Хранительница Сердца

ПРОЛОГ

Комната постепенно погружалась в полумрак. Разноцветными бликами отсвечивал экран телевизора. Иногда оживал телефон, оповещая о новом сообщении, но я ничего не видела и не слышала, упиваясь жалостью к себе.

Один раз в год я позволяю себе страдать, плакать и стенать, но лишь раз — в тот самый день, когда палач великой империи Саторн, в которой мне когда-то предрекали править, вышвыривал меня в этот недружелюбный мир.

Завтра я соберусь, приведу в порядок своё опухшее от слёз лицо и буду работать дальше. Я, когда-то носившая розовый жемчуг с берегов солнечной Астры, за который давали небольшое поместье… за штуку, я, которая не знала отказа ни в чём, будь то питомцы благородных кровей или драгоценности древних времён. Злая усмешка судьбы, а кто-то скажет — плата за причинённые другим беды. Теперь я простая, злая, уставшая тётка, которая зарабатывает деньги, гадая на картах и заклиная талисманы. Одна из сильнейших магинь Алайи, теперь просто гадалка, а крох энергии на Земле мне хватает лишь на предсказания.

ГЛАВА 1

Земля — очень жадная планета. Её жители в других мирах становятся сильнейшими магами, а здесь они всего лишь батарейки для высших сущностей. Мир без «Сердца» увядающий, но не сдающийся. Здесь мне досталась маленькая комнатка в коммуналке. Документы на имя бывшей владелицы этих апартаментов, а сейчас императрицы Саторна и моей соперницы, Екатерины Усольцевой. Я вспоминаю её большие голубые глаза с невинным взглядом и то, как она влюблённо смотрит на моего жениха, как привстаёт на носочки и громко шепчет ему в ухо. Это слышат все вокруг:

— Милый, все когда-то ошибаются. Тиресса заслужила казни, но в моём мире есть такое слово — ссылка. Я думаю, что несколько лет на Земле помогут ей понять, как она ошибалась.

Как же я ненавидела её в тот миг, а потом, очутившись здесь, в этом мире, ослепшая и оглохшая от нехватки магии, я ненавидела её ещё больше.

Целый год я провела, разбираясь, что мне делать и как жить. Я голодала, воровала еду в магазинах, у соседей по коммуналке. Я, которая никогда в руках даже веера не держала, работала уборщицей за гроши, пока училась читать и разбиралась в мироустройстве. И от самоубийства удерживало лишь то, что Катька всё это прошла в моём мире, в который её забросил портал. Из простой попаданки она стала императрицей, сильным магом и любимой моего бывшего жениха. Из надменного и жестокого повесы она сделала влюблённого дурака. Аж завидно!

И, стиснув зубы, я продолжала борьбу за существование. Конечно, тех высот, что были у меня в прошлом, не добиться — я уже немного повидала в этом мире, — но хорошо есть и мягко спать очень хотелось.

Совершенно случайно я погадала одной знакомой, потом ещё раз и ещё. Ко мне стали приходить люди, которые услышали от других, и меня затянуло. Моё настоящее имя стало псевдонимом — гадалка Тиресса, так я писала на своих визитках. Несколько лет я проработала на сайте в онлайн-гадании.

При всём своём прагматизме люди хотели верить, что волшебство существует, и клиентов было очень много. Я купила небольшую квартирку в презентабельном районе. Все сеансы проводила в снятом офисе, специально переоборудованном под такой специфический бизнес. Мои амулеты и талисманы с искрой силы были очень дороги, но всё равно люди покупали, потому что моя магия работала. За многие годы людей, действительно обладающих силой, я встречала очень мало, и, как правило, они скрывали свои силы и жили не напоказ.

Так я существовала отведённые мне десять лет ссылки. Не особо с кем-то общаясь и не допуская никого до близкого круга. Несколько раз были интрижки. Ничего серьёзного — отдых на море и много секса. Но я ждала, что скоро уйду в свой мир, вдохну полной грудью родной воздух и напитаюсь магией под завязку.

Я чувствовала, что мои каналы слабеют, внутренний объём уменьшается, и ждала, и жила надеждой на возвращение. Но в определённый срок портал не открылся. Целый день я прождала возле сумок, в которые положила немного вещей, но никто не пришёл за мной. Целую неделю я сидела и ждала, почти не спала, не ела, но всё напрасно.

Я выла, как волчица, переломала всю мебель, перебила посуду, ярость буквально истощала меня. А потом пришла апатия. Всё так же гадала людям, ходила в магазин, общалась с немногочисленными знакомыми. Прогресс позволил не встречаться с клиентами в реале, перевела всё общение в онлайн, принимая лично лишь очень богатых или тех, кто затронул душу. Мне хватало минимума, не хотелось ничего, и лишь упрямство заставляло меня дожидаться того времени, когда я вернусь домой, и не давало наложить на себя руки. Прошло ещё десять лет. Мне исполнилось сорок три года. Завела собаку, чтобы хоть она заставляла меня выходить на улицу. Время бежит быстро, тем более в этом мире. Под глазами мелкие морщинки, а ведь будь я дома, в эти годы наступила бы моя молодость, совершеннолетие. А здесь при всей магии я старею. Как все.

И вот снова этот день. Мою верную Жульку оставила знакомой собачнице-соседке, а сама решила пострадать в одиночестве. Каждый год, отмечая это событие, я становилась спокойнее и понимала, что всё не так уж и плохо. Я поставила красное вино на журнальный столик, нарезала сыра и фруктов и, салютуя включённому телевизору, который выполнял у меня скорее фоновую функцию, выпила терпкий густой напиток. Невесело усмехнулась.

Злость у меня давно прошла, осталось лишь сожаление, что жизнь прожита впустую. Тут как-то странно замигал телевизор, воздух словно сгустился, как сироп, и неожиданно раскрылся портал. Небольшой и круглый — в полтора метра в высоту, с рваными фиолетовыми краями. Так же быстро и резко он закрылся, оставив после себя на полу мелкий мусор и… ребёнка.

Я зависла, не соображая, что произошло. Столько лет я ждала и мечтала, что как только откроется портал, я прыгну в него, не раздумывая. И теперь, когда это произошло, лишь глупо таращилась. Я перевела взгляд на ребёнка, который в свою очередь смотрел на меня. Увидев его глаза цвета летнего неба, вздрогнула. Они снились мне в кошмарах. Мальчик, который был одет в коротенькие штанишки и белую тоненькую рубашку с воротником, вышитым серебряной нитью, встал на ноги и потопал ко мне. Было ему лет восемь или больше, я в возрасте детей не очень разбираюсь. Он бесстрашно залез на диван, пододвинулся ко мне под бочок, обнял короткими ручонками за талию и всхлипнул. Этот его всхлип словно разморозил меня, я отцепила его руки и повернулась к нему:

— Ты как здесь оказался? — вопрос, конечно, глупый: то, как он здесь оказался, я видела воочию.

— Теть, — немного запинаясь, сказал ребёнок. — Я с тобой буду жить.

Сказать, что я была ошарашена, — это ничего не сказать.

— С чего бы тебе со мной жить? — резче, чем хотелось, спросила я. — Где твои родители, мама и папа? Почему ты не с ними?

Мальчик вздохнул, поднял на меня свои большие глаза и взглянул как на дуру:

— Теть, мама меня не любит, папа не любит. Буду жить с тобой.

— Кто тебя сюда перенёс? — задала я опять вопрос.

— Никто, — пожал плечиками ребёнок. — Сам. Тебя сюда выгнали, я знаю, теперь вместе будем жить.

В голове моей была каша. Я посмотрела на бокал вина, который стоял на столике, на ребёнка, ущипнула себя за руку, зашипела от боли и решила, что сейчас самое время выпить кофе. Прям вот не выпью бодрящего напитка — сойду с ума.

Кофе я любила, оно даже мирило меня с этим миром, в родном его не было вообще. Мальчик потопал за мной на кухню, взобрался на кухонный диванчик и стал наблюдать за мной, с интересом разглядывая обстановку. Я колдовала над туркой и поглядывала на него с сомнением. Я ждала, что придут за мной, но то, что ко мне подселят постояльца, в голове не укладывалось. Ребёнок однозначно Катькин, но у него чёрные волосы, которых ни у моего бывшего, ни у неё не наблюдалось. Да и черты лица более резкие, и ногти на пальцах синеватые, с остренькими коготками. Я нахмурилась: что у них там произошло за это время? Странным для меня было и моё состояние — видимо, я привыкла к этому миру и теперь, хоть и сильно хочу домой, но в то же время боюсь.

— Так как всё-таки ты здесь появился, портал кто тебе настроил на меня? — спросила я опять, когда сделала глоток живительного напитка и довольно зажмурилась. Ребёнку я поставила подогретое молоко и несколько овсяных печений.

— Да никто не настраивал, теть, — болтая ногами и уплетая печенье, сказал мальчик. — Сам пришёл, я могу, мне запрещают, но я могу.

Я чуть не подавилась кофе — маг пространства, это такая редкость! И вот передо мной сидит это чудо и ест мои печеньки. Я даже зависла от того, какие возможности откроются, если с мальчишкой договориться. Я заинтересованно посмотрела на него, он посмотрел на меня и весело улыбнулся, щеголяя острыми клычками. Я моргнула, но клыки не исчезли.

— Так кто твои родители? — осторожно спросила я.

— Мама Катрина, папа Доер.

Имена моих далёких недругов. Но как их ребёнок оказался здесь, у меня, той, кто хотел занять трон, а их убить… знаю, грешна. Усмехнулась.

— Родители знают, что ты здесь? — спросила я.

— Не-а, — качнул черноволосой головой мальчик. — Они кричали друг на друга. Мама говорила про тебя плохо, но ты ведь папина сестра? — Он посмотрел на меня.

— Четырёхюродная, — согласилась я.

— Значит — тётя. Они сказали, что ты была не нужна и тебя сослали. Я решил, что мне нужно жить с тобой, я ведь тоже не нужен. Вот Тоер и Ленка нужны, а я нет.

— Кто это Тоер и Ленка?

— Мои старшие брат и сестра, но они тоже меня не любят.

— Почему ты так решил? Может, тебе это показалось. — Хотя про себя подумала, что для высших в моём мире это нормальное явление: не страдать любовью к ближнему своему.

— Меня никто не любит, — глубокомысленно заявил мальчик. — Была няня Лира, но она умерла в прошлое лето, она меня любила и даже помогала прятаться от старших.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

— Скоро десять будет, но ты, теть, не думай, я уже взрослый, буду помогать тебе, вот что скажешь, то и буду делать, — сказал мальчик и доверчиво посмотрел на меня.

— Я думаю, что родители будут искать тебя, — строго ответила я.

— Не, — помотал головой ребёнок, глаза его подозрительно заблестели. — Они про меня редко вспоминают, а новая нянька украла деньги и сбежала уже два дня назад.

— Да что за бардак там у вас творится? — возмутилась я.

— Не знаю, теть. Меня Наиром зовут, а где я буду спать?

Я удивлённо посмотрела на ребёнка, которого назвали проклятием. Как можно своего ребёнка назвать таким именем? Перевод с древнего, на котором читаются заклинания: Наир — проклятие. Мальчик и вправду стал клевать носом, всё-таки он ещё слишком мал, чтобы создавать самому порталы, это ж какую силу надо иметь. Он без разговоров пошёл за мной в зал. Я уложила его на мягкий диван и укрыла пушистым пледом. Остальные вопросы можно задать потом. Сейчас мне хотелось осмыслить ту информацию, которую я получила. На автопилоте достала колоду и перетасовала. Руки всё делали сами, пока мозги собирались в кучу. Когда сделала расклад, стало легче. Прояснилось в голове, а карты постепенно раскрывали нужную информацию. Пусть сил у меня немного, но по гаданию и ясновидению у меня тоже были хорошие отметки. «Будущая императрица должна быть лучшей во всём», — вспомнила изречение своей матушки. Эх, мама, кто б знал, что это мне пригодится.

Мой мир прекрасен. Особенно если ты родилась в семье, которая правит огромной империей, и тебе пророчат стать императрицей. С детства мы с сыном императора и по совместительству моим кузеном были дружны. Мы знали, что поженимся, заранее распланировали свою жизнь, уговорившись, что после рождения наследников будем жить так, как каждый из нас пожелает. И росли, если не друзьями, то хорошими приятелями. Мы были молоды, когда появилась Катька, перевернула всё с ног на голову и похитила у меня моего будущего мужа. Сейчас я понимаю, что не любила Доера, но мысль, что того, кого ты считаешь своим, уводит какая-то низшая выскочка, вводила меня в неконтролируемую ярость.

Катька обладала огромной силой, милым личиком и совершенно не вписывающимися в наш мир принципами. Она относилась одинаково ко всем, будь то бедный или богатый, высший или низший. И этим привлекала многих высокородных самцов. В академии, где мы вместе учились, за ней бегали толпами, отчего её ненавидели все девчонки.

Конечно, она влюбилась в Доера, конечно, они стали мужем и женой, а я — злобная героиня — осталась ни с чем. Классика жанра. Но, как оказалось, не всё так ладно в императорской семейке. У них трое детей, младший из которых живёт как зверёныш без присмотра. Он не похож на Доера совершенно. Глаза только Катькины и всё, больше ни единого сходства. Мальчишка не только не похож на них, он незнакомой мне расы. Уж вампиров и змеевасов, у которых есть клыки и когти, я повидала. Напрашивается вопрос — от кого его родила Катька? Вот так сюрприз — любовь до гроба и чужой ребёнок. Думаю, родственную кровь я бы почувствовала. Ребёнок совершенно мелкий для своих десяти лет, но уже сейчас обладает огромной силой.

Тут меня словно током ударило: я же теперь могу вернуться. И нужно уходить сейчас, пока мальчишка ещё не привлек местных «вампиров» и полон сил.

Я схватила телефон, время — поздний вечер, магазины закрыты, а мне хотелось взять с собой много чего, а главное — хороший кофе. Ну, интернет мне в помощь. Когда заказы в круглосуточном интернет-магазине были оплачены, я стала собирать любимые вещи и памятные подарки от клиентов. После суда меня лишили титула и земель, оставив лишь небольшое поместье из приданого мамы. И в каком состоянии оно сейчас находится, совершенно не знаю, поэтому надо быть готовой ко всему.

Родителей убили накануне моей предполагаемой казни, а мне так и не сказали, кто это сделал. Все живые в поместье враз умерли. Я не поверила. Все эти годы старалась не думать о том, что осталась одна. Мама происходила из обедневшего древнего рода, отец, как здесь говорят, из нуворишей, получивший свой титул за большие деньги. Мама приходилась троюродной сестрой жене императора, когда-то они были очень дружны. Что же со всеми нами случилось? Почему вдруг в одночасье перестали понимать друг друга и ополчились с обидами?

Конечно, мой поступок нельзя сказать, что был нормальным. Я хотела уничтожить императорскую семью, но, вспоминая всё, что тогда происходило, посчитала свои потуги детским лепетом по сравнению с тем, как уничтожили мою семью. В итоге меня сослали, родных убили, а императорская чета в любви и здравии живут дальше. Ну, жили, по крайней мере.

Я потёрла лоб и посмотрела на мальчишку. Он подложил под щёчку руку и тихо сопел. Я понимала, что его рассказ может оказаться детскими страхами, но всё равно, когда маленький мальчик без присмотра прыгает по другим мирам, это страшно. А если бы он попал в мир, где свирепствует какая-нибудь эпидемия пострашней нашей? Я передёрнула плечами. Ужасно.

С утра надо позвонить соседке и попросить привести Жульку пораньше — бедная собака не виновата, что хозяйка иномирка. Надо забрать её с собой. Мальчишку одного не оставишь. Я замерла: а вдруг у него не получится? Быстро просканировала эфир вокруг. Пока никого из энергетических тварей нет. Но они придут, когда почувствуют. Времени совсем мало. Надо ещё придумать, что с квартирой делать. Но это с утра. Клонило в сон. Прошлась по своим оберегам, которые научилась делать уже здесь, на Земле, когда поняла, что надо защищаться от тварей. Не сказала бы, что они сильные, но как-то помогают. Некоторые напитала магией и, не раздеваясь, бухнулась в кровать. Даже подпитка оберегов отнимала много сил.

ГЛАВА 2

С утра меня разбудил Наир, мальчик тёр глаза и зевал.

— Кушать будем? — деловито спросил он.

Несколько секунд непонимающе смотрела на него, потом все события прошлого вечера пронеслись в памяти, и я, как ошпаренная, подскочила с кровати.

— Сейчас чего-нибудь придумаю, иди пока умой лицо, где-то у меня была новая зубная щётка, — пробормотала про себя, но ребёнок услышал:

— А что это?

— Что «что это»? — не поняла я.

— Зубная щётка, — внимательно меня разглядывая, спросил Наир.

Я вздохнула, потом повела его знакомить с местными благами цивилизации, вспомнив, что забыла заказать шампуни и другие милые сердцу мелочи.

Пока Наир чистил зубы и мыл лицо, хорошо при этом замочив рубашку, я приготовила завтрак «холостячки» — глазунью с колбасой и кофе. Наиру заварила кашку-минутку, варить другие попросту не умела. Каша, впрочем, ребёнку понравилась, и яйца с колбасой ему понравились, а вот кофе я ему не дала. Нашла из старых запасов быстрорастворимое какао. Негусто, но моя квартира к детскому присутствию не подготовлена. Я совершенно не знала, что едят дети и как вообще с ними себя вести, поэтому выбрала самое простое — как с равным. Ребёнок на первый взгляд спокойный и не избалованный, а то, как вспомню визжащих и падающих на пол детей в супермаркетах, аж передёргивает. Тихий ужас.

Потом я паковала вещи, которые доставили из магазина. Наир ходил хвостом и задавал тысячу вопросов, я всё время проверяла пространство на присутствие энергетических тварей и надеялась, что успеют привести Жульку.

Соседка — молодец, выгуляла собаку и привела через тридцать минут. Она с удивлением смотрела на Наира в странной одежде, а я сослалась на дальних родственников, которые позвали в гости, и я ненадолго уеду. Попросила её присмотреть за квартирой и сказала, что ключ оставлю под ковриком. Оставлять что-то драгоценное в квартире не собиралась, поэтому не боялась.

В принципе, вернусь ли, я тоже не знала. С утра спросила Наира, сможет ли он нас перенести назад на Алайю. Мальчик кивнул, а я просто собирала вещи и паковала, чтобы удобно было всё держать на себе. Жульку посадила на ошейник и привязала к талии, потом для верности зажала её между ногами. Собака с удивлением смотрела на меня и обнюхивала мальчишку.

Переход был обыденным. Наир взял меня за руку и сказал представить то место, в которое хочу перенестись.

Я вспомнила высокое крыльцо, больше похожее на веранду, увитые верешанами стены, которые благодаря этому растению покрывались по весне благоухающим цветистым ковром сиреневого цвета, и зажмурилась.

Пахнуло свежим воздухом, и я раскрыла глаза, чтобы увидеть и знакомое крыльцо усадьбы, и распахнутые настежь двери, которые скрипели от натиска ветра, и тишину, которую не ожидаешь от многолюдного жилища. Одним движением я скинула вещи и глубоко вздохнула:

— Я дома!

Повернулась кругом, разглядывая разруху и запустение, и всё не могла надышаться родным воздухом.

— Теть, — дёрнул за руку ребёнок, Жулька жалась к ногам. — Мы здесь жить будем?

— Да, — твёрдо сказала и опять вздохнула.

По моим подсчётам, скоро начнётся откат, к этому времени надо обеспечить едой Наира и себя, Жульке легче, огромный пакет с собачьей едой валялся в общей связке.

Я знала, что не будет легко, но что настолько всё запущено! В доме не жили уже давно, краска облупилась и местами показалась тёмная древесина. Сам дом, когда-то окрашенный в светло-сиреневый цвет, сейчас стал каким-то серым. Представляю, что творится внутри.

Я отвязала собаку и сняла с неё поводок. В общем-то, Жулька была неприхотливой и умной собакой, но очень любопытной, вот и сейчас она скрутила хвост бубликом и весело потрусила в сторону дома. То, что она убежит, я не боялась, так как ещё в щенячьем возрасте сделала ей оберег-нетеряшку. Действенная вещь, которая пользовалась бешеной популярностью у клиентов.

В доме было грязно и пусто. Везде валялась поломанная мебель, словно те, кто выносил её, очень спешили и теряли по пути. Были разорваны и висели лохмотьями дорогие обои, которые мама специально ездила покупать к эльфам, потому что ей очень нравились лесные узоры.

В кухне на полу валялась битая посуда, железная же была раскидана тут и там. Экскременты мелких грызунов, что привольно здесь обитали, были везде. Огромная печь, гордость нашей поварихи Марги, специально заказанная у гномов из самого дорогого железа, стояла словно памятник печали.

Я могла бы одним щелчком очистить помещение. Но это было раньше, а сейчас чувствовала, как оголодавшее за долгие годы тело добралось до магии и боль потихоньку разливается внутри, растягивая высохшие каналы.

Я вышла наружу и стала заносить вещи в дом. Ещё несколько минут — и я не смогу двигаться. Что такое перенастройка, я знала, уже проходила на Земле, когда тело не получало нужной энергии. Наир уже спускался с верхнего этажа, и я поздно спохватилась, что ребёнку одному нельзя ходить по заброшенному дому. Но потом подумала, что этому можно — он сам в другой мир пришёл. Самостоятельный.

— Теть, — начал мальчик, но я его перебила.

— Наир, давай ты меня Тиресса будешь звать, договорились?

— Ага, — сказал удивлённый ребёнок. — А что с тобой?

Я потрогала лицо, которое ужасно чесалось. Кожа стала пузыриться и шелушиться.

— Наир, сейчас мне надо побыть одной, я могу на тебя положиться?

Мальчишка зачарованно кивнул, не отрывая от меня глаз, да-а-а, та ещё страшилка.

— Это Жулька, — показала я на собаку. — Её надо покормить через несколько часов, вот из этого мешка и только вот такую миску, понял? — Наир кивнул. — Вот здесь бутылка с водой, пей сам и наливай собаке, понял? — Мальчик опять кивнул. — Теперь ты, вот этот пакет, здесь хлеб и колбаса, помнишь, тебе понравилось? Захочешь есть — ешь.

— Хорошо, тё… Тиресса, — согласно кивнул мальчик.

— Здесь вокруг никого нет, но прошу тебя, не уходите далеко. Мне нужны только сутки, и я снова буду с вами, тогда подумаем, что делать дальше. Я могу на тебя рассчитывать? — спросила мальчика, а тот приосанился, посмотрел снисходительно на крутившую головой Жульку и важно кивнул.

— Да, Тиресса, я присмотрю за Жулькой и тобой. — Потом его ладошка коснулась моей руки. — Всё будет хорошо.

Я погладила его по лохматой голове и сама себе пообещала заняться внешним видом ребёнка. Я оставила собаку и мальчишку в гостиной, ещё раз строго наказала никуда не ходить и пошла в свою бывшую комнату на втором этаже.

Комната тоже была в разрухе. Там, где когда-то стояла кровать, торчали пеньки от ножек, стены белели трафаретами от когда-то висевших там картин. Дверь на балкон, на котором я любила проводить утренние медитации, была вырвана и валялась тут же в комнате разломанной кучей. Я вздохнула, пережидая боль, и всё-таки применила магию, потому что лежать на куче мусора не хотелось.

Своим поступком поторопила откат и со стоном повалилась на чистый пол. Тело ломало, я выгибалась дугой, кусала губы, чтобы не кричать. Сферу тишины поставить не успела. Глаза заливало от пота и крови, которая выходила через поры по всему телу. А внутренний резерв распрямлялся, создавая внутри впечатление разгорающегося огня. Я плавилась. Тело очищалось от шлаков и вредных веществ чужого мира, магия проникала в каждую клетку, заново выстраивая и наполняя жизнью. Я потерялась в этой боли, граничащей с наслаждением. Ко мне возвращались слух, обоняние и зрение, а внутри разрасталась сверхновая звезда. И когда она взорвалась ослепляющим светом, то ураганом помчалась от меня во все стороны, и вместе с этим ураганом сознание покинуло меня, чтобы принести облегчение в мягкой тьме и возвестить миру, что я вернулась.

Магия на Алайе есть не у всех.

Эльфы могут управлять природой. Леса, любые растения — их стихия. Конечно, среди них есть те, кто могут управлять землёй и водой, но никогда не бывает огневиков.

Вампиры — это самые лучшие лекари на Алайе, удивительно, но благодаря магии крови и плоти они могут излечить любые болезни, единственное, что просто могут не захотеть, так как презирают представителей других рас.

Змеевасы — люди-змеи, управляют водой и камнем, именно камнем, земля для них сложная стихия, хотя тоже могут. Змеевасы, в отличие от вампиров, от мира не закрываются и очень любят путешествовать, а ещё тащить всё, что можно, в свои гнёзда. У них развитый матриархат, поэтому мужчины всегда в поиске и не брезгуют другими расами.

Гномы… эти могучие люди земли, именно люди, которые в какой-то момент просто ушли жить под землю и за многие века прошли естественный отбор, после которого остались только самые сильные. Маги земли и камня, а также огневики, гномы создают поистине великие артефакты.

Нериды — это раса водяных. Живут на побережье, их королевство уходит глубоко под воду, где они строят величественные дворцы. Очень любят одиночество. Маги воды, естественно. Солнечная Астра, так называют они свою родину.

И наконец — люди. Раса, которая живёт везде и со всеми и владеет всеми магическими направлениями. Так уж повезло нам. Люди, умеющие повелевать несколькими стихиями, называются универсалами. Таким универсалом была я.

Я вспомнила, как проснулась сила, тогда мне лет пять было. Мама привела меня в местный лес здесь, в поместье Верешан, и оставила меня одну. Ушла. Я не боялась. Просто пошла туда, куда звали меня красивые шарики разного цвета. Тогда я не знала, что это элементали, мне было весело. Меня привели на красивую поляну, заросшую цветущими верешанами, пахучими мелкими сиреневыми цветами, и там, на этой поляне, посередине, прямо в воздухе парил разноцветный шар. Мелкие один за одним соединились с ним, и мне сказали коснуться большого сверкающего яркими красками круга. Я была маленькая, посчитала, что это игра, и коснулась. А потом меня не стало… и в то же время я стала всем. Казалось, что огромное тело было бесконечным. Миллионы мелких светящихся искорок по нему, все чего-то хотят и просят, и некоторым нужно помочь. Мой детский мозг не выдержал такого, и я просто потерялась…

Меня нашли через два дня.

Когда вышло время моего выхода из леса, всполошились, искали, но не могли найти. А потом через два дня я вышла сама, как ни в чём не бывало, разговаривала и смеялась, просила кушать и гулять с друзьями и совершенно не помнила, что было со мной эти несколько дней.

Потом я помню, что впервые мама с папой ругались. Мама говорила, что все так проходили инициацию в нашей семье, отец требовал, чтобы она не забивала голову ребёнка всякой чепухой. Все эти древние сказки про Хранителей Сердца — просто сказки. Я всё это забыла, а сейчас вспомнила до мелочей, и разноцветные шарики, похожие на капельки, и огромный, с меня ростом, шар, переливающийся энергией. Было страшно осознавать, какая ответственность лежит на моих хрупких плечах. Вспоминала погибающую без Сердца Землю. И понимала, что приложу все силы, чтобы Алайя не потеряла свой щит от живущих в космосе тварей.

ГЛАВА 3

Было утро. Птицы щебетали, светила ярко наша звезда Нур, и где-то внизу я отчётливо почувствовала двух живых существ. На твёрдом полу отлежала все бока и теперь вставала как старуха. Вещи висели на мне как на вешалке, а тело нещадно чесалось. Я провела по руке и увидела, как тонким пергаментом отслаивается кожа. Понимаю змеевасов, когда у них линька — та ещё морока. Мои волосы наконец-то стали как прежде — волна чёрных кудрей, спадающая по плечам, прямо об этом заявляет, надеюсь, что всё остальное тоже стало, как раньше. По нашим меркам, когда люди живут сто пятьдесят — двести, а маги и триста лет, мои сорок три — сущая мелочь.

Я была красивой. Стройная, но со всеми нужными округлостями. Лицо совершенное, прямой нос, брови соболиные, губы пухлые в меру и сиреневые глаза. У всех женщин в нашем роду такие глаза, когда-то Доер даже написал песню в их честь. Эх, Доер, и чего тебе не хватало. Так, а чего это я тут мечтаю, — всполошилась, услышав лай Жульки. У меня собака некормленая и ребёнок не присмотрен, или наоборот. Отряхнулась от мусора, который натаскал на меня ветер, и потопала вниз по лестнице, по пути расчищая путь. Так я и вошла в залу, словно воин, с магией наперевес и очищенным полом позади.

— Ого, — удивился Наир. — Ты стала ещё красивее, — отвесил он мне комплимент.

Потом я обратила внимание на импровизированный стол, где стояла миска Жульки, полная собачьей еды, что удивительно, нетронутой, и ещё… много тарелок, чашек и плошек с горячей пищей. И мясо, запечённое с любимыми приправами Доера, и блины, политые сметаной, и фрукты, нарезанные замысловатыми узорами. И рядом со всем этим великолепием в обнимку — мелкий ребёнок с осоловевшими глазами и счастливая псина с костью в зубах.

— Это что за пиршество? — изумилась я. — Жулька, как тебе не стыдно? — укорила собаку, которой была прописана диета. Кость из Жулькиной пасти выпала со звоном, попав на железную тарелку. — Наир? — спросила я икнувшего пацана.

— Мы съели колбасу и хлеб. — Я строго посмотрела на прикрывшую лапой глаза собаку — та ещё умница хитрая. — А ты всё спала, и вот. — Мальчик указал на еду. — Я всегда так делал, меня редко сами кормили.

Я застыла со словами выговора на устах. Посмотрела на мальчишку, на еду, потом села рядом и стала есть.

— Ну, тогда сами виноваты! — с полным ртом сказала я.

Нет, потом объясню, что воровать нехорошо. Ведь это правильно, такому учить, но это потом, когда пройдёт злость на братца и ярость на вражину, которая так относилась к своему сыну.

После того как мой желудок капитулировал, перестав принимать пищу, я довольно зажмурилась и посмотрела на своих кормильцев.

— План таков, — я осмотрела залу, — уборка и поход в деревню.

— В деревню? — испуганно посмотрел на меня Наир. — А там будут дети?

— Конечно, будут, — кивнула я, потом и задумалась. — По крайней мере, раньше были. — Потом обратила внимание на совсем невесёлый вид мальчика. — Ты не хочешь играть с детьми, Наир?

— Я не могу, — замотал он головой. — Они будут обзываться.

— Не будут, — твёрдо сказала ребёнку. — А если станут, то…

Я замолчала, не зная, как ободрить мальчишку, и вспоминая, были ли у меня такие проблемы. Но такого о своём детстве не помнила. У меня всегда была защита в виде магии. Деревенские дети меня не обижали, некоторое время я даже была предводителем местной гоп-команды, которая обчищала чужие сады. Пока маменька не прознала. И тогда меня посадили под замок, а в скором времени я уехала в столицу. Откуда вернулась в поместье уже воспитанной, но капризной и с тяжёлым характером девушкой. Было странно сейчас вспоминать себя прежнюю, то, как я вела себя со слугами, как била по щекам служанок и не отличалась сердоболием, назначая розги провинившимся. Всё было так, словно в то время я была не я, а какая-то совсем другая Тиресса.

— Тиресса, — подёргал меня за руку Наир. — Я не буду бояться, я буду сильным, ведь теперь я должен защищать тебя.

Я посмотрела в голубые глаза ребёнка, который ответил серьёзным не по возрасту взглядом.

— Конечно, — согласно кивнула и присела, чтобы быть с ним на одном уровне. — Но давай условимся сразу — ты будешь учиться магии. Хорошо?

— Но, — Наир замялся. — Я не могу.

— Как не можешь? — удивилась я и ещё раз просканировала ребёнка на предмет резерва и энергии. — Ты сам в другие миры ходишь и, естественно, можешь быть магом.

Глаза у Наира расширились от восторга:

— Папа сказал, что я никчёмный.

— А папе твоему мы докажем, что он ошибался, — твёрдо сказала я. — В конце концов, тебя будет учить одна из сильнейших магинь Алайи. Ты мне веришь? — спросила я его.

— Да, — звонко ответил мальчишка, и Жулька вторила ему лаем.

Потом мы приводили дом в порядок. Что очень подкосило мои силы, так как пользоваться магией в моём случае сразу было нельзя. Но и жить в грязи совсем не хотелось. Наир и Жулька носились по очищенным помещениям, а я ставила рунные круги для очистки. Энергии при такой методике уходило ничтожно мало, но любая ошибка в написании могла привести к масштабному взрыву.

Когда совсем выбивалась из сил, помогала себе моющими средствами, работу руками на Земле я освоила прекрасно. Потом мы вновь пробежались по комнатам и залам поместья, выискивая спрятавшийся мусор, и радовались, что такого больше не было. Самым затратным и сильным заклинанием, которым я воспользовалась, было «возврат в прошлое»: заклинание накладывалось на предмет, и тот становился новым. Но входная дверь такое заслужила. Она была не просто дверью, но и имела защитные свойства. Тем, кто захочет нам навредить, будет тяжело её преодолеть. Времени ушло на это много, и я опять решила не идти в деревню. Успокаивала себя, что за двадцать лет ничего с ними не стало и ещё подождут.

Но появилась ещё одна проблема. Нам не на чем было спать, нечего есть и многое другое. Предложенную помощь Наира, который хотел забрать нужное из дворца, сразу отвергла, это приравнивалось бы к воровству. Идти на Землю тоже поостереглась, так как боялась, что от магических возмущений вокруг моей квартиры — толпа энергетических тварей. Если их соберётся больше десяти, нам не помогут ни мои обереги, ни мой резерв, выпьют за минуту. Поэтому мы задумчиво бродили по чистым, но облезлым комнатам и вместе думали, как лучше устроиться на ночлег.

— Наир, — вдруг воскликнула я. — Мы забыли кое-что, — мои глаза загорелись.

— Что? — удивился мальчик, а Жулька звонко тявкнула.

— Мы забыли о чердаке, — таинственно прошептала я. — Когда-то давно туда стаскивали всю ненужную мебель, и может быть, туда мародёры не зашли, а если и зашли, то, надеюсь, не стали связываться с хламом.

Мальчишка закивал головой, и мы потопали искать спрятанную в служебных помещениях лестницу на чердак. Найти её оказалось нелёгким делом, с которым на удивление справилась Жулька и стала звать нас лаем, что-то собака стала не в меру умной.

На чердаке было пыльно. Сквозь множество щелей проникали лучи Нура, на свету которого плясали миллионы пылинок, придавая сюрреалистичный вид запущенному помещению. Всё пространство было загромождено различной мебелью, и Наир радостно побежал рассматривать наше спасение. Ребёнок, несмотря на свою прежнюю не всегда счастливую жизнь, был жизнерадостным.

— Тиресса, — услышала я через минуту его голос. — Смотри, здесь есть кровать.

Я поспешила на голос и увидела настоящего монстра, а не кровать. Она хорошо сохранилась за счёт слабенького сохраняющего заклинания, но как её отсюда перенести, я не представляла. Магией пользоваться мне нежелательно, а перенос отнимает много сил. Да и как спускать такую громаду на этаж, тоже не представляю.

— Какой молодец, — похвалила мальчика, отчего он довольно улыбнулся.

Кровать была двуспальной, со специальным каркасом для балдахина, которого рядом не наблюдалось. Но мягкий матрас, который я промяла руками, был на удивление целым, но ужасно пыльным. И тут… Наир взмахнул рукой, и открылся портал, от которого пахнуло знакомым запахом моющего средства, им я натирала стёкла на окнах, остатки, так сказать. Портал имел широкий проход, как раз чтобы прошла кровать.

— Наир, — замерла я. — Тебе не тяжело, ты не свалишься потом от перенапряжения?

— Нет, — беззаботно мотнул головой мальчишка. — Тащи кровать, я видел, там ещё есть, для меня.

Я быстро собралась и всё-таки использовала магию. Кровать приподнялась и поплыла в комнату, я шагнула следом и аккуратно установила её на то место, где когда-то была моя. Удовлетворённо посмотрела на довольного Наира и заглядывающую в проём Жульку. Собака благоразумно отошла от края подальше и звонко тявкнула. Я скользнула назад и оглянулась вокруг, рассматривая нужную мебель. Потом работа пошла веселее. Я немного сглупила и от неожиданности не сразу стала ставить рунические чистки на мебель, а потом уже чистую отправлять в уготованные для неё места.

Мы обставили мою комнату, перетащив туда большой вместительный шкаф и изящный белый трельяж с мутноватым зеркалом. Комната Наира обзавелась полуторной кроватью и тёмным комодом. Туда же поставили стол и колченогий стул, который очень понравился мальчишке. В парадный зал мы нашли два разнокалиберных дивана и несколько кресел, все были цветастые и чуть выгоревшие, но, как говорится, лишь бы было на чём сидеть. Кухня обзавелась длинным столом и несколькими табуретками. Нашли мы и посуду, хорошей, конечно, здесь не было, но и такая, с трещинами и сколами, была в радость.

— Ничего, — успокаивала я Наира. — Пройдёт немного времени, и мы с тобой наведаемся в тот мир, откуда ты меня забрал, и там возьмём всё, что захотим.

— Мне и этот нравится, — сказал мальчишка. — Только ты меня, Тиресса, не отдавай никому.

Я замерла, расставляя посуду на узкой полочке.

— А как же мама и папа? — спросила я мальчишку. — Я не имею права тебя им не отдать.

Ребёнок, сидевший на табуретке, быстро спрыгнул и, подскочив, обнял меня за ноги:

— Никому не отдавай, Тиресса, можно ты будешь моей мамой?

Я замерла, не зная, как реагировать на такое. С детьми у меня никогда не складывалось. У немногочисленных знакомых на Земле все дети плакали от моего вида, навсегда отбивая желание подержать на руках сопящие комочки. А потом я просто перестала думать о том, что когда-нибудь у меня будут свои дети. Теперь же сердце предательски дрогнуло.

— Я не могу ничего тебе обещать, Наир, — погладила по голове мальчишку. — Но знай, до последнего буду за тебя бороться, или я не Тиресса Азаир.

Где-то вдалеке словно громыхнул гром, и я встрепенулась.

— А теперь за работу! — преувеличенно бодро сказала я, у нас ещё ужин и помывка на горизонте.

Наир улыбнулся, блестя голубыми, полными слёз глазами, а Жулька довольно обежала нас по кругу, намекая на то, что самая голодная здесь она.

На первом этаже в одной из гостевых комнат решили мыться. Когда-то вода текла по специальным трубам, а нагреть её до нужного состояния для магов не проблема. Теперь же трубы не работали, и ходить за водой пришлось с одним деревянным ведром, которое весило больше, чем переносимая вода. Во внутреннем дворе, заросшем травой по голову, стоял колодец. Я помнила о нём с того времени, когда отец, разгорячённый тренировками, опрокидывал на себя ведро ледяной воды и пар поднимался от его тела.

Я сморгнула представшее перед глазами видение. Какая же я была здесь счастливая. Пробраться к колодцу оказалось не очень тяжело, словно к нему кто-то всё-таки ходил. Потом я натаскивала воду и грела её, чувствуя, как тянет натруженные за день каналы и растягивается резерв. Я знала, что магичить нужно в малых количествах и не напрягаясь, но всё равно перегружала атрофированное тело.

Первым мыла Наира. Мальчишка грозно выгонял меня из ванной комнаты и говорил, что помоется сам. Потом мы пришли с ним к договору, что я мою ему голову, а он уже всё остальное. Мыло и шампуни были земные, уже растрясла все сумки, что успела захватить с собой. Пока ребёнок мылся, я достала самую маленькую футболку синего цвета и шорты. Всё, конечно, девчоночье, но завтра нормальное найдём в деревне. Когда из комнаты вышел закутанный в большое полотенце Наир, я усадила его пить чай. Растопленная печь жадно поглощала дрова и щепу. Она могла работать и на магических камнях, но ни камней, ни энергии, чтобы их зарядить, у меня не было. Поэтому весь деревянный хлам, который мы сначала покидали в специальный короб, теперь весело сгорал в печке, на которой уже варилась картошка и шкворчала колбаса. В пузатом, с отбитым кончиком носика чайнике заваривался чай, на тарелке горкой лежали мелкие печенюшки, которые я успела захватить с Земли.

— Я иду мыться, а вы тут не шалите. Я быстро, — строго сказала ребёнку и собаке, которая с умным видом осматривала скудный набор еды.

Таскать воду ещё и для себя не стала, подогрела, очистила заклинанием, обещая себе, что на сегодня точно всё, и с наслаждением погрузилась в тёплую воду. Потом вспомнила, что не успела запретить Наиру брать еду из дворца, и покачала головой, решив, что это тоже в последний раз. Из одежды я приготовила домашний костюм, который так любила на Земле, штаны и футболку, мягкие и удобные тапки. Вдоволь наплескавшись, выбралась из ванны и с накрученным на голове полотенцем потопала на кухню. Как и ожидала, стол был завален едой. Хмыкнула и пошла к пустой табуретке. Силы, как оказалось, меня почти покинули.

За окном наступал вечер. Ветер трепал разросшиеся кусты и гонял сухую траву. На дворе стояла весна, новая трава только стала пробиваться через слой прошлогоднего сухостоя. Очень скоро верешаны, которые оплели стены дома, зацветут сиреневыми цветами, и вокруг всё будет благоухать сладким, волшебным запахом.

Говорят, что мои глаза цветом как эти растения, даже наше поместье называлось Верешан в честь этих целебных и редких ползучих вьюнов. Я вздохнула и отломала ножку у запечённой птички — одно из самых распространённых лакомств «лапер», мясо, похожее на курицу, было нежным и вкусным. Я смотрела на пыхтящего Наира, который украдкой кидал еду в миску Жульки, а та тихо трогала его лапой, чтобы не забывал про подругу. Усмехнулась, собака всегда любила поесть людскую пищу, отчего нередко мы с ней ходили к ветеринару.

Они заговорщицки поглядывали на меня и делали свою подрывную работу. Завтра, решила я, завтра я скажу Наиру, что воровать еду нельзя и собаку кормить людской едой тоже нельзя, а сегодня отдохнём, просто отдохнём. После вкусного ужина я уложила ребёнка спать, Жулька, что интересно, не захотела уходить от мальчишки, да я и не настаивала.

— Если будет страшно, — шепнула Наиру, — ты можешь прийти ко мне.

Я помнила, так говорил мне отец, а я любила растолкать родителей и спать между ними, чувствуя себя счастливой и защищённой.

Наир кивнул и сладко зевнул. Жулька — наглая морда — прыгнула в кровать и улеглась в ногах, я не стала её выгонять, может быть, ребёнку как раз нужна такая собака, чтобы быть кому-то нужным. Потом я сидела перед зеркалом и расчёсывала высохшие волосы. Раз за разом проводя по искрящимся прядям.

Когда в зеркале стало появляться лицо бывшего жениха, даже не удивилась. Давно это было, когда мы так общались с ним, мечтая о нашем будущем. Доер не изменился. Аристократическое лицо портил лишь квадратный подбородок, но сейчас я понимаю, что ему это идёт. Мужчина кажется волевым и немного надменным. Его тёмно-карие глаза неотрывно смотрят на меня, и я вижу в них тоску. С силой сжала зубы и вздернула подбородок.

— Здравствуй, Доер, — твёрдо сказала я бывшему жениху. — Не спится?

— Здравствуй, Ресса, — глухим голосом сказал он. — Совсем забыл, как ты красива.

— Ага, — хмыкнула, — когда-то тебе показалось этого мало.

— Что? — не понял Доер, но я его перебила.

— Неважно, что тебе нужно, императорское высочество.

— Когда ты вернулась? — всё-таки нашёл что спросить мужчина.

— Вчера, и не благодаря тебе, — я едко улыбнулась. — Почему меня не забрали десять лет назад, Доер?

— Ресса… — он запнулся.

— Что, Ресса, — почти шипя спросила я его. — Ты узнал, кто погубил моих родителей, Доер?

— Ресса, — опять сказал мужчина, и я увидела, каким виноватым стал его взгляд.

— Ты обещал мне… — я перевела дыхание. — Ты обещал, что виновные будут наказаны, они наказаны, Доер, что ты молчишь? — рявкнула я, не выдержав.

— Ресса, прекрати заводиться, — рыкнул в ответ император.

Я вспомнила, сколько раз мы так ругались с ним, а потом мирились… Оба избалованные, не привыкшие уступать.

— Хорошо, — на удивление мне удалось быстро успокоиться. — Я хочу услышать от тебя, Доер, не от императора, а от мужчины, который был моим женихом и когда-то любил меня, кто убил моих родителей и почему ты не забрал меня после десяти лет ссылки?

Я увидела: мужчина уже не рад, что активировал связь зеркал. Это была наша с ним разработка, связываться через зеркала. Тогда это казалось невероятным, сейчас, после новых технологий Земли, для меня как обыденность.

— Мы не нашли тех, кто повинен в смерти твоих родителей, все концы шли к соседней стране, Сатней, но там всё обрывается. Что же касается тебя… — Доер замялся.

— Это она? — тихо спросила я. — Катька хотела, чтобы я не появлялась здесь?

Доер кивнул головой:

— Ты не думай, я не забыл о тебе, но она просила ещё двадцать лет. Ничего страшного бы не случилось, — сразу стал он оправдываться. — По тебе даже не скажешь, что ты была в мире без магии.

Я холодно смотрела на бывшего жениха.

— Она не сказала тебе, что в её мире есть энергетические вампиры? — спросила я. — Она не сказала тебе, сколько там живут люди, Доер? А люди там живут в среднем до восьмидесяти лет, и это старость, Доер, страшная старость.

— Ресса, — попытался что-то сказать мужчина.

— В принципе, мне плевать, — продолжала. — Я выбралась и не благодаря тебе, но мой срок закончился ещё десять лет назад, Доер, и ты мне должен.

— Хорошо, — сразу сказал мужчина.

— Не спеши, — ухмыльнулась я. — Ты будешь должен мне одну просьбу, помнишь, как в детстве, — я оскалилась. — Обещаю, что это не будет во вред государству и не во вред семье императора, ну же, боишься?

Всё-таки я хорошо знала Доера, он терпеть не мог, когда кто-то говорил ему о страхе. Конечно, здесь были свои подводные камни, он мог повзрослеть и не повестись на мою подначку, но у него есть вина, которая тоже легла на чашу весов.

— Хорошо, — по слогам сказал император. — Я буду должен тебе одну просьбу, если она не марает мою честь и не приносит вред империи. В этом я уверен, Ресса, ты не станешь делать вред Саторну, но что ты задумала?

— Ты не пострадаешь, — хмыкнула я. — Твоя жена тоже, если ты переживаешь за это. Даю слово, что никто не пострадает.

Я быстро обдумывала, как же мне легче сказать Доеру, что забираю его сына. Ухмыльнулась, бедняга уже, наверно, думает, какую часть наследства я хочу вернуть. Да, у меня была такая мысль, но потом, немного поразмыслив, я поняла, что мне это не нужно. Я хочу жить здесь, в Верешан, и спокойно развивать свой немаленький дар, а если то, что я вспомнила из детства, свою инициацию, вообще склоняет к тому, что лучше не высовываться и тихо «качаться», как сказал бы сын соседки, заядлый геймер.

Мужчина ещё несколько минут рассматривал меня, потом вдруг улыбнулся:

— Ты изменилась, Ресса, но не настолько, чтобы я не понял: ты что-то задумала и теперь просчитываешь, как с меньшими потерями всё провернуть.

— Доер, я тебе скажу, но не сейчас, передавай привет Катьке. — И послала бывшему жениху прощальный воздушный поцелуй, закрывая зеркало от заклинаний передачи.

Потом тяжело вздохнула. Надеяться тихо жить в своём доме и никуда не влезать — пустая затея. Я это понимала, но так хотела верить в свои мечты.

Смерть родителей как раз перед моей казнью была неслучайностью, то, что род моей матери — хранители, тоже из этой песни. Тогда хотели извести всех нас, но тут я должна быть благодарной Катьке: она придумала мне ссылку в её мир, тем самым спасая и наказывая, как ей казалось, ещё больше.

Я легла в пахнущую пылью и старинными духами постель и закрыла глаза, прислушиваясь к окружающему миру. И только теперь поняла, что больше бояться не надо, тварей, сосущих жизнь и магию, здесь нет, можно спать спокойно. А мне надо постараться, чтобы их не было здесь и дальше.

ГЛАВА 4

Утро, утро. Как прекрасно просыпаться и нежиться в тёплой и мягкой постели! Кто не спал на старом, с торчащими пружинами диване, этого не поймёт. Раньше я тоже не понимала, что росла в неге и любви, пока не потеряла всё. Отбрасываю невесёлые мысли и встаю. На балконе встречает шалунишка-ветер, треплет распущенные волосы и раздувает растянутую футболку. Я отмахиваюсь от него, словно от живого существа, и жмурю глаза от ярких лучей Нура.

Мой балкон выходит на внутренний двор. Когда-то здесь был ухоженный сад, и цветы издавали неповторимый аромат. Сейчас всё одичало, заросло, но было видно, что скоро я снова буду наслаждаться яркими запахами редких растений. Деревья усыпаны нераскрывшимися бутонами, а молодая поросль цветов скрывает неприглядную высохшую родню.

Я прислушалась к своим домочадцам: они ещё спали — и решила встретить утро, как делала это всегда раньше. Медитацией.

Почему-то все считали, что жизнь магов как сказка, совершенно не беря в расчёт то, что магам при рождении даётся сила, а вот как ты научишься ею управлять — уже чисто твоя заслуга. С детства не было дня, чтобы я не училась. До самой моей высылки это был каждодневный труд, концентрация, прокачка резерва и совершенствование заклинаний. У меня было одно преимущество — я имела самых лучших учителей. Родители не скупились на оплату, когда дело касалось учёбы, а я никогда не была лентяйкой. Да, избалованной вседозволенностью, но не злой. Моя попытка переворота — это было как помешательство.

Уже на Земле я часто переживала эти эмоции вновь и вновь и поняла, что за всем этим стоит что-то ещё. Я не говорю, что не злилась и не хотела отомстить. Нет, я горела яростью, ненавистью и злостью, но это мне было не свойственно. Иногда я была жестокой, но всегда справедливой. В то время меня окружали разные люди. Многим хотелось втереться в доверие будущей императрице. Многие потом помогали мне в моей, как казалось тогда, борьбе за справедливость. Усмехнулась сама себе, какая же была дура. Всё бы отдала, чтобы быть тогда рядом с родителями. Мне казалось, что будь я рядом, они остались бы живы.

Сжала зубы и посмотрела на синее небо. Стянула с кровати мягкий плед, который служил одеялом, и расстелила на балконе. Уселась в удобную позу, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Утренняя медитация помогала хорошо прокачивать резерв и укреплять каналы. Когда ты после сна, с расслабленным телом, магические каналы тоже расслаблены и хорошо поддаются раскачке. Но сегодня всё было в разы насыщенней.

На Земле я боялась это делать, хотя первые дни по привычке ещё раскрывалась миру. Потом… потом был ад. Я не понимала языка, хотя при переходе в другие миры должна внедряться матрица того языка, в какую местность попадаешь. Но в моём случае, а это я поняла уже потом, из-за нехватки энергии в мире матрица не раскрылась сразу. Учить язык было легко, но сразу я его не знала.

Хорошо пригодились документы Катьки и небольшие сбережения, на которые я жила первые несколько месяцев, постепенно познавая мир. В старой коммуналке кроме меня проживали ещё пять человек. Из них нормальным остался лишь Пётр Сергеевич Шагров, бывший военный, потерявший сначала ногу в военных операциях, потом семью, которую не устраивала пенсия. Шагров пил беспробудно, лишь иногда выныривая из омута алкогольных паров сходить за пенсией, чтобы потом опять пить. Но лишь он один помогал и хоть немного защищал от других жильцов. А один раз даже спас мне жизнь, когда к соседке пожаловал бывший супруг-зек и стал буянить, угрожая всем ножом.

Да, в первый год я думала, сойду с ума от такой жизни. А ещё были твари. Меня спасло то, что я увидела их сразу. И когда стала использовать магию, одна тварь стала поглощать заклинания и потом чуть не присосалась ко мне. Я сумела сбежать, но долго не решалась вернуться в дом. Ночевала на скамейке, и меня арестовали тогда ещё милицейские и посадили в обезьянник, я притворилась немой, и выпустили через два дня. Всем тогда было на всё плевать, хорошо хоть просто выпустили… Было страшно, казалось, я никогда не выберусь из этого ада. Несколько лет я бездумно прыгала по разным работам, где платили копейки. Были предложения сходить на панель, при моей красоте это ещё было мягко, могли не спрашивать. Отказалась, так как уж лучше голодать, чем продавать своё тело. Противно.

Я уже научилась закрываться от тварей и всегда была начеку, когда встретила её — Марию. Она рассказала мне, что это за твари и что произошло с Землёй, увидела во мне силу, такую редкую для их мира. Помогала мне адаптироваться, применять нехитрую деревенскую магию, которая, впрочем, хорошо защищала от тварей. Мария умерла несколько лет назад, но мне её не хватает. Ей единственной я рассказала свою историю, в которую она поверила сразу. Ей я обязана спокойной и сытой жизнью.

Сейчас мне кажется, что нам суждено было встретиться, ей — как потомку бывших хранителей Сердца Земли и мне — как настоящей хранительнице Сердца Алайи. Я поняла это только сейчас, когда вспомнила инициацию. Усмехнулась. Хранительница Сердца. Тяжёлая ноша, с которой не справилась мама. Почему? Как так получилось? У меня были тысячи вопросов, и ответы придётся искать самой. Стало страшно, всего на секунду, а потом я глубоко вздохнула и заставила себя прокачивать энергию через измученное тело. Я всё выдержу, теперь я дома и всё будет хорошо.

Твари обитают в космосе. В великом ничто. Каждая планета, живая планета, имеет щит против таких тварей. Этот щит называют Сердцем. Зачем нужен хранитель, спросите вы, а хранитель защищает Сердце от внутренних врагов. Есть много ритуалов, как стать самым могущественным волшебником, и во всех этих ритуалах нужно Сердце мира. Те, кто хотят повелевать миром, в конце концов губят его в угоду своих амбиций. Хранители Земли проиграли, магию высасывают и поглощают твари, которых становится всё больше. Конец у всех миров, которые потеряли щиты, один — смерть всего живого. Я содрогнулась. Потерять магию, сократить срок жизни в несколько раз — уже это казалось страшным сном. И чтобы этого не случилось, мне нужно защищать Сердце, наш щит. Я открыла глаза и встала, устремляя взгляд в темнеющий вдалеке лес. Где-то там разгадка, там мне станет ясно, что делать дальше. Я тряхнула головой. Нужно сходить в деревню.

— Ресса, — услышала я голос Наира, он впервые назвал меня домашним именем.

Жулька стояла рядом с мальчишкой и внимательно наблюдала за мной. Обыкновенная дворняга, я подобрала её совсем крохой на улице и принесла пищащий комок к себе домой.

— Надеюсь, ты не вырастешь как слон? — сказала я мокрому трясущемуся тельцу.

Жулька имела чёрный окрас и белую манишку. Хвост неизменно сворачивался в кольцо, особенно когда собака чуяла еду. Два чёрных глаза, которые смотрели слишком разумно, и вислые уши. Ветеринар сразу сказал, что Жулька беспородная, а мне было всё равно. Когда-то я тоже была похожа на неё, брошенная, никому не нужная.

— Ресса, — повторил мальчик. — Там в дверь стучат.

— Что? — выплыла я из своего воспоминания. — Какую дверь? — и сразу стала сканировать местность на предмет посторонних. Хмыкнула, великая волшебница, пора брать себя в руки и не бояться применять магию, я дома. Возле двери правда собралась толпа. Примерно человек двадцать.

— Останься здесь, — строго сказала мальчишке. — Мы не знаем, кто это. Хорошо?

Наир кивнул головой. Надо уже решить что-нибудь с его волосами, подумала про себя. Сейчас он был похож на маленького лохматого чертенка, у которого не хватает рожек.

Открыла дверь без страха, дом есть дом, даже стены помогают.

— Добрый день, — поклонился пожилой мужчина в простой одежде, его осанка совсем не подходила к его виду и речь тоже. — Извините, что нарушаем ваш покой, милая лира. Мы жители деревни Верешан и хотели бы узнать, кто поселился в главном доме семьи Азаир. — Мужчина опять поклонился.

Я оглядела остальную толпу. Мужчин было мало, несколько человек и то уже пожилые, основой были женщины всех возрастов и несколько детей. Они что, всей деревней сюда пришли? Потом ужаснулась: «Это что, вся деревня?» В моей памяти осталась гудящая как муравейник ухоженная деревенька, и людей там точно было больше ста человек. Я вздохнула и вышла на широкое крыльцо.

— Как жители моей деревни вы должны знать, что я, Тиресса Азаир, вернулась домой.

В толпе кто-то ахнул, и вперёд выскочила пожилая женщина, в которой я сразу узнала Маргу, нашу повариху.

— Деточка, — воскликнула она, сжимая руки в замок перед собой и смотря на меня большими полными слёз и неверия глазами. — Деточка моя, — почти прорыдала она и кинулась ко мне в ноги, обнимая за колени. — Наконец-то ты вернулась, как же так, детка, как же так… — рыдала женщина.

— Ну, будет тебе слёзы лить, Марга, — успокаивающе погладила по голове женщину. — Вставай давай, удумала на коленях стоять.

— Не думала, что доживу до того дня, когда Азаиры вернутся в свою колыбель, — шумно высморкалась Марга в беленький платочек, потом повернулась к толпе людей. — Это госпожа наша Тиресса Азаир, подтверждаю.

Люди, молча наблюдающие за нами, загалдели. Мужчина, стоявший рядом, представился:

— Я бывший управляющий поместья, Ригор, батюшка ваш меня сюда определил почти перед своей гибелью, так я и остался… управлять, — мужчина оглянулся вокруг.

— Что-то ваше управление не помогло, — хмуро сказала я.

— Детка, выживали как могли, — вступилась за управляющего Марга. — Тут такое было, что никакая защита не поможет.

Я оглядела всю толпу. Люди были худыми, они не выглядели больными, но вдосталь явно не ели. Вещи на всех чистые, но старые, застиранные практически до дыр.

— Хорошо, — кивнула Ригору. — Раз управляющий, то жду вашего отчёта о том, что здесь произошло, после завтрака. Потом посмотрю, как вы живёте и что можно сделать.

— Конечно, — степенно кивнул Ригор. — Буду у вас через час.

Потом мужчина цыкнул на гомонивших людей и повел всю толпу на выход. Осталась только Марга. Она, даже не спрашивая, пошла на кухню, и я услышала, как она вспоминает о своём новеньком наборе кастрюль, что батюшка ей у самих гномов заказывал. Я улыбнулась, времена идут, а Марга не меняется, всё о своих кастрюлях переживает. И только тут я вспомнила о том, что кроме меня в доме есть ещё жильцы и Марга об этом не догадывается… и тут раздался визг. Как такая дородная и взрослая женщина умудрилась пищать такой тональностью, ума не приложу. Но мне показалось, что даже стёкла в окнах звенели ей в ответ. Я кинулась на кухню, где увидела ошарашенного Наира и спрятавшуюся за его спиной Жульку.

— Марга, — рявкнула я. — Прекратить панику.

Мой голос перекрыл визг женщины, и она резко закрыла рот.

— Лира Ресса, — ткнула в сторону нарушителей сковородкой Марга. — Это кто?

— А это, Марга, Наир и Жулька, и теперь они тоже здесь живут.

— Так у вас сынок есть, — всплеснула руками повариха и тут же заворковала, удивляя резкой переменой. — Да какой же он худенький, вот всегда я знала, лира, сами едите как птичка и сына не кормите.

Женщина покрутила на месте сжавшегося мальчишку и пощупала впалые щёки.

— Кормить, — выдала мне вердикт кухонный деспот и отправила ребёнка в мою сторону. — Сейчас всё будет, идите пока, отдохните, займитесь магическими делами, Марга всё возьмёт в свои руки.

Я вздохнула, взяла за руку Наира и позвала Жульку, которая уже крутилась вокруг Марги и восторженно поскуливала.

Собака чувствовала, кто в доме теперь отвечает за еду. Что-то показывать Марге на кухне даже не стала, женщина сама всё найдёт и сама всё сделает. Марга обладала небольшим даром и хорошо научилась применять его на кухне. С одной стороны, я была довольна, можно было не переживать за еду, но с другой стороны я так привыкла быть одна, что теперь заполняющийся дом подспудно вызывал тревогу. А ведь когда-то я не замечала слуг, ассоциируя их с мебелью, и совершенно не заботилась о том, чтобы кому-то было комфортно, кроме себя.

Наиру я стала рассказывать о Марге и о том, что у нас теперь будет пища, и о том, что если вовремя не прийти на завтрак, обед или ужин, будет смертельной обидой для поварихи.

— Она назвала меня твоим сыном, — тихо сказал мальчишка на мои рассуждения насчёт Марги. — Я бы хотел быть твоим сыном, — продолжил он, опустив глаза.

Я усадила его на цветной диван в гостиной и тяжело вздохнула.

— Я попытаюсь сделать так, чтобы ты жил со мной, Наир. Честно, не знаю, зачем я это делаю, но чувствую, что мне это надо, вот такая я эгоистка. Хочу, чтобы ты жил со мной, но пока не могу точно утверждать, что смогу это устроить. Потерпи, малыш, хорошо?

— Хорошо, — кивнул мальчишка и улыбнулся, блеснув белыми клычками, о которых я уже забыла.

— А теперь давай займёмся твоей причёской.

Волосы у Наира были чёрные, мягкие и немного завивались. Я вооружилась расчёской и принялась расчёсывать кудри. Он замер, словно боялся пошевелиться, в который раз кольнула в сердце жалость — дети не должны быть брошены. Я заплела простую косу и закрепила резинкой. Она была красного цвета, но пока и такая сойдёт.

Через час был готов завтрак. Яичница с поджаренным хлебом и творог со сметаной. Оказывается, пока мы с Наиром возились с волосами, переодевались и мылись, из деревни прибежал мальчонка и принёс свежие продукты.

— Ты уж не серчай, лира, — сокрушенно сказала Марга, подавая завтрак. — Не богато нынче в деревне живут.

— Что ты, Марга, — прекратила я её сетования. — И этого достаточно. Я не привыкла к разносолам, вернее, отвыкла.

— Ох, детка, — Марга всхлипнула. — Как же ты повзрослела и так на бабушку свою похожа стала, пусть Сердце осветит её путь в новую жизнь.

Да, внешностью я пошла в свою бабку по маминой линии, говорят, она была сильной магиней и стервой по жизни. Нам не судьба была увидеться, так как бабушка погибла почти сразу, как поженились мама с папой. Её второй муж был частым гостем в нашем доме. Только теперь я не знала, остался ли он жив или погиб со всеми родными. Звали его Михаэль Слои. Он оказал поддержку, когда меня бросил Доер, но остерегал, чтобы я не вмешивалась в политические игры.

ГЛАВА 5

Наир с Жулькой после завтрака убежали играть во дворе, а я дождалась Ригора в папином кабинете. Сюда мы принесли стол и два стула, поставили небольшой шкафчик для книг. Решила, что пока и этого хватит.

— Итак? — спросила я мужчину, когда он сел за стол и выложил из матерчатой сумки большие книги.

— Здесь все хозяйственные книги, которые я вёл в эти годы, лира Азаир, — показал он рукой на талмуды.

— Можете вкратце рассказать, что произошло с домом? Поместье всегда принадлежало семье мамы, насколько я знаю, оно неотъемлемо, и только если умрёт последний наследник, поместье переходит к следующим поколениям родственников.

— Да, — кивнул мне Ригор. — Я знаю про вечное владение Верешан вашим родом, но, видимо, этого мало, чтобы остановить мародёров. После того как ваши родители погибли, — мужчина вздрогнул и сразу продолжил. — Простите, что напоминаю, в поместье не было защиты.

— Как? — удивилась я. — Здесь всегда был отряд личной охраны.

— Был, — кивнул Ригор, — но в тот день все были с вашим отцом. Он вызвал всех.

Я замерла, осмысливая слова управляющего. Отлично помнила, что в Верешанах всегда были охранники. Прямо недалеко от поместья стояли казармы. Отряд из двадцати человек, двое из которых — маги. И они служили именно Верешан, а не отцу, только сейчас я поняла, почему здесь были воины. Наверно, это связано с Сердцем Алайи. Я сжала зубы. Бестолковая дура, обозвала сама себя. Жила словно в вакууме, не знала самого простого, погрязла в самолюбовании и вознесении себя на пьедестал, дура…

— Лира? — услышала вопрос от управляющего.

— Что? — чуть громче, чем нужно, спросила его.

— Вы должны принять у меня казну, — тихо проговорил Ригор.

— Казну? — всё ещё не понимая, спросила я его.

— Казна Верешан, — строго сказал мужчина. — Перед отъездом ваш отец отдал мне пароли и ключи от сокровищницы вашего рода и взял с меня клятву, что передам всё только вам.

— Что? — сглотнула я ком в горле. — Почему отец это сделал? — недоумевала я. — Если только он не знал, что с ними может что-то случиться, — ответила сама себе.

— Я не могу знать, что думал ваш отец, лира, — покачал головой Ригор. — Но он был очень зол в то время и, как я понял, на этом настояла ваша матушка.

— Хорошо, передавайте, — ответила коротко, решив подумать об этом потом.

Мужчина встал и подошёл к стене, проговорил ключ-заклинание и приложил руку к светящемуся слепку. Тут же стена стала переливаться всеми цветами радуги и потом просто пропала. Я не успела зафиксировать все энергетические линии, так много их было — высшее заклинание. Что же там такого в этой сокровищнице? Если честно, ничего от неё не ожидала, глядя на то, во что превратилось поместье, от сокровищницы навряд ли что осталось. Но я ошибалась.

— Ты знал, что здесь кучи золота, и всё равно собирал с людей налоги? — тихо прошептала я, когда прошло первое изумление.

— Я не заходил в сокровищницу, лира, — сглотнув воздух, сказал управляющий. — И даже если бы знал, моя работа — управлять поместьем и смотреть за усадьбой. Вы даже не представляете, сколько мародёров нам пришлось отваживать. Боюсь, что без защиты не устояли бы даже стены. Знаете же, что древесина из Леса в цене. Тем более сейчас, когда Лес закрыт.

— Как закрыт? — охнула я. — А как же вы живёте? — Потом я сжала ладонями красное лицо и посмотрела на Ригора. — Давай всё по порядку, а пока… — Я закрыла сокровищницу на простенькое заклинание-замок.

В глазах всё ещё отпечатались сундуки с блестящими золотыми монетами и ларцы с драгоценностями. Я успела разглядеть даже мамину любимую тиару, которую она надевала на большие приёмы. Сердце кольнуло болью. Я не видела своих родителей мёртвыми и, может, поэтому не могла представить, что их уже нет. Во мне всё ещё жила надежда, что они просто уехали в путешествие и скоро вернутся.

Ригор вытер вспотевший лоб платком и упал на стул, который от его веса угрожающе скрипнул.

— Начну, как вы сказали, по порядку, — начал управляющий. — Когда вас арестовали, ваши родители были здесь, поэтому я помню, как они спешно собирались в столицу. Ваша маменька собрала тогда прислугу и выдала всю причитающуюся оплату на год вперёд. Мне велено было также оплатить работу сборщиков на год вперёд.

— Так Лес тогда ещё не был закрыт, — перебила я мужчину, потом прикрыла рот рукой и кивнула. — Продолжай.

— Да, лес тогда ещё не закрылся щитом, мы собирали травы, варили зелья. Всё производство было хорошо налажено, наши мази и духи, лечебные зелья покупали все лавки Саторна, — мужчина замолчал, видимо понимая, что говорит то, что я и так знала. — Ваши родители дождались Михаэля Сиона и вместе с ним отбыли с охраной в столичный дом.

Да, я помнила этот дом, а скорее небольшой замок, окружённый великолепным садом. Он находился в престижном районе, где селились одни аристократы.

— Потом прошла неделя, — продолжал рассказ мужчина, — и пришёл посыльный. Он привёз приказ вашего отца, чтобы охранный отряд выехал из Верешан в столичный дом.

— Ты знал этого посыльного? — спросила я.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Я не так долго работал у вас, поэтому не стал его проверять, ведь на приказе стояла печать вашего отца, подтверждённая печатью вашей матери.

— Что было потом? — нетерпеливо спросила я.

— Отряд спешно ушёл, а через неделю Лес закрылся.

— Можешь сказать точный день? — уже догадываясь, когда это произошло, спросила я.

— А сейчас, — вскочил Ригор и стал листать тетрадь. — Где-то у меня было записано, — бурчал про себя мужчина. — Вот! — он тыкнул в запись пальцем.

— Восьмого вересня, — прочитала я запись. — Лес закрылся непроницаемым щитом. Работы по добыче прекратились.

— Это мой дневник, — сказал Ригор. — Я всегда всё записывал, чтобы ничего не забыть.

— Понятно. — Я села на стул и положила руки на колени.

Сейчас на мне было длинное синее платье, одно из тех, которые я захватила с собой. На Земле я носила такие редко, лишь когда выезжала на заказные сеансы. А здесь придётся. Не думаю, что джинсы с дырками на коленях примут как данность. Я потеребила мягкую материю платья и тихо выдохнула.

— В этот день меня выслали с Алайи, и ещё, — я вздохнула, — в этот день сказали, что родителей больше нет.

Мне всё ясно. Лес закрылся, когда меня выслали, наследница жива, но не рядом, поэтому полная консервация и недоступность. Я встала и подошла к окну. Одного участка стекла в нём не хватало, поэтому ветер свободно проникал внутрь и холодил тело. До боли сжала кулаки, отчего мой лелеемый маникюр впился в кожу. Как бы я хотела вернуть всё назад. Бросил меня жених, да и пусть, значит, не любил. Богатство и власть не вернут любимых и родных.

— Что было дальше, Ригор? — спросила я замолчавшего мужчину.

— А потом пришли несколько отрядов солдат и сказали, что всё ваше имущество арестовано.

— Так и сказали? — хмыкнула я. — Имущество арестовано.

— Да, — кивнул Ригор. — Слуг выгнали и стали всё выносить и грузить на телеги, быстро это делали, словно знали, что буря будет.

— Какая буря? — повернулась к управляющему.

— Так, как только они уехали, такая буря началась, деревья валило, несколько домов разметало. Деревенские говорили, что такой бури отродясь здесь не было.

С минуту мы молча сидели, думая каждый о своём.

— Сегодня я просмотрю книги и твой дневник, можно? — спросила у мужчины.

— Конечно, — согласился Ригор. — Я специально его вам принёс, там ничего личного, только о поместье и нашей жизни.

— Хорошо, — кивнула управляющему на выход. — Можешь идти, Ригор. Я приду в деревню сама, когда пойму, что мне делать дальше.

Мужчина встал, поклонился и вышел за дверь, где его словила караулившая Марга. Я услышала, как она стала зазывать управляющего выпить взвара или сразу пообедать.

ГЛАВА 6

За разговорами день прошёл быстро, и я не заметила, как наступил обед. Активировав заклинание пространства на поместье, желая найти Наира, я прошлась по комнате. Жульку-предательницу и так было слышно — она крутилась возле Марги. Заклинание лёгкое, и раньше я могла держать его в постоянной активации, особенно когда проходила практические задания в академии. Оно походило на работу радара, я могла чувствовать всех живых, которые были в его поле действия. Сейчас же поддерживать его всё время мне было тяжело.

Мальчишка нашёлся в своей комнате. Его аура находилась на одном месте. Читать книги и дневник не хотелось. Я догадывалась, что могу там найти. Без Леса встало производство, люди разбежались и остались только те, кому некуда было идти. Захотелось просто пройтись, посмотреть поместье и подумать, но сначала Наир.

Мальчишка, свернувшись клубочком, лежал на кровати.

— Наир? — тихо позвала я, думая, что он спит, но ребёнок сразу откликнулся и сел, потирая глаза. Всё-таки разбудила.

— Нужно пообедать, — сказала я воодушевлённо, стараясь выкинуть из себя плохое настроение. — А потом, — я заговорщицки улыбнулась, — мы пойдём на прогулку.

— Куда? — удивился мальчишка.

— Я покажу тебе самые тайные места этого поместья. Это будет наша с тобой тайна, — сказала я и улыбнулась, когда глаза Наира загорелись любопытством.

Не знаю, почему этот ребёнок вызывает во мне такие чувства, но мне хочется кого-то любить и защищать. Впервые после смерти родителей.

Уже бурно обсуждая нашу вылазку, мы помыли руки и пошли обедать. На всю усадьбу пахло просто одуряюще. В кухне за столом нашёлся Ригор, который суматошно подскочил и хотел куда-то бежать, а Марга покачала головой и стала доставать ещё приборы.

— Сидите, Ригор, — взмахнула рукой. — Я забыла, как это — быть хозяйкой, спасибо Марге, что она вас угощает.

После сытного обеда Ригор попрощался и уехал в деревню, а мы с Наиром пошли обследовать усадьбу. Верешан — двухэтажное здание, окружённое ухоженным садом и цветниками, раньше было… сейчас в запустении, но я всё исправлю.

Чуть дальше высятся хозяйственные постройки. Тут была своя конюшня, прачечная, казарма для охраны и своя кухня для рабочего люда. Здесь же было специальное общежитие для слуг, а в главном доме селились лишь близкие доверенные люди.

В моём детстве мне казалось, что наша усадьба — настоящий замок, я знала множество путей и лазов, чтобы пробраться в любые закоулки, которые сейчас показывала мальчишке. В некоторые мне было не забраться, но Наир словно уж влезал везде. Под конец я показала свой штаб на дереве. Огромный смолянистый исполин удерживал в своих ветвях небольшой домик, в котором мы, дети, были хозяевами. Лезть внутрь я не стала, но Наир от восторга попискивал и, словно маленький зверёк, шнырял по толстым веткам.

— Ты мне правда отдаёшь этот домик? — вопрошал он.

— Конечно, — кивнула я. — Зачем бы мы сюда пришли? Ты хозяин здесь и можешь приводить друзей.

Мальчишка сразу скис.

— Не бойся, вот увидишь, обязательно кто-нибудь найдётся в посёлке.

— И ты разрешишь мне играть с ними? — спросил Наир. — Мне запрещали играть с детьми прислуги.

— Ты волен сам выбирать себе друзей. Думаю, умение, как это делать, в жизни тебе пригодится.

Мне бы тоже пригодилось это умение, подумала я про себя.

— Теперь ты знаешь все тайные лазы усадьбы Верешан, — строго сказала я мальчишке. — Клянешься, что больше никто из взрослых не узнает об этих проходах?

— Клянусь, — пискнул Наир и весело рассмеялся. Когда он улыбался, маленькие клычки показывались из-за губ и делали его необычным. Давно я уже другие расы не видела, одичала.

— Я здесь останусь?

Я немного подумала и повесила на него маячок, чтобы если что, то могла найти без проблем.

— Будь осторожен, — попросила его. — Если что-то случится, сразу переносись в дом.

— Хорошо, — кивнул растрёпанной черноволосой головой ребёнок и сразу нырнул внутрь домика.

Лес был на одинаковом расстоянии от нас и от деревни, поэтому, выйдя за ворота усадьбы, я решила всё-таки дойти до него. Хорошо, что догадалась переодеться в джинсы и футболку, а то лазить по норам и ходам в платье не смогла бы. Так что без раздумья потопала в сторону виднеющейся вдалеке тёмной стены.

Когда-то для меня это расстояние казалось большим, сейчас же я без труда одолела почти половину пути. От усадьбы до леса раньше шла укатанная дорога, теперь же она еле угадывалась в высокой траве. Кустарник раньше красиво выстригался, а сейчас рос бездумными клочками. Деревья тоже не вызывали умиления и радости и походили на сгорбленных корявых карликов. Через некоторое время я услышала звук, словно кто-то бежал в мою сторону. Всё это было странно, ведь Ригор говорил, что к лесу никто не ходит из-за того, что там одичалое зверье лютует и уже погибло несколько человек.

Я чуть приостановилась, потому что звук нарастал. И был он похож на то, что кто-то несётся во всю прыть, казалось, что даже земля трясётся. Я проверила свой резерв и чуть прокачала по каналам магию. Такое простое действо давалось мне с болью, но я не прекращала своё восстановление.

И тут я их увидела — впереди бежал молодой тёмноволосый мужчина с огромными от напряжения глазами, а за ним, проминая мягкую землю, нёсся бык. Ну как бык, это был бычище огромный, в пару метров высотой, с массивными острыми рогами и ноздрями, испускающими дым. Это что ещё за зверь? Я встала ошарашенно, моментально запуская в руки трескучую молнию. Это заклинание на несколько минут вводило в ступор всё живое, но пробегающий рядом парень, не сбавляя хода, схватил меня за руку, и вот я, словно хвост, бегу следом за незнакомцем.

— Отпусти, — кое-как смогла пискнуть.

— Он анимаг, — выдохнул мужчина, не выпуская рукав моей кофты.

Секунду я осознавала его слова, потом припустила с большей скоростью. На анимагов магия не действует. Такие создания очень редки в природе, но здесь, рядом с Лесом, можно встретить всё что угодно. Я вспоминала, что знаю про анимагов, и получалось, что остановить их можно только физическими действиями, но как остановить такую махину? Если он ворвётся в деревню, жертв не избежать, если в усадьбу — думаю, что старые ворота, хоть и заговорённые, тоже долго не выдержат. Что же делать?

— Магиня? — на бегу сипло спросил мужчина, я кивнула, а потом, поняв, что он меня не видит, крикнула:

— Да, магия есть, но ты сказал, он анимаг.

— Мне надо, — лаконично сказал мужчина. — Просто поверь, я смогу кое-что сделать, чтобы нас спасти, поиздержался в дороге.

Тут же парень повернул в другую сторону от усадьбы и деревни, и я поняла, что он решил отвести монстра в сторону. Топот копыт становился всё громче, и единственный выход был поделиться магией. Надеюсь, что он не охотник на магов, сверкнуло в голове, пока я готовилась передать свою энергию совершенно незнакомому мужчине. Это словно целоваться с первым встречным. Бр-р-р.

— Я согласна, — крикнула парню, и тот на ходу задрал рукав своей чёрной рубахи из явно дорогого материала.

Я уцепилась за его оголённую руку и стала передавать ему энергию. Было такое чувство, что упала с высоты, ухнуло где-то в животе и стали подкашиваться ноги. Теперь он может меня просто бросить, подумала я, но вдруг впереди сверкнуло знакомым всполохом, и мы выпали с другой стороны портала, за спиной взметнулся ветер, и портал захлопнулся.

— Лис, ты в своём репертуаре, — послышался тягучий мужской голос. — Сколько раз тебя просили не таскать в дом баб.

Я со стоном скатилась с попутчика и, собрав волю в кулак, села. Парень, видимо, тоже приложился о каменный пол и теперь, бурча что-то неразборчивое под нос, быстро вскочил.

— Ней, — услышала я его голос. — Я такое нашёл!

— Да вижу, — раздался совсем рядом всё тот же ленивый голос. — Уже на нищих перешёл, сюда-то зачем притащил, — голос фыркнул, а я немедленно вскинулась, да эти джинсы стоят хорошую зарплату, эти дырки задуманы дизайнером.

Я, кряхтя как старуха, встала. Проверила резерв — капля магии осталась, но защититься не хватит. Приняла самое милое выражение лица и повернулась к мужчинам, тяжёлые девяностые годы, в которые я попала на Землю, научили всегда держать лицо кирпичом.

Второй мужчина был прекрасен! Да что ж это такое! Я, готовая ответить вежливой колкостью на ленивые оскорбления, вдруг почувствовала, что язык прилип к нёбу и не слушается. Мужчина не был красив, но для меня он был прекрасен; чтобы немного прийти в себя, посмотрела на спасителя, очень похожие типажи, но почему тогда взгляд на второго отнимает голос и вызывает непреодолимое желание коснуться?

Я высоко задрала подбородок, тряхнув рассыпавшимися волосами. Мужчины всё это время о чём-то переговаривались, и когда я услышала имя Катрин, сразу пришла в себя и прислушалась к разговору, посылая к земному чёрту своё либидо.

— Где ты это почувствовал? — спросил соблазнительный и щёлкнул пальцами, чтобы раскрыть перед лицом спасителя карту Алайи. Это было как из фантастики, я сразу стала сканировать плетение и поняла, что это не совсем магия.

Откуда на Алайе такая техника, да и вообще где это я? Я просканировала уже всё вокруг себя. Нет, я на Алайе, но где-то в неизвестной части планеты. Задумчиво почесала зудящий от регенерации подбородок — приложилась об пол сильно. Мужчины рассматривали знакомый ландшафт и крутили карту под разными углами.

— Так, — нахмурилась моя мечта. — Это точно Катрин, она могла не сказать о ребёнке из мести, — мужчина перевёл на меня взгляд. — Ты разберись со своей гостьей, а я навещу бывшую «жену». — Выделил он последнее слово.

— Удачи, — хмыкнул спаситель. — И, Ней, не разгроми дворец, просто забери ребёнка и всё, не стоит лишний раз напоминать о нас туземцам.

Я стояла ошарашенная, с глупой улыбкой, и понимала, что услышала слишком интересную информацию и желательно слинять отсюда по-быстрому и всё обдумать. Я успела ещё раз посмотреть на свою мечту, прежде чем он исчез в вихре портала.

— Ну что, спасительница, — весело обратился ко мне парень в чёрном. — Перенести тебя назад?

— Очень на это рассчитываю, — согласно закивала я.

Вот интересно, такой же типаж лица, широкие чёрные брови, большие глаза, смуглая кожа, хищный нос, тонкие губы, но вот смотрю на него и ничего. А вот от второго просто ноги подкашиваются и голос пропадает. Тиресса не может влюбиться с первого взгляда! — отрезала все свои взбаламученные мысли, тем более о Катькином бывшем. Доеру придётся многое мне объяснить. Клыки у мужчин не заметить было просто невозможно, поэтому картинка сложилась, а вместе с тем и желание вернуться домой и забаррикадироваться от всех.

Парень предложил мне руку в перчатке, я сразу за неё ухватилась и через минуту уже стояла неподалёку от своей усадьбы. Быстро осмотрелась и, не увидев угрозы в виде быка-мутанта, повернулась к мужчине.

— В гости не зову, так как у нас ремонт, бывай. — Махнув немного ошарашенному парню рукой, почти бегом ринулась к дому.

Лишь когда я захлопнула посылом ворота и активировала магическую защиту, выдохнула. Главное, чтобы он не стал опять наличие родственников проверять, а то сразу поймёт, что ребёнок, которого он почувствовал, рядом.

Потом в голову полезли мысли о том, имею ли я право лишать Наира родителей, но эти мысли были выкинуты — пусть между собой они сначала разберутся. Тяжело вздохнула и потопала к дому. День выдался на редкость тяжёлым. Хотелось поплакать и мороженку. Как ни странно, я скучала по Земле. Мне не хватало гула машин, криков соседей, которые в очередной раз не поделили, кому мусор выносить, и ритмичных басов музыки, которую любил включать на всю громкость мальчишка-геймер, пока дома не было матери. Пойду готовить кофе, решила я, успокою ноющее сердце, которое впервые забилось при виде мужчины, и метущуюся душу, которая не понимает, чего хочет.

ГЛАВА 7

На кухне Марга навела порядки, понятные ей одной, поэтому, пока нашла кофе, пока нашла турку, сливки и сахар, прошло минут двадцать. Потом на запах сваренного кофе пришла повариха с мельтешащей под ногами Жулькой. Марга долго изучала новый напиток и сказала, что будет готовить, она даже уже придумала выпечку под этот кофе. Я улыбалась и смотрела на суетящуюся женщину, которая словно помолодела.

— Ты когда в деревню пойдёшь, лира? — спросила Марга. — Пора Лес открывать, детка.

— Пойду, Марга, пойду, — успокоила женщину. — С утра встану и пойду.

— Вот и ладненько, — всплеснула руками Марга. — А кстати, — вдруг словно вспомнила что-то женщина, — где асура-то нашла, да такого маленького, они же детей своих не показывают никогда.

— Асура? — удивилась я. — Какого асура?

— Так Наир, — перебирая какие-то тарелки, добавила Марга. — Я сразу-то не поняла, а как клыки увидала да когти, сразу сообразила. Нет в нём крови твоей, Ресса, я это чую.

Чует она, удивилась я причудам прислуги.

— Не расскажешь, что за асуры такие? — спросила я женщину. Та замерла, потом повернулась ко мне, и на её простом лице появилась гримаса догадки.

— Так ты ж ничего не знаешь, лира! — сказала она и, потом посмотрев вокруг, словно кто-то может нас подслушать, с заговорщицким видом уселась на стул возле кухонного стола и махнула рукой, подзывая.

Я вздохнула, удивляясь, какой я стала демократичной, что позволяю служанке так себя вести со мной, и, придвинув стул, села поближе к женщине. Всё-таки новости знать хотелось.

— Ну так вот, появились они не так давно, лет двенадцать, может чуть больше. Прилетели на летающем дворце! Представь себе! Летающий дворец!

Я кивнула, представив космический корабль.

— Потом они стали земли искать, где поселиться, да с нашими верхами договоры договаривать, — женщина вздохнула. — И вот императрицу-то нашу украли.

— Как украли? — охнула я.

— Да вот так, пришли, значит, на приём в их честь и с приёма прям и украли. Император, конечно, давай войско собирать, войной идти, а только дошли они до земель асуровых и назад повернули.

— А Катька, ну то есть императрица? — поторопила замершую женщину.

— А что императрица? Жить осталась у асура, говорят, любовь там приключилась. Только вот через некоторое время вернулась она. Император её назад принял, даже третьего ребёнка она ему родила, только вот говорят, не императоров это ребёнок, а асура.

— Кошмар, — протянула я.

Потом, потягивая кофе, принялась сопоставлять факты. Катька сбегает с асуром, но что-то у них не заладилось, она приезжает к Доеру и рожает ребёнка от асура. Но если ребёнок от любимого, то почему она так к нему относится? Да и в принципе, почему к Наиру такое отношение, ведь ребёнок ни в чём не виноват. Я могу понять Доера, которому он не родной и напоминает измену, но родная мать — нет, не понимаю. Что-то не сходится. Но в каждой сплетне есть доля правды.

Я допила кофе, собрала на маленьком подносе кружку молока, тарелочку печений и пошла к Наиру. Сама помню, что игра в домике притупляет голод, а кушать надо вовремя. Я, конечно, не полезла по детским ходам-переходам, а пошла, как все взрослые, через сад, в котором росло дерево.

Наир на мой зов вылез весь в пыли, важно заявил, что убирает мусор. Я улыбалась, глядя, как ребёнок поглощает булочки и пьёт молоко — проголодался. Он рассказывал, как решил проблему с мусором, и спросил, можно ли взять из дома какие-нибудь вещи и мебель. Я, конечно же, дала согласие, но попросила, чтобы не брал в комнате Марги. Наир доел полдник и опять полез наверх, ловко передвигаясь по лестнице. А я сделала для себя пометку, что надо сменить расшатавшиеся доски.

С тоской оглянулась на усадьбу, понимая, что завтра начнётся моя полная проблем жизнь лиры Тирессы Азаир. И моё сегодняшнее приключение покажется милым происшествием. Тряхнула лохматой головой, делая ещё одну пометку насчёт горничной, и потопала в кабинет. До вечера ещё есть время просмотреть хозяйственные книги и почитать дневник Ригора.

Ничего интересного я в книгах не нашла. Расчёты управляющий вёл честно на первый взгляд, а сидеть и дотошно проверять каждый цетрим я не стала. Кстати, денежная единица у нас цет, если провести аналогию — это рубль. Правда, деньги не бумажные, а из магически обработанного железа. Цет может стать наполнителем маны, поэтому имеет не только денежную ценность. В одном цете сто цетримов, по-другому — копеек. Раньше я не вникала в математику, считала, что за меня всё будет делать управляющий, совершенно не обращая внимания, как отец постоянно сидит за расчётами. Теперь же, бегло посмотрев на учёт всего, ужаснулась и поняла, что надо всеми силами не отпускать Ригора. Ведь теперь он может попроситься в отставку.

Что было интересным, так это дневник Ригора. Я постепенно вникала в то, как происходил распад хозяйства и как уходили люди из деревни. Богатое воображение даже из скупых строк управляющего выжимало некрасочную картину упадка. В который раз попробовала вспомнить, почему мама не учила меня нашему дару хранителей. Благодаря Марии я знала, что эту науку — жить в одном ритме с Сердцем — хранители постигают с инициации. Странно и страшно, не хочу, чтобы на Алайе, как на Земле, хозяйничали тёмные сущности, высасывающие магию.

Даже не заметила, как наступил вечер. Где-то топала как бегемот Жулька, смешно взлаивая, выпрашивая еду. Слышался голос Наира, о чём-то рассказывающего Марге, а по воздуху плыл восхитительный запах жареного мяса. И всё равно я дома, только сейчас это поняла. Захотелось обнять всех домочадцев, что я и сделала.

— Ну будет, будет, — вытирая слёзы, сказала Марга, когда я затискала её обнимашками. — Вот же натерпелась, детка, дай Сердце всем долгой жизни и крепкого здоровья.

— Благо на Сердце, — выдохнули вместе. Потом пришла очередь Наира, который смущаясь прятал лицо. И даже прыгающей от избытка счастья и дурости Жульке перепало обнимашек, правда, потом я спасалась от жутко шершавого языка и сбивающих с ног прыжков.

Позже был вкусный ужин, и от стола я отвалилась с круглым животом, а чувство голода всё ещё было, значит, организм восстанавливается. Уже знакомая дорога от колодца к ванне, чтобы вечером ополоснуться самой и помыть Наира. Мальчишка за день заметно умаялся, но сверкающие счастьем глаза были лучшим показателем, что он оживает.

— Расскажешь мне на ночь сказку? — попросил ребёнок. — Мама рассказывала сказки брату и сестре, я тоже всегда хотел сказку.

Мне стало обидно за Наира.

— Конечно расскажу, — укладывая его в кровать, сказала я.

Пришлось отдать ему ещё одну свою футболку, чтобы было в чём спать, а вещи перестирать. В который раз сделала памятку о вещах для мальчишки. Потом я рассказывала сказку о спящей красавице. Она в своё время меня сильно поразила. А когда Наир заснул, я ещё долго сидела на балконе, завернувшись в плед. В голове лениво плыли мысли, успела передумать о многом, пока меня не сморил сон.

ГЛАВА 8

Утро было неожиданно неприятным. На рассвете заметно похолодало, и я сильно продрогла. На балконе не было ветра, но влажный воздух сделал своё дело, и меня трясло от холода. Во сне показалось, что по лицу ползёт муха, я поморщилась и смахнула надоедливое насекомое рукой. Муха не оставляла свою миссию по прерыванию сна и раз за разом садилась на лицо, перебирая лапками. Я всё-таки не выдержала и открыла глаза, чтобы в следующее мгновение громко вскрикнуть. На меня смотрел вчерашний незнакомец и потирал щеку, к которой я с испуга приложилась пощёчиной.

— Ты чего здесь делаешь? — спросила я парня. — Совсем с ума сошёл так пугать?

— Э-э-э, — раздалось в ответ. — Я не знал, что ты ещё спишь. А раз пришёл, то глупо не разбудить.

Я наконец-то уняла дрожь в теле и с удивлением посмотрела на мужчину.

— А как ты сюда пробрался?

— Ты же видела. — Парень мгновенно телепортировался в другую сторону балкона, взметнув мелкие веточки, что нападали с вьюна. Его быстрое исчезновение и появление сопровождалось характерной для портала вспышкой.

— И зачем? — спросила я его, кутаясь в пушистый плед.

Хорошо, что вечером переоделась в пижаму.

Парень, видимо, затруднялся с ответом, поэтому обвёл глазами балкон и задал свой вопрос.

— А ты чего на балконе спишь? Хозяйка выгнала?

— Какая хозяйка? — ещё больше запутал меня асур.

Потом покачала головой, скидывая утреннюю сонливость, и осознала — у меня на балконе асур стоит, а в соседней комнате спит тот, кого он вчера искал. Вот же блин! И как назло, по закону подлости раздался голос Наира:

— Ресса, вставай, Марга уже напекла блинчиков и заварила твой кофе! — На последнем слове он немного споткнулся, потом сказал его немного мягко. — Ты где? — раздался уже ближе детский голос.

Я судорожно глотнула воздух и хотела крикнуть, что скоро приду и чтобы не ждал, но асур опередил. Он резко распахнул приоткрытую дверь и замер, разглядывая одетого в длинную футболку, которая норовила слезть с плеча, и широкие шорты мальчишку. Волосы у Наира, как всегда, растрепались, лицо было немного помятое после сна и из вопросительного стало злым, когда за рослой фигурой Лиса он увидел закутанную в плед меня. Клыки, до этого скрытые губами, оголились, оскалившись, а из мелкого тельца на вибрирующих тонах раздался громкий рык.

— Наир, — удивилась я преображению ребёнка и, толкнув в сторону мужчину, кинулась к мальчишке, тот ухватился за мою протянутую руку и попытался затолкать меня к себе за спину. Это могло бы показаться комичным, если бы не отношение старшего асура. Он был крайне заторможен и замершим истуканом смотрел на нас с Наиром.

Я присела на корточки рядом с мальчишкой и улыбнулась:

— Наир, всё хорошо! Ты представляешь, он тоже умеет ходить порталами!

Я несла всякую чепуху, чтобы ребёнок расслабился. Мне казалось, что сейчас происходит что-то крайне важное и нужно как-то успокоить Наира и выдворить старшего асура.

— Меня зовут Листирай, — решил первым начать знакомство старший.

От его голоса Наир замер и посмотрел на меня потемневшими, как синее небо перед грозой, глазами. Я встала рядом с мальчишкой и недовольно оглядела асура Листирая.

— Ты понял, кто он? — спросила я. Парень кивнул головой и улыбнулся.

— Ней его в столице ищет, а я первым нашёл. Как чувствовал, что не зря меня возле тебя вчера выкинуло.

Я кивнула на всё ещё дрожащего от напряжения мальчишку и покачала головой, чтобы Лис замолк, что он и сделал.

Где-то рядом раздался скулеж Жульки. Её ещё для полного счастья не хватало! Собака не любила мужчин, уж не знаю, что у неё в голове, но все прогулки она облаивала встречных мужиков. Хотя к мальчишкам это не относилось.

— Так, — сказала я, прекращая этот балаган. — Ещё раз сюда без разрешения придёшь — прокляну! — Брови у асура поползли вверх.

А что, за неимением нормальной силы на Земле приходилось скатиться к пляскам деревенской ведьмы. Поэтому в моём ассортименте были и проклятия, и привороты, и отвороты, и другая «магия» современной Земли.

— Сейчас мы идём мыться, одеваться и кушать, только потом все разговоры, — пресекла я возражения асура, тот странно улыбнулся. — Пошли, представлю тебя Марге, подождёшь с ней.

Жулька всё-таки добралась до моей комнаты и, сунув нос в комнату, звонко тявкнула.

— Вот, знакомься ещё с одним домочадцем, Жулька.

Собака, услышав своё имя, навострила вислые уши и сделала морду набок, внимательно смотря и принюхиваясь к асуру. Наир не выпускал мою руку и всё ещё порыкивал. Видимо, соплеменник вызывал в нём какое-то неведомое мне чувство опасности.

— Да не трону я её, — улыбнулся вдруг мальчишке Лис.

— Это ты сейчас про что? — удивлённо повернулась к мужчине, когда мы уже шли по длинному коридору до лестницы.

— Не понимаешь, значит? — хмыкнул асур. — Он тебя защищает.

— От кого? — фыркнула. — От тебя что ли?

— Не будь такой беспечной, малышка, — ощерился в улыбке Лис. — С виду мы все прекрасны.

— Понятно, — спускаясь уже по лестнице, сказала я. — Кто-то страдает раздутым самомнением.

— Я предупредил, — со смешком сказал Лис. — Рад, что встретил тебя первым.

— Радуйся тише, хорошо? — повернулась опять к мужчине и успокаивающе погладила по голове вздрогнувшего ребёнка, как он всё-таки напряжён.

— Марга, — обратилась к ошарашенной женщине. — Этот господин будет у нас завтракать. Мы с Наиром приведём себя в порядок, а ты поставь и для него прибор, пожалуйста.

Марга закивала головой так, что чуть не слетел белый чепец, с которым повариха никогда не расставалась. Жулька тут же проскользнула между нами, заняв позицию возле ног женщины, и переводила взгляд с одного на другого.

— Можешь пока подождать в гостиной, — кивнула я на диванчики парню. — И давай без фокусов.

Тот во время знакомства принял самую обаятельную физиономию, а при моих последних словах опять улыбнулся, оголяя клыки.

Я быстро поскакала наверх, сначала в свою комнату. На моё предложение разделиться и одеться мальчишка чуть ли не с воем вцепился уже в талию.

— Да что с тобой такое? — всплеснула я руками.

— Он холодный, — вдруг выдал ребёнок. — Колется, ты разве не чувствуешь?

— Нет, — покачала головой. — Наир, мы не можем прятаться всю жизнь. Если ты хочешь жить со мной, нам нужно решить, как добиться этого законным способом.

— А если они тебя заберут? — всхлипнул мальчишка, а я подивилась его словам. Не его у меня заберут, а меня у него, — и потрепала за чёрные кудри.

— Тогда нам останется только одно! — торжественно сказала я ему. Наир приподнял голову, смотря на меня блестящими от подступающих слёз глазами. — Мы обратимся к Сердцу Мира.

— Разве так можно? — спросил мальчик.

— Можно, — убедительно ответила я.

Потом мы приводили себя в порядок. Я даже надела длинное сиреневое платье, сшитое в стиле ампир. Было оно мне немного велико, но магия творит чудеса. В общем, к завтраку вышли вполне прилично одетые аристократы. Волосы Наира были собраны в косу, её я заплела колоском, отчего мальчишка казался чуть взрослее и походил на анимешного героя. Свои волосы собрала в простую косу.

Марга освободила стол и накрыла его как полагается. Конечно, многого не хватало, но даже простая сервировка всё равно делала накрытый к завтраку стол очень праздничным. Как же я отвыкла от официоза. Раньше я не могла представить, что спущусь к завтраку в простом платье, без макияжа, драгоценностей и служанки, теперь же мне было всё равно.

Завтракать с нами Марга категорически отказалась, убежав демонстративно греметь кастрюлями на кухне, создавая видимость работы. Поэтому сидели мы втроём, словно манекены, поедая восхитительные блинчики со свежей сметаной и запивая кто чем. Мне достался, конечно, мой любимый кофе. Марга сразу научилась его готовить, хотя самой женщине напиток не понравился. Когда я поняла, что Наир наелся и просто сидит за столом, сказала ему, что он может идти, так как мне нужно было поговорить с асуром с глазу на глаз. Мальчишка косился на Лиса и не хотел уходить, и лишь напоминание, что его ждёт домик и много недоделанных дел, смогли сдвинуть его с места. Наир, недовольно поглядывая на старшего асура, сказал, чтобы я кричала ему, если мне понадобится помощь. После этих слов в глазах Лиса показались озорные бесенята. Всё ещё сомневаясь, Наир позвал гремящую чашкой Жульку и покинул нас. Как только мы остались одни, Лис подвинул поближе ко мне стул и посмотрел в глаза:

— Как он у тебя оказался? Ты не его мать!

— Не мать, — кивнула я. — Он сам меня нашёл, и я сказала, что жить нам теперь вместе, так как никому не нужны оба. И знаешь, где он меня нашёл? — спросила асура, тот отрицательно покачал головой. — В другом мире, Лис.

Мужчина сказал несколько непереводимых слов.

— А теперь я хочу услышать от тебя, кто вы такие и откуда появились на Алайе.

Мужчина молчал несколько минут, поедая остывшие блины и что-то обдумывая.

— Я не могу тебе всего рассказать, — глухо сказал он. — Но так как тебя выбрал Наир, — асур кивнул в сторону ушедшего мальчишки, — ты ещё долго будешь нашей семьёй. — Он усмехнулся. — Мы не любим терять то, что считаем своим.

Я терпеливо выслушивала пока непонятные мне изречения.

— Мы прилетели из другого… — мужчина замялся.

— Из другого мира, — подтолкнула я его. — На космическом корабле, как поняла?

— Да-а, — протянул асур, подозрительно сузив глаза.

— Не удивляйся, я была в мире, где почти не осталось магии и хорошо развита техника, они почти вышли в космос, продолжай.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Легче будет тебе рассказать. Мы попали в тёмную аномалию и не можем вернуться в свой пласт реальности. Корабль почти разрушен, мы искали мир, где могли бы поселиться и иметь потомство.

— И много миров вам попадалось? — спросила я.

— Вы пятые, — вздохнул он. — Но тут жива магия, и нам приходится тяжело.

— Ваш мир уже потерял Сердце мира, — кивнула я.

— Подозреваю, что Сердцем мира ты называешь живой щит планет.

— Да, можно сказать, что живой щит. На планете, где я была, этот щит потеряли совсем недавно, поэтому ещё есть капли магии, но ненадолго. Итак, вы решили поселиться на Алайе? — утвердительно спросила я.

— Да, — кивнул Лис. — Планета нам подходит, она мало заселена. Есть места, где вообще нет разумных.

— В принципе понятно, — задумавшись, сказала я. — Теперь по Наиру. Почему отец не забрал его к себе, раз матери он не нужен?

— Ней не знал о ребёнке, как бы тебе сказать…

— Говори как есть, пожалуйста, — попросила я.

— Мы не можем жить в паре с любой женщиной. Мать ребёнка не подошла Нею, поэтому он её отослал, а про ребёнка не знал.

— Значит, подходит или не подходит женщина у вас определяется не наличием ребёнка? — спросила я.

Лис улыбнулся.

— Что ты улыбаешься? — удивилась я. — Вы новая раса, интересно же.

— Просто местные дамы падают в обморок, если с ними начнёшь про это говорить.

— О, я изжила из себя лишнюю застенчивость и скромность. Знаешь ли, на Земле с таким багажом вкусно есть не будешь.

— У нас специфическая физиология, Ресса, и нам не подходит любая женщина, это даже не желание, а вопрос жизни, — глаза мужчины потемнели. — И мне очень хочется узнать, подходишь ли ты мне.

— Ты так предсказуем, — усмехнулась. — И хотя ты в моём вкусе, сейчас я не намерена тратить время на любовь. Видишь, — обвела взглядом столовую. — Это моё наследство. И пока меня не было, всё пришло в запустение, — тут в моей голове щёлкнуло, и я с интересом посмотрела на мужчину, тот от моего взгляда насторожился.

— Скажи мне, асур, вы все можете прыгать по наводке в другой мир?

— Ну, можно и так сказать, — осторожно кивнул мужчина.

— И раз меня Наир выбрал в каком-то смысле опекуном, мы родственники? — Лис опять кивнул и вздрогнул, когда я к нему подвинула стул и заинтересованно продолжила. — Тогда у меня к вам будет интересное предложение.

А в голове уже вовсю покупала всё нужное на Земле. Это же какие горизонты! Можно даже саженцы кофейного дерева привезти, вовсю размечталась я.

— Это нужно с Неем договариваться, — оборвал все мои мечты Лис, а по телу пробежалась волна жара при мысли о том, чтобы встретиться с мужчиной моей мечты.

— Кстати, если вы умеете переходить в другие миры, почему не вернётесь в свой? Жалко бросать корабль? — задала вдруг проклюнувшийся вопрос.

— Я же сказал тебе — мы попали в чёрную дыру, аномалию. Оказались в вашем пласте реальности. Как тебе объяснить… — Лис задумался. — Мы можем ходить по тем мирам, которые уже открыли, это да, но каждое скопление миров живёт в своём пласте. Каждый пласт отличается и по ментальному, и по физическому показателю. Это мы уже поняли, когда оказались здесь и не смогли попасть в свой мир. Теперь или искать другую аномалию, чтобы попасть домой, что тоже не вполне понятно, или жить здесь. Мы долго искали чёрную дыру и пока не нашли. Встал вопрос о том, что мы можем искать до конца своих дней и, хотя наша раса долгоживущая, нужно продолжать род и жить дальше.

Я внимательно выслушала сумбурное объяснение и подумала, что откровенность асура неспроста.

— И что ты хочешь за то, что сейчас рассказал? — подозрительно спросила я.

Лис довольно улыбнулся:

— Ты случайно не имеешь в предках асуров?

— Нет, — покачала головой. — Но знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, рассказывай, что тебе надо?

— Пока ничего, — Лис подмигнул. — Но всё может измениться, и нам понадобится помощь.

Я хмыкнула и задумалась о том, что сегодня делать первым делом. Решительно встала.

— У меня много дел, Лис. Думаю, что тебе пора.

— Выгоняешь, — усмехнулся мужчина, плавно перетекая поближе ко мне.

— Ни в коем случае, — покачала головой. — У меня ваш ребёнок, и я к нему привязалась, что странно, — искоса взглянула на пристально разглядывающего меня асура. — Так что давайте жить дружно, у меня на вас долгосрочные планы появились.

Парень весело рассмеялся:

— Уже боюсь представить какие.

— Самые практичные, — усмехнулась я.

Асур дурашливо поклонился, а потом картинно испарился.

Я хмыкнула и, выкинув из головы обаятельного асура, принялась собираться в деревню.

ГЛАВА 9

Анфилада комнат поражала роскошью и обилием магических светильников. Но женщина, бегущая по длинным переходам, не видела всего этого великолепия. Давно приелась и изящная лепнина потолков, и разноцветные мозаичные картины, мерцающие магическими защитами. Сейчас в груди клокотала ярость, а мысли метались как сумасшедшие. В одной из комнат она замерла, пытаясь прийти в себя от бешенства, с силой сжала изящные ладони в крепкие кулаки, потом резко вскрикнула в потолок, выпуская наружу все скопившиеся эмоции. Уже чуть спокойнее она подошла к огромному ростовому зеркалу и всмотрелась в своё отражение.

— Ну чего тебе было надо? — шептали яркие пухлые губы. — Чем я хуже?

Женщина замерла, словно в забытье разглядывая себя. Невысокая, изящная как статуэтка, с выразительными голубыми глазами, которые воспевают поэты, — Катрин Норд, императрица Саторна. Губы украсила мягкая улыбка, а глаза призывно сверкнули.

Катерина Усольцева всегда была красива. Младенцем посмотреть на неё сбегались все няньки в больнице, чтобы пощипать пухлые щёчки и восхищённо поохать. В детском саду её любили воспитательницы и давали самые лёгкие и красивые стишки. В школе она была признанной первой красавицей, о ней вздыхали все мальчишки и завидовали девчонки. Ей прочили карьеру певицы или актрисы, потому что Катерина не была обделена талантом и умом.

Девушку же увлекала более серьёзная профессия — она хотела стать политиком, чтобы бороться за справедливость, демократию, за мир во всём мире, равноправие полов и ещё множество лозунгов, которые неслись в те перестроечные времена в неокрепшие умы. С первого взгляда на нежное и хрупкое создание люди даже представить не могли, сколько энергии и напористости скрывается за невинным видом. Ещё в школе она посещала все политические кружки и сборища и из всех заварушек выходила без жертв.

Новый мир она приняла не сразу. Болезненно протекало восстановление организма, тяжело давалось понимание, что есть магия. Но когда первые месяцы пролетели и Катрина без экзаменов была принята в академию, жизнь вновь заиграла новыми красками. На Земле её никто не ждал, родители разошлись и завели новые семьи, отдав на откуп дочери комнату в коммуналке. Поэтому девушка с горячностью молодости окунулась в новый мир, новые знакомства и любовь.

Да, тогда Катерина думала, что любит Доера. Он был красив и богат, силён, мечта любой девушки. Она смогла увлечь молодого мужчину и заставила забыть обо всём вокруг. Могла вовремя сказать нужное слово или где-то раздуть ненужный скандал. Невесту Доера, Тирессу, Катерина просто игнорировала, и самовлюблённая гордячка от этого бесилась ещё больше. В конце концов, невеста — не жена, подвинется, думала землянка. Она и так была богата, избалована и красива, найдёт ещё себе кого-нибудь. Катерина в свойственной ей манере наивного ангела умело вставляла палки в колёса между Доером и Тирессой, выводя из себя изнеженную богачку и показывая Доеру ту с неприглядной стороны.

Наследник императора стал её первым мужчиной, что ещё больше способствовало сближению пары, а потом на ежегодном зимнем балу Доер сделал ей предложение, отдав фамильный перстень. Девушка была счастлива. В порыве эйфории от своего сбывшегося желания она попросила Доера пощадить соперницу и просто сослать ту на Землю.

Потом были годы безоблачного счастья. Катерина посвятила себя благотворительности. Сделала много для бедного населения страны, открывая бесплатные социальные больницы, существующие на пожертвования богатых меценатов. Добивалась от советников начального образования для всех желающих. Это подстегнуло также и магические школы, так как стали появляться сильные маги у бедняков и обучались они потом за счёт государства. Катерина могла собой гордиться, она была хорошей правительницей. К тому времени свёкр сложил с себя полномочия и отдыхал в южной резиденции, а на престол взошли Доер с Катериной.

Страсть между ними давно прошла, оставив лишь привязанность и нежность. Катерина родила двоих детей, сына — наследника Доера и дочь Елену. Детьми она не занималась, перепоручая тех нянькам и кормилицам с самого рождения, ведь у неё были более значимые дела. Она вершила судьбы всех своих подданных. Дети в свою очередь были холодны к ней, встречая в обязательных ритуальных завтраках лёгкой прохладой.

А потом пришёл Он. Новость, что на Алайю прилетела неизвестная раса, ввергла спокойную и уютную жизнь в хаос. Спешно организовывались различные встречи правителей, все решали, в какую глухомань спихнуть пришельцев. В одно из таких собраний пришёл главный пришелец. Просто среди всего разодетого общества в секунду открылся портал, и из него вышел молодой высокий мужчина, одетый в чёрный комбинезон с металлическими вставками. Волосы нежданного гостя были заплетены в длинную косу, которая змеёй вилась по спине и была закреплена железными, похожими на маленькие кинжалы заколками. Оглядел замершую толпу холодным взглядом:

— Мы нашли место для жизни, там нет разумных, и отныне это наша территория.

Люди и нелюди вокруг загомонили. Один из вампиров задал закономерный вопрос:

— Где находятся эти земли и кому они принадлежат?

— Я сказал, — мужчина обвёл гостей надменным взглядом. — Это не ваш материк.

Собравшиеся загалдели ещё больше. Искать другие земли, конечно, пытались и даже находили, но пока земель всем хватало и плыть куда-то по кишащему разными тварями океану никому не хотелось.

— И раз уж вы здесь все собрались, — продолжил мужчина, — хочу сказать: мы называем себя асуры. С вами мы будем торговать и не будем причинять беспокойства. Я, правитель асуров Нейтариан Айр, хочу мира.

Потом снова открылся портал, и асур ушёл. Алайцы бурно обсуждали и портал, и правителя асуров, а Катерина не могла унять бешеное сердцебиение. Впервые за несколько лет она была возбуждена. Потом даже не поняла, в какой момент утащила ошарашенного Доера в ближайшую комнату, где накинулась на него словно бешеная кошка, без всяких прелюдий переходя прямо к половому акту в безумном, яростном темпе.

В какой-то миг ей даже стало немного стыдно, ведь если бы не было рядом мужа, она утащила бы любого другого представителя мужского пола. Но, всё ещё находящаяся под странным дурманом, она забыла обо всём, полностью отдаваясь безудержной похоти.

Очнулась утром, в разбросанных вещах рылся помятый и лохматый Доер, и Катерине стало страшно от того, что произошло вчера. Тайком от довольного мужа она призвала целителей, и те поведали ей, что со здоровьем у Катерины всё хорошо. Также магическое сканирование ничего не дало. Её не дурманили, не привораживали, не травили. Через какое-то время этот случай немного забылся, и лишь иногда она просыпалась во сне на смятых простынях вся в поту, с пульсирующей жаром промежностью, а с губ срывались стоны сладострастья.

На бал Начала Зимы по обычаям звали всех представителей рас. Позвали и асуров. Когда Катерина увидела Нейтариана, то поняла, что ничего не прошло, её всё так же тянет к этому мужчине. Что удивительно, он тоже обратил на неё внимание, и после одного из танцев они, не обращая внимания на других, вошли в портал.

Спустя несколько дней сумасшедшего секса женщина поняла, что натворила. Она попросила асура отпустить её назад, но Ней был непреклонен, заявив, что она его пара навсегда. Через какое-то время он принёс ей письмо от Доера, где тот писал, что будет ждать её сколько надо.

Катерина удивилась, но потом окунулась в новые переживания с головой. Асуры жили на своём корабле. Космическому скитальцу уж никогда не бороздить просторы вселенной, он исчерпал лимит своей прочности. Но теперь послужит по-другому, став основой нового города и новой страны. Привыкшей править и знать всё, что касается государства и жителей, Кати было скучно быть просто женой, она пыталась как-то просить Нея дать ей дело, которое будет ей интересным, но асур отговаривался тем, что пока они только строят и властная структура состоит из него и брата. Кати решила подождать и не напирать на любимого.

И всё-таки червячок сомнений её грыз, Ней не торопился знакомить её со своим народом, держа в своих покоях. Она не знала, сколько всего асуров, иногда правда замечала, что здесь проживают не только они. Много женщин из других рас, но Ней не торопился делиться с ней жизнью подданных и в целом с каждым днём становился всё мрачнее. В какой-то из дней он просто сказал ей, что всё у них было ошибкой и вместе им не быть. Катерина кинулась на него с кулаками, когда поняла, что капающие по нежным щекам слёзы не помогают.

— Ты не смеешь так со мной поступать! — закричала она асуру. — Ты говорил мне, что я твоя жена, что мы будем счастливы!

— Я ошибся, Кати, — мягко хватая её за руки, сказал мужчина. — Прошу, не усугубляй, я перенесу тебя к мужу.

— Нет! — кричала истошно Катерина и разозлилась настолько, что стала применять магию, пытаясь достать любовника файерболами. Её вырубил ударом по голове Лис, брат Нея, который подошёл к ней со спины. Она потеряла сознание и очнулась, когда уже наступил вечер. В комнате было темно, она тихо прокралась к выходу, не совсем соображая, приснилось ли ей происходящее или всё было в реальности. Потом услышала тихий разговор и замерла:

— Я не знаю, что пошло не так, — услышала она голос Нея. — Оракул ещё ни разу не ошибся, он прямо сказал, что моей избранницей будет невеста императора.

— Может, всё-таки ты ошибаешься, Ней? — спросил его Лис.

— Мой вид ничего тебе не говорит? — недовольным тоном спросил любимый Катьки. — Я чувствую сильный отток, Лис, и скоро не смогу даже ходить, вспомни Тима, Сая, те же симптомы. Она не моя, Лис, оракул впервые ошибся.

Кати услышала в словах Нея отчаянье.

— Что ты будешь делать? — спросил Лис.

— Что ещё я могу? — хмыкнул Ней. — Отправлю её к мужу, я с ним договаривался.

— О чём? — послышался голос младшего асура.

— На кристаллы с Ориниуса, помнишь синие поющие кристаллы, таких нет в этом мире. Пришлось отдать десять штук.

— Ого, — усмехнулся Лис. — Дорого тебе обошёлся месяц с этой крошкой.

— Заткнись, Лис. Если бы оракул не ошибся, она была бы твоя родственница. Иди лучше проконтролируй Асцила. Он опять на всю ночь куда-то собирается, чтобы не было как в прошлый раз.

— О да, — рассмеялся Лис. — Самки змеевасов до сих пор рассылают отряды на поимку святотатца. Поиметь саму матриарха — это сила.

— Это глупость! — рявкнул на брата, не понимая веселья, Ней. — Нам нельзя настраивать против себя другие расы, нам тут жить!

— Ну ты чего, Ней, — видимо отдаляясь, крикнул младший. — Вот найдём с тобой Сердце Мира и загадаем своё желание попасть домой.

— Иди уже, — прикрикнул на брата правитель асуров. — Мечтатель.

Катерина за время беседы укрылась пологом и сейчас лишь тихо прокралась назад в кровать и закрыла глаза. Ней появился рядом, нагнулся над женщиной и тихо позвал:

— Кати, вставай.

— Ты не передумаешь? — дрожащим голосом спросила Катерина.

— Я не могу, — грустно покачал головой мужчина.

— Но почему?! — закричала женщина и разрыдалась, но поняла, что Нея рядом больше нет, а сама она находится во дворце в Саторне.

— Не ждал тебя так рано, — раздался рядом пьяный голос Доера. — И как тебе новые впечатления? — мужчина пьяно икнул.

Катерина разрыдалась ещё сильней. Доер немного поглазел на плачущую женщину и уселся рядом на полу:

— Эх, Катька, зачем ты всё испоганила-то, — он приложился к бутылке и хлебнул пойла. — Будешь? — протянул бутылку жене.

Катерина схватила бутылку и тоже приложилась, жадно глотая дорогущее вино. Почти мгновенно захмелела и передала бутылку мужу.

— Вот говорила мне моя невеста Тиресса, что не будет у нас с тобой счастья, — поведал как какую-то тайну слова Тирессы Доер. — Она была права, — подытожил он свою речь.

В голове Катьки мгновенно вспомнились слова из разговора братьев. Оракул предсказал Нейтариану пару, которая будет невестой императора, а кто у нас невеста императора? Катька чуть не вскрикнула от негодования: что? Ней и Тиресса? Да ни за что! Женщина вырвала бутылку из рук ошарашенного мужа и выпила большущий глоток.

— Доер, любовь моя, — сказала она проникновенно и, красуясь, чуть наклонилась вперёд, чтобы были видны полушария белых грудей. — Ты же любишь меня, у нас дети, империя, подданные. Давай всё забудем и начнём заново. Ты помнишь, как мы встретились в первый раз, — она тихо хихикнула. — Я нечаянно толкнула тебя, и ты разлил сок на гордячку Тирессу, как она визжала.

Доер пьяно улыбнулся, вспоминая, Катерина решительно принялась раздевать ошалевшего мужа.

— Ты единственный, кого я буду всегда любить, — проникновенно шептала соблазнительница, спускаясь поцелуями к паху мужчины. Доер шумно дышал, вцепившись в волосы жены. Катерина за прожитые вместе годы хорошо знала, как уговорить мужа, что нужно сделать и в какие моменты лучше не напирать.

После неожиданной разрядки мужчина простил и измену жены (сам был не безгрешен), и даже согласился, что забирать Тирессу ещё рано, пусть сильнее проникнется и осознает свой проступок. Он будет жалеть о том, что пообещал жене, но данное слово император всегда держал.

Потом было самое неприятное: Катрина узнала, что беременна. Со злости крушила мебель и посуду, но лекари разводили руками: ребёнка невозможно убрать, его магические потоки так переплелись с материнскими, что это может убить её. Всю беременность Кати пролежала в постели, а рядом находились маги, поддерживающие её энергией. Ребёнок словно вампир тянул с матери много сил, уже в утробе силён. Кати относилась к тем родителям, которые были равнодушны к судьбе своих детей. Главное, что те накормлены и одеты, пусть растут. Этого же она возненавидела. Сама не понимала, почему с первых минут своей жизни Наир вызывал в ней глухое раздражение. Она до сих пор с вожделением вспоминала о его отце, но терпеть не могла сына.

Мальчишка рос сущим зверёнышем, на него жаловались все, кому не лень, но Катерина в душе понимала, что ведёт себя неправильно, и поэтому не позволяла третировать сына ещё больше.

И тут через столько времени опять появляется Он. Всё такой же возбуждающий, как в её сокровенных снах. И нужен был ему сын. Её сын, которого выносила, чуть не умерев, когда он выставил её из своего дома.

— Ты не получишь ребёнка, — резко сказала асуру Катерина.

— Ты должна была сразу сообщить про беременность, — сухо сказал Ней.

— Куда? — скривилась Катя. — Кому? Ты прервал всё общение и не отвечал даже на политические запросы. А я чуть не умерла!

— Прости, — покаянно сказал Нейтариан. — Всё очень сложно, я не должен был вообще к тебе подходить. Мы уже разработали новый закон, по которому женщины, состоящие в браке, неприкосновенны.

— Подопытной мышью меня сделал, — усмехнулась женщина. — Сына не отдам.

— Хорошо, — кивнул асур. — Можно хотя бы его увидеть. Я рассказывал тебе о том, что мы имеем некоторые особенности в развитии. Если ребёнок не получает нужное, он не будет развиваться.

— У него всё есть, — зло сказала Катерина. — Неужели ты думаешь, что я буду мучить собственного ребёнка.

Потом женщина успокоилась и царственно кивнула присутствующей здесь близкой подруге-наперснице.

— Пусть приведут Наира.

Ней усмехнулся, но не проронил ни слова. Через какое-то время прибежала запыхавшаяся служанка.

— Ваше величество, Наира нет в комнатах, и во дворце его никто уже давно не видел.

— Что за ерунда? — рявкнула на девушку, разозлившись, императрица. — Где может быть маленький ребёнок? Найдите его няньку!

Девушка резко побледнела и опустила голову.

— Что? — холодно сказала женщина, взяв себя в руки. Показывать свои чувства прислуге — верх неприличия.

— Няня Наира уволилась уже несколько дней назад.

— Но кого-то же поставили на замену? — спросила Катерина.

— Не было указаний, — ещё ниже опустила голову служанка.

Не говорить же императрице, что всем было глубоко плевать, как поживает её бастард. Некоторые его жалели, некоторым он был как кость в горле, потому что бастардов императора не растили как принца, а таких было немало.

— Вон! — чуть не задыхаясь от ярости сказала Катерина.

— Судя по тому, что происходит, Кати, сына здесь нет, да и не чувствую я его, лишь остаточные ауры. Сообщаю тебе сразу, — Нейтариан холодно посмотрел на женщину, — после того как я найду ребёнка, тебе его не верну. Думаю, ты понимаешь почему.

Асур ещё раз брезгливо осмотрел императрицу и исчез в портальной вспышке.