написаны не по-русски. Как и откуда в нашей захолустной библиотеке такое? Здесь даже пахло не так, как обычно. Запах книг смешивался с ароматом то ли цветов, то ли травы, пылью, запахом свечей и ещё чем-то знакомым, что я никак не могла определить. У меня руки зачесались, так захотелось прикоснуться к старым шершавым корешкам!

Убедившись, что старик не смотрит, я прошла немного вглубь и провела ладонью по первой попавшейся книге, вспоминая давно забытое ощущение. Потом отдёрнула руку и снова повернулась к старику.

Он между тем продолжал искать что-то на столе, и по-хорошему, это был самый лучший момент, чтобы попытаться улизнуть, но я почему-то не могла развернуться и уйти. Книги - лучшие друзья моего детства - снова были рядом со мной, и я не смогла так сразу их бросить. Отчего-то сейчас нахлынули те воспоминания, которые я давно похоронила в себе, и захотелось остаться. В конце концов, старик невысокий и выглядит хрупким, как многие пожилые люди, а я, несмотря на свои многочисленные шатания или благодаря им, хоть и худая, но с ним точно справлюсь.

- Доклад... Доклад... А вот и он! - старик повернулся с радостным возгласом и протянул мне несколько исписанных листов бумаги. Я с опаской обернулась (ручки не было!) и, оглядываясь, дошла до стола. Посмотрев на него, я перевела взгляд на исписанные листочки и вздрогнула - листочки были не просто исписаны - это был доклад, который я должна принести Ритке! Старик продолжал улыбаться и протягивать мне бумажки, но я не могла заставить себя протянуть руку и взять их.

- В чём дело, юная леди? Разве не за этим вы шли в библиотеку? Неужели, я ошибся? - он бегло просмотрел доклад.- Нет, вроде бы всё верно. Я бы, конечно, поспорил насчёт достоверности некоторых фактов...

Но я не говорила ему тему доклада! Или говорила? В голове всё смешалось...

-Я этого не писала! Откуда это у вас?

-Видите ли... Возможно, кто-то это забыл? Или вы сами забыли?

В сухом дребезжащем голосе слышалось недоумение и что-то ещё, но мне было не до этого.

-Ничего я не забыла! Я шла, чтобы написать его! Где вы это взяли? Стойте! Не приближайтесь ко мне!

Последняя фраза была не лишней, потому что старик сделал шаг вперёд с намерением всунуть мне злосчастный доклад.

- Мне не совсем понятно, чем именно вы расстроены, - его седые вздыбленные кудряшки будто бы даже опустились.- Но может, вы присядете, и мы поговорим?

Он показал рукой куда-то позади меня, я отступила и, зацепившись ногой, рухнула в невесть откуда взявшееся кресло! Может я и не заметила его раньше, но количество странностей уже зашкалило за все мыслимые пределы. Сам старик устроился в кресле напротив и спокойно спросил:

-Как вас зовут, юная леди?

-Катя... Екатерина, - сумасшедшим, как известно лучше не перечить. Хотите имя - пожалуйста!

- Екатерина! Какое восхитительное древнее имя! Замечательно! А меня зовут Теофилус! Хотите чаю, Катя?

Нет, я не хотела. Точнее, не хотела чая, а вот узнать, что здесь творится, стало любопытно.

-Нет. Скажите, это закрытая секция?

-Да, можно сказать и так. Этому месту много лет, и здесь всё, как сами видите, слегка ...гм... запылилось, - я огляделась, ища подтверждения его словам. Запылилось? Это ещё мягко сказано.

Старик между тем продолжил:

-Видите ли, я не так давно вернулся из ... поездки, буквально несколько часов назад, и ещё не успел прибраться. Так как вы сюда зашли?

-Там дверь... Справа от главного входа.

Старик даже не пытался скрыть удивления.

-Дверь? Странно! Обычно в эту дверь никто не заходит! Люди её не замечают.

-Да? И как можно не заметить дверь?

-Уверяю вас, Катя, люди видят только то, что хотят, и, как правило, не дальше собственного носа! Они просто проходят мимо!

-Вы здесь работаете?

-Здесь - вся моя жизнь! Книги! Что может быть прекраснее? Вы тоже так думаете?

Я пожала плечами, не зная, что ответить, но старик воскликнул:

-Я всегда чувствую родственную душу! Но вынужден просить извинить меня! Как я сказал ранее, я недавно с дороги и нужно заняться неотложными делами.

Я в замешательстве встала, понимая, что меня не просто отпускают, меня прямо-таки просят уйти! Как будто это не было моим самым главным желанием!

-Был очень рад познакомиться, Катя! И знаете, если захотите мне помочь немного разобраться здесь, приходите в любое время! Всего доброго!

Старик подхватил меня под локоть и проводил до двери, на которой я наконец-то заметила ручку. Он открыл дверь, слегка поклонился, и мне не оставалось ничего, как только выйти на улицу, буркнув: "До свидания".

Дверь за моей спиной захлопнулась, за ней что-то зашуршало и стихло, а я, захотев всё-таки ущипнуть себя, заметила в своих руках листочки доклада. Моим первым желанием было бросить их в ближайшую урну, но я вовремя себя остановила. На улице уже начинало смеркаться - я провела в библиотеке намного больше времени, чем думала, - поэтому выхода не было. Придётся отдать Ритке этот доклад.

По дороге в интернат я несколько раз возвращалась мыслями к странному старику и поклялась никогда больше не входить в подозрительные двери.

Глава 2

Ночью мне не спалось. Я пришла поздно, и единственное, что успела сделать, погладить и покормить Малыша остатками собственного ужина, потому что есть не хотелось. Перед сном я вспомнила всё, что произошло, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Ну, ладно ручка - в конце концов, это может быть просто шуткой, понятной только старику. Кресло... Будем считать, что не заметила. Но вот доклад! С ним что делать? Не приснился же он мне! Я ещё и потратила целый час, чтобы перепечатать его. Там было всё, что нужно! Но когда я успела сказать старику тему? Как? Что за фокус?

Так и не решив, что думать обо всём этом, я постаралась заснуть. Но дверь - обычная неприглядная дверь - всю ночь преследовала меня. Она скрипела и хлопала на ветру, а потом распахивалась, но даже во сне я не решалась переступить порог - за дверью было темно и страшно. Утром у меня болела голова, да и вся я была дёрганой, злой и без настроения. Я даже хотела прогулять уроки, но решила, что два дня подряд разборки с Варварой не выдержу.

Мои школьные дела давно хромали на обе ноги из-за частых пропусков в прошлом и упорного желания на любом уроке стать человеком-невидимкой. Я смотрела на наших вечно уставших и недовольных учителей, даже не стараясь вникнуть в суть предмета. Они призывали нас подумать о будущем, но делали это с таким видом, что каждый из нас понимал - хорошее будущее нам не светит. Некоторые ребята, надо признать, всё же учились неплохо, но мне для этого вначале не хватало знаний, которые я упустила в детстве, а потом просто пропало желание. Просить же о помощи я не хотела, поэтому училась сама, хотя моих усердий хватало на хилые троечки.

К урокам здесь отношение было серьёзное, и моим нелюбимым временем дня была самоподготовка. Ух, как же я ненавидела этот момент! Бесило не то, что надо делать уроки, а то, как это происходило! Нас собирали в классе, и два-три часа мы писали, читали, отвечали воспитателю домашнее задание. Мне класс надоедал за время уроков, сидеть в нём я не хотела, а то, что я не могла отвечать при всех, тем более, при Артёме, неизменно обеспечивало мне дополнительные полчаса-час. Впрочем, самоподготовку я часто прогуливала и пыталась делать уроки самостоятельно, разложив книжки и тетрадки на ступеньках лестницы, ведущей в закрытое здание старой школы. Получалось у меня неважно, к тому же тетрадки и книжки быстро грязнились, и мне приходилось отвечать ещё и за это.

Вчера из-за похода в библиотеку подготовку я пропустила, и заранее понимала, что меня ждут неприятности. Из всех уроков сделана была только история, и то, не моя.

Школьный день тянулся бесконечно. Я смотрела, как дождевые капли скользят по стеклу, и ловила себя на мысли о том, как же всё это мне надоело! Впереди ещё весь год! А за ним ещё один! И о чём я только думала, когда осталась в десятый класс? Хотела насолить Варваре, а сделала хуже себе.

Учителя менялись, уроки шли, но хандра не проходила. Мне было как-то особенно неуютно - ребята посмеивались за моей спиной, глядя, как Ритка машет написанным мной докладом, утверждая тем самым свою победу. Чтобы не замечать этого, я распустила волосы, превратив их в занавес, отгораживающий меня от реального мира - приём, усвоенный с детства. Теперь с одной стороны было окно, с другой - мои собственные разноцветные пряди, однако ситуацию это не улучшило. Да ещё на следующем уроке я получила замечание от суровой и строгой учительницы математики за то, что пришла в школу неряхой. В следующий раз она пообещала выгнать меня за дверь. На этих словах весь класс заржал, а Ритка с Артёмом повернулись и довольно осклабились. Даже неприличный жест, показанный в ответ и согнавший улыбки с их лиц, меня не утешил. Судя по лицу Ритки, она всеми силами постарается заставить меня ответить за это.

На большой перемене, вместо того, чтобы идти на полдник в столовую, я решила прогуляться. На улице похолодало, ветер тут же забрался за воротник куртки, ноги промокли, но я, не обращая на это внимания, шла дальше. Малыш увязался за мной и тихонько трусил рядом - как и я, он предпочитал не привлекать внимание к собственной персоне.

Я металась из угла в угол целый день, не понимая, что происходит. И только вечером, ложась спать, я сообразила - во всём виноват странный старик и библиотека. Кто он? Что там делает? Может он просто выкупил эту часть дома и переехал туда со своим книжным царством - мало ли в наше время богатых чудиков?

Я даже покопалась на сайте города, но никаких упоминаний об аренде или продаже части библиотеки не нашла.

На третью ночь мне приснился странный сон. Словно я вернулась домой, и квартира, которую я помнила грязной, пустой, с облупившимися обоями была такой, какой её оставила бабушка - чистой, с загадочным полумраком и книгами, лежащими, где попало. Что из этого я помнила, а что придумала? Не знаю. Но утром мне было ещё тоскливее, хотя я решила, что это из-за нескончаемого дождя.

Про библиотеку я старалась не вспоминать.

Между тем приближался Осенний бал. Настроение у старшеклассников было хорошее, все договаривались, с кем пойдут, и предвкушали не такое уж частое здесь развлечение. Я к танцам была равнодушна, идти никуда не собиралась, поэтому, когда увидела на своей парте сложенный листок бумаги, не поверила своим глазам.

Это было приглашение.

Кто был его автором, я поняла почти сразу. Подняв глаза, я увидела, что все взгляды устремлены на меня. Одноклассники жадно наблюдали за моей реакцией, но я смотрела только на парочку своих врагов. Артём заржал первым, его смех подхватили остальные.

-Что, Воронцова, обрадовалась? Думала, тайное признание в любви?

Смех усилился, я почувствовала, как краснею, судорожно сжала кулак, комкая бумажку, потом вскочила и бросила прямо в его ухмыляющуюся рожу.

-Я сразу поняла, что это ты развлекаешься, дебил!

Он вскочил и хотел броситься за мной, но тут зазвенел звонок на урок, а прямо перед этим я успела выскочить из класса, в бешенстве хлопнув дверью.

Всё! Больше я туда точно не вернусь! Пусть делают, что угодно! Достали!

Выбежав на школьное крыльцо, я помчалась к воротам. За прогул уроков меня итак накажут, так что я теряю? Тем более, я была уверена, что правды никто из моих одноклассников не скажет, и я снова останусь виноватой!

Рядом с основным выходом находилась будка вахтёра. По идее в ней должен был дежурить кто-то и не выпускать нас без разрешения за ворота. На деле же она часто пустовала - вахтёры, случалось, пили даже на работе - поэтому я выбралась за ворота свободно и быстро пошла по дороге. В эту секунду я не сомневалась, что в школу больше не вернусь.

Сейчас надо было решать, куда отправиться, но для начала хотелось отдышаться и успокоиться - меня вряд ли начнут искать сразу, решат, что я снова где-то отсиживаюсь. Продолжая злиться, я шла, куда глаза глядят.

Вскоре оказалось, что глядели они в сторону ... библиотеки. Я и сама не поняла, как попала сюда, поэтому некоторое время просто стояла и глазела на известную мне дверь. Интересно, что там старик говорил? Что люди её не видят? Сейчас проверим - заняться всё равно нечем. Я уселась на сырую лавку почти напротив двери, подложив рюкзак, и внимательно наблюдая за людьми, идущими по улице. Их было немного, но никто даже не посмотрел в её сторону. Конечно, так себе эксперимент, но какое-то подтверждение слов старика нашлось. Хотя не заметили люди дверь, и что? Это всё-таки не Триумфальная арка как-никак...

Пока я сидела и смотрела, желание войти туда стало непреодолимым. Я по привычке стала грызть ноготь на большом пальце, и остановилась только, когда прикусила щёку. Ойкнув, я вскочила с лавки, схватила рюкзак и зашагала к двери. Там, может, вообще никого нет, так чего я разволновалась?

Перед дверью я на секунду замешкалась, думая, а надо ли стучать? Прошлый раз я прекрасно вошла без стука, но тогда я и не знала, что там кто-то есть! Подумав, я решилась - стукнула пару раз и тут же дёрнула за ручку, которая, вопреки холодной погоде, была тёплой и приятной на ощупь. В глубине души я даже испугалась, что дверь не откроется, и мне останется только вернуться назад. Но, нет! Она открылась так охотно, словно кто-то заботливо смазал все петли, и я переступила через порог...

Опыт возвращения домой у меня был не очень большой. Да и "чувство дома" давным-давно стёрлось из моей памяти. Наверно, когда я была совсем маленькой и ничего не понимала, оно было. Но потом, сколько себя помню, я старалась проскочить так, чтобы пьяные родители меня не заметили. Мне кажется, иногда они даже не помнили, что в их доме живёт ребёнок. Возможно, изредка, когда заканчивалась водка, или в те несколько недель, когда кто-то из соседей вызвал-таки к нам проверку.

Пришедший участковый осмотрел наше неказистое жильё и сообщил куда-то ещё. К нам явились женщины, очень на вид суровые, и без всякой улыбки начали спрашивать у меня, как мне живётся. Я до сих пор помню их поджатые губы и сведённые к переносице брови - у меня тогда сложилось ощущение, что я в чём-то провинилась, так строго они со мной разговаривали. Из-за этого я сказала, что всё хорошо, меня не бьют и не морят голодом. Я даже прочитала им отрывок из какого-то стихотворения, разученного к моему первому утреннику в школе. Они что-то пообсуждали вполголоса, повели родителей на кухню и долго с ними разговаривали.

После их ухода стало ещё хуже, потому что родители разозлились на меня. К тому же, папе пришлось устроиться на работу, и он приходил злой и постоянно орал на всех. Не знаю, на что мы до этого жили, но особой разницы я не заметила: в доме по-прежнему иногда были хлеб, холодные серые макароны или каша и совсем редко дешёвые сосиски, которые я грызла прямо замороженными.

Так вот, никакой радости я при возвращении домой не испытывала. Даже старалась задержаться подольше, надеясь, что когда приду, родители будут уже спать. Ни в одном из интернатов тоже не возникало чувства дома. Конечно, издалека они казались тихой гаванью, здесь была крыша над головой, еда, одежда, и не всегда взрослые, окружавшие нас, были злыми. Чаще скучными и равнодушными. В отношении нас у них было две позиции: либо "ой, бедные, несчастные, сиротки", либо "извините, от осинки не родятся апельсинки". К тому же из всех углов несло казёнщиной: режим, общая столовая, спальня, в которую мог зайти, кто угодно, забор, отделявший то ли нас от мира, то ли мир от нас - всё это бесило, и никакой радости от возвращения в ТАКИЕ стены я не испытывала.

Сейчас же, стоя на пороге чудовищно захламлённой комнаты, я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Наверно, я просто замёрзла от шатаний по улице, но странное чувство, словно я просто заблудилась и забыла дорогу к дому, однако, несмотря на это, всё же смогла в него вернуться, возникло внутри.

Я даже фыркнула, когда поняла, о чём думаю. Дом! Ну-ну!

Послышались шаги, и Теофилус вновь вынырнул из-за шкафов и, как мне показалось, ничуть не удивился.

- А, Катерина! Правильно? Проходите! Я знал, чувствовал, что вы придёте! Рад вас видеть!

Таких слов мне точно никто не говорил, поэтому моё приветствие получилось скомканным:

- З-здравствуйте. Мне можно? Зайти?

- Ну, конечно! Нужно! У меня, знаете ли, совсем нет времени, а уборка стоит! Если пожелаете, можете помочь, а я ... как это ... в долгу не останусь! Вам снова за-клад нужен?

-Да нет. Я просто зашла, - мне не захотелось поправлять старика. Чувствовалось, что он итак с чудиной.

- Вот и хорошо! Я сейчас напою вас чаем, а потом...

Его голос превратился в невнятное бурчание. Скорее всего, он вышел в соседнюю комнату - я заметила дверь за его столом ещё в первый свой визит.

Честно говоря, меня сейчас не особо интересовало, что он там бормочет. Я пошла вдоль шкафов, осторожно прикасаясь к книгам, вдыхая их неповторимый аромат и впервые за долгое время чувствуя радость. В эту секунду я забыла обо всех утренних неприятностях, смятение и хандра прошли, и я готова была остаться в непонятном месте навсегда!

Конечно, при ближайшем рассмотрении оказалось, что всё здесь в печальном состоянии. Книги стояли пыльные, на полках и по углам кое-где скопилась паутина, старые книжки лежали вперемешку с новыми, тут и там валялись стопки каких-то бумажек и стояли цветочные горшки с сухими палками вместо цветов. Странный человек! Сказал, что книги для него - это жизнь, а сам здесь всё так запустил!

Я бродила до тех пор, пока Теофилус (ну и имя!) не вернулся с расписанным красными и золотыми цветами чайником, от которого исходил аромат каких-то ягод. Я вдохнула его и с удовольствием позволила хозяину налить мне чай в такую же красивую чашку.

Теофилус уселся напротив, и я растерялась, понимая, что меня сейчас ждут расспросы. Предупреждая неловкий момент, я глотнула сладкого ароматного чая и сказала:

- Послушайте, можно я сразу скажу? Я просто помогу вам здесь убраться. Я живу тут недалеко... Мне ... несложно. Всё равно делать нечего. И я люблю книжки. Поэтому вы мне ничего не должны. И не надо меня ни о чём расспрашивать, ладно?

Теофилус улыбнулся и ответил:

- Да я, признаться, и не собирался! Вы очень меня выручите, Катя! К тому же, скорее всего, мне снова придётся отлучиться! Так что, чем быстрее мы управимся, тем лучше!

-Вы что, уезжаете?

-Пока не знаю. Но всё возможно! Пейте, Катя, пейте и ... приступим! Ох, как же тут всё захламилось!

В этом он был абсолютно прав!

Трудно даже представить, сколько времени понадобилось, чтобы собрать в одном месте такое количество книг! И если бы только книг! Подсвечники, охапки каких-то трав, которые мне не разрешили выбросить, старые чернильницы и перья, непонятные штуки из дерева и металла, свитки, свёрнутые в рулоны карты (наверно, очень старые, потому что ни одной страны, обозначенной на них, я не знала), клетка с птичьими перьями, глиняные таблички, плошки - вот неполный перечень того, что я смогла заметить только в первый день!

Когда я спросила Теофилуса, откуда столько всего, он сказал:

-Я много путешествую, Катя. И люблю собирать всякие редкости. Вот эту вазу я привёз из ... даже не помню, откуда, признаться. Но она очень старая! Смотрите! Видно?

По краю вазы, действительно, шли какие-то надписи на непонятном языке. Я пожала плечами и отстала от него. Любит так любит!

Конечно, нечего было и думать о том, чтобы убраться за пару дней! Только на то, чтобы немного расчистить пространство, протереть окна, подмести полы мне понадобилась неделя. Всё это время я даже не приближалась к шкафам, но каждый свободный момент, который удавалось выгадать в детском доме, я теперь проводила здесь.

За первое отсутствие мне, конечно, крепко влетело, но я даже не огрызнулась ни разу - боялась, что больше за ворота меня не отпустят. А спустя пару дней, когда всё затихло, я подошла к воспитательнице и отпросилась в библиотеку, при этом сделав максимально честное лицо. Ольга Викторовна долго думала, но отпустила, предупредив, что если я ещё раз её подведу, такого больше не повторится!

Подводить я её не собиралась, потому что планировала бегать в библиотеку при каждом удобном случае. К тому же, это значительно сокращало то время, когда я могла попасться на глаза Варваре или Ритке с Артёмом. По его взгляду я сразу поняла, что он не простил той бумажки в лицо, и быть с ним поблизости побаивалась. Одно дело - действовать в запале, а другое - нарочно пытаться спровоцировать человека, который итак тебя терпеть не может!

Медленно, но верно я всё же подбиралась к шкафам. Тут меня поджидал сюрприз, потому что многие оказались закрыты, и Теофилус категорически отказывался их открывать.

Вообще, временами он был очень вредным и привередливым. Постоянно просил быть осторожнее, ничего не сломать ненароком, не выкинуть, не потерять. Зато, когда я спросила, сколько книг в его библиотеке, он с виноватым видом ретировался за свой стол и принялся что-то там делать. К столу он, понятное дело, меня не подпускал.

К концу недели в библиотеке стало чуть светлее, со шкафов (я даже не старалась посчитать, сколько их было!) я смахнула пыль и протёрла все найденные подсвечники. Я никогда не видела, чтобы хозяин библиотеки их зажигал, но их красота давно потерялась под свечным воском.

С Теофилусом за эту неделю мы говорили очень мало. Я не собиралась откровенничать, и даже то, что из интерната, постаралась скрыть. У многих людей, случайно встреченных мною, было своё отношение к "интернатовским",так что я, наученная опытом, не спешила с признаниями. С другой стороны, его жизнь меня тоже не слишком интересовала. Тем более большую часть времени он проводил за своим столом, постоянно переписывая что-то. Иногда меня это даже бесило, потому что помощи от него в уборке я не заметила. В такие моменты я чувствовала себя Золушкой и начинала злиться, обещая себе, что больше не приду!

Но напрасно! Каждый вечер наступал какой-то удивительный момент, когда Теофилус отрывался от своих бумажек и книжек, садился в старое кресло с выцветшим пледом и начинал рассказывать. Всё равно что. Иногда он просто читал, причём откуда-то знал, какое у меня настроение, и книжку выбирал ему под стать. Иногда это было что-то смешное, иногда трогательное, в нескольких моментах я с трудом подавила слёзы, опустив голову и притворившись, что рассматриваю узор на чашке. Временами это были сказки, вроде бы знакомые с детства, но в его исполнении звучавшие как-то по-особенному, а бывало и что-то серьёзное, но преподнесенное не так нудно и вычурно, как обычно бывает у взрослых, пытающихся поговорить с детьми о чём-то важном. Всё это сопровождалось неизменным чаем, каждый раз новым: иногда он пах клубникой и мятой, в другой раз - какими-то душистыми травами (тут я даже радовалась, что не выкинула их на помойку), или апельсином, или корицей, и так, мне кажется, до бесконечности!

Такие вечера я очень любила, хотя говорить об этом Теофилусу не собиралась.

Иногда он напоминал мне, что вскоре может уехать, и в такие моменты я думала о том, что лучше бы мне больше не приходить - привыкнуть к хорошему просто, а вот, что дальше?

Но даже, несмотря на такие мысли, это были лучшие дни моей жизни!

На улице постепенно холодало, дорога к библиотеке покрывалась ковром из разноцветных листьев, и Малыш весело шуршал ими, сопровождая меня - мне не хотелось, чтобы он проводил всё время в холодном подвале, куда я проделала ход, как только зарядили дожди, и я часто брала его с собой.

У меня, наконец, дошли руки и до многочисленных книг. Работы тут было, наверно, на полжизни, но это не пугало. Напротив, я не торопилась. У меня было ощущение, что как только я закончу работу, больше не будет повода приходить сюда, а за это время библиотека потихоньку превратилась для меня в особое место.

Я уже знала, что травы, испускающие нежный лимонный аромат, - это вербена, а пахнущие горьковато-терпко - полынь; что дверцы у красного шкафчика закрыты на ключ, а у другого, стоящего рядом, скрипят и открываются при каждом движении; что у столика, на который Теофилус обычно ставил чайник, вот-вот сломается ножка, а сами чайники у него всегда разные, от обычных глиняных до тонких, сделанных из фарфора, расписанных разными узорами или цветами.

И, конечно, книги! О, сколько их было! Толстые и тонкие, в переплётах из кожи и из ткани, написанные на разных языках, с картинками и без, со страницами, пожелтевшими от времени, или, напротив, такие новые, что ещё чувствовался запах типографской краски! Они манили меня, и иногда большую часть времени я проводила не за уборкой, а за чтением.

Я старательно вытаскивала их из шкафов, протирала полки, убирала паутину и ставила назад, смахнув пыль и с них тоже. Мне приходилось залезать на стремянку, найденную в углу, что было не так просто из-за хромоты, но я делала это с удовольствием, уже предвкушая момент, когда, наконец, все шкафы будут приведены в порядок.

С Теофилусом мы тоже стали общаться чаще. Меня часто интересовала то одна, то другая книга. Вначале было неудобно тревожить его расспросами, но я всё же решилась. И не пожалела! Он подробно рассказывал мне о книгах, иногда спокойно, иногда меряя шагами библиотеку и даже подпрыгивая от восхищения. Меня забавляли такие моменты, потому что его отношение к книгам было таким же, как у меня в детстве. Они казались мне живыми, нуждающимися в заботе и ласке, друзьями, с которыми не соскучишься, которые никогда не предадут. Конечно, об этом я Теофилусу сказать постеснялась, так же, как и о том, сколько раз в детстве представляла себя героиней сказок!

Как-то, переставляя в очередной раз толстые тома, я спросила, как так случилось, что он посвятил книгам всю жизнь. К тому времени, я уже решила, что он просто чудаковатый старый коллекционер, и его слова ещё больше укрепили меня в моём мнении:

- Не книги, Катя! Истории, заключённые в них! Ты хоть представляешь, что это такое! Представь себе, твои далёкие предки сидели вокруг костров, а рядом с ними кипела и бурлила жизнь! - приговаривал он одним вечером, разливая дымящийся, пахнувший чем-то пряным чай.- Она была непонятной и пугающей, она убивала порой быстрее, чем человек успевал понять и осознать свою смерть, она была сложной и отчаянной, и нужно было учиться всему очень быстро! В то время слова, истории были необходимы, чтобы выжить! Люди рассказывали друг другу сказки о чудовищах, обитающих в чаще леса, о мощи воды и огня, о страшных небесных знамениях, в коих видели гнев первых богов, - и так учились жить. Они передавали эти знания из поколения в поколение! И так долго-долго, до тех пор, пока не научились писать! А когда научились.... О! Сколько невероятного, прекрасного, волшебного было создано! И каждая из этих историй меняла людей. Некоторые обладали способностью менять всё человечество. Почему? Потому что нет магии более сильной, чем магия слова!

На этом моменте я хмыкнула. Магия! Как же!

Теофилус заметил мою реакцию и осёкся:

-Ты мне не веришь?

-Да нет. Просто вы ... - мне очень хотелось сказать, что он отстал от жизни, но я не решилась. - Так раньше было. До телевизоров, до интернета...

Теофилус смотрел на меня как-то странно, точно не понимая, о чём я говорю.

-Сейчас больше смотрят. А читают только... - ну не говорить же, что читают только такие старики, как он. Или такие одиночки, как я.

-Вон наши воспитательницы только сериалы и смотрят! Нас читать заставляют, а сами? А дети ... Они в интернете сидят. Никто сейчас не читает, Теофилус!

-Это ты так думаешь, Катя! Но люди, сколько бы времени ни проходило, всегда возвращаются к книгам.

Вот так. Переспорить его было невозможно, да я и не пыталась. Вдруг рассердится и выгонит!

В библиотеке, кстати, не было ни телевизора, ни компьютера с интернетом, даже радио. А сам Теофилус ни разу не пользовался на моей памяти мобильным, я не заметила тут даже простого телефона.

С каждым днём я привыкала к своему новому окружению больше и больше. Все проблемы оставались за стенами библиотеки: Варвара с её угрожающе сдвинутыми бровями, похожими на червяков, и маленькой головкой на жирных плечах, гадкая ухмылка Маргариты и брезгливая - Артёма, смех и издёвки одноклассников, шёпотом, чтобы не слышали взрослые, произнесённые оскорбления - всё это оставалось снаружи, и дверь не пускала их внутрь, наряду с дождём и ветром.

На уроках я по-прежнему старалась не высовываться, но теперь приходилось работать лучше. Мне нужен был повод, чтобы взять тему для доклада и пойти в библиотеку, поэтому после уроков я заставляла себя подходить к учителям и просить их, чтобы дали мне задание. Слегка ошарашенные моим рвением, они всё же шли навстречу, и я показывала воспитателям домашнее задание, предполагавшее поход в библиотеку. На вопрос, почему бы мне не воспользоваться интернетом в школе, я говорила, что от компьютера очень устают глаза, да и читать мне интереснее по книжкам.

Доклады я делала сама в оставшееся от уборки и разговоров с Теофилусом время. Иногда он помогал мне, так как знал, как мне казалось, всё на свете! Он приносил несколько книг, и мы подолгу сидели, выбирая нужный материал, или я просто слушала его рассказ и записывала то, что могло пригодиться.

В конце второго месяца со дня нашего знакомства я почти закончила со всеми делами, кроме его стола. И тут старик наотрез отказался от моей помощи. Я пыталась на цыпочках пробраться мимо него с тряпкой для пыли, но и эти попытки он раз за разом пресекал.

- Теофилус, там грязь кругом! Посмотрите, паутина на ножках! Я аккуратно, никуда ничего не дену, обещаю!

- Нет, нет, нет. Здесь очень важные книги и документы, Катерина! Я сам!

Но это "сам" так и не наступило, поэтому чудовищно захламлённый огромный стол так и мозолил мне глаза своим неряшливым видом.

Помимо этого пунктика у Теофилуса была ещё раздражающая привычка менять всё местами. Наводя порядок в открытых шкафах, я расставляла книги так, как мне показалось наиболее удобно, потому что, когда спрашивала его, он утверждал, что это не имеет значения. Он говорил, что сможет найти любую книгу, которая ему нужна. Однако мой порядок, видимо, пришёлся ему не по вкусу, и несколько раз подряд он переставлял и перекладывал книги, как угодно. Я, естественно, начала возмущаться, но тут он притворился глухим, и мои возмущённые вопли его не тронули.

Потом я стала замечать шорохи и даже предложила старику купить средство от мышей - не то чтобы я их очень боялась, но книги было жалко. Он ответил, что всё в порядке, и никаких мышей здесь отродясь не было. От человека, который порой не мог найти собственные очки, такое утверждение звучало странно.

Подсвечники, книги, горшки с цветами, больше похожими на гербарий, банки с травами и порошками, чернильницы и прочая мелочь жили собственной жизнью и постоянно перемещались в пространстве. Я просто поражалась тому, как Теофилусу не надоедает всё это делать после моего ухода! В моём присутствии он сидел и не проявлял никакой активности, разве что любил поговорить, а когда я уходила, судя по всему, начинал скакать по всей библиотеке в своём любимом кресле!

Временами, мне казалось, что он что-то скрывает - настолько уединённым и оторванным от жизни было его убежище, что поначалу меня это немного пугало. Я не представляла, чем он занимается весь день, пока меня нет. Ходит ли куда-нибудь? Чем питается? Есть ли у него родственники? Почему он здесь совсем один? Я не осмеливалась спрашивать о детях или внуках, мне это казалось неудобным. В то же время, даже убирая библиотеку, я не заметила ни одного письма, конверта, да хоть клочка бумаги, указывающего на то, что он с кем-то переписывается. Всё это, вкупе с тем, что я не видела телефона, наводило на странные мысли.

Иногда я задавала осторожные вопросы, вроде того, как долго он здесь живёт. И получала простой ответ. Всю жизнь. Конечно, я объясняла это его увлечённостью, и понемногу сдавалась, предполагая, что у него могли быть свои причины скрывать что-нибудь. Я надеялась, что это не психическое расстройство, хотя кое-что настораживало. Я, например, иногда не замечала дверную ручку! В первый день мне это не показалось! Наверно, это была какая-то особенно остроумная шутка, но я предпочитала не спрашивать. Мало ли что услышу в ответ?

С уборкой мы закончили, когда окончательно похолодало. Лили дожди, многие ребята и взрослые заболели, и мы с Малышом приходили вымокшие до нитки и замёрзшие. Я сама хлюпала носом, и Теофилус беспрестанно поил меня травяными чаями, веря в их целебную силу.

Теперь я сидела в кресле, закутавшись в тёплый старый плед, и думая о том, а что дальше? Теофилус пока не заводил речь об отъезде, но я внезапно начала чувствовать себя незваной гостьей. Может, он просто стесняется сказать, что мне больше незачем приходить? Своё обещание я сдержала, разобрать библиотеку помогла, так нужна ли я здесь ещё? А если это только мне хорошо и комфортно, а старик, заложник старого воспитания, чувствует себя не в своей тарелке? Что делать? Спросить прямо? Или молчать?

Так и не придя к какому-то решению, я решила сократить количество визитов. К тому же многих в школе итак удивляло то рвение, с которым я взялась за учёбу, так зачем ещё больше привлекать к себе внимание?

Хватило меня, правда, ненадолго. Я промаялась два дня, прежде чем снова отпроситься у воспитателя и отправиться в библиотеку. Теофилус встретил меня, как обычно, и моих терзаний не заметил. Мы весело провели время с чаем, Малышом и книгами, и на обратном пути я решила, что всё это глупости. Не буду думать, что ждёт дальше. В библиотеке мне хорошо, там я чувствую себя не прокажённой, а нормальным человеком, так что ещё мне надо? В конце концов, если Теофилус и уедет, может не навсегда? Куда он потащится со своим архивом? Ему же отдельный поезд понадобится для всех книг и бумажек!

Время шло, дни текли один за другим, дорожка к библиотеке то покрывалась тонким ледком, то оттаивала и тонула в грязи, а я по-прежнему проводила там всё свободное время, не замечая туч, сгущавшихся над моей головой.

Глава 3

Решение всех мучивших меня загадок, вопросов и сомнений нашлось неожиданно и зависело, как многое в моей жизни, не от меня.

Тот день пошёл кувырком с утра.

Началось всё с контрольной по литературе. Сделанный дома тест пропал. Я знала, что это не так страшно. Ну, приду на дополнительные занятия после уроков и всё. Время у меня сегодня было: ещё вчера я сказала Теофилусу, что не приду, чтобы не пробуждать подозрений - в общей сложности я выбиралась к нему теперь три-четыре раза в неделю. В дни, когда я никуда не шла, я предпочитала поменьше появляться в группе, поэтому частенько сидела на дополнительных занятиях. Занятия по литературе были любимыми: мне нравился и сам предмет, и наш учитель. Он был ещё молод и рассказывал интереснее, чем остальные учителя, уставшие от детей. На его уроки ходили все и с удовольствием слушали длинные рассказы, которые были многогранными, яркими, запоминающимися.

Так что, с одной стороны, пропавший тест проблемой не был, с другой - мне надоело терпеть выходки Ритки и её компании. Последнее время я, занятая своими делами, их почти не видела, но нисколько не соскучилась, а вот они, видимо, наоборот. После Осеннего бала, на который я не пошла, они никак не могли найти момент и отомстить за тот случай, когда я бросила Артёму в лицо его же бумажку. Мелкие подколки я не считала, но своими любимыми методами они действовать не могли, потому что в группе я бывала редко. В то, что взрослые смогут решить мои проблемы, я не верила, поэтому воспитателям не жаловалась. Тем более, в их присутствии Артём не проявлял агрессии, и Ритка на уроках тоже вела себя спокойно - они оба входили в актив школы, так же, как и большая часть их друзей, и пятна на биографии им были не нужны.

В наших стычках, по общему мнению, виновата была я. Я провоцировала, задевала, оскорбляла и так далее. Никто не задавался вопросом, а зачем бы мне нужно было провоцировать Артёма, который был выше меня сантиметров на двадцать и весил соответственно? Но я не торопилась откровенничать, жизнь приучила к тому, что свои проблемы нужно решать самостоятельно, поэтому для всех оставалась идеальной мишенью.

Я очень боялась, что вся эта ситуация в итоге закончится проблемами, которые я не смогу решить. Например, как неуправляемую и агрессивную, меня по рекомендации школьного психолога могли положить на лечение в психбольницу. А он уже пару раз подбирался ко мне, сочувственно глядя в глаза и предлагая поговорить. Зная, куда могут привести такие разговоры, я избегала встреч. Вечно так продолжаться не могло - здесь часто поступали таким образом с проблемными детьми, которые не хотели учиться, сбегали или проявляли агрессию. Это поведение считалось отклонением от нормы (Варвара так и говорила на каждом общешкольном собрании, глядя мне в глаза), и реагировали на него соответственно: месяц или два, проведённые в психбольнице, как правило, или перевод в спецшколу - другой интернат, но уже закрытый, обнесённый колючей проволокой, и с режимом как на зоне. Ни то, ни другое не входило в мои планы, поэтому войны я старалась избежать, памятуя о том, что Варвара итак следит за всеми моими промахами..

Однако в тот день во мне что-то щёлкнуло, так что после уроков вместо отработки я отправилась на поиски Артёма. С утра забрать у меня из рюкзака тест мог только он, а значит, ему и отвечать. Если же рядом окажется Ритка, тем хуже для неё! Я старалась не высовываться и не попадаться им на глаза, понимая, что против всей их компании у меня нет шансов, но иногда сил терпеть просто не хватало.

Всю компанию я нашла за одним из старых зданий. Раньше здесь была начальная школа или детский сад, но в последние годы детей стало меньше, и корпус закрыли. Здание стояло в отдалении, полускрытое старыми деревьями, поэтому представляло собой идеальное место для разного рода сборищ. Здесь кипела бурная жизнь: старшеклассники и даже ребята поменьше собирались компаниями, чтобы поговорить, покурить или даже выпить. Две последние вещи, естественно, были строжайше запрещены, но это мало кого останавливало. Справедливости ради надо сказать, что спиртным не злоупотребляли, но всё же случалось. Я, понятное дело, ни в какие компании не попадала, поэтому моё появление здесь было встречено радостными возгласами - все почувствовали близящееся развлечение. Мне не хотелось выступать в роли клоуна, поэтому обратилась я прямо к Артёму:

- Эй, тест верни!

Сидящие рядом ожидаемо отреагировали смехом и подзуживанием:

-Слышь, Тёмыч! Это она тебе!

-Ответь девушке, а то вдруг заплачет!

Как же! Я знала, что им бы очень этого хотелось, поэтому, честно говоря, никогда первая не начинала конфликт, но сегодня завелась - моё терпение давно уже было на пределе.

Артём же, приобняв Ритку, сидел и нахально улыбался. Он явно хотел, чтобы я завелась ещё больше.

-Я не расслышал, что ты там вякаешь, Воронцова! Повтори!

Ритка заулыбалась ещё сильнее, остальные заржали - их сальные рожи так и светились от удовольствия.

-Тест отдай!

-А ты заслужи! Я же не для того старался, чтобы просто так отдать! Давай на желание - исполняешь наши, я тебе тест!

За то, что я сказала дальше, перед Теофилусом мне было бы стыдно. Но не здесь.

-Слышь, ты, выдра, рот закрой!

-А то что?

-Что-то ты сегодня больно смелая! В морду получишь, поняла? Вали отсюда, убогая!

- Сам что ли дашь? Или ты смелый только воровать по-тихому? Или бегать жаловаться? На всё остальное силёнок не хватает?

Я понимала, что нарываюсь. К тому же, стоять вот так, внизу ступеней, было очень некомфортно и страшно. Все ребята смотрели на меня сверху, их ухмыляющиеся лица были наполнены нетерпением, и я понимала, что перешла запретную черту. Долгое время я просто защищалась, и моё поведение сегодня было для них неожиданностью.

Артём встал, остальные тут же затихли. Потом один из них, насколько я помню, звали его Вова, и из всей компании он был самым старшим, сказал:

-Не надо, Тёмыч! Она ж дура просто! Стой!

Тот сбросил с плеча руку приятеля и подошёл ко мне. Я смотрела прямо в глаза, изо всех сил стараясь не показать, что мне страшно. Не знаю, вряд ли он считал, что бить девочек нельзя.

-Сейчас ты развернёшься и пойдёшь отсюда. Поняла? И забудь про свою домашку. Всё, нет её! И ещё раз подойдёшь ко мне или Рите, и тебе конец! Ты поняла?

Он больно схватил меня за плечи и развернул, толкнув с такой силой, что я пролетела пару метров и упала на землю. Упала неудачно, приложившись головой, и поцарапав руки о камни и стекло, разбросанные вокруг корпуса детского сада. Мне было так больно и обидно, что кровь загрохотала в висках, и я встала, сжав в руке кусок стекла. Засмеявшаяся было Ритка заткнулась, все смотрели на меня. Артём присвистнул:

-Теперь поняла? Ещё будешь рот раскрывать, я добавлю!

Я бросилась на него, забыв о том, что вешу раза в два меньше, замахнулась осколком стекла, и тот прошёл так близко от его лица, что Артём, кажется, побледнел. Затем поднял руку, и я снова полетела на землю, чувствуя боль в спине. Тут же на меня посыпались тумаки, и я лишь закрыла руками голову, чтобы избежать ударов по ней.

Вот тут начался переполох. Сквозь шум в ушах я услышала, как Ритка пытается успокоить своего дружка. Заботилась она не обо мне, понятно. Просто не хотела, чтобы влетело ему. Снова вмешались остальные ребята, и я услышала, как Вовка увещевает Артёма уйти. Тот вначале попытался вырваться:

-Ты что, не видел? Она мне чуть в лицо стеклом не дала, тварь!

Но потом успокоился, видимо, понял, что на его крики скоро сбегутся взрослые,наклонился ко мне и прошипел:

-Я тебе это припомню! Ты у меня ещё получишь!

Я не могла подняться, и он, походя, пнул меня носком ноги.

Через пару минут их не стало. Я села, почувствовав, как болит лицо и спина, а намокшие джинсы холодят ноги. Меня трясло от боли и хотелось кричать. Откуда-то выскочил Малыш и завертелся рядом, поскуливая и толкая меня холодным носом. Он будто извинялся, что опоздал, не успел меня защитить, и я чуть не расплакалась. Но тут же опомнилась: я не знала, далеко ли ушли мои враги, и не хотела, чтобы, вернувшись, они застали меня мокрую, грязную и плачущую. Я не представляла, как зайду сейчас в группу, в которой, наверняка, будет сидеть Артём и гадко улыбаться. Конечно, можно было бы всё рассказать воспитателю, но зачем? Опять решат, что это я спровоцировала, а Варвара только ищет повод испортить мне жизнь!

-Не надо, Малыш, подожди... - я с трудом поднялась, чувствуя боль в спине.- Стой!

Бедный пёс запрыгал вокруг меня, радуясь тому, что мне удалось подняться, и я погладила его по голове. Нет, ты не виноват, Малыш, вряд ли ты смог бы что-то сделать, ещё бы и тебе досталось!

Я не могла вернуться в группу. Не сейчас. Мне было больно и плохо, а в груди образовался такой ком, что я боялась, как бы он не задушил меня. Мне надо было срочно выбраться отсюда, уйти, убежать, что угодно, только бы не видеть больше этих глумливых рож!!!

- Малыш, пойдём... пойдём, - я позвала пса и пошла, с каждым шагом всё быстрее и быстрее в единственное место, где могла спрятаться от всех,- в библиотеку.

***

Конечно, я не предупреждала Теофилуса, но у меня и в мыслях не было, что он может быть против. Малыш трусил рядом, иногда поглядывая на меня. Точно также, с лёгким недоумением, на меня поглядывали немногочисленные прохожие. Высокий худой парень со светлыми волосами даже присвистнул, как совсем недавно Артём, и я опустила лицо глубже в воротник. Если меня будут искать, то найдут быстро - сегодня я очень приметна!

Я осторожно повернула ручку - не стараясь войти тайком, просто рукам было очень больно, хотя кровь уже остановилась. В библиотеке было на удивление светло, наверно, Теофилус зажёг свечи. Я вошла внутрь, впустила Малыша и, сделав несколько шагов вглубь, замерла....

По воздуху плыли свечи. В начищенных мною подсвечниках и без, они висели в воздухе, будто в библиотеке внезапно появилась невесомость. Я посмотрела на стол старика и увидела его самого. Не поднимая головы, он взмахнул рукой - и несколько книг с разных полок порхнули и улеглись аккуратной стопочкой на поверхности. Потом взмахнул снова, и один из подсвечников пролетел так близко от моего лица, что чуть не задел его. И тут Малыш, который, естественно, не удивлялся происходящему, но хотел поприветствовать старика, тихонько тявкнул.

Теофилус вскинул голову и посмотрел на меня. Наверно, вид у меня был настолько ошеломлённый, что он тоже потерял дар речи. Потом вздохнул и улыбнулся слегка виноватой улыбкой:

- Здравствуй, Катерина! Ну что ж, рано или поздно ты бы всё узнала! Проходи!

Я автоматически шагнула вперёд и почти упала в одно из кресел. Тут же заболела спина, и я ахнула. Эхом отозвался вскрик Теофилуса, который только разглядел моё состояние.

-Катерина, что случилось? Ты цела?

Я даже не нашлась, что ответить! Все события этого дня выбили меня из привычного состояния, ошарашили, и мозг отказывался понимать, что происходит. Между тем старик приблизился ко мне (подсвечник плыл рядом с ним) и сказал:

- Я понимаю, что всё, что ты видишь сейчас, кажется тебе... необычным, но вопросы оставим напоследок, а пока займёмся тобой, хорошо?

Я кивнула, ощущая странное безразличие, и прикрыла глаза. Тело согрелось, и я сама не заметила, как заснула.

***

-Катерина... Катя!- голос доносился, словно сквозь вату. Мне было так тепло и хорошо, что открывать глаза совсем не хотелось. Мне снился странный сон про летающие книги и свечи, но почему-то это не казалось неправильным. К тому же, по мере того, как я просыпалась, ко мне возвращались воспоминания о драке, и я осознала, что, наверно, нахожусь в нашем медпункте, и как только открою глаза, неприятности не заставят себя ждать. Тут же я почувствовала, как кто-то тычет в меня чем-то мокрым и холодным, и удивилась, сообразив, что это Малыш. Кто пустил его в медпункт?

-Катя... - я наконец-то узнала голос и открыла глаза.- С возвращением!

Я поняла что, во-первых, всё ещё сижу в кресле, а, во-вторых, отдохнула так хорошо, словно проспала часов десять. Хотя, возможно, это недалеко от истины.

-Я... Сколько я спала?

-О, не волнуйся! Не более получаса! Как ты себя чувствуешь?

-Нормально... Хорошо. У меня... ничего не болит! - изумление было столь велико, что напоминало панику.

Я поднесла руки к глазам и уставилась на них - там не было ни одного пореза, ни одной ссадины! Вообще, ничего, будто бы ничего и не происходило! Я пошевелилась и поняла, что спина тоже не болит. Теофилус улыбнулся, но ничего не сказал.

Заговорила я:

-Что вы сделали? Такого не может быть! Это невозможно!

-Может... Очень даже может! Кажется, я должен тебе кое-что объяснить. Но, прежде, чем начать, Катя... Ты что-то хочешь спросить?

У меня было странное ощущение, что он ждал этого вопроса. Возможно, ждал давно, думая, когда же я замечу все странности, что творятся кругом. Он ждал, но я не хотела этого видеть, пока не столкнулась с тайной нос к носу. И даже сейчас я медлила, опасаясь, что ответ мне не понравится, что я не буду готова к нему. Есть тайны, которые лучше не трогать, но здесь и сейчас желание узнать правду было невероятно-сильным.

-Кто вы, Теофилус?

-О, это вопрос, на который я бы хотел ответить в последнюю очередь! Я подскажу тебе. Как ты думаешь, ты случайно нашла сюда вход?

-Что? ...Не знаю! Хотите сказать, что со мной что-то не так?

-На мой взгляд, с тобой всё в порядке. Теперь... На протяжении всего этого времени, меня очень интересовал вопрос, кто ты?

-Я?

Может, он узнал правду? О том, что я из интерната? Мне стало неудобно и стыдно. Конечно, обманывать мне приходилось. И не раз! Но Теофилус отнёсся ко мне по-доброму, чем слегка поколебал веру в то, что весь мир - это гниль, грязь и мерзость.

-Теофилус, извините, я должна была вам рассказать... Я просто боялась...

-Ты о чём, Катя?

-Об интернате.

Я почувствовала, как краска заливает моё лицо. А если он меня выгонит?

-Об интернате? Я смотрю, не мне одному есть, что скрывать! Но я не об этом, Катя. Хотя, конечно, с удовольствием выслушаю твою историю!

Не об этом? Я, наконец, осмелилась поднять глаза. Теофилус улыбался, но вид у него по-прежнему был смущённый и неуверенный.

-Мне кажется, ты не всё знаешь, Катя. Я ждал этого момента. С того самого дня, как ты нашла дверь, я следил за тобой. Нет, не подумай плохого! Просто наблюдал. Мне стало интересно, почему ты увидела нечто, невидимое другим. Я без конца читал книги, проверял записи Сказочника, но не находил ответа. А он был у меня под носом. Хранительница! Ты - Хранительница этой Библиотеки! Я назвал бы это именно так, потому что другого имени не существует...

- Какого Сказочника? Кто я? - мне стало смешно: уж очень неуместно звучало это слово по отношению ко мне! Бриллиантовая корона, надетая на замухрышку! - Теофилус, вы с ума сошли? Какая Хранительница?

В своей жизни я испытала последствия многих неудачных шуток, поэтому сейчас начала злиться! Я тут ломалась несколько месяцев, помогала старику во всём, а теперь он показывает мне дешёвые фокусы и шутит! Он просто сумасшедший? В запале я даже не подумала о том, что заставить летать по воздуху свечи или убрать в одну минуту следы порезов не сможет ни один самый ловкий фокусник.

Сам Теофилус оставался спокойным и даже улыбнулся.

- Выслушай меня. Если быть более точным, ты - хранительница историй, я бы сказал. Можешь назвать, как тебе удобно. И если ты прекратишь злиться, я объясню, что всё это значит.

Злость стала ещё сильнее, и я заорала:

-КАКИХ ЕЩЁ ИСТОРИЙ?! ЧТО ВЫ НЕСЁТЕ?! Я ВАМ ВЕРИЛА, ДУМАЛА, ВЫ НОРМАЛЬНЫЙ, А ВЫ....

Я вскочила и тут...

Всё пространство вокруг меня залило светом. Оказалось, что я стою почти в центре огромного зала. Каменные светлые стены (где облупившаяся штукатурка, где она?) местами покрывала зелень какого-то растения, несколько резных дверей вели в неведомые мне комнаты. Обшарпанные разномастные шкафы исчезли, уступив место другим - высоким, массивным, тёмного дерева. На полках лежали и стояли знакомые мне книги. Шкафы уходили вглубь, образуя, судя по всему, целые лабиринты, а прямо посреди зала возникла резная винтовая лестница, ведущая на следующий этаж. Кресла тоже были на месте, но преобразились так, словно их выкрали из королевского дворца. И везде лежали самые разные вещи и предметы, назначения которых я не знала, стояли банки с непонятными порошками, переливающимися в свете свечей, один на другой громоздились сундуки и шкатулки, заваленные перьями и свитками пергамента, на одной этажерке высился хрустальный шар, испуская таинственное свечение, на другой лежали рога неведомого мне существа, а над всем эти плыли по воздуху свечи. Я застыла, открыв от изумления рот. Мне показалось, что по всей библиотеке разливается странная мелодия, мягкая, успокаивающая, но, в то же время, придающая силы. Всю меня словно окутало тёплым плащом, и я застыла посреди всего этого великолепия, чувствуя себя Золушкой, ворвавшейся на бал в старом запачканном платье.

Я крутилась на одном месте, рассматривая каждую деталь, всё ещё отказываясь верить в реальность происходящего. Хотелось зажмуриться и изо всех сил ущипнуть себя, но я побоялась - даже если это сон, пусть он продолжается! Однако Теофилус, видимо, решил, что мне хватило времени, и сказал:

-Теперь, думаю, у тебя ещё больше вопросов! Давай присядем, и я всё расскажу.

Я почти забыла, что он здесь, но теперь перевела на него взгляд и тут же села, точнее, почти упала в кресло - изменилась не только библиотека, изменился и её странный хозяин. На нём было что-то напоминающее маскарадный костюм Гендальфа или какого-нибудь другого волшебника, и я проглотила смешок.Выглядел он внушительно, спору нет, но уж слишком чудно было видеть это на нём после мятых костюмов и растоптанных туфель. И тут я поняла, что и страх, и злость прошли бесследно, и всю меня буквально распирало от какого-то нового чувства, смешанного с любопытством!

-Итак, на чём мы остановились?

С этими словами Теофилус махнул рукой, и из воздуха сам собой возник пузатый чайник и две чашки, плавно опустившиеся на стол. Запахло чем-то горьковатым и терпким, и чашка с горячим дымящимся чаем сама собой оказалась у меня в руке.

-Я расскажу тебе историю этого места, Катя. И это, я думаю, одна из самых невероятных историй, которые ты могла бы услышать.

Он улыбнулся мне, вдыхая аромат, плывущий в воздухе, и продолжил:

-Давным-давно жил на свете Сказочник. Я мог бы назвать его Творец историй или Создатель, но я буду называть его Сказочником, потому что это имя, которое он любил больше всего. Я не могу тебе сказать, ни где он родился, ни когда. Он об этом молчал, а я не спрашивал. Но, насколько я понял, он жил бессчётное количество лет, даже века. Смыслом всей его жизни были истории. Великое множество волшебных, трогательных, поучительных, трагических и даже страшных историй увидел мир благодаря ему. Они были необыкновенны: в самые тяжёлые моменты они врачевали души, давали надежду, веру в добро, справедливость, любовь. Все истории этого мира вышли из-под его пера. Его и его учеников. Они писали, видя его глазами, слыша его ушами, чувствуя всё то, что почувствовал он. Его дар был многогранен и бесценен, и всё самое прекрасное он дарил людям. Он учил их верить и жить по совести, любить и бороться за любовь. Эти истории изменили мир. Или правильнее сказать, они его создали. Не смотри на меня так. Я не смогу тебе в один вечер объяснить всего, до многого тебе придётся дойти самостоятельно. Однажды Сказочнику захотелось создать место, в котором удалось бы собрать всё, что было написано за многие века. Собрать и сохранить. Позже ты поймёшь от чего. Здесь, в этой Библиотеке, Сказочник собрал все истории мира. Посмотри вокруг. На этих полках стоят не просто книги, здесь живут ИСТОРИИ. И их герои. На протяжении многих веков, вдохновлённые ими, люди шли на подвиги, жертвовали собой, спасая других, боролись и побеждали. Утрата каждой из них будет огромной трагедией. Поэтому Библиотека и нужна! Даже если книга пропадёт в вашем, человеческом мире, она останется здесь, и ход истории останется прежним.

Теофилус отпил из своей чашки, и я нетерпеливо заёрзала в кресле.

-Сказочник часто путешествовал по миру. Он встречался с учениками, искал новых, учил их. Он говорил, что кое-где даже есть его портреты. Неподписанные, что объяснимо! Жизнь менялась, текла своим чередом, но Сказочник оставался верен себе. Он говорил, что в слове скрыто настоящее чудо. Что оно - самое сильное оружие в мире. Что те, кто обладает этим даром, должны нести людям свет. Его огорчало, когда некоторые из его учеников создавали что-то, что может разрушить ваш мир. Он изымал такие истории... Они все здесь, но хранятся отдельно. Плохо то, что и они влияли на мир людей, приводили к войнам, к гибели. Конечно, когда Сказочник не успевал вмешаться! Но самое страшное случилось позже.

Мне показалось, что в библиотеке стало темнее, повеяло холодом и сыростью.

-Один из учеников Сказочника решил превзойти своего учителя. И опять я не могу сказать тебе даже его имя. Сказочник ни разу не называл его. И откуда он родом, мне тоже неизвестно. Истории, созданные им, были почти совершенны, но напоминали кривое зеркало - все добродетели в них превращались в пороки, высокие слова казались пустобрёхством, герои были глупы и нелепы. Он создал своих героев, которые были отражением его сути - жестокие, беспощадные, несущие боль и страх. Он хотел, чтобы этот мир принадлежал только ему. Его целью стало захватить это место. Будучи Властелином Библиотеки, он смог бы стать повелителем всего мира, и сделать его таким, как ему надобно. Сказочник, видя это, навсегда изгнал его и оградил Библиотеку чарами, чтобы ученик не смог найти дорогу сюда. Конечно, изгнать идеи и истории ученика из этого мира оказалось невозможно. Даже лишённый большей части своих сил, отрезанный от Библиотеки, он силён. Сказочник боялся покинуть Библиотеку, боялся не успеть защитить её, если ученик придумает какое-нибудь лиходейство. Но много лет назад он всё же решился и захотел увидеть, как теперь живут люди, которым он подарил свои истории. Сказочник вышел за эти двери и ...исчез.

Последнее слово он произнёс так тихо, что я едва расслышала.

-Исчез? Я думала...

-Нет, Катя. Не я Сказочник. Я... - Теофилус замялся.- Он создал меня. Думаю, под конец ему стало совсем одиноко! Он не мог выйти отсюда, боясь за Библиотеку, вот и создал меня. Я должен был стать героем одной из его историй. Какой? Неведомо. Он не успел её написать. И всё, что мне остаётся - это попытаться найти его.

-Подождите... То есть, вы не ... не настоящий человек?

-Во-первых, я вообще не человек. Я волшебник. Таким меня создали. Но я, конечно, понимаю, что ты хочешь узнать. Нет, Катя, я существую, если так можно сказать, но мне всё время чего-то не хватает. Я не знаю, для чего появился на свет! Что должен был сделать? Наверно, любому знакомо это чувство.

Я промолчала. У старика всегда было полно сумасшедших идей!

-Но вы ... Я не знаю... Живой?

Теофилус засмеялся.

-Надеюсь, ты поверишь мне на слово? И, если позволишь, я продолжу. Во-вторых, так как я, как ты абсолютно верно заметила, не совсем человек, я не свободен. Пределы моих сил ограничиваются библиотекой. В ней я - волшебник. За её пределами - просто старик.

Я открыла рот, пытаясь что-то спросить, но Теофилус взмахнул рукой, словно говоря "об это потом", и продолжил:

-Я много лет хочу найти Сказочника, но я скован этими стенами. Магия вашего мира мне неведома. Значит, ни одним из известных мне заклятий я не могу его обнаружить. Чего я только не пытался сделать! Все известные мне заклинания я пустил в ход, но здесь они не работают! А посоветоваться не с кем, у всех - свои истории, свои дела!

-У кого, у всех?

-Да мало ли существует волшебников! Какие-то были созданы самим Сказочником, какие-то его учениками! Я тут недавно читал про одного. Он, правда, умер под конец... Так что мне ничего не остаётся, как только попробовать поискать его здесь, в этом мире. Но до твоего появления я и этого не мог сделать - библиотеку не бросишь надолго. Нет, я временами пытался, но ваш мир ... Он необычен. Да, он знаком мне по книгам, но в нём есть такие вещи, которые мне не понять. Я искал по газетам и журналам. В вашей настоящей библиотеке я нашёл их очень много, но нигде не было и слова о Сказочнике. К тому же, я опасался бросать Библиотеку надолго. Она - самое чудесное сокровище этого мира, Катя. И ты знаешь, что у любого утраченного сокровища обычно появляется либо новый владелец, чего нельзя допустить, либо тот, кто может его сохранить. Хранитель. Во многих историях Сказочника есть указание на это. Я думаю, неспроста. Возможно, это совпадение, но Библиотека нашла тебя!

-Меня?

-Верно. Когда Сказочник уходил, он просил, чтобы я не бросал Библиотеку, и сказал, что в случае нужды она позаботится обо мне и о себе. Магия этих стен очень велика, но отсутствие Сказочника стало сказываться - ты видела, в каком состоянии здесь всё было. К тому же, меня обеспокоили вести, принесённые тобой. Если люди забудут истории Сказочника, многое в мире изменится! Но теперь я свободен, и могу попытаться его найти! Да, в вашем мире я не волшебник, но с твоей помощью я смогу понять, куда мне нужно отправиться! А ты сможешь сохранить Библиотеку. Она сама поможет тебе, как помогла сегодня. Кое-что ты узнаешь от меня - у нас будет немного времени. И заодно сможешь помочь мне. Я изучал твой мир по книгам, по газетам, но мало что понял. А мне нужно найти Сказочника. Я хочу, чтобы он дописал мою историю! Да и этому миру он необходим! А где-то здесь продолжает жить его ученик. И я не знаю, что он задумал! Вряд ли так просто сдался. Скорее выжидает чего-то. О нём не слышно уже лет десять, если не больше! Но я уверен, он мечтает попасть сюда и стать хозяином!

Он стал серьёзным, и даже тень улыбки сошла с его лица. До этого момента мне казалось, что я попала в сказку, но здесь по телу прошёл озноб. Я уже хотела просить, чтобы он рассказал что-нибудь ещё, но не успела и рта раскрыть.

-Нет-нет, на сегодня хватит историй. Допивай чай и иди. Уже поздно. Я расскажу тебе всё, но завтра, или послезавтра. Пока что у нас есть время, я думаю. Есть.

Он замолк, а я потихоньку допивала чай, думая обо всём, что услышала, и отчётливо понимая, как мне не хочется выходить под тусклое тёмное осеннее небо и идти назад.

***

В чудеса я перестала верить давно. Где-то между первым и вторым интернатом. В первом я была ещё маленькая, и чудеса периодически происходили: время от времени, например, у кого-нибудь из нас появлялась новая семья. Ребят забирали вначале нечасто, потом всё больше. Намного позже я узнала, что это связано с какой-то государственной программой, по которой людям выдавали деньги на содержание ребёнка-сироты.

Каждый раз я надеялась, что меня тоже заметят, но этого не происходило - в то время я была очень несуразная: худая, длинная, хромающая, с короткими жёсткими русыми волосами. Среди остальных детей я выделялась только молчаливостью и застенчивостью, на контакт с людьми шла плохо. В то же время во время прогулок я пыталась облазить всё, что только можно, за что регулярно стояла в углу. Это меня ничему не учило, и на следующей прогулке я снова бежала в самые отдалённые уголки территории, уводя за собой ещё и детей. Не то, чтобы они дружили со мной, просто нам было весело. Теперь понятно, почему с моим характером и неказистой внешностью пристроить меня в семью так и не удалось. Чуда не произошло.

Подрастая, я начинала многое понимать, но своими выводами не делилась ни с кем - я по-прежнему больше молчала, чем говорила. В семьи брали детей беспроблемных, красивых, весёлых, а я не подходила сюда ни по каким параметрам. С раннего детства я старалась быть как можно тише на людях, памятуя о том, какие проблемы возникали дома, когда я шумела, бегала, громко топая ногами, или смеялась. Обычно это заканчивалось криками и ремнём, потому что таким поведением я провоцировала у родителей головную боль (если с вечера у них были гости) или мешала им отдыхать, если гости только пришли. Отдых всегда был одинаковым - несколько бутылок водки и весёлая компания. Из комнаты почти до утра раздавались бренчание гитары и хриплые пьяные голоса, а от сигаретного дыма резало глаза - он висел по всей квартире сизым туманом.

Меня отвезли в другой интернат, когда я подросла, единственную из своей группы - остальных ребят давно забрали. Не знаю, что там говорили в новой школе обо мне, но относились ко мне настороженно, хотя и не обижали.

Через пару лет в этот же интернат привезли и нескольких подросших ребят, которых раньше забирали в семью. В тот момент я окончательно поняла, что чудес не бывает.

То, что произошло в Библиотеке, настолько не укладывалось в мою картину мира, что, даже придя назад, я не могла поверить в случившееся. Я, Катя Воронцова, пятнадцати лет от роду, лишавшаяся в восемь лет родителей, побывавшая в четырёх интернатах, включая этот, прошедшая такие дурные компании, в которых сигарета и банка пива были самой безобидной привычкой - Хранительница? Как такое может быть? А если это ошибка? Если неправда? Если я приду завтра в Библиотеку, а там ничего нет? Может мне это приснилось? Кто мне сможет всё объяснить?

Я спросила у Теофилуса, почему именно я нашла сюда дорогу, но он только пожал плечами, стоя рядом с открытой дверью - я как раз собиралась уходить. Потом, правда, сказал:

-Я не знаю, Катя. В Библиотеке нет упоминаний о таком. Но это ничего не значит. Никто не знает, почему время или история выбирают того или иного героя. Казалось бы, вокруг есть множество людей сильнее, умнее, смелее, но... Знаю одно - это не случайно. Значит, в тебе есть что-то, что сможет помочь всем нам!

-Во мне? Теофилус, вы же теперь всё знаете! Точнее, не всё! Я не тот, кто вам нужен! Я... Вы просто не понимаете...

-Я, конечно, не обычный человек, Катя, но недаром же провёл здесь столько времени! Возьми с полки любую книгу, любую историю - сомнения всегда обуревают любого героя!

Как же я ненавидела это слово!

-Это не сомнения! И я не герой. Не надо меня так называть... Вы не думаете, что Библиотека могла меня с кем-то ... перепутать.

Тут же в голове возникла картинка: Теофилус стоит возле открытых дверей и извиняется, говорит, что произошла ошибка, и мне надо вернуться назад и забыть обо всём.

Волшебник словно услышал мои мысли и улыбнулся.

-Никаких ошибок. Если бы ты была обычной девочкой, эта дверь никогда не открылась бы для тебя. Ты смогла увидеть её и попасть в место, о котором неизвестно никому в твоём мире. Это его величайшая тайна. И ты убедишься. Со временем. Поймёшь, что она недаром выбрала тебя. А пока просто успокойся. Не думай ни о чём. В конце концов, тебе ещё многому предстоит научиться! И многое понять!

Я перестала спорить только потому, что пора было возвращаться. Но и по дороге, и после возвращения его слова по-прежнему звучали у меня в голове. Они не убедили меня, но до поры я решила не думать о всяких тайнах.

В тот вечер я почти не обратила внимания на своих обидчиков - они стояли и шушукались в стороне, пока я ужинала. Наверно, прикидывали, рассказала ли я кому-нибудь и как всё выставить так, чтобы они были не виноваты. Даже взгляд Артёма в упор, взгляд, в котором была настороженность, злоба и что-то ещё, меня не впечатлил. Я спокойно пошла в спальню и легла спать. Наутро мне предстояло пойти совсем другим путём, и тогда я не представляла, какой длинный путь мне предстоит и куда он приведёт меня.

Глава 4

Бум!!! Футбольный мячик прилетел мне прямо в голову. Было не больно: тот, кто это сделал, хотел не ударить, а обидеть. Что ж, ему это не удалось. Я подняла голову, пнула мяч подальше и пошла к другой скамейке. Надеюсь, досюда он не долетит! Хотя, какая разница! Книга в руках интересовала меня гораздо больше футбола, затеянного ребятами на стадионе. Было свободное время, и многие вышли на улицу - погода для самого конца ноября стояла замечательная: неожиданно потеплело, и все наслаждались солнцем перед долгой зимой. Стадион у нас в школе был большой, не настоящее футбольное поле, конечно, но всё-таки приличный. Казалось бы, играйте, кто вам не даёт, но Артём и здесь умудрился меня достать.

Я вышла на улицу с книгой, полученной от Теофилуса, и нашла лавочку поближе - так хотелось быстрее её открыть! Сегодня мне было поручено хотя бы бегло изучить "Бестиарий" - книгу существ, когда-либо встречавшихся в созданных Сказочником и его учениками историях. Толку от такого изучения не было никакого - я запомнила всего пару десятков названий, и то самых распространённых, но Теофилус уверил меня, что это может пригодиться. Конечно, чтение было увлекательным, хотя в Библиотеке мне нравилось читать больше - там рисунки существ оживали, и я могла их рассматривать вдоволь. Естественно, у василиска даже на картинке были завязаны глаза, и он бил могучим хвостом и беспомощно утыкался в край листа, не в силах сбросить повязку. Такой же участи подверглась и Медуза, ощупью бродящая из стороны в сторону. Русалки и сирены пели песни, а вот горгульи, напротив, отворачивались и большую часть времени напоминали уродливых гигантских летучих мышей. Я подолгу рассматривала единорогов - настолько прекрасных, грациозных, дивных существ я ещё не видела. Даже на страницах книги от них исходило жемчужное еле уловимое сияние, и я, словно заворожённая, подолгу любовалась ими. А Банши, ужасная женщина-привидение, как-то по-настоящему напугала меня, появившись из-за дерева - её вопли, напоминающие рыдания, долго звучали в ушах. Многие существа были мне неизвестны, под некоторыми стояли бесконечные сноски, объясняющие, где и в каких историях они встречаются. Особо подчёркивалось, что в разных историях существа могли быть похожи лишь внешне, поэтому важно было не ошибиться.

Так, например, статью о драконах я читала два вечера подряд. От одних имён, которые им давали в разных мирах, у меня приключился приступ паники - как ЭТО можно запомнить? К тому же, в одних историях они были благородны и мудры, в других - коварны и жестоки; где-то охраняли сокровища, а где-то охотились за ними. Ну а видов я насчитала около полутора сотен, и каждый отличался своим нравом. К счастью, Теофилус лишь рассмеялся, когда я сказала, что ни за что всё это не запомню.

"Бестиарий" (настоящее название было другим, что-то очень длинное и на латыни, к которой Сказочник имел склонность) был не первой книгой, которую я изучила за прошедшие с момента моего открытия две недели. Теофилус хотел, чтобы к моменту его ухода, я была готова ко всему. В Библиотеке он учил меня, и это были самые увлекательные уроки в моей жизни! Когда я уходила, он давал книги со строгим указанием прочитать всё, что написано. Это могли быть увлекательные описания чудесных миров, истории героев, книги о растениях или, как сейчас, о мифологических или волшебных существах. К счастью, книги из Библиотеки в реальном мире выглядели самыми обычными, и никаких вопросов не вызывали. Это я проверила абсолютно случайно - просто как-то раз забыла убрать одну из них с парты во время уроков. Учителя, даже проходя мимо и глядя на меня и мою парту в упор, так ничего и не заметили. С того момента я успокоилась, и стала читать их открыто.

Где-то на третий день (точнее, вечер) я выяснила, что Библиотека в вопросах поиска действовала лучше Google: я просила книгу, и она тут же оказывалась у меня в руках, прилетая с любого конца огромного зала. Некоторое время я просто развлекалась и просила показать книги, известные мне давным-давно: очень хотелось увидеть, на что они здесь похожи. Библиотека разворачивала их передо мной раз за разом, демонстрируя живые картинки (рыцарь на одной из них поднял в знак приветствия огромный меч, украшенный драгоценными камнями) и буквы, которые сами собой переводились на понятный мне язык. Правда, потом ей надоело меня развлекать, и толстый том угодил прямо в лоб. Я потёрла шишку, которая тут же пропала, и пообещала больше так не делать.

Библиотека преподносила мне сюрпризы раз за разом. Потолок то появлялся, покрытый сложным орнаментом, то превращался в прозрачный купол, то становился небом - солнечным, хмурящимся, затянутым тучами, украшенным хрустальной вязью неизвестных созвездий - выбор был велик.

То же самое казалось и внешнего облика, который Библиотека меняла, словно модница - платья. В один день она была прекрасным строгим залом с белыми стенами и рядами уходящих вглубь резных шкафов. На стенах висели изящные хрустальные светильники, и свет, многократно дробясь, разноцветными бликами рассеивался по корешкам книг. Повсюду стояли высокие кресла, оббитые шёлком, небольшие столики, вазы с цветами, а с потолка свешивались золотые и серебряные клетки с маленькими птичками.

В другой день обстановка напоминала средневековый зал - серый грубый камень оттеняли гобелены, на которых были вышиты сцены из историй. Гобелены были живыми, и герои книг иногда, видимо, уходили заниматься своими делами, оставляя меня любоваться лишь разноцветным фоном. Массивные тёмные шкафы освещались факелами, и во множестве стояли огромные сундуки, заваленные свитками бумаги и книгами.

Мне же больше всего Библиотека нравилась в первом облике, который я увидела, - увитые зеленью стены, плывущие по воздуху свечи, столы и шкафы тёмного дерева, пузатые кресла и диваны с брошенными поверх тёплыми пледами, аромат трав, мёда и книг.

Также очень скоро я поняла, что обойти Библиотеку целиком не удастся. О её реальных размерах я не имела представления. Теофилус только велел мне "далеко не заходит, дабы не заблудиться". Я, естественно, заходила и далеко, но каждый раз мой путь обратно занимал лишь несколько мгновений, что могло бы показаться удивительным в любом другом месте, но не здесь!

И ещё здесь было множество манивших меня своей тайной дверей. Некоторые оказались закрыты наглухо и настолько пробуждали моё любопытство, что я проверяла их по несколько раз на дню и всерьёз подумывала об отмычке. Другие же были открыты, но захлопывались перед самым моим носом. Время от времени я замечала новые, но они имели странное свойство исчезать, как только я приближалась к ним. Винтовая лестница оборачивалась горкой, стоило мне начать на неё подниматься. Дверная ручка появлялась и исчезала в самый неожиданный момент вне зависимости от того, хотела я уйти или нет.

Конечно, уйти мне не хотелось. Была б моя воля, я бы осталась здесь навсегда, но всё как-то не осмеливалась предложить это Теофилусу. В школе меня не держало ничего, но я не знала, как отреагирует старый волшебник, если я скажу ему, что брошу интернат и перееду сюда, поэтому решила повременить.

***

За эти две недели я много чего передумала. Моя жизнь стремительно менялась, и это пугало и радовало одновременно.

Магия Библиотеки, ставшая частью моего существования, сделала пропасть между мной и миром, который я ненавидела, ещё глубже и непреодолимей. Мне всё сложнее было высидеть на уроках, всё больше бесило осознание того, что я трачу время не на то, что мне необходимо; люди вокруг казались лишь бледной тенью, размытым пятном на фоне яркой и интересной жизни в Библиотеке.

Когда я сказала об этом Теофилусу, он нахмурился. Впервые мне показалось, что он недоволен мной, и я замолкла, испугавшись.

-Я рад, что ты поделилась со мной своими чувствами, Катя. Очень рад. Не могу сказать, что одобряю их, но понимаю. Мир за этими стенами был жесток к тебе. Он был врагом, как и все люди, населяющие его. Но пойми. Ты находишься в том месте, которое Сказочник создал для людей. Его слова, мысли, чувства - всё было направлено к ним. Он любил людей, Катя, и только это помогло ему. И борясь со своим учеником, он тоже думал о людях. О том, чтобы сохранить их мир. И ты, будучи Хранительницей, должна понимать, что заботишься не только о Библиотеке, но и о людях, которые населяют твой мир. Возьми любую книгу с полки - в ней поровну Добра и Зла. И в каждом мире, каждой истории много чего можно встретить. Как и в каждом человеке. Путь к свету - это не широкая дорога, иногда это тропинка по самому краю тьмы. Так говорил Сказочник. И никого... никого нельзя сбрасывать со счетов. Никому нельзя отказывать в праве на раскаяние. Не вини свой мир, Катя. Ничто невозможно изменить силой ненависти. Не трать время на обиды и злость. Только любовь меняет. Мир полон добрых людей. И со временем, надеюсь, ты убедишься в этом.

Я едва не фыркнула, но сдержалась. Сумасшедшие вещи, которые говорил Теофилус, возможно, и верны, только тогда Библиотека выбрала не ту Хранительницу.

Я рассказала старому волшебнику о своих мытарствах. Конечно, в общих чертах. Мне казалось, что некоторые подробности могли его шокировать, и я не решилась поведать, например, о долгих месяцах, когда у меня не было крыши над головой. Теофилус хмурился, слушая про мои проблемы, но, как мне показалось, продолжал верить в то, что добро спасёт мир. Мне бы его уверенность!

Впрочем, такие мысли я старательно скрывала и училась у волшебника всему, чему можно.

***

Он был требовательным учителем. Наверно, сама мысль бросить Библиотеку надолго пугала его. Но выхода не было. Сказочник был необходим не только как неоспоримый законный владелец Библиотеки, но и как единственный, кто мог одолеть своего же ученика. А значит, мне предстояло за совсем короткое время понять, во что же я ввязалась на этот раз.

Наконец-то была разгадана и тайна стола Теофилуса! Старый волшебник почувствовал себя архивариусом и всё свободное время составлял всевозможные справочники. Вполне полезное и интересное хобби, если бы не одно но! Мне теперь приходилось всё это читать, а кое-что даже записывать, чтоб в случае надобности не пришлось рыться в многочисленных томах.

Помимо этого, он занёс в специальный каталог всех известных ему учеников Сказочника. Выглядело это, как карточки в обычной библиотеке, но, когда я брала одну из них, она тут же превращалась в книжку разной степени толщины. Жизнеописание учеников иногда занимало большую её часть, иногда - поменьше, следом шли названия и краткое описание произведений.

И лишь одна карточка так и оставалась тонкой и не превращалась в книгу - на ней не было имени, только надпись - ученик Сказочника и вопросительный знак.

Естественно, никаких произведений в ней указано не было, и я однажды спросила у Теофилуса, а что он писал? Волшебник пожал плечами и ответил:

-Не знаю, Катя. Думаю все его истории, написанные в те времена, когда он был учеником, Сказочник убрал подальше. Где-то спрятал. Но где - мне неизвестно. Библиотека велика, в ней много тайн, и, если Сказочник спрятал их, мы вряд ли найдём!

Так что мне приходилось читать и об учениках Сказочника, и об их творениях очень много. Книжки и коробки с карточками занимали теперь весь стол рядом с полюбившимся мне креслом - тем самым, что когда-то прыгнуло под ноги. Это не было скучно, потому что Библиотека неизменно снабжала меня всякими вкусными блюдами, взятыми из историй. Я просиживала вечерами, закутавшись в плед, поедая то куски пирога с почками, то ячменные лепёшки с маслом, то пончики с вареньем, запивая это ароматным чаем.

Всё самое интересное Теофилус приберёг напоследок.

После того, как я поверхностно изучила все его справочники и каталоги, он рассказывал мне о том, за чем придётся наблюдать. И вот тут сидеть мне почти не приходилось, чему я обрадовалась, потому что двери комнат, в которые я безрезультатно пыталась попасть, распахивались сами собой, и я наконец-то могла утолить любопытство.

Первым делом он привёл меня в комнату с часами, в которой я едва не заблудилась. Там были часы самых разных форм и размеров: самые маленькие - не больше спичечного коробка, рядом с ними лежали красивые карманные часы на длинной цепочке, неподалёку - резные часы с кукушкой, прокуковавшей мне прямо в ухо, целый лес напольных часов, и в завершение - огромные песочные часы с драгоценными камнями. Всё вокруг тикало, хрипело, шипело, шуршало, било, звенело и оглушало. Теофилус даже не пытался перекричать это царство времени и заговорил, только захлопнув дверь.

-Это время, как ты уже поняла. В каждой истории оно течёт по-разному. Твоя задача - постоянно проверять часы, смотреть, чтобы они шли, смазывать их. Со временем шутки плохи! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы оно остановилось!

-Почему?

-Катя, если время остановится, история остановится тоже. Представь, что будет, если Золушка так и не попадёт на бал? Если Фродо опоздает в Мордор? Если корабли не доплывут до Трои? Миг - и всё изменится! Тот, кто должен был спасти, помочь, успеть - не достигнет цели! Вся история пойдёт по-другому, и ... ваш мир может ожидать катастрофа!

-Наш?

-Конечно! Малейшая задержка в истории – и она никогда не достигнет того, кому была предназначена! А если это важно? Представь себе, живёт где-нибудь... мальчик. Твой мир велик, Катя, но мальчишки везде одинаковы. Живёт, как все: бегает, балуется, дерётся... А потом в его жизнь случайно попадёт какая-нибудь история. Эта, - Теофилус протянул руку, и книга в тёмной обложке, слегка потрёпанная, порхнула к нему с ближайшей полки. - Или эта...

Ещё одна книжка прилетела из другого шкафа - на её обложке и правда были мальчишки с серьёзными напряжёнными лицами.

-Так вот наш маленький герой прочитает её, и она научит... Да мало ли чему! И мало ли о чём заставит мечтать! Но в его жизни обязательно что-то изменится. А потом он вырастет и сможет изменить жизнь других. А появись книга раньше или позже, кто знает, как сложилась бы его жизнь! У каждого есть своя история, которая может всё изменить!

У следующей двери Теофилус в нерешительности остановился. Потом протянул руку и тут же отдёрнул, а я еле успела отскочить. Из середины двери высунулась морда, напоминающая одновременно и человека, и осьминога! Даже в "Бестиарии" я не встречала такого отвратительного зрелища!! Чудовище источало смрад, а маленькие глазки, затянутые белой плёнкой, воззрились на меня с неприкрытой ненавистью.

Теофилус сказал:

-Сюда заходить нет необходимости, но ты всё же должна знать. Здесь находятся самые страшные и кошмарные существа, населяющие истории. Они очень опасны! Очень! Ты можешь спросить, зачем же они нужны?

Я не хотела ничего спрашивать, меня больше тревожила мысль о том, что я буду находиться неподалёку от ТАКОГО, но я послушно кивнула. Теофилус сказал:

-Они необходимы героям! Как можно стать героем, если не в схватке с самым ужасным злом? Для каждого оно своё, но оно необходимо. Если не будет чудовищ, не будет и героев! Надо же им кого-то побеждать! Но всё же они заперты отдельно! Уж больно отвратительная компания!

К ещё одной двери Теофилус подошёл без опаски. За ней была комната, сплошь заваленная свитками.

-Нерассказанные истории, - пояснил волшебник.- Множество идей, ждущих своего часа. К некоторым из них мир пока не готов. Другие Сказочник просто не успел завершить. Где-то там, возможно, есть и моя... Да только мне неизвестно, - в его голосе послышалась тоска. - Откровенно говоря, я тут немного похозяйничал. Подбросил пару-тройку идей людям!

-И как?

-Не все поняли. Один так вообще всё поменял! Вышло забавно, конечно, но... А вот одна история... Волшебная, удивительная! Сказочнику бы понравилась!

-А...

-Но это не совсем правильно всё же, - перебил меня волшебник, так и не дав спросить, что он имеет в виду!

В ещё одной комнате нас ждали зеркала. Я застыла на пороге, любуясь множеством отражений, чувствуя себя словно в сердце лабиринта! Зеркала, как и часы, были очень разными. Небольшие карманные круглые зеркальца, немного побольше с ручками, украшенными резьбой или камнями, большое круглое зеркало, напоминавшее солнце, огромные, в полный рост, завешенные кусками материи. Я остановилась у одного из них ( тёмная ткань сползла, открывая серебристый прямоугольник), пытаясь понять, что же в нём волшебного. Какое-то время ничего не происходило, потом зеркало изнутри заволокло белесым туманом, и ... оно показало меня. Но в каком виде! Даже не сразу было понятно, что незнакомка в зеркале, наряженная в прекрасное голубое платье с широкой юбкой, всё переливающееся и мерцающее, - это я. Хлопок... - и снова я, но в белом платье в мелкую синюю клеточку, с заплетёнными в мои разноцветные косы светлыми лентами, похожая на примерную школьницу. Хлоп - и на мне тёмно-красный бархатный плащ с капюшоном, в складках которого я сразу потерялась! Что это? Как такое возможно? Я посмотрела на себя настоящую, одетую в джинсы и клетчатую рубашку, невзрачную и ничем не примечательную, и решила, что это зеркало точно способно творить чудеса!

Теофилус терпеливо ждал в сторонке, но в его голосе мне послышались недовольные нотки.

-Волшебные! Когда будешь протирать, не всматривайся. Они мастера иллюзий, а некоторые ещё и болтливы! От того держись подальше - его осколки итак бед наделали! - он указал рукой в сторону зеркала, стоящего отдельно, скрытого за тёмной тканью и перехваченного ещё и верёвкой.

Судя по тону, у него с зеркалами не сложилось!

Ещё одна дверь была совершенно простой с виду, но к ручке её волшебник прикоснулся как-то необычайно почтительно, как мне показалось.

-Великие истории ... Так я их называю ... И не улыбайся. Здесь хранятся книги, изменившие мир. Уж не знаю, так было задумано Сказочником или случайно вышло, но ... После них в мире что-то поменялось. Береги их особо. Каждая из этих историй - величайшая ценность. Потеря их обернётся катастрофой. Конечно, Библиотека сама справляется, но всё же поглядывай, чтобы не было сырости. И шторы не открывай. На всякий случай. Есть сокровища, восстановить которые невозможно даже их создателю!

Однажды вечером он привёл меня в комнату, увешенную картами. Вдобавок здесь стояли глобусы. Да что там стояли! Некоторые парили в воздухе, словно воздушные шары разного цвета и размера. Карты были самые разные: некоторые очень старые, почти выцветшие, другие, поновее, блестели яркими красками. Здесь Теофилус не сразу начал свой рассказ. Вначале взял появившиеся из воздуха перо и чернильницу и подрисовал несколько линий на одной из карт, поймал небольшой глобус и поместил на полку, смахнул пыль с другого и только потом объяснил:

-Это карты миров, как ты уже поняла. Их огромное множество, но некоторые настолько стары, что время от времени приходится подправлять. К тому же они выцветают, а чернила готовятся долго. Не раскрывай ставни и проверяй время от времени, особенно вон те. Нельзя допустить, чтобы они совсем пропали.

А вот ещё в одной комнате я чуть не завизжала от радости. Она была наполнена (я поняла это без всяких подсказок) предметами из историй. Это была безразмерная кладовая, полная волшебных вещиц! Я успела разглядеть и светящиеся в полумраке хрустальные туфельки, и огромный старый покосившийся на один бок шкаф, и метлы, висящие под потолком, и огромную шляпу, словно снятую с фокусника, и целую стену с волшебными палочками всех цветов и размеров, среди которых я почти сразу выискала ТУ самую, - словом, Теофилусу с трудом удалось привлечь моё внимание.

-Как ты уже поняла, Катя, это Хранилище предметов, без которых некоторых историй попросту не существовало бы! Наиболее ценные хранятся здесь.

Он подвёл меня к столу, похожему на витрину в магазине. Моё внимание сразу привлекло кольцо, лежащее в окружении других, по ободку которого шла вязь букв на неизвестном мне языке. Я даже задохнулась от восхищения! Теофилус улыбнулся и сказал:

-Ты всё правильно поняла. Это именно ОНО. Не вздумай примерить - от него одни беды! И вообще, лучше ничего не трогай. Следи, чтобы всё было на местах, но не трогай.

Я покорно кивнула, пообещав себе вернуться и обследовать всё от и до!

Ещё одна комната оказалась ... оранжереей. Сквозь стеклянный потолок на растения лился поток неведомо откуда взявшихся солнечных лучей (когда я пришла, на улице шёл дождь со снегом). Вокруг всё благоухало, и я стояла, наслаждаясь теплом и небывалым запахом растений, многие из которых были мне незнакомы. Мы провели здесь уйму времени, даже успели пару раз попить чаю, и рассматривали каждый горшок и ящик. Около некоторых Теофилус останавливался и рассказывал подробно, кое-где просто бурчал непонятное мне слово, наверно, название, которое мне ни о чём не говорило, и шёл дальше.

-Вон там, видишь... роза. У неё не самый простой характер, но она очень дорога герою, так что присматривай. Издалека.

-Мандрагора... Прыгающий корень по-другому. Не вздумай к ней приближаться или пытаться прополоть, очень опасно...

-А это сон-трава. И маки. Свойства одинаковые, поэтому рядом растут...

-А здесь осторожнее - эти кусты известны дурным нравом, стреляют своими иголками!

Я рассматривала цветущий вокруг меня мир с огромным вниманием, поэтому половина из сказанного Теофилусом пролетела мимо ушей. Какие уж там наставления! Мои глаза разбегались, то и дело натыкаясь на растения, которые были мне знакомы: светящийся всеми оттенками пурпурного Аленький цветочек, цветущий, вопреки всем убеждениям биологов папоротник, и неожиданно - заросли крапивы с толстыми мясистыми стеблями. В глубине оранжереи меня поджидал самый большой сюрприз - там росло дерево, насколько я поняла, дуб, настолько огромный, что его ветви сплетались и терялись где-то вверху. Я уже привыкла к этим пространственным загадкам Библиотеки, поэтому не слишком удивилась размерам дуба, а осторожно провела пальцами по шершавой грубой нагретой солнцем коре и почувствовала, как дерево вздрогнуло!

-Не надо, не буди...- Теофилус отвёл мою руку. - Он очень стар. Самый древний и могучий во всём мире. Во всех мирах, как он сам уверяет! И не вздумай ему перечить. Он знает множество тайн и очень обидчив. И, как многие старики, обожает загадки! Поэтому пусть спит! Так спокойнее, знаешь ли...

Я с трудом оторвалась от живого дерева, и мы вышли из оранжереи.

Дальше мы не пошли. Точнее, Теофилус сказал, что остальное я со временем пойму сама. К тому же, многие комнаты открывались лишь иногда, а некоторые вообще появлялись, когда им заблагорассудится!

-Я так однажды попал в какой-то дом. А оказалось, у камина забился дымоход - пришлось чистить! Библиотека сама попросит твоей помощи, если понадобится, так что не беспокойся.

Последней комнатой, которую мне показал Теофилус, показал, как мне почудилось, слегка смущаясь, был подвал. И он не имел никакого отношения к историям. Здесь старый волшебник создал своё убежище. В комнате стояли старые книжные шкафы, непохожие на те, что находились в зале, несколько столов, уставленных колбами, склянками, плошками, висели полки, заполненные пергаментными свитками, а с потолка свешивались связки перьев и трав, распространяя вокруг терпкий аромат. Посреди одной из стен гудел камин, а напротив, на небольшом возвышении, стоял котёл с бурлящей жидкостью. Над котлом зависла большая деревянная то ли ложка, то ли лопатка, которая время от времени погружалась в зелье, кипящее в котле, и помешивала его. Это была настоящая волшебная лаборатория!

-Ого, Теофилус! Круто! И что вы здесь делаете? - я уселась на краешек стола и посмотрела на старика.

Он подошел к котлу, посмотрел на часы, висевшие на поясе, нахмурился и взмахнул рукой - зелье тут же перестало бурлить и подёрнулось сероватым налётом.

-Да так, всё помаленьку. Надо же мне что-то делать, Катя! Я же волшебник! Сейчас пытаюсь найти один рецепт, делаю кое-какие записи, но пока, судя по всему, снова неудача!

Теофилус даже погрустнел. Я всегда знала, что утешения, всякие там слова поддержки - это не моё, но тут помимо воли сказала:

-Да бросьте, Теофилус! Хотите, я вам помогу? Найду что-нибудь в книгах?

-Спасибо, Катя! Вот только того, что я хочу найти, в книгах уже нет! Утеряно или украдено много лет назад. Не переживай, это всё так, стариковские забавы...

Я не поверила ему, но промолчала. Что-то его мучило, не давало покоя, но я никак не могла понять, что именно. До одного вечера.

Мы снова засиделись допоздна - я с книгой, Теофилус - со своими колбами, которые притащил наверх и устроил на письменном столе. Внезапно раздался мощный хлопок, в Библиотеке запахло то ли прокисшей капустой, то ли грязными носками, или и тем, и другим одновременно. Я вскрикнула, чуть не упав с кресла, и тут же захохотала, когда из клубов серого дыма вывалился волшебник, весь перепачканный, забрызганный какой-то жидкостью, с вздыбленными волосами. Он рухнул в кресло рядом, Малыш кинулся было к нему, радостно лая, и тут же отпрянул - аромат от старика исходил так себе!

Еле успокоившись, я сказала:

-И-извините, Теофилус! Вы как, нормально?

-Да! Спасибо за беспокойство!

-Вы снова пробовали тот рецепт?

-Да нет. Это зелье, что я пытался приготовить, я нашёл в одном алхимическом трактате, но, как видишь, мне оно не удалось.

Спорить с этим было сложно, однако я попыталась придать своему голосу как можно больше сочувствия.

-Ничего страшного. В следующий раз получится!

-В следующий? Не думаю! Мне не очень хорошо удаются некоторые рецепты... Этот не первый, к сожалению! Я иногда думаю...

Он замолк и опустил голову, потом сложил руки в замок, уткнулся им в подбородок и сказал:

-Я иногда думаю, а случайно ли Сказочник не успел написать мне историю? А если я - просто неудавшийся герой? Ведь из-под его пера вышли такие мастера магии! Один Мерлин чего стоил! Да и не только он! А мне вот простейшее не под силу.

Со мной никто и никогда не делился страхами и сомнениями - таких друзей попросту не было. Да и мне ли давать советы? Здесь я тоже не знала, что ответить. Но мой волшебник совсем опустил руки, и я сказала:

-Бросьте, Теофилус! Просто они ... старше вас! Я уверена, Сказочник вернётся и напишет про вас самую лучшую историю! Он просто не успел! Вы же сами говорили! Не думайте о другом. Он ведь был мастером. Разве мог он создать неудачного героя? Помните, вы говорили - у каждого своя история! Так что надо просто дождаться...

Теофилус посмотрел на меня, но, к моему облегчению, вскоре улыбнулся и принялся уничтожать следы своего напрасного труда. Слава богу, не моё это - работать личным психологом!

С того вечера я старалась всё же помогать ему в исследованиях: иногда он поручал мне найти в оранжерее какую-нибудь травку, иногда - смешать порошки, пару раз мне пришлось искать по всей Библиотеке очень странные вещи, вроде толчёных панцирей или кусочка янтаря, закатившегося под самый дальний шкаф. Я не возражала, тем более, что Теофилусу это явно доставляло удовольствие!

Таким образом, моя жизнь в Библиотеке становилась всё интереснее, но в мире за её стенами меня поджидали новые неприятности.

Глава 5

Реальный мир с Варварой, Корольковой, Артёмом и остальными временами становился непереносим, хотя мысль о моём новом пристанище согревала и придавала сил. К тому же я заметила странную особенность - никто вроде как не замечал моего отсутствия в те моменты, когда я была в Библиотеке. Словно на этот период времени я просто переставала существовать. Эта мысль была жутковатой, но зато больше не надо было придумывать несуществующих докладов.

К тому же время в Библиотеке и в реальном мире текло по-разному, и было непредсказуемо. Иногда я приходила в интернат спустя час-два, хотя в Библиотеке провела, как мне казалось, целый день. По крайней мере, небо там уже подёрнулось сизой дымкой, сквозь которую начали просвечивать первые звёзды. Это могло вылиться и в неприятный сюрприз, например, опоздание к отбою, но пока такого не произошло.

Мои враги все эти две недели не сводили с меня глаз. Не знаю, насколько их удивил тот факт, что следов побоев на мне не было, но отреагировали они неожиданно - затаились. Наверно, испугались, что на этот раз перегнули палку, и это было мне только на руку.

На уроках стало легче, потому что я, определённо, хорошо подтянула свои знания, но что-то подсказывало, что долго такое спокойствие сохраняться не может. И точно.

Ненавистная мне компания немного притихла поначалу после нашей стычки, но, убедившись, что жаловаться я не пошла, удвоила свои усилия. Издёвки, поддёвки, провокации - всё это я терпеть научилась, но теперь они взялись за существо, которое было мне дорого не меньше, чем Библиотека.

Они взялись за Малыша.

Выйдя с утра из общежития, я заметила его, полузамёрзшего, мокрого, свернувшегося калачиком возле детской площадки. Оказывается, кто-то забил вход в подвал, который я для него сделала. Я вновь отбила доски, но такое же повторялось раз за разом.

Отходы, которые я пыталась вынести из столовой, чтобы покормить собаку, у меня отобрали и сказали, что это распоряжение директора. Кормить бездомных животных она, якобы, запретила приказом. Я слышала, как тихонько возмущались и некоторые воспитатели - на территории жила кошка с котятами, тоже ютясь в подвале, а приказ казался всех. Более того, директриса угрожала выговором каждому взрослому, кто попытается их покормить. Такая откровенная злобность и несправедливость мало кому понравилась. Правда, я видела, как воспитатели с маленькими детьми всё равно тайком подкармливали местную живность, не желая видеть, как они умрут от холода и голода. Близнецы, для которых не существовало авторитетов, делали это напоказ, что не могло не восхищать меня. С Малышом всё было сложнее, и скоро я выяснила, в чём дело.

Кампанию против бездомных животных начала и возглавила, естественно, Варвара. На общешкольном собрании она лицемерно улыбалась и объясняла, что все мы подвергаем себя риску, что собака может заболеть бешенством, и пострадают дети, чего нельзя допустить. К тому же, собака агрессивна, рычит и может покусать, кого угодно. При этом она смотрела на меня, а я, чувствуя, как холодеет всё внутри, изо всех сил старалась сохранить на лице маску безразличия, при этом лихорадочно соображая, когда я видела Малыша в последний раз. До собрания он точно был на территории, я покормила его и отправилась сюда! Дура! Надо было давно отвести его в Библиотеку и там оставить! Как я могла не догадаться! Варвара, между тем, сказала, что администрация предпримет все усилия, чтобы обеспечить безопасность воспитанников, а я молила Бога, чтобы она поскорее закончила, и я смогла увести собаку подальше от этой паршивой жестокой твари. Да Малыш никому не причинил вреда, в отличие от неё! Давно надо было спросить у Теофилуса рецепт какого-нибудь яда, от которого, например, у неё вырастут огромные бородавки на языке!

К счастью, в этот день после собрания мне удалось его найти и увести вместе с собой. Я стала делать так постоянно, но глупый пёс каждый раз уходил из Библиотеки вместе со мной, не понимая, что ему грозит опасность! Он бесстрашно бегал по территории, не чувствуя направленного на него злого взгляда, и безропотно сносил пинки, которыми его стали "угощать" некоторые подхалимы Варвары, пытаясь выдворить с территории. Я дала себе зарок внимательно присматривать за собакой, но каждый день тревога усиливалась.

Между тем, Теофилус всерьёз готовился к вылазке в наш мир.

Как выяснилось, не знал он его совершенно, да и зацепок практически не было. Все его рассказы о любви к путешествиям оказались, мягко говоря, неправдой. Библиотеку он покидал, но совсем редко, и жизнь, соответственно, знал только по книгам и газетам. И даже такие вылазки казались ему приключениями, полными опасностей! Что уж говорить о долгой поездке, в которой сражаться (за неимением драконов, василисков и прочих чудовищ) предстояло с водителем такси, полицией на вокзале и портье в гостиницах. Так что моя помощь ему понадобилась ещё как!

Для начала мы решились на небольшие вылазки в кинотеатр и пиццерию. Мне, собственно говоря, тут же стало понятно, что отпускать старика дальше просто нельзя, но как я могла его остановить? В кино (мы смотрели какой-то мультфильм) он пришёл в неописуемый восторг, подпрыгивал в кресле, сопереживал героям и так громко хлюпал носом в конце, что все смотрели не на экран, а на нас! Я клятвенно пообещала, что мы снова придём в кино, как только будет время. У меня мелькнула мысль о том, как бы ему раздобыть телевизор в Библиотеку, но я тут же от неё отказалась - никакого электричества там в помине не было! Тем вечером я рассказывала волшебнику, что многие истории тоже давно приняли форму фильмов и мультфильмов, после чего он попросил меня уточнить расписание на ближайшие дни! И после долгого раздумья добавил, что ошибся. Я удивилась и спросила:

-В чём?

-Видишь ли, Катя, - он всегда так говорил, когда пытался донести до меня важную мысль, и я приготовилась слушать. - Я думал, что магия в вашем мире отсутствует, но сегодня поменял своё мнение. Мне кажется, это новый вид магии! Поэтому я и не могу подобрать к нему ключ. Думаю, ему срочно нужно придумать название!

С этими словами он бросился к своим справочникам. Я не стала разочаровывать волшебника, и объяснять, что название-то давно придумано, но к магии оно отношения не имеет!

В кинотеатре, к слову, ничего хорошего больше не показывали, и идею нового похода в кино пришлось отложить.

Я спросила у Теофилуса, неужели он не читал в газетах и журналах про машины, самолёты, кино, телефоны, но волшебник покачал головой.

-Мне не казалось это чем-то важным. Я был сосредоточен лишь на судьбе Сказочника, всё остальное, признаться, меня не занимало. К тому же, я был уверен, что Сказочник рассказал бы мне... - ответил он, с аппетитом жуя пиццу. Я потянулась, чтобы взять кусок, и подумала, что Сказочник, наверно, пропал очень давно - до того, как появились всяческие блага цивилизации.

Пицца, кстати, тоже повергла волшебника в шок. Он съел одну почти целиком: я успела ухватить только пару кусочков. Ещё две он попросил купить для него с собой, что я и сделала, так как опыта обращения с деньгами у него не было никакого!

Деньги, кстати, оказались самой маленькой из проблем, которые пришлось решать. Мне стоило только раз заикнуться о том, что для похода в кино или поездки необходимы деньги - и на следующий день я обнаружила на его столе несколько тугих пачек. Теофилус тут был не причём - волшебство Библиотеки помогало получить почти всё необходимое. Правда, этот механизм материализации был весьма странным. Так, вместо привычных рублей она пыталась подсунуть нам какие-то деньги размером с альбомный лист или мешочек с золотом. Когда я представила, как Теофилус трясёт им перед носом таможенника, то не смогла удержать от смеха! Я боялась только одного, не обладают ли эти деньги свойством исчезать, как золото лепреконов в некоторых историях. Если так, то Теофилуса ждут неприятности, а я вряд ли смогу помочь - узнать, в какую тюрьму упекут волшебника за фальшивомонетничество, будет проблематично!

Несколько раз мы ходили по магазинам: купили чемодан, одежду и всё, что надо для путешествия. Тут тоже можно было обойтись и понадеяться на волшебство Библиотеки, для которой такие мелочи, как чемодан, не были проблемой. Но Теофилус сам настоял на том, чтобы почаще выбираться в мир людей - наверно, хотел потренироваться. Мы купили самое необходимое, но самое большое недоумение вызвал мобильный телефон: он выбрал старую модель с огромными кнопками, и я каждый день показывала, как им пользоваться. Правда, Теофилусу эта наука давалась с огромным трудом, он краснел и всё время терял телефон под грудами книг на столе. Но я была непреклонна и отпускать его без всякой возможности связаться не соглашалась.

Когда я спросила про документы, без которых невозможно купить ни один билет, он хлопнул себя по лбу и попросил показать, как они выглядят, чем напомнил мне старика Хоттабыча. Побоявшись, что результат у него будет таким же, я к следующему разу нашла в интернете образцы, однако они не понадобились: из ящика его письменного стола раздался шорох, а потом оттуда вылетели паспорта, обычный и заграничный, и ещё какие-то бумаги. По документам звали волшебника теперь Лазарев Нестор Панкратьевич, и меня это позабавило. Со своей рассеянностью Теофилус забудет его к концу дня!

Таким образом, проблема билетов, денег, документов и вещей, необходимых для путешествия, была решена, но Теофилус даже не представлял, куда хочет отправиться! С какой стороны начать поиски он не понимал, поэтому откуда-то притащил ГЛОБУС.

Я не шучу. Это не походило ни на одну модель нашей планеты, хотя бы потому, что ни одной известной страны на нём не было! Это был огромный, постоянно изменяющийся шар неведомых, точнее придуманных и описанных в книгах миров. Средиземье здесь плавно переходило в Нарнию, затем в какие-то незнакомые мне земли, потом в Авалон и так далее. Шар постоянно менялся: очертания материков, океанов, гор, рек расплывались перед глазами. Я вообще не могла понять, как здесь можно было что-нибудь найти! Над одной частью палило жаркое солнце, над другой - сыпал снег, а кое-где собирались грозовые тучи. Я протянула руку, чтобы покрутить глобус, и заряд молнии пришёлся прямо в палец. Больше я лезть не стала, но сказала Теофилусу, что ТУДА самолёты не летают и поезда не ездят! Он и без меня понял ошибку, поэтому мне пришлось сбегать в магазин и купить какой-то атлас. Естественно, когда я вернулась, в воздухе уже висела огромная карта, знакомая мне по урокам географии, и на ней красными огоньками были помечены какие-то места.

Теофилус виновато улыбнулся и сказал:

- Извини, Катя! Совсем забыл о ней!

В тот вечер мы долго отмечали на карте возможные места. Теофилус ничего не знал о том, куда мог отправиться Сказочник. К тому же, как он объяснил, он не знал, как подействовал на него этот мир. В своей Библиотеке Сказочник не замечал хода времени, и оно было над ним не властно, но выйдя в мир, он мог начать стареть, как самые обычные люди. Это приводило к мысли о том, что за прошедшие годы он, возможно, умер. Такую догадку высказала я, но Теофилус возразил, сказав, что, в таком случае, Библиотека могла разрушиться. Конечно, вряд ли, но это давало хоть какую-то надежду.

Я заставила волшебника повторить всё, что ему известно о Сказочнике, но и тут было не за что зацепиться. За такое безнадёжное дело, наверно, не взялся бы и Шерлок Холмс! Я же, вообразив себя великим сыщиком, продумала над этой загадкой целый день, но была вынуждена сдаться.

Ничего, похожего на созданное самим Сказочником, в этом мире не появлялось, а значит, искать его можно было бесконечно. Теофилус решил действовать практически наугад, и припоминал все привычки и повадки своего Создателя, надеясь, что это поможет. К тому же, он был уверен, что способен почувствовать его, так как сам был им создан. Все эти размышления казались мне притянутыми за уши, но почему бы не попробовать? В конце концов, если не получится - просто вернётся назад и снова засядет за свой стол!

Гораздо больше меня тревожила доверчивость Теофилуса. Конечно, большую часть своей жизни он провёл в мире волшебных историй, где добро раз за разом побеждает зло, но его непонимание того, что в нашем мире так случается не всегда, пугало. Из торгового центра, где мы покупали ему чемодан, он притащил с собой газету с объявлениями о потомственных магах, гадалках и ясновидящих, которые могли, якобы, найти, что угодно и на том, и на этом свете. Когда я рассказала ему о мошенниках, он долго возмущался и приводил в пример некоторые миры, в которых шарлатанов и лжемагов казнили, отрубали руки или кидали в выгребные ямы. Наверно его, как профессионального волшебника, задело такое поведение "собратьев".

В другой раз он отдал большую пачку денег парню с бегающими глазами, сидящему возле таблички с надписью "Инвалид с детства. Подайте, кто сколько может". От парня пахло перегаром, а его красное полное лицо ничуть не выглядело измученным страшной болезнью. Лекцию о мошенниках пришлось повторить, но Теофилус только скорбно посмотрел на меня и ничего не ответил. Мне кажется, в этот момент он усомнился или в своём решении покинуть Библиотеку, или в том, что наш мир стоит его внимания.

В последний вечер перед отлётом Теофилус наконец-то успокоился, сложил чемодан и решил дать мне последние наставления.

Мы снова пришли с Малышом - полностью заснеженные и замёрзшие (пару дней назад заметно похолодало и выпал снег), поэтому горячий чай и печенья были очень кстати. Теофилус вышагивал по центру, бормоча что-то в бороду, но, заметив меня, тут же остановился.

-А, Катя, наконец-то. Проходи, у нас мало времени. Мой... самолёт (всё-таки он очень напоминал старика Хоттабыча!) полетит завтра вечером, а туда, как ты знаешь, ещё надо добраться! Нам ещё много необходимо успеть!

Ценой больших мучений с подготовкой предварительного маршрута мы закончили накануне: Теофилусу нужно было вызвать такси (это я брала на себя), доехать до железнодорожного вокзала, сесть в поезд, доехать до Москвы и там уже отправиться в аэропорт. Каждый кусочек этой дороги был мною описан для него в небольшом блокноте. Там были даже ответы на вопросы, которые он мог бы услышать в аэропорту, например. В любой неясной ситуации я попросила его звонить мне - мало ли что. Затем несколько раз проверила правильность маршрута по интернету, и всё равно была уверена, что к вечеру старый волшебник вернётся в Библиотеку и снова усядется в любимое кресло!

И тут я запаниковала. Завтра Теофилус уедет, и я снова останусь совсем одна. За прошедшие три месяца я привыкла к нему, мне нравились наши разговоры и посиделки, а теперь всему этому может наступить конец! Я представила, как прихожу завтра к Библиотеке, а ничего нет! Возможно, вместе с Теофилусом она тоже исчезнет из моей жизни?

Малыш жалобно заскулил. Я машинально погладила его по голове, но мысли были не здесь. Они перескакивали с одного на другое, заранее прощаясь со всем, что стало мне дорого. Надо же, я привязалась ко всему этому гораздо сильнее, чем могла представить! Иначе откуда теперь эта паника?

Теофилус кашлянул. Потом снова. Я подняла глаза, и, наверно, он что-то увидел в них - недаром же родился волшебником!

- Катя, что случилось?

Я ответила не сразу, но всё-таки выдавила из себя:

- Теофилус, это всё правда? По-настоящему?

Наверно, он ожидал чего угодно, только не этого, поэтому просто развёл руками и сказал:

- Ты всё ещё сомневаешься? Катерина, ты - Хранительница! Иначе тебя бы здесь не было! За многие десятилетия ни один, НИ ОДИН, повторюсь, человек не находил этого места! Люди проходили мимо! Ты первая, кто вошёл в эти двери. Я не могу этого объяснить! Возможно, сам Сказочник, если мне удастся найти его, сможет, но не я. Всё, что я знаю, это то, что Библиотека признала тебя своей. Нам надо многое проговорить. Ты будешь слушать?

Я кивнула, и Теофилус продолжил:

- Тогда садись и запоминай!

Этот вечер прошёл очень быстро. Наверно, это и имел ввиду Теофилус, когда говорил о том, что с временем шутки плохи. Иначе, почему оно так быстро идёт тогда, когда тебе больше всего хочется, чтобы оно остановилось? Если бы я знала, где находятся часы ЭТОЙ истории, я бы, наверно, попыталась перевести их назад, чтобы снова пережить последние три месяца, ставшие самыми лучшими в моей жизни! Но я покорно сидела в кресле, укутанная в мягкий, пахнущий травами плед, пила чай и слушала волшебника, перечислявшего всё, за чем мне предстоит следить. Теофилус даже примерно не знал, сколько продлится его поездка, но мы договорились созваниваться каждый день. У волшебника мой телефон был единственным в записной книжке, так что я могла не волноваться, что он с кем-то меня перепутает. В основном в этот вечер он повторял всё, что уже говорил до этого: и про часы, и про растения (некоторые надо было поливать несколько раз в день!), и про вещи из историй, которые я хотела примерить или потрогать до потери пульса, что, естественно, было запрещено. Он напомнил о том, чтобы я не забывала читать то, что необходимо (список тут же возник в воздухе) и о том, чтобы проверяла карты время от времени. Также он просил ни в коем случае не пытаться ничего писать и переписывать на его столе. Словом, новой информации я не получила, а от старой голова пошла кругом! Мне даже показалось, что он просто не хотел, чтобы я рано ушла. Наверно, перспектива отправиться в неизвестный мир пугала его не меньше, чем меня - перспектива остаться здесь одной.

Единственное, что мне открылось нового в этот вечер, было назначение той самой винтовой лестницы. Она вела на второй этаж, и, поднявшись туда, я застыла с открытым ртом. Потолок терялся где-то в вышине и тоже был стеклянным, как над оранжереей. В окна бились снежинки, в комнате горел камин, стояло огромное кресло-качалка и кровать, на которой были навалены горой пледы. Витражные окна отражали пламя свечей, висящих в воздухе, рядом с одним из них стоял небольшой письменный стол, на котором огромное белое перо само обмакнуло себя в чернильницу и продолжило писать, словно находясь в руке человека-невидимки. Здесь было так уютно, что я чуть было не обиделась на Теофилуса за то, что он не показывал мне эту комнату! Правда, он тут же сказал, что в его отсутствие я могу чувствовать себя её полной хозяйкой. Перо застыло на этих словах, приподнялось, но уже через несколько секунд снова бодро что-то застрочило. Когда мы спустились вниз, Теофилус со смехом пояснил, что это перо невозможно унять! Ему всё равно, что писать, но иногда оно слагает вполне неплохие вирши! Впрочем, понять их смысл бывает очень затруднительно.

-Чья это комната, Теофилус? Ваша? - я не удержалась от вопроса.

-Нет. Она принадлежала Сказочнику. Он любил писать перед камином. А иногда мы вместе играли в шахматы. Этой комнатой не пользовались много лет, но сейчас... Пусть тебе будет удобно!

В подвал мы спустились тоже вдвоём. Теофилус тщательно проверил все свои колбы и пробирки, наверно, хотел убедиться, что в них не осталось какой-нибудь отравы. Потом махнул рукой - и все вещи, до того разбросанные по всей комнате, заняли свои места. Ещё взмах - и котёл опустел. В комнате стало тихо и чисто, и от этого моя грусть только усилилась.

Так и закончился наш последний вечер вместе, и впервые за всё время Теофилус проводил меня до самых дверей, и долго стоял в них, освещённый со всех сторон парящими в воздухе свечами, глядя мне вслед.

Глава 6

Следующее утро было пасмурным и снежным.

Приближался Новый год, и праздничное настроение понемногу охватывало всех в интернате. Все ждали ёлку, и многие ребята собирались помочь украсить её и участвовали в подготовке утренников.

Мои враги на время забыли о моём существовании. В их отношениях, судя по разговорам, которые до меня доносились, всё было отлично: Ритка цвела, Артём ходил спокойный и большую часть времени не сводил с неё глаз. Варвара ненадолго уехала в командировку, и без неё мне дышалось легче.

В комнатах ребят по традиции тоже ставили ёлочки и даже устроили целый конкурс на самую красивую группу. Ольга Викторовна и Фаина Петровна притащили целые коробки шаров, мишуры, дождика, и после обеда все мы с удовольствием украшали спальни и гостиную. Вскоре были повешены гирлянды, и группа засияла, преображённая и ничуть не похожая на себя.

Я наблюдала со стороны за всей этой предпраздничной суетой, и впервые в жизни не чувствовала себя лишней на празднике жизни. Конечно, с интернатом это ощущение связано не было, хотя я и помогала украсить группу, но в этой суматохе обо мне подзабыли, и следующие несколько дней я спокойно приходила и уходила, не вызывая ничьих подозрений.

В первый день я очень боялась, что с уходом Теофилуса всё изменится, и в Библиотеке мне будет неуютно. Но, как оказалось, зря. Библиотека встретила меня светом и теплом, а на столике дымился чайник и стояла большая тарелка с имбирным печеньем и кусками яблочного пирога с корицей. Мы с Малышом хорошо провели время: проверили часы, побродили по оранжерее (Малыш зарычал на какое-то растение, и оно в отместку выпустило длиннющие побеги, которые так и норовили захватить незадачливого пса в плен), позвонили Теофилусу, который смог ответить только с третьего раза - до этого он упорно нажимал по ошибке кнопку отбоя. Переделав всё необходимое, я забралась в кресло с ногами, и пёс последовал моему примеру, облюбовав кресло Теофилуса. Вот так, с книжкой и чаем, я провела свой первый одинокий вечер в Библиотеке.

Следующие несколько вечеров прошли так же, с той лишь разницей, что иногда возникали какие-то мелкие проблемы. Я обнаруживала их быстро, словно по наитию, и скоро перестала удивляться тому, откуда я знаю, когда пришло время подвести часы, а когда - почистить волшебный плащ-невидимку. Это приходило само, и я поверила, что в Библиотеке смогу решить любую проблему.

Здесь всегда было, чем заняться. Конечно, я помнила все наставления старого волшебника, но кто бы мог долго противиться искушению примерить или поближе посмотреть на предметы, о которых до этого только читал?

Несколько раз я заходила в комнату с зеркалами, любуясь на собственное отражение в платьях из сказок и других историй - ощущение было новым и необычным. Малыш так вообще залаял, не признав меня. В комнате волшебных предметов я облазила все уголки, рассматривая в деталях каждую необычную вещицу. Понятно, что я не смогла сопротивляться, и кое-что померила, потрогала и изучила поближе. И только едва не разбив одну из хрустальных туфелек, я успокоилась и отправилась дальше. В подвал я тоже спустилась, полистала книжки Теофилуса, понюхала свисающие с потолка травы, погрелась возле камина и заскучала по старику.

Звонки от него поступали каждый день, а через неделю он даже научился отправлять смс-ки, но это не могло заменить наших вечерних разговоров. Где он бродил, я понятия не имела, но просила его быть осторожнее и не раздавать деньги направо и налево - если они закончатся, как он вернётся назад?

В те дни при виде предновогодней суматохи и веселья от приближающегося праздника я робко и неуверенно поверила в то, что со мной, действительно, случилось чудо, и была уверена, что теперь всё наладится! Ведь я же справляюсь со своей ролью! Библиотека под присмотром, и я, и Малыш в относительной безопасности, и перед праздником, всем было не до нас.

Я ошиблась.

В тот день уроки сократили, потому что нас должны были приехать поздравлять сотрудники местного завода - такие благотворительные акции они предпринимали пару раз в год, привозили нам сладости, а мелким - ещё и игрушки. Так как желания есть конфеты у меня не было, я решила очень быстро сбегать в Библиотеку - у меня было предчувствие, что там нужна помощь. Быстро выбравшись за ворота и так и не найдя Малыша, я отправилась туда. Погода в преддверие Нового года установилась чудесная: снег переливался на солнце, а берёзы, окружавшие школу, казались сказочными красавицами в сверкающих шубках из инея. Настроение было прекрасным, и я уже представляла, как мы с Малышом отметим свой праздник в Библиотеке. В ней, кстати, тоже появилась Ель. Мне показалось, что Библиотека позаимствовала её из какой-то волшебной истории, потому что появилась она уже украшенная золотыми шарами величиной с мою голову и свечками, от пламени которых всё вокруг выглядело усыпанным нежной жемчужной пыльцой. Во все стороны от неё исходило тёплое сияние, и предчувствие чуда было сильно как никогда.

В Библиотеке меня ждал сюрприз. Под ёлкой каким-то неведомым образом появилась небольшая горка подарков. Я застыла в изумлении, не понимая, кто мне мог это прислать, и так и не решилась проверить содержимое, решив оставить всё для праздника. Подарки были самые разные: от крошечных коробочек до больших упаковок, разноцветные, украшенные пышными бантами. Возле одной из них я даже увидела письмо, подписанное витиеватым почерком, но не стала пока открывать. К тому же, при входе мне послышался звук, напоминавший лёгкий шелест, и краем глаза я уловила взмах серого совиного крыла. В полном восторге от такого сюрприза я немножко полюбовалась представшей картиной и, пообещав вскоре вернуться, закрыла дверь. Возвращалась я в прекрасном настроении и предвкушала удовольствие от распаковки подарков новогодним утром!

Я так замечталась, что не сразу поняла, что что-то происходит.

Сбоку от общежития стояла целая толпа рябят и взрослых. Вначале я решила, что все они вышли, чтобы встретить спонсоров, приехавших в школу, но потом услышала самое ужасное.

Жалобный визг Малыша. Страшный, надрывный, почти человеческий крик, оборвавшийся на самой высокой ноте.

Всё тело одеревенело, но ноги уже сами собой понесли меня туда. Я растолкала толпу и увидела, что Малыш лежит на земле, а рядом с ним стоит ухмыляющийся мужик с ружьём. Мой крик, наверно, был не менее страшен, чем последний визг пса. Я бросилась на мужика, уже не думая ни о чём. Руки, действуя отдельно, били по всему, до чего могли дотянуться, ногтями я впилась в лицо, и всё продолжала кричать, перемежая крик с бранью. Кто-то попытался меня оттащить, мужик уже не ухмылялся, но начал сопротивляться - и я отлетела в снег. Вскочив, я оказалась лицом к лицу с Варварой. И я поняла.

Это был её приказ. Это она была виновата в гибели единственного дорогого мне существа! Я бросилась на неё, ни секунды не сомневаясь, и схватила за волосы, одновременно сделав то, о чём мечтала давно - врезав кулаком прямо в лицо. Все вокруг кричали, чьи-то руки обхватили меня, пытаясь оттащить от Варвары, которую я хотела ударить повторно. Я вырывалась, отбивалась, дыхание сбилось, я хрипела и орала, чтобы меня отпустили. Варвара презрительно, мерзко улыбнулась, вставая с земли, пригладила волосы и громко сказала:

-Воронцова, немедленно успокойся! Что за цирк ты устроила? Собака была опасна! Немедленно успокойся!

Но я не собиралась и, продолжая отбиваться, закричала:

-Собака? Это ты опасна, с...! ТЫ! Чтоб ты сдохла, тварь! С...! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Мне, наконец, удалось вывернуться, но между мной и Варварой уже оказалось несколько человек. Надо же, как защищают свою покровительницу!

- Ублюдки! Все вы! Что мы вам сделали? Твари! Вы все убили его! Чтоб вы сдохли!

Я не могла больше смотреть на это! Развернулась и побежала, захлёбываясь криками и слезами. Перед глазами по-прежнему было тело Малыша на снегу. Прости! ПРОСТИ!!!! Это моя вина! Я не взяла тебя с собой, и они тебя убили! Но виновата я! Я! В моей жизни впервые появился друг, и я не смогла его уберечь! ПРОСТИ!!!

Следующее, что я помню - это какой-то двор, в котором силы оставили меня. Я молотила руками в кирпичную стену дома, не чувствуя боли от ударов, и продолжая рыдать. Где-то в глубине появилась мысль, что надо добраться до Библиотеки, но сделать это я смогла не сразу. Боль ломала и корёжила меня, я то падала на колени, обхватывая себя руками, то пыталась подняться, цепляясь руками за стены. Но где-то в глубине я понимала - меня будут искать. Будут. Я сбежала, и Варвара захочет окончательно раздавить меня. Мне надо идти. Надо. Я должна. Ноги маленькими шажками наконец понесли меня вперёд, и скоро впереди я увидела дверь Библиотеки.

Не могу, просто не могу взяться за ручку! Мы столько раз проходили здесь вдвоём! А сейчас я зайду одна и буду понимать, что Малыша больше никогда, НИКОГДА не будет! Нет!

Но рука потянулась к ручке, я распахнула дверь и, не думая ни о чём, цепляясь за всё, что подворачивалось по дороге, еле добрела до кресла. Как в тумане пришла мысль о том, что дверь осталась незакрытой. Я обернулась и замерла.

В дверном проёме стояла фигура в тёмном плаще.

***

-Здравствуй, Хранительница! Не против, если я зайду?

Голос, идущий из-под глубоко нависшего капюшона, показался знакомым, и на какой-то момент моему травмированному сознанию показалось, что вернулся Теофилус. Фигура сделала шаг и оказалась внутри - тёмное пятно в сером мраке. Я была так потрясена, что не заметила, как сумрачно и тихо в Библиотеке, и даже свечи оставались безжизненными и потухшими, а уличный холод, проникнув внутрь, сковал меня.

Дверь захлопнулась, и полы плаща затрепетали - фигура медленно двигалась ко мне, жуткая, безликая, похожая на ночной кошмар.

-Я надеялся, что мне рано или поздно это произойдёт! Он хорошо придумал, но даже в самом идеальном плане бывают изъяны.

Нет, это не Теофилус. Этот хриплый шероховатый свистящий голос не принадлежал ему, но не казался чужим. Мысли с трудом ворочались в голове, в душе всё застыло, и я тупо пялилась на странную личность, стоявшую теперь у любимого стола волшебника. Я казалась себе разбитой на мелкие осколки, и понадобились все силы, чтобы встать с кресла. Я не могла понять, что необходимо сделать - внутри было также тихо и темно, как снаружи.

-Ну что ты, Катерина. Садись! Нам есть, о чём поговорить!

Фигура не шевелилась, и я снова опустилась в кресло, стараясь не смотреть на другое, напротив - последним там лежал Малыш.

Непослушными одеревеневшими губами я спросила:

-Кто вы?

-О, наконец-то! Я думал, ты не задашь этого вопроса! Я отвечу на него! Да! Я так давно мечтал придти сюда! Я так счастлив, что отвечу обязательно! Хотя... Ты бы и сама могла понять! Думаю, настоящее моё имя тебе ни о чём не скажет. Я - ученик Сказочника! Того самого, которому принадлежит эта... Библиотека. Того самого, которого отправился искать этот нелепый старик, возомнивший себя героем! Почему Сказочник никуда его не пристроил? Да потому что не существует историй, которым был бы необходим спятивший маг-недоучка! Я уверен, что Сказочник и не хотел создавать для него историю! Он получился крайне неудачным... Вряд ли из него вышел бы толк! Хотя, он может быть полезен...

Мне было так плохо, что его слова о Теофилусе сначала даже не достигли моего сознания. В другое время я бы, наверно, вступилась за старика, но сейчас все силы уходили на то, чтобы не рухнуть на пол - такой ужас я пережила.

-Что вы тут делаете? - мой собственный голос тоже звучал хрипло, совсем чужой, и с каждой секундой всё сильнее болела голова, меня тошнило и знобило, и я могла задавать лишь простейшие вопросы.

-Мне очень нужно было попасть сюда! И я скажу, зачем! Не люблю действовать скрытно! Тем более, когда вернётся этот ... волшебник, ты уже не сможешь ничего рассказать! А так как шансов найти Сказочника у него нет, я займусь и им, только позже.

-Откуда вы знаете о Теофилусе?

-Ах, Катерина... Ты так юна, так наивна! Так доверчива... Тебе рассказали красивую сказочку о том, что ты ... Хранительница, так? Да! Правду ты не узнаешь, к сожалению. А этот волшебник... Старый болтливый старик... Он ещё мечтает найти своего создателя, но поздно!

-Почему нам его не найти?

-И снова в яблочко! Так, кажется, у вас говорят? Ты умная девочка, Катя. Я давно об этом знаю! А Сказочник... Я нашёл его раньше... Там, где он теперь, самое место и ему, и его бредням! Но... Тс-с-с! Это отдельная история! А пока посиди спокойно!

Он взмахнул рукой, и я потеряла способность двигаться. Страшно уже не было - внутри будто всё выключили, но я спросила:

-Что вы собрались делать?

Фигура двинулась вокруг стола - ученик Сказочника словно забыл о моём существовании. Несмотря на то, что воздух оставался недвижим, его мантия колыхалась, словно от ветра. Или это от неё шёл ледяной могильный холод, высасывая из меня последнее тепло.

-Что вам здесь нужно?

-Ничего особенного! Пока. Видишь ли, Катя, я немного устал ждать. Мне нужно было, чтобы либо Сказочник, либо кто-то другой привёл меня сюда. И тогда я решил подстегнуть обстоятельства. Понимаешь? Нет... Думаю, нет... Я знал, что ты была здесь. И следил за тобой. К счастью, ты осталась одна. А дальше... Дальше я сыграл на твоей слабости! Бедная, маленькая девочка... - голос стал издевательски, приторно слащавым. - Которая так привязалась к старому псу... Что будет, если она лишится его? Я проверил - и результат превзошёл все ожидания, как видишь. Я здесь!

Из-под полы плаща он достал пергамент и развернул его.

-Это не просто бумажка. Конечно, точное содержимое тебе знать ни к чему, но кое-что я расскажу. Сказочник наплёл всему миру красивые сопливые байки о любви, верности, надежде, сострадании, - он расхохотался. - Он сочинял их веками, сидя в этой своей Библиотеке, раздавал направо и налево, верил, что его байки спасут мир! Ты живёшь здесь, Катерина, так ответь мне, какое отношение все эти красивые сказочки имеют к твоему миру? Чему они его научили? Во что заставили верить? А? Посмотри вокруг! Даже читая эти сказочки, люди веками стремились к другому! Сотни, тысячи лет внутри у них живёт другая жажда! Войны, предательства, ложь, ненависть, стяжательство! И во имя чего? Власти! Власти и денег! Этому миру не нужны розовые сопли! Ему не нужно то, что делает людей слабыми, сомневающимися, побеждёнными. Сострадание и жалость? Нет! Нет силы в слабости! Нет утешения в горести! Если дать людям свободу, как ты думаешь, они выберут путь милосердия и прощения? Нет! И я дам им свободу - думать, делать, бороться без оглядки на бредни глупого старика! Миру нужны другие истории! Другой властелин! И я стану им! Я дам миру, то, что ему необходимо! Настоящую свободу! О которой мечтает каждый. И ты тоже! Да, в глубине души ты тоже...Ты даже не представляешь, как легко заставить людей верить! Главное, найти нужные слова. Нужные истории. И правильно выбрать время. И сейчас, когда мир готов измениться, я не могу упустить шанс! А для этого мне нужна Библиотека!

Он поднял руки к капюшону, словно собираясь открыть лицо, но потом передумал.

-Нет, пусть это побудет тайной! Ты, к сожалению, так и умрёшь, не узнав, кто я. Ты выполнила своё предназначение. Стала моим собственным ключиком. Но мне не следует рисковать - в моих планах весь мир, и случайности ни к чему! Так что, прости, Хранительница, наше знакомство было недолгим! У тебя есть последнее желание?

Я молчала и дрожала. Это был не страх. Нет. Боль, ещё не успевшая улечься в душе и спрятать свои когти, рвалась на поверхность.

Не добившись от меня ответа, фигура пожала плечами.

-Тогда нам пора прощаться! Видишь ли, думаю, что здесь действует право сильного - и пока ты жива, я не смогу полностью завладеть Библиотекой. К счастью, это ненадолго!

До меня стало доходить, что это существо в капюшоне пробралось сюда не просто так. Он собирается убить меня! Ему нужна Библиотека, а я лишь препятствие, так же, как и Малыш, который пострадал из-за меня! Я по-прежнему не могла встать, но задёргалась в кресле, пытаясь освободиться от невидимых пут.

Мой противник расхохотался снова.

- Не пытайся, Катерина! Я волшебник, и посильнее твоего друга! Здесь я почти всемогущ! Хочешь доказательств?

Меня сильно подбросило вверх, потом рёбра словно сжали в сильных объятиях, и я почувствовала, что не могу дышать! Я висела в метре над креслом и беспомощно билась, ощущая, как начинает меркнуть сознание. Горло едва не разрывалось от боли, глаза вылезали из орбит, и последней мыслью было: "Помогите!". Помогите! Хоть кто-нибудь! Я же умираю!

Краем глаза я видела, как тёмная тень метнулась куда-то, уже полностью потеряв сходство с человеком - сгусток чёрного тумана, исчезнувший из глаз, а потом вновь возникший у стола. Фигура направила на меня руку, собираясь добить, и я поняла, что мне осталось считанные мгновенья. Я отчаянно забилась, ловя хоть капельку такого необходимого сейчас воздуха... и захрипела.

В ответ мне навстречу полетел крик незнакомца, и почудилась странная вспышка. Путы ослабли, я рухнула в кресло и увидела, что он валяется на полу. Задыхаясь, я встала, не понимая, что делать: то ли бежать, то ли попытаться подобраться к нему. Но ученик Сказочника оказался на ногах одним прыжком, снова выбросил руку в мою сторону, и я, не успев ничего сделать, полетела куда-то, круша и ломая всё на своём пути.

***

Темнота и холод - первое, что я почувствовала, приходя в себя. То ли меня сбила машина, то ли избили - боль была повсюду, и я никак не могла понять, где нахожусь. Телу было неудобно, и даже открыв глаза, я не смогла увидеть ничего. Я слегка пошевелила руками, чтобы просто понять, где они, потом вытянула одну вперёд и наткнулась на что-то знакомое. Книга! Ну, конечно! Я по-прежнему в Библиотеке. Что же случилось? Перед глазами тут же возник незнакомец в чёрном плаще. Где он? Что он натворил? Как мне отсюда выбраться?

Я поползла, ощупывая дорогу руками, и скоро поняла, что попала между двумя упавшими шкафами - книги из них высыпались, и теперь грудами лежали у меня на пути. Не знаю, сколько прошло времени, пока впереди показался просвет - двигалась я медленно, каждое движение причиняло боль, а искалеченная давным-давно нога не двигалась вообще и тянулась за мной бесполезным придатком. На лице ощущалось что-то липкое, носом я дышать не могла, и тяжёлые прерывистые хриплые вдохи и выдохи были единственным звуком в могильной тишине, царящей вокруг. Хотелось отдохнуть, лечь, забиться в самый тёмный угол, раствориться в книжных завалах - что угодно, лишь бы не чувствовать боль в покалеченном теле.

До просвета я добралась совершенно разбитая и долго отдыхала, прежде чем начать разбирать завал, образовавшийся на моём пути. Понемногу, книжка за книжкой, долгие часы, как мне показалось, - и отверстие, наконец, расширилось настолько, что я смогла протиснуться в него. Снова отдохнув, я попыталась подняться на негнущихся трясущихся ногах. И не смогла. Малейшее движение приводило к жуткой боли в голове и тошноте - сотрясение мозга, никак не меньше. Меня трясло и колотило, и, оставив попытки подняться, я просто прислонилась к стенке шкафа и попыталась оглядеться.

Зрелище было жутким. По Библиотеке словно ураган прошёл: везде виднелись валявшиеся шкафы, разбросанные книги и свитки, свечи, поломанные столы, разбитые горшки с цветами, перевёрнутые кресла. Нет. НЕТ! НЕТ!!

По лицу, смешиваясь с кровью, потекли слёзы. Всё погибло! Всё! Из-за меня! Я виновата!!! Вначале этот выродок убил Малыша, потом смог выследить меня! Я привела его сюда! Он сам сказал, что я была его ключом! Он разрушил здесь всё и исчез! А я всё это время валялась как мешок, даже не пытаясь его остановить! Я всему виной!

Жуткий вопль раздался совсем рядом, и только спустя мгновение стало понятно, что издала его я! Где, где эта тварь, устроившая здесь такое, убившая Малыша? Где он?

-Стой!

Свечи в Библиотеке зажглись, выбрасывая вверх снопы искр, их пламя поднималось всё выше, подувший непонятно откуда ветер стремительно пронёсся по всему помещению, разнося пламя.

-Стой!!!

Но было поздно.

Мой собственный крик эхом вернулся ко мне, ветер разметал волосы, и всё замерло.

Я сидела посреди полуразрушенной мёртвой Библиотеки, и только слёзы продолжали катиться из моих глаз.

***

Хоть раз в жизни такая ночь бывает у каждого. Темно повсюду: и снаружи, и внутри. Зажги хоть сотню свечей, хоть десяток лампочек - не поможет.

Я провела на полу всё это время. Слёзы высохли, на меня напало оцепенение, я сжалась в комок, уже не замечая боли. Глаза я закрыть не могла - стоило это сделать, и перед мысленным взором возникало тело Малыша или жуткая фигура в чёрном плаще. Я смотрела на всё, что должна была сберечь - теперь поломанное, исковерканное, изорванное, и чувствовала, как отчаяние, тёмное и душное, заполнило всё внутри. Нет. Больше ничего нет. Малыша. Библиотеки. И меня тоже. Ученик пытался меня убить, и ему это удалось. Только вчера я радовалась тому, как легко у меня всё получается... Как хорошо я справляюсь... Даже без Теофилуса. А сегодня я всё погубила! Малыш умер, а Библиотека вот-вот окажется в руках ученика Сказочника. Как я могу ему помешать? Кто я? Абсолютно случайная девчонка, невесть как нашедшая это место. У меня нет никаких особых способностей, я и себя-то защитить не могу! Так что делать? ЧТО?

К утру (наверно, это было утро) я заснула. Во сне мне приснился пёс, весело скачущий посреди ромашкового поля, и проснулась я снова в слезах.

Так прошёл ещё один день.

***

Моя память всегда, к сожалению, цепко хранила воспоминания. И хорошие, и не очень. Но о тех днях, проведённых в потухшей, притихшей Библиотеке воспоминаний почти не осталось. Наверно, я машинально что-то делала. Или нет. Не знаю. Всё, что я помню - это чувство потерянности и одиночества, словно именно в этот момент, всё, чего я была лишена в жизни, навалилось с новой силой. Я вспомнила выброшенных из неё родителей, незнакомую мне бабушку, которая так же, как и я, любила книги, Теофилуса, затерявшегося где-то в огромном мире, Малыша... Особенно, Малыша. Все они были со мной во сне, а наяву стояли зыбкими тенями по углам, куда не доходил свет тускло горящих свечей. Я не понимала, что делаю здесь. Мне хотелось выйти и исчезнуть, но ноги упорно не желали двигаться.

Так продолжалось весь следующий день. И ещё один.

***

Утром четвёртого дня я почувствовала, как что-то словно зовёт меня. Это было странно, потому что до этого момента Библиотека не подавала признаков жизни. Я так привыкла думать о ней, как о почти живом существе, что была уверена - ученик Сказочника убил её. Свечи по-прежнему не горели, книги так и лежали кучами на полу, мои многочисленные ушибы и порезы оставались на месте, голова по-прежнему болела, а к носу я боялась даже прикоснуться.

И тут я услышала что-то. Подняться было сложно, словно на плечи навалили груз в полтонны весом. Но я всё же вытащила себя из книжного завала и поплелась вглубь.

Я шла, не понимая, что меня зовёт, и вскоре оказалась в оранжерее. Она выглядела так, словно и её задело тем ураганом, что случился несколько дней назад. Некоторые горшки оказались перевёрнутыми, поредели ростки в ящиках справа, плющ, окутывающий стены, съёжился и пожух, а из глубины оранжереи на меня, не мигая, смотрели огромные зелёные глаза.

Проснулся Дуб.

-Подойди ближе, дитя людей!

Голос был глухим и скрипучим, словно я засунула голову в дупло. Тело отреагировало само, и через несколько мгновений я стояла рядом с ним, задрав голову.

-Ты - Хранительница?

-Да...

-Мой друг, волшебник без истории, говорил о тебе. Он просил меня позаботиться. Я ждал тебя эти дни, - Дуб говорил неспешно, подолгу протягивая слова. - Теперь тебе ясно, что твой враг замыслил страшное. Нужно остановить его, пока не поздно. Он хочет уничтожить всё, что сотворил Сказочник! Не станет его историй - и твой мир непоправимо изменится! Он был здесь - и даже я, повидавший многое, содрогнулся от злобы, что бушует в нём. Выясни, зачем он приходил. Пойми, почему не смог остаться - в этом может скрываться разгадка.

Голос Дуба зазвучал как набат! Я почувствовала, как внутри что-то шевельнулось, потом ещё и ещё. Я поморщилась и впилась ногтями в мякоть ладоней, согнувшись под напором пробуждающихся чувств.

-Ты слышишь, Хранительница? Твой долг помочь и остановить ученика Сказочника!

Я слышала! Впервые за эти дни я почувствовала что-то, кроме боли, и не могла заставить себя посмотреть Дубу в глаза. Еле слышно я спросила:

-Как? Я... Я не знаю как ...

-Не ведаю я, как ты можешь сделать, что должна. Но знай - ученик уже не раз пытался всё погубить. Даже без этой Библиотеки он силён. Множество раз он был близок к победе, играя на самых низменных струнах душ тебе подобных. Мне рассказывал волшебник о чудовищных бедах, что обрушиваются на мир. Они - лишь следствие его злобы! И сейчас, в это самое мгновение, ядовитое семя даёт всходы. Если ты не сможешь остановить его, ищи Сказочника. Найди его!

-Это невозможно. Этот... ученик сказал, что он где-то... непонятно, но до него не добраться...

-Тогда ищи, что ему было надо. Пойми, зачем он приходил. Не медли. В прошлый раз ему почти удалось всё погубить, в этот раз всё может получиться! Ты - Хранительница! Помоги защитить наследие Сказочника! Торопись!

Дерево замолкло, и я осмелилась поднять взгляд. Зелёные глаза исчезли. Наверно, Дуб снова заснул, но его слова эхом звучали у меня в ушах.

Значит, не впервой этому чудовищу творить такое. Он пытался, но что-то его остановило! Что-то может его остановить! И это точно не Сказочник, иначе Дуб так бы и сказал мне! Тогда что?

Я машинально поправила горшки, полила помятые побеги какого-то растения, но руки действовали сами по себе. Голова была занята другим. Что же это за оружие? Что за тайна? Что остановило его? И кто мне может помочь? Теофилус?

Теофилус!!!!!

Несмотря на боль во всём теле, я пулей вылетела из оранжереи и принялась искать телефон. Он же, наверно, звонил раз пятьсот за это время! Как я могла не услышать! Что он теперь думает! Подгоняемая ужасом, я шарила руками под книгами и ,наконец, нашла его. Ну, конечно, разрядился!

Чтобы найти свой рюкзак с зарядкой, времени почти не потребовалось. И тут я замерла. Где это я собралась его заряжать? Здесь же нет ни одной розетки! До этого я всегда заряжала телефон в интернате, и сейчас растерялась. Чёрт, что делать?

Я стояла с рюкзаком в одной руке и разряженным телефоном в другой, не понимая, куда бежать. Выходить на улицу и двигать в ближайший торговый центр? Я сбежала из интерната. Меня ищет полиция, и попадаться к ним в руки сейчас очень бы не хотелось! Но мне нужен Теофилус! Ученик может вернуться назад в любую минуту! Кто его остановит? Ведь он, наверно, уверен, что убил меня! И что дальше?

С минуту я так и простояла, пытаясь сообразить, что важнее, и, когда уже совсем собралась выйти на улицу, телефон в руке тренькнул, возвращаясь к жизни. Звук в абсолютной тишине был настолько неожиданным, что я испуганно вздрогнула. И тут же поняла.

Нет, ученик Сказочника, изгнанный отсюда своим учителем, тебе не удалось одолеть Библиотеку. Она жива. Она помогает мне. И я почувствовала, как кровь, застывшая, холодная, внезапно побежала по жилам, возвращая к жизни и меня.

Итак, первым делом проверить пропущенные. Я посмотрела на экран и чуть не упала - сто двадцать звонков! Сто двадцать! Как я могла не услышать их! Держитесь, Теофилус, я уже звоню! Гудки шли нестерпимо долго, но наконец, я услышала в трубке знакомый голос:

-Да! Катя! Катя, тебя не слышно!

Он всегда кричал в трубку очень громко, но сегодня превзошёл сам себя.

-Теофилус, здравствуйте! Простите, что не отвечала. У меня тут... телефон разрядился. А я забыла, куда положила его! Извините! Как вы там?

-Катя, точно всё хорошо? Я тут ищу, но пока ничего не ясно! Очень много людей! И никаких зацепок.

-Мне очень жаль, Теофилус! Может, вернётесь?

-С твоего позволения, я всё же задержусь ненадолго. Ты справишься ещё немного?

-Да... Думаю, да. Вы там ... осторожнее!

-Хорошо-хорошо. Я в порядке. Как там Малыш?

Имя друга резануло по сердцу, и я снова чуть не заплакала. Но невозможно было сказать Теофилусу о его смерти - он совсем расстроится. Я попыталась взять себя в руки и прошептала:

-Всё в порядке. Мне...э-э...идти пора. Я тут... убираюсь. Я попозже позвоню. Хорошо?

-Конечно-конечно. Всего доброго, Катя!

Прокричав последние слова, Теофилус повесил трубку, а я задумалась над тем, что натворила.

Зачем я соврала? Я же звонила спросить совета! Это было глупо и по-детски, но, с другой стороны, вдруг, узнав обо всём, он пожалеет о своём решении оставить меня здесь и разочаруется во мне. Хотя, почему вдруг? Узнав о моей лжи, точно пожалеет!

Да и поиски тоже, судя по всему, не давали результата. Я утешила свою бунтующую совесть тем, что, если скажу о визите ученика Сказочника и его словах, то Теофилус совсем потеряет надежду найти своего создателя! А вдруг ученик врал? Вдруг он на самом деле ничего не знал о своём учителе?

Знать бы, что мне теперь делать!

Я пробежалась глазами по беспорядку вокруг меня. Итак, я стояла почти здесь, а он был возле стола. Стола Теофилуса! Случайно? Вряд ли! Откинув рюкзак, я захромала к столу. Внешне там было всё, как всегда. Огромную поверхность усеивали какие-то бумаги, книги, чернильницы и перья, сейчас разбросанные, как и всё вокруг. Правда, и при Теофилусе порядка на нём не было!

И ещё при Теофилусе на нём не было маленькой кучки серого пепла! В голове шевельнулось воспоминание: пергамент, который ученик вытащил из-под плаща. Вспышка... Уж не он ли это? Хотя, если подумать, узнать из него я уже вряд ли что-то смогу.

Я обмакнула палец в самый центр кучки и поднесла к лицу. Да уж! Даже если какая-то зацепка была, ученик её уничтожил. Я попыталась стереть пепел, но это не удалось. Напротив, к моему удивлению, остальные невесомые пылинки потянулись к моему пальцу, прилипая друг к другу. Боясь пошевелиться, я расширившимися глазами наблюдала за тем, как листок пергамента буквально восстаёт из пепла. Вот это да! Я, конечно, понимаю, что "рукописи не горят", но не так же буквально! Ещё миг..., и пергамент плавно опустился в подставленную руку, совсем невредимый, точно ничего и не было.

Я машинально сжала его в ладони, понимая, что Библиотека снова помогла мне и сказала в до сих пор молчавшую и потухшую пустоту:

-Спасибо... Я... постараюсь помочь! Спасибо!

Нет, такого чуда, как в первый раз, когда я увидела истинный облик Библиотеки, не произошло, но свечи робко вспыхнули и поплыли ко мне по воздуху, вокруг что-то зашуршало, пол, казалось, заходил ходуном, потому что книжные шкафы и остальная мебель, как по мановению волшебной палочки, оказались на прежних местах. Правда, всё остальное выглядело по-прежнему печально, и я сделала вывод, что это моя часть уборки. Что ж, займёмся этим позже, пока надо разобраться с тем, что попало мне в руки.

Я уселась в вернувшееся на своё место кресло, и тут же застонала от боли - про свои раны я совсем забыла. Потом развернула пергамент и... ничего не поняла. Первое, что бросилось в глаза - он был откуда-то вырван, судя по краю листа. Это был перечень, половина слов в котором была написана на непонятном мне языке, а другая половина представляла собой список, содержащий, например, воду из озера Огар-Тан, кровь(!) дракона, волос единорога и тому подобные вещи! Чувствуя себя учеником школы магии и волшебства, я попыталась сложить всё это в кучу и догадалась - на куске бумаги рецепт какого-то магического зелья или чего-то в этом роде. Интересно, а что же со второй частью? Это тоже ингредиенты? Как узнать?

Сбоку послышался шорох, я в панике оглянулась и с облегчением выдохнула. Никто в Библиотеку не проник, а рядом со мной в воздухе висел толстенный фолиант, украшенный узором из многократно переплетавшихся растений с яркими цветами. Посреди обложки они образовывали виньетку, в которой было выведено слово"HERBARIUS". Ну, конечно! Всё это - названия растений! Вскоре выяснилось, что неведомое мне зелье требовало лунного цвета 5 единиц, корня мандрагоры - 2 единицы, вербены- 4, мускатного ореха-4 и так далее. Двух наименований в книге не оказалось, но я уже поняла, где можно их найти. В оранжерее росли травы и цветы из волшебных историй, и там я точно смогу найти и Rufus Oculus, и Album Musco, что бы это ни значило.

Итак, у меня есть рецепт непонятно чего. Значит, пора приниматься за работу и понять, что это. Возможно, если всё приготовить, ответ станет очевиден, но я же не профессор зельеварения, а значит, результат вряд ли будет удовлетворительным! Тогда пойдём проверенным путём.

На столике возник чайник с чаем и тарелка с бутербродами, а в воздухе, словно большие птицы, замелькали книги, складываясь в стопки рядом со мной. Ого, сколько их! Но ничего не поделаешь. Чтобы понять, за каким зельем так охотился ученик Сказочника, мне предстоит проверить их все! Итак, приступим!

Глава 7

Все следующие дни я этим и занималась. Я нашла (точнее, получила) все известные книги по зельям. Из всех историй. Я даже спустилась в подвал Теофилуса и принесла его записи наверх. Гора была такая, что я поняла - буду изучать всё это до следующего Нового года! Но выхода не было.

Уже наступил январь. О празднике я и не вспомнила - для меня теперь всегда его ожидание будет испорчено теми ужасными событиями, которые нет-нет, но находили дорогу обратно. Тогда я подолгу сидела в кресле, ничего не видя в раскрытой книге, и старалась не плакать. Иногда я машинально поглядывала в кресло напротив, словно ожидая увидеть там изуродованную морду Малыша, свернувшегося в клубок и глядящего на меня умным глазом, но тут же отводила взгляд.

Я должна, должна собраться и найти то, что необходимо выродку, убившему тебя, Малыш, поэтому прости - я не могу думать о тебе и вспоминать те дни, когда даже тень угрозы не мелькала в этих стенах.

И я снова зарывалась в книги, продираясь, словно сквозь лес, через страницы, усеянные непонятными словами, упорно изучала всё необходимое, делая короткие перерывы, когда голова переставала соображать. Тогда я шла заниматься другими делами: обходила комнаты, протирала карты, подводила часы, полировала хрустальные башмачки.

Библиотека понемногу принимала прежний вид, и даже мои многочисленные раны зажили - всё это, конечно, произошло не само собой. Библиотека продолжала помогать мне: книги, перья, травы и прочие мелочи заняли свои места не моими стараниями, к тому же я бы ни за что не смогла так мастерски отремонтировать разбитое, порванное и разрушенное. Конечно, я помогала, но если бы не магия этого места, навести порядок было бы невозможно. Библиотека при этом оставалась прежней - её удивительные метаморфозы прекратились со дня посещения учеником Сказочника, и мне представлялось, что сейчас она похожа на тяжелобольного человека, едва пришедшего в себя после кризиса.

Об интернате в эти дня я и не вспоминала - там на меня, скорее всего, оформили розыск и успокоились. Сейчас праздники, так что вряд ли кому-то есть дело до того, где я могу быть. А уж скучать по своим врагам я не собиралась!

Так как выходить на улицу мне было незачем (проблемы еды, понятное дело, тоже не существовало), я спокойно разбиралась с неведомым рецептом - для человека далёкого от мира магии и волшебства задача почти непосильная!

Конечно, книги по травам и зельям были очень увлекательны. Каких только свойств не было у волшебных снадобий! Приворотные, отворотные, на удачу, смертельные, превращающие в разных животных и растения (эти варились только из тех растений, которые охраняли дриады), позволяющие стать великаном или лилипутом, заставляющие говорить правду, принуждающие, напротив, врать, разрешающие видеть в темноте или плавать под водой... Честно говоря, некоторые свойства я даже пропускала - голова итак того гляди лопнет от информации! Я выяснила, что некоторые зелья варить можно только в определённом месте (Лысая гора, допустим, но не наша, а настоящая), другие - только при определённой фазе Луны, для третьих нужен какой-то особый предмет, например, серебряный кинжал. Ни одно зелье не повторялось! Ни одно! И ни одно из изученных не походило на рецепт, оказавшийся у меня!

Я жевала бутерброды, не чувствуя их вкуса, ела пироги, запивала всё это чаем, и снова погружалась в неведомый мне мир. Пару раз пришлось пойти в оранжерею, чтобы найти растения, обладающие потрясающими свойствами (это я сделала просто из любопытства), а один раз я даже сама позвонила Теофилусу, не в состоянии понять действие зелья.

Кстати, о Теофилусе. Мы регулярно созванивались, но я так и не нашла подходящий момент, чтобы сказать ему о смертельно опасном визитёре, смерти Малыша и своём поиске. Я сжимала зубы, пытаясь удержать всё это внутри себя, мне было стыдно, но я не могла повесить на старика столько проблем. Попытаюсь хоть с чем-то разобраться сама!

Все эти дни я подспудно ожидала возвращения ученика Сказочника. Ожидала и боялась. Один раз он уже едва не убил меня, а что если это повторится? Но время шло, он не появлялся, и я понемногу успокоилась, хотя мне не давали покоя его слова о ключе. Каким образом я стала им? Как допустила, чтобы он попал сюда? А если из-за меня всё здесь погибнет? Вопросов было много, но без Теофилуса я вряд ли могла ответить на них, поэтому сосредоточилась на самом важном.

Последняя на сегодня книга была без названия и намного тоньше, чем просмотренные мною. Конечно, можно было бы её пропустить, но остальные книги, ожидающие своей очереди, были ощутимо толще. К тому же в отложенной напоследок горке было несколько фолиантов, к которым мне не хотелось даже прикасаться: известные произведения чернокнижников, злых ведьм и тёмных колдунов - не лучшее чтение перед сном! Некоторые из них казались живыми, и под кожаными обложками я уловила еле слышное биение, от которого шли мурашки по коже.

Я взяла книжицу и поднялась на второй этаж - чтение можно было продолжить и там, укутавшись в тёплый плед на безразмерной кровати. Открыв её, я попыталась вникнуть в написанное, а уже через несколько минут сообразила, что это - записи Сказочника! От сделанного открытия вся сонливость пропала, и я с воскресшим энтузиазмом пролистала неожиданную находку.

До этого момента я понимала, что большая часть книг в Библиотеке вышла из-под его пера, но книжица, попавшая мне в руки сейчас, была особенной. Это было что-то вроде дневника. На пожелтевших от времени страницах мелким витиеватым почерком Сказочник записывал свои идеи, мысли, наблюдения. Некоторых страниц не было - очевидно, владелец вырвал то, что ему не понравилось. Я пролистывала один за другим тонкие листочки, пока не нашла кое-что интересное.

В своё время, как писал Сказочник, он наткнулся на рецепт волшебных чернил. Ну как наткнулся! Их изобрёл один чародей. И придумал он их для того, чтобы изменить свою историю. Дело в том, что с детства ему был предназначен путь тёмного волшебника, но становиться на него он решительно отказывался. Поэтому вопреки воле создателя придумал чернила, способные переписать его предназначение. И переписал ведь! Вместо Великого Тёмного Мага родился Великий Светлый Маг. Собственно, это история в итоге и поведала о том, что каждый из нас сам выбирает своё предназначение. История, без сомнения, вышла хорошей, с одним, правда, но. Чернила эти заставили их создателя возомнить себя всемогущим. И он непременно хотел творить добро везде и всюду, а у такого подхода тоже были последствия. К чему это могло привести? Не знаю, но Сказочник аккуратно изъял рецепт из книги, и в истории он затерялся, поэтому неведомый волшебник свой подвиг повторить не смог. Как и никто больше. Сказочник же поместил рецепт в дневник. Я торопливо перевернула страницу и увидела, что следующая отсутствует! Вырвана! Но я знаю, где она находится!

Я вылезла из кровати и бегом бросилась вниз. Схватила со стола заученный наизусть пергамент, бывший некоторое время назад кучкой пепла, и приставила к дневнику! Конечно, каждая бумажная зазубринка точно вошла на своё место!

Вот что украл ученик Сказочника много лет назад! Чернила! Чернила, способные изменить историю!

И он вернулся с этим перечнем сюда! Зачем? Минуту поразмыслив, я поняла! Конечно, ему нужны были ингредиенты, чтобы сотворить зелье! Где в нашем мире он сможет отыскать кровь дракона или волосы единорога? В магазине "Волшебные ужасы"? Точно! Он вернулся, чтобы приготовить чернила! И место есть!

Я спустилась ещё ниже, в подвал Теофилуса. Собирая здесь свитки с рецептами зелий, я не обратила внимания на всё остальное. А надо было бы! Все плошки с порошками были перепутаны, травы разбросаны, котёл сдвинут с места, а лопатка, которой Теофилус мешал зелья, валялась в углу. Всё ясно. Ученик похозяйничал и здесь! И теперь, очевидно, у него есть волшебные чернила, с помощью которых он может менять истории. Какие? Свою? Или чьи-то другие?

И почему Библиотека не воспрепятствовала всему этому? Как там говорил Теофилус? Она сама сможет позаботиться?

Я поёжилась, почувствовав, как замёрзла - камин давно потух, и пол в подвале стал ледяным.

Ладно, одну загадку мы отгадали, остальные оставим на утро. Я развернулась и пошла в спальню, чувствуя, как за моей спиной гаснут свечи.

***

Заснуть я смогла не сразу: мысли по-прежнему крутились в голове, и я всё пыталась понять, каким же образом использует ученик полученное сокровище? Мне вспомнился разговор с Дубом, в котором он утверждал, что ученик уже пытался погубить наш мир. Твёрдо решив завтра поговорить с ним и, возможно, с Теофилусом, я, наконец, уснула.

Утром я чувствовала себя намного лучше, чем в предыдущие дни. Раньше мне никогда не приходилось ломать ни над чем голову, тем более, пытаться разгадать замыслы всяких негодяев: мои предыдущие враги были просты и примитивны. Здесь же мне захотелось понять планы ученика и постараться их расстроить - хотя бы в память о Малыше, к гибели которого он приложил руку. К тому же вопреки его расчётам я всё-таки осталась жива, поэтому определённое преимущество у меня было. Интересно, а ему известно об этом?

Позавтракав, я решила проверить все комнаты. Тем более думалось мне так легче, чем сидя в кресле.

И вот тут меня поджидал сюрприз похлеще, чем неожиданное ночное открытие.

В комнату с нерассказанными историями я не заходила с того момента, как побывала в ней с Теофилусом. Потом мне казалось, там и делать-то нечего. Ну, лежат себе тихонько, ждут своего часа! Что их проверять? Однако уже с первого взгляда я поняла - что-то не так!

Комната была пуста!!!

В панике я заметалась по комнате, бестолково заглядывая под шкафы, словно все кипы свитков могли там уместиться, и, не обнаружив ничего, замерла посреди комнаты. Не может быть!

Шок, который я испытала, прервался телефонным звонком. Конечно, Теофилус! Непослушными губами я ответила:

-Да...

-Катя! Катя, я тебя не слышу! Катя!

-Да, я здесь... - голос слегка окреп, но я всё ещё пыталась не упасть в обморок, поэтому на всякий случай уселась прямо на холодный пол, неловко подвернув больную ногу.- Да, Теофилус! Я слушаю...

-Катя, у тебя всё в порядке?

Всё ли в порядке??? В каком порядке? Я хватала воздух ртом, пытаясь найти слова для следующего связного предложения, и не могла! Теофилус, видимо, решил, что не расслышал и продолжил:

-Катя, я задерживаюсь! Эти люди в ... как это называется... в том месте, откуда вылетают самолёты... они говорят, что сильный снегопад. Нельзя лететь! Ты слышишь, Катя?

-Да... - голос дрожал. - Такое бывает... Не волнуйтесь, Теофилус!

-Катя, думаю, я вернусь через неделю. Зря я, наверно, всё это затеял. Мне кажет... - связь оборвалась, и из трубки полетели противные, действующие на нервы звуки.

Не знаю, что показалось Теофилусу, но я теперь не понимала ничего. Не только чернила, но ещё и истории? Зачем?

Мне срочно нужно было с кем-то посоветоваться!

Единственным живым в полной мере существом, с которым я могла попытаться поговорить, было, как ни странно, дерево! Дуб! Нужно срочно разбудить его и рассказать о последних событиях.

Я бросилась в оранжерею, но резко затормозила у последнего шкафа.

В нём, на средней полке, поблёскивая алыми буквами на чёрной обложке, стояла абсолютно новая книга!

Да нет же! Может, я что-то забыла? Возможно, во время уборки что-то попало не туда? Вряд ли. Наверно, это можно было назвать как-то красиво, вроде "чутьё Хранительницы", но я точно знала, что её здесь быть не должно!

Со слов Теофилуса, в Библиотеке хранятся все истории, созданные Сказочником или его учениками. Учеников было множество, судя по всему. И что с того, что она появилась? Может, написана кем-то, кто мне неизвестен? Да и имени на обложке не было...

Но в голове уже, словно кусочки пазлов, всё вставало на свои места. Хлоп! Картинка сложилась полностью! Чернила, нерассказанные истории, книга - не может всё это быть совпадением! Ну, никак не может! Ученику нужны были волшебные чернила. Будем считать, что он их получил! А через несколько дней невесть откуда появляется новая история! Он её написал! Точнее, дописал. И для этого ему нужны били чернила?

Я смотрела на книгу и никак не решалась её взять - вряд ли стоит рассчитывать на доброту её создателя. Однако Библиотека, наверно, почувствовала себя в роли птицы, которой в гнездо подбросили кукушонка, и книга взлетела с полки, опустившись прямо мне в руки.

Ничего не произошло. Огромный том спокойно лежал в моих руках, я ощущала приятную тяжесть и особый запах новой книги. Что ж, идём в оранжерею - в конце концов, совет мне всё равно нужен.

В оранжерее тоже было тихо, лишь едва слышно шелестели мандрагоры, переговариваясь на неведомом мне языке. Дуб спал. Никаких открытых глаз, беспокойства и призывов к спасению! Честно говоря, я надеялась, что будить его не придётся, но что поделаешь?

Я легонько постучала по шероховатому стволу. Потом снова. Дуб не реагировал. Тогда я решилась позвать его:

- Здравствуйте! Это Хранительница! Мне нужно вам кое-что сказать! Проснитесь! Вы меня слышите? Эй!

- Фуу-х... Ты почему кричишь, дитя людей?

Из сплетения ветвей на меня снова глянули огромные зелёные глаза. Я немного отступила: было во взгляде нечто такое, от чего я сразу потеряла нить мыслей. Хотя, кто знает, может, так всегда, когда разговариваешь с деревом?

-Извините... Вы прошлый раз говорили, что ученик Сказочника собирается что-то сделать... Вот! - я подняла книгу вверх. - Это появилось сегодня утром.

Глаза опустились ниже, и я снова отступила. Не люблю, когда на меня давят!

-Фуу-х... Это написал не Сказочник, хочешь сказать?

-Нет. Я поняла вчера, за чем именно приходил ученик. Волшебные чернила. Что вы о них знаете?

-Чернила? А что с ними случилось?

-Нет. Не о простых чернилах речь. Ученик Сказочника забрал что-то для приготовления волшебных чернил. Я нашла их рецепт в записях Сказочника. И он был у ученика, понимаете? Там было о том, что с их помощью можно изменить судьбу...

Дерево заскрежетало так громко, что я не сразу поняла - Дуб смеялся! Сейчас!

-П-прости, дитя людей. Я думал, это шутка Сказочника. Он как-то говорил о них, но... Ты думаешь, это важно?

-Раз ученик пришёл за ними, значит важно!

-Не знаю... Только если он сам верит в это. Многие предметы и вещи в жизни обладают лишь той ценностью, которую мы им придаём, Хранительница. Возможно, для обуреваемой злобой и завистью души ученика они важны. Возможно, он считает, что Сказочник использовал их в своих творениях. Он верит в их силу, но правду знает только Сказочник. Ты думаешь, он написал эту книгу ими?

-Не знаю! Дело в том, что... Все нерассказанные истории... они исчезли. Я даже не знаю, когда! Но это он их похитил, понимаете? Что, если он хочет их дописать, а? Может, именно так он сможет стать Сказочником? Или дописать их за Сказочника можно только этими чернилами?

Мысль мелькнула у меня невзначай, но я тут же уцепилась за неё - было в этом что-то похожее на правду. Дуб заскрежетал, но теперь он не смеялся, а пытался согнуться и лучше рассмотреть книгу.

-Фуу-х... Я не знаю, Хранительница. Боюсь, ответы на многие вопросы тебе придётся искать самой - я расту с незапамятных времён, но о таком не слышал. Думаю, Сказочник не делился кое-какими секретами ни с кем, возможно, не мог или боялся, что ученик проникнет сюда. Одно знаю точно. Библиотека пока твоя, Хранительница. Если где-то есть ответы на твои вопросы - все они здесь, рядом. Ищи, дитя людей. И пойми, веками ученик Сказочника бродил по земле, изгнанный из этого места. Он лелеял только одну мечту - вернуться сюда и получить власть над людскими сердцами. Даже мне неведомо его имя. Прочти книгу, написанную им. Пойми, чем она может быть опасна.

Дуб помолчал, шурша ветками, и продолжил:

-Это страшные вести, Хранительница! Я живу бессчётное количество лет. Я видел расцвет и падение великих империй в разных мирах. И сейчас в своих видениях я снова вижу... Ужасные времена нас ждут, дитя людей! Постарайся понять, как можно его остановить.

Дуб замолк, зелёные глаза скрылись за переплетением ветвей, и я поняла, что моя аудиенция закончена. Я еле сдержалась, чтобы не треснуть по могучему стволу - так велико было нетерпение! Ладно, спит или думает, бог его знает! Мне тоже есть, чем заняться.

Я отправилась в своё любимое кресло и открыла книгу.

***

На первой странице было несколько строчек, мне непонятных. Я бы сказала, что это напоминало стихотворение, но написанное незнакомыми буквами, напоминающие крючки, повёрнутые в разные стороны. Я не стала пытаться искать ответ сразу же и продолжила читать.

"Давным-давно правил в Итериаре король Кериан. Множество веков наращивали правители Итериара мощь своего государства. Реки были полны рыбы, леса - всякого зверья, плодородные земли Тимайской равнины щедро дарили урожай. Главным же богатством были золота и руда, и в подземных штольнях работа не останавливалась ни на миг. Казалось, королевство достигло вершины своего могущества, и впереди всех ждут счастливые годы. Подданные славили имя Кериана, а в столице, могучем городе Изурменгарде, в его честь был построен огромный дворец Кар-Эндель. И продолжалось так долгое время..."

Я читала до тех пор, пока глаза не начали слипаться. Тени в углах Библиотеки становились всё темнее, но оторваться я не могла.

Где-то в далёком, описанном Сказочником мире, жил сильный и гордый правитель огромного королевства Итериар. Его земли граничили с Пепельной пустошью, местом непонятным, проклятым, по общему мнению. Туда совались только самые отчаянные охотники за приключениями, и судьба их оставалась неведомой. Пустошь вплотную подступала к Медным горам - высоким и мощным. Говорят, в давние времена люди добывали там каменья красоты небывалой, но толком никто ничего не знал - никаких сведений, кроме слухов, об этом времени не осталось. Ближайшим соседом Итериара были королевство Дунгар, которое славилось своими воинами, и Альтерион, чьим богатством были искусство и прекрасные женщины. Альтерионцы, говорят, вели свой род от Наэлит, Девы Воздуха, особо почитаемой ими богини. Кериан много лет лелеял мечту объединить окрестные земли и упрочить славу собственного королевства. Однако воплотить в жизнь свой замысел до поры не мог.

Однажды во время охоты он встретил прекрасную девушку по имени Ренна. Говорили, что равной ей по красоте невозможно было отыскать даже среди женщин Альтериона, и король влюбился без памяти. Он привёз её в столицу и сделал своей женой.

И с той поры король изменился. Никто не мог понять, что им движет, но вскоре он надумал идти через Пепельную пустошь в Медные горы. Для чего затеял он этот поход? Земли его итак достигли небывалого расцвета! Однако какими бы ни были его мотивы, он заманил в этот поход Альта Норна, дара Альтериона. Вернулся Кериан в одиночку, возглавляя свою потрёпанную армию. С ним была бумага, согласно которой дар Альтериона признавал Кериана своим наследником. Но это ещё не всё. Триг Терион, правитель Дунгара, оказался на пути у Кериана. Он уверял, что раньше выжженные земли Пепельной пустоши принадлежали дунгарцам, а значит Кериану делать там нечего. Чем всё закончилось? Отречением от собственного народа - бумага была у правителя Итериара. Потом поползли слухи, что Триг Терион бежал с поля боя, бросив соратников, и отрёкся от собственного народа, спасая себя. Так Кериан захватил земли ещё двух королевств и сделался императором Объединённой империи Итериар, прозванной в народе Железной. Дунгарцы отказались признавать волю своего правителя и прокляли его имя. Император отхватил у них огромный кусок королевства, но остатки народа укрылись в им одним ведомом убежище. Говорят, они поклялись отомстить Кериану и лишь копили силы, но Империя хорошо защитила себя " ...и лишь чудо могло помочь дунгарцам и спасти их народ".

На этом моменте, который был, как я поняла прологом истории, я решила остановиться. Пока что ничего необычного я не заметила. Наверно, начало написал сам Сказочник. И что там будет дальше ...

Я почувствовала, как глаза слипаются и, закутавшись в плед, так и уснула в кресле.

***

В дверь стучали.

Даже сквозь сон я слышала монотонные звуки, словно кто-то бил по двери с одинаковой периодичностью. За ночь я почти сползла с кресла, в котором заснула, читая книгу, и теперь окончательно вывалилась из него, напуганная тем, кто может стоять за этой дверью. Это не Теофилус. Только вчера он сказал, что не может улететь, да и он позвонил бы, предупреждая о возвращении. Второй вариант меня не устраивал ни с какой стороны, потому что, кроме ученика Сказочника, на ум никто больше не приходил.

Я подошла к двери на цыпочках, хотя понимала, что с той стороны ничего слышно не будет. Пробеги тут хоть стадо слонов - дверь надёжно отделяла Библиотеку и её секреты от реального мира. Стучали по-прежнему. И что мне делать? Открывать было страшно - последние дни скучными не назовёшь! Я замерла в нерешительности и тут же чуть не закричала, потому что из глубины Библиотеки послышался глухой металлический лязг. По моим натянутым нервам будто прошлись пилой! Лязг всё приближался, и я не знала, куда бежать: вперёд, за дверь, или назад, попытавшись спрятаться в одной из комнат. Я склонилась ко второму варианту и ... поздно! Лязгающее чудовище уже миновало порог одной из дверей, оказавшись металлическими доспехами, что потихоньку пылились в комнате волшебных вещей. Ну, конечно! Библиотека снова пришла на помощь и прислала защитника. Доспехи приблизились и встали справа от двери, угрожающе обнажив длинный и совсем не смешной меч. Вот как! Ну что ж, теперь можно и открыть!

Я посмотрела на своего защитника (шлем коротко кивнул), распахнула дверь и замерла от неожиданности.

Сколько же я провела в Библиотеке? За дверью сияло ... лето! Или поздняя весна. Всё вокруг было зелёным, ярким, залитым солнечным светом. Над макушками деревьев виднелись голубые лоскуты неба; луг, усеянный розовыми и жёлтыми цветами, благоухал, звенели птичьи голоса, и слышалось какое-то журчание.

ГДЕ Я?

Ничего общего с обычным пейзажем за дверью окружающее меня зрелище не имело. Не было ни невысоких, жавшихся друг к другу старых домов с поблекшими стенами, ни нового здания супермаркета на углу, ни парка напротив, ни привычной дороги, по которой я ходила сюда из интерната - ничего, что я привыкла видеть, открывая дверь.

Я СПЛЮ?

Проверить это было довольно просто - я изо всех сил ударила рукой по каменной стене и почувствовала, как заныла ладонь и запястье. Нет, это не сон. Тогда, где я? И кто стучал в дверь?

Оба вопроса требовали ответа, и мне ничего не оставалось, как попытаться выйти. Что ж... Я покосилась на доспехи и осторожно выглянула за дверь. Потом шагнула и оказалась снаружи.

После нескольких дней, проведённых в добровольном заточении в Библиотеке, я с наслаждением вздохнула свежий, сладкий от ароматов цветов воздух. Голова закружилась, и я почувствовала, как внутри начал таять невесть когда наросший там лёд. Передо мной, насколько хватало глаз, простирался пестрящий разными цветами луг, перерезанный светлым редким подлеском, который вытянулся клином вдоль берега реки или ручья - я не видела, чего именно, но источник журчания определить было легко. Моя Библиотека стояла прямо на краю этого подлеска, и неизвестные деревья с прямыми серыми стволами и тёмно-зелёными широкими листьями огибали её с одной стороны. Прямо от порога вилась тропинка, исчезавшая за поворотом в высокой траве. Я обернулась и посмотрела на Библиотеку. Да уж... Очевидно, выделяться она не хотела - маленький домик, который я увидела, словно сошёл со страниц какой-нибудь сказки и отлично вписывался в окружающую обстановку: каменные стены, увитые плющом, дымок из трубы, окошки с бело-голубыми ставнями и красная резная дверь.

Где я? Неужели каким-то образом оказалась в одном из миров Сказочника? Не может быть! Тем не менее, других предположений не было!

Я прошла несколько шагов по тропинке, боясь уходить дальше. Ощущения были настолько странными, что я ни за что не смогла бы подобрать слова. Эта тропинка была не в нашем мире! И это дерево тоже росло не там! И речка, журчащая в отдалении, не принадлежала ему! Как такое возможно? Я прикоснулась к высокой траве, пахнущей мёдом, густой, тёплой, а потом, осмелев, уселась прямо на обочине тропинки, подставив лицо солнцу и чувствуя, как тепло обволакивает меня со всех сторон. Всё, даже если это какой-то очень глубокий сон, пусть он не заканчивается!

Я просидела так некоторое время, но постепенно мною овладевало беспокойство. Ну не может быть всё просто так! Никак не может! Только вчера старый Дуб предупредил меня об опасности, пропали нерассказанные истории, появилась книга... Книга!!!

Я вскочила и бросилась обратно. Как я могла забыть! Ведь вчера я начала её читать, а уже сегодня внезапно оказалась непонятно где! Ну, разве не может это быть связано? Где же она?

Книга спокойно лежала под пледом, который я уронила, когда выпала из кресла. Я открыла и тут же всё поняла. Вчера мне было не с чем сравнивать, но сегодня мне бросилось в глаза, что картинка на первом листе - точная копия того луга, на котором я только что сидела. Не совсем, конечно, но и цветы, и деревья были очень похожи на те, которые я недавно рассматривала.

Успокоение, которое я ощущала несколько минут назад, уступило место любопытству. Новые загадки настолько взбудоражили меня, что какое-то время я просто шагала по Библиотеке взад-вперёд, натыкаясь на шкафы, и сбрасывая с их полок книги и всякую мелочь. Впрочем, всё это быстренько взлетало назад и укладывалось на свои места, словно невидимая рука пыталась устранить все следы устраиваемого мною беспорядка. Мои бестолковые метания закончились как обычно: я зацепилась больной ногой за небольшой столик и едва не упала. Судя по всему, это было предупреждение: Библиотека явно хотела, чтобы я успокоилась и подумала.

Легко сказать!

Однако я уже и сама начала понимать, что мне просто необходимо сесть и как-то собрать в кучу всю информацию, чтобы понять, что здесь происходит!

Тут же на столике появились листы пергамента и перо, замершее в ожидании. Оно обмакнуло кончик в чернильницу и зависло над пергаментом. Хорошо, поехали!

Мне известно, что ученик Сказочника овладел сокровищами своего учителя: волшебными чернилами и нерассказанными историями. Они нужны ему, чтобы занять место Сказочника. Он сам говорил, что мечтает подарить миру новые истории. Одну он, предположим, написал, точнее, дописал. Я её ещё не дочитала, кстати, а сделать это необходимо. Нужно понять, как ученик собирается действовать. Почему он решил, что парой книжек сможет что-то изменить? И какую цель он преследовал, дописывая эту историю? Что он хотел? Одна книжка, даже страшная и ужасная, не в состоянии изменить мир - в нём итак полно ужасов, причём реальных.

Теперь второе. Я оказалась в другом мире. О таком Теофилус не рассказывал. Не знал? Может быть! Но раз я оказалась здесь, то единственное предположение - это то, что Библиотека открыла мне двери в мир, переписанный учеником Сказочника. Для чего?

Я машинально листала книгу, переворачивая страницу за страницей, но продолжала думать над этим вопросом. Возможно, так Библиотека просит меня о помощи? А как ещё понимать моё странное путешествие? Может, я должна что-то сделать в этом мире? Или кого-то найти? Но как понять, что именно?

Голова трещала уже всерьёз, а перо продолжало скользить по пергаменту, записывая мои бессвязные рассуждения.

Как? Как мне понять, что от меня требуется? Я же не могу просто выйти и пойти "туда, не знаю куда". Или могу? Но как? Я же - Хранительница, и Теофилус ясно мне сказал: моё дело сидеть здесь и следить, чтобы в волшебных историях всё шло без сбоев! Как я оставлю Библиотеку в незнакомом мне мире, да ещё и не понимая, куда идти?

Перо продолжало что-то царапать, хотя я уже давно думала про себя. Но вот оно поставило последнюю закорючку, и пергамент повис в воздухе передо мной.

В нём не было написано ничего из того, что я говорила.

На желтоватом фоне была нарисована карта, и вот этот кривой крестик в самом углу - явно я!

Карта изобиловала белыми пятнами. Оно и понятно - история не была закончена. Точнее, до определённого момента всё было выполнено подробно: вот это зелёное вытянутое пятно - лес, тонкие голубые ветвящиеся линии - речка, коричневые пятна справа - холмы или горы. А вот дальше было пусто, словно кто-то стёр остальной мир ластиком. Озарение пришло почти сразу - мой уровень интеллекта, видимо, изрядно прокачался за последние дни постоянных тренировок! Эта карта была в том виде, в котором её оставил Сказочник - история не дописана, карта не закончена. Я посмотрела на книгу. А что, если... Не успела я подумать, как книга раскрылась на последних страницах. Так, а вот это уже интересно! Передо мной тоже была карта, но такая ли она, как её задумывал создатель Библиотеки? Не уверена!

Что-то начинало вырисовываться.

Ученик (надо поискать в записях Сказочника, как его звали, кстати) изменил историю, значит, изменилась и карта этого мира. У меня теперь две карты и два мира, об одном из которых я почти ничего не знаю, а второй описан в книге. Не слишком приятная ситуация! Потому что карт две, а путь я видела только один - выйти в неизвестный мне мир и понять, что здесь пошло не так. И о том, а как "так", я не имела ни малейшего представления.

Ладно, допустим, я туда даже схожу. И что увижу? Более того, что смогу сделать? Счастливых приключений, заканчивающихся хорошо, в моей жизни не было! Я попадала в разные передряги, и каждая из них укрепляла меня в мысли о том, что вторую такую неудачницу ещё поискать! Ну не тяну я на роль героя! Никак! И мысль о том, чтобы покинуть Библиотеку и отправиться навстречу неведомому, скорее пугала меня. Хотя нет, не пугала, просто я ощущала какое-то смятение. А что, если я тут всё испорчу? Выйду, напортачу и окончательно загублю историю Сказочника?

Однако чем больше я стояла, держа в руках книгу и карту, тем более слышно зазвучал во мне какой-то внутренний голос. Наверно, от постоянного одиночества я просто сошла с ума, но светлый, залитый солнечными лучами дверной проём так и манил сделать шаг навстречу приключениям. Надо было что-то решать!

Для начала я всё же удостоверилась, что в Библиотеке всё нормально. Мне необходимо было чем-то занять себя, а метаться из угла в угол я могла, выполняя что-то полезное.

К моему удивлению, во всех комнатах был порядок. Надо же, я думала,перемещение в пространстве каким-то образом скажется на Библиотеке, но нет - всё лежало и стояло на своих местах, часы тикали, зеркала потихоньку пылились (я ненавидела их мыть и частенько пропускала эту часть уборки), в оранжерее было тихо и слышалось похрапывание Дуба.

Закрыв последнюю дверь, я вернулась в зал и опустилась в кресло. Так, всё сделано, и теперь уже точно пора было на что-то решаться - я снова начала грызть ноготь на большом пальце, глядя на дверь. Для начала хотя бы можно просто сходить прогуляться, дойти до речки, например. Ну не выскочат же сразу мне навстречу динозавры, ей-богу! А всякие чудовища в разных книжках предпочитали ночную тьму, значит, в солнечный день мне нечего бояться! Решено!

Я хотела было позвонить Теофилусу, но по тому, как молчал сотовый, поняла, что это не удастся - Библиотека почему-то не стала его оживлять. Хотя, вряд ли в мире королей и мрачных проклятий изобрели даже электричество, не говоря уже о телефонах и прочих полезных штуках. Правда, это как посмотреть. Живу же я в Библиотеке при свете свечей - и ничего. По телевизору тоже вроде бы не скучаю.

В последний раз пройдя по залу, сложив плед, поправив всякие мелочи на столике, я вздохнула и, захватив книгу и карту, сделала шаг за порог. Надеюсь, от того, что я немного прогуляюсь, никому хуже не станет.

Глава 8

Что может чувствовать человек, оказавшись на пороге неведомого? Теперь я знала ответ.

Если в Библиотеке главным чувством была нерешительность, то теперь на смену ей пришло нетерпение. Я словно похудела разом килограмм на двадцать - так легко мне вдруг стало. Ноги сами собой шагали по жёлтой тропинке и, мне казалось, что я могу идти бесконечно. Я крутила головой в разные стороны, подмечая каждый раз новые детали. Пушистые комочки, напоминающие одуванчики, но не белые, а ярко-жёлтые и крупнее, чем наши; высокие метёлки травы, с которых при малейшем движении сыпались вниз капельки воды, вспыхивая и сверкая на солнце; крупные розовые и фиолетовые цветы, похожие на маки, которые при ближайшем рассмотрении распались на лепестки и оказались... бабочками! Над лугом что-то жужжало, и слышались чистые переливчатые птичьи трели. Даже тепло было мягким - не удушающая жара, колотящая по затылку, а нежное ласковое касание. И всё вокруг было таким радостным, солнечным - не верилось, что здесь должно случиться что-то страшное.

К тому же, после интерната, окружённого забором, после стен Библиотеки, в которых я столько дней пробыла одна, мир вокруг казался бесконечным, и я получала удовольствие от каждого шага, словно узник, вырвавшийся на свободу.

Но чем дальше от Библиотеки я удалялась, тем больше меня преследовали сомнения. Куда я иду? Если просто прогуляться, то заходить далеко не стоит - заблудиться в незнакомом мире не входило в мои планы. А если дальше... Стоит ли? Непонятно даже, зачем Библиотека открыла двери в этот мир. Может, я всё не так поняла? Может, это вообще ловушка? Проделки ученика Сказочника? А если я допущу или уже допустила ошибку?

От таких мыслей мне стало не по себе, и всё вокруг потускнело.

Я вышла к реке, оказавшейся неширокой, но очень быстрой, как-то внезапно. Через неё был проложен дощатый мост, настолько шаткий, что я немного потопталась, не зная, стоит ли мне вообще соваться на ту сторону, но потом всё же перешла, предварительно ощупывая каждую доску. Дальше тропинка раздваивалась, и я отправилась по той, что поднималась на холм, густо поросший со всех сторон подлеском, для того, чтобы немного осмотреться.

Еле вскарабкавшись наверх, я услышал, как затрещали ветки. А спустя мгновение в плечо словно впились чьи-то зубы - я испугалась, оступилась и кубарем покатилась с холма, на который взобралась всего несколько мгновений назад.

***

Болело всё. Я пыталась понять сквозь накатывающееся беспамятство, что случилось. Так уже было. Совсем недавно. Или я так и лежу в Библиотеке на полу, а в моей пострадавшей голове рождаются яркие картинки - типичный бред больного человека? Что со мной? Плечо пекло так, что казалось - если принюхаться, от него потянет запахом горелого мяса. В голове что-то стучало, и лишь через несколько минут я поняла, что это моя собственная кровь стучит изнутри, пытаясь привести меня в чувство. Тело местами саднило, и, попытавшись пошевелиться, я еле слышно застонала - такое ощущение, что меня избили палкой! К тому же пошевелиться не очень-то получилось - что-то меня держало.

Уверенная, что попала в лапы страшного чудовища, я открыла глаза.

Недалеко от меня в сгущавшихся сумерках я заметила человеческую фигуру и хотела позвать на помощь, но тут же осеклась. Фигура сидела ко мне спиной, и я не могла понять, кто это? Мужчина или женщина? Может вообще какое-нибудь неизвестное мне существо? Это оно едва не убило меня? Или пытается спасти?

Первым искушением было закричать. Я находилась в незнакомом лесу где-то "за тридевять земель", и даже в сумерках от фигуры, как мне показалось, исходила угроза. Кто она? Что ей от меня нужно? А если она хочет меня убить? Я похолодела и сдержала крик. Кто знает, силы мне ещё понадобятся, поэтому для начала осмотрюсь.

Стараясь не застонать и не задеть плечо, которое болело сильнее всего, я попыталась поднять руку, и сразу поняла, что меня держит. Я была связана! Ничего себе - вышла прогуляться! При каждом движении в бок вонзался какой-то камень, и я попробовала отодвинуть его. Вместо камня руки нащупали жёсткий угол чего-то большого, и я поняла, что книга по-прежнему со мной. Что ж, если непонятное существо, сидящее поодаль, подойдёт, её можно будет использовать как оружие. Только бы удалось взять её удобнее - книга упорно выскользала из рук. Нужно собраться. Нужно попытаться сбежать! Использовать момент, если я хочу вернуться в Библиотеку. Отошла я недалеко, следовательно, шанс ещё есть. Я осторожно пошевелилась, проверяя, смогу ли сделать что-то достаточно тихо. Трава подо мной захрустела, но фигура, по-моему, не поняла, что я очнулась и пытаюсь освободиться. Неплохо для начала. Не успела я подумать, как непонятное существо поднялось и подошло ко мне.

-Вижу, ты жива! А я уж сомневалась!

С неожиданной силой девушка (услышав её голос, я перестала сомневаться в этом) перевернула меня на спину и приподняла. С худого, тёмного в сумерках лица, обрамлённого светлыми свободно падающими волосами, на меня смотрели огромные глаза. Я постаралась не отвести глаз, несмотря на то, что одна из её рук впилась в покалеченное плечо.

-Больно? Придётся потерпеть. Как только встретим стражников, отправишься к ним - пусть сами занимаются твоим лечением.

- С-стражники? Какие стражники?

- Обычные. Здесь граница рядом. Точнее, настоящая граница. Эй, ты что не знаешь, куда забрела?

- Н-нет... С-слезь с меня! Что ты сделала?

- Это просто стрела! Не могу обещать, что заживёт, но пока ты мне нужна, поэтому кровь я остановила!

-Для чего нужна?

Девушка фыркнула и швырнула меня на землю:

-Потом узнаешь!

Я застонала. Моя противница усмехнулась и спросила:

-Как ты сюда забрела?

-Тебе-то что?

-Да так. Просто странная ты какая-то. Одета не по-нашему. Говоришь... чудно. О стражниках не знаешь. Или просто притворяешься? Эй, отвечай!

Стоя надо мной, она пнула меня в бок. Это была последняя капля. Наверно, сработал инстинкт самосохранения маленькой бродяжки, которой я была с детства - он всегда пробуждался во мне только в самых экстремальных ситуациях.

Когда родители пили, я иногда по несколько дней жила на улице, постигая непростую для маленького ребёнка науку выживания в мире, где правят взрослые. Я часто пропускала школу (этот факт никого особо не волновал), потому что идти туда на голодный желудок и сидеть на задней парте, глядя на красиво одетых, сытых и довольных жизнью одноклассников, было выше моих сил. Я училась врать и воровать, чтобы есть, убегать и прятаться от тех, кто мог меня обидеть, и драться с малышами, которым так же, как и мне не досталось простой человеческой семьи. Не всегда мои приключения заканчивались хорошо - и взрослые, и дети, могли, догнав, дать по шее, как минимум. За время скитаний по разным интернатам я несколько подзабыла многие моменты своего детства, но в третьем по счёту мне пришлось вернуться к былым навыкам: взрослые там могли запросто оскорбить и обидеть нас, а дети устраивали новеньким проверку на прочность по полной программе. Когда становилось совсем невмоготу, я сбегала и скиталась по всему городу, прячась то в подъездах, то прибиваясь к подозрительным компаниям таких же никому не нужных неудачников. В этой жизни не было ничего хорошего, конечно, но она же и научила меня тому, что полагаться можно только на себя.

Не знаю как, я схватила её за ногу и изо всех сил дёрнула. Боль была адская, я вскрикнула, но, не отпуская ноги, вскарабкалась на оглушённую, упавшую на спину девушку, и изо всех сил ударила ей связанными руками в лицо.

Она убрала голову так быстро, что мои кулаки врезались в землю, потом легко сбросила меня и, перевернувшись через голову, вскочила на ноги.

Я видела такое только в голливудских боевиках.

Девушка засмеялась, и в её смехе я услышала знакомые нотки. Именно такое ржание преследовало меня больше года в интернате.

-Ты, наверно, правда, не понимаешь, где очутилась и кто я!

В ответ я сделала то последнее, что оставалось.

-Помогите! Помогите! Кто-нибудь ...

Крик разнёсся по ночному лесу, но ответа я не услышала - девушка подскочила ко мне, изо всех сил зажала рот жёсткой ладонью и яростно ударила в бок. От боли я задохнулась и упала, уже не думая ни о чём.

-Ещё раз ты попытаешься заорать, и я тебе язык отрежу, поняла? Стражникам безразлично, сумеешь ли ты говорить! Ты меня поняла? - голос был полон такой угрозы, что зубы у меня заходили ходуном.

Я кивнула, отползла от неё и неловко села, прижимая к себе больную руку. Короткая вспышка выжгла внутри меня всё, даже любопытство. Единственное, чего мне хотелось, чтобы боль прошла, и я каким-то неведомым образом снова оказалась в Библиотеке.

Девушка между тем продолжила:

-Я много лет охочусь на таких, как ты. Беглецы, альтерионцы, не желающие служить императору, искатели приключений - мне без разницы, пока есть те, кто платит. У Итериара огромные рудники, им нужны рабы - и я их поставляю. Так что ты мне не противница, поняла?

Знакомое слово пробралось в сознание, и там начало просветляться. Итериар... Машинально я посмотрела на книгу, всё ещё лежащую на земле. Там же что-то было про Итериар. Или нет? Но в любом случае, теперь ясно, что я точно в мире истории, которую похитил и дописал ученик Сказочника. Ну, или, что я брежу. Несмотря на боль, мне очень захотелось узнать хоть что-то ещё.

-Это земли Итериара?

-А ты, оказывается, не так уж и не осведомлена. Да. Всё здесь принадлежит императору Железной империи!

-И ты тоже?

Вопрос вырвался сам собой - и я тут же захлопнула рот.

Девушка фыркнула:

-Смелую из себя корчишь? Подожди... Я служу себе. И императору временами. Когда это выгодно. Тебя как звать?

-А тебе какая разница?

Очередной удар - и я снова валяюсь на земле.

-Не скажешь? Слушай внимательно! Меня зовут Лерен! В этих лесах я лучшая охотница. И я продам тебя стражникам! Даже не зная твоего имени! Но только от тебя зависит, в каком виде! Так что не советую меня злить! Ты мне сейчас расскажешь, кто ты и откуда прибыла! Поняла?

От боли меня уже всю трясло и мутило - наверно, многострадальная голова снова получила сотрясение, но я промолчала. Не знаю, что на меня нашло, но разговаривать с Лерен не хотелось совершенно.

-Не поняла, судя по всему! Что ж, попробуем по-другому!

Она схватил меня за простреленное плечо и сжала изо всех сил! Я поняла, что до этого мне было ничуть не больно! Я заорала так, что девушка тут же отпрянула и, хлестнув меня наотмашь по щеке, зашипела:

-Заткнись немедленно! И отвечай на вопросы. Как тебя зовут?

Я чувствовала, как слёзы градом катятся по щекам, и боялась, что она снова схватится за больную руку, поэтому, задыхаясь и дрожа, сказала:

-Ка...терина...

-Отлично! А теперь, слушай! Мы сейчас пойдём в укрытие - не хочу лишиться добычи. К тому же, кровью от тебя воняет на весь лес. Ты пойдёшь тихо, молча, а остальное расскажешь, когда придём!

Мне было уже безразлично, куда идти, но мысль о том, что расправа надо мной откладывается, вдохнула немного жизни.

Лерен поднялась и дёрнула за верёвку, связывавшую мне руки. Потом, очевидно сообразив, что идти я не смогу, вытащила нож и перерезала путы на ногах. Я неловко поднялась и встала, оглядываясь. Книга так и лежала буквально в метре от меня. Пока Лерен упаковывала какой-то мешок, я взяла её и прижала к себе. Ощущение было такое, как будто я глотнула сказочной живой воды - в голове прояснилось, и я смогла выпрямиться.

-Это что?

-Ничего. Это моё.

Она подошла поближе, выхватила книгу и презрительно усмехнулась:

-А... Держи свою книжку. Мне этого добра не надо.

Я еле сумела подхватить книгу связанными руками и снова прижать к себе - последнюю ниточку между мной и Библиотекой потерять было страшно.

Наверно, Лерен знала этот лес хорошо, потому что очень скоро мы вышли к оврагу. По дороге она несколько раз останавливалась возле деревьев, но я так и не смогла понять, зачем.

На дне оврага было темно, и меньше всего мне хотелось спускаться с проторенной дороги вниз, где, наверно, ещё более сыро и холодно. Спутница не оставила мне выбора, схватив за локоть и грубо потянув за собой. Мои опасения, что я сейчас кубарем скачусь куда-нибудь на дно и сломаю себе ещё и шею, что было бы чудесным завершением дня, не оправдались, хотя спуск всё равно дался непросто: ноги цеплялись за корни, а каждое движение отдавалось болью в простреленном плече.

Наконец мы очутились внизу, но Лерен не дала мне и секунды отдыха. Оглядевшись, она толкнула меня вперёд. К счастью, тут было совсем недалеко. Я разглядела тёмный довольно широкий провал и догадалась - корни деревьев, наверно, подрыхлили землю так, что образовалась небольшая пещерка. Не бог весть что, конечно, но я смогла сесть и прислониться спиной к холодному склону, чтобы он впитал жар от пробитого плеча. Охотница пару секунд пристально смотрела на меня, потом достала какую-то фляжку и сунула мне в руки.

-Пей. Да не бойся, это вира.

Я в недоумении уставилась на неё.

-Сок виры. Да пей, не отравишься. Мне ты нужна живой. Хотя бы для стражников.

Предположив, что вира-это какое-то местное растение, я сделала глоток, а потом выпила, наверно, ещё полфляжки. Сок оказался прохладным, кислым и немного солоноватым. Во всяком случае, почувствовала я себя намного лучше.

-Здесь переночуем. Это одно из моих убежищ. Заодно подождём кое-кого. Да, и кричать не пытайся. Я этот лес знаю очень хорошо. Дорога, которой мы пойдём... Ей никто не пользуется. Тракт проходит дальше, он шире, удобнее, так что по зарослям бродят либо беглецы, либо я.

Руки, державшие фляжку, задрожали. Лерен, наверно, видела в темноте, как кошка, потому что заметила это и сказала:

-Страшно? Катерина... Фу, что за имя? А? Я тебя спрашиваю!

Я решила не пререкаться - мне было необходимо отдохнуть, даже поспать, поэтому я буркнула:

-Обычное.

-Где?

-У нас.

-Ты, похоже, чего-то не поняла. Я же сказала, рассказывай, откуда ты и что здесь делаешь?

Это был тупик. Что я могла рассказать? О Библиотеке? О Сказочнике? Она же не поверит! А доказать я не могу! Даже если бы и смогла, это мне ничего не даст! Я понятия не имею, о чём эта история! Кто её герой? Где его искать? Как потянуть время? И тут меня осенило... Я ссутулилась ещё больше и прошептала:

-Не могу. Больно. Очень...

Пусть считает меня слабачкой и трусихой - вряд ли пожалеет, конечно, но, может, даст поспать! А я выиграю время, чтобы понять, что делать дальше!

-О, да ты совсем плоха! Ладно, утром расскажешь. Я подожду! Но запомни, утром расскажешь всё! Иначе то, что было сегодня, покажется добрым и приятным разговором! Поняла?

Я еле нашла в себе силы кивнуть. Время-то я выиграла, вот только, к чему это приведёт?

Перед сном Лерен снова связала мне ноги, потом, видимо, для большего устрашения, привязала мне руки к телу, и, бросив таким бесформенным тюком на землю, подползла к выходу из пещеры и, растянувшись на голой земле, почти сразу чуть слышно засопела.

Ко мне сон не шёл. Боль вернулась. В тех местах, где в тело впилась верёвка, оно онемело, слёзы почти безостановочно катились по щекам, и я старалась не слишком громко шмыгать носом, дабы ненароком не разбудить свою тюремщицу.

Ну что я за дура! Зачем попёрлась в открытую дверь!? Чего добилась? Ведь, возможно, это последняя ночь в моей жизни! Попасть в руки такой живодёрки! Она меня не пожалеет! А умереть здесь очень не хочется - не собираюсь жертвовать собой ради какой-то книжки!

Всю ночь мысли о моей собственной ошибке преследовали меня. Даже в короткие промежутки полусна-полубреда я видела, как залитый солнечными лучами дверной проём превращается в пасть чудовища, готового проглотить меня. Когда же я пыталась убежать, из пасти вырывался огромный, сизый, склизкий язык и обвивал меня, возвращая обратно. Хуже всего было то, что Малыш бегал рядом и лаял, не в силах мне помочь. Я просыпалась, чувствуя, как меня бьёт озноб, как одежда пропитывается холодным потом, как болит плечо, и снова впадала в полудрёму, раз за разом переживая свой кошмар.

Когда в пещере слегка посветлело, я готова была выть в голос. Это была худшая ночь в моей жизни! Холод, голод и боль совсем доконали меня. К тому же, к утру я поняла, что с плечом всё плохо. Место, в которое попала стрела, дёргало и болело нестерпимо, и дрожь от него передавалась всему телу.

Лерен всё ещё спала недалеко от меня, но внезапно открыла глаза и резко села. По её виду я как-то сразу поняла, что приближается опасность. Интересно, чего или кого она боится? Додумать я не успела, потому что её взгляд сосредоточился на мне, и в нём я увидела свой приговор. Честно говоря, мне на это было уже наплевать. Она презрительно усмехнулась, видя моё состояние, и прошептала:

-Сиди тихо. Я скоро вернусь.

С этими словами она ловко выползла из пещеры и поползла по склону вверх, почти сразу пропав из того небольшого кусочка открытого пространства, что был доступен мне.

Ждать пришлось долго. Я услышала шаги Лерен, когда совсем рассвело, и лес наполнился звуками. К этому моменту я даже немного согрелась, но меня это нисколько не радовало.

В какой-то момент я поняла, что просто умираю. Или вскоре умру. Вчера я, наверно, потеряла много крови, а сегодня, судя по всему, плечо стало нарывать. У меня был опыт тумаков и побоев, но ничего сравнимого с болью в прострелянной руке, я не испытывала никогда. Сколько я продержусь в лесу без всякой медицинской помощи? Вряд ли Лерен станет меня лечить, не для того старалась!

Шаги приближались, и я запоздало сообразила, что опасность пока миновала, раз моя спутница ведёт себя так свободно.

К моему вялому удивлению, Лерен явилась с охапкой незнакомой травы. Не знаю точно, биология никогда не была моим любимым предметом, но в наших лесах я такой не видела. В оранжерее она, может, и росла, но на глаза мне никогда не попадалась. Пахнуло чем-то приторно-резким - охотница кинула всю охапку на пол пещеры и только потом посмотрела на меня.

-Что смотришь? Это для твоего плеча. Не хочу, чтобы ты сдохла до встречи со стражниками. Вряд ли они мне тогда заплатят. Придётся ещё кого-нибудь искать.

Прозвучало это так, словно именно я виновата в том, что в меня попала стрела, и от её слов мне стало ещё хуже, хотя казалось, хуже уже некуда. Впрочем, в следующие полчаса я поняла, что поторопилась с выводами.

Лерен приблизилась, вытащив нож. Мне хотелось закричать, но голос куда-то пропал. Я закрыла глаза и тут же почувствовала, как она вспарывает рукав рубашки. Краем глаза взглянув на плечо, я быстро отвернулась. Через полруки тянулся огромный глубокий порез - стрела прошла не насквозь, как я думала, а разрезала руку, словно ножом, выдернув кусок плоти. Кожа вокруг была воспалённая, красная, покрытая коркой засохшей крови и грязью, как и сам порез. Лерен хмыкнула, и мне захотелось ударить её - вполне вероятно, что именно этот выстрел сведёт меня в могилу!

Моя стражница между тем обрывала листья и складывала их в кучку. Когда последний стебель полетел прочь из пещеры, она достала какую-то серую тряпку, разорвала её на две части и намочила одну водой. Вторая через пару мгновений очутилась у меня во рту на манер кляпа. Глядя в мои полные ужаса глаза, Лерен пояснила:

-Не хочу, чтобы ты переполошила всю округу.

Она вскрыла рану и бесконечно долго, как мне показалась ковырялась в ней: промывая, очищая, обкладывая листьями травы и снова завязывая ещё одной тряпкой. Всё это время я задыхалась, пытаясь вытолкнуть кляп и заорать. Когда она, наконец, отпустила мою руку, я повалилась на землю почти без сознания и долго лежала, не обращая внимания ни на что.

Когда я почувствовала, что боль отпустила и открыла глаза, в пещере никого не было. Наверно, я заснула, потому что в голове немного прояснилось. Онемевшее плечо теперь казалось чем-то чужим, по ошибке приставленным к моему телу, но мне стало легче, и я попыталась собраться с мыслями. Как мне вернуться в Библиотеку? Я же теперь даже не представляю, где она! Что там сейчас творится? А если явится ученик Сказочника? Как я смогу её защитить, если сама валяюсь в грязной пещере с пробитым плечом, перемотанным вонючей тряпкой? Злость постепенно разгоралась во мне всё больше и больше. Надо же, пошла навстречу приключениям, нечего сказать! Вот дура! От избытка чувств мне захотелось двигаться, и я поползла к выходу, по пути пнув что-то тяжёлое.

Книга! Снова! Я пнула её ещё раз. Если бы не она, я бы сидела сейчас в Библиотеке и спокойно ждала Теофилуса! Потом рассказала бы ему обо всём произошедшем и вдвоём мы бы обязательно решили, что же делать! А так! Пришла помочь! Да пусть здесь всё катится ко всем чертям! Не хочу больше никому помогать!

Книга обиженно лежала в сторонке, и у меня появилось ощущение, что я пнула котёнка. К боли и злости прибавился ещё и стыд. Я поползла к книге и взяла её связанными руками, чувствуя, как вновь наворачиваются слёзы.

Ладно. Я не знаю, куда ушла Лерен. Надеюсь, по дороге её сожрёт какое-нибудь местное чудовище. У меня пока что есть время и книга. Нужно посмотреть, что там дальше.

***

Примерно через час я оторвалась от книги. За это время я и сама не заметила, как села, упираясь плечами в своды пещерки, - кроме истории меня сейчас ничто не интересовало.

И это была история Герд, наследницы Дунгара.

Герд, как говорилось в книге, была дочерью Трига Териона, правителя, предавшего свою страну. После его отречения от престола и смерти, дунгарцам пришлось многое пережить. Они были великими воинами, но Триг увёл с собой в Пепельную пустошь большое войско. Там оно и осталось.

Никто из дунгарцев не пожелал принять последнюю волю своего опального правителя. Огрызаясь короткими схватками с огромной армией Кериана, они отступали, пытаясь выжить, сохранить женщин и детей. В итоге они ушли севернее. Об их укрытии не знал никто. С ними была и Герд, дочь бывшего правителя. С детства она поняла, каково это - быть дочерью труса, предавшего свой народ. Жена Трига давно умерла, но правитель так и не подыскал себе новую любовь, поэтому девочка росла одна. Она не верила, что её отец мог отречься от своих воинов и отдать своё королевство, но люди, жившие рядом с ней, жившие тяжело, в лишениях, иногда голодая, верили. Дети, потерявшие своих отцов в Пепельной пустоши и позже, ненавидели её ещё сильнее, чем взрослые.

Я усмехнулась. Да, дети умеют ненавидеть.

Ей пришлось многое пережить - унижениям не было конца. Дети не упускали возможности отомстить, и Герд решила сбежать, хотя бежать ей было некуда - за голову дочери последнего правителя Дунгара в Итериаре давным-давно была объявлена награда. Что случилось дальше, я прочитать не успела - послышались шаги, и я поняла, что Лерен возвращается. Я еле успела спрятать книгу и притвориться спящей, потому что необходимо было обдумать всё прочитанное.

Охотница возвратилась с ещё одной охапкой травы, которой лечила меня, и тушкой какого-то мёртвого зверя.

Поглядывая на неё, усевшуюся у входа в пещеру, сквозь опущенные ресницы, я попыталась разложить всё по полочкам. Вряд ли у нас получится разговор по душам - в моём личном рейтинге самых ненавидимых людей Лерен стремительно набирала очки. Но что делать-то? Мне очень нужна помощь!

Мысль о спасении этого мира я отвергла - спасибо, справляйтесь сами. Я только вышла, тут же получила стрелу и целую ночь мучений впридачу! Страсть к приключениям сразу пошла на убыль. Значит, нужно, чтобы она меня отпустила. Ага, как же! Ну почему я не успела прочитать дальше? Где эта Герд? Возможно ли, чтобы охотница что-то знала об этой истории? Но если она сама из Итериара, значит Герд, как и все дунгарцы, её враг! И как поступить?

Наверно, от умственных мучений я засопела громче, и Лерен это услышала.

-Эй, ты жива?

Я не стала отвечать, тогда охотница обернулась... и запустила в меня ножом. Я подавилась собственным криком, и, не сводя глаз, смотрела на рукоятку, подрагивающую в нескольких сантиметрах от моей головы.

-Ты сдурела?

Слова вырвались машинально - специально я бы не стала её злить. Но она и не разозлилась - засмеялась и отвернулась. Ножик по-прежнему торчал в сантиметрах от меня, и я попыталась достать его связанными руками. Правда, тут же услышала:

-Не вздумай. У меня ещё есть, и следующий полетит в тебя.

В пещере воцарилась тишина, прерываемая противным хлюпаньем - это Лерен потрошила неизвестного мне зверька. На меня вновь накатила дурнота, и захотелось пить.

-Сейчас поедим, а потом я тебя послушаю, - сказала она абсолютно спокойно, будто бы и не кидалась в меня ножом пару минут назад. - У меня нет желания здесь прохлаждаться, так что ты мне всё расскажешь. Развлечений тут немного, а путь неблизкий.

Начало было так себе, но я подумала, что на сытый желудок, возможно, обе мы подобреем.

Знала бы я, чем она собирается меня кормить! Через пару минут около меня возник широкий лист какого-то растения с мелко нарубленным СЫРЫМ мясом вперемешку с местной зеленью и горстью орехов.

- Что это?- я не смогла скрыть панику в голосе.

- Мясо. Ешь, давай. Приготовить его я не могу, дым увидят.

-Кто? От кого мы прячемся?

На удивление Лерен ответила вполне мирно.

-От дунгарцев. Завелась у них привычка - шастать по границам и отстреливать стражников.

Так, вот это уже хоть какие-то сведения. Возможно, дунгарцы ближе, чем я думаю!

Я поковыряла мясо, но съела только несколько сладковатых орехов, запив их соком виры. Стало немного лучше, и я поглядывала на Лерен, с аппетитом поедающую свою порцию. Стоит ли ей всё рассказывать? Если продолжать молчать, она отдаст меня людям императора, и мои шансы вернуться в Библиотеку будут нулевыми. Но как это сделать? Всё-таки история, действительно, не слишком правдоподобная! А если она решит, что я сумасшедшая?

Лерен тем временем доела свою порцию, выкинула пустой лист и вытерла руки. Потом посмотрела на меня, и тут её взгляд сфокусировался на чём-то другом - впервые я увидела в нём ужас. Машинально я посмотрела в ту же сторону, ожидая увидеть какую-нибудь местную смертельно опасную мерзость, но увидела ... раскрытую книгу. На одной странице была изображена девочка: большие глаза на маленьком личике, волосы, заплетённые в косу от самого лба, худенькая шея в распахнутом вороте то ли платья, то ли рубахи. За её спиной были видны горы и тёмная зелень леса.

Я перевела взгляд на Лерен, и увидела в её глазах уже не ужас, а непонимание. Она переводила взгляд с меня на картинку и обратно. Я дёрнулась было, пытаясь защитить книгу, но она снова опередила меня, отбросив книгу носком сапога. Потом наступила мне на грудь и сказала:

-Вот теперь и поговорим. Ты кто? Как эта картинка оказалась в твоей книжке? А? Где ты её встретила? Ты мне сейчас всё расскажешь, а потом отправишься к стражникам и сгниёшь в штольнях императора. То-то я смотрю, не похожа ты на наших! Всё равно исход один! Ты будешь говорить?

Задыхаясь, я кивнула. Лерен убрала ногу, схватила меня за плечи, приподняла и усадила к стене.

-Говори! Иначе, клянусь, я выпущу тебе кишки! Откуда в твоей книжонке этот рисунок? Ты знаешь её? Говори, именем императора! Или клянусь, я тебя убью! Если люди императора увидят это - они казнят нас обеих. За её голову награду обещали, за её укрывательство - смерть!

Реакция Лерен, к тому же, была настолько бурной, что я растерялась. Девочка из книжки, судя по всему, была в опасности, но чем я могла ей помочь? Она далеко, в непонятном месте, о котором ведомо одним дунгарцам. Я же в лесу, раненая охотницей, которая вот-вот продаст меня людям Кериана.

Как понять, что делать? Как рассказать? Но тут я увидела злое бледное лицо охотницы, её дрожащие пальцы, сжимающие рукоятку огромного ножа, и поняла, что соврать всё равно не удастся. Никогда не удавалось толком, сейчас не стоит и пытаться. Надо попробовать. Внутренне содрогнувшись, я начала говорить:

-Хорошо, я объясню. Всё. Только для начала тебе придётся послушать о том, кто я. Меня зовут Катерина. Я не врала тебе. Я - Хранительница одного места, которое называется Библиотека. Раньше у неё был хозяин - Сказочник. Но он давно пропал, может даже... умер, я не знаю. Несколько месяцев назад я ничего о ней не знала и жила в детском доме. А потом попала в Библиотеку. Случайно... В ней был один ... человек, вроде как охранял Библиотеку, пока не было Сказочника. А потом он пошёл его искать, и ... я осталась одна.

Не знаю, как кому, а мне всегда было трудно рассказывать о себе. Когда меня расспрашивали воспитатели и учителя, я чаще всего бурчала что-то в ответ. Хуже всего было, когда я впервые пришла на урок биологии в моём нынешнем интернате, и учительница, несмотря на моё явное нежелание, заставила меня при всех рассказать о себе. Она представила меня классу с такой язвительностью, словно я сделала ей что-то плохое. Потом я узнала, что у неё просто очень странное чувство юмора, которым лично она очень гордится. Я покраснела, онемела и так и не смогла сказать чего-нибудь связного. Вид у меня, наверно, был достаточно дебильный, потому что с тех пор она больше тройки мне не ставила. В этот раз мне тоже было тяжело, поэтому я не стала посвящать Лерен в перипетии моей жизни, сосредоточившись только на истории Хранительницы.

- Когда Теофилус ушёл, появился ученик Сказочника. Он хочет изменить весь мир. Мой мир. И стать его властелином. Мой мир... он не совсем такой, как ваш. Это неважно... Ему не нравятся истории Сказочника, он считает, что они слишком хорошие, что люди на самом деле не такие, что им нужны другие истории. Для этого ему необходима Библиотека. И он попытался убить меня. Чтобы захватить её. И забрал... чернила и ещё ... нерассказанные истории. Это те истории, которые Сказочник ещё не написал. В этой книге - история твоего мира. Я прочитала обо всём, что случилось до нынешнего момента. И про Итериар, и про Дунгар. И про ... эту девочку, Герд. В ней - её история. Видимо, она в опасности. Но я не знаю, зачем оказалась здесь. Если ты знаешь эту девочку, может, поможешь мне?

Последние слова я сказала совсем тихо, напуганная тем, как менялось лицо Лерен. К концу рассказа на нём были ярость и отвращение.

-Ты сумасшедшая? А? Что ты мне тут наплела?

Её голос сорвался на крик, и она тут же замерла, в страхе выглянув из пещеры. Некоторое время мы обе прислушивались - а вдруг кто-то был поблизости и что-то слышал? Потом я увидела, как плечи Лерен расслабились, и она снова повернулась ко мне.

-Слушай меня! Я не верю ни единому твоему слову! Ты всё лжёшь! Нет никакого Сказочника!

-Есть! Я могу доказать! Правда! Отведи меня к Библиотеке! Это недалеко от того места, где ты меня ранила! Я могу тебе её показать! Правда! И там мы сможем что-нибудь придумать. Просто я не знаю, что делать. Если ученик изменил эту историю, чем это грозит всему миру? В Библиотеке мы сможем разобраться!

-Это ловушка? Кто тебя подослал? Отвечай!

Вот теперь мне к горлу и, правда, приставили кинжал! Я почувствовала запах железа, холодное прикосновение стали и еле слышный хруст собственной кожи. Кровь сразу будто прилила к этому месту, и я слышала каждый удар собственного сердца.

- Лерен, стой! Не надо! Меня никто не подсылал! Я хочу помочь!

-Ты? Ты и себе сейчас помочь не в силах! Я в любой момент могу тебя убить, и ничего... Какая девочка? Как её? Герд? Какой Дунгар? Дунгара давно не существует! Император победил! Твои речи - это или ловушка, или измена. Знаешь, что делает император с дунгарцами? Пытает и казнит! Он хочет узнать, где находится их убежище, их город. Чтобы отомстить! Они немало бед наделали, и император хочет от них избавиться. И к чему бы мне помогать какой-то девчонке, а? Её отец был трусом и предателем! Он уничтожил свой народ, поняла? И я не буду тебе помогать, ясно? Я живу тем, что продаю таких, как ты! Охочусь на них! И теперь уж точно отдам тебя не думая! А это, - она схватила книгу, - я заберу. Выкину при случае в костёр! Не хватало, чтобы и меня записали в изменницы!

- Не-ет! Отдай её!

Я рванулась, забыв про плечо, но Лерен оттолкнула меня изо всех сил и выскочила из пещеры. В быстро сгущавшихся сумерках шансов отыскать её не было, и я снова упала на землю, не замечая, как по щекам текут слёзы.

Глава 9

В моей жизни всегда было слишком много того, что её отравляло: детский дом, отсутствие семьи и свободы, травля со стороны одноклассников. Со временем я даже научилась с этим бороться: где могла - огрызалась и давала сдачи, в других случаях - просто уходила, не думала о том, что недоступно, не позволяла себе ни с кем сближаться. Ни разу мне в голову не пришло, что всё могло сложиться по-другому - слишком давно я действовала по раз и навсегда отработанной модели. К тому же, многие словно бы не замечали того, что бесило меня: несправедливости, самоуправства взрослых, жестокости той системы, заложниками которой мы стали. Всё решали за нас. Что носить, куда идти, что слушать и смотреть, когда и куда идти учиться. Варвара спокойно избавлялась от неугодных ей воспитанников. По правде говоря, неугодны ей были все мы, и она спокойно разрушала наши жизни. Кто-то скажет: "Было за что", но мне всегда казалось, что нам просто не давали второго шанса. Во время своих скитаний я нередко попадала в компанию детей, убежавших из дома. Чего не хватало им? Не знаю. Но у них были родные, которые искали их, забирали с улиц, готовы были пойти на что угодно, чтобы сохранить и сберечь. За таких, как я, не боролся никто. И теперь мне хотелось, чтобы меня не дёргали, чтобы оставили в покое, дали спокойно дожить до совершеннолетия и оставить за плечами ненавистный мне мир.

Последний год я провела, прячась от всего мира на задней парте. Почему-то именно в этом интернате я чувствовала себя хуже всего - абсолютно чужой и чуждой. Иногда я даже с завистью посматривала на своих ровесников: в скучной тоскливой и невыносимой для меня жизни в интернате они как-то умудрялись найти собственное место. Кто-то пел, танцевал, играл в футбол или баскетбол, участвовал в разных соревнованиях. Другие, не обладая особыми талантами, старались чем-то помочь взрослым, заслужив тем самым хорошее к себе отношение. Конечно, были и те, кто открыто бунтовал, не признавая авторитетов и никого не слушая. В таких случаях всё обычно заканчивалось плохо. Хотя, та же Ритка, несмотря на мою к ней ненависть, мало того, что была красавицей, ещё и хорошо училась и прекрасно пела на школьных праздниках, показывая другую сторону своей натуры только неугодным ей особам. Я же не принадлежала ни к одной группе. Я была постоянным пассажиром последнего вагона, не интересной никому, кроме своих врагов. До недавних пор меня моё место устраивало, и я не претендовала ни на какие другие роли.

Сейчас же я злилась. На Теофилуса, прежде всего. Он заставил меня поверить в то, что я, возможно, нечто большее, и это разрушило мой мир. Я сбежала из интерната, потом оставила Библиотеку. И почему? Потому что где-то в глубине я надеялась, что он прав! Я, действительно, решила, что способна совершить хоть что-то! И к чему это привело?

В этом мире мне тоже не место! И никто в здравом уме никогда не поверит в сказочку о Сказочнике и его Библиотеке! Никто! А я из-за этого скоро, возможно, лишусь жизни! А всё почему? Потому что Теофилус заставил меня поверить, что я хоть в чём-то особенная! Что я могу такое, на что неспособны другие!

И тут же на смену этим мыслям пришли другие. Я ведь не рассказала Теофилусу всю правду. Про то, КАК мне живётся в интернате. Он был знаком с немного другой версией меня - я ведь не хотела, чтобы он сразу разочаровался! А если он решил, что я лучше, чем есть на самом деле? И именно поэтому доверил мне Библиотеку? А?

Вот тут мне стало по-настоящему плохо! Конечно, Теофилус так верил, что внутри меня, как и каждого из нас, живёт герой! Он же сам с рождения им был! Откуда бы ему знать людей? Он верил в предназначение, которое каждый должен исполнить, но какое отношение это имело к реальной жизни? А если он ошибался, значит, никакой я не герой и не могу никого спасти! А если сама просто погибну здесь, что ждёт Библиотеку, которую я пообещала охранять?

В голову тут же пришли и другие мысли: о Теофилусе (я его подвела, зачем только он доверился мне?), о самой Библиотеке, о Малыше. Я же подводили всех, кто мне доверял! Я ни разу, НИ РАЗУ, не смогла никому помочь!

Поэтому Лерен и не поверила мне! Если бы только я набралась смелости и рассказала ей всё сразу! Если бы я была другой, более смелой и решительной, она бы, возможно выслушала меня и поверила! А я, вместо того, чтобы помочь, окончательно всё загубила! Где искать эту девочку?! Что с ней случилось? Если ученик Сказочника хотел уничтожить идею Сказочника, значит, скорее всего, Герд либо ждёт гибель, либо... Не знаю! Да что угодно! Главное, что мне этого не узнать!

В голову пришла и другая догадка. Ученику Сказочника не нравились все эти "розовые байки", он жаждал другого. И во что превратятся так любимые всеми истории, пройдя через его руки? Что если Золушка в новой истории превратится в глупую тщеславную дуру? Или Герда, вместо того, чтобы отправиться за Каем, останется пить чай дома? А Алиса проморгает белого кролика? И всё это произойдёт из-за меня! Потому что, вместо того, чтобы хотя бы попытаться что-то сделать, я валяюсь в пещере! Мне надо в Библиотеку! Надо!

Я села, вытирая остатки слёз. Плечо мучительно заныло, но я была так зла на себя, на всё, что произошло, что даже не придала этому значения. Всё, пора выбираться! Хватит ныть. Подумаешь, Лерен не поверила! Я итак давно знала, что людям нельзя доверять! Да и кто она такая, в конце концов! А я вернусь в Библиотеку и ... Не знаю, что. Может, как-то смогу понять происходящее и помочь! Или расскажу всё Теофилусу - пусть разбирается. Мне бы только выбраться отсюда!

И тут я увидела нож. Очевидно, Лерен была настолько не в себе, что забыла его вытащить, и теперь у меня появился единственный реальный шанс выбраться отсюда и вернуться в Библиотеку.

Нечего рассиживаться! Я подползла к ножу, и через несколько минут руки были свободны. Я не смогла сдержать вздох облегчения, когда путы спали. Запястья, правда, болели и были стёрты, но после той боли, что мне уже довелось испытать, это были мелочи. Ещё немного времени мне понадобилось, чтобы освободить ноги, и наконец, я выпрямилась насколько возможно и прислушалось.

Никаких шагов слышно не было. Не знаю, сколько ещё будет отсутствовать Лерен, и куда она ушла, но времени терять нельзя. Я засунула в карман листья, которыми она обкладывала рану, и допила из фляжки остатки сока - его не хватило даже на то, чтобы утолить жажду.

Зажав нож в руке, я выползла из пещеры и осмотрелась. Быстро смеркалось, по дну оврага расстилался туман, всё вокруг казалось тёмным и страшным. Если и идти, то сейчас, надеюсь, в темноте и у Лерен шансов отыскать меня будет немного.

Все мои страхи обрушились на меня, когда я зашагала по стремительно заволакивающейся туманом тропинке, уходящей в темноту. Вечерний лес казался грозным, внушал ужас, и, как я ни старалась, прогнать это чувство оказалось невозможно. К тому же, зашагала - это сильно сказано. С точки зрения нормальной скорости передвижения я поплелась, испуганно вглядываясь в надвигающуюся тьму. Направление движения я представляла очень примерно, но решила при первом удобном случае с тропинки свернуть, потому что Лерен явно будет возвращаться по ней. К тому же, стало ясно, что я переоценила свои силы - в течение двух последних дней я была ранена, почти ничего не ела и не пила. Нужно было где-то переждать ночь, а утром, сориентировавшись при свете, продолжить путь.

Меня уже стало ощутимо трясти, то ли от страха, то ли от ночной сырости, то ли от температуры - свидетельства того, что началось заражение, когда, наконец, в просвете между деревьями я разглядела маленькое еле заметное ответвление. Пройдя по нему, я поняла, что нашла место для ночёвки. Тропка привела меня к огромному дереву, ветви которого спускались до самой земли. Нащупав ствол, я рухнула рядом, мечтая о двух вещах: воде и сне. Наверно, любой охотник высмеял бы моё убежище - найти меня здесь было очень даже легко, но сил идти дальше просто не было. В этот момент в голову пришла мысль о всяких животных, которые выходят на охоту под покровом темноты, но её я отогнала сразу - она пугала меньше, чем возможная встреча с моей тюремщицей.

Глаза закрывались, и, несмотря на неудобство и озноб, я заснула.

***

Где-то громко крикнула птица, и я резко села, чувствуя, что по лицу что-то скользит. Уже приготовившись кричать, я открыла глаза и увидела, что это всего лишь ветки дерева. Облегчённо выдохнув, я слегка высунула голову и постаралась осмотреться.

Наступало утро. Небо уже изрядно посветлело, и я поняла, что, как ни странно, провела ночь без происшествий. Моё убежище никто не нашёл. Вокруг было тихо и свежо. Плечо болело по-прежнему, и мне показалось, что от него идёт жар. Если сегодня я не найду Библиотеку, завтра путешествовать будет некому - вылечить пробитое плечо в лесу без всяких медикаментов мне вряд ли удастся. Мысль об этом придала сил, и я встала, беззвучно охая. За ночь тело занемело, и теперь ноги отходили, противно покалывая.

Раздвинув ветки, я снова ступила на тропку, думая о том, что надо, наверно, выбраться на основную дорогу и там сориентироваться.

Тишина вокруг нервировала очень сильно. Каждый хруст ветки под ногами звучал в ней как выстрел, словно указывая, где я. К тому же было в ней что-то ненормальное: где это в лесу не слышно утром пения птиц, например? Хотя, может, тут какие-то особые птицы?

С каждым мгновением меня всё больше охватывала паника - идти по молчавшему туманному лесу было странно, будто я внезапно попала в фильм ужасов, и за следующим поворотом меня непременно будет ждать чудовище.

Предчувствие не обмануло.

За поворотом ждала Лерен.

Я резко развернулась, чтобы убежать, и вот тут уже заорала по-настоящему.

Передо мной на расстоянии вытянутой руки припал к земле огромный, как дом, и чёрный, как ночь, зверь.

Его прыжка я так и не увидела, потому что упала в обморок.

***

-Эй, просыпайся!

Сквозь сон я услышала голос и не узнала его. Точнее, он был знаком, но кому принадлежал - непонятно. Так же было и с голосом ученика Сказочника. Почему я так туго соображаю?

-Эй, сумасшедшая, подъём! Нам пора!

В подтверждение слов в бок что-то стукнуло, и стало понятно, кому принадлежит голос.

Я открыла глаза и поняла, что нахожусь всё там же - рядом с тропой, которая вела в пещеру. Надо мной склонилась охотница, и я, застонав, отвернулась. Зря. Потому что в нескольких метрах сидело чудовище, которое едва меня не сожрало! Кричать сил не было, и я попыталась дёрнуться в сторону, за что получила ещё один пинок.

-Не дёргайся. Это мой друг! Я его отпустила, чтобы тебя найти! Попробуешь ещё бежать - познакомишься с ним поближе! Поняла?

Я почувствовала, как внутри всё закипает. Мало она за эти дни надо мной издевалась? Как там говорится? Ожидание смерти хуже самой смерти? Вот теперь согласна. Поэтому не стала кивать, а просто смотрела ей в глаза, с удовольствием видя, как она занервничала.

-Что, осмелела? Ничего, это ненадолго!

С этими словами она схватила меня за руки и дёрнула, поднимая с земли. Не успела я моргнуть глазом, как верёвка вернулась на прежнее место. Ноги она, правда, связывать не стала, и я поняла, что мой путь только начинается.

***

Через три дня я уже знала, что в Библиотеку никогда не вернусь.

Всё это время мы шли непонятно куда, а так как ориентироваться я не умела совершенно, о том, чтобы найти дорогу назад, нельзя было и мечтать.

К тому же, сбежать от Лерен и её зверя было невозможно. Они постоянно были рядом: на ночёвках охотница связывала мне и ноги, и руки, а иногда ещё привязывала к дереву; днём в пути я слышала за спиной дыхание и сопение её четвероногого друга. В принципе, он был похож на огромную собаку неизвестной мне породы, только величиной с быка. Понятно, что в нашем мире такие собаки не водятся, и я со страхом смотрела на пасть чудовища, в которой, казалось, могла поместиться целиком.

За эти дни плечо, как ни странно, почти зажило. Наверно, Лерен знала, что делает, когда промывала и обкладывала его листьями неизвестного мне растения. Если бы при этом она регулярно не угрожала моей жизни, то я сказала бы ей спасибо.

Тело почти перестало болеть, так что идти мне стало гораздо легче, но я не собиралась этого демонстрировать, и решила максимально беречь силы - вдруг подвернётся момент, и я всё же сумею сбежать?

Разговаривали мы очень мало. Обычно Лерен начинала вслух рассуждать о том, что меня ожидает, но я притворялась глухой, хотя внутри всё сжималось от страха.

К моей радости, книгу она так и не выбросила. Я видела, как вечером у костра она открывает её, пролистывает страницы, находит картинки, водит по ним пальцами, смотрит, будто стараясь разгадать, в чём смысл. Чем она так привлекала её? Может, она знала что-то про эту девочку? Или ей просто было скучно? Однако вмешиваться я не собиралась, но очень боялась, что в один из вечеров ей это надоест, и она зашвырнёт книгу в огонь.

Любопытство оказалось сильнее.

На третий вечер Лерен, к моему удивлению, не стала меня никуда привязывать, но, усевшись у костра, вдруг сказала:

-Эй, сумасшедшая! Разговор есть.

Я даже не посмотрела в её сторону - гадала, куда делось её ручное чудовище.

-Ты что, оглохла? Давай сюда!

Нехотя я взглянула в её сторону и увидела, что она сидит у костра с книжкой на коленях.

-Иди сюда, я сказала!

Интересно, как я могу идти со связанными ногами? Я продолжала сидеть, словно меня всё это не касается - убивать она меня, наверно, не будет. Судя по всему, ей очень нужно что-то узнать.

-Ты и, правда, сумасшедшая! Не слышишь что ли?

В ответ я выразительно посмотрела на ноги, связанные верёвкой.

-А, совсем забыла.

Она встала, подошла и развязала верёвку. Я еле преодолела искушение дать ей ногой в нос - так близко и соблазнительно маячило её лицо.

-Руки не развяжу, обойдёшься. Пошли!

Я подсела к костру - в этом удовольствии до этого момента мне было отказано, и почувствовала, как тепло проникает под порванную грязную рубашку.

-Мне надо, чтобы ты рассказала, откуда у тебя эта книга. Только без твоих сказочек! Иначе я её сейчас сожгу. Тебе же этого не хочется? Так откуда?

-Ниоткуда. На дороге нашла. Можешь делать с ней, что хочешь.

-О, а ты осмелела! Это ненадолго! Но, если хочешь, я даже готова предложить тебе сделку. А не согласишься - и в этом костре окажется твоя рука или нога. Мне всё равно, что жечь. Но правду ты скажешь!

Я сглотнула внезапно образовавшийся комок в горле и отвернулась - нечего ей видеть мой испуг.

-Слушай. Я отдам тебя стражникам императора. Выглядишь ты странно, мало ли, какие подозрения вызовешь? А ещё твои речи про Дунгар! Вместо того, чтобы попасть в штольни, ты попадёшь в столицу. Говорят, там очень красиво, но тебя это вряд ли будет волновать, потому что тебя будут расспрашивать палачи Императора. Мало ли кто забрёл на его территорию? И ты будешь рассказывать им сказочки про Библиотеку? Вряд ли. Там ты скажешь всё! Поняла?

Так вот, что мне предстоит! От ужаса я почти перестала соображать, и чуть было не кинулась на коленях умолять Лерен о быстрой смерти! Так что то, что она приняла за смелость, было всего лишь ступором, поразившим меня от страха.

-Что, неужели, не боишься? Там испугаешься, поверь! А я могу предложить тебе ... нет, не свободу. На это не рассчитывай, - она мерзко улыбнулась. - Но могу ничего им не говорить. Скажу, что ты ... на альтерионку ты не похожа... ладно, просто скажу - встретила бродяжку. За тебя хорошо заплатят, и мы обе будем довольны. В штольнях всё же приятнее, чем в руках у палача!

Деньги? Вот что её волновало? Она всё равно продаст меня! И я разозлилась!

-Я тебе правду и сказала! Всю правду! Посмотри на меня! Я разве похожа на человека из вашего мира? Одежда, волосы! Что, не понимаешь? Я, действительно, Хранительница, а если не веришь, то зачем мне с тобой разговаривать?

-Не верю! Вот в то, что ты сумасшедшая, верю, а про Хранительницу, Сказочника - нет, не верю. Но у меня есть ещё одна возможность!

Она подняла с земли ветку и засунула её в огонь.

-Это для тебя. Пока она разжигается, есть время подумать.

Я смотрела, как маленькие язычки пламени появляются на дереве, понимая, что время, отпущенное мне, истекает. Как? Как доказать Лерен, что я говорю правду? Да и нужно ли мне это? Хотя ... Понятно, что Герд с её помощью мне не найти, но, если убедить её в своей правоте, возможно, она поможет вернуться в Библиотеку? Надежда была не просто призрачной - эфемерной! - но я снова решила рискнуть.

Когда от твоих слов зависит жизнь, дар красноречия, наверно, появится у каждого, вот только я не была уверена, что здесь хватит моего ораторского искусства.

-Послушай, Лерен, - это имя далось мне с трудом, будто гадость выплюнула. - Мне нет смысла врать тебе! Ты можешь пытать, можешь убить, я не скажу ничего больше, потому что всё, что я сказала - это правда. Ну, не знаю, как тебе доказать! Я знаю только про вашу страну. Про Итериар. Знаю немножко про Дунгар, про эту девочку. И всё! Смотри ... Император Итериара ходил в Пепельные пустоши?

-Да...

-И потом вернулся с новыми землями, верно?

-Это итак всем известно! Ничего нового!

-Да, но мне известно, что наследницу дунгарцев зовут Герд, так?

Лерен снова напряглась.

-Откуда ты знаешь? Её имя неизвестно. Все знают, что у предателя Трига был ребёнок, но её имени никто не знает, знают только, что девчонка. Откуда знаешь ты?

-Потому что это есть в книге. О том, что она жила у родственников, когда её отец погиб, о том, как не верила, что он предатель, даже о том, что пыталась убедить свой народ в этом, защищала его. О том, что ей было плохо и одиноко. И теперь, наверно, ей угрожает опасность! Обо всём этом я узнала из книги. И об Итериаре, о вашем императоре, о походе армии в Пепельную пустошь!

-Бред! Всё было, как ты говоришь. Но право императора на земли Дунгара не оспаривалось никем. Их старейшины своими глазами видели грамоту, подписанную Тригом Терионом. Народ, понятное дело, не признал Кериана, и укрылся подальше от его империи. Но никто не сомневается, что Триг Терион - трус и предатель. И плевать мне на какую-то девчонку! Хотя, если ты сможешь помочь найти её...

Я похолодела. Если я сейчас всё расскажу Лерен, вдруг она захочет найти Герд и отдать в руки императора? Как я сразу не подумала! Она же охотница! Живёт продажей людей. И какую сумму ей отвалят за наследницу Дунгара?

-Эй, ты слышишь, сумасшедшая? Ты хочешь сказать, что в этой книге обо всём этом есть? Да? И что же там ещё сказано?

Я слишком поздно поняла, в какую ловушку угодила! Чёрт! Нашла, с кем откровенничать! С разбойницей с большой дороги, живодёркой, которая едва не прибила меня! Я чуть не взвыла от сознания собственной тупости. И тут же попыталась взять себя в руки. Стоп! Всё хорошо! Лерен не умеет читать. Даже если очень захочет, девчонки ей не видать! Я осторожно ответила, теперь старательно подбирая слова:

-Тут не всё. Кое-что просто как предыстория. И про Герд немного. Про то, что она пыталась убедить свой народ..

-По-моему, ей проще забыть о том, что у неё есть народ. И забыть своё имя. Хотя, не думаю, что она сможет что-то изменить. Говорят, дунгарцы смелы и отважны, для них главное - честь. А позор отца не может не пасть на дочь! Но мне стало интересно. Не знаю, кто писал эту книжонку, но послушаю. Давай, сумасшедшая, развлеки меня!

Вот это дилемма! С одной стороны, мне необходимо посмотреть, что там дальше, с другой - я могу выдать Лерен лишнее. Но желание узнать правду победило. Только бы удалось скрыть от бешеной охотницы, если узнаю что-то важное!

-На, читай!

Книга перелетела через костёр и плюхнулась рядом со мной, услужливо открывшись на первой странице.

Моё нетерпение было велико, как чудовищный пёс охотницы, поэтому я взяла книгу и начала читать при неровном тусклом свете костра.

Вначале Лерен всем своим видом демонстрировала равнодушие: она прислушивалась к вечернему лесу, всматривалась в окружающие нас деревья, подбрасывала в костёр палочки, даже зевала. Но я видела, чувствовала, что история захватывает её всё больше и больше.

Когда я читала о походе в Пепельные пустоши, охотница даже вздрогнула, как мне показалось. Наверно, она пыталась по каким-то полунамёкам, что оставил Сказочник, понять, что же на самом деле там случилось.

В том месте, где я читала о Герд и её жизни в чужой семье, она напряглась и выпрямилась, словно пытаясь заглянуть через костёр в книгу. Я же читала аккуратно, боясь даже ненароком выдать место, где может находиться Герд. Правда, мне тоже не везло - никаких точных сведений здесь не было.

Моё же сочувствие к незнакомой девочке становилось всё больше. Сама Герд с детства не верила в виновность отца. Она видела, что Кериан захватил их земли, видела, как тяжело живётся народу и понимала, что бороться они смогут, только если поверят в то, что её отец не был предателем. Она росла, а вместе с этим росло её желание узнать правду о прошлом.

Оно и привело её к вылазке за пределы земель дунгарцев. В этом месте, мне показалось, я услышала, как Лерен сжала зубы до скрежета - наверно, надеялась, что в книге будет точно написано, где они - эти земли дунгарцев. Ну уж нет, охотница, таких сведений ты не получишь!

Дальше я читать не могла - язык заплетался, очень хотелось спать, да и костёр почти потух. Лерен сидела за ним еле различимой тенью - неподвижная, молчащая. Я не стала отдавать ей книгу, решив, что дочитаю завтра, но она и не настаивала. Даже не отреагировала, когда я встала и поковыляла к своему месту. Очевидно, ей тоже нужно было подумать.

***

Из своей жизни я давно вынесла одну важную истину - людям вообще трудно поверить во что-то хорошее.

Мои плохие поступки тут же обрастали массой подробностей, зачастую даже не правдоподобных, и все сразу верили, потому что в гадости и сплетни все верят с радостью, а вот во что-то хорошее - нет. В чём тут дело, я не задумывалась, просто приняла это как данность и успокоилась.

Подтверждений находилась масса. Даже когда Теофилус сказал, что я Хранительница, что во мне есть что-то особенное, разве я поверила? Нет, сомневалась до последнего. А вот то, что я неудачница и никому не нужна (последнее очень любила повторять Варвара по отношению ко всем детям из интерната, будто мы сами этого не знали!) - в этом не сомневалась ни секунды.

Поэтому зрелище молчаливой (наконец-то!) Лерен накануне меня не поразило. Видимо, всю ночь она так и просидела возле остывшего костра. Не знаю, о чём она думала - спрашивать я не стала. Но, судя по всему, мысли были не из приятных. Наверно, подсчитывала убытки - достать Герд пока не получилось.

Я тоже много думала. И ночью, и во время дневного перехода. Стараясь не размышлять о том, что каждый шаг, возможно, приближает меня к смерти, я сосредоточилась на книге. Ну и зачем ученику Сказочника было переписывать первоначальный замысел? Я так понимаю, что сама история была о том, что Герд восстановит доброе имя отца, объединит народ, и они дадут отпор Железной империи Кериана и "жили они долго и счастливо..." Все. И что тут такого? Подобные истории не редкость!

Даже сопение страхолюдского пса сзади (он вернулся утром, наверно, просто охотился) не могло отвлечь меня от загадки. Я решила зайти с другой стороны. Чем могла бы грозить ученику именно эта история? Пока что ничего сверхоригинального в ней не было. Злые короли, войны, проклятые пустоши - да посети любой книжный магазин, кто только не писал на эту тему! Да и не закончил её Сказочник! Может, у него тоже случались плохие дни, когда во всём преследовали неудачи? Может, он забраковал историю и отправился писать что-то другое? Или всё же нет? Как мне выяснить, что такого особенного привиделось ученику в этом мире? У кого спросить?

Мы брели и брели по казавшейся бесконечной дороге в лесу, но я не замечала ничего вокруг. Мне не хватало информации. Надо бы взглянуть на последние страницы книги - вдруг ответ там? Что произойдёт в конце с девочкой, чья картинка так удивила охотницу? Или дело тут не в Герд? И ведь не спросишь ни у кого! Просить же Лерен теперь просто опасно. Да и вряд ли она во что-то поверит и поможет. Я её в этом даже понимаю. Потому что всё сводится к одному - поверить в хорошее тяжелее! Наверно, люди просто не хотят разочаровываться лишний раз, не знаю. Поэтому и верят в самое худшее, типа "а-а, я так и знал". И заставить Лерен поверить в то, что я Хранительница, а она, возможно, может помочь в этой истории, я не в силах! У неё своя выгода на уме.

И тут меня поразила догадка! Конечно, как же я раньше не подумала об этом! А что, если дело не в том, что Герд совершит, а в том, чего она не совершит? Проще говоря, будучи героиней, она, допустим, должна была победить императора, а здесь она просто продолжит прозябать в землях Дунгара, точнее в том, что от них осталось! Или погибнет? Ведь что надо ученику Сказочника? Просто не дать исполниться замыслу Сказочника. Так почему бы не лишить историю её героини вот таким простым способом? И всё пойдёт не так! Герд так и останется никем, император окончательно подомнёт под себя все земли. То есть, победит другая сторона! Зло, если говорить точнее! Я даже поморщилось - ненавижу эти абстрактные понятия. Но, допустим, справедливость здесь не восторжествует. А что? Если подумать, вполне то, чего он хочет. И всё равно похоже на бред! Ну не полагает же ученик Сказочника, что одна история что-то изменит в моём мире? Или кого-то?

Хотя... Тут я поняла, что остановилась и никуда уже не иду, а сзади меня точно так же замерло чудовище. Его вонючее дыхание шевелило мои волосы, и по телу побежали мурашки. Я быстро сделала шаг вперёд, чтобы чудовище не захотело мной перекусить, и решила, что вечером вновь предложу почитать Лерен: в конце концов, нужно было проверить свои догадки.

До привала мы успели пройти ещё достаточно много, хотя, по непонятным мне причинам, охотница явно шла медленнее обычного.

Вечером первой начала разговор она.

-Эй, сумасшедшая, и ты хочешь сказать, что пришла сюда, чтобы помочь неизвестной тебе девчонке?

Я промолчала.

-Так бывает, сумасшедшая? Просто кто-то вдруг бежит на помощь? У тебя других дел не было?

В голосе была издёвка - жгучая, словно перец, и я огрызнулась:

-Не знаю. Я не думала об этом, когда пришла сюда. Я и не знала толком, о чём эта история. Просто вышла прогуляться из ...

-Всё, молчи. Я не хочу снова слушать про твою Библиотеку. Я думаю, ты просто где-то нашла эту книгу.

-Думай, что хочешь. Я тебе всё рассказала.

-Что, на этом всё и закончилось?

-Нет, но ты же не хочешь узнать, что было дальше!

-Почему? Сейчас вечер, делать нечего, можешь продолжить - хоть развлекусь! В моей жизни сказки мне никто не читал! Начинай.

Вскоре книга вновь была у меня на коленях, и я принялась читать.

Что было дальше? Меня так интересовал этот вопрос, что я быстро пролистала до того места, где вчера закончила. Вначале ничего необычного я не заметила. Детство Герд, полное лишений, боли и горечи, будило во мне неприязнь к дунгарцам. Как так можно? Как можно заставить ребёнка отвечать за совершённое её отцом зло? Как можно отвернуться и лишить любой поддержки ни в чём не виноватую девочку? В какой-то момент я, честно говоря, подумала, что так дунгарцам и надо. На этой мысли в нетерпении я перевернула страницу и ... увидела начало новой главы. Я вернулась назад. Точно, предыдущая глава закончилась витиеватым рисунком, а на следующей была новая картинка. Неширокая лесная дорога, убегающая вперёд и исчезающая за поворотом. До мельчайшего листика на деревьях похожая на ту, по которой мы шли. Вот тут я совсем запуталась и замолчала. Лерен заметила и спросила:

-Что там? Чего ты молчишь?

Думая о том, как соврать поудачнее, я немного помолчала, потом ответила:

-Сейчас, тут непонятно. Страницы ... склеились.

Лерен встала, и я сжалась - вдруг подойдёт? Но она, видимо, устала сидеть, потому что, немного пройдя вперёд, просто скрылась из глаз. Я лихорадочно проглатывала слова, не вникая в их смысл, перевернула следующую страницу и уставилась на новую картинку. Не вовремя вернувшаяся Лерен спросила:

-Что? Что там?

-Н-ничего. Видно плохо. Темно уже! Сейчас.

Я подобралась ближе к костру, стараясь, чтобы Лерен не увидела картинку.

Передо мной был, возможно, единственный шанс.

Конечно, риск был велик - если охотница хоть на секунду заподозрит, что я её обманываю, вряд ли мне удастся выбраться живой. Но оно того стоило. Стараясь убрать дрожь из голоса, я сказала:

-Видно плохо. Может, завтра продолжим?

-Завтра у тебя может и не быть, запомни! Но я тоже устала, да и огонь пора тушить.

Она кивнула и, не забрав книгу, быстро затоптала костёр, завернулась в плащ и сделала вид, что спит.

Получилось! Я тоже легла, чтобы не пробуждать подозрений, но заснуть не могла. Впервые мне хотелось, чтобы быстрее наступило утро! Надеюсь, я всё правильно рассчитала!

Утром я всё же осмелилась спросить:

-Сколько нам ещё идти?

Лерен, хмурая, помятая - то ли не выспалась, то ли из-за начавшегося дождя - сказала:

-Умереть торопишься? Не волнуйся, теперь скоро! К вечеру придём к одним ребятам, там я от тебя избавлюсь! Или нет. Может, ты мне ещё пригодишься!

Дыхание тут же перехватило, а сердце забилось быстрее. Новость было, прямо скажем, ужасная! Что делать? Как за сегодняшний день мне сбежать от неё? Удастся ли то, что я задумала? Ох, редко мои планы срабатывают!

Охотница, наверно, догадалась и отчеканила:

-Даже не вздумай! Если окажешься в руках стражников Итериара, шанс выжить ещё будет. Попробуешь бежать - я тебя убью! А здесь тебе никто не поможет - этой дорогой никто не пользуется. О ней и знают-то единицы.

Она говорила спокойно и тихо, но сомневаться в её словах не приходилось.

К обеду мы обе вымокли - дождь и не думал стихать. Чудовище, идущее следом за мной, раз за разом принималось обтряхиваться, и я вздрагивала каждый раз, когда на меня сыпались холодные крупные брызги.

Молчание сегодня было тягостным, настроение ужасным, я замёрзла, проголодалась и мечтала ни о чём не думать. Но мысли, тревожные, пугающие, лезли в голову помимо моей воли. Что со мной будет? Какие новые ужасы я увижу в землях императора? Как мне выбраться из этой дурацкой истории? Удастся ли обмануть Лерен? Это же мой последний шанс! Интересно, что будет, если меня здесь убьют? Последний вопрос интересовал меня больше всего. Я же не часть этой истории! Может, если со мной что-то случится, я просто очнусь в Библиотеке? Я такое видела в каком-то фильме! Но утешить себя таким образом получилось не очень - я помнила и ощущения от пробившей руку стрелы, и боль, которую пришлось испытать позже. Логично предположить, что всё остальное тоже будет очень даже взаправду!

Лерен сегодня со мной не говорила совсем. Даже внимания на меня не обращала. Мне показалось, что теперь она хочет избавиться от меня поскорее. Или нет. Её планы не отличались постоянством. Поэтому я молча хромала следом, тоже не задавая вопросов. На самый главный она ответила с утра.

В какой-то момент меня поразила нереальность происходящего. Как такое возможно? Я оказалась в центре волшебного мира! В месте, которое не существует! И должна здесь умереть? Взгляд цеплялся за всякие мелочи, на которые я не обращала внимания все эти дни: зелень деревьев, незнакомых мне, непохожих на наши, мелкие грибочки на упавшем стволе - словно россыпь разноцветных бусин, от светло-розового до красного, знакомые уже мне цветобабочки и совершенно незнакомые белые цветы, обвивавшие деревья. Деревья уходили высоко-высоко, кроны колыхались где-то сверху, и только изредка в просветы было видно серое затянутое тучами небо.

Этот лес как-то особо действовал на меня, и ощущения мне не нравились.

Раньше я несколько раз думала о смерти. Когда становилось совсем плохо. Сидя в каком-нибудь холодном подъезде и моля Бога о том, чтобы соседи не вызвали полицию, увидев у батареи бомжеватого вида девчонку, я думала, что хуже не бывает, а значит меня здесь ничего не держит. К этой пропасти я подходила много раз. Смотрела на весело идущих по улице ровесников: красивых, модных, весёлых, нужных, и думала, а может, ну её? Но каждый раз меня что-то останавливало: наверно, в детстве я вычитала из книг, что жизнь - это не только грязь, холод и одиночество, и мне очень хотелось в этом убедиться. Эта надежда была запрятана глубоко-глубоко, и не давала сделать рокового шага. И сейчас, на волосок от гибели, я ощутила, что не хочу умирать!

-Ты что, и правда хотела бы найти эту девчонку? Да?

Вопрос от доселе молчавшей Лерен был настолько неожиданным, что ответ вырвался сам собой:

-Да.

-Ну так знай...

Она повернулась ко мне.

-Даже если ты говоришь правду, чего само собой не может быть, ты опоздала. Да, ты всё правильно услышала. Я знала её. Видела. Она пыталась сбежать ещё раз... И ты не сможешь её найти, потому что она ... умерла. Поняла? Она мертва!

Ноги тут же стали ватными, и я едва не упала, почувствовав, как внутри стало пусто. Мертва? Девочка из книги?

И тут из-за поворота до нас донеслись голоса. Судя по всему, мы пришли. И мой план сработал.

Глава 10

Лерен замерла посреди дороги, на миг растерявшись. Встреча с кем-то здесь не входила в её планы - но входила в мои. Однако раньше, чем я успела попытаться бежать, охотница сама метнулась ко мне и толкнула в кусты. Я упала, заслоняясь руками от веток, и какое-то время пыталась восстановить сбившееся дыхание. Потом осторожно перевернулась на живот и выглянула на дорогу.

Через несколько мгновений я увидела их.

Из-за поворота выехало человек десять. Наверно, это и были стражники Итериара. Мощные, закованные в доспехи, сидящие верхом на огромных лошадях всех мастей, в шлемах, закрывавших лица. В руках у каждого было оружие: огромные луки, мечи, копья выглядели устрашающе, на поясе у одного из них висели кандалы, другой сжимал в закованной в железо руке большую сеть.

Стражники из галопа перешли на шаг, и тот, что с кандалами, выехал вперёд.

-Эй, ты! Что ты тут делаешь? Далековато забрела! Здесь земли императора! Откуда родом?

Лерен и чудовище оказались в кольце стражников. У меня бешено забилось сердце.

-Земли императора дальше! Я на своей земле!

Стражники засмеялись, точнее, заржали.

-Что? Здесь всё принадлежит империи. А ты, выходит, не из наших? Славная добыча! Вашими эти земли были давным-давно! Теперь здесь всё принадлежит Итериару! Свои права в столице будешь доказывать! Берём её! Там узнаем, кто такая!

Один из стражников встряхнул сеть и бросил на мою тюремщицу. Чудовище яростно впилось в неё зубами, но Лерен рядом уже не было. Я едва не выбежала из кустов, чтобы понять, куда она пропала, но тут же услышала её голос сверху.

-Попробуй, поймай! На дерево взберёшься? Или в твоих железках не получится?

Стражник с кандалами достал из-за плеча лук и стрелы. К моему удивлению, он направил их не вверх, а на чудовище, рычавшее на сеть.

-Слышал я, что эти охотничьи псы тоже ценный товар. Любой след берут. Но придётся им пожертвовать! Сдаётся, за тебя больше заплатят! Так что выбирай, кошка, он или ты?

Лично мне чудовище не слишком нравилось, но направленная на него стрела пробудила давнюю боль. Конечно, огромный зверь - не Малыш, но ... Я не успела ничего подумать или сделать, как услышала свист стрелы и полный боли визг, слившийся с криком Лерен:

-Нет!!!

Одно мгновение - и она оказалась рядом со своим чудовищем. Это было ошибкой. Все стражники разом навалились на них. Я не могла ничего разглядеть, но через несколько секунд всё было кончено. Главный, тот, что с кандалами, перекинул оглушённую, с окровавленной головой девушку через плечо и, придерживая её одной рукой, сделал знак остальным.

Топот копыт быстро затих в отдалении, и я оказалась посреди дороги совершенно одна, если не считать жалобно скулящего чудовища.

***

Некоторое время я тупо стояла, но потом меня поразила мысль. Свободна! Лерен утащили неведомо куда! Чудовище ранено! Её мешок с книжкой и всем остальным валяется на дороге! Я смогу вернуться в Библиотеку! Наконец-то!

Лихорадочно роясь в мешке, я соображала, куда мне теперь идти. Убираться надо было срочно - вдруг стражники вернутся? Быстрота их расправы с охотницей, казавшейся мне неуязвимой, впечатляла! Уж если она ничего так и не смогла сделать, мне ловить нечего! Интересно, это им она хотела меня продать? Наверно, нет. Вообще-то, уже неинтересно. Всё равно теперь! Важно только то, что я обязательно доберусь до Библиотеки!

Схватив книгу, я открыла карту и внимательно посмотрела на неё. Так, разбираться сейчас времени нет, но сегодня мы точно весь день шли по этой дороге. Значит, до темноты постараюсь убраться подальше, а там посмотрим.

Я закинула мешок на плечо - он был немного тяжелее, чем я ожидала, и сделала шаг в обратную сторону. Сзади раздалось тяжёлое натужное сопение. Я постаралась не обращать внимания, говоря себе, что чудовище сожрало бы меня без всяких сомнений, так чего мне его жалеть? Всё, вперёд, Хранительница!

Сжав зубы, я зашагала дальше, стремясь как можно быстрее увеличить расстояние между мной и стражниками Итериара. Разбирайтесь сами, ребята!

***

Несколько минут мне шлось легко, потом ноги словно начали спотыкаться, я сбилась с ритма и, в конце концов, остановилась.

Что такое? Я же свободна! Да, я обманула Лерен. Да, в книге я увидела картинку с воинами на дороге, увозившими девушку с окровавленной головой, ну и что? Я не знала, что так выйдет! Не думала, что получится! И глупо в этой ситуации жалеть охотницу! Она меня тоже не на праздник вела. И про девочку из книги, возможно, соврала. Может, сама хотела её найти и отдать императору!

Память вернула мне всё, что произошло на дороге. Стражник сказал, что она не итериарка. Или мне показалось? Или это ничего не значит? Мало ли кто здесь живёт? Хотя, Лерен всё же оттолкнула меня с дороги, убирая с глаз стражников... Внутри что-то гадко зашевелилось. Нет! Я не позволю! Я никого не предавала! Если бы я не привела её в ловушку, она бы попросту убила меня, так? Или продала. Она просто спасала свою добычу!

Тут же вспомнилась окровавленная безвольно качающаяся голова. Я сжала зубы. Потом ещё одно - раненый зверь, лишённый хозяйки, умирающий посреди огромного леса...

Нет! Я швырнула мешок о землю, присела рядом на корточки, обхватив голову руками, потом не выдержала и почти побежала назад.

Чудовище, очевидно, не ожидало моего возвращения. Оно лежало, смирившись с приближающейся смертью, распластав по дороге огромные лапы, стрела по-прежнему торчала из спины, глаза были закрыты, а приличная лужа тёмной крови растеклась вокруг.

Ну и как к нему хотя бы приблизиться? Проклиная всё на свете и прислушиваясь (вдруг стражники вернутся?), я сделала несколько осторожных шагов.

Чудовище открыло глаза, и во мне что-то перевернулось. На меня смотрели глаза собаки, и в них была такая боль, что я с трудом проглотила комок в горле, сдерживая слёзы.

Я сделала ещё несколько шагов, стараясь не обращать внимания на огромную пасть в опасной близости от меня. Так, и что дальше? Как вытащить стрелу?

Я потянулась рукой к деревянной толстой палке, торчащей из спины, каждую секунду ожидая, что огромные челюсти отгрызут мне её целиком. Но чудовище продолжало лежать, тяжело дыша, даже не пытаясь рычать, и я сжала пальцы вокруг стрелы.

Мне никогда не приходилось оказывать первую помощь даже людям, что уж говорить о непонятных животных, да и вида крови и ран я тоже не выносила. Здесь же надо было действовать, и я, зажмурившись изо всех сил, дёрнула, прощаясь с жизнью.

Оглушительный рёв чудовища раздался прямо над ухом, я грохнулась от неожиданности и замерла. Ой, что сейчас будет! А если стражники вернутся? Правда, найдут, наверно, только ошмётки моей плоти! В страхе закрыв глаза и прикрыв голову руками, я съёжилась на земле, пытаясь стать как можно незаметнее. В бок что-то ткнулось, и со страху я решила, что в меня вгрызаются огромные зубы. Чудовище сопело рядом, обнюхивая моё почти бездыханное тело, потом взрыкнуло и схватило меня за воротник. Почти потеряв сознание от ужаса, я открыла глаза.

Огромный зверь продолжал лежать рядом, не пытаясь напасть. Ещё не веря своему счастью, я тихонько встала, глядя на него. Так, раз оно меня не убило сразу, значит, есть шанс, что пощадит и в дальнейшем. Я потянула ещё раз - стрела, наверно, засела глубоко. Пыхтя и обливаясь потом, я вытащила её только с пятой попытки. Чудовище не реагировало на это никак - может, потеряло сознание от моих усилий? Из раны выплеснулся фонтан крови, и тут же пропитал густую шерсть. С этим необходимо было что-то делать! Я скинула мешок и порылась в нём. Фляжка с водой была на месте, и я аккуратно вылила почти всё содержимое на рану. Потом огляделась. Где же эта трава, что Герд прикладывала к моей ране?

Отойдя на несколько метров, я увидела что-то похожее. Надеюсь, это то же самое, а не какая-нибудь местная отрава. Пожмакав листья рукам, я снова приблизилась к чудовищу и положила их на рану, хорошенько прижав. Вот, надеюсь, кровь остановится, и рана не воспалится!

Всё, больше я сделать ничего не могу. Прости, чудовище. Надеюсь, в вашем мире тоже есть поговорка "заживёт как на собаке", и ты выздоровеешь, потом освободишь хозяйку, и вы вернётесь к своим. Мне же ждать некогда!

Я посмотрела чудовищу в глаза и сказала:

- Пока. Мне эти листья помогли, тебе тоже помогут. А мне пора. Прощай... Чудовище.

Я развернулась и быстро, стараясь не обращать внимания на больную ногу, пошла по дороге назад.

***

Я шла всю ночь. Как ни странно, никакой усталости я не чувствовала. Наверно, то чувство, что я была на волосок от гибели и чудом её избежала, придало мне сил. Прихрамывая, стараясь не смотреть по сторонам на угрожающе тёмные деревья и кусты, я шагала и шагала, пока совсем не выбилась из сил.

Луна то появлялась в просвете между кронами, то снова исчезала, но моё зрение приноровилось к темноте вокруг, и даже спотыкаться я стала реже.

Когда небо уже слегка посветлело, я поняла, что пора остановиться. Опыта выживания в лесу у меня не было никакого, поэтому место для привала я выбрала в кустах недалеко от дороги. Все дни, что мы шли, нам не попалось никого, ни зверя, ни человека, так может, мне повезёт? Наверно, Лерен, была права и знала те тропы, которые безопасны для неё.

Страх пришёл сразу, как только я присела возле широкого влажного ствола дерева. То ли от предутреннего холода, то ли от тревоги, охватившей меня, по телу поползли мурашки. Да! Идти и не думать было гораздо легче! Сейчас же мысли метались в голове, я сжалась в комок и долго сидела, пытаясь заставить тело расслабиться.

Уже засыпая, я подумала, что будет просто чудом, если я проснусь живая и здоровая, да ещё и по-прежнему на свободе!

***

Что-то громко бродило поблизости. Даже сквозь сон я слышала шаги. Воображение спросонья сразу нарисовало картину какого-то местного зверя с клыками саблезубого тигра. Замерев и попытавшись не выдать себя даже дыханием, я прислушалась. Шаги приближались. Что делать? Убегать, судя по всему, уже поздно. Сидеть? Тогда у зверя будет хороший завтрак! Правда, несколько плохо пахнущий (не помню, когда я в последний раз мылась), но вполне сытный! Ножик! У меня же в мешке есть ножик! Я пошарила рукой вокруг и остановилась. Да нет. Только если самой зарезаться! Я же не охотница, кидаться им не умею!

Шаги приближались, я теряла последние секунды, сжалась в комок и почти не дышала. Пожалуйста, пройди мимо! Пожалуйста!

Справа послышался шорох травы и кустов. Потом я услышала сопение, окаменела от ужаса, и открыла глаза.

Прямо на меня смотрело Чудовище.

Выглядело оно так себе: тяжело дышало, изо рта вывалился огромный розовый язык, с которого капала слюна, глаза были мутные. Судя по всему, оно тоже шло всю ночь, разыскивая меня. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом я протянула руку и положила на огромную голову, чувствуя под пальцами мягкую плотную шерсть. Чудовище совсем по-человечески вздохнуло и, втянув всё своё огромное туловище под куст, тут же развалилось рядом и заснуло. Я, подумав немного, погладила его и тоже улеглась - есть меня, судя по всему, никто не собирался, а отдохнуть было необходимо.

***

Иногда в нашей жизни всё меняется настолько быстро, что мозг не успевает всё переварить и приспособиться. Мне это было знакомо: за всё время существования я поменяла столько мест, что, казалось, в моей жизни нет ничего личного. Вся она проходила среди множества совершенно чужих мне людей, большая часть которых вызывала острую и стойкую неприязнь. Эти люди постоянно лезли в мой рюкзак, проверяя, нет ли там чего-то лишнего или опасного, совали нос в тумбочку, пытаясь удостовериться, что там порядок, пытались проникнуть мне в голову, чтобы разузнать, что там происходит. Каждый раз, когда меня куда-то переводили, я от такого напора замыкалась в себе, совершенно не пытаясь установить контакт хоть с кем-то, чем и заслужила свою репутацию сложного, нет, очень сложного и местами неадекватного подростка. Но этот раз очень отличался от предыдущих, и теперь всё зависело от меня.

Окончательно я проснулась, когда вовсю пели птицы, и солнечные лучи, не баловавшие нас накануне своим присутствием, пробивались сквозь листву и освещали тот небольшой кусочек пространства, на котором лежали мы с Чудовищем.

Тело замлело, и от малейшего движения по нему побежали иголочки, приводя меня в чувство. Морда Чудовища лежала на моей ноге, почти полностью скрывая её из вида, и когда я осторожно ею пошевелила, оно тут же открыло глаза. Всё ещё побаиваясь неведомого мне зверя (вдруг он только внешне походил на собаку?), я постаралась вытащить ногу и, когда мне это удалось, тут же принялась её растирать.

Чудовище село, потом встало и полезло на дорогу, ломая ветки кустов. Да уж, теперь обнаружить меня будет совсем просто, если поблизости кто-то есть! С другой стороны, на месте этого "кто-то" я бы подумала, прежде чем нападать на зверя величиной с дом!

Немного помедлив, я тоже выползла на дорогу. Кругом было тихо, за исключением пения птиц, шелеста ветра и сопения Чудовища слышно ничего не было, значит, меня никто не ищет. Одна мысль меня всё же беспокоила - а если Лерен расскажет стражникам обо мне? Что ей сможет помешать? И тогда весь их отряд помчатся по моим следам! А мне на хромой ноге далеко и быстро не ускакать! К тому же, если голод я была готова какое-то время терпеть, в конце концов, мне и раньше это делать приходилось, то вот жажда мучила всё сильнее. Интересно, а как найти воду?

Решив, что буду время от времени сходить с дороги в поисках ручья или речки, я поняла, что понятия не имею, куда идти! Обе стороны казались очень похожими, и ещё несколько минут мне понадобилось, чтобы сориентироваться. Вроде бы я шла оттуда... Или нет? Да, точно! Я даже зацепилась правым плечом вон за те ветки, свисавшие почти до самой земли.

Уверенно повернувшись в ту сторону, куда собиралась идти, я увидела, что Чудовище выбралось из соседних кустов с мокрой мордой. Неужели рядом есть вода? Я раздвинула кусты и обнаружила небольшую лужу, оставшуюся, наверно, после вчерашнего дождя! Вода пахла псиной, но я всё равно наполнила фляжку - когда почти умираешь от жажды, брезгливость отступает на двадцать второй план. Найду нормальную воду - вылью.

Таким образом, почти здоровая, посвежевшая я отправилась в путь, сопровождаемая Чудовищем, в надежде, что дорога выведет меня к Библиотеке.

***

Скрываться от возможного преследования мне было не впервой. Правда, в городе, даже небольшом, спрятаться всё же легче, чем в лесу. Там я в любой момент могла забежать в подъезд (кодовые замки, правда, теперь почти везде заменили домофонами, и это затрудняло бегство), нырнуть в магазин, смешаться с толпой или спрятаться в заброшенном здании, которых было полно на любой окраине. Иногда, впрочем, в этих зданиях находили пристанище такие компании, что прятаться приходилось уже от них. В любом случае, в деле бегства я была, если не профессионал, то любитель с большим опытом.

Однако в лесу всё было по-другому. Мало того, что этот лес находился в неизвестном мне мире, так ещё и никакого опыта в этом деле у меня не было. Берёзовая роща, окружавшая наш интернат, была хоть и большой, но светлой и чистой. Никаких животных там не водилось, равно как и разбойников. А вот в сказочных лесах, насколько я понимаю, всего этого было в избытке! Хорошо ещё, что животные здесь не разговаривали, иначе бы под угрозой оказалось не только моё физическое здоровье.К тому же моя любовь к одиночеству начала давать сбои. Одно дело одиночество в мире, полном людей, совсем другое - когда целый день идёшь по молчащему лесу и не с кем перекинуться даже одним словечком. В голову сразу начинали лезть разные мысли, а мне этого совсем не хотелось. Я всё это время пыталась не вспоминать ни о Лерен, ни о её последних словах, касающихся Герд. Чудовище шло сзади, иногда сбоку, и время от времени я приставала к нему с расспросами, хотя, понятное дело, ответить оно не могло.

-Как думаешь, нам далеко идти?..

-Не знаешь, эти орехи можно есть?..

-Не пора нам отдохнуть?..

Чудовище смотрело на меня внимательно, понятное дело, ничего не отвечая, но без удивления. Наверно, Лерен тоже разговаривала с ним во время охоты. Я представила их рядом, и мои сомнения сразу же радостно вернулись. Правильно ли я поступила? Надо ли было предупредить её о возможной опасности? И пожертвовать единственным, возможно, шансом выбраться из этого мира? Как быть с её словами о Герд? Может она сказала это, чтобы отомстить мне? Несколько раз я хотела раскрыть книгу и посмотреть, что там дальше, но не могла. Откровенно говоря, было страшно. Я пыталась убедить себя, что поступила правильно, что на моём месте любой бы поступил так, но выходило всё хуже и хуже. Ну что я могла сделать? От мысли добраться в Библиотеку я отказаться не могла, это было единственным спасением, а Лерен мне не верила. К тому же, моё вмешательство дорого мне обошлось. Скорее всего, напрасно. Если Герд умерла...

Ближе к вечеру Чудовище забеспокоилось. Мне показалось, что впереди какая-то опасность, но оно поглядывало не вперёд, а назад. Потом стало тихонько скулить. Это было так по-собачьи, что сомнений больше не было. Чудовище - пёс. Размером с быка, конечно, но всё-таки пёс. И его поскуливания и поглядывания назад стали мне понятны: он скучал по хозяйке. Не понимал, куда она делась, почему не догоняет нас, и давал мне это понять. Первое время я игнорировала эти знаки, но потом, опасаясь, что скулёж и сопение привлекут к нам чьё-нибудь внимание, подошла к нему и не без внутреннего содрогания (ну почему он такой огромный!) погладила по лапе.

-Слушай, я не знаю, где твоя хозяйка, - на последнем слове Чудовище заскулило. - Если хочешь, иди к ней. Но я не могу её искать! Правда! Я тоже здесь в опасности. Мне выбираться надо! Как я тебе её найду? К тому же...

Я замолкла, страшась пришедшей в голову мысли. Вспомнилась окровавленная голова Лерен, болтающаяся на плече стражника. Ох, не думаю я, что она ещё жива! Что, если я обрекла человека на смерть? Внутри всё заледенело, и я отчаянно глотнула тёплый воздух. Ну же, ну ...Не может быть, чтобы охотницу убили! Она же людей стражникам продавала, они должны её знать! Встретит знакомых, они, глядишь, и отпустят её! Я не желаю ей смерти!

Чудовище слушало так внимательно, словно понимало меня и ждало продолжения, и от этого становилось только хуже.

Я отвернулась и пошла дальше, через несколько мгновений услышав с неожиданным облегчением, как Чудовище идёт следом.

Так, в не очень хорошем настроении, мы шли до вечера. Я решила забраться поглубже в кусты и всё же открыть книгу, чтобы отвлечься от урчания голодного желудка. Перекусить мне так ничем и не удалось: незнакомая с местной флорой я, естественно не знала ничего о растениях, а о местной фауне и думать не хотелось - не прыгает и не нападает пока, и ладно!

Обнаружив подходящее дерево, я забралась подальше от дороги, допила воду из фляги в надежде с утра встретить источник и достала книгу. Чудовище посматривало на меня, но, поняв, что кормить его не будут, полезло глубже в лес. Через несколько мгновений я его уже не слышала, но не испугалась - у Лерен оно тоже постоянно отлучалось по вечерам.

Свет был слабый и тусклый, и я не сразу поняла, что происходит. Чтобы убедиться, я даже выбралась на дорогу - здесь было светлее, и вот тут волосы, действительно, встали дыбом!

Почти все страницы книги были пусты! Всё, что я собиралась прочитать, исчезло!

Опомнившись, для начала я убралась с дороги. Потом уселась, тупо глядя в раскрытую бесполезную теперь книгу. Что случилось? Где история? Я её уничтожила? Или книга просто намокла, и чернила не выдержали?

Собравшись с духом, я снова открыла книгу, и заметила то, что осталось незамеченным ранее. Начало - то, что было написано, как я решила Сказочником,- осталось. Несколько первых страниц по-прежнему существовали! Я стала листать дальше и увидела картинку, которая стоила Лерен свободы: отряд в железных доспехах на лесной дороге. Что такое? Неужели...

Дальше мысли потекли сам по себе. Я даже снова выбралась на дорогу и принялась по ней расхаживать туда-сюда. Итак, история, написанная учеником Сказочника, исчезла! Почему? Ответ напрашивался сам собой! Потому что в неё влезла я! Я нарушила течение истории, попавшись на пути Лерен, и повернув её непонятно куда! Значит ли это, что если я, наконец, исчезну из истории, всё пойдёт своим чередом?

Нырнув в кусты, я внимательно посмотрела, есть ли что дальше. История просто отсутствовала! Последняя картинка: окровавленная девушка на плече стражника. И всё. Никакого текста. Пока, по крайней мере! А если завтра я проснусь, а там уже новая картинка - мёртвая Лерен и отряд стражников, празднующих победу? А дальше? Имела ли Лерен какое-то важное место в этой истории? Как теперь узнать? Если её слова про Герд -правда, тогда - кто она? Я снова перебралась в начало и посмотрела в глаза девочки. Печальные, полные боли глаза маленькой сироты, чей отец предал целый народ. Мертва ли ты? Как узнать? Где искать, если я, боюсь, уничтожила последнюю ниточку!

Советоваться было не с кем. Несколько минут я посидела в тишине и поняла, что ночевать мне придётся в пути. Я должна, должна как можно быстрее попасть в Библиотеку! Вдруг только так можно спасти историю? Зачем я вообще оттуда выходила? Ну, погрелась бы на солнышке, полюбовалась природой, почитала книжку, подождала бы Теофилуса, наконец!!! Нет, мне надо было всё испортить! Всё погубить!

От злости на саму себя я готова была прошагать без остановки километров сто или как у них тут меряют расстояние от пункта А до пункта Б. Натворила дел, нечего сказать. Где Чудовище? Нам пора!

Честно говоря, я даже обрадовалась, когда огромный пес, наконец, появился. Что ни говори, а идти с ним ночью было гораздо спокойнее!

Часа через три я лишний раз убедилась, что возможности моего организма не безграничны. Ноги начали заплетаться, и, зацепившись больной ногой за корень, я упала. Стало понятно, что отдохнуть всё же придётся, к тому же, у меня появилось чувство, что здесь я раньше не была. Хотя кто знает! Первые два дня пути с охотницей я помню совсем смутно: тогда я ещё не отошла от ранения, мучилась болью в голове и плече, поэтому подробности дороги могла не запомнить.

Решив отдохнуть, я нашла небольшое углубление, вроде ямки в земле, всё усыпанное листьями. Наверно, лучше было бы забраться на дерево, вот только шансов убиться станет тогда ещё больше!

Я окопалась в своей норке достаточно быстро. Чудовище, к моему удивлению, легло таким образом, что моя лежанка оказалась где-то рядом с его пушистым боком, от которого шло тепло. Успокоившись и согревшись, я быстро уснула.

***

В последнее время мне редко приходилось просыпаться самостоятельно. То Лерен тормошила, то будили какие-то крики и шорохи. Этот раз я, как ни странно, проснулась сама и несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, в чём дело. И поняла. Вокруг было тихо. Очень тихо.

Ночной лес - это то же самое, что ночной мегаполис, здесь не может быть так тихо! Здесь всегда что-то шуршит, ухает, кричит, крадётся, ломается, трещит, сопит и рычит. Проведя в лесу несколько дней, я с уверенностью могла об этом сказать. То, что к нам не подходили дикие звери, я объясняла присутствием Чудовища - если у них здесь не водятся динозавры, то достойных соперников ему не найдётся. Да и они, наверно, пали в неравной схватке с родственниками Чудовища!

Сейчас же тишина была оглушительной. Такая обычно бывает в фильмах ужасов перед самой развязкой, когда выскочивший монстр вцепляется в главного героя. Ещё такая бывает, правда недолго, когда кто-то сморозит глупость в большой компании, но следом все начинают хохотать. Сейчас же смеяться не хотелось. Тишина ощущалась физически, ползла мурашками вдоль позвоночника, холодила руки. Я покрепче стиснула зубы, потому что у меня было ощущение, что они сейчас застучат. Открыть глаза я не решалась и только прислушивалась. Ничего. Даже дыхания Чудовища слышно не было. Может, мир просто пропал? Я же недаром в него вышла погулять!

Только мысль о том, что я, возможно, уничтожила целый мир, заставила меня всё же приподнять веки.

На ветке передо мной сидела птица. Чёрная птица, почти сливающаяся с тьмой вокруг, со огромными светящимися зелеными глазами. Ворона, но величиной с орла, как минимум! Господи, да что же они здесь все такие огромные! Птица не мигая смотрела на меня. Я же, боясь даже пошевелиться, уставилась на неё. Краем глаза я заметила ещё один проблеск, перевела взгляд и наткнулась на вторые глаза. Потом третьи. Четвёртые. Я вскочила на ноги, закружилась и повсюду, повсюду видела жуткие светящиеся глаза. Меня затрясло от ужаса. Во взглядах птиц я увидела угрозу, это не было глазами привычных мне пернатых. Нет, эти монстры были кем угодно, но не птицами! Чудовище вскочило рядом со мной, но не зарычало, более того, заскулило и попыталось спрятаться за меня.

Выхода не было и, крикнув Чудовищу: "Бежим!", я подхватила мешок и бросилась в лес, не разбирая дороги.

Сзади слышался топот тяжёлых лап, ветки били по лицу, я глотала слёзы, текущие из глаз, и мчалась, сколько хватало сил. Но даже сквозь все эти звуки, даже сквозь своё хриплое дыхание я слышала шелест крыльев за спиной. Он пробивал ночную тишину навылет, и я не слышала ничего, кроме этого сводящего с ума звука. Птицы казались мне исчадием ада! Ничто в жизни не пугало меня так сильно!

Я бежала, пока не упала, зацепившись за корни. Ногу пронзила острая боль, и я закричала. Только не перелом! Только не перелом! Я каталась по земле, всхлипывая и причитая, Чудовище кружило рядом, бестолково торкая в меня огромным носом. Я почти оглохла от боли в ноге и рези в лёгких и горле, поэтому поздно сообразила, что начало светать.

Немного успокоившись и прислушавшись, я поняла - шелест крыльев пропал, его не было! Всё ещё тяжело дыша и кашляя, я заставила себя подняться.

Тьма вокруг уже слегка отступала, сменяясь серым предутренним светом. Мы с Чудовищем были в какой-то неведомой чаще, и где находится дорога, понять было невозможно!

В отчаянии я ударила изо всех сил по дереву ногой, итак пострадавшей до этого. Конечно, я сразу пожалела об этом - боль вновь прошла снизу вверх, словно ток по проводам, и взорвалась там ослепительной вспышкой. Застонав, я вновь упала на землю, уткнулась головой в бок Чудовища и зарыдала.

***

Таких приступов отчаяния в моей жизни не было с момента гибели Малыша. Да и до этого проливать слёзы я не привыкла. Я рано поняла, что слезами, как бы избито это не звучало, горю не поможешь. Если бы я росла маленькой и плаксивой, я бы просто не смогла выжить в привычном мне мире. Хорошеньким маленьким девочкам и мальчикам, любимцам мамочек, папочек, бабушек и дедушек, позволительно быть слабыми биться в истерике, прося игрушку. Я росла другой. Нет, я не жаловалась. Наоборот, работники опеки и прочих служб, посещавшие время от времени наш дом, и слова не могли от меня добиться. Я стояла, чисто вымытая, в непривычной одежде, родители демонстрировали холодильник, в котором были продукты, наши гости смотрели на аккуратные стопочки книг, разложенные везде, где только можно, и уходили. Мысль о том, что это был всего лишь маскарад, их не посещала. После ухода родители звонили друзьям, и к вечеру у нас снова была компания весёлых алкоголиков, радуясь дармовой выпивке и закуске. В такие вечера из дома я уходила, не желая смотреть на всё. Так что плакать я разучилась ещё тогда.

Ещё менее уместным было бы лить слёзы в детских домах, в окружении совсем незнакомых людей. Там, конечно, тоже случалось такое, что сдержаться было невозможно, но в этих случаях я убегала подальше и возвращалась, уже успокоившись.

В этом мире слёзы стали привычным товарищем. Наверно, внутри меня что-то прохудилось - как будто водопроводную трубу заткнули тряпкой, но та под огромным напором воды вылетела, и случилось наводнение.

Так что плакала я долго. Окончательно заблудившись, чувствуя боль во всём теле, напуганная страшными птицами, я была уверена, что из этой тёмной полосы мне уже не выбраться. Куда теперь идти? Как найти Библиотеку? Ни одной зацепочки больше не было. Поэтому я заливала слезами Чудовище, улёгшееся рядом, и в глубине души прощалась с жизнью, не обращая внимания ни на что вокруг.

Светало. Жизнь всё больше охватывала лес вокруг нас: запели птицы, где-то послышался плеск воды, словно в неё кинули что-то тяжёлое, шорох и потрескивание веток слышались со всех сторон.

Лес оживал, а я нет.

Какое-то время я, конечно, просуществую здесь. Вода кругом есть, орехов нарву или ягод. Выживают же люди в лесу. В прошлом году в нашем районе заблудились два ребёнка, и через трое суток их нашли живыми и здоровыми. Так что физически я, естественно, выживу. Только недолго, потому что рано или поздно попаду в лапы другому охотнику. Или стражнику. А здесь чужаков не жалуют. Да и дело не в этом. Я не попаду больше в Библиотеку, не увижу Теофилуса, не смогу рассказать ему про ученика Сказочника, да и всё, что я знаю о Сказочнике, он тоже не узнает. Я не смогу ничем помочь ни этому миру, ни какому-то другому. Ведь только меня посвятил в свои планы тот незнакомец в капюшоне, надеясь, что всё это я унесу с собой в могилу. Судя по всему, так и будет!

Чудовище неожиданно вскочило и насторожилось. Я, лишённая опоры, упала в траву, но тут же встала, присматриваясь к нему. Неужели, опасность?

Но, нет. Чудовище потянуло носом воздух, посмотрело на меня и бросилось в кусты. Так как мне было всё равно, куда бежать, я кинулась за ним. Понятия не имею, что оно услышало, но упорно двигалось в одну сторону, да так бодро, что я еле поспевала.

Временами Чудовище останавливалось, обнюхивало землю и шло дальше. У меня появилось ощущение, что оно почувствовало след Лерен, а так как я полностью утратила ориентацию в пространстве и не представляла, где мы находимся, это было вполне возможно. Однако к тому моменту, как солнце окончательно поднялось высоко в небо, мы забрались в места, которые я раньше точно не видела.

Передо мной расстилалась очень ровная поляна, заросшая аккуратной светло-зелёной травой. И с ней было что-то не так. Ни пенёчка, ни деревца, ни кустика, сколько хватало глаз, я не видела. Мы вышли к ней неожиданно, и Чудовище притормозило у самого края поляны, не решаясь двигаться дальше.

Я осмотрелась. Ступать на неё почему-то не хотелось. Попробовав носком ноги странный луг, я почувствовала, как разбитый кроссовок уходит под ровный зеленый ковёр. Чтобы проверить свою догадку я отыскала палку и ткнула ею вперёд. Палка тут же провалилась.

Болото! Мы пришли к болоту. Мурашки снова поползли по спине - если бы мы вышли сюда ночью, вряд ли поняли бы, в чём дело! Скорее всего, нас засосало бы очень быстро!

Чудовище между тем начало волноваться и скулить. Бегая по краю болота, оно смотрело вдаль, и я боялась, что оно бросится вперёд. Мне его вовек не спасти!

-Фу, фу, я сказала. Туда нельзя! Сиди!

Чудовище село, но глядя мне в глаза. Всем своим видом оно говорило: "Ну, придумай что-нибудь! Нам очень надо туда!"

Я села на краю, решив отдохнуть и подумать. Впрочем, вскоре я почувствовала, как глаза закрываются - почти бессонная ночь и истерика сделали своё дело. Ни руки, ни ноги не шевелились, и я почувствовала, что засыпаю.

***

А-а-а!!! Что-то тёплое и влажное шлёпнулось мне на лицо, вырывая из цепких рук сна. Ошеломлённая, ошалевшая, я никак не могла понять, где нахожусь. Сбросив неведомую гадость, я неловко перекатилась и оказалась в воде. Вот тут я проснулась полностью! Вода под зелёным покровом травы была ледяная! К тому же, сколько я не пыталась шевелить ногами, дна под ними не было! Руками я старалась дотянуться до Чудовища, которое подскочило к краю болота, но под внешне спокойным покровом, наверно, было течение или что-то подобное, потому что от берега я почти мигом оказалась далеко. Руки бестолково скребли по зелёному ковру и тут же проваливались, изо рта вылетел вопль:

-Помогите! Помогите! Кто-нибудь!!!!

Последнее, что я увидела, уходя под воду, это Чудовище, бросившееся следом за мной в болото.

Глава 11

Мне было тепло и не хотелось просыпаться. Более того, я чувствовала себя так, словно произошедшее было длинным неприятным сном. Может, я заснула в Библиотеке?

Но тут же вспомнился ужас отчаянья, удушье от хлынувшей в горло смердящей воды, и я открыла глаза.

Взгляд упёрся в густое переплетение тонких ветвей, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Зелёная лоза с мелкими белыми цветами обвивалась вокруг веток, скрепляя их в купол над моей головой. На чём я лежала было непонятно, но это была самая удобная кровать в мире! Рядом с ней на столике стояла ЕДА, и я почувствовала, как проголодалась. Приподнявшись на локтях, я оглядела её. Скорее всего, это были фрукты, которых я до этого никогда не видела: белые крупные шарики с полупрозрачной кожицей, ломтики чего-то с розовой мякотью, темно-фиолетовые ягоды, напоминающие чернику, но побольше. Рядом стояли блюдо с пышными лепешками и кувшинчик, от которого пахло мёдом и травами.

Может, я всё же утонула?

-Здравствуй, Хранительница.

Я вздрогнула на своей лежанке и попыталась повернуться - голос шёл сзади.

-Не вставай. Лежи.

Я услышала шорох, и через пару мгновений передо мной появилась женщина.

Все супермодели и инстаграмщицы, увидев её, наверно, умерли бы от зависти и злости. Потому что она была такая красивая, что я уверилась в собственной смерти. Ну не могут быть такими живые люди! Тёмные волосы крупными завитками спадали до талии, обрамляя тонкое лицо с огромными чёрными глазами и белоснежной кожей. Женщина была высокой и тоненькой, а её голову украшал обруч с огромным камнем. Я разглядывала её во все глаза, поэтому лишь спустя какое-то время удивилась.

-Откуда вы знаете, что я Хранительница? Где я?

-Ты находишься в нашем городе. Я - королева Видящих, Каэллин. А тебя зовут …

Она запнулась, и я сказала:

-Катя. Екатерина... Я не...

Даже мысленно произнести это слово было сложно, но прекрасная женщина улыбнулась и ответила:

-Ты не утонула, нет.

-Как я здесь оказалась?

-Око Мира показало нам тебя и твоего пса.

-Он не мой. С ним всё в порядке?

-Да, не переживай! Мы спасли вас в последний момент - понадобилось время, чтобы открыть проход. Тебя принесли ко мне, и два дня ты бредила. Мы лечили тебя. Как ты себя чувствуешь?

-Хорошо... Два дня? Я здесь два дня?

-Да. Что последнее ты помнишь?

-Болото. Я сама не знаю, как свалилась в него. Вроде бы заснула... Спасибо вам!

-Не за что. Мы не могли бросить тебя в беде.

Её голос был так нежен и мелодичен, что я никак не могла остановиться и не спрашивать. Казалось, она сможет ответить на любой вопрос.

-Подождите. Вы сказали... Видящие? Что это значит?

-Ты совсем не знакома с нашим миром, да? Я всё расскажу, поверь, Хранительница. Но сейчас мне бы очень хотелось услышать тебя. Если ты достаточно отдохнула, конечно!

Достаточно? Я давно не чувствовала себя так хорошо, тихо, спокойно. Словно вся жизнь за пределами этой беседки из веток – бурный и опасный поток, здесь же – тихая заводь, в которой невозможно утонуть.

Каэллин, наверно, приняла моё молчание за колебания и продолжила:

-Если ты очень устала, мы отложим разговор, но… - прекрасное лицо омрачилось. – Мы вынуждены торопиться. Никто не знает, сколько ещё нам отпущено, Катя.

Я никак не могла понять, что нужно от меня этой королеве неведомых мне Видящих, но всё же решилась снова спросить:

-Откуда вы знаете, что я – Хранительница?

Каэллин улыбнулась:

-Ты же рассказывала об этом той девушке на дороге, так?

-Да! И что? Она мне не поверила.

-Понимаю…Твоя история невероятна. Возможно, даже мы засомневались бы, но Око мира не врёт. И способно отличить истину от лжи. Я знаю, что ты - Хранительница. То, что ты ищешь дорогу в Библиотеку Сказочника. То, что его ученик замыслил изменить твой мир. И, наверно, сейчас делает то же самое с моим. И то, что ему это удастся, если ты сделаешь неверный выбор.

-Откуда? Откуда вы всё это знаете?

-У меня есть чудесный осведомитель. Я потом покажу тебе его. Несколько дней назад, когда в нашем мире появилась новая сила, мы почувствовали это. И Око Мира подтвердило наши догадки. Но я бы хотела услышать твой рассказ.

Королева Видящих грациозно опустилась в прекрасное резное кресло и посмотрела на меня, словно не сомневалась в моей откровенности. Я же занервничала.

Опять рассказ! Ну почему все что-то хотят от меня услышать? Как рассказать о том, каких бед я натворила? Как влезла в эту историю? Как из-за меня забрали Лерен? Не то, чтобы я переживала по этому поводу, но ведь она оттолкнула меня! Может, конечно, вначале хотела сама со мной разобраться, а потом только выдать стражникам, но всё же.

Видящая ждала. Я понимала, что она вряд ли уйдёт, к тому же они меня спасли, как ни крути! И начала рассказывать.

К моему удивлению, это было очень легко - словно я знала эту женщину давным-давно. Я говорила и говорила, не замечая, что делюсь с ней самым сокровенным, вспоминая и Малыша, и Варвару, и Теофилуса, и ученика Сказочника, и своих врагов Ритку и Артёма. Некоторые воспоминания были горькими, на глаза наворачивались слёзы, но мне впервые не было стыдно в присутствии постороннего по сути человека. Возможно, это происходило потому, что Каэллин не была человеком? Она слушала так внимательно, ни разу не перебив, и когда я поднимала глаза, смотрела на меня ничуть не осуждающим взглядом. Напротив, в нём было понимание, сочувствие и тепло. Наверно, такими могли быть глаза мамы, о которой я столько лет старалась не думать.

Я закончила, когда вокруг почти стемнело - сквозь тонкие ветки было видно заалевшее небо. Каэллин повела изящной рукой, и вокруг вспыхнули огоньки, будто включились сотни светлячков.

-Спасибо, Катя. Я видела, как тяжело тебе было довериться мне, и я обещаю, что не предам твоё доверие. Как Королева Видящих. Обещаю. У нас ещё очень много вопросов, но мне пора идти. Скоро стемнеет. Ночью ничего не бойся. Это место зачаровано. Никто не сможет и близко к нему подобраться. Единственное, о чём я тебя попрошу - не трогай книгу. У меня есть некоторые догадки, думаю, завтра мы их проверим. Да, и твоя собака...

Сердце неожиданно засбоило.

-Что с ним?

-Ничего. Я велю, чтобы его привели. Ешьте, набирайтесь сил, ничего не бойтесь. Увидимся утром.

***

Наверно, это была самая странная ночь в моей жизни.

Чудовище пришло почти сразу и радостно завиляло хвостом при виде меня. Я улыбнулась и погладила его по мощной шее - надо же, а мы почти сдружились! Кто бы мог подумать! Хорошо, что он не утонул, бросившись за мной в болото!

Я кормила его кусочками с собственного стола, правда, не думаю, что он наелся. Хотя и фрукты, и хлеб, и чай (если это был чай) оказались не только вкусными. У меня появилось ощущение, что каждый кусочек и глоток возвращают мне силы, насыщая каким-то образом не только тело, но и душу. Сразу стало спокойнее, тяжёлые мысли отступили в сторону, и я наслаждалась каждым мгновеньем.

Мы ели, пили, я прислушивалась к тому, что происходило вокруг. Конечно, мне сказали не пугаться, и я старалась держать себя в руках, но даже не представляла, что увижу.

Когда окончательно стемнело, я услышала шелест десятков крыльев и, подняв голову, в просвете между ветвей увидела мелькающих в вышине огромных чёрных птиц, которых испугалась несколько дней назад. Жуткие твари, казавшиеся мне исчадиями ада, невесть как оказались здесь! Они то парили высоко в небе, то с хищными криками устремлялись к земле, потом снова поднимались в потемневшее небо, и мне показалось, что я нахожусь в центре огромной ураганной воронки. Кем они были на самом деле? Откуда прилетели? Почему королева Видящих ничего не сказала?

Спать не хотелось, и, чтобы отвлечься от жуткой картины, я размышляла. В основном о том, что впервые впереди забрезжила надежда. Если меня спасли, то убивать уж точно не собираются! Значит, надеюсь, помогут и дальше. Что если я попрошу Каэллин помочь мне вернуться в Библиотеку? Это единственное место, где я в безопасности. К тому же, там я смогу придумать, что делать дальше. Пока что мне не удалось ничего понять. Замысел Сказочника затерялся, Герд, возможно, погибла, даже Лерен бесследно исчезла. Так что мне надо добраться до Библиотеки!

Вопросов было много, но с ответами пришлось подождать до рассвета. Королева Видящих пришла сразу, как встало солнце. Я задремала незадолго до этого, поэтому, открыв глаза, увидела её, сидящую рядом со мной в том же кресле. Она выглядела утомлённой и пила что-то из высокого кубка, но, заметив, что я проснулась, улыбнулась и сказала:

-Доброе утро. Надеюсь, ночью ты не испугалась?

-Нет, - покривила душой я. - Что это были за птицы? Я уже видела их раньше. Несколько дней назад они… Мне показалось, они охотились за мной.

Каэллин улыбнулась как-то грустно, и я поняла всё за мгновение до того, как она ответила:

-Думаю, тебе не показалось. Нам, действительно, нужно было увидеть тебя любой ценой. Мы боялись, что ты доберёшься до Библиотеки слишком рано – это не оставило бы нашему миру ни одного шанса. Поэтому мы переступили через собственный запрет, - Каэллин на миг прикрыла глаза. - Это были мы, Катя. Птицы, напугавшие тебя, - это мы. И я прошу простить нас за это.

Страх сковал тело, даже челюсти сжались так крепко, что я не смогла ничего ответить. Каэллин, конечно, заметила это и промолвила:

-Не пугайся. Мы не желаем тебе зла. То, что ты наблюдала - это проклятье, которое наслала на нас жена правителя Итериара. Когда-то давно она была нашей сестрой. Нашей королевой. Она так же любила этот мир, во что теперь трудно поверить. И я даже не подозревала, что она замыслила! Она скрывала от меня свои мысли, но кое-что я заметила незадолго до её побега. Ей хотелось власти. И той, что она обладала, было мало. Ей хотелось быть не только королевой Видящих, но и повелительницей людей. Она считала их слабыми, глупыми, разрушающими всё, что попадается у них на пути. Она хотела править ими! Дать им свои знания, мудрость, стать их любимой и всемогущей королевой! А потом… Потом она внезапно пропала, и лишь спустя несколько дней мы обнаружили её исчезновение. Я не верила этому, думала, что с ней случилась беда, но Око Мира молчало. Пути Видящих ему неподвластны. Долгое время, много дольше, чем обычная человеческая жизнь, от неё не было вестей, а потом мы узнали.

Каэллин замолчала и встала, отвернувшись к просвету между ветвями. Теперь восходящее солнце одеяло её сиянием, и от того ещё страшнее показалось мне продолжение истории.

- Далеко на севере, в царстве льдов и снега, нашли своё пристанище Некроманты. Множество веков они копили мощь, но мы не могли ничего сделать. Мы мало вмешиваемся в дела людей. Мы, Видящие, храним всё живое, но позволяем всем народам идти своим путём. Думаю, большая часть людей и не знает о нашем существовании. Хотя было время, когда о нас складывали легенды и песни, - она улыбнулась и продолжила. - До поры. Так вот Некроманты долго выжидали. Они брали свою силу из смерти, и копили бесконечно, пока их главный колдун, Мортеус, не решился напасть на нас. Мы были единственной силой, способной остановить их в стремлении к власти - север со временем стал для них тесен. О нашем пристанище он узнал от Ренны. Это было страшным ударом! Чародейка, связанная с живой силой этого мира, повернулась лицом к смерти. И направила свою силу на сестёр. Думаю, мы были помехой её планам. Хотя, что именно она замышляет, нам неведомо. Мы сражались с некромантами десятилетиями, но в итоге ... Мортеус, его свита и Ренна забрались слишком далеко. Их манила Пепельная пустошь и то, что она скрывает. От её проклятья они и полегли. Но и мы поплатились за это - сотни Видящих пали. А Ренна пропала. Со временем этот мир почти забыл о страшном наследии некромантов, они остались злыми колдунами в сказках, которыми пугали детей. Лишь мы понимаем, какое зло нам удалось истребить. И до недавних пор я надеялась, что навсегда.

Каэллин повернулась ко мне и сказала:

-Однажды, охотясь в Гиблых Топях, тогда ещё король Итериара повстречал прекрасную девушку, которую сделал своей королевой. Это была Ренна. Мы были так поражены её появлением, что попались в ловушку. Она захотела увидеться с нами – для примирения. И наложила на нас это проклятье. Мы ошиблись, не думали, что она стала настолько сильна, и стали пленниками собственного города. Едва выбираясь за его пределы или с наступлением ночи, мы превращаемся в птиц. То, что мы явились тебе - это исключение. Так что не бойся. С приходом темноты мы снова зачаруем твоё убежище и не причиним зла!

Я поверила. Конечно, всякое может случиться, но за эту-то ночь меня никто не съел!

-Скажите, а ...вас же можно расколдовать?

-Думаю, да! Но Ренна никогда не сделает этого. Она боится, что мы помешаем её планам. И первый из них – найти и убить последнюю наследницу Дунгара. Это связано не только с манией Ренны к всевластью, я думаю. Ещё она боится, что наследница разгадает то, что скрывается в Пепельной пустоши, и тогда даже она не сможет её остановить!

-Наследница Дунгара? Герд? Мне сказали, что она мертва…

-В каком-то смысле. И поэтому нам необходима твоя помощь, Хранительница! Вся история нашего мира тесно связана с тобой и твоей подругой.

-Лерен? Она мне не подруга! И при чём здесь она?

-Ты не заметила ничего странного? Не увидела ничего в её поведении, что могло бы удивить тебя?

Я подумала. Конечно, она вела себя странно! Кому не покажется странным человек, так и норовящий кого-нибудь подстрелить?

Я отрицательно покачала головой – разговор о Лерен был неприятен.

-Не вини себя, Катя. Ты ещё совсем юна, а твоя провожатая слишком долго носила чужую личину. Ты не могла понять. Даже мы не сразу поняли бы, если бы не следили за ней через Око Мира много лет. Не вмешивались, да, но рассчитывали, что когда-нибудь она вспомнит, кто она есть.

-И кто?

-Она и есть та девочка, которую ты искала, Хранительница.

-Что?

От удивления и потрясения я лишилась возможности говорить, а Каэллин продолжила:

-Да, Лерен, мучившая тебя, мечтавшая продать в копи императора Кериана, и есть Герд, дочь Трига Териона. Сбежавшая из собственного королевства, точнее, из того, что осталось от него, она скиталась со своим верным другом, а потом стала охотницей.

-Нет... Я не верю ...

Я вспомнила девочку с грустными глазами, и рука сама собой потянулась к книге.

-Нет, не тронь её. Я объясню, почему. Пока просто поверь. Да, она стала не такой, как задумал её Сказочник. Она бросила свой народ и отреклась от него. Наверно, воспоминания, что остались у неё от жизни там, в их убежище, были слишком тяжелы. Она не простила людей, что мучили её, что поверили в предательство её отца, и покинула их. Теперь ты знаешь почти всё.

Я молчала, потрясённая этим известием, и тут, как будто топор со всего размаху угодил мне в голову. Я же предала её! Сама отдала в руки стражников! Сыграла на руку ученику Сказочника! Как сказать об этом Каэллин?

-Вы сказали почти?

-Да. Видишь ли, я не хотела, чтобы ты открывала книгу не просто так. Впрочем, можешь попробовать это сделать сейчас.

-Зачем? В книге пропали все записи! Это тоже из-за меня? Последняя картинка - то, как Лерен ... Герд забрали стражники!

-Ты уверена?

Что-то было такое в тоне Каэллин, что заставило меня всё же потянуться к книге. Я взяла её, пролистала несколько страниц и уставилась на новый рисунок. Это была я, без сомнения! Мы с Чудовищем пробирались сквозь чащу, я даже помню, где именно это было!

-Понимаешь теперь?

-Нет... Как такое возможно?

-Ты вмешалась в историю. Из-за тебя забрали Герд. Видимо, в замысле ученика Сказочника что-то не сложилось!

-И что это значит? Я должна остаться здесь навсегда?

-Нет, конечно. Но всё осложняется тем, что до этого, я думаю, ученик Сказочника не знал, что ты выжила. И, наверно, не знал, где ты. Он же пытался тебя убить, и был уверен, что ему это удалось! А теперь он знает, что ты жива. Ты - огромная помеха его планам! Пока ты жива, он не сможет попасть в Библиотеку. А без этого занять место Сказочника невозможно! И два дня назад он снова попытался тебя убить.

-Болото? – тут же сообразила я.

-Да. Пару дней назад это была лишь лесная поляна. Никакого болота не было и в помине. Но он загнал тебя туда! И сделал это для того, чтобы ты погибла.

В голове не укладывалось то, что она сказала! К тому же ...

-Вы уверены, что это так?

-Да! Я даже начала думать, что всё это ловушка для тебя. Библиотека открыла тебе проход в неведомый мир, ты ринулась сюда, и уже несколько раз оказывалась на волосок от гибели. Возможно ли, что всё это совпадение? Может, ученик понял, что ты не умерла, когда не смог снова попасть в Библиотеку? Для того и написал историю, которая может послужить ему и убить тебя?

Я задумалась. Конечно, слишком много совпадений для случайного поворота моей судьбы! Но всё же, каждый раз, когда я брала в руки книгу, что-то происходило. С другой стороны, может этот мир сам по себе такой ... неприветливый. С Лерен тоже не стали долго разговаривать! И я не была уверена, что ученику Сказочника известно о том, что Библиотека способна открыть двери в иной мир.

Королева Видящих, наверно, поняла, что я в растерянности, поэтому молчала - давала мне подумать. А я уже не знала, что и думать. Какой-то слишком хитроумный план! Откуда ученик Сказочника мог знать, что Библиотека меня куда-то отправит? Хотя, если он здесь жил когда-то... Не знаю. Мне всё это казалось не слишком правдоподобным!

-Если он следит за мной, как вы говорите, значит, знает сейчас, где я?

-Вряд ли. У нас своя магия. Здесь, я думаю, ты защищена. А вот во всём остальном мире... Я даже не знаю. Но у него есть возможность менять свой замысел. Вполне возможно, что он захочет уничтожить эту историю, понимая, что ты здесь.

-И что же мне делать?

Каэллин улыбнулась.

-Думаю, для начала отдохнуть. А мы за это время попытаемся понять, что происходит. Пойдём со мной.

Каэллин встала и легко и грациозно направилась к дверному проёму. Рядом с ней я чувствовала себя замарашкой и с отвращением рассматривала потрёпанную грязную рваную рубашку и джинсы, попутно стараясь пригладить торчащие дыбом волосы. Королева это заметила и сказала:

-Извини, мы не стали тебя переодевать без твоего ведома. Теперь, думаю, ты можешь помыться, переодеться, а потом я покажу тебе наш город.

***

Через час меня было не узнать! Одетая в лёгкое белое то ли платье, то ли тунику с длинными рукавами, перехваченную в талии красивым поясом, расшитым золотистыми узорами, с волосами, собранными высоко на затылке и украшенными свежими цветами, я была совсем не похожа на себя прежнюю. Ткань приятно льнула к телу, мягко скользя по коже, от цветов шёл сладкий медовый аромат, и я наслаждалась непривычными для меня ощущениями. Конечно, до Видящих мне было далеко, но теперь я не чувствовала себя, как рваный башмак на полке с бальными туфельками.

Город Видящих больше всего напоминал мне сказочные города эльфов или фей, о которых я когда-то читала. Переплетённые ветви деревьев, увитые белыми, розовыми, жёлтыми цветами, образовывали какое-то подобие беседок - в одной из них я, кстати, и лежала во время болезни. Дома, или, я бы сказала, дворцы были сложены из светлого полупрозрачного камня, напоминающего мрамор, но более тонкого, сияющего на солнце. В вечерних сумерках они казались призрачно-туманными, нереальными, словно Фата-моргана. Узорчатые крыши, ставни, колонны - всё было увито цветами, так что город казался продолжением леса, в котором находился. Здесь царило вечное солнце, а над чародейками Сириона, как звучало название их города, не властно было даже время - все Видящие были женщинами, как я узнала от Каэллин, молодыми и прекрасными, в чём убедилась сама.

Посреди города находилось Око Мира - огромное, кристально-чистое озеро, в котором отражалось небо, жемчужные стены дворцов и яркая, сочная зелень деревьев. На берегу росло огромное дерево, напомнившее мне Дуб из оранжереи, и множество цветов, украшавших зелёный ковёр травы разноцветными брызгами.

Но кое-что меня поразило. На всём здесь, казалось, лежала какая-то печать запустения. Цветы немного пожухли, зелени деревьев не хватало сочности, кое-где пробивалась сорная трава, похожая на терновник, с длинными острыми иглами. У Видящих были чарующие голоса, но песни, что долетали до меня во время прогулки, звучали печально. Я не сразу спросила у Каэллин, что случилось. Мне представлялось, что в таком месте должны царить радость и веселье, но их не чувствовалось. Напротив, Каэллин с тревогой временами смотрела в небо, словно ожидая, что сумерки падут на землю внезапно, и она не успеет спрятать меня. Когда мы приблизились к озеру, я всё же решилась.

-Скажите, почему здесь так… печально?

Каэллин горько улыбнулась.

-Я ещё помню времена, когда мы радовались жизни, были юны и беспечны, никакая тень не омрачала наше существование. Мы жили в мире, хранили всё, что ты видишь, делились с людьми мудростью природы, дарованной нам. А сейчас... Проклятье всё ближе. Наша сестра не только заколдовала нас, она ещё беспрестанно атакует Сирион. Мы не знаем пределов её силы, потому что даже все вместе не можем сдержать её! Ей нужно Око Мира, и ей нужны верные слуги - мы. Я думаю, она не отказалась от своих давних планов о всевластии. И всё, что мы можем сделать - это отсрочить проклятье, не дать ему набрать силу. Когда Сирион падёт, у этой земли не останется защитника.

Я думала, глядя в прозрачные воды озера, и пыталась сложить пазл. Но ничего не получалось. Герд нужно доказать, что её отец не трус и предатель, сестре Видящих необходимо Око Мира, императору Итериара - власть над соседними землями. Как всё это соседствует в одной истории? Как всё это зависит от Герд? И от меня? К чему здесь приложил руку ученик Сказочника? Почему выбрал эту историю? И смогу ли я помочь?

Каэллин между тем провела рукой над поверхностью озера, и я увидела, как лёгкая рябь от её прикосновения покатилась всё дальше, набирая силу. Ближе к середине она превратилась в высокую волну, которая расплескавшись в разные стороны, открыла мне большой город с серыми мостовыми и высокими, словно вытянутыми, стремящимися в небо, домами - немного угрюмый и тёмный, но красивый средневековой странной и мрачной красотой. Там было мало зелени, но везде, на всех площадях и переулках, стояли прекрасно выкованные статуи и фонтаны, были развешаны флаги - огромные молот и меч на жёлтом фоне, а мостовые и набережную украшали изящные кованые изгороди и фонари. Город был прекрасен, и разительно отличался от того, где находилась сейчас я.

-Изурменгард, - пояснила Каэллин.- Сердце империи Кериана. Когда-то это было маленькое селение рудокопов, но со временем - сама видишь! - всё изменилось. Железная империя веками черпала мощь в силе собственного оружия. Предки нынешнего императора позаботились о богатстве королевства. Они не оставили шансов почти никому. Но Кериан пошёл дальше. Он добился, чтобы его признали правителем и Альтериона, и Дунгара. И только Видящие могут узнать, как это произошло. Только мы можем открыть правду!

-Что? Так Кериан, действительно, обманул всех? Почему вы раньше не сказали? Если бы Герд узнала, что её отец - не предатель, она бы, возможно, ...

Я замолчала. А что бы сделала Герд? Против мощи Железной империи? Против императора Кериана? Да её и на порог столицы не пустят! Один в поле не воин, не зря говорят!

Каэллин, не видя моего замешательства, сказала:

-Нет, мы не знаем всей правды, лишь предполагаем. Для того, чтобы узнать всё, нам нужна твоя подруга. В её жилах - кровь Трига Териона, и мы сможем узнать, что случилось. Если бы только нам удалось привести сюда её!

Я понимала, что Каэллин смотрит на меня, и опустила глаза. Нет, Видящие. Всё это, конечно, хорошо, но Герд непонятно где. Идти и привести её? Да, точно! Как же я сама не сообразила! Особенно, после того, что натворила. Нет. Мне надо вернуться в Библиотеку и попытаться разобраться оттуда! Но, несмотря на очевидно здравую мысль, я не могла прямо сказать это Королеве Видящих.

И есть ещё ученик Сказочника! Как только я выйду из-под защиты чародеек, он сможет до меня дотянуться. Теперь, зная, что я жива, какие ужасы он приготовит на моём пути? И есть ли надежда, что он не узнает, где я и что со мной, если я не буду заглядывать в книгу?

И ещё одна мысль не давала покоя: если он распоряжается этой историей, что ему мешает убить Герд? Просто убить? Если это её история, зачем искать окольные пути? Или это невозможно по каким-то причинам? Или ему нет нужды убивать? Возможно, достаточно посеять семена зла в её сердце, отравить её недоверием и презрением к собственному народу, заставить видеть в них врагов? Ведь именно такой и была Лерен! Она выросла не доброй и стремящейся к справедливости. Нет! Она стала жестокой и беспощадной охотницей на людей! Так может это и надо было ученику? Доказать всем, что самое доброе и преданное сердце можно изуродовать, заставить ненавидеть тех, за кого изначально готов был бороться? Насколько я поняла, такая изощрённая жестокость вполне в его духе!

Вопросов становилось всё больше, и даже Видящие вряд ли внесут полную ясность. Они ведь всеведущи только в своей истории, а ни я, ни ученик не являемся её частью. Хоть я и есть на страницах этой книжки, я - из другого мира, я - Хранительница историй, а не их герой. А здесь сохранить что-то кажется всё более сложной задачей!

Каэллин молча застыла на краю озера, всматриваясь в высокие стены и башни изумительно-красивого замка из серого камня, украшенного резьбой, с массивными коваными решётками на узких окнах. Я сразу поняла, что это и есть Кар-Эндель - пристанище Кериана и его жены. Словно услышав мои мысли, волна снова поднялась, скрывая из виду город, а потом опустилась, и теперь из загадочной глубины озера на меня смотрели два человека. Странно, я представляла Кериана пожилым, возможно, старым, но передо мной был огромный, закованный в доспехи, мужчина с тёмной бородой и хищным взглядом близко посаженных глаз. Он излучал мощь, силу, власть, но его спутница - прекрасная сестра Каэллин - казалось, не уступала своему императору. Её красота была грозной и яростной, словно вспышка молнии на сером небе. Она нисколько не походила на тех Видящих, что я повстречала. Те были нежными, грациозными, воздушными и нереальными, словно, ангелы. Ренна же выглядела не только чарующе-прекрасной, но ещё и убийственно-опасной, как огромная дикая кошка.

Повернувшись, я увидела боль на лице Каэллин, и уже через секунду озеро вновь засияло первозданной лазурью, правда, немного потускневшей - сумерки приближались.

-Идём, Катя. Я отведу тебя в твоё убежище. Скоро стемнеет.

По дороге в убежище я всё же решилась задать Каэллин мучавший меня вопрос:

-Почему ученик не может просто убить Герд?

-Не знаю, Катя. Я думала об этом. Мне меньше твоего известно об историях, об их создателях, но, наверно, в этом мире что-то помешало ученику Сказочника. Возможно, именно ты. Из-за тебя Герд оказалась в том месте, где её похитили. И ты же пыталась рассказать ей о её предназначении.

-Не очень-то у меня это получилось!

-Да, но ты посеяла семена сомнения в её душу. Иначе, зачем бы ей отталкивать тебя? Возможно, её ещё можно спасти и заставить поверить в невиновность отца и в то, что она способна объединить свой народ. Так она намеревалась сделать когда-то. Когда была ребёнком.

-Вы знаете об этом?

-Немного. Мы наблюдали за ней. Ты была права, когда высказала свои предположения. Герд мечтала вернуть отцу доброе имя, сплотить дунгарцев и вернуть их земли.

-Ну да... Только это очень давно было. Вы её не видели! Вы не знаете, какой она стала! Теперь она и сама ни во что не верит! Как узнать?

-Знаешь, я думаю о том, что ты сделала. Ты спасла, возможно, единственное живое существо, которое ещё ей дорого. Кому-то это покажется мелочью, но ты не представляешь, на какой тонкой ниточке иногда держится человечность. Даже когда всё гибнет, всё пусто и темно, не во что верить, не за что бороться, даже тогда есть что-то, что держит вас, людей, не позволяет превратиться в чудовищ. Возможно, её друг - и есть эта ниточка. А в остальном... Надо, чтобы Герд поверила в то, что она сможет всё изменить. Если история этого мира и её история тесно связаны, как мы думаем, значит, только она сможет её спасти.

Обдумывала эту мысль я уже в своей беседке, где сладко пахло цветами и чаем, поглаживая Чудовище по мощной шее.

-И как мне выбрать, Чудовище? Все хотят чего-то от меня! Теофилус хотел, чтобы я сохранила Библиотеку, Каэллин хочет, чтобы привела Герд, Герд хочет продать меня стражникам... Правда, она уже может ничего не хочет! Ученик хочет, чтобы я погибла! А я хочу вернуться в Библиотеку. Ну не смогу я Герд привести! Не поверит она мне! После того, что я сделала. Я же сознательно это сделала, ты слышишь?

Услышав знакомое имя, Чудовище заскулило, жалобно и тихо, и посмотрело мне в глаза. В них была тоска, и я не могла этого вынести. Если бы ты поняло Чудовище, что я сделала, ты бы не стало тащить меня из болота! Ни за что! Сожрало бы просто...

-Даже ты тоже хочешь, чтобы я нашла твою хозяйку! Да?

И тут Чудовище вскочило, потянув носом воздух, и запрыгало вокруг меня. Стены беседки задрожали, и со столика посыпались фрукты, заботливо оставленные мне Каэллин.

-Тише! Тише, я говорю! Ты тут всё разнесёшь!

Чудовище послушно село, всем своим видом выражая готовность следовать, куда угодно, лишь бы найти Герд. Я снова погладила его и легла в кровать. Утро вечера мудренее, в конце концов. Высплюсь для начала! К тому же наблюдать вторую ночь подряд какое-то сверхъестественно ужасное скольжение по небу огромных уродливых птиц было выше моих сил! Эх, если бы я только могла добраться до Ренны...

***

Этой ночью мои кошмары были полны птиц с человеческими глазами. Они смотрели жалобно, но уже через мгновение в глазах разгоралось пламя ярости, и птицы преследовали меня, как тогда, ночью, и я бежала по лесу, продираясь сквозь чёрные, с облетевшей листвой, ветви кустов и деревьев. Во сне мне было безумно страшно, но я не кричала, бежала молча, и от этого становилось ещё страшнее. Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, вся в поту, пытаясь протолкнуть собственный крик через крепко сжатые зубы. Мне было необходимо освободиться от этого ощущения жути, но тянущее болезненное чувство тревоги прочно угнездилось где-то внутри, и даже приход Каэллин не смог вернуть мне хорошего настроения.

Королева Сириона тоже выглядела неважно, хотя, конечно, куда лучше меня. Она старалась улыбаться, но по прекрасному лицу всё больше разливалась призрачная бледность, делавшая её похожей на привидение. Когда же я спросила, что случилось, она сказала:

-Ничего неожиданного, Катя. Пока. Но все эти превращения они мучительны для нас: и физически, и морально. Всё время кажется, что даже в человеческом обличье в тебе остаётся что-то от чудовища, которым ты была.

Мне сразу вспомнились разные истории про оборотней и вампиров, что я читала, но вслух я ничего не сказала - зачем зря волновать Каэллин?

-Что ты решила, Катя? Я не гоню тебя отсюда. Не подумай. Но время идёт. Боюсь, тьма всё ближе. Она подобралась к самым границам Сириона. Не знаю, сколько мы сможем сдерживать её! Мне кажется, однажды мы останемся теми чудовищами, которыми нас сделала Ренна. Если так произойдёт, об одном прошу – забирай собаку и беги. Не пытайся нас спасти, Хранительница.

Меня вдруг поразила догадка! А если ученик Сказочника догадался, что я укрылась у Видящих? Может ли он ускорить процесс падения их королевства? Наверно, мои раздумья слишком явно были написаны на лице, потому что Каэллин внезапно плотно сжала губы, но в глазах, к моей радости, разгоралось настоящее пламя.

-Мы не выдадим тебя никому. И не прогоним! Обещаю! Ты - Хранительница, и наш долг - помогать тебе. Значит, любое твоё решение мы примем, Катя. Но всё же не медли!

-Я могу подумать?

-Конечно! Я не хочу тебя подталкивать ни к чему, но... Сегодня утром мы обратились к Оку Мира... Оно перестало видеть.

-Как?

-Оно показывает прошлое и настоящее, но будущее затянуто туманом. Будущее всех, кроме тебя...

Прежде чем задать вопрос, я испугалась. Вот скажет Каэллин, что мне суждено погибнуть через два дня, и что делать? К чему вообще это знать? Но удержаться я не смогла.

-Вы что-то увидели, да? Что-то нехорошее?

Ногти впились в ладони, и от боли по коже пошли мурашки.

-Я не могу тебе ничего сказать, Катя. Мои слова не должны повлиять на твой выбор. Потому что ты должна выбрать то, во что веришь сама. По-другому нельзя. И будет ли твоё решение правильным или ошибочным - всё это твой выбор. Прости, но с такими силами не шутят.

Каэллин сжала мои руки - я почувствовала изумительную гладкость и прохладу её ладоней - и вышла из беседки, оставив меня одну.

***

С вопросом веры у меня всегда было худо. Верить в какие-то высшие сущности, которые слышат и помогают, я разучилась примерно в то же время, что и плакать. Не знаю, может чьи-то желания они и исполняли, но уж точно не мои. В те времена я хотела того же, что любой ребёнок - любящих родителей, уютного дома, друзей, сказок по вечерам, вкусной еды в тарелке и собаку. Ничего не вышло.

Верить людям я тоже разучилась очень скоро. Помню, одна воспитательница, убедившая меня рассказать ей кое-что из моего детства, очень быстро разнесла всё это по всей округе. А первая (и единственная) подружка, что была у меня, тут же переметнулась к другой девочке, у которой было красивое платье, красивая кукла и красивые синие банты в волосах. Вдвоём они очень скоро начали высмеивать замухрышку в одежде с чужого плеча, сидящую с книжкой в самом дальнем углу.

Ну а вопрос веры в себя даже ни разу не появился в моей голове. Какая вера, если весь мир, кажется, против тебя?

Так что, когда Каэллин сказала, что я должна выбрать то, во что верю, я не колебалась ни секунды. Если верить меня не научили, то уж не верить - это запросто! И не верила я в одно. В то, что смогу хоть что-то изменить, находясь здесь. Каэллин, наверно, тактично не заметила, что с моим появлением стало только хуже. Герд забрали, Видящие под угрозой, даже будущее их мира, их истории, закрыто туманом. Если я отсюда уберусь, вдруг всё встанет на свои места?

"А на какие такие свои места?" - очень не вовремя прорезался внутренний голос. "Задумка Сказочника в любом случае уже потеряна. Ничего из того, что он написал, не свершилось. Можно попытаться её восстановить, только найдя его самого. Но это почти невозможно".

Мысль о поиске Сказочника была, конечно, заманчивой. Может, просто попытаться помочь Теофилусу? Может, за это время у него появились зацепки? И, вернувшись, я столько нового ему расскажу! Вдруг это поможет? Почему я вообще не рассказала раньше?

А Библиотека? Что будет с ней без меня? Если я должна сохранить её?

Я думала долго, несмотря на почти моментально принятое решение. Нет, не тяну я на роль героя - спасителя мира! Где-то в глубине возникла мелкая и подлая мысль о том, что это - единственная история! Какие бы изменения в ней не произошли, даже если зло победит добро, и что? Как это повлияет на мою жизнь, на мой мир?

К тому же, за мной охотится ученик Сказочника! О чём тут думать? Если для того, чтобы меня убить, он возьмёт и погубит весь этот мир? Если едва не прикончил меня, это вполне в его силах!

И что я потеряю? В одном случае, уж точно жизнь, скорее всего! В другом - пока неясно!

Взгляд скользил по беседке, но я ничего не замечала. Даже вернувшееся Чудовище, преданно севшее возле меня и заглядывающее в глаза, не сразу привлекло моё внимание.

Чудовище... Какая-то мысль упорно лезла в голову, но никак не могла прорваться сквозь те барьеры, что я строила годами. Я зажмурилась изо всех сил, чувствуя, как начинает болеть голова ... и вдруг всё поняла.

Когда Королева Видящих вернулась, я посмотрела ей прямо в глаза, хотя это было сложно. Мне не хотелось разочаровывать чародеек, спасших меня, но ...

- Вы говорили, есть два пути, Каэллин. Я приняла решение.

Глава 12

Следующий день я встретила в уже знакомом месте. Королева Видящих смогла открыть нам с Чудовищем дорогу туда, где забрали Герд. Я смотрела на лесную тропу, не сохранившую следов борьбы, и внезапно почувствовала, что сделала правильный выбор. Не знаю, к чему он приведёт. Простите, Теофилус, если станет хуже, если, вернувшись, вы обнаружите пустую Библиотеку. Кстати, это ещё вопрос - а сможет ли он вообще вернуться? Я не буду думать об этом пока что. Я просто не хочу, чтобы эта история изменилась, чтобы все, кто здесь есть, погибли. Или не хочу проиграть сражение человеку, который убил моего лучшего друга. Не знаю, думать о мотивах - это не моё. Понятия не имею, что должно здесь произойти, но попытаться всё исправить всё же надо.

Нашим планом было разыскать Герд. Видящие, наверно, не ожидавшие такого от меня, взялись за помощь. Чудовище, которое чувствовало здесь запах хозяйки даже через несколько дней, поможет. Потом нужно будет напомнить ей о том, кто она на самом деле. Я расскажу ей всё, что знаю о Сказочнике, его замысле, её истории. Снова. Расскажу о своём предательстве - придётся. Именно это сможет убедить её в том, что моя книга – не просто занимательная сказка. А дальше пусть решает сама, что делать. Если захочет бороться, вернуть доброе имя отцу и свободу своему народу, мы пойдём к Видящим. Нет? Значит, мои усилия окажутся напрасными. В любом случае, я, по возможности, доберусь до Библиотеки и исчезну. В этом Видящие обещали помочь - королева дала мне склянку с водой из Ока Мира и велела выпить, когда будет необходима её помощь.

Конечно, наша попытка спасения Герд выглядела авантюрой от начала и до конца. Нам с Чудовищем предстояло найти наследницу Дунгара вдвоём. Видящие были теперь бессильны – прозрачная гладь озера молчала. Но в одном Каэллин была уверена.

-Они знают, кто она. Это было одно из последних видений. Они знают и увезут её в столицу. Вам надо торопиться. Прости, Катя, что мы посылаем тебя, но… Если кто-то и сможет найти и освободить Герд, то только ты. Дунгарцы, даже найди мы их, ничего не сделают ради её спасения. Во всём мире нет никого, кто смог бы ей помочь.

От этих слов мне стало совсем плохо – я своими руками привела Герд в ловушку, возможно, к гибели. Но я думала и о том, что, если я всё же права, она хотя бы выслушает меня.

Ход моих мыслей был более чем спорным. Я решила принять за истину слова Каэллин и поверить, что дело в спасённом Чудовище. Именно с этого момента всё в книге ученика Сказочника пропало. Может он посчитал, что какой-то пёс совершенно не важен? Умри он, не умри - ничего не изменится? Но если Герд думает, что потеряла последнего друга (а ведь именно защищая его, она попала в плен), может именно это и обрубит последнюю ниточку надежды? Может, это окончательно поселит тьму в её душе? Заставит опустить руки? Сдаться?

Я вспомнила, как больно было мне потерять Малыша! Всё, что я считала жестокостью до этого, казалось мелочью. Убить бедного больного пса на глазах у детей! Кто знает, если ученик Сказочника победит, таких, как Варвара, возможно, станет больше? А с ними - жестокости, лжи, предательства? Я и сама далеко не ангел, но какие-то вещи и поступки мне противны. Как и люди. Я не хотела такого своему миру. Даже, несмотря на то, что он был жесток ко мне, я не могу отсиживаться в Библиотеке и трястись за свою жизнь! Я попытаюсь что-то изменить.

Тем более, что у меня была вторая догадка.

С того момента, как история пропала из книги, всё пошло не по плану ученика Сказочника. Возможно, он тоже утратил над ней контроль? Возможно, явившись сюда, я смогу изменить историю? Не знаю, кто и что там задумывал, но и Сказочник, и его ученик, вероятно, больше над всем этим не властны? Не зря же книга почти пуста! И если мне удастся поговорить с Герд, заставить её прислушаться, может что-то и выйдет. Я не буду ей говорить, что надо делать, тем более, что и сама не знаю, но предоставлю выбор. Я не творец историй, не хочу навязывать ей свою волю, пусть всё идёт, как идёт, но пусть это будет её выбор и её путь! И, как знать, возможно, он и приведёт к спасению этого мира.

Я стояла, словно Иван-дурак, на развилке, вцепившись в книгу, и слушала наставления Королевы Видящих.

-Старайтесь избегать людных мест. Теперь, конечно, ты привлечёшь меньше внимания, но нет нужды рисковать.

Да, меня обрядили в местный наряд, и я чувствовала себя так, словно попала на маскарад и изображаю подружку Робин Гуда: для пущей убедительности мне дали даже лук, который сразу же натёр плечо.

С утра мы с королевой обговорили многое. Я призналась в том, например, как завела Герд в ловушку. До этого момента всё выглядело так, словно я не знаю о ней, но сейчас врать было бесполезно.

-Понимаете, Каэллин, она вряд ли поверит мне. Теперь тем более! Для неё предательство - страшное зло! А она воспримет всё именно так. Как я смогу объяснить, что просто хотела спастись? Как?

Каэллин лишь тяжело вздохнула, глядя на меня, но вроде бы в глазах особого осуждения не было, и я продолжила:

-Я же не знала тогда, что от нас двоих тут всё зависит! Точнее, от неё! Понятно, что Сказочник так и хотел, но ведь его история пропала. Я не думала, что всё только усложню.

Королева Видящих улыбнулась и сказала:

-Не требуй от себя слишком многого, Хранительница. Даже самые мудрые ошибаются. Но их ошибки страшнее. Ты же лишь в начале своего пути, у тебя ещё столько впереди! Поверь, ты найдёшь возможность исправить это.

-Вы ... видели?

Я до сих пор не знала, хотелось бы мне, чтобы Каэллин рассказала о том, что видела в Оке Мира, но сейчас любопытство преодолело страх.

Каэллин покачала головой.

-Я не могу тебе сказать. Знание своей судьбы не приносит пользы. Если оно обещает благополучие, то лишит человека сил для борьбы с трудностями. Если же оно пророчит беду, то вселяет страх. Так что иди своим путём, Хранительница. Мы ещё встретимся - единственное, что я скажу тебе. Видеть… Порой - это тяжкое бремя. Что толку, если ты не в силах ничего изменить? Мы заперты здесь, и наша сестра рано или поздно получит власть над тем, что желанно ею - над Оком Мира. Что дальше? Мне неведомо! Видящие не в силах предвидеть собственную судьбу. Но одно нам известно доподлинно - жизнь Герд и этого мира связаны воедино. Она может спасти его от беды, что должна случиться. Так что мы будем ждать вас, сколько сможем. И приглядывать, конечно, если сила вернётся в Око Мира. Но торопись, Хранительница, и береги себя!

Я не решилась расспрашивать дальше - итак было, о чём подумать.

Видящая рассказала мне и о том, с чем, возможно, придётся столкнуться.

-Мы думали всё время, что зло, которое может одолеть Герд, это Ренна. Но некоторые видения в нашем озере были так туманны, так расплывчаты. Я сомневаюсь теперь, что дело в нашей сестре. Да, мы не знаем, что толкнуло её на страшный путь, но я не уверена, что дело в ней. Я видела в Оке мира Пепельную пустошь. Войска Трига. Его дочь. Но пока не понимаю, как это связано. Да и тебе не нужно сейчас во всё это вникать. Если суждено, тайны со временем откроются. Но будь осторожна. Если Ренна узнает, что ты хочешь спасти наследницу Дунгара – не миновать беды.

-Вы думаете, она узнает?

-Неизвестно. Мы не знаем, на что она способна. Сейчас она ничего о тебе не знает. И в этом наше спасение. Вряд ли одинокая девушка на дорогах Итериара вызовет подозрение. Итериар богат, много лет в нём всё спокойно. Правда, есть ещё дунгарцы, готовые бороться, но их мало. Поэтому внимания ты не привлечёшь. А с такой компанией, как этот пёс, можно особо не опасаться случайных встреч. И всё же держись подальше от людных мест. Твой новый друг слишком приметен, и тот стражник был прав - дунгарские псы известны далеко за пределами своей несуществующей родины. Попробуй уговорить Герд прийти к нам. Мы сможем позаботиться о ней, расскажем о её отце - это возможно узнать. А тебя будет ждать Библиотека.

Каэллин помолчала, взор её затуманился, она печально улыбнулась и сказала:

- У тебя, боюсь, свой враг и своя битва, Хранительница.

На этом мы и расстались утром. Королева пошла готовить меня в дорогу, а я наслаждалась последними минутами покоя. Теперь же я вполуха слушала последние наставления Каэллин, продолжая размышлять. Чудовище весело скакало вокруг, круша лес на своём пути, и мною, вслед за ним, тоже овладело нетерпение. Ох, не гожусь я на роль героя, конечно, но уж хозяйку твою мы найти постараемся, а там - посмотрим.

-Карта ... - донеслось до меня, словно издалека, и я встрепенулась. - Карта из Библиотеки должна тебе помочь. Мы знаем, что Герд повезут в столицу, дорога в неё там есть, но в столице отыскать её будет невозможно, поэтому поторопись! Лучше, если ты найдёшь её по дороге, а наши подарки, надеюсь, помогут!

Я раскрыла карту и посмотрела. Да, точно. Тонкая линия, обозначающая лесную тропу, убегала куда-то влево. По пути были обозначены какие-то селения, но вдаваться в подробности я не стала - когда берёшься за заведомо невыполнимое дело, лучше делать всё постепенно, чтобы не было искушения повернуться и броситься назад.

В дорогу Видящие собрали мне с собой фрукты и вкусные лепёшки, дали флягу, в которой что-то тяжело булькало, и тёплый плащ. Также в мой мешок, принадлежавший когда-то Герд, добавилась мазь, которая могла помочь при ранении (я надеялась, что она мне не понадобится), несколько бумажных кульков с порошками и склянку с водой из Ока Мира. Изготовленные из местных магических трав порошки обладали самыми разными свойствами, например, снотворным действием, что могло оказаться полезным. Таким образом, чувствуя себя персонажем компьютерного квеста, которого снарядили мудрецы для борьбы с вселенским злом, я начала свой путь с той точки, в которой несколько дней назад внезапно непонятным образом изменила ход истории.

***

Я всегда решалась на какую-нибудь отчаянную глупость спонтанно. Не садилась, не думала о последствиях, нет, действовала по принципу "лес рубят - щепки летят". Так было со всеми моими побегами, например. Просто в какой-то момент чаша терпения переполнялась, и я, не сомневаясь, перемахивала через забор и шла, куда глаза глядят. Естественно, когда меня ловили и привозили обратно, я молчала и не раскрывала причин - взрослые успешно делали это за меня, предполагая, что бегаю я "от нечего делать", "взрослой жизни захотела?" и "совсем обнаглела". Какой-то намёк на правду в этом, возможно, даже был, но до истинной причины никто так и не добрался. У меня в голове она тоже выглядела сумбурно, и озвучивать её я не собиралась.

Глупость, на которую я решилась теперь, могла обойтись дорого не только мне. Здесь меня будут ловить не сотрудники полиции, не социальный педагог или воспитатели. Здесь за мной будут охотиться стражники императора и разозлённый ученик Сказочника. Следовательно, лёгкой прогулки не предвиделось. Но за эти дни я так много боялась, что страха больше не было. Он остался где-то на тёмной дороге в лесу или на болоте, в котором я едва не распрощалась с жизнью, и в душе нарастало нетерпение. Ну же, Хранительница, на что-то ты годишься?

Мы с Чудовищем шли знакомой дорогой. Выглядело всё так, словно время повернуло вспять. Однако теперь командиром нашего маленького отряда было Чудовище. Оно убегало вперёд, обнюхивало дорогу, кусты, иногда задирало голову вверх и прислушивалось, я же спокойно шла следом. Рядом с ним мне было не страшно.

Путь, судя по карте, нам предстоял неблизкий. Оживлённые места Видящие посоветовали обходить, больше идти по лесу, благо нюх Чудовища должен был вывести нас прямо к Герд. К счастью, основной тракт, помеченный на карте широкой полосой, шёл в обход леса, поэтому встретить кого-нибудь на лесной тропе я не боялась. Размышляя о предстоящем пути, я не понимала только одного - как нам их догнать? Судя по всему, у них было очень большое преимущество, тем более, они были верхом, а из нас двоих четыре ноги было только у Чудовища. Так что шли мы на удачу, хотя сомнения и страх опоздать иногда закрадывались в мою душу.

Первый день я держалась отлично. По крайней мере, шагала быстро, не стонала и не забивала себе голову пустыми размышлениями. На привале я даже решилась попробовать выстрелить из лука - вдруг пригодится - но, едва не попав в хвост Чудовищу, которое сидело в противоположной стороне, остановилась. Собака посмотрела на меня с укором и улеглась подальше.

Ночи теперь не были ни холодными, ни страшными. На первый случай у меня был плащ, на второй - Чудовище. Костёр я не разжигала, ела лепёшки и фрукты, заворачивалась в плащ, прижималась к Чудовищу и засыпала. Даже сны в эти дни меня не тревожили.

Я шла, не думая об опасности, что ждала впереди, и боялась только одного - посмотреть в книгу. Неужели именно так ученик Сказочника следит за мной? Всматривается в пустые пока страницы в своём неведомом убежище и размышляет, куда я подевалась? Думает о том, как лучше убить меня? От таких мыслей становилось не по себе, и я ускоряла шаг, будто боялась, что сейчас меня догонит кара за излишнюю живучесть.

Чудовище временами отправлялось на охоту, и мне становилось одиноко. Но оно быстро возвращалось: один раз я даже проснулась от того, что мне на голову шлёпнулась тушка местного зверька. Видимо, огромный пёс решил меня подкормить, но от неожиданности я орала на весь лес. К счастью, непрошеных гостей не появилось.

Дня через три, в очередной раз посмотрев на карту, я поняла, что приближаюсь к посёлку или маленькому городу. Возможно, именно здесь расположились стражники, забравшие Герд, может, просто жили люди, но на разведку я решила отправиться одна.

Приказав Чудовищу ждать, я осторожно прошла ещё километра два, прежде чем достигла нужного мне места. Это был обычный посёлок, не очень большой, но при этом весьма солидный и богатый. Все дома были сложены из камня, дорога вымощена серыми кирпичами, люди не производили впечатления убогих или бедных. Наверно, империя Кериана, действительно, процветала. Здесь было многолюдно и шумно, на меня, одетую по местной моде, внимания никто не обращал и пальцем не показывал. Хорошо, что мои разноцветные волосы Видящие спрятали под шапкой, потому что это было, в принципе, единственным, что могло бы выдать во мне пришелицу. Все торопились по своим делам, а я тихонько шла вдоль улицы, размышляя, куда бы мне пойти. Где в книжках о всяких волшебных мирах обычно можно услышать все сплетни? И только наткнувшись на кованую вывеску "Проклятый молот", я сообразила. Ну, конечно! Таверна, постоялый двор или трактир! Как же я раньше не подумала!

Я немного помедлила у порога, потом всё же решилась открыть дверь из тёмного дерева с железным кольцом посередине.

Внутри царили шум и полумрак. Очень хорошо, на меня, глядишь, вообще никто не посмотрит! У дальней стены, полускрытый высокой стойкой с бочонками, весело и пьяно улыбался, наверно, хозяин этого места. Вокруг него толпился местный люд с кружками, в которые он ловко что-то разливал. Потянув за ремешок на поясе, я открыла мешочек с деньгами, которые мне дали Видящие. Пристроившись в конце очереди и стараясь не вдыхать ароматы, исходившие от местных пьяниц, я посматривала, какими деньгами расплачиваются они. Ага, маленькие серебристые монетки, были задействованы больше всего. Я достала одну такую, и когда подошла моя очередь, попросила жестом мне чего-нибудь налить.

-О-хо-хо! Ты, красавица, откуда пожаловала? Не видел я тебя здесь раньше!

Внутренне сжавшись, я улыбнулась бармену. Пусть примет меня за глухонемую, ну, пожалуйста! Что я ему отвечу?

-А ты неразговорчива! Такая хорошенькая и такая молчаливая!

Я снова улыбнулась, в конце концов, хорошенькой меня мало кто называл, но продолжала молчать.

-Сейчас посмотрим, что налить такой крошке. Вот этого... - он потянулся к бочонку, стоявшему слева. - Лучшее из моего погреба для тебя, красавица.

-Где? Где тут красавица, Орин?

К стойке подошёл огромный мужчина со шрамом, рассекшим всю правую сторону лица. Улыбаться мне сразу расхотелось. Было ощущение, что где-то я уже видела его раньше и слышала этот голос, но вспомнить пока не могла.

-Таг Халфред! Давненько вас не видно было в наших местах! С чем пожаловали?

В манерах хозяина появилась угодливость, глазки заблестели, и я поняла, что про меня забыли. Находиться рядом с мужчиной я не хотела - от него словно исходила опасность, и, потихоньку забрав кружку, села на крепкий деревянный стул поблизости от выхода.

Между тем, хозяин и гость о чём-то беседовали, в руках у мужчины появилась большая кружка, но денег с него, насколько я поняла, хозяин не взял.

В таверне было шумно, однако некоторые обрывки разговора всё же долетели до меня и заставили задуматься.

- Опять прут... Выжечь... Говорят, видели снова... М-м-м, вкусно, Орин... Новый указ... Пусть сдохнут...

Я слушала, пытаясь понять, что они обсуждают, но никаких догадок не возникало. Ладно, мне не местные сплетни нужны, а Герд. Пора отправляться к Чудовищу! Только время потеряла!

Оставив нетронутую кружку на столе, я потихоньку выбралась из таверны. У крыльца стояла огромная чёрная лошадь и искоса посматривала, когда я прикрывала дверь. Так, мне туда...

Я сделала пару шагов, когда услышала еле различимый свист, а потом в деревянную опору рядом со мной вонзилась огромная стрела. Тут же чья-то сильная рука швырнула меня на пол, я закашлялась, мне вторило тревожное ржание лошади. Где-то кто-то кричал, хлопали двери таверны - из неё, судя по всему, выскочили люди, а я боялась даже пошевелиться. Потом, осмелев, подняла голову.

Площадь радом со мной была усеяна телами. Некоторые успели спрятаться за повозками и в тени домов, но многие упали, пронзённые стрелами. Я никогда до этого не видела, чтобы люди умирали так быстро и в таком количестве, а стрелы всё сыпались. Мой спаситель - тот самый мужчина со шрамом - оттолкнул меня в сторону и схватил под уздцы бешено бившую копытами лошадь.

-Ну! Руку давай! Руку!

Я протянула руку, почувствовала, как меня поволокли и забросили, словно мешок, на спину лошади. Через несколько мгновений мы уже скакали, оставляя позади себя истекающую кровью деревню.

***

Добравшись до леса, мой спаситель осадил лошадь и спрыгнул с неё. Меня он тоже снял и без лишних нежностей бросил рядом. Отдышаться мне никак не удавалось, а перед глазами всё ещё стояла страшная картина произошедшего, поэтому я, не задавая никаких вопросов, слушала, как мужчина чертыхается, пытаясь успокоить лошадь.

-Что чужеземка, очухалась? Давай! Нам двигаться пора! Да и к тебе вопросы есть! Не твои ли дружки пожаловали?

-Откуда... Откуда вы взяли, что я чужеземка? Я тут неподалёку живу.

В памяти возникла карта с небольшими поселениями. Название, название! Мне срочно нужно название!

- Я из Хейбрука. Это тут рядом. В гости приехала!

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

-Из Хейбрука? Не больно ты похожа на наших! Правда, на дунгарку тоже не тянешь.

-Дунгарку? Это были дунгарцы?

-А как же! Не хочется им, видишь, под рукой императора жить! Попрятались и нападают, стрелами закидают и столько их и видели! А в лесах искать сложно, ловкие больно!

Я вспомнила Герд с её удивительной ловкостью. Да уж!

Таг Халфред между тем продолжал:

- Давно пора императору их убежище сыскать! Ничего, скоро от них избавимся! Всё, чужеземка, пора мне. Раз живёшь неподалёку, доберёшься! Они с другой стороны стреляли, сюда не пройдут, тут рядом застава. Иди своей дорогой!

Мужчина вскочил в седло и спокойно ускакал. Надо же! Ну и порядки! Бросить посреди леса и умчаться! Доберёшься! Вот молодец! К тому же, мне надо было вернуться к Чудовищу, а это в другой стороне!

Стараясь не думать об умирающих людях, я достала карту. Так, я оказалась правее своего прежнего маршрута. Возвращаться через деревню не хотелось, но как добраться до Чудовища? Хорошо, хоть мне хватило сообразительности отметить место, где я его оставила, крестиком!

Повертевшись на месте и более-менее сориентировавшись, я встала перед другой проблемой. Где сейчас дунгарцы? Почему Видящие не рассказали мне, что народ Герд ведёт такие партизанские вылазки на завоёванную императором территорию? Ладно, думать будем по дороге! Вряд ли я ушла очень далеко, так что до темноты надо бы найти Чудовище.

Идти, к моему удивлению, оказалось совсем недалеко. Не прошло и часа, как я оказалась в знакомом месте. Подивившись причудам леса, я тихонько свистнула. Сбоку послышался треск ломаемых веток, и Чудовище, виляя хвостом, словно дворовый пёс, бросилось ко мне. Однако, не добегая, пёс вдруг остановился и ощерился! Вот где я испугалась! Может, у него бешенство? Я замерла, думая, что делать, но Чудовище приближалось, припав к земле, как перед прыжком, и глухо ворча. В полуметре от меня оно остановилось и втянуло носом воздух. Потом ткнулось носом мне в плечо и шумно выдохнуло. Что такое? Внутри всё похолодело. А если Чудовище сейчас набросится на меня? Несколько часов назад всё было в порядке! Что случилось?

И тут я поняла! Мужчина со шрамом! Тот самый, что показался мне знакомым! И не даром ведь! Именно он руководил задержанием Герд! Из-под шлема я слышала его голос! Почему я сразу не сообразила? Даже лошадь та же самая!

-Чудовище, фу! Фу, я сказала! Успокойся!

Пёс послушно отступил и сел напротив. Так, кинологические навыки у меня отсутствуют, но Чудовище - очень умная собака! Сможет ли он выследить похитителя Герд по запаху?

-Чудовище, след!

Пёс забавно наклонил голову, пока я на все лады твердила одно и то же, а потом, когда я совсем разуверилась в собственных кинологических способностях, внезапно сорвавшись с места, огромными скачками помчался вперёд.

Я, прихрамывая, пыталась не отстать, но скоро начала задыхаться.

-Стой! Назад! Назад, я говорю!

Собака не реагировала, и мне ничего не оставалось, кроме как бежать со всех ног, по-прежнему пытаясь его остановить. Удалось мне попытки с десятой, и я со стоном повалилась на дорогу, обливаясь потом и пытаясь отдышаться. Чудовище вертелось рядом, раз за разом задевая меня хвостом, но я твёрдо решила отдохнуть, поесть и подумать. Собака, конечно, быстрее меня и сильнее, но, надеюсь, я всё же умнее! По крайней мере, понимаю, что вот так просто, с бухты барахты, нельзя свалиться на голову стражникам Итериара.

Да и вечер уже скоро. Я задумалась. Прогулки по ночному лесу мне не слишком улыбались, но что-то подсказывало, что в темноте проще будет приблизиться к тому месту, где, возможно, держат Герд.

Я решила дождаться темноты и устроилась неподалёку от дороги, жуя хлеб из мешка и запивая напитком, напоминавшим травяной чай, но с еле уловимым незнакомым, удивительно приятным ароматом. Чудовище, видимо, поняв, что я пока никуда не иду, повертелось рядом и улеглось, прикрыв глаза. Я тоже задремала и, когда открыла глаза, уже стемнело. Ночь была светлая - луна, огромная, белая, освещала тропу, но впереди было так темно, что стало жутко. Приказав Чудовищу идти рядом, я двинулась в путь.

Дорога вела нас без всяких сюрпризов, собака временами шумно втягивала воздух, и я каждый раз нервно вздрагивала. Я шла, проклиная всё на свете, тем более, через некоторое время, луна скрылась за тучами, и стало страшно, несмотря на присутствие защитника.

Интересно, как можно приблизиться к месту, где полно стражников? Каждому из них я на полвзмаха руки! И тут в мои размышления вмешались посторонние звуки. Это не были звуки ночного леса.

Впереди отчётливо заржала лошадь. Я пришла.

***

Такие места я не видела наяву. Огромные бревенчатые ворота с торчащими кольями перегораживали путь между двумя вышками. В каждой из них стоял дозорный в полном доспехе. Внутри, за воротами, кипела жизнь. Оттуда доносились разговоры людей, лай собак, ржание лошадей, какой-то скрип, скрежет, холодное лязганье стали и ... стоны. Не знаю, кто издавал их, но сердце сжалось - слышать звуки чужого страдания было очень больно.

Засев в кустах неподалёку, я молила Бога, чтобы собак, которые, судя по звукам, здесь были, не выпустили погулять. Конечно, никакой своре не справиться с моим Чудовищем, если только местные псы не его родственники, но меня обнаружат сразу. Что делать дальше, я не понимала. Здесь ли Герд? Как проверить? Что тут происходит?

Ни на один вопрос до утра ответа так и не нашлось. Я засыпала и просыпалась, озябнув от утренней сырости, продолжала следить и думать. Что делать? И нужно ли что-то делать, если там нет Герд? Как попасть внутрь хотя бы? Судя по всему, по периметру заставы тянулся высокий деревянный забор, сложенный из внушительного вида брёвен. Перелезть через такой я не смогу ни за что на свете! Тем более, незаметно. И что остаётся? Приходилось признать, что ничего. Развернуться и пойти назад? Я представила, как прихожу к Видящим с пустыми руками, и поёжилась. Чудовище лежало рядом, притихшее, время от времени поглядывая на меня. Чувствовало оно хозяйку? Или больше нет? Как узнать, где Герд???

Я металась, не в состоянии принять хоть какое-то решение. Идти на штурм? Да, конечно. Как раз до ворот и дойду! Сидеть и ждать? Тоже вариант. Вот только ждать можно очень долго! Я с сомнением достала книгу. Если… Если открыть её, поймёт ли ученик, чего я хочу? И что предпримет? Натравит на меня стражу? Поразит ударом молнии? Нет… Гадать можно долго, я не знаю, как это работает. Значит, смысла испытывать судьбу нет. Должен же быть какой-то выход!

Уже рассвело, запели птицы, заметно потеплело, но за воротами не было никакого движения. От скуки я едва не заснула, но тут Чудовище одним прыжком вскочило на ноги и замерло. Одновременно с этим я услышала, как раскрываются ворота, и высунула голову, посмотреть, что происходит.

Из ворот выезжала деревянная повозка, накрытая сверху большим куском тёмной ткани. По бокам ехали стражники, внимательно оглядывающие всё вокруг.

Это могло быть совпадением, но что-то мешало мне поверить в это. Возможно, Чудовище, ощерившееся, грозное, готовящееся к прыжку, глухо, почти неслышно, рычащее сбоку. Положив руку ему на загривок, я покачала головой. Нет, Чудовище, пока рано. Мы вступили на опасный путь, но - что сделано, то сделано! Проследить за повозкой, возможно, нелегко, но, если там Герд, освободить её будет проще, чем на заставе, полной солдат. Осталось сообразить, как они поедут, и приготовить засаду. На этот счёт план у меня был.

Я раскрыла карту, никуда не торопясь. Конечно, ученик может попытаться нанести удар, но кто знает, на что он будет направлен! А если кругом неизвестность, надо пораскинуть мозгами, прежде чем лезть в самое пекло!

По карте выходило, что стражникам, чтобы добраться до столицы, нужно вывернуть на главный тракт, а потом двигаться по нему, останавливаясь на отдых. Где-то на этом пути я и собиралась опередить их и заранее высыпать в ближайший источник воды парочку порошков Видящих. Очень надеюсь, что это сработает, потому что другого плана у меня не было. К тому же, решила я, опережать их необязательно. Где бы они ни устроились на ночлег, подсыпать сонный порошок я успею - не вечером, так ночью или утром. Значит, основная задача - это остаться незамеченной и не лезть на рожон!

Сама я не очень волновалась - нереальность происходящего начисто стёрла малейшие признаки страха. Я в совершенно незнакомом месте собираюсь воевать с целым отрядом солдат? Это звучало дико и невероятно, поэтому напряжение прошло. Но по виду Чудовища стало понятно, что его терпение на исходе - впервые за столько дней оно почувствовало хозяйку! По крайней мере, мне хотелось верить, что Герд там. Надеюсь, её благодарность за освобождение из плена выльется в горячее желание помочь и отправиться к Видящим, иначе всё, что я сделала, окажется напрасным.

Отыскать след Стражников, чтобы идти за ними на безопасном расстоянии, оказалось просто. Чудовище рвалось в бой, я тихо брела следом, жуя последний хлеб. Припасы на исходе, поэтому дело с Герд нужно решить быстрее. Интересно, как она отреагирует на моё появление?

День становился всё жарче, я скрутила плащ и засунула в почти опустевший мешок, поразмышляла, не оставить ли мне где-нибудь лук - убить из него я могу, разве что, себя, но вспомнила, что Герд уж точно умеет с ним обращаться, и передумала.

Ближе к обеду я поняла, что пора подобраться ближе и посмотреть, где стражники. Выбрав по карте кратчайший путь к тракту, я свернула на одну из лесных троп, что напрямую вела на главную дорогу. Так как стражники не гнали галопом, увидела я их быстро. Пока что всё шло без происшествий, но я не услышала ни одного слова о том, что пора бы остановиться на отдых. Слегка приуныв, я решила осторожно следовать за ними вдоль кромки леса, чтобы не пропустить привал.

Между тем, стало ясно, что воины устали. Солнце жарило немилосердно, и я даже не представляла, каково им под его лучами в грудах железа. И всё же снять их они явно не решались - я вспомнила происшествие в безымянной деревне и поняла, почему.

Так, преследуя похитителей Герд по пятам, обливаясь потом и слушая урчание в пустом животе, я провела время почти до заката. Стоило только подивиться выносливости и терпению стражников, которые провели всё это время на самом солнцепеке!

К вечеру, однако, стало очевидно, что на ночлег они всё же остановятся. Наконец-то! Я лихорадочно сверилось с картой. Так, мы сейчас здесь. Мест для ночлега предостаточно, так где же они остановятся? Я похолодела, когда увидела, что неподалеку находится селение. Вот дура! Почему не подумала об этом? А если они пойдут прямо туда?

С тревогой я смотрела на стражников, продолжавших ехать ещё некоторое время. Наконец, у меня вырвался вздох облегчения. Ну, слава Богу! Стражники сворачивали с дороги под сень деревьев, даже не подумав ехать в людное место.

Некоторое время я пробиралась по лесу, стараясь обогнуть место их стоянки, и почти сразу наткнулась на ключ. Вода небольшим хрустальным фонтаном била из склона холма, и внизу разливалось небольшое озерцо, прозрачное и чистое. Для начала я попила сама и смыла пыль и пот с лица. Наслаждение было таким острым, что я никак не могла заставить себя убраться подальше. Потом, опомнившись, достала из мешка порошки и присела рядом. Вначале надо убедиться, что они сюда придут!

Чудовище тоже попило и намеревалось было залезть в озерцо всем своим необъятным телом, но я отогнала его и приказала сесть рядом со мной.

Вскоре я услышала звуки. По лесу, направляясь сюда, явно кто-то шёл!

Стараясь не слушать собственное отчаянно застучавшее сердце, я трясущимися руками высыпала порошки в озерцо. Только бы они зачерпнули воду из него! Только бы не соблазнились бегущими по склонам ручейками!

Метнувшись с Чудовищем в кусты, я замерла и, найдя небольшой просвет, принялась наблюдать

Пара стражников в полном доспехе, сняв шлемы, приблизилась к озеру. Тихо переговариваясь, они ополоснули лица, совсем как я несколько минут назад, и нагнулись наполнить большие фляги. Сердце исступлённо забилось, и я едва удержала ликующий крик. Да! Полдела сделано! Чудовище билось под моей рукой, но я изо всех сил вцепилась в него. Не дай Бог сейчас всё испортить!

Стражники ушли, я вылезла из кустов и села рядом. Оставалось только ждать.

***

Ждала я долго. Никогда в жизни не любила это занятие, поэтому сейчас мне пришлось приложить всю силу воли, чтобы не сорваться с места и не броситься на стоянку!

Лишь когда окончательно стемнело, я решилась пойти на слабый свет костра в отдалении. Вперёд, Чудовище! Надеюсь, всё у нас получится!

Осторожно пробираясь по тропе, я старалась лишний раз даже не дышать - до такой степени меня охватило волнение. Но приблизившись к стоянке почти вплотную, поняла, что эта предосторожность была излишней.

В лагере стражников стояла тишина, и единственным звуком было потрескивание костра. Все воины Итериара спали. Судя по всему, снадобье Видящих действовало не сразу, иначе не избежать беды. Нет, все стражники успели удобно устроиться и теперь мирно сопели к моей огромной радости. Тут же спали и лошади, явно отведавшие водички из озера. Хорошо, всё хорошо. Успокоив себя таким образом, я направилась к телеге и, почти не дыша от волнения, дёрнула ткань.

Это была Герд! Правда, обрадоваться я не успела. Даже в слабом свете костра стало понятно, что моя мучительница в ужасном состоянии. Лицо - измождённое и бледное, покрыто грязью и синяками, возле рта - ссадина, словно кто-то ударил её совсем недавно, волосы всклочены, одежда порвана, руки со следами свежих порезов. Я содрогнулась - зрелище было ужасным.

И она спала. Так же крепко, как стражники вокруг.

Поразмыслив, я поняла, что так даже лучше. Кто знает, как бы она встретила меня! А так я смогу уложить её на спину поскуливающего Чудовища, приникшего к прутьям клетки, и увезти подальше.

Спустя какое-то время я так и сделала. Ключи от клетки нашлись неподалёку на дереве. Открыв крепкую дверцу, я выволокла Герд наружу и привязала её верёвкой к спине Чудовища, благо на ней хватило бы места не одному человеку. Снова затянув повозку с клеткой тканью, я постаралась максимально затереть свои следы, и, понукая Чудовище, почти бегом направилась в лес. До утра предстояло убраться подальше!

Глава 13

Утро застало меня в раздумьях.

Не знаю почему, но находить общий язык с людьми я не научилась. Ритка, Артём, все мои одноклассники - лучшее тому подтверждение. Со взрослыми и того хуже. В лучшем случае, я их терпела, в худшем, как с Варварой, просто дерзила, хамила и уходила. Так что сейчас, сидя возле большого раскидистого дерева, отдыхая после бессонной ночи, я думала, как же мне уговорить Герд.

Понятно, что подругами нам не стать. Я слишком хорошо помнила все те неприятные, если не сказать хуже, минуты, проведённые рядом с ней. Да, знаю, она не виновата – слишком сложно ей пришлось. Я помнила всё о её детстве, радужным его не назовёшь. С другой стороны, она мне тоже не доверяла. И правильно. Я привела её в ловушку. Поэтому вопрос о том, как мы поладим теперь, после её плена и всего, что выпало на мою долю, встал сейчас во всей своей красе и не дал мне сомкнуть глаз, несмотря на смертельную усталость, от которой даже коленки тряслись.

Всю ночь мы шли. Чудовище несло на своей широкой спине бездыханную девушку, и время от времени пыталось обнюхать и облизать её через плечо. Это выглядело так, словно огромный пёс пытался достать свой собственный хвост, и, наверно, мне бы даже было смешно, вот только ситуация к веселью не располагала. Я понукала его и пресекала всякие попытки нежности из страха, что стражники придут в себя, обнаружат пропажу и бросятся по нашим следам.

Между тем, Герд продолжала спать, и я решила, что снадобье, выданное мне Видящими, очень сильное, поэтому к утру всё же решила остановиться. К тому же время от времени я рассыпала по дороге другой порошок. Как сказала Каэллин, он способен был остановить погоню и запутать след. Собак у стражников я не заметила, и искать нас, скорее всего, будут не по запаху, а по следам, стирать которые у меня сил просто не осталось, но так мне было спокойнее.

К утру, вымотанная, обливающаяся потом, несмотря на прохладу, я еле нашла силы забраться в чащу поглубже и почти упала у первого попавшегося дерева, достаточно большого для того, чтобы немного скрыть нашу весёлую компанию.

Лес снова оживал, и я попыталась подсчитать, сколько же времени здесь провела. Каждый раз выходило по-разному, мысли путались, я то и дело сбивалась и в итоге сдалась. Какая разница? Куда мне теперь торопиться? Я завязла в этой истории по самые уши, причём по своему же выбору, так что вряд ли несколько дней что-то изменят.

Ученик Сказочника пока не подавал признаков жизни - никакие неожиданные опасности и препятствия на моём пути не вставали, что не могло не радовать. Я даже подумала, что мы ошиблись, приписывая ему больше сил, нежели те, которые у него были.

Чудовище, дремавшее рядом со мной, вскинуло голову и тревожно напряглось. Я похолодела. Если это стражники, нам конец! Даже с огромным псом мы обречены на погибель - силы слишком неравны! Успев распрощаться с жизнью, я судорожно выдохнула, когда Чудовище снова опустило огромную голову на лапы и сомкнуло глаза. Мои перенапряжённые нервы не давали сделать того же - казалось, я сама слышала, как они звенят, вплетаясь тревожной нотой в звуки рассвета.

Только через пару часов мышцы расслабились. До этого моё совсем не спортивное тело напоминало камень - я ждала погони каждую минуту, но сдвинуться с места было выше моих сил.

Однако вскоре стало понятно, что нам совершенно точно необходима еда и вода. Только ощущение сухого, словно присыпанного песком горла, заставило меня пошевелиться и выползти из-под дерева. Постоянно оглядываясь и прислушиваясь, я побрела в глубь леса и довольно быстро нашла ручей. Умывшись и попив воды, я огляделась и поняла, что с едой придётся повременить. Какие-то яркие ягоды украшали кусты неподалёку, но как бы они не были похожи на нашу малину, сорвать и съесть их я не осмелилась. Так же и с орешками, маленькими, растущими гроздьями, совсем близко к воде. Кто его знает! Такой способ смерти явно не по мне!

Чувствуя урчание в пустом желудке, я пошла назад. От свежей чистой холодной воды, пахнувшей лесом, я слегка воспряла духом, сознание прояснилось но, уже приближаясь к дереву, поняла - что-то не так.

Герд исчезла.

Всякая бодрость тут же пропала. Я метнулась за широкий ствол и выглянула из-за него, ожидая увидеть строй стражников, но вокруг было пусто. Чудовище мирно дремало - огромные бока равномерно поднимались и опускались. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и птичьими трелями, но девушки не было. И тут, едва я собралась выйти из-за дерева, что-то тяжёлое ударило меня сзади, я закричала, упала лицом в землю, ударилась головой и потеряла сознание.

***

В чувство меня привёл холодный язык Чудовища, скользивший по лицу. Слегка отвернувшись, я погладила его по большой голове, открыла глаза и тут же увидела её. Герд возвышалась надо мной, уперев руки в бока. Её вид, настолько плачевный накануне, почти не изменился, но с открытыми глазами она не казалась слабой или безжизненной. Честно говоря, лучше бы это было так! По крайней мере, у меня был бы шанс хоть что-то ей объяснить. Теперь же она, скорее всего, бросит меня здесь, и спасибо не сказав!

Её замешательство продолжалось недолго.

-Ну! Говори, что ты тут делаешь?

Я, даже не думая, ляпнула:

-Тебя спасаю!

-Что? - Герд рассмеялась. - Хочешь сказать, что от стражников меня вытащила ты? Или ты с ними заодно?

Я настолько устала от её постоянных обвинений, что поднялась, ощупывая голову. Сколько можно меня бить? Злость разлилась по жилам, и я заорала:

-Да, конечно, заодно! А они нас поджидают за кустами. Мозгами раскинь! Они даже твою собаку чуть не угробили! А ОНА ЖИВА! Кто её спас, по-твоему? Тоже они?

Герд растерянно посмотрела на меня.

-Это ты? Ты спасла Лима?

-Чего? Лима? Не знаю, как его зовут, но да! Я! Я спасла его и с его помощью нашла тебя!

Теперь Герд выглядела совсем потерянной.

-Зачем ты это сделала? Я же вроде...

-Продолжай, не стесняйся! Ты меня им чуть не отдала! И чуть не убила! А я...

Тут я осеклась. Мне тоже гордиться нечем, поэтому я слегка отступила и уселась прямо на землю - голова снова кружилась. Наверно, у меня там уже каша вместо мозгов - столько раз я по своей черепушке ещё не получала.

Герд продолжала стоять, словно ожидая, что я закончу свою мысль. Чудовище сидело и вертело головой, переводя взгляд с меня на неё и обратно, потом внезапно заскулило и бросилось ... ко мне. Наверно, оно никак не могло сообразить, почему два его друга ссорятся, и пыталось примирить нас. Я даже не стала отбиваться от этой неожиданной нежности, и потрепала собаку, ставшую моим верным спутником, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица Герд: растерянность, недоумение, недоверие, подозрение - всё это сейчас читалось на нём.

Несколько мгновений она смотрела на нас, потом перевела взгляд на деревья вокруг, посмотрела в небо, снова на нас, вроде бы хотела что-то спросить, но, очевидно передумав, сначала села, потом, нахмурившись, сказала:

-Рассказывай!

Внутренне выдохнув, я проигнорировала её, продолжая гладить пса.

-Слышишь, Чудовище, она назвала тебя Лимой. Или Лимом. А я и не знала, что у тебя есть имя. По мне ты самое настоящее ...

-Эй! Хватит дуться! Рассказывай!

-Чудовище. Надеюсь, тебе не очень обидно? Я ...

-Ладно, поняла! Скажи, пожалуйста, что случилось? Мне нужно знать…

Её голос сошёл на нет, я подняла глаза и увидела, что Герд смотрит как-то по-другому. Не так враждебно, как прежде. Наверно, момент настал. Похлопав Чудовище по спине, чтобы оно улеглось, я, решившись, сказала:

-Ладно, слушай...

***

За последние дни моё положение и состояние менялись настолько быстро, и это настолько не зависело от меня, что вида Герд и её недоверия теперь было маловато, чтобы сбить меня с толку или напугать. Я решила начать с самого главного.

-Я - Хранительница. Хранительница историй. Как и говорила тебе. Несколько недель назад я случайно попала в Библиотеку, которая принадлежит Сказочнику. Именно он и его ученики создали истории, изменившие мой мир. Или создавшие, это как посмотреть. Сказочник пропал, и оставил после себя много всего. Например, нерассказанные истории. Ты - часть одной из них...

Герд вначале слушала со скучающим видом. В прошлый раз она записала меня в сумасшедшие с моей таинственной книгой, в которой был её портрет. С тех пор прошло немало времени, она побывала в плену, я - на краю гибели, поэтому теперь всё, что мне предстояло рассказать, звучало по-другому.

- ...Ты должна была стать другой. Наверно. Должна была заставить свой народ идти за тобой, бороться, стать их вождём, заменить отца. Но в новой истории ты превратилась в изгнанницу, в охотницу на людей. Ты зла на свой народ, который относился к тебе ужасно, и я даже в чём-то согласна с тобой. Хотя это лишь мои предположения. Возможно, всё было так и до того, не знаю. Но это не всё. Видящие сказали мне, что от тебя зависит судьба этого мира. Сейчас всё рушится, потому что история пошла другим путём, и, если ничего не предпринять, твой народ будет истреблён, Император окончательно подомнёт под себя все земли, а весь твой мир, возможно, погибнет. Каэллин говорит, что к этому может быть причастна её сестра, Ренна. Много лет назад она покинула Видящих и присоединилась к некромантам. Вроде искала власти. И она ещё что-то ищет. Пытается попасть в Медные горы. Зачем? Видящие не знают. Или не говорят. Я не представляю, чем всё это закончится. Но одно знаю точно - чем бы ни закончилось, это будет связано с тобой. Ты - герой этого мира. Только ты в состоянии что-то изменить! Понимаешь? Ты такая, какой создал тебя Сказочник. Мой друг, Теофилус... он вообще-то немного странный, но считает, что у каждого своё предназначение. И если его не исполнить, всё будет плохо. Ты никогда не сможешь быть счастливой, а мир, весь твой мир, возможно, погибнет.

Я говорила долго. В подробностях рассказала всё, что знала об ученике Сказочника, о его планах по захвату моего собственного мира, об угрозе, что нависла надо мной, о своём пути после её пленения, о встрече с прекрасными чародейками из давно забытых легенд, об их помощи и просьбе - привести наследницу короля Дунгара к ним.

-Но, хуже того, я точно знаю, что эта история повлияет и на мой мир тоже. Возможно, всё, что написано этими чёртовыми чернилами, имеет особую власть. Может, и нет. Мне некому подсказать. Знаешь, даже у Сказочника в дневнике не было написано ничего толком. Изобрёл волшебник, любопытно, и всё в этом духе. Сказочник решил, что они опасны и убрал. Но сведений очень мало! Поэтому я не знаю, как написанное ими повлияет на мой мир! Может, пока я здесь хожу, он ещё штук десять книг написал? Знаю только, что даже без них ученик Сказочника едва не погубил всё! Он сказал, что и сейчас как никогда близок к победе, что людей очень легко в чём-то убедить, а я застряла тут! И даже не знаю пока, как выбраться отсюда!

Теперь я расхаживала туда-сюда, а Герд сидела, похожая на каменную статую.

-Он едва не убил меня. Создал болото, и я в него попала! И теперь я не знаю, чего ожидать! Но мне срочно надо вернуться в Библиотеку! Я чувствую, что будет большая беда, если не вернусь! Видящие потому и просили привести тебя к ним, чтобы я была свободна. Они могут тебе помочь! И выбор теперь за тобой!

Я на миг замолчала. Предстояло самое сложное.

-И ещё. Это я привела тебя в ту ловушку. Я хотела, чтобы написанное в книге сбылось, и тебя забрали стражники. В тот момент мне это казалось единственным выходом. Я хотела вернуться, а ты не верила мне. Ты была Лерен... охотницей. Я не знала, кто ты на самом деле. Хотя это меня не оправдывает. Но я решила - гори тут всё синим племенем! Я не хотела погибать из-за какой-то книжки. Но ты должна знать, я ... очень об этом жалею. И если ты поверишь мне, я не предам, правда. Я помогу тебе попасть к Видящим и уйду, обещаю.

Не помню, чтобы в прошлом я отличалась таким красноречием! Я говорила и говорила до тех пор, пока не охрипла - пересохшее горло срочно требовало хотя бы глотка воды, которой я опрометчиво не запаслась.

Герд сидела, опустив голову. Не знаю, что там происходило в её голове, но всякая воинственность у неё вроде бы пропала. Я пару минут постояла, думая о том, дошло ли до неё всё, что я говорила, потом, решив, что ей необходимо подумать, засобиралась за водой. Мне было страшно и стыдно смотреть ей в глаза после признания. Хотя, она же не убила меня сразу ...

Ручей был на прежнем месте. Я попила, побрызгала на себя водой и присела рядом - пусть Герд подумает в одиночестве. Мне тоже это было необходимо.

Все кусочки головоломки постепенно вставали на свои места, высказанные вслух. Или мне так казалось. Ученик Сказочника с его планами по захвату мира… Цели у него две - избавиться от меня и, завладев Библиотекой, стать новым Сказочником. Уж он там развернётся! Я по непонятным причинам ещё жива, хотя дважды он меня почти убил. И в том, и в другом случае я выжила чудом! Что дальше? Он попытается снова. И я должна его опередить. Должна не допустить того, чтобы эта история изменилась. Должна сохранит то, что было создано Сказочником. Значит Герд необходимо отправиться со мной. Мы узнаем у Видящих настоящую историю о её отце, она вернётся к своему народу, расскажет им правду, и вместе они победят Императора, разрушат его планы. И тогда, как знать, ученик останется на этот раз ни с чем. Размышлять обо всех загадках истории я не стала. Судя по всему, борьба Герд предстоит нешуточная, но тут уж она справится сама. Надеюсь. Моё главное дело - заставить её встать на тот путь, который задумал Сказочник. Потом я доберусь до Библиотеки, если она тут ещё существует, и смогу решить, что делать дальше.

И ещё одна мысль не давала покоя - что будет с Библиотекой, если я погибну? Ученик сможет захватить её? Или даже не попадёт внутрь? Или она разрушится? Я даже фыркнула от последнего предположения - такого быть не может! Библиотека долго жила без меня, проживёт и впредь, надеюсь.

На этом я пока решила остановиться. К тому же, время приближалось к вечеру, я была голодна, а угроза стражников всё ещё висела над нами дамокловым мечом. Догнать нас ничего не стоит. Если Герд пришла в себя, значит они тоже давно на ногах. И уж точно ищут. Если не меня, то её! Надо убираться отсюда подальше, пока есть время.

Я развернулась, и вскоре вышла к месту, где оставила девушку и Чудовище. Они сидели теперь рядом, и вид Герд мне не особо понравился. Наверно, наша стычка стоила ей последних сил, и теперь она просто полулежала, опираясь на Чудовище. С этим надо было что-то делать. Я раскрыла мешок с подарками от Каэллин, и вскоре отыскала склянку. В ней была удивительная вода из Ока Мира. Рассказывая об озере, Каэллин упоминала о том, что она обладает поистине живительной силой. К тому же, благодаря ей мы могли вернуться к ним назад - достаточно было добавить её в любой источник воды. Сейчас возвращаться было рано - я не знала о решении Герд - а вот попробовать подлечить её я могла.

Подойдя к девушке, я протянула ей флакон.

-Пей. Это дали Видящие. Тебе станет лучше.

Герд недоверчиво глянула на меня, но склянку взяла, и сделала глоток. Я забрала остальное, и, аккуратно завернув, чтобы не разбить, положила назад в мешок.

Когда я вернулась, Герд уже сидела, и на её щеках появился намёк на румянец. Она исподлобья взглянула на меня и буркнула:

-Спасибо.

Нельзя сказать, что настроение её улучшилось, но я решила идти напролом.

-Герд, послушай, я знаю, что всё это звучит невероятно, но это правда. И сейчас нам надо решить, куда идти. Если ты мне не веришь, если не будешь даже пытаться что-то сделать, я уйду. Я теперь многому научилась и уверена, что дорогу найду. Если же ты веришь мне и Видящим, пойдём со мной. Вода, которую ты пила, из Ока Мира, и она приведёт нас к ним.

Герд бросила на меня взгляд и тут же отвела глаза. Потом, словно с большим усилием, сказала:

-Я верю тебе. Наверно. Твоя история… Уж больно дико всё это. И ничего не меняет. Мой народ ни за что не поверит мне! Ни за что! У нас предательство - самое страшное преступление. А мой отец ... Он целый народ предал! Спасая собственную шкуру! Такое не прощается.

-Да я тебе о чём говорю? Видящие смогут понять, что там произошло на самом деле! Может, Кериану выгодно, чтобы все так считали? И ученику Сказочника тоже. Но мы сможем узнать, так ли это! И даже если так, должен быть ещё какой-то выход!

-Нет его! Мой народ меня не примет! В былые времена предателей со всей семьёй изгоняли навсегда. Им даже клеймо ставили! Хочешь посмотреть на моё?

Я оторопела. Что? Наверно, в моих глазах отразился ужас, потому что Герд невесело улыбнулась.

-Несколько лет назад... Я ещё девчонкой была. Взрослые мне ничего не говорили - что с ребёнка взять! Только шептались. Я слышала, конечно, но была маленькой, всего не понимала! А старшие ребята как-то поймали меня и... Они сказали, чтобы все знали. Что они из-за моей семьи всего лишились. Их отцы, братья погибли. И они отомстили мне...

Меня затошнило. Перед глазами поплыли глумливые, издевающиеся рожи Артёма, Ритки... Их тычки, сплетни, унижения, побои - всё это цветочки по сравнению с тем, что испытала Герд. В этом мире свои законы, и за клеймо, поставленное маленькому невинному ребёнку, вряд ли кого-то наказали. Я вспомнила стрелы, пронзающие тела людей в безымянном селении - да уж, соплеменники Герд вызывали у меня теперь чувство отвращения. Она поняла это и сказала:

-Ты просто не понимаешь. Наш народ, он... Нас мало. Но мы всегда были сильны. Ты и сама видела. Но никогда не стремились к тому, что надо Итериару. Единственное, чего мы по-настоящему хотели, это свобода. И мы заставили уважать себя! Да, у Итериара большое войско, и у Альтериона тоже, но каждый наш воин стоит десятка их! Мы боролись за свою свободу, а мой отец...

-Ты не знаешь толком, что он сделал! Пойдём к Видящим! Они...

И в этот момент я услышала то, чего так боялась! Конское ржание где-то вдали, голоса людей, плохо слышные, но не оставлявшие сомнений - за нами шли люди Кериана!

Герд тоже услышала это, но отреагировала намного быстрее меня. Один прыжок - и она снова на ногах, напряжённая, готовая, как мне показалось к бою. Рядом огромной чёрной горой замерло Чудовище. Всякая расслабленность вмиг слетела с пса, и сейчас он, действительно, выглядел как чудовище, чей-то оживший кошмар с огромными, длиной в мою ладонь, ощерившимися клыками.

Герд приложила палец к губам, неслышно приблизилась ко мне, указав на ближайшее дерево. Я покачала головой - мне туда ни за что не влезть. Она замерла, но тут же решительно оттеснив меня с пути, исчезла в кустарнике, преграждавшем выход на тропу.

Я стояла, не понимая, что делать дальше, но не успела даже всерьёз испугаться, как Герд появилась снова - по лесу она ходила неслышно, словно призрак. Она зашептала так тихо, что её слова едва не терялись в шелесте листвы.

-Они еще далеко, но идут сюда. Нам надо срочно уходить. Ты идёшь следом. Старайся не топать громко!

С этими словами она махнула головой Чудовищу, и, схватив меня за плечи, силой развернула в нужную сторону.

-Не спи! Пойдём! Тихо!

Идти тихо с моей ногой было проблематично, но я покорно последовала за ней, стараясь всё делать так же ловко и бесшумно. Я пригибалась, чтобы не задеть ветки, перешагивала сучья, валяющиеся поперёк дороги, аккуратно, дабы не было слышно плеска, прошла через ручей, в котором пила воду. Герд одобрительно посматривала на меня через плечо, и только пару раз нахмурилась, когда я всё-таки умудрилась наступить на ветки, которые тут же предательски хрустнули. По дороге она жестом попросила у меня нож, валявшийся в мешке, и я протянула его ей.

Чудовище замыкало наш маленький отряд, и в надвигавшихся всё стремительнее сумерках выглядело огромной тенью.

Не знаю, как далеко мы ушли, но посидеть мне Герд разрешила, когда совсем стемнело. Мы окончательно забрались в какие-то дебри, и двигаться дальше без риска выколоть глаза или сломать ноги не представлялось возможным.

Герд опустилась рядом со мной. Мы обе попили из фляжки, наполненной в ручье, оставленном далеко позади. Остатки воды Герд отдала Чудовищу - шерсть на его загривке до сих пор стояла дыбом.

-Придётся сторожить. Я не знаю, насколько мы оторвались. Возможно, они проедут по тропе, и поймут, что пошли не тем путём. Здесь, правда, такие заросли, что вряд ли они смогут подъехать близко незамеченными, но спать всем всё равно нельзя. Мы сейчас в землях Итериара, надо быть осторожнее.

Спать хотелось безумно - накануне я так и не поспала, да и вечерняя гонка забрала все силы. Герд посмотрела на меня - по еле уловимому дуновению воздуха я поняла, что она повернулась ко мне. Тут же раздался её вздох.

-Ладно, я первая. Спи.

Мне не нужно было повторять дважды. Несмотря на боль в ногах, урчание в животе и беспокойство по поводу будущего я уснула почти сразу, улёгшись прямо на землю и завернувшись в плащ.

***

Как ни странно, ночь прошла спокойно. Герд разбудила меня ближе к рассвету - небо уже посерело - и тут же уснула. Я, ещё не до конца проснувшись, встала и потянулась. Если не считать голода, чувствовала я себя отлично - видимо, приспособилась к жизни на природе.

До восхода солнца я просидела, прислушиваясь к звукам. Герд сказала, что стражники не смогут подобраться незамеченными, но осторожность не помешает.

Сегодня нам предстояло решить, что делать дальше. Я не понимала, где мы находимся, к тому же, земли Итериара - не лучшее убежище, поэтому Герд предстояло решить, куда она пойдёт. Мне было не по себе от мысли, насколько я здесь задержалась, нужно было идти к Библиотеке, но я обещала Видящим, что постараюсь привести Герд.

Едва Герд зашевелилась, Чудовище подняло голову. Оно явно решило, что главной в нашем путешествии является его потерявшаяся было хозяйка.

Девушка выглядела намного лучше, чем вчера, несмотря на то, что с едой нам не повезло. Видимо, она решила также, потому что посмотрела на меня, потянулась, взяв ножик, сказала: "Я скоро" и исчезла в зарослях.

Я решила разобрать свой мешок в надежде, что где-то завалялась хоть какая-то еда. Но ни крошки не было, зато я вытащила пузырёк с водой из Ока Мира и задумалась. В предрассветном полумраке склянка светилась нежным тусклым светом, и я осторожно открыла её. Вчера, давая попить этой воды Герд, я не слишком раздумывала - нужно было что-то делать, чтобы вернуть ей силы. Но сегодня я сразу почувствовала неповторимый аромат - пахло сладостью летнего луга и свежестью ветра, вобравшего в себя запахи земли, цветов, хвойного леса и морской соли. Просто вдохнув всё это, я почувствовала себя лучше. Пить я не осмелилась - воды было совсем немного, а я всё же надеялась на помощь чародеек.

В зарослях справа послышался лёгкий шорох, я глянула туда и увидела Герд, ловко спрыгивающую с нижней ветки дерева на землю. На плече у неё висела тушка какой-то птицы с ярким опереньем, а в руке она сжимала неизвестную мне зелень.

-Давай, помогай.

Из карманов на землю посыпались маленькие клубни, напоминавшие картошку, но красновато-бурые, рядом она бросила упитанную тяжёлую птицу.

-За водой сходи. Там, чуть дальше ручей. Только потише! Вдруг что...

Оставив Герд свежевать добычу, я пошла искать ручей. Искать, впрочем, не пришлось. Если бы я знала, что вода так близко, давно бы до неё дошла.

Набрав флягу, умывшись и напившись, я вернулась. Герд уже разделала птицу и теперь насаживала её кусочки на палочки вперемежку с клубнями. Костёр она развела так же быстро, добавив в него несколько найденных неподалёку сучьев. Дыма практически не было, и мы спокойно дождались пока птица и овощи запеклись.

Сказать, что я была рада, наконец, поесть - это не сказать ничего. Птичка подозрительно пахла, псевдокартошка была жестковатой и волокнистой, но это не остановило. Я съела всё до крошки, снова попила и почувствовала такое удовольствие, что словами не описать!

Когда Герд удовлетворённо откинулась к дереву, кинув Чудовищу последнюю косточку от своей части добычи, я решилась.

-Герд, надо что-то делать. Мне пора выбираться, но я обещала Каэллин, что попробую тебя убедить.

Герд молчала долго. Я понимала, как нелегко ей было сделать выбор – не так давно столкнулась с этим сама, поэтому ждала.

-Я не знаю. Ты говоришь какие-то сказки о том, что я герой. Но это не может быть правдой, понимаешь? Из всех самых презираемых людей в этом мире для своих соплеменников я - самая презираемая. Никто мне руки не протянет, даже если я буду погибать в шаге от них. Даже если мой отец был не виноват, теперь этого не докажешь! Все мертвы! Все воины, что ушли с ним! А у императора грамота, в которой почерком моего отца написано о том, что Итериар наследует наши владения. К тому же Кериан утверждает, что так мой отец выкупал собственную жизнь! Какие могут быть свидетельства?

В нашем мире, технически оснащённом, с интернетом, компьютерами и прочей умной техникой достоверность всего этого могла бы вызвать подозрение, но здесь, где люди привыкли верить написанному, вряд ли. И всё же что-то не давало мне покоя.

-А каким он был? Твой отец?

-Я не помню почти. Маленькая ещё была. Но все говорили, что храбрее и сильнее его не было среди воинов Дунгара. Что он занял престол не только по праву наследования, но и по праву лучшего воина королевства.

-Видишь? Как ты можешь верить, что он так просто предал вас всех?

-Но остальные-то верят!

-И что? Ты - его дочь! Кому, как не тебе верить в то, что он был смелым и сильным, что он ни за что не предал бы вас? Кому как не тебе попытаться вернуть ему доброе имя? Победить Императора? Занять престол Дунгара? Ты - герой этого мира! Хочешь или нет! Не потому, что Сказочник так написал или задумал, а потому что это твой путь! Ты рождена для этого! Понимаешь? Неважно сейчас, что кто-то вмешался и всё изменил. Ты должна выбрать сама! Выбрать то, во что веришь. Ты же в детстве верила в то, что твой отец не может быть предателем! Так поверь сейчас, иначе будет поздно. Ты пострадала от рук своего народа, но они всё равно твой народ. Неужели ты будешь счастлива, живя так, как жила? Мы сами должны выбирать, кто мы такие! Забудь о Сказочнике, о его ученике, не думай о том, что я Хранительница. Просто реши, во что веришь ты сама!

Герд смотрела в пустоту, но я заметила, как в глазах у неё сомнение борется с желанием поверить. Потом она вскинула голову и спросила:

-А ты, Хранительница? Что бы ты сделала? У тебя же тоже есть родители, наверно. Если бы они ... что-то такое сделали, ты бы продолжала в них верить?

Этого вопроса я боялась. Тема родителей была мне не просто неприятна, она была запретной. Много лет. Я отказывалась разговаривать о них со всеми: воспитатели, социальные педагоги, психологи - никто и слова от меня не мог добиться. А тут девушка, совсем чужая мне, из другого мира со своими суровыми законами. Я не знала, как сказать ей правду, но слова вырвались сами собой:

-Я сирота.

И не расспрашивай меня больше ни о чём!

Но Герд, очевидно, не расслышала в моём голосе предупреждения и спросила снова:

-Твои родители тоже умерли?

Вот ведь настырная! Я почувствовала, как заныл в душе старый страшный шрам, сглотнула и еле слышно сказала:

- Мои родители живы. Это всё, что мне известно.

Герд смотрела на меня ещё более недоверчиво, чем обычно.

-Что? Они сами тебя отдали?

-Ну, не то чтобы сами, но... Меня забрали. И я не хочу об этом говорить. Мои родители здесь не причём.

Я зажмурилась. Слёзы всё-таки навернулись на глаза. Да, Герд, мы похожи больше, чем ты думаешь. Но есть одна большая разница. О твоём отце всякое теперь говорят, но Видящие, глядишь, и найдут заблудившуюся на Пепельной пустоши правду, а ты вернёшь ему доброе имя и память. Моих же родителей не вернуть.

Герд, наверно, поняла, что спрашивать больше не надо, и сидела молча, не мучая меня вопросами о семье. Затем вздохнула и сказала:

-Ладно, веди меня! В конце концов, не каждый день встретишь чародеек из сказок! Пошли!

Ещё не до конца веря в такую удачу, я бросилась собирать вещи и сделала это очень быстро, опасаясь, как бы она не передумала. Потом закинула мешок на плечи и сжала в руке заветную склянку. Очень надеюсь, что эта дорога совсем скоро приведёт меня в Библиотеку – свою часть договора я почти выполнила.

Мы в сопровождении Чудовища добрались до ручья за считанные мгновенья, и я вылила в воду содержимое бутылочки. Вокруг разлился дивный, уже знакомый мне аромат, зазвучала какая-то мелодия, мы посмотрели в ручей и увидели, как забурлила и покрылась пеной вода. Она поднималась всё выше, словно у наших ног был не маленький лесной родник, а горная речка с бурлящей на перекатах водой. Не понимая, что делать дальше, я посмотрела на Герд, и мы с ней абсолютно синхронно, словно отрепетировав заранее, шагнули в ручей. Герд потянула за собой Чудовище, которое слегка поупиралось, но всё же стало рядом с нами. По всему телу пошёл жар, вода поднималась выше и выше, заключая нас в воронку. Я закрыла глаза от летящих брызг, успев заметить, что Герд сделала то же самое. И тут же, как по мановению незримой руки, бурление прекратилось. Звуки, которых не было слышно, вернулись, и я открыла глаза, больше всего боясь, что ничего не произошло.

Как оказалось, напрасно.

Место я узнала сразу. Та же самая поляна, на которой я когда-то стояла с Каэллин. Призрачные жемчужно-белые невесомые жилища чародеек, полускрытые зеленью деревьев, были на месте. Также как и сами деревья, и роскошный зелёный ковёр травы, усеянный цветами, и поблёскивающее чуть в отдалении Око мира.

На месте было всё, кроме самих Видящих.

Вокруг стояла звенящая тишина. Ни одной чародейки не было, несмотря на утверждение Каэллин, что она встретит нас. Я повернулась к Герд.

Та безмятежно рассматривала всё вокруг. В её глазах было восхищение и ни грамма тревоги. Ещё бы! Она и не знает, что всё должно быть совсем не так! Будто почувствовав моё беспокойство, она спросила:

-Ну, и куда теперь? Нам далеко?

-Да нет, мы пришли, только ...

-Что-то не так?

-Не знаю. Пусто как-то. Нет никого. Может, они заняты?

Неуверенность в моём голосе заставила Герд осмотреться:

-Будем искать? Где-то же они должны быть?

Я осмотрелась. Что-то было не так. Внутри внезапно проснулся страх. Куда все делись?

-Я, правда, не знаю! Они должны быть здесь! Пойдём к озеру, может, их не видно отсюда?

Герд посмотрела кругом с подозрением, но всё же пошла, что-то ворча под нос.

Издалека гладь озера скрывала частично высокая трава, частично - огромное дерево, поэтому тонкую фигуру на берегу в тёмном плаще я разглядела уже вблизи. И выдохнула. Ну, слава Богу!

-Каэллин! Каэллин, это мы! Мы пришли!

Однако радость в моём голосе сразу же пропала, стоило фигуре в плаще повернуться. На меня накатило ощущение дежа вю - это уже было! Эта фигура, неспешно направляющаяся ко мне - это было! Я в ужасе схватилась за руку Герд, чувствуя, как по коже побежали мурашки.

Фигура была всё ближе, она скользила лёгкой, почти невесомой походкой, потом вскинула тонкие белые руки к капюшону и отбросила его.

На меня смотрели огромные тёмные глаза. И это прекрасное лицо не оставляло сомнений - передо мной была Ренна, коварная сестра Каэллин, наславшая на чародеек проклятье.

Тут же накатило жуткое предчувствие огромного зла, беды, произошедшей здесь, и я едва расслышала насмешливый, мелодичный голос, поприветствовавший меня:

-Здравствуй, Хранительница!

Глава 14

В предыдущем интернате дети конфликтовали постоянно. Драки не были редкостью, и били там по-настоящему жёстко. Однажды я попала в одну из таких переделок. Не помню уже, из-за чего она произошла, но во время драки я получила коленом под дых. Колено было большое и крепкое, и мне показалось, что внутренности смялись и никогда уже не придут в нормальное состояние. К тому же, так перехватило дыхание, что несколько мгновений, показавшихся мне бесконечно долгими, я не могла вдохнуть ни грамма воздуха. Это ощущение беспомощности и паники вкупе со жгучей болью я помнила до сих пор.

То же самое я почувствовала, увидев Ренну. Каэллин довольно подробно рассказывала о злодеяниях своей сестры, но даже воспоминания о чудовищных птицах - результате насланного ею проклятья - хватило, чтобы понять самое главное. Передо мной было воплощение зла. Недаром её так интересовало наследие некромантов! Недаром она посылала императора, принадлежавшего ей душой и телом, в Пепельные пустоши! Всё это нужно было ей во имя своей цели! И я была близка к тому, чтобы узнать об этом. Правда, скорее всего ценой всех наших жизней. А я ещё удивлялась, что ученик Сказочника ничего не делает! Вот оно! А если это он послал мне навстречу своё самое чудовищное создание? Чародейку, перед которой спасовали все Видящие, принужденные жить в своём королевстве из опасения, что смогут причинить кому-то вред! И она явно не просто поговорить пришла!

Словно услышав мои мысли, колдунья рассмеялась.

-Да ты, я смотрю, не слишком вежлива! Но ничего - это мы сейчас исправим!

Тонкая рука взметнулась в воздух, и сбоку страшно захрипела Герд. Чудовище почти по-человечески взвизгнуло, бросилось к хозяйке и упало замертво, словно молнией сражённое.

Я в ужасе смотрела на эту сцену, но раньше, чем успела сообразить, что делаю, прыгнула вперёд, заслоняя собой и Герд, и, возможно, мёртвого пса.

Ренна отдёрнула руку.

-Ну-ну, я смотрю, в тебе проснулась смелость? Лично я всегда считала это глупостью! Отчаянной и непростительной! Твоя жертва всё равно будет напрасной, потому что сегодня вечером ... вы все умрёте! Ты, твоя подруга, и это безобразная куча шерсти! И я ещё должна сказать тебе спасибо за то, что привела её сюда! Да, теперь я знаю, кто она на самом деле, и это всё упрощает! И знаю, кто ты. И, поверь, ты не сможешь меня остановить. Я видела, что внутри тебя, Хранительница! Ты слаба, и против меня – ничто. С дороги!

Улыбка на её лице была настолько же неприятной, как кучка опарышей на тарелке вместо завтрака. Своей жадной, животной жестокостью она так напомнила мне Варвару, радующуюся от каждой гадости, которую удавалось сотворить, что меня передёрнуло.

Внезапно я поняла, что сейчас, действительно, могу умереть. Она убьёт и меня, и всех, кого я привела, не задумываясь! И виновата в этом буду я! Хлоп! Ещё один камень рухнул куда-то вглубь, выбивая последние остатки самообладания. Хотелось упасть на землю и заплакать. Или спрятаться. Или... Не знаю, какая сила держала меня на ногах. Я, вообще, всегда удивлялась, когда видела в фильмах героев, бесстрашно уставившихся в глаза смерти. Но так на то они и фильмы! В жизни всё по-другому, думала я. Однако сейчас упорно продолжала стоять, несмотря на то, что каждая жилка, каждая косточка тряслись, словно по мне прошёлся заряд тока! Наверно, я вовремя вспомнила Варвару - перед ней я не могла упасть и расплакаться.

Ренна продолжала гадко улыбаться, подходя всё ближе. Она сжала в кулак одну руку так, что та побелела, и я поняла, что терять мне больше нечего. Внезапная догадка ещё только мелькнула в голове, а я уже крикнула:

-Стой! Убьёшь меня - разрушишь весь свой мир! Ты же знаешь, кто я, да? Я - Хранительница! Не станет меня - не станет всей вашей истории! Это ты тоже знала?

Шантажом я не занималась никогда, да и мысль была так себе! Существовала же Библиотека столько лет без меня! Но таких подробностей колдунья знать не могла. По крайней мере, я на это очень надеялась!

Ренна приостановилась, в глазах мелькнуло беспокойство, рука слегка разжалась.

-Ты так думаешь? Или это просто выдумка, чтобы спасти собственную шкуру? Хотя...

Чародейка остановилась, пристально глядя мне в глаза – я очень старалась не отвести взгляд.

-Хорошо, Хранительница! Я не хочу рисковать! Мне нужен этот мир, меня всё здесь устраивает. Кроме одного. Тебя! Ты зачем-то влезла сюда и пытаешься что-то сделать. Вот только боюсь тебя разочаровать... Нет, не боюсь! Хочу! Хочу тебя разочаровать! От твоего вмешательства пока только хуже! Не для меня, нет! Но для всех, кого ты знаешь.

Она снова заулыбалась, уже по-другому. Словно мысль о чём-то доставила ей очень большое удовольствие!

-Знаешь, а ведь я тебе задолжала! Ты сделала мне такой подарок! Теперь уже даже двойной!

Подарок? Недоумение из-за её слов, наверно, было написано у меня на лице, и она поспешила ответить на мой невысказанный вопрос.

-Да, подарок! Не подозреваешь, о чём я? Для Хранительницы ты слишком глупа. Подумай! А я пока предложу тебе кое-что!

Она посерьёзнела, взгляд стал жёстким – её глаза казались сейчас двумя чёрными жуткими провалами - и продолжила:

-Я отпущу тебя. Всё просто. Можешь беспрепятственно уйти в свой мир. Если надо, я даже помогу это сделать! И ты дашь слово, что оставишь эту историю в покое! Как тебе?

Уйти? Мне предлагают уйти? В памяти всплыли своды Библиотеки, особый запах книг и свечей, аромат чая... Всё, к чему я уже не чаяла вернуться!

-Видишь, тебе нравится эта мысль! Я чувствую. Ты уходишь, а у нас тут пусть всё идёт своим чередом! Не знаю, с чего ты решила, что эта девчонка - героиня истории! На мой взгляд, ты ошиблась! Настоящей её героиней буду я! Поверь, я знаю, что говорю! Мне не хватает малости, но скоро я это исправлю! Подумай, зачем тебе рисковать собой? Ради чего? Она тебе чужая, у тебя своя жизнь! Ты собираешься бороться? Вряд ли! Это не тебя не похоже. Возвращайся к своим книжкам, девочка, и всё будет хорошо!

Сзади в меня впилась рука Герд. Точнее, что-то намного более твёрдое. Меня осенило. Ножик! Она что, предлагает мне кинуться им в Ренну? Та тоже заметила движение девушки, но лишь презрительно усмехнулась.

-Не сопротивляйся, Хранительница! Эта история всё равно пойдёт по моему плану! Тебе решать - станешь ли ты его жертвой или нет? Я предлагаю тебе уйти. Соглашайся, пока не поздно! Давай!

Не в силах понять плана Герд, продолжавшей тыкать в меня рукояткой ножа, я решила потянуть время.

-А они? Их ты тоже отпустишь?

-Почему тебя это тревожит? Ты из другого мира! Вернувшись туда, ты и думать забудешь о них! И... нет... Тебе придётся уйти одной. Их участь - моё дело. А ты выбирай. Или умереть здесь и сейчас, либо вернуться и продолжать жить!

При этих словах глаза её сверкнули так, что сомневаться не приходилось – Герд, её верного друга и меня ждёт неминуемая гибель. Теперь вопрос в том, захочу ли я разделить их судьбу. И время на ответ упрямо истекало, судя по виду Ренны.

Я думала обо всём, что осталось позади. В моей жизни и хорошего-то было – только Библиотека. В её стенах я была дома. Только там я обрела что-то похожее на счастье. Конечно, есть ещё ученик Сказочника, но в стенах Библиотеки я не просто хромая слабая девчонка, там я – Хранительница. Здесь… Здесь я едва не погибла. Много раз. Я пыталась помочь, но разве смогла что-то сделать? Нет. И Герд я предала. Один раз уже предала…

Я посмотрела на бывшую Видящую и повернулась к Герд, у ног которой бесформенной тушей лежало Чудовище. Ножик, действительно, был у неё в руке, но, судя по виду, она бы не пустила его в ход против меня. В её глазах была почти мольба. Одной рукой я взяла нож - Герд не сопротивлялась, она верила мне! Чувствуя, как что-то страшное нарастает в душе, я сделала пару шагов назад, сжимая нож, и прошептала:

-Прости, Герд, мне, действительно, надо идти. Я не смогу ничего больше сделать здесь, но я могу помочь другим. Другим героям, другим историям. Прости. Ты же помнишь, что я говорила, да? Он может разрушить всё! Мой мир сейчас на кону. Я не могу погибнуть здесь. Прости!

-Нет! - из глаз Герд градом посыпались слёзы, едва не заставив меня передумать. - Нет! Ты обещала, что не предашь! Ты говорила...

-Прости! - я почти кричала, чувствуя, как в душе что-то рвётся. - Пойми, я не могу помочь здесь, но я смогу помочь там. Я смогу помочь своему миру!

-Никогда! Слышишь! Ты никому не поможешь. Ты - предательница!

Я зажала уши руками, чтобы не слышать её полный отчаяния крик. Так надо. Так надо. Только бы она не пыталась помешать! Развернувшись спиной, не в силах больше смотреть в это лицо, я пошла к Ренне. Не доходя, остановилась и сказала:

-Я согласна. Покажи мне дорогу!

Ликующий смех Ренны рванулся в небо, уже слегка поблекшее с приходом вечера.

И в тот момент, когда она торжествовала победу, я нанесла удар.

Я никогда раньше не думала, что смогу сделать это - ударить ножом человека. Но здесь и сейчас я спасала не только себя.

Огромный острый нож легко вошёл в тело. Я не поняла, куда попала, услышала только страшный крик, так быстро сменивший ликующий вопль.

Нет, Ренна не упала, однако кровь, мгновенно промочившая её плащ, очевидно, напугала её. Она поднесла руку к ране, словно пытаясь зажать её, но остановилась на полпути. Её рука взметнулась в небо, и я поняла, что наступил последний момент моей жизни. Я даже не успевала повернуться, крикнуть Герд, чтобы она бежала. Догадайся, догадайся сама! Надеюсь, у вас с Чудовищем ещё есть шанс! Я просто стояла в эти ставшие необыкновенно длинными последние мгновенья, не успевая ничего и ожидая последний удар.

Но прежде, чем рука Ренны успела опуститься, я уловила ещё один звук - шелест крыльев! И, повернувшись, подняв глаза в небо, я увидела, как прямо на нас падают десятки страшных птиц. Они падали молча, ужасные посланники ада, и я увидела, как Ренна закричала.

Всё смешалось. Пытаясь выбраться из чёрной тучи, я пригнулась и бросилась назад к Герд. Судя по крикам, птицы занялись Ренной, и нам нужно было постараться, чтобы выбраться отсюда.

Герд, видимо, тоже это поняла, потому что, что есть силы, пнула Чудовище. Огромный пёс тут же вскочил, но я была слишком занята, чтобы почувствовать радость. Не оглядываясь, мы бросились бежать, не разбирая дороги - Герд и Чудовище впереди, я слегка сзади, прихрамывая на одну ногу.

Оглянувшись через плечо, я увидела, как отчаянно сражается Ренна за свою жизнь. В птиц летели заклинания, и они падали, разбросав метровые крылья, а я поняла, что плачу - внутри уродливых тел скрывались прекрасные Видящие. Те самые, что пытались мне помочь! От боли, разрывавшей всё внутри, стало настолько тяжело, что я споткнулась и упала бы, если бы Герд, невесть как оказавшаяся рядом, не подхватила меня.

-Бежим! Быстрее!

Но я не могла больше бежать. Герд оглянулась - я уловила панику в её взгляде - и тут же, подхватив меня под руку, поволокла дальше.

Я не знаю, как она вывела меня с поляны. Боль неслучившегося предательства и ужас от гибели прекрасных чародеек рвали меня на части. Я задыхалась, захлёбывалась слезами и была не в состоянии увидеть дорогу.

Пришла в себя я намного позже.

Мы были где-то недалеко, судя по всему, но сцена последней битвы Видящих скрылась из глаз. Герд, вытянувшись в струну, выглядывала из-за дерева, я сидела у подножия другого, чувствуя, как горит лицо и болят глаза. Чудовища видно не было, но я наконец-то почувствовала радость от того, что пёс уцелел. Герд повернулась ко мне и спросила:

-Ты как?

Я пожала плечами.

-Нам, наверно, надо уходить.

Но тут ко мне вернулся дар речи.

-Нет!

-Нет? Ты с ума сошла? Кто бы из них там не выжил, нам несдобровать. Этим птичкам мы на один клювик! А уж про эту ведьму я и не говорю!

-Это не просто птички. Это - Видящие. Точнее то, что с ними сделала Ренна. Она их сестра. Я тебе рассказывала!

-Так это она? И что? Подожди, если она была здесь...

-Значит, нашла способ окончательно уничтожить их, превратить в этих птиц. Вот только у неё, судя по всему, не получилось подчинить их себе!

-Зачем она это сделала?

-Каэллин... - дыхание перехватило. - Каэллин говорила, чтобы они не мешались ей. И для того, чтобы они ей служили. Теперь...

-Ты думаешь, она всех их убила?

-Не знаю, - по телу пробежала дрожь. - Но они были единственной надеждой узнать правду! Может, Ренна боялась, что эту правду кто-то узнает! Ведь по её версии император Итериара - герой, а твой отец - предатель! И теперь ничто не сможет помешать её планам!

-Каким?

-Не знаю! - снова повторила я. - Но, наверно, есть что-то, кроме того, что она уже натворила! И ты же слышала - Ренна намерена захватить этот мир!

-Надеюсь, она всё же ...

-Не надейся! Каэллин предупреждала, что её мощи хватит на них всех, ещё и останется! Я не думаю, что она погибла.

-И что нам делать?

-Надо вернуться.

При одной мысли об этом, мне стало плохо! Герд, судя по виду, тоже. Но я понимала, что наша последняя надежда - это если кто-то из Видящих уцелел! Да, они были прокляты, превратились в ужасных птиц, но последняя ниточка надежды тянулась всё-таки именно туда - на поляну, с которой нам едва удалось сбежать.

Герд смотрела на меня серьёзно и тревожно, потом подошла поближе и внезапно протянула руку. Этот жест был настолько из нашего мира, таким родным, что я невольно откликнулась на рукопожатие, и была вознаграждена её слегка кривой улыбкой.

-Я так и не сказала тебе спасибо. Там... ты спасла нас. Хотя могла уйти! Почему?

Этот вопрос поставил меня в тупик, потому что о мотивах некоторых поступков лучше не задумываться - тут, как повернёшь, с одной стороны - героизм, с другой - глупость. Каждый поворачивает, как ему нужно. Я выбрала, и Герд, похлопав меня по плечу, больше ни о чём не стала спрашивать.

Мы решили немного переждать на тот случай, если Ренна погонится за нами. Я всё же надеялась, что раны, нанесённые мною и птицами, задержат её, заставят вернуться. Ясно, что она будет нас искать, но этот вечер и ночь, я думаю, мы выиграли, а значит, медлить не стоило. Совсем скоро мы двинулись назад.

***

Природа милосерднее человека. На месте загубленных лесов она выращивает новые. В норах и пещерах кормятся материнским молоком будущие жертвы удачливых охотников взамен тех, чьи шкуры устилают полы их жилищ. Зарастают травой и покрываются цветами воронки от бомб - напоминание о минувших войнах. Природа вечно прячет от своего нерадивого жестокого ребёнка следы его преступлений.

Не помню, где я прочитала эту мысль. Но сегодня я была даже рада её правильности.

Наступившие сумерки скрыли подробности. Всё, что я видела - лишь тёмные тени на траве. И никаких следов Ренны. Возможно, она тоже лежала где-то под тушами птиц, но приблизиться туда сейчас мне не хватало духу.

Герд стояла рядом со мной, пристально вглядываясь в наступающую тьму. Чудовище втянуло носом воздух, потом внезапно подняло морду к небу и протяжно завыло.

Я вздрогнула от неожиданности и тут же всё поняла. Нет, там не осталось никого. Все были мертвы. Из-за меня!

Если бы я не сунулась в этот мир, ничего бы этого не было! Всё шло своим чередом! Да, не так, как задумывал Сказочник! Но когда и где что-то идёт так, как было задумано? А теперь я погубила Видящих! И, возможно, погублю ещё и Герд! Хотелось упасть и снова заплакать, но в этом мире совершенной тишины, которая бывает на полях проигранных сражений, было страшно издать хоть какой-то звук.

Герд посмотрела на меня, но я только покачала головой. Она поняла и, слегка нахмурившись, пошла к поляне с трупами птиц. Я не могла смотреть на это, но и стоять сил не было. Развернувшись, я через силу зашагала к Оку Мира.

Огромное озеро было на месте, и в нём по-прежнему отражалось небо с еле заметной пока ещё луной. Но что-то было не так.

Постояв несколько минут, я поняла, что именно. Вся магия ушла из этих вод. Озеро стало просто озером, огромной лужей воды с поросшими высокой травой берегами.

Открытие так потрясло меня, что я упала прямо на колени в грязь на берегу и всё же заплакала. Мне было безумно жалко всего этого прекрасного светлого мира. Я вспоминала мудрые глаза Каэллин и её доброту, чарующие лица Видящих, их лёгкую летящую походку, которой ввек не пройтись даже самой крутой модели, их голоса, такие нежные и печальные - и плакала ещё сильнее. Я наклонилась к самой воде и шептала имя Каэллин, прося прощения за то, что я сделала с их миром - миром, который должна была сохранить! Миром, который совсем скоро окажется во власти Ренны и Императора!

Вода молчала. Озеро оставалось просто озером. Оно темнело, и также темнело всё вокруг. Скрывались из глаз воздушные дворцы Видящих, и я знала, что к утру это место станет просто поляной, а, может, зарастёт лесом. О городе Видящих не останется никаких воспоминаний! Так же, как и о них самих. И эту историю уже не спасти, потому что единственные наши помощники мертвы.

Герд почти неслышно подошла сзади. Наверно, если бы не эта тишина, я бы нипочём не услышала её. Но в траурной неподвижности природы, в застывшем коконе тишины, что отделил бывший мир Видящих от всего остального, даже её нечеловечески-лёгкие шаги были подобны ударам грома.

Я не стала поворачиваться. То, что я собиралась сказать, было настолько трудно для меня, что видеть глаза девушки сил не было.

-Я ухожу, Герд. Я натворила столько бед! Если бы я не вмешалась, не явилась в твой мир, всё было бы по-другому! Может, ты бы не стала героиней, и твой народ, наверно, до конца дней помнил бы преступление твоего отца, но все здесь были бы живы. Видящие вышли из своего укрытия только из-за меня! И ты попала в плен из-за меня! А теперь никакой надежды нет! Без их помощи ничего не получится! Я не знаю, что делать дальше! А Ренне теперь известно о тебе. И, если она не погибла...

Я замолкла, ожидая, что Герд опровергнет мои слова, и скажет, что тело бывшей Видящей тоже там, рядом с проклятыми ею сёстрами, но нет. Герд молчала.

-Если она не погибла, она придёт за тобой! Слышишь? Она убьёт тебя, и на этом история закончится!

На последних словах мой голос сорвался на крик, но Герд по-прежнему стояла молча. Я повернулась, ожидая увидеть презрение в её глазах, но, к моему удивлению, по её лицу катились слёзы. Она сразу отвернулась, вытирая их, но потом резко развернулась, сказав:

-А как же твои пламенные речи, Хранительница? А? Ты же утверждала, что сможешь помочь! А теперь сразу бежишь?

-Я не бегу! Я просто боюсь, что, оставшись здесь, опять всё испорчу! Ренна сможет найти меня! А значит и тебя! Если же меня не будет, ты сможешь спрятаться, укрыться, сможешь спастись!

-Да? А, может, я не хочу больше спасать себя! Ты знаешь, какое там месиво? А ведь все они её сёстры! Сёстры! И она вначале заколдовала их, а потом убила! Разорвала на ошмётки! Хочешь посмотреть?

Я в ужасе застыла, а перед глазами сразу возникла сцена, описанная Герд. Нет! Тем временем, она продолжала:

-А завтра она так же уничтожит мой народ! Так же! Она ведь знает, что я из Дунгара! Куда, по-твоему, она придёт за мной? А? Да, они ненавидят меня, но они - мой народ! Слышишь? И я не знаю, как их защитить!

Если я думала, что дошла до точки отчаяния, то я ошибалась! Конечно, как я не подумала об этом? С мощью Итериара и Ренны смести с лица этого мира последних дунгарцев, пытающихся вести партизанскую войну, ничего не стоит. Даже, если каждый их воин так хорош, как рассказывала Герд, бывшая Видящая, в одиночку победившая своих сестёр, одолеет и их.

Слёзы высохли. В голове заметались мысли. Им было тяжело пробиться сквозь тот туман, что окутал моё сознание, но я постаралась собрать всю волю, чтобы вырваться из оцепенения.

Герд плюхнулась прямо на мокрую траву, обхватив голову руками, Чудовище, словно чувствуя, что происходит, снова начало подвывать, а я всё стояла, не зная, что делать дальше.

Наконец, Герд подняла голову. Я не видела выражения лица - стемнело почти полностью, но услышала её голос.

-Иди, Хранительница. Возвращайся в свой мир. Я ... Я помню, что ты спасла нам жизнь и не держу на тебя зла.

-А ты? Что ты будешь делать?

Ответа не последовало. Что она могла сделать в одиночку? Я слишком хорошо понимала, что ничего.

Мой взгляд снова упал на озеро. Я села на камень радом с ним, достала из мешка, чудом не потерявшегося при бегстве флакончик, в котором когда-то была вода из Ока Мира, и снова наполнила его. Ну и что, что озеро стало просто озером? Для меня эта вода навсегда останется волшебной, маленьким и ценным воспоминанием о чародейках Сириона.

Другой необходимый мне предмет я искала немного дольше. Небольшие золотые ножницы спрятались на самом дне, и я некоторое время смотрела на них, такие изящные, тонкие и невесомые, как всё, созданное Видящими.

Потом, вздохнув, поднесла к голове. Герд, очевидно, услышав мой вздох, приподняла голову и спросила:

-Ты что? Что ты делаешь?

-Я подумала, что без шапки теперь слишком отличаюсь от всех вас. А нам необходимо быть незаметными, если мы хотим добраться до твоего народа. Мои волосы выдают нас с головой!

Я решила состричь свои разноцветные пряди как можно короче, до того места, где уже отросли мои собственные волосы. Мысленно помянув Варвару, я даже усмехнулась - вот как неожиданно исполнилось её желание!

Волос мне, откровенно говоря, было жалко! Я считала их единственным своим украшением, к тому же, длинные и густые, они всегда служили мне отличной завесой от реального мира. Незадолго до своего появления в интернате я посмотрела какой-то фильм, и мне так понравилась расцветка волос главной героини, что я решила сделать так же. Конечно, в реальной жизни это смотрелось диковато, но мне понравилось. А уж, когда Варвара восстала против моей причёски, они стали для меня почти что флагом, который я решила сохранить от врага любыми усилиями!

Теперь разноцветные пряди одна за другой падали в воду озера. Их тут же относило от берега - ветер, поднявшийся к ночи, взволновал спокойную до этого гладь, но я добавляла всё новые и новые до того момента, как моя голова стала необычайно лёгкой, маленькой и мигом замёрзла.

Закончив, я убрала ножницы и посмотрела на Герд. Всё это время она молчала, иногда тихонько хмыкая.

-Я подумала, что, может быть, мы попытаемся добраться до твоих? Ты права. Сейчас ты их единственная надежда. Мы расскажем им, что произошло. Про Ренну, про всё, что знаем. Возможно, это хоть чем-то поможет!

-Да, как же! Нам ничего неизвестно! Кроме того, что ты - Хранительница, а этого лучше не говорить!

-Ну и что? Мы расскажем про твой плен! Про то, что Видящие хотели открыть тебе правду о твоём отце!

-Видящие? Да никто из людей нам не поверит! Видящие остались только в сказках! А теперь их вообще ... не осталось.

-И что? Думаешь, ничего не поможет?

Герд покачала головой.

-Пойми, нас осталось мало. Мы выживаем, и меня давно изгнали оттуда. Точнее, сделали всё для того, чтобы я ушла! Здесь нужны не слова!

-Возможно, но пока, кроме слов у нас ничего нет! Ты пойдёшь со мной?

-Не знаю, - Герд отвернулась. - Я просто хочу, чтобы они были в безопасности! А если своим приходом я навлеку на них беду?

-Они должны знать, что им грозит опасность! Или ты не согласна?

-Ладно, согласна, но ... их будет непросто убедить!

-Посмотрим! Сколько нам идти?

Герд пожала плечами.

-Не знаю, утром я осмотрю здесь всё. Карта ещё с тобой?

-Да.

-Когда осмотрюсь, сможем по ней понять, где мы и сколько идти, а пока ...

Пока нам необходимо было подумать о двух вещах. О ночлеге, что было, в общем-то, несложно, и о том, что делать с Видящими, погибшими в битве с Ренной.

Единогласно мы решили заняться этим с утра - в темноте возвратиться туда было бы жутко, поэтому занялись поиском места для ночлега.

Эти простые действия позволили мне немного забыть весь ужас, который нам пришлось пережить. Я знала, что боль и потрясение никуда не делись - просто ушли в глубину, словно старая щука, чтобы подняться и схватить добычу в самый неподходящий момент.

Переночевать мы решили у того самого огромного дерева, что стояло ближе всех к озеру. Оно настолько напоминало мне Дуб из оранжереи, что хотелось обратиться к нему за советом, но я понимала, насколько это бесполезно. Воды мы напились прямо из озера, а аппетита не было ни у одной из нас. Пригревшись под боком у Чудовища, я постаралась изгнать из головы все воспоминания, которые, я знала, обязательно вернутся ночными кошмарами, и уснула почти сразу.

***

По серебристому от лунного света лугу мне навстречу шла Каэллин. В белоснежном платье, лёгкая, сверкающая и прекрасная, она не была похожа на живую женщину, скорее, на эльфийскую принцессу, какими их описывали лучшие ученики Сказочника. Тяжёлые волосы, украшенные диадемой, развевались от ветра, она улыбалась, и я замерла, боясь поверить в увиденное. Не может быть! Не может этого быть! Но тут же мгновенная радость сменилась острым уколом боли. Конечно, не может!

Это просто сон.

Но Каэллин шла, и казалась настолько реальной, что я снова засомневалась.

-Здравствуй, Хранительница!

-Каэллин, это вы? Вы... живы?

-Не думай об этом, Катя! Я рада, что ты вернулась и привела Герд. Это же, действительно, она?

-Да, но... Каэллин, мне так жаль! Простите меня! Если бы не я, ... если бы я не бросила тогда Герд... Ничего этого не было бы!

-Тише!

Она внезапно оказалась рядом и положила руки мне на плечи. Они были прохладными и лёгкими, и я почувствовала такое блаженство и тепло, каких не ощущала, наверно, никогда!

-Тише, Катя! Если бы не ты, Ренна так или иначе довела бы начатое до конца. Мы не могли бы сдерживать её вечно! Никак! Всех наших сил хватало лишь на то, чтобы не дать ей власть над нами слишком рано. Благодаря тебе, всё произошло так, как надо!

-Я не понимаю...

-Ты спасла свою подругу, а мы, пусть ненадолго, смогли защитить вас. То, что мы пустили в ход, Ренна вряд ли забудет! Она была не готова. Она думала, что полностью подчинила нас себе. Ей невдомёк, что её сила ничто по сравнению с тем, что есть у тебя. И у твоей подруги.

-Нет у меня силы, Каэллин. Я там едва не предала Герд снова. Я хотела вернуться домой, понимаете?

-Но не вернулась. Это главное. И тем самым отсрочила триумф Ренны. И спасла Герд от смерти. Ты уже настоящий герой, Хранительница. Но сейчас слушай внимательно. Раны, нанесённые нами, ничто по сравнению с тем, чего она так желала! Сила из Ока Мира! Она забрала её!

-Так это она? Я думала, озеро просто... умерло.

-Нет. Она забрала его силу, но эта сила теперь настолько чужда ей, совершившей страшнейшие преступления, что будет медленно разрушать её. И пусть ей удастся найти противоядие, это даст вам выигрыш во времени. Вы сможете добраться до народа Герд! Сможете!

-Герд сказала, что это ничего не даст. Мы просто хотим их предупредить. Итериар теперь возьмётся за них! Ренна знает, что Герд - настоящий герой этого мира! Что она сможет остановить Итериар, а ей этого не надо! И она уверена, что убив её, сможет занять её место. И избежать опасности.

-Пусть знает! Ренна узнала лишь то, что хотела узнать. Что весь наш мир - это история Сказочника! Что в неё вмешался его ученик! Но тут появилась ты. И теперь на стороне Герд есть сила более могущественная, чем та, которой Ренна обладает.

-Сила? Какая?

-Ты!

-Я?

От удивления я даже забыла, где нахожусь. Какая же я сила? Нет, и никогда не было во мне ничего особенного!

-Ты, Катя! Ты вмешалась ненароком, почти случайно, но в тебе есть самое главное - вера в то, что здесь должен победить замысел Сказочника, что нельзя допустить даже в мыслях, чтобы зло торжествовало!

-Не знаю, я об этом не думала.

-Конечно. Как и любой герой. Он не думает, он просто делает то, что должен, то, во что верит. То, что на его взгляд будет лучше.

-А если это не будет лучше? Это герои не ошибаются, я не такая! Я не обладаю никакой силой, Каэллин! Вы же знаете МОЮ историю! Ничего в ней нет особенного. И героического тоже! Всё случайно!

-Раз Библиотека выбрала тебя, значит есть. И твоя задача это найти. А пока следуй тому пути, которым идёшь! Помоги Герд! Доберитесь до Дунгара и расскажите людям всё, что знаете!

-А как же отец Герд? Вы мне скажете, что он сделал? Кто знает правду?

-Теперь, наверно, только Ренна. Я уверена, что она приложила к этому руку. Без Ока Мира мне не узнать правды! Но разгадка в её руках!

-Значит, нам не узнать её! Значит, для дунгарцев Герд так и будет дочерью предателя.

-Это неважно. Она сможет достучаться до своих людей! Главное - поверить, что она способна их спасти!

-Как?

-Я не могу видеть всего, Катя! Я всё-таки ...

Меня словно обухом ударило. Конечно, не может! Каэллин мертва! Печаль снова накатила на меня. Так легко было поверить в реальность происходящего - кругом была прекрасная тёплая сладко-пахнущая летняя ночь, и никакого сумбура, присущего снам!

-Каэллин, я ... Мне всё равно очень жаль! Вас теперь здесь уже не будет и ...

-Мы всегда будем здесь! Да, нас не будет видно, но, если ты победишь, если вы победите, мы узнаем! Я тебе обещаю, что ты почувствуешь это! И я хочу преподнести тебе этот последний дар. Не волнуйся, уж на это-то сил моих хватит!

-Дар? Какой?

-О, это не что-то важное там, куда ты отправишься, к сожалению! Но в тот момент, когда ты одержишь эту победу, а ты сможешь, я верю, ты узнаешь о нашей благодарности! Торопись, Хранительница! Судьба многих миров зависит от тебя! Не бойся, никогда не бойся, страх лишает сил и веры, иди вперёд и сама не заметишь, как всё останется позади! Иди!

Голос её зазвучал, словно из глубины колодца, картинка перед глазами стала прозрачной, миг - и я открыла глаза. С неба прямо на меня продолжала смотреть бледная огромная луна, проглядывая сквозь ветви дерева, и на миг мне показался прекрасный образ королевы Сириона. Наверно, спросонья. Ещё миг - и я снова спала, неожиданно успокоившись, уже понимая, что нам необходимо сделать.

Глава 15

Нам понадобилась почти неделя, чтобы добраться до земель, когда-то принадлежавших дунгарцам .

Честно говоря, если бы не Герд, прекрасно сориентировавшаяся по карте, я бы безнадёжно заплутала и осталась в лесу навечно. Мы обходили все без исключения населённые пункты, чтобы не попасться в руки стражников Итериара, и только раз Герд сделала остановку рядом с одним из них. Велев мне ждать, она пропала почти на полдня, но вернулась с луком, взамен потерянного, стрелами и двумя клинками, один из которых вручила мне с таким видом, словно посвящала в рыцари Круглого стола. Я пыталась отказаться от этой чести, но Герд посмотрела на меня с ТАКИМ видом, что я схватила небольшой меч, едва не порезавшись, и сделала вид, что мне безумно приятно.

Проблема питания решилась очень быстро. Герд охотилась, мы ели вдоволь, и она быстро поправилась на таком рационе.

Пользуясь моментом, она пыталась научить меня пользоваться клинком, но почти безрезультатно - с оружием в руках я представляла больше опасности для себя, нежели для возможных врагов.

В том, что они будут, сомневаться больше не приходилось. Ренна позаботилась и об этом. Возможно, сама она была несколько не в форме, чтобы преследовать нас, но в том же посёлке, в котором мы "одолжили" оружие, на указателе висели наши портреты. Я тут же порадовалась, что обрезала волосы - узнать меня, похожую теперь на тощего почти лысого мальчишку, будет намного сложнее. Внешность Герд, конечно, изменилась не так кардинально, а уж изменить внешность Чудовища было не под силу никому!

И всё же, несмотря на опасности, мы продвигались вперёд. Продвигались, используя поистине звериные тропы, пролегающие сквозь такую чащу, что ноги постоянно подводили меня, я спотыкалась и падала, и к концу недели была покрыта синяками разной степени насыщенности. Впрочем, я не жаловалась. Главное - мы шли вперёд и были пока на свободе.

В эти дни мы мало разговаривали, только иногда, забиваясь для отдыха в какую-нибудь пещеру, я расспрашивала Герд о её народе и их истории.

Наверно, Герд это не очень нравилось, уж не знаю, почему. Но говорила она с таким видом, словно выдавала мне страшную военную тайну, даже если речь шла о безобидных праздниках.

Издавна дунгарцы населяли довольно обширные земли к северу от Итериара. В те давние времена Итериар не именовали ещё Железной империей, и правители его были мирными соседями. Довольно долго всё было хорошо. Первые признаки того, что Итреиару стало тесно, появились ещё при прадеде Герд. Были они слабыми и неуверенными, как первые шаги ребёнка, но дети растут, начинают не только ходить, но и бегать, и так же Итериар, в конце концов, перестал стесняться. Одну за другой он отвоёвывал плодородные и богатые земли на юге и западе, но на север не совался - слава о непобедимом войске дунгарцев сдерживала желания итериарцев. На востоке же лежали Пепельные пустоши - место страшное, овеянное легендами, окружённое с одной стороны непроходимыми болотами, в которых гибли отчаянные смельчаки, пытавшиеся найти там выдуманные сокровища. На некоторое время правители Итериара остановились - отстроили почти заново столицу, укрепили границы и вроде бы были вполне довольны жизнью. Дунгарцы тоже не спали. Увидев, какую угрозу представляет такой беспокойный и мощный сосед, каким стала набирающая мощь будущая Железная Империя, они совершенствовали свои умения, и их войско, действительно, могло потягаться с кем угодно.

Но тут Кериан нашёл Ренну. Конечно, до этого момента Герд не связывала все эти события воедино, но теперь, познакомившись с бывшей Видящей, поняла, откуда ветер дует. Ренне и Кериану необходимо было мировое господство, никак не меньше! И вот тут они вспомнили сразу и о дунгарцах, и о Пепельной пустоши. А дальше был пробел в наших знаниях. Что заставило отца Герд пойти туда? Что там произошло? Куда делось войско непобедимых дунгарцев? Неужели всё сгинуло? Как мог правитель Дунгара настолько забыть о чести, что вымолил себе жизнь отречением от своего народа? И куда пропал потом? Сбежал? По крайней мере, мёртвым его не видел никто! Ничего больше известно не было, кроме слов Императора и грамоты, якобы подписанной Тригом Терионом.

Больше Герд о давних событиях ничего сказать не могла. Зато иногда говорила о своём народе.

Я расспрашивала осторожно, боясь причинить боль, но любопытство временами одолевало меня. Например, я вспомнила её странную причёску с косой, заплетённой от самого лба. Она нахмурилась, накрутила на палец прядь распущенных волос и сказала:

-У нас издавна есть обычай. Как только воин начинал подрастать, ему заплетали такую косу. После первой битвы самая прекрасная девушка, выбранная старейшинами, расплетала её и заплетала в две. И так дальше и дальше. О количестве битв всегда можно узнать, посмотрев на голову. Твоя причёска не понравится моим соплеменникам. Так коротко у нас стригут тех, кто бежал с поля боя.

-Почему ты раньше не сказала?

-Зачем? Мы ещё не добрались. А там... Боюсь, меня саму налысо обстригут.

Она усмехнулась, но совсем невесело.

Когда мы замолкали, я продолжала думать о словах Каэллин. Как же мы, две, по сути, девчонки, сможем убедить в чём-то дунгарцев? Я не очень-то верю в то, что обладаю особой силой, даром и прочую белиберду! Герд, судя по всему, тоже. Слова, убеждения никогда не были моим сильным местом, а Герд, вообще, по-моему, вначале стреляет, потом говорит. Если ещё есть, кому! И что нам остаётся? На этом месте я вздыхала и старалась больше не думать.

Книгу я тоже не открывала. Не знаю, чем сейчас занят ученик Сказочника, но ни к чему ему знать, что мы делаем.

Где-то дня через три пути мы заметили странное оживление. С того момента, решив, что это может быть связано с нашими поисками, мы стали ещё осторожнее. Теперь пришлось идти ночами, что для меня было ещё сложнее, но невесть откуда взявшееся упорство тянуло вперёд. Герд несколько раз решилась на разведку, оставляя меня и Чудовище в непроходимых зарослях. Сама она мигом исчезала, с непостижимой ловкостью умудряясь при этом не издать ни шороха. Из каждой разведки она приносила новые куски пергамента с нашими портретами и словами: "Подозреваются в преступлениях против Империи".

Честно говоря, в роли отъявленной преступницы чувствовала я себя не очень.

Однажды утром, когда мы собирались отдохнуть, я спросила у Герд, что нам грозит, если нас поймают. Она взглянула на меня так, словно я сморозила глупость, и я поняла, что именно. Собственно, сомнений после милой беседы с Ренной у меня и не было.

То, что мы приблизились к границам бывших владений дунгарцев, я поняла как-то сразу. Здесь стало ещё больше стражников, а Герд усилила меры предосторожности настолько, что мне и шагать-то лишний раз без её приказания было страшновато. Она становилась всё суровее, словно, собиралась с силами, и почти всё время молчала. Во время остановок вместо разговоров она смотрела в пустоту и только иногда потирала какое-то место на плече. Я поняла, что именно там находится клеймо - позорное свидетельство предательства, совершённого её отцом.

В такие минуты мне хотелось сказать ей, что так нельзя, что никто не должен отвечать за действия другого человека, каким бы родным он для тебя не был. Но я молчала. Я тоже отвечала. Как и каждый ребёнок, побывавший в интернате, я тоже носила на себе незримую печать - "дочь алкоголика", "сын наркоманки", "дети проститутки". На нас почти всегда смотрели с опаской, как на неведомых зверушек, не ждали ничего хорошего и вздыхали с видом "ачтовыхотите".

Где-то на восьмой день мы забрались довольно глубоко в лес, аккуратно обходя все наезженые и нахоженые тропы. По пути Герд убила упитанную птицу на обед, а я, уже более-менее разбираясь в местных растениях, по дороге нарвала чего-то, пахнущего, как наш чеснок, только ещё более остро, и мясистых широких листьев - завёрнутое в них мясо, которое мы запекали в углях, было очень сочным и пахло так, что Чудовище не сводило с нас глаз, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень голода.

Огонь всегда разводила Герд - я ещё не настолько поднаторела в жизни на природе. Зато в плане приготовления пищи мне всё стало удаваться куда лучше. Я брала нарезанное мясо птицы, натирала "чесноком", заворачивала в листья и откладывала в сторону - нужно было подождать, когда прогорят палки.

В третий по счёту кусок мяса вонзилась стрела.

Она пролетела настолько близко, что я услышала тонкий свист рядом с правым ухом и развернулась, уверенная, что это шутка Герд. Конечно, она так никогда не делала, но кто знает!

Герд уже стояла, держа в руках меч. Рядом застыло Чудовище.

-Катя, иди сюда.

-Что...

-Я сказала, иди сюда!

Я вскочила, и тут же откуда-то сверху прилетела ещё одна стрела и вонзилась у моих ног.

Я дёрнулась в сторону, но напрасно. Стрелы сыпались сверху, не вонзаясь пока в меня, но перерезая дорогу к Герд.

Та, не отпуская меч, крикнула:

-Кто здесь? Выходи, трус! Или так и будешь в кустах сидеть?

-Тебе ли говорить о трусости, galo?

Голос раздался откуда-то сверху, и по тому, как побледнела Герд, я поняла, что непонятное мне слово было чем-то очень обидным.

- А кому, как не ей, Редер? Сдаётся мне, что она нам может многое рассказать об этом! Правда, galo?

-Выходите! Давайте, раз вы не трусы! Покажитесь!

Вверху зашуршало, и прямо рядом с нами на поляну приземлилось несколько мужчин. Они спрыгнули бесшумно, сжимая в руках заряженные луки, и я сразу поняла, что это дунгарцы. Лица их были наполовину скрыты капюшонами, но все они были мужчинами - высокими, сильными, ловкими. Рядом с ними Герд тут же показалась маленькой и хрупкой, несмотря на то, что была намного выше меня.

Абсолютно синхронно они скинули капюшоны. Тёмные от загара лица не предвещали ничего хорошего, настолько суровыми и злыми они мне показались. Голову каждого украшали их странные причёски - небольшие косички разного размера. В кустах зашуршало, и на поляне оказались ещё три пса, похожие на Чудовище всем, включая габариты. Наше Чудовище грозно зарычало, остальные отозвались не менее грозным эхо.

Мужчины уже нацелили луки в Герд. Один, самый высокий, сказал:

-Брось, оружие, galo! Мы выстрелим, не сомневайся!

Герд сжала меч ещё крепче, по тому, как она напряглась, я поняла - девушка сейчас прыгнет, и через пару секунд её тело, проткнутое несколькими стрелами, упадёт на поляну. Только это заставило меня крикнуть:

-Нет!!!

Один из дунгарцев повернулся ко мне.

-Что, нашла себе приятеля, galo?

Он шагнул ко мне, протянул большую руку и дёрнул изо всех сил за ворот куртки. Я, запутавшись в ногах и стрелах, понатыканных повсюду, естественно, упала. Мужчины засмеялись.

-Да нет, Редер, - сказал другой. - Кто ж польститься на неё? Это не мальчишка, это девчонка!

Я неловко встала, чувствуя на себе издевательские взгляды. Ладно, мне не привыкать! Выпрямившись, я даже осмелилась посмотреть дунгарцу в лицо. Он был молод, наверно, ровесник или чуть постарше Герд, так же, как и остальные. Самым старшим был, насколько я поняла, Редер, тот самый, что вытянул меня на поляну. Косички на его голове пришлось бы считать до вечера. Повинуясь его взгляду, все снова замолчали, а сам Редер обратился к Герд:

-Так что ты делаешь в наших лесах, galo?

-Это и мои леса тоже!

Свист - и стрела пробила руку Герд, державшую меч.

Я закричала, но Герд, даже выронив оружие, не издала ни звука.

-Никогда не говори таких слов! Ты потеряла все права на эти земли! Ты и весь твой поганый род! Ещё раз заикнёшься - и следующая стрела проткнёт твоё сердце! А я потом скормлю его твоему псу!

Меня затрясло. Конечно, я по-всякому представляла нашу встречу с дунгарцами, но не ТАК! Какие уж тут разговоры! Куда я вынудила прийти Герд? Нас же тут просто убьют! Но даже сквозь панику я видела, что Герд и не думает уступать. Она по-прежнему стояла твёрдо, только кровь из пробитой руки падала на землю тяжёлыми каплями.

-Я спрашиваю последний раз - что ты тут делаешь?

Герд молчала. Но я не могла молчать! И так как Герд, судя по всему, определила мне роль миротворца, я закричала:

-Она пришла к вам, чтобы спасти! Не трогайте её!

Молодой парень перевёл взгляд на меня, но ничего не сказал. Зато Редер подошёл и, склонившись, яростно прошипел:

-Спасти? Я не знаю, кто ты такая, но лучше молчи! До тебя тоже дойдёт очередь, не сомневайся! Твоё счастье, что мы не трогаем детей!

-Как же! Когда вы стреляли по деревне, там, что же, все взрослые были? Вы без разбору стреляли!

-А, так ты значит защитница Империи? Что ж, тем лучше для нас! Тейн, займись ей!

Молодой парень, шагнув ко мне, швырнул меня на землю и оголил меч. Я в ужасе наблюдала, как клинок выползает из ножен с тихим шелестом, и не видела ни тени сомнения в глазах Тейна. Он готов был меня убить прямо здесь! Вся симпатия, которую я могла бы испытывать к сородичам Герд, тут же испарилась! Они вели себя, словно дикие звери!

И тут Герд всё же прыгнула. Редер и остальные на миг отвлеклись, предвкушая расправу надо мной, и девушка бросилась на первого попавшегося дунгарца, непостижимым образом выхватив его меч и приставив к горлу. Увидев такой поворот, остальные замерли.

-Ну что, Редер? Кровь за кровь? Убьёте её - я убью его!

-Ты готова убить своего сородича, galo?

-Несколько минут назад ты утверждал, что вы мне не сородичи!

-И это так! Ты сама сейчас подтвердила это!

-Чем? Тем, что защищаю друга? Сильно же тут всё изменилось! Раньше дружба для вас была священна!

-Изменилось? Да, ты права! Благодаря твоему отцу!

-Да, он предал вас, но не он превратил вас в чудовищ! Вы убиваете невинных жителей Итериара! И это ваша месть? Это ваша война? Вы готовы убить даже эту девчонку, которая ничего вам не сделала? И в этом тоже виноват мой отец?

Такой я Герд ещё не видела! Она выпрямилась, держа меч у горла одного из дунгарцев, и слова, сказанные ею, очевидно, задели их за живое. Тейн, возвышавшийся рядом со мной, слегка опустил клинок. Редер заметно занервничал, но всё же спросил:

-Чего ты хочешь, galo? Зачем пришла?

-Отведите меня в Тагат. Если я преступница, пусть меня судят все! Пусть соберут Тагатар!

-Ты сама идёшь навстречу смерти! Тебе запрещено появляться у наших границ! У наших истинных границ! Тебя изгнали!

-Я САМА СЕБЯ ИЗГНАЛА!!! После всего, что вы сделали! Вы, заставившие ребёнка отвечать за преступление его отца!

-ТЫ ПОДНЯЛА РУКУ НА СВОЕГО СОРОДИЧА!

-Я ПОДНЯЛА РУКУ НА ТОГО, КТО ПОСМЕЛ КЛЕЙМИТЬ РЕБЁНКА!!!

Теперь они кричали оба, а я слушала. О причинах своего ухода Герд ничего не говорила, но теперь я поняла. Наверно, подрастая, она не захотела мириться с ненавистью и презрением, что преследовали её, и отомстила одному из своих обидчиков.

-Это неважно! Главное, он был нашим братом!

Был? Что значит был?

-То, что он погиб не моя вина! Я всего лишь предложила ему побывать в моей шкуре! То, что упал в ущелье и поломал все свои кости, не моя вина!!!

-Тагатар решил по-другому! Он изгнал тебя! Ты преступница, galo! Тебя велено убить, если ты приблизишься к нашим границам!

-Ну так давай, убей! И завтра умрёшь сам! А Тред умрёт прямо сейчас!

Она слегка надавила на меч, приставленный к горлу дунгарца. Тот даже не отреагировал, спокойно глядя в пустоту. Однако Редеру не хотелось терять друга.

-Так ты хочешь снова предстать перед Тагатаром?

-Меня судили после моего исчезновения! После! Теперь я хочу, чтобы меня судили в моём присутствии!

Редер внезапно вогнал клинок в ножны и поднял руки.

-Хорошо, galo! Ты получишь свой суд! Отпусти Треда!

-Клянись!

Редер опустил левую руку, а правую поднял выше.

-Я, Редер, сын Дорна, клянусь, что доставлю тебя в Тагат и ты предстанешь перед судом. Мои друзья свидетельствую это! Я не хочу быть galo, дочь предателя! Я сдержу слово!

Герд опустила чужой меч и на шаг отступила. Потом сказала, обращаясь к Тейну:

-Отпусти её! Она идёт с нами!

Тейн посмотрел на меня, потом на Редера. Тот махнул головой, и Тейн без усилия поднял меня и толкнул к Герд. Я снова запуталась в ногах, но устояла, схватившись за Чудовище.

-Бросай оружие! Всё оружие!

Герд вытащила нож, о существовании которого я и не подозревала, потом ещё один, поменьше, её собственный меч так и лежал у ног, окроплённый кровью. К моему удивлению, она посмотрела на меня с чем-то отдалённо напоминающим улыбку. И, как только все отвернулись, почти неслышно шепнула:

-Всё нормально, Хранительница! Главное - попасть в Тагат! Там разберёмся!

Я кивнула, сомневаясь всё же в разумности плана, за осуществление которого пришлось заплатить ранением и пленом.

***

Отряд дунгарцев оказался больше, чем я думала. Остальные прятались в лесу, ожидая, когда Редер с друзьями решат проблему. Наше появление в лагере, полном воинов в плащах, было встречено издевательскими комментариями. В сером полумраке леса все дунгарцы казались угрожающими, суровыми - ни намёка на веселье, обычные разговоры и шутки. Проводив нас злыми взглядами, они вернулись к свои делам.

Я почувствовала себя ещё хуже, чем на поляне, но Герд держалась отлично, несмотря на то, что кровь продолжала капать на землю - её раной никто так и не занялся.

Нам велено было сесть у дерева. Герд связали руки и ноги, меня же, видимо, со счетов списали сразу. Чудовище улеглось рядом, временами перерыкиваясь с другими псами.

Вид Герд мне совсем не понравился - по лицу разливалась бледность, и на коже выступила испарина. Наверно, она не хотела показывать боль от ранения дунгарцам, но я поняла, что так она может не дотянуть и до их Тагата.

Собраться с духом было очень сложно - никогда я не старалась привлекать к себе внимание, но мне пришлось встать. Тут же рядом оказался Тейн с угрожающе поднятым луком. Я сглотнула, но решила не сдаваться.

-Ва... Герд ранена, ей помощь нужна! Принесите воды!

Тейн ухмыльнулся.

- Ничего, потерпит! Знаешь, сколько умирал Гилан? А, galo? - он крикнул так, чтобы Герд услышала. - Если нам повезёт, к столице ты тоже сдохнешь! И людям не придётся слушать твои грязные речи!

Ненависть настолько пропитала все его слова, что мне стало плохо! Я видела, как Герд, несмотря на всё своё самообладание, побледнела ещё больше и прикрыла глаза. Злость, подобная той, что охватывала меня ранее, заставившая поднять руку на Артёма, вновь затопила душу так, что стало тяжело дышать.

-И что? Так вы выполняете обещания? Пусть доедет до столицы хоть мёртвой, всё равно? Тогда вы ещё большие трусы и уроды!

Тейн не стал тратить на меня стрелу, левую половину лица обожгла боль, но даже это не заставило меня остановиться!

-И что? Ты убьёшь меня? Давай! Вы же тут знатные храбрецы! Только из кустов стрелять и можете!

Редер обогнал Тейна, который, судя по виду, готов был меня убить, и оттащил от дерева. Подбежавшие дунгарцы помогли своему предводителю, я же тяжело опустилась на землю, сплёвывая кровь. Наверно, от удара лопнула кожа на внутренней стороне щеки, и весь рот был полон ею.

Герд открыла глаза, в которых стояли слёзы. От удивления я даже забыла о боли. Она тихо сказала:

-Гилан был его братом. Старшим. После того, как их отец пропал, он всем им его заменил.

-Ну и что? Он всё равно был ...

-Да нет, к ним-то он относился очень хорошо. Любил, защищал, учил. А я... Ко мне все так относились.

-Но клеймо-то тебе он поставил!

-Да. Но его смерть... Я на самом деле не хотела, чтобы он умер. Просто отомстила. А он погнался за мной и упал в ущелье.

-Что ты ему сделала?

-Раскалила меч и ... У него на всю щёку ожог был! И стерпеть он этого не мог - какая-то девчонка, самая презренная, galo, ранила его!

-Что означает это слово?

-Это одно из самых грязных ругательств. Человек, с которым всё кончено. Недостойный ничего, даже презрения. Это старое наречие.

-Но он же взрослым был! Как он мог поднять руку на ребёнка?

-Взрослым? На тот момент у нас взрослых почти и не осталось. Это было четыре года назад. Мне тогда было четырнадцать, а Гилану шестнадцать. В детстве мы играли вместе, почти как брат и сестра, а потом... Мне его смерть до сих пор снится.

Я сама не заметила, как по лицу покатились слёзы. Так легко было забыть о том, что этот мир - всего лишь история, созданная Сказочником. Здесь жили люди. Настоящие люди. И их боль, их потери, ошибки - они тоже были настоящими! И я должна была им помочь!

-Герд, мы что-нибудь придумаем! Мы их убедим, что ты не хотела! Что ты пришла сейчас, чтобы спасти их!

-Убедим? А меня ты сможешь убедить, а, Хранительница? В том, что я не виновата? Я убила того, кто был мне почти братом! Я сама себя не прощаю!

-Это была случайность! Несчастный случай! Ты не могла предположить, что он упадёт и разобьётся! А они не должны были мстить тебе за отца!

Герд ничего не ответила, отвернулась, а я почувствовала, как внутри расплескалась волна боли. Её чувство вины было ощутимо физически – даже воздух, казалось, стал вязким и не хотел проникать в лёгкие.

Позже пришёл Редер и без слов бросил рядом с нами флягу с водой. Я хотела сказать спасибо, но он уже отошёл.

Мне пришлось промыть рану Герд и выполоскать остатки крови из собственного рта. Рану я перевязала оторванной от рубахи полоской ткани. Вроде бы, выглядела она неплохо, и Герд не походила на умирающую. У меня же распух язык и одна половина щеки, к тому же лицо болело, и я подозревала, что там скоро будет огромный синяк.

Отдыхали дунгарцы недолго. Потом довольно быстро свернули лагерь, и мы отправились в путь.

***

Эта дорога напомнила мне нашу первую прогулку с Герд. Руки нам, естественно связали, по бокам шли люди Редера, а посреди, между нами, грустно трусило Чудовище. Воины шли молча, быстро, и я никак не могла поспеть за их широким шагом - даже в дебрях леса дунгарцы умудрялись передвигаться с такой скоростью, что мне приходилось напрягать все силы, чтобы не отставать.

Сбоку от меня шагал Тейн. Он успокоился, но его ненависть к нам я ощущала всем телом. Стоило мне оступиться, упасть, задержать всех, и я была уверена - он с удовольствием придаст мне ускорение тумаками.

На очередной привал мы остановились, только когда я была готова упасть от усталости и боли в покалеченной ноге. Если я думала, что на этом все мучения сегодня закончились, то зря. Едва покормив нас каким-то полузасохшим хлебом, дунгарцы решили всё-таки выпытать, кто я такая.

Редер подошёл не один. Тейн молча сверлил меня яростным взглядом, а за другим плечом предводителя отряда возвышался ещё один воин со шрамом, рассёкшим бровь и чудом не добравшимся до глаза.

Редер помолчал, пристально вглядываясь в моё лицо, потом сказал:

-Кто ты такая?

Я не ожидала такого простого вопроса и, честно говоря, даже не знала, что ответить. О том, что я - Хранительница знать им было не положено - мы с Герд так решили. И что говорить?

Герд зашевелилась рядом со мной.

-Не трогай её, Редер. Это просто девчонка. Я спасла её, и теперь она пытается меня отблагодарить!

-Да что ты говоришь? Я не верю, galo. Ни единому твоему слову! Пусть говорит она! Кто ты?

Я решила придерживаться истории Герд, внеся в неё некоторые коррективы.

-Я из Итериара. Но ваши расстреляли моих родителей. Прямо на площади. И чуть не убили меня. А она спасла!

Редер хмыкнул.

-Если ты думаешь, что мне жаль, то зря! Ваш Император слишком многого возжелал! И если её отец-предатель что-то ему пообещал, то напрасно! Мы будем бороться до конца! И ваши потери нас не волнуют. Тебя будут судить, имперка, и приговорят к смерти, не сомневайся! Вместе с твоей подругой! Враг не имеет возраста!

Герд внезапно начала подниматься, несмотря на путы на ногах и руках, помогая себе локтями. В её глазах было столько гнева, что я испугалась.

-Так вот во что вы превратили заповеди нашего народа? Мы не трогали безвинных! Да, мы росли воинами, но раньше, чем брали меч в руки, знали, кто наш враг! Никогда им не был слабый! А теперь ты, Редер, и вы все воюете с мирными жителями, с детьми! Да как ты смеешь говорить после этого хоть что-то против моего отца? Он предал народ? Да! Но вы растоптали всё, что делало нас народом! Вы превратились в кучу дикарей, не ведающую жалости, не знающую чести, не различающую, кто ваш враг!

Передо мной была королева. Настоящая, пусть чумазая и в жалких отрепьях, но истинная! Уверена, что это почувствовали все воины, потому что лицо Редера странно вздрогнуло и побледнело. Никто не посмел на этот раз даже приблизиться к Герд! Ни один! Они стояли и смотрели на неё, гневную, величественную, и боялись даже рот раскрыть.

В душе я возликовала. Даже не знала, что Герд способна на такое!

Но тут оцепенение, поразившее дунгарцев, спало. И по их перекошенным лицам я поняла, что наши шансы доехать до Тагата резко уменьшились. Один Редер, как и подобает предводителю, сохранил ясную голову, и оттащил своих товарищей подальше. Вернулся он один, и, посмотрев в глаза снова усевшейся Герд, сказал:

-Твоё красноречие тебя не спасёт, galo! Да, многие заветы остались в прошлом, но мы эти годы не жили, нет! Мы выживали! Знаешь ли ты, скольких уже убил император? Знаешь ли ты, что даже самые маленькие, почти дети, пойдут в бой, если он вдруг решится напасть? А знаешь, сколько народа умерло по весне? Ты же ещё помнишь те ветра, что приносили лихорадку? Мы покупали лекарства у Альтериона, потому что нет целителей, равных им! Нас спасает только то, что никто не знает точно, где расположен Тагат! То, что подступы к нему хорошо защищены! Но это не уберегло ни от голода, ни от болезней! Мы теряем наших людей! Мы не можем торговать и покупать то, что необходимо! И у меня нет жалости к итериарцам! И к тебе тоже! Будь проклят весь ваш род!

Я видела, как потрясла Герд эта речь, произнесённая без всякой злобы, глухим, невыразительным голосом. Мука давно выжгла душу Редера, и Герд, почувствовав это, замерла, словно боясь пошевелиться. Когда предводитель дунгарцев ушёл, она повернулась ко мне.

-Дети... Он сказал дети! Катя, ты понимаешь, что это значит? Ты думаешь Ренна уступит, если увидит, что убивать придётся детей?

Я тоже плакала, беззвучно, не замечая этого. Боль Редера, его ярость внезапно стали мне понятны. Я больше не могла винить их! Кто знает, что он видел всё это время? Кто знает, что сделало его жестоким и грозным, не ведающим пощады? Уж никак не пустое стремление к власти, как у Ренны, возомнившей себя героиней!

-Они никогда нас не послушают! Никогда! Они осудят нас и казнят, не дав и слова сказать! А потом погибнут! Все! Где им тягаться сейчас с Итериаром?

Я тоже понимала, что так и будет. Если бы только Каэллин была жива! Если бы могла открыть тайну гибели отца Герд! Но нет! Нам суждено было погибнуть там, в городе, ставшем последним пристанищем жалкой горстке некогда великого народа!

***

Всю ночь мы не спали. Это было похоже на бдение возле тела умершего родственника. Я не знаю, какие картины виделись Герд, но я, когда закрывала глаза, видела детей, погибающих в неравном бою, Герд, кричавшую, когда в её тело впивалось клеймо, безликого Гилана, хриплым голосом зовущего на помощь из ставшего смертоносным ущелья, Трига Териона (он был похож на Герд, только намного старше, с твёрдым подбородком и стального цвета глазами), на коленях умолявшего пощадить его. Они были нереальны, эти картины, но так страшны, что я торопилась открыть глаза и вернуться в реальность, которая была, к сожалению, ничуть не лучше.

Утром Герд сказала:

-Я сама пойду к Ренне.

-Что?

-Я пойду к Ренне. Как только подвернётся возможность, я сбегу и отправлюсь в столицу Итериара. Ей нужна я. Я, которая должна была что-то сделать здесь, в этом мире. Как-то его спасти. А что если я спасу его только так, а? Если я смогу спасти его, только отдав себя во власть Ренне? Ведь об этом в твоей книжке не написано? Мне не нужна победа ценой гибели остатков дунгарцев, Катя! Мне это не надо! Я обменяю свою жизнь на жизнь своего народа.

-Герд, но ведь это... безумие. Даже если она пообещает не тронуть дунгарцев, кто сможет за этим проследить? Кто?

-Ты. Ты не забыла часом, что Хранительница? Вот ты и проследишь! Отправишься в свою Библиотеку и удостоверишься, что всё, как надо! А если она не сдержит слово, скажешь ей, что уничтожишь этот мир!

Умом я понимала, что план, скорее всего, сработает. Ренна не хотела меня убивать. Боялась всё-таки, что если убьёт, история погибнет тоже. И в случае такой угрозы, действительно, могла сдержать слово! Вот только я и сама не знала, что из сказанного мною правда. Я же Хранительница историй, а не их создатель! Я отогнала тревожные мысли и попыталась переубедить Герд - не могла поверить, что она решится на такое!

-Герд, послушай...

-Нет, это ты послушай. Редер прав. Что там натворил мой отец, этого уже не узнать. Но мы точно знаем, что Ренна придёт за мной! Так вот, она меня получит и мне абсолютно наплевать, что будет со мной дальше! Совершил или нет мой отец преступление, расплачиваться всё равно мне! Я всю жизнь бежала от этого, но не теперь. А что бы сделала ты? А? Просто стояла в стороне? Пойми, она до меня всё равно доберётся! Так пусть это будет не зря!

У меня не было больше возражений. Но и принять решение Герд я тоже не могла. Не так сразу. Поэтому повернулась и сказала:

-Давай вначале доберёмся до Тагата, ладно? А там посмотрим. Вдруг ...

Я замолчала, понимая, что никакие вдруг нам не светят. И всё же мне нужна была хоть маленькая искорка надежды. Хотя бы для того, чтобы продолжать идти.

Глава 16

На следующее утро нам завязали глаза.

Со мной эта предосторожность была понятной - мы приближались к Тагату, а знать дорогу к нему чужаку было не положено. Герд, понятное дело, тоже не доверяли, хотя такая секретность с ней была излишней. Уж она точно знала здесь каждую тропинку!

Теперь дунгарцам предстояло нас вести. Тот, кто вёл меня, довольно безжалостно впился в плечи сильными жёсткими пальцами, но я не обращала внимания.

Честно говоря, после нашей вчерашней утренней беседы меня мало что волновало. Я понимала, что мы приближаемся к концу истории. Не знаю, как нам удастся сбежать, но, возможно, и бежать не придётся. Кто знает, где сейчас войско императора? Меня преследовали теперь сомнения в том, что оживление, замеченное нами по дороге в Дунгар, было вызвано только нами. А если император готовил удар? Если Ренне удалось узнать расположение Тагата? Кто знает, на что она теперь способна? Недаром мой невольный спаситель говорил хозяину таверны Орину о каком-то новом указе. Вдруг это означало, что дунгарцев решили полностью истребить?

И я холодела от мысли, что могла поспособствовать этому, вмешавшись в борьбу с учеником Сказочника.

Я, кстати, не сомневалась, что чародейка не станет в одиночку штурмовать дунгарцев. К их городу отправятся обычные воины, возможно, возглавляемые императором, но никак не сама ведьма. Она бережёт свой магический арсенал для чего-то другого, напитывается силой, как пиявка кровью, и не станет тратить собранную силу на такую, по её мнению, мелочь. Даже Видящим не удалось разгадать её истинную цель, что уж говорить обо мне. Тут было, над чем подумать. Возможно, догадавшись, зачем ей пустошь и Медные горы, мы бы много чего поняли, но с этим разбираться было некогда - дорога становилась всё труднее, мы шли то вверх, то вниз, и мне было страшно, что дунгарцы передумают и скинут нас по дороге в какое-нибудь ущелье!

Меня вёл Тейн. Я поняла это через пару часов своего путешествия вслепую. Он ругался сквозь зубы, когда я, неловко прихрамывая, спотыкалась и едва не падала. Мне было очень неприятно ощущать его руки - я всегда трепетно относилась к личному пространству, и вторжение в него огромного парня, ненавидящего и меня, и Герд, очень нервировало. Мне даже показалось, что он специально ведёт меня так, чтобы ноги попадали во все ямки, а ветки нещадно били по лицу - щёки уже ощутимо горели. Я никак не реагировала, поклявшись не показывать собственную слабость и никчёмность, и это, наверно, злило его ещё сильнее. Меня вчера, действительно, поразили слова Редера, и злости по отношению к дунгарцам я не ощущала, но Тейна не было в этом списке - я не могла просто так простить человека, который вначале собирался меня убить, а потом ударил.

Временами я ощущала рядом Чудовище - хоть псу тут повезло, его никто под суд отдавать не собирался.

Шли мы долго, и когда сняли повязки, уже почти стемнело.

Нас снова толкнули к ближайшему дереву и сегодня почему-то связали. Я посмотрела на Герд, одними глазами показав на верёвки, но она только пожала плечами. Вид у неё был неважный. Наверно, с ней тоже не церемонились, потому что на щеке красовалась ссадина, а ладони, на которые случайно упал мой взгляд, были сбиты и кровоточили.

Разговаривать сил не осталось. Дунгарцы принесли еду - всё тот же хлеб и немного воды, и я, совершенно обессиленная, закрыла глаза.

***

Меня разбудил шум. Гомон мужских голосов, пытающихся перекричать друг друга. Потом визг собаки, которой, судя по всему, отдавили лапу. И топот приближающихся шагов. Я едва успела открыть глаза, когда кто-то схватил меня и поволок в сторону шума. Я в панике огляделась, но рядом точно так же полунесли-полутащили Герд.

Нас обеих бросили на середину круга, образованного разгневанными мужчинами.

Спросонья я никак не могла понять, что же случилось. Отблески огня от нескольких факелов скользили по лицам дунгарцев, придавая им вид демонов, они кричали, потрясали кулаками, и я поняла, что нас ждёт что-то очень нехорошее.

Вперёд вышел Редер и поднял вверх руку. Все тут же смолкли, а он повернулся к нам. Не говоря ни слова, он схватил Герд за шею и резко дёрнул вверх. Та даже не пыталась сопротивляться - и я знала почему. Редер приблизил своё перекошенное от ярости лицо к её лицу и заорал:

-Это ты!!! Ты привела имперцев! То, что начал отец, завершила дочь, так? Но не радуйся! Ты умрёшь сейчас, а все приведённые тобой дружки позже!

Я, потрясённая, даже не нашла сил встать. Только смотрела на Герд, пытающуюся что-то сказать. Я видела, как напряглись огромные руки Редера, и поняла, что девушка сейчас умрёт.

-Нет! Нет! Вы всё не так ....

Моя речь в защиту была прервана ударом под дых. Я подавилась собственными словами, меня скрутило в тугой комок, и тут же всё, что я съела на скудный ужин, оказалось на земле. Я захрипела, пытаясь встать, но снова была отброшена назад. Перед глазами стоял туман, и я увидела, как Редер ударил девушку по лицу. Раз, другой, но на третий она внезапно каким-то странным образом перебросила ноги ему на плечи, перевернулась и оказалась на свободе. Теперь Редер, явно не ожидавший атаки, был на земле. Он мгновенно оказался на ногах, но Герд тоже не стояла на месте. С непостижимой ловкостью она подпрыгнула и перелетела через него, оказавшись рядом со мной. Теперь я поняла, почему Герд назвала дунгарцев лучшими воинами этого мира! У нас такие трюки я видела только в кино.

Герд подала мне руку, я тут же встала, стараясь не выказать боль, и услышала гневный рык возле уха - это Чудовище в который раз старалось нас защитить.

Теперь мы оказались прижатыми к склону то ли горы, то ли холма. Впереди- разгневанные дунгарцы, позади - круча. Но Герд не собиралась сдаваться.

-Так ты понимаешь правосудие, Редер? Ты обещал отвести нас в Тагат!

-Тагат?! Ты смеешь что-то требовать? Нет! Ты умрёшь здесь и сейчас! Ты и твоя подруга - имперка! Вы обе умрёте сегодня!

-Ты дал слово!

-Я, наверно, обезумел в тот момент! Решил, что тебе можно доверять! Я забыл, кто ты, galo! Ты - дочь предателя! Мразь, предавшая свой народ! Грязное паршивое отродье!

-Я никого не предавала!

-Да? А кто же тогда привёл сюда имперцев? Как они узнали о расположении Тагата?

Герд, до того напряжённая, как камень, тут же обмякла и почти навалилась на меня.

-Что? Что ты говоришь?

-Там, у стен нашего города, сейчас стоит армия Империи! Они согнали туда всех! Нам прислали весть. И вот совпадение! Мы почти дошли, а тут впереди целая армия. Имперцы не могли узнать о городе сами. И ты уверяешь, что не имеешь к этому отношения?!

-Нет!!!

Это был настоящий крик отчаяния. Все тут же замолкли, даже Редер поперхнулся словами, которые намеревался сказать.

-Я тут не причём! Слышите? Я не знала, что они здесь! Да я бы скорее умерла, чем рассказала кому-то о Тагате!

-Твоё желание сбудется быстро!

Я увидела луки в руках у дунгарцев, но от ужаса происходящего, от глухого отчаяния, исходящего от Герд, даже не могла закрыть глаза. Чудовище громко дышало рядом со мной, и внезапно этот звук среди давящей тишины, в которой отчётливо слышались шаги приближающейся смерти, привёл меня в чувство.

-Постойте! Подождите! Мы знаем, как помочь! Мы пришли, чтобы помочь! Пожалуйста, выслушайте!

Я шагнула вперёд, и тут же рядом со мной пропела стрела, вонзившись куда-то за плечом. Я была так потрясена, что даже не испугалась.

-Я могу доказать! Пожалуйста! Принесите наш мешок!

Редер молчал, и дунгарцы не осмеливались выстрелить.

-Я всё вам расскажу! Обещаю! Только принесите мешок! Там книга! Она мне нужна!

-Книга? Какая книга?

Редер наконец подал голос. Я решила закрепит успех.

-Послушайте, я не имперка, как вы их называете! Я попала сюда случайно! Но встретила Герд и... Принесите книгу, я всё объясню.

Не сводя с нас глаз, Редер махнул головой, давая знак, и Тейн отправился куда-то в темноту, куда не проникал свет факелов.

Прошло несколько мгновений, и он возвратился, держа в руках хорошо знакомый мне фолиант. Герд предостерегающе положила руку мне на плечо, но я понимала, что другого выхода нет. Единственное, что могло нас спасти - это правда. Или какая-то её часть.

Дунгарцы сгрудились вокруг книги, и Редер открыл её. Пролистнув несколько страниц, он внезапно остановился и даже поднёс книгу ближе к факелу. Я понимала, что он там увидел - скорее всего, Герд, похищенную стражниками Итериара.

-Можно? Можно мне? Я вам всё объясню!

Редер несколько мгновений пристально смотрел на меня, потом шагнул и протянул книгу. Сделав знак людям, он уселся напротив меня и велел:

-Рассказывай. Но учти, времени у тебя мало. Там, за лесом, стоит войско. С утра они двинутся на Тагат. Я не знаю, что ты сможешь сказать такого, что поможет спасти наш город. На рассвете мы уйдём защищать его, а вы останетесь здесь. Мёртвые.

Сказано было предельно просто и ясно.

Воины Дунгара опустились рядом с Редером. Ни один из них не выпустил из рук оружие. Чувствуя угрозу, исходящую от дунгарцев, я начала говорить:

-Несколько недель назад мне в руки попала эта книга. Я ... я живу далеко отсюда, не в Империи, но когда увидела книгу, решила узнать больше. Мне сказали, что это что-то типа пророчества. Пророчества про ваш мир. Якобы спасти его сможет только один человек. И я отправилась в путь, чтобы найти этого человека. Я не сразу поняла, о ком речь. Там всё очень непонятно вначале. А потом узнала.

-Откуда ты?

-Это далёкая страна. Вам она неизвестна. Поверьте, это правда!

-Отчего же ты так хорошо говоришь на нашем наречии?

Вот те раз! А ведь я ни разу не задумывалась, как же мы так хорошо общаемся с Герд! Да и с другими тоже! Наверно, это какое-то особое свойство, присущее Хранительнице. Только знать об этом Редеру совсем ни к чему!

-Я способная. Училась языкам. И читала много. В общем, это на самом деле неважно! Важно, что...

-Я сам решу, что важно, а что нет! Пока что твой рассказ больше похож на ложь! А, имперка?

-Да не имперка я, поверьте! И жена Императора охотится за мной и за Герд! Несколько дней назад она нас едва не убила в ... В одном месте. Это далеко отсюда! И мы добирались в Тагат, чтобы предупредить всех дунгарцев о том, что император может напасть. Об этом говорила Ренна! Жена Кериана! Что сотрёт вас с лица земли, а потом ей не будет препятствий!

-Для чего?

-Не знаю! Правда! Но знаю, что противостоять ей может только один человек!

-Кто?

-Она, - я махнула рукой в сторону Герд. - Она сможет спасти ваш мир! Спасти вас от Ренны.

Моё красноречие тут же увяло под яростным взглядом Редера. До этого он реагировал как будто спокойно, но теперь из злобно прищуренных глаз на меня глядела смерть.

-Так вот какой ложью ты решила нас накормить? Эта проклятая девка - спаситель? Дочь предателя - наша надежда? Тейн, взять её.

Тот дёрнул меня за ворот, и я буквально подлетела в воздух, выронив книгу. Сбоку я почувствовала жар - пламя факела оказалось в опасной близости от моей щеки.

-Не тронь её!

Герд вскочила и бросилась на Тейна, но сразу трое воинов накинулись на неё со всех сторон. Подскочившее Чудовище оказалось под прицелом нескольких луков и я закричала:

-Нет, Чудовище, назад! Фу!

Не знаю, насколько это подействовало, но Чудовище, глухо рыча, отступило, оставляя Герд и меня в поле зрения. Оно не атаковало, но выжидало, ощерив гигантские клыки и ощетинившись.

-Стойте! Редер, я говорю правду! Вы же видите книгу!

-Всё, что я вижу, это картинки. У нас такие малышам показывают! А словам твоим веры нет! Тейн!

Воин понял приказ без слов, и пламя факела лизнуло мою шею. Не слишком сильно, но так, чтобы я почувствовала. Я поблагодарила мысленно судьбу, вынудившую меня остричь волосы, иначе сейчас я бы и сама превратилась в факел. В следующую минуту Тейн схватил меня за руку и, дёрнув, поднёс её к самому пламени. Я закричала так, как не кричала никогда.

-Нет, не надо! Не надо! Я говорю правду! Поверьте! Поверьте! Нет!

Я всегда ненавидела ожоги. Но Тейн поднёс факел ещё ближе к моей руке. Я плакала навзрыд и вырывалась, не желая снова этой пытки. Редер оказался рядом и прокричал:

-Скажи правду! Говори!

-Это правда! Клянусь! Я не вру! Поверьте! Нет!!!

Пламя снова лизнуло руку, но на этот раз почему-то совсем чуть-чуть. Открыв заплаканные глаза, я увидела, как Тейн отдёрнул факел и нахмурился.

-Хватит, Редер. Её крики скоро услышат в Тагате.

-Нам нужна правда, Тейн!

-Я знаю. Но, возможно, она из тех сумасшедших, что сами верят в свой бред. Надо - пытай сам.

Редер махнул рукой, и я снова оказалась на земле, продолжая плакать и баюкая обожжённую руку.

Чудовище жалобно скулило и, не выдержав, внезапно бросилось ко мне, распихивая мужчин, закрывая меня собой. Я вцепилась в его шерсть и попыталась отогнать, боясь, что кто-нибудь не выдержит и выстрелит. Герд продолжала сопротивляться, хотя трое воинов прижимало её к земле.

И в этот самый момент послышался свист.

Скорее всего, воины Итериара отправились на разведку, но даже не представляли, что наткнутся на такую большую группу дунгарцев. Но так или иначе, отпускать нас они явно не собирались.

В лесу тут и там замелькали факелы. Судя по всему, отряд, приближающийся к нам, был довольно большим, потому что факелы сжимались кольцом вокруг нашей поляны.

Редер, увидев в какую ловушку мы угодили, даже не подал вида, что испугался. Он молча обвёл взглядом воинов и кивнул.

-Нам надо добраться до Тагата. Тропа... Тейн, пусть они идут по ней. Пусть поверят, что она нам необходима. Нельзя допустить, чтобы они узнали наш путь к Тагату. Защищай тропу...

Тейн молча кивнул. Редер снова посмотрел на воинов и сделал непонятный жест. Наверно, воины его поняли и тут же, не успела я и глазом моргнуть, все дунгарцы, похватав оружие, рассредоточились по поляне, выбирая укрытие. Обо мне с Чудовищем забыли, а Герд словно испарилась. И тут в полной тишине откуда-то сверху раздался голос:

-Сдавайтесь! Сдавайтесь и молите Императора Кериана о милости, иначе вы все умрёте!

Естественно, дунгарцы никак не отреагировали. Я же, забыв об ожогах и обо всём на свете, схватила книгу и, понукая Чудовище, бросилась к ближайшему склону горы. Даже я при полном незнании военного дела понимала, как уязвимы сейчас дунгарцы! Со склонов гор перестрелять их ничего не будет стоить, а единственную тропу, которая вилась между кручами, воины Итериара, конечно, уже перекрыли. Хотя, судя по всему, у Редера был план.

Так страшно мне не было никогда. Время растянулось, и в этой бесконечности я вспомнила всё, что со мной происходило. Бабушкины книжки, лица отца и матери, которые почти забыла, гадкую ухмылку Артёма, жестокий оскал, который выдавала за улыбку Варвара, добрые и понимающие глаза Теофилуса, тело Малыша на снегу - всё промелькнуло у меня перед глазами и кануло куда-то, а навстречу уже рвался страх, от которого тут же заходили ходуном руки и бешено забилось сердце.

Ну нет, я не дам себя убить вот так!

Оглядевшись, я заметила кинжал, скорее всего, потерянный кем-то в пылу схватки с Герд, быстро схватила и прижала к себе. Конечно, пользоваться я им не умею, но с оружием было спокойнее.

Засвистели во второй раз. Я замерла.

И тут шорох и звяканье металла раздались со всех сторон. Нас и, правда, взяли в кольцо. Сбоку что-то зашевелилось, и я машинально взмахнула в сторону кинжалом.

-Да тише ты! Это я.

От облегчения я чуть не вскрикнула. Герд присела рядом со мной, вглядываясь в темноту. Потом посмотрела и сказала:

-Постарайся уцелеть. Ты не должна погибнуть. Если меня не станет, найди возможность вернуться в Библиотеку! Возможно, там ещё можно будет как-то спасти мой народ. Обещай!

-Хорошо! Только ...

-Не начинай. Я не собираюсь жертвовать собой здесь и сейчас. Мне нужна Ренна! Но если я погибну, постарайся хоть что-то придумать, Хранительница! Постарайся спасти этот мир! Молю!

Я кивнула, понимая, что, возможно, нам всем предстоит здесь умереть. Но если Герд так легче, что ж, пусть идёт в бой успокоенная.

И тут воины Итериара решили, что момент настал. Сверху посыпались стрелы, но, насколько я поняла, никого из дунгарцев они не зацепили. Однако под прикрытием стрел по тропинке, загородившись щитами, уже шли воины. Шли и тут же бросались на дунгарцев.

Такого я ещё не видела. За те дни, что мы путешествовали вместе, я неоднократно испытывала неприязнь к народу Герд за их грубость, дикость и жестокость, но то, что я увидела теперь, меня потрясло.

Итериар привёл сюда, на стоянку дунгарцев, большой отряд - воины продолжали спускаться по крутой тропе. Наверно, на каждого дунгарца приходилось человек по пять, если не больше. Огромные псы выжидали приказов своих хозяев, а сами хозяева уже бросились в бой.

Первые ряды отряда Итериара ещё не успели перестроиться и поднять щиты, как на них посыпались стрелы. Они летели откуда-то сверху, как несколько минут назад, вот только теперь стреляющие явно были дунгарцами. Несколько воинов Итериара упало, в строю образовалась брешь, и туда кинулись дунгарцы.

Они стреляли на бегу с такой непостижимой быстротой, что итериарцы только и успевали, что попытаться увернуться или закрыться щитом. Но было поздно.

Дунгарцы ворвались в самую большую брешь, и приближающаяся ночь тут же застонала и закричала голосами раненых и умирающих людей. Я почти ничего не видела из-за сгустившихся сумерек, но то, что видела, поражало воображение. Все воины Дунгара двигались с запредельной ловкостью. Они подпрыгивали и били своих врагов сверху, изворачивались, проскальзывали мимо, тут же вскакивали, и ещё один воин Империи падал замертво. Они не останавливались ни на миг, выманивали своих врагов в центр, чтобы было больше пространства, и кружили вокруг итериарцев в убийственном танце.

Я не заметила момента, когда Герд тоже присоединилась к воинам своего народа. Только увидев её в гуще одной из схваток, удивлённо посмотрела вбок. Мне казалось, она только что сидела рядом!

Ни в чём не уступая мужчинам, она также ловко отражала удары и крутилась, как юла, пытаясь достать невесть откуда взятым мечом как можно больше врагов.

Количество имперцев таяло на глазах, и я даже успела обрадоваться, как до командира отряда Итериаря дошло, что таким малым количеством дунгарцев не взять.

И внезапно по тропинке повалили, в спешке выставляя щиты, новые воины. Их было так много, что я поняла - спастись не удастся! Никак не выстоит горстка дунгарцев против такой мощи!

Но тут раздался свист, и перестроившиеся вмиг дунгарцы рассыпались по поляне, оставив центр пустым.

Воины Итериара под прикрытием щитов спустились с тропы и замерли. Понять, где враг в полутьме было почти невозможно. Кто-то гортанно крикнул, и на поляну сверху полетели зажжённые факелы. Вмиг стало светлее, и кое-какие ветки тут же занялись. Продолжалось это недолго - башмаки ратников Империи быстро затоптали их. Однако это позволило им удостовериться, что враг куда-то делся.

Сдвинув ряды, накрывшись щитами, итериарцы двинулись по правую сторону от тропы, не рискуя выходить в центр.

Несколько минут ничего не происходило, но потом ...

Раздалось грозное рычание, и из темноты на воинов империи бросились огромные страшные псы дунгарцев. Чудовище, до того сидевшее возле меня, в несколько прыжков нагнало своих собратьев и бросилось в гущу боя, не желая ни в чём им уступать.

Тут же, словно подчиняясь команде, со всех сторон на головы итериарцев посыпались их враги. Уж не знаю, где они прятались, но строй имперцев рассыпался из-за этой атаки, и вся огромная куча сражающихся выкатилась в центр.

Теперь я прекрасно различала воинов, но сама вылезти так и не решалась. Я знала, что в бою от меня не будет никакого толку, поэтому просто следила, пытаясь глазами отыскать то Герд, то Чудовище.

Впрочем, найти пса среди ему подобных я так и не смогла - домашние зверушки дунгарцев были похожи как две капли воды, а вот Герд я углядела сразу - она была намного меньше и тоньше всех воинов. Как ей при этом удавалось быть такой же опасной и убийственной, как они, я просто не понимала.

Очевидно, воины Империи или их командир сообразили, что наткнулись на противника, который им не по зубам, потому что остатки их строя вдруг развалились, и каждый воин, оказавшись сам по себе, попытался, отбиваясь из последних сил, выбраться к тропе, ведущей наверх. Но поздно.

У самого склона тропы уже были воины Дунгара во главе с Тейном. Они замерли, но такая неподвижность оказалось очень обманчивой. Едва первые беглецы показались перед тропой, как Тейн прыгнул, на ходу выхватывая из-за пояса ещё и длинный кинжал вдобавок к мечу. Он приземлился совсем рядом с первыми рядами бегущих, и те, не успев притормозить, сами насадили себя на его оружие.

Что происходило дальше, я не поняла, потому что внезапно образовавшаяся передо мной схватка перекрыла обзор, и один из воинов Империи отлетел прямо ко мне. Раньше, чем успела подумать, я выставила кинжал, и клинок легко вошёл в тело убитого мною человека. От ужаса я закричала и тут же потеряла сознание.

***

-Катя! Катя! Очнись!

Где-то я уже слышала этот голос. Вот только где? Я сплю? Что происходит?

Сознание никак не хотело возвращаться в моё тело. Я ощущала, как чьи-то руки хлопают меня по лицу, кто-то щупает руки-ноги, кто-то трясёт за плечи, но упорно не открывала глаза. И лишь когда чья-то рука задела мою обожжённую ладонь, я пришла в себя - от резкой боли пелена разорвалась и исчезла.

Я села рывком, испуганно оглядываясь, и чуть снова не упала навзничь. Но Герд, вцепившаяся мне в плечи, удержала меня. Она слабо улыбнулась - улыбка была почти незаметна сквозь слой грязи и крови, покрывший её лицо.

Я оттолкнула её руки, согнулась и меня вырвало. Кругом стоял этот тошнотворный запах, и меня рвало снова и снова, пока я, обессиленная, не упала назад на землю.

Герд снова принялась тормошить меня.

-Катя, вставай! Скоро уходим! Сюда могут придти имперцы. Нам некогда сидеть. Давай.

Она уже стояла рядом, протягивая руку. Я, как могла, уцепилась за неё и попыталась встать. Удалось мне это только с третьей попытки. Герд, как мне показалось, сочувственно, похлопала меня по плечу и сказала:

-Я уж подумала, ты умерла. Подбегаю - а ты лежишь, вся в крови.

-Это была не моя кровь...

-Знаю, но не думай об этом. Он бы убил тебя! Поверь!

-Не получается, - буркнула я, пытаясь прогнать вновь накатившую тошноту.- Что случилось?

-Мы большую часть поубивали, но кто-то сбежал, я думаю. И теперь надо отходить, иначе они сюда всех сгонят.

-А дунгарцы? Живы?

-Да. И люди, и собаки. Я же говорила, мы дорогого стоим. А здесь с Редером лучшие воины. Так, несколько ранений, царапины... Ничего серьёзного.

-А ты?

-Тоже жива... - она поймала мой взгляд. - А... Ты про это... Они со мной не разговаривают, но меч не забрали - видели, что я сражалась на их стороне, а ведь могла сбежать! Не думаю, что они нам доверять больше стали, но ...

Послышавшиеся сзади шаги прервали её речь.

-Эй, лови!

Герд среагировала мигом, и одной рукой ухватила какую-то склянку.

-Руку ей помажь. А то отрубить придётся - сгниёт!

Я забыла про тошноту и слабость! В голосе мне послышалась издёвка, и слышать её после всего, что мне пришлось пережить, было особенно больно.

Я развернулась и кинулась на Тейна, выставив руки вперёд. Боль снова обожгла ладонь, но я не обратила внимания, с удовольствием впиваясь когтями в его физиономию.

-Эй, ты чего?

Мой триумф продолжался недолго, и в следующую минуту Герд оттащила меня от воина.

Тот потёр щёку - на ней виднелись следы царапин и, хмыкнув, отвернулся и пошёл.

Герд, выговаривая мне за глупость в полголоса, усадила меня и занялась рукой. В склянке оказалась мазь - и я с облегчением вздохнула, когда она намазала мне руку.

-Всё, вроде. Это мазь из Альтериона. У них целители отличные. Со своими секретами. Нам так вовек не сделать. Да, и ты поосторожнее. Тейн мог тебе шею свернуть в одно мгновенье.

-Он издевался, понимаешь? Он это сделал и угрожал, что ещё и руку придётся отрубить.

Герд покачала головой.

-Это не так. Уверяю тебя. Знаешь, сколько стоит эта мазь? Или как они её сейчас достают? Это сложно! Но без всяких лекарств им не выжить. Воины ходят не только расстреливать подданных Итериара, они ещё и торгуют, тайком. Иногда служат кому-то недолго. Тоже тайком. Чтобы Дунгар жил, они на всё пойдут!

-Откуда ты знаешь?

-Кое-что ночью подслушала, кое-что итак знала - следила за ними иногда. Так что то, что Тейн принёс мазь - это знак уважения. Не ко мне, понятно, к тебе! Ты тоже убила врага, хотя вон какая малявка! И выдержала пытку, ничего не сказав им! Они уважают смелость!

Мне стало стыдно. Человек мне помог, а я же ему чуть поллица когтями не оттяпала. Да ещё и посчитал меня смелой - меня!!!

-Не могла раньше сказать? И что теперь делать?

-Идти. Нам пора. Всякие извинения подождут.

Правда, идти сразу не удалось. До меня добралось Чудовище. Его шерсть тоже была липкой, и я старалась обнимать его очень аккуратно, чтобы не вдыхать запах крови, что пропитал её.

Редер подошёл к нам первый.

-Ты, - он указал на Герд. - ты пойдёшь со мной. Я по-прежнему не доверяю тебе, дочь Трига Териона, но ты сражалась на нашей стороне. Хотя, возможно, просто пыталась запутать нас.

Нет, эти люди неисправимы!

-А ты, - это уже было обращено ко мне.- Ты пойдёшь с воинами. И никуда от них! В Тагате мы тебя снова допросим! Там решим, что делать.

Он развернулся и ушёл, давая попутно команду своим людям.

-В Тагате? Он сказал в Тагате? Как мы туда попадём?

-У дунгарцев много ходов. До города мы доберёмся! Вот только...

Я понимала, что её мучает. У стен города, последнего пристанища дунгарцев, стояло воинство Империи. Даже учитывая то, что сегодня ночью мои спутники одолели очень большой отряд, он мог оказаться каплей в море.

-Ты помнишь, что обещала, Хранительница?

-Да, но я думала...

-Ничего не меняется! Даже не вздумай отступить от своего слова! Я пожертвую всем ради своего народа! И если лишь так можно смыть позор с моего рода, я так и сделаю.

Её голос был полон решимости, и я кивнула.

В сопровождающие мне достались два воина, чьи имена были мне незнакомы. Они поглядывали на меня с опаской - наверно, мой странный вид с почти лысой головой и поцарапанным лицом убедил их в мысли, что я сумасшедшая.

Герд я не видела - её скрыли широкие спины впереди идущих воинов. Чудовище предпочло меня, потому что там, впереди, бежали и другие псы, а у него, как и у меня, наверно, были проблемы с коммуникабельностью.

Позади, замыкая строй, шёл Тейн. Я заметила его случайно, и не могла отделаться от мысли, что его взгляд скоро просверлит мне спину. Подходить и извиняться по дороге казалось мне глупым. Потом я решила, что извиняться перед ним совсем глупо - он меня пытал и чуть не убил! Ну, заплатил за это расцарапанной щекой - так что тут страшного? Когда я уже твёрдо решила не извиняться, сбоку раздалось:

-Эй, тебя как зовут?

Я промолчала.

-Ну, как знаешь. Galo называла тебя, но не по-нашему.

Вот тут я не могла стерпеть. Мне вообще рядом с Тейном было трудно держать себя в руках.

-Не называй её так! Она... Она не ваша там... Она никого не предавала. Наоборот, хочет спасти!

-Это мы ещё посмотрим. И я буду называть убийцу своего брата, как мне хочется.

Я вспомнила, с какой болью Герд говорила об этом, и, даже не думая, сказала:

-Ей очень жаль. Она сказала, что он был и ей как брат. Но...

-Лучше замолчи, а то я пожалею, что остановился!

Я замолчала, кляня себя за ненужную откровенность. Теперь и Тейн шёл молча, а его лицо выглядело хмурым, как никогда ранее.

Впереди раздался короткий свист, но это был знак Редера.

-Останавливайтесь! Будем спускаться!

Я приблизилась к началу отряда и поняла, про какие ходы говорила Герд.

В город нам предстояло войти подземным путём.

Глава 17

-То есть как, ты туда не полезешь? Катя, другого пути нет! Мы почти пришли!

-Я не могу, Герд! Я...

Я всегда боялась темноты. Не знаю, что меня когда-то напугало, но факт остаётся фактом - в темноте я тут же начинала паниковать. Хуже темноты для меня была лишь темнота в замкнутом пространстве. Во время своих скитаний, если ночевать было негде, я всю ночь бродила по городу, засунув наушники в уши - рок, который я предпочитала всей остальной музыке, не давал заснуть и прогонял страх. Кстати, Варвара была уверена, что именно рок сделал меня такой неуравновешенной и грубой. Мне очень хотелось спросить, какая музыка сделала её лживой и подлой стервой, но, понятно, я так и не решилась. Хотя, наверно, это всё-таки генетическая мутация.

Я посмотрела на лаз, в который мне предлагали спуститься - он был узкий, замаскированный травой и ветками, и, наверно, довольно глубокий. Герд заметила, как я нервничаю, и подошла.

-Ты боишься?

Скрывать свой страх смысла не имело, и я кивнула.

-Не бойся, мы все пойдём по нему. К тому же, он очень старый, им пользуются уже давно - и никто не погиб.

Я посмотрела на лаз и сказала:

-Да я понимаю. Просто страх, как говорят психологи, иррационален.

-Что? Ир... Что ты сейчас сказала?

-Это ... ну... как болезнь. Не обращай внимания! Я всё равно пойду. Другого же пути нет?

Герд покачала головой.

-Ну, значит, ничего не поделаешь.

Сказать было сложнее, чем сделать.

Когда очередь дошла до меня (дунгарцы исчезли в дыре очень быстро, словно земляные крысы), я неловко засунула голову и плечи в лаз и тут же чуть не вынырнула назад. Только мысль о том, что сзади есть ещё люди, погнала меня вперёд. Стараясь не думать о тонне земли надо мной, я ползла, не обращая внимания даже на боль в обожжённой руке. Скорее бы. Скорее бы! Скорее...

С громким криком я вывалилась из лаза и соскользнула вниз, ударившись плечом. Ничего, я хотя бы теперь могла встать. Кто-то оттащил меня подальше, и следовавший за мной воин очень ловко, не в пример мне, соскользнул на пол, не задев меня.

Наконец впереди загорелись факелы, разгоняя темноту, и я увидела чумазые лица людей. Ближе всех ко мне были Герд и Тейн. Значит, это он оттащил меня от лаза. Собак видно не было, но не успела я занервничать, как услышала сопение - псы двигались тем же ходом. Странно, а мне он показался таким узким!

Когда все собрались, Редер подал знак, и мы двинулись по коридору.

Насколько я поняла, подземный ход был вырублен прямо в скале, кое-где стояли опоры, и у меня по коже пробегал неприятный холодок, когда свет факелов выдёргивал их из темноты - некоторые были надломлены или слегка погнулись под тяжестью. Ход то расширялся, то сужался, какие-то места мы обходили буквально по стеночке. Когда я спросила шёпотом, почему, мне ответил Тейн:

-Это ловушки. Для тех, кто наткнётся на это место случайно. Пройти здесь можем только мы.

С этого момента я стала поднимать и опускать ноги ещё осторожнее, и со стороны, наверно, походила на цаплю, шагающую по болоту.

В некоторых местах каменный пол перерезали щели. Когда я сунула нос в одну из них, то услышала отдалённый гул и проблеск чего-то - страшно было даже представить, куда я упаду, если ненароком провалюсь туда.

Через некоторое время Редер объявил привал. Как я поняла, он нужен был дунгарцам, чтобы посовещаться. Я же привалилась к каменной стене и принялась молить бога, чтобы мы поскорее выбрались на поверхность! Я уже начала задыхаться, ощущая нехватку свежего воздуха, хотя умом и понимала, что никакая смерть от удушья мне не грозит.

Герд принесла нам попить.

-Держи. Нам скоро наверх.

Она села рядом и устало привалилась к скале. Бой и переход забрали все силы, а впереди у неё, да и у меня, кстати, был совсем непростой разговор.

-Кто сейчас у вас правит? Ну, после твоего отца?

-Тагатар. Это не просто суд, это что-то типа совета. Самые опытные воины и ремесленники входят в него и принимают решения.

-Они... Как ты думаешь, что они решат?

-Не знаю. Но поверят нам вряд ли. Я надеюсь на то, что сегодня им будет некогда нами заниматься, а завтра ...

-Думаешь, мы увидим там Ренну, и она вот так просто решится с тобой поговорить?

-Не знаю. Но она должна понимать, что штурм Тагата будет стоить Империи многих воинов. И может затянуться надолго!

-А если она всё же применит магию?

-Нет, это вряд ли. Зачем? Император любит воевать!

-Если Ренна захочет тебя убить побыстрее, это её не остановит.

-Вот я и хочу ей предложить ... побыстрее.

Я решила бросить свои уговоры. Герд не передумает. А вот Ренну я могу попытаться остановить. И на этот счёт у меня уже был план, о котором я решила никому не говорить.

Когда Тейн приблизился к нам с верёвкой в руках, я не поверила своим глазам. Он что, решил нас повесить прямо здесь? Я вскочила и прижалась к скале, в отличие от Герд, которая так и осталась сидеть.

Воин смотрел на меня, и в его глазах я не уловила злости. Что происходит?

-Там, наверху, все дунгарцы. Они вас не знают. Точнее, не знают тебя. И мы не хотим им долго объяснять, кто ты, и что здесь делает она! Им сейчас не до этого! Мы отведём вас сразу к Тагатару. Так, чтобы никто не понял, кто вы.

Руки нам связали, а на головы на этот раз набросили мешки. Я такое видела в фильмах про заложников, и ощущения оказались просто жуткими, словно тебя вели не эшафот.

Тейн взял меня за руки, связанные спереди и потянул за собой. Надо сказать, что он умудрился даже не задеть раненую руку, за что я мысленно его поблагодарила. Мне хватало волнений по поводу ждущего нас наверху приёма.

Вверх мы шли по лестнице, я пару раз споткнулась, но на этот раз я не слышала ни тяжёлых вздохов, ни злых комментариев. Наверно, Тейна тоже больше заботило то, что происходит наверху, чем я.

Наконец, даже сквозь мешок, я поняла, что посветлело. Мы выходили наружу, и одновременно с этим зарождающийся день наконец-то сменил эту бесконечную страшную ночь.

***

Впрочем, как выяснилось позже, день был уже в разгаре. Об этом сказал Редер, когда вёл нас в камеру. Как я и ожидала.

Он закрыл нас внутри и на мгновенье остановился. Потом сказал:

-Тагатар соберётся сразу, как сможет. Сейчас все решают, что делать с армией под нашими стенами. Так что вам придётся подождать! И... Я не забуду, что ты сражалась там за нас, дочь Трига Териона. Не забуду. И скажу об этом Тагатару.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив нас в камере.

Нас накормили, но день тянулся бесконечно долго. Мы не знали, что происходит наверху, а гадать боялись. Герд совсем побледнела, глаза ввалились, и я понимала, что это скорее от волнения, чем от усталости. Она бесконечно ходила из угла в угол, и я, чтобы не нервировать её ещё больше, забилась в самый угол твёрдой лежанки.

Наконец, снова раздались шаги. На этот раз вместе с Редером вошёл ещё один мужчина, намного старше его. У вошедшего была присущая всем дунгарцам высокая, сильная, несмотря на годы, фигура, седые волосы, заплетённые в бесчисленные косички, и борода, закрывавшая пол-лица.

Он стал возле камеры, пристально глядя на нас. Герд тут же вцепилась пальцами в решётку и уставилась на пришедшего - уж она-то его непременно знала.

Редер сказал:

-Мы привели их сюда, потому что дочь Трига сама потребовала Тагатара.

-И ты решил исполнить её желание? Необычное милосердие для тебя, Редер! Кто вторая?

-Мы решили, что имперка, но сама она это отрицает. Говорит, что знает, как нам помочь!

-Помочь? Дунгар не молит о помощи! Никого и никогда! Так кто ты?

Этот вопрос адресовался мне. Я вышла из тени и сказала:

-Я - Катерина. Меня так зовут. Я знаю, что это имя вам незнакомо, но я издалека.

-Издалека? И что ты здесь делаешь?

-Я... У меня есть предсказание для вас! Оно записано в книге. Но ...

-Ты - Видящая? Если знаешь о будущем, ты из них?

Я удивилась. Что он знал о Видящих?

-Нет, но я знала их.

-Ты знала Видящих?

Он внезапно заволновался и приблизился к решётке.

-Назови хоть одно имя!

-Каэллин... Я не помню остальных, но Каэллин была их королевой.

-Каэллин... Почему была?

-Я... Дело в том, что ... Видящих больше нет... Она убила их всех!

-Она? Кто она? Жена императора?

-Откуда вы знаете? Кто вы?

Старый воин изо всех сил сжал прутья решётки.

-Добралась-таки... Не успели ...

Я успела заметить в его глазах настоящую скорбь, прежде чем он развернулся и отошёл.

Редер приблизился к нему и что-то заговорил вполголоса. Впрочем, тут же сверху раздался топот шагов, и по лестнице спустился ещё один воин.

-Они атакуют, Элард!

Тут же старик подобрался и, хлопнув Редера по плечу, сказал:

-Наверх! И береги своих!

Вдвоём они быстро поднялись по лестнице и исчезли из виду, так и оставив нас в камере.

Мне было, о чём подумать.

-Герд, он знает о Видящих. Кто он?

-Элард? Он был правой рукой отца! И лучшим другом. Братом, можно сказать. Всегда, когда отец отлучался, оставлял его вместо себя. Никому так не доверял! Я помню, как он учил меня. Иногда, когда отца не было. И это он... принял решение изгнать меня.

-Но он, судя по всему, не считает Видящих сказкой! Как думаешь, почему?

Герд пожала плечами.

-Не знаю. Меня здесь давно не было.

Ага, значит, сбежала она, когда была чуть помладше меня, скорее всего!

Но это оказалось единственным открытием за весь день. Дальше нам оставалось только ждать и прислушиваться к тому, что творится наверху, хотя все звуки, долетающие до нас, были, скорее всего, лишь плодом нашего воображения.

Я снова забилась в угол лежанки - в камере было холодно, пахло сыростью, и тяжёлый спёртый воздух проникал под одежду, вызывая озноб. Я продолжала думать о стране Герд, её отце, Видящих, Ренне, но никаких умных мыслей в голову не приходило.

Хуже всего было то, что я не знала, что делать дальше. Ну, расскажем мы с Герд снова всю историю своих скитаний, снова нам никто не поверит, и? Дальше-то куда? Герд собирается бежать, найти Ренну и заключить с ней сделку. Но! Как отсюда убежать? Может, мы всё же зря пошли в Тагат? Может, надо было идти прямо в столицу Итериара? Там нас уж точно бы отвели прямо к императору и его жене. Герд почему-то упорно верит, что Ренна выполнит условия договора, а я смогу это контролировать. Но мне-то так не кажется! Как я смогу оставить Герд в её руках и спокойно отправиться в Библиотеку? Месяц назад, возможно, эта мысль меня бы порадовала, но сейчас...

Размышления прервали шаги. Элард, на этот раз в одиночестве, подошёл прямо к камере и посмотрел на меня.

-Мне надо переговорить с тобой. Идём!

Он отпер камеру, и под удивлённым взглядом Герд я вышла и стала подниматься по лестнице вместе с Элардом.

По дороге я задалась вопросом: а не казнить ли меня ведут? Может, они уже приняли решение и поэтому разлучили нас с Герд. Но Элард молчал, а я не решалась первой начать разговор.

На улице стемнело, но по всему городу горели факелы, поэтому я смогла осмотреться.

Тагат был больше, чем я ожидала. В моём представлении последнее прибежище дунгарцев было совсем другим - поменьше и погрязнее. Но в городе было чисто, улицы пусты, вокруг - тишина. Какой-то невнятный гул доносился из-за стен - видимо, то были звуки армии Итериара. Я всё же решилась спросить.

-Скажите, а сражение? Что произошло?

Элард усмехнулся.

-Ничего интересного. К этой крепости не пройдёшь так просто. Кругом - горы! Так что обломают себе зубы имперцы.

-Так что, Тагату ничего не грозит?

-Отчего же? Император приволок сюда свои машины - камнями и огнём они далеко плюются. Да и припасов у нас почти нет! Так что времени нам немного отпущено. Дунгарцы - славные воины, но эта битва будет для нас последней!

Я почувствовала озноб - так резко и безжалостно контрастировали его слова со спокойным видом и голосом - и прекратила расспросы.

Навстречу нам попадались воины, я даже заметила в отдалении знакомые лица, но никто не заговаривал с Элардом. Видимо, здесь это было непринято без какого-либо знака с его стороны.

Между тем мы приближались к замку. Он был не в пример меньше того, что я видела в столице Итериара, но выглядел под стать Эларду - старым, мощным и непобедимым.

По бесконечным стёртым от времени ступеням мы поднялись наверх - я еле успевала и где-то посередине начала задыхаться. Элард открыл массивные двери, и мы оказались в небольшой комнате. Здесь горел камин, стояли большая кровать и сундуки, по всем стенам было навешано оружие, а вторые двери вели на каменный балкон.

Элард стал посреди комнаты, и я замерла, не понимая, что делать дальше. Зачем он меня сюда привёл?

-Мне нужны ответы, дочка. И от них будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Так что крепко подумай, прежде, чем надумаешь соврать! Поняла?

Я кивнула и проглотила внезапно образовавшийся в горле комок - дочкой меня никто не называл.

-Итак, кто ты?

Я опешила. Подготовленная легенда о том, что я пришла из дальних земель, мне показалась теперь такой глупой! Я посмотрела в глаза Эларда и решилась:

-Я - Хранительница. И знаю, что ...

Он не дал мне закончить, сказал:

-Не обманула, значит. Нет, не ты! Не ты, дочка. Садись. Садись и рассказывай.

Элард указал рукой на стул с высокой резной спинкой, а сам, тем временем, налил что-то из высокого кувшина и протянул мне кубок. Я попробовала - питьё было очень сладкое, тёплое и, наверно, крепкое, но так приятно пахло какими-то ягодами и мёдом, что я, не сомневаясь, выпила половину. В конце концов, во время своих побегов я пила и более сомнительные вещи! Внезапно мне стало от этого противно.

Старик выжидающе молчал, и я в который раз начала рассказывать свою историю.

***

Я где-то читала, что дети интуитивно чувствуют, кому можно доверять, а кому нет. Как и животные. Наверно, природа специально придумала какой-то механизм защиты, который со временем выходит из строя. Мне казалось, это происходит из-за того, что любые дети, превращаясь во взрослых, учатся врать, хитрить, недоговаривать и так далее. То есть взрослые, вроде как, говоря нам, что так нельзя, часто демонстрируют обратное, и дети принимают эти правила игры, вступая в их мир.

Я пока застыла на грани между этими двумя мирами, поэтому мой механизм работал с перебоями. Где-то по дороге в Тагат, кстати, среди долгих дней пути затерялся и мой шестнадцатый день рождения - по моим расчётам он должен был быть дня четыре назад.

Не будучи уже ребёнком, но и не чувствуя себя взрослой, я всё же решила довериться интуиции, которая говорила, что Эларда не нужно опасаться.

Я начала свой рассказ с момента попадания в Библиотеку, и он занял очень много времени. Некоторые подробности я опускала, считая их незначительными, но, как оказалось, зря.

Элард слушал молча, глядя в огонь камина и попивая из своего кубка. Временами мне казалось, что он не слышит, и я хотела окликнуть его, но не решалась.

Когда я закончила, судя по всему, была глубокая ночь.

Элард, словно очнувшись, хлопнул в ладоши, и тут же открылась небольшая дверь слева. Вошедший человек был тоже высок, но молод.

-Принеси нам поесть чего-нибудь. Да по-быстрому. Кухаря не буди, собери, что можешь!

Распорядившись таким образом, он повернулся ко мне.

-Я выслушал твой рассказ, Хранительница. Но ты устала. Сейчас подкрепим наши силы, и я расскажу тебе свою историю. Она не займёт столько времени, но, без сомнения, покажется тебе любопытной! У меня остались вопросы, но пока передохнём, пожалуй!

И мы, действительно, передохнули. Еда, принесённая к столу Эларда, была свежей и вкусной. Мне, питающейся в этом мире от случая к случаю, всё казалось необыкновенным лакомством - даже миска с супом, который я никогда не ела в интернате. Вот уж, правда, что имеем, не храним!

После такого сытного ужина мне тут же захотелось спать, но старый воин желал мне сегодня поведать что-то ещё.

-Вижу, ты устала, но мне придётся тебя задержать, дочка. Может статься, что это последний наш шанс поговорить. Утром Итериар пойдёт в атаку, и неизвестно, уцелею ли я. Так что, слушай.

История, поведанная мне Элардом была поразительна.

Давным-давно, когда, по его словам, он был молод и силён, и слыл лучшим воином наряду с наследником Дунгара Тригом, в лесу он повстречал прекрасную девушку. Она была так хороша, что молодой Элард влюбился без памяти. Однако красавица скрылась, несмотря на все его призывы. С той поры Элард не мог ни пить, ни есть, но каждый день ездил в то место, где повстречал незнакомку. Наконец, в одно утро она явилась ему снова. И с этого момента они стали почти неразлучны. Но у красавицы была своя тайна. Одному лишь Эларду, любившему её без памяти, она открыла её.

Раньше, чем старик успел сказать имя незнакомки, я уже догадалась. Каэллин! Конечно! Откуда бы ещё ему знать это имя!

-Ты права, Хранительница. То была Каэллин. Этот мир вряд ли видел любовь сильнее, чем та, что объединила нас в одно целое! Но счастье наше было недолгим! Однажды она не пришла на условленное место. И второй раз тоже. Я ждал и надеялся, но раз за разом приходил напрасно. Трудно описать, в каком отчаянии я находился! Триг, бывший тогда моим лучшим другом, предложил поехать со мной на её поиски. Я не захотел. Если она разлюбила меня, к чему это всё? К тому же я понимал, что рано или поздно, это произойдёт. Она была прекрасна и бессмертна, я же - обычный смертный воин! Но эти здравые мысли не помогали - смириться с её утратой было невозможно! Я ездил на наше прошлое место встреч скорее по привычке, сидел там и вспоминал Каэллин. И однажды она ждала меня там! Она рассказала мне о своей потерянной сестре, что наслала на них проклятье! Той самой, что является ныне владычицей Итериара! Она говорила, что боялась приходить и в этот раз, но они с сёстрами нашли способ ненадолго появляться перед людьми, не опасаясь причинить им вред. Она плакала при мысли о том, что это наша последняя встреча. И я... И я тоже плакал! После её ухода - а эта встреча длилась совсем недолго - я так и не женился. Дунгарцы - жестокие воины, смелые, непобедимые, но в душе мы однолюбы. У нас непринято повторно искать себе пару, а я своё счастье упустил.

Он замолчал, и я поняла, что тоже едва не плачу. Мне было так жаль Эларда и Каэллин! И снова во всём была виновата Ренна!

Старик потёр глаза и снова уставился на меня.

-Во время последней встречи Каэллин поведала мне кое-что. Она сказала, что однажды ко мне придёт странница - видела это в своём чудесном озере - и мне нужно будет поверить ей. Якобы всё, что она скажет, спасёт наш мир. Так вот, ты - первая странница, что попала в Тагат. Нет, были и другие, но это не то. И рассказываешь ты необычные вещи. Вот только, как понять, та ли ты самая? Каэллин сказала, что ты не будешь похожа ни на кого! Но пока...

Я вздохнула. То единственное, что отличало меня от людей этого мира, сейчас плавало в озере - о разноцветных прядях я сожалела до сих пор, понимая, что с новой стрижкой кажусь ещё более некрасивой. А если... Я опустила ворот рубашки. Надеюсь, под слоем грязи на моей шее ещё можно что-то различить!

Татуировки я сделала года полтора назад. Это был сложный период. Жизнь казалась сплошной чёрной полосой, в которой были случайные знакомые, тусовки со спиртным и клубами сигаретного дыма, странные места и не менее странные люди. Одним из них был парень, сплошь расписанный всякими узорами. Я спросила, зачем ему это. Он пожал плечами и сказал, что это прикольно. Но при этом он не выглядел весёлым, во взгляде была скука и тоска. Он предложил сделать татуировку и мне тоже, и я согласилась. Цветочков и узоров мне не хотелось, и я набила несколько фраз, которые мне очень нравились. Цитаты из песен и стихов, смысл которых был мне близок, хотя и не до конца понятен. Теперь я хотела продемонстрировать её Эларду, надеясь, что этого будет достаточно.

Старый воин внимательно осмотрел мою шею и, конечно, спросил, что там написано. Я сказала, и он кивнул с задумчивым видом.

-У вас мудрые песнопевцы.

-Не все, - ответила я. - И ещё, возможно, мои волосы могли бы подтвердить, что я не отсюда, но я их остригла. Они ... выдавали нас. Могли выдать.

Старый воин улыбнулся и сказал:

-Я давно поверил тебе, Хранительница. Но Каэллин велела проверить. И ещё ... Она ... Как они погибли?

-В бою с Ренной, - эту часть истории я пропустила в своём рассказе, потому что старик знал о Видящих, и я боялась его реакции. Не зря.

Он нахмурился и ударил огромной ладонью по столу - и в нём при этом что-то треснуло! Я попыталась успокоить старика.

-Они сами так решили. Наверно, Ренна что-то не так сделала, потому что Видящие напали на неё, а не на нас! Они нас защитили, дали время уйти! К тому же, после всего этого я видела Каэллин!

Старик с внезапной надеждой посмотрел на меня.

-Нет, не вживую. Это был как будто сон. И она сказала, чтобы никто не печалился! Что всё так и было суждено!

-Суждено! Ох, уж эти Видящие! Всё у них предания, легенды, предсказания! Чародейки...

Он налил в кубок ещё вина и выпил. Залпом, абсолютно молча, и некоторое время сидел, закрыв глаза.

-Что ж, Хранительница, будь по-ихнему. У меня кое-что есть для тебя.

Из огромного сундука на пол полетели какие-то тряпки, потом внезапно кинжал, меховая шкура, и лишь тогда Элард достал, наверно, с самого дна свиток, перевязанный серебристым шнуром. Он подержал его в руках, потом бережно поцеловал и протянул мне.

-Держи, дочка. Это принадлежало ей. И она в нашу последнюю встречу велела отдать это чужестранке. Она сказала, что у неё будут странные буквы, чудные волосы, чистая душа и смелое сердце!

Я с сомнением посмотрела на Эларда, задумавшись, а не перепутал ли он что-нибудь? Старик заметил мою неуверенность и сказал:

-Видящие потому и Видящие. Они не ошибаются! Бери!

Свиток оказался у меня в руках, но я продолжала стоять, не зная, что делать дальше.

-Останься здесь. Прочти. Мне всё равно пора - скоро рассветёт! Увидимся, Хранительница! А если не судьба, то знай - я верю, что ты исполнишь своё предназначение.

С этими словами, потрепав меня напоследок по плечу, он вышел из комнаты, оставив меня одну.

***

Когда я отложила прочитанный свиток, на улице было совсем светло. Я не спала всю ночь, но если бы даже меня сейчас уложили, подоткнули одеяло, поцеловали в лобик и прочитали сказку, я бы ни за что не уснула!

То, что я прочитала, гнало прочь любую усталость.

Мои глаза снова заскользили по строчкам, но даже с закрытыми глазами я бы могла их воспроизвести почти точно.

"Каэллин, королева Видящих, приветствует тебя, Хранительница!

Если ты добралась до Тагата и получила в руки моё послание, значит, ты достойна знать правду. Я не знаю, суждено ли нам свидеться - будущее Видящих скрыто даже от меня, а, учитывая действия нашей недостойной сестры, не знаю, сможем ли мы дождаться тебя. Именно на этот случай я просила Эларда помочь мне. Если же и он не успеет, значит, ничто не спасёт наш мир, и он погрузится во тьму до скончания времён!

Много лет назад Око Мира показало нам опасность, которая подстерегает наш мир. Тогда мы не знали, что Ренна, наша сестра, будет её частью. Но теперь, раз это послание попало тебе в руки, тебе это известно. Полагаю, тебе известно многое. Но кое-что ты должна узнать. Этот мир кто-то попытается изменить. Не знаю, с какой целью, но этот человек будет рядом с тобой. Ты должна знать, что опасность ближе, чем ты думаешь. Тот, кто назовёт себя учеником Сказочника, будет знаком с тобой, воспользуется твоей оплошностью и причинит вред моему миру. Но целью его будет не он. Нет, его цель - твой мир, который он захочет поработить. Тебе суждено стать на его пути, но исход борьбы не ведом никому. Даже судьба порой пасует перед слабостью, глупостью, алчностью или, напротив, смелостью и благородством. Ищи свой путь, Хранительница.

Что же касается моего мира, искать ответ надлежит в Медных горах. Давнее пророчество, вера в которое была утеряна, может сбыться, если тот, кому суждено, пройдя Пепельную пустошь, оживит Медные горы. Там сокрыта сила и власть, согласно давно забытому слову, смысл которого затерялся и скрыт даже от нас. И именно туда будет стремиться Ренна. Но безуспешно, я надеюсь. Для того, чтобы найти дорогу, нужно, чтобы в жилах ищущего текла кровь того, кто давным-давно первым прошёл этим путём. У меня есть основания полагать, что именно эта кровь течёт в жилах твоей подруги. И что именно из-за этой крови погибнет в своё время её отец. Чёрное чародейство Ренны скрыто от нас, но она наверняка приложит к этому руку. Нам не дано вмешиваться в судьбу, но предупредить тебя мы должны.

Наши видения туманны и неясны, потому что будущее мира связано с тобой, пришедшей из-за его пределов. И на границах наших видений возвышаются пики Медных гор! Идите туда! Торопитесь! И прощай, Хранительница. Да поможет тебе вся сила двух миров".

В голове царил полный сумбур. Конечно, кое о чём я уже знала. Всё-таки своё послание Каэллин писала давно. С тех пор мы уже с ней встретились, и стало понятно, почему в моём сне она настойчиво просила нас последовать в Тагат. Здесь, в руках Эларда, много лет хранилось это послание!

Новость о том, что ученик Сказочника много времени находился рядом со мной, была оглушительной. Кто он? У меня не было человека, который находился бы рядом со мной постоянно, знал меня, мог помешать. Я остановилась.

Был. Уже несколько месяцев, как был.

Теофилус.

Страшная мысль пришла мне в голову так неожиданно, что вначале я прогнала её сразу. Как? Он ведь жил в Библиотеке! Он знал о ней всё! Но потом, несмотря на нарастающую боль внутри, задумалась. Именно Теофилус рассказал мне всё: и про Сказочника, и про его Библиотеку, и про истории, созданные многими поколениями учеников Сказочника. И именно он так быстро исчез. Как раз тогда, когда это было необходимо! Именно с момента его исчезновения начало всё происходить!

Я попыталась как можно более точно воспроизвести в памяти свою первую встречу с учеником Сказочника. Его голос... Голос, который показался мне знакомым!

Всё сходилось. Всё!

Да, он играл передо мной комедию, усиленно старался дать понять, что считает меня особенной, а сам тем временем узнал обо мне почти всё! Узнал, какая я никчемная, никому не нужная, и решил, что делать! Но зачем?

И тут же пришёл ответ. Возможно, он сам не смог проникнуть во все тайны Библиотеки. А тут она так не вовремя выбрала меня Хранительницей! И я же ему помогала! Сколько раз он просил меня найти в книгах то одно, то другое! А если ему, ученику, которого Сказочник изгнал, это было не под силу? Если без меня библиотека оставалась просто библиотекой, и не раскрывала ему свои тайны?

Я скорчилась возле горящего камина и заплакала. Человек, которого я считала своим единственным, первым другом оказался предателем! Под руку подвернулся кубок, стоящий на сиденье стула, и я изо всех сил запустила его в огонь. Остатки вина зашипели на дровах, сам же кубок покатился дальше и затерялся в глубине камина.

Вскочив, я заметалась по комнате, ища, что бы ещё разбить, испортить, уничтожить. Меня не останавливала мысль о том, что Элард вряд ли обрадуется учинённому мной разгрому. Сейчас я хотела только одного - как-нибудь погасить ярость, бушевавшую во мне!

Но не успела я схватить что-то ещё, как открылась дверь, и мужчина, приносивший нам ночью еду, втолкнул в комнату Герд, а следом в дверной проём бросилось Чудовище, сразу заняв почти половину комнаты.

-Приказ Эларда, - начал было говорить мужчина, но тут же остановился, оглядываясь. Погром, учинённый мною, наверно, поразил его, и он посмотрел на меня.

Ярость тут же испарилась, и я не знала, что сказать. Мужчина развернулся, громко хлопнул дверью, и я услышала, как в замке повернулся ключ. Нас снова заперли.

Герд даже присвистнула, глядя на меня.

-Что случилось, Катя? Ты всё это время была здесь? Что тебе сказал Элард?

Ни слова не говоря, я протянула ей свиток.

Глава 18

Я устало привалилась к шершавому влажному стволу дерева. Конечно, за последние недели я изрядно поднаторела в вопросах выживания в дикой природе, но усталость всё равно сказывалась. Идти пришлось пешком - по тем местам, где нам приходилось спускаться и подниматься, не смогли бы пройти никакие лошади. Каменные обрывы и уступы крошились под ногами, тропы были настолько узкими, что иногда было негде поставить ногу, кое-где дорогу пересекали пропасти, через которые приходилось прыгать. Я это делала неловко, Герд же, напротив, перелетала, как птичка, ну а Чудовище перешагивало, будто их и не было. И всё же мы двигались, позволяя себе совсем короткие остановки, которых едва хватало для того, чтобы перевести дыхание и поесть. Понятное дело, наши спутники тоже не жаловались - их тела были приспособлены к такой жизни гораздо лучше.

Элард просил торопиться, и мы старались двигаться так быстро, как только могли.

***

В то утро, когда ко мне привели Герд, императорские войска пошли в атаку. Нельзя сказать, что она была очень успешной, но город был обложен с трёх сторон. Четвёртая находилась под прикрытием огромной скалы, и пробраться туда итериарцы просто не могли. Как сказала Герд, Тагат недаром так назвали. Его настоящее название - Таг-гаат - буквально означало "крепость на скале".

Она прочитала свиток, оставленный Каэллин, и так и осталась сидеть прямо на полу рядом с камином - наверно, в камере ночью было очень холодно.

-И кто может быть этот ученик, ты думала об этом?

Я кивнула.

-Теофилус. Больше некому. Именно он убедил меня, что я буду достойной Хранительницей! Он рассказывал мне эти сказки, а сам, наверно, смеялся про себя! Такая дура нашлась!

Чем больше я думала, тем больше понимала, что это правда. Всё, что я знала о Библиотеке, я знала от него. Даже историю про ученика Сказочника. Значит, он мог наплести что угодно, а я, как дура, уши развесила! Все смутные сомнения, например, слова Дуба, разбивались о мою железобетонную уверенность в виновности Теофилуса. И сознание этого разъедало внутри меня рану, словно кислота.

Герд нахмурилась.

-Подожди. Но ведь он уехал... И до этого всё время был в Библиотеке! Что ему мешало заполучить всё, что нужно?

-Не знаю! Может, для этого я и была нужна! Всё - обман!

-Нет! Ты же, действительно, Хранительница! Иначе ты не смогла бы сюда попасть!

-Да? А вот я не уверена! Теофилус - волшебник! Может, всё это просто его ловушка! Может, я и останусь здесь навечно! Наверняка, он всё это сделал, чтобы убить меня!

-Не может быть! Ты сама-то веришь? Да и Каэллин признала в тебе Хранительницу!

-И что? Если он - ученик Сказочника, то может что угодно здесь натворить! И выйдет, что никакая я не Хранительница, а просто глупая девчонка!

-Я не верю. Не может такого быть!

-Может! И тогда получается, что я ... Если я не Хранительница, значит, я не смогу ничему помочь! Я не смогу!

-Ты уже помогла!

Герд внезапно оказалась рядом и положила руки мне на плечи.

-Ты что, забыла? Ты спасла меня, спасла ... Чудовище, помогла нам сюда добраться! Ты не видишь того, что уже смогла сделать? И это, несмотря на Итериар и Ренну. Да и Редер тоже старался сбить тебя с пути, но не получилось! Ты уже столько всего сделала! Как ты можешь сомневаться, что ты - Хранительница?

Я не нашлась, что ответить. Если честно, я и не думала обо всём, что она сказала. Мне казалось, что все эти недели я просто болталась из угла в угол, ничего толком не делая!

-Катя, я так понимаю, что ты сама должна понять, кто ты! Об этом и пишет Каэллин. Если ты решишь, что ты просто обманутая глупая девчонка, так и будет. Но она, мне кажется, говорила о другом! Она не сомневалась в твоих силах!

Чтобы подумать, я вышла на балкон. И только там поняла, как же высоко мы забрались. Здесь был совершенно особенный воздух - такой чистый, прохладный, слегка горьковатый, что мне хотелось дышать ещё и ещё. Он вливался в меня, прогоняя едкую горечь, скопившуюся где-то внутри. Я смотрела на окружающие нас горы - в лучах восходящего солнца они едва заметно розовели, на пышную зелень, что каким-то образом умудрялась расти на каменистой почве, на стены города, сложенные из той же породы. Всё это казалось таким удивительно гармоничным - город был частью природы, её украшением, не нарушающим, а лишь добавляющим очарования, как и последнее пристанище Видящих. С балкона, конечно, не были видны войска Итериара, но я знала, что они там - выжидают и готовят удар. И если мы с Герд сейчас усомнимся в том, что способны изменить это, город падёт! Ренна захватит его и убьёт каждого жителя, чтобы в этом мире не осталось ни одного дунгарца! Она знает теперь, что угроза её всемогуществу идёт отсюда, и, если не мы, кто её остановит? Только дочь последнего правителя, пусть и проклятого собственным народом, та самая, что способна спасти этот мир, и я, то ли случайно попавшая в эту круговерть, то ли специально сюда засунутая!

И внезапно я поняла, что это совсем неважно. Неважно, как ты оказался на передовой. Важно то, что ты будешь там делать. Побежишь назад, закрыв глаза от ужаса? Пойдёшь вперёд, замирая от страха, но всё-таки шагая? Останешься стоять, превращая себя в мишень? Исход в любом случае может быть одинаков - пуля не выбирает ни труса, ни храбреца специально. Выбор делаем мы сами. И при любом раскладе тебя может ожидать не самый хороший конец. Этот мир требовал от меня решения не впервые, и с каждым разом становилось всё труднее, но повернуть сейчас назад было невозможно. Я теперь вообще сомневалась, что найду Библиотеку! И даже, если бы точно знала, что она на месте, я бы не смогла просто так туда пойти. Меня втянуло в эту бешеную воронку событий, и необходимо было сделать всё, что можно. И если разгадка ждёт нас в Медных горах, то ... Я мысленно застонала, представляя ещё один путь, но на душе стало легче.

Я повернулась к Герд - совсем недавно я сама, также волнуясь, ждала её решения, - и сказала:

-Мы пойдём в Медные горы. Если, конечно, нас отпустят!

За всеми этими волнениями я совсем забыла, что мы, по сути, являемся здесь пленницами! И нам ещё предстояло подождать решения Эларда.

Он не заставил себя долго ждать. Вместе с Редером они ввалились в комнату, не сняв доспехов. В лесу, кстати, дунгарцы были без них, но здесь, видимо, решили не рисковать.

Элард поприветствовал меня как давнюю знакомую. Я была не против - старый воин, назвавший меня дочкой, очень мне нравился. Но на Герд он смотрел подозрительно и осуждающе.

-Здравствуй, дочь Трига. Я не ожидал, что когда-нибудь ты осмелишься переступить порог этого города. Но Редер сказал, что ты храбро сражалась, потому я решил вначале выслушать тебя.

Герд молчала. Я понимала её - сама никогда не умела ни оправдываться, ни защищать себя. Мне всегда казалось, что если человек решил про тебя что-то, этого уже не изменить. Не словами, по крайней мере!

И тут я решила вмешаться. Не думая долго, я протянула Эларду пергамент, доставшийся ему от Видящей.

Он посмотрел на него, потом аккуратно, даже как-то благоговейно взял и развернул.

Читал он молча, хмурясь и кусая седые усы. Потом протянул Редеру - тот подозрительно осмотрел всю нашу компанию, но всё же прочёл.

-Что скажешь, Редер?

Редер повертел послание Каэллин в руках.

-Ты уверен в его подлинности?

-Да, он много лет хранился у меня. Я не вскрывал его, но это он, без сомнений!

Элард погладил большими пальцами желтоватый лист.

-Я знаю этот почерк. Не сомневайся, пергамент подлинный. Никто бы его не подменил! К тому же здесь нет ничего, вызывающего сомнений!

-А... - Редер посмотрел на меня. - Кто же тогда она? Что за...

-Некоторые тайны нам лучше не разгадывать! Мы - простые воины, и наша цель - защитить свою землю. А её цель - это её ноша! Не будем прибавлять ей тяжести. Нам нужно решить, что делать! И я бы хотел сделать это без Тагатара. Чем больше людей будет знать, тем громче будут звучать их речи. Я бы не хотел, чтобы они достигли императора или его жены. Она погубила своих сестёр, погубит и нас, если мы промедлим, Редер.

-Ты подозреваешь кого-то в предательстве?

-Нет! Но некоторым словам не нужно давать много воли. Пусть всё сказанное останется здесь!

Редер подумал и кивнул.

-Так ты предлагаешь отпустить девчонок? Даже эту ... - он повёл подбородком в сторону Герд. - Я не доверяю ей, Элард! Не исключено, что это она привела сюда войска императора! Как они узнали дорогу?

Герд не выдержала.

-Я никогда бы не выдала дорогу сюда дорогу, Редер! Никогда! И шла я сюда, чтобы предупредить! Мы все опоздали... Но я готова понести наказание! Выдайте меня императору. Не знаю, как он, но его жена будет рада меня видеть! Она верит, что сможет, убив меня, пройти в горы. Не знаю, что там, но, наверно, вам не нужно, чтобы она захватила это! Возможно, это добавит ей силы, не знаю, но я готова!

Она снова держалась как королева. Правда, на Редера большее впечатление произвели её слова.

-Ты? Ты хочешь умереть за землю, которую предал твой отец?

-Да! И ещё я хочу узнать, действительно ли он предал её! Он ушёл и не вернулся. Всё остальное принёс сюда ветер. С каких пор дунгарцы верят ветрам?

-Он ушёл и увёл с собой войско! Войско дунгарцев! Ты знаешь, какая это мощь? И ни один не вернулся назад! Но грамота подписана была им, не сомневайся! Он отдал нас во власть Императора!

Герд и Редер уже вовсю кричали, и я испугалась, что кто-нибудь не выдержит и набросится на другого. Элард встал между ними.

-Погоди, Редер. Ты был тогда мальчишкой и не помнишь всего. Я остался за него. Но он даже мне, своему лучшему другу, не поведал, что хочет найти в этом походе. С Итериаром мы тогда не воевали. Да, они любили поживиться чужой землёй, но в наши горы не лезли. Зачем Триг сам пошёл в те земли? Если всё же мы чего-то не знаем...

-Так что, ты теперь тоже сомневаешься, что он - предатель? Ты прочитал эту сказочку и поверил? Ты ...

Он поперхнулся, потому что огромная рука старого воина вцепилась ему в шею.

-Не смей называть это сказкой! Я потерял лучшего друга и ... - он бросил взгляд на пергамент. - Я изгнал отсюда его дочь! И если всё это было ошибкой, то мне не хватит дней, чтобы искупить зло, причинённое мной.

Он разжал руку, и я увидела, как крупная слеза, скользнув вниз, затерялась в клочковатой седой бороде.

Редер молчал, но я видела - сомнение нашло лазейку и в его голове.

-Решай, Элард. Я уважаю тебя как отца, которого почти не помню. Решай.

-Я уже решил. Они отправятся своим путём. Но не одни. Ты и твои люди последуют с ними. Не вдавайся в подробности по поводу этой девочки, Редер, - старый воин кивнул головой в мою сторону. - Незачем простым воинам думать о таком. Вы поможете им, но если ... - он повернулся к нам. - Но если ты предашь нас, дочь Трига, Редер убьёт тебя во имя Дунгара, и твоё имя будет проклято до скончания века!

Но Редер не сдавался.

-Я нужен здесь! И мой отряд тоже! Кого завтра ты пошлёшь на стены?

-Там и решим. У нас есть хорошие лучники и бойцы. Пока есть. А до штурма ещё далеко. По дороге не пройти большим отрядом, с горы не атаковать - мы продержимся, сколько сможем. Но вы должны торопиться!

Мне стало страшно. Здесь, в городе, Элард будет пытаться из последних сил сдержать непредставимую мощь армии Железной империи, а мы, возможно, и сделать-то ничего не сможем!

- Элард, ты положишь весь город!

-Мы дадим вам время! Используйте его с пользой, - в голосе послышались сварливые нотки. - И не бойся, женщин и детей мы постараемся, сколько можем, спрятать в горах. Тебе наши убежища известны. Если случится так, что Тагат возьмут, найдите их, уведите за море. Незнакомые земли послужат нам, возможно, лучше знакомых.

Герд, молчавшая всё это время, внезапно встрепенулась.

- Элард, я хочу говорить с народом! Я пришла сюда за этим. Если мы не вернёмся, ...

-Если вы не вернётесь, ты так и останешься в их памяти дочкой предателя, а если спасёте всех нас ... Славе твоей не будет границ!

-Мне она не нужна! Я не верю, что мой отец предал нас! И докажу это вам всем.

-Докажи! Если сможешь доказать, что мой лучший друг не был подлецом и предателем, я сам дарую тебе его корону!

Герд ничего не добавила, и Элард, выжидающе посмотрев на каждого из нас, сказал:

-Уйдёте сегодня ночью. Через горы. Ты там всё знаешь, Редер. И это самый безопасный путь. Пойдёте тайком, я не хочу давать людям напрасной надежды.

Никто, даже Редер, не посмел возразить некоронованному повелителю Тагата, и нас снова оставили в комнате - отдохнуть и набраться сил перед долгой дорогой.

***

-Эй, Хранительница! - голос Редера прервал поток воспоминаний.- Ты голодна?

Я покачала головой - от усталости есть не хотелось. К тому же, из-за головокружительной высоты, на которой мы находились, меня постоянно подташнивало. Здесь было холодно, особенно по ночам, когда ветры, словно обезумевшие, с разбега набрасывались на горы, и я никак не могла согреться, несмотря на широкий новый плащ. Редер пожал плечами и отошёл. Герд проводила его взглядом и села рядом - в отличие от меня, её аппетит был в норме, что подтверждала деревянная плошка, наполненная каким-то мясом. Я снова почувствовала тошноту.

-Что с тобой?

-Не знаю. Это, наверно, из-за высоты. Знаешь, в нашем мире в такие горы не лезут так просто. Только со снаряжением. И подготовленные! Канаты, страховки, эти... штуки, чтоб цепляться. А здесь всё проще! Грохнешься со скалы - значит судьба такая!

-Расскажи мне. О своём мире. У вас всё по-другому?

-Что? А-а... Внешне, да. У нас города большие, многоэтажки, самолёты, телефоны, интернет.

Герд рассмеялась.

-Я ни слова не поняла! Это что?

-Ну, всякие изобретения. Люди их выдумали, чтобы жилось лучше и проще.

-И как? Лучше живётся?

-Не знаю. Я бы не сказала. На самолёте же каждый день не полетишь, а с людьми приходится постоянно говорить. А люди, они ... Такие же. Ну, то есть, я бы и тебя в своём мире представила! Легко! Ты бы там в кино могла сниматься и свои трюки показывать!

-Кейно?

-Ки-но. Это как жизнь, только не взаправду. Показывают всякие истории.

-Интересно?

-Когда как. Я не очень люблю. Я книги всегда больше любила. Даже представляла себя их героиней!

Странно, я так разоткровенничалась с Герд, и не чувствовала никакого дискомфорта! Словно так и надо!

-А войны? Войны у вас были?

-Да. У нас ...

-И что за сказки ты рассказываешь, а, Хранительница? Я тоже хочу послушать!

Тейн неслышной тенью возник рядом. Я тут же замолчала - он мне по-прежнему не нравился. К тому же, у меня было ощущение, что Редер приставил его шпионить за нами и рассказал ему всё, что обо мне известно.

-Да ладно, времени много. Нам всем нужен отдых. Расскажи! Ваши войны похожи на наши?

В школе я историю не очень любила, но, скорее, из-за учителей, а не из-за самого предмета, однако рассказать про войну, понятное дело, могла. Видя, как дунгарцы заинтересовались - ещё бы, им лишь бы подраться! - я постаралась выудить из своей головы всё, что знала и помнила.

К концу моего рассказа весь отряд Редера сидел вокруг нас с Герд и молча слушал. Я видела гнев в их глазах, скорбь, которая была мне так понятна теперь, ярость, от которой ещё больше потемнели их обветренные суровые лица, и неподдельную радость в конце истории.

Редер, наконец-то улыбаясь, сказал:

-Ты умеешь рассказывать небылицы! И если бы они были правдой, то я бы сказал, что в вашем мире живут славные воины! Они могли бы быть нашими братьями!

Наверно, это была высшая степень похвалы от дунгарцев!

До воинов, понятно, дошли слухи о том, что я пришла из какого-то неведомого мира, но они относились к этому, как к сказке. Редер, который был в курсе чуть больше, чем остальные, последовал совету Эларда и не расспрашивал меня ни о чём.

Рассказ о войне был исключением, больше никто из дунгарцев ни о чём меня не спрашивал. Некоторые из них называли меня Хранительницей, но не из-за того, что верили в мою историю - просто моё имя давалось им значительно сложнее.

Всё оставшееся время в тот день мы продолжали свой путь по каменистой неровной поверхности, которая так и норовила схватиться за мою хромую ногу и завалить. Мелкий надоедливый дождь к вечеру промочил плащ, и стало ещё тяжелее

Герд и Чудовище шли рядом, а сзади - уже привычно - шагал Тейн, вынужденный идти намного медленнее, чем обычно. Но Редер велел ему идти сзади и страховать, если что. Страховать приходилось, естественно, только меня, потому что и Герд, и Чудовище справлялись с дорогой прекрасно.

Когда стемнело, мы сгрудились возле большого камня, поставленного широкой частью вверх, и Редер разложил на нём карту. Она была мне знакома - копия её, только намного меньше, нарисованная волшебным пером, лежала в моём мешке. В картах я не разбиралась по-прежнему, но Редер показал горы, к которым мы шли. Серое пятно, опоясывающее их, было зловещими Пепельными пустошами, которые стали последним приютом побеждённых некогда некромантов. Через них нам и предстояло пройти, чтобы добраться до гор. Редер был уверен, что именно на подступах к пустоши нас ждёт засада - привет от Ренны. Воины императора, скорее всего, крепко стерегут проход к месту, которое так интересовало их повелительницу. Редер вслух раздумывал, как лучше подобраться к горам, но всё зависело от того, какие силы собрала там императрица. Мне вообще казалось, что нам лучше быть как можно незаметнее и не вступать в бой, чтобы о нашем присутствии никто не знал. Правда, я помалкивала - боялась, что суровые дунгарцы воспримут мою осторожность как трусость. К тому же, мы шли настолько наугад, что и представить нельзя! Если даже Видящие не знали, что находится в тех горах, то, как мы могли бы составить план действий?

Лично я считала, что там либо то, что сделает её всемогущей, либо то, что может её погубить. В первом случае, нам нужно будет придумать, как же это уничтожить. Помнится, обычно в волшебных историях проблема уничтожения какого-либо магического артефакта всегда была задачей сверхсложной, значит, возможно, моя работа здесь на этом не закончится! На всякий случай я глазами поискала на карте какие-нибудь сверхсекретные, допустим, Огненные горы, в пламени которых обычно дотла сгорали магические пакости в других историях, но так ничего и не нашла. Эх, Сказочник...

Я, впрочем, рассматривала ещё один вариант. Если не получится уничтожить артефакт, то, может быть, получится его спрятать? Например, в Библиотеке? Почему бы и нет? Однако когда я обсудила эту возможность с Герд, она напомнила мне о Теофилусе, который, возможно, этого и ждал.

От всех этих вариантов голова у меня шла кругом, и я чувствовала себя хуже некуда. Элард доверился нам, отпустил, а мы ...

Словом, чем дальше мы продвигались, тем больше я подозревала, что очень разочарую владыку Дунгара! При мысли об этом становилось очень тревожно, и я готова была сгинуть в Медных горах, только бы не возвращаться к разорённому и разрушенному из-за нас Тагату.

Дорога, между тем, стала легче. Мы, наконец, прошли всеми тропами, неизвестными императору и его воинам, и спустились в лес. По расчётам Редера нам оставалось неделя пути, но быстрым темпом. Естественно, для дунгарцев такой темп не представлял сложности, мне же приходилось напрягать все силы, чтобы не отставать и не ныть. Иногда, лёжа по вечерам под своим широким плащом, я долго не могла заснуть - болели ноги, спина, да и все косточки в теле. Если раньше я думала, что достаточно закалилась, то теперь поняла, насколько ошибалась. И пытаясь заснуть под небом чужого мне мира, я вспоминала свой.

Мне теперь стало казаться странным, что я так боялась и Маргариты, и Артёма, и их друзей. Какими мелкими и ничтожными были мои прежние враги! Просто дети, такие же несчастные, брошенные всем миром дети! Я осознала, что ненависти и злости к ним у меня не осталось - словно внутри меня что-то сдвинулось, и вещи, волновавшие меня ещё вчера, сделались незначительными. Кроме одной. Варвара по-прежнему казалась мне родной сестрой Ренны - если бы голос ученика Сказочника не был на сто процентов мужским, я бы решила, что она и есть мой главный враг. Я не могла простить и оправдать то, что творила она, и не собиралась прощать ни собственную травлю, ни гибель Малыша! Наверно, подобные ей есть в любом из миров, неважно, вымышленных или реальном!

Отношения Герд с отрядом по-прежнему были напряжёнными. Я знала, что Редер всё равно не доверяет нам, слова Эларда ничуть его не убедили, и старалась лишний раз не высовываться. Мы с Герд во время привалов держались вместе, в разговоры особо не вступали, и старались не замечать Тейна, который неизменно оказывался рядом.

Во время этого перехода я чуть лучше узнала дунгарцев. Когда мы шли к Тагату, они видели в нас только врагов, и никогда при нас не заводили речь о чём-то важном или просто личном. Сейчас же до нас с Герд иногда долетали их разговоры. Конечно, ей были знакомы и люди, и события, о которых говорили воины, и она слушала жадно, внимательно, а я начала сознавать, как она соскучилась по дому! Как сильно ей не доставало, должно быть, этих гор и лесов, необыкновенного воздуха, которым я никак не могла надышаться, суровых и сильных жителей Тагата. Она то улыбалась, слыша чьи-то имена, то бледнела, а однажды, когда речь зашла о каком-то Диге, не вернувшемся по сей день, едва не заплакала.

В тот вечер (мы только спустились в лес) нас нагнал нежданный вестник. До этого момента я и не думала о том, как здесь поддерживают связь, но сообщение прилетело в виде серой, невзрачного вида птички. Она спикировала прямо в руки Редеру, он открыл едва заметный свиток и, прочитав его, глубоко задумался.

-Эй, ga...,Герд и ты ... Идите сюда!

Мы с Герд подошли, не понимая, что могло произойти.

-Вы были правы ... - эти слова дались ему с явным трудом. - Сегодня весь день имперцы атаковали, но почти ничего не добились. Зато обложили Тагат полностью. А к вечеру передали требование - выдать им дочь Трига Териона. Якобы она обвиняется в преступлении против императрицы. Что ты там натворила?

-Это не она, это я её убить пыталась.

-Да неважно. Элард сказал, что не видел тебя много лет и сам изгнал из города. Пригласил проверить, если осмелятся! Конечно, до города им пока не добраться, а Элард будет тянуть время. Но не поверили имперцы. Они знают, что ты в городе. Думают, что ты ещё там.

Мы с Герд переглянулись. Конечно, это Ренна. Выследила нас своей магией! Но оно и к лучшему, возможно. Вдруг пустоши не будут охраняться?

-Так ты что, Хранительница, думаешь, ей, правда, нужна только она? Что Тагат сам по себе не нужен?

Я кивнула и сказала:

-Не нужен. Она потом, если получит, что хочет, от него камня на камне не оставит.

-Почему? Почему именно она?

-Редер, вы же сами не особо верите мне. Даже если Видящие считали, что от Герд зависит, будет ли этот мир жить! Она - его герой, но ведь вы так не думаете?

-Нет. В твои сказки я не верю. Но раз они пока думают, что она в Тагате, надо поторопиться.

Легко сказать! Я итак выжимала из себя последние силы. Дунгарцам же всё было ни по чём! Как и Герд с Чудовищем. Я же, даже выбиваясь из сил, всё равно была самой медленной, и очень переживала по этому поводу. Утешение пришло неожиданно от Тейна.

Как-то вечером он подсел ко мне, когда Герд пошла освежиться. Чудовище заворчало - на всех привалах оно считало своим долгом меня сторожить - но Тейн не обратил на это внимания.

-Что, Хранительница? Выбилась из сил?

-Не называй меня так! Ты и Редер - вы не верите в это!

-Ну и что? Мне так удобнее! Твоё другое имя я не могу запомнить. Так что, устала?

-Тебе-то что?

Он усмехнулся.

-Ты колючая, как лазурга. А, ты не знаешь... Растение такое, всё в шипах. Но полезное, из корней можно отвар делать, при болезнях всяких. Я вообще-то хотел предложить мир!

-Мир?

-Ну да. Ты пострадала от моей руки, - он перевёл взгляд на мою руку, на которой остался рубец от ожога, и крепко сжал челюсти. - Я сожалею! Мне не понравилось пытать тебя.

Извинения были так себе, конечно. К тому же, у меня было ощущение, что на моём теле уже места живого не осталось: рана от стрелы, синяки и ссадины, ожог, стриженая почти налысо голова - всё это не прибавляло мне красоты, и внезапно я как никогда остро почувствовала это.

Я не сказала ни слова, и он спросил:

-Ну так что, мир?

Мне было так неудобно смотреть ему в глаза, что я кивнула, обещая перемирие своим коленкам. Он усмехнулся:

-И если устала, говори. Мы - воины, а ты вон какая крошка. Я же вижу, как тебе тяжело. Но ты идёшь и пытаешься не отставать. Ты смелая и ... - он замялся. - Ладно, я пойду. Редер ждёт.

Возвратившаяся Герд проводила его удивлённым взглядом и сделала большие глаза. Я покачала головой, словно просила её ни о чём не спрашивать, и она промолчала.

В следующие дни Редер усилил бдительность. Мы всё ближе подходили к Пепельной пустоши. Судя по карте, она лежала, как большое лысое пятно между лесом и Медными горами. Даже по карте было понятно, что такая пустота не могла образоваться сама собой, но выяснить, как именно это произошло, я так и не могла. Каэллин говорила, что эта земля стала последним пристанищем некромантов, что здесь их смогли остановить, когда они рвались к Медным горам, но зачем они туда пошли и как именно их остановили - всё это оставалось загадкой!

В такие минуты я невольно злилась. Из-за усталости, давившей всё сильнее, ситуация казалась всё более мрачной и пугающей. Нас оставили с полунамёками, загадками, догадками, старыми легендами, забытым пророчеством - словом, с пустыми руками! Мы шли наугад, ни о чём не зная точно, и в тяжёлые минуты мне казалось, что мы все ошиблись! Даже то, что Герд должна была спасти этот мир, чтобы всё вернулось на круги своя, у меня уже вызывало сомнения. Я верила, что Сказочник приписал ей эту миссию, и мы боролись изо всех сил, чтобы так оно и было, но временами Герд и сама в это не верила! Именно такие мысли являлись мне в периоды отчаяния, совпадавшие с особо трудными и длинными переходами.

Впрочем, как бы мы не торопились, я заметила, что идти стало легче. И вскоре поняла, почему.

Герд впервые ушла охотиться с дунгарцами - до сей поры они не привлекали её к поиску провизии. Чудовище, которому нипочём был любой переход, увязалось за ними. Я же осталась отдыхать на стоянке. В присутствии взрослых мужчин, которые смотрели на меня по-прежнему не очень доверчиво, как на неведомую зверушку, я терялась и старалась слиться с окружающей средой. Это почти помогло, но на Тейна моя мимикрия никак не подействовала - он заметил меня и уверенным шагом направился к моему убежищу. Я постаралась сделать вид, что не вижу этого, и закрыла глаза. Ничуть не смущаясь, он сказал:

-Как дела, Хранительница? Снова выбилась из сил?

Очень хотелось спросить, что ему от меня нужно? В голове даже мелькнула мысль, что он просто старается разузнать нечто важное, но я отогнала её. Если мы не можем верить даже дунгарцам, так кому верить?

-Просыпайся! Я тут тебе принёс кое-что.

Поняв, что поспать не удастся, я открыла глаза. Тейн стоял рядом и протягивал мне фляжку.

-Что это?

-Не бойся, не отрава! Пей. Я-то думал, что тебе легче будет идти теперь.

-Почему?

-Я говорил с Редером. Объяснил, что как бы мы не торопились, а тебя надо доставить живой.

-Ты? Ты сказал Редеру...

-Чтобы он притормозил. Да ... Я не хочу, чтобы по дороге ты начала терять сознание от усталости.

-Я... Я ничего не теряю! Я иду, как могу!

Во мне поднялась волна злости. Надо же, я тороплюсь, как могу, а он считает меня слабачкой! Никуда не годной и ничего не умеющей.

-Тише! - Тейн поднял руки, словно сдаваясь. - Я же просто хотел, чтобы тебе было полегче! Ты не воин, ты не привыкла к такой жизни.

Знал бы он, к какой жизни я привыкла на самом деле! Если бы я рассказала о своих ночёвках в подвалах, подъездах и на скамеечке в парке, откуда меня увели сотрудники полиции, наверно, был бы поражён! Я уже открыла было рот, как до меня дошло. А если он не издевается? Если, действительно, просто позаботился обо мне? Не зная, как реагировать, я отвела глаза, почему-то покраснев.

-Ну что, ты не злишься? Я просто подумал... Если ты не так уж устала ... Может, расскажешь мне ещё что-нибудь о своём мире? Пока наши охотятся! Я же вижу, что ты не из наших мест. Возможно, всё остальное тоже правда? Редер считает, что ты либо свихнулась, либо рассказчица, каких свет не видывал. Но мне всё равно.

-Ты хочешь... Зачем?

-Мне интересно. Расскажи. Всё равно что! О том, как тебе жилось там, например. Тоже занималась спасением мира?

Он сказал это как-то необыкновенно мягко, и тёплая, неведомо откуда взявшаяся волна прокатилась по моему телу, возвращая его к жизни. Я открыла рот, потом присела, сомневаясь, хочу ли откровенничать. Тейн опустился рядом, ничуть не смущаясь моим молчанием. Наверно, он решил взять меня измором, и я решила ему рассказать хоть что-то. Главным образом, чтобы избавиться от него.

В тот вечер я мало что поведала ему, но с той поры он всегда шёл рядом и расспрашивал меня обо всём, словно ему на самом деле была интересна моя жизнь. Конечно, многое я скрыла - некоторые моменты, за которые мне самой теперь было стыдно, похождения и гулянки в сомнительных компаниях, побеги и драки. Я рассказывала и будто смотрела на свою жизнь со стороны, поражаясь тому, что всё это тоже обо мне. Тейн иногда смеялся, иногда смотрел с неожиданным уважением, а иногда его лицо становилось таким напряжённым и страшным, что я замирала, ожидая вспышки ярости. Её никогда не было, но однажды, после того, как я рассказала о последней ссоре с Варварой и убийстве Малыша, он остановился и, ни слова не говоря, положил руки мне на плечи. В его глазах было понимание и участие, и он притянул меня к себе, крепко обняв. Тугой, мешающий мне жить комок в районе горла, ухнул вниз, и странная радость охватила меня - никто и никогда не обнимал меня так. Наверно, в этот момент я могла бы долететь до Пепельной пустоши в один миг!

Собственно говоря, до неё оставалось недалеко, и я даже не удивилась, когда следующим вечером Редер подошёл ко мне и увлёк с собой. Пройдя всего пару сотен шагов, я увидела кромку леса, за которой расстилалось огромная безжизненная равнина без малейших признаков жизни. При одном взгляде на неё я почувствовала холод.

И это означало одно - цель нашего путешествия была близка как никогда.

Глава 19

Книга снова лежала передо мной. Я смотрела на её обложку и понимала, что, возможно, совершаю самую большую ошибку. Но выхода не было, потому что все подступы к пустоши стерегли люди Ренны.

Дунгарцы выяснили это быстро. Тёмные тени неслышно скрылись среди деревьев и быстро вернулись назад. Тут же Редер дал приказа, и весь отряд поспешил укрыться в лесу - в искусстве быть незаметными дунгарцам равных не было. Теперь предстояло решить, что делать дальше. Атаковать имперские войска в лоб смысла не было - Ренна сразу узнала бы об этом. Обходные пути тоже были перекрыты - мои сопровождающие сходили в разведку и вернулись с этой неутешительной вестью. Письма, доставляемые почтовой птицей Эларда, не радовали - имперцы усиливали напор, заставляли вымотанных воинов Тагата сражаться день и ночь без остановки. У Императора свежие, готовые к бою войска были всегда, дунгарцам же на стенах замены не было. Конечно, силой и выносливостью они отличались небывалой, но всё равно были людьми, а значит, предел их возможностей когда-нибудь да наступит. От мысли, что сейчас творится в их последнем прибежище, лица воинов становились ещё суровее - обветренная продублённая горными ветрами кожа так туго обтягивала скулы, что мне казалось, ещё немного - и она треснет.

Редер начал склоняться к мысли, что придётся атаковать. Конечно, дунгарцы не боялся битвы, но мы понимали, что бой будет неравным, и исход его предсказать не брался никто. Однако он, несмотря ни на что, уже начал прикидывать, в каком месте лучше напасть - с этой вестью пришла вечером Герд. Она была бледна, и я знала, почему. Дунгарцы шли на верную гибель - их горстка не смогла бы противостоять многократно превосходящей армии, сколь бы искусными воинами они не были.

-Так что, Редер считает, что по-другому нельзя?

-Нельзя. Он хочет отвлечь их внимание и дать нам возможность добраться до гор. Хочет исполнить волю Эларда. Только ничего не получится - в пустоши не спрятаться! И до гор за полдня не дойти. Там нас найдут мигом! А летать никто из нас не умеет.

-Там вообще ничего нет?

-Откуда я знаю? - от усталости и бессильной злобы Герд стала грубой, но я не обиделась. - Я туда не ходила. Ни разу. По краю - да! А туда... Говорят, там жути много. Некромантово наследие. Они же здесь сражались вроде как. Может, конечно, всё сказки, но проверять давно уже никто не пытался. Раньше ходили, и никто не вернулся. Потом подзабыли про это место. Да и Медные горы... Нигде не сказано, что они какие-то особенные. Горы как горы. Невысокие, не такие, как наши. Только цвет красивый. Я издалека видела. Ещё говорят, что пустоши растут. Больше с каждым годом. А что с этим делать никто не знает! Не знают даже, как они появились.

Горы как горы, значит. Вот и Каэллин не знала, для чего Ренне туда нужно. А если всё зря? Если мы положим дунгарцев, а там, в горах, ничего? Я даже не осмелилась сказать всё это вслух - понимала, что Герд и сама об этом думает. Невнятные пророчества - слишком мало для того, чтобы рисковать жизнью отряда Редера. Герд словно услышала мои мысли.

-Я вообще думаю, может, нам вернуться? Я бы сразилась там, на стенах. И если суждено пасть, то... Ты ведь могла и ошибиться, да, Хранительница? Ты убедила себя, что я герой этой истории, что я должна её спасти, но ...

Мысли, облачённые в слова, упали в темноту, окутавшую нас, и я поначалу не знала, что сказать. Но потом всё же ответила:

-Герд, дело только в нас. Верим мы или нет. Ты и сама мне это же говорила. Каэллин верила, а она знала больше нашего. Хотя всего, мне кажется, так и не сказала. Но даже она не была уверена ни в чём. А мы... Я верю, что ты должна это сделать. Дойти до гор, найти сокровище или что там... победить Ренну, спасти народ. Понимаешь, я в детстве столько сказок прочитала! И все они заканчивались хорошо. И их героям тоже было несладко. И если бы герои тех сказок повернули назад, то и сказок бы не было! Ничего бы не было! И все люди выросли бы другими. Они бы тоже думали, что когда становится плохо, трудно, надо сдаваться и уходить. Но это неправда! Я вот ... всегда уходила. Когда становилось тяжело, сразу сбегала. Не пыталась ничего изменить. Мне нигде не было места. И мне не лучше, Герд! Не стало лучше! Но я и не герой, а ты - да! И значит надо попробовать!

Герд тяжело вздохнула и сказала:

-Ладно, спать давай. Завтра Редер решит, что делать будем.

Завтра. Я легла, но в голове по-прежнему крутились мысли. Что ещё мы можем сделать? Неужели обязательно положить здесь всё небольшое войско дунгарцев? Я не хотела, чтобы они погибли! Не они, нет! Кто тогда останется у их народа? Кто защитит оставшихся людей? Нужно было найти ещё какой-то выход!

Что? Что может остановить Ренну? Или отвлечь? Что? От мысленного напряжения сон слетел окончательно. Я села, обхватила коленки руками, чтобы согреться, и задумалась.

Меня окружали темнота и тишина. Ни единого лучика света, ни единой горящей веточки, только сопение Герд, лёгкое похрапывание Чудовища, обычные ночные шорохи и еле уловимое в темноте ощущение присутствия людей рядом - дунгарцы заботились о том, чтобы мы ничем не выдали своё присутствие. Сколько таких ночей я уже провела здесь! Я исходила этот уголок мира вдоль и поперёк, меня пытались убить, и я тоже пыталась... И, к сожалению, мне это даже удалось. Как далеко ещё придётся зайти, чтобы помочь Герд завладеть тайным оружием? И сколько пройдёт времени? Вернусь ли я назад? Увижу ли Библиотеку? Смогу ли вывести на чистую воду Теофилуса? Бросить ему в лицо книгу, написанную им? Книгу? Книгу!

Мысль пришла неожиданно и была простой. Книга! Конечно! Если я возьму в руки книгу и открою её, ученик Сказочника не замедлит и отреагирует, попытавшись меня убить! Он, небось, уже истомился, не понимая, что происходит. А тут такой шанс! И кто этим займётся? А если Ренна! А пока она будет заниматься мной, дунгарцы смогут пробраться через пустоши. Я так обрадовалась этой мысли, что вначале даже не поняла, что это значит для меня. Потом поняла и похолодела. И сколько я продержусь против Ренны? Она - волшебница! Все Видящие так и не смогли остановить её. Конечно, Каэллин утверждала в моём несне, что их сестра зря выпила силу Ока Мира, но кто знает? Есть маленькая надежда, что она побоится меня убить из-за того, что я Хранительница, но за это время она могла узнать всё достоверно. К тому же, бывшая чародейка тоже марионетка. Ученику Сказочника нужна моя смерть, и плевать ему, если ради неё он пожертвует этим миром и этой историей! Не исключено, что он и расставил эту ловушку, поняв, что я выжила в Библиотеке!

Стало холодно и тоскливо. И страшно. И в то же время где-то в душе я почувствовала что-то странное. Ужас, но смешанный с чем-то, не поддающимся описанию. Наверно, этот мир и люди, населявшие его, стали мне дороги - чувство, которое так и не смог подарить мне родной мир. Здесь я впервые встретила кого-то, кого мне бы очень хотелось назвать другом! Герд, едва не убившая меня, её Чудовище невероятных размеров, так напугавшее меня при первой встрече, Видящие, погибшие все до единой, дунгарцы, отчаянно борющиеся за жизнь своего народа - все они возникли в моей жизни случайно, но были такими настоящими, такими смелыми, что я не могла допустить их гибели. Рядом с ними, готовыми идти до конца, я не могла быть слабой и трусливой! Уж не знаю, какой финал должен быть у моей истории, но, наверно, это не самый худший вариант!

Не прислушиваясь больше к гадкому, липкому страху, что колыхался где-то в глубине, я тихо потянулась к мешку. Если решаться на что-то, то только сейчас, пока я не взвесила все за и против. Чем больше я буду лежать и думать, тем быстрее иссякнет моя решимость! Уходить надо немедленно, пока дунгарцы и Герд спят - сегодня Редер скомандовал отбой всем, думая о том, что завтра, возможно, будет бой. Конечно, есть ещё не вернувшиеся разведчики, но они придут ближе к рассвету, насколько я поняла. Руки даже в абсолютной темноте быстро отыскали твёрдый прямоугольник книги. Так, хорошо! Теперь тихо встать и быстрее-быстрее... Я молилась, чтобы не наступить ни на кого из дунгарцев - ночь была беззвёздная, и видеть, где именно они лежат, я не могла. Осторожно продвигаясь вперёд, я, наконец, выбралась из зарослей, где мы устроили привал.

Так лучше! Я понимала, что мне надо уйти дальше, вот только в темноте сделать этого не могла! Где? Где проход к пустоши? Надо увести Ренну туда, подальше от дунгарцев! Надеюсь, Герд сообразит, что я не просто сбежала! Только бы поняла! Только бы не подумала, что я способна на такую подлость - бросить их в последнюю минуту и сбежать. Только бы сказала об этом остальным! Перед глазами возникли лица дунгарцев. Редера... Тейна... Я так и не увидела его в этот последний вечер... И было страшно даже представить, что он подумает обо мне, если Герд не поймёт моего замысла!

Выставив руки вперёд, я ощупала деревья рядом. Так, вот этот просвет, надеюсь, выведет на тропу. Их здесь было много - пустоши в былые времена часто привлекали охотников за приключениями - надеюсь, я тоже найду свою! Постепенно глаза привыкали к темноте, я начала улавливать малейшие признаки света, и изо всех сил стараясь не шуметь, пошла по тропе.

Ноги как назло спотыкались на каждой ветке, я беззвучно ругалась, но потихоньку продвигалась вперёд. Только бы не напороться на разведчиков, только бы Герд не проснулась и не начала меня искать! А утром ... К утру, надеюсь, я буду далеко!

Продолжалось это недолго. Внезапно чьи-то сильные руки обхватили меня, скрутили, заткнули рот и закинули на плечо. От возникшего ощущения удушья я перестала соображать и пыталась отбиться, не понимая, куда меня несут. Утешением было то, что я оставалась в сознании - в отличие от всех предыдущих раз!

Моё вынужденное путешествие закончилось быстро. Я почувствовала, что куда-то лечу, и оказалась на земле, больно приложившись всем телом. Немного оклемавшись, я сообразила, что разгневанные лица надо мной - это не Ренна, не её стража. Нет! Надо мной возвышались Герд, Редер и Тейн, и их вид не предвещал ничего хорошего!

-Ты пыталась бежать! - Редер почти рычал. - Ты заодно с имперцами! Ты шпионка! А мы-то... Тебя казнят здесь и сейчас. И твою подругу ждёт та же участь!

-Нет! - Герд тут же бросилась на помощь. - Редер, она не шпионка. За это я ручаюсь! Дай ей объяснить! - бешено блестя глазами, она повернулась ко мне. -Зачем ты это сделала, Хранительница?

Её голос был настолько суров, что я никак не могла найти подходящих слов. А Тейн не сказал ничего, но именно от его взгляда мне стало ещё хуже!

-Нет! Редер, я... Я всё объясню! Я...

Слова пропали. Все мысли начисто вылетели из головы и устроились на ветках деревьев, как бестолковые орущие птицы. Я даже не поняла, в какой момент слёзы брызнули из глаз, но тут вперёд выступил Тейн. Он оттащил от меня разъярённого Редера и оставил наедине с Герд.

-Зачем ты это сделала? А? Ты понимаешь, что просто выдала бы нас всех Ренне? Её люди кругом!

-Нет, Герд, вы все не понимаете! Ренна ... Я хотела отвлечь её! Помнишь, я говорила, что если открываю книгу, ученик Сказочника узнаёт, где я? Так он узнал, когда я шла к Библиотеке и попытался меня убить! Возможно, что и прошлый раз это он привёл войско Итериара к нам! А сейчас... Я хотела, чтобы он отвлекся на меня! Чтобы он увидел меня! Понимаешь? Я - его главная мишень, не вы! Я нужна ему, а ты - Ренне. И я смогу его отвлечь. И тогда Ренна, надеюсь, придёт за мной! Она не устоит! Тогда она не сможет вам помешать! Я ...

Тут я уже перестала оправдываться и расплакалась по-настоящему. Сквозь рыдания я увидела, как и Редер, и Тейн подошли ближе, потом Герд склонилась надо мной, но Тейн оттеснил её и взял меня на руки. Я снова куда-то плыла, уже ничего не соображая, а потом уснула, прижимаясь к чему-то мягкому и тёплому, не слишком приятно пахнущему, но такому знакомому.

***

Я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, что творится вокруг. Проснулась я давно, но признаться в этом пока не решилась - вначале надо было выяснить, как здесь отнеслись к моей ночной вылазке.

Пока ничего слышно не было. Рядом сопело Чудовище - я заснула, уткнувшись в него - и слышалось ещё чьё-то дыхание. Хорошо бы это была Герд! Вряд ли она станет слишком уж орать, может, даже поверит, что мной двигала не трусость, а желание помочь. Когда я уже совсем было собралась открыть глаза, раздался голос. Это был не тот голос, который я хотела услышать, поэтому, вместо того, чтобы открыть глаза, я ещё крепче зажмурилась.

-Давай, Хранительница! Я же знаю, что ты не спишь!

В голосе Тейна злости я не услышала, но это могло быть ловушкой, поэтому я сделала вид, что не слышу.

-Э-эй! Ты что, хочешь пропустить всё самое интересное? Тут твоя подруга целое утро тебя защищает! Как бы они с Редером друг друга не поубивали!

Конечно, это тоже была ловушка, но больше противиться я не могла. Глаза раскрылись сами по себе, и я села.

-С возвращением! Я тут снова сторожу тебя, так что не удивляйся! Редер не очень-то верит теперь тебе.

Мне хотелось спросить, верит ли мне сам Тейн, но я не решилась и сказала:

-Мне нужно его увидеть. Я сама ему всё расскажу. Отведи меня!

-Как скажешь. Но предупреждаю - не вздумай врать! Элард поверил вам, мы пошли сюда, вместо того, чтобы защищать Тагат, и если ты сейчас...

-Отведи меня! - я не дала ему закончить. - Это важно! У меня ... У меня есть план, но ...

Тейн смотрел на меня серьёзно, без малейшего намёка на симпатию, и мне стало больно. Что я натворила? Почему сначала не посоветовалась?

Он не протянул мне руку, но потом внезапно поднялся и сказал:

-Надеюсь, ты не врёшь, Хранительница! Две предательницы ... Это уже слишком для нас!

-Я не предательница! И Герд тоже! Я вчера правду сказала! Идём к Редеру! Я всё объясню!

Он указал мне направление и пошёл сзади. Я, снова почувствовав себя пленницей, еле шагала, но расстояния в нашем временном лагере были небольшие, поэтому добрались мы быстро.

Редер сидел в окружении воинов с картой на коленях, Герд стояла поодаль - слава Богу, пока, вроде, никто не пострадал от моей глупости. Меня поразил её вид - волосы были заплетены в косы, и у Редера каждый раз при взгляде на неё рот подозрительно кривился в сторону.

-А, ты проснулась? Что ж...

-Редер, я всё объясню! Правда! Выслушайте меня!

-Я уже слушал! И после этого ты хотела сбежать и отдать нас в руки этой императорской твари!

-ДА НЕ СОБИРАЛАСЬ Я ВАС НИКОМУ ОТДАВАТЬ!!!!!!!

Мой крик, наверно, был слышен в столице Империи, и я осеклась. Не хватало только навлечь на головы дунгарцев ещё одну беду - тогда уж точно они поверят в то, что я предательница.

Но Редер, побелевший, сжавший челюсти, поднял руку, чтобы успокоить зашумевших воинов и сказал:

-Говори!

Я собралась с духом и, глядя только на него, ответила:

-Я знаю, что вы... вы все не верите, что я пришла из другого мира. Но это правда. И сейчас я хочу воспользоваться этим, чтобы спасти вас. Вы же хотите атаковать, да? Но это бесполезно - войско Императора намного больше. А я хочу дать вам возможность пройти через пустоши. Но для этого надо, чтобы Ренна не помешала вам. И такое средство есть! Если я открою книгу, что у меня в мешке, всё, что здесь происходит, станет известно ... ученику Сказочника. Редер, я знаю, что вы не совсем верит Эларду, но поймите! Я, действительно, Хранительница! Моя цель - сохранить ваш мир! И помочь Герд восстановить здесь справедливость. Я не знала раньше, что готова буду пойти ради этого на всё! Но это так, Редер! Я пойду к Ренне. Точнее, когда я открою книгу, она сама придёт за мной! А вы сможете помочь Герд! Там, в горах! Даже если останутся стражники, без неё вы им не по зубам! Пожалуйста, Редер! Поверьте! Идите дальше, а я ... Я задержу её. Сколько смогу!

Лицо Редера стремительно менялись, дунгарцы зашумели, а Тейн, на которого я едва осмелилась бросить взгляд, даже побелел, как мне показалось. Мне нужно было срочно найти слова - то, что мне никогда не удавалось... Как я могу их убедить? И всё-таки я попробовала снова.

-Редер, поймите, у меня тоже есть свой мир. И этот ученик Сказочника... я не знаю его имени ... точнее ... не важно... Он может его погубить! Ему надо, что все истории, ваши истории, другие, подобные этой, оказались неправдой! Чтобы всё вывернулось наизнанку! Чтобы такие, как Ренна, торжествовали победу! Чтобы вся ваша верность, преданность, смелость ничего не значили! Он хочет всё это переиначить! Уже пытался! Но теперь у него есть чернила. Не обычные, нет! Волшебные. То, что написано ими, имеет страшную силу. По крайней мере, он так думает, а правды я не знаю. И он хочет захватить наш мир. Мой мир! Он и вашу историю переписал! Точнее, дописал. И теперь всё в ней идёт к победе Ренны!И если он этого добьётся, в моём мире тоже станет совсем плохо! В нём не останется главного - веры в то, что добро победит, что всё станет на свои места! Что всё всегда решается смелостью, верностью и любовью. Он отберёт самое главное - надежду! Постепенно, капля за каплей! Он будет писать свои извращённые истории, и всё рухнет! А он станет тем, кем мечтает! Властелином мира! И я ничего не могу сделать! Я даже в Библиотеку не могу вернуться, потому что не знаю, как туда идти! Но сейчас я могу попробовать спасти ваш мир, вашу историю, восстановить здесь справедливость! Пожалуйста, дайте мне это сделать!

Под конец я уже задыхалась - слова рвались и рвались из меня, мешая дышать. Дунгарцы совсем примолкли и смотрели на меня почти с ужасом. Наверно, я казалась им сумасшедшей со своими странными речами, обстриженной почти налысо головой и татуировками. Они не успели ничего сказать - Герд возникла передо мной раньше, чем кто-то другой открыл рот.

-Ты думаешь, что спасёшь нас, погибнув в руках Ренны?

-Нет! Вспомни, она боится меня убивать! Думает, что история из-за этого тоже рухнет, погибнет! Она ничего мне не сделает, разве что попытается разузнать, где ты, а я ... Я не скажу ничего, правда! Я постараюсь дать вам время! Это единственный выход!

-Нет! - Тейн посмотрел на Редера. - Ты же не позволишь девчонке спасть наши шкуры?

Редер - уже без признаков гнева - посмотрел на него и ответил, чуть помедлив:

-Она не девчонка, Тейн. Она - Хранительница, что бы это не значило! Мне не всё ясно, но... Мы должны помочь Тагату... Как можем!

Чувствуя, что победа близка, я поддержала его:

-Редер, поверьте, я не причиню зла! Правда! Вам просто надо уходить, а я отвлеку её! Пожалуйста, поймите, времени почти не осталось! Сколько ещё сможет обороняться Тагат?

Лицо Редера окаменело - я поняла, что последние вести, видимо, совсем плохи.

-Вы пройдёте в горы. А там... Вдруг там есть что-то, что поможет всем спастись! Ренна не зря рвётся туда, но, наверно, что-то ей мешает!

Эта мысль только пришла мне в голову. О чём-то таком и писала в своём письме Каэллин. Если Видящая не добралась до гор, то, возможно, у нас есть шанс! Ей нужен был отец Герд, теперь она сама.И ещё...

-Герд, а что если только ты можешь пройти пустошью, как и писала Каэллин? Ну, знаешь, может то пророчество, которое было... Про то, чтобы оживить горы. Может, оно и правда про тебя? Ты же видела её письмо!

Все теперь смотрели на нас с Герд, ожидая ответа, но она только пожала плечами.

-Ладно, - Редеру это слово далось с трудом. - Вы ... вдвоём ... идите. Мы подумаем и решим.

Тейн явно порывался отправиться с нами, но Редер схватил его за плечо. Мы с Герд поспешили назад.

-Почему ты мне не сказала? Сразу?

-Не знаю... Это как-то внезапно пришло. Я хотела попробовать. Не знала, что получится! С чего ты решила, что я такое могу сделать?

-Не знаю. Помню, как ты бросилась на Ренну. У тебя тогда такой же вид был. Ты странная, Хранительница! Любой бы на твоём месте поспешил сделать ноги. Ведь, может статься, что для твоего мира эта история ничего не значит! Ну, изменится она! Что с того? Ты же сама говорила, что книг у вас много! Одной больше, одной меньше - кто заметит?

Наверно, где-то она была права. Я и сама это понимала. Может, всё бы обошлось? Я думала так же в самом начале своего путешествия. Однако с того времени многое поменялось, и сейчас я просто не могла уступить. Не могла отдать ученику Сказочника этот мир! Не мне решать, что маленькое зло, а что большое! Где мера подлости? Что дозволено для спасения, а что нет? Как понять? В любом случае, не мне решать, чему жить, а чему умирать! Моё дело - просто попытаться сохранить. Хотя бы этот мир. Пусть здесь было опасно, и пару раз меня чуть не убили, но впервые в жизни я почувствовала себя живой! И нужной. К тому же в Библиотеке меня ждал Теофилус, и эта встреча тоже не сулила ничего хорошего. Так что, по сути, никакая я не странная, просто выбрала меньшее из двух зол на данный момент, о чём и попыталась сказать Герд.

-Знаешь, мне всё равно так не кажется. Что он и есть ученик Сказочника, - Герд присела к дереву и заложила руки за голову.- Если ты не на того подумала?

-А на кого мне ещё думать? У меня вообще никого нет, Герд. Ни друзей, ни близких... Он ...

-И всё равно. Он тоже был тебе другом. И ты не замечала странностей. Может ...

-Давай не будем об этом, ладно? Я не хочу. Мне иногда кажется, что лучше бы я ничего не находила! Я ведь... поверила ему.

-Если бы ты не нашла Библиотеку, мы бы не были здесь! И никогда не встретились. Ты не права, Хранительница! У тебя есть друзья. Теперь есть. Так что не вздумай больше удирать потихоньку!

И снова я почувствовала тепло. Герд всегда была такой суровой, сильной, смелой, настоящим бойцом! Но за это время мы, действительно, стали не просто знакомыми, и я была ей благодарна за эти слова, хотя, конечно, ничего не сказала. Но она, я думаю, поняла и так - мы обе не блистали красноречием. Да и с выражением чувств было так себе.

Мы успели даже поесть, пока дунгарцы в который уже раз решали, что с нами делать. Наконец, я увидела Тейна. Даже по его походке стало ясно - что-то не так! Ему не нравилось то, что надо было сказать. Очень не нравилось!

-Редер сказал своё слово. Но я с ним не согласен, - об этом он мог бы и не говорить, всё итак было понятно. - Сегодня мы уходим отсюда. Заберёмся подальше и дадим тебе время ... дождаться здесь эту имперскую ... Если это то, чего ты хочешь, Хранительница.

-С-спасибо...

-Спасибо? Это то, что ты можешь сказать?

Мне показалось, что от его ярости сейчас вспыхнут ближайшие кусты, но я ничего не ответила.

-Герд, ты ...

Но моя спутница всё уже поняла и отправилась к Редеру, судя по всему.

Мы с Тейном остались один на один.

***

Во время моих побегов со мной случались всякие истории, и в некоторых из них даже присутствовали ребята. Естественно, ни о каких чувствах там речи не шло. Мы, словно бездомные собаки, просто сбивались в стаю, чтобы выжить. В интернатах я пару раз даже нравилась парням, но дальше дело не шло - никаких отношений я заводить не собиралась. Меня вообще бесило само слово отношения!

Сейчас же, стоя перед разгневанным Тейном, я очень жалела одновременно о двух вещах - о том, что в моей недолгой жизни были мальчики, и о том, что мои неотношения так и не научили меня ничему. Я не знала, что сказать, как объяснить, что я остаюсь, чтобы выполнить свой долг? Что он стал мне дорог за все эти дни? Интересно, а девчонки вообще говорят об этом? И если говорят, то, как именно?

И тут я вообще перестала думать, потому что Тейн взял меня за руку и увлёк за ближайшее дерево, такое большое, что скрыло нас обоих из глаз дунгарцев.

Мы стояли молча, но я ощущала, как подрагивает его большая рука на моём плече. Она поползла выше, оставляя на своём пути мурашки, добралась до подбородка и приподняла мою голову. Теперь я видела только его глаза - сумрачные, серьёзные, не похожие ни на чьи другие, а потом, когда он наклонился, пропали и они. И я чувствовала только его губы и твёрдые сильные руки, обвившиеся вокруг меня, словно желая защитить.

Мы стояли долго, прижавшись друг к другу. Временами он целовал меня, и я словно скользила по каким-то невероятным горкам, почти теряя сознание от восторга. И лишь когда Редер позвал его, он сказал:

-Береги себя, Хранительница! И помни, если ты попадёшь в беду, я приду за тобой куда угодно!

Не ожидая ответных слов, он снова сжал меня в объятьях, развернулся и ушёл. Понимая, что вижу его, скорее всего, в последний раз, я скорчилась у самого подножья дерева и заплакала, шепча ветру слова, которые так и не решилась сказать.

***

Дунгарцы ушли, и вокруг воцарилась тишина. Мы решили, что им необходимо время до вечера, чтобы найти подходящий путь, который приведёт к горам, как только Ренна займётся мной.

Герд уходила почти последней. Она крепко обняла меня и сказала:

-В любом случае держись плана! Не геройствуй, Хранительница! Если мы найдём в горах что-то полезное, то придём за тобой, слышишь? Мы ни за что тебя не бросим. Понадобится - перероем весь Итериар. Только держись! Если там оружие, как знать, может, оно поможет и против этой мегеры! Если же не придём...

Она замолчала - мы обе знали причину, по которой дунгарцы могут не прийти.

-Если мы не придём, уходи! Найди Библиотеку и спасайся! Не жалей о нас, мы знали, на что идём! Спаси себя! В твоём мире, возможно, ты сможешь поквитаться с этим недоноском и за нас тоже. И если нам не суждено встретиться, если мы погибнем, помни - я бы гордилась, если бы ты была моей сестрой! Из тебя получилась отличная дунгарка! Береги себя!

Она снова обняла меня, а я изо всех сил попыталась сдержать слёзы. Это было так невыразимо больно, так несправедливо! Если бы мы могли продолжить путь вместе!

Чудовище вяло виляло хвостом, глядя на то, как мы прощаемся. Я присела рядом и взяла его огромную голову в руки:

-Ну что, пока, Чудовище! Пока! Ты был моим самым верным другом! Пожалуйста, сбереги Герд! И себя тоже! Дай им там жару!

Мой голос сорвался, и я прижалась лицом к его морде, всё-таки заплакав. Герд взяла его за впервые надетый при мне ошейник, и, закинув лук за плечо, осторожно потянула за тобой. Собака шла за хозяйкой, не сопротивляясь, но увидев, что я остаюсь на месте, вначале несколько раз жалобно тявкнула, а потом подняла голову к небу и пронзительно завыла. Герд запоздало шикнула, Редер, подошедший попрощаться, побледнел, возможно, услышав в этом вое предвестие несчастья.

Командир дунгарцев был чужд сантиментов, как и его воины. Они прощались странно. Просто стали рядом и, несколько мгновений посмотрев на меня, развернулись и ушли. Я хотела было спросить у Герд, что это означает, но не успела, а потом от её наставлений всё это совершенно вылетело у меня из головы.

Редер же так и не сказал почти ничего. Просто положил руки мне на плечи, посмотрел, как-то весь сморщился и, опустив глаза, прошептал что-то.Развернулся и ушёл.

Я осталась посреди нашего временного лагеря совершенно одна и долго стояла, прислушиваясь к малейшим шорохам и мысленно прощаясь со всеми.

***

Когда чего-то ждёшь, время ведёт себя странно.

Оно идёт рывками в такт сердцу, то ускоряясь, то замедляясь, растягиваясь и рассыпаясь на множество моментов, сжимаясь в какой-то миг, но ни на минуту не отпуская. Каждое мгновенье ты напряжён, и сердце, колотящееся с перебоями, всё сильнее охватывает боль предчувствия. В этот день я всё испытала сполна.

Сидя в укрытии, я мысленно следовала за дунгарцами. Воображение рисовало передо мной весь небольшой отряд, неслышный и почти невидимый. Я видела, как поправляет лук Герд, как шевелится на ветру шерсть Чудовища, как почти неслышно спорят Редер и Тейн о дальнейшей дороге. Я следила за ними, надеясь, что им удастся найти самый удобный проход подальше от того места, где я ждала Ренну.

Конечно, мы придумали какой-то план, хотя я не верила, что её так легко обмануть. Памятуя об обещании отвести меня в Библиотеку, я решила предстать перед ней беглянкой, которой удалось спастись от дунгарцев. Мне предстояло сказать, что меня обманули, и теперь я прошу её помочь мне вернуться в Библиотеку, за что обещаю оставить в покое её мир и не препятствовать ей! Эта роль была противна мне даже в мыслях, но выхода не было. Ренна должна была поверить - только это давало шанс дунгарцам уйти поближе к горам.

Я не думала, что она попытается меня убить. Бывшая Видящая хотела стать властительницей всего сущего, и, по-моему, верила, что с гибелью Хранительницы историй, мир прекратит своё существование, поэтому за свою жизнь я не слишком волновалась. Намного больше я боялась за жизнь Герд и дунгарцев - им предстояло встретиться лицом к лицу с чем-то неясным, неизвестным, и помочь в этом я не могла нисколько!

Весь день я гадала, что это может быть. Магия? Оружие? Поражение или победа? Что? Вспоминая легенды, рассказанные Каэллин, я искала подсказку, но так ничего и не нашла. Оставалось только молиться, что их не ждёт там неминуемая смерть! К этим горам рвались Некроманты, нашедшие здесь гибель. К ним же рвалась Ренна. Зачем? Почему ни одному из них так и не удалось достигнуть цели и "разбудить горы", как написала Каэллин?

Вопросов было много, но я была даже рада - они помогали отвлечься в течение всего этого дня. К тому же, я всё равно слегка боялась мига, когда открою книгу. Если мои умозаключения неверны, что нередко случалось в прошлом, то Ренна может просто не явиться! Кто знает, возможно, ученик Сказочника не будет столь изобретателен и просто прихлопнет меня здесь какими-нибудь подручными средствами? Это для сестры Каэллин этот мир важен и нужен, а для него всего лишь одна из историй!

Я размышляла, а время шло. Надеюсь, дунгарцы ушли достаточно далеко!

Руки потянулись к мешку, и я достала книгу.

Она, естественно, ничуть не изменилась - даже не обтрепались края от долгого ношения.

Безуспешно пытаясь подавить внутреннюю дрожь, я открыла её.

Внутри всё тоже было по-прежнему. Те же картинки, на одной из которых я снова увидела Герд, похищенную стражниками Императора, дальше - незнакомые мне, из ближайшего прошлого. Я не присматривалась - наверно, боялась найти в этих рисунках доказательства своей ошибки. Очень хотелось заглянуть на последние страницы. Вдруг там появилось продолжение! Но и здесь я рассудила, что всё это может лишить меня решимости, и дальше листать не стала.

Я закрыла книгу и прислонилась к дереву. Что ж, теперь твой ход ученик Сказочника! Я здесь и жду.

Странный механизм работы книги, конечно, был мне любопытен. Почему история, написанная волшебными чернилами, меняет свой ход в зависимости от моих действий? Неужели роль Хранительницы так важна? Это же уже не история, написанная самим Сказочником! Тогда почему всё, написанное его учеником в одно мгновенье исчезло? Почему история пишется заново? Почему книга, задуманная моим врагом, как история Ренны, насколько я поняла, изменилась? Всё это, безусловно, было любопытно, но звуки, принесённые свежим порывом ветра, не дали мне продвинуться дальше в размышлениях.

Я вскочила, ощущая как мгновенно и бешено забилось сердце и похолодели руки. Нет, это не был обман слуха. Вдалеке слышалось конское ржание и голоса - грубые мужские голоса, принадлежавшие, скорее всего, подручным Ренны.

А если она сама не придёт? Если повелит отослать в столицу, чтобы на досуге разобраться? Или всё же повелит стражникам убить меня?

Ожидание было тягостным и мучительным. Я ощущала, как по мере приближения врагов во рту всё пересохло, тело, закалившееся в последнее время, стало инертным, безвольным, каким-то не моим, в голове воцарился сумбур, и я едва не бросилась наутёк.

Наверно, это усилие воли, которое мне понадобилось, чтобы оставаться на месте, было самым большим в моей жизни. Но оно того стоило.

На первой же лошади - богато украшенной прекрасной лошади белоснежной масти - восседала ставшая ещё более грозной и красивой Ренна в длинном чёрном плаще.

Мой план сработал. Она пришла.

Глава 20

-Здравствуй, Хранительница! Не могу сказать, что не ждала этой встречи!

Я молчала и смотрела, как кролик на удава. План! Что там было? Почему я не помню?

Ренна спешилась и стала напротив меня, изящная и великолепная в своеё королевской мантии.

-Итак, вот мы и снова встретились. Не думай, я не забыла то маленькое представление, что ты устроила! Хотя ... Я избавилась от этих надоедливых ворон! У вас ведь есть вороны, да? Я видела их в твоих воспоминаниях. Я не перепутала? Так что, пожалуй, уже не сержусь!

В её улыбке было что-то настолько неприятное - казалось, ещё чуть-чуть, и изо рта выползут какие-нибудь склизкие щупальца. Я постаралась взять себя в руки. Пора было что-то ответить.

-Я... Мне нужно было увидеть тебя. Помнишь, ты сказала, что сможешь отвести меня к Библиотеке?

Я старалась держаться прямо и говорить твёрдо - наверно, так вёл бы себя опытный игрок в покер в безвыходной ситуации. Вот только опыта мне не доставало, и внутри нарастало гнетущее ощущение будущего поражения.

-А почему ты решила, что я не передумала? Ты же едва не убила меня, так?

Изящные брови взметнулись выше, глаза прищурились, и вся она сейчас напоминала ядовитую змею, готовую к броску. Но я запретила себе бояться - сейчас от меня зависело слишком многое.

-Отведи меня туда, и я исчезну из этого мира...

-Бегство? Как мило! Вот это я понимаю! Ты не глупа, да? Не хочешь быть среди побеждённых?

Я мотнула головой не в силах ответить.

-А как же твои друзья? А?

-Они мне не друзья. Они ... Мы шли вместе... Но ты должна понять... Они мне чужие. Просто непонятные люди из непонятного мира. Мне неважно, что будет с ними дальше!

-И ты хочешь сказать, что рисковала жизнью ради попутчицы?

-Я тогда не знала, что здесь происходит! Но ввязываться в вашу войну не хочу! Я не из вашего мира, и мне нет до него дела! Проводи меня! Проводи, и я покину этот мир, обещаю!

-Подожди! - Ренна почти мурлыкала. - А почему ты решила, что я помогу тебе? Тебе?

На этот вопрос ответ я нашла уже давно:

-Если ты мне не поможешь, дунгарцы убьют меня за предательство. Я ведь сбежала от них. Тайком. Ночью. Они знают, куда я отправилась. Думаю, они не пришли за мной только потому, что уверены - я уже встретилась с тобой. Но они придут, если ты промедлишь. Им всё равно, что погибнет весь мир! Им нечего терять. Особенно сейчас. Они пожертвуют этим миром без сожалений, потому что вместе с ним погибнешь и ты! Им этого и надо!

Моя горячность заставила Ренну задуматься. Она опустила голову, и ветер шевелил её роскошные тёмные волосы, источающие медовый аромат, делая похожей в моих глазах на Медузу Горгону. Я поспешила закрепить успех.

-Если я не уйду отсюда - мне не жить, и ты потеряешь всё! И не станешь властительницей этого мира! Ты не доберёшься до гор и не узнаешь их тайну. Отведи меня к Библиотеке, прошу! Они могут нас найти! Даже если ты справишься с почти всей армией, какая-нибудь стрела сможет найти меня. А я не хочу погибать за этот мир! Мне от него ничего не нужно!

Слова отдавались болью. Перед глазами вставали лица людей, и не только людей, которые стали мне дороги! Они проходили в моём воображении один за другим, глядя на меня с немым укором, и от нахлынувшей тоски я захлебнулась собственными словами. Ничего, пусть думает, что это от страха! Пусть решит, что я трусиха и предательница! Что угодно, лишь бы дунгарцы сумели добраться до гор!

Ренна продолжала молчать. Но вот она едва заметно пошевелилась, подняла голову и я похолодела.

Она улыбалась. Но как! Словно в один момент сбылись все её мечты! А потом я услышала смех - ликующий, полубезумный, он взлетел вверх, и вернулся, отдаваясь болью в моих ушах.

-Какое прекрасное представление ты устроила! Неужели ты решила, что сможешь обмануть меня! Дважды! Прости, я не могу больше терпеть! Наверно, ты лучшая лицедейка, чем я! Но у меня, в отличие от тебя, ещё будет время поучиться!

В один момент я почувствовала, что лечу куда-то, и врезалась изо всех сил в дерево. Его ветви тут же ожили, и полностью обхватили мои руки и ноги, не давая даже пошевелиться. Ренна подошла ближе.

-Я думала, ты доставишь мне больше хлопот, Хранительница! А так ... Ты пришла сама ... Притворилась, что сбежала от дунгарцев!

Она снова засмеялась.

-Вы, герои, так предсказуемы! Вам только дай пожертвовать собой ради кого-нибудь! Это так скучно! Так нелепо! В чём смысл? Скажи! Я живу многие века, но так и не поняла, что заставляет вас, людей, совершать эту глупость? Хотя, можешь и не говорить. В любом случае, твоя жертва будет напрасной! Я много о тебе знаю! Око Мира сослужило мне хорошую службу. Всё, что было известно моим сёстрам, теперь известно мне. Кто жертвовал собой ради тебя?

Я молчала. Слова Ренны вернули старую боль, но я не собиралась ей в этом признаваться!

-Молчишь? Мне и не нужен ответ! Ты - маленькая неудачница, которая случайно стала на моём пути. Ты никому не нужна в своём мире. Да и здесь тоже! Тебя убедили в том, что необходимо пожертвовать собой ради спасения твоих новых друзей? Так? И они спокойно ушли, оставив тебя! И это дружба? Это их благодарность? Они ведь сейчас идут в горы, да? И вы думали, что обманули меня? Меня!

Я старалась. Я очень старалась не слушать её. Но её слова били в самое больное место. За долгие годы там итак уже была приличная дырка, и они падали туда, как камни, причиняя мучительную боль.

А если она права? Если я просто вообразила, что стала другом Герд и остальным? Если всё не так? Меня ведь так легко обмануть! А они все старше, умнее, опытнее меня! И пойдут на всё ради спасения Дунгара!

Ренна продолжала что-то говорить, но я почти не слышала, пытаясь выбраться из той бездны, куда меня загнали её слова. Шаг за шагом, ловя те маленькие лучики истинной радости, что пробивались сквозь тьму, я тянула себя из собственных кошмаров многолетней давности. Это было неимоверно сложно, но я знала... Да, теперь уже знала, что ведьма не права. Пусть есть что-то недоступное её пониманию - неважно! Я - другая. Я не буду ею! Потому что мы то, во что верим. И то, за что мы боремся, тоже становится нами.

-Твои так называемые друзья - просто кучка обманщиков. Им надо было, чтобы ты перестала путаться у них под ногами, чтобы ты покинула этот мир! Иначе, если бы они заботились о тебе, они бы помогли тебе!

-Нет! - я поняла, что мне необходимо сказать ей это.- Нет, это неправда! Ты поняла? Просто тебе-то откуда знать? Ты убила собственных сестёр! Таких, как ты, в моём мире сажают на электрический стул! И они сдыхают! Или запирают в дурдоме! Потому что ты просто сумасшедшая, поняла???

Удар обрушился внезапно - видимо, мои слова всё же задели её. Одна из ветвей дерева, ожив, изо всех сил хлестнула по лицу - правая половина тотчас загорелась огнём.

-Не говори мне о моих сёстрах! Ты не знаешь правды! Заткнись! Это в твоём воображении они чистые и безвинные феи! Я знаю больше! Посмотрим, кто из нас более безумен! Ты думала, что вы обманули меня? Думала, я не видела всю вашу жалкую кучку, желающую захватить то, что им не принадлежит? А? Кто вы такие против всей мощи, что есть у меня? Думала, тебе удастся меня обмануть? Я много лет готовила этот миг! Да, прошлая попытка не удалась, но эта... Ты сама увидишь!

Наверно, я выглядела изумлённой, потому что внезапно Ренна прекратила свои кривляния и сказала:

-Ты не ослышалась! Весь ваш поход мне на руку. Видишь ли, много лет назад я выяснила, что пройти эту пустошь не удастся никому, кроме прямого наследника того, кто первый раз прошёл этим путём. Ты знаешь о пророчествах? Ты, Хранительница? Некоторые из них всё же сбываются. И в одном сказано о твоей подруге. Наследнице правителя Дунгара. Я это выяснила, порывшись в архивах Некромантов! И мне даже удалось заманить сюда Трига Териона. Но он, глупец и слабак, предпочёл пасть здесь, но не открыть для меня проход! Да, ты всё правильно поняла! Он не был предателем! Нет! Он предпочёл пожертвовать собой и своим войском, и не дать мне пройти! Я отомстила ему, опорочив его имя и эту девку, его дочь! К сожалению, это не помогло мне найти её раньше тебя. Но теперь ты сама привела её ко мне! И сейчас она добудет то, что, по преданию, принадлежит истинному герою и властителю этого мира! Когда они вернутся, я покончу с ними! Мне хватит сил и на твою подругу, и на эту кучку защитников! А ты увидишь всё представление от начала до конца! И потом, когда всё будет кончено, я отправлю тебя домой, как и обещала!

Облегчение и радость, которые я почувствовала от известия о Триге Терионе, не шли ни в какое сравнение с тем ужасом, который я испытала, когда поняла, в какую ловушку мы все попали! Она за нами следила! Возможно, всё время! Играла, как кошка с мышкой! А мы-то думали, что действуем в тайне!

И теперь она всех их убьёт. Из-за меня! Что за нелепый план я придумала? Как теперь предупредить Герд и остальных? Что делать?

Времени на размышления мне не дали.

Ренна как-то по-особому взмахнула рукой, и ветви дерева оплелись вокруг шеи, перекрывая доступ кислороду. Несколько мгновений я боролась с удушьем, но чёрные точки перед глазами становились всё крупнее, почти полностью заслоняя небо, и я соскользнула куда-то вниз, потеряв сознание.

***

Я пришла в себя ночью. Кто-то, недолго думая, вылил на меня целое ведро воды, и я, отфыркиваясь, вскинула голову.

Вокруг люди Ренны уже разбили лагерь.

Им не мешала темнота - повсюду горели факелы. Посреди поляны возвышался шатёр из мерцающей и поблёскивающей в их свете ткани. Его маковку украшало знамя с каким-то рисунком, очевидно, гербом. Вокруг шатра зажгли костры, и стражники готовили на них ужин - горячий пряный аромат распространился по поляне, заставив мой желудок мучительно сжаться - не от голода, от тошноты, вызванной страхом за дунгарцев.

Никто не прятался. Ренна была совершенно спокойна. Её готовность ждать указывала на то, что в своей победе она не сомневалась. Нет, напротив, смаковала каждый миг!

У меня немилосердно болели плечи. Наверно, в беспамятстве, я обвисла, и теперь чувствовала, что руки готовы выпрыгнуть из суставов. Правую сторону головы по-прежнему жгло, но уже не так сильно. К тому же, холодная вода оживила меня, насколько возможно, и я решила подумать, раз уж меня ненадолго оставили в покое.

К своему удивлению, страха я не испытывала. Наверно, я уже была за пределами этого чувства. В прежней жизни мне никогда не угрожала такая опасность! И сейчас я смотрела на всё отстранённо, не думая о том, как спастись. Скорее, я пыталась понять, как предупредить дунгарцев. Но чем больше размышляла, тем больше понимала - никак! Я ничего не могу сделать! Я привязана к дереву, и эта злобная тварь насладиться каждым мигом уготованных всем нам мучений! А последняя возможность меня никак не устраивала - она губила не только Ренну, но и весь этот мир.

Но, наверно, это единственное, что мне оставалось!

Сестра Каэллин вышла из шатра немного позже. Я даже не обратила на это внимания, продолжая размышлять - для того, что я могла сделать, нужно, чтобы она меня хотя бы освободила!

Бывшая Видящая подошла к дереву, двигаясь настолько легко и грациозно, чтов другой ситуации я бы залюбовалась. Она остановилась и склонила голову набок, рассматривая меня.

-Ну и как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Выглядишь неважно! А нам предстоит долгая ... Очень долгая ночь! Нам ведь есть, о чём поболтать? Например, ты можешь рассказать мне всю эту историю про Сказочника! Или про его ученика! Я видела отрывки. То, что ты рассказала моей погибшей сестре. Но теперь я хочу услышать всё от тебя!

Я решила, что надо ответить. Неплохо бы понять, что она замышляет.

-Зачем тебе это? Это не относится к твоему миру, ты же знаешь!

-И что? Считай, мне просто скучно! Твои друзья заставляют меня ждать, а я не люблю этого! Итак, ты будешь говорить или тебе помочь?

На последних словах её голос неуловимо изменился, и тут же дерево ожило вновь, потянув хищные острые ветки к моим глазам.

-Я сказала, что отведу тебя к Библиотеке, но не обещала доставить туда живой! Рассказывай, иначе первое, с чем ты попрощаешься - это глаза! А дальше посмотрим!

Я сглотнула - в горле совсем пересохло, и спросила:

-Что ты хочешь знать?

-Всё! Этот ученик Сказочника, который якобы переписал историю, написал мой мир заново! Кто он?

-Я не знаю!

-Врёшь, - ветки подвинулись ближе. - По глазам вижу, что знаешь! Кто он?

-Я не знаю! Он пытался меня убить! Это всё!

-И что ему нужно от тебя? Что он замыслил?

-Ты не понимаешь? Я думала, такие, как вы друг друга понимаете без слов! Владычества над миром он захотел! Понятно? Прямо как ты? Может, вы родственники?

Ветка вновь треснула меня по лицу, но я почти не почувствовала!

-И ради этого он и изменил твою историю! Ты - тоже пешка, поняла? Самая настоящая пешка! Это фигура такая в шахматах! Самая маленькая и слабая! Которая сама ничего не делает, ей управляют! И жертвуют во имя великой цели. И тобой теже пожертвуют ради меня, поняла? Ученик Сказочника управляет тобой! Понятно? Ему просто надо, чтобы в этом мире победила ты!

-Зачем?

-Не знаю! Твою историю Сказочник не дописал. И историю Герд тоже! Зато ученика ты очень заинтересовала! Наверно, почувствовал в тебе родственную душу!

Ренна нахмурилась.

-Я тебе не верю! Хочешь сказать, что мой мир полностью подчиняется ему?

-Да! Подчинялся, пока я не появилась здесь. Теперь история идёт своим чередом, как я думаю. Но ты всё равно остаёшься его марионеткой, потому что никакие волшебные чернила не заставили бы Герд стать такой, как ты! Даже пройдя через все испытания, она не сотворила бы такое! Она готова пожертвовать собой ради своего народа и своего отца. А ты... Мне Каэллин рассказывала, что было раньше...

-О, моя бедная сестра! Что ещё она тебе рассказала? Наверно, что я с детства была злодейкой? Хотела власти? Нет?

Я не ответила. Ярость схлынула, и силы оставили меня.

-Впрочем, это неважно! Моя жизнь - моё дело! И твои сказочки ... Всё это бред! Ты - Хранительница, но тебя, как я понимаю, тоже поджидает тёплая встреча, да? И кто знает, может, твоя гибель ничего не изменит? Может, ты умрёшь, а здесь всё останется, как есть? Ведь ученику этого Сказочника нужны именно такие истории по твоим словам?

-Конечно, такие, как ты, ему по душе! Только я сделаю всё для того, чтобы он не добрался до других историй!

- Ты? Что ты можешь? Пока что ты у меня, и даже этому противостоять не в силах! А он тебя в порошок сотрёт! Я даже думаю, что стоит облегчить ему задачу! Если послать тебя к нему в немножко сломанном виде, кто знает, какая награда меня ждёт?

Меня замутило. Зря я тут разоткровенничалась! Надеялась, что она разъярится и допустит хоть какой-то промах, но выводы, сделанные ей, напугали очень сильно.

Ренна между тем совсем взяла себя в руки.

-Знаешь, ты меня утомила! Я надеялась на что-то интересное, но... По правде говоря, всё рассказанное тобой, меня не впечатлило! В своей истории разбирайтесь сами! А здесь я справлюсь с чем угодно! Спокойной ночи, Хранительница!

Она фыркнула и направилась к шатру той же лёгкой грациозной походкой, оставляя меня привязанной к дереву в ожидании прихода дунгарцев.

***

Ближе к рассвету, когда я совсем окоченела, а тело онемело настолько, что я его почти не чувствовала, во временном лагере итериарцев началось движение. Один из воинов почти бегом бросился к шатру Ренны, и моё сердце исступлённо, до боли, забилось. Неужели дунгарцы? Может, их нашли? Они возвращаются? С чем?

Я томилась в ожидании известий недолго. Ренна вышла из шатра и тут же направилась ко мне. В предутреннем мраке её глаза, казалось, светились от радости, как у кошки, отведавшей молока. Горло сдавило невидимой рукой - я боялась, ужасно боялась того, что она скажет!

-Ну что, Хранительница? Хорошая ночь? Надеюсь, ты выспалась! И даже если это не так, придётся потерпеть. Мы отправляемся за твоими друзьями!

Что? Я даже не успела задать вопрос, как она уже ответила:

-Да, планы изменились! Мои воины принесли добрую весть! Для меня, разумеется! Пепельные пустоши больше не представляют угрозы. Очевидно, заклятие пало! Твоя подруга освободила для меня дорогу. Вот такая неожиданная удача! Я не могу сидеть на месте - так хочется отблагодарить её! Но я помню своё обещание, не беспокойся! Ты идёшь с нами и увидишь всё собственными глазами, а потом можешь возвращаться домой!

Её слова доносились до меня, словно издалека. Герд там, на подступах к горам с кучкой дунгарцев, а Ренна задумала натравить на них всю свою немаленькую армию! Понимая, что ведьма наблюдает за моей реакцией, я постаралась хоть как-то успокоиться. Ну же... Ну ... По крайней мере, чем ближе я буду, тем больше шансов у меня предупредить кого-нибудь из дунгарцев! Постепенно дыхание выровнялось, и я выпрямилась, насколько позволило дерево. Хотелось думать, что вид у меня вызывающий, а не жалкий! Но, наверно, это было не совсем так - Ренна фыркнула и сказала:

-Не хорохорься, Хранительница. Я же вижу тебя насквозь! Собирайте её, - эти слова она бросила воину, стоявшему рядом, отвернулась и пошла в шатёр.

Снялись с места мы быстро. Воины вскочили на огромных боевых коней, костры потушили, шатёр убрали. Ренна уселась в седло своей роскошной лошади, и мне оставалось в бессильной злобе смотреть на неё с земли. Я, по её мнению, должна была двигаться пешком, поэтому мне связали руки и просто привязали к одной из лошадей. Ведьма хищно улыбнулась:

-Не волнуйся. Пока твоей жизни ничто не угрожает! Воспринимай это как прогулку!

Надо сказать, прогулка вышла так себе. Я старалась смотреть под ноги, чтобы не упасть - было ощущение, что меня так и потянут на животе через весь лес, - но это получалось не всегда. Воин, к лошади которого я была привязана, время от времени дёргал верёвку, если ему казалось, что я иду слишком медленно, и от этих рывков судорога боли прокатывалась по всему телу. Не знаю, как мне хватило сил не упасть, не заплакать, не показать свою слабость и усталость. Наверно, если бы не ехидные злобные взгляды Ренны, бросаемые ею время от времени через плечо, я бы поддалась слабости, ну а так приходилось изо всех сил держаться.

До пустоши было, в общем-то, недалеко, и я вскоре воочию увидела серые, казавшиеся бесконечными просторы, ставшие могилой для Некромантов, в недобрый час решивших раскрыть тайну неведомого, и многих охотников за приключениями.

Это было странное место - апофеоз миров мастера ужасов. Казалось, воздух застыл над безжизненной серой пылью, напитался запахом смерти, ядом гниения, и теперь, не в силах одолеть границу, отделяющую пустоши от живого мира, в бессильной ярости швырял горстями мёртвой земли и гонял по равнине шарики сухой травы, покрытой шипами. Там было так тихо, что даже вполне громкие звуки, издаваемые армией здоровых воинов верхом на лошадях, растворились и умерли. Да и сами лица людей, вытянувшиеся, побледневшие, говорили о том, что идти по следам дунгарцев им не хочется.

У самой границы Ренна спешилась и задумчиво посмотрела вдаль. Где-то там было маленькое и смелое войско Герд, и я изо всех сил надеялась, что они уже добрались до красновато-коричневых гор, перерезавших горизонт.

Ведьма медлила.

Я не знаю, в чём было чародейство пустоши, но, присмотревшись, поняла сразу. Тут и там, совсем близко к краю и подальше, виднелись усыпанные серым пеплом скелеты. Я даже подошла поближе, не обращая внимания на то, что верёвка натянулась полностью. И потом, внезапно осмелев, спросила:

-Ну что, ты по-прежнему хочешь туда? Давай! Твоих-то костей здесь и не хватает!

Ренна обернулась и, гадко улыбнувшись, переступила незримую черту.

Отношения с Богом у меня всегда были сложными. Глупо было верить в какую-то добрую силу, сидя в им же забытом детдоме! Временами к нам приезжали люди из так называемой воскресной школы и много говорили о добре, справедливости, любви к ближнему. Говорили это нам! Я бы им такого рассказала! Становясь старше, я поняла, что просто не верю подобным болтунам, которые рассказывали нам о Боге с пустыми глазами, словно тяготясь возложенной на них миссией. Однажды нас даже повезли с местным священником в церковь. Так вот всю дорогу он только цыкал на нас, чтобы мы не разговаривали, игнорируя при этом, что домашние дети устроили в автобусе целую баталию с помощью конфет и печенья. Им он замечания так и не сделал.

Наверно, где-то были и по-настоящему хорошие люди, но мне, озлобленной в тот момент на весь мир, верилось в это с трудом! В последнее время, наговорившись с Теофилусом обо всём подряд, я невольно начала задумываться и о Боге, но осторожно, с опаской, по-прежнему не принимая всё всерьёз.

Сейчас же я готова была просто кричать, чтобы Он меня услышал! Я так хотела, чтобы Ренна, шагнувшая изящным башмачком прямо в серый пепел, как минимум тут же упала замертво!

Её нога опускалась так долго, и я лихорадочно шептала что-то про себя.

Шаг.

Ещё шаг!

И вот она уже стоит в нескольких метрах от меня, подметая нарядным плащом землю, и ухмыляется.

-Что, Хранительница, желала мне смерти? Я же сказала, заклятье пало! Дорога свободна. Так что, полагаю, стоит найти твоих друзей.

Всё, теперь её ничто не остановит! Мне до сих пор не было понятно, почему она не пользуется магией, полагаясь в большей степени на своих вышколенных и, без сомнения, умелых воинов, но через несколько минут я поняла.

Вернувшись под сень леса, Ренна, отдавала распоряжения, и я увидела, как из леса колонна за колонной выходит ... нет, не отряд! Целая армия на прекрасных лошадях, в доспехах, вооружённая мечами и копьями! И всё это против кучки дунгарцев? Конечно, зачем Ренне использовать свой магический арсенал, если за плечами итак невероятная мощь! Я же сама читала, что во всех мирах законы магии действуют по-разному! Может, она опасается высвобождать своё волшебство в такой близости от непонятной силы, затаившейся в горах?

Задумавшись, я даже вскрикнула, когда верёвка, привязывающая меня, дёрнулась, обжигая стёртые запястья. И тут же войско Империи, выстроившееся бесконечной железной змеёй, тронулось с места в глубь пустоши.

Она лежала перед нами ровным, серым, лишённым красок пространством, лишь кое-где будто из-под земли вырастали валуны и в нескольких местах торчали сухие чёрные остовы деревьев, изломанные, уродливые, вздымавшие к небу ветви, словно в немой молитве. Их скорбь и боль словно ощущалась физически, и я видела, как опытные воины морщатся и проезжают мимо, стараясь не глядеть по сторонам.

Вокруг было так же странно тихо, лишь позвякивание железа, фырканье лошадей и хруст костей под их копытами - звук, от которого хотелось зажать уши руками - разрушали это пустое глухое безмолвие. Даже Ренна, насколько я могла разглядеть, ехала молча, посматривая по сторонам, и напряжённо о чём-то думая.

Я размышляла, как возникло это царство смерти? Что здесь случилось? Что произошло задолго до Некромантов? Кому стали могилой эти серые просторы? Кто проклял эту землю, накрепко, на много веков вперёд впечатав в неё страшное клеймо? Каэллин не говорила об этом. Их смутные видения не позволили увидеть всю картину целиком, но мне сейчас захотелось узнать правду. Появилось ощущение, что это знание могло бы нам помочь, но что толку сетовать, если и я, и Герд, и дунгарцы пока оказались в ловушке?

Воины всё же пустили лошадей рысью, и я, задыхаясь и хромая, бежала следом. Мой личный охранник, сопровождавший Ренну, вперёд не рвался, но темп увеличился, и я поняла, что сил мне хватит ненадолго. К тому же, поднятый лошадьми пепел, забивался в рот и нос, и меня всю скрутило, когда я поняла, что именно вдыхаю!

Никто не прятался, не старался подкрасться к дунгарцам тайком - Ренна была уверена в силе своего войска.

И она за это поплатилась.

Непонятно откуда внезапно вылетела стрела, следом - ещё одна. Неведомый лучник бил быстро и без промаха, пробивая насквозь даже доспехи итериарцев. Воинам, видимо, были известны эти стрелы, потому что впереди раздался чей-то крик, и первые ряды, подняв щиты, перешли в галоп. Они стремительно сокращали расстояние до чего-то видимого только им - место, откуда летели стрелы, я разглядеть не могла. Наверно, дунгарцы оставили здесь стрелка на всякий случай, но сейчас к нему навстречу двигалась вся армия Итериара, оставленная возле пустоши.

Сердце снова забилось с перебоями, и я врезалась во внезапно остановившуюся лошадь. Рядом упало что-то тяжёлое, и я в ужасе увидела, как из пробитого горла воина толчками вытекает кровь. Скорее всего, первые ряды, ускакав вперёд, образовали брешь в строю, и дунгарская стрела нашла очередную жертву.

В ту же секунду сработал инстинкт самосохранения. На поясе у имперца был огромный меч, но моя рука потянулась к кинжалу, который я увидела на левом боку. Упал он именно на него, и я, несколько мгновений пыталась перевернуть каменно-тяжёлое сведённое последней судорогой тело. Слёзы лились из моих глаз, но я должна была воспользоваться этой сумятицей! Наконец, я нащупала кинжал и изо всех сил рванула его из ножен. Вовремя! Лошадь, лишённая седока и до той поры гарцевавшая на месте, развернула морду в направлении леса и уже собиралась туда последовать. Я, изловчившись, перерезала верёвку и, спрятав нож в сапог, попыталась понять, что происходит, хотя прошло всего несколько минут.

Командиры Ренны уже навели порядок в рядах своих бойцов, впереди на земле были распластаны несколько тел - жертвы неведомого стрелка. Никакого сражения я не увидела - возможно, дунгарцам удалось спастись. У меня не было времени подумать об этом, потому что я увидела нахмуренную Ренну, направившую лошадь ко мне. Бежать было глупо, да и куда? К тому же, у меня теперь был кинжал - факт, который, надеюсь, укрылся от ведьмы.

-Взять девчонку! Что, не удалось сбежать?

-Я не собиралась бежать. Вашего воина убили, Ренна. О, и не его одного, как я вижу!

Я почувствовала удар. Ведьма, не приближаясь, наверно, таким способом выместила на мне свою злобу.

Но вот к последствиям она была явно не готова.

Под землёй глухо зарокотало, и все мы почувствовали какую-то непонятную судорогу, прокатившуюся по пустоши. Лошади взволнованно заржали, а один из воинов приник ухом к земле.

Ренна побледнела, и я поняла, что была недалека от истины. Магия здесь не приветствовалась! Какая бы сила не была спрятана в горах, она исключала использование волшебства. Надеюсь, это хорошая новость!

Воодушевившись этим, я сказала:

-Что, всё ещё хотите в горы? Как-то вам здесь не рады!

-Молчи! Свяжите её и посадите на лошадь! Ревин, ты лично отвечаешь за неё!

Меня снова связали, но, слава Богу, обыскивать не стали. Один из командиров имперцев, Ревин, забросил меня в седло позади себя, и мы тронулись в путь.

На лошади в таком положении мне было неудобно, к тому же отряд Ренны теперь мчался галопом, и я быстро отбила себе всё тело и прикусила губу.

Как бы то ни было, горы стремительно приближались. Пустошь была невелика размером - людей пугали далеко не её масштабы, а магия, сокрытая в слоях пепла.

Всё больше становилось каменных скоплений - каждый раз небольшие отряды всадников отделялись от основной армии и направлялись к ним, опасаясь ловушек дунгарцев. Имперцы понимали, что представляют собой очень удобную мишень, но меткие стрелы молчали.

Ренна, видимо, велела преодолеть пустоши одним махом, не останавливаясь на привал, и когда мы подошли к горам почти вплотную, солнце ещё высоко стояло в небе. По моим ощущениям это был бесконечный путь, но я сознавала, что прошло часов пять-шесть с того момента, как мы ступили на серый песок.

Зрелище было настолько фантастическое, что я на какой-то миг забыла о том, что меня ожидает.

Горы вырастали из земли как-то сразу, и уходили высоко и почти вертикально вверх. В лучах солнца они переливались всеми оттенками меди, и это разительно контрастировало с серой безжизненностью равнины. Они казались очень старыми, щели и трещины напоминали издалека глубокие морщины, а вокруг на многие десятки метров разлетелись обломки. Кое-где росли деревья, и их зелень казалась ярче на красно-коричневом фоне.

Но не это привлекло общее внимание.

Прямо у подножья гор, за огромными валунами, на миг даже я заметила какое-то мельканье. Словно кто-то быстро-быстро метнулся в укрытие, но слегка запоздал.

Ренна улыбнулась мне через плечо и направила лошадь вперёд.

Наша погоня закончилась.

Глава 21

Дунгарцы успели достигнуть гор, но, как и мы, просто упёрлись в них. Возможно, они бы могли поискать, как проникнуть глубже, однако воины Итериара не дали им этого времени. И сейчас я понимала, что весь небольшой отряд Редера просто укрылся среди огромных глыб, рассредоточился, затаился, понимая, что главный бой - впереди.

Армия же Ренны уже разворачивалась в длинную шеренгу, ожидая дальнейшей команды, а я так и не могла придумать, чем помочь Герд и её товарищам. Между мной и ними теперь были сотни воинов на холёных огромных лошадях, закованные в броню, готовые сражаться за свою повелительницу. Я же так и лежала поперёк седла, словно нелепый тряпичный тюк, и пыталась сохранить сознание - от бешеной скачки кровь бросилась в голову и теперь тяжело стучала в висках, а перед глазами стояли красные круги.

Внезапно Ренна повернула лошадь и поехала назад - я видела, как воины расступаются перед ней. Она подъехала и замерла рядом со мной. Я не могла поднять голову, поэтому видела только нервные изящные ноги лошади. Однако Ренна не заставила долго гадать, что ей нужно.

-Что, Хранительница? Прогуляемся?

Она дёрнула меня за ворот, и я кулём упала с лошади. Упала на спину, ощущая, как едва стихнувшая боль в голове вернулась снова, разорвавшись ослепительно-алой вспышкой. Хрустнула и без того хромая нога, всё тело пронзила боль, и я закричала. В той могильной тишине, что повисла над серыми просторами, мой крик прозвучал громко и пронзительно, и тут же навстречу ему взметнулся и почти сразу затих яростный рык - наверно, Герд или кто-то другой не успели вовремя закрыть пасть Чудовищу.

Ренна не обратила внимания ни на мой крик, ни на рык зверя. Она дала воинам знак, и один из них, спешившись, поднял меня с земли. Я извалялась в пепле, и изо всех сил старалась не дышать, но это не помогло. Едва ощутив его на языке, я почувствовала, как изнутри поднимается волна чего-то едкого, и меня вырвало. Воин Ренны успел отскочить, но тут же схватил меня за связанные руки и поволок вперёд. Ведьма шла рядом, кривя губы в презрительной усмешке.

Я нелепо прыгала на одной ноге, не смея думать о том, чтобы наступит на вторую, потому что каждое движение оборачивалось болью.

Наконец, достигнув переднего края строя, мы остановились. Ренна же вышла вперёд и крикнула:

-Эй, дунгарцы! Мы знаем, что вы здесь! Со мной войско, десятикратно превышающее размер вашего! И со мной Хранительница! Это она указала путь сюда! Она привела нас по вашим следам! Она молила сохранить ей жизнь и показала этот путь. Мне ведомо, как вы ненавидите предателей! Если захотите её забрать, прошу! Мы одолеем вас в любом случае. Но я сейчас хочу предложить вам договор!

-Не-е-т!

Чей-то крик полетел над пустошью, и я не сразу поняла, что это мой голос!

-Не-е-т! Не верьте ей! Я никого не приводила! Герд! Нет!!!! Я не предавала вас! Не верьте ей! Не ....

Огромная рука заткнула мне рот, но я продолжала трепыхаться, поневоле слушая Ренну.

-Я отпущу вас в Тагат и дам обещание не преследовать никого из вас. Более того, я отдам вам предательницу! Взамен вы покинете это место! Слышишь, наследница Трига? Вы уйдёте отсюда и никогда не вернётесь. Вы сослужили свою службу, открыли проход, но дальше, в горах, вам делать нечего. Оружие, сокрытое там, не по вашим силам. Оно лишь погубит твою последнюю армию, дочь предателя! И я предлагаю выбор. Если же вы не согласитесь, мы убьём вас, а Хранительница спокойно отправится домой. Подумайте! Вы ничего не теряете! Посмотрите на неё! Эта жалкая девчонка пыталась обмануть и меня, и вас! Она - предательница. Стоит ли рисковать своей жизнью ради неё? Подумай, дочь Трига! Теперь мне не нужна твоя смерть. Мне она и не была нужна. Я хотела попасть сюда и попала! А вы можете уходить. Я обещаю, что вы доберётесь до своих земель беспрепятственно. И там же останетесь - таковы условия договора! Именно его подписал твой отец, дочь Трига. А она... Забирайте, если хотите...

Она замолчала, но ответа не последовало.

-Я дам вам время - до сумерек вы должны уйти. Выходите с поднятыми руками и безоружные, отправляйтесь к тому, что осталось от Тагата. Если до сумерек вы не сдадитесь - умрёте! Но прежде услышите весть о том, что ваш последний город стёрт с лица земли. Думайте, дети Дунгара! А эту привяжи там, Крейн.

Воин поволок меня к ближайшей каменной глыбе, горячей от припекавшего солнца, и мигом накинул какую-то верёвку, приматывая к медно-красному обломку горы. Ренна напоследок обвела взглядом горы, будто пытаясь понять, где засели дунгарцы, потом спокойно отвернулась и пошла к своему войску. Ряды воинов сомкнулись за её спиной, преграждая путь метким стрелам дунгарцев, решись они на атаку.

Атаки не последовало. Тишь и завывание ветра - горячего и дурно пахнущего - окутали всё пространство вокруг. Неподвижно замерли воины Ренны, неподвижны были горы - даже тени не мелькало более в каменных глубинах - и про меня словно забыли.

Оставленная на самом солнцепёке я почувствовала, как кожа начинает гореть. Горло мигом пересохло, словно в глотку засыпали серый пепел пустоши, а боль в ноге возникала при каждом движении.

Но самым страшным было не это.

Дунгарцы молчали: не выходили, но и не шли в атаку. А если они поверили, что я их предала? Если Редер, который итак не доверял мне, сейчас убедился сам и убедил всех в собственной правоте? Если сейчас они все, включая Тейна и Герд, готовы убить меня? Эти мысли были мучительнее, чем грозившие мне солнечные ожоги, и я отчаянно затрепыхалась в верёвочных путах.

-Герд! Герд, послушайте меня...

Мой голос пронёсся над пространством, разделяющим армию Ренны и горы, но прежде, чем я успела сказать что-либо ещё, ближайший воин направил ко мне коня и мгновенье спустя заткнул рот какой-то сальной вонючей тряпкой, от которой приступ тошноты стал совсем уж нестерпимым.

Видя, как я корчусь, многие засмеялись, а Ренна, спешившись, приблизилась ко мне. Судя по взгляду, ведьма торжествовала, не сомневаясь в окончательной победе, и я не могла даже возразить, когда она промолвила:

-Видишь, Хранительница, я была права. И твой ученик Сказочника... Он тоже прав. Люди веками выдумывают себе сложности. Не знаю, как в вашем мире, но здесь именно так. Они пытаются найти смысл своей короткой и никчемной жизни. И находят! Как им кажется... Любовь, дружба, борьба за правду, справедливость... Это всё только слова, глупая наивная Хранительница. И стоит ли ради этого жертвовать собой, когда смерть уже по-настоящему рядом, а? Твои мнимые друзья, по-моему, ответили на этот вопрос. И я ...

Услышать её дальнейшие рассуждения мне не удалось.

Раздался резкий упругий свист, и совсем рядом со мной в каменистую землю впилась огромная стрела, поднимая клубы серого пепла. Ренна отскочила, уверенная, что дунгарцы пытались её убить, но потом мы обе одновременно заметили клочок чего-то светлого, привязанного к оперению. Ведьма жестом остановила бросившихся ей на помощь воинов и схватила послание. Не знаю, что там было, но Ренна побледнела, лицо исказилось ужасной гримасой - прекрасные черты словно поплыли, превращая её в воплощение ночных кошмаров, - она резко выдохнула и, бросив клок то ли ткани, то ли бумаги на землю, яростно втоптала в пепел. Затем приказала ближайшему воину:

-Отвяжи эту и пойдём! Ваше время вышло, дунгарцы!

Воин одним движением кинжала перерубил верёвку и, схватив меня за шкирку, поволок за Ренной. Остановились мы на прежнем месте, и Ренна крикнула:

-Это всё, на что вы способны, гордые и отважные воины Дунгара? Тогда смотрите!

Она обернулась ко мне, слегка мешкая, возможно, боясь ответа дунгарцев, и этой короткой паузы мне хватило, чтобы вспомнить, наконец, о клинке, припрятанном в сапоге. Я затрепыхалась в руках воина ещё сильнее, делая вид, что падаю. Это движение отвлекло его, заставило помочь мне встать, и связанными руками в этот момент я умудрилась добраться до рукоятки.

Выхватив кинжал, я изо всех сил ударила головой назад, и услышала хруст - наверно, моя почти лысая черепушка сломала воину нос. Пользуясь тем, что его руки невольно разжались, я откатилась подальше, ощущая резкую боль, и тут же встала, стараясь не опираться на сломанную ногу.

Ренна повернулась ко мне, но поздно.

Я зажала клинок связанными руками и направила себе в сердце.

-Стой! Стой, я сказала! Если ты приблизишься ко мне хоть на шаг, я убью себя, слышишь? Это же то, чего ты боишься, да? Ты не хочешь, чтобы этот мир пал? Ты хочешь, чтобы он принадлежал тебе, так? Тогда стой на месте, иначе через миг не станет ни меня, ни тебя, поняла? Или хочешь проверить, что произойдёт с моей смертью? Ты ведь и не собиралась отдавать меня дунгарцам, да? Просто ловила их на живца!

Я изо всех сил пыталась сохранить равновесие, балансируя на одной ноге, и стараясь не упускать из виду охрану Ренны. Все чувства обострились, казалось, я слышу малейший шелест, самый тихий шорох. Я чувствовала даже запах нагревшейся от тела и жары стали - землистый, кисловатый. В какой-то миг я с ужасом поняла, что, действительно, сейчас ударю. Если Ренна сделает хоть шаг - я сделаю это, не раздумывая. Но ведьма не двигалась, и я снова закричала:

-Герд!!! Послушайте меня! Я вас не предавала! Она следила за нами с помощью магии! Не выходите! Она не может меня убить, потому что с моей гибелью погибнете вы все, включая её! Она вам врала! Не пытайтесь меня спасти! Это она виновата в гибели твоего отца, слышишь? Герд! Она заманила его сюда, потому что знала о том, что пройти здесь сможет только он! Он мог открыть ей проход, но не сделал этого! Не знаю, почему! Но это правда. А когда он отказался, она убила их всех! Убила! И она отомстила ему, заставив всех думать, что он предатель. И опозорила перед народом, подкинув эту подделку об отречении! Не верь ей ни в чём! Слышишь? Редер, вспомните слова Эларда! Перед вами истинная королева. Она дочь Трига Териона, который не предавал свой народ! Он пожертвовал жизнью, но защитил это место от неё! Торопитесь, идите в горы! Герд! Только ты сможешь что-то сделать! Не зря твой отец защищал эти горы!

Я совсем выдохлась - последние слова выходили хрипом, но я почувствовала радость от того, что успела сказать правду. Теперь мне ничего не страшно. Я сделала главное. Как бы ни старалась Ренна, как бы ни пытался меня убить ученик Сказочника, я узнала истину, и теперь дунгарцы не посмеют отвернуться от Герд, они признают её и будут бороться плечом к плечу.

Ренна была бледна как смерть, и от её красоты ничего не осталось. Сейчас её лицо напоминало безобразную маску языческой богини с вытаращенными глазами и покосившимся от ярости ртом.

-Она всё придумала, дочь Трига! Она спасает свою шкуру! Думайте, живее! Если вы не сдадитесь, через несколько мгновений я отдам приказ, и твои кости очень скоро будут лежать здесь, так же, как и кости твоего предателя-отца!

Я не знала, что делать дальше, просто продолжала стоять, направляя кинжал в себя, и дрожа от боли.

И тут по земле пробежала дрожь. Казалось, затряслось всё вокруг, горы тоже заходили ходуном, роняя вокруг большие и малые обломки, и в это же мгновенье затаившиеся до поры дунгарцы сами бросились в атаку.

Это было словно гром среди ясного неба!

Не знаю, как они успели рассредоточиться и спрятаться, но теперь их маленькое войско, растянувшись редкой цепью, бросилось вперёд, на ходу расстреливая содержимое своих колчанов и занимая позиции за огромными камнями. Воины Итериара начали падать. Они не успели даже сомкнуть строй - настолько нелогичной, неподготовленной, обречённой на провал выглядела атака противника. Стрелы произвели настоящее опустошение в первых рядах - они били без промаха, продираясь сквозь доспехи воинов Итериара. Но командиры Ренны, наверно, тоже были опытны и подготовлены.

Раздались резкие окрики, и строй имперцев стал перестраиваться. Часть воинов спешилась, смыкая щиты. Другая часть схватилась за луки, притороченные к сёдлам. Они были поменьше, чем дунгарские, и я очень надеялась, что итериарцы не обладают запредельной меткостью людей Герд.

Я рисковала попасть под копыта лошадей, но не сделала ни шагу - боялась упасть. Ренна, не сводя с меня глаз, отдавала приказания командирам и больше не пыталась воззвать к дунгарцам.

И тут по одному окрику войско имперцев, разделившись на отряды, двинулось вперёд. Прикрытые щитами, они продвигались, пока их стрелки слали стрелы туда, где затаились дунгарцы. Конники удерживали лошадей, очевидно, готовясь к атаке.

Если бы я что-то понимала в военном деле, то, наверно, смогла бы много чего рассказать о позициях, маневрах, строевых атаках и так далее. Но я не понимала ничего. Кроме одного.

Никто не сможет воевать против армии, чьи размеры самое малое раз в десять превышают размеры твоей собственной.

Сказочник, ты создал прекрасных воинов, непобедимых и отважных, но этот бой слишком не равен.

Дунгарцы не могли уповать даже на луки - стрелы скоро закончатся, и в ход пойдут мечи. А там на каждого воина Герд придётся десяток имперцев!

Все эти мысли пролетели в моей голове почти мгновенно. И я почти сразу поняла. Дунгарцы всерьёз и не рассчитывают на победу. Нет! Они отвлекают, заманивают, подставляют себя, убивают время... Для чего? Возможно, так они дают его Герд? Они же слышали, как я просила её идти дальше в горы. Но имея на хвосте целую армию врагов, можно ли это сделать? И что оставалось людям Редера? Броситься в самоубийственную атаку, давая Герд возможность исполнить пророчество, которое давно забылось и непонятно, было ли вообще! Так? Надеюсь! Но раз так, я должна им помочь! Хотя бы отвлечь эту ведьму!

-Ренна! Отзови своих воинов! Ничего не меняется! Я не позволю им убивать своих друзей!

Мой голос был едва слышим в шуме боя: кругом раздавалось ржание лошадей, крики людей, громовое рычание псов дунгарцев, срежет металла. Я не смотрела в ту сторону - боялась, что моё мужество сразу пропадёт, если я увижу падающих дунгарцев. Лишь краем глаза я заметила, что воины Итериара уже схватились с ними врукопашную - пришло время мечей, хотя засевшие за камнями подальше люди Герд ещё опустошали свои колчаны, и ни одна стрела не пропадала даром.

-Друзей! Они жаждут убить тебя! Думаешь, они поверили тебе? Смотри - они решили прорваться с боем. Возможно, желают твоей смерти. Ты думаешь, они идут помочь? Нет! Это вечная глупость дунгарцев. Они сражаются даже тогда, когда битва заранее проиграна.

Мне очень хотелось ей возразить и сказать, что тогда-то и надо больше всего сражаться, но я не стала - Ренна не поймёт. Поэтому я просто ответила, стараясь не опускать нож:

-Да! Уверена, что поверили! И они идут за тобой! Что ты будешь делать здесь без магии? Ведь именно с её помощью ты убила своих сестёр! Уверена, что твоё войско остановит дунгарцев?

Я понимала, что упоминание о гибели Видящих разъярит Ренну, и не ошиблась.

Ведьма в ярости едва не прыгнула на меня, но остановилась, увидев, как я надавила на кинжал. Я же медленно отступала к большому камню, опасаясь, что кто-то из имперцев нападёт сзади и лишит меня преимущества.

-Я передумала насчёт тебя, Хранительница! Я не отправлю тебя домой! Нет, тебя закуют в кандалы и отправят в самую глубокую яму! Ты будешь жить там долго, очень долго, и каждую минуту своей никчемной жизни сожалеть об этом мгновении! Ты не вернёшься в свою Библиотеку, зато сможешь увидеть мой триумф! Мою победу! И смерть этих жалких воинов, дунгарских отбросов. Ты всё это увидишь. И уверяю, их смерть будет нелёгкой. И ты будешь мучиться до конца дней угрызениями совести, что не предотвратила её!

Я испугалась, но виду не подала. Если дунгарцы сегодня ничего не добьются, её обещания вполне могут стать моей судьбой!

-Что скажешь? Может, всё же бросишь кинжал и согласишься отправиться прямо сейчас?

Я сделала вид, что думаю, но Ренна тут же засмеялась.

-Нет, Хранительница! Я не забыла, как тебе удалось меня провести прошлый раз! Нет! На этот раз будет по-моему. Как только закончим здесь, ты отправишься в темницу! И будешь жить ещё очень, очень долго! А я стану приходить каждый день и напоминать об этом мгновении. И ты будешь жалеть, каждое мгновенье жалеть о том, что не согласилась и не ушла в свой мир!

Зря она кричала об этом.

Был в моей жизни человек, желавший мне не долгой, хоть и пропитанной муками жизни, а быстрой смерти!

Открыв книгу пару дней назад, я показала ему, где нахожусь и что собираюсь делать. Он ждал этого мгновенья. Ему не нужна была Хранительница, хоть и в плену, но живая и относительно здоровая. Его устраивала только моя смерть.

И он привёл в действие свой план!

Земля подо мной зашевелилась. На какое-то мгновенье я почти потеряла равновесие, и мне показалось, что меня сейчас затянет в этот мертвецкий пепел, словно в зыбучие пески. Но потом я ощутила рывок - что-то влекло меня вниз с неодолимой силой. Опустив глаза, я увидела, что именно. Из недр мёртвой земли взметнулась рука - чудовищная, кошмарная рука с длинными тощими пальцами. От неё исходил отвратительный смрад, и пальцы украшали чёрные сгнившие когти. Ошмётки плоти еле держались на костях - рука была мертва уже давно, но чья-то магия вернула её к жизни, и пальцы сжались вокруг моей пострадавшей ноги, дёрнув вниз с ужасающей силой. Я упала прямо в пепел, пытаясь сбросить руку. Затопивший меня ужас невозможно было описать словами. Она тянула вниз, когти вспарывали мою плоть, пытаясь задержать. Я отбивалась, заходясь криком, молотя рукой с кинжалом, но сталь только чиркала по кости, не причиняя ей вреда. И тут ужасные пальцы сжались вокруг запястья, сдавливая его с такой силой, что рука посинела. Рука обхватила кулак, сжимающий кинжал, и я поняла, что сейчас произойдёт. Поняла, но ничего не успела сделать. Остро отточенная сталь взметнулась надо мной и тут же ринулась вниз, пропарывая плечо. Потом - снова и снова, и в воздух взметнулись горячие брызги крови, раскрашивая серый ковёр пустоши алыми пятнами.

Я уже не кричала, когда третий или четвёртый удар пробил грудь. Но услышала крик Ренны, пролетевший над полем боя.

Всё замедлилось. В моём предсмертии жизнь словно включила замедленное изображение, и я увидела, как дунгарцы сражаются против армии Ренны. Нет, Герд не преувеличила их воинских достоинств! Я видела Тейна, орудующего двумя короткими мечами, Редера с огромным клинком, атакующего так яростно, что сталь взрывалась снопом искр, сталкиваясь с мечами соперников. Чудовище не отставало от них, вонзив клыки в плечо воина Ренны... Остальные псы тоже бросались в атаку, не обращая внимания на копья и мечи. У меня сжалось сердце, уже едва бившееся. Простите, если вся ваша запредельная храбрость и стойкость окажется напрасной... И тут я поняла, что, действительно, не вижу Герд, и изо всех сил пожелала ей успеть! Я не смогла, не успела, и из-за меня сейчас, возможно, погибнет весь мир, но вдруг то, что в горах, сможет его спасти? Я молила её мысленно быть быстрее, потому что знала, что скоро умру.

Наверно, в реальном времени прошёл лишь миг, потому что следующее, что я почувствовала, - это руки Ренны, пытающиеся как-то заткнуть мои многочисленные раны. Напрасно. Кровь выливалась в серый пепел и мгновенно впитывалась в него. Все звуки для меня постепенно затихали, кроме одного.

-Не-ет!

Я сама не так давно кричала это слово, но теперь оно вырвалось у Ренны. Здесь и сейчас я губила все её замыслы, все мечты о мировом господстве. Она верила в то, что с моей гибелью умрёт и этот мир. Я сама так и не разобралась, а так ли это, и теперь уже поздно. Мысленно я просила прощения у Герд, объясняла, что я не специально, что меня, как всегда угораздило напортачить! Я говорила, что мне безумно жаль, что-то бормотала и отталкивала руки Ренны - даже сейчас мне были противны их прикосновения.

Но она не сдавалась. Я видела, как судорога пробежала по её напряжённому лицу, она вздёрнула подбородок, на шее проступили синие жилы, затем послышался яростный хриплый шёпот. Но ничего не произошло - разве что земля снова ощутимо дрогнула.

И тут какая-то сила отбросила ведьму от меня. В состоянии шока она даже не сопротивлялась, и я увидела перед собой грязное, мокрое, покрытое потёками крови и пота лицо Тейна. Он отбросил мечи и опустился передо мной на колени. Я еле нашла силы поднять руку, но она тут же упала.

-Тейн ... Герд ...

-Она ушла в горы! Держись, слышишь? Не вздумай умирать, Хранительница!

-Я не ... смогла ... Она ... Умру ... Всё погибнет ...

-Не верю! Слышишь? Как тебе помочь?

-Не ... Помоги Герд ... Она не виновата ...

-Я знаю, слышал! Мы поможем ей, обещаю! Как спасти тебя?

-Я не ...

Я силилась сказать, что он зря теряет время, что мне уже не помочь, что мир вот-вот рухнет, если теория Ренны верна, но тут странный гул прервал мою речь. Он шёл откуда-то из глубины земли, и пепел, до сих пор устилавший её ровным ковром, тут же поднялся в воздух. Гул услышали все. Ренна в ужасе уставилась под ноги, словно не понимая, что происходит, а гул всё нарастал. Земля снова тряслась и дрожала. Сражение остановилось, и все воины замерли, вслушиваясь и всматриваясь в землю, силясь удержаться на ногах.

Гул изменился, стал тоньше и пронзительнее - слушать его было уже физически больно, но я не могла даже пошевелить руками, чтобы заткнуть уши.

И тут закричала Ренна. Это был крик, полный такого ужаса и боли, что ближайшие воины бросились к ней. Но она не дала им даже приблизиться. Напротив, отшвырнув первого с невероятной в таком хрупком теле силой, она кинулась ко мне.

-Это ты сделала! Ты! Они идут! Они сейчас будут здесь!

Никто не понял, о чём она, но через мгновенье все убедились в правдивости её слов.

В некоторых местах земля словно вспухла серыми пузырями, и откуда-то из её недр, разметая пепел фонтаном, начало что-то подниматься и расти. Несколько мгновений никто не мог разобрать, что это. Но вот пепел опал, и среди поля боя мы увидели их. Я думала, что это предсмертный бред, но по лицу Тейна стало ясно - он тоже видит.

Фигуры в изодранных прогнивших плащах - чёрных и серых, фигуры, от которых пахнуло таким посмертным смрадом, что сомневаться не приходилось - Пепельные пустоши отчего-то выпустили свою добычу.

На поле боя напротив живых застыла мёртвая армия Некромантов, истреблённых некогда Видящими.

Ренна уже не кричала. Она почти оцепенела, всё больше вдавливая себя в каменный обломок, словно хотела раствориться в нём. Руками с растопыренными напряжёнными пальцами она впилась в серый пепел и замерла, бледная и трясущаяся.

Воины смыкали щиты, поворачиваясь лицом к новой неведомой опасности - дунгарцы и итериарцы в одном строю. Их лица были бледны - явление живых мертвецов менее смелых людей повергло бы в бегство, но ни те, ни другие трусами не были.

-Что за ... - начал было Тейн, приподнимаясь, но и ему было не суждено закончить фразу.

На миг установилась невероятная тишина, потом раздался нарастающий грохот. Он шёл не из земли, нет. Это гремели горы, осыпая пространство вокруг камнями. По склонам устремились к земле огромные расширяющиеся трещины, треск стал оглушительным и вдруг...

Гора, высокая, вздымавшаяся на многие сотни метров к небу, словно раскололась надвое!

Такого я не видела никогда! На какой-то момент я даже пришла в себя, и совершенно ясно разглядела, как огромные обломки камня вначале поднялись в воздух, а потом начали обрушиваться на землю. Люди заметались, ища укрытие. Тейн закрыл меня собой, но, к счастью, обломок пролетел мимо. Вокруг воцарился ад - лошади и люди падали, сбиваемые с ног подземными толчками, кого-то придавило камнями, кто-то метался, пытаясь найти укрытие. Воины забыли и о Некромантах, и о нас с Ренной, испытывая сейчас лишь одно желание - выжить.

А потом гора вздохнула. Она выдохнула в розовеющее небо столб самого яркого, почти белоснежного пламени, способного затмить, наверно, даже солнечный свет.

Вулкан? Я не успела додумать, потому что следом за потоком пламени ввысь рвануло существо, невиданное мною нигде, и его рёв перекрыл все прочие звуки.

Дракон. Огромный чёрный дракон перевернулся в воздухе и устремился к земле, распластав огромные крылья, продолжая выдыхать пламя.

Все закричали.

И через миг я поняла, что это дунгарцы, потому что на спине у Дракона виднелась маленькая хрупкая фигурка с разметавшимися на ветру светлыми косами.

Герд разбудила Медные горы.

Я вздохнула с облегчением, и, отдав этому вздоху последние силы, закрыла глаза, позволив темноте окутать меня.

Глава 22

Озеро было кристально-чистым и сверкающим. В спокойной зеркальной глади отражалось бездонное - ни облачка - небо, и мне захотелось нырнуть в него. Окружающие озеро травы и деревья поражали яркой сочностью молодой листвы, пышностью и свежестью. Они дышали дивными ароматами, наполненными одновременно медовой сладостью и лёгкой пряной горечью. Я вдыхала нежный прозрачный звенящий воздух, присев на берег озера, не понимая, как мне удалось очутиться в месте, которого больше нет.

Осознание пришло почти сразу.

Конечно, как я не подумала.

Последние мгновенья... Затягивающая беспроглядная темнота...

Меня теперь тоже нет.

Но даже эта мысль меня почему-то не обеспокоила, не внушила страха, и я продолжала сидеть, глядя в чистое зеркало Ока Мира.

Если мне придётся провести здесь вечность, ничего не имею против!

-Нет, Хранительница! Тебе пока рано сюда!

Каэллин подошла незаметно, неслышно, ни одна травинка не шелохнулась под подолом её длинного белого платья. Она вся сверкала на солнце, словно ангел или фея, и её непредставимая лучезарная красота, казалось, расцвела ещё ярче. Она улыбнулась и провела нежной рукой по жалкому уродливому ёжику волос на моей голове, присаживаясь рядом.

-Я умерла?

-Мне сложно ответить на твой вопрос. Но я попытаюсь. Пока ты не умерла, нет. Но это непременно случится, если ты не попадёшь в Библиотеку. Ты принадлежишь ей. Она исцелит тебя, как уже было, и ты сможешь помешать ученику Сказочника!

-Почему вы так уверены, Каэллин? Пока, что бы я ни делала... Лучше не становится!

-Это с твоей точки зрения. Отсюда я вижу всё по-другому. Ты сама не понимаешь, что уже совершила. И это, имея таких врагов! Тебе необходимо вернуться!

Я оглядела окружившую нас благоухающую красоту.

-А если я не хочу? Мне здесь ...

-Спокойно? Да?

Она снова улыбнулась, но уже печальнее, горше.

-Ты права. Здесь нет ни печали, ни горя, ни страдания. А я знаю, Катя, что на твою жизнь выпало много страданий. И, боюсь, если ты вернёшься, их количество только увеличиться. Я не буду этого даже скрывать. Но если ты не вернёшься, увеличится количество страданий везде: и в твоём мире, и в моём. И во всех мирах, что создаст ученик Сказочника, они будут только множиться. Представь себе - множество миров, построенных на страхе, боли, человеческих страданиях! Миры, созданные такими потому, что ему нужна власть над одним единственным! И придёт миг, когда люди в твоём мире, забудут разницу между добром и злом, между честью и бесчестьем, между верностью и предательством. Их души станут пусты и безразличны ко всему. Они примут власть этого человека, потому что он сможет им дать всё, что они захотят. Удовлетворит любую прихоть, любую похоть, любое самое низменное желание! Он истребит слабых и утвердит власть сильных. Он уничтожит последние ростки добра, что есть в душах людей! И восторжествует! Я прошу тебя заплатить великую цену, Хранительница, и вернуться, чтобы бороться. Вернуться к новым страданиям и боли, но разве не рядом с ними ходят счастье и радость? Разве не познала ты этого сполна здесь?

Я улыбнулась. Нет, чародейка, я ничего не отвечу, тебе итак ответ известен. Перед глазами прошли гордые дунгарцы, пронеслась огромная тень Чудовища, рядом замерла отчаянная и прекрасная Герд, немного в отдалении - мощная фигура Тейна. Каэллин не нужны были слова.

-Ты хотела бы знать, что я видела в Оке Мира? То, что касается тебя?

Я отрицательно покачала головой.

-Я так и знала. Скажу одно. Покой - это не для тебя. Не сейчас. В тебе столько сил, столько веры, столько смелости... Знаю, ты хочешь возразить и даже сейчас не вполне видишь это, но пройди до конца тот путь, на который вступила.

-Вы переоцениваете меня, Каэллин! Неужели вы считаете, что я смогу всему этому противостоять?

-Да! Пока есть наследство Сказочника, и пока его ученик не может добраться до Библиотеки, пока неясна судьба самого Сказочника - надежда есть! Тебе нужно найти его! Обязательно! Убеди его вернуться!

-Я не знаю, где он! Не знаю, кто он! Никто не знает! А его ученик утверждал, что мы его не отыщем.

-Не верь! Найти его возможно! Ищи ответ в Библиотеке!

-Если я уйду, что будет с этим миром? Ренна победит?

Каэллин вздохнула.

-Твоя подруга разбудила дракона. Я... Даже я не знала, что там, в горах! От легенд не осталось почти ничего. То ли время поработало, то ли твой враг, но никто не знал, уверена, что они ещё остались. Множество веков назад... Нет. Я не буду занимать твоё время, его не так уж много. Если суждено, ты и сама всё узнаешь. Меня беспокоит другое! Что ещё ты видела?

Я прикрыла глаза, вспоминая.

-Фигуры... Какие-то люди в изодранных плащах! Это...

-Некроманты! Мы истребили их, но какая-то магия вернула к жизни!

-Ренна?

-Нет, ей это не под силу. Точнее, пределы её силы я не знаю, но она не хотела бы их воскрешения! Видишь ли, когда мы взялись за них, она предпочла сбежать, исчезнуть. И прихватила с собой немалую толику их тайн, судя по всему. Об этом я тебе не рассказывала. Но так и было. Она предала их, и теперь они захотят отомстить! Я думаю тут дело в другом. Возможно, вмешался ученик Сказочника. Но теперь... Всё смешалось, Хранительница! Не знаю, какой задумывалась эта история, но теперь всё идёт совсем не так!

-И вы хотите, чтобы я отсюда ушла? Вы же сами просили меня остаться!

-Да! И всё же рисковать твоей жизнью мы не можем. Этот мир, возможно, погибнет, не исключено, что погибнет и Библиотека, если ты умрёшь! Мне непонятна ваша связь, но мы не можем искушать судьбу. А если пропадёт наследство Сказочника, любая борьба с его учеником будет обречена на провал! К тому же, боюсь, этот мир может быть в ещё большей опасности, пока ученик Сказочника желает тебя убить.

Это было похоже на правду, и я испугалась. Конечно, как я раньше не подумала - пока я здесь, мой враг не прекратит попытки уничтожить меня. Даже вместе с миром. Каэллин права. Мне нужно уйти!

-Поэтому я прошу тебя, - продолжила чародейка. - Вернись в Библиотеку! Найди Сказочника! Если ты его вернёшь, всё станет на свои места! Если же нет, постарайся узнать, как остановить ученика. Он должен быть уязвим, я знаю. А этот мир найдёт управу на Некромантов. Возможно, мы в своё время поторопились ...

В её словах было сожаление, и я спросила:

-О чём вы, Каэллин?

-Некроманты были злом. Абсолютным, беспощадным злом! Они не должны существовать, они противоестественны, как и их магия. Они питались кровью и страданиями. Немыслимыми страданиями! Если бы ты знала, что они творили, на что обрекали людей, пытаясь взять их силу, пытаясь стать бессмертными! Мы спасли от них этот мир. Мы решили, что должны противостоять им! Но, возможно, сами и подтолкнули беду! Мы истратили все силы, позволили Ренне захватить Око Мира, убить себя, оставили эту землю без защиты! И теперь, когда Некроманты вернулись, кто сможет им противостоять?

Я подумала и сказала:

-Может, люди? Вы знаете, Каэллин, мой мир знавал бедствия похлеще ваших некромантов, но всё же выжил!

-Люди? Тагат, Итериар, Альтерион, Нумарш, Лар-Кисад - все они давным-давно живут разрозненно, враждуют, делят земли! Ты думаешь, они смогут противостоять Некромантам?

-Не знаю. Но у них есть выбор, правда? Я тут недавно только поняла, что это много!

-Ты стала очень мудрой, Хранительница! Очень! И ты должна идти! Прошу тебя! Мы поможем тебе продержаться до Библиотеки. Поможем выжить. И не бойся. Этот мир выстоит до прихода Сказочника, обещаю. А если он не появится... Что ж, я буду ждать тебя здесь, дитя моё! Думаю, мы найдём, о чём поговорить!

-Так мне пора? И что дальше? Что мне делать?

Я испугалась - легко быть мудрой, сидя в безопасности под защитой Каэллин, но там, в пустошах, я снова стану собой - напуганной, умирающей девчонкой.

-Следуй своему сердцу, Хранительница! Иди за ним! Удачи тебе, Храните...

-Хранительница! Хранительница! Очнись!

Туман в голове понемногу рассеивался. Сразу огнём вспыхнули раны. Боль была такой, что я едва не скользнула назад, в тёплые ласковые волны беспамятства. Кровь из ран на груди продолжала вытекать в серый пепел - я и не подозревала, что она во мне ещё осталась. Чьи-то руки сжимали меня и, приподняв веки, я увидела искажённое страхом лицо Тейна.

-Ты жива! Я думал, что... Держись, слышишь!!!

-Что... Что происходит?

Вместо ответа он внезапно вскочил и заорал:

-Герд! Герд! Сюда! Она здесь!

Свет пропал - что-то огромное закрыло небо - и я увидела серо-стальное подбрюшье огромного летучего зверя и угольно-чёрные кожистые крылья.

Герд летела прямо к нам, и воины Ренны едва успевали уворачиваться от огромного зверя. Они разбегались, кто куда, седлали лошадей и уносились прочь, вздымая клубы серой пыли. В этой пелене я не могла разглядеть ничего больше, даже серые фигуры пропали из поля зрения, но всё ближе и ближе был чёрный Дракон и его повелительница.

Герд соскочила со своего зверя, как только он коснулся земли огромными когтями, и сразу бросилась ко мне.

-Что? Что с ней?

От меня не укрылось, как хмурый Тейн покачал головой.

Не знаю, откуда взялись силы. Возможно, Каэллин как-то помогала мне, но я ответила за него:

-Герд! У тебя новый друг ...

-Молчи! Если умрёшь, не узнаешь, как я его добыла! Что случилось? Что делать дальше? Где эта тварь?

-Подожди... Я видела ... Каэллин. Она сказала, что Некроманты воскресли, что Ренна очень боится их ... Они ... Она их предала! Но это не самое главное. Мне пора! Если я умру здесь, Библиотека исчезнет... И твой мир тоже... Он падёт! Герд... мне надо вернуться! Пока я ещё жива...

-Мой мир? Всё погибнет?

-Да... Так сказала Каэллин... Когда я говорила об этом Ренне, я даже не знала, что это правда! Но Каэллин... сказала, что это... возможно. Сказала... нельзя рисковать... Мне нельзя умирать здесь...

-А...

Но я не дала ей закончить - моё время истекало.

-Мне нужно найти Сказочника... Спасти... всё. Помоги мне...

-Тейн! - Герд посмотрела на воина.

-Бери её! Подашь мне. Надеюсь, этот зверь сможет доставить нас, куда угодно! И найди Редера!

Тейн осторожно поднял меня и прижал к себе. Кровь хлынула с новой силой - боже мой, сколько её во мне! Герд легко вскарабкалась на Дракона, и тут же я увидела Редера, мчавшегося к нам в сопровождении Чудовища.

Пёс бросился к Тейну, державшему меня, и едва не опрокинул нас обоих.

Я едва смогла коснуться его кончиками пальцев, ощутив, как слёзы текут по лицу.

-Пока, пока ... Чудовище ... Пока...

Но огромный пёс был не согласен. Он вертелся и не давал Тейну приблизиться к Дракону.

Редер, запыхавшись, наконец, подбежал, и в ужасе уставился на меня. Его лицо, тоже мокрое от пота и крови, исказилось, и он, как мне показалось, выругался.

Герд не дала ему даже возможности что-нибудь спросить.

-Редер, мне нужно отвезти её в Библиотеку. Она умирает! И если умрёт, всё здесь погибнет. Тебе придётся остаться. Что происходит?

-Люди Ренны разбежались! Почти все. Некоторые просто отдали оружие. И эти мертвяки куда-то делись!

-Ненадолго! Поверь! Это Некроманты! Наверно, решили затаиться! Вскоре здесь будет жарко! Уводи всех наших в горы. Быстро! Там и встретимся. Там и будем думать. Расскажи всё Эларду. Пошли весть! Он должен знать! Я вернусь. Тейн...

-Я иду с вами. Вернёмся вместе. Я не брошу её!

-Хорошо. Но прошу, торопись, Редер. Мы не можем допустить, чтобы наши люди погибли! Уводи всех!

-Да, ты права. Будет, как ты скажешь, дочь Трига Териона. Я помню слова Эларда!

Он сказал это торжественно, но Герд лишь помотала головой.

-Мне не нужны эти почести. Спаси людей! Уведи их. Мы не знаем, чем грозит нашествие Некромантов.

Редер кивнул и повернулся ко мне. Осторожно, чтобы не усугубить моё плачевное состояние, он сжал мою ладонь, потом наклонился и поцеловал в лоб.

-Спасибо тебе, девочка. Спасибо! Ты победила самое страшное зло - то, что жило в нас. Ты вернула нам нашу королеву. Спасибо! Иди с миром! Мы не забудем тебя!

Если бы я ещё могла испытывать что-нибудь, кроме боли, то, наверно, растрогалась бы, но сейчас меня хватило только на то, чтобы прошептать неразборчиво слова благодарности.

-Всё, идём, Тейн! Редер, держи пса!

Чудовище заскулило сразу, как только Редер оттащил его от меня. Я до последнего смотрела на них обоих, и даже, кажется, протянула руку к Чудовищу, но тут Тейн осторожно передал меня Герд, потом сам взобрался на Дракона и бережно прижал к себе. Я услышала свист ветра в ушах, потом душераздирающий вой пса и потеряла сознание.

Герд, однако, не давала мне отдыха, и даже сквозь беспамятство я слышала, как она приказала Тейну:

-Не давай ей засыпать! Нельзя! Катя! Катя, ты слышишь? Как нам найти Библиотеку?

Она кричала, потому что завывания ветра здесь, в вышине, глушили любые другие звуки, и мне её голос казался не громче шёпота. Вопросы возвращали меня в реальность, но сил почти не осталось. Я не могла даже шевельнуть пальцем, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.

-Тейн, смотри, там, в одежде, должна быть карта! Ищи её! Пергамент... весь помятый. Ищи! Я видела его у неё.

Осторожные прикосновения рук Тейна, его пальцы забрались в единственный карман, но ничего не нашли. Если бы я ещё могла говорить, я бы сказала, что всё потеряла. Или это Ренна забрала? Ни книги, ни карты. Где всё? С памятью тоже что-то происходило.

-Здесь ничего нет, Герд! Ничего!

-Хранительница! Катя! Ты слышишь? Просто кивни, если слышишь. То место, где я тебя подстрелила, оно рядом с Библиотекой?

Она меня подстрелила? Зачем? Ах да ... Сколько же времени прошло. Это рядом? Я продиралась сквозь каменные пласты своей памяти, не понимая ничего. Где? Где это было? Картинка возникла внезапно. Я выхожу ... Иду ... Падаю ... Да, я вспомнила и еле заметно кивнула.

-Так, я помню, где это. Держи её, Тейн!

Мы, наверно, не успевали. У меня не хватало больше сил держаться на плаву, каждую секунду я готова была провалиться в чёрную бездну, ничуть не похожую на уютный чистый мир Каэллин. Лишь страх перед этой темнотой, которой я боялась всю жизнь, держал меня, но и он с каждой минутой слабел, поддаваясь усталости. Потом я видела чудное лицо Каэллин, которая старалась меня в чём-то убедить, и сама силилась ей сказать, что больше не могу, однако слова застревали где-то, и из губ вырывались лишь слабые стоны.

-Тейн, тормоши её! Чуть-чуть осталось. Это должно быть где-то здесь!

Ого, эта зверюга летает со скоростью реактивного самолёта? Но как такое возможно?

И тут я почувствовала.

Даже почти лишённая всех чувств я ощутила, как что-то тёплое, большое, радостное движется мне навстречу. Десятки рук, мягких, матерински-ласковых, улеглись мне не лоб, погладили по безобразному ёжику волос, пробежали по телу, словно омывая его.

Библиотека! Да! Она где-то здесь!

Я открыла глаза, понимая, что должна сказать об этом Герд, но не понимая, как позвать её, наткнулась на взгляд Тейна и слабо кивнула, потом попыталась указать глазами вниз и застонала - даже малейшее движение казалось непомерным подвигом.

-Герд, мне кажется, она хочет сказать, что это здесь!

-Здесь, ты уверен?

Я снова слабо кивнула, когда он взглянул на меня.

-Да! Давай, снижайся! Скорее! Ей чуть-чуть осталось.

Честно говоря, я давно должна была умереть. Наверно, всё-таки Каэллин что-то дала мне или помогла как-то ещё - самой бы мне нипочем не удалось продержаться так долго.

Я снова услышала усилившийся свист ветра, почувствовала, как Тейн приложил ледяную руку к моему лбу, потом прижал к себе ещё крепче.

Ещё миг - и я почувствовала лёгкий толчок - Дракон приземлился.

Герд спрыгнула, тут же доставая меч, Тейн осторожно слез и снял меня.

-Ищи её, Тейн! Она должна быть где-то рядом! Давай! Держись, Катя!

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Если я почувствовала Библиотеку с воздуха, то и на земле смогу это сделать.

И тут раздался крик Герд:

-Тейн, назад! Назад! Они там! Они идут!

Я не могла понять, о чём речь, но, приоткрыв глаза, тут же увидела.

Серые и чёрные противоестественно спокойные фигуры в изодранных плащах возникали со всех сторон от нас. Они застыли и ничего не делали, но словно дыхание смерти пронеслось по поляне и лесу, окружающему её. Деревья, трава, даже сама земля тут же выцвели, вмиг лишившись красок, а фигуры по-прежнему стояли, перекрывая нам все пути.

Тейн отступил и положил меня у дерева. Потом выхватил два меча и встал рядом. Сзади я почувствовала горячее дыхание, следом - громовой рык, и поняла, что Дракон тоже готов вступить в бой. Герд держала меч и смотрела на меня.

-Тейн! Она не проживёт долго! Нужно прикрыть нас!

Он кивнул.

И тут фигуры вскинули руки вверх, и поляна ожила.

Цепляясь за траву и корни, из-под земли сначала показались руки - полусгнившая плоть и лохмотья одежды или белые, кажущиеся хрупкими кости - потом везде, насколько хватало глаз, фигуры стали в полный рост, и я поняла.

Некроманты не просто пришли, они привели свою армию.

Герд уже была мертвенно-бледная, и её тут же стошнило - мерзкий дурной запах тлена вмиг распространился по поляне. Тейн пока держался, а я поняла, что умру здесь не одна - армия Итериара была цветочками! Никогда нам не достигнуть Библиотеки!

И снова фигуры взмахнули руками, и ожившие мертвецы кто бегом, кто шагом, устремились на нас!

Вот она, последняя ловушка ученика Сказочника. Последний шанс остановить меня теперь, когда я почти спаслась. Он верно рассчитал, приведя сюда Некромантов. Здесь нам не уцелеть.

Послышалось мощное хлопанье крыльев, и Дракон, поднявшись в воздух, выпустил поток пламени. Огонь охватил неживых монстров, кости скелетов горели с громким треском, словно сухие дрова, но ни одна из серо-чёрных фигур не пострадала. Они вскинули руки, и отразили поток пламени в небо.

И тут оставшиеся мертвецы добрались до нас. Засверкали мечи: и Герд, и Тейн были сильными бойцами, их оружие кромсало кости, но поток мертвецов был слишком велик. Дракон, перекувырнувшись в воздухе, продолжал поливать огнём Некромантов, но им хватало силы всем вместе отражать его атаки.

А я поняла, что даже ощущение того, что Библиотека рядом, вскоре не сможет помочь. Раны закрылись, кровь больше не текла, но там, внутри, наверно, пострадало что-то важное, и каждая минута для меня могла оказаться последней.

Я слышала, как Герд и Тейн перекрикиваются, но не понимала смысла. Меня тоже начало тошнить, и мучительные спазмы раз за разом проходили по моему истерзанному телу.

Сознание то уплывало, то возвращалось, и вспышки драконьего пламени отдавались острой резью в глазах.

Вокруг царил хаос. Мертвецы не знали страха, шли и шли под мечи моих защитников, и кости усеяли уже всё вокруг. Но они продолжали сражаться - даже без рук, даже без голов они шли и шли вперёд, требуя от Герд и Тейна поистине героических усилий.

Нас зажали на самом краю, и я знала, что там, за кромкой леса, тот лужок с чудесными цветами, куда я так опрометчиво отправилась погулять несколько недель назад. И там же, совсем рядом - Библиотека, спасительная гавань для меня и, возможно, спасение для всех. Но пока путь нам преграждали мёртвые фигуры, добраться до неё не было никаких шансов.

Герд что-то крикнула Тейну и бросилась ко мне, но, не добегая, остановилась.

Через мгновенье даже я поняла, почему.

Занятые Драконом Некроманты пропустили тот миг, когда на краю леса возникло Чудовище.

А пёс, словно не замечая ничего вокруг, кроме нас, кинулся в самый круг, образованный фигурами, и, не давая им опомниться, разметал его вмиг. Тут же Дракон, набрав высоту, снова дохнул пламенем, и огонь, едва не задев Чудовище, охватил несколько фигур разом.

Никаких криков я не услышала, но Некроманты сгорели вмиг, а Герд, подозвав Дракона, уже мчалась ко мне. Рядом бежало Чудовище, попутно хватая мертвецов и отшвыривая их со своего пути.

-Тейн! Задержи их! Я должна доставить её в Библиотеку! Ну, давай, Катя, постарайся! Пожалуйста!

С неожиданной силой она положила меня на спину Дракона и запрыгнула следом, придерживая одной рукой перед собой.

-Вперёд! Давай!

Дракон взлетел. Чудовище, не отставая, мчалось по земле, разбрасывая мертвецов и ломая кусты.

Мы промчались над узкой кромкой леса, и я тут же узнала поляну, перерезанную с одной стороны лентой реки.

И почти сразу увидела Библиотеку.

Тот же ничем неприметный домик, похожий на старинную избушку, и на меня пахнуло теплом и светом.

Я потянулась из последних сил, осознавая, что жизни остались считанные мгновенья, или даже меньше!

Скорее! Скорее!

Дракон завис над поляной, потом начал резко, почти отвесно снижаться, целясь на пятачок травы перед входом, Герд вцепилась в меня рукой, не давая соскользнуть с широкой спины зверя, и тут, в тот самый миг, когда мы почти приземлились, нас тряхнуло и едва не швырнуло на землю. Откуда-то из-за леса, с поляны, где ещё оставался сражающийся Тейн, в нас ударила молния. Нет, это не был каприз природы. Чёрная плеть обмоталась вокруг крыла Дракона и кинула нас со всего размаху вниз.

Дракон взмахнул покорёженным израненным крылом, но это не помогло. Мы падали прямо ко входу, возле которого застыла неожиданная гостья.

Ренна едва успела поднять голову, как все мы, включая Чудовище, врезались в неё, влетая, точнее падая, в Библиотеку.

И тут же всё перед моими глазами померкло.

***

Интересно, который час?

Неужели я спала так долго? Надо же, наверно, совсем зачиталась с вечера!

Я открыла глаза и поняла, что лежу не в кровати наверху, а на полу.

Я что, заснула внизу?

И почему на полу?

И почему я так странно себя чувствую?

У меня что-то болит?

Я провела рукой по голове.

Волосы! Что с моими волосами?

Я села рывком, и тут же память обрушилась на меня целым потоком многочисленных воспоминаний.

Герд... Чудовище... Дракон ... Тейн, прикрывающий наш отход ... Ренна ... Ренна?

Я вскочила сразу, как вспомнила о ней, и тут же увидела всех.

Герд и Чудовище лежали в одной стороне. Ренна - у противоположной стены. Дракона нигде не было видно, и я в растерянности огляделась.

Как мы все оказались здесь? Как? Что случилось? Где родной мир Герд? Мы же их всех бросили!

Я кинулась к Герд, но тут она и сама подняла голову. Чудовище потянулось, вскочило на ноги и сразу заняло полбиблиотеки.

-Катя ... Мы где? Как ты?

Я не сразу поняла, о чём она, а потом вспомнила, как умирала. Но Каэллин была права - Библиотека исцелила меня, и раны на груди зажили. Не знаю, как по поводу всех остальных повреждений - волосы точно не отросли - но меня сейчас это не волновало.

-Всё нормально. Мы в Библиотеке. Мы все сюда попали. Это из-за той молнии! Она влетела в Дракона! Герд, мы здесь, а там...

Её лицо побледнело, но в тот момент мы обе были слишком ошеломлены, чтобы думать.

-Дракон ... Где Дракон?

-Не...

-Подожди, сейчас увидишь!

Этот голос я не хотела бы слышать до конца своей жизни! Но Ренна, пришедшая в себя и совершенно спокойная, уже уселась в моё любимое кресло, словно хозяйка.

С Герд мигом слетела растерянность, и она вытащила меч, одним прыжком оказавшись на ногах.

-Ты... Что ты здесь делаешь?

-То же, что и ты! Спасаюсь! Я следовала за вами - у меня, как ты понимаешь, свои способы - а эта лохматая тварь уцепилась за меня!

-Зря! Здесь я тебя убью!

-Возможно, - ведьма была спокойна. - Хотя, вряд ли. В лучшем случае, попытаешься! Но это намного не страшнее того, что приготовили мне Некроманты! К тому же, у меня здесь есть дело. И не забывай, я всё равно сильнее вас обеих. В этих стенах полно магии!

-Думаешь? Это всё не для тебя! - я изо всех сил сосредоточилась на своём желании. - Я - Хранительница этого места! А ты - нежеланная гостья!

Откуда-то издалека послышался шорох, и тут же с потолка на Ренну упали коричневые побеги одного из растений оранжереи. Она забилась в них, как кролик в силках, но они охватывали её всё крепче.

-Не выйдет, Ренна! Здесь я хозяйка! И пока не пойму, что происходит, лучше тебе не двигаться - они и задушить могут ... Ненароком!

-Не сказал бы, что вы гостеприимны, но, надеюсь, меня вы не будете связывать.

Этого низкого звучного голоса я не слышала никогда. Мы с Герд обернулись, и в другом кресле, стоявшем поодаль, возле камина, увидели незнакомца. Он был раздет, и я тут же отвернулась. Герд же сосредоточенно посмотрела на него и спросила:

-Дракон?

-Да! И тебе, Хранительница, придётся вернуть меня назад! Полагаю, ты дорожишь этими книгами, так? Но они так легко горят...

Я не могла заставить себя повернуться к голому человеку, даже услышав скрытую угрозу в его голосе, и раздумывала, что делать.

В ту же секунду входная ручка поползла вниз, дверь открылась, и я замерла.

На пороге стоял Теофилус.

Глава 23

-Катя? - Теофилус застыл на пороге, держа в одной руке чемодан, а другой стряхивая с пальто снег. - Катя, это ты?

Своим замешательством он невольно подтвердил мою догадку, и внутри что-то потухло. Значит, я всё же была права!

Мимо метнулась лёгкая тень - это Герд мгновенно преодолела расстояние до двери, оттеснив ошеломлённого волшебника. И замерла.

Я до последнего надеялась, что её мир всё там же, где мы его оставили - за дверью Библиотеки. Но нет. За ней мы увидели мой мир - занесённый снегом, замороженный и холодный. И таким же ледяным вмиг стало моё сердце.

Герд повернулась - её искажённое болью лицо было неузнаваемо, и впервые я увидела, как она плачет. От этого зрелища, от боли за оставленный нами мир, за брошенного в безнадёжной битве Тейна, за дунгарцев, оставшихся без своей королевы, всё внутри закипело. Ледяной холод обернулся испепеляющей яростью, и я направила её на того, кто был виновен во всём!

-Стойте, Теофилус! Стойте там и не двигайтесь! Я знаю, что вы замыслили, вот только я жива, ясно? И за то, что там произошло, вы ответите! Герд, не дай ему уйти!

Дунгарка захлопнула дверь и вытащила клинок.

Теофилус, действительно, замер. Его глаза оглядели всю нашу компанию и снова посмотрели на меня. Он выглядел настолько растерянным и несчастным, что пришлось напомнить себе: старик - обманщик. Что от его рук я едва не погибла несколько раз! Что мир, из которого мы вернулись, тоже стоит на краю гибели, а Тейн ... Тейн! Он же остался там совсем один! Один против целой орды мертвецов! Ненависть и злоба обожгли меня с новой силой, и я едва не бросилась на Теофилуса с голыми руками. Если бы он сделал хоть шаг вперёд, наверно, я бы так и поступила, но он стоял, всё так же машинально смахивая снег, который давно растаял.

Слева послышался грохот. Это Чудовище, опрокинув всю мебель на своём пути, приблизилось и уселось рядом, ощерив длинные клыки. От его утробного рыка старик попятился, едва не задев Герд, но продолжал разыгрывать недоумение.

-Катя, что случилось? Кто это?

О, он был так убедителен, что я разозлилась ещё больше!

-Кто? А то вы не знаете!!!! Можно подумать, не следили за каждым нашим шагом всё это время! Только не понимаете, что мы разгадали, кто вы такой! Мы знаем, что вы и есть ученик Сказочника!

Наверно, Теофилус был поражён моей догадливостью, потому что от удивления выпустил из рук чемодан. Тот упал, раскрылся, и из него вместе с одеждой на пол упала красиво упакованная коробка. Я невольно взглянула на неё и язвительно спросила:

-Что, решили отпраздновать, да? Подарок?

Теофилус взглянул на меня так пронзительно, что стало не по себе.

-Это твой подарок, Катя. Я ... подумал, что могу привезти тебе его. Я спрашивал у женщины в лавке ... в магазине, она сказала, что для юной барышни должно подойти. Это ароматное зелье, у него сложный рецепт... Я бы сам не взялся!.. И я ничего не понимаю! Что здесь происходит?

Я снова посмотрела на подарок. Да нет, не может быть... Это чтобы запутать меня...

-Что здесь происходит? Вы едва не убили меня, Теофилус! Несколько раз! И убили Малыша! И, возможно, погубили родной мир Герд - один из незаконченных миров Сказочника. Припоминаете? А её тоже не помните? - я указала на Ренну. - Достойная героиня вашего мира! Только такой мерзавец, как ученик Сказочника, мог решить сделать эту убийцу героем! Подлую тварь, расправившуюся с собственными сёстрами! Но мы вас опередили! Слышите? Мы успели! Прошли через пустошь и ...

Я закашлялась от того, как сдавило горло, и всё никак не могла остановиться. На плечо легла каменно-тяжёлая горячая рука - это Дракон подошёл и стал сзади. Я не решилась оглянуться, чтобы посмотреть появилась ли на нём хоть какая-то одежда. Прекратив задыхаться, я собиралась продолжить, но тут же снова поперхнулась.

Старик плакал, и крупные слёзы, стекая по щекам, терялись в густой бороде. Он продолжал стоять, маленький и нелепый в своём человеческом, странно выглядящем на нём пальто. Я отвернулась, запрещая себе жалость, и увидела, как нахмурился Дракон. Его глаза, такие тёмные издали, вблизи казались странными - будто бы под слоем черноты продолжало клокотать яростное пламя, время от времени выбрасывая вверх огненные искры.

-Подожди, Хранительница. Ты считаешь, что этот человек - твой враг?

Я кивнула, правда, не так твёрдо, как хотелось бы.

-Ты уверена? Если ты доверишься моим суждениям - а я живу в мире множество веков - то подумаешь ещё раз прежде, чем обвинять его. Я знаю ложь. Я видел ложь и предательство так близко, что смогу отличить их. Но в его словах...

Я даже дёрнула плечом, словно пытаясь стряхнуть обжигающую ладонь, однако Дракон не обратил на это внимания.

-Хранительница, - Герд подошла ближе и встала передо мной. - Катя, ты уверена, что это он? Это и есть тот волшебник? Помнишь, ты говорила, что ученик Сказочника не может войти в Библиотеку? А этот вошёл.

-И до этого ему удавалось это сделать! Он вошёл сюда за чернилами! Да и кто мне рассказал, что ученик не может войти? А? Он! Всё, что я знаю о Библиотеке, я знаю от него, понимаете!

Я резко развернулась, всё же сбросив руку Дракона. Сейчас мне так хотелось убедить и Герд, и его в своей правоте! Или, напротив, хотелось, чтобы они переубедили меня!

-Я попала сюда случайно. Я ничего не знала об этом месте. И узнала всё от него! А потом, как только он исчез, тут же появился тот, в плаще. Он едва не убил меня, Герд! Он забрал чернила и истории!

-Что?- Теофилус снова подал голос. - Какие чернила и истории? Кто здесь был?

Я повернулась снова, но Герд стала напротив. Глядя ей в глаза, я сказала:

-Ученик Сказочника! Он пришёл сюда почти сразу, как вы уехали! Забавное совпадение, да? И хотел те же самые чернила, что вы пытались сделать! Я это поняла, потому что прочитала рецепт! Тоже совпадение? И он их получил! И дописал один из миров Сказочника. Твой мир, Герд! Ты готова забыть, что там произошло? А? Это из-за него твоя жизнь стала такой. Из-за него ты была отшельницей, и твой народ ненавидел тебя! Тебя едва не убили из-за него!

Последние слова я прокричала. Герд поморщилась и помрачнела. Потом отступила, и я посмотрела в глаза Теофилусу.

-Как вы могли? Как вы могли врать мне? Я верила вам!

Я понимала, что по моим щекам бегут слёзы, и ненавидела себя за то, что выгляжу жалкой.

Вот только Теофилус выглядел не лучше, и от его потухшего взгляда меня обожгло болью.

-Но как ... Катя, неужели ты решила, что всё это сделал я? Что я врал тебе всё время, замышляя, как бы тебя убить? Что я делал всё это лишь для того, чтобы захватить Библиотеку?

Какая-то мысль, очевидно, проникла через его оцепенение, и он так знакомо засуетился, разыскивая что-то в карманах пальто. Смятые бумажки рассыпались по полу, но он тут же подхватил их, расправил и протянул мне дрожащими руками. Я не стала брать - даже на таком расстоянии стало понятно, что это билеты.

-Катя, я искал Сказочника! Искал повсюду! Я объехал... Странное название... Никак не вспомню. Но я вёл дневник. Ты можешь посмотреть! Я звонил тебе и даже писал ... не помню, как это называется ... маленькие письма! Ты не ответила ни разу, и я решил, что ты бросила Библиотеку! Я вернулся, потому что забеспокоился! Но теперь... Что случилось? Что с тобой? Кто все эти люди? Они ...

Теофилус осмелился сделать несколько шагов вперёд, и я не протестовала. В моей душе нарастало страшное ощущение ошибки. И Герд, и Дракон, судя по всему, не на моей стороне. Да и я теперь не понимала, на какой стороне я.

Все молчали.

Даже Ренна перестала трепыхаться - может, побеги растения всё-таки придушили её? Герд и Дракон ждали моего решения, а я замерла посреди Библиотеки, пытаясь прислушаться к собственному сердцу.

Герд толкнула меня в бок, выводя из оцепенения.

-Слушай, может, ты выслушаешь его? Я не знаю, кто он! Но если сможет помочь мне вернуться назад...

Её голос сошёл на нет. Конечно, я тут раздумываю, а что случилось с миром, из которого мы вернулись? Существует ли он ещё? Как понять? Если Теофилус спокойно вошёл в дверь, значит, Библиотека вернула нас назад, залечила мои раны, спасла от верной гибели, но где же мир Герд? Что там произошло?

Воображение нарисовало страшные сцены: пламя, пепел и мрак - гибель земли, за которую мы боролись.

Я проглотила комок в горле и решила не говорить об этом Герд.

-Катя, ты можешь объяснить, что случилось?

Теофилус вновь обратился ко мне. Я же не знала, что и сказать. Если я ошибалась, то старый волшебник имеет полное право ненавидеть меня до конца жизни - так я его обидела. Если же нет...

И тут вмешалась Ренна. Точнее, мы услышали её сдавленный смех, а потом уже издевательский, полный яда голос.

-Ты думаешь, этот простофиля - твой враг? Хранительница, мне стыдно, что я уступила такой глупой соплячке! Посмотри на него! Кто тебя надоумил, что он - ученик Сказочника? Наверно, опять моя сестрица? А ты не заметила случайно, что она частенько ошибается? Не прикончила как следует Некромантов, сама погибла... И...

Следующие слова вышли совсем неразборчиво - я машинально махнула рукой, и один из побегов растения просто заткнул ведьме рот. Но её слова ещё больше поколебали мою уверенность в виновности старого волшебника, хотя мне было неудобно - я услышала доводы ни Герд, ни Дракона, а Ренны!

Мне было стыдно даже смотреть на Теофилуса, но я попыталась.

-Теофилус, я вам всё объясню, правда! Но ... Мне сказали, что ученик Сказочника всё это время был рядом со мной. Сказали... В общем, они не ошибаются! И я не знаю, чему верить. Как мне понять, что вы - не он?

Теофилус прошёл ещё дальше.

-Наверно, придётся просто поверить. Я много лет жил в этой Библиотеке. И я - волшебник! Если бы я был учеником Сказочника, поверь, я бы нашёл способ проникнуть во все её тайны! Но я - лишь созданный им герой. Так же, как и твои друзья, верно? Ты их тоже нашла в одной из историй?

Я кивнула, чувствуя, как что-то гадкое, дурное, покидает моё тело. Мне показалось, что вокруг сразу стало светлее. Правда, смотреть в глаза волшебнику было по-прежнему неловко.

-Так может, мы поговорим? И ты расскажешь всё?

Я снова кивнула, силясь не показать, как мне стыдно. Словно я его предала! Как сказать об этом? Или лучше сейчас избежать объяснений?

Старик шагнул вперёд сам, и я сжалась, не зная, как себя вести. Но Теофилус, видимо, решил, что сейчас не время выяснять отношения.

Он взмахнул рукой, и вся мебель съехалась в центр комнаты, свечи загорелись ярче, и Библиотека преобразилась - сейчас она выглядела не уютной комнатой, а величественным церемониальным залом - немного холодным, но идеально подходящим для переговоров. Наверно, она решила, что строгая обстановка сейчас придётся как нельзя кстати. Герд ошеломлённо посмотрела вокруг - я никогда не рассказывала ей о чудесах созданного Сказочником вместилища историй. Чудовище зарычало на кресло, поменявшее свой внешний вид, но тут же прошествовало и легло в самом центре, не сводя глаз с Ренны. Та сидела неподвижно, почти полностью покрытая коричневыми побегами.

И в этот момент я окончательно убедилась в собственной неправоте. Если бы Теофилус был врагом, Библиотека вряд ли послушалась бы его. Всё это время она защищала меня, вытащила с того света, залечила все раны, так неужели она позволила бы находиться здесь человеку, пытавшемуся меня убить?

Теофилус занял одно из кресел и махнул нам рукой. Мы с Герд уселись напротив, а Дракон спокойно занял свободное место, позволяющее ему видеть всех нас разом. Я начала рассказ, который грозил затянуться на очень долгое время:

-Когда вы ушли, Теофилус, всё вначале было нормально. Я делала, как вы просили, но потом ...

Память возвращала меня назад, к воспоминаниям горьким и страшным: умирающему Малышу, моему отчаянию и боли, встрече с учеником Сказочника и всему, что за этим последовало. От волнения я много раз сбивалась - всё же великим рассказчиком я не стала, к тому же, говорить под внимательными взглядами Герд, Дракона и Ренны было сложно. Я стыдилась предательства Герд, собственных мыслей о том, что вряд ли одна история сможет что-то изменить, желания поскорее сбежать им мира истории, но решила рассказать всё честно. Временами голос начинал звучать хрипло, а в глазах закипали слёзы, но я выдержала. Я рассказала всё, что произошло, без утайки, хотя во многих местах голос начинал дрожать и срываться, всё сложнее было сдерживать слёзы, а временами самым большим желанием было убежать, спрятаться в самом укромном чулане этого огромного вместилища историй и миров, и выплакаться так, чтобы в организме не осталось ни грамма влаги. Наверно, это было нормальной реакцией на потрясения, которые я испытала, но рядом со смелой несгибаемой Герд и каменно-спокойным Драконом любая слабость казалось недостойной.

После того, как я замолчала, наступила такая тишина, что я услышала потрескиванье свечей.

Теофилус был потрясён настолько, что в определённый момент просто вскочил и принялся мерить шагами пространство вокруг. Его мельтешение нервировало и ещё больше сбивало с толку, но я не могла прерваться ни на миг, побоявшись, что потом уж точно не хватит сил подхватить потерянную нить моего рассказа.

Герд сидела тихо и внимательно слушала - она не была участницей всех событий, а после её освобождения я некоторые детали просто выпустила из виду. Её лицо было бледным, глаза потемнели, но я не знала - переживает ли она из-за всего рассказанного или отчаянно скучает по своему миру, о судьбе которого мы не имели ни малейшего представления.

О чём думал Дракон, осталось загадкой - ни одной эмоции не было написано на его чеканном, жёстком лице.

***

Теофилус всё ещё молчал, хотя я закончила рассказ несколько минут назад. Он, наконец, уселся и, скрестив кончики пальцев, остановившимся взглядом смотрел в пустоту.

Висящие над нами свечи не могли разогнать всю темноту, и из-за этого казалось, что все мы, заключённые в капсулу из света, летим в каком-то тёмном таинственном пространстве.

Всё тело болело и молило об отдыхе, и это несмотря на то, что на нём не осталось и следа повреждений, полученных в Пепельных пустошах. Когда Теофилус узнал о том, в каком виде я вернулась сюда, он беззвучно ахнул и побелел, но я успокоила его, сказав, что всё в порядке. Из всех ран, нанесённых мне не самым дружелюбным миром Герд, следы остались только от двух: шрамы от стрелы и ожога были на месте, но они совсем зажили и не представляли угрозы. Да ещё топорщившийся ёжик волос на моей голове.

-Я допустил ошибку, Катя! И из-за неё ты едва не погибла, - это были первые слова Теофилуса, нарушившие затянувшееся молчание. - Но кто бы мог подумать, что ученику Сказочника удастся узнать тебя?

-Как это могло произойти, Теофилус? Как он мог найти меня? Как мог найти дорогу сюда?

-Не знаю. Это одна из тех загадок, о которых нам предстоит задуматься. Припомни, он больше ничего не сказал?

-Нет. Только то, что я стала его ключом и выполнила предназначение. Что это значит?

Эта мысль мучила меня не одну неделю. А если я сама выдала дорогу и виновата в том, что ученику удалось проникнуть в Библиотеку? Ответа волшебника я ожидала со страхом.

Теофилус ответил не сразу.

-Думаю, это может ничего не значить - возможно, он лишь сознательно желал запутать тебя. Но, с другой стороны, это может быть и очень-очень важным. Ведь как Хранительница ты уникальна. Ни разу за время существования Библиотеки не было никого, подобного тебе. Катя, ты винишь себя?

Я кивнула.

-Напрасно. Я был уверен, что у него есть план. Недаром Сказочник так опасался! Но даже если ты была частью его замысла, он проиграл. Пусть не совсем. Пусть получил часть того, что хотел, но ему не удалось убить тебя. И сделать Библиотеку своей тоже не удалось. Не вини себя. Ты отсрочила его триумф, раскрыла часть замыслов - это уже победа. Это то, что поможет нам догадаться, кто он на самом деле.

-Но он забрал истории и чернила. Они и, правда, так сильны?

-Неизвестно. Никогда Сказочник не использовал их. Об их роли в истории твоей подруги мы можем только догадываться. Ты читала многие книги о магии. Ты знаешь, что порой и творец не может полностью оценить своё творение. Я лишь знаю, что эти чернила помогли в одной истории переписать одну судьбу. Как они сработают дальше? Не знаю. Думаю, ученик соблазнился другим их свойством. Уверовал в их могущество. Только он, страдающий от осознания собственной никчемности, мог решить, что Сказочнику помогали чернила! Нет! Сказочник, как никто другой ценил свободу, которую дарили его истории. Свободу выбирать, на чью сторону встать. Он не видел смысла в использовании чернил такой силы, что сделают всех людей похожими на марионетки. Он дарил людям абсолютное зло и абсолютное добро, но никогда не принуждал их следовать насильно его путём! Он создавал злодеев и героев, но никого не принуждал быть ни тем, ни другим. Для него было важно, чтобы люди сами сделали выбор. А ученик приложит все усилия, чтобы этого выбора больше не было. Как он раздобыл рецепт?

-Не переживайте, Теофилус! Вы не виноваты. Он уже был у него. Сюда он приходил не за рецептом, а чтобы приготовить их. И понятно, что у него это получилось.

-И он использовал их, чтобы дописать вашу историю? - Теофилус взглянул на Герд, и лицо его несколько смягчилось. - Я так и не поприветствовал вас, юная леди! Судя по всему, вы, действительно, достойны пера Сказочника! Но я не понимаю, зачем нашему врагу понадобилась ваша история!

-Теофилус, - я ответила вместо неожиданно засмущавшейся и покрасневшей Герд. - Теофилус, вы не думаете, что в ней, возможно, есть что-то особенное?

-Любая, абсолютно любая история особенна! Неповторима! Бесценна! В каждой сокрыто настоящее сокровище. Но ... Уникальнее ли эта история, чем другие? Не знаю! У меня есть свои догадки, Катя, правда, проверить их мы сможем, только если сюда пожалует наш враг! А пока ... Эту гостью мы расспрашивать не будем, я думаю. И, считаю, ей место не здесь.

Волшебник щёлкнул пальцами, и Ренна исчезла вместе с креслом, словно её и не было! Я хотела уже спросить, куда он её отправил, но Тефилус сказал и сам:

-В подвале она. Пусть сидит, пока мы не придумаем, что с ней делать! Не надо было давать ей столько знаний! Но теперь поздно об этом думать. А у нас есть ещё один гость!

Мы все повернулись к Дракону. Он по-прежнему был внешне неподвижен и невозмутим, но глаза горели удивительным светом.

-Мы бы хотели услышать вашу историю, многоуважаемый ... Дракон. Признаюсь, мне было бы весьма любопытно! Каких только Драконов не случалось мне встречать в мирах историй! Щедрых и великодушных, жадных, охраняющих сокровища, служащих добру или, напротив, злу! Они все разные! Возможно, вы поведаете нам свою историю?

Дракон опустил голову, потом снова вскинул, и я едва не вскрикнула - теперь в его взоре, действительно, бушевало пламя. Он усмехнулся и ответил:

-Боюсь, моя история не понравится вам! Но я всё же расскажу её, волшебник...

***

Давным-давно жили в Медных горах Драконы.

Точнее, как я поняла, когда Драконы появились, никаких Медных гор ещё не было в помине, точнее их название затерялось в глубине веков. Земля вокруг была холодной, затянутой многовековой мерзлотой. И согрелась она от пламени Великого Дракона - первого в их роду. Так возник мир, известный Герд.

Я не стал прерывать Дракона, но у меня сложилось впечатление, что своих предков он считал кем-то вроде богов. И так же думали о них люди, пришедшие в эти места много позже.

К тому времени Драконы уже облюбовали себе Медные горы. В их глубинах клокотало древнее пламя, породившее Великого Дракона - негасимое, яростное.Именно в нём и рождалось потомство. Самки драконов откладывали яйца - всего одно за жизнь, и многие годы требовались, чтобы из согретого подземным пламенем яйца вылупился новый дракон. Таким образом, род самых древних обитателей Ай-нее-акин, как драконы называли землю, был немногочислен.

Но каким бы небольшим не выглядело племя драконов, оно до смерти пугало первых людей, появившихся к западу от Медных гор. Люди были слабы, их мужчины часто гибли в схватках с диким зверьём, а женщины и дети умирали от болезней. С этим драконы смириться не могли - их самки и потомство были неприкосновенны. Однако драконы выжидали.

Наконец, люди, увидев, что от крылатых соседей нет зла, сделали первый шаг. Вождь племени оставил рядом с горами громаднейшую корзину, наполненную овощами и злаками, день спустя туда же принесли огромные ломти вяленого на солнце мяса. Драконы не питались растительностью и таким мясом, но увидели в этом знак дружбы со стороны людей. С той поры долгое время люди и драконы жили мирно. Драконы дали своим друзьям то, в чём они нуждались - огонь. Неукротимое и негасимое пламя согревало людей, не позволяло приблизиться к их жилью диким животным, ограждало от болезней, вызванных холодами. Это было прекрасное время.

Люди жили просто, но проходили десятилетия, потом столетия, и они начали строить города, возводить крепости, а потом принялись воевать.

Первые драконы к тому времени умерли, а новые стали смотреть на людей уже с опаской. Они видели, как жажда новых земель и богатств разделила людей, и предпочитали не покидать горы. Людям всегда было мало - они желали всего, до чего мог дотянуться их взор, и однажды он упал на горы, которые были богаты драгоценными камнями и золотом.

То, что драконы, жившие здесь тысячу лет, когда-то подарили людям землю и тепло, было забыто. И однажды бывшие друзья собрали огромное войско и пришли к подножью гор. Там, в их глубине, им чудились россыпи небывалых самоцветов, залежи мифического "камня-горы", и небывалого Акин-ар-дар, камня Великого Дракона - его пламя, облачённое в кристалл.

Драконы кружили в небе, с земли похожие на огромных хищных птиц. Люди в их глазах были маленькими и безобидными, но как же они ошибались!

Люди стреляли отравленными стрелами и кидали отравленные копья. Многие из них не протыкали жесткую шкуру Драконов, но некоторые застревали в ней, и яд постепенно попадал внутрь, убивая их. Драконы изрядно проредили людское воинство, но и сами потеряли немало. Для них, живших так долго, что и вообразить невозможно, это было трагедией.

Так началась война людей и Драконов.

В ярости от гибели своих соплеменников, от предательства людей, желая отомстить, Драконы нападали на города людей, пытаясь испепелить их полностью, вернуть себе отданные когда-то земли. Люди стреляли, защищаясь, и нападали, убивая самых молодых и неопытных. С каждой жертвой росла ненависть, а исхода войны никто не мог предсказать.

Для Драконов не было выхода - они не могли отдать Медные горы - колыбель своего потомства.

Однажды правитель далёкого горного королевства, молодого, но сильного, решил раз и навсегда защитить своих людей от Драконов. До этого он оставался в стороне, но под огонь Драконов попала его семья, гостившая в соседнем королевстве Альтерион. Правитель горцев поклялся отомстить.

Впервые Драконы встретили противника, чья смелость и сила была сродни пламени, бушевавшему в их жилах, ибо боль от потери любимых людей и гнев сделали повелителя горцев воистину неуязвимым. Его войско не отступало. Оно билось день и ночь. И у них были особые стрелы - огромные и острые, они пробивали даже драконью кожу.

Много дней длилась эта битва, и когда Дракон остался один, он решил сделать то последнее, что мог. Несколько яиц, из которых вот-вот должны были вылупиться дети, он отправил в самый дальний схрон, поближе к тому месту, где горело пламя Драконов - древний, изначальный огонь, породивший их. Сам же вышел на последний бой. Он понимал, что оставляет последних драконов на милость судьбы, но не мог не сражаться.

К тому времени войско правителя горцев почти растаяло, но сам повелитель был жив! Он дожидался виновника гибели своих родных совершенно один, облачённый лишь в лёгкие доспехи.

Дракон кружил сверху и не нападал, хотя ненависть сжигала его изнутри. Он не понимал, чего выжидает человек. Ему хотелось растерзать его, сжечь, но что-то не давало покоя.

И в один момент он понял, что они оба лишились всего. Тогда он опустился вниз и сел, ожидая, когда человек нападёт первым. Однако воин стоял, и взгляд его был пуст и бесстрастен. Дракон понял, что внутри этого человека скорбь выжгла всё, и он тоже не видел смысла жить дальше.

Они долго смотрели друг на друга. Тогда воин вытащил свиток и начал что-то писать. Дракон знал письмена, и когда воин бросил ему свиток, он прочитал. Воин велел ему больше никогда не появляться в землях людей, а взамен просил, чтобы Дракон не позволял людям снова лезть в эти горы, будившие алчность и жадность, чтобы сохранил от всех тайну этих мест. И лишь ему и его потомкам он просил оставить право входа - не ради камней и золота, а ради той силы, что будет продолжать жить в горах. И если придёт скорбный час,то Драконы придут на помощь потомкам правителя - такова была воля человека. Дракон ощутил злобу, она снова забушевала в нём, и он хотел сжечь неразумного, но вспомнил про тех невылупившихся драконов, что спали в глубине его владений. И понял, что, погибнув, никогда не сможет воспитать их. Тогда Дракон кивнул человеку и поднялся в воздух - он решил жить и ждать, когда люди уйдут от их владений, и он сможет вырастить своих детей.

Вернувшись, он приказал пламени сжигать каждого, кто ступит под тень гор, и пламя вспыхнуло, превращая всё вокруг в пустошь, со временем названную Пепельной, потому что пепел охотников за сокровищами смешался с пылью камней. Легенда о Медных горах веками будоражила людские сердца, и таких набралось немало.

Но имя он запомнил на все времена. Имя своего победителя. Дага Териона. Далёкого предка Трига Териона и Герд.

***

Дракон закончил свой рассказ, и я невольно встряхнула головой, отгоняя наваждение - всё сказанное прошло у меня перед глазами как наяву.

Теофилус и Герд тоже были впечатлены этой легендой, судя по их лицам. Дракон же так и остался бесстрастным. Старый волшебник как-то смешно пожевал бороду и решился спросить.

-И что же, вы так больше и не покидали горы?

-Нет. Я спал. Временами я просыпался и наблюдал за тем, что твориться вокруг. Я видел неживых людей, что двигались к горам, и их битву с прекрасными колдуньями. Я не вмешивался - до них всех мне не было дела! Я лишь понял, что Видящим известно больше, чем тем мертвецам в человеческом обличии о пустоши. К тому времени многое забылось, и далеко не все знали, что пустошь сожжёт каждого, явившегося за сокровищем. Я понимал, что час ещё не настал, и спал дальше. До вчерашнего дня. До её прихода!

Он указал подбородком на Герд, и пламя ненависти всё же мелькнуло в этом взоре. Герд ощутила это, потому что выпрямилась и вскинула голову, сразу становясь похожей на королеву.

-Ты винишь меня, Дракон?

-Твой далёкий предок уничтожил мой народ. Думаешь, я хочу служить тебе? Но я дал слово! И теперь угроза миру должна временно прекратить наши распри. Но запомни, дочь моего врага, когда я помогу тебе, я отомщу! Твои предки уничтожили мой род и воспользовались тем, что я остался один.

Я сглотнула - слова были убийственно-прямы.

-Стоп! - Теофилус внезапно поднял руки.- Так мы ни о чём не договоримся. Не забывайте, мы даже не знаем, что с вашим миром! Возможно, чтобы вернуться туда, нам придётся найти Сказочника, а он пропал давным-давно, а мне не удалось найти даже тень его следа! Так что предлагаю пока ...

Он замолк и я поняла, почему. Что можно предложить такой странной компании, что собралась в Библиотеке? И это, не считая Ренны, запертой где-то в подвале!

-Теофилус, - я решила прийти на помощь. - Может, я покажу Герд, где она будет ночевать? Мы все устали. А пока... Честно говоря, я очень голодная!

Библиотека подмигнула мне пламенем свечей, и тут же её облик изменился. Мы сидели теперь за огромным накрытым столом. Чего только там не было! Какое-то мясо, фасоль или бобы, блюдо с подливой, картошка - румяная и аппетитно посыпанная зеленью, овощи, сыр на деревянной тарелке, булочки и пироги, а на одном из концов устроился огромный шоколадный торт. Я почувствовала, как заурчало в животе. Как же давно я не видела подобной вкуснятины! Отбросив все сомнения, я взяла тарелку, больше не обращая внимания на крайне неуютную атмосферу за столом.

***

-И что ты думаешь делать, Хранительница?

Герд стояла в дверях, опираясь плечом о стену.

После вкусного, хоть и приправленного холодностью ужина, мы поднялись наверх. Теофилус разрешил нам занять комнату в башне, и Чудовище, конечно, отправилось с нами, едва не застряв в дверях.

Я села на кровать и посмотрела на дунгарку.

-Не знаю. Каэллин сказала, что надо найти Сказочника. Вот только как? Даже Теофилус не знает, где он!

-А если найти не его, а этого ученика? У тебя есть догадки?

Я покачала головой.

Весь вечер я думала, кто бы это мог быть, но отмела все варианты. Точнее, не отмела, а просто так и не нашла доказательств. Ну не было возле меня никого, кто мог бы оказаться таким врагом! Со всеми людьми я была осторожна, почти ни с кем не общалась и уж точно никому не доверяла! Кто же мог знать меня так хорошо?

-Знаешь, я, наверно, вернусь в интернат. Придётся! Если ученик Сказочника рядом со мной, то только там! Больше я и не знаю никого!

-Я пойду с тобой!

Я представила Герд с мечом наголо напротив Варвары и даже улыбнулась.

-Нет! Я пока схожу одна. Вдруг узнаю что-нибудь!

-Но тебя там ждёт беда, так?

Я пожала плечами.

-Не знаю. Варвара, конечно, не простила, но это неважно. Я же не насовсем туда! Только разузнаю и обратно! Извинюсь, в крайнем случае. Мне бы понять, кто ученик Сказочника, остальное ... - я махнула рукой. - К тому же, после твоего мира мой пугает меня всё меньше!

Герд усмехнулась, но продолжила:

-А если он тут же попытается убить тебя? Ты не думала?

-На глазах у всех? В нашем мире это не принято. Скорее, подождёт! Ему надо сюда попасть.

-Наверно, не так уж надо, если он хотел, чтобы ты погибла!

-Может быть. Но мы ничего не узнаем, если будем сидеть здесь. А когда я вернусь, отправимся искать Сказочника! Должен же он где-то быть.

-И этот ... Дракон ... он пойдёт с нами?

От меня не укрылось, что Герд занервничала, произнося свой вопрос.

-Ты думаешь, не надо?

-Вообще-то он поклялся меня убить, если ты помнишь. Да я не об этом даже. Я не боюсь. Не доверяю просто!

-Там он нас спас, Герд. А право на ненависть у него есть. Люди уничтожили его племя. Он остался один. Думаю, мы обе знаем, что это такое.

Герд вздохнула и скинула куртку.

-Ладно, завтра решим. Твоя Библиотека сможет нас защитить?

-Конечно! Без моего ведома сюда никто не войдёт.

-Тогда будем спать.

Я кивнула - тело требовало отдыха. Герд, не колеблясь больше, забралась в кровать в углу, появившуюся здесь, как только мы поднялись, а я растянулась на уже привычном месте и закрыла глаза. Сквозь полудрёму я почувствовала, как Чудовище пытается взгромоздить своё огромное тело на удобную перину, но так и не поняла, удалось ли ему это - усталость взяла своё и я заснула.

***

Утро началось с криков на первом этаже. Мы с Герд кубарем скатились по лестнице, но оказалось, что это Ренна, которую Теофилус решил разговорить, требовала отпустить её. Она угрожала всем нам, но в Библиотеке была бессильна и против меня, и против Теофилуса.

После завтрака я поделилась с волшебником планом.

-Я должна заглянуть в интернат. Выяснить, что там происходит. И ... какое сегодня число?

Теофилус махнул рукой и откуда-то с шорохом прилетел огромный календарь. Февраль улыбнулся мне Чеширским котом - я отсутствовала в школе больше месяца. Что ж, в моём положении это уже не так важно!

-Я хочу понять, кто такой ученик Сказочника! Он может быть только там!

-Если он там, ты зря подвергнешь себя опасности, Катя! Он узнает, что ты жива, и сможет причинить тебе вред.

Герд выразительно подняла брови с видом "яжеговорила", но я всё же постаралась убедить Теофилуса:

-Да бросьте, Теофилус. Я же только из мира, в котором раз десять могла погибнуть! И всё же жива! Не нападёт он на меня сразу. К тому же, надо постараться выяснить, кто он такой на самом деле. Не вам же туда идти! И не Герд. Только я не вызову подозрений. Тем более, ученик не сможет меня убить - Библиотека тогда будет для него недоступна, если она вообще ещё будет. Он об этом не знает. Наверно. Иначе не пытался бы меня убить на каждом шагу. Тут так всё запутано, Теофилус! Надо хотя бы узнать, под чьей личиной он прячется.

Теофилус вновь задумался, но принял моё решение, попросив не задерживаться.

Позже мне ещё хотелось расспросить Герд - с ней одной так и не удалось побеседовать как следует. Да и боялась я возвращаться к разговору о её мире - не хотела тревожить наши общие раны, пока не было никакой надежды туда вернуться.

Теофилус тихонько пообещал мне покопаться в Библиотеке - возможно, где-то найдётся способ открыть двери туда, куда нам нужно. Правда, вид его можно было охарактеризовать только словом безнадёжный, поэтому Герд я ничего не сказала.

Переодевшись в привычную одежду, - хорошо ещё, что в Библиотеке были джинсы и куртка, оставшиеся с прошлых визитов - я подошла к двери, чувствуя, как в сердце тут же закрался страх. Не давая себе времени подумать, я открыла дверь и, махнув Герд с Теофилусом, (Чудовище, судя по звукам, громило оранжерею, а Дракон где-то отсиживался) вышла в свой, ставший таким непривычным и чужим мир.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться, что ничего не изменилось.

Стоял солнечный морозный день. Я с наслаждением вдохнула чистый, по-зимнему вкусный воздух и вышла на солнце. Всё кругом сверкало, деревья были покрыты инеем, и я шла знакомой дорогой, старясь не думать о том, что меня ждёт.

Раньше меня всегда возвращали сотрудники полиции - самой приходить назад не случалось, поэтому я не знала, как меня примут. Я в розыске, да ещё и нагрубила и влепила Варваре - вряд ли приём будет тёплый. Ладно, мне бы только попробовать понять, кто там может быть учеником Сказочника, а потом снова сбегать можно!

Дорога не заняла много времени, ворота приближались, и сердце колотилось всё сильнее.

Вот последний поворот, и я ... Стоп! Словно поджидая, словно зная, что я иду, прямо возле ворот переговаривалась парочка моих врагов.

Артём и Ритка не заметили меня, первым желанием было скрыться, броситься назад, и я остановилась, борясь с ним. Нет, я не могу уступить. Никак! Не для того я прошла через все невзгоды в мире Герд! Кто они по сравнению с Ренной или учеником Сказочника?

И я, уверенно подняв голову и стиснув зубы, двинулась вперёд.

Первой меня заметила Ритка и потянула Артёма за рукав. Тот повернулся и застыл, потом обернулся и зачем-то громко свистнул.

Я шла, стремительно сокращая расстояние, и теперь отчётливо видела их лица. Что-то не давало мне покоя, но я так и не поняла, что именно.

А потом Ритка внезапно бросилась ко мне и схватила за руку. Будто мы подруги!

-Катька! Мы думали, что с тобой что-то случилось! Думали, что ты ...

Она отстранилась и тут я увидела такое, от чего, действительно, замерло сердце, а потом, будто оттаяв, понеслось бешеным галопом.

Я поняла, зачем свистел Артём.

Из дырки под забором высунулась такая знакомая изуродованная шрамами морда, и Малыш, визжа и скуля, бросился прямо ко мне. Не ожидая этого, я повалилась прямо в снег, и, плача, изо всех сил обняла облизывающую моё мокрое лицо псину.

-Малыш ... Малыш ...

От избытка чувств я не могла произнести больше ничего, и долго лежала в снегу, позволяя Малышу выразить свою радость.

В конце концов, Артём отогнал его и протянул мне руку. Я никогда не видела у него такого лица. Он был серьёзен и даже будто стал старше.

Я не знала, что и думать, но протянутую руку приняла и встала.

Артём и Ритка стояли напротив, и я не сразу поняла, почему они смотрят на меня с ужасом. Потом провела рукой по голове - конечно, Малыш сбил капюшон, и жалкий ёжик моих волос предстал перед ними во всём своём неприглядном виде.

-Катя, что случилось?

Я не могла взять себя в руки и ответить своему бывшему врагу, но потом, посмотрев в его необыкновенно серьёзные глаза, всё же проговорила:

-Да так ... Попала в одну историю... Я ... Что здесь случилось? Малыш ...

Ритка улыбнулась, и я впервые заметила, какая она красивая, когда улыбается.

-Мы его спасли. Когда ты ударила Варвару и сбежала, все заорали. Ребята ... Многие были в шоке. Она, конечно, тварь, но убить собаку у нас на глазах - это уже перебор. Она такого не ожидала и побежала писать на тебя докладную. А мы прогнали тех мужиков. Он, - она с улыбкой взглянула на Артёма. - Он с ребятами и прогнал. Сказали, что полицию вызовут и машину их разобьют. Мужики испугались и уехали! А Малыш ... Они его, наверно, усыпили, но попали только раз, и ... Мы его похоронить хотели. Вместе. А потом Артём сказал, что он дышит. Вот мы его в подвал и отнесли. Там он и очнулся. И ... короче, мы подружились.

-Тут после твоего побега все на ушах стояли. Даже комиссия приезжала. Я и сказал, что тебя довели, что не ты виновата, - Артём продолжал смотреть на меня. - И ... Прости. Мы вели себя ... Короче, прости. Если можешь. Я понимаю, что друзьями нам не стать, но ...

Сказать, что всё это меня ошеломило, значит, не сказать ничего. Артём и Ритка вступились за меня? Как такое возможно? И что мне им сказать? И как себя вести?

Я переводила взгляд с одного на другого, и всё не могла собраться с силами. К тому же Малыш бегал кругами, и я никак не могла сосредоточиться.

Не обращая внимания на мою растерянность, Артём сказал:

-Пойдём? Там тебя Варвара ждёт не дождётся! Ничего, если мы поприсутствуем?

Я кивнула, и все вместе мы отправились к воротам.

Месяц спустя...

Весна в этом году наступила быстро. Март едва начался, а снег уже осел и теперь лежал грязными серыми шапками, едва укрывая землю. Местами его не было вовсе, и земля по ночам прихватывалась ледком, не таявшим целый день.

Таким ледком покрылась и дорога, ведущая к нескольким зданиям, окружённым местами поломанной изгородью. Здания, частью выглядевшие обшарпанными и неухоженными, во множестве украшали надписи, сделанные краской. Все они, очевидно, имели для кого-то важный смысл, или были дороги как память, потому что никому не приходило в голову их закрасить, и немногочисленные посетители могли узнать, что "ТИНА - МОХ", "Коля любит ...рис..." и прочее. Самые воспитанные и привередливые ещё и морщились, когда стены начинали выражаться совсем уж нецензурно.

Прохожих здесь также было немного. Здания эти, называемые детским домом или интернатом, кому как удобнее, славу имели плохую. Родители стращали детей и говорили, что "от интернатовских добра не жди" и "будешь себя плохо вести - сдам в детдом", полицейские машины часто стояли на пятачке возле ворот, а местные воспитанники нравом обладали чаще всего неприветливым и суровым и всех гостей со стороны встречали соответственно. В былые времена стычки между городскими и интернатовскими надолго обеспечивали правоохранительные органы работой, а жителей города - сплетнями. Велись бои с применением любого подручного оружия, и, как положено, "стенка на стенку".

С приходом эры технического прогресса бои утихли, а точнее, переместились в мир социальных сетей, надёжно спрятанный от взрослых под ложными никами. Раны от этих боёв теперь были не физическими, а значит, их вроде как и не было - так, по крайней мере, считалось.

Невысокого старика с целой шапкой непокрытых, несмотря на ветреную сырую погоду седых кудрей, дурная слава этого места, видимо, не пугала. Последнее время он выбрал это место для своих прогулок и иногда стоял у ворот интерната, словно поджидая кого-то.

Вахтёра-сторожа старик нервировал, но он пока ничего не спрашивал - стоит мужик, на территорию не лезет, к детям не пристаёт, так что ещё надо? Времена, понятно, непростые. Странного, а то и опасного народа много, но старик выглядел безобидным, несмотря на некую непривычность одежды да и всего внешнего облика. Однако вахтёр раньше служил в полиции, на пенсию попал случайно (перебрал на дне рождения у начальника отдела), в каждом видел потенциального злоумышленника, на рабочем месте маялся бездельем, и за стариком, следовательно, следил основательно.

Целую неделю старик ходил мимо, временами останавливаясь и глядя на здание старой школы, зияющее тёмными провалами разбитых окон и прочими ранами, неизбежно появляющимися на отслуживших своё строениях. Потом он начал задерживаться всё дольше, чем ещё больше обеспокоил вахтёра. Тот вначале решил, что старик - бывший выпускник школы (детскому дому было больше шестидесяти лет), но потом, видя, каким жадным взглядом провожает тот приезжавших откуда-нибудь детей, насторожился. Из безобидного и чудного старик тут же стал подозрительным и опасным, и сторож совсем было решился доложить о нём начальству, как тот сам направился к будке и вежливо постучал.

Будка у вахтёра была небольшая - едва хватало места на стул, стол и обогреватель - поэтому, когда старик вошёл, стало совсем тесно. Неожиданный гость вертелся и так, и эдак, прикрывая дверь, и вместе с запахом весенней сырости в будку проник ещё какой-то странный запах - то ли свечей, то ли ещё чего-то, знакомого с детства, но основательно забытого.

Старик, наконец, повернулся лицом и вежливо улыбнулся.

-Здравствуйте, уважаемый! - старик протянул руку к голове, но тут же опустил - шляпы на нём не было. - Скажите, могу ли узнать у вас чрезвычайно интересующую меня информацию?

Витиеватость речи сбила вахтёра с толку, и он только кивнул.

-Видите ли, мне сказали, что в этом ... детском доме учится моя внучка. Её зовут Катя. Маленькая такая, чуть прихрамывает ... худенькая, с большими глазами,и ещё у неё здесь ... - старик указал пальцем на шею - не помню, как называется, буквы ... слова написаны.

-Татуировка, что ли? Да тут у них всех татуировки! Взяли моду! - вахтёр по привычке разворчался. - Фамилия как?

-Да видите ли, не помню! Совсем из головы вылетела. Старость, знаете ли ... - гость развёл руками и виновато улыбнулся.

-Да как же я вам без фамилии-то узнаю? Да и не положено! С меня начальство шкуру сдерёт! Директриса у нас, знаешь, какая? Выгонит сразу!

-Да мне бы только узнать, всё ли с ней хорошо! Больше ничего не надо.

Старик смотрел так умоляюще, что вахтёр решил сжалиться. В самом деле, что плохого? Ну, спросит у ребят, кто такая, да как дела! Скажет потом старику - возраст, он уважения требует, а гость вон как разволновался, вдруг плохо станет?

-Ладно, дед, уговорил. Завтра приходи, я местных поспрашиваю, как она тут. Только не стой, иди, а то люди тебя приметят, в полицию позвонят - не объяснишь потом!

Старик рассыпался в благодарностях и, неловко открыв дверь, тут же бодро пошагал прочь, забыв о старости.

Вахтёр поудивлялся его здоровью - по виду лет восемьдесят, а вон как скачет!- но тут же заприметил двух пацанов. Решив не откладывать дело в долгий ящик, он окликнул их, сразу признав и одного, и второго.

-Ребят, идите сюда! Разговор есть!

-А покурить дашь, дядь Паш? - спросил тот, что повыше.

-Дам, ладно, - "дядь Паш" сразу сдался, зная не понаслышке, что пацан этот здесь вроде заправилы. - Только скажите, вы девчонку одну здесь знаете: невысокую, худую, хромает вроде?

Второй парень засмеялся и пошло пошутил:

-Что, на молоденьких потянуло?

Но тот, что спрашивал сигареты, напротив, напрягся и серьёзно спросил:

-Вам зачем?

-Да так ... Так что, знаете? Я вроде видел такую, да как вас всех упомнить-то?

-Зачем вам? - голос у высокого парня стал как-то строже, и дядя Паша занервничал - ребята были мощными, а он и в лучшие годы признавал только один вид спорта - лежание на диване.

-Да приходил сегодня дед её, говорит, узнать хочет, как внучка тут.

-Дед? А точно дед?

-Ну не знаю. Я документов не видел! Только врать-то ему зачем?

-Ну ты даёшь, дядь Паш. Чё, не слышал про всяких придурков престарелых, которые к девкам подкатывают?

-Да не, ребят. Нормальный он. Старый по девкам бегать. На профессора похож...

-На профессора? Ну-ну! Он что, ещё придёт?

-Завтра. Завтра обещал зайти.

-Ладно, дядь Паш. Только позови меня, хорошо? Как придёт, сразу позови, ладно?

От вахтёра не укрылось, что ребята как будто разволновались от этого известия, даже переглянулись, и он машинально кивнул. Они махнули ему напоследок и пошли, забыв о сигаретах.

***

Чудной старик за время их разговора успел отойти довольно далеко и теперь подходил к зданию городской библиотеки. В отличие от немногочисленных визитёров, он направился куда-то вбок, меся ногами грязный снег. Если бы кто-то из прохожих был внимательнее, он бы заметил, что старик, подойдя к выкрашенной в жёлтый цвет стене, внезапно пропал! Но люди шли по своим делам, и ничто вокруг их не интересовало.

Старик же открыл видимую лишь ему дверь и вошёл, отряхиваясь, в тёплый большой зал, заставленный книжными шкафами.

Ему навстречу тут же бросился огромный пёс, задев и едва не уронив кресло, из которого поднялась тонкая высокая девушка с белокурыми волосами, небрежно скрученными в узел. На её лице было написано беспокойство, и, не давая старику раздеться, она спросила:

-Ну что? Вы её нашли?

Теофилус покачал головой и опустился в кресло напротив.

-Нет, Герд. Но сегодня я говорил с привратником, возможно, он что-то разузнает. Завтра ...

Герд перебила:

-Завтра я пойду с вами! Хранительница пропал месяц назад. Возможно, она уже ...

-Нет-нет. Не думаю, что с ней что-то случилось. Если бы это было так, Библиотека ... Мы бы узнали, поверь!

-Вы думаете? Почему же её нет?

-Сбежала ваша Хранительница! Наверно, решила, что всё это ей не по зубам.

Ещё одна женщина в комнате поражала воображение своей красотой, но улыбка, кривившая совершенные губы, была так неприятна, что Теофилус тут же отвернулся.

Щелчок - женщина пропала, и лишь издалека стали слышны неясные крики.

-Мы найдём её, Герд! Не думаю, что Ренна права, но Катю ... Её могли просто схватить. Или запретить выходить! А телефон - Теофилус кивнул головой в сторону стола, на котором лежал простенький мобильник - телефон она забыла!

-Я ей говорила, не надо туда идти! А если она встретила ученика Сказочника? А? Он может её ... убить?

-Думаю, для начала ему нужно получить доступ сюда. И тут мне неясно многое. Например, если он её убьёт, - последнее слово Теофилус произнёс с усилием, - что станет с Библиотекой?

-Но вы же не думаете, что она сразу рухнет? Ведь она столько лет была без Хранителя! Так?

-Да, но последние годы она стала неузнаваемой, словно захирела. Я думаю... Думаю, со Сказочником всё же что-то случилось. Она почти погибла, если честно. А с приходом Кати словно расцвела. Не знаю, как это произошло, но ... Посмотри вокруг. Ты ничего не замечаешь?

Они огляделись.

Если бы Библиотека была человеком, то верно было бы сказать, что она хмурилась и скучала. Но она была лишь хранилищем историй, пусть волшебным, но неодушевлённым. И всё же с пропажей Катерины она изменилась. Тёмные стены с нишами, наполненными книгами лишь слегка освещались пламенем свечей. Многие из них не горели совсем, как ни старался Теофилус их разжечь, просто стояли на полках и в подсвечниках, съежившиеся и молчаливые. Растения пожухли, книги в шкафах будто покрылись серым налётом, а лестница, которой пользовались лишь изредка, чтобы протирать полки, скособочилась.

Теофилус вопросительно посмотрел на Герд.

-Видишь?

-Кажется, да. И что это значит?

-Не уверен точно, но либо с ней беда, либо она бросила Библиотеку! Хотя в последнее мне верится с трудом. Я был здесь, я видел, сколько сил она отдала ей, так что ... Нам надо её найти.

-Да, и завтра я пойду с вами. Надоело сидеть взаперти!

Неторопливые тяжёлые шаги отвлекли Герд на миг, но она предпочла проигнорировать ещё одного невольного узника Библиотеки.

То был мужчина, высокий и сильный, с пламенным взором тёмных глубоко посаженных глаз на суровом лице. Вряд ли он любил улыбаться, шутить или другим способом весело проводить время. Он и говорил-то немного, предпочитая днями изучать всё то, что было в Библиотеке - наследие Сказочника завораживало его.

-Волшебник, если ваша Хранительница пропала, нам нужен Сказочник. Я хочу отправиться на его поиски.

-Я искал его, уважаемый Дракон, но до сих пор не могу понять, где же он! А вот его ученик может быть поблизости, и давайте не забывать - у него есть чернила, которыми он может распоряжаться как угодно!

-Я не испытываю страха перед ним. Мне нужен помощник в моих странствиях, и я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

-Нет! До тех пор, пока мы не найдём Катю, я никуда не уйду. И вам, Дракон, лучше об этом узнать сразу.

В глазах Дракона тут же разгорелось пламя, но Герд, легко перескочив через кресло, загородила старика.

-Ты не тронешь его! Мы ищем Хранительницу, а ты можешь отправляться, куда угодно!

-Ты думаешь, что сможешь меня остановить?

-Да! Моему предку удалось, ведь так?

-Я сам отдал ему победу, спасая самое дорогое, не забывай! И ты у меня в долгу, дочь Дунгара! Я вытащил вас оттуда!

-Стойте! - Теофилус бросился между Драконом и Герд. - Прекратите! Наши споры сейчас ни к чему. Мы должны найти девочку, уважаемый Дракон. Она пострадала, спасая ваш мир! Как только мы сделаем это, тут же займёмся поисками.

Дракон с ненавистью взглянул на Герд, но решил прислушаться к словам Теофилуса, судя по тому, что отошёл и уселся в кресло.

-Вот и хорошо. Завтра, надеюсь, нам удастся хоть что-то выяснить!

***

Сторож детского дома с утра ждал старика. В этот раз тот появился не один, а в сопровождении симпатичной молодой девушки, одетой в какое-то длинное тёмное широкое пальто. Подивившись моде, вахтёр тут же вспомнил, что ребята просили позвать их, когда появится старик, поэтому закрыл будку и пошёл за ворота. Передав первым попавшимся пацанам, чтобы позвали старшеклассников, он вышел за территорию.

Старик уже стоял у ворот, а его спутница оглядывала обшарпанные здания с таким видом, словно собиралась их атаковать.

-Привет, дед! - вахтёр подошёл поближе. - Щас ребята придут, они твою внучку знают, так что подожди.

Старик, поздоровавшись, согласно кивнул и что-то шепнул девушке. Та пристально посмотрела на вахтёра и тоже кивнула.

Послышались голоса, и вчерашний высокий парень в сопровождении своего друга вышел за ворота.

Сразу сориентировавшись, он пошёл к старику.

-Это вы Катю ищите? Откуда вы её знаете?

Старик откашлялся и ответил:

-Здравствуйте, юноша. Она моя внучка и ...

-Врёте! Нет у неё никакого деда, я специально в соцслужбе спросил. Кто вы?

В голосе парня прозвучала угроза, но старик, видимо, был непонятливым, потому что не испугался. Напротив, строго посмотрел на обоих ребят и спросил:

-Кто ВЫ, молодые люди?

-Мы её друзья.

-Друзья? Насколько мне известно, здесь у неё нет друзей. Здесь с ней обошлись жестоко, она была запугана, несчастна, а один раз даже избита. Так вы обращаетесь с друзьями?

Высокий парень сжал челюсти и на миг опустил глаза.

-Вам-то что?

И тут старик выпрямился. Он оказался выше ростом, чем изначально показалось вахтёру, и тот решил, что, пожалуй, может понадобиться подмога.

-Не вы ли виновны в тех бедах, что с ней произошли? И, наверно, происходят, потому что я не видел Катю уже месяц. Что с ней случилось?

Высокий парень, судя по виду, хотел ответить что-то не слишком приятное, но тут за ворота выбежал большой пёс с изуродованной мордой. Он бросился к старику, как к давнему знакомому, и тот от удивления растерялся.

-Малыш? Это Малыш? Малыш ... Где твоя Катя?

Пёс заскулил, но продолжал лизать руку старика. Ребята смотрели непонимающе, затем высокий парень спросил:

-Откуда вы его знаете?

-Катя часто приходила с ним. Но мы думали, он погиб. Она сказала, что его убили.

-Мы спасли его... Зачем вам Катя? Из-за вас у неё неприятности, поймите! Мы думали ... Она ...

Парень явно хотел что-то сказать, но старик услышал только одно.

-Я виноват в её неприятностях? Я? Но каким образом? Что с ней?

-Мы не знаем. Её здесь нет, понимаете? Говорят, что она в бегах связалась с кем-то плохим и теперь вроде как заболела. Но когда она вернулась, она не выглядела больной! Только волосы ... А так нормально... Это из-за вас, да? С вами она связалась? Отвечайте!

Парень разозлился, и друг, пытаясь успокоить, положил руку ему на плечо. К старику в тот же миг подскочила высокая симпатичная белокурая девушка, не сводя глаз с ребят.

Второй парень даже присвистнул.

-Ну вы даёте, дедушка! Это что же, у вас внучек столько? Пойдём, Артём! Это какой-то козёл старый. Пойдём! Катьку мы и сами найдём! Пошли!

Но Артём не двигался с места, пристально глядя на старика и ожидая ответа. Тот повернулся к девушке, словно желая что-то спросить, потом взглянул на ребят и сказал:

-Думаю, нам всем есть, чем поделиться. Это не моя внучка, это подруга Кати, и она тоже хочет знать, где она. Если желаете нам что-то рассказать, то ...

-Нет, вначале вы! Где Катька была всё это время? Что с ней случилось?

-Я не могу сказать.

-Тогда я позвоню в полицию! Мы скажем, что вы её искали, пусть они вас проверят! А дядь Паша подтвердит, что вы здесь были!

- Политсия? - девушка вопросительно посмотрела на старика.

-Я потом объясню. А вам я хочу сказать. Катя ничего плохого не сделала. Скорее, ей угрожает опасность. И она была здесь. Если всё же что-то знаете и захотите рассказать, приходите завтра. Рядом с библиотекой этого города есть парк. Приходите туда. Если же не придёте, что ж, нам придётся искать Катю самим.

С этими словами старик схватил девушку за руку и почти поволок за собой, даже не попрощавшись. Малыш, до этого момента бегавший кругами, внезапно припустился за ними.

Вахтёр, который давно собирался позвать кого-то из взрослых, хотел спросить у пацанов, о чём они там шептались с чудным дедом, но те быстро прошли мимо него и побежали в общежитие, где жили воспитанники..

***

Спальни в детском доме несколько лет назад были перестроены. Раньше в одной большой комнате жило по десять-двенадцать человек, что не способствовало ни уединению, ни сохранению пресловутого личного пространства. Но в былые времена считалось, что жизнь ребёнка должна быть прозрачна и ясна, ни о каком личном пространстве не думали, поэтому строили из соображений удобства, прежде всего, для воспитателей. Вошёл в спальню - и все как на ладони. Однако несколько лет назад спальни разделили перегородками, а все помещения перестроили по принципу квартир. Стало гораздо уютнее, и у каждого ребёнка появился свой уголок. Так что по дороге в группу Артём постучал в соседнюю "квартиру" и позвал Риту - ему нужно было срочно с ней посоветоваться. Рита с мокрой головой прибежала почти сразу, и все вместе ребята отправились в спальню к Артёму, где ребята и рассказали ей о странном старике, что интересовался Катей.

Рита сидела, расчёсывая руками мокрые пряди прекрасных пшеничного цвета волос, и внимательно слушала. Как только Артём закончил, она спросила:

-И что теперь? Мы пойдём?

-Не знаю. Он подозрительный какой-то. Такой, знаешь, ... странный. Скользкий какой-то...

-Да не скользкий он. Я тебе говорю - обычный старый козёл! У нас в другом интернате такой был. Химик. Тоже о девочках заботился!

-Да не, вряд ли. Просто непонятно, откуда он взялся! И Катька пропала! Мы ж это не придумали! Только приехала - и всё! Ты у Варвары спросила?

-Конечно... Спросишь у неё! - Ритка с иронией взглянула на Артёма. - Она меня последнее время терпеть не может, сам знаешь! С тех пор, как Катька сбежала... Наверно, думала, что её все должны поддержать... Тварь...

-А-а, да ... И что мы знаем в итоге?

-Да ничего мы не знаем! Вообще, я думаю, зря мы это затеяли. Что вам Катька сдалась? Она не сбегала, в больнице, наверно. Так все говорят, а... - второй парень тут же растерял своё красноречие под взглядом Артёма и махнул рукой, - Ладно, вы как хотите, я пошёл. Тёмыч, рано или поздно она вернётся, точно говорю. И сам её расспросишь! Чего ты сейчас завёлся? Проблем мало? Вспомни, Варвара итак на тебя хотела всё повесить. Типа, это ты довёл! Думаешь, она сознается, что это из-за неё? Ни за что! И в итоге мы ещё и виноватыми будем. Вы как хотите, Катьку жалко, конечно, но я из школы вылететь не хочу. Мне через месяц восемнадцать. А тебе через два, Тёмыч. Если нас отчислят, Катьке это не поможет. Так что я пас... Там качалку открыли. Пойдёшь?

Артём покачал головой, и парень вышел.

-А ты? Ты тоже думаешь, что мы зря пытаемся узнать?

Ритка пожала плечами.

-Не знаю. Просто ощущение нехорошее. Как будто ... Не знаю, короче ...

-Ага, вот и у меня ... Что-то не так тут. Может, правда, со стариком поговорим? Что он нам сделает?

-Да, думаю нам надо сходить. Только Макса твоего брать не будем. Пусть качается. Ему больше всё равно ничего не надо. Завтра, как пойдёшь, позови. Не забудешь?

Артём улыбнулся, обнимая Риту за талию.

-Тебя забудешь, как же ...

***

Теофилус с Герд добирались до Библиотеки не намного дольше. Они были настолько заняты разговором, что не сразу заметили Малыша, увязавшегося за ними, а когда заметили, было поздно - пёс перескочил порог и кинулся внутрь, уверенный, что найдёт тут хозяйку. И пока волшебник и Герд снимали верхнюю одежду, он нашёл Чудовище, бывшее крупнее его раз в пять.

Услышав утробный рёв, Теофилус поспешил на помощь, и вскоре мир был восстановлен - собаки улеглись по разным углам, изредка поглядывая друг на друга: Чудовище - удивлённо и угрожающе, Малыш - более миролюбиво, но явно не стремясь познакомиться поближе.

Дракон вышел навстречу, услышав о возвращении Теофилуса и Герд, однако ничего не спросил, пока они не сели в кресла.

-Вы нашли её?

-Нет,- ответила Герд, воинственно сверкнув глазами. - Но ни о каких поисках Сказочника мы и не будем думать, пока не вернём сюда Хранительницу, ясно?

Стремясь пресечь возражения Дракона, Теофилус быстро сказал:

-Мы не можем бросить Библиотеку. Это недопустимо. Мы знаем, что она нужна ученику Сказочника!

-Пусть она останется и охраняет, - Дракон кивнул в сторону Герд, и тут же был остановлен, потому что "она" была не согласна.

-Вот оставайся и охраняй! Мы не знаем, сможет ли он проникнуть сюда самостоятельно, мы не знаем, где он сейчас и что делает! А я хочу вернуться в свой мир, и если Библиотека будет в его руках к нашему приходу, то сделать это будет невозможно!

-Мы не сможем уйти, Дракон. Боюсь, с поисками придётся повременить и направить их на Хранительницу. Она сейчас важнее всего. Так что не будем спорить и подумаем, что ещё необходимо сделать. Например, стоит ли верить этим детям? Я знаю, что в прошлом Катя страдала от их действий.

-Они не врут, мне показалось. Но вряд ли придут, да? Если они никакие ей не друзья, так зачем им это?

-Не знаю, но предлагаю ещё подождать! Хотя бы до завтра.

От этих слов Теофилуса Дракон поморщился и вскочил, едва не опрокинув кресло.

-Я не могу ждать, волшебник. Промедление может всё погубить. Мы даже не знаем, цел ли наш мир!

-Цел. Я уверен. Но во что он превратится без вас?

Теперь нахмурилась Герд - любое упоминание о покинутом мире пробуждало боль.

-Теофилус, что будет, если мы не найдём её? Что?

-Не знаю. И лучше об этом не думать. Возможно, во всём мире лишь она и Сказочник могут противостоять ученику, поэтому мы обязаны найти их!

Слова Теофилуса прекратили спор, хотя Дракона, судя по виду, ни в чём не убедили. Он предпочёл удалиться, оставив Герд и старого волшебника гадать о судьбе Катерины, загадка пропажи которой не давала им покоя уже целый месяц.

***

В первый вечер никто не запаниковал. Конечно, и Герд, и Теофилус надеялись, что Катя вскоре появится, но пару дней сохраняли спокойствие. Через три дня появились первые признаки нервозности. Даже Чудовище как-то притихло и скукожилось, чувствуя своим звериным инстинктом, - что-то не так.

На утро четвёртого дня, разбив полный чайник горячего чая, волшебник опустился в кресло и обратился к Герд и Дракону.

- Мне не нравится то, что мы так и не получили от Кати весточки. Возможно, мне стоило бы посетить этот... интернат. Вот только что я скажу?

-Подождите, Теофилус, - Герд встала и прошлась, словно Библиотека была ей тесна.- Подождите... Я тоже волнуюсь, но, если мы сейчас пойдём туда, не будет хуже? Вы знаете этот мир лучше меня. Может, стоит всё же подождать?

Теофилус на несколько мгновений задумался и ответил:

-Не знаю, насколько хорошо мне известен этот мир, но опасностей в нём много. Я боюсь, что Катя могла слишком близко подойти к разгадке того, кто же такой ученик Сказочника. Если так, она в беде - мне известно о коварстве нашего врага. Промедление может оказаться роковым.

-Так же, как и поспешность, - спокойный голос Дракона не разогнал, а лишь усилил нервозность, витающую в воздухе. - Я полагаю, что нужно дать Хранительнице ещё несколько дней, потом думать о помощи. Возможно, она на пути к отгадке тайны. Не станем ей мешать. Она смелая и сильная, она справится.

Теофилус хотел возразить, но передумал.

Однако через неделю от Кати так и не поступило вестей. Стало понятно, что Хранительница пропала.

***

Артём и Маргарита ушли из интерната после обеда, отпросившись, якобы, купить новую сим-карту взамен потерянной. Разрешение им дали легко - оба были на хорошем счету, к тому же, старшеклассники.

Ребята без труда нашли парк напротив библиотеки и приготовились ждать. Однако, к их удивлению, ожидание было недолгим. Не успели они замёрзнуть - несмотря на оттепель, было сыро и ветрено - как увидели, что прямо от библиотеки идут вчерашний старик и девушка.

Когда подозрительная парочка приблизилась, Артём вышел вперёд и сказал:

-Вы здесь живёте?

-Да, можно сказать и так. Но раз вы пришли, полагаю, вам есть что рассказать?

Рита, которая до этого не видела ни старика, ни девушки, не сводила с них настороженного взгляда. Поэтому, как только вопрос прозвучал, поспешила ответить вместо Артёма:

-Нет. Мы пришли узнать, зачем вам Катя? И кто вы?

Девушка рядом со стариком вздохнула так, словно её терпение было на пределе, и посмотрела на старика. Тот, переводя взгляд с одного на другого, сказал:

-Я могу вам рассказать всё, что знаю, но, видите ли, вы всё равно не поверите. История, произошедшая с вашей подругой, может показаться вам нереальной и фантастической. Она началась здесь, почти на этом самом месте. Но вот продолжение её... Я не думаю, что вы поймёте. Но поверьте в другое - мы не желаем ей зла. Напротив! И как только нам удастся её отыскать, она сама решит - можно ли рассказать вам обо всём. Я не буду препятствовать! Так вы скажете, где она?

Артём посмотрел на Риту, та кивнула, и он ответил:

-Мы не знаем точно. Но её нет в интернате. Уже месяц нет. Она пришла в последний день, мы... Мы помирились, можно сказать. Когда она сбежала ... Знаете, в тот же день в другой школе с девочкой беда случилась. И нам рассказывали потом, что её там обижали, дразнили, а она ... Не выдержала, короче. Вот и мы, когда Катька сбежала, каждый день ждали, что о ней такое же скажут. Она же не знала, что мы Малыша спасли. Только ради неё! И ни у кого даже телефона её не было, чтобы позвонить, понимаете? И в интернете у неё странички нигде не было, чтобы написать. Она одна была, мы так поняли. Совсем одна, а тут ещё мы... Вы не думайте, мы хотели её найти, извиниться... Но никто не знал, где она. Но мы извинились, когда увидели. Я... Как камень с души упал!

-Это из-за меня всё, - внезапно подала голос Рита. - Это я виновата. Но мы, правда, извинились. А потом...

-Мы пошли с ней к директору. Та вызвала Варвару, а нас прогнала! Сказала, чтобы мы уходили. Мы слышали, как они на неё орали, а сделать ничего не могли, потом ещё Артур пришёл, тоже приказал уйти, мы постояли и пошли, решили попозже Катю увидеть, когда её отпустят. Пришли в группу - а её нет. Ну, мы назад пошли, в соцслужбу зашли, Варвара на нас тоже наорала, сказала, что не нашего ума дело, где Воронцова. Короче, в группе она так и не появилась. Мы спросили потом у директрисы, а она сказала, что её в больницу увезли, что ей плохо стало, потому что шляться надо меньше. Вот и всё. С тех пор вообще ничего не слышно. И я позвонил тогда в больницу. В разные отделения. Так вот, её там нет.

Артём замолчал, старик тоже молчал, жуя губы и нахмурившись.

-А ещё больниц здесь нет?

-Нет, одна она. Только поликлиника, но туда не кладут, так, на анализы возят, на приём.

-Спасибо, молодой человек. Что ж, мы, по крайней мере, твёрдо знаем, что в интернате её нет. А этот ваш ещё один друг, Артур, может, он заметил что-то подозрительное?

-Артур? А-а... Это не друг. Это учитель, Артур Дмитриевич, мы его просто так зовём. Он, наверно, по своим делам к директрисе шёл, а тут мы, и из кабинета крики, вот и прогнал нас.

Теофилус нахмурился ещё больше, но вслух ничего не сказал, только взглянул на Герд. Потом необыкновенно тепло улыбнулся ребятам, намереваясь их снова поблагодарить, но красивая девочка рядом с Артёмом, как-то встрепенулась и сказала:

-Есть, Артём! Есть ещё больница! Мы туда только не звонили! Понимаешь?

Артём задумался на миг, а потом спросил:

-Ты про психушку?

Рита кивнула.

-Ого! Ты думаешь, её туда отвезли?

И снова Рита кивнула и ответила:

-Варвара ж орала, что там ей самое место ещё тогда, после Малыша, вспомни! Она точно там, больше негде! И мы, дураки, не сообразили!

-Психушка? - Теофилус растерянно смотрел на ребят. - Это для тех, кто ... сошёл с ума, да?

-Да, И не только. У нас некоторых просто так возят иногда, из-за поведения. Ну, не учатся, бегают, и их туда возят. Лечат. Так что её и, правда, могли туда отправить! И ничего мы не сделаем! Даже если дозвонимся, никто не ответит. Там всё охраняется, и никого не пускают. Только родственников, по-моему.

Артём выглядел очень расстроенным, но Теофилус решил его подбодрить.

-Ничего, если она там, это уже больше, чем у нас было с утра. Вы нам очень помогли! Спасибо, юноша... молодая леди ... - волшебник отвесил пару поклонов, и развернулся, собираясь идти назад, но Артём схватил его за рукав.

-Извините. Если вы её найдёте... Вас не пустят туда!

-Пусть вас не заботят такие мелочи! Уверен, мы что-нибудь придумаем. Если вдруг что-то вспомните, приходите. Сюда же. Мы с радостью вас встретим!

На этот раз старик и девушка ушли уже окончательно, и очень быстро пропали из виду. Артём и Рита даже не заметили, куда они делись, и немного ошарашенные пошли назад в интернат.

Никто из прохожих снова не заметил, как странная парочка вошла прямо в стену библиотеки, а Теофилусу и Герд было не до них - мысли их были заняты одним и тем же: как вызволить Хранительницу? Кто её туда отправил? Директор? Или кто-то пострашнее? Где-то там, за стенами интерната, мог скрываться ученик Сказочника, решивший убрать с дороги Хранительницу таким способом, но пока неизвестно, кто он, гадать бессмысленно! Как попасть в больницу и вывести оттуда Катерину, пока ей не причинили непоправимого вреда?

***

Худенькая девушка со смешным ёжиком русых волос сидела на стуле и смотрела в окно, загороженное облупившейся решёткой. До этого она долго, неуверенно, слегка подволакивая ногу, хромала туда-сюда по выкрашенному тускло-зелёной краской коридору, в котором пахло прогорклой капустой, потом и ещё чем-то тошнотворно-сладким.

Она казалось растерянной, как человек, которому надо было куда-то идти или что-то делать, но он внезапно забыл, куда и зачем.

Вокруг тихонько бродили люди в линялых пижамах или старомодных фланелевых халатах. Одна женщина, подвывая на высокой ноте, раскачивалась и била ногой в стену; неопрятный старик огрызком карандаша рисовал или писал что-то прямо на поцарапанном столе; молодой худой парень с грустными глазами скорчился в углу, вцепившись в колени, а она сидела, словно силясь воскресить в памяти нечто важное, но мысли вылетали в окно, поднимались в серое небо и уплывали, оставляя её на прежнем месте.

Так продолжалось день за днём...