Хранительница Границы

Глава 1

Водитель объявил остановку. Автобус затормозил с противным визгом, и меня качнуло вперёд — я едва удержалась за поручень, ободрав ладонь о холодный металл. Как только двери разъехались, я пулей выскочила на улицу.

Сегодня у меня шанс, который нельзя упускать. Меня позвали на собеседование в известную дизайнерскую компанию — я мечтала туда попасть последние полгода, с тех самых пор, как они приезжали к нам в универ с презентацией. Слухи ходили разные: кто-то говорил, что там работают только лучшие из лучших, кто-то — что коллектив невероятно дружный, а ещё — что можно завести полезные знакомства. Ну, и о зарплате тоже рассказывали. О такой я могла только мечтать.

Я мельком глянула на часы и выругалась сквозь зубы. Опаздываю. Уже три минуты, как я должна быть в офисе. В универе к моим опозданиям все привыкли, и большинство преподавателей не ругались. Хотя находились и особые защитники дисциплины, которые при этом сами любили задерживать студентов после окончания пары. Но даже на их предметы я умудрялась опаздывать, хотя начинала собираться за час до выхода. Вот и сегодня встала ни свет ни заря, всё подготовила с вечера — и всё равно выскочила из дома как угорелая.

До офиса ещё минут десять быстрым шагом. Надеюсь, они там не слишком пунктуальные. И погода как нарочно — пасмурная, тоскливая, будто природа решила заранее оплакать моё фиаско. Так, Катька, не дрейфь! Мы и не из таких передряг вылезали, прорвёмся. Я расправила плечи, вскинула подбородок, пытаясь нащупать в себе уверенность. Но у жизни были другие планы, и я вляпалась в глубокую холодную лужу.

— Да чтоб тебя! — простонала я, чувствуя, как в любимые сапоги заливается ледяная вода.

Я выскочила на сухое и горестно вздохнула. Кажется, кто-то говорил, что трудности закаляют? Надеюсь, этот человек прав, и в воду я угодила не просто так.

Я отряхнула пальто от капель, насколько это было возможно, и уже собиралась бежать дальше, как вдруг замерла. Что-то привлекло моё внимание. Взгляд упал на злосчастную лужу. Что-то мелькнуло в ней — зелёное и пушистое. Повеяло болотной тиной. Какой-то зверь? Но почему зелёный? Я зажмурилась и потрясла головой. Наваждение исчезло. В луже отражалось только моё собственное лицо. Уставшее, с большими зелёными глазами и мокрыми прядями цвета тёмного шоколада, прилипшими ко лбу. Знала же, что ложиться под утро — плохая идея! Вот теперь лови глюки.

Я перевела дух и поспешила дальше, стараясь не думать о странном видении. Надеюсь, у меня ещё шизофрения не развилась на фоне стресса. Интересно, такое вообще бывает? Задумавшись, я чуть не врезалась в фонарный столб, но вовремя увернулась. Чертыхаясь, я всё-таки добрела до серого здания с вывеской «Арт-Студия».

В приёмной сидела секретарь — милая девушка с идеальной укладкой и такой же идеальной улыбкой. Она посмотрела на мои мокрые сапоги, потом на часы, потом на меня и тяжело вздохнула. Подумаешь, опоздала и испачкалась немного по дороге. Зато я, может, специалист хороший. Рано вы на мне крест ставите, милочка.

— Екатерина Шувалова? — спросила она с лёгким вздохом. — Да, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Простите, там автобус задержался. — Проходите, — она указала на дверь. — Вас ждут. — Угу, спасибо, — пробормотала я и поплелась к кабинету.

Я посчитала про себя до десяти, поправила шарф, который всё равно висел криво, и открыла дверь.

В кабинете было двое: женщина и мужчина что-то бурно обсуждали, но при виде меня остановились. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. То ли дело было в пытливом взгляде девушки, которая высокомерно смотрела на меня поверх очков, то ли в абсолютно неискренней улыбке мужчины, поспешившего меня поприветствовать.

Собеседование закончилось через час. Я вышла на улицу и подставила лицо под холодные капли. Щёки горели, и мелкий дождик был сейчас очень кстати. Вроде ничего не провалила, но и не блеснула. На прощание мне сказали: «Мы вам перезвоним». Верилось в это с трудом, но крошечная надежда осталась.

Я сунула руки в карманы и побрела к автобусной остановке. Мысли никак не хотели приходить в порядок. В голову лезли ответы на заковыристые вопросы, которые я не смогла придумать сразу. Вспоминалась очевидная информация, вылетевшая в самый неподходящий момент. Как вдруг прямо в меня врезалась птица.

Да что ж за день сегодня такой! Не дают подумать спокойно! Ворон тем временем улетать не собирался, плелся за мной с важным видом. А ведь в кабинете я тоже его видела. Хотя, может, это был совершенно другой ворон, откуда мне знать? Но чутьё подсказывало: птица не простая, и что-то она от меня хочет. Весь час она сидела за окном и не сводила с меня чёрных глаз-бусинок. Готова поклясться, она смотрела именно на меня — и мысли от этого постоянно путались. Может, я её когда-то обидела? Слышала, вороны мстят обидчику до семнадцати лет. И даже если птица умрёт, стая всё будет помнить.

Я поёжилась. Вот уж кого мне не хватало, так это врагов в лице воронов. Я поспешила к остановке, подальше от птицы, но она отставать не собиралась. Наоборот, стала подлетать, клевать руки и цепляться за кольцо. Такой наглости я стерпеть уже не могла.

— Эй, а ну лети отсюда! — попыталась я спугнуть надоеду, замахав руками. Но ему было плевать на мой мини-спектакль. — Ну и ладно, за автобусом ты уж точно не угонишься, — пригрозила я ворону кулаком, и он всё-таки решил ретироваться.

То-то же, я кого хочешь от себя отважу. Я выдохнула с облегчением, когда чёрная тень скрылась за крышами домов. Ну и денёк! Собеседование, глюки, ворон-преследователь. Прямо как в фильме ужасов — только зловещей музыки и криков не хватает. Хотя кричать я уже сама готова.

Автобус подошёл через пару минут, и я забралась в него, чувствуя себя выжатой, как лимон.

Я вышла на своей остановке и побрела домой. Двор был пуст — только ветер гонял жёлтые листья да заставлял качели на площадке противно поскрипывать. Я поднялась на третий этаж и открыла дверь ключом.

— Кать, это ты? — донеслось с кухни. — Конечно я, кто ж ещё, — крикнула я, снимая сапоги.

Тётя Вера стояла у плиты и помешивала суп. Она была невысокой, круглолицей, с седыми прядями в тёмных волосах. Она вырастила меня одна — вроде как нашла совсем малюткой и приютила.

— Ну как? — спросила она, не оборачиваясь. — Нормально, — ответила я, садясь за стол. — Сказали, перезвонят. — Это хорошо, — она налила красную жидкость в тарелку и поставила передо мной. От борща поднялся пар, и в нос ударил знакомый с детства запах наваристого бульона, тушёных овощей и пряностей. — Ты какая-то бледная. Точно всё хорошо? — Да, просто устала. Там ещё лужи такие глубокие — все ноги промочила. — Ты всегда найдёшь, куда вляпаться, — вздохнула она.

Я хмыкнула и принялась за суп. Горячая жидкость приятным теплом разлилась по телу, и я почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Тётя Вера села напротив, себе она еды не положила — видимо, успела поужинать до моего прихода.

— А у тебя как дела? — Всё как обычно, — пожала она плечами. — Книги, читатели, вечные жалобы на шум. Одна бабушка требовала, чтобы мы выгнали детей из библиотеки, потому что они мешают ей читать. Детям по пять лет, они сидели и смотрели картинки. Ну какой от них может быть шум?

Я улыбнулась. Вера работала в библиотеке и любила своё дело всем сердцем. Только некоторые привередливые посетители омрачали её будни. Она хотела помогать людям получать знания, а не блюсти армейскую дисциплину.

— И что ты сделала? — Сказала, что дети имеют право читать, а если ей так мешает детский смех, есть специальные тихие залы. Она обиделась и ушла, — тётя Вера усмехнулась. — Зато дети остались.

Мы ещё немного поболтали о пустяках. Я рассказывала про универ, про однокурсников, про несносного препода, который вечно придирался. Но про ворона и зверька в луже почему-то говорить не стала. Ей и своих забот хватает, незачем добавлять моих глупостей. Хотя эти странные истории не отпускали меня.

После ужина я ушла в свою комнату. Небольшая, уютная, с большим столом у окна, на котором вечно царил творческий беспорядок. Рядом стояла кровать, на которую я с наслаждением рухнула. Мечтала об этом весь день.

Проверила почту, новости, универские чаты. В группе кто-то скинул смешной мем, я поставила лайк. А следом увидела информацию о внеплановой контрольной. Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Вот чёрт! — вырвалось у меня.

Пришлось с трудом оторвать пятую точку от матраса и перебраться за стол. Я сгребла в сторону листочки, заполонившие поверхность, и открыла ноутбук.

Предмет был непрофильным и совершенно неинтересным. История России. Никогда не ладила с датами и не думала, что столкнусь с ними на факультете графического дизайна. Слышала, в других вузах такие предметы — русский, историю, философию и прочую ненужную ерунду — проходят на первом курсе, сразу после школы. А у нас почему-то запихнули на третий. Логику людей, составляющих учебный план, мне никогда не понять.

Жалуясь на всех и вся, я принялась за зубрёжку бесполезных дат. Но мысли постоянно возвращали меня к видению в луже и странному ворону. Почему он привязался ко мне? И почему цеплялся за кольцо? Может, он, как сорока, хотел унести блестящую штучку в гнездо. Странно. Я крутанула кольцо на пальце, но так и не нашла объяснения.

Так, хватит об этом думать. Преподаватель строгий, списать не получится. Надо готовиться. Но от бесконечной информации, написанной занудным языком, клонило в сон.

Глаза слипались. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать дремоту, но веки стали тяжёлыми, как свинцовые. Строчки расплывались, даты смешивались в одну кашу. Я ещё попыталась прочитать абзац про крещение Руси, но слова превратились в бессмысленный набор букв.

И вдруг прямо передо мной за окном возник ворон. Он громко каркнул — и всё вокруг переменилось.

Я даже не поняла, как это произошло. Один миг — я сижу за столом, вчитываясь в мелкий шрифт на экране, а в следующий — стою посреди шумной улицы, и вокруг кипит жизнь.

Я стояла на мостовой, вымощенной неровным булыжником, мягко сверкавшим в лучах заходящего солнца. Дома теснились по обе стороны. Одни были фахверковыми: деревянные балки образовывали на фасадах замысловатые геометрические узоры, а промежутки между ними заполняла светлая штукатурка. Другие — каменными, сложенными из грубого серо-жёлтого камня. Их массивные стены с глубокими арочными проёмами окон явно принадлежали более богатым владельцам. На подоконниках висели горшки с цветами — яркими, почти светящимися: розовыми, оранжевыми, фиолетовыми. Они каскадами свисали вниз, переплетаясь с зелёным плющом, густо оплетавшим стены.

Прямо передо мной протекал широкий канал. Его тёмная гладь отражала фасады и золотистое небо, а по воде медленно скользила лодка с фигурой в высокой остроконечной шляпе. Каменный арочный мост, покрытый мхом и увитый плющом, перекидывался через воду, соединяя две части города. У его основания виднелись ступени, спускавшиеся прямо к воде.

Я подняла голову. Над городом возвышались шпили и остроконечные башенки. Вдалеке угадывалась высокая прямоугольная колокольня с арочными проёмами и конической крышей — похоже, часть замка или крепости.

— Где я? — прошептала я.

Но никто не ответил. Люди проходили мимо. Мужчины в длинных плащах с капюшонами, женщины в туниках, перехваченных поясами. Всадник на лошади пересёк мост. А в небе кружили огромные ящеры с перепончатыми крыльями. Я не могла отвести от них взгляд. Они парили, делая широкие круги над башнями, и их тени скользили по крышам.

Вдруг я заметила вывеску. Она висела над деревянной дверью и была сделана из кованого металла. На ней значилось: «Артефакты Шуваловых».

Я замерла. Шуваловых. Моя фамилия. Я подошла ближе, разглядывая дверь — массивную, из тёмного резного дерева, утопленную в глубокий арочный проём. За стеклом виднелись полки, уставленные книгами в кожаных переплётах, и множество странных предметов, названий которых я не знала.

Я протянула руку, чтобы коснуться двери, но вдруг мир вокруг начал расплываться. Краски тускнели, звуки стихали — меня вытягивало обратно.

— Нет! — крикнула я. — Подожди! Я не всё увидела!

Но было поздно.

Я очнулась за столом. Голова лежала на раскрытом ноутбуке, и клавиатура отпечаталась на щеке. Я приподнялась — шею свело, спину ломило, и вообще было ощущение, что меня переехал грузовик. И, кажется, не один раз.

— Что за чертовщина? — прошептала я, глядя на часы. Половина шестого. Я заснула за ноутбуком и проспала несколько часов. Вместо подготовки к контрольной я смотрела странные сны о городе, где по небу летали драконы, а на одной лавке висела моя фамилия. И всё это казалось таким реальным, что я до сих пор чувствовала запах цветов с балконов — густой, приторный, смешанный с дымком из чьей-то трубы и влажной прохладой речного камня. Закрыв глаза, я снова увидела черепичные крыши, плющ на стенах, каналы, мосты и огромных ящеров, неторопливо круживших над шпилями. Нет, я не могла это выдумать. Слишком плотным, слишком живым было это ощущение.

До утра оставалось всего ничего. Я решила доспать хоть пару часов, а разбираться — завтра. Может, даже посоветуюсь с подругой. Не пора ли мне к психиатру? Я поставила будильник на восемь и заставила себя уснуть.

Входная дверь хлопнула, и я подскочила. На часах — половина девятого. Будильник я благополучно проспала. Вот так номер! А у меня сегодня первой парой контрольная. Благо универ рядом, и к девяти я успею. И хорошо, что тётя Вера уходит на работу в это время — разбудила. А то проспала бы до обеда. Я заметалась по комнате. На завтрак времени нет, как и на душ. Быстро умылась, привела в порядок опухшее после бессонной ночи лицо и побежала одеваться. Выбрала тёмные джинсы с ремешком и светлую рубашку мужского кроя — просто и со вкусом. Долго наряжаться и краситься я не любила. Закинула в сумку конспекты по истории — вдруг препод разрешит ими воспользоваться — и пару чистых листов на всякий случай.

Сапожки со вчера так и стояли сырыми: я забыла их поставить сушиться. Придётся идти в кроссовках — надеюсь, лужи уже высохли. Быстро обулась, накинула пальто и выбежала из дома.

В универе было шумно. Я прошла мимо стенда с расписанием и свернула в коридор, где находилась наша аудитория. Коридоры гудели голосами: кто-то судорожно повторял материал, кто-то громко смеялся у входа — все надеялись занять места получше, чтобы преподаватель не спалил шпоры.

— Шувалова! — раздалось сзади.

Я обернулась. Ко мне бежала Алиса — моя одногруппница и, пожалуй, единственный человек, с которым я могла нормально общаться. Миниатюрная, с вечно растрёпанными рыжими волосами и лицом, щедро усыпанным веснушками.

— Катька, привет! — она запыхалась и скинула рюкзак на пол. — Ты слышала? Нам сегодня Евгений Петрович историю перенёс! Мы свободны до следующей пары. — Правда? — я почувствовала, как гора сваливается с плеч. — А я весь вечер готовилась. — Да ну? — хмыкнула она. — Ты же засыпаешь от одного слова «Рюриковичи». — Так и есть. Но пока не уснула — готовилась усердно.

Мы пошли в столовую. При запахе жареных пирожков и свежего хлеба в желудке жалобно заурчало. Из-за утренней беготни я даже не заметила, как голодна. Слона бы съела! Алиска сразу схватила целую горку пирожков, а я прихватила две кружки чая.

— Ну что, — сказала Алиса, откусывая пирожок и с любопытством глядя на меня. — Рассказывай давай. Как прошло то самое собеседование, о котором ты грезила полгода?

Я вздохнула и отпила чай. Тёплый, с лёгкой горчинкой. В самый раз для такого разговора.

— Как обычно, — пожала я плечами. — Я опоздала. Промочила ноги. Вляпалась в лужу. Пришла мокрая и перепуганная, будто за мной гналась стая бешеных собак. Секретарша смотрела на меня так, будто я пришла не на собеседование, а просить милостыню.

— Ой, Катька, — Алиса закатила глаза. — Ты всегда умудряешься найти приключения на свою пятую точку. Ну а дальше?

— Дальше — кабинет. Два интервьюера. Девушка в очках смотрела на меня как на ошибку природы. Мол, «и это дизайнер?». А мужик улыбался так фальшиво, что я сразу поняла: он готов сказать что угодно, лишь бы я поскорее ушла.

— И что ты им сказала?

— Ну, я попыталась быть серьёзной. Рассказала про проекты, портфолио, про то, что рисую с детства. Они кивали, улыбались, но я видела, что им всё равно. Хотя мужик пару раз заинтересованно поднимал бровь, когда я про эскизы рассказывала. Может, ему реально понравилось. А может, он просто хотел меня побыстрее спровадить.

— И что в итоге?

— В итоге они сказали свою коронную фразу: «Мы вам перезвоним». Как будто я не знаю, что это значит. Сиди теперь, жди у моря погоды. Или не жди. Честно говоря, мне уже всё равно.

— А вдруг позвонят? — в голосе Алисы послышалась надежда.

— Позвонят, — усмехнулась я. — Когда рак на горе свистнет. Но я не теряю надежды. Вдруг они посмотрят мои работы и поймут, что я — гений, просто немного неорганизованный.

— Ты у нас гений попадать в неприятности, — фыркнула Алиса, но улыбнулась. — Но я в тебя верю. Если они тебя не возьмут — значит, дураки. Ты талантливая, Катька. Ты справишься.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты единственная, кто в меня верит. Даже когда я сама не верю. Кстати, вчера случилось кое-что странное.

— Странное? — переспросила подруга. — А поподробнее?

— Да птица на меня напала, — я вспомнила этого наглеца и сразу разозлилась. — Ворон проклятый. Сначала весь собеседование глазел на меня в окно, не давал сосредоточиться. А потом и вовсе кольцо захотел стащить.

— Ну ты даёшь, Катька, — усмехнулась Алиса. — С вороной-то как умудрилась повздорить?

— Да сама не знаю. Взялся из ниоткуда, нервы потрепал и улетел в никуда.

— Главное — улетел, и на том спасибо, — философски изрекла подруга и подняла кружку. Я улыбнулась и чокнулась с ней.

— Точно. А то я думала, он до дома меня преследовать будет.

Я замолчала, не зная, стоит ли рассказывать про ночное путешествие. Алиса сразу заметила мою заминку.

— Кать, ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать? — спросила она вкрадчиво, будто боялась спугнуть зашуганного зверька. — Вчера произошло что-то ещё?

Её серо-голубые глаза пристально уставились на меня. Алиска явно ждала продолжения. Я помедлила, но слова сами вырвались: — Мне приснился странный сон. Очень реальный. Я будто перенеслась в другой мир. Средневековье, но какое-то фэнтезийное. Дома каменные, резные, все в плюще. А ещё в небе летали ящеры с крыльями.

Алиса поперхнулась чаем и закашлялась.

— Что? — выдохнула она, вытирая губы. — Ящеры?

— Ну, наподобие драконов, — я отвела взгляд, смущаясь собственных слов. — Ну что ты на меня так вылупилась? Сейчас глаза из орбит повылетают!

— А я что? — тут же возмутилась она. — Это не я рассказываю, что была в мире с магами и драконами.

— Про магов я ни слова не говорила!

— Ну раз драконы есть, значит, и маги наверняка есть. Как же иначе?

— Лучше подскажи, что мне со всем этим делать? — вздохнула я, устав с ней спорить. Если Алиса начинала что-то доказывать, её уже было не переубедить. — Может, у твоей лучшей и по совместительству единственной подруги крыша едет. А ты всё о магах с ящерами.

— Ладно, ладно, — в качестве примирения девушка протянула мне пирожок, который я с удовольствием приняла. — А что-то ещё помнишь? Может, названия какие видела? Погуглить тогда сможем.

— Да, видела, — задумчиво протянула я. — Была там странная лавка. Надпись: «Артефакты Шуваловых».

— «Артефакты Шуваловых»? — недоверчиво переспросила подруга. — Это ж твоя фамилия.

— В том-то и дело, — я кивнула. — Поэтому и подумала… может, это не просто сон?

— Я обещаю сегодня вечером посмотреть информацию об этом загадочном месте, — уверенно сказала Алиса. — Есть у меня пара идей, где можно поискать.

За разговорами мы не заметили, как пролетели полтора часа. Пирожки были уничтожены, пришлось даже сходить за добавкой чая. Мы приняли волевое решение пойти на оставшиеся занятия, хотя нас особо никто не отмечал, и идея отправиться домой казалась заманчивой. Пришёл, поболтал с подругой за чашкой чая — и всё. Но знания сами себя не получат.

На улице уже смеркалось, когда кончилась последняя пара. Коридоры опустели — только наша группа заканчивала так поздно. И кто придумал ставить по пять пар в день? Тишина стояла необычная, лишь шаги эхом отражались от стен.

Мы вышли вместе, попрощались и разошлись в разные стороны. Я ускорила шаг, чтобы успеть домой до темноты.

Глава 2

На следующее утро я проснулась с чувством, что проспала целую вечность. Воскресенье, долгожданный выходной. Бежать никуда не надо — можно спокойно проснуться.

Телефон запиликал. Сообщение от Алисы: «Катька, ты будешь в шоке! Я такое нашла» Я быстро напечатала: «И что же?» Ответ не заставил себя ждать: «Встретимся в кафе у института в 15. Там всё расскажу»

Уже был полдень — поспать я любила. Встала, натянула халат и поплелась на кухню. Тётя Вера уже куда-то убежала и оставила записку: «Кать, в холодильнике запеканка. Не забудь поесть. Вечером буду поздно. Люблю». Я улыбнулась, разогрела запеканку и села завтракать.

Завтрак прошёл в тишине. Я думала о вчерашнем дне, о странном сне и о том, что же Алиса могла найти. Перебирала варианты, но в голову ничего путного не приходило. Может, она наткнулась на статью о городе? Или нашла упоминание о фамилии Шуваловых? Мысли путались, и я решила, что до встречи нужно себя чем-то занять.

Убрала посуду, привела себя в порядок и села за ноутбук. Проверила почту, новости, соцсети. Всё как обычно. Никакой зацепки. Забила в поиск «волшебный город с ящерами» — кроме глупых рассказов ничего не нашла.

Вскоре я начала собираться. Надела удобные джинсы, свитер, куртку и вышла из дома. До кафе минут десять пешком. Я не спеша шла по улице, вдыхала свежий воздух и пыталась представить, что же такого нашла Алиса.

Я вошла в кафе. Оно было почти пустым. Алиса сидела за столиком у окна и нервно теребила салфетку. Рядом с ней лежала стопка книг и потрёпанный блокнот. Увидев меня, она замахала рукой.

— Катька! Иди сюда скорее! — голос звенел от нетерпения.

Я подошла, села напротив. Подруга смотрела так, будто собиралась сообщить нечто невероятное.

— Ну рассказывай, что нашла, — сказала я, в нетерпении подаваясь вперёд.

Алиса глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, и затараторила:

— Я вчера вечером залезла в интернет. Искала всё, что связано с твоим сном: город, каналы, мосты, драконы. Думала, может, есть форум для таких же чокнутых. И я нашла один сайт! Ну, типа блог историка-любителя. Он пишет про миры, которые исчезли, или про места, которых на картах нет. И там была статья! Про какой-то параллельный мир. Даже карта нарисована. Есть город на воде, с каналами и мостами. И про драконов упоминалось. А ещё перечислены влиятельные семьи, которые всем заправляют. И ты не поверишь, кого я там увидела!

От быстрой речи ей не хватало воздуха, но она торопилась, будто боялась, что я сочту её слова бредом.

— И кого же? — внутри всё сжалось. — Шуваловых, конечно, — сказала она как само собой разумеющееся. — Не тупи, Катька!

Я сидела, пытаясь переварить услышанное.

— А что ещё там было? — спросила я. — Ну, не очень много, — Алиса заглянула в блокнот. — Блогер писал, что Шуваловы — вроде как легендарный род. В том мире про них ходят слухи: они хранили что-то важное, но никто не знает, что именно. Говорилось, что они были очень влиятельными, что-то вроде хранителей города — или всего мира. Следили за порядком. — И всё? — я разочарованно откинулась на спинку стула. — Не всё, — Алиса загадочно улыбнулась. — Я же говорю — ты будешь в шоке. Дальше написано, что по слухам наследница этого рода куда-то пропала. И её до сих пор не видели.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее.

— Ты думаешь, это могу быть я? — Я не думаю — я уверена! — Алиска чуть не прыгала на стуле от воодушевления. — Кать, ну сама подумай. Не бывает таких совпадений! А ты вообще знаешь, как тебя нашла тётя Вера?

Я задумалась. Честно говоря, я никогда особо не интересовалась этим. Вера всегда говорила, что нашла меня на пороге приюта, и я принимала это как факт.

— На пороге дома, — ответила я. — Она рассказывала. И при мне было кольцо и одеялко с именем.

— Ну вот! — Алиса хлопнула ладонью по столу. — А что, если она нашла тебя не просто так? Что, если она знала, где тебя искать? Что, если она ждала тебя?

— Ой, не знаю, — я недоверчиво покачала головой. — Пока всё это смахивает на бред сумасшедшего. Город с драконами, параллельный мир, я — наследница древнего рода… Алис, ты сама-то в это веришь? — Верю! — она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то невероятное. — И тебе стоит подключить хоть капельку воображения.

Мы ещё немного поболтали о всякой всячине, хотя подруга всё норовила свернуть на тему параллельного мира. Я её останавливала — на сегодня новой информации хватило.

Когда мы вышли из кафе, на улице темнело. Я попрощалась с Алисой и поспешила домой. Дорога пролегала через парк. Сейчас он был пустым и тихим, только трещала перегорающая в фонаре лампочка. Дома стояли тёмные, тени прыгали по тротуару. Вот не люблю я за это осень — темнеет всё раньше, жить не успеваешь. Где-то вдалеке ухнула сова. Я оглянулась — никого. Внутри тревожно ёкнуло. Я засунула руки в карманы и ускорила шаг.

— Трусиха, — прошептала я себе под нос. — Это просто парк.

Дорожки были почти не видны в темноте, редкие фонари давали тусклый жёлтый свет. Ветки чернелина фоне тёмного неба. Послышалось карканье, и я вздрогнула.

Я шла, стараясь не смотреть по сторонам, и слушала только свои шаги. Но в какой-то момент мне показалось, что шагов стало больше. И возникло странное чувство: за мной следят. Да что ж такое! До дома всего ничего, а я уже дрожу как осиновый лист.

Нет, я отчётливо слышала шаги за спиной. Но тень на земле была только моя — не может же человек не отбрасывать тени? Я остановилась и резко обернулась. Ворон! Семенил за мной как ни в чём не бывало.

— Ах ты, сталкер треклятый! — вырвалось у меня. — А ну лети отсюда, хватит пугать!

Но птицу моя тирада не впечатлила. Наоборот, он начал наступать — так, что я непроизвольно попятилась. Интересно, а может птица заклевать до смерти? Не хотелось бы так позорно закончить свой век.

Чёрные глаза сверкали в темноте, и было в них что-то осмысленное. И недоброе. Будто он понимал каждое моё слово и чуял страх. На долю секунды мне показалось, что в глубине зрачка пробежала золотистая искра.

— Слушай, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала, — я серьёзно говорю. Лети отсюда, пока я тебе перья не повыдёргивала.

Ворон наклонил голову и каркнул. Громко, требовательно. И сделал ещё шаг. Я отступила. Ещё шаг — и я почувствовала, как нога проваливается в пустоту. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но было поздно.

Холодная вода плеснула в лицо, в уши, за шиворот. Я плюхнулась в огромную лужу, которую даже не заметила в темноте. По ощущениям — нырнула в прорубь. Вода оказалась ледяной, она мгновенно пропитала джинсы, свитер, куртку, заполнила кроссовки и, кажется, добралась до самой души. Только кольцо нещадно жгло кожу. Я забарахталась, пытаясь встать, но ноги скользили по грязному дну. Откуда здесь вообще такая глубокая лужа?!

***

Воздух задрожал. Зверёк напрягся, прижав уши, и шерсть на загривке встала дыбом.

«Да чтоб тебя!» — послышалось в его голове.

Фенек вскочил и замер, прислушиваясь. Голос раздался громко и четко, словно говорили прямо у него над ухом. Зверек подпрыгнул, оторвав от земли все четыре лапы, и приземлился в боевой стойке, оскалив мелкие, но острые зубы. Кто это? Как он связался с ним? Мысленная связь — штука тонкая, её невозможно установить без подготовки, без специального обучения. А этот голос ворвался в сознание, будто вломился в чужой дом через распахнутое окно. Нагло. Бесцеремонно.

«Ну и где это я?» — снова раздалось в голове. У него была только одна догадка, кто это мог быть. Но это казалось невозможным. Он собственнолично проследил за отправкой младенца через портал и видел, как тот закрылся. Она не могла прийти сюда. По крайней мере, так скоро.

«Можешь описать, что видишь?» — связался он с девушкой, стараясь говорить спокойно и ровно, хотя внутри всё клокотало от волнения.

«Что? — её голос прозвучал испуганно и дрожаще. — Кто это и что ты делаешь в моей голове?»

Фенек услышал её дыхание — частое, поверхностное, как у загнанного зверька. Он мысленно выругался. Надо быть мягче, он же знал, что она не привыкла к такому. Она выросла в другом мире, где мысли читают только в кино, а голоса в голове — повод вызвать психиатра. Его уши дрогнули, прижались ещё сильнее.

«Я всё тебе объясню, честно, — попытался он успокоить её, вкладывая в голос всё тепло, на которое был способен. — Только для начала я должен найти тебя».

***

Катя приподнялась. Трава вокруг была высокой — по колено, а то и выше — и мокрой от утренней росы. Каждая травинка оставляла на джинсах влажный след, и холод пробирался сквозь ткань, заставляя кожу покрываться мурашками. Она сидела на мокрой земле, сырость пропитывала одежду, и она с ужасом представила, как сейчас, должно быть, ужасно выглядит. Белые кроссовки, в которых она гордо вышагивала по городу, превратились в грязные, с тёмными пятнами на мысках и намокшими шнурками. Волосы, волнистые от влажного воздуха, намокли от росы и прилипли к лицу, к вискам, к шее — липкие пряди пахли землёй и травой.

— Да чтоб тебя! — буркнула она, поднимаясь. Вставать было тяжело — ноги затекли от неудобной позы, и в коленях что-то неприятно хрустнуло. Она отряхнулась, но это почти не помогло: джинсы и куртка промокли насквозь. — Надеюсь, хоть клещей тут нет. Ну, или змей. Не хватало ещё, чтобы меня укусили прямо в первый день в… где я вообще?

Она поднялась на ноги и замерла. Вокруг расстилался луг, но что-то в нём было не так. Катя прищурилась, приставив ладонь козырьком ко лбу, и попыталась разглядеть детали. Трава словно переливалась на солнце — но солнце здесь было странным. Оно светило золотистым оттенком, не таким, как дома, будто кто-то поставил на небо лампу с тёплым фильтром. Травинки светились изнутри мягким изумрудным светом, и когда ветер — тёплый, пахнущий мёдом и цветами — пробегал по лугу, трава волновалась, как море. Она перекатывалась волнами, и эти волны уходили к горизонту, где темнела стена леса.

Катя поёжилась. Было прохладно. Сырая одежда совсем не грела, прилипала к телу, и каждый порыв ветра отзывался мурашками на коже. Она обхватила себя руками и потёрла предплечья, но это почти не помогало. Мышцы мелко дрожали, и она поняла, что если сейчас не найдёт укрытие, то может серьёзно замёрзнуть.

— Ну и где это я? — спросила она обречённо, не надеясь, что кто-то в этой глуши ответит.

Тишина. Только ветер шуршит в траве, и где-то далеко поёт птица. Катя прислушалась. Птица пела странно — её трели переливались то выше, то ниже, с модуляциями, которых Катя никогда не слышала. Или это не птица? Она подняла голову к небу, но ничего не увидела — только белые облака, плывущие по золотистому небу.

Говорят, если потерялся, надо оставаться на месте. Но сейчас это не казалось ей разумным. Она же не потерялась — ну как можно потеряться, если ты просто выпала из реальности? Она просто свалилась в лужу, и всё померкло, и вот она здесь. Может, при падении она сильно ударилась головой? Или это всё ей снится? Катя легонько ущипнула себя за запястье — больно, ярко, неприятно. Значит, не снится. Да и мир вокруг был слишком реальным. Трава касалась ног — мягкая, сочная, упругая — и пахла так, будто её только что косили, хотя рядом не было ни души. Нигде не было видно следов человеческой деятельности — ни домов, ни дорог, ни даже вертолёта в небе, который мог бы её искать.

Ветер донёс аромат цветов. Сладких, тягучих, с нотками мёда и ванили, и ещё чего-то неуловимого — пряного, как гвоздика, и свежего, как мята. Катя оглянулась, пытаясь найти источник запаха, и заметила, что на краю луга цветут какие-то растения с крупными бутонами, похожими на лилии. Они слегка светились, как и трава, и их лепестки медленно раскрывались на глазах, поворачиваясь к солнцу.

«Можешь описать, что видишь?» — послышалось в голове.

Катя вздрогнула, подскочила и дико оглянулась. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью, гулко отдаваясь в ушах. Она резко развернулась, пытаясь найти говорящего, но вокруг никого не было. Только трава, цветы и пустое небо.

— Что? — выкрикнула она громче, чем планировала, и в голосе явственно прозвучала паника. — Кто это и что ты делаешь в моей голове?

Она закружилась, вглядываясь в каждый куст, в каждое дерево на опушке леса. Руки тряслись. Она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть немного успокоиться. Это не могло происходить наяву. Голоса в голове — это уже перебор. Может, её похитили? Может, накачали наркотиками и сейчас смотрят через камеры, как она мечется по лугу как ненормальная? Катя потянулась за телефоном в кармане куртки. Пальцы дрожали, она с трудом расстегнула молнию, достала телефон, нажала на кнопку. Экран засветился, но там, где обычно была сеть, горел значок «Нет сигнала».

— Конечно, — хрипло усмехнулась она. — А чего ещё можно было ожидать?

Она убрала телефон обратно. Бесполезно.

«Я всё тебе объясню, честно, — мягко и вкрадчиво продолжил голос. — Только для начала я должен найти тебя».

Катя замерла, прислушиваясь к интонации незнакомца. Голос был странным — не мужским и не женским, а каким-то… звериным? Нет, человеческим, но с необычными обертонами, будто говорящий был маленького роста или говорил через воду. Голос казался искренним, но от этого не становилось легче. Она не знала, стоит ли доверять незнакомцу. И существует ли он вообще, или это просто плод разбушевавшегося воображения. Катя больше доверяла научному подходу, но сейчас была готова поверить во что угодно. Может, она попала в параллельную реальность? Может, это другой мир? Она слышала такие теории, но никогда не думала, что столкнётся с ними на практике.

— Кхм, ладно, — она собралась с силами, глубоко вдохнула и попыталась кратко описать всё, что видит. Голос дрожал, но она старалась говорить чётко, как на лекции. — Я стою на лугу. Трава высокая, по колено. Светится так, будто внутри неё лампочки. Вокруг лес… Деревья странные, с широкими кронами, листья не похожи на наши, какие-то… они тоже блестят? Да, блестят, как будто покрыты воском. Цветы — крупные, лиловые, с золотыми прожилками. Небо золотистое. Солнце тёплое, но не такое яркое, как дома. В общем, я в каком-то фэнтези.

Не успела она договорить, как прямо в неё влетела птица.

— Ай! — вскрикнула она, отшатываясь и закрывая лицо руками.

Что-то чёрное, тяжёлое и бесцеремонное ударило её в плечо. Когти — острые, как иглы — больно царапнули кожу, прорывая тонкую ткань куртки. Катя почувствовала жгучую боль, потеряла равновесие и с глухим стуком плюхнулась обратно в траву. Мокрая земля хлюпнула под ней, и холод мгновенно проник сквозь джинсы. Она замахала руками, пытаясь отогнать нападавшего, но он кружил над ней, хлопая огромными крыльями, и его тень мелькала перед глазами.

И она увидела его.

Ворон. Огромный, чёрный, с маслянисто-блестящими перьями, переливающимися синим и фиолетовым на свету. Его глаза — чёрные бусинки — смотрели на неё с пугающей осмысленностью. Он был больше обычных воронов, почти с крупную кошку, и каждое его движение было точным и быстрым.

— Ты! — выдохнула Катя, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Опять ты!

Это был тот самый ворон. Тот, что сидел за окном на собеседовании. Тот, что преследовал её по улице. Она узнала его по характерному белому пятну на левом крыле — небольшому, похожему на каплю молока. Она тогда подумала, что это просто грязь.

«Что случилось? Ты в порядке?» — забеспокоился голос в голове.

Ответить Катя не смогла. Ворон камнем рухнул вниз и больно клюнул её в руку. Прямо в палец с кольцом. Удар был сильным и точным — клюв пробил кожу. Катя закричала, отдёргивая руку, и прижала палец к груди. Из ранки сочилась кровь — алая, яркая на фоне бледной кожи. Немного, но достаточно, чтобы понять: клюв у ворона острый, как бритва, и он не шутит. Он хотел её кольцо.

Птица, видимо, сама опешила от вида крови. Она отпрыгнула назад, перебирая лапами по мокрой траве, и села в паре метров от Кати, склонив голову набок. Одно чёрное око смотрело на неё с почти человеческим любопытством и расчётом. Ворон явно решал, что делать дальше.

«Катя! — голос в голове стал резче, в нём появились металлические нотки. — Что происходит? Почему ты молчишь?»

— Ворон, — выдавила она, чувствуя, как голос дрожит и срывается на всхлип. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла поделать. — Он ударил меня. Он хотел снять кольцо.

Тишина в голове длилась ровно секунду. А потом голос прозвучал властно, как у военного командира:

«Беги, Катя. Сейчас же. В сторону леса, где тропинка. Немедленно!»

Она не стала спорить. Катя вскочила, боль в пальце пульсировала в такт сердцу, и рванула вперёд. Она не знала, куда бежит, просто видела впереди стену деревьев и узкую тропинку, петляющую между стволами. Ноги сами несли её туда, подальше от этого проклятого луга, подальше от ворона, который снова взлетел и кружил над ней, громко и зло каркая.

Катя бежала. Она спотыкалась о кочки, цеплялась за высокую траву, которая хлестала её по ногам, но не останавливалась. В ушах свистел ветер. Ворон кричал над головой, и в этих криках слышалась ярость. Она слышала, как хлопают его крылья — громко, с резким звуком, как парус на ветру.

— Убирайся! — крикнула она, отмахиваясь, когда птица спикировала и клюнула её в плечо. Боль обожгла, и Катя ускорилась, прикрывая голову руками. Кровь капала с пальца, оставляя тёмные пятна на траве. — Чтоб тебя! Убирайся, говорю!

Она перепрыгнула через корягу, подвернула ногу, но удержала равновесие. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели от недостатка кислорода. Слёзы застилали глаза — от страха, от боли, от бессилия.

— Вот уж не думала, что в моём списке страхов появится пункт «быть заклеванной до смерти непонятно где»! — прокричала она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Надеюсь, у вас тут есть скорая помощь для таких, как я!

И вдруг она пересекла границу леса. Это случилось в один миг — шаг, и воздух изменился. Он стал теплее, гуще, спокойнее. Исчезли резкие порывы ветра, дувшие на лугу. Стало тихо. Катя остановилась, тяжело дыша, и обернулась.

Ворон, только что круживший над её головой, на полной скорости врезался в невидимую стену. Она увидела, как он отпрянул, как растопырил крылья, пытаясь сохранить равновесие. Он каркнул — резко, зло, с каким-то почти человеческим разочарованием. Его чёрные глаза сверкнули, и он попытался снова, но его отбросило, как мячик от стены.

И он исчез.

Катя моргнула. Ворон просто растворился в воздухе, как тень в полдень. Сначала его очертания стали размытыми, как акварель на мокрой бумаге, а потом — ничего. Только луг, трава и пустое небо над ним, по которому медленно плыли золотистые облака.

Она стояла на краю леса и смотрела на то место, где только что был ворон. Ноги дрожали. Руки тряслись. Она прикусила губу, чтобы не разреветься, и втянула носом воздух, стараясь успокоиться. В груди всё горело, в горле стоял ком, но она справилась. Взяла себя в руки.

— Он исчез, — прошептала она. — Он просто… исчез.

Голос в голове зазвучал мягче, почти спокойно. В нём появилась тёплая нотка облегчения:

«Здесь он не сможет тебя достать. Лес защищён. Ты в безопасности».

Катя нервно хохотнула. Адреналин потихоньку схлынул, и на его место пришла дрожь. Её трясло, как в лихорадке.

— Защищён? — ошарашенно спросила она. — Я так и думала, лес — отличное место, чтобы спрятаться от надоедливых птиц. А чего-то понадежнее у вас тут нет? Я бы не отказалась от небольшого кирпичного домика. Ну, или хотя бы деревянной избушки. С печкой. И чаем.

Она отряхнула джинсы, с которых стекала вода, и осмотрела палец. Кровь почти остановилась, но царапина всё ещё саднила. Она приложила к ней другую ладонь, сжала, чтобы унять боль.

— И что теперь? Ждать, пока за мной прилетят следующие? Или у вас тут система «одна птица на клиента»?

«Вообще-то, обычно у нас вороны на людей не нападают, — усмехнулся в голове этот гадёныш. — Но ты, видимо, особый случай. Ты явно ему понравилась».

Катя фыркнула. На душе стало чуточку легче от того, что голос шутит. Значит, ей действительно ничего не угрожает в этом лесу. Пока.

— Очень приятно, — буркнула она, присаживаясь на землю и прислоняясь спиной к широкому стволу. Кора была тёплой и шершавой, и от неё исходил успокаивающий запах смолы и мха. — Прямо чувствую себя героиней романа. Только я обошлась бы и без таких сомнительных почестей.

Она с наслаждением вытянула ноги и закрыла глаза на секунду. Стоять на ногах сил уже не было. Мышцы горели, пальцы ног свело от холода, а в плече пульсировала боль от вороньих когтей.

— Чем ему так понравился мой палец? — поинтересовалась она, открывая глаза и разглядывая кольцо. Простое, серебряное, с мелким зелёным камешком. Она носила его сколько себя помнила, тётя Вера сказала, что оно было при ней, когда она нашла её.

«Не палец, — голос стал серьёзным. — Ему нужно кольцо. Но если ты будешь продолжать в том же духе, он может решить, что палец — хороший бонус».

Катя услышала в голове мягкий смех. Возмущение вспыхнуло мгновенно.

— Тебе смешно, что ли? — она села прямо и раздражённо стукнула ладонью по земле. — Лучше бы сказал, куда теперь мне идти, помощничек фигов.

«Но-но-но! — кажется, слова девушки задели его. В голосе послышались обиженные нотки. — Прошу повежливее. Если бы не я, ты бы сейчас лежала на том лугу и кормила своим пальцем местных воронов».

Катя фыркнула, но внутри шевельнулось что-то похожее на благодарность. Правда, признаваться в этом она не собиралась. Она прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё более колкое, и просто вздохнула, глядя вверх на кроны деревьев. Листья там были необычные — крупные, тёмно-зелёные, с серебристым отливом, и они слегка шевелились, даже когда ветра не было, словно дышали.

— Ладно, извини, — сказала она наконец. — Просто день выдался… нестандартный. Я имею право на небольшую истерику.

«Имеешь, — согласился голос, и в нём снова появилось тепло. — Но если хочешь выбраться отсюда и во всём разобраться, придётся взять себя в руки. Ворон ушёл, но ненадолго».

Катя закрыла глаза и прислонилась затылком к шершавой коре. От дерева веяло теплом и спокойствием, напряжение потихоньку отпускало. Руки ещё слегка подрагивали, но дыхание начало выравниваться, и она могла наконец нормально соображать. Она глубоко дышала, чувствуя запах леса: влажная земля, сырая листва, мох у корней, и едва уловимый сладковатый аромат неизвестных цветов. Где-то вдали пела птица — возможно, та самая, что она слышала раньше. Птица пела красиво, с переливами, и этот звук успокаивал.

— Ладно, — произнесла она, окончательно успокоившись. — Так кто ты такой? И где я нахожусь?

Тишина. Только ветер шуршит в кронах. Катя уже открыла рот, чтобы повторить вопрос, как голос зазвучал снова:

«Давай встретимся у большого дуба. Он тут недалеко. Я всё тебе объясню».

Катя открыла глаза и огляделась. Лес вокруг был красивым и пугающим одновременно. Она поднялась на ноги, опираясь ладонью о ствол, и посмотрела вглубь чащи. Где-то там, между деревьями, её ждали ответы. И она была готова их получить.

Глава 3

Глубокий вздох облегчения вырвался сам собой, и я с наслаждением втянула холодный, влажный воздух, чувствуя, как он заполняет легкие до самых краев. Вокруг стояла оглушительная тишина — ни птичьего щебета, ни шелеста листвы, ни стрекота цикад. Только кожей я улавливала едва заметную вибрацию, будто сама земля где-то глубоко внизу мерно вдыхала и выдыхала, а воздух здесь был густым и тягучим, как кисель, оставляя на языке странное послевкусие — сладковатое и горькое одновременно, словно запах озона перед грозой.

— Дуб? — переспросила я, нахмурившись и потирая виски. — И как же мне его найти?

Я стояла на опушке, мокрая, перепачканная с ног до головы, с пульсирующим от боли пальцем, и пыталась понять, каким ветром меня сюда занесло. Одежда прилипла к телу, волосы висели мокрыми сосульками, а кроссовки противно хлюпали при каждом шаге — казалось, в них плещется целая лужа. И главное — как отсюда выбраться?

«Иди по тропинке, что начинается у старого пня. Она приведет тебя прямо к нему. Это недалеко».

Я оглянулась. Пень торчал в нескольких метрах — старый, замшелый, с корявыми корнями, уходящими в землю, словно скрюченные пальцы погребенного великана. Его темно-серая кора растрескалась, и в глубоких трещинах копошилась мелкая живность — серебристые жучки, вспыхивающие на свету. Рядом вилась узкая, едва заметная тропа, уходящая в лесную чащу. Земля под ногами была мягкой и влажной, устланной опавшей листвой, которая отливала багрянцем и золотом — будто кто-то рассыпал по ней горсть драгоценных камней.

— И сколько мне идти? — спросила я, ступая на тропу. Ноги гудели от усталости, каждый шаг отдавался тупой болью в икрах. Даже не припомню, когда в последний раз так носилась. Наверное, в школе, когда сбегала с физкультуры от вредной учительницы, вечно загонявшей нас на кросс.

«Минут десять, не больше. Я буду ждать тебя там».

— Ладно, думаю, столько я еще протяну, — хмыкнула я, уже привыкая к голосу в голове. Он звучал отчетливо, будто кто-то сидел у меня в ухе и шептал, — теплый, чуть насмешливый, но беззлобный. — А может, ты все-таки назовешься? И заодно просветишь, где я нахожусь.

«Скажем так, я твой помощник, — произнес незнакомец с легкой заминкой, словно подбирая слова. — А находишься ты сейчас в Зачарованном лесу, в Эридане».

— Ну спасибо, успокоил, — вырвался у меня нервный смешок, и он прозвучал неестественно громко в этой мертвой тишине. — А имя у тебя есть?

«Меня зовут Фенек, — гордо отозвалось в голове. — Только прошу без фамильярностей! Никаких Фенек и Фенюшек! Я тебе не карманная собачонка».

Я усмехнулась, и на душе стало чуть теплее. Похоже, компаньон мне достался с характером — колючим, но забавным. Представился он с такой важностью, будто был по меньшей мере королевских кровей.

— Договорились, только Фенек.

«Вот и хорошо, — сухо ответил он. — А то я наслушался всякого за свою долгую жизнь. Поверь, бывало и похуже. Элина однажды назвала меня пушистиком. Это было крайне унизительно!»

— Элина? — переспросила я, нахмурившись. — А это кто?

Голос на секунду замолк, словно колеблясь.

«Твоя мама, — ответил Фенек с легкой растерянностью. — Скоро вы встретитесь».

Мама. Это слово ударило под дых. Я остановилась, прижав ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Неужели я и правда увижу здесь своих родителей? Слишком долго я жила с мыслью, что они просто исчезли, погибли, бросили меня. Но внутри, где-то глубоко, затеплился маленький огонек надежды. Он грел меня, и я почувствовала, как глаза защипало от слез. Я быстро смахнула их ладонью.

Лес вокруг казался незнакомым, но в нем ощущалась древняя, дремавшая сила — в каждой ветке, в каждой травинке. И чем дальше я шла, тем сильнее чувствовала: этот лес живой. Казалось, он внимал каждому моему шагу, каждому движению. Серебристые стволы деревьев мягко мерцали, будто покрытые тонким слоем инея, а светящиеся листья переливались изумрудным и золотом, словно в них застыли капли солнца. Странные ягоды — крупные, янтарные, с крошечными искорками внутри. Все здесь дышало жизнью, но жизнью необычной, сказочной, от которой захватывало дух.

— Фенек, — позвала я, когда молчание затянулось, а тропа начала петлять между деревьями. — А что это за лес? Он выглядит… странно.

«Зачарованный лес, — ответил он с ноткой гордости, будто показывал мне свою любимую комнату. — Место силы. Одно из древнейших в Эридане. Когда-то он простирался на сотни километров, но после войны осталась только эта часть».

— Войны? — переспросила я с любопытством и тревогой одновременно. Я остановилась, чтобы перевести дух, и провела ладонью по шершавой коре ближайшего дерева. Она оказалась теплой, будто древесина и впрямь жила своей жизнью. — Какие тут были войны?

«Долгая история, — уклончиво ответил он. — Если коротко: когда-то Эридан атаковала невиданная напасть. Из разломов в земле полезли твари. Серые, бесформенные, с горящими углями вместо глаз. Они уничтожали все на своем пути — деревни, города…»

— И что случилось?

«Шуваловы закрыли границу между мирами, — сказал Фенек. — Твой дед был одним из тех, кто отдал жизнь, защищая Эридан. Он запечатал проход, и нечисть не смогла пройти дальше. Армия королевства сражалась с теми тварями, что уже вылезли на поверхность. Это была долгая, кровавая война. Многие погибли. Твои родители тоже участвовали в ней, но выжили. В конце концов нечисть отступила».

— А кто их создал? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Кто призвал их?

Фенек покачал головой.

«Никто не знает, — сказал он. — Правда ушла вместе с теми, кто погиб в той войне. Алдрик приказал закрыть все архивы. Сказал, что это была случайность и нам не нужно знать больше, чтобы не сеять панику. С тех пор никто не говорит об этом вслух. Только старики иногда шепчутся по ночам».

— Ого, — удивилась я. — А то поле, на котором я оказалась? У него тоже есть название?

«То поле — Поляна Рассвета, — ответил он с теплой усмешкой. — Знаменита тем, что цветы там цветут круглый год и никогда не увядают. Говорят, там можно встретить фей, но это не точно. Феи — существа капризные, они показываются только тем, кому доверяют. Незнакомцев обходят стороной».

— Я бы очень хотела их увидеть! Можно это как-нибудь устроить? — спросила я с детским любопытством. Я даже улыбнулась, представив крошечных светящихся созданий, порхающих среди цветов.

«Не знаю, — ответил он с явной насмешкой. — Ты такая шумная, феи скорее всего испугаются. Они любят тишину и плавные движения, а ты топаешь как стадо единорогов».

— Вот спасибо, — фыркнула я, но улыбка не сошла с лица.

Я шла дальше, и лес вокруг становился все более живым. У корней деревьев росли яркие цветы, которых я никогда не видела, — крупные бутоны, похожие на колокольчики, с нежно-голубыми и розовыми лепестками, мягко светящимися в лучах солнца. От них исходил аромат, напоминающий ландыши и жасмин. Маленькие ящерки с переливающейся чешуей — медной и серебряной — перебегали дорогу, исчезая в траве, и их хвосты оставляли на земле тонкие светящиеся следы, тут же исчезавшие. Где-то вдалеке раздался звон — тонкий, почти невесомый, похожий на перезвон колокольчиков на ветру. Он проникал в самое сердце и отдавался в груди легкой дрожью.

— А что это за звук? — спросила я, останавливаясь и прислушиваясь. Где-то в ветвях вспорхнула птица с огненно-рыжим оперением, но я не успела разглядеть ее.

«Это старый дуб, — ответил он. — Он растет на поляне, где когда-то заключались важные союзы. Его листья звенят, когда кто-то приближается. Он чувствует магию. И он чувствует тебя, Катя».

— Чувствует меня? — я нахмурилась, и по спине пробежал холодок. — Но почему?

«Потому что ты — Шувалова, — просто сказал он, и в его голосе прозвучала глубокая, древняя серьезность. — Он знает твой род. Он помнит твоих родителей. Для него ты не просто прохожая».

Я пошла дальше, и через несколько минут деревья расступились, словно по команде, открывая поляну. Воздух здесь был другим — прозрачнее, светлее, наполненный ароматом трав и влажной земли. В центре стоял дуб — огромный, древний, с раскидистыми ветвями, тянущимися к небу, как руки великана, взывающие к звездам. Его темно-коричневая кора глубоко изрезана, и в этих изломах мерцали золотистые прожилки, будто древесина была пронизана светом. Листья — ярко-зеленые, с золотыми прожилками — тихо звенели на ветру, создавая мелодию, успокаивающую и будоражащую одновременно. Корни дуба уходили глубоко в землю, оплетая поросшие мхом камни, и казалось, что дерево держит всю поляну в своей невидимой хватке.

А под дубом, на мягкой траве, усеянной мелкими белыми и синими цветами, сидел он. Маленький зверек с огромными ушами, которые вздрагивали и двигались, улавливая малейшие звуки, и пушистым хвостом, обвитым вокруг себя. Его шерсть болотно-зеленого цвета с изумрудным отливом переливалась на солнце, словно в каждой шерстинке жил маленький огонек, а глаза — цвета горького шоколада, теплые и глубокие, смотрели на меня с такой пронзительностью, что у меня перехватило дыхание. В его взгляде было столько тепла и узнавания, будто он ждал меня всю свою жизнь.

Я остановилась на краю поляны. Ветер трепал мои мокрые волосы, разбрасывая их по лицу. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах — он заглушал даже звон листьев. Мы молча смотрели друг на друга. Я не могла подобрать слов. Все это было так странно, так нелогично, что мысли покинули мою голову. Зверь? Я говорила со зверем? Я ожидала встретить кого угодно — эльфа с острыми ушами, гоблина или лесную фею с прозрачными крылышками, как в фэнтезийных романах. Может, я все неправильно поняла, и сейчас из-за дуба выйдет мой необычный знакомый — человек, а этот зверек просто его питомец?

— Ну привет, Катя, — усмехнулось это пушистое недоразумение, разбив все мои надежды. Голос был тот же — теплый, чуть насмешливый, но теперь он исходил не из моей головы, а из пасти зверька, и это было до жути странно.

— Ты? — прошептала я. — Это ты?

Зверь улыбнулся — я могла бы поклясться, что вижу улыбку на его острой мордочке — и медленно поднялся на лапы. Его движения были плавными, грациозными, будто он был особой царской крови, а не лесным зверем. Размером с лису — и вообще был похож на нее: та же стройная фигура, тот же пушистый хвост. Только мордочка короче и острее, а уши гораздо больше.

— А ты ждала кого-то другого? — насмешливо приподнял бровь Фенек, и этот жест был настолько человеческим, что я на мгновение забыла, как дышать. — Может быть, древнего мага в мантии, усыпанной звездами? Или прекрасного принца на белом коне, как в сказках? Прости, но у нас тут скромнее. Я — твой помощник, и это уже неплохо.

— Но ты животное! — воскликнула я, будто это все объясняло.

— Я не простое животное, — обиженно фыркнул он, и его уши прижались к голове. — Вообще я считаю, что это ужасное недоразумение — что в вашем мире нет зверей, способных говорить по-человечески. Вы многое упускаете. Представь, сколько мудрости вы могли бы услышать от нас.

— Что значит «не простое»? — спросила я, пытаясь хоть что-то прояснить. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как трава мягко пружинит под ногами, и присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Как что значит? — удивился Фенек, но потом, видимо, понял, что до меня туго доходит. Он вздохнул, и его маленькая грудь поднялась и опустилась. — Я же тебе говорил, я твой помощник. Точнее, дух-хранитель вашей семьи. Я обладаю магией и разумом и должен оберегать тебя и твоих родных. И не смотри на меня так, будто я призрак. Я вполне материален, можешь потрогать меня.

— Ого, — выдохнула я, переваривая информацию. Да уж, к такому меня жизнь не готовила, но это было чертовски интересно. Я всегда мечтала о домашнем питомце, но обстоятельства не позволяли — тетя Вера была против животных, говорила, что много хлопот. А тут — готовый питомец, да еще и говорящий. И, кажется, с чувством юмора.

— Выглядишь ты не очень, — деловито заметил зверек, окинув меня критическим взглядом. — Надо бы привести тебя в порядок. Думаю, Морок не скоро вернется — ему тоже надо залатать раны, так что до дома доберемся без приключений.

— Морок? Это еще кто? — переспросила я. Имя отдалось в ушах глухим эхом, будто кто-то произнес его шепотом в пустом зале.

Фенек вздохнул и сел на траву, кивнув на место рядом. Я опустилась на землю, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой — ноги гудели, спина ныла, в висках пульсировала боль.

— Морок — это тот, кто стоит за вороном. Точнее, он и есть тот ворон, — сказал он, и голос его стал серьезнее. — Он сильный маг и может вселяться в кого захочет — в птицу, в зверя, даже в человека. Вот сейчас он гоняется за тобой в виде ворона. И он очень настойчив, Катя. Я едва успел тебя вытащить.

— Но зачем я ему нужна? — возмутилась я, и голос сорвался на писк. Я ничего плохого не делала, бабушек через дорогу переводила, ворон не обижала, и на тебе — понадобилась какому-то волшебнику. — Я же не героиня каких-то древних пророчеств!

— Не ты, ему нужно кольцо, — пояснил Фенек, кивая на мою руку. — То самое, что у тебя на пальце. Оно не простое, Катя. Это ключ между мирами.

Я невольно коснулась кольца — простого серебряного ободка с маленьким темно-зеленым камнем, который всегда был со мной. Оно казалось теплым и, странное дело, пульсировало в такт сердцу.

— Ты многого не знаешь, Катя, — продолжил Фенек, и его голос стал мягче. — Но я обязательно все расскажу тебе позже. Когда мы будем в безопасности. А сейчас нужно идти домой. Ты вся промокла и устала, и если мы задержимся, Морок может нас найти.

Он поднялся, отряхнул свою зеленую шерсть и кивнул в сторону тропинки, уходящей в лес — туда, где деревья становились выше и гуще.

— Идем, — сказал он. — Я покажу тебе дорогу. Только постарайся не отставать — у меня короткие лапы, но я быстро бегаю.

Я усмехнулась, страх понемногу отпускал, и поднялась с травы. Все это было безумием — голос в голове, говорящий зверь, погоня за магическим кольцом. Но почему-то рядом с Фенеком я чувствовала себя не так одиноко. Может, потому что он говорил о родителях. Или потому, что в его шоколадных глазах я видела что-то родное, то, что я так долго искала — и не находила.

— Ладно, веди, — сказала я, поправляя мокрое пальто. — Но если мы наткнемся на Морока, я за себя не отвечаю. У меня сильный удар, между прочим.

Фенек рассмеялся — тонко, звонко — и побежал вперед. Его пушистый хвост мелькал между деревьев, как зеленый огонек.

— Верю, — крикнул он через плечо. — Я в тебя верю, Катя. Ты — Шувалова, а они никогда не сдаются.

Я пошла за ним, чувствуя, как внутри разгорается маленький огонек решимости. Что бы ни ждало меня впереди, я была готова. Хотя бы потому, что теперь я была не одна.

С каждым шагом усталость становилась все тяжелее. Ноги гудели так, будто я пробежала марафон, а не просто прошлась по лесу. Каждая мышца отзывалась тупой ноющей болью, и я с тоской подумала, что в моём мире я бы сейчас просто вызвала такси и через двадцать минут была бы дома, под пледом, с кружкой горячего чая. Одежда противно липла к телу, и я мечтала только об одном — переодеться во что-то сухое и согреться. Палец все еще пульсировал болью, хотя ранка уже начала затягиваться. Я сжала кулак, стараясь не обращать внимания.

Лес постепенно менялся. Серебристые стволы начали расступаться, уступая место редкому подлеску. Света становилось больше, солнечные лучи пробивались сквозь листву, падая на землю золотыми пятнами. Пахло влажной землей и хвоей, но к этому запаху примешивался еще один — сладковатый, терпкий, похожий на сушеные травы. Я втянула носом воздух и почувствовала, как он успокаивает меня, разгоняя остатки тревоги.

Мы вышли из леса, и я замерла. Передо мной расстилался город. Настоящий город, который я видела только во сне, но который казался мне знакомым до боли. Я стояла на небольшом возвышении, и с него открывался потрясающий вид.

Город был прекрасен в своей древней, живой красоте. Дома теснились вдоль узких улочек, их фасады сложены из грубого серо-желтого камня и деревянных балок, образующих замысловатые геометрические узоры. Верхние этажи нависали над нижними, опираясь на массивные деревянные консоли, и казалось, что дома вот-вот сомкнутся над головой. Крыши крыты красной черепицей, которая мерцала в лучах заходящего солнца, а над городом возвышались остроконечные башенки и шпили. Вдалеке виднелась высокая прямоугольная колокольня с арочными проемами и конической крышей — она возвышалась над всем городом, а за ней угадывались стены более крупной цитадели.

Прямо передо мной протекал канал. Его темная гладь отражала фасады и золотистое небо, и в ней, как в зеркале, переворачивался весь город. Через воду были перекинуты каменные арочные мосты, покрытые мхом и увитые плющом. У некоторых домов виднелись каменные лестницы, спускающиеся прямо к воде, и я представила, как жители спускаются по ним, чтобы зачерпнуть воды или сесть в лодку.

Улицы были вымощены неровным булыжником. Камни, потертые временем, поросли травой. Вдоль стен стояли большие деревянные бочки и кадки, превращенные в цветочные горшки. Яркие розовые, оранжевые и фиолетовые соцветия каскадами свисали вниз, смешиваясь с зеленью плюща, густо оплетавшего стены.

Я смотрела на все это и не верила своим глазам. Казалось, такое может происходить только в сказке — истории о рыцарях, принцессах и средневековье. Но все было по-настоящему.

— Это Эдемвиль, — сказал Фенек, заметив мой взгляд. — Столица Эридана. Твой дом находится на окраине, но это часть города.

Вдруг над головой пролетело огромное существо. Я вскрикнула от неожиданности и инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками. Мимо с шумом пронеслась тень, и я почувствовала, как ветер от взмаха огромных крыльев коснулся лица. Я подняла голову и увидела, как в небе над колокольней кружит крупный ящер с перепончатыми крыльями. Его чешуя переливалась в лучах солнца тёмным, маслянистым блеском, а длинный хвост оставлял в воздухе едва заметный след.

— Что это? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд. — Дракон, — ответил Фенек с гордостью. — Точнее, один из его дальних родственников. Если ты достаточно смел и силен, можешь рискнуть приручить его. Говорят, ящер сам выбирает хозяина — и если решит, что ты недостоин, ты никогда не сможешь на него сесть. — И у многих получается? — О нет, — усмехнулся зверек. — Драконы свободолюбивы и не любят подчиняться. Только у самых сильных магов есть такие помощники. Это, например, дракон нашего короля. Он не подпускает к себе никого, кроме него.

Я смотрела вслед улетающему ящеру, и внутри поднималось странное чувство. Я хотела когда-нибудь почувствовать это — ветер в лицо, высоту, свободу. Но понимала, что до этого мне далеко.

— А ты умеешь летать на таком? — спросила я. — Я — дух-хранитель, — усмехнулся Фенек. — Мне не нужен ящер. Я могу перемещаться иначе. А в твоей семье были такие всадники. Твой дед приручил одного из самых сильных ящеров в Эридане.

Я почувствовала гордость за человека, которого никогда не знала.

— Идем, — сказал Фенек. — Дом уже недалеко.

Мы пошли по узкой улочке. Люди проходили мимо — мужчины в длинных плащах с капюшонами, женщины в туниках, перехваченных поясами. Я чувствовала на себе их взгляды, но в них не было враждебности. Скорее любопытство.

— Почему все пялятся? — спросила я, чувствуя себя неуютно. — Они просто чувствуют, что ты не отсюда. Но не беспокойся, они привыкли к чужакам. Эдемвиль — большой город, здесь много путешественников, торговцев. Ты не первая и не последняя, кто вызывает любопытство.

Мы вышли на небольшую площадь, в центре которой стоял фонтан. Вода в нем светилась мягким голубоватым светом, и я заметила, как дети бросают в воду монетки, загадывая желания. Вокруг фонтана сидели люди, кто-то читал, кто-то просто разговаривал. Все здесь казалось таким мирным, таким спокойным.

— Почему вода светится? — не удержалась я. — В фонтане магия, — ответил Фенек. — Она питает город. Это один из источников силы, поддерживающих Эдемвиль. Говорят, вода в нем исполняет желания, если верить достаточно сильно. Но это всего лишь легенда.

Я закрыла глаза и загадала желание. Внутри разлилась тёплая волна, когда я представила маму и папу живыми, здоровыми, стоящими на пороге дома и улыбающимися мне. Я хотела найти своих родителей. Хотела, чтобы они были живы. И я хотела знать, что я не одна. Когда я открыла глаза, мне показалось, что вода в фонтане вспыхнула чуть ярче — или это просто лучи солнца упали под нужным углом?

Глава 4

Мы пошли дальше, сворачивая в тихие переулки. Город менялся — дома становились меньше, улицы уже. Здесь было тише, и воздух казался прохладнее, пропитанный запахом влажного камня и цветов.

Наконец мы остановились у одного из домов. Он был небольшим, двухэтажным, с резными деревянными наличниками на окнах и маленьким палисадником перед входом. Стены увиты плющом, у входа росли кусты с синими ягодами — они светились изнутри, как маленькие фонарики. Дверь была массивной, из темного резного дерева, врезанной в глубокий арочный проем.

Я подошла к калитке и толкнула ее. Она открылась с легким скрипом, и я ступила на дорожку, выложенную гладким светлым камнем. Я поднялась на крыльцо, коснулась рукой перил — дерево было теплым, и по пальцам пробежала легкая вибрация. Я остановилась перед дверью. Она была тяжелой, но сразу же открылась от моего прикосновения, приглашая войти.

Внутри пахло деревом, сухими травами и свежим хлебом. На столе в прихожей стояла ваза с живыми цветами, у входа висели плащи — мужской и женский.

— Твои родители не знают, что ты здесь, — тихо сказал Фенек. — Они уехали по делам в другой город, но должны скоро вернуться.

Я прошла в гостиную. В камине горел огонь, хотя в доме никого не было — видимо, магия поддерживала его. Пламя плясало на поленьях, отбрасывая тёплые золотистые блики на стены. На столе стояла тарелка с фруктами. В углу — кресло с пледом, на котором лежала книга с закладкой на середине. Кто-то читал ее совсем недавно.

Я прошлась по комнате, разглядывая вещи. На стене висела карта Эридана, испещренная пометками. Здесь было много городов, рек и гор. Я нашла Эдемвиль и Зачарованный лес, в которых успела побывать, и поняла, что мир, в котором я оказалась, был большим. Гораздо больше, чем я думала. Карта была старой, с выцветшими красками, но на ней всё ещё можно было разглядеть тонкие линии дорог и крошечные значки, обозначающие деревни и крепости. Рядом с картой — деревянная полка, на которой стояло множество наград: медали, грамоты, значки. На многих было выгравировано «Роману Шувалову». Я взяла одну из медалей. Она была тяжелой, серебряной, с выгравированным гербом.

— Так значит, моего отца зовут Роман? — спросила я, поворачивая в руках тяжёлую серебряную медаль. — Это всё его награды?

— Да, — ответил Фенек, подходя ближе и вставая на задние лапы, чтобы тоже взглянуть на полку. — Эта, что у тебя в руках, — особая. Её вручил сам король Алдрик за битву у Серых гор. Там, кстати, твои родители и познакомились.

Я провела пальцем по гравировке. Медаль была старой, потертой — её края залоснились от времени, а на оборотной стороне всё ещё можно было разглядеть выгравированный герб Эридана: дракон, обвивающий меч. Рядом лежала ещё одна — поменьше, с каким-то знаком в виде перекрещённых мечей и щита.

— А это?

— За то, что он пять лет подряд возглавлял Совет Хранителей. Ему дали эту медаль, когда он ушёл с поста. Говорят, он не хотел её брать — сказал, что просто делал свою работу, и что награда принадлежит всем хранителям, а не одному человеку. Но совет настоял, сказал, что это традиция и отказываться некрасиво.

Я усмехнулась. Похоже, отец был скромным человеком. Я вернула медаль на место, и мой взгляд упал на небольшое фото. Мужчина и женщина стояли на крыльце этого же дома, обнявшись. Свет падал на них так, что казалось, будто они светятся изнутри. Она была в простом светлом платье, без украшений, с распущенными темными волосами. Ее глаза смеялись. Он стоял чуть позади, обнимая ее за плечи, прижимая к себе. Он смотрел только на неё, не замечая ничего вокруг. И в его взгляде было море любви и нежности.

Я провела пальцем по стеклу. Мужчина был высоким, широкоплечим, с темными волосами. У него были такие же брови, как у меня, — чуть изогнутые, темные. И нос — с легкой горбинкой. Я не знала этого человека, но видела его черты в себе. Это было странно и немного пугающе.

Ее я узнала сразу. Те же болотно-зеленые глаза, та же форма лица. Она смеялась, и мне казалось, что я слышу этот смех. Наверное, она часто смеялась. Она выглядела так, будто у нее не было причин для грусти.

Я перевернула фотографию. На обороте было написано ручкой: «Элина и Роман».

— Это мои родители, да? — спросила я у Фенека, хотя уже все понимала. Зверек коротко кивнул.

Я положила фото на полку и пошла дальше по коридору. Зашла в первую попавшуюся комнату и обомлела. Это была детская. И, кажется, моя. Комната была небольшой, но уютной. Стены выкрашены в теплый персиковый цвет, у окна — кровать, застеленная мягким покрывалом. На тумбочке стоял букет полевых цветов в простой глиняной вазе. Маленькая кроватка с балдахином из мягкой ткани, старый плюшевый мишка на подушке, шкафчик с игрушками. Все это было здесь, готовое для меня.

Я подошла к кроватке и коснулась рукой балдахина. Ткань была мягкой и теплой. Рядом стояла коробка с детскими вещами. Я открыла ее и увидела маленькое одеяльце, вышитое моим именем.

— Это мое, — сказала я.

— Да, — сказал Фенек, подходя ближе. — Твоя мать вышила его сама.

Я взяла одеяло в руки. Оно было мягким, с вышитыми цветами. Почти такое же, в каком меня нашла тётя Вера, только другого цвета. Я сжала его, чувствуя, как ткань пахнет лавандой. Слезы подступили к горлу, и я поспешно отложила одеяльце, чтобы не разрыдаться. Сейчас надо быть сильной.

— Тебе нужно поспать, — участливо сказал Фенек. Я была с ним согласна.

Я кивнула, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Слезы все еще стояли в глазах, но я заставила себя успокоиться. В конце концов, я не для того сюда пришла, чтобы плакать.

— Ванная через одну дверь, — сказал Фенек, кивая в сторону коридора.

— А одежда? У меня же ничего нет.

— В шкафу в ванной. Твоя мама всегда держит там чистый комплект. Тебе должно подойти. Вы с ней похожи по фигуре.

Я хмыкнула, представив маму, которая точно так же, как и я сейчас, отряхивается после долгой дороги и мечтает о сухой одежде. Интересно, она тоже оставляла лужицы на полу, когда возвращалась домой? Тоже забывала поставить сапоги на просушку?

— А она не будет против, если я воспользуюсь?

— Катя, — усмехнулся Фенек, — Она будет счастлива, что это пригодилось. Особенно тебе. Идём уже, не заставляй меня ждать у двери, как верного пса.

Я вошла в ванную и зажгла свечу, стоявшую на подоконнике. Внутри она оказалась небольшой, но уютной — стены выложены гладким светлым камнем, на полу лежал толстый половик из грубой шерсти, пахнущий сухими травами. Деревянный чан стоял у стены, рядом висело чистое полотенце.

Рядом с ванной я заметила небольшой каменный куб с медным краном — и, что самое удивительное, на его поверхности горел слабый голубоватый свет. Я протянула руку, коснулась куба, и из крана бесшумно полилась вода — тёплая, с едва уловимым запахом мяты и чего-то древесного, словно в ней растворили лесной воздух.

Я улыбнулась. Магия. Конечно же. Здесь даже вода подчиняется не законам физики, а каким-то другим, древним правилам.

Я опустилась в воду. Она была идеальной температуры — не слишком горячей и не холодной, она окутывала тело, словно тёплое одеяло. Каждая мышца расслаблялась, боль в икрах утихала, даже палец, который всё ещё саднил, перестал на время напоминать о себе. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь, в этой тёплой, пахнущей травами воде.

Когда я вышла из ванной и надела чистую одежду, я почувствовала себя немного лучше. Она была великовата, но мягкая и теплая. Я вернулась в детскую и села на кровать. Фенек сидел на полу, глядя на меня.

— Ты как? — спросил он.

— Устала, — честно ответила я. — И голодна. Но больше всего хочу спать.

— Тогда спи, — сказал он. — Я посторожу.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Подушка пахла лавандой и домом.

— Добрых снов, Катя, — тихо сказал Фенек.

— Добрых снов, Фенек, — прошептала я.

Я провалилась в сон, и мне снилась мама, улыбающаяся мне с фотографии.

***

Я проснулась от громкого стука. Кто-то нетерпеливо колотил в входную дверь.

— Катя, вставай, — сказал он, тыкаясь мордой мне в лицо, чтобы окончательно разбудить. — Там кто-то пришёл.

Я села на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Голова ещё была тяжёлой, и я не сразу сообразила, что происходит. Родители? Вряд ли они стали бы стучаться, возвращаясь в собственный дом. Фенек нетерпеливо спрыгнул с кровати, зовя меня за собой.

— Кто? — спросила я, протирая глаза.

— Не знаю, — ответил он. — Но это точно не Роман с Элиной.

Я встала и подошла к окну. За ним всё ещё было светло, и я поняла, что проспала совсем немного. У калитки стоял молодой человек. Лет двадцати пяти, не больше. Тёмные волосы, лёгкая небритость, простой дорожный плащ. Он торопливо осматривал дом, пытаясь понять, есть ли в нём кто-нибудь, и то и дело смотрел на наручные часы.

— Пойду открою, — растерянно сказала я, не зная, что ещё сказать. — Я с тобой, — с готовностью сказал Фенек.

Я быстро привела себя в порядок и открыла дверь. Парень стоял на пороге, и когда увидел меня, улыбнулся. У него были светло-голубые глаза, ясные, как весеннее небо, и эта улыбка была искренней, открытой — такой, что сразу располагала к себе.

— О, простите, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы. — Я, наверное, ошибся домом. Я ищу дом Романа Шувалова.

— Тогда вы пришли по адресу.

Парень нахмурился, снова посмотрел на меня, потом на дом, потом снова на меня и спросил с замешательством:

— А вы… простите, кто вы? Я не знал, что у него есть… ну, что здесь живёт кто-то ещё.

Стало неловко и я не знала, как лучше ответить.

— Я Катя, — сказала я. — Его дочь.

Он замер. Его глаза расширились, и я увидела, как по его лицу пробегает целая гамма эмоций. Удивление. Недоверие. И снова удивление.

— Его дочь? — переспросил он. — Я знал, что Роман с Элиной ждут ребенка, но не думал, что встречу тебя уже такой взрослой. Вправду говорят, чужие дети быстро растут, — попытался пошутить парень, но было видно, что он слишком взволнован.

Мне захотелось как-то объяснить пареньку сложившуюся ситуацию, но я и сама не знала, как покинула волшебный мир и как давно это произошло. Тётя Вера растила меня с младенческого возраста, как мне рассказывали. Да и родителей я своих не помнила. Я решила выведать эту информацию у Фенека позже. А пока надо придумать, что ответить этому пареньку, а то он смотрел на меня так, будто я была призраком или кем-то похуже.

— Там довольно запутанная история, — уклончиво ответила я.

Парень выдохнул, провёл рукой по лицу и тепло улыбнулся.

— Это немного выбило меня из колеи, — признался он, беря себя в руки.

Он сделал паузу, всё ещё разглядывая меня с живым интересом, а потом протянул руку.

— Меня зовут Эдвин. Ну, Эдвин — это слишком официально. Можешь звать меня Эд. Я ищу твоего отца. Мне нужно с ним обсудить одно дело. Не могла ты позвать его?

— А его сейчас нет дома, — сказала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую родители оставили без присмотра.

— Жаль, — сказал незнакомец с разочарованием.— Я надеялся застать его. Не знаешь, когда они вернуться?

— Скоро, насколько мне известно.

— Ну что ж, тогда может, составишь мне компанию? Я ужасно голоден, а тут неподалёку есть одно потрясающее местечко. Ты, наверное, тоже не отказалась бы от горячей еды?

Желудок жалобно заурчало. Я действительно была жутко голодна. Последний раз я ела в кафе, когда встречалась с Алисой. Казалось, это было целую вечность назад. А столько всего успело приключиться.

— Ну… — замялась я и оглянулась на Фенека, который с подозрением разглядывал парня, выглядывая из-за моей спины. Его уши были прижаты к голове, но он молчал.

— Твой отец всегда говорил, что пироги в «Пьяном поросёнке» — это лучшее, что есть в Эдемвиле, — улыбнулся он. — Я думаю, ты не пожалеешь.

— Ладно, — сказала я. — Только переоденусь.

Фенек ничего мне не сказал. Он решил остался дома, чтобы предупредить меня, когда родители вернутся. Через пять минут я вышла в простом, но красивом, платье, которое взяла в маминой шкафу. Эдвин ждал меня у калитки. Он пробежался по мне взглядом и улыбнулся, так что на щеках появились ямочки. Я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моём кольце.

— Тебе очень идёт.

Мы вышли на улицу, и я заметила, как изменился город. Солнце уже начало клониться к закату, и его лучи окрашивали крыши домов в тёплые золотистые тона. Воздух стал прохладнее, и на улицах появилось больше людей. Они возвращались с работы, сидели на скамейках, разговаривали, смеялись. Где-то играла музыка, и я слышала звонкие голоса детей, которые бегали по мостовой.

Мы прошли мимо прилавков, где продавали фрукты, зелень и странные коренья. Продавцы громко выкрикивали цены, и в воздухе смешивались запахи жареного мяса, мёда и хлеба. Я смотрела по сторонам и чувствовала, как этот город живёт своей жизнью.

На площади у фонтана собралась небольшая толпа. В центре играли музыканты — двое мужчин с лютнями и один с чем-то похожим на маленькие барабаны. Их музыка была живой и ритмичной, и несколько пар кружились в танце прямо на мостовой. Я остановилась, чтобы посмотреть, и Эдвин встал рядом.

— Это местный квартет, — сказал он. — Они играют на площади уже несколько лет. У них даже есть постоянные зрители.

— Красиво, — музыка заставила меня улыбнуться.

— Ты умеешь танцевать? — спросил он, повернувшись ко мне.

Я рассмеялась.

— Я умею наступать на ноги. Это почти то же самое, но с меньшим изяществом.

Он засмеялся, и его глаза потеплели.

Мы пошли дальше, но я заметила, как он иногда поглядывает на меня. Как будто хотел задать какой-то вопрос, но не решался.

— Слушай, — сказал он, когда мы отошли от площади. — Я понимаю, что это может быть личным, но… как так вышло, что ты такая взрослая? Знаю, Роман сильно переживал за тебя и хотел спрятать. Но ты здесь, и ты совсем не ребёнок. Что за запутанная история

Я задумалась. Я и сама не до конца понимала, что произошло.

— Я не знаю, как это объяснить. Я выросла в мире людей. Жила обычной жизнью. А потом… я упала в лужу и оказалась здесь. В мире полном магии. Узнала, что здесь у меня есть родители, а я наследница чего-то могучего.

— В лужу? — переспросил он, улыбнувшись. — Это действительно самый странный способ попасть в другой мир, который я слышал.

— Ага, вы наверное используете порталы, магию и заклинания.

— Порталы — дело сложное. Я слышал, что для них нужен особый ключ. Но я не силён в таких вещах. Просто любопытно.

— Я тоже мало что понимаю, — призналась я. — Но уверена скоро научусь.

Мы болтали о разных мирах и уже почти дошли, как вдруг я услышала громкий крик и топот копыт. Я обернулась и увидела, как прямо на меня несётся повозка, запряжённая огромным зверем, похожим на быка с длинными рогами. Возница что-то кричал, но я не могла разобрать слов. Я замерла на месте, не в силах пошевелиться.

В следующий миг я почувствовала, как меня схватили за руку и резко дёрнули в сторону. Я врезалась во что-то твёрдое и тёплое, а мимо меня с грохотом пронеслась повозка. Я подняла голову и увидела лицо Эдвина. Он стоял ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.

— Ты в порядке? — спросил он, не отпуская меня.

Я попыталась сказать что-то, но слова застряли в горле. Я чувствовала его руки на своих плечах, и от этого внутри всё переворачивалось.

— Вроде да, — наконец выдавила я. — Спасибо.

Он усмехнулся.

— Я, конечно, понимаю, что ты хочешь произвести впечатление. Но для этого не обязательно бросаться под колеса.

— Я просто хотела проверить твою реакцию, — ответила я, сердце всё ещё бешено колотилось.

— И как тебе? Я прошёл проверку?

— Для первого раза пойдёт.

— Ну спасибо, — усмехнулся Эдвин. — В следующий раз, если хочешь устроить проверку, скажи заранее. Я хотя бы сниму плащ. Мне его жалко пачкать.

Он наконец разжал руки, и я поспешно отстранилась.

— Идём, — сказал он. — После такого тебе точно нужно восстановить силы.

Мы подошли к заведению. Дверь была массивной, с вывеской, на которой был нарисован жареный поросёнок. Внутри горел тёплый свет, пахло мясом и специями.

— Мы пришли, — сказал он, открывая дверь.

Заведение оказалось небольшим, но полным народа. Почти все столики были заняты, и официант указал нам единственный свободный в углу. Мы сели, и я почувствовала себя очень уютно. Только всё вокруг было странным и незнакомым. Горел камин, и от него исходило приятное тепло. На стенах висели старые картины, изображающие сцены охоты и пиров.

— Что будешь? — спросил он, разворачивая меню. — Здесь есть отличные пироги с ягодами. И суп с травами. И жареный сыр, если хочешь рискнуть. Я пробовал его в прошлый раз. Остался жив, но потом два дня не мог смотреть на него.

— Пирог, — сказала я, от запаха у меня снова заурчало в животе — И чай. Просто чай. Без всяких сюрпризов.

Эдвин улыбнулся и сделал заказ. Мы ждали, и я рассматривала его. Он выглядел расслабленным, но я заметила, как он иногда поглядывал на входную дверь, будто кого-то ждал.

— Скажи, — спросила я, когда он повернулся ко мне. — А ты давно знаешь моего отца?

— Несколько лет, — сказал он. — Мы работали с ним вместе. Он тогда помог мне. И с тех пор мы иногда пересекаемся. Я обычно не задерживаюсь в одном месте надолго. Но к нему всегда приятно зайти.

— А какой он? — спросила я. — Отец.

Эдвин задумался, лицо его стало серьёзнее.

— Он упрямый, — сказал он. — В хорошем смысле. Он никогда не сдаётся. И он всегда делает то, что считает правильным. Даже если это сложно. У него твёрдый характер, но он заботливый человек.

— А мама?

— Она тоже упрямая, — улыбнулся он. — Они подходят друг другу. Твоя мать — целительница. Она всегда помогала людям. Твой отец говорил, что она может вылечить даже того, кто уже потерял надежду.

На мгновение он опустил взгляд, и в его голосе послышалась горечь, но он быстро улыбнулся. Принесли пироги. Я откусила кусочек, и по телу разлилось тепло.

— Вкусно? — спросил он, глядя на меня. — Очень, — ответила я честно. — Я знал, что тебе понравится.

Мы ели и болтали о пустяках. Он рассказывал о путешествиях, о том, как однажды попал в лапы к лесному чудовищу, но сбежал. Я слушала и улыбалась, наслаждаясь приятной компанией.

— Слушай, — сказал он, отодвигая пустую тарелку. — Может прогуляемся ещё по городу? Я тут давно не был, и хочется посмотреть, что изменилось.

Я заколебалась. Мне действительно хотелось провести с ним ещё немного времени, но были дела и поважнее. Хотя они уже никуда не денутся. И Фенека я смогу расспросить чуть позже. Я уже открыла рот, чтобы согласиться, как вдруг в голове раздался голос зверька — резкий, взволнованный.

«Катя, возвращайся. Родители приехали».

Я замерла. Сердце пропустило удар. Родители. Мои родители. Они здесь.

— Что-то случилось? — спросил Эдвин, заметив моё замешательство.

Я подняла на него глаза и улыбнулась.

— Родители вернулись, — сказала я. — Мне нужно идти.

Он кивнул, и я заметила, как его лицо слегка помрачнело. Но он быстро взял себя в руки.

— Понимаю, — сказал он. — Ты должна их увидеть. Я провожу тебя до дома.

Я хотела отказаться, но он уже встал и протянул мне руку.

— Не спорь, — сказал он. — Ты всё ещё плохо знаешь город, да и на улице начинает темнеть.

Мы вышли из заведения. Вечер уже опустился на город, и зажглись фонари. Их жёлтый свет мягко разгонял темноту. Мы шли молча, и волнение росло с каждым шагом. Я должна увидеть их. Своих родителей. Тех, кого я никогда не помнила.

Мы остановились у калитки. В окнах дома горел свет. Я замерла, глядя на него.

— Ну всё, — сказал Эдвин. — Ты пришла.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня, и было заметно, что ему тоже тяжело расставаться. Но я знала, что должна войти.

— Спасибо за сегодня, — сказала я. — Было… хорошо.

— Мне тоже, — ответил он. — Может, ещё увидимся? Ты ведь задержишься в нашем мире?

— Может быть, — улыбнулась я.

Я повернулась и открыла калитку. У двери я оглянулась, но Эдвина уже нигде не было. На том месте, где он только что стоял, кружил сухой лист, подхваченный ветром. Я удивилась такой скорости — секунду назад он был здесь, а теперь исчез, будто его и не было. Странно, он ведь хотел поговорить с Романом. Но я списала это на то, что он не хотел мешать моей первой встрече с родителями.

Я вошла в дом и на мгновение задержалась в прихожей, пытаясь понять, почему мне немного не по себе. Но потом я услышала голоса из гостиной, и все мысли о странном попутчике улетучились. Я прошла в гостиную и увидела их. Они стояли у камина, обнявшись. Она — невысокая, с волосами цвета шоколада. Он — выше её на голову, с добрыми уставшими глазами. Они обернулись, когда я вошла.

Глава 5

Роман Шувалов стоял у дверей кабинета, ожидая приглашения. Коридоры дворца пустели — слуги разошлись, стража замерла у входа. В окна лился мягкий свет заката, заливая стены тёплым золотом. Элина осталась дома с их новорождённой дочкой, и тревога подступала к горлу — он не любил оставлять их одних. Но правитель вызвал его срочно, и отказаться он не мог.

Дверь отворилась, секретарь жестом пригласил войти. Роман переступил порог и увидел старого правителя — Алдрика Мудрого. Тот сидел в кресле у камина, укутав ноги пледом, и держал чашку с дымящимся чаем. Лицо, испещренное глубокими морщинами. Глаза — усталые, но с добрым, тёплым светом. Он выглядел как обычный старик, доживающий свои дни в тепле и покое.

— Роман, друг мой, — произнёс Алдрик мягко, почти по-отечески. — Проходи, садись. Знаю, что ты занят, но мне нужно поговорить с тобой. Дела государственные, сам понимаешь.

Роман подошёл и сел напротив. Алдрик отпил чай, поставил чашку на стол. Руки его слегка дрожали.

— Я должен сообщить тебе кое-что важное, — голос правителя стал серьёзнее. — Морок знает о наследнице. Он ищет ключ. И он знает, что ключ — у вашего рода.

— Он не сможет воспользоваться ключом. Ему нужна наша магия.

— В этом и дело, Роман. — Алдрик устало потёр переносицу. — Он может попытаться вселиться в ребёнка. Ты должен спрятать дочь. В мире людей она будет в безопасности.

Роман откинулся на спинку кресла. Он сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие. В груди закололо — он знал, что этот день настанет. Но надеялся, что позже. Значительно позже.

— Но она только родилась. Она ещё слишком маленькая. Как она выживет там без нас?

— Ты не отправишь её одну, — сказал Алдрик мягче. — Элина может отправиться с ней. В мире людей она сможет защитить Катю. А ты останешься здесь, охранять границу. Без тебя Морок прорвётся.

Роман молчал. Смотрел на огонь в камине, и сердце его разрывалось. Он знал, что Алдрик прав. Граница надёжно защищена. В мире людей Катя будет в безопасности. Элина сможет защитить её. Но сможет ли он отпустить их обеих?

— Я должен подумать, — сказал он наконец. — Я должен поговорить с Элиной.

— Конечно. — Алдрик кивнул. — Иди. У тебя мало времени. И, Роман… береги их. Они — твоё будущее.

Роман вышел. Дверь закрылась за ним. Алдрик остался сидеть у камина, глядя на огонь. Он устало вздохнул и поднёс чашку к губам. Руки его слегка дрожали.

Роман вернулся домой. Вошёл в спальню, где Элина сидела у колыбели. Она смотрела на дочь и улыбалась, но пальцы то и дело теребили край пледа.

— Ты так долго, — сказала она, оборачиваясь. — Я уже начала волноваться. Что сказал Алдрик?

Роман подошёл, опустился на колени перед ней, взял её руки в свои. Встретился с ней взглядом — и понял, что сказать правду будет тяжелее, чем он думал. Она выглядела такой счастливой. И он должен был разбить это счастье.

— Элина, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить. Это важно.

Она напряглась. В глазах появился страх, который она пыталась скрыть.

— Что-то случилось? Ты пугаешь меня, Роман.

— Я не хочу тебя пугать. — Он сжал её руки. — Но нам нужно принять трудное решение. Морок знает о Кате. Он знает, что она — наследница. И он будет искать её.

— Но мы сможем её защитить. Ты сам говорил. Морок не может проникнуть в наш дом. Она будет в безопасности, если мы спрячем её здесь.

— Я знаю. — Роман кивнул. — Но он не остановится. Он будет искать способ добраться до нас. Он будет использовать всё, чтобы заполучить наследницу и найти ключ.

Элина смотрела на него, и её глаза наполнялись слезами.

— Что ты предлагаешь? — спросила она дрожащим голосом.

— Я думаю, нам нужно отправить её в мир людей, — сказал Роман мягко. — На время. Алдрик предложил, чтобы ты отправилась с ней. Ты сможешь защитить её там. А я останусь здесь. Я должен охранять портал и границу. Без меня Морок сможет прорваться.

Элина прижала дочь к груди и закрыла глаза.

— Нет, — прошептала она. — Я не могу оставить тебя. Мы не можем разделиться.

— Я знаю. — Роман обнял её. — Я знаю, как это тяжело. Но это единственный способ защитить её. Если мы останемся здесь, Морок найдёт её. Он завладеет её разумом, как завладел другими. Мы не можем рисковать.

Элина смотрела на дочь. Девочка спала, не зная, что её жизнь вот-вот изменится навсегда.

— Когда? — спросила она, вытирая слёзы.

— Сейчас, — сказал Роман. — Мы должны сделать это сейчас, пока у нас есть время.

Элина кивнула. Внутри всё сжалось от боли. Она взяла одеяльце, которое вышила для Кати, и завернула в него дочь.

Они вышли из дома, когда на город опустились сумерки. Катя спала в руках Элины, укутанная в вышитое одеяльце. Пещера с порталом находилась в нескольких милях от Эдемвиля, скрытая за старым лесом. Дорога казалась бесконечной. Каждый шорох заставлял их вздрагивать. Роман сжимал в руке кинжал, хотя знал — против магии Морока он не поможет.

Пещера встретила их холодом и сыростью. Стены были покрыты мхом и древними рунами. В центре стоял массивный каменный круг, весь покрытый символами. Роман зажёг факел, и свет отразился от рун, которые начали слабо светиться.

— Мы должны открыть портал, — сказал Роман, опускаясь на колени перед каменным кругом.

Элина опустилась рядом. Катя спала у неё на руках, укутанная в вышитое одеяльце, и даже во сне её пальчики сжимались в крошечные кулачки.

Роман сжал кольцо в кулаке. Элина накрыла его руку своей.

В пещере стало тихо — только капли воды падали где-то в глубине, отсчитывая секунды.

Сначала ничего не происходило. Камень под коленями оставался холодным. Но потом — медленно, как рассвет — по нему начала расползаться теплота. Она шла откуда-то изнутри, из самой толщи породы, поднималась сквозь колени, сквозь ладони, сквозь сжатые пальцы.

Кольцо в кулаке Романа нагрелось. Сначала едва заметно, потом сильнее — до боли, до жжения, но он не разжимал руку. Элина почувствовала, как её собственная магия откликается на это тепло, тянется к нему.

Но вдруг всё изменилось.

Роман услышал звук — резкий, пронзительный крик. Он обернулся и увидел, как в пещеру влетает огромная стая воронов. Их было так много, что они закрыли свет факелов.

— Морок! — крикнул Роман, вставая.

Из стаи вылетел один ворон. Крупнее остальных, глаза горели золотым огнём. Он сел на каменный круг и смотрел на них.

— Ты думал, что сможешь спрятать её от меня? — раздался голос из птицы.

Элина прижала Катю к груди. Роман создал магический щит, но вороны врезались в него с такой силой, что он начал трескаться. Одна из птиц прорвалась и вцепилась в плечо Романа. Он закричал, но не опустил щит.

— Элина! — крикнул он, отражая атаку и передавая кольцо жене. — Заканчивай ритуал!

Элина повернулась к каменному кругу. Руны светились, но портал был открыт только наполовину. Она протянула руки, пытаясь завершить начатое.

— Я не могу! — крикнула она. — Слишком рано!

В этот момент Катя заплакала. Громко, пронзительно. Элина посмотрела на неё и увидела, что глаза дочери на секунду стали чёрными. Абсолютно чёрными. И в них вспыхнула золотая искра — та самая, что горела в глазах ворона.

— Нет! — закричала Элина. — Он в неё вселяется!

Роман обернулся. Он увидел глаза дочери и понял: Морок уже внутри неё. Он пьёт её силу, её жизнь. Ещё немного — и он завладеет телом ребёнка навсегда.

— Отправляй! — крикнул Роман. — Сейчас!

Портал был открыт неполностью. Взрослый маг не смог бы пройти через него. Но у ребёнка был шанс. Элина схватила Катю и поднесла к порталу. Девочка плакала, извиваясь в её руках. Элина чувствовала, как чуждая магия проходит сквозь дочь, как она пытается сломать её изнутри.

— Я не могу, — прошептала она. — Она умрёт.

— Она умрёт, если ты не отправишь её! — крикнул Роман, отражая очередную атаку. — Сейчас!

Элина поднесла Катю к порталу. Ворон издал пронзительный крик и бросился вниз. Роман успел создать щит, но птица пробила его и вцепилась в плечо Элины. Она закричала от боли, но не выпустила дочь.

— Я люблю тебя, Катя, — прошептала она. — Мы найдём тебя.

Она вложила в складки одеялка кольцо и опустила дочь в свет, и та исчезла. Портал начал закрываться.

Ворон рванулся к угасающему порталу. Он успел влететь в него в последний момент, когда свет почти погас.

Роман и Элина этого не видели — они были заняты отражением атак. Когда вороны исчезли, они обернулись. Портал был закрыт.

— Она ушла, — сказал Роман, тяжело дыша.

Элина упала на колени, глядя на погасший каменный круг. Кровь стекала по её плечу, но она не чувствовала боли.

— Он не успел вселиться, — прошептала она. — Мы смогли. Мы защитили её.

— Мы смогли, — повторил Роман. — Мы скоро воссоединимся с ней, вот увидишь.

Роман опустился к Элине и обнял её. Они сидели в пещере, глядя на погасший портал. Вокруг лежали тени воронов. В воздухе пахло магией и страхом.

Глава 6

Я сидела в кресле у камина, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела на своих родителей. Огонь в камине мягко потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. В комнате пахло деревом, сухими травами и мёдом. Роман и Элина сидели напротив, на старом диване, обитом тёмно-зелёным бархатом, который был потёрт на подлокотниках. Их лица оставались бледными, но в глазах горел огонь, который я не могла не заметить. Фенек сидел у моих ног, положив голову на лапы, и время от времени поднимал на меня свои шоколадные глаза, будто проверяя, на месте ли я ещё.

Я перевела взгляд на огонь. Пламя плясало на поленьях, и я поймала себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно. Слишком много информации за один вечер. Родители, которых я не помнила. Волшебный мир, в котором я должна была жить. Морок, который охотился за мной. Кольцо, которое я носила на пальце, не зная, что оно — ключ между мирами. Всё это звучало как сюжет для книги, а не как моя жизнь. Я даже усмехнулась про себя: всё, что я читала в детстве, оказалось правдой. Только я всегда думала, что буду на месте той, кто спасает мир, а не той, кого спасают.

— Мы рассказали тебе всё, — сказала мама, голос дрожал. — Мы думали, у нас будет время подготовиться. Мы думали, ты ещё маленькая…

Она замолчала, и я видела, как она смотрит на меня — жадно, будто пытается запомнить каждую черту моего лица. Её руки дрожали. Она хотела подойти ко мне, но сдерживала себя, будто боялась, что я исчезну, если она сделает лишнее движение.

— А я думала, вы умерли, — сказала я, и в голосе проскользнула горечь. — Девятнадцать лет я была сиротой. Вы не представляете, каково это — расти без родителей, без ответов на вопросы, кто я и откуда.

Элина сжала губы. Её глаза наполнились слезами, но она сдержалась.

— Мы не хотели этого, — сказала она тихим голосом. — Мы отправили тебя в мир людей, думая, что ты будешь в безопасности. Мы планировали найти способ вернуть тебя, как только Морок перестанет быть угрозой. Но, видимо, всё пошло не по плану.

— Мы пока не поняли, что произошло, — сказал Роман, и его голос был хриплым. — Мы отправили тебя в мир людей и сразу же отправились в город, чтобы найти способ победить Морока. Думали, у нас есть время. Думали, ты всё ещё маленькая девочка, которая ждёт нас. А когда вернулись — ты уже стояла на пороге взрослой. Мы даже не успели начать искать способ вернуть тебя.

— Мы планировали вернуть тебя, как только разберёмся с Мороком, — сказала мама. — Ещё вчера я держала тебя на руках такую крохотную. И всё обернулось вот так.

Они не бросили меня. Они не забыли меня. Они искали меня. Но что-то пошло не так.

— А потом я вернулась, — сказала я, подытожив. — И вы увидели меня взрослой. Для вас прошёл всего один день, а для меня — девятнадцать лет. Вы отправили ребёнка, а через день получили взрослую дочь.

Мама и папа переглянулись. В их взглядах мелькнула та же растерянность, которую я видела на их лицах, когда я впервые вошла в этот дом.

— Мы не знаем, как это объяснить, — сказал Роман напряженно. — Мы знаем только, что ты здесь. Ты жива. И это главное.

Я представляла себе встречу с родителями. Думала, что буду злится на них, но я не могла. Они сделали то, что считали правильным. И было просто жаль, что всё сложилось так.

Вдруг отец встал и положил тёплую руку мне на плечо. Он тихо заговорил, будто нехотя, слова давались ему тяжело:

— Катенька, боюсь, тебе придётся вернуться в мир людей. Я не могу позволить тебе остаться здесь. Морок всё ещё охотится за тобой. Здесь ты не знаешь магии, не знаешь, как защитить себя.

— Рома, что ты такое говоришь! — возмутилась мама. — Мы только нашли нашу дочь, и ты хочешь, чтобы я опять отпустила её? Она только что вернулась к нам!

— Я не хочу. Я хочу, чтобы она осталась. Но если она останется, она погибнет. Морок сильнее, чем мы думали. Мы не знаем, как долго сможем её защищать. Здесь она будет уязвима.

— Но мы сможем научить её, — сказала мама с мольбой. — Мы сильные маги. Мы сможем уберечь её от Морока.

— Мы не сможем, — хрипло сказал Роман. — Морок будет охотиться за ней. Он не остановится, пока не получит то, что хочет.

Я не хотела уходить. Но я знала, что это единственный способ защитить их. И я знала, что это единственный способ защитить себя. Я собралась с силами и сказала:

— Папа прав. Я должна вернуться. А вы должны остаться здесь, вместе. Только вы сможете остановить Морока, и вам нельзя разделяться.

Мама обняла меня — порывисто, будто только сейчас позволила себе это. Я чувствовала, как её сердце бьётся в такт с моим, как плечи вздрагивают от сдерживаемых слёз. Она прижалась щекой к моей макушке и заговорила — тихо, сбивчиво:

— Так скоро… так скоро ты покидаешь нас. А ведь мы только нашли тебя. Только-только…

Она замолчала, крепче прижимая меня к себе, словно надеялась удержать. Я чувствовала, как её слёзы капают мне на плечо — тёплые, частые.

— Ты должна жить спокойно, Катя, — продолжила она, чуть отстранившись, но не выпуская моих рук. — Ты должна быть счастлива. Даже если это значит, что мы не сможем быть рядом.

— Я не знаю, смогу ли я быть счастлива, зная, что вы здесь, — сказала я, и мой голос сорвался на шёпот.

— Ты сможешь, — сказала мама, и в её глазах, мокрых от слёз, была такая твёрдость, что я почти поверила. — Мы верим в тебя. Ты — Шувалова. Ты сильная.

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

— Ладно. Отправляйте меня обратно.

— Мы откроем портал, — сказал Роман. — И я покажу тебе, как работает кольцо. Ты должна знать, как открывать проходы, если тебе понадобится вернуться. Но сначала ты должна взять кое-что с собой.

Мы вышли из дома и прошли через небольшой сад. Я шла следом за родителями, чувствуя, как в груди разрастается любопытство. Мы остановились у небольшого здания с широкой витриной и красивой резной дверью. Старая вывеска, искусно выкованная из металла, покачивалась на ветру. На ней значилось: «Артефакты Шуваловых».

Я замерла.

Это была та самая лавка. Та, которую я видела в ту ночь, когда заснула за ноутбуком. Только тогда я думала, что это сон. Но я стояла здесь, по-настоящему, и чувствовала, как ветер касается моего лица.

— Я была здесь, — прошептала я, и голос дрогнул. — В ту ночь, когда я впервые увидела ворона. Я не спала. Я правда была здесь. Я видела эту вывеску, эту дверь. Я хотела войти, но меня выдернуло обратно.

Мама и папа переглянулись. В их взглядах мелькнуло понимание и лёгкое удивление.

— Магия Шуваловых, — тихо сказал отец. — Она всегда была в тебе, Катя. Ты не знала об этом, но ты уже тогда искала путь домой. Неосознанно. Ты пробилась через границу, просто потому что хотела найти нас.

Роман открыл дверь, и я шагнула внутрь. Лавка пахла деревом, сухими травами и магией. Тишину нарушал лишь тихий звон старых часов на стене. На полках стояли артефакты. Какие-то из них светились слабым внутренним светом, другие — мерцали, как будто были живыми. Я провела пальцем по одному из них, и он мягко завибрировал в ответ.

— Это наше небольшое дело, — гордо сказал Роман. — Мы — хранители границы, но у нас есть и своя жизнь. Я создаю артефакты. А твоя мама их продаёт.

— Правда? — я оглянулась на него, не скрывая удивления. — Ты умеешь делать всё это?

— Он лучший артефактор в Эридане, — с улыбкой сказала мама. — Даже в самые тёмные времена его вещи помогали людям. А я… я просто люблю общаться с покупателями. Рассказывать им истории, которые стоят за каждым предметом.

Я подошла к витрине и заглянула внутрь. Там, на бархатной подушке, лежали два кулона. Один был сделан из металла тёплого, слегка розовато-золотистого оттенка, украшенного завитками, декоративными шишечками и выступающими лучами-шпилями. А в самом центре, в аккуратной оправе с крошечными металлическими заклёпками, сиял круглый камень. Его поверхность переливалась ярким неоново-бирюзовым и лазурным цветом. Другой был точно таким же, но чуть более массивным, с рунами по краям.

— Сейчас, когда городу угрожает Морок, лавка часто пустует, — сказал Роман с грустью. — Но у нас хотя бы есть подходящие артефакты.

Он взял в руки тот, что был поменьше, и протянул мне.

— Это амулет связи, — сказал он. — Он поможет нам общаться, даже когда ты будешь в другом мире.

Он протянул мне амулет, и я взяла его в руки. Он был тёплым и тяжёлым, с идеально гладкой, отполированной поверхностью.

— Как он работает? — спросила я, разглядывая амулет.

— Всё просто, — сказал Роман, садясь напротив меня. — У этого кулона есть парный. Его будет носить кто-нибудь из нас. Твой амулет начнёт нагреваться и слегка вибрировать, если мы попытаемся связаться с тобой. Тебе нужно будет открыть свой разум для контакта — просто расслабиться и позволить связи состояться.

— А если я захочу связаться с вами? — спросила я.

— Тогда тебе нужно будет очень точно и чётко представить того, с кем хочешь поговорить, — сказала мама. — Представь его перед собой, как будто он стоит рядом. И мысленно позови его. Если на нём есть амулет, он примет твой зов.

— И что тогда произойдёт? — я переводила взгляд с мамы на папу.

— Вы оба попадёте в междумирье, — сказал Роман, и его голос стал серьёзнее. — Это такое измерение, где грань между нашими мирами особенно тонка. Там вы сможете общаться, видеть друг друга, говорить. Это безопасно, если соблюдать одно правило.

— Какое?

— Не проводить там слишком много времени, — сказала мама. — Бывали случаи, когда волшебники теряли счёт времени, находясь в междумирье, и теряли годы жизни. Никто точно не знает, как это работает. Но при коротких контактах вам ничего не грозит. Просто не забывай о времени и не болтай там часами.

— Годы жизни? — переспросила я, по спине пробежал холодок. — Звучит пугающе.

— У любой магии есть свои риски, — сказал Роман с усмешкой. — Но ты не бойся. Просто будь осторожна. Если почувствуешь, что теряешь ощущение времени — сразу возвращайся.

— А как я вернусь? — спросила я.

— Просто закрой глаза и представь, что ты возвращаешься в своё тело, — сказала мама. — Это так же просто, как войти в междумирье. Главное — не паниковать.

Я посмотрела на амулет в своей руке. Он переливался в свете свеч и мягко пульсировал.

— Теперь ты всегда сможешь связаться с нами, — сказала мама. — Где бы ты ни была, мы будем рядом.

Я надела амулет на тонкой цепочке на шею и почувствовала лёгкое тепло, исходящее от него. Я оглянулась на лавку, на полки с артефактами, на витрину, где лежал парный кулон.

Наконец мы вышли из лавки и направились к пещере. Я шла за отцом через лес, и каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Луна светила сквозь ветви, а тени плясали на земле.

И вдруг я заметила их. Светлячки. Маленькие, золотистые огоньки, которые мерцали в темноте, как живые звёзды. Их было так много, что они освещали дорогу мягким, тёплым светом. Они кружили вокруг нас, танцуя в воздухе.

— Какая красота, — прошептала я, заворожённо глядя на них.

— Давно их тут не было видно, — сказала мама с улыбкой. — Раньше они были здесь частыми гостями, а теперь появляются совсем редко.

Пещера встретила нас холодом, стены покрыты мхом и древними рунами. Роман подошёл к каменному кругу, стоящему в центре, и коснулся его рукой. Символы на камне засветились ярче, отзываясь на его прикосновение.

— Кольцо — это ключ, — сказал он. — Оно связано с твоей кровью. Только ты можешь активировать его. Положи руку на камень и представь, что хочешь открыть проход. Кольцо сделает всё остальное.

Я подошла к кругу, чувствуя, как от камня исходит холод. Я положила руку на шершавую поверхность и закрыла глаза. Я представила, что хочу открыть проход. Представила свет, который видела, когда попала сюда. Но ничего не произошло. Камень оставался холодным и неподвижным.

— Ничего не выходит, — сказала я разочарованно и открыла глаза.

— Попробуй снова, — спокойно сказал Роман. — Ты не привыкла к магии. Это нормально. Просто сосредоточься.

Я снова закрыла глаза и попыталась представить проход. Я думала о доме, о своей комнате, о знакомом запахе. Но ничего не происходило. Меня охватило раздражение. Видимо, никакая я не волшебница.

— Я не могу, — сказала я, возможно резче, чем следовало бы. — Я не знаю, как это делать. Я никогда не делала этого раньше.

— Ты не должна знать, — сказал Роман, его голос был мягким. Он давал мне время успокоиться. — Почувствуй кольцо. Оно — часть тебя. Доверься ему, и оно сделает всю работу за тебя.

Светлячок подлетел к моей руке и сел на кольцо. От него исходил такой яркий свет, что я непроизвольно сощурилась. И в этот момент я почувствовала, как кольцо начинает нагреваться. Магия текла через меня, тёплая и живая. Я снова положила руку на камень, и на этот раз я почувствовала, как он отвечает мне. Начал открываться проход. Свет был тёплым и мягким, золотистым.

— Я сделала это, — сказала я с облегчением. Детский восторг захлестнул меня от осознания, что я впервые использую магию. Кто бы мог подумать, что это вообще реально.

— Ты сделала это, — сказал Роман с гордостью.

— Но я не уверена, что смогу сделать это снова.

— Ты сможешь, — сказала мама, подходя ко мне. — Ты — Шувалова. Это у тебя в крови. Просто доверься кольцу, и оно подскажет, что делать.

Я обернулась к родителям. Они стояли рядом, и я видела, как им тяжело. Мама так сильно сжимала руки, что её пальцы побелели. Отец смотрел на меня, и в его глазах было столько боли.

— Я вернусь, — сказала я, глядя на них. — Мы ещё обязательно встретимся, когда станет безопаснее.

Мама шагнула и прижала меня к себе так крепко, что на мгновенье мне стало нечем дышать. Я чувствовала, как её плечи вздрагивают, и понимала, что она плачет. От неё пахло травами и домом — запахом, который я почти не знала, но который казался мне родным.

— Мы будем ждать тебя, — прошептала она. — Мы всегда будем ждать тебя.

— Я тоже буду ждать вас, — сказала я, и голос мой сорвался на шёпот.

Она отстранилась, по её щекам текли слёзы. Она улыбнулась мне, и в этой улыбке была такая боль и такая любовь, что у меня сжалось сердце.

Папа подошёл ко мне и обнял меня. Его руки были сильными, но я чувствовала, как они дрожат.

— Мы найдём способ, — сказал он. — Я обещаю тебе. Мы найдём способ, чтобы ты могла вернуться. Мы не остановимся, пока не сможем быть вместе.

— Я знаю, — сказала я хриплым голосом.

— Ты сильная, — сказал он, отстраняясь и глядя мне в глаза. — Ты справишься. И мы всегда будем рядом. Даже если ты не видишь нас.

Он улыбнулся, и я увидела, как в его глазах блестят слёзы. Фенек подошёл ко мне и потёрся о мою ногу. Я опустилась на корточки и погладила его по голове.

— Присмотри за ними, — сказала я. — Пока меня нет.

— Я всегда присматриваю за ними. Но я буду ждать тебя.

— Я знаю.

Я подошла к свету и остановилась, обернувшись. Мама стояла рядом с папой, Фенек сидел у их ног и смотрел на меня глазками-бусинками. Светлячки всё так же летали вокруг них. Один кружил рядом с моей рукой. Он мерцал, и от него исходило слабое тепло.

Я шагнула в свет. Он окутал меня, тёплый и мягкий, и я почувствовала, как мир вокруг меня сжимается, а потом расширяется. Светлячок летел рядом со мной, мерцая в темноте золотистым светом и освещая мне путь.

Я открыла глаза. Я стояла посреди своей комнаты. На столе горела лампа, за окном — привычный городской пейзаж. Я дотронулась до кольца на пальце. Оно было тёплым от магии.

Светлячок кружил надо мной. Он пересёк границу миров вместе со мной.

— Ну что ж, — сказала я в пустоту, улыбнувшись. — Добро пожаловать в реальность. Надеюсь, для тебя тут найдётся место, малыш.

Глава 7

Я стояла посреди своей комнаты и не могла пошевелиться. Всего один день. Один-единственный день меня не было, а казалось, что прошла вечность. Я огляделась — всё на своих местах. Стол, заваленный эскизами, ноутбук, который я забыла выключить, кружка с остывшим чаем на подоконнике. Всё выглядело так, будто я вышла на пару часов, а не пропала на целые сутки. Хотя, честно говоря, я и сама не знала, как долго меня не было. В Эридане я совершенно потеряла счёт времени, но судя по солнечному свету за окном, миновал примерно день.

Я достала из кармана телефон. Экран загорелся, и я увидела пропущенные вызовы. Много. Очень много. Тётя Вера звонила раз двадцать, Алиса — ещё больше. Сообщения сыпались одно за другим: «Катька, ты где?», «Ты меня пугаешь», «Я звоню в полицию», «Пожалуйста, ответь». Последнее — от Алисы, сегодня утром: «Я не знаю, где ты пропадаешь. Вернись, пожалуйста».

Горло сжалось от подступивших слёз. Я же не думала, что меня хватится кто-то так быстро. Ну, пропала на день — подумаешь, бывает. Я же не на неделю исчезла. Хотя, судя по количеству звонков, для них это была целая вечность.

— Так, Катька, — сказала я вслух, пытаясь взять себя в руки. — Ты пережила драку с вороном-террористом и путешествие в параллельный мир. Справишься с двумя разъярёнными женщинами, которые волнуются за твою задницу.

Я вышла из комнаты и направилась в гостиную. Как я им всё объясню? Скажу, что провалилась в лужу и оказалась в другом мире? Что встретила там своих настоящих родителей? Что общалась с говорящим зверьком, похожим на помесь лисы и Халка? Иначе, почему он такой зеленый? Это звучало как бред даже для меня, а я это пережила.

— Тётя Вера? — позвала я, проходя по коридору.

В гостиной никого не было, но из кухни доносился приятный аромат. Я заглянула туда и замерла. Тётя Вера стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тёмные круги, и она то и дело зевала, будто не спала всю ночь.

— Тётя Вера, — повторила я, голос сорвался.

Она обернулась. Поварёшка с грохотом упала на пол. Она застыла, глядя на меня широко открытыми глазами. Её лицо побледнело, а руки задрожали.

— Катя? — прошептала она, будто не веря своим глазам.

— Ну а кто ещё? — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Привидений в этом доме не водится, ты же знаешь. Только я и ты.

Она рванулась ко мне так быстро, что я и моргнуть не успела. Её руки обхватили меня и крепко прижали груди.

— Катенька, — зашептала она, — где ты была? Что случилось? Я думала, ты… я не знала, что думать. Ты просто исчезла. Я искала тебя везде. Звонила в полицию, они сказали ждать, а я не могла ждать! Я с ума сходила! Алиса каждый час звонила, спрашивала. Я уже не знала, что делать.

Я чувствовала, как её плечи трясутся от слёз. Мне стало так стыдно, что я чуть не разревелась вместе с ней.

— Прости меня, — сказала я, чувствуя себя последней дрянью. — Я не могла тебе позвонить. Я была… я была в другом месте. Очень далеко. И там не работала связь. И вообще, там не было розеток, чтобы зарядить телефон. И интернета. Там даже электричества не было, представляешь?

— В каком ещё другом месте? — спросила она, отстраняясь и глядя мне в глаза. Её взгляд был встревоженным. Конечно, будешь тут встревожен, когда тебе о других мирах рассказывают. — Ты вся мокрая, когда вернулась. И пахнешь… странно. Как будто из леса. Или из болота. Ты что, в поход ходила?

— Тётя Вера, садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это будет звучать безумно, но, честно говоря, я и сама ещё не до конца поняла, что со мной случилось. Так что если я начну нести чушь, просто скажи мне замолчать и налей чаю.

Она посмотрела на меня, и я увидела, как её лицо меняется. Страх уходит, уступая место чему-то более спокойному. Она кивнула и села за стол, жестом приглашая меня сесть напротив. Я села, глубоко вздохнула и начала рассказывать.

О том, как упала в лужу и оказалась в другом мире. О лесе с серебристыми деревьями, которые светились изнутри, о говорящем зверьке Фенеке, который оказался духом-хранителем моей семьи. О городе Эдемвиле с каналами и драконами в небе. О родителях, которых я встретила. О том, что я — наследница древнего рода, и что за мной охотится тёмный маг по имени Морок. О том, как меня отправили обратно, чтобы защитить. Я говорила быстро, боясь, что она остановит меня, скажет, что я сошла с ума.

Она слушала молча. Её лицо не выражало ни удивления, ни страха. Только спокойствие. Когда я закончила, повисла тишина. Я слышала, как тикают часы на стене, как за окном шумит ветер.

— Ты веришь мне? — осторожно спросила я

Тётя Вера посмотрела на меня. Её глаза были тёплыми и добрыми. Она медленно кивнула.

— Я знаю, что ты не врёшь. Потому что я всегда знала, что ты не отсюда, Катя. Я знала это с того самого дня, как нашла тебя.

— Что? — прошептала я. — Ты серьёзно? То есть все эти годы ты знала, что я… что я не совсем нормальная?

— Ты не ненормальная, — поправила она, в глазах мелькнула улыбка. — Ты особенная. И я знала это с того момента, как нашла тебя.

Она замолчала, и я видела, как она собирается с мыслями.

— Я нашла тебя не на пороге дома, — рассказывала она, вспоминая. — Всем я рассказывала, что тебя подбросили, но на самом деле всё было иначе. Я возвращалась с работы поздно вечером, уже стемнело, как вдруг передо мной возникла воронка. И из неё появилась ты. Прямо посреди дороги. Яркий золотистый свет окутывал тебя. Я думала, что на работе перетрудилась. Или что я сплю. Я даже ущипнула себя, чтобы проверить. Но потом я подошла к тебе, и ты улыбнулась мне. И я поняла, что ты не просто ребёнок. Ты была… другой. Но я никому не рассказывала, боялась, что посчитают меня сумасшедшей и отнимут тебя.

Она замолчала, глядя на свои руки.

— Ты росла, и я видела, что ты отличаешься от других детей. Кольцо, которое было при тебе, грелось и светилось, когда ты играла с ним. Ты рисовала то, чего не было в реальности — замки, которые я никогда не видела, существ, которых нет в книгах. Я уверяла себя, что у тебя просто богатое воображение. Но когда ты пришла ко мне и рассказала о вороне, о странных снах, я больше не могла отрицать очевидного. И пусть я не знала, откуда именно ты пришла ко мне, но я понимала, однажды твой мир призовёт тебя обратно.

Я не могла говорить. Слёзы текли по моим щекам, и я не пыталась их сдерживать. Сопли, слёзы, красный нос — полный набор.

— Почему ты не сказала мне? Почему ты не рассказала мне, что я не обычная? Я столько лет мучилась, думала, что я просто странная. Что я просто не вписываюсь. А ты знала!

— Потому что я хотела, чтобы ты жила обычной жизнью. Я не понимала, что происходило. Я боялась, что если кто-то узнает, тебя заберут у меня. Нам было хорошо вместе, и я не хотела, чтобы ты уходила. Я хотела защитить тебя, Катя.

— Я не злюсь на тебя, — сказала я, вытирая слёзы рукавом. — Ты вырастила меня. Ты была моей мамой все эти годы. И я благодарна тебе за это. Правда. Я просто… я хотела бы знать правду раньше. Хотя, если честно, я не уверена, что поверила бы тебе. Я и сейчас не до конца верю в то, что со мной случилось. Может, я просто сплю и мне всё это снится.

— Ты не спишь, — сказала она, сжимая мою руку. — И я прошу у тебя прощения. Я должна была сказать тебе. Но я боялась. В конце концов, я не исключала старческий маразм. Вдруг я на старости лет тронулась умом?

— Тётя Вера, что ты такое говоришь! — возмутилась я. — Ты в самом расцвете сил! Ты просто пыталась защитить меня. И ты справилась. У меня была нормальная жизнь. Друзья. Учёба. Ну, кроме того, что я всё время опаздывала. Но это уже моя вина.

Она встала, обошла стол и обняла меня. Я чувствовала, как её руки дрожат, но в них была та же сила, что и всегда. Она была моим домом. И я знала, что, несмотря на всё, что произошло, она всегда будет моим домом.

— Я люблю тебя, Катя, — сказала она, и её голос был тихим.

— И я люблю тебя, тётя Вера.

Мы стояли так долго, и я чувствовала, как мир вокруг нас становится тише. Наконец она отстранилась и улыбнулась мне. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась.

— Ты, наверное, голодна, — сказала она, вытирая глаза. — У меня есть борщ. И пирожки. Я испекла их вчера, когда не могла уснуть. Думала, если я буду чем-то занята, то перестану волноваться. Не помогло, но пирожки получились вкусные.

— Борщ и пирожки, — сказала я, улыбнувшись. — Это лучшее, что я слышала за последние сутки. Даже лучше, чем новость о том, что я наследница волшебного мира.

Тётя Вера улыбнулась. Она налила мне суп, и я с наслаждением вдохнула знакомый с детства запах наваристого бульона, тушёных овощей и пряностей.

— Ты должна позвонить Алисе, — сказала она, садясь напротив. — Она с ума сходила от беспокойства. Вчера она просидела у нас до полуночи. Я уже думала, что мне придётся её укладывать спать на диване.

Я кивнула, чувствуя себя виноватой перед подругой.

— Я позвоню ей, — сказала я, откусывая пирожок. — Сразу после того, как поем. И, наверное, после того, как приду в себя. Она, наверное, меня убьёт. Или задушит в объятиях. Или сначала убьёт, а потом задушит. С Алисой никогда не знаешь.

Я взяла телефон и набрала номер Алисы. Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Я уже хотела сбросить вызов, но в трубке раздался её голос. Хриплый, сонный, раздражённый.

— Алло? Кто это? Знаете, сколько времени? Я спать хочу. Если это очередной спам-звонок, я найду вас и заставлю слушать мои любимые песни весь день.

— Алиса, — сказала я, переживая, как она отреагирует. — Это я.

Тишина. Я слышала, как Алиса дышит в трубке, как её дыхание становится частым и прерывистым.

— Катя? — спросила она дрожащим голосом. — Это не смешно. Если это шутка, я тебя убью. Я серьёзно. Я знаю, где ты живёшь. И у меня есть доступ к кухонным ножам.

— Это не шутка, — сказала я. — Это я. Я вернулась. И, если честно, я уже боюсь. Ты обещаешь не убивать меня, пока я не расскажу, что случилось?

Она издала странный звук — что-то между всхлипом и смехом.

— Где ты? — спросила она. — Я сейчас приеду. Только скажи, где ты. И если ты шутишь, я клянусь…

— Я дома, — сказала я. — Тётя Вера сказала, что ты вчера сидела у нас до полуночи. Что, не могла без меня уснуть?

— Катя, — сказала она, и я слышала, как она плачет. — Ты не написала мне, что вернулась домой, после нашей встречи. Я позвонила тебе, но ты не ответила. Тогда я позвонила тёте Вере и поняла, что ты так и не пришла домой. Я думала, тебя украли. Я не знала, что делать. Я даже в полицию ходила. Они сказали, что прошло слишком мало времени, чтобы начинать поиски, и я чуть не набила морду тому дежурному.

— Я здесь, — сказала я, мне было приятно от Алисиной заботы. — Я жива. И я расскажу тебе всё. Всё, что случилось. Приходи, когда сможешь. И захвати что-нибудь сладкое. У меня был тяжёлый день. Или два. Я уже сбилась со счёта.

— Я буду через двадцать минут. Никуда не уходи. И не вздумай снова исчезнуть. А то я тебя… Я тебя прикую наручниками к батарее. Я серьёзно.

— Договорились, — усмехнулась я. — Жду.

Я вышла из квартиры, чтобы встретить Алису. Она стояла у подъезда, запыхавшись, с растрёпанными рыжими волосами и пакетом в руках. Увидев меня, она застыла. А потом бросилась ко мне с объятиями. Её руки обхватили меня, прижали к груди. Она плакала, и я чувствовала, как её плечи вздрагивают.

— Катька, — зашептала она. — Живая! Где ты была? Я с ума сошла. Я думала, тебя похитили. Или ты попала в аварию. Или… я не знаю! Я перебрала все варианты, включая самые безумные. Даже думала, что тебя украли инопланетяне.

— Почти угадала. Инопланетяне, магия — какая разница. Главное, что я здесь.

Она отстранилась и посмотрела на меня. Её глаза были красными от слёз.

— Ты должна рассказать мне всё, — сказала она. — С самого начала. Ничего не пропуская.

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, — сказала я. — Идём. Только сначала дай мне то, что ты принесла. Я чувствую запах шоколада.

Она протянула мне пакет, и я заглянула внутрь. Пирожные. Целая коробка. Мои любимые.

— Ты лучшая, — сказала я с благодарностью. — Даже несмотря на угрозы про наручники.

— Я вообще-то серьёзно это сказала, — сказала она, но улыбнулась.

Мы пошли в парк, где было тихо и спокойно. Сели на скамейку, и я начала рассказывать. О том, как упала в лужу и оказалась в другом мире. О волшебной поляне и лесе, о Фенеке, об Эдемвиле, о родителях. О том, что я — наследница древнего рода, и что за мной охотится тёмный маг. О том, как меня отправили обратно. Алиса слушала молча, не перебивая. Она даже не задавала вопросов — просто смотрела на меня и иногда кивала.

Когда я закончила, она посмотрела на меня. Её глаза были широко открыты.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты сейчас не шутишь? Потому что если это шутка, она слишком хорошо продумана. Я почти поверила.

— Я не шучу, — сказала я. — Я знаю, что это звучит безумно, но это правда. Всё, что я сказала, — правда. Я видела драконов, Алиса. Настоящих драконов. Они летали в небе. У них была чешуя, которая переливалась на солнце. Я чуть не описалась от страха, когда один пролетел над моей головой.

Алиса смотрела на меня. Я видела, как она переваривает информацию. А потом она сделала то, чего я не ожидала. Она рассмеялась.

— Ты упала в лужу и оказалась в другом мире, — сказала она с изумлением. — Только ты могла попасть в такую ситуацию. Ты даже не можешь нормально прогуляться по улице без того, чтобы не вляпаться в какую-нибудь историю. Сначала лужа, потом ворон, потом драконы.

— Ну а кто ещё? — усмехнулась я. — Это моя суперсила. Вляпываться в неприятности.

— Слушай, — сказала Алиса, и её голос стал серьёзнее. — Пока тебя не было, я сидела в интернете. Искала хоть какую-то информацию о том, что могло с тобой случиться. И наткнулась на один старый форум. Там были люди, которые тоже что-то видели. Странные сны, вспышки света, исчезновения. Но самое интересное было в одной теме, которую создали лет двадцать назад.

— И что там? — спросила я, любопытство проснулось во мне.

— Там писали о волшебном мире, — сказала Алиса, перейдя почти на шёпот. — О том, что из него не было вестей последние девятнадцать лет. Люди говорили, что на него будто наложили заклятие. Что мир просто… замер.

— Девятнадцать лет? — переспросила я, кажется, пазл начинал сходиться. — Но я же была там сегодня. Там всё было живым. Люди ходили по улицам, драконы летали в небе. Ничего не замерло.

— Я не знаю, — сказала Алиса, пожимая плечами. — Может, это просто слухи. Или выдумки. Но там было много сообщений от разных людей. И все они говорили одно и то же: волшебный мир исчез. Никто не мог найти его. Никто не мог связаться с ним. Как будто его накрыли колпаком.

Я смотрела на неё, и внутри меня поднималось странное чувство. Девятнадцать лет. Те же девятнадцать лет, что я прожила в мире людей. Те же девятнадцать лет, что меня не было в Эридане.

— Значит, всё это время, пока я была здесь, никто не знал, что происходит в Эридане? Они просто… заснули? Или исчезли?

— Не знаю, — сказала Алиса. — Но на форуме писали, что заклятие снялось недавно. Буквально вчера или позавчера. И что мир снова открылся. Я подумала, может, это как-то связано с тобой. С твоим возвращением.

Я смотрела на неё, и в голове крутились тысячи мыслей. Заклятие. Девятнадцать лет. Морок. Всё это было связано. Я чувствовала это.

— И что дальше? — спросила Алиса. — Ты будешь возвращаться?

— Нет, пока нет, — сказала я. — Там опасно. Морок охотится за мной. Я должна подождать. Но я знаю, что вернусь. Когда придёт время. И, наверное, когда я научусь не падать в лужи.

— А что насчёт кольца? — спросила Алиса, глядя на мою руку. — Оно настоящее?

Я посмотрела на кольцо. Оно мерцало в свете фонарей.

— Да, — сказала я. — Оно помогает открывать проходы. Это ключ между мирами. Я пока не до конца поняла, как им пользоваться. Но я учусь.

— Круто, — сказала Алиса. — Ты теперь настоящая волшебница.

— Да уж, — усмехнулась я. — Волшебница, которая даже не умеет пользоваться своей магией. Мне еле-еле удалось открыть портал.

— Ты научишься, — сказала она. — Я в тебя верю. И если что, я всегда могу принести тебе пирожные для вдохновения.

Я улыбнулась, было приятно вот так спокойно болтать с подругой. Жёлтые листья шуршали под ногами, ветер гонял их по аллеям, и где-то вдалеке слышался лай собак. Обычный осенний день. Только вот разговор у нас был совсем не обычный.

— Кстати об Эдвине, — сказала Алиса, глаза хитро блеснули. — Как он тебе? Ты только не говори, что он тебе не понравился. Я видела твоё лицо, когда ты говорила о нём. Ты краснела, Катька. Краснела, как школьница.

Я почувствовала, как мои щёки начинают гореть. Хорошо, что в тени деревьев было темно, и Алиса вряд ли могла разглядеть мой румянец. Но она была моей лучшей подругой уже много лет и умела читать меня, как открытую книгу.

— Да ничего он мне, — ответила я, старательно отводя взгляд и разглядывая фонарь, который мерцал в нескольких метрах от нас. — Просто парень, который оказался рядом. Ничего особенного.

— Ой, да ладно, — протянула Алиса с таким хорошо знакомым мне ехидством в голосе. — Ты покраснела. Я видела. Даже в темноте видно. Ты всегда краснеешь, когда врёшь. Ещё со школы. Помнишь, как на истории пыталась сказать, что не списывала у меня контрольную, а сама была красная как помидор? А потом учительница сказала: «Шувалова, вы так покраснели, что я даже не сомневаюсь — вы списали».

— Я не краснею, — возразила я, но чувствовала, как моя кожа горит всё сильнее. — И вообще, откуда мне знать, что он из себя представляет. Мы всего пару часов провели вместе. Это ничего не значит. Просто парень, который предложил поесть. Ну и спас меня от повозки. Но это же не повод для влюблённости, верно?

— Кать, ты же знаешь, что я не отстану, пока не вытяну из тебя все подробности, — сказала Алиса, поворачиваясь ко мне всем корпусом и подгибая под себя ногу. — Колись. Он симпатичный? Высокий? Как он смотрел на тебя? О чём вы говорили? Давай, рассказывай, я хочу знать всё. Каждую деталь.

— Алис, — вздохнула я, понимая, что бесполезно сопротивляться, когда подруга в таком режиме. — Ну что ты привязалась к моей личной жизни? Ты лучше расскажи, как там твоя?

— А что моя? — фыркнула Алиса. — Я вообще ни на кого не смотрю. У меня учёба, заботы, а тут ещё ты со своими драконами и параллельными мирами. Мне не до парней!

— Ой, да ладно, — усмехнулась я. — «Не до парней». Ты это сейчас кому рассказываешь? Мне? Я же видела, как ты в прошлую пятницу полчаса крутилась у зеркала перед тем, как выйти за хлебом. За хлебом, Алиса. В булочную, которая в двух шагах.

— Это называется «собраться с мыслями», — с достоинством ответила Алиса. — И вообще, я просто не люблю выходить в люди в неподобающем виде. Это не имеет никакого отношения к парням.

— Давай тогда пока забудем о них, — сказала я. — У меня тут драконы, Морок, магия, порталы. Мне не до свиданий.

— Хорошо. Но помни, ты же не робот, Катя. Ты имеешь право на чувства. Даже если ты наследница волшебного мира. Даже если за тобой охотится тёмный маг. Ты всё ещё человек. И у тебя есть сердце.

Я смотрела на неё, и мне казалось, что она права. Может быть, Эдвин — это не просто случайная встреча. Может быть, он появился в моей жизни не просто так. Но я не была готова думать об этом сейчас. Слишком много всего произошло.

— Может быть, — сказала я. — Может быть, это не случайность. Но я не могу думать об этом сейчас. Я должна понять, что делать с этим миром, с моими родителями, с Мороком. А всё остальное — потом. Всему своё время, как говорится.

— Ты всегда так, — сказала Алиса. — Ты сначала решаешь проблемы, а потом уже живёшь. Но проблемы никогда не заканчиваются, надо учиться жить с ними. Иначе ты так и будешь бегать от одной проблемы к другой, а жизнь пройдёт мимо.

Я задумалась. Может быть, она права. Может быть, мне действительно стоит иногда думать о себе, а не только о Мороке и порталах.

— Ладно, — сказала Алиса, вставая. — Давай зайдём куда-нибудь погреться, я уже замёрзла. А то ты будешь сидеть и рассказывать, какой Эдвин красивый, и как у него глаза горят.

— Я не говорила, что он красивый! — возмутилась я. — И вообще, что ты привязалась к этому Эдвину?

— Да не говорила, — ухмыльнулась она. — Но судя по твоей реакции, я угадала. И знаешь, это нормально. Ты можешь признаться себе, что он тебе понравился. Это не делает тебя слабой.

Мы пошли к выходу из парка, смеясь и болтая о пустяках. Но в моей голове всё ещё звучали слова Алисы. Эдвин. И я не была уверена, что смогу забыть о нём так просто. Может быть, она была права. Может быть, я просто боялась себе в этом признаться. Но сейчас у меня были другие заботы. Более важные. Я должна была понять, как жить с этим новым знанием. И как вернуться в Эридан, когда придёт время.

Глава 8

Сентябрьское утро встретило меня серым промозглым небом. Я стояла перед главным корпусом университета и смотрела на мокрые ступени, по которым стекала вода после ночного дождя. Лужи на асфальте отражали хмурое небо, и я поймала себя на мысли, что смотрю на них с опаской. Вдруг я снова вляпаюсь в какую-нибудь и перенесусь в параллельный мир? Хотя, если честно, после пережитого я бы не удивилась.

Листья на деревьях уже начали желтеть, ветер срывал их и гонял по тротуару, заставляя прохожих кутаться в куртки. Обычный осенний день. Только я не была прежней Катей. А теперь я должна была войти в это здание и делать вид, что ничего не случилось.

— Всё нормально, — прошептала я себе под нос, поправляя шарф. — Переживёшь ты пару лекций. Если, конечно, не уснёшь на истории.

Внутри было шумно. Студенты сновали по коридорам, кто-то смеялся, кто-то спорил о зачётах. Всё выглядело как обычно, но я чувствовала себя чужой.

Я прошла мимо стенда с расписанием и свернула в коридор, где находилась наша аудитория. Коридоры гудели голосами, кто-то судорожно повторял материал, а кто-то громко смеялся у входа в аудиторию. Надеялись занять лучшие места, где препод не спалит их шпоры. Всё как обычно.

Я уже почти дошла до двери, когда услышала голоса. Две девчонки из параллельной группы стояли у окна и о чём-то оживлённо болтали. Сначала я не обратила на них внимания — мало ли, о чём они там шепчутся. Но потом до меня долетело собственное имя.

— Слышала, эта Шувалова вчера вообще не появилась, — сказала одна, высокая брюнетка с идеальной укладкой и вечно недовольным лицом. Наташа, кажется. Или Оксана. Я вечно путала их имена, они обе видимо считали, что все должны им по гроб жизни.

— Да ну? — вторая, рыженькая, с косичками, удивлённо приподняла брови. — А я думала, она с Алиской своей вечно торчит. Куда же она делась?

— Алиска её везде искала, — хмыкнула брюнетка со злорадной усмешкой. — Говорят, она даже в деканат бегала, спрашивала, не видел ли кто Шувалову. Прямо как собачка за своей хозяйкой бегает. Тоже мне, подружки.

Я замерла. Пальцы сжались в кулаки. Ну всё. Сейчас я им устрою шоу.

— А эта Шувалова вообще странная, — продолжила брюнетка, не замечая, что я стою в трёх метрах от них. — Думает, что она умнее всех. А на самом деле просто неудачница, которая пытается казаться крутой. И ещё с Алиской этой вечно торчит. Прекрасная компашка — эта рыжая дурочка, которая за ней бегает, и эта Катька, которая вечно влипает в истории.

— А Алиска, говорят, вроде как с каким-то парнем хочет мутить, — подхватила рыженькая. — Только он её динамит. Прямо как в сериале — она за ним бегает, а он нос воротит. А Шувалова эта вечно лезет не в своё дело, советы раздаёт. Думает, если она такая умная, то все должны её слушать. Вот дура.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Магия начала пульсировать в пальцах — тёплая, живая, готовая вырваться наружу. Я знала, что должна просто пройти мимо. Просто сделать вид, что не слышала. Но эти дряни обсуждали Алису. Мою лучшую подругу. И меня. И я не могла просто так это оставить.

— Эй, девочки, — сказала я, и мой голос прозвучал громче и резче, чем я планировала. — А вы не боитесь, что уши у вас отвалятся от такого количества сплетен? Или вы просто тренируетесь на будущее — на случай, если карьера не задастся, хоть языком работать будете уметь?

Девчонки резко обернулись. Брюнетка побледнела, но быстро взяла себя в руки и скрестила руки на груди.

— Шувалова, — протянула она с деланным безразличием. — А мы думали, ты уже сбежала из универа. Как там твоя карьера дизайнера? Всё ещё безработная?

— А ты всё ещё такая же тупая? — парировала я, чувствуя, как магия пульсирует всё сильнее. — Или за каникулы хоть немного поумнела?

Она шагнула ко мне, и в её глазах мелькнула злость. Я видела, как она сжала кулаки. Рыженькая попятилась, но брюнетка не собиралась отступать.

— Ты думаешь, что ты крутая? — прошипела она. — Ты просто неудачница, у которой нет ни нормальной жизни, ни друзей. Только Алиска твоя, да и та за тобой бегает, потому что ей больше не с кем общаться. И что ты собираешься сделать, Шувалова? Пожаловаться декану?

— Я собираюсь сделать то, что ты заслуживаешь, — выплюнула я, магия вырывалась из-под контроля.

Я даже не поняла, как это произошло. Просто в один момент я разозлилась так сильно, что мир вокруг меня пошёл рябью. Магия вырвалась из моих рук — тёплая, пульсирующая, неконтролируемая. Она ударила по брюнетке, и та отлетела назад. Она врезалась в стену с глухим стуком и рухнула на пол.

Тишина. Полная, абсолютная тишина.

Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Она лежала на полу, прижав руку к голове. Из-под пальцев сочилась кровь — яркая, алая, растекающаяся по её бледной коже. Она смотрела на меня с ужасом, и я видела, как её губы дрожат.

— Ты… ты сумасшедшая! — закричала она, и голос её сорвался на визг. — Она напала на меня! Она меня ударила! Смотрите, у меня кровь! Она психопатка!

Рыженькая закричала и отбежала в сторону. Другие студенты, которые стояли в коридоре и ждали начала пары, начали собираться. Кто-то прикрывал рот руками, кто-то смотрел на меня с ужасом. Я стояла посреди коридора, руки мелко дрожали. Я не могла остановить их. Они тряслись, как у старой бабки с паркинсоном.

— Я… я не хотела. Я не знаю, как это… это было не специально.

Брюнетка плакала, прижимая руку к голове. Кровь текла между её пальцев, капала на пол, в глазах у девушки сверкала ненависть.

— Ты психопатка! — закричала она. — Ты меня чуть не убила! Вы все видели! Она напала на меня! Я в полицию заявлю! Тебя посадят!

— Да заткнись ты! — крикнула я, но голос мой дрожал. — Я не хотела тебя ударить! Это случайно!

— Случайно?! Ты меня в стену отшвырнула!

В этот момент из-за угла вышел декан. Борис Игнатьевич, маленький, лысеющий, с вечно недовольным лицом. Он увидел брюнетку на полу, увидел кровь, увидел меня, стоящую посреди коридора с дрожащими руками. Его глаза сузились.

— Шувалова, — сказал он, и голос его был холодным, как лёд. — В мой кабинет. Живо.

— Но я…

— Живо! — рявкнул он, и его голос эхом отдавался в моей голове.

Я пошла за ним. Ноги тряслись, руки тряслись, всё тело тряслось. Я слышала, как за моей спиной студенты перешёптываются, как брюнетка продолжает плакать и кричать, кто-то вызывал скорую. Я не оборачивалась.

В кабинете декана было тихо. Борис Игнатьевич сел за стол и уставился на меня. В его глазах была такая злость, что мне стало страшно.

— Я всё видел, — сказал он, и голос его был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Ты напала на студентку. Прямо в коридоре. При всех. Молись, чтобы у неё были просто ушибы, а не сотрясение мозга.

— Я не трогала её! — выпалила я, слёзы подступали к горлу. — Она говорила гадости про мою подругу, про меня. Я просто ответила ей — пару слов, не больше. Я даже не приближалась к ней! Она сама ко мне подошла, а потом просто… отлетела. Я не знаю, как это произошло. Я не била её!

— Не била? Ты хочешь сказать, что она сама упала? Сама ударилась головой о стену? Сама рассекла себе затылок?

— Я не знаю, как это объяснить. Она разозлила меня, я ответила, и вдруг… она просто отлетела. Я не прикасалась к ней. Я не била её. Я не знаю, что произошло.

— Ты хочешь, чтобы я поверил в это? — его голос стал холодным. — Ты ударила её. Студенты видели. Я видел. И теперь ты говоришь мне, что не трогала её?

— Я говорю правду! Я не била её! Я просто стояла и говорила с ней.

Он смотрел на меня долго, пристально, и я видела, как в его глазах мелькает что-то. Сомнение? Нет. Скорее раздражение.

— Я не знаю, что там произошло на самом деле, — сказал он наконец. — Но я знаю, что ты была в центре этого. Ты представляешь угрозу для других студентов. И я не могу это игнорировать. Ты могла её убить! Если бы она ударилась виском, она бы сейчас была мертва, а ты бы сидела в тюрьме! Ты вообще понимаешь, что натворила?

Он открыл ящик стола и достал бумаги.

— Я отчисляю тебя, — сказал он, и голос его был ровным и холодным. — За пропуски занятий, за драку. Я не буду ждать, пока ты покалечишь ещё кого-то. В таком приличном заведении мы таких людей не держим.

— Но я могу всё объяснить! — крикнула я. — Я не просто так пропустила занятия! Я не просто прогуливала, я… у меня случились непредвиденные обстоятельства, семейные проблемы, я не могла связаться с вами! Я пропустила всего день!

— Семейные проблемы, — перебил он с ледяной усмешкой. — У всех есть семейные проблемы, Шувалова. Но не все отшвыривают одногруппниц в стену с такой силой. Ты не просто пропустила занятия. Ты представляешь опасность для окружающих. И я не собираюсь рисковать, оставляя тебя в этом университете. Ты отчислена.

Внутри разливалась пустота. Я не могла ничего сказать. Я просто развернулась и вышла из кабинета, чувствуя, как ноги не слушаются. Коридоры были пусты. Только одна девушка стояла у окна и смотрела на меня. Это была та самая рыженькая. Она вздрогнула при виде меня и поспешила скрыться в кабинете.

Я прошла мимо. Я не знала, куда иду. Я просто шла.

Я вышла на улицу, и холодный ветер ударил мне в лицо. Мокрые листья шуршали под ногами, на асфальте блестели лужи после недавнего дождя. Голые ветки деревьев тянулись к серому небу. Я потеряла учёбу. Я потеряла будущее. Всё рушилось.

Я пришла домой. В коридоре было темно. Я сняла пальто и прошла на кухню. Тётя Вера стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Она повернулась ко мне, и я увидела, как её лицо меняется.

— Катя? — спросила она. — Что случилось? Ты выглядишь ужасно.

Я не могла говорить. Я села за стол и уставилась в стену. Слёзы подступили к горлу, но я сдерживала их.

— Меня отчислили. Борис Игнатьевич сказал, что я нарушила правила. Я использовала магию в коридоре. Студентка ударилась головой об стену. Они решили, что я психопатка.

Она медленно подошла ко мне и села напротив. Её руки легли на стол, и я заметила, как сильно она сжимает пальцы.

— Но это была случайность, — сказала она, и в её голосе слышалась попытка сохранить спокойствие. — Ты же не хотела ей навредить?

— Нет, конечно не хотела. Но меня никто не стал слушать. Декан сказал, что я опасна. Что я представляю угрозу. Что меня надо убрать из университета.

— Ты не виновата. Ты не хотела этого. Ты просто разозлилась.

— Но это не важно, — я сжала кулаки, и в этот момент кольцо на моём пальце вспыхнуло. Яркий свет залил комнату, и из него вырвалась волна энергии. Она ударила по столу, и он подскочил, тарелки с грохотом посыпались на пол, зазвенели осколки. Свет замигал, заморгал, будто кто-то дёргал выключатель. Я отшатнулась, глядя на свои руки, и почувствовала, как кольцо пульсирует. Горячее. Живое.

— Катя! — Тётя Вера отступила, но в её глазах не было страха. Только удивление. — Ты видела?

— Я не могу это контролировать, — прошептала я, глядя на дрожащие ладони. — Оно вырывается, когда я злюсь. Когда я боюсь. Это слишком сильное чувство, и я не знаю, как с ним быть. Оно просто выходит, как вода из прорванной трубы, и я ничего не могу сделать.

— Ты сможешь, — сказала она, подходя ближе и снова беря меня за руки, несмотря на дрожь. — Я не знаю, как работает эта магия. Но уверена, ты научишься управлять её. Ты сильнее, чем думаешь.

Я смотрела на неё, и в её глазах не было страха. Только любовь. Такая же сильная, как магия, что текла по моим венам.

Она обняла меня, и я уткнулась лицом в её плечо. Я чувствовала, как её руки держат меня, тёплые и сильные, как когда я была маленькой, как когда я упала с велосипеда и разбила коленку. Она всегда была рядом. Она всегда была готова поддержать меня.

Я закрыла глаза. Слёзы всё ещё текли по щекам, но вместе с ними уходила и боль. Я была в безопасности. Она всегда была моим убежищем. Моей стеной. Моим домом.

Глава 9

Я сидела на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем, и смотрела в окно. За стеклом моросил мелкий осенний дождь, капли стекали по стеклу, размывая очертания города. Ветер гонял по мокрому асфальту жёлтые листья — они липли к стенам домов, к скамейкам, к припаркованным машинам. Серое небо нависало над городом, и я чувствовала, как его тяжесть давит на меня.

Кольцо на пальце пульсировало — слабо, но постоянно, как второе сердцебиение. С моего возвращения прошло несколько недель, и за это время я научилась чувствовать его. Оно пульсировало, когда я злилась. Нагревалось, когда я боялась. Светилось, когда радовалась. И каждый раз это было сильнее, чем в прошлый.

Я вспомнила, как неделю назад опрокинула чашку, просто потому что разозлилась на дурацкую новость по телевизору. Чашка не упала. Она взлетела. Просто зависла в воздухе на пару секунд, а потом разбилась о стену. Я смотрела на осколки и не верила своим глазам. Я не прикасалась к ней. Я даже не встала с дивана.

Через два дня я случайно задела локтем дверной косяк, когда выходила из ванной. Дверь захлопнулась с такой силой, что стеклянные вставки треснули. Тётя Вера спросила, что случилось. Я сказала, что сквозняк. Кажется, она не поверила, но давить не стала.

А вчера я чуть не подожгла кухню. Просто стояла у плиты, ждала, когда закипит вода, и думала о Мороке. Плита старая, газовая — ещё с советских времён. Я не заметила, как моя рука сжалась в кулак, а кольцо стало горячим. Из моих пальцев вырвался сноп искр — я почувствовала резкий, обжигающий жар. Пламя под кастрюлей взметнулось так высоко, что лизнуло вытяжку, и я отшатнулась, сбивая полотенце со спинки стула. Хорошо, что я успела перекрыть газ, пока кухня не превратилась в пепел. Весь вечер я проветривала кухню, но запах горелого так до конца и не выветрился. Тётя Вера ничего не сказала, но я видела, как она смотрела на обугленный край шкафчика.

Теперь я сидела дома. Я боялась выходить на улицу. Боялась, что что-то случится, когда я буду в магазине, в автобусе, на переходе. Что я случайно задену кого-то, и магия вырвется наружу. Что кто-то увидит и вызовет полицию. Или, что ещё хуже, я наврежу человеку. Своей же глупостью.

— Кать, ты опять не ешь, — сказала тётя Вера, заходя на кухню. Она поставила передо мной тарелку с кашей, но я даже не посмотрела на неё.

— Не хочется, — ответила я, отворачиваясь к окну.

— Ты уже три дня почти ничего не ешь, — она села напротив и положила руки на стол. Взгляд у неё был встревоженный, но она старалась держать себя в руках. — Я понимаю, что тебе страшно. Но ты не можешь запереться здесь навсегда.

— Могу. Я могу делать всё, что захочу. Меня уже отчислили, работы нет, выходить на улицу нельзя. У меня нет планов. Я даже не знаю, зачем мне вставать по утрам.

— Не говори так, — она покачала головой. — Это временно. Ты найдёшь способ.

— Какой способ? — я повернулась к ней, внутри закипало раздражение. — Я не знаю, как это контролировать. Всё, что я пытаюсь сделать, только ухудшает ситуацию. Я не хочу никого убить, тётя Вера. Я не хочу быть монстром.

— Ты не монстр, — твёрдо сказала она. — Ты просто напугана.

Я хотела возразить, но не стала. Потому что она была права. Я была напугана. До дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но что толку признаваться в этом, если ничего не меняется?

Вечером я лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Кольцо пульсировало на пальце, напоминая о себе. Я думала о родителях. О том, что я только вернулась в свой мир и уже не справляюсь. Я хотела связаться с ними через кулон. Но что я скажу им? Что я провалила всё, что они мне доверили? Что я даже не могу контролировать собственную силу?

Я не могла. Не после того, как они сказали, что верят в меня. Не после того, как мама смотрела на меня с такой гордостью. Если я скажу им, что я слабая, что я боюсь, я просто разочарую их. А это было хуже, чем любой Морок.

— Алиса, — сказала я, когда подруга ответила на звонок, — что там за блогер, который искал информацию об Эридане? Ты говорила про него. Можешь опять найти его блог? Я хочу с ним связаться. Мне нужна информация. Срочно.

— Да, — сказала Алиса, и я услышала, как она включает ноутбук. — Погоди, сейчас скину ссылку. Ты только не пропадай снова, ладно?

Я усмехнулась.

— Куда я денусь.

Через пару минут я уже сидела за столом и изучала сайт. Юрий Бауман. Блог историка-любителя. Я пролистала несколько статей — про исчезнувшие цивилизации, про параллельные миры, про магию. Всё это было написано с такой убеждённостью, что я почти поверила, что он сам был там.

Я не нашла ничего конкретного о том, как контролировать магию. Только короткий пост о том, что «энергия, просачивающаяся через границы миров, требует дисциплины и концентрации». И всё. Я раздражённо захлопнула ноутбук. Потом открыла снова, нашла его почту на сайте и написала ему сообщение.

«Здравствуйте, я Катя. Я читала ваши статьи об Эридане и параллельных мирах. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. Не могли бы мы встретиться?»

Ответ пришёл через час. Короткий, без лишних подробностей: «Адрес: ул. Ветрова, 15. Приходи завтра в три часа. Жду».

Он не счёл нужным указать город, но мне повезло — я знала, такая улица в нашем городе есть. Улица Ветрова находилась на отшибе. Я забила адрес в карты и чуть не выругалась. Район старых частных домов, почти заброшенный, с покосившимися заборами и заросшими дворами. Я представила, как иду туда одна, в темноте, и внутри похолодело. Маньяки так и заманивают людей. Пишут в интернете странные статьи, зовут в безлюдное место, а потом… Я тряхнула головой. Деваться некуда, мне нужна помощь. И если этот человек знает хоть что-то, я должна рискнуть. Тем более, у меня есть козырь — магия, которая проснётся в любой момент. Если он попытается сделать что-то плохое, он пожалеет. Я слегка улыбнулась этой мысли.

На следующий день я стояла перед нужным домом. Крыша была покрыта старой, местами отсутствующей черепицей, забор покосился и держался на честном слове. Окна были завешены плотными шторами, но сквозь одну щель пробивался тусклый свет.

Я постучала. Дверь открылась не сразу. Внутри дома раздался шум: что-то упало, кто-то выругался, и наконец защёлкал замок.

На пороге стоял мужчина лет тридцати. Он был высоким. Каштановые волосы, густые и слегка растрёпанные, спадали на лоб небрежными прядями — видно, он то и дело запускал в них руку. Густая, тёмная, слегка вьющаяся борода закрывала нижнюю часть лица, почти полностью скрывая подбородок и щёки. Усы сливались с бородой, делая его похожим то ли на профессора, который давно перестал следить за своей внешностью. Глаза у него были ореховые — тёплые, внимательные, с хитринкой, которая сразу насторожила меня.

— Катерина? — спросил он, и я кивнула. — Проходи, присаживайся. Я Юрий. Только не обращай внимания на беспорядок. У меня небольшой творческий хаос.

Я шагнула в дом и чуть не споткнулась о стопку книг, стоящую прямо в прихожей. Дом выглядел как склад и музей одновременно. Стены были полностью увешаны фотографиями, газетными вырезками, картами. Они были соединены между собой нитками, которые тянулись от одного изображения к другому, создавая паутину. На полу стояли коробки, заваленные бумагами, а по краям комнаты стояли полки с артефактами. Старые книги, инструменты, камни, какие-то странные механизмы. Всё это создавало ощущение, что я попала в лавку старого коллекционера, который потерял контроль над своей коллекцией.

— А вы уверены, что тут есть где посидеть? — спросила я, пытаясь найти свободное место.

— Конечно, — он махнул рукой в сторону кресла, заваленного газетами. — Скинь их на пол. Они уже старые. Не жалко.

Я скинула газеты на пол и села. Кресло было неудобным, пружины впивались в спину, но я не стала жаловаться.

— Чаю? — спросил Юрий, садясь напротив в такое же потёртое кресло. — Или чего-то покрепче? Я обычно не предлагаю незнакомцам, но ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то больше, чем чай.

Я удивлённо подняла бровь.

— С чего вы взяли?

— Ты пришла ко мне, — он сделал глоток из кружки. — Ко мне приходят только те, у кого есть вопросы, на которые нет ответа. Или те, кто не знает, куда идти. Так что, ты пьёшь чай или коньяк? У меня есть и то, и другое. Коньяк держу для особых случаев. Ты как раз особый случай.

Я заколебалась, но потом решила, что чай в этом хаосе — единственное, что сохраняет видимость нормальности. Он ушёл на кухню — если это можно было назвать кухней — и через минуту вернулся с двумя кружками.

— Прости, выбор у меня небольшой, — сказал он, ставя кружку передо мной. — Пью только кенийский, без сахара. Привычка. Не обессудь.

— Спасибо.

— Итак, Катя. Ты писала, что знаешь об Эридане. Рассказывай.

Я сделала глоток. Чай был терпким, но приятно согревал.

— Я была там. В том мире, о котором вы пишете. Я была в Эридане, и в его столице Эдемвиле. Я встретила там своих родителей.

Глава 10

Он даже не моргнул. Просто смотрел на меня, чуть склонив голову, как будто оценивал. Потом его глаза загорелись.

— Интересно. И как же ты туда попала? Через портал? Или случайно? Или по зову крови?

Я помедлила, понимая, что должна быть осторожной, но отступать было некуда.

— Я упала в лужу, — сказала я, и он расхохотался, хлопнув себя по колену. — Да, именно так. Прямо в лужу. И очнулась в другом мире.

— Ну надо же, — он покачал головой, утирая выступившие слёзы. — В лужу. Я изучаю параллельные миры более десяти лет, и никто никогда не рассказывал мне такого способа перемещения. Это гениально в своей простоте. Слушай, если напишешь книгу, я куплю первый экземпляр.

— Я не собираюсь писать книгу, — сказала я нетерпеливо. — Я пришла сюда за помощью. С магией. Я не могу её контролировать. Она вырывается, когда я злюсь, когда я боюсь. Я уже чуть не подожгла кухню. Я взорвала чашку, когда просто разозлилась. И я не знаю, что делать. Ты пишешь о магии в своём блоге. Может, ты знаешь, как это контролировать?

Юрий откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Катерина, я пишу о магии уже много лет. Но я никогда не встречал никого, кто бы мог ею пользоваться. Ты — первый живой маг, которого я вижу. Конечно, если ты и правда обладаешь сверхъестественными способностями. Самозванцев я повидал уже кучу.

Этот бородатый историк-любитель сидел в своём кресле, потягивал чай и позволял себе сомневаться. После всего, что я ему рассказала. После того, как я пришла к нему, рискуя и доверяя. Самозванцев он повидал. Ну конечно.

— Самозванцев, значит, — медленно повторила я. — Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы разыгрывать спектакль? Чтобы тратить своё время на какого-то чудака с взъерошенной бородой, который живёт в этом… этом складском хаосе?

Юрий поднял бровь, но не ответил. Просто смотрел на меня с лёгкой усмешкой, которая бесила ещё больше.

— Я понимаю, — сказал он примирительно. — Но пойми и ты. Ко мне приходят разные люди. Кто-то думает, что видел призрака. Кто-то уверен, что его хотели похитить инопланетяне. И каждый убеждён, что именно с ним случилось нечто особенное. Я просто хочу убедиться.

— Убедиться, значит, — я встала с кресла. — Хочешь убедиться? Хорошо.

Я подошла к его столу, заваленному бумагами и книгами. На краю стояла моя кружка с чаем. Я протянула руку, но не прикоснулась к ней. Я просто сосредоточилась. Вспомнила, как кольцо нагревалось на моём пальце, когда я злилась. Как магия просыпалась внутри, тёплая и пульсирующая. Как она искала выход, когда я теряла контроль.

Кружка дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее. Чай в ней начал колыхаться, подниматься к краям мелкими волнами. Я чувствовала, как энергия течёт от моей руки к предмету, как она обволакивает его, подчиняется мне. Кружка медленно оторвалась от стола. Она поднялась в воздух на высоту моей груди и зависла, покачиваясь. Чай внутри неё плескался, но ни одной капли не пролилось.

Я перевела взгляд на Юрия. Он сидел неподвижно. Его чашка застыла на полпути к губам, а глаза были широко раскрыты. Бородатое лицо выражало неподдельное изумление.

— Ну как тебе? — спросила я, невольно усмехаясь. — Убедился? Или мне ещё что-то показать? Я могу попробовать поднять твой стол. Или тебя вместе с креслом. Хотя не уверена, что смогу обеспечить мягкое приземление.

Он медленно опустил свою кружку, словно боялся разбить её. Не сводя с меня глаз, он поднялся и обошёл стол, приближаясь ко мне медленно, будто к дикому зверю.

— Катя, — сказал он почти шёпотом. — Опусти кружку. Пожалуйста.

Я почувствовала, что начинаю уставать. Магия требовала сил, я ощущала, как она вытягивает энергию из меня, и внутри начала разрастаться слабость. Я не знала, сколько ещё смогу удерживать предмет, но не хотела показывать это. Я медленно опустила кружку на стол — она коснулась поверхности с тихим стуком. Я убрала руку и выдохнула. Голова слегка кружилась, и я взялась за спинку кресла, чтобы не упасть.

— Ну что, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Теперь веришь? Или хочешь, чтобы я сожгла твои бумаги? Я могу, между прочим. Правда, я не знаю, хватит ли мне сил, что спалить всю твою халупу. Но это всё равно будет зрелище.

Он стоял напротив меня, и я видела, как его лицо меняется. Изумление, восторг, благоговение — всё это мелькало в его ореховых глазах, пока он разглядывал меня.

— Я верю, — сказал он. — Я столько лет изучал магию, пытался найти путь к ней. А ты просто берёшь и поднимаешь кружку с чаем силой мысли. Это… это невероятно. Это лучший день в моей жизни! Ты даже не представляешь, что значит для меня увидеть это! Я ведь прочитал сотни книг, пересмотрел тысячи статей, но никто никогда не мог ничего показать на практике. А ты… ты просто пришла и сделала это. Прямо перед моими глазами.

— Мне наплевать, — сказала я, чувствуя, как от перенапряжения начинают дрожать руки. — Я пришла сюда не для того, чтобы развлекать тебя. Мне нужна помощь. И если ты не знаешь, как её дать, я пойду. У меня нет времени на восторженные вопли. Я пойду искать кого-то, кто действительно сможет помочь. А ты пока можешь продолжать изучать магию по книгам и радоваться парящим кружкам.

Юрий перестал улыбаться и подошёл ближе. Я отступила, но не потому, что боялась его. Просто мне было плохо. Ноги слабели, в глазах темнело.

— Садись, Катя, — участливо сказал он. — Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь. Магия берёт энергию. Ты ещё не привыкла к этому. Садись, я налью тебе воды.

Я не стала спорить. Опустилась в кресло и закрыла глаза. Кольцо пульсировало на пальце, но теперь оно было тёплым, почти успокаивающим. Я чувствовала, как магия уходит, оставляя после себя пустоту и усталость.

Юрий принёс мне стакан воды. Я взяла его дрожащей рукой и сделала глоток.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что, — он сел напротив и внимательно посмотрел на меня. — Не стоит тратить так много сил сразу. Если бы продержалась ещё немного, отключилась бы. Тебе нужно начать с малого и медленно увеличивать магический резерв.

— Ты же говорил, что никогда не видел магов. Откуда ты знаешь?

— Читал, — он пожал плечами. — Книги древние. В них говорится о магах, которые не знали своей меры и истощали себя до смерти.

— Значит, ты можешь помочь мне? Контролировать это? — спросила я, надеясь на чёткий ответ.

Юрий усмехнулся, покачал головой и откинулся на спинку кресла, поглаживая бороду. В его ореховых глазах заплясали искорки.

— Помочь тебе контролировать магию? — переспросил он с лёгкой насмешкой. — Катерина, ты только что подняла чашку с чаем силой мысли, удержала её в воздухе и опустила, не пролив ни капли. И ты говоришь мне, что не можешь её контролировать? По-моему, у тебя всё отлично получается. Ты просто слишком занята тем, чтобы бояться, чтобы это заметить.

— Слушай, — сказала я. — Я пришла сюда за помощью. Если ты собираешься просто сидеть и разглагольствовать, я пойду.

— Я собираюсь задавать вопросы, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Потому что, если я не пойму, что происходит, я не смогу помочь тебе. Итак, расскажи мне о мире, в котором ты побывала. Всё. Каждую деталь, каждый запах, каждый звук. Я хочу понять, с чем мы имеем дело. А потом расскажи мне о магии. Как ты её чувствуешь? Где она начинается? Как движется внутри тебя?

Я хотела огрызнуться, но сдержалась. Выдохнула и начала рассказывать. Это заняло немало времени, так как у Юрия находились десятки вопросов на каждое моё предложение. Наконец ему хватило информации, и он перестал меня расспрашивать. К тому времени я была так измотана и жалела, что пришла сюда.

— Невероятно! — восклицал он то и дело на каждое моё слово.

Наконец он замолчал и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то новое, что-то похожее на жадность до знаний.

— Магия, — сказал он с благоговением. — Расскажи мне о магии. Как ты использовала её в первый раз? Когда поняла, что она у тебя есть?

Я помедлила, вспоминая. В моей памяти всплыла та пещера. Холодный камень, мох на стенах, отец, стоящий рядом и говорящий: «Почувствуй кольцо. Оно — часть тебя».

— Это случилось, когда я возвращалась обратно, — сказала я медленно. — В мир людей. Мы с отцом пошли в пещеру, где был портал. Он сказал, что кольцо — это ключ. Что оно связано с моей кровью. Я должна была положить руку на камень и представить, что хочу открыть проход.

— И что было потом? — спросил Юрий, подавшись вперёд. Его глаза горели, он впитывал каждое моё слово.

— Ничего, — я усмехнулась, вспоминая своё разочарование. — Камень оставался холодным. Я пыталась снова и снова, но ничего не происходило. Я уже думала, что я просто не способна на это. Что кольцо не работает, потому что я не настоящая наследница.

— Но что-то изменилось? — он наклонил голову, и в его глазах заплясали искорки любопытства.

— Отец сказал мне просто почувствовать кольцо, — я посмотрела на свою руку, на кольцо, которое мерцало в тусклом свете лампы. — Он сказал, что оно — часть меня. Что я должна довериться ему. И тогда я просто… перестала думать. Перестала пытаться. Я закрыла глаза и почувствовала, как кольцо нагревается на моём пальце. Как оно пульсирует в такт с моим сердцем. Я почувствовала, как магия течёт внутри меня, и в тот момент я перестала сомневаться. Я просто поняла, что могу это сделать. И тогда портал открылся.

Юрий откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с изумлением. Его руки замерли, и я видела, как он пытается осмыслить услышанное.

— Невероятно, — сказал он, покачивая головой. — Ты открыла портал. В первый раз в жизни. Даже не зная магии. Просто доверилась кольцу. Это… это потрясающе. Ты даже не представляешь, насколько это важно. Большинство магов, если верить книгам, учатся годами, чтобы просто почувствовать магию. А ты сделала это с первой попытки. Ты просто расслабилась и позволила ей течь.

— Я не расслаблялась, — огрызнулась я, Юрий начинал раздражать. — Я была в панике. Я должна была вернуться домой. Я боялась, что не смогу. И я просто… сделала это.

— Именно это я и говорю, — он усмехнулся, глаза его блестели. — Ты сделала это, несмотря на страх. Не из-за страха, а вопреки ему. Это означает, что твоя магия не связана с эмоциями. Она связана с тобой. С твоей волей. Ты просто ещё не научилась пользоваться этим.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Когда я открывала портал, я не злилась и не боялась в том смысле, в котором это было позже. Я просто хотела вернуться домой. Я доверилась кольцу. И магия послушалась.

— Но сейчас я не могу сделать это снова, — сказала я, не зная, как ещё донести простую мысль этому сумасшедшему. — Я пыталась вызвать магию, когда была спокойна. Ничего не получается. Она просыпается только когда я злюсь или боюсь.

— Потому что ты пытаешься, — высказал предположение он. — А нужно просто чувствовать. Как в тот раз в пещере. Ты не пыталась открыть портал. Ты просто почувствовала кольцо и доверилась ему.

Он замолчал, покачиваясь в кресле, и я видела, как в его глазах мелькают мысли.

— Скажи, — спросил он наконец, — Когда ты открывала портал, ты чувствовала магию в груди? Как огонёк, который течёт по рукам?

Я задумалась. Это было сложно, потому что тогда я не анализировала свои ощущения.

— Нет, — сказала я медленно. — Я не чувствовала её в груди. Я чувствовала её в кольце. Как будто оно само было живым. И магия текла из него в мою руку, а потом в камень.

— Интересно, — он кивнул, и его глаза загорелись. — Значит, твоя магия начинается не в груди. Она начинается в кольце. Это всё меняет. Ты не просто маг, Катя. Ты — носитель артефакта. Это совсем другая история. Ты и кольцо — одно целое. И если ты научишься чувствовать его постоянно, ты сможешь управлять магией.

Я посмотрела на своё кольцо. Оно мерцало в тусклом свете лампы. Оно было частью меня. И оно знало, как управлять магией, даже когда я не знала. Мне просто нужно было научиться слушать его.

***

Я приходила к Юрию каждый день. Сначала — с недоверием, готовая сорваться и уйти при первой же глупости. Потом — просто потому, что идти больше было некуда. А потом — потому что его дом, этот безумный хаос с паутиной из ниток и газетными вырезками на стенах, начал казаться мне почти родным. Каждый раз, переступая порог, я чувствовала, как с плеч сползает груз, который я тащила на себе с самого возвращения. Здесь можно было не притворяться. Здесь меня не считали сумасшедшей.

Мы разговаривали часами. Обо всём. О мире, в котором я побывала, о драконах, о Фенеке, о родителях. Юрий задавал вопросы, что-то записывал в потрёпанный блокнот, строил гипотезы и тут же их разрушал. Он был одержим — но в хорошем смысле. Он хотел понять. Не просто поверить, а разобраться, как устроен этот мир, как работает магия, почему она выбирает одних и обходит других. Иногда я ловила себя на мысли, что завидую ему: он мог изучать всё это со стороны, как увлекательную головоломку. А для меня это была жизнь. Жизнь, о которой я даже подумать не могла.

В его доме пахло чаем, старой бумагой и пылью, которая не вытиралась годами. На подоконнике дремал кот — рыжий, наглый, с ободранным ухом, — и каждый раз, когда я садилась в кресло, он приоткрывал один глаз, будто проверял: не заняла ли я его место. Юрий при этом понятие не имел, откуда взялось это рыжее недоразумение. Кот просто приходил к нему домой, когда хотел, и также незаметно исчезал. Нитки, натянутые под потолком, тихо подрагивали от сквозняка, и казалось, что сквозняк вот-вот снесёт их. Я давно перестала спрашивать, что означают эти нити. Юрий отвечал каждый раз по-разному, и я подозревала, что он и сам не знает.

— Я изучаю эти миры много лет, — сказал он как-то вечером, когда я сидела в его кресле и пила чай. — Читал книги, перебирал архивы, искал свидетельства, которых почти не осталось. И знаешь, что я понял за это время?

— Что ты немного сумасшедший? — усмехнулась я, делая глоток. Чай обжёг горло, но я даже не поморщилась — к его фирменному напитку я уже привыкла.

Он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Что я не один такой. Что по всему миру есть люди, которые что-то видели. Что-то чувствовали. Знали, что наш мир — не единственный. Но они боялись говорить об этом вслух. Потому что их называли сумасшедшими. И я тоже боялся. До встречи с тобой.

— А что заставило тебя начать искать? — спросила я. — Почему ты вообще этим увлёкся?

Юрий откинулся на спинку кресла и долго смотрел в потолок, на котором виднелись жёлтые разводы. Я уже думала, что он не ответит, но он заговорил — медленно, словно доставая из глубин памяти то, что прятал много лет:

— Когда я был мальчишкой, я забрёл в один заброшенный дом на краю нашей деревни. Говорили, раньше там жил какой-то граф — то ли сосланный, то ли бежавший. Дом давно пустовал: окна заколочены, крыша провалилась, но стены ещё держались. Я вообразил себя исследователем древних развалин — и принялся лазить по комнатам. В одной из них, за отвалившейся панелью, я наткнулся на тайник. А в нём — книга. Толстая, в кожаном переплёте, с застёжкой. Я открыл её — и она показала мне мир.

Он замолчал, в тишине ветер за окном шумел особенно громко. Хотя в доме слышалось только тиканье старых часов на стене.

— Дивный мир, — продолжал он тише. — Башни из белого камня, реки, которые светились по ночам, люди в одеждах, каких я никогда не видел. Я решил забрать книгу с собой. Прятал её под подушкой, листал перед сном. Но со временем картинки начали бледнеть. День за днём, страница за страницей — пока не исчезли совсем. Я пытался достучаться до неё, звал, тряс, открывал на случайной странице, но она была пуста. И силы в ней больше не было. Той силы, которую я чувствовал в первый раз. С тех пор я грезил этим миром. Искал его. Везде, где мог.

Он замолчал, но я чувствовала, что это не конец. Что-то ещё осталось у него внутри — то, что он не решался вытащить наружу. Я не торопила. Просто сидела и ждала, глядя, как в его очках отражается настольная лампа.

— Я ходил туда каждый день, — заговорил он наконец. — В тот дом. Первое время — просто чтобы посмотреть на тайник. Убедиться, что он был, что мне не приснилось. Потом стал приходить чаще. Я садился на пол в той комнате, где нашёл книгу, и представлял, что стены снова дышат, что за окнами — тот мир. Я даже приносил с собой мел и рисовал на стенах каменные башни. Кривые, конечно. Но мне казалось, что если я нарисую их достаточно точно, они оживут.

Он усмехнулся — невесело, скорее с той горькой нежностью, с какой люди вспоминают собственные детские глупости.

— Однажды я остался там до темноты. Не заметил, как стемнело. И когда я вышел на крыльцо, мне показалось, что лес стоит слишком тихо. Ни ветра, ни птиц, ни сверчков. Только луна — огромная, низкая, будто её кто-то подвесил на нитке. Я испугался и побежал домой. Бабушка меня отругала, а я всю ночь не мог уснуть. Всё ждал, что книга под подушкой заговорит. Что она позовёт меня обратно.

Он взял со стола кружку, но не отпил — просто держал в руках, словно грелся.

— Я думал, что мне кажется, когда заметил, что книга пустеет, — продолжал он. — Что это свет так падает. Я подносил книгу к окну, к лампе, к свече. Но нет — они бледнели. Медленно, страница за страницей. Я пробовал не листать её, оставить на самой яркой картинке — думал, так она сохранится дольше. Не помогло. Я пробовал рисовать поверх — но рисунки исчезали вместе с тем, что было под ними. Я пробовал говорить с ней. Шёпотом, чтобы бабушка не слышала. Я просил, уговаривал, злился. Однажды даже крикнул на неё. Ничего.

Он поставил кружку обратно, и начал заламывать пальцы.

— Последняя картинка исчезла через месяц. Я помню её. Это была река — широкая, с мостом из светлого камня. По мосту шли люди. Я видел их лица. А потом они стали прозрачными. Как будто кто-то стёр их ластиком. Я смотрел на пустую страницу и плакал. Мне было лет двенадцать, и я плакал над книгой, которую никто, кроме меня, не видел. Мне казалось, что я потерял что-то важное. Что-то, что принадлежало мне по праву. И я не мог этого вернуть.

Он замолчал. Ветер за окном стих, и стало слышно, как в кухне капает вода из крана — ровно, как метроном.

— Я прятал книгу под матрасом, — сказал он тише. — Потом, когда переехал, забрал с собой. Я никогда не пытался её выбросить. Даже когда злился. Даже когда думал, что схожу с ума. Я знал, что она не пустая. Просто спит. И однажды она проснётся.

— Ты думаешь, что видел Эридан? — сказала я, хотя уже знала ответ.

— Я уверен, что это был именно он, — поправил он, и в его голосе прозвучала твёрдость учёного. — Об этом мире можно найти много данных. Я слишком долго его изучал, чтобы ошибиться. А когда ты пришла и сказала, что была там… — он усмехнулся и покачал головой, провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше. — Я думал, что умру от восторга. Наконец кто-то подтвердил мои теории.

— А ты не боишься? Что я сумасшедшая? Что я всё придумала?

— Даже если ты всё придумала, мне приятно что кто-то заинтересовался теми же вещами, что и я, — честно сказал он, и его улыбка стала мягче. — Хотя тогда я не знаю как ты смогла поднять чашку. Так что нет, я верю тебе и не боюсь.

— А где сейчас эта книга?

Он встал, подошёл к дальнему шкафу, порылся на верхней полке и вернулся с толстым фолиантом. Вид у неё был плачевный: облезлый корешок, потёртые углы, страницы, тронутые желтизной. Юрий положил её передо мной и отошёл, словно давая мне место.

Я провела пальцами по обложке. Кожа была сухой, тёплой от его рук, и на мгновение мне показалось, что под пальцами что-то дрогнуло. Слабо, на самом пределе ощущения — как будто далёкий отголосок, дошедший через толщу воды. Я замерла, боясь спугнуть это чувство, но оно растворилось так же быстро, как и появилось.

Я нахмурилась и приложила ладонь к переплёту сильнее. Ничего. И всё же — нет, не ничего. Книга не была мёртвой. Но и показывать яркие картинки она отчего-то отказывалась.

— Что-то не так? — спросил Юрий, заметив, что я застыла.

— Не знаю, — честно призналась я. — Она… странная. Как будто у неё сели батарейки.

Я открыла её. Страницы были чистыми, будто кто-то стёр всё, что там когда-то жило. Но когда я провела по ним кончиками пальцев, по коже пробежал лёгкое тепло — совсем не такое, как от старой бумаги.

— Пусто, — сказала я. — Почти.

— Почти? — он подался вперёд.

— Я не могу объяснить, — я убрала руку и посмотрела на него. — В ней пусто. Страницы пустые. Но она не молчит. Просто… очень тихо. Как будто ждёт чего-то.

Юрий долго смотрел на книгу, и в его глазах горел тот самый огонь одержимости и веры.

— Значит, я не ошибся, — тихо сказал он. — Она живая. Просто спит. Смешно, да? Столько лет прошло, а я всё ещё жду, что она снова заговорит.

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тепло, не имеющее ничего общего с чаем. Разговоры с Юрием вселяли надежду, что я и правда не сошла с ума. Что я не одна в этом мире, и кто-то понимает меня и готов помочь. Каждый раз, уходя от него, я чувствовала себя немного сильнее. Как будто он подпитывал меня своей верой.

Глава 11

Все дни следующего месяца слились в один. Я приходила к Юрию каждое утро, уходила поздно вечером и чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Медленно, почти незаметно — но меняется.

Юрий оказался терпеливым учителем. Он не давил, не требовал невозможного. Просто сидел рядом, пил свой вечный чай и подсказывал, когда я заходила в тупик. Иногда его советы казались мне бессмысленными. «Почувствуй воздух», — говорил он, когда я пыталась вызвать ветер. «Позволь огню быть», — когда я пыталась зажечь свечу. Я огрызалась, закатывала глаза — но делала. И постепенно начало получаться.

Сначала я научилась поднимать предметы. Маленькие — карандаши, чашки, бумажки. Потом больше — книги, стулья, его старый кожаный портфель, который он вечно забывал на полу. Это было странное чувство: магия течёт через тебя, как вода, и предмет поднимается, подчиняясь твоей воле. Я ощущала его вес, форму, текстуру — даже не прикасаясь. Мир открывался с новой стороны.

Потом я научилась зажигать огонь. Сначала сожгла две салфетки и чуть не подпалила его записи. Юрий только вздохнул и сказал, что ему для меня ничего не жалко, но он предпочёл бы, чтобы его коллекция выжила. Через несколько дней я уже зажигала свечу с расстояния метра. Пламя появлялось из ниоткуда — тёплое, живое, — и я чувствовала, как оно откликается на мой зов.

Стихии давались тяжелее. Ветер я могла вызвать только в моменты сильной злости — и тогда он срывал со стен его нитки и вырезки, разбрасывал бумаги по всей комнате. Юрий ворчал, но я видела, что он улыбается. Вода и земля вообще не слушались. Получилось только заставить воду колыхаться в стакане — и то с трудом.

— У тебя явный перекос в сторону огня, — сказал Юрий как-то раз, когда я очередной раз подожгла его старую газету. — Это не плохо. Но если хочешь контролировать все стихии, нужно больше практики.

— Ты предлагаешь мне разводить костры в твоей гостиной? — усмехнулась я.

— Предлагаю выходить на улицу, — ответил он. — Соседи уже привыкли к моим странностям. Но если я подожгу дом, они начнут задавать вопросы.

Мы смеялись, но я понимала: чего-то не хватает. Я многому научилась за это время, но магия шла не в полную силу. Что-то сдерживало её, не давало раскрыться. Как будто я пыталась бежать в воде — ноги двигаются, а скорость не та.

Я не говорила об этом Юрию. Думала, это просто неуверенность. Что нужно больше практики. Что всему своё время.

В один из вечеров мы сидели у него на кухне, пили чай и обсуждали мои успехи. На столе лежала та самая книга — старая, потрёпанная, в кожаном переплёте, потрескавшемся от времени. Я открыла её. Страницы были пустыми — чистыми, без единой буквы, без единого знака. Я листала их медленно, одну за другой, всматриваясь в желтоватую бумагу так, будто там могло что-то проявиться. Ничего. Только пустота. Но я всем телом ощущала: книга живая. Она ждёт. Чего-то. Может, я была просто не готова. Может, должна была стать сильнее.

— Я хочу попробовать ещё раз, — сказала я, закрывая книгу и кладя ладонь на обложку.

— Хорошо, — Юрий откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Но не рассчитывай на мгновенный результат.

— Я готова, — сказала я с уверенностью, которой у меня не было.

Я положила руки на книгу. Кольцо пульсировало на пальце. Магия текла через меня — тёплая, живая, спокойная. И книга отзывалась. Слабо. Я чувствовала, как она тянется ко мне — робко, будто спрашивая разрешения. Как будто ей тоже было трудно. Как будто каждое усилие давалось ей с трудом. Я закрыла глаза и попыталась заглянуть внутрь. Там был тёплый, мягкий свет. Не было букв, которые я могла бы прочитать. Только свет и ощущение присутствия. Знания, которые не выразить словами.

— Я чувствую её, — сказала я. — Она открывается. Но там пусто. Только свет. Я не понимаю, что она говорит.

— Может, она не говорит словами, — сказал Юрий. — Может, она говорит образами. Картинками. Просто позволь ей показать то, что она хочет.

Я попыталась. Позволила свету внутри книги течь через меня. И я чувствовала что-то. Что-то, чего не могла объяснить. Как будто книга пыталась рассказать мне что-то важное — но у меня не хватало сил, чтобы понять. Или ей не хватало сил договорить, будто она задыхалась на полуслове.

Я открыла глаза и отняла руки.

— Ничего, — сказала я, разочарованно вздыхая. — Я чувствую её, но там пусто. Как будто книга хочет что-то сказать, но не может.

— Всё хорошо, — сказал Юрий. — Ты просто пока не готова. А может и она тоже. Всему своё время. Ты не можешь заставить книгу открыться. Она откроется сама, когда ты будешь готова.

— Надеюсь, я успею, — сказала я, и внутри поселилась липкая тревога. — Потому что у нас не так много времени.

На следующий день я встретилась с Алисой. Она ждала меня в нашем любимом кафе, устроившись за столиком у окна. Перед ней стояла чашка с остывшим капучино, а сама она нервно крутила в руках бумажную салфетку, раз за разом складывая и разворачивая её. Лицо у неё было такое, будто она собиралась меня допрашивать — брови нахмурены, губы поджаты, а в глазах горел недобрый огонёк.

— Катька, ты пропадаешь уже месяц, — сказала она, когда я села напротив. — Ты перестала отвечать на звонки, ты не появляешься в универе, ты даже не пишешь сообщения. Где ты была?

Я открыла рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, но Алиса смотрела на меня с таким требовательным видом, что я поняла — врать бесполезно.

— Я не могу сказать тебе, — сказала я. — Это слишком сложно.

— Катя, — сказала она, и в голосе её послышалась обида. — Я твоя лучшая подруга. Я ждала тебя, когда ты пропала. Я не переставала верить, что ты вернёшься. А теперь ты не хочешь говорить со мной?

Я вздохнула. Она была права. Как бы я не хотела оставить при себе уроки с Юрием, Алиса заслуживала знать правду.

— Я встречаюсь с одним человеком. Он помогает мне… понять, что со мной происходит. С магией. Он пытается научить меня контролировать её.

Алиса уставилась на меня с удивлением.

— Он хороший, — быстро добавила я. — Немного чудаковатый, но он действительно хочет помочь. Его зовут Юрий. Если хочешь, я могу познакомить вас.

Алиса задумалась, потом медленно кивнула.

— Если он поможет тебе, я готова. Но если я увижу что-то подозрительное, я позвоню тёте Вере, а потом в полицию. Хорошо?

— Договорились, — усмехнулась я. — Но ты на пару часов отключишь свою паранойю. Просто чтобы не спугнуть его. Хорошо? Потому что он быстро пугается, когда на него давят. Как мышь в углу.

Через два часа мы стояли на пороге дома Юрия. Я постучала, и дверь открылась почти сразу. Он выглядел как обычно: взъерошенные каштановые волосы, густая борода, потёртая рубашка, которая, казалось, видела не один десяток магических экспериментов. Я запоздало подумала, что стоило предупредить его о нашем визите, может тогда он хоть немного привёл бы себя в порядок.

— Катя, — улыбнулся он, и его взгляд упал на Алису. — А это кто с тобой?

— Моя подруга, — сказала я. — Её зовут Алиса. Прости, что не предупредила. Просто она очень хочет увидеть, чему я научилась. Но предупреждаю: она будет задавать много вопросов. И она не слишком доверчивая.

Алиса смотрела на Юрия с явным подозрением, но он не стал ей перечить, а лишь пригласил нас войти.

— Так, — сказала Алиса, не двигаясь с места. — Прежде чем я войду в этот… музей магического барахла, я хочу знать, кто вы такой. И зачем вам всё это.

Юрий приподнял бровь, но не обиделся. Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

— Справедливый вопрос, — сказал он. — Меня зовут Юрий Бауман. Мне тридцать один. Я историк. Ну, точнее, историк-любитель. Официально я никто — просто человек, который слишком долго копается в том, в чём не следовало.

— И зачем вы копаетесь? — Алиса скрестила руки. — Зачем вам блог о параллельном мире? Вы что, сектант? Или сумасшедший?

— И то, и другое, возможно, — усмехнулся Юрий. — Но, если серьёзно, я не сектант. Я просто… увидел то, что не должен был видеть. Однажды. В детстве. И с тех пор не могу остановиться. Я ищу доказательства. Собираю информацию. Пытаюсь понять, как устроен тот мир, откуда пришла Катя. Это не секта. Это одержимость. Разница в том, что сектанты собираются вместе и поют песни, а я сижу один в этом доме и разговариваю сам с собой.

— Это не ответ, — отрезала Алиса. — Вы хотите сказать, что просто из любопытства помогаете моей подруге? Люди так не делают. Люди не тратят время на сумасшедших девушек, которые утверждают, что они волшебницы.

— Я трачу, — сказал Юрий, и его голос стал серьёзнее. — Потому что Катя — не сумасшедшая. Я видел то, что она делает. Я видел магию. Настоящую. И я знаю, что она не врёт. А ещё… — он помолчал. — Я знаю, каково это, когда тебе никто не верит. Когда ты видишь что-то, чего не видят другие. И ты остаёшься один. Я не хочу, чтобы она осталась одна. Вот и всё.

Алиса молчала. Я видела, как в её глазах борются подозрение и что-то похожее на понимание.

— Ладно, — сказала она наконец. — Но если я узнаю, что вы что-то скрываете…

— Тогда вы позвоните в полицию? — со смехом закончил Юрий.

— Именно, — Алиса кивнула. — Ладно, показывайте, что тут у вас.

Она с любопытством оглядывала дом — стены, увешанные вырезками и нитками, полки с книгами, странные камни и артефакты, — и спросила:

— Так это дом, где живёт сумасшедший профессор? Или вы тут просто коллекционируете странные вещи?

— И то, и другое, — усмехнулся Юрий, предложив нам сесть в кресла. — Хотите чаю? Или коньяка? Я готовлю отличный коньяк с ягодами.

Алиса с опаской села в кресло. И в этот момент она его увидела.

На подоконнике, свернувшись клубком, спал кот. Рыжий, наглый, с ободранным ухом и пушистым хвостом, который свешивался вниз. Он лежал прямо на стопке старых газет, которые Юрий, видимо, забыл убрать, и его рыжая шерсть ярко выделялась на фоне пожелтевшей бумаги.

— Ой! — Алиса вскочила с кресла, и её лицо мгновенно преобразилось. Глаза расширились, на щеках появился румянец, а губы растянулись в искренней, почти детской улыбке. — Котик!

Она подбежала к подоконнику, забыв про свою паранойю и подозрительность. Кот, услышав её голос, лениво приоткрыл один глаз — янтарный, с узкой полоской зрачка — и посмотрел на неё с таким видом, будто она была назойливой мухой, которая мешала ему спать.

— Какой красивый! — Алиса протянула руку, чтобы погладить его, но кот не двинулся с места. Он просто лежал и смотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, что заставило Алису замереть. — Можно?

— Он не мой, — просто ответил Юрий. — Он просто приходит, когда хочет. Уходит, когда хочет. Я даже не знаю, где он живёт. И откуда он вообще взялся.

— Как это — не ваш? — Алиса обернулась, и в её глазах мелькнуло недоумение. — Он же сидит на вашем подоконнике. Спит на ваших газетах. Ест, наверное, из вашей миски.

— Я не уверен, что у меня есть миска, — признался Юрий. — Он просто появляется. Иногда я нахожу его спящим на моих книгах. Иногда — на подоконнике. Иногда — в кресле, которое я обычно занимаю. Я уже смирился с тем, что живу с призраком. Призраком кота, который приходит и уходит, когда ему вздумается.

Она снова протянула руку, и на этот раз кот не отстранился. Он позволил ей коснуться своей шерсти — мягкой, тёплой, с лёгким запахом пыли. Алиса провела пальцами по его спине, и кот медленно, с достоинством, поднялся на лапы. Он потянулся — долго, тщательно, выгибая спину дугой — а потом спрыгнул с подоконника и потёрся о её ноги.

— Он меня признал, — сказала Алиса с таким счастьем, будто ей вручили Нобелевскую премию. — Он выбрал меня.

— Он выбрал тебя, потому что ты его гладишь, — заметила я. — Попробуй перестать — и он уйдёт.

— Неправда, — обиделась Алиса. — Я ему нравлюсь. Смотри, как он мурлычет.

Кот действительно мурлыкал. Громко, раскатисто, как маленький трактор. Он тёрся о ноги Алисы, оставляя на её джинсах рыжие шерстинки, и смотрел на неё с таким видом, будто говорил: «Ну что, ты теперь моя».

— Как его зовут? — спросила Алиса, не отрывая взгляда от кота.

— Понятия не имею, — ответил Юрий. — Я зову его Кот. Или Рыжий. Или «эй, ты, который опять занял моё кресло».

— Кот — это не имя, — сказала Алиса, и в её голосе послышалось возмущение. — Коту нужно нормальное имя. Например… Рыжик. Или Огонёк. Или…

— Может, ты просто заберёшь его себе? — предложила я.

Алиса задумалась. Она посмотрела на кота, кот посмотрел на неё.

— Нет, хозяйка не разрешит мне, — грустно сказала она. — Может когда-нибудь, когда у меня наконец будет собственное жилье. А пока довольствуемся тем, что имеем.

— Жаль, похоже мне и дальше придётся терпеть этого наглеца.

— Так, мы тут кота собрались обсуждать что-ли? — громко сказала я, привлекая внимание.

— Да, точно, — спохватилась Алиса, плюхаясь обратно в кресло, только на этот раз прихватив рыжика.

Я стояла в центре комнаты, волнение охватило меня. Я хотела показать ей, чему научилась. Хотела, чтобы она поняла: я не сошла с ума. Я взяла со стола пустую чашку и сосредоточилась. Чувствуя, как магия течёт через меня, как наполняет мои руки, мои пальцы. Я подняла чашку в воздух.

— Смотри, — сказала я, и чашка медленно поднялась над столом, зависла, покачиваясь в воздухе. — Я могу поднимать предметы.

Алиса застыла. Её глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления. Кот в её руках тоже замер, навострив уши. Он смотрел на парящую чашку с таким вниманием, будто оценивал — достойно ли это его внимания или нет. Видимо, решил, что достойно: он моргнул и перевёл взгляд на меня, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты серьёзно? — прошептала она. — Ты не шутишь? Это не фокус?

— Да, — сказала я, опуская чашку. — Этим я занималась последнее время. Смотри, чему ещё я научилась.

Я повернулась к стоящей на столе свече. Сосредоточилась, и фитиль загорелся — маленький, оранжевый огонёк, который горел ровно и спокойно.

— Вау, — выдохнула Алиса. — Кать, это… это невероятно. Ты стала настоящей волшебницей! Ты можешь делать это, когда хочешь?

— Когда хочу. Но не в полную силу.

— Что значит «не в полную силу»? — спросила Алиса, нахмурившись.

— Я могу поднимать предметы, зажигать огонь, вызывать ветер, — сказала я. — Но я чувствую, что магия идёт не в полную силу. Как будто что-то мешает ей. Как будто я бегу в воде. Не хватает воздуха, чтобы разогнаться по-настоящему.

Юрий, который стоял в углу и наблюдал за нами, подошёл ближе.

— Я тоже замечал это, — сказал он, приглаживая взъерошенные волосы. — Ты способна на многое, но что-то останавливает тебя. Я не знаю, почему это происходит.

Алиса задумалась, внимательно разглядывая комнату. Я видела, как в её голове что-то щёлкает.

— Кать, — сказала она медленно, — А может, всё дело в том, что ты в обычном мире? Здесь нет магии. Атмосфера не та. Воздух другой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Ну, смотри, — она оживилась, жестикулируя. — Ты говорила, что в том мире магия повсюду. Она в воздухе, в земле, в воде. Здесь её нет. Ты — как рыба, которую вытащили из воды. Кислород вроде есть, но дышать ты не можешь. Ты можешь использовать магию, но тебе не хватает… среды.

Юрий внезапно щёлкнул пальцами, и его глаза загорелись.

— Она права! — воскликнул он. — В магическом мире есть энергия, которая питает магов. Здесь её нет. Ты приносишь магию с собой — в кольце, в своей крови, — но ей нечем питаться в этом мире. Как свеча, которая горит, но ей не хватает кислорода. Она может гореть, но вскоре затухает.

— Но мне же удаётся использовать магию, — сказала я.

— Да, — кивнул он. — Но ты используешь для этого только собственный резерв. Ты не можешь питаться от внешней среды. Ты ограничена своими собственными ресурсами. Это как… как батарейка. Ты можешь использовать её, но она не заряжается в этом мире.

— Значит, в Эридане я была бы сильнее? — спросила я.

— Думаю, что да, — сказал Юрий. — Я не знаю, насколько сильнее, но однозначно — сильнее. В разы.

Я испытала странное облегчение. Значит, я не была слабой. Просто я была не в своей стихии.

Но потом я вспомнила о Мороке. О том, что он, возможно, уже здесь. В моём мире. И если он здесь, то он использует магию. Но как? Откуда он берёт энергию, если здесь её нет?

— Юрий, — сказала я с тревогой. — Если здесь нет магии, то как Морок может существовать здесь?

Юрий задумался, в его ореховых глазах промелькнула искра.

— Может, он не весь здесь, — сказал он. — Может, он лишь частично проник в этот мир. Используя проводника, через птиц. Чтобы полностью проникнуть, ему нужно больше сил. Но да, он здесь. Он знает, где ты. И он ждёт момента, когда ты будешь уязвима.

По спине пробежал холод.

Я вышла от Юрия поздно вечером. Алиса ушла раньше, сказав, что ей нужно готовиться к контрольной. Она пообещала никому не рассказывать о том, что видела, но я видела в её глазах восхищение и немного страха. Рыжий кот увязался за ней до самой двери, потёрся о её ноги на прощание и вернулся на свой подоконник — видимо, решил, что на сегодня его миссия выполнена. Алиса обернулась, посмотрела на него с тоской и пошла домой, то и дело оглядываясь. Кажется, кот всё-таки нашёл своё место. Пусть и не в её квартире.

Я шла по тёмной улице, и каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Листья шуршали под ногами, кольцо пульсировало на пальце.

Я уже почти дошла до дома, когда услышала его. Карканье. Резкое, настойчивое, знакомое. Оно разорвало тишину вечерней улицы. Я замерла, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

Обернулась.

Он сидел на фонарном столбе. Чёрный, огромный, с маслянисто-блестящими перьями, которые переливались синим и фиолетовым в свете уличных огней. Его глаза — чёрные бусинки — смотрели на меня с пугающей осознанностью. Он был не просто вороном. Он был чем-то большим. Чем-то, что знало меня. Чем-то, что ждало меня.

— Опять ты, — прошептала я, и мой голос дрогнул.

Ворон не двигался. Он просто сидел и смотрел на меня. Его голова была наклонена набок, и в этом наклоне было что-то почти человеческое. Что-то, что говорило: «Я знаю тебя. Я знаю, кто ты. И я пришёл за тобой».

Мы стояли так, наверное, целую минуту. Я смотрела на него, он смотрел на меня. В воздухе повисло напряжение, густое, как сироп. Я чувствовала, как кольцо на моём пальце начинает нагреваться. Магия пульсировала внутри, готовая вырваться наружу.

Ворон каркнул. Громко, требовательно. И сорвался с места.

Он летел прямо на меня. Я видела, как его крылья рассекают воздух, как его когти блестят в свете фонарей. Он был быстрым. Слишком быстрым. Я не успела отступить. Я успела только поднять руки, закрывая лицо.

Удар. Его когти впились в моё плечо, прорывая ткань куртки. Я закричала — от боли, от страха, от неожиданности. Ворон не отпускал. Он цеплялся за меня, как будто пытался добраться до чего-то. До кольца.

— Отстань! — крикнула я, пытаясь стряхнуть его.

Но он держался. Его клюв щёлкал у моего лица, пытаясь дотянуться до руки, до пальца, до кольца. Я чувствовала, как его когти царапают кожу, как кровь сочится по плечу, пропитывая одежду.

И тогда я разозлилась.

Не просто испугалась. Не просто запаниковала. Разозлилась. По-настоящему. На этого ворона. На Морока. На всё, что происходило. На то, что я не могу жить спокойно. На то, что я должна бороться за каждый вдох. На то, что кто-то постоянно пытается меня убить.

Магия вспыхнула во мне — горячая, пульсирующая, обжигающая. Я сосредоточилась на кольце, на его тепле, на его силе. И ударила. Вся моя ярость, весь страх, всё отчаяние последних недель выплеснулись в одном мощном потоке.

Свет вырвался из моего кольца — ослепительный, белый, обжигающий. Он ударил ворона прямо в грудь. Птица издала пронзительный, нечеловеческий крик — карканье смешалось с чем-то другим, с хрипом и болью. Ворона отбросило назад, он кувыркнулся в воздухе, теряя перья.

Он попытался взлететь, но крылья не слушались. Он кувыркнулся ещё раз, ударился о фонарный столб и с глухим стуком рухнул на мокрый асфальт.

Тишина.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на неподвижную тушку. Я сделала это. Я ударила его. По-настоящему ударила.

— Убирайся, — прошептала я, не сумев совладать с дрожащим голосом. — И не возвращайся. Слышишь? Не возвращайся.

Ворон дёрнулся. Медленно, с трудом, он поднялся на лапы. Одно крыло висело неестественно, и я видела, как он хромает. Он посмотрел на меня — и в его чёрных глазах больше не было той пугающей осознанности. Только боль и злоба. Он захромал к краю тротуара, оттолкнулся и, шатаясь, взлетел. Он летел низко, неуклюже, то и дело теряя высоту, но всё-таки улетел. Скрылся за крышами домов и исчез.

Я стояла и смотрела ему вслед, руки мелко подрагивали. Я сделала это. Я прогнала его. Я ударила его так сильно, что он отступил.

Но я чувствовала, как магия уходит слишком быстро. Слишком сильно. Я использовала слишком много сил — больше, чем могла позволить себе в этом мире. Голова закружилась, ноги стали ватными.

— Чёрт, — прошептала я, и мир поплыл перед глазами.

Я упала на мокрый асфальт, холодная вода пропитала одежду, а мир вокруг меня потемнел. Я слышала только шум дождя и собственное дыхание. А потом — тишина.

Весь мир погрузился в темноту.

Глава 12

Я открыла глаза и поняла, что лежу в своей комнате. Свет лампы мягко разгонял темноту, и я чувствовала, как кто-то держит меня за руку. Тётя Вера. Она сидела рядом на краю кровати — бледная, с красными глазами и мокрыми дорожками от слёз на щеках. Она не отпускала мою руку, будто боялась, что я исчезну.

— Катя, — прошептала она, заметив, что я открыла глаза. — Ты очнулась. Слава богу, ты очнулась.

Я попыталась сесть, но голова закружилась. Тело было пустым, будто из него вынули всё содержимое. Магия исчезла. Кольцо на пальце лежало холодным и безжизненным — кусок металла, и только.

— Что случилось? — спросила я, и голос мой сорвался на хрип. — Как я здесь оказалась?

— Я нашла тебя на улице, когда возвращалась с работы, — сказала тётя Вера, и в её голосе задрожал страх. — Ты лежала на асфальте без сознания. Я подумала, что ты умерла. Я думала, что потеряла тебя.

— Я не умерла, — я слабо усмехнулась. — Я просто… решила немного отдохнуть.

— Катя, не шути! — она сжала мою руку. — Не знаю, сколько ты там пролежала, но ты уже успела посинеть. И пульс был очень слабый. Что с тобой случилось?

— Ворон, — сказала я. — Тот самый, который охотится за мной. Морок. Он нашёл меня. Он пытался отнять кольцо.

Я рассказала ей всё. О том, как шла домой, как ворон напал на меня, как я отбилась. И о том, как использовала слишком много магии и потеряла сознание.

— Я не знаю, как выжила, — сказала я честно. — Но магия почти исчезла. Кольцо холодное. Оно не отвечает мне.

Вдруг в дверь постучали. Тётя Вера поднялась и пошла открывать, а я осталась сидеть на кровати, пытаясь привести мысли в порядок.

Через минуту она вернулась, и я чуть не поперхнулась от удивления. За ней шли Юрий и Алиса. Юрий выглядел потерянным в нашем доме, как чужак, который случайно забрёл не туда. В руках он сжимал книгу, над которой я билась которую неделю.

— Катька! — Алиса обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. — Что с тобой стряслось? Выглядишь паршиво.

— Всё в порядке, опять вороны донимают, — отшутилась я.

— Ничего не в порядке! — она отстранилась и посмотрела на меня с требовательным видом. — Тебя даже домой одну отпустить нельзя! Сейчас же расскажешь всё в подробностях.

— Алиса. Давай по порядку. Юрий, привет. Что ты тут делаешь?

Юрий прочистил горло, явно ощущая себя неловко под вопросительным взглядом тёти Веры.

— После того как ты ушла, книга начала светиться, — сказал он. — Она нагрелась так, что я едва мог держать её в руках. Я открыл её и увидел картинки. Тусклые, едва различимые, но они были. Я подумал, что это может быть связано с тобой. Пытался дозвониться, но телефон не отвечал. Тогда я нашёл Алису в соцсетях и написал ей. Она сказала, где ты живёшь. И захотела пойти со мной.

— Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Вдруг ты опять исчезла.

Тётя Вера стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела на Юрия с явным подозрением.

— Так значит, это тот самый сумасшедший историк, к которому ты ходила каждый день? — спросила она холодным голосом. — Тот, который учил тебя магии?

— Тётя Вера, — сказала я, пытаясь защитить Юрия. — Он не сумасшедший. Он действительно помогает мне. Он знает много о волшебном мире.

— Он выглядит как сумасшедший, — сказала тётя Вера, не сводя с Юрия взгляда. — Вы извините, но когда в доме появляется незнакомый человек с книгой и говорит, что учит мою Катеньку магии, я начинаю волноваться.

— Я понимаю ваше беспокойство. Но я действительно помогаю Кате. Безвозмездно. Просто потому, что считаю это важным.

— Угу, — сказала недоверчиво тётя Вера, но плечи её немного расслабились. — Ладно. Если Катя говорит, что вы ей помогаете, я вам верю. Но если я узнаю, что вы сделали что-то плохое, я вас найду. И вы пожалеете.

— Обещаю, что ничего подобного не случится.

Алиса переводила взгляд с меня на него и обратно.

— Так, а теперь объясните мне, что здесь происходит? — спросила она. — Я ничего не понимаю. Что ещё за книга?

— Эта, — Юрий подошёл ко мне и протянул книгу. — Кажется, она открылась.

Я взяла книгу. Она была тёплой, почти горячей, и пульсировала в моих руках. Я открыла первую страницу и замерла. Там, где раньше была пустота — чистый лист без единого знака, теперь проступали бледные, будто нарисованные выцветшими чернилами, картинки.

Я перевернула страницу. Потом ещё одну. Картинки появлялись медленно, словно проявлялись на старой фотографии. Размытые очертания башен, рек, людей.

Книга описывала историю волшебного мира. Его создание, войны, падения, правителей. И на одной из последних страниц я увидела новые сцены. Они были выведены свежим, почти светящимися красками.

— Здесь рассказано про меня, — прошептала я. — Про то, как я отбилась от Морока. Как я была на грани смерти. Это появилось только что. Книга записывает всё, что происходит. И она показывает, что происходит сейчас.

Я пролистала дальше. На одной из страниц я увидела изображение старого правителя. Он стоял на балконе своего дворца, а перед ним выстроились тысячи солдат. Картинка была тусклой, так что я не различала лица, доспехи, знамёна. Но вот бледные строки под изображением были читаемые.

— Он собирает армию, — сказала я. — Правитель Эридана собирает армию. Но никто не знает, для чего. Королевство ни с кем не воевало. Никто не понимает, что происходит.

— Странно, — сказал Юрий, поглаживая бороду. — Очень странно. Если королевство ни с кем не воюет, зачем ему армия?

— Я не знаю, — сказала я, ощущая что-то неладное. — Но я должна узнать. Я должна связаться с родителями.

Я взяла амулет, который дал мне отец. Он был холодным, безжизненным. Я сжала его в руке, и липкий страх окутал меня.

— Родители, — прошептала я. — Ответьте мне. Пожалуйста.

Ничего.

Я сжала амулет сильнее, сосредоточилась, попыталась вызвать то самое чувство, о котором они говорили. Тепло. Свет. Присутствие. Но внутри была только пустота. Амулет оставался холодным, безжизненным куском металла.

— Нет, — прошептала я, и паника закралась в душу. — Нет, только не сейчас. Пожалуйста.

Я закрыла глаза и попыталась снова. Я представила маму, её лицо, её улыбку. Я мысленно позвала её, как учил отец. Но ничего не происходило. Амулет молчал.

— Катя? — тихо спросила Алиса. — Что-то не так?

Я открыла глаза и посмотрела на неё. В моих глазах стояли слёзы, и я не могла их сдержать.

— Я не могу связаться с ними. Амулет не работает. Я слишком слаба. Магия исчезла, и я не могу дозваться до них.

— Может, просто нужно подождать? — предложила Алиса. — Ты только что очнулась, ты ещё не восстановилась.

— Нет, — я покачала головой, борясь с подступающим отчаянием. — Связи нет. Я не могу до них достучаться. Я не знаю, что с ними происходит. Я не знаю, живы ли они.

Юрий подошёл ближе и положил руку мне на плечо. Он твёрдо сказал:

— Мы найдём способ. Ты открыла портал один раз — откроешь и второй. А когда вернёшься в Эридан, сразу свяжешься с ними.

— Но что, если я не успею? — спросила я, срываясь на шёпот. — Что, если с ними что-то случилось, пока меня не было?

— Мы сделаем всё, чтобы ты успела, — сказал Юрий. — Но сначала тебе нужно восстановить силы. Без магии ты не сможешь открыть портал.

Я сжала амулет в руке. Он был холодным. Родители были там, в Эридане, а я не могла до них дозваться. Я не знала, живы ли они. Я не знала, что с ними происходит.

— Я должна вернуться, — сказала я, поворачиваясь к ним. — В Эридан. Мои родители в опасности. Я должна помочь им.

Алиса, тётя Вера и Юрий смотрели на меня. Они боялись за меня, но так же как и я понимали, другого пути нет.

— Ты не можешь идти одна, — сказала Алиса. — Я пойду с тобой. Я не хочу оставаться здесь и ждать, не зная, что с тобой происходит.

— Ты не можешь, — сказала я, понимая, что это невозможно. — Ты не сможешь защитить себя. Да и что ты предлагаешь сказать твоим родителям?

Я сжала кулон в руке и быстрым движением сняла его.

— Держи, — сказала я и протянула Алисе артефакт. — Это кулон для связи. Если я не смогу вернуться, ты сможешь связаться со мной. Если тебе что-то понадобится, просто сожми его в руке и позови меня. Я услышу.

Алиса взяла кулон, и я видела, как в её глазах мелькает удивление и страх.

— Но это же твой, — сказала она. — Ты не можешь отдать его мне. Это единственная связь с твоими родителями.

— Я найду другой способ. Думаю, дома у родителей найдётся ещё пара таких побрякушек.

Алиса сжала кулон в руке, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

— Ты обещаешь вернуться? — спросила она, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Обещаю.

Мы обнялись. Она пахла своим привычным шампунем и духами. Её плечи вздрагивали, и я знала, что она плачет. Но я не плакала. Я не могла позволить себе слёз.

— Ладно, пора, — сказала я и стала пробовать открыть портал.

Я встала по центру комнаты, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Вспомнила, как делала это раньше. В пещере с отцом. Тогда получалось. Тогда магия слушалась.

Я сосредоточилась на кольце. Почувствовала, как оно пульсирует на пальце — слабо, едва заметно. Я попыталась вызвать то самое чувство, которое открывало портал. Тепло. Свет. Уверенность.

Ничего не произошло.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они дрожали, но не от магии. От бессилия. Кольцо было холодным и безжизненным, как простой кусок металла.

— Попробуй ещё раз, — тихо сказала Алиса. Она стояла рядом, и в её голосе слышалась поддержка.

Я снова закрыла глаза. Я пыталась. Правда, пыталась. Я вспоминала холодный камень в пещере, голос отца, его слова. Я пыталась почувствовать. Но внутри была только пустота.

— Ничего, — сказала я, не скрывая разочарование. — Она не слушается. Магия не идёт.

— Почему? — спросил Юрий, подходя ближе. — У тебя же получалось раньше.

— Не знаю, — призналась я в отчаянии. — Раньше это получалось, когда я была в опасности. Когда Морок нападал. Но сейчас я не чувствую магии. Её нет в этом мире. Она не поддерживает меня.

Юрий задумался, поглаживая бороду. Его ореховые глаза смотрели на меня с напряжённым вниманием.

— Может, книга поможет, — сказал он, кивая на старый том, который я оставила на постели. — В ней есть всё об Эридане. Может, там есть информация о том, как открывать порталы из нашего мира.

Я открыла книгу и начала листать страницы. Они шелестели под моими пальцами, магия текла через них. Я искала ответ, и на одной из страниц я нашла его.

— Здесь написано, — сказала я, читая вслух. — «В мире людей сохранились места с повышенной концентрацией магии. Остатки древних ритуалов, артефактов, энергий, которые просочились через границу миров. Они могут служить мостами, если маг достаточно силён, чтобы открыть проход».

— Есть такое место поблизости? — спросила Алиса, и её голос дрожал от нетерпения.

Я провела пальцем по странице, и книга отозвалась — слабым, но отчётливым теплом. На карте, которая появилась между страниц, я увидела точку. Она была недалеко от нашего города.

— Заброшенная резиденция, — прочитала я. — Принадлежала князю Волконскому. Он увлекался тёмной магией много лет назад. Говорят, он пытался открыть портал в другой мир, но погиб при ритуале. С тех пор там никто не живёт.

— Тёмная магия — это не очень хорошо, — сказала тётя Вера, и в голосе её послышалось беспокойство.

— Мне всё равно, — сказала я. — Если там есть магия, я смогу открыть портал. Это единственный способ. Юрий, — я повернулась к нему, — я возьму книгу с собой. В Эридан. Она может мне понадобиться.

Юрий на мгновение задумался, в его глазах мелькнула тревога, но он быстро кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но будь с ней осторожна. Это не просто книга, Катя. Она древняя. Она хранит в себе знания, которые могут быть опасны.

— Я поняла, — сказала я, сжимая книгу в руках. — Я буду осторожна.

Я подошла к своему старому рюкзаку, который висел на спинке стула. Он был потрёпанным, с выцветшей тканью, но надёжным. Я открыла его и аккуратно положила книгу внутрь, чувствуя, как она мягко пульсирует, будто успокаиваясь в темноте рюкзака. Рядом закинула фонарик, бутылку воды и пару шоколадных батончиков — на всякий случай. Магия магией, а голод никто не отменял.

Я посмотрела на них. На тётю Веру, которая стояла в дверях с бледным лицом и сжатыми кулаками. На Алису, которая сжимала кулон в руке. На Юрия, который смотрел на меня с уважением.

— Я провожу тебя, — сказала Алиса.

— Я тоже, — сказал Юрий. — Если там есть остатки магии, я хочу их увидеть.

— Мы пойдём все вместе, — сказала я, набираясь решимости. — Мы найдём это место. И я открою портал.

Мы вышли из дома, когда солнце уже начало клониться к закату. Осенний воздух был сырым и прохладным, мокрые листья шуршали под ногами, а ветер гнал по дороге жёлтую листву, срывая её с голых веток деревьев. Я поправила лямку рюкзака на плече, чувствуя, как внутри него тяжело и уверенно лежит книга. Она была моим компасом. Моей связью с тем миром, куда я должна была вернуться.

Тётя Вера стояла на пороге, кутаясь в старый шерстяной платок, и смотрела на нас с такой тревогой, что у меня сжалось сердце.

— Тётя Вера, — сказала я, подходя к ней. — Ты уверена, что не хочешь пойти с нами?

— Я слишком стара для таких приключений, Катя, — сказала она с мягкой улыбкой. — Моё место здесь. Я буду ждать тебя. И молиться, чтобы ты вернулась.

— Я вернусь. Я обещаю.

— Я знаю, — она обняла меня, её руки дрожали.

Я обняла её в ответ, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Я не хотела уходить. Но я знала, что должна.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я люблю тебя, Катя, — ответила она.

Я отстранилась и пошла к Алисе и Юрию. Мы не оглядывались, но я знала: взгляд тёти Веры провожал нас до самого поворота.

Дорога к резиденции князя Волконского была долгой и трудной. Мы шли по заснеженным улицам города, потом свернули на старую просёлочную дорогу, которая вела в лес. Чем дальше мы уходили, тем тише становилось вокруг. Городской шум затих, и только ветер гулял среди голых деревьев.

— Она далеко? — спросила Алиса, тяжело дыша. Она не привыкла к таким прогулкам, и её щёки раскраснелись от холода.

— Судя по карте, она находится в нескольких километрах от города, — сказала я, сверяясь с книгой. — В глубине леса.

— В глубине леса, — повторил Юрий. — Звучит как начало страшной сказки. Сейчас выйдет из-за деревьев старуха с косой и предложит нам яблоко.

— Не смешно, — сказала Алиса, и я видела, как она поёжилась.

— Это была шутка, — сказал он, улыбаясь. — Но если ты боишься, можешь вернуться домой.

— Ещё чего, — фыркнула она.

Лес становился всё гуще и темнее. Деревья здесь росли старые, с раскидистыми кронами, которые переплетались над головой, почти не пропуская света. Где-то ухнула сова, и Алиса вздрогнула. Земля под ногами была нетронута — мало кто заходил сюда.

Наконец впереди показались очертания здания. Резиденция стояла на небольшом холме, окружённая старыми, почти чёрными деревьями. Она выглядела так, будто её строили несколько веков назад и с тех пор ни разу не ремонтировали. Стены были сложены из грубого серого камня, покрытого мхом и плесенью. Окна заколочены досками, но некоторые давно сгнили и висели криво, открывая тёмные проёмы. Входная дверь была массивной, деревянной, с коваными петлями, покрытыми ржавчиной. Всё здание увито плющом — густым, но уже пожухлым, — который полз по стенам, обвивал колонны, забирался на крышу и свисал с карнизов длинными космами. Казалось, дом пытается спрятаться от мира, укрыться в зелёном саване.

— Выглядит как дом с привидениями, — сказала Алиса, и её голос дрожал.

— Надеюсь, там есть только привидения, — сказала я, уже нафантазировав себе всякого. — А не что-то похуже.

Мы подошли к двери. Она была заперта, но замок давно сгнил, и я толкнула её плечом. Дверь открылась с протяжным скрипом, который эхом разнёсся по пустым залам.

Я сразу поняла, что это место не просто заброшенное. Оно было пропитано чем-то тёмным, тягучим, как старая патока. Воздух здесь был тяжелее, чем на улице, и пахло сыростью и плесенью. Кожа покрылась мурашками.

Я инстинктивно коснулась рукой рюкзака, проверяя, на месте ли книга. Она была там, тёплая и пульсирующая, как будто предупреждала меня о чём-то. Но я не могла остановиться. Я должна была найти место силы. Должна была открыть портал.

Алиса и Юрий шли за мной, их шаги гулко разносились по пустым залам.

Мы прошли через главный зал. Высокие потолки, покрытые паутиной, лепнина, которая когда-то была изящной, теперь осыпалась, обнажая старую штукатурку. Паркет скрипел под ногами, и я слышала, как в дальних комнатах капает вода. Где-то завывал ветер, пробиваясь сквозь щели в заколоченных окнах.

Я остановилась у большой картины в тяжёлой позолоченной раме. Она висела на стене в самом центре зала, и, несмотря на пыль и паутину, я сразу заметила её. Картина выглядела старой, но краски на ней сохранились удивительно ярко — как будто её написали вчера.

На портрете был изображён мужчина. Лет тридцати, не больше. Он сидел в массивном кресле с высокой спинкой, одетый в тёмный бархатный камзол с серебряной вышивкой. Его лицо было красивым — правильные черты, высокий лоб, тёмные волосы, спадающие на плечи. Но больше всего меня поразили глаза. Они были светло-серыми, почти прозрачными, и в них читалась холодная, расчётливая жестокость. Этот человек не знал сомнений. Он не знал страха. Он знал только власть.

— Князь Волконский, — сказал Юрий, подходя ближе. — Он жил здесь в прошлом веке. Говорят, он увлекался тёмной магией и пытался открыть портал в другой мир. Но ритуал пошёл не так, и он погиб. Вместе со всеми своими слугами.

— Выглядит как человек, который точно знал, чего хотел, — сказала Алиса, не отрывая взгляда от портрета. — И не останавливался ни перед чем.

— Есть такое, — согласно кивнула я. — Но нам нужно поспешить. Я чувствую магию. Она слабая, но она есть.

— Где? — спросил Юрий.

Я закрыла глаза и попыталась найти источник. Магия вела меня вглубь здания, вниз, в подвал. Но когда я сделала шаг к лестнице, ведущей вниз, Юрий вдруг остановился и замер, глядя на массивный письменный стол в углу зала.

— Постой, — сказал он, и в голосе его послышалось странное напряжение. — Я знаю это место.

Я обернулась. Юрий стоял у стола, покрытого толстым слоем пыли, и водил пальцем по его поверхности. Его глаза были широко раскрыты, и я видела, как он пытается вспомнить что-то важное.

— Юрий? — позвала я, подходя ближе. — Что случилось?

Он поднял на меня взгляд и шокировано произнёс:

— Я был здесь. Много лет назад, совсем ещё мальчишкой. Тогда оно было не таким запущенным.

Он замолчал, и я видела, как он пытается собраться с мыслями.

— Я нашёл здесь книгу, — продолжил он, и его голос стал тише. — Ту самую, которая привела нас сюда. Она была спрятана за одной из панелей в стене. Я тогда подумал, что это просто случайность. Что какой-то коллекционер забыл её здесь. Я взял её с собой. Ну а дальше ты и сама уже знаешь.

— Ты хочешь сказать, что нашёл эту книгу здесь? — спросила я, слова застревают в горле. — В этой самой резиденции?

Юрий кивнул, и я видела, как его руки слегка дрожат. Алисино лицо побледнело, она тихо произнесла:

— То есть, эта книга всё это время была здесь. В этом доме. А потом Юрий нашёл её и унёс. А теперь она вернулась? Вместе с тобой?

Я перевела взгляд на рюкзак, который висел у меня на плече. Книга внутри него пульсировала — тихо, но отчётливо, словно подтверждая её слова.

— Похоже на то. Она ждала меня. Или я ждала её. Не знаю. Но мы обе здесь. И мы обе должны быть здесь.

Юрий посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула странная смесь эмоций. Удивление. Благоговение. И что-то похожее на страх.

— Я думал, что это просто совпадение, — сказал он. — Что я просто нашёл редкую книгу. А теперь я понимаю… я должен был найти её. Чтобы передать тебе. Чтобы она помогла тебе.

— Тогда не будем терять время, — сказала я. — Она привела меня сюда. Теперь я должна открыть портал.

Я пошла по лестнице, и мои шаги гулко разносились по пустому дому.

Подвал оказался большим, с каменными стенами и земляным полом. В центре комнаты был вырезан круг, и я ощущала, что магия исходит именно оттуда. Это было место силы, которое хранило остатки древних ритуалов.

— Я могу открыть портал здесь, — уверенно сказала я. — В этом месте магия сильнее.

Я встала в центр круга. Алиса и Юрий стояли на краю, держа фонарики, чтобы осветить мне путь. Свет дрожал и плясал на каменных стенах, выхватывая из мрака древние символы, вырезанные на полу. Они пульсировали под моими ногами, как будто земля дышала.

Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Холодный воздух подвала наполнил лёгкие, кольцо начало нагреваться на моём пальце. Сначала едва заметно, потом сильнее, горячее, почти обжигающее. Магия просыпалась, как будто понимая, что она наконец дома. В мире людей она была слабой и безжизненной, но здесь, в этом месте, где когда-то проводились древние ритуалы, она возвращалась ко мне.

Я сделала ещё один вдох и вспомнила. Вспомнила холодный камень в пещере. Вспомнила, как перестала пытаться и просто позволила себе быть. Как магия потекла через меня, как вода.

— Ты готова? — спросил Юрий, и в голосе его послышалось напряжение.

— Готова, — сказала я, хотя не была в этом полностью уверена.

Я открыла глаза. Свет фонариков отражался в древних символах на полу, и они начинали светиться. Сначала тускло, потом ярче, золотистым светом, который поднимался от земли и обволакивал меня. Каждой клеточкой тела я ощущала, как магия течёт через меня — не как в тот раз, когда я злилась на декана, не горячая и колючая. Она была другой. Спокойной, тёплой, живой.

В центре круга стал собираться свет, закручиваться в спираль, которая росла и расширялась. Воздух вокруг стал вибрировать, он становился густым и тягучим. Символы на полу засветились ослепительно, и свет поднялся до самого потолка, заливая всё вокруг золотым сиянием.

— Катя! — крикнула Алиса, и её голос звучал, как сквозь воду. — У тебя получается!

Я не могла ответить. Я чувствовала, как магия вытягивает из меня силы, как она течёт через меня, и я отдавала ей всё. Кольцо пульсировало на моём пальце, становилось горячим, почти невыносимым. Мир начал меняться, стены подвала исчезали, уступая место свету.

И вдруг, в центре круга, в нескольких шагах от меня, появился портал. Его края были неровными, как будто мир разрывался на части, но внутри него свет был тёплым и золотистым. Из него дул ветер — тёплый, настоящий, пахнущий лесом, водой и магией. Там, за этим светом, был другой мир.

— Я сделала это.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Я использовала слишком много сил, и магия уходила из меня так же быстро, как пришла. Я упала на колени, мир начинал кружиться перед глазами.

— Катя! — Алиса подбежала ко мне и схватила меня за плечи, не давая упасть лицом в пол. — Дыши! Просто дыши!

— Я в порядке, — сказала я, голос стал хриплым. — Я просто… устала.

Юрий подошёл к порталу и остановился в нескольких шагах от него. Его глаза горели от восторга.

— Катя, — сказал он, и голос его дрожал. — Ты сделала это. Ты открыла портал. Это… это невероятно. Я никогда не видел ничего подобного.

— Значит, теперь ты видел, — усмехнулась я, пытаясь подняться на ноги. — И запомни это. Потому что я больше не собираюсь это повторять. В ближайшее время.

Алиса помогла мне встать. Я посмотрела на портал со странным спокойствием.

— Я готова, — сказала я.

Я последний раз посмотрела на Алису и Юрия и шагнула в свет.

Глава 13

Я шагнула в свет — и мир перевернулся.

На мгновение я потеряла всё: тело, время, пространство. Осталось только тепло, разливавшееся по коже, и золотистое сияние, проникавшее даже сквозь закрытые веки. А потом я почувствовала, как магия возвращается. Не рывками, не вспышками, как в мире людей, — плавно, будто вода, заполняющая пустоту. Она текла по венам, наполняла каждую клетку, и кольцо на пальце начало оживать.

Я открыла глаза.

Бескрайний зелёный луг расстилался передо мной. Та самая поляна перед Зачарованным лесом — где я очнулась в первый раз, когда упала в ту злосчастную лужу. Вокруг покачивались нежные полевые цветы, светились листья, трава мягко пружинила под ногами. Воздух стоял густой и тёплый, пропитанный мёдом и хвоей. Всё было как прежде. Но я знала: изменилось всё. Я изменилась.

Я посмотрела на свои руки. Кольцо светилось ровным, спокойным светом, магия текла через меня — полная, живая, настоящая. Я сделала глубокий вдох, и в груди разлилось тепло. Впервые за долгое время я чувствовала, что могу дышать полной грудью. Что я наконец там, где должна быть. Что я дома.

Позади мерцал портал, становясь всё прозрачнее. Я закрыла глаза и позвала Фенека — мысленно, как делала это раньше. «Фенек, я здесь. Я на поляне».

Ответ пришёл почти сразу. Я ощутила его присутствие — тёплое, родное, знакомое. Через несколько минут в кустах зашуршало, и из зарослей выскочил Фенек. Целый и невредимый, шерсть переливалась изумрудным блеском, огромные уши стояли торчком. Увидев меня, он радостно тявкнул и бросился ко мне, запрыгивая на руки.

— Катя! — голос его звенел от радости. — Ты вернулась! Я думал, больше не увижу тебя!

— Я обещала, что вернусь, — я погладила его по голове, шерсть мягко пощекотала ладонь. — И я всегда держу обещания. Кроме обещания начать новую жизнь с понедельника. Но это уже совсем другая история. Рассказывай, что здесь происходит.

Фенек спрыгнул с рук и, заметив рюкзак, настороженно принюхался. Уши насторожились, шерсть на загривке приподнялась.

— Что это? — спросил он, косясь на рюкзак. — Я чувствую древнюю магию. Очень сильную.

— Это книга, — я опустилась на корточки и погладила её через ткань. — Юрий отдал её мне. Она помогла найти место для открытия портала. Я взяла её с собой. Думаю, она может пригодиться. В ней много ответов.

Фенек подошёл ближе, осторожно коснулся носом рюкзака и отпрянул — книга внутри слабо пульсировала.

— Она чувствует магию этого мира, — в его голосе послышалось уважение. — Она живая, Катя. Будь с ней осторожна.

— Я знаю, — я застегнула молнию. — Юрий предупредил. Но сейчас она на нашей стороне.

Фенек рассказал, что после того как Романа забрали, королевство охватила тревога. Мужчин почти не осталось — только женщины, дети и старики. Люди боялись, хотя прямой угрозы не было и Морока никто не видел. Все говорили, что Алдрик собирает армию для защиты от Морока, который якобы готовится к вторжению. В воздухе висело гнетущее напряжение, как перед грозой.

Эдемвиль встретил нас тишиной.

Я помнила его совсем другим. В прошлый раз город жил, дышал, шумел голосами и смехом. Женщины в ярких платьях сидели на каменных ступенях у каналов, болтали и смеялись, дети носились по мостовой с мячом, торговцы наперебой выкрикивали цены на фрукты и зелень. Воздух был пропитан запахами жареного мяса, свежего хлеба и мёда. На площади у фонтана играли музыканты, и пары кружились в танце прямо на камнях.

Теперь город молчал.

Мостовые стояли пустыми. Те же неровные булыжники, потемневшие от времени, — но по ним никто не ступал. Только сухие листья, гонимые ветром, шуршали по камням, собираясь в углах у закрытых дверей. Я смотрела по сторонам и не узнавала Эдемвиль.

Каналы, которые раньше отражали оживлённые улицы и смеющиеся лица, теперь казались тёмными и безжизненными. Вода стояла неподвижно — лишь изредка по глади пробегала рябь. Может, рыба. Может, ветер. Мосты, увитые мхом и плющом, выглядели заброшенными. У каменных лестниц, спускающихся к воде, не покачивались лодки. Раньше здесь всегда стояли маленькие лодочки с яркими вёслами, и лодочники зазывали на прогулки. Теперь — только пустые причалы.

Дома встречали закрытыми ставнями. Я помнила их другими — с распахнутыми окнами, из которых доносились голоса, смех, запах свежей выпечки. Теперь окна были плотно занавешены. За некоторыми я замечала движение — тени мелькали за тканью, но никто не выглядывал наружу. Никто не открывал двери. Цветы в горшках на подоконниках, раньше такие яркие и ухоженные, начинали вянуть. То ли их перестали поливать, то ли хозяйкам стало не до цветов.

Я остановилась на площади у фонтана. Того самого, где вода светилась голубоватым светом и, говорят, исполняла желания. Теперь фонтан молчал. Вода почти не журчала — только тонкая струйка падала с вершины, и это был единственный звук в городе. Скамейки вокруг стояли пустыми. На них никто не сидел. Дети не играли в салки. Взрослые не обсуждали новости, не смеялись, не спорили о ценах на рынке.

Только ветер свистел между домами, гоняя пыль по брусчатке.

— Он выглядит как город-призрак, — сказала я, и голос гулко отозвался от стен. — Я помню его другим. Шумным, весёлым, живым.

— Все прячутся, — ответил Фенек. — Никто не знает, что будет завтра. Люди боятся. Мужей забрали. Отцов. Братьев. И никто не знает, вернутся ли они.

— Но Морок не нападал, — сказала я с тревогой. — Он сейчас заперт в теле ворона в человеческом мире. Если он не нападал, зачем тогда эта армия?

— Не знаю. Но я уверен: всему есть объяснение, — в голосе Фенека послышалась горечь. — Люди верят Алдрику. Верят, что он защитит их от надвигающейся опасности.

Мы прошли мимо закрытых лавок. За одной из них мелькнуло лицо — женщина выглянула из-за шторы и тут же скрылась, будто испугалась, что я её увижу. За другой — два детских лица прижались к стеклу, но их тоже кто-то оттащил назад.

Мне стало не по себе. Это был не просто страх. Это была какая-то глухая, давящая тревога, которая висела в воздухе, как туман. Она пропитывала камни, воду, листву. Она была везде.

Мы добрались до дома родителей. Он стоял на окраине — такой же уютный, как я помнила, с резными наличниками и маленьким палисадником. Но в воздухе висела тревога. Мама сидела на крыльце, обняв себя руками, и смотрела в пустоту. Увидев меня, она вскочила и бросилась ко мне. Её руки обхватили меня — тёплые, родные, — и она дрожала.

— Катя, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Ты здесь. Ты пришла.

— Конечно, я же обещала, — я обняла её в ответ. — Рассказывай, что случилось.

Мы сидели на кухне, пили травяной чай, и мама рассказывала. О том, как люди короля пришли за Романом. О том, как он не сопротивлялся — сказал только: «Всё будет хорошо, береги себя». О том, как она осталась одна и не знала, что делать.

— Все говорят, что Алдрик собирает армию, чтобы защитить нас от Морока, — сказала мама, и в голосе её слышалась тревога. — Но я не верю. Морок не нападал. Никто его не видел. Зачем тогда армия? Я боюсь, что за этим стоит что-то другое. Может, Алдрик не хочет пугать народ и молчит о нападении соседнего государства. Или… я не знаю, что думать.

Она перевела дыхание.

— Не будем об этом. Лучше расскажи, как ты?

Я рассказала ей о вороне. О том, как он преследовал меня, как напал, как я отбилась, но потеряла сознание. Как очнулась дома, чувствуя себя выжатой как лимон.

Мама побледнела, и в её глазах появился страх, которого я раньше не видела.

— Морок не мог просто так использовать магию в мире людей, — сказала она медленно. — Когда он вселяется в кого-то, он покидает своё тело. Он оставил его бездыханным здесь, в Эридане. Где-то спрятал. А сам вселился в птицу и прорвался в мир людей. Он питается энергией от своего тела, которое ещё хранит остатки магии. Пока тело цело, он может действовать в обычном мире, но он ограничен — не может использовать всю свою силу там, только то, что вытянет через связь с телом.

— Значит, если я найду его тело и уничтожу… — начала я решительно.

— Он потеряет связь с этим миром, — кивнула мама. — И будет побеждён.

— Тогда нам нужно найти его тело, — сказала я. — Думаю, для начала стоит найти Алдрика и узнать, знает ли он что-то о Мороке.

— Вряд ли получится, — мама покачала головой. — Говорят, он готовится к важному ритуалу и никого не принимает.

— Но мы попробуем, — сказала я. — В конце концов, мы ничего не теряем.

Мама посмотрела на меня, и я увидела в её глазах сомнение. Но спустя мгновение она согласно кивнула.

Мы отправились в замок. Он возвышался в центре города — светлый, массивный, с высокими башнями и остроконечными шпилями. Вокруг замка раскинулся большой сад с аккуратными дорожками и каменными скамьями. Но и здесь было пусто — только редкие слуги торопливо проходили мимо.

Мама оставила меня в саду, сказав, что хочет поговорить с Алдриком наедине. Я осталась ждать, прогуливаясь по дорожкам и рассматривая старые статуи, покрытые мхом. Фенек бежал рядом, принюхиваясь к кустам.

— Тишина-то какая, — сказала я, напряжение витало в воздухе и неумолимо давило. — Даже птицы не поют. Может, они что-то знают? Хотя куда им, у них же мозги меньше грецкого ореха.

— Морок мог их напугать, — ответил Фенек. — Он всегда умел вселять страх в души живых существ.

— Страх — это его единственное оружие? — спросила я. — Потому что, если так, у меня для него плохие новости. Я уже напугана до смерти. Дальше некуда.

Я повернула за угол и чуть не столкнулась с ним. Эдвин. Он шёл по дорожке, погружённый в свои мысли, и я не сразу узнала его. Он выглядел иначе — хмурый, напряжённый, с тёмными кругами под глазами. Его тёплые глаза стали холодными, а улыбка, которая так легко появлялась на его лице в нашу первую встречу, исчезла.

— Эдвин, — сказала я смущённо. — Привет.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло непонимание. Он не улыбнулся. Даже не остановился.

— Угу, — он сухо кивнул, проходя мимо, даже не удостоив меня взглядом.

Я замерла, глядя ему вслед. Что это было? Тот самый парень, который спас меня от повозки, пригласил в таверну и смеялся над моими шутками, прошёл мимо, как будто я была пустым местом. Может, он забыл меня? Или я была для него очередным однодневным развлечением?

— Фенек, — прошептала я. — Что с ним случилось? Он выглядит так, будто готов кого-то убить. Или уже убил.

— Не знаю, — ответил Фенек, и в голосе его послышалось беспокойство. — Я редко вижу его.

— Видимо, у него тоже проблемы, — сказала я, немного тревожась за парня. — Надеюсь, он не держит на меня зла.

Вернулась мама. Она выглядела растерянной и огорчённой.

— Алдрика нет, — сказала она. — Говорят, он ушёл с самого утра и пока не возвращался. Никто не знает, где он.

— Отлично, — разочарованно вздохнула я. — Просто отлично. Правитель, который должен защищать королевство, исчез. И никто не знает, куда он делся. Может, у него творческий кризис? Или он преспокойно отдыхает в отпуске, не зная, что творится в его королевстве?

— Что нам делать? — спросила мама, не оценив моего сарказма.

Я опустилась на каменную скамью, сняла рюкзак и поставила рядом. Расстегнула молнию и достала книгу. Она была тёплой, пульсирующей, и я чувствовала, как она откликается на мою магию. Я начала листать страницы, ища ответы. Где может быть тело Морока? Где может быть Алдрик? Где искать отца?

— Я поищу информацию. Наверняка в книге найдётся что-то полезное.

Я села на каменную скамью и начала читать. И я знала: что бы я ни нашла, я буду готова. Я была дома. Магия была со мной. И я была сильнее, чем когда-либо.

***

Война пришла на земли Эридана, когда Роману Шувалову было всего шестнадцать.

Она началась не с громких объявлений и не с вторжения армий. Она началась с тишины. С исчезновений. С деревень, которые просыпались по утрам и находили поля пустыми, а дома — разрушенными. Слухи ползли быстрее самой угрозы: говорили о тёмных тварях, выползающих из-под земли, о чуме, что превращает людей в чудовищ, о древнем проклятии, пробудившемся от многовекового сна.

Правда оказалась страшнее слухов.

Граница Эридана — та самая, что веками держалась на древней магии, — начала трещать по швам. Из разломов выползали твари: серые, бесформенные, с горящими углями вместо глаз. Они не были живыми в привычном смысле слова. Они были порождением хаоса — энергией, которая жаждала поглотить всё живое. Никто не знал, откуда они пришли. Никто не знал, кто их создал. Но все знали одно: если их не остановить, они уничтожат всё.

Армия Эридана собралась в долине у подножия Серых гор. Там, где когда-то проходила граница между королевством и неизведанными землями. Теперь границы не было. Была только стена из тьмы, которая двигалась вперёд, поглощая всё на своём пути.

Роман стоял в первом ряду. Меч обнажён, доспехи покрыты боевой краской — вчерашним вечером жрецы благословляли солдат перед битвой. Он сжимал рукоять, от оружия исходило знакомое тепло. Родовой меч Шуваловых, выкованный ещё в те времена, когда его предки впервые ступили на землю Эридана. Меч, который помнил не одну битву.

Рядом стояли такие же молодые парни. Некоторые — даже моложе его. Они смотрели вперёд, на надвигающуюся тьму, и лица их были бледными, но глаза горели решимостью. Они знали, что отступать некуда. За их спинами были дома, семьи, любимые. За их спинами был их мир.

— Держать строй! — крикнул командир, и его голос перекрыл гул ветра. — Не разрывать цепь!

Роман глубоко вздохнул. Воздух пах гарью, страхом и чем-то ещё — тем сладковатым, тягучим запахом, который всегда предшествовал появлению тварей. Он сжал меч крепче и шагнул вперёд.

Битва началась с крика. Пронзительного, леденящего кровь, который принадлежал одновременно и человеку, и чему-то другому. Он разорвал тишину — и через мгновение тьма обрушилась на них.

Твари двигались быстрее, чем можно было ожидать. Они не имели формы — меняли её, перетекая из одного состояния в другое, как жидкий дым. Но они были смертоносными. Их прикосновение выжигало плоть, их крики сводили с ума, их глаза — если это можно было назвать глазами — пронзали насквозь, внушая ужас, от которого подкашивались колени.

Роман ударил первым. Меч вошёл в тело твари, и она взвизгнула, рассыпаясь на тысячи мелких искр. Но на её месте тут же появилась другая. И ещё одна. Они не уставали. Они не знали страха. Они только двигались вперёд, словно прилив, который невозможно остановить.

— Держаться! — крикнул Роман, отбивая очередную атаку. — Не дайте им прорваться!

Он сражался как одержимый. Меч в его руках двигался быстрее, чем он думал, быстрее, чем мог контролировать. Магия текла через клинок, усиливала каждый удар, каждый взмах. Он не помнил, сколько времени прошло. Минуты, часы — всё слилось в один непрерывный бой, в одно бесконечное движение.

Где-то справа упал солдат. Где-то слева закричал раненый. Роман не мог остановиться. Не мог помочь им. Он должен был держать строй. Должен был защищать тех, кто остался.

В какой-то момент он услышал за спиной голоса. Женские. Он обернулся на мгновение и увидел, как на поле боя выбегают девушки и женщины в белых одеждах. Они несли с собой свет — яркий, золотистый, который струился из их рук, окутывал раненых, заживлял раны. Целительницы. Они пришли на помощь.

Одна из них пробиралась через хаос, её тёмные волосы выбились из пучка и развевались на ветру. Она остановилась у упавшего солдата, положила руки на его грудь, и свет окутал тело. Она так сосредоточилась на раненом, что не заметила тварь, появившуюся из-за её спины.

Роман заметил. Он сорвался с места, чувствуя, как ноги сами несут его вперёд, перепрыгивая через тела и лужи крови. Он ударил тварь, когда та уже почти коснулась девушки. Меч вошёл в бесформенное тело, и оно рассыпалось в прах.

Девушка обернулась. Её глаза были зелёными, как трава на поляне в ясный день. Тёплыми и светлыми, как утреннее солнце. И в них не было страха. Только удивление, а потом — благодарность.

— Спасибо, — сказала она, и голос её был тихим и тёплым.

— Ты целительница? — спросил Роман, тяжело дыша. — Это поле боя. Тебе не место здесь.

— Моё место там, где я могу помочь, — ответила она, и в голосе её послышалась твёрдость, которая удивила его. — Раненые не могут ждать. И я не могу сидеть сложа руки, пока они умирают.

Она посмотрела на его руку, порезанную до крови — он даже не заметил, когда это случилось.

— Дай руку, — сказала она.

Роман хотел возразить, но она уже взяла его ладонь в свои нежные руки. Её пальцы были тёплыми и мягкими, от них исходил свет — тёплый, золотистый. Рана начала затягиваться прямо на глазах, боль ушла, оставив только приятное тепло.

— В следующий раз будь осторожнее, — сказала она, отпуская его руку. — Я могу вылечить раны, но я не могу воскрешать мёртвых.

Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько света, что Роман забыл, как дышать.

— Как тебя зовут? — спросил он, внутри у него что-то перевернулось.

— Элина. А тебя?

— Роман, — ответил он, и мир вокруг перестал существовать.

Битва продолжалась ещё несколько часов. Роман сражался плечом к плечу с товарищами, но теперь он знал, что она где-то здесь. Что она заживляет раны, спасает жизни — и что он должен защищать её. Он сражался с новой силой, с новой яростью.

Когда тьма наконец отступила, поле было усеяно телами. И тварей, и людей. Солдаты стояли, сжимая оружие, глядя вдаль, где твари отступали в свои разломы. Но они не знали, вернутся ли те. Не знали, что будет завтра.

Роман стоял посреди поля, тяжело дыша, и искал её глазами. Увидел вдалеке — она стояла у палатки, и её руки всё ещё светились, когда она помогала последнему раненому.

Он подошёл к ней.

— Ты будешь здесь завтра? — спросил он.

Элина подняла на него глаза, и в них мелькнула искра.

— Буду, — сказала она. — А ты?

— Буду, — ответил он.

С того дня они не расставались.

Прошло немало времени, прежде чем война закончилась. Но Роман и Элина выжили и стояли на площади перед замком. Он — в парадном мундире, который великовато сидел на его плечах, она — в изящном платье, подчёркивающем цвет её глаз. Они ждали награждения. Те, кто выжил в той битве, должны были получить награды из рук самого правителя.

Роман сжал её руку.

— Ты волнуешься? — спросила она, ощущая, как его ладонь слегка вспотела.

— Немного, — признался он. — Но я не боюсь.

Двери балкона открылись. Роман поднял голову и увидел правителя. Тот был стар — с седой бородой и глубокими морщинами, но глаза — холодные, серые — смотрели на толпу с высоты. Взгляд тяжёлый, пронизывающий, но в нём читалась мудрость и спокойствие. Правитель говорил о мужестве, о долге, о славе. Благодарил солдат за отвагу, за то, что защитили королевство от тёмной угрозы. Голос его был ровным и уверенным, каждое слово звучало весомо и внушало доверие.

Толпа слушала с благоговением. Люди верили ему. Они видели в нём защитника, того, кто заботится о своём народе.

***

— О, это же история нашего знакомства с Романом! — улыбнулась мама, с теплотой смотря на картинки в книге.

Старый фолиант вдоволь напился магией и рисовал настолько яркие изображения, что казалось всё происходит вживую. Я смотрела на балкон на пожелтевшей странице, где стоял правитель Эридана, и понимала, что что-то не так. Что-то в этом человеке казалось мне знакомым. Не лицо, не фигура — что-то другое. Этот взгляд. Холодный, пронизывающий, ничего не выражающий. Я видела его раньше.

— Мама, — спросила я, и голос непроизвольно стал тише. — Кто это? Кто награждал папу?

Мама посмотрела на меня, и в её глазах появилось удивление.

— Это наш король, Катя, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая улыбка. — Великий и мудрый Алдрик. Он правит Эриданом уже много лет. Он был тем, кто объединил земли после Тёмной войны. Он всегда заботился о своём народе.

Я судорожно пыталась вспомнить, где могла его видеть. Алдрик. Тот самый, кого она назвала великим и мудрым. Но я видела его раньше. Не здесь, в Эридане. А там, в мире людей. На портрете, который висел в резиденции князя Волконского.

— Мама, — сказала я, и мой голос задрожал. — Я видела его. Я видела его портрет. В резиденции князя Волконского.

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Что ты говоришь? — переспросила она. — Какой ещё портрет?

Я знала, что это звучит безумно. Но я видела эти глаза. Те же холодные, серые глаза, которые смотрели на меня с портрета в старом особняке, где пахло плесенью и временем. Только там он был молодым. А здесь — старым.

— В мире людей, — сказала я медленно. — Резиденция князя Волконского. Там висит его портрет. Он выглядит точно так же. Те же глаза. Те же черты. Только моложе. Он жил там раньше. Занимался тёмной магией. Пытался открыть портал в другой мир. Говорят, он умер во время ритуала. Но что, если он не умер? Что, если он просто перешёл сюда? В Эридан?

Мама молчала. Она смотрела на меня, и я видела, как в её глазах мелькают мысли. Она пыталась осмыслить сказанное. Пыталась найти объяснение. Но его не было.

— Катя, — сказала она наконец, — ты уверена, что это был Алдрик? Может, ты обозналась? Портреты старые, краски выцвели, память могла тебя подвести. Это не мог быть он.

— Мама, — сказала я. — Я видела эти глаза. Те же самые. Холодные, серые, ничего не выражающие. Это не могла быть ошибка.

— Но если это правда, — сказала она, и голос её стал тише, — то что это значит? Почему он пришёл в наш мир? И что он хочет делать сейчас?

— Я не знаю, зачем, — сказала я. — Но я знаю, что мы должны разузнать. Мы должны понять, зачем Алдрик собирает армию. И мы должны найти отца.

Мама посмотрела на меня, и я увидела, как в её глазах появляется твёрдость, которую я раньше не замечала.

— Ты права, — сказала она, и голос её стал решительней. — Если это действительно правда, мы не можем сидеть сложа руки. Мы должны найти Романа. И мы должны узнать, что задумал Алдрик.

Она взяла меня за руку, её пальцы дрожали.

— Я не знаю, что нас ждёт, Катя, — сказала она. — Но я знаю, что теперь я не одна. И что мы сделаем всё, чтобы остановить его. Вместе.

Глава 14

Утренний воздух — прохладный, влажный, с запахом росы и земли. Мама сжимала мою руку. Бледная, с тёмными кругами под глазами — она не спала всю ночь. Я знала это, потому что тоже не сомкнула глаз.

— Мы должны разделиться, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя ощущала. Он всё равно казался чужим — слишком спокойным для того, что творилось у меня внутри. — Ты идёшь искать Алдрика, а мы с Фенеком — папу.

Мама посмотрела на меня. В её глазах застыл страх — тот самый, который появляется, когда понимаешь, что можешь потерять кого-то навсегда.

— Катя, это опасно.

— Я знаю, — я сглотнула ком в горле. — Но если не попробуем, то никогда не узнаем правды. А сидеть и ждать — не вариант.

— Но ты же не знаешь магии, — в её голосе послышалась мольба. — Ты ещё не научилась защищать себя. А там, куда ты идёшь… — она запнулась, подбирая слова.

— Мам, — я старалась говорить твёрдо. — Я многому научилась за последнее время. У нас в обычном мире всё тоже не так радужно, как ты себе представляешь. И ничего — справляемся. Даже без магии.

Мама хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.

— Будь осторожна, — произнесла она, и голос её дрогнул. — Пожалуйста. Я не хочу потерять тебя снова.

— Не потеряешь, — ответила я, чтобы успокоить её. — Всё будет хорошо.

Мы обнялись. Её руки — тёплые и родные, её трясло. Я хотела сказать многое, но нужно было идти. Я сильнее сжала её в объятиях и отпустила. Напоследок взяла у мамы второй кулон для связи — свой я оставила Алисе. Надо будет связаться с ней, когда всё наладится.

— Встретимся дома, — сказала я. — Когда узнаем правду.

— Да, встретимся дома, — повторила она, и в её глазах мелькнула надежда.

Я закинула рюкзак на плечо. Книга внутри согласно пульсировала. Фенек подошёл ближе и принюхался к рюкзаку.

— Она уже привыкает к тебе, — сказал он.

— Может, она просто рада, что её вытащили из того пыльного дома, — усмехнулась я, поправляя лямку. — Или ей нравится путешествовать.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как мамин взгляд провожает меня. Фенек бежал рядом — его шерсть переливалась изумрудным блеском на утреннем солнце. Я не оглядывалась. Если оглянусь — не смогу уйти.

Мы шли по пустынным улицам Эдемвиля. Город давил тишиной: ставни закрыты, двери заперты, и только ветер гулял по мостовой, гоняя сухие листья. Куда делись все люди? Неужели боятся настолько, что даже не выходят из домов? Или их всех уже забрали?

— Как мы найдём его? — спросила я с отчаянием. — Здесь никого. Город вымер.

— Мы найдём, — сказал Фенек с уверенностью. — Будем искать, пока не найдём. В конце концов, я дух-хранитель, а ты — его дочь. Мы связаны с Романом.

— Надеюсь, ты прав, — сказала я с тревогой.

Мы свернули в переулок — и я заметила её. Девушка сидела на каменных ступенях у закрытой лавки, сжимая в руках плетёную корзинку. Светло-русые волосы заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Длинный голубой сарафан, на голове — широкая соломенная шляпа. Она смотрела на пустую улицу с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.

— Может, она знает что-то, — сказала я, и надежда затеплилась в груди. — Она хотя бы не боится сидеть на улице. Уже прогресс.

— Спроси её, — сказал Фенек. — Хуже не будет.

Я подошла, стараясь не напугать. Мои шаги гулко разносились по пустой мостовой. Девушка подняла на меня глаза — светлые, с мягким, слегка отстранённым взглядом, и в них мелькнуло удивление.

— Простите, — сказала я мягко. — Я ищу своего отца. Его забрали солдаты. Вы не знаете, куда они ведут мужчин?

В её глазах блеснула искра понимания.

— Моего отца и брата тоже забрали, — сказала она печально. — Я осталась одна. С кучей долгов. С хозяйством, за которым не в силах уследить одна.

Она говорила тихо, будто боялась, что кто-то может услышать. Я опустилась на корточки рядом, чтобы быть на одном уровне.

— Тебя как зовут? — спросила я. — И давай на «ты»?

— О, да, конечно, — быстро закивала девушка. — Лика. Меня зовут Лика. А тебя?

— Катя, — ответила я. — Расскажи, что ты знаешь. Куда их увели?

Лика посмотрела на меня, и в её глазах сквозила боль.

— Я проследила за ними, — сказала она тише. — Когда они уходили из города, я шла следом. Они вели их в горы. В холодный, заброшенный край, куда обычно никто не ходит. Солдаты заметили меня и прогнали. Но я знаю, что они там. Я запомнила дорогу. Каждый поворот.

— Ты проведёшь нас?

Лика задумалась. Я видела, как в её глазах мелькает страх, но потом она встала. Плечи распрямились, в голосе появилась твёрдость.

— Проведу, — сказала она. — Но мы должны быть осторожны. Они не хотят, чтобы кто-то знал, что там происходит. Если нас поймают…

— Не поймают, — я ухмыльнулась. — Если что, мы просто бедные заблудившиеся девушки. Кто же бросит барышень в беде?

Лика улыбнулась, и в этой улыбке мелькнула искорка надежды.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда идём.

Мы пошли по узкой тропинке, которая вела из города в бескрайние поля. Тропинка вилась между низкими каменными оградами, кое-где поросшими мхом, и я то и дело задевала плечом колючие ветки ежевики. Золотистая пшеница колыхалась на ветру, мягкие колосья касались моих ног. Солнце стояло высоко, его лучи согревали кожу. Вдалеке виднелись холмы, покрытые изумрудной травой, и где-то в траве стрекотали кузнечики.

— Это место невероятное, — сказала я, оглядываясь. — Я никогда не видела ничего подобного. У нас в мире людей таких полей не осталось. Одни заводы да серые пятиэтажки.

Лика остановилась и посмотрела на меня с искренним недоумением. Её светлые брови поползли вверх.

— Подожди, — сказала она с замешательством. — Ты говоришь так, будто ты не отсюда. Будто ты пришла из другого мира. Что это за мир людей, о котором ты говоришь?

Я замялась. Я совсем забыла, что в Эридане многие не знают о существовании нашего мира. Для них это просто слухи, легенды, которые рассказывают на ночь детям. Я посмотрела на Фенека, но тот только пожал плечами — мол, сама виновата, теперь выкручивайся.

— Ну… — протянула я, подбирая слова. — Это сложно объяснить. Очень сложно. И долго.

— У нас есть время. Рассказывай. Я хочу знать.

Я вздохнула и посмотрела на бескрайнее поле, которое колыхалось на ветру, как золотое море. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки оранжевого и розового. Где-то вдалеке пела птица, ветер мягко касался моего лица.

— В общем, — начала я, — есть ещё один мир. Там, где я выросла. Обычный мир, без магии. Ну, почти без магии. По крайней мере, я думала, что без. Там нет драконов, нет говорящих зверьков, нет фонтанов, исполняющих желания. Там есть машины, самолёты, высотные здания, интернет. И люди там не знают, что Эридан существует. Думают, что всё это — сказки.

Лика слушала молча, не перебивая. Её глаза стали шире, и я видела, как она пытается переварить то, что я говорю.

— А как ты попала сюда? — спросила она. — Если ты выросла в этом… мире людей, как ты оказалась в Эридане?

— Это долгая история, — сказала я, усмехнувшись. — Но если коротко: я упала в лужу. Да, просто в лужу. И очнулась уже здесь. С тех пор всё пошло кувырком.

Лика рассмеялась. Негромко, но искренне.

— Ты упала в лужу и оказалась в другом мире? — переспросила она, качая головой. — Это самая странная история, которую я слышала. Хотя я слышала много странных историй. Моя бабушка рассказывала, что однажды говорила с рыбой с человеческим лицом.

— Даже представить себе не могу такую рыбу, — сказала я, улыбнувшись.

— Впервые встречаю путешественника между мирами, — сказала Лика. — Это немного странно, но мне нравится. Ты не похожа на тех, кого я встречала раньше.

— Спасибо, — сказала я, улыбнувшись. — Надеюсь, это комплимент.

— Это комплимент, — подтвердила Лика. — Так что, твои родители… они здесь? В Эридане?

— Да, — сказала я и загрустила, вспоминая о папе. — Они здесь. Я нашла их. Но теперь моего отца забрали солдаты, и я должна его найти.

— Тогда мы должны найти их, — сказала она, кивнув. — И твоего отца, и моего. И моего брата. Всех.

— Договорились, — сказала я, протягивая ей руку. Девушка сжала её в ответ.

Я засмотрелась на потрясающие виды и чуть было не споткнулась, но всё-таки удержала равновесие.

— Аккуратнее, — сказала Лика, и в голосе её послышалась лёгкая улыбка. — Это поле Золотого Ветра. Говорят, здесь ветер шепчет древние истории. И если прислушаться, можно услышать голоса тех, кто жил здесь раньше.

Я остановилась и прислушалась. Ветер действительно шелестел в колосьях, и мне показалось, что я слышу тихие голоса. Они были такими далёкими, что я не могла разобрать слов, но звучали успокаивающе.

— И что они говорят? — спросила я, улыбнувшись.

— Они говорят, что всё будет хорошо, — сказала Лика, и её голос дрогнул. — По крайней мере, я хочу в это верить.

Мы шли дальше, и поля сменились лесом. Деревья — высокие и старые, их кроны переплетались над головами, создавая зелёный шатёр. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле золотые узоры, которые двигались и переливались при каждом дуновении ветра. Пахло мхом, влажной землёй и дикими ягодами, а ещё цветами, которые росли где-то в глубине леса.

— Какое красивое место, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается странная лёгкость. — Если бы не обстоятельства, я бы осталась здесь навсегда.

— Не думай об обстоятельствах, — сказал Фенек, бегущий рядом. — Думай о том, что ты найдёшь отца. Это придаст тебе сил.

— Ты прав, — сказала я, благодарная за эти кроткие слова поддержки.

Мы вышли из леса, и перед нами открылась бурлящая река. Вода — прозрачная и холодная, на дне блестели камни — голубые, зелёные, золотистые — переливались на солнце, как драгоценности. Через реку был перекинут старый деревянный мост, который скрипел под ногами.

— Эта река называется Серебряный Поток, — сказала Лика. — Говорят, в ней живут духи воды, которые могут исполнить любое желание, если бросить монетку.

— Я уже придумал своё желание, — сказал Фенек. — Хочу, чтобы мы поскорее добрались до лагеря.

— Тогда нам нужно найти монетку, — сказала я, смеясь. — У меня есть одна. Правда, она из моего мира. Думаешь, духи принимают иностранную валюту? Или у них тут свой курс?

— Не думаю, — сказал Фенек. — Но, может, они сделают исключение.

Я остановилась на середине моста и уже собралась достать монетку, как вдруг Фенек замер и резко поднял голову к небу. Его уши насторожились, а шерсть на загривке встала дыбом.

— Тихо, — прошептал он, и в его голосе послышалось напряжение. — Смотрите.

Мы с Ликой одновременно подняли головы. Сначала я ничего не увидела — только бескрайнее голубое небо, по которому медленно плыли облака. Но потом, далеко-далеко, почти у самого горизонта, я заметила движение. Сначала это была просто точка — маленькая, чёрная, почти незаметная на фоне неба. Но она быстро росла, приближалась, и через несколько секунд я уже могла разглядеть очертания.

Это был дракон.

Он летел высоко, намного выше горных вершин, и его крылья — огромные, перепончатые, с тёмно-бронзовым отливом — медленно и мощно рассекали воздух. Солнце светило ему в спину, и его чешуя вспыхивала золотом и медью, будто он был выкован из драгоценного металла. Он сделал широкий круг над долиной, и даже на таком расстоянии я видела, как грациозно и легко он движется, словно сам ветер нёс его вперёд.

— Вот это да, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд. — Я видела драконов раньше, в небе над Эдемвилем, но тогда они были просто силуэтами. А теперь… он такой живой. Такой настоящий.

Лика стояла рядом, задрав голову, и её глаза сияли. Она не говорила ни слова, просто смотрела, как заворожённая, и я видела, как в её взгляде смешиваются страх и восхищение.

— Он красивый, — выдохнула она наконец, и её голос дрогнул. — Редко удаётся увидеть их так близко. Он похож на легенду, которая вдруг стала реальной.

Дракон сделал ещё один круг, и я заметила, как его голова повернулась в нашу сторону. На мгновение мне показалось, что он смотрит прямо на нас — сквозь километры, сквозь ветер и время. Может быть, он чувствовал нас, трёх путников, застывших на старом деревянном мосту.

— Он нас видит? — спросила я, и голос мой стал тише.

— Возможно, — ответил Фенек, и в его голосе послышалась благоговейная нотка. — Драконы чувствуют магию. А ты, Катя, сейчас — как маяк в этом мире. Твоё кольцо, твоя кровь, твоя сила — всё это привлекает их внимание. Но не бойся. Он не враг. Просто любопытство.

— Любопытство, — повторила я, не сводя глаз с дракона. — Надеюсь, оно не перерастёт в желание пообедать.

Лика тихо рассмеялась, и в этом смехе было столько облегчения, что я поняла — она тоже боится. Но не показывает этого. Она просто смотрит на дракона, как на чудо, которое ей посчастливилось увидеть.

Дракон ещё раз взмахнул крыльями, развернулся и начал медленно улетать в сторону гор, его силуэт становился всё меньше, пока не превратился в точку, а потом и вовсе исчез за вершинами.

Я долго смотрела ему вслед, чувствуя странную лёгкость в груди.

Лика стояла рядом, всё ещё глядя в ту сторону, где исчез дракон. Её глаза блестели, а на губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Наконец она перевела взгляд на меня, и в нём мелькнула искорка озорства, которую я не замечала раньше.

— Ну так что, — сказала она, и в голосе её послышалась насмешливая нотка. — Желание загадывать будем? Или ты уже передумала, после того как нам показали, кто тут настоящий хозяин неба?

— Не передумала, — ответила я, доставая из кармана монетку.

Я сжала монетку в кулаке, загадала желание и бросила её в воду. Она сверкнула на солнце и исчезла в глубине, оставив после себя расходящиеся круги.

— Что ты загадала? — спросила Лика, подходя ближе.

— Чтобы мы нашли то, что ищем, — сказала я. — И чтобы все остались живы. Ну, и чтобы драконов было больше. Это уже в качестве бонуса.

Рюкзак на моём плече слегка потеплел, как будто книга внутри него одобряла моё желание.

Мы шли дальше, и земля под ногами становилась всё более каменистой. Горы приближались, и воздух становился холоднее. Ветер стал резче, он пронизывал мою одежду, и я пожалела, что не взяла с собой тёплый плащ. Мы шли через ущелья, где ветер свистел между камней, он касался моего лица, оставляя на коже лёгкое покалывание.

— Мы почти на месте, — сказала Лика, и её голос дрожал от усталости. — Ещё немного, и мы будем у лагеря.

Мы нашли небольшую опушку, защищённую от ветра старыми деревьями. Сосны и ели стояли плотной стеной, их ветви создавали естественный навес. Лика поставила корзинку на землю и достала оттуда пирожки. Они были ещё тёплыми, от них поднимался пар, и пахло так вкусно, что у меня потекли слюнки.

— Я испекла их утром, — сказала она. — Думала, что они пригодятся. Моя бабушка всегда говорила: «В дорогу бери пирожки, они согреют и тело, и душу».

— Утром? — удивилась я. — Почему они до сих пор не остыли?

— Немного бытовой магии, — хитро улыбнулась Лика.

Всё-таки магия удобная штука. Мы сидели на мягкой траве, жевали пирожки и смотрели на закат. Небо окрасилось в оранжевые и розовые тона, облака казались ватными, усталость накатывала на меня. Где-то вдалеке запела птица, её голос разносился по лесу, и я чувствовала, как природа успокаивает меня.

— Я устала, — сказала я, глаза начинали слипаться. — Нужно поспать. Иначе я буду бесполезна. В лучшем случае упаду в обморок, а в худшем — начну говорить глупости. Хотя я и так их говорю, но это другое.

— Спи, — сказал Фенек, укладываясь рядом со мной. — Я посторожу. Как только замечу опасность, разбужу тебя. Только не вздумай храпеть — я уйду в лес и не вернусь.

— А ты не вздумай сожрать мои пирожки, пока я сплю, — сказала я, подкладывая рюкзак под голову. — Это последний запас провизии. Или я превращу тебя в пушистый коврик.

— Ну-ну, — усмехнулся Фенек. — Спи уже. Лика, ты тоже отдохни немного. Завтра нам понадобятся силы.

— Угу, — коротко ответила она.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Мне снились поля, реки и ветер, который шептал мне древние истории. Казалось, кто-то гладит меня по голове — легко, невесомо. Может, это был хвост Фенека. А может, просто ветер.

Я проснулась от чьих-то разговоров. Тихие голоса раздавались за большим камнем. Фенек спал рядом со мной, свернувшись калачиком, его зелёная шерсть мягко переливалась в лунном свете. Но Лики не было. Я села и огляделась, сердце бешено колотилось.

— Лика? — тихо позвала я, но никто не ответил.

Я встала и пошла на голоса. Ноги дрожали от холода и страха. У большого камня я увидела Лику, она следила за кем-то на дороге. Услышав шаги, Лика обернулась и прижала палец к губам, чтобы я не шумела. А потом нетерпеливо махнула мне рукой, подзывая к себе.

Я подкралась к ней и тоже выглянула из-за камня. Внизу, по узкой тропинке, шёл строй солдат. Они двигались ровно, не оглядываясь по сторонам, как будто ничего не замечали вокруг. Их шаги были механическими, синхронными, как у заводных кукол. Их лица были пустыми, взгляды ничего не выражали. Они шли как автоматы, и в их движениях не было ни малейшей жизни. Я видела, как их глаза смотрят в одну точку.

— Это мой брат, — прошептала Лика с отчаянием. — Он там, в строю. Я узнала бы его среди тысячи. Он всегда ходил с высоко поднятой головой, а теперь…

Она рванулась вперёд, и я попыталась схватить её за руку, но не успела.

— Лика, стой! — крикнула я, но она уже бежала.

Она бросилась к брату, её голос разнёсся по ущелью.

— Ты меня слышишь? — крикнула она, и в голосе её послышались слёзы. — Это я! Твоя сестра! Ты помнишь меня?

Но он не остановился. Он даже не взглянул на неё. Его глаза были затуманены, как будто он смотрел сквозь неё. В них стояла пелена, и я поняла, что он не видит её. Он вообще ничего не видит. Он шёл вперёд, не замечая ничего вокруг.

Лика схватила его за руку, и я видела, как она пытается достучаться до него. Она трясла его, звала по имени, но он не реагировал. Он просто двигался вперёд, как автомат, как будто её не существовало.

— Лика, уходим! — крикнула я, выбегая из укрытия. — Нас заметят! Ты нас погубишь!

Я схватила её за плечи и потащила обратно за камень. Она сопротивлялась, но я не останавливалась. Я прижала её к земле и прикрыла своим телом.

— Тише, — прошептала я, сердце колотилось в груди. — Они идут. Если они нас увидят, всё будет кончено.

Через несколько секунд показались стражники. Они шли за строем, громко смеясь и обсуждая что-то своё. Один из них рассказывал какую-то историю, и его товарищи хохотали, хлопая его по плечу. Они прошли мимо нас, даже не взглянув на камень, и я выдохнула с облегчением. Когда стражники скрылись из виду, я отпустила Лику.

— Что ты делаешь? — прошипела я со злостью. — Ты могла нас всех выдать. И что бы мы тогда делали? Они бы схватили нас или, что ещё хуже, убили!

— Я не знаю, — сказала Лика, глотая слезы. — Я просто хотела, чтобы он меня увидел. Чтобы он узнал меня. Но он не узнал. Он смотрел сквозь меня, как будто меня не существовало. Как будто я пустое место. Мой собственный брат…

Я посмотрела на неё, и злость уступила место жалости. Она плакала, слёзы катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Мы выясним, что с ним случилось, — сказала я, обнимая её. — Мы обязательно выясним. Только дай мне время. Но если ты ещё раз выкинешь такой номер, мне придётся привязать тебя к дереву.

Лика всхлипнула и вытерла слёзы рукавом.

— Хорошо, — сказала она. — Я больше не буду. Обещаю.

— Мы должны быть осторожны, — добавила я. — С ними явно что-то сделали. И я хочу понять, что именно. Потому что это не похоже ни на что, что я видела раньше.

Мы пошли дальше. Дорога становилась всё более каменистой, холодный ветер пронизывал одежду. Горы поднимались вокруг, их тени падали на нас, и я чувствовала себя такой маленькой.

— Мы почти на месте, — сказала Лика. — Ещё немного, и мы будем у лагеря.

Вскоре мы увидели ограждение. Высокое деревянное, почти неприступное. Брёвна были толстыми, с заострёнными верхушками, и я понимала, что перелезть через них очень сложно. Поодаль виднелись смотровые вышки, на которых стояли солдаты с луками. Их глаза сканировали территорию, и подойти незамеченными было почти невозможно.

— Нам не перелезть через это, — сказала Лика. — Если мы попытаемся, нас сразу заметят. И тогда нам конец. Они нас просто пристрелят, даже не спросив, кто мы.

— Фенек, — сказала я, поворачиваясь к зверьку. — Ты можешь разведать обстановку? Ты маленький, тебя труднее заметить.

Он кивнул и исчез в высокой траве. Я ждала, прокручивая в голове десятки возможных сценариев развития событий. Каждая минута казалась вечностью. Наконец он вернулся, и в его глазах читалась гордость.

— Я нашёл лаз, — сказал он. — За старым сараем. Похоже, его вырыла какая-то гончая. Он достаточно большой, чтобы вы могли пролезть. Правда, корзинку придётся оставить.

— Корзинку? — Лика посмотрела на свою корзинку с сожалением. — Но там… там мои пирожки.

— Лика, — сказала я, удивляясь. Как сейчас можно думать о пирожках? — Пирожки могут подождать. Если мы выживем, я куплю тебе сто пирожков. Или даже двести.

Мы пошли за Фенеком. Лаз был узким и тёмным, земля осыпалась под руками. Лика пролезла первой, я за ней. Рюкзак пришлось оставить, надеясь, что никто его не свистнет. Мы оказались на другой стороне ограждения.

— Мы внутри, — прошептала я. — Фенек, остаёшься здесь? Сторожить проход.

— Хорошо, — сказал он. — Хотя не думаю, что здесь кто-то ходит. Но если что, я свистну.

Мы пригнулись и двинулись вперёд. Территория лагеря была плотно заставлена десятками палаток. Я видела большие куполообразные шатры, украшенные вымпелами — вероятно, для командования, и множество обычных треугольных палаток для солдат. Костры дымили, угли тлели, но люди не толпились вокруг них. В лагере было удивительно тихо.

— Здесь должны быть сотни людей, — прошептала Лика, оглядывая палатки. — А я вижу только несколько десятков солдат. Где все? Куда они делись?

— Не знаю, — сказала я. — Но я собираюсь это выяснить. Иначе мы зря сюда пришли.

Вдруг раздался колокольный звон. Резкий, пронзительный, он разнёсся по всему лагерю. Солдаты засуетились, страх сковал мои ноги.

— Нас заметили, — прошептала Лика.

— Нет, — сказала я, притягивая её к себе за земляной вал. — Смотри.

Открылись главные ворота, и в них вошла толпа мужчин, гонимая солдатами. Они возмущались, требовали объяснений, и я слышала, как их крики эхом разносятся по лагерю.

— Куда вы нас ведёте? — кричал один. — Что вы собираетесь с нами делать?

— Нас обманули! — кричал другой. — Это не служба! Это западня!

— Я хочу видеть командира! — кричал третий.

Их грубо загоняли в пещеру, которая зияла в скале. Они пытались сопротивляться, но солдаты были сильнее. Они толкали мужчин, били их древками копий, заставляя двигаться вперёд.

— Там мой отец! — крикнула Лика, но я прижала её к земле.

— Тише, — прошипела я. — Мы ничего не сможем сделать, если нас поймают.

Мы смотрели, как мужчин загоняют в пещеру один за другим. Через двадцать минут они начали выходить. Но они изменились. Они не кричали, не возмущались. Они были послушны, как овцы, и мгновенно исполняли все приказы без малейшего сопротивления. Они выстраивались в шеренгу и ждали новых указаний. Никто из них не общался, не оглядывался по сторонам. Их взгляды были прикованы к одной точке, и в них не было ни капли жизни.

— Что с ними? — прошептала Лика.

— Их словно зомбировали.

— Зомби… что? — переспросила Лика, нахмурившись.

— Зомбировали, — повторила я. — В моём мире зомби называют людей, которые потеряли волю. Они бессознательно подчиняются чьим-то приказам.

— Но зачем? — спросила Лика. — Зачем превращать их в безвольных солдат? Что им нужно от моих родных?

— Мы должны заглянуть в пещеру, — сказала я. — Мы должны узнать, что там происходит.

— Но как мы туда попадём? — спросила Лика. — Вход охраняют.

Я посмотрела на пещеру. Вход был небольшим, но его тщательно охраняли двое караульных. Они стояли неподвижно, как статуи, и я понимала, что пробраться мимо них будет почти невозможно.

— Сейчас придумаем, — сказала я Лике и отошла в сторону для связи с Фенеком.

«Фенек, — мысленно позвала я. — Ты меня слышишь? Мне нужна твоя помощь».

Его голос раздался в моей голове, и я облегчённо выдохнула.

«Я слышу тебя, Катя. Что нужно делать?»

«Мы должны узнать, что происходит в пещере. Можешь пробраться внутрь? Ты маленький, и тебя труднее заметить».

«Это опасно, — сказал он. Моя затея явно не понравилась ему. — Мы должны вернуться и рассказать обо всём Элине. Это слишком рискованно. Если меня поймают…»

«Я знаю, — сказала я. — Но если мы не узнаем, что там происходит, мы никогда не сможем помочь отцу. Пожалуйста, Фенек. Я тебя прикрою».

«Хорошо, — сказал он, и я ощутила, как он вздыхает. — Но только потому, что я знаю: ты всё равно сделаешь это без меня. Я уже понял — с тобой бесполезно спорить».

«Ты лучший!» — я улыбнулась.

— Что ты сделала? — поинтересовалась Лика.

— Позвала Фенека на помощь.

— Но как? — удивилась она. — Ты можешь общаться с ним на расстоянии?

— Ну да, мысленно, — ответила я. — Разве у вас не все так умеют?

— Нет, ты что, — усмехнулась Лика. — Только обладатели сильного магического резерва могут позволить себе духа-помощника.

Наш разговор прервался, когда Фенек стал осторожно пробираться к пещере. Его зелёная шерсть сливалась с травой, и я видела, как он движется, почти незаметно. Когда он подошёл к пещере, я сосредоточилась на страже. Магия текла внутри меня, и я направила её на них. Я подняла лёгкий ветер, и он сбил фуражки с голов солдат. Они выругались и бросились их поднимать, и в этот момент Фенек проскользнул в пещеру.

— Он сделал это, — прошептала Лика, в её словах слышалось облегчение.

— Теперь осталось только ждать, — сказала я.

Мы ждали. Минуты тянулись бесконечно, сердце колотилось в груди. Наконец Фенек выскользнул из пещеры и бросился к нам. Он тяжело дышал, и его глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Котёл, — сказал он, и его голос дрожал. — Там стоит огромный чёрный котёл. Они завели мужчину и подвели его к нему. Из него потянулись струи воздуха к котлу. Сначала лёгкие, светлые, еле заметные. Но потом они становились всё сильнее, быстрее и темнее. Он кричал от боли, но солдаты держали его. Когда это закончилось, мужчина упал без сил. Они дали ему что-то выпить — какую-то чёрную жидкость, — и он вышел. Его взгляд был пустым. Он ничего не видел вокруг.

Меня пробрал холод. Значит, они забирали их силу, их волю, их сущность. Они превращали их в зомби, послушных приказам. Неужели это делал Алдрик? Но зачем? Что ему нужно было от этих людей?

— Мы должны остановить это, — решительно сказала я. — Мы должны найти наших родных и вытащить их из этого лагеря.

— Но как? — спросила Лика, и в голосе её послышалось отчаяние.

Я посмотрела на пещеру, на солдат, на палатки. Магия текла внутри меня, готовая вырваться наружу. Я больше не боялась.

— Мы найдём способ, — сказала я. — Мы остановим это. Даже если мне придётся сжечь это место дотла.

Глава 15

Вороны появились на третье утро после того, как ушла Катя.

Алиса заметила их, когда вышла на балкон вытряхнуть коврик. Сначала показалось — мерещится. Ну, птицы. Мало ли их кружит над городом. Но эти сидели на ветках старого тополя прямо напротив её окна и смотрели. Не на балкон. Не на дверь. На неё. Чёрные бусинки глаз сверлили насквозь, и Алиса поёжилась. Ветер шевельнул листья, но птицы даже не дрогнули. Они сидели так неподвижно, что казались вырезанными из чёрной бумаги.

Она захлопнула балконную дверь и задёрнула шторы.

— Совпадение, — сказала вслух, но слова прозвучали неубедительно. — Птицы как птицы. Просто им нравится этот тополь.

Она налила себе чаю, но чашка так и осталась стоять нетронутой — остывала на столе, пока Алиса мерила шагами комнату и уговаривала себя, что всё это глупости.

На следующее утро их стало больше. Они расселись на соседних крышах, на карнизах, на проводах. Молчаливые, неподвижные, они смотрели на её окно, как часовые. Когда Алиса вышла из дома, один сорвался с места и пролетел прямо над её головой — так низко, что ветер от крыльев коснулся волос. Она почувствовала запах — сухой, пыльный, будто из старого чулана.

— Пошли вон! — крикнула она, замахав руками. — Кыш! Убирайтесь!

Вороны не улетели. Перелетели на соседнее дерево и снова уставились на неё. Один из них — крупнее остальных, с седым пёрышком на груди, — склонил голову набок, будто прислушиваясь.

Вскоре Алиса проснулась от звука. Тихий, настойчивый стук. Она села в кровати, прислушалась. Стук повторился — кто-то стучал по стеклу. Она медленно повернула голову. Ворон сидел на подоконнике, прямо за стеклом, и смотрел на неё. Голова наклонена набок, в чёрных глазах — что-то почти человеческое. Он стукнул клювом снова — раз, два, три. Будто проверял, насколько крепко стекло.

Алиса закричала. Вскочила, схватила первую попавшуюся вещь — старую книгу с тумбочки — и швырнула в окно. Книга глухо ударилась о стекло. Ворон взлетел, но далеко не ушёл. Приземлился на ветку тополя и снова уставился на неё.

— Ты совсем обнаглел?! — крикнула она, распахнув окно. В лицо ударил холодный утренний воздух. — Это моя комната! Моя! Иди ищи другое место для своих жутких посиделок!

Ворон каркнул. И в этом карканье Алисе послышалось насмешливое «нет».

Она захлопнула окно, задёрнула шторы и села на кровать. Сердце колотилось, руки дрожали. Больше ждать она не могла.

Схватила телефон и в спешке набрала номер.

— Юрий! — крикнула в трубку, даже не поздоровавшись. — Они снова здесь! Вороны! Следят за мной! Один сидел на подоконнике, смотрел прямо на меня и стучал клювом по стеклу! Я не знаю, что делать!

В трубке повисла тишина. Потом Юрий сказал спокойно, но в голосе слышалось напряжение:

— Успокойся. Я выезжаю. Никуда не выходи. И не открывай окна.

— А если они ворвутся? — Паника сжимала горло. — Что мне делать, если они ворвутся?

— Не ворвутся, — сказал Юрий, хотя уверенности в голосе не было. — Они просто наблюдают. Пока. Я буду через полчаса.

Алиса села на пол, обхватила колени руками и уставилась на дверь. В коридоре тихо. Только тикали часы на кухне. И где-то за окном каркали вороны.

Когда Юрий приехал, он выглядел так, будто не спал несколько дней. Борода всклокочена, под глазами тёмные круги, одежда надета не глядя. Но в руках — потрёпанный рюкзак, из которого торчали книги и бумаги.

— Ты пришёл, — выдохнула Алиса, открывая дверь.

— Я же сказал, что приду, — ответил он, проходя в квартиру. Он бросил рюкзак на пол у порога, и тот тяжело стукнул, будто внутри лежали камни. — Где они?

— Снаружи. — Алиса показала на окно. — Они везде. На деревьях, на крышах. Следят за мной.

Юрий подошёл к окну и посмотрел на улицу. Вороны сидели на ветках, на карнизах, на фонарных столбах. Их было так много, что они казались чёрным облаком, нависшим над домом.

— Это не просто вороны, Алиса, — сказал он наконец. — Это Морок. Он использует их как глаза. Он знает, что ты связана с Катей. И он следит за тобой.

— Но зачем? — голос её дрожал. — Я же ничего не могу сделать. Я не маг. Я не знаю никаких секретов. Зачем ему следить за мной?

— Ты — единственная связь Кати с этим миром. — Юрий повернулся к ней. Глаза серьёзные, без привычной насмешки. — Он думает, что ты сможешь привести его к ней. Что через тебя он найдёт способ добраться до неё. Или до другого мира.

— Но я не могу, — сказала Алиса, начиная паниковать. — Я даже не знаю, где она. Я специально не связываюсь с ней через кулон, чтобы не отвлекать лишний раз.

— Он знает это, — кивнул Юрий. — Но он будет ждать. Наблюдать. Потому что рано или поздно ты сделаешь что-то, что приведёт его к ней.

Алиса села на диван и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя загнанной в клетку. Каждое утро, каждый вечер — они. Ждали. Наблюдали. Никогда не уходили. Она вспомнила, как сидела с Катей в кафе, и та рассказывала о вороне, который её преследовал. Тогда это казалось смешным. Сейчас — нет. И как Катя со всем этим справлялась? Она не сдавалась даже в самых безнадёжных ситуациях.

— Что мне делать? — спросила она, открывая глаза.

— Для начала — перестать бояться, — сказал Юрий, и в голосе мелькнула знакомая усмешка. — Вороны чувствуют страх. Он для них как запах крови для акулы. А потом — будем искать.

— Искать что?

— Всё, что может помочь нам и Кате. Артефакты. Книги. Информацию. Морок следит за тобой неспроста, он что-то задумал. И мы должны быть готовы к борьбе с ним.

Алиса посмотрела на него. В глазах мелькнула искра решимости.

— Тогда начнём прямо сейчас.

Так начались их экспедиции.

Сначала они поехали в старую библиотеку на окраине города. Юрий знал о ней от какого-то знакомого букиниста. Здание выглядело так, будто его строили ещё до революции: высокие потолки, облупившаяся лепнина, запах плесени и старой бумаги. На стенах висели портреты людей с строгими лицами, и казалось, что они следят за каждым шагом. Библиотекарь, седая женщина с хищным взглядом, посмотрела на них подозрительно, но Юрий показал ей какую-то старую визитку, и она сразу подобрела.

— Проходите, — махнула она в сторону лестницы. — Но если что-то сломаете — я вам такую взбучку строю! У меня тут всё очень ценное.

— Не сломаем, — пообещал Юрий, и они поднялись на второй этаж, где хранились архивы. Лестница скрипела под ногами, и каждый шаг отдавался эхом в пустом холле.

Алиса перебирала старые книги и журналы. Она почти ничего не понимала в этих записях — странные символы, даты, имена, которые ничего ей не говорили. Но Юрий объяснял основы: как отличить настоящий артефакт от подделки, на что обращать внимание, какие детали выдают магическую природу предмета. Он говорил быстро, увлечённо, и Алиса ловила себя на мысли, что в такие моменты он похож на профессора, забывшего, что перед ним не студенты, а человек, который до недавнего времени считал магию выдумкой.

— Смотри, — сказал он однажды, протягивая ей старую брошь с потускневшим камнем. — Если камень тёплый на ощупь, значит, в нём есть магия. Если холодный — это просто стекло.

— А если он горячий? — спросила Алиса, слегка коснувшись броши.

— Тогда не прикасайся, — усмехнулся Юрий. — Если не повезёт, он взорвётся у тебя в руках.

Алиса убрала брошь обратно и больше не трогала её.

Они ездили по городу в поисках новых знаний. Старые усадьбы, заброшенные особняки, антикварные лавки с пыльными витринами. Иногда находили что-то стоящее — книги, амулеты, странные камни, которые светились в темноте. Иногда — просто мусор, который хитрые продавцы выдавали за магические артефакты.

— Это просто старая пуговица, — сказал Юрий однажды, рассматривая серебряный предмет, который Алиса купила за тысячу рублей. — Ты отдала деньги за пуговицу.

— Она красивая, — ответила Алиса, пожимая плечами. — И мне нравится, как она блестит. Надену на куртку. Может, принесёт удачу.

— Магическую удачу? — усмехнулся Юрий.

— Нет, просто удачу. У нас ведь не всё в жизни замешано на магии, знаешь ли.

Юрий улыбнулся и покачал головой, но спорить не стал.

Однажды, когда они возвращались с очередной вылазки, Алиса заметила, что вороны летят в одну сторону. Она остановилась и проследила за ними взглядом. Они направлялись в старый промышленный район на окраине города.

— Юрий, — сказала она, показывая вдаль. — Посмотри. Они летят туда. Каждый день я вижу, как они летят в ту сторону. Раньше думала — совпадение. Но сейчас…

Юрий посмотрел в ту сторону. Глаза сузились.

— Промышленный район. Там старые заводы, склады. Никогда там не бывал. Место странное. Говорят, там даже днём можно заблудиться так, что будешь ходить кругами до ночи.

— Может, стоит проверить? — предложила Алиса.

Юрий помолчал, потом кивнул.

— Но только с условием: мы просто посмотрим. Если увидим что-то опасное — уходим. Я не хочу, чтобы мы вляпались в неприятности.

— Как будто я сама хочу, — фыркнула Алиса. — У меня и так хватает проблем с этими пернатыми.

На следующий день они сели в старую машину Юрия, которая больше походила на металлолом, чем на транспортное средство, и поехали за воронами. Салон пропах бензином и старыми книгами. На заднем сиденье лежала карта города с пометками, сделанными красным карандашом.

Птицы летели низко над крышами, иногда кружили, будто проверяя, не отстают ли их спутники. Алиса смотрела на них через лобовое стекло, внутри разрасталось волнение.

— Мы похожи на детективов, — сказала она, когда они проезжали очередной перекрёсток. — Только у нас нет оружия и нет плана. И мы не знаем, куда едем.

— У нас есть я, — ответил Юрий, не сводя глаз с дороги. — И мой чудесный инстинкт. Этого достаточно.

— Твой инстинкт однажды привёл нас в антикварную лавку, где продавали фальшивые амулеты, — напомнила Алиса.

— Это был не инстинкт, это был эксперимент, — поправил Юрий. — Я проверял теорию. И она подтвердилась.

— Какая теория?

— Что ты готова купить что угодно, если это блестит.

Алиса хотела возразить, но в этот момент вороны начали снижаться. Приземлялись на крышу старого здания впереди, один за другим.

— Мы на месте, — сказал Юрий, притормаживая.

Они вышли из машины и остановились, глядя на здание. Завод выглядел так, будто его не использовали десятилетиями. Стены покрыты облупившейся краской, окна разбиты, ржавые ворота висели на честном слове. Воздух пропитался сыростью и ржавчиной. Но Алиса заметила свежие следы шин на дороге — они вели прямо к воротам. И в одном из окон, заколоченном досками, мерцал слабый свет.

— Здесь кто-то есть, — сказала она, и сердце забилось быстрее. — Это не просто заброшенный завод.

— Ты права, — тихо сказал Юрий. — Но кто тут обосновался и зачем?

Они решили понаблюдать. Следующие несколько дней приезжали к заводу и устраивали наблюдательный пункт в соседнем здании — старом, полуразрушенном складе с грязными окнами. Сквозь пыльные стёкла было видно почти всё: ворота, двор, часть стены с заколоченным окном. Алиса принесла из дома старый плед, чтобы сидеть было не так холодно, и термос с чаем. Юрий ворчал, что это не пикник, но чай пил.

Они видели, как к заводу подъезжали чёрные машины. Из них выходили люди в строгих костюмах. Приносили ящики — тяжёлые, явно нагруженные чем-то. Однажды Алиса увидела, как в одном из ящиков что-то слабо светилось в темноте. Она не могла разобрать, что это было, но свет был тёплым, золотистым.

— Это магия, — прошептала она. — Я чувствую её. Как будто воздух становится гуще, когда они проходят мимо.

— Ты начинаешь чувствовать магию? — спросил Юрий, и в голосе послышалось удивление.

— Не знаю. Может быть. Или мне просто кажется.

— Не думаю, что кажется, — сказал Юрий. — Ты становишься частью этого мира. Даже если не хотела.

Алиса усмехнулась.

— Я не хотела быть частью этого мира. Я хотела быть дизайнером. Сидеть в уютном офисе, пить кофе и рисовать. А теперь я слежу за людьми в чёрных машинах, которые пытаются открыть портал в другой мир. Как я вообще оказалась в этой истории?

Они наблюдали за заводом ещё несколько дней. И наконец Юрий вспомнил.

— В моём архиве есть карта старых подземных коммуникаций, — сказал он, когда они сидели в его доме, разбирая очередную партию книг. — Там должны быть схемы всех подземных сооружений в городе. Может, мы сможем найти другой вход.

Он принёс карту — старую, потёртую, с пометками, сделанными от руки. Они развернули её на столе и начали изучать. Под заводом действительно был бункер, построенный ещё в советские времена, вероятно для хранения каких-то стратегических запасов. Вход в него был замаскирован под канализационный люк в старом дворе за соседним зданием.

— Вот он, — сказал Юрий, показывая на карту. — Мы можем проникнуть через него. Если, конечно, люк не заварен намертво.

— Осталось дождаться темноты, — сказала Алиса.

Они дождались. Когда стемнело, пробрались к старому люку. Он был покрыт ржавчиной, но петли поддались, когда Юрий навалился на них всем весом. Люк открылся с протяжным скрипом, из него тянуло сыростью и плесенью.

Алиса посветила фонариком вниз. Лестница уходила в темноту.

— Идём, — сказала она и первой шагнула вниз.

Коридор под землёй был узким и сырым. Стены покрыты плесенью, с потолка капала вода. Они шли молча, только шаги эхом разносились по тоннелю. Алиса сжимала кулон на шее, и он слабо нагревался, как будто предупреждал об опасности.

Минут через десять они вышли в большой подвал. Он был освещён яркими лампами, и Алиса зажмурилась на мгновение, привыкая к свету. Когда глаза адаптировались, она увидела оборудование. Столы, компьютеры, какие-то приборы, которые она не могла опознать. Люди в белых халатах работали за столами, перебирая бумаги и артефакты. Хорошо, что они не заметили их за грудой ящиков, которыми был завален проход.

А в центре комнаты стоял он. Массивный металлический круг, испещрённый символами. Он был больше, чем тот, что она видела в резиденции князя Волконского. И символы на нём были другими — более сложными, более древними.

— Это портал, — прошептала Алиса, и голос её дрожал. — Они пытаются открыть портал.

— Тихо, — сказал Юрий, притягивая её за ящики. — Нас могут услышать.

Они спрятались и начали слушать.

— Если мы не откроем портал до солнцестояния, Алдрик будет недоволен, — сказал один из учёных. Голос резкий, нетерпеливый. — Он не хочет ждать.

— Мы не справимся без ключа, — ответил другой, и его голос был спокойнее, но в нём слышалась тревога. — Да и даже с ключом нам понадобилась бы кровь Шуваловых. Без неё мы не сможем активировать портал в полной мере.

— Мы найдём другой способ, — сказал первый. — У нас достаточно артефактов. Мы сделаем это. Мы уже близки к прорыву.

— Ты понимаешь, что мы рискуем? — Второй понизил голос. — Если мы откроем портал снова, если не справимся с потоком магии… они могут вернуться.

— Кто? — В голосе первого послышалось напряжение.

— Ты знаешь кто. Те, кто приходил раньше. Те, кто уничтожал всё на своём пути. Старые записи говорят, что в прошлый раз они едва не прорвались. Алдрик использовал все силы, чтобы закрыть границу. Если мы повторим ту же ошибку…

— Алдрик сказал, что всё под контролем, — перебил его первый, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Он сказал, что они не вернутся. Что мы сможем контролировать портал.

— Алдрик говорит много всего, — тихо ответил второй. — Но я видел те записи. Я видел, что осталось от тех деревень. Я не хочу, чтобы это повторилось. Ни здесь, ни там.

— Мы не можем остановиться, — сказал первый, и голос стал твёрже. — Мы слишком далеко зашли. Если остановимся, Алдрик нас уничтожит. У нас нет выбора.

Мурашки пробежали по коже Алисы. Они охотятся за Катей. Кто знает, сколько крови им нужно и отпустят ли они её живой после открытия портала?

Алиса сжала кулон в руке. Солнцестояние. Значит, у них есть срок. И судя по тому, как переживали учёные, он был уже близко.

— Нам нужно уходить, — прошептал Юрий, схватив её за руку. — Сейчас.

Они тихо двинулись назад, стараясь не шуметь. Уже почти дошли до машины, когда Алиса заметила его. Маленького, пушистого. Щенок сидел на холодной земле у стены, свернувшись клубочком, и тихо поскуливал. Грязный, худой, дрожал от холода. Он был таким маленьким, что, казалось, поместился бы на ладони.

— Ой, — выдохнула Алиса, останавливаясь. — Посмотри на него. Совсем маленький. И замёрз.

Она шагнула к щенку, присела на корточки и протянула руку.

— Юрий, посмотри, какой он хорошенький. Как думаешь, он потерялся? Или его выбросили?

— Ты что делаешь? — прошипел Юрий. — Алиса, не время для нежностей. Нам нужно уходить.

— Он замёрз, — сказала Алиса, не слушая его. — И голоден. Посмотри, какие у него глаза. Он же совсем беспомощный, совсем маленький.

Щенок поднял голову и посмотрел на неё. Большие карие глаза, и в них столько тоски, что у Алисы сжалось сердце. Она протянула руку, чтобы погладить его.

— Иди сюда, малыш, — сказала она мягко. — Я тебя не обижу.

Алиса коснулась его мокрой шерсти, и в этот момент щенок вскочил. Быстро, неожиданно, как пружина. Бросился на Алису, и она ахнула, отшатнувшись. Но было поздно. Его зубы сомкнулись на кулоне, висящем на её шее. Тонкая цепочка лопнула, и щенок отскочил в сторону с артефактом в пасти.

— Ай! — крикнула Алиса, хватаясь за шею. — Что за…

— Алиса, назад! — крикнул Юрий.

Но Алиса уже сорвалась с места, пытаясь поймать щенка. Он ловко уворачивался, бегая кругами, и в его глазах не было никакой тоски — только хитрый блеск. Это был не просто щенок. Это было что-то другое.

— Стой! — крикнула Алиса, бросаясь за ним. — Отдай! Это не твоё!

Щенок остановился на мгновение, оглянулся на неё, и вдруг исчез. Просто испарился в воздухе, как дым. Кулон со звоном упал на землю, и Алиса подхватила его, тяжело дыша.

— И что это сейчас было? — спросил Юрий, подходя к ней. Лицо бледное, глаза широко раскрыты.

Алиса стояла, сжимая кулон в руке, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось, руки дрожали. Щенок исчез, как будто его и не было. Только следы его лап на пыльной земле напоминали о том, что он был здесь.

— Я не знаю, — сказала она, тяжело дыша. — Он просто… исчез. Испарился. Как будто его и не было.

— Это был не щенок, — сказал Юрий, и в голосе послышалась тревога. — Это был Морок. Он использует животных как проводников. Он следил за…

Он не договорил. В этот момент из люка вылезли люди. Видимо, кто-то заметил их в лаборатории и шёл за ними по всему подземелью. Их было четверо, с фонариками в руках. Свет зашатался, разбивая ночную тьму на хаотичные полосы. Один из них крикнул, и голос его эхом разнёсся по пустынному двору.

— Кто здесь? Стоять!

— Бежим! — крикнул Юрий, хватая Алису за руку.

Они рванули к машине. Под ногами хрустел гравий, за спиной слышались крики и топот. Машина была припаркована в тени старого дерева, метрах в сорока от них. Сорок метров. Всего ничего, но в тот момент это казалось пропастью.

— Давай! — крикнул Юрий, на ходу вытаскивая ключи из кармана.

Алиса бежала изо всех сил, лёгкие горели, а сердце колотилось где-то в горле. Она не оглядывалась. Просто бежала и смотрела на машину, которая с каждой секундой становилась чуть ближе. Ещё десять метров. Ещё пять.

Они влетели в машину одновременно. Юрий захлопнул дверцу, вставил ключ в зажигание, и старый «жигуль» закашлял, но завёлся. В тот же момент в стекло ударил чей-то кулак.

— Стоять! — заорал один из преследователей, пытаясь открыть дверь.

Юрий вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места. Человек отлетел в сторону, и Алиса услышала, как он выругался. Фонари метались в темноте, а потом остались позади.

Юрий вёл машину, не снижая скорости. Ветер свистел в открытое окно. Алиса смотрела в зеркало заднего вида, но за ними никто не ехал.

— Мы оторвались, — сказала она, и голос её дрожал. — Мы ушли.

— Да, — сказал Юрий с облегчением. — Но это было слишком близко. Ты вообще понимаешь, что ты сделала?

— Я знаю, — сказала Алиса, и голос её стал тише. — Но я не могла оставить его. Я думала, это просто щенок.

— Это был не просто щенок, — сказал Юрий. — И ты это понимаешь.

Алиса не ответила. Она посмотрела на кулон в своей руке. Теперь он был холодным. Но слабо пульсировал, как будто магия внутри него начинала просыпаться. Как будто он знал, что она была в опасности. И как будто он хотел помочь ей. Она сжала его в кулаке и закрыла глаза.

Машина мчалась по ночному городу, оставляя позади старый завод и его тёмные секреты. Алиса сжимала кулон в руке и чувствовала, как он нагревается. Она не знала, что это значит. Но она знала, что Катя была где-то там, и она была жива. И она будет бороться вместе с ней. Она приложит все усилия, чтобы помочь ей.

Глава 16

Кулон на моей шее дрогнул. Сначала едва уловимо, потом настойчивее, горячее — будто кто-то нетерпеливо стучал в дверь.

— Лика, — я обернулась к ней. — Нам нужно выбираться. Сейчас.

— Что случилось? — она подалась ко мне, в глазах — тревога.

— Моя подруга. Она пытается связаться со мной. Это может быть важно.

Мы быстро пролезли через лаз, оставив за спиной неуютный лагерь с его тёмными тайнами. Фенек выбрался следом, отряхивая зелёную шерсть от земли.

— Что за спешка? — спросил он, но я уже не слушала. Кулон пульсировал, звал.

Мы остановились под раскидистым деревом неподалёку от лагеря — его ветви раскинулись шатром, укрывая нас от чужих глаз. Я опустилась на траву, прислонившись спиной к шершавому стволу.

— Мне нужно связаться с Алисой. Фенек, посторожи меня, пожалуйста. И чтобы никто не трогал. Даже если я буду делать странные вещи. Или начну разговаривать сама с собой. Родители говорили, такое бывает при использовании артефакта.

— Ты всегда ведёшь себя немного странно, так что я уже привык, — фыркнул Фенек, но устроился поудобнее, готовый охранять.

— А я пока подумаю, как вызволить наших родных из этого плена, — сказала Лика и направилась в сторону лагеря.

Я закрыла глаза и коснулась кулона. Мир поплыл, размылся — и я провалилась в пустоту.

Когда я открыла глаза, я стояла по щиколотку в густом светящемся тумане. Он не был холодным, не был мокрым. Просто был. Пространство уходило в бесконечность, но при этом казалось камерным — будто комната без стен. Под ногами — зеркальная гладь, в которой вместо моего отражения проплывали смутные тени чужих воспоминаний.

Я огляделась. Где-то вдалеке стояла одинокая дверь, ведущая в никуда. Над головой медленно дрейфовала античная колонна — будто её забыли здесь, и она решила плыть по течению.

— Алиса? — позвала я. — Ты здесь?

Звуки здесь звучали глухо, как сквозь вату, но при этом отчётливо. Я поёжилась. Никто не ответил. Вокруг — только туман и странные предметы, что плавали в воздухе, как в невесомости. Жуткое место. И при этом почему-то уютное.

— Алиса? — снова позвала я. — Это не смешно.

Но вместо Алисы из тумана вышел он.

Мужчина был высоким, с резкими, скульптурными чертами лица — высокие скулы, чёткая линия подбородка, прямой нос. Густые чёрные волосы слегка вились и спадали на лоб, придавая ему диковатый вид. Но главное — глаза. Пронзительные, ярко-голубые, они смотрели на меня с такой тяжестью, что я почти физически ощутила этот взгляд на своей коже. На правой щеке белел тонкий шрам, похожий на след от когтя. Тёмное пальто с острыми лацканами подчёркивало широкие плечи и создавало образ человека закрытого, холодного. От него веяло спокойной силой и скрытой опасностью.

Я уставилась на него, пытаясь понять, кто это. Я ожидала увидеть здесь Алису. Или, может, Юрия. Даже тётю Веру на крайний случай. Но этот человек был мне незнаком. Он был слишком… другим. Слишком опасным.

— Кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И где Алиса?

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то ленивое, хищное.

— Она не придёт, — сказал он. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Она не знает, что я здесь.

И вдруг меня осенило. Морок. Конечно. Кто ещё мог прознать про кулон и пробраться в междумирье?

— Ты, — выдохнула я, и в голосе прорезалась злость. — Что ты сделал с Алисой? Где она?

Морок медленно шагнул ко мне, и я невольно отступила. Но он не приближался — просто смотрел, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Она в порядке, — сказал он спокойно. — Не переживай. Твоя подруга жива и невредима. Я не трогал её.

— Тогда как ты здесь оказался? — я сжала кулаки. — Этот кулон предназначен только для Алисы и меня. Как ты пролез?

Морок усмехнулся, и в этой усмешке было что-то снисходительное.

— Ты правда думаешь, что я не могу обойти такие ограничения? Я следил за тобой и твоей подругой. Я знал, что ты оставила ей кулон. И я просто… позаимствовал его. На время.

— Ты украл его у неё? — кровь закипала в жилах. — Если ты тронул её…

— Я сказал, что она в порядке, — перебил он, и голос стал немного холоднее. — Не заставляй меня повторять дважды. Твоя подруга слишком легкомысленно относится к таким серьёзным артефактам.

Этот человек. Этот ублюдок. Из-за него я росла без родителей. Из-за него отца превратили в марионетку. И не только его — многих жителей Эридана. И теперь он стоит передо мной, такой спокойный, уверенный в себе, будто это просто игра.

— Зачем ты здесь? — спросила я. — Что тебе нужно?

— Ты, — сказал он просто.

Я застыла. Морок смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и я не могла понять, шутит он или говорит серьёзно.

— У тебя что, совсем нет совести? — я сжала кулаки. — Ты разрушил мою жизнь, сделал всё, чтобы я росла без родителей, и теперь говоришь, что тебе нужна я? Это что, такое извращённое признание в любви?

Морок усмехнулся:

— Ты смелая. Я думал, ты будешь плакать или умолять, как остальные.

— Я не собираюсь плакать перед тобой, — сказала я, забываясь, что передо мной человек, который вмиг может меня уничтожить. — Ты не стоишь моих слёз. Ты даже не стоишь моей злости. Ты просто засранец с комплексом бога.

Морок смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное. На мгновение мне показалось, что он хочет сказать что-то важное, но промолчал.

— Ты ничего не знаешь, — сказал он, и голос его стал тише.

— Я знаю достаточно, чтобы ненавидеть тебя, — я сжала кулаки. — Ты забрал у меня родителей. Ты заставил мою семью страдать. Ты охотился за мной с самого моего рождения. Что ещё мне нужно знать?

— Ты не знаешь, почему я это делал. Ты не знаешь, что Алдрик не тот, кем кажется. Ты думаешь, Алдрик — добрый король, который заботится о своём народе? Он усыпил весь Эридан. На девятнадцать лет. Всех жителей. Твоих родителей, твоих друзей, весь волшебный мир. Он боялся умереть от старости, пока я ищу тебя по миру людей. Поэтому он просто наложил заклятие и уснул вместе со всеми.

Я беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах хоть как-то возразить ему. Морок тем временем продолжал:

— Да и твои родители не такие белые и пушистые, как ты думаешь.

Он усмехнулся заметив мой озадаченный взгляд. И с мрачной веселостью сказал:

— Ну конечно, они тебе ничего не сказали.

— Не смей говорить о моих родителях! — крикнула я, и слова вырвались раньше, чем я успела подумать. — Ты не имеешь права! Ты не знаешь их!

Морок нахмурился, и я заметила, как на скулах заиграли желваки. Его глаза сузились, и в них мелькнуло что-то опасное. Воздух вокруг стал тяжелее.

— Я знаю их лучше, чем ты думаешь, — ответил он холодным, почти ледяным голосом. — Я знаю, что они сделали. Я знаю, что они скрывают. И я знаю, что они не расскажут тебе правду.

— Ты врёшь, — сказала я, но голос дрогнул. — Ты всё врёшь.

— Я не вру, — сказал он с горечью. — И никогда не врал. Я просто не говорил всей правды. Есть разница.

— Какая разница? Ложь — это ложь. Ты просто пытаешься оправдать себя.

Морок сделал шаг вперёд, его присутствие стало почти невыносимым. Его глаза смотрели с такой тяжестью, что мне захотелось отвести взгляд. Но я не отводила. Я смотрела ему в глаза, и в них было что-то опасное.

— Ты ничего не знаешь, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, что такое смотреть, как твой мир рушится, и понимать, что единственный способ выжить — стать тем, кого все ненавидят. Ты не знаешь, что я делал это не из злобы. Я делал это, потому что у меня не было выбора. Потому что если бы я не стал чудовищем, меня бы уже давно не было.

— У всех есть выбор. Ты мог остановиться. Мог уйти. Но ты не сделал этого. Ты просто трус.

Слова сорвались с губ, и я увидела, как лицо Морока стало каменным. Его глаза сузились, и в них вспыхнуло что-то такое, от чего у меня пробежал холод по спине. Он шагнул ко мне, сокращая расстояние так быстро, что мне показалось, будто он телепортировался. Я не успела отступить. Он оказался рядом, нависая надо мной, его рука сжала моё запястье.

— Скоро всё встанет на свои места, — сказал он, и голос его был ровным, смертельно спокойным. — Скоро ты всё узнаешь. Уж я об этом позабочусь. И тогда посмотрим, на чьей стороне ты окажешься.

Я вскрикнула от боли. Его пальцы сжимались с такой силой, что казалось, он вот-вот сломает мне руку. Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Отпусти меня! — крикнула я, на что он только хищно улыбнулся.

— Спасибо за помощь, Катя, — сказал он, не скрывая торжества. — Не забывай: даже здесь ты хранительница границы между мирами.

Мир вокруг пошёл рябью. Туман окутал меня, пространство начало исчезать. Я поняла, что произошло. Я только что собственноручно пустила Морока в волшебный мир.

— Нет, — прошептала я, но он уже исчез.

Кулон на моей шее перестал вибрировать, и мир вокруг начал возвращаться на свои места. Я снова лежала на земле под раскидистым деревом. Фенек сидел рядом и тыкался влажным носом мне в лицо.

— Катя? — спросил он. — Ты в порядке? Ты так тяжело дышала, что я думал, ты сейчас задохнёшься. И кулаки сжимала так, что ногти впились в ладони. Я уже хотел будить тебя.

Я медленно села, всё тело дрожало. Посмотрела на свои руки. На запястье краснели следы от его пальцев.

— Морок. Он нашёл способ проникнуть в междумирье. Он украл кулон у Алисы. Он использовал его, чтобы связаться со мной.

Фенек насторожился, шерсть встала дыбом.

— Что ему было нужно?

— Он сказал, что Алдрик не тот, кем кажется.

Фенек покачал головой, и я видела, как он пытается осмыслить услышанное. Про то, как Морок говорил о родителях, я почему-то решила умолчать.

— И ты ему веришь?

— Я не знаю, — сказала я. — Морок сказал, что Алдрик наложил заклятие на весь волшебный мир. Он был слишком стар и боялся умереть, пока Морок ищет меня. Поэтому он просто усыпил всех. Себя — в том числе. А когда я вернулась, заклятие снялось. И для всех, кто проснулся, ничего не изменилось. Они даже не поняли, что произошло.

— Думаю, Алдрик работает с Мороком, — продолжила я. — Вот почему он собирает армию. Он не собирался защищать нас от Морока. Он собирал её для Морока. Может, Морок наложил на него какое-то заклятие. Может, они заодно.

— Тогда Элина в опасности, — сказал Фенек, всё больше хмурясь. — Она ищет Алдрика. Если он находится под влиянием Морока…

— Я знаю, — сказала я, и внутри всё сжалось. — Мы должны найти её.

Я поднялась, пытаясь стряхнуть с себя странную тяжесть. У меня было такое чувство, что я только что совершила огромную ошибку. Ветер касался моего лица, и вдруг я увидела одинокого светлячка, улетающего за горизонт. Он мерцал в темноте — такой маленький и одинокий. Морок, догадалась я. Вот как он попал тогда в обычный мир — прошёл со мной через портал в теле светлячка.

Я покачала головой, прогоняя странное ощущение, и повернулась к Фенеку.

— Мы должны найти Лику и уходить. Немедленно.

Глава 17

Школа осталась позади. Деревня медленно тонула в сумерках, и только редкие огни в окнах разгоняли сгущающуюся тьму — тягучую, как сироп, разлитый по улицам. Воздух пах мокрой пылью, прелой листвой и дымом из печных труб. Мальчик вдохнул этот запах — знакомый с детства, но так и не ставший родным. Он шёл по пыльной дороге, сжимая в руке потрёпанную сумку с книгами. Лямка врезалась в плечо, и он машинально поправил её, но боль осталась — тупая, привычная, как и всё в его жизни.

Он был высоким для своих четырнадцати лет, но худощавым до болезненности: ключицы остро проступали под тонкой рубашкой, запястья казались слишком хрупкими для его роста. Тёмные волнистые волосы небрежно падали на лицо, почти скрывая глаза — единственное, что он в себе любил, хотя и старался не смотреть в зеркало. Он часто смахивал их резким, почти сердитым движением, но они упрямо возвращались на место, словно дразнили. Кожа у него была бледной, будто он редко видел солнце, — молочно-белой, с голубоватыми прожилками вен на висках. На лице застыло выражение усталой настороженности: брови чуть сведены, уголки губ опущены, а в глазах — та глухая оборона, какая появляется у людей, привыкших ждать удара со спины. Он нёс в себе тишину, как ношу, и эта тишина была тяжелее всех книг в его сумке.

Пустырь встретил его молчанием. Старые, покосившиеся заборы, высохшая трава, редкие кусты — здесь обычно никто не ходил. Даже собаки обходили это место стороной. Но сегодня здесь были они.

Четверо парней стояли у старого вяза с обломанной молнией верхушкой, перебрасываясь мячом. Все на год-два старше его. Самый крупный — рыжий и коренастый, с бычьей шеей и маленькими злыми глазами, — заметил его первым. Он перехватил мяч и замер, растянув губы в ухмылке, от которой у мальчика свело живот.

— Смотрите-ка, кто идёт, — протянул он низким, вязким голосом. — Наш местный урод. Куда путь держишь, выродок?

Он остановился, сжав сумку так, что побелели костяшки. Он знал эту игру. Знал с тех пор, как пошёл в эту школу. Каждый раз одно и то же: сначала слова — липкие, ядовитые, как паутина; потом толчки — грубые, унизительные; потом — если он не даст сдачи — они оставят его в покое. На пару дней. Но сегодня они явно были настроены серьёзнее. В воздухе витал запах агрессии — острый, металлический, как кровь. Рыжий сжимал мяч с такой силой, что тот начинал деформироваться.

— Дай пройти, — сказал мальчик, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул на последнем слове. — Мне нужно домой. У меня… контрольная завтра. Надо готовиться.

Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что оправдывается. За то, что просит. Но внутри уже поднималась горячая волна — та самая, которую он научился подавлять. Он сглотнул и попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, жалкой.

— Ой, контрольная, — второй парень, худой, с прыщавым лицом и бегающими глазками, засмеялся резко, лающе, и толкнул его в плечо. Удар был несильным, но унизительным — как будто его даже не считали за противника. — Слышь, рыжий, он к контрольным готовится. А мы-то думали, он в школу ходит, чтобы нас побесить. А он, оказывается, учится! Учёный выискался. Прямо профессор.

Третий парень, молчаливый и коренастый, смотрел исподлобья, не участвуя в травле, но и не вмешиваясь. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в его взгляде было что-то похожее на любопытство хищника, изучающего жертву перед прыжком.

— Оставьте меня, — сказал мальчик, пытаясь обойти их. Он шагнул влево — рыжий преградил путь. Шагнул вправо — прыщавый загородил дорогу. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в ушах — глухой, настойчивый, как барабанная дробь перед казнью.

Третий парень внезапно выхватил у него сумку — рывком, резко, без предупреждения. Послышался треск ткани, и тетради с книгами посыпались на землю, поднимая облако пыли. Пыль была сухой, едкой, забивалась в нос и глаза, и мальчик закашлялся, слёзы выступили на глазах.

— Эй! — крикнул он, бросаясь за ними. Он упал на колени, пытаясь собрать листы, но рыжий наступил ногой на одну из тетрадей, размазывая грязь по чистой странице.

— Слышь, выродок, — сказал рыжий, наступая. Он был шире в плечах, выше на полголовы, и в его глазах плескалось откровенное презрение. — А это правда, что ты укокошил своих родителей? Говорят, даже опекуны тебя боятся. Может, тебя надо на цепь посадить, чтобы ты никого не покусал? Как бешеного пса. Как монстра.

Каждое слово падало в грудь мальчика, как раскалённый свинец. Он замер. Он знал, что люди боялись его силы, его взгляда, самого его присутствия. Он видел этот страх в их глазах каждый день, и каждый день это было как нож в сердце. Он знал, что он никому не нужен. Но слышать это от посторонних было в сотню раз больнее.

— Я не монстр, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я такой же, как вы. Просто…

— Просто что? — перебил рыжий, наклоняясь ближе. От него пахло потом, дешёвым табаком и злобой. — Просто ты опасен? Просто ты не вписываешься в общество? Тебе тут не место, выродок. Ты не должен был родиться. Ты ошибка природы. Ты даже хуже зверя, потому что зверь хотя бы не скрывает своей сущности, не притворяется человеком. А ты притворяешься. Думаешь, мы не знаем, что ты скрываешь? Мы знаем. Мы всё знаем.

Он толкнул мальчика в грудь — сильно, открытой ладонью. Он покачнулся, едва удержавшись, и отшатнулся, теряя равновесие. Руки рефлекторно выбросились вперёд, но он лишь зарылся пальцами в пыль, и тетради выпали из его объятий, разлетаясь в стороны. Одна страница, на которой был нарисован закат, упала прямо в лужу — грязную, вонючую, и краски поплыли, смешиваясь с водой.

В груди у него что-то оборвалось. Словно лопнула струна, которая держала всё внутри. Сумка лежала на земле, раскрытая, тетради раскиданы вокруг, и в этом беспорядке он увидел отражение своей собственной жизни. В глазах начала закипать злость — горячая, обжигающая, которой он раньше не позволял вырываться наружу. Эта злость копилась годами: каждый толчок, каждая насмешка, каждый взгляд, полный страха и отвращения, — всё это накапливалось, как порох в бочке, и сегодня кто-то поднёс к ней спичку.

Он поднял голову. Его глаза встретились с глазами рыжего. И в них больше не было страха. Только холодное пламя. Мальчик медленно, с усилием, поднялся на ноги. Колени дрожали, штаны были испачканы, но он выпрямился во весь рост.

— Ты так смел только в компании, — сказал он, и голос его стал глубже, тише — почти нечеловеческим. — А один на один ты бы даже не подошёл ко мне. Ты бы струсил. Как всегда.

Рыжий замер на секунду. В его глазах блеснуло что-то похожее на замешательство — как будто он впервые увидел в этом тощем мальчишке что-то опасное. Но он быстро взял себя в руки, усмехнувшись.

— Это ты сейчас кому сказал? — спросил он, приближаясь и сжимая кулаки.

— Тебе, — последовал ответ. И в его глазах что-то изменилось. Зрачки начали сужаться, как у кошки. А радужка стала такой ярко-голубой, что казалось, будто глаза светятся изнутри — холодным, ледяным светом, который не имел отношения к солнцу. Воздух вокруг него начал дрожать, как над раскалённым асфальтом, хотя вечер был прохладным. Волосы его взметнулись, и он почувствовал, как внутри просыпается что-то огромное, древнее, что он всегда боялся отпустить.

Парни переглянулись. Они никогда не видели его таким. Раньше он просто терпел, сжимал кулаки, кусал губы до крови и ждал, пока они уйдут. Но сейчас что-то было по-другому. Воздух стал плотным, как перед грозой. Даже ночные птицы замолчали.

— Что ты там задумал? — спросил прыщавый, и в его голосе послышалось нечто похожее на страх — высокий, срывающийся звук. — А ну прекрати! Не подходи, урод!

Но мальчик уже не слышал их. Злость затуманила разум, как туман затягивает долину. В голове билась одна мысль, пульсирующая и горячая: «Я не монстр. Я такой же, как они. Я не хуже их. Я не должен был родиться? А они должны были? Эти, кто издевается надо мной каждый день? Кто даже не знает моего имени? Кто не представляет, каково это — просыпаться каждое утро с мыслью, что тебя никто не любит и не полюбит никогда?»

Ветер поднялся внезапно. Сначала лёгкий, почти невесомый, он налетел с северной стороны и дёрнул листву на старом вязе, сорвав несколько сухих листьев. Затем стал сильнее, начал кружить листья и пыль, образуя воронки. Рыжий отшатнулся, прикрывая лицо рукой.

— Что за… — начал он, но голос потонул в нарастающем гуле.

Мальчик поднял руку — медленно, как в трансе, — и ветер превратился в ураган. Пыль, камни, сухие ветки, обрывки газет — всё закружилось в воздухе, создавая стену, которая с рёвом надвигалась на хулиганов. Глаза его горели голубым светом, а в груди разрасталась пустота — холодная, всепоглощающая, которая требовала выхода. Он не контролировал это. Он вообще себя не контролировал. Он был лишь сосудом для той ярости, которую копил годами.

— А-а-а! — закричал один из них, пытаясь отбежать, но ураган сшиб его с ног. — Он сумасшедший! Помогите!

— Я не сумасшедший! — закричал мальчик, и голос сорвался на крик, перекрывающий вой ветра. Слёзы текли по щекам, но он их не замечал. — Я не монстр! Вы гораздо хуже меня. Вы делали это каждый день, и никто вас не останавливал! А я хоть раз ударил кого-то? Ни разу! И вы называете меня монстром? Вы просто трусы! Идиоты! Вы боитесь того, чего не понимаете! Вы боитесь меня, потому что я другой!

Ударная волна поднялась с его криком. Она была такой сильной, что отбросила хулиганов в разные стороны, как тряпичные куклы. Рыжий, самый крупный, отлетел назад, ударился спиной о камень с глухим стуком и рухнул на землю, не издав ни звука. Прыщавый попытался убежать, но споткнулся и упал лицом в пыль, зажимая голову руками. Остальные просто лежали, не в силах пошевелиться, придавленные невидимой тяжестью.

Мальчик стоял посреди пустыря, тяжело дыша. Глаза всё ещё горели голубым, но злость начала угасать, оставляя после себя только опустошение. Ветер стихал, и наступала мёртвая тишина — такая глубокая, что он слышал биение собственного сердца. Пыль медленно оседала на землю, как снег после бури.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали — мелко, нервно. Рубашка была порвана в нескольких местах, и на коже выступали тонкие нити крови, словно его самого ударило осколками. Затем он перевёл взгляд на рыжего. Тот лежал на земле, неестественно вывернув ногу. Лицо его было бледным, как полотно, из-под головы растекалась тёмная, густая лужа, которая быстро впитывалась в сухую землю. Камень, о который он ударился, был залит кровью — ярко-красной, почти чёрной в сумерках.

— Нет… — прошептал мальчик, делая шаг назад. — Нет, только не это. Я… я же не хотел…

Он хотел побежать к нему, помочь, но ноги не слушались, будто приросли к земле. В горле стоял ком, и он не мог ни глотнуть, ни выдохнуть. Только смотрел на неподвижное тело и понимал: мир вокруг рушится.

Из переулка выбежали взрослые. Мужчина в рабочей одежде — с запачканными маслом руками и усталым лицом; женщина с ребёнком на руках — она прижимала малыша к груди, закрывая ему глаза ладонью. Они видели всё. Или почти всё. Достаточно, чтобы понять, кто это сделал.

— Смотрите, он! — закричала женщина, указывая на него дрожащей рукой, и голос её сорвался на визг. — Это он! Монстр! Он убил его!

Он попытался сказать что-то, но из горла вырвался только хрип. Он слышал, как люди бегут к месту трагедии, как кто-то вызывает помощь, как ребёнок плачет на руках у матери. А он стоял и смотрел на свои руки — испачканные пылью, с тонкими нитями крови, — и не понимал, как так вышло.

— Я не хотел! — крикнул он, но голос потонул в криках людей, которые бежали к месту трагедии. — Это было случайно! Он сам… он сам…

Его схватили за руки — грубо, больно. Кто-то держал его за плечи, кто-то кричал в лицо, кто-то плакал рядом. Внезапно ноги подкосились. Веки стали тяжёлыми, мир вокруг начал расплываться и исчезать, звуки стали глухими, как сквозь вату. Последнее, что он увидел, — кровавый след на камне, который уже начал темнеть. И испуганные лица людей, которые смотрели на него как на чудовище. Он уже никогда не забудет, как на него смотрели.

— Он полностью истощён, — услышал он хриплый голос мужчины где-то вдалеке. — Магический резерв на нуле…

Он открыл глаза. Белая комната. Идеально чистая, без единого пятнышка: стены, потолок, пол, даже кровать — всё было выбелено, как кость, пролежавшая на солнце. Никаких окон. Только одна дверь — тяжёлая, металлическая, с небольшим окошком, затянутым решёткой. И кровать, к которой он был привязан.

Он попытался встать, но не смог. Руки и ноги были зафиксированы мягкими, но прочными оковами из чёрного материала, который не поддавался, хотя попытки его были слабыми. На них мерцали слабые голубые руны — тонкие, изящные, как паутина, — магия, которая подавляла его способности. Он ощущал это как давящую тяжесть в груди, как будто его залили свинцом.

— Нет… — хрипло прошептал он, вспоминая происходящее. Горло саднило, и каждое слово отдавалось болью. — Я же убил его. Я сделал это. Я монстр. Монстр…

Он закрыл глаза, и в голове всплыли образы той сцены — яркие, до рези в глазах. Крики. Ветер. Кровь на камне. Лицо рыжего, искажённое ужасом в последний момент. Он пытался убедить себя, что это была случайность. Что он не хотел этого. Но он знал правду. Он всегда знал, что это может случиться. Что в нём живёт что-то, чего он боится больше смерти. И теперь это случилось. Опять.

Он слышал шаги в коридоре — гулкие, тяжёлые, как удары молота. Кто-то приближался. За окошком мелькнула тень, лязгнул замок, и дверь открылась. В палату вошли трое: человек в белом халате — с усталыми глазами и бесстрастным лицом; мужчина и женщина, которые выглядели испуганными до такой степени, что у них тряслись руки. Женщина держалась за руку мужчины, и её лицо было бледным, как мел. Мужчина смотрел на мальчика со смесью страха и отвращения — так смотрят на ядовитую змею, которая может укусить в любой момент. Человек в белом халате подошёл ближе, проверил его пульс — холодными, сухими пальцами, — заглянул в глаза, посветил фонариком.

— Кажется, он в норме, — сказал он глухо, без интонации.

Мужчина и женщина переглянулись. Женщина покачала головой, и на её глазах выступили слёзы — они текли по щекам, оставляя влажные дорожки, но она не вытирала их. Мужчина сжал её руку и развернулся к выходу. Они ушли, не сказав ни слова. Мальчик понял: это были его приёмные родители. Последние, кто пытался дать ему шанс. И теперь они тоже ушли.

Больше они не вернулись.

Он остался один в белой комнате. Оковы больше не жгли, но они всё ещё держали его — не физически, а психологически, как напоминание о том, что он опасен. Он не сопротивлялся. Он просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как время тянется, как песок сквозь пальцы. Он хотел, чтобы его оставили в покое. Он хотел, чтобы всё это закончилось. Он хотел, чтобы кто-нибудь — хоть кто-то — сказал ему, что он не чудовище.

И в этот момент он услышал слабый звук. Шёпот. Голос, который звал его из глубины сознания — тихий, но настойчивый, как эхо в пещере.

— Ты меня слышишь, Рэйвен? — спросил кто-то.

Он не ответил. Он просто продолжал смотреть в потолок, слушая, как капает вода где-то в трубах, как холод пробирается под кожу. Но вскоре в коридоре снова послышались шаги — на этот раз более лёгкие, почти бесшумные. Они приближались, и он знал, что это не конец. Кто-то шёл к нему. И этот кто-то знал его имя.

Рэйвен закрыл глаза и задержал дыхание, готовясь к тому, что будет дальше. Потому что в глубине души он уже знал: его настоящая история только начинается. И она будет страшнее, чем всё, что случилось до сих пор.

Глава 18

Я нашла Лику у старого забора. Она стояла на коленях в грязи, приникнув к щели между прогнившими досками, и смотрела внутрь лагеря с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце. Её пальцы побелели, впившись в дерево, а плечи вздрагивали, хотя она старалась дышать ровно и тихо.

— Лика, — позвала я, опускаясь рядом на корточки. — Что ты увидела?

Она не сразу обернулась. Секунду, две, три она продолжала смотреть в ту щель, словно надеялась, что если будет смотреть достаточно долго, то сможет изменить то, что видит. Потом медленно повернулась, и я увидела, что её глаза покраснели.

— Мой отец, — прошептала она. — Он там. Патрулирует территорию. Ходит по одному и тому же маршруту туда-сюда, как заведённый. Даже не смотрит по сторонам. Как будто его нет.

Она сглотнула, и я видела, как она борется с собой, чтобы не разрыдаться.

— Я слышала, как солдаты разговаривали, — продолжила она, и голос её стал тише. — Они говорили, что таких лагерей много. Не один, не два. По всему королевству. Все хорошо спрятаны, в глухих местах, подальше от городов. Никто не знает, сколько там мужчин. И сколько ещё привезут.

Я выругалась про себя. Мы думали, что нашли главную базу, а это всего лишь один из многих подобных мест. Как же мы собираемся остановить это, если их разбросано по всему Эридану?

— Это ещё не всё, — сказала Лика, и я заметила, как её лицо становится бледнее. — Я слышала, как военные советники обсуждали что-то у костра. Они говорили о порталах. О том, как открывать проходы в другие миры.

— И какие варианты они рассматривают? — спросила я, внутри похолодело.

— Пока не знаю. Всем известно, что Шуваловы охраняют проход между мирами, — сказала Лика. — Но они ищут другие способы. Они хотят найти лазейку. И они готовы на всё, чтобы найти её.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если у них получится найти другой способ открыть портал, то Морока уже ничего не остановит. И это значит только одно: мне надо валить отсюда. Немедленно. И найти Алдрика, пока он не открыл то, что нельзя закрыть.

— Лика, — сказала я, внутри всё сжалось. — Мы должны уходить. Сейчас же.

— Что? — она посмотрела на меня так, будто я ударила её. — Нет. Мы не можем уйти. Мы пришли сюда, чтобы спасти наших родных. Мой отец там. Я не брошу его.

— Лика, — сказала я, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Если они действительно ищут способ открыть портал, то мы должны остановить их. И для этого нужно найти Алдрика. Понять, как Морок управляет им. А если мы останемся здесь и будем пытаться вытащить твоего отца, мы потеряем время. И пострадает гораздо больше человек.

— Ты предлагаешь просто бросить его? — в голосе Лики послышалась злость, и я видела, как она сжимает кулаки. — Оставить его там, среди этих… этих зомби?

— Я предлагаю подумать о большем, — сказала я, внутри начинало закипать раздражение. — Ты слышала, что они говорят. Таких лагерей много. Тысячи мужчин по всему королевству. Если мы не остановим Алдрика, спасать твоего отца будет уже некому.

— А если бы там был твой отец? — спросила Лика, и в её голосе послышался холод. — Если бы не какой-то незнакомый мужчина, а твой собственный папа, которого ты только что нашла, с которым ты только начала строить отношения, которого у тебя никогда не было. Ты бы тоже сказала, что нужно бежать? Что нужно искать какого-то короля, пока твой отец превращается в безвольную куклу?

Я открыла рот, чтобы ответить, и замерла. Слова застряли в горле, потому что она попала в самое яблочко. Да. Я бы не ушла. Я бы осталась и боролась до последнего. Я понимала, что Лика права. Я не лучше неё. Я просто пыталась прикрыться высокими словами о благе государства, потому что боялась признаться самой себе в том, что тоже эгоистка.

— Ты из рода Шуваловых, — произнесла Лика с горечью. — Я поняла это сразу, как только ты использовала магию ветра. Обычные люди годами учатся бытовой магии, чтобы просто зажечь свечу или согреть воду. А ты… ты даже не задумываясь подняла ветер, когда это понадобилось, хотя совсем недавно узнала о существовании магии. И у тебя есть дух-хранитель. И этот Морок, о котором ты шепталась с Фенеком. Он охотится за тобой. Я слышала, как вы говорили об этом.

Она перевела дыхание, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

— И знаешь, что самое обидное? — спросила она, и голос её дрожал. — Ты даже не думаешь о нас, о простых людях. Ты хочешь помочь своей семье. Своим новообретённым родителям. А мы для тебя просто препятствие на пути. Если бы там был твой отец, ты бы не ушла. Ты бы сражалась. А от меня требуешь, чтобы я бросила своего.

Она была права. Я пришла сюда, думая, что я главная героиня, которая спасёт всех. А на самом деле я просто хотела спасти своих. И это делало меня не лучше тех, кто пленил этих людей.

— Лика, — сказала я, и голос мой был тихим. — Ты права. Я бы не ушла. Я бы осталась. Даже если бы это было бессмысленно. Я бы попыталась. И я понимаю, что прошу тебя сделать то, на что сама бы не пошла.

Она уставилась на меня, и в её глазах мелькнуло удивление. Кажется, она не ожидала, что я соглашусь.

— Но если мы останемся, мы должны делать это с умом, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Мы не можем просто ворваться в лагерь и надеяться на чудо. Нам нужен план. Мы должны понять, что с ними сделали, и как им помочь. Если мы вытащим твоего отца и сможем показать его другим, возможно, мы докажем, что Алдрик что-то скрывает. Что он не защитник, а… пока не знаю кто, но точно не наш друг. Мы должны попытаться.

Лика смотрела на меня, и я видела, как она пытается переварить мои слова. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Что ты предлагаешь?

Я повернулась к забору и выглянула в щель. Солдаты всё так же сновали по лагерю, а зомбированные мужчины двигались по заданным траекториям. Отец Лики патрулировал участок у самой стены. Если бы мы могли подойти к нему с той стороны, где его почти не видно…

— Фенек, — позвала я. Зверёк вынырнул из кустов и подбежал ко мне. — Мы можем его усыпить? Как-нибудь вырубить на время, чтобы вытащить?

Фенек нахмурился, и его уши прижались к голове.

— Можно попробовать войти в его сознание, — сказал он неохотно. — Но это сложная магия. Нужно проникнуть в мысли другого человека, быть с ним на одной волне. Не знаю, справишься ли ты сейчас.

— Рассказывай, — сказала я, не желая слушать его сомнения.

Фенек вздохнул и уселся на траву, сложив лапы перед собой.

— Нужно выйти из своего сознания, — начал он, и в голосе его послышалась назидательная нотка. — Сначала перестать чувствовать тело. Где у тебя руки, где ноги — всё должно исчезнуть. Провалиться в тёплую смолу. Потом заставить замолчать внутренний голос. Чтобы он не комментировал, не думал, не анализировал. Просто быть. И тогда ты сможешь вытолкнуть себя наружу. Искать другого человека. Понять его ритм, его мысли.

— Как наша связь? — спросила я.

— Примерно, — кивнул он. — Но я сам налаживаю контакт с тобой. А здесь тебе придётся делать всё самой. Ты будешь как точка света в темноте, ищущая другую точку. И когда найдёшь — войдёшь в неё. Но будь осторожна. При сильных эмоциях контакт обрывается.

— Хм, а почему бы тебе самому не сделать это? — спросила у Фенека Лика. — Раз уж ты можешь так делать с Катей.

— Не всё так просто, я связан с конкретным родом, и к кому-угодно подключаться не могу. — ответил он, — Поэтому придётся этим заняться Кате

— Поняла, — сказала я с предвкушением. — Давай попробуем.

— Сейчас? — Фенек уставился на меня с недоверием. — Ты уверена? Это опасно. И у нас нет времени на ошибки.

— У нас нет времени ждать, — сказала я, полная решимости. — Если мы хотим спасти его, нужно действовать сейчас.

Фенек вздохнул и покачал головой, но не стал спорить.

— Я объясню тебе, что делать, — сказал он.

Я села на землю, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, и закрыла глаза. Я попыталась представить, что моё тело растворяется. Сначала исчезли руки — я перестала чувствовать их вес. Потом ноги. Потом всё остальное. Я была просто сознанием, парящим в пустоте. Я не слышала ни ветра, ни голоса Лики, ни дыхания Фенека. Только тишина.

— Хорошо, — донёсся до меня голос Фенека, словно из-за толстого слоя воды. — Теперь вытолкни себя наружу. Как будто ты ныряешь в тёплую воду.

Я сделала глубокий вдох — хотя, казалось бы, зачем мне дышать, если у меня нет тела? — и позволила себе провалиться. Вокруг меня была темнота, мягкая, бархатная, как ночное небо без звёзд. А потом я увидела свет. Точку вдалеке. Она мерцала, как свеча на ветру, и я знала, что это Лика. Я потянулась к ней, и мир вокруг меня изменился.

Я больше не была Катей. Я была Ликой. Я чувствовала её страх, её отчаяние, её надежду. Я ощущала, как её сердце колотится, как она сжимает кулаки и думает об отце. Я знала, она смотрит на меня — на Катю, которая сидит у дерева с закрытыми глазами, — и я знала, что она думает. «Только бы у неё получилось. Только бы она помогла моему отцу».

Я попыталась закрепиться, но восторг от того, что у меня получилось, был слишком сильным. Мои эмоции хлынули через связь, Лика вздрогнула, её сознание начало отталкивать меня. А потом связь оборвалась — грубо, резко, как если бы кто-то перерезал нить.

Я открыла глаза. Лёгкие горели, будто я не дышала целую минуту. Голова кружилась, а сердце колотилось где-то в горле.

— Я всё испортила, — прохрипела я. — Я испортила всё, да?

— Ты не испортила, — сказал Фенек, и голос его звучал напряжённо. — Для первого раза у тебя получилось более чем хорошо. Но ты слишком сильно эмоционировала. Когда ты в сознании другого человека, ты должна быть на одной волне с ним.

— Я поняла, — сказала я, пытаясь отдышаться. — Просто… это было так странно. Я чувствовала её. Её страхи, её надежды. Я знала, что она думает.

— Это и есть суть, — сказал Фенек с одобрением. — Но теперь мы должны попробовать снова.

Я снова закрыла глаза. На этот раз я знала, что делать. Не пытаться — просто быть. Как в тот раз, когда я открывала портал в пещере. Перестать думать, перестать анализировать, перестать бояться. Просто позволить себе провалиться.

Сначала исчезло тело. Руки, ноги, холодная земля под пальцами — всё это растворилось в тёплой темноте. Потом затих внутренний голос. Тот самый, который вечно комментирует, оценивает, сомневается. Он замолк, как радио, которое кто-то выключил. Осталась только тишина. Глубокая, тягучая, как смола.

Я вытолкнула себя наружу.

В этот раз я знала, куда идти. Я ощущала Лику — её присутствие было рядом, тёплое и живое, как огонёк в ночи. Я потянулась к нему, и мир вокруг меня изменился.

Я чувствовала страх Лики — липкий, холодный, который сжимал грудь и не давал дышать. Я ощущала её горечь — ту, что жгла изнутри, как кислота. Я знала, она сжимает кулаки, её ногти впиваются в ладони, и она ненавидит себя за то, что не может помочь отцу.

Я слышала её мысли, отрывистые и злые. «Она просто сидит. Просто сидит и ничего не делает. А мой отец там, в этом аду, и я ничего не могу сделать. Я даже не знаю, жив ли он ещё. Жив ли он вообще. Может, она вообще не собирается помогать? Может, меня обманули? Зачем я ей поверила? Зачем я пошла с ней?»

Её отчаяние захлёстывало меня, пытаясь вытеснить моё собственное сознание. И я поняла, что должна сделать что-то. Сказать ей что-то. Чтобы она знала, что я здесь. Что я с ней.

«Лика, — мысленно позвала я. — Я здесь. Я слышу тебя. И я не брошу твоего отца. Я обещаю».

Она вздрогнула. Её мысли заметались, когда она попыталась понять, откуда пришёл голос. Её сердце забилось быстрее.

«Кто это? — подумала она. — Что это? Катя? Или я схожу с ума?»

«Это я, Катя, — сказала я, стараясь говорить как можно мягче. — Я в твоей голове. Я могу говорить с тобой мысленно, пока я в твоём сознании. И я хочу сказать тебе одну вещь».

Лика замерла. Её дыхание стало ровнее, хотя сердце всё ещё колотилось.

«Я знаю, что ты боишься, — продолжила я. — Я знаю, что ты думаешь, что я тебя брошу. Что я думаю только о себе. И ты права — я много думала о себе. Но я хочу тебе кое-что сказать».

Я помедлила, подбирая слова. Я чувствовала её сомнения, её недоверие. И я знала, что должна быть честной.

«Когда я была маленькой, я думала, что мои родители умерли. Что они бросили меня. Что я никому не нужна. И я привыкла рассчитывать только на себя. Потому что если ты рассчитываешь на других, они тебя подведут. Или умрут. Или исчезнут. И ты останешься одна. Снова. И я не хочу снова быть одна, Лика. Поэтому я здесь. Поэтому я пытаюсь помочь твоему отцу. Потому что я знаю, каково это — быть одной и думать, что никто не придёт. И я не хочу, чтобы ты ощущала себя так же».

Лика молчала. Её мысли бурлили, она пыталась переварить то, что я сказала.

«Ты правда так думаешь?» — спросила она наконец.

«Правда, — сказала я. — И я не брошу твоего отца. Мы найдём способ. Просто дай мне время. И доверься мне. Пожалуйста».

Она долго молчала. Её дыхание становилось ровнее, напряжение начинало отпускать.

«Хорошо, — сказала она наконец. — Я доверяю тебе. Только, пожалуйста, не обмани меня».

«Не обману», — пообещала я.

Связь между нами стала теплее, крепче. Я знала, что она слышит меня. И я знала, что она верит мне. А потом я отпустила её сознание и вернулась в своё тело.

Я открыла глаза. Всё тело дрожало, а голова кружилась, но я ощущала странную лёгкость, как будто сбросила тяжёлый груз. Лика сидела рядом, и в её глазах больше не было того ледяного безразличия. Только усталость и искорка надежды.

— Ты была в моей голове, — сказала она, и голос её звучал хрипло. — Я слышала тебя. Ты говорила со мной.

— Да, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Кажется, это не так сложно.

— Как я понимаю, у тебя неплохо получается, — вклинился в разговор Фенек. — Времени у нас мало, пора действовать.

Я посмотрела на Лику. Она стояла рядом, бледная, с дрожащими руками, и смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Ты сможешь? — спросила она.

— Я попробую, — сказала я. — Но если я не смогу, мы придумаем другой план.

Мы снова пролезли через лаз и затаились в кустах у тропинки, по которой ходил её отец. Я видела его — высокого, широкоплечего мужчину с пустым взглядом и механическими движениями. Он ходил туда-сюда, туда-сюда, как маятник, и в нём не было ни капли жизни.

— Когда он подойдёт ближе к нам, я попробую войти в его сознание, — прошептала я. — А ты будь готова тащить его к лазу. И будем надеяться, что он не закричит.

— А если он закричит? — спросила Лика.

— Тогда я вырублю его, — сказала я с уверенностью. — Или попытаюсь. По крайней мере, хуже, чем сейчас, уже не будет.

— Не говори так, — поморщилась Лика. — Ты что, вообще без понятия, что такое «хуже»?

— Ладно, тогда предположим, что варианта лучше у нас нет, — усмехнулась я.

Я закрыла глаза. Снова провалилась в темноту. Снова вытолкнула себя наружу. Но на этот раз я искала не Лику. Я искала его. Отца Лики. Я чувствовала его присутствие — оно было рядом, тёплое, живое, но странно приглушённое, как будто он спал с открытыми глазами.

Я потянулась к нему.

И ничего не произошло.

Я попыталась снова. Я знала, его сознание рядом, но оно было закрыто, как дверь, которую кто-то запер изнутри. Я пыталась проникнуть внутрь, но натыкалась на стену, которую не могла пробить.

Но я не сдавалась. Я билась об эту стену снова и снова, пока не нашла трещину. Маленькую, едва заметную щель. Я просочилась в неё, как вода сквозь песок, и оказалась внутри.

Там была пустота. Абсолютная, бездонная пустота. Ни мыслей, ни эмоций, ни переживаний. Только тишина и холод. Я попыталась позвать его, сказать, чтобы он подошёл к кустам. И вдруг он сделал шаг в мою сторону. Он шёл ко мне, и я уже видела его, уже понимала, он приближается.

— Катя, — раздался голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он раздавался прямо в моей голове, как будто кто-то стоял рядом и говорил мне на ухо. Но я знала, что это не отец Лики. У этого голоса не было ничего общего с пустым, безжизненным сознанием, в котором я находилась. Он был живым.

— Кто это? — прошептала я, внутри похолодело.

— Так вот кто у нас такой смелый, — сказал неизвестный. — Не думал, что ты станешь помехой так скоро.

— Что ты сделал с ним? — спросила я, злость закипала внутри. Но мне уже не ответили.

Его присутствие становилось сильнее, он давил на меня, выталкивал из сознания.

— Ты не сможешь спасти их всех, Катя, — сказал он, и голос его стал тише. — Ты даже не сможешь спасти себя.

А потом он выкинул меня.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Всё тело дрожало, а в груди пульсировала тупая боль. Я попыталась встать, но ноги подкашивались.

— Катя, — услышала я голос Лики. — Что случилось? Где он?

Я подняла голову и увидела её отца. Он стоял в нескольких шагах от нас, прямо у кустов, и смотрел прямо на меня. Его глаза были пустыми, как у куклы, но в них было что-то ещё. Что-то злое. И я знала, что это не он смотрит на меня.

Он поднял руку и указал на нас. Из его горла вырвался крик — пронзительный, леденящий кровь, который разнёсся по всему лагерю.

— Бежим! — крикнула я, хватая Лику за руку.

Но она сопротивлялась.

— Нет! Мой отец! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Я не брошу его!

— Лика, — сказала я, тяжело дыша. — Его сознанием управляет кто-то другой. Мы не сможем вытащить его. Не сейчас. Если мы останемся, нас убьют. И тогда никто не спасёт ни его, ни кого-либо ещё.

Я увидела, как солдаты бегут к нам со всех сторон. Десятки, сотни. Они окружали нас, и я знала, что у нас есть только несколько секунд, чтобы уйти.

— Пожалуйста, — прошептала я, сжимая её руку. — Доверься мне.

Лика посмотрела на меня. В её глазах была боль, отчаяние, ненависть. Но потом она медленно кивнула.

— Фенек, за нами! — крикнула я, оглядываясь в поисках зверька.

Он уже бежал к нам, его зелёная шерсть развевалась на ветру, а огромные уши были прижаты к голове. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным — таким я его ещё не видела.

— Я с вами! — выдохнул он, поравнявшись со мной. — Бегите, я прикрою!

Я рванула её за собой, и мы побежали. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось как бешеное, солдаты кричали нам вслед.

В миг мы оказались у лаза, через который проникли сюда. Я упала на колени перед грудой старого хвороста и рванула его в сторону.

— Давай! — крикнула я, подталкивая Лику к проходу. — Ползи! Не останавливайся!

Она заколебалась лишь на мгновение, потом опустилась на четвереньки и юркнула в темноту. Я бросила взгляд через плечо: глаза солдат горели решимостью, и я видела, как один из них поднимает арбалет.

— Фенек! — крикнула я, но он не двигался с места.

Он стоял у входа в лаз, ощетинившись, его шерсть встала дыбом, а глаза горели необычным золотистым светом. Из его пасти вырвался сноп искр, и они разлетелись веером, ударяя в землю перед солдатами. Трава мгновенно вспыхнула, создавая стену огня, которая отделила нас от погони.

— Беги! — крикнул он мне.

— Чёрт! — выдохнула я и нырнула вслед за Ликой, и только после Фенек юркнул в нору следом за мной.

Земля осыпалась мне на спину, я чувствовала, как корни больно впиваются в бока. Нора была узкой, и я ползла, упираясь локтями и коленями, стараясь не думать о том, что будет, если нас схватят. Где-то впереди я слышала тяжёлое дыхание Лики и её сдавленные всхлипы.

— Быстрее! — крикнула я, хотя голос мой заглушался грохотом собственного сердца.

Позади я услышала, как солдаты заорали у входа в нору. Один из них попытался пролезть следом, но застрял плечами, выругавшись. Его товарищ толкнул его сзади, пытаясь протолкнуть. Я видела их лица, искажённые злобой и разочарованием.

— Давай, давай! — подгоняла я себя, чувствуя, как страх придаёт мне сил. Чудом я ухватила рюкзак с книгой, который оставляла снаружи.

Мы бежали, не разбирая дороги. Ноги сами несли нас прочь от лагеря, прочь от криков и топота погони. Я слышала за спиной тяжёлые шаги — солдаты не отставали. Воздух обжигал лёгкие, а в груди разгоралась паника. Рюкзак тяжело бился о мою спину при каждом шаге, но я не сбавляла скорости.

— Они догоняют! — крикнула Лика, её голос срывался на всхлип.

Я чувствовала это. Их дыхание было почти у нас за спиной. Магия внутри меня бурлила, но я не знала, как использовать её, чтобы защитить нас.

Ноги вязли в траве, лёгкие горели, в боку кололо так, что каждый вдох отдавался резкой болью. Лика спотыкалась рядом, её пальцы впивались в мою руку, и я чувствовала, как её дрожь передаётся мне. Фенек пыхтел, то и дело путаясь под ногами. Мы выбивались из сил. Мы проигрывали. И где-то в глубине сознания уже начинала подниматься холодная, липкая мысль: а что, если это конец? Что, если мы не успеем?

В отчаянии я подняла голову, пытаясь сориентироваться, и сердце пропустило удар.

Я узнала это место.

Глава 19

Впереди, за небольшой рощицей кривых берёз, начинался луг, который я видела всего однажды, но запомнила навсегда. Это была та самая поляна, на которой я очнулась в первый раз, когда упала в ту злосчастную лужу в парке. Тогда я была напугана, растеряна и совершенно не понимала, что происходит. Да и сейчас моё состояние было не лучше.

Трава здесь была не просто зелёной — она переливалась изумрудным светом, словно в каждой травинке жил маленький огонёк. При каждом дуновении ветра по лугу пробегали волны, похожие на морские, и они уходили к горизонту, где темнела стена леса. Цветы на этой поляне были крупными, необычными, с лиловыми лепестками и золотыми прожилками, которые пульсировали мягким, тёплым светом. Они росли не хаотично, а как будто по кругу, создавая неровные, но узнаваемые узоры. Я помнила их сладкий, тягучий аромат — смесь мёда, ванили и чего-то пряного, похожего на гвоздику.

И воздух здесь был другим. Он был гуще, словно напитанный магией, и казалось, что он сам дышит. Я ощущала, как он касается моей кожи, как проникает в лёгкие, успокаивая бешеный ритм сердца. Моя магия откликалась на этот воздух, и я чувствовала, как она становится сильнее, живительнее.

— Фенек! — крикнула я. — Это же Поляна Рассвета! За ней Зачарованный лес!

— Я знаю! — ответил он. — Чувствую! Беги!

— Откуда ты знаешь? — запыхавшись, спросила Лика.

— Я была здесь! — я почти смеялась от отчаяния и надежды. — В самый первый раз! Это место спасло меня тогда, спасёт и сейчас!

Я побежала быстрее, чувствуя, как магия внутри меня откликается на знакомую землю. Мы выбежали на поляну, и я на мгновение замерла, поражённая её красотой даже в момент смертельной опасности. Те же светящиеся травы, те же крупные лиловые бутоны, тот же густой, пьянящий аромат. Всё было как в первый раз. Только теперь за нами гналась армия, а не один безумный ворон.

Но цветы, которые светились изнутри, казались сейчас не успокаивающими, а насмешливыми. Словно они знали, что это место — последний шанс, и проверяли, готова ли я его использовать. Я мысленно взмолилась им, как старому знакомому, который должен помочь в трудную минуту.

Фенек бежал рядом, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он выдохся, но не сдавался. Внезапно он споткнулся о кочку и кубарем покатился по траве.

— Фенек! — крикнула я, останавливаясь.

— Беги! — прохрипел он, пытаясь встать на дрожащие лапы. — Я догоню!

Я метнулась к нему, схватила его за шкирку и рывком подняла. Он был лёгким, как пушинка, и я прижала его к груди, продолжая бежать.

— Не вздумай отставать! — крикнула я, чувствуя, как его сердце колотится в такт с моим.

— Я и не собирался, — прохрипел он, цепляясь за мою куртку. — Просто решил проверить, насколько ты быстрая.

Мы бежали по мягкой траве, и я знала: если мы не успеем добежать до леса, всё кончено. Я слышала, как за моей спиной один из солдат что-то кричит, и его голос звучал уже слишком близко.

И вдруг я заметила их.

Сначала я подумала, что это просто игра света — солнечный зайчик на мокрой траве. Но их было слишком много, и они двигались слишком осмысленно. Маленькие, светящиеся фигурки, не больше моего мизинца. Они вились вокруг нас, оставляя за собой шлейф сверкающей пыльцы. Их крылья были похожи на стрекозиные, но переливались всеми цветами радуги, а крошечные лица с огромными глазами смотрели на нас с любопытством и какой-то древней мудростью.

Феи.

Фенек в моих руках зашевелился, приподнял голову и замер, увидев их.

— Не может быть, — прошептал он. — Они никогда не показываются людям.

Одна из них подлетела к моему лицу и что-то прощебетала — голос её был похож на звон колокольчиков. Я не поняла ни слова, но почувствовала, как по телу разливается удивительное спокойствие. Фея взмахнула рукой, и воздух вокруг нас начал меняться. Трава под ногами стала выше, гуще, она буквально обвивала наши лодыжки, не давая нам упасть, но и не замедляя бег. Позади нас раздались крики — солдаты спотыкались о внезапно выросшие корни, путались в упругих стеблях, которые, казалось, двигались сами собой.

— Бегите! — услышала я звонкий голос. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. — Мы покажем вам путь!

И феи понеслись вперёд, создавая в воздухе светящуюся дорожку. Мы побежали за ними, и каждый наш шаг сопровождался вспышками разноцветных искр. За спиной солдаты продолжали вопить, проклиная лес и его хитрости. Где-то слева раздался глухой удар — кто-то из них, видимо, упал, запутавшись в лианах, которые феи сплели за нами.

Я видела, как впереди, за последними светящимися цветами Поляны Рассвета, начинается стена Зачарованного леса. Старые, могучие деревья стояли плотным полотном, их кроны переплетались в зелёный шатёр, а между стволами клубился лёгкий, серебристый туман. Это была та самая граница, о которой говорил Фенек в нашу первую встречу — невидимая магическая черта, за которой заканчивалась власть обычного мира и начиналось царство древней магии.

Я из последних сил рванула вперёд, чувствуя, как ноги немеют от усталости. Фенек в моих руках был лёгким, но я чувствовала каждый его вдох, каждый удар его сердца. Солдаты были прямо за спиной — я слышала их дыхание, слышала, как один из них споткнулся о корень, который специально выбросила перед ним фея, и смачно выругался.

— Быстрее! — крикнула я Лике, хватая её за руку.

Мы влетели в лес. Шаг, и мир изменился. Грохот погони стих, словно его отрезали ножом. Воздух стал густым, тёплым, наполненным ароматом мха и хвои. Ветви деревьев сомкнулись над нашими головами, создавая зелёный шатёр, и я почувствовала, как каждая клеточка моего тела расслабляется. Мы были в безопасности.

Я опустила Фенека на землю. Он тяжело дышал, но его глаза горели торжеством.

— Мы сделали это, — сказал он, и в голосе его слышалась гордость. — Мы вырвались.

Феи кружили над нами, их звонкий смех разносился по лесу. Я смотрела на них, не веря своим глазам. Они были такими прекрасными, такими нереальными, что казалось, я вижу сон. Я хотела сказать им спасибо, хотела спросить их, как их зовут и как они это сделали. Но в тот момент, когда я открыла рот, они начали таять в воздухе. Их свет становился всё тусклее, а сами фигурки — всё более прозрачными. Остался лишь шлейф цветочной пыльцы, пахнущий мёдом и летними цветами, который мягко оседал на наши плечи.

— Подождите! — крикнула я, но было уже поздно.

Тишина. Только ветер шуршал в кронах деревьев, да где-то в глубине леса запела птица.

— Они ушли, — выдохнула Лика. Она стояла рядом, её лицо было бледным, но глаза горели. — Я видела фей… настоящих фей…

— Я тоже, — прошептала я, чувствуя, как в груди смешиваются шок, восторг и разочарование. — Мы даже не успели их поблагодарить…

— Не расстраивайся, — раздался голос у моих ног.

Я опустила взгляд. Фенек сидел на траве, отряхивая свою зелёную шерсть. Он выглядел уставшим, но на его мордочке играла довольная улыбка.

— Феи — существа стеснительные, — продолжил он. — Они не любят, когда их благодарят прямо в лицо. Им важен сам факт помощи, а не признание.

— Но они же помогли нам, — сказала я, всё ещё глядя в ту сторону, где растворилась последняя светящаяся точка. — Они спасли нас.

— И это уже чудо, Катя, — ответил Фенек, подходя ближе и касаясь носом моей ноги. — Феи редко показываются людям. Только тем, кто действительно нуждается в помощи. Или тем, чьё сердце чисто. Ты, видимо, произвела на них хорошее впечатление. Хотя, учитывая твой характер… — он задумчиво склонил голову. — Наверное, они просто любят сложные задачи.

Я невольно улыбнулась, хотя в груди всё ещё щемило от быстрого исчезновения волшебных созданий.

— Спасибо им, — сказала я, обращаясь скорее к лесу, чем к Фенеку. — Если бы не они…

— Нас бы догнали, — закончила за меня Лика.

Её голос дрожал. Я посмотрела на неё и увидела, как она сжимает кулаки, пытаясь справиться с эмоциями. Она потеряла отца. Дважды. И теперь мы стояли в лесу, не зная, что делать дальше.

— Мы должны вернуться в город, — сказал Фенек. — Будет очень плохо, если им удастся открыть портал.

Я посмотрела на него, на его измученную мордочку, на его глаза, в которых всё ещё горел огонь. Он отвлёк солдат, он пролез с нами через лаз, он бежал, пока не упал от усталости. Я взяла его на руки, чувствуя, как он дрожит от напряжения.

— Ты как? — спросила я, прижимая его к себе.

— Жив, — прохрипел он, но в голосе его слышалась усталость. — Просто немного вымотался. Дай мне пять минут, и я буду в порядке.

— Даю тебе десять, — сказала я, улыбаясь. Внутри меня, сквозь усталость и боль, прорастал маленький, но тёплый росток надежды.

Я сделала глубокий вдох. Лесной воздух наполнил лёгкие, успокаивая бушующий внутри ураган. Я посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали, но теперь это была дрожь усталости, а не страха. Мы были в безопасности. По крайней мере, пока.

— Ладно, — сказала я, вставая и отряхивая траву с одежды. — Идём в город. Надо найти маму. И разобраться во всём этом. А феям… — я снова посмотрела в пустое небо. — Я скажу им спасибо, если когда-нибудь встречу их снова.

Дорога обратно в Эдемвиль тянулась бесконечно.

Ветер шептал свои древние истории, но я уже не слушала. Мы шли через лес, и усталость всё сильнее давила на плечи. Лика молчала — её отец остался там. Только ветер шелестел в кронах, и где-то вдалеке ухал филин. К рассвету мы вышли к окраинам Эдемвиля.

В голове крутился разговор с Мороком. Каждое его слово впивалось в память, как заноза. «Твои родители не такие белые и пушистые, как ты думаешь». Что он имел в виду? Просто хотел меня запутать? Или в этом была доля правды?

— Катя, — позвала Лика, вырывая меня из раздумий. Она остановилась на краю поля и смотрела на город, который уже виднелся вдалеке. — Мне, наверное, уже пора.

Я тоже остановилась. Лика выглядела уставшей, но в её глазах читалась решимость, которая появилась ещё у лагеря. Она смотрела на меня с сожалением.

— Куры, кролики, хозяйство, — сказала она, пожимая плечами. — За ними нужен глаз да глаз. А я и так пропала на целый день. Там дел невпроворот.

— Ты серьёзно? — я невольно улыбнулась, хотя внутри всё кипело от переживаний. — Мы только что видели, как твоего отца и брата лишают воли, а ты переживаешь, что куры останутся без корма?

— Куры — это святое, — усмехнулась она, но получилось это у неё невесело. — Они не виноваты, что мир сошёл с ума. Да и мне надо на что-то жить.

— Ладно, иди, — сказала я, понимающе кивая. — Спасибо тебе. За то, что показала дорогу. За то, что не побоялась пойти туда снова.

— Не благодари, — она пожала плечами, но в её голосе послышалась теплота. — Это я должна тебя благодарить. Если бы не ты, я бы так и сидела на ступеньках и ждала, пока кто-то другой решит мои проблемы.

— Мы ещё встретимся, — сказала я. — Я приду к тебе. Как только разузнаю всё про Алдрика и про Морока. Ты только скажи, где ты живёшь.

Лика назвала адрес. Дом на окраине города, рядом с лесом, с синей крышей и садом, где, по её словам, росли самые вкусные яблоки во всём Эдемвиле.

— Запоминай, — сказала она, улыбаясь. — И не вздумай забыть про меня. А то я сама за тобой приду. И поверь, я умею быть настойчивой.

— Я не сомневаюсь, — усмехнулась я.

Мы обнялись. Коротко, но крепко. Я чувствовала, как её плечи напряжены, как она боится, что больше не увидит меня. Но она не показывала этого.

— Береги себя, Катя, — сказала Лика, отстраняясь. — И не геройствуй слишком сильно. Ты мне ещё пирожки должна.

— Пирожки? — удивилась я.

— Ну ты же обещала сто. Или даже двести. Я запомнила.

— Договорились, — засмеялась я.

Лика развернулась и пошла прочь. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Идём, — сказала я Фенеку, который терпеливо ждал у моих ног. — Надо найти маму.

— Думаю, она уже вернулась, — ответил Фенек, и его уши прижались к голове. — Но есть у меня дурное предчувствие. Что-то не так.

— Не накаркай, — погрозила я ему, но внутри меня тоже поселилась тревога.

Мы направились к дому родителей. Улицы Эдемвиля были всё такими же пустынными, как и утром. Ставни закрыты, двери заперты. Только ветер гулял по мостовой, гоняя сухие листья. Город выглядел как спящий, но этот сон был тревожным, как перед бурей.

Дом встретил нас тишиной. Я открыла дверь и вошла в гостиную. В камине догорали угли, на столе стояла чашка с недопитым чаем. Я коснулась её — она была холодной.

— Мама? — позвала я. — Элина?

Никто не ответил. Я прошла в спальню — пусто. На кухню — пусто. В мою старую детскую — пусто. Мама ушла. И ушла давно.

— Её нет, — сказала я, начиная переживать. — Она не вернулась.

— Может, она всё ещё у Алдрика, — предположил Фенек. — Или пошла искать тебя.

— Тогда мы найдём её, — я сжала кулаки и направилась к двери. — Давай ты обыщешь одну часть города, я — другую. Так будет быстрее. Встречаемся здесь, если кто-то что-то найдёт.

— Катя, это опасно, — сказал Фенек, его шерсть встала дыбом. — Морок вернулся. Он может быть где угодно.

— Я знаю, — сказала я, стараясь говорить твёрдо, чтобы Фенек не начал переубеждать меня. — Но я не могу сидеть и ждать, пока кто-то другой найдёт Элину.

Фенек смотрел на меня, и я видела, как он колеблется. Но потом он кивнул.

— Хорошо. Но будь осторожна. Если увидишь что-то подозрительное — уходи. Не пытайся сражаться в одиночку.

— Конечно, — сказала я, хотя мы оба знали, что это пустые слова.

Фенек исчез, и я осталась одна. Я шла по мостовой, и мои шаги гулко разносились по городу. Я заглядывала в переулки, смотрела на закрытые двери, но нигде не было ни следа мамы. Ни звука, ни движения. Только я и ветер, который свистел в ушах.

Я сама не заметила, как ноги привели меня к саду при дворце. Я остановилась у кованой ограды, и сердце забилось быстрее. Сад был удивительным. Цветы, которые росли здесь, были такими яркими, что казались ненастоящими. Красные, оранжевые, лиловые — они переливались на солнце, как драгоценные камни. Кусты были подстрижены в форме диковинных зверей, а дорожки выложены белым мрамором, который светился от солнца.

Я толкнула калитку и вошла. Воздух здесь был другим — тягучим, сладким, пропитанным ароматами цветов и влажной земли. Я шла по тропинке, и травы касались моих ног, оставляя на коже лёгкие прикосновения. Всё здесь было сделано с шиком, со вкусом, можно сказать, роскошно. Даже скамейки, которые стояли вдоль дорожек, были украшены резьбой и золотом.

Тропинка вывела меня к беседке. Она стояла в центре сада, увитая плющом и розами. Внутри кто-то сидел. Я прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это. Человек был в тени, и я не могла разглядеть его лица, но силуэт казался знакомым.

Я подошла ближе, надеясь, что это мама. Или кто-то, кто видел её. Я уже открыла рот, чтобы спросить, как человек повернулся.

— Эдвин? — выдохнула я.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я помнила по нашей первой встрече. Тёплой, открытой, с лёгкой хитринкой в глазах. Он выглядел как тот самый парень, который спас меня от повозки и угощал пирогами в «Пьяном поросёнке». На нём была простая рубашка и лёгкий плащ, а в руках он держал книгу.

— Катя, — сказал он, и в голосе его послышалась радость. — Как я рад тебя видеть!

Я замерла на мгновение, вспоминая нашу последнюю встречу в саду. Тогда он прошёл мимо меня, как будто я была пустым местом. Теперь он смотрел на меня с таким теплом, что я почти забыла о том, что случилось раньше.

— Ты… ты был таким странным в прошлый раз, — сказала я, всё ещё недоверчиво. — Прошёл мимо, даже не поздоровался. Я думала, ты меня не узнал.

Эдвин на мгновение смутился. Он отвёл взгляд, потёр переносицу, и я заметила, как его улыбка стала чуть напряжённой.

— Прости, — сказал он. — Наверное, я был слишком загружен делами. Сейчас их невпроворот, сама понимаешь. Я просто не заметил тебя.

— Не заметил, — повторила я, прищурившись. — Человека, который чуть не врезался в тебя. Ну ладно, бывает.

Он снова улыбнулся, и я решила не зацикливаться на этом. В конце концов, у всех бывают плохие дни.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос стал мягче. — Ты выглядишь… уставшей. И немного встревоженной.

— Я ищу Элину, — сказала я, надеясь узнать хоть какую-то информацию. — Ты не видел её?

Эдвин кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Да, я видел её недавно. Она была в королевских покоях, разговаривала с Алдриком. Я думаю, она всё ещё там.

Я выдохнула с облегчением. Значит, мама добралась до Алдрика. Но тут же внутри шевельнулась тревога. Морок вернулся. Если он управляет Алдриком, мама в опасности.

— Ты можешь проводить меня к ней? — спросила я, внутри всё сжалось. — Мне нужно увидеть её. Сейчас.

— Конечно, — сказал он, улыбаясь. — Я провожу тебя в замок. Идём.

Мы пошли по тропинке к замку. Эдвин шёл рядом, и я ловила на себе его взгляд. Он всё время улыбался и смотрел на меня с лёгким интересом. Мне показалось, что я ему нравлюсь, и внутри шевельнулось что-то приятное и смущающее одновременно. Как в школе, когда мальчик из параллельного класса писал тебе записки, а ты делала вид, что тебе всё равно.

— Тебе нравится в саду? — спросил он, когда мы подошли к замку. — Это одно из моих любимых мест в городе. Я часто прихожу сюда, чтобы подумать.

— Красиво, — призналась я, оглядываясь на цветы, которые уже начали мерцать в лучах заката. — У нас в мире людей такие цветы не растут. Только в сказках про волшебников. Хотя теперь я знаю, что это не сказки.

Эдвин улыбнулся, и я заметила, как его глаза блеснули в свете факелов.

Он открыл передо мной резную дверь, и мы вошли в замок. Внутреннее убранство было ещё роскошнее, чем я ожидала. Высокие потолки, расписанные фресками, мраморные колонны, ковры. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи, и я не удержалась, чтобы не остановиться у одного из них.

— Это что, настоящие? — спросила я, касаясь холодного металла.

— Конечно, настоящие, — ответил Эдвин, вставая рядом. — Этот меч король привёз из королевства Арандол. Говорят, он принадлежал великому воину, которому удалось сразить дракона. А эти доспехи, — он указал на соседний экспонат, — были созданы лучшим кузнецом Эридана. Он делал их целых три года, хотел, чтобы они были совершенны.

— Три года, — повторила я, покачивая головой. — Я за три года успела сдать экзамены в школе, закончить второй курс университета, сменить три работы и вляпаться в межмировую драму. А этот чувак просто ковал доспехи. Неплохо устроился.

Эдвин усмехнулся, но не ответил. Мы пошли дальше, и я заметила, как он иногда поглядывает на меня с лёгкой улыбкой, как будто я была его личным развлечением.

— А это картина, — сказал он, останавливаясь у большого полотна. — Её рисовал великий художник Арманд де Вер. Он изображал битву при Серых горах. Говорят, он потратил на неё пять лет.

— Пять лет, — я присвистнула. — Вот это целеустремлённость. Я бы с ума сошла от такой монотонной работы, но, судя по всему, у вас тут другие представления о продуктивности.

Мы шли по замку, и я не переставала удивляться. Каждый зал был роскошнее предыдущего. Золотые канделябры, изящная лепнина, портьеры из тяжёлого бархата. Я будто была героиней исторического фильма, которая случайно забрела в чужой дворец.

Наконец Эдвин остановился у высоких дверей. Они были украшены золотыми узорами, и я поняла, что мы пришли.

— Мы у королевских покоев, — сказал он. — Твоя мама, наверное, всё ещё там.

Я посмотрела на него. Он стоял у дверей и улыбался мне, и в этот момент он казался таким спокойным и беспечным, что я почти поверила, что всё будет хорошо.

— Спасибо, — сказала я. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

— Нашла бы выход, — ответил он, пожимая плечами. — Ты же у всегда его находишь.

Он подошёл к страже. Двое мужчин в полных доспехах стояли неподвижно, как статуи.

— Пропустите её, — сказал Эдвин, и его голос стал твёрже, чем я ожидала. Я удивилась такой разительной перемене. — Она дочь Романа Шувалова. У неё есть дело к королю.

Стражники переглянулись, но кивнули и расступились. Я удивлённо посмотрела на Эдвина.

— Откуда у тебя столько власти, чтобы распоряжаться, кого впускать в королевские покои?

— У меня свои тайны, — сказал он, улыбаясь почти что хищно. — Иди. Твоя мама ждёт тебя.

Глава 20

Я шагнула в дверной проём и оказалась в просторной комнате. Дверь за мной закрылась с глухим скрипом. Здесь было тихо, мне стало не по себе. Где мама? Я огляделась, но никого не было. Только пустые кресла и холодный камин.

— Мама? — позвала я тихо. — Элина? Ты здесь?

С балкона донёсся шорох. Я повернулась и увидела, как из-за портьеры выходит Алдрик. Он улыбался. Той самой улыбкой, которую я видела на портрете в резиденции князя Волконского. Мягкой, почти отеческой. Но его глаза были холодными, и в них не было ни капли тепла.

— Катя, — сказал он, и его голос был глубоким и спокойным. — Я так рад, что ты пришла.

— Где моя мама? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Эдвин сказал, что она была здесь.

— Была, — кивнул Алдрик, и в его голосе послышалась лёгкая задумчивость. — Мы беседовали. Она беспокоилась о тебе. Очень беспокоилась.

— Где она сейчас? — я сжала кулаки, внутри начинала закипать злость.

— Она отправилась домой, — сказал Алдрик, и в его голосе послышалась мягкость. — Она хотела дождаться тебя там.

Я выдохнула с облегчением. Значит, мама не в опасности. Но что-то внутри меня всё ещё тревожилось. Алдрик смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

— Я сожалею, что тебе пришлось увидеть мои методы ведения войны, — сказал он, и его голос стал печальным. — И что вам не удалось спасти того мужчину. Но поверь, это было необходимо.

— Так это были вы. — дошло наконец до меня. — Вы превращаете людей в безвольных марионеток, забираете их душу, их сущность. Вы говорите, что это необходимо? Мой отец где-то там, в одном из лагерей? Вы сделали с ним то же самое?

Алдрик покачал головой, и в его глазах мелькнула тень сожаления.

— Твой отец — особый случай, — сказал он. — Но я не могу рассказать тебе всего. Ты ещё не готова.

— Не готова? Я видела, что происходит в ваших лагерях. Я знаю, что вы делаете с людьми. И вы говорите, что я не готова? Готова! Я готова узнать правду. Я знаю, что Морок контролирует вас. Что он сидит в вашей голове, что он использует вас, чтобы уничтожить Эридан.

Алдрик рассмеялся. Тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было столько снисходительности, что кровь начала закипать в моих жилах.

— Морок, — повторил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Морок всего лишь пешка. Удачно подброшенная мне твоими родителями.

— Вы врёте, — сказала я, и голос мой дрожал. — Морок рассказал мне правду. Вы усыпили весь Эридан. На девятнадцать лет. Всех жителей. Вы боялись умереть от старости, пока он ищет меня. Вы украли у меня девятнадцать лет жизни с родителями!

Алдрик на мгновение замер. Его улыбка дрогнула, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то новое. Удивление? Нет. Скорее раздражение. Он не ожидал, что я знаю.

— Мальчишка рассказал тебе, — сказал он, и голос его стал холоднее. — Интересно. Я думал, он будет молчать. Но, видимо, у него появилась совесть.

— Зачем вы это сделали? — спросила я, слёзы подступали к горлу. — Зачем вы украли у всех эти годы?

— Потому что я должен был выжить, Катя, — сказал он, и в его голосе не было оправдания. Только констатация факта. — Я был слишком стар, чтобы ждать столько лет. Если бы я не усыпил Эридан, я бы умер. А без меня мой план бы провалился. Я не мог этого допустить.

— Вы не имели права! — крикнула я. — Вы не имели права распоряжаться чужими жизнями!

— Я имел, — сказал он, и его голос стал стальным. — Потому что я — король. И я делаю то, что необходимо для моего королевства.

Я замерла. Слова повисли в воздухе, и я не могла поверить в то, что услышала.

— Вы считаете, что имели право? — переспросила я, выходя из себя. — Вы считаете, что девятнадцать лет жизни целого королевства — это «необходимо»?

— Ты многого не знаешь, моя девочка, — сказал Алдрик, и его голос стал мягким, почти сочувственным. — Думаешь, Морок твой главный враг? Ну-ну.

— О, простите, я, наверное, пропустила тот момент, когда вы стали моим лучшим другом и решили просветить меня насчёт моих врагов. Давайте угадаю: следующий сюрприз — это вы мой отец? Или, может, я вообще принцесса, которую похитили в младенчестве, а всё это время я жила в обычном мире, потому что злая ведьма наложила проклятие? Ой, подождите, это уже было в какой-то сказке. Я путаюсь в сюжетах.

Алдрик не изменился в лице. Он смотрел на меня с той же мягкой, почти отеческой улыбкой, и это бесило больше, чем если бы он кричал. Я сжала кулаки, кольцо на пальце нагревалось.

— Ты думаешь, что я шучу, — сказал он, и в его голосе не было ни капли обиды. — Но я говорю серьёзно. Морок — всего лишь пешка. Удобная и послушная кукла. И знаешь, что самое смешное? Он просто идёт по дорожке, которую я для него проложил. Он всегда верил мне. Потому что я был единственным, кто протянул ему руку, когда весь мир отвернулся от него.

Я смотрела на него, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Тень. На мгновение мне показалось, что я вижу страх. Настоящий, животный страх, который он тщательно скрывал. Он дрогнул, и его голос, до этого уверенный и спокойный, стал тише.

— Ты думаешь, что я просто злодей? — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты не знаешь, что я видел. Ты не знаешь, что я сделал, чтобы защитить себя. Я видел, как они пожирают всё на своём пути. Я видел, как они уничтожили целые деревни. И они пришли за мной. Ты понимаешь? Они пришли за мной, потому что я был сильным. Потому что я осмелился использовать силу, которую другие боялись.

Он замолчал, и я видела, как его руки сжимаются в кулаки. Он смотрел куда-то в пустоту, будто видел что-то, чего не видела я.

— Я не хотел этого, — сказал он, и его голос был почти неслышным. — Я не хотел, чтобы они приходили. Но я уже не мог остановиться. Я уже зашёл слишком далеко. И единственный способ выжить — это продолжать идти вперёд. Ты понимаешь? У меня не было выбора.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось странное чувство. Не жалость. Нет. Этот человек заслуживал всего, что с ним случилось. Но я видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Страх. Настоящий, глубокий страх, который двигал им все эти годы.

В моей голове мелькнула мысль о том, что он мог иметь в виду. Что за «они»? Какие-то враги, о которых я не знала? Или что-то другое? Но я не стала спрашивать. Что-то внутри меня подсказывало, что он не скажет правду. Да и не так важно это сейчас.

В конце концов я пришла сюда не для того, чтобы узнавать, чего боится Алдрик. Это всё равно не оправдало бы его в моих глазах.

Вспомнился голос Морока в междумирье. Его слова. Его боль. «Ты не знаешь, что такое смотреть, как твой мир рушится». Тогда я подумала, что это просто манипуляция. А теперь…

— Что ты сделал с ним? — спросила я, и голос предательски дрогнул. — Что ты сделал с Мороком?

Алдрик шагнул ближе. Его глаза блеснули в свете факелов, и я увидела в них что-то холодное, расчётливое.

— Я спас его, — сказал он, и в голосе его послышалась почти искренняя нежность. — Твои родители попросили меня избавиться от него, когда он был ещё мальчишкой. Они отдали его мне. Но я не стал его убивать. Я сделал кое-что получше. Я стал его другом.

— Ты использовал его, — сказала я дрожащим от злости голосом. — Ты сделал его своим оружием. Ты разрушил его жизнь.

— Не я, твои родители, — поправил Алдрик, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Я дал ему цель. Без меня он был бы просто никому не нужным мальчишкой. А с моей помощью он стал сильным.

— Он стал монстром, — сказала я, сжимая кулаки. — Ты сделал его монстром.

— Монстры не рождаются, Катя, — Алдрик покачал головой. — Их создают. И твои родители создали его первыми. А когда он стал слишком сильным, они испугались и попытались избавиться от него. Я просто подобрал то, что они выбросили.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Алдрика впивались как заноза. Я вспомнила, как Морок говорил: «Твои родители не такие белые и пушистые, как ты думаешь.» Я не хотела верить в это. Но всё сходилось.

— Ты врёшь, — сказала я, но в голосе не было прежней уверенности. — Мои родители не могли… они не стали бы…

— Они не хотели его убивать, — Алдрик пожал плечами. — Они просто хотели, чтобы он исчез. Чтобы он перестал быть их проблемой. И они отдали его мне. Маленького, испуганного мальчика, который не понимал, почему его предали. А я стал тем, кто принёс ему свет. И он поверил мне.

За окнами поднялся ветер. Сначала он лишь шевелил портьеры, потом сорвал бумаги со стола, опрокинул чернильницу. Окна задрожали, и магия потекла через меня — горячая, неконтролируемая. Она искала выход, и я не могла её остановить. Я смотрела на Алдрика, и в его глазах не было ни капли раскаяния. Только торжество.

Он был спокоен, как будто это было частью его плана. Он развернул небольшое золотое зеркальце, висящее на цепочке, и направил его на меня.

— Кажется, ты всё-таки будешь помехой, — произнёс он, недовольно морщась, и я увидела, как зеркальце вспыхнуло ослепительным светом.

Золотистый свет залил комнату, и что-то потянуло меня вперёд. Я пыталась сопротивляться, но магия была сильнее. Зеркальце вытягивало все силы. Я пыталась вызвать ветер, как-то защититься, но всё было безуспешно. Свет заливал комнату, становясь всё ярче и ярче. Я слышала голос Алдрика, но он звучал всё дальше и тише.

— Прощай, Катя, — сказал он со стальным спокойствием. — Надеюсь, тебе понравится твой новый дом.

Хотелось закричать, но свет поглотил меня. Мир вокруг исчез, и я поняла, что падаю в пустоту. Тёплую, мягкую, бесконечную.

Пространство вокруг изменилось. Я стояла на серой мостовой. Город, который открылся передо мной, был одновременно знакомым и чужим. Узкие улочки, каменные дома с черепичными крышами, кованые фонари, которые никогда не зажигаются. Всё здесь выглядело как копия Эдемвиля, но в этом городе не было жизни. Деревья стояли с серыми листьями, которые не опадали и не зеленели. Воздух был влажным и холодным, и в нём висела лёгкая дымка, размывающая очертания зданий.

Я оглянулась. Улицы заканчивались тупиками, за которыми ничего не было. Ни стен, ни дверей, ни проходов. Только пустота. Я попыталась пройти дальше и наткнулась на невидимую стену, которая не давала мне двигаться вперёд. Она была твёрдой и холодной, она отталкивала меня, как будто город сам решал, куда мне можно идти, а куда — нет.

— Алдрик! — закричала я, но мой голос утонул в тишине. — Где я? Что ты сделал?

Никто не ответил. Только ветер, который гулял по пустым улицам, и серые листья, которые шуршали под ногами.

Я пошла по городу, не зная куда. Улицы были пустыми, но я чувствовала, что за мной наблюдают. Из окон некоторых домов доносились звуки — шёпот, крик, плач. Я остановилась у одного из окон и заглянула внутрь. Там сидел человек. Он смотрел в одну точку и бормотал что-то себе под нос. Его глаза были пустыми, и в них не было ни капли жизни.

Я пошла дальше. На площади у фонтана сидели люди. Они были разными — старые и молодые, мужчины и женщины. Они сидели на скамейках и смотрели в пустоту. Я подошла к одному из них. Мужчина лет сорока, с сединой в волосах, смотрел на меня, но его взгляд был пустым.

— Где я? — спросила я. — Что это за место?

Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его глазах не было ни страха, ни надежды. Только пустота.

Я пошла дальше. Город был бесконечным. Каждая улица вела к новой площади, каждый дом был таким же, как предыдущий. Я теряла счёт времени, но знала, что должна найти выход. Должна была понять, где я оказалась.

И вдруг я увидела его. Эдвин. Он сидел на скамейке у фонтана и смотрел в одну точку. Его лицо было бледным, а глаза — пустыми. Я подошла к нему, и сердце забилось быстрее.

— Эдвин? — позвала я.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его взгляд выражал полное недоумение.

— Кто ты? — спросил он, и его голос был тихим, безжизненным. — Я не знаю тебя.

— Эдвин, это я, Катя, — сказала я, надеясь, что он узнает меня. — Мы встречались в городе. Ты только что помогал мне найти Элину.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень боли.

— Я давно здесь, — сказал он. — Меня иногда используют. Алдрик. Или Морок. Они вселяются в меня, когда им нужно что-то сделать. Но я не помню, что они делают. Я просто сижу здесь и жду.

Я поняла. Всё это время я общалась с Мороком. Он использовал тело Эдвина, чтобы приблизиться ко мне. Когда он был милым и весёлым, когда он улыбался и водил меня по замку, это был Морок. А когда он был холодным и прошёл мимо меня в саду — видимо, это был Алдрик.

— Я общалась с Мороком, — прошептала я в шоке. — Всё это время я общалась с Мороком.

Эдвин посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра сочувствия.

— Ты не виновата, — сказал он. — Они умеют обманывать. Они делают это так хорошо, что даже я иногда верю, что свободен.

Я сжала кулаки, злость и отчаяние захлестнули меня.

— Прости меня, — сказала я, и голос мой дрожал. — Я не знала. Я должна была понять. Я должна была заметить.

— Ты не могла знать, — сказал он, и в его голосе послышалась слабая улыбка. — Никто не мог.

Я пошла дальше, оставляя настоящего Эдвина на скамейке. Сердце колотилось в груди, слёзы подступали к горлу. Я была дурой. Полной дурой. Я поверила Мороку. Я позволила ему обмануть меня. И теперь я была здесь, в этом сером городе, где не было выхода.

— Какая же я дура, — прошептала я, вытирая слёзы.

Где-то вдалеке раздался голос. Я подняла голову и увидела, как кто-то идёт ко мне. Сначала я не узнала её, но потом всё встало на свои места.

— Мама? — прошептала я.

Элина подошла ко мне и взяла меня за руку. Её глаза были красными от слёз, но в них была та же сила, которую я видела в ней всегда.

— Катя. Я думала, я потеряла тебя навсегда.

— Мама, что происходит? — спросила я, слёзы снова подступили к горлу. — Где мы? Что это за место?

— Это ловушка Алдрика, — сказала она, и в её голосе послышалась горечь. — Он запер нас здесь. Чтобы мы не мешали ему.

— Он усыпил весь Эридан, мама, — сказала я, и голос мой дрожал. — Он усыпил всех на девятнадцать лет. Морок рассказал мне. Вы даже не знаете, что спали всё это время. Для вас прошло всего несколько часов, а для меня — девятнадцать лет.

Элина застыла. Её глаза расширились, и я увидела, как она пытается переварить мои слова.

— Что? — прошептала она. — Что ты сказала?

— Алдрик украл у нас девятнадцать лет, мама, — сказала я, и слёзы покатились по моим щекам. — Он боялся умереть от старости, пока Морок ищет меня. Поэтому он просто усыпил всех. И вы ничего не знали. Вы даже не поняли, что произошло.

Элина смотрела на меня, и я видела, как её лицо становится бледным. Она медленно покачала головой.

— Я не знала, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не знала, что он сделал это. Я думала, мы просто… мы просто потеряли тебя.

— Мы все были жертвами, мама, — сказала я, сжимая её руку. — Но теперь мы знаем правду. И мы должны остановить его.

Я закрыла глаза, мир вокруг меня рушился. Жизни стольких людей были погублены. Мой отец был зомбирован. Мама заперта здесь. Теперь род Шуваловых точно обречён на гибель, как и весь волшебный мир. И если Алдрик с Мороком найдут путь в обычный мир, то ещё и он.

— Я всё испортила, — сказала я, и голос мой дрожал. — Я позволила ему обмануть меня. Я думала, что могу что-то изменить, а я просто дура, которая попала в ловушку.

— Не говори так про себя, — сказала Элина, сжимая мою руку. — Ты сильная. Мы найдём способ выбраться.

— Алдрик сказал, что Морок — всего лишь пешка, — сказала я, и голос мой стал тише. — Он сказал, что вы, мои родители, сделали из него монстра. Что это значит?

Элина замялась. Её рука дрогнула, и она отвернулась. Я видела, как она борется с собой.

— Мама, — тихо сказала я. — Что ты скрываешь?

— Я не хочу говорить об этом здесь, — сказала она, и в её голосе послышалась боль. — Это слишком сложно. И я не знаю, как ты воспримешь это. Я сама не до конца знаю.

— Морок был прав, — сказала я, меня захлёстывал холод. — Когда он говорил, что вы не такие невинные, как я думаю. Что он знает вас лучше, чем я. Это правда?

Элина закрыла глаза, и я увидела, как по её щеке скатывается слеза.

— Это сложно, Катя, — сказала она, и голос её дрожал. — Очень сложно. И я не знаю, готова ли ты услышать правду. Я сама не была готова, когда всё это произошло много лет назад.

— Почему все считают, что я к чему-то не готова? — возмутилась я, и голос мой стал твёрже. — Я имею право знать.

Элина помолчала, потом взяла меня за руку.

— Хорошо, — сказала она. — Но не здесь. Пойдём со мной. Я покажу тебе место, где мы сможем поговорить.

Глава 21

Он помнил тот вечер с болезненной, почти невыносимой ясностью. Запах воска от свечи, которую мама зажгла перед сном. Тёплый, дрожащий свет на стенах его маленькой комнаты. И деревянный дракон с расписными крыльями, которого папа принёс с ярмарки. Дракон стоял на подоконнике и, казалось, смотрел на звёзды. Его уложили в кровать, поцеловали в лоб, пожелали сладких снов. Всё было как всегда. Как должно быть.

Он проснулся от скрипа.

Дверь в его комнату отворилась с протяжным, тягучим стоном. Рэйвен насторожился, приподнялся на локтях и всмотрелся в темноту. Сначала — ничего. Только тени, что колыхались от лунного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он хотел уже снова лечь, решив, что это сквозняк, но тут услышал шаги. Тяжёлые, незнакомые. Не мамины, не папины. Чужие.

Сердце мальчика сбилось с ритма. Он съёжился под одеялом, натянув его до самого подбородка, и смотрел в темноту широко раскрытыми глазами. Тень в дверном проёме стала больше, плотнее, и через мгновение Рэйвен увидел его. Мужчина. Высокий, коренастый, с грубым лицом, которое почти растворялось в темноте. Он что-то искал. Шарил руками по стенам, по полкам, задел вазу с сухими цветами, и та разбилась с оглушительным звоном. Мальчик вздрогнул, зажмурился, но не издал ни звука. Он не хотел, чтобы тот его заметил. Он хотел, чтобы он просто ушёл.

Но мужчина повернулся.

Их взгляды встретились в темноте. Рэйвен увидел, как тот замер, прислушиваясь к его дыханию. Мальчик втянул голову в плечи, сжался в маленький комочек. «Если я не буду двигаться, — подумал он, — он решит, что я сплю. Он уйдёт. Он просто уйдёт».

Но страх уже пульсировал в его груди, гнал кровь по венам. Он не мог дышать. Не мог думать. В его воображении образ грабителя начал искажаться, превращаясь в то самое чудовище, которым родители пугали его, когда он не слушался.

— Кто здесь? — вырвалось у него. Тонкий детский голос, дрожащий от ужаса.

Мужчина шагнул вперёд, и Рэйвен закричал.

Он не помнил, как сорвался его голос. Просто в один момент он закричал — пронзительно, отчаянно, так громко, как только мог. И в этом крике была вся его боль, весь его страх, всё отчаяние пятилетнего ребёнка, который увидел в темноте монстра.

— Мама! Папа! Помогите! Монстр! Он здесь! Он пришёл за мной!

Он слышал, как за стеной зашевелились родители. Как мама зажгла свечу, как папа вскочил с кровати, как их шаги приближались. Но это всё длилось слишком долго. Слишком, слишком долго. Мужчина метнулся к двери, спрятался за ней, прижался к стене. И когда родители вбежали в комнату, он нанёс удар. Тяжёлый, глухой, от которого отец рухнул на пол с хрипом, не успев даже вскрикнуть. Свеча выпала из маминых рук, покатилась по полу, но не погасла — она продолжала гореть, освещая лицо отца, который лежал неподвижно с неестественно вывернутой головой.

— Нет! — закричала мама, бросаясь к нему. — Роман! Роман, очнись!

Но мужчина уже схватил её за шею, сжал пальцы так сильно, что она захрипела, пытаясь вырваться. Она что-то шептала, но магия не слушалась её, перекрытая чужой волей.

И Рэйвен смотрел.

Смотрел на отца, который лежал на полу и не двигался. Смотрел на маму, которую душили прямо у него на глазах. Смотрел, как слёзы текут по её щекам, как она пытается позвать его, но вместо слов из горла вырываются только хрипы. Он чувствовал её боль, её страх, её отчаяние. Чувствовал их так, как умел только он — остро, невыносимо, как будто они были его собственными. И это было слишком.

Магия вырвалась из него.

Он не хотел этого. Он никогда не хотел этого. Но в тот момент внутри него что-то сломалось, и вся боль, весь страх, вся ярость, которую он копил в себе, хлынули наружу. Она текла через него, как раскалённая лава, обжигающая изнутри, и он не мог её остановить. Свеча на полу вспыхнула ярче, выше, и пламя, подхваченное ветром, который вырвался из его груди, перекинулось на шторы. Ткань загорелась мгновенно, с треском и шипением, и через секунду пламя уже лизало письменный стол, шкаф, стены. Комната наполнялась дымом, жаром, светом. Мужчина отпустил маму и бросился к выходу, но она не побежала за ним. Она упала на колени рядом с мужем, пытаясь поднять его, но он был слишком тяжёлым. Она тянула его, задыхаясь, и пламя подбиралось к ним всё ближе.

— Мама! — закричал Рэйвен. — Беги! Мама, беги!

Но она не бежала. Она смотрела на него сквозь огонь и дым, и в её глазах был только страх. Страх за него. За его жизнь. За то, что он натворил.

Огонь был повсюду. Он заполнил комнату, пожирал всё на своём пути, и Рэйвен видел, как его собственная магия подпитывает его, делает его сильнее. Он хотел остановить это. Он так хотел остановить это. Но он не мог. Он не знал как. Он просто сидел на кровати, сжавшись в комок, и смотрел, как мир вокруг него горит. Как мама исчезает за стеной пламени. Как отец, который никогда не проснётся, сгорает заживо.

Он пытался кричать, но голос не слушался его. Только слёзы текли по его лицу, смешиваясь с дымом и гарью. Ужас заполнил каждую клетку его тела, вытесняя всё остальное. Он сжёг их. Своих родителей. Он сжёг свой дом. Он убил их. Он убил их собственным страхом, который не смог сдержать.

Он не знал, сколько это длилось. Казалось, прошла целая вечность. Огонь бушевал, но он не трогал мальчика. Магия защищала его, окутывала невидимым коконом, не позволяя пламени коснуться его кожи. Он был цел. Невредим. Но внутри него всё рухнуло. Там, где раньше был маленький мальчик, который боялся темноты, теперь была только пустота. И этот холодный взгляд, полный ужаса, с которым смотрели на него жители, когда наконец пробились сквозь огонь.

Они не знали, что сказать. Они просто стояли и смотрели на него, как на чудовище. А он сидел на обугленной кровати и смотрел на два обгоревших тела, которые лежали посреди комнаты, и не узнавал в них своих родителей. Они были просто пеплом. Просто чёрными силуэтами на полу. И он знал, что это он сделал их такими.

— Он убил их, — прошептал кто-то. — Этот монстр. Этот выродок. Он убил своих родителей.

И Рэйвен знал, что это правда. Он убил их. Он не хотел. Но он убил.

Его забрали оттуда. Кто-то — он не запомнил лица — взял его на руки, вынес из горящего дома, укутал в одеяло. Он чувствовал запах гари, смешанный с запахом чужого пота и страха. Люди шарахались от него, как от прокажённого. Они не знали, что делать с этим ребёнком, который мог уничтожить всё вокруг просто потому, что испугался. Они не знали, как смотреть в его глаза, в которых больше не было ни страха, ни боли, только пустота.

Он был один. Совсем один.

Ночной ветер гулял по пустым улицам, завывая в щелях старых ставней. Дом Шуваловых стоял на окраине города, притаившись за высоким забором, который когда-то был просто декоративным, а теперь стал настоящей крепостью. Элина не спала. Она сидела у камина, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела на огонь. Рядом, в кресле, дремал Роман, его лицо было напряжённым даже во сне. Последние годы не давали им покоя. Особенно этот год.

Спальня Рэйвена находилась на втором этаже, в самом конце коридора. Элина специально выбрала эту комнату для него — подальше от их спальни, подальше от гостей, подальше от всего мира. Но звуки всё равно пробивались сквозь стены. Она слышала его. Каждую ночь.

Тихие всхлипы, которые он пытался заглушить подушкой. Сдавленные рыдания, которые разрывали ей сердце. Она знала, что он плачет. Знала, что он ненавидит себя за то, что случилось той ночью. За то, что не смог контролировать свою силу. За то, что убил их. Но она не знала, как помочь ему.

— Элина, — раздался голос Романа, и она вздрогнула. Он открыл глаза и смотрел на неё с беспокойством. — Опять не спишь?

— Он плачет. Я слышу его. Каждую ночь.

Роман сел ровнее и потёр лицо ладонями. Его глаза были красными от недосыпа.

— Я знаю, — сказал он, и в голосе его была глухая усталость. — Я тоже слышу. Но что мы можем сделать? Мы пробовали всё. Разговаривать с ним. Учить его контролировать магию. Артефакты. Кулоны. Всё, что могли придумать. Но каждый раз, когда он выходит из себя, всё рушится.

Элина поставила чашку на стол и закрыла лицо руками.

— Я не знаю, что делать, Роман. Он страдает. Он ненавидит себя. И мы не можем ему помочь. Я вижу, как он смотрит на нас. Как будто боится, что мы тоже уйдём. Что мы тоже бросим его.

— Мы не бросим его, — сказал Роман, и голос его был твёрдым, хотя в нём слышалась усталость. — Мы обещали. Когда взяли его.

Они взяли Рэйвена, когда ему было пять лет. После того пожара. После того, как он потерял всё. Они крепко дружили с его родителями и считали своим долгом помочь ему. Элина помнила тот день, когда они пришли в больницу. Мальчик лежал на кровати в пустой, холодной палате. Его глаза были пустыми, лицо бледным, а на руках виднелись свежие ожоги.

Она вошла в палату, и он посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только боль. Такая глубокая, такая всепоглощающая, что у Элины сжалось сердце.

— Рэйвен? — сказала она мягко, садясь на край кровати. — Я Элина. Мы с Романом хотим помочь тебе.

Он не ответил. Он просто смотрел на неё, и его губы дрожали.

— Я хочу домой, — прошептал он. — Я хочу к маме. К папе.

Элина ощущала, как слёзы подступают к горлу.

— Они не могут вернуться, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но ты можешь жить с нами. Мы будем заботиться о тебе. Мы не дадим тебя в обиду.

— Я убил их, — сказал он, и голос его был таким тихим, что она едва расслышала. — Я убил их. Я монстр. Я не хочу быть монстром.

Элина обняла его. Он дрожал, его плечи вздрагивали, он пытался сдержать слёзы.

— Ты не монстр, — сказала она. — Ты просто ребёнок. Ты не хотел этого. Это не твоя вина. Я верю, ты сможешь научиться контролировать свою силу. Я верю в тебя.

Она верила. Тогда. Она верила, что сможет помочь ему. Что они смогут научить его управлять своей силой. Что он вырастет нормальным, счастливым, что он сможет жить среди людей и не бояться себя. Она верила, что они смогут всё исправить.

Но с каждым годом эта вера таяла.

Рэйвен рос замкнутым. Он боялся людей, и люди боялись его. Слухи о его силе разлетались по городу, и другие дети отворачивались от него. Родители не позволяли своим детям играть с ним. Они называли его монстром, убийцей, проклятым. Он слышал это. Каждое слово. И с каждым словом он замыкался в себе всё больше.

Элина видела, как он страдает. Как он пытается сдержать свою силу, но она вырывается, когда он злится или боится. Как он разрушает вещи, когда не может справиться с эмоциями. Как его глаза загораются голубым светом, когда он теряет контроль.

Она пыталась помочь ему. Учила его медитировать, контролировать дыхание, сосредотачиваться на магии. Роман учил его дисциплине, тренировал его, давал ему задания, чтобы он мог научиться управлять своей силой. Они покупали ему артефакты, кулоны, амулеты — всё, что могло бы помочь сдержать его магию. Но всё было бесполезно.

Каждый раз, когда Рэйвен злился, светильники в доме начинали мигать. Каждый раз, когда он пугался, ветер поднимал шторы. А когда он терял контроль, всё вокруг него разрушалось. Они не могли держать в доме свечи — он сжигал их одним взглядом. Они не могли приглашать гостей — он пугал их своей силой. Они жили в постоянном страхе, что он причинит кому-то боль. Или себе.

В тот день Рэйвен пришёл из школы позже обычного. Элина уже начала волноваться, когда дверь открылась и он вошёл в дом. Он был бледным, его одежда была порвана, а на руке виднелась свежая царапина.

— Рэйвен, — сказала Элина, подходя к нему. — Что случилось? Ты ранен? Что произошло?

Он не ответил. Он просто прошёл мимо неё, поднялся в свою комнату и закрыл дверь.

Элина стояла в коридоре и смотрела на закрытую дверь. Она хотела пойти за ним, но знала, что он не хочет говорить с ней. Он никогда не хотел говорить с ней.

Роман вернулся домой через час. Элина рассказала ему о Рэйвене, и он нахмурился.

— Я поговорю с ним, — сказал он, поднимаясь на второй этаж.

Он постучал в дверь Рэйвена, но никто не ответил.

— Рэйвен, — сказал он тихо. — Открой дверь. Мы хотим поговорить с тобой.

Тишина.

— Пожалуйста, Рэйвен. Мы не будем ругать тебя. Мы просто хотим понять, что случилось.

Дверь открылась. Рэйвен стоял на пороге, и его глаза были красными от слёз.

— Меня снова обозвали, — сказал он, и голос его был хриплым. — Монстром. Убийцей. Сказали, что я должен был сгореть вместе с ними.

Сердце Элины сжалось от боли.

— Рэйвен, — сказала она, делая шаг вперёд. — Ты должен понять, что то, что случилось тогда, — это не твоя вина. Это был несчастный случай. Ты не хотел этого. Ты был просто ребёнком.

— Я убил их, — сказал он, и его голос сорвался на крик. — Я сжёг их! Я видел, как они горели! Я слышал их крики! И я ничего не мог сделать! Я просто сидел и смотрел, как они умирают!

— Рэйвен, — сказал Роман, и его голос был твёрдым. — Ты не виноват. Ты не контролировал свою магию. Ты был напуган, ты защищал себя.

— Но они всё равно мертвы! — закричал Рэйвен, и его глаза загорелись голубым светом. — Они мертвы, потому что я не мог контролировать себя! Потому что я монстр!

Светильники в коридоре начали мигать. Сначала медленно, потом быстрее. Стекло в окнах завибрировало, а шторы взметнулись вверх.

— Рэйвен, — сказала Элина, и её голос дрожал. — Успокойся. Пожалуйста. Ты пугаешь нас.

— Я всегда пугаю вас, — сказал он, и в его голосе была такая горечь, что у неё сжалось сердце. — Всегда. Вы боитесь меня. Вы просто не хотите признаваться в этом.

Он повернулся и побежал в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что в гостиной упала картина. Элина стояла в коридоре, и её сердце колотилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Она хотела пойти за ним, но знала, что это бесполезно. Он не хотел говорить с ней. И она не знала, как помочь ему.

Ночью Элина и Роман услышали его плач. Он был тихим, но пронзительным, как крик раненого зверя. Элина закрыла лицо руками и заплакала вместе с ним.

— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я не знаю, как помочь ему. Я абсолютно беспомощна.

— Мы все ощущаем себя беспомощными, — сказал Роман, и его голос дрожал.

Вскоре случилось непоправимое.

Элина была в саду. Она не знала, что происходит в школе, не знала, что Рэйвена снова дразнили. Она не знала, что старшие мальчики окружили его на старом пустыре и начали издеваться. Она не знала, что он пытался уйти, но они не давали ему. Она не знала, что они назвали его выродком. Монстром. Убийцей.

В тот день она стояла и смотрела на цветы. На ветке старого дуба сидел ворон и внимательно смотрел на неё. Она думала о Рэйвене. О том, как помочь ему. О том, как вытащить его из той тьмы, в которой он жил.

Ветер поднялся внезапно. Сначала лёгкий, почти невесомый, он налетел с севера и дёрнул листву на дереве. Потом стал сильнее, начал кружить листья и пыль, волосы Элины развевались на ветру. Она обернулась и увидела, как вороны срываются с деревьев и кружат над городом. Они кричали, и в их криках было что-то зловещее.

Магия Рэйвена ударила по городу. Она была такой сильной, такой разрушительной, что воздух задрожал вокруг. Магия Элины откликалась на неё, она пыталась защитить его.

Роман выбежал из дома, и его лицо было бледным.

— Элина! — крикнул он. — Он потерял контроль!

Они побежали к школе. Ветер сбивал с ног, и дыхание Элины сбивалось. Она видела, как люди бегут из зданий, как они что-то кричат.

Когда они добрались до пустыря, Элина поняла, что опоздала.

В центре стоял Рэйвен. Его глаза горели голубым огнём, а вокруг него бушевал ураган. Его лицо было искажено яростью, и он смотрел на тела, которые лежали вокруг него.

Он убил их. Своей силой. Он был в ярости, он был в отчаянии, и он убил их всех. Трое мальчиков. Хулиганы, которые мучили его годами. Но сейчас они лежали на земле, и их глаза смотрели в пустоту. Им было по пятнадцать лет. Шестнадцать. Совсем мальчишки.

— Рэйвен! — крикнул Роман, делая шаг вперёд. — Остановись! Пожалуйста!

Но Рэйвен не слышал его. Он смотрел на свои руки, и его лицо было белым, как полотно. Его глаза горели голубым светом, но в них был ужас. Он смотрел на то, что сделал, и не верил своим глазам.

— Нет, — прошептал он, и его голос дрожал. — Нет, я не хотел этого. Я не хотел…

Он упал на колени, и его тело сотрясалось от рыданий. Ураган стих, оставляя после себя тишину. Вороны кружили над ними и каркали. Кто-то усыпил его магией.

Три дня он лежал в больнице. Элина и Роман приходили каждый день, чтобы узнать, как его самочувствие. Когда он наконец очнулся, они смогли только заглянуть к нему. Он просто лежал и смотрел в потолок, его глаза были пустыми. Он не задавал вопросов, не просил воды, не говорил ни слова. Элина стояла у дверей и смотрела на него. Она знала, что должна что-то сделать. Что-то, чтобы спасти его. Но она не знала, что именно. Элина и Роман поняли, что всё зашло слишком далеко, они боялись. Боялись, что не справятся, что Рэйвен не сможет никогда зажить обычной жизнью, но также они боялись его. Они решили отдать его на обучение королю, только ему под силу справиться с такой мощью.

На следующее утро к Рэйвену пришёл Алдрик. Он был в длинной мантии, его лицо было серьёзным, а глаза холодными. Он посмотрел на мальчика, и в его взгляде не было ни капли сочувствия. Рэйвен понял, он опять остался один.

Элина знала, что потеряла его. Навсегда. Она знала, что он никогда не простит их. Что он никогда не вернётся. И она знала, что это был её выбор.

Я сидела на холодной каменной скамье в этом сером, мёртвом городе, и смотрела на маму.

Она сидела напротив, бледная, с красными глазами, и её руки дрожали так сильно, что она сжимала их в замок, чтобы унять эту дрожь. Слова, которые она говорила, вонзались в меня, как ножи. Один за другим. Безжалостно. Но я не могла остановить её. Я должна была знать. Я должна была понять, что произошло.

— Мы отдали его Алдрику, — сказала она, и в её голосе слышалась горечь, которая, казалось, въелась в каждое слово. — Мы думали, что это будет правильным решением. Что Алдрик сможет помочь ему. Что он сможет научить его контролировать магию. Мы думали, что это спасёт его. Но мы ошиблись. Когда он научился обращаться в других людей, все стали звать его Мороком. И с тех пор видели в нём только злодея, тёмного мага.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Внутри меня всё кипело. Злость, боль, непонимание — всё смешалось в один горячий ком, который застрял в горле. Я смотрела на маму, на её слёзы, на её дрожащие руки, и не знала, что чувствовать. Жалость? Гнев? Предательство?

— Ты отдала его, — сказала я, и голос мой был холоднее, чем я ожидала. — Ты просто отдала его. Как ненужную вещь. Как игрушку, которая надоела. Вы даже не попрощались с ним. Вы даже не сказали ему, почему вы это делаете. Ты просто позволила ему думать, что ты его бросила. Что он никому не нужен. Что он монстр, от которого все хотят избавиться.

Мама вздрогнула, и я видела, как мои слова бьют по ней. Её лицо побледнело, руки сжались на чашке так, что побелели костяшки.

— Катя, — сказала она, и голос её сорвался. — Ты не понимаешь. Мы не хотели этого делать. Мы не хотели отдавать его. Но у нас не было выбора. Мы видели, как он страдает. Мы видели, как он боится себя. Мы видели, как его сила уничтожает всё вокруг. Мы не могли помочь ему. Мы пытались, но всё было бесполезно. Он убивал людей. Он был опасен. Мы боялись, что если он останется с нами, он причинит себе боль. Или кому-то ещё. Мы думали, что Алдрик сможет научить его контролировать свою силу. Мы думали, что это спасёт его.

— Спасёт его? — гнев закипал в груди, и слова вырывались, как пар из перегретого чайника. — Ты серьёзно? Ты думала, что Алдрик спасёт его? Ты знаешь, что он делает с людьми, мама? Ты видела тех мужчин в лагере? Ты знаешь, что Алдрик превращает их в зомби! Он забирает их волю, их сущность, их душу! И ты отдала ему Рэйвена! Ты отдала его человеку, который уничтожает людей! Как ты могла?

Я встала с холодной земли и начала ходить по комнате. Я не могла сидеть на месте. Энергия бурлила внутри меня, она искала выход. Я попыталась успокоиться, но не могла. Мысли метались в голове, как испуганные птицы.

— Катя, — сказала мама, и её голос дрожал. — Мы не знали. Мы не знали, что Алдрик делает с людьми. Мы думали, что он поможет Рэйвену. Мы думали, что он научит его контролировать магию. Мы не знали, что он использует его. Мы не знали, что он превратит его в оружие.

— Но ты должна была знать, — сказала я, останавливаясь напротив неё. — Ты — Шувалова. Ты должна была видеть, что Алдрик не тот, кем кажется. Но ты предпочла закрыть глаза. Ты предпочла избавиться от проблемы, чем бороться за него.

Мама тоже поднялась. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь. Тот самый огонь, который я видела, когда она рассказывала о войне. Огонь, который не гас, несмотря ни на что.

— Катя, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Ты думаешь, что это было легко? Ты думаешь, что я хотела отдать его? Ты думаешь, что я не плакала ночами? Я любила его, Катя. Я любила его, как собственного сына. И я до сих пор люблю его. Я видела, как он мучается. Я видела, как он ненавидит себя. Я видела, как он пытается сдержать свою силу, но не может. Я пыталась помочь ему. Я пыталась научить его контролировать магию. Я пыталась защитить его от этого мира. Но я не справилась. Я не смогла помочь ему. И я отдала его Алдрику, потому что думала, что это единственный способ спасти его. Я ошиблась. Но я не могла поступить иначе. Я не могла смотреть, как он уничтожает себя.

Я смотрела на неё, и слова застревали в горле. Я понимала её. Я понимала, почему она сделала это. Но я не могла принять это. Я не могла принять, что она бросила его. Что она отдала его человеку, который превратил его в монстра. Не могла смириться, что она позволила ему думать, что он никому не нужен.

Повисла тишина. Я смотрела на неё, и злость постепенно уходила, уступая место чему-то другому. Чему-то, что я не могла объяснить словами. Может быть, пониманию. Может быть, смирению. Может быть, просто усталости.

— И что теперь? — спросила я, и голос мой был тихим. — Что мы будем делать?

Мама посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра надежды.

— Теперь мы должны выбраться отсюда и найти его, — сказала она. — Мы должны остановить его. Мы должны показать ему, что он не монстр. Что он может быть кем-то другим. Что он может быть собой. И может, он поможет нам победить Алдрика.

Глава 22

Алиса стояла у окна, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки. Вороны исчезли. Просто взяли и улетели все разом, как по команде, оставив после себя пустые ветки и тишину. Но легче от этого не стало. Если Морок убрал своих шпионов — значит, получил что хотел. Или готовится к чему-то.

— Мы должны связаться с Катей, — сказала она, не оборачиваясь. — Немедленно. Рассказать ей всё, что мы видели. Про портал, про лабораторию, про этих людей в белых халатах. Она должна знать.

Юрий сидел на диване, сжимая в руках остывшую кружку, и смотрел на неё с тем выражением лица, которое Алиса уже начала ненавидеть. Спокойным. Слишком спокойным.

— И что мы ей скажем? — спросил он ровным голосом. — Что видели какой-то металлический круг? Что слышали обрывки разговоров про портал? Мы не знаем, кто эти люди. Не знаем, как они собираются открывать портал. Не знаем, когда это произойдёт. У нас нет конкретной информации.

— У нас есть информация о том, что они готовят что-то опасное! — Алиса резко развернулась, и её глаза сверкнули. — Этого недостаточно? Она должна знать, что здесь происходит.

— Мы свяжемся с ней, когда у нас будут факты, — Юрий поставил кружку на стол и поднялся. — А пока мы просто напугаем её догадками. Ты хочешь, чтобы она бросила всё и вернулась? Чтобы отвлеклась от того, что делает в Эридане? Мы понятия не имеем, что там у неё происходит. Может, она останавливает Морока. Может, пытается спасти родителей. И мы будем дёргать её из-за того, в чём сами не уверены?

— Я уверена! — Алиса шагнула к нему, и голос её сорвался на крик. — Я уверена, что это опасно! Я уверена, что они готовятся открыть портал, и если они это сделают — никто не знает, что случится! Может, они впустят Морока сюда! Кто знает, в каком качестве они решат использовать наш мир? А нас? Может, сделают из нас своих рабов. А ты предлагаешь сидеть сложа руки?

— Я предлагаю подождать, — сказал Юрий, и в голосе его послышалась сталь. — Ещё один день. Мы сходим туда снова, ночью, когда там никого не будет. Посмотрим, что происходит. Может, найдём что-то, что поможет понять, что они задумали. А тогда уже будем решать.

Алиса уставилась на него так, будто он предложил ей прыгнуть с моста.

— Ты идиот? — спросила она. — Ты хочешь сунуться туда ещё раз? После того, как нас чуть не поймали? Ты понимаешь, что они могли оставить охрану? Или ловушки? Или что угодно?

— Понимаю, — кивнул Юрий, и в его глазах мелькнула усмешка. — Но я хорошо подготовился в этот раз. У меня есть план.

— У тебя всегда есть план, — буркнула Алиса устало. — И твои планы обычно заканчиваются тем, что мы бежим от кого-то.

— Зато мы всегда успешно убегаем, — улыбнулся он. — Это уже достижение.

Алиса хотела возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на него — на его усталые глаза, на его спокойное лицо — и поняла, что он прав. Ну конечно, он опять был прав. Она не могла позвонить Кате и сказать: «Я слышала что-то о портале, и мне страшно». Она должна была знать больше.

— Ладно, — сказала она, и голос её прозвучал тише. — Но если мы там что-то найдём — я сразу свяжусь с ней. Без споров. Ты меня понял?

— Понял, — кивнул Юрий.

Всё необходимое они собрали быстро. Фонарики, запасные батарейки, вода, немного еды. Юрий закинул на плечо свой рюкзак, который выглядел так, будто в нём помещалось всё, что только можно придумать.

Ночь встретила их тишиной. Город спал, только редкие фонари освещали пустые улицы, и ветер гонял по асфальту бумажки. Они добрались до старого люка за полчаса, и Алиса заметила, что ничего с прошлого раза не изменилось.

— Они не заварили его, — прошептала она, присаживаясь на корточки. — Почему?

— Может, думают, что мы к ним больше не сунемся, — предположил Юрий. — Или не успели ещё. Посмотрим.

Юрий поддел край люка монтировкой, которую вытащил из рюкзака. Алиса даже не стала спрашивать, зачем он её взял. С этим человеком лучше было не удивляться. Металлическая крышка открылась с протяжным скрипом, и из темноты пахнуло сыростью и плесенью.

Они спустились вниз. Шаги гулко разносились по узкому коридору, и Алиса старалась ступать как можно тише. Юрий светил фонариком, выхватывая из темноты то старые трубы, то облупившиеся стены. Всё выглядело как в прошлый раз. Тот же запах, та же тишина.

Они прошли по коридору, свернули за угол, и она увидела это. Решётка. Массивная, металлическая, она перекрывала проход от пола до потолка, и на ней висел замок.

— Ну вот, — вздохнула Алиса, останавливаясь. — Они не такие уж дураки. Придётся нам идти домой и звонить Кате. Рассказывать то, что мы уже узнали.

— Не так быстро, — Юрий поставил рюкзак на пол и начал расстёгивать молнию.

— Ты что, серьёзно? — Алиса уставилась на него, когда он достал болгарку. — Откуда у тебя эта штука? Ты что, готовился к этому?

— Я всегда готов, — сказал Юрий, и в его голосе послышалась усмешка. — Это у меня профессиональное. Держи фонарик, чтобы я видел, что делаю.

Алиса только покачала головой, но больше вопросов задавать не стала. Она уже поняла: Юрий был тем человеком, который всегда готов к любым неожиданностям. Это одновременно и успокаивало, и настораживало.

Она взяла фонарик и направила свет на решётку. Юрий включил болгарку, и её визг разнёсся по подземелью. Искры летели в стороны, и Алиса смотрела на это с таким чувством, будто участвовала в каком-то шпионском фильме.

— Ты уверен, что нас никто не услышит? — спросила она, стараясь перекричать шум.

— Не уверен, — крикнул он в ответ. — Поэтому нужно поторопиться. Свети ровнее, а то я себе палец отрежу. Или тебе, если сильно не повезёт. Не хочу потом объяснять твоей семье, почему у тебя нет пальца.

— Очень смешно, — буркнула Алиса, но направила свет ровнее.

Через пятнадцать минут Юрий спилил несколько прутьев. Проём был достаточно широким, чтобы они могли пролезть. Он убрал болгарку в рюкзак, и они двинулись дальше.

Вскоре они начали слышать голоса. Тихие, отрывистые, они доносились откуда-то впереди. А ещё свет. Слабый, мерцающий, он пробивался из-за поворота, создавая на стенах причудливые тени.

— Ну вот, — с досадой произнесла Алиса. — Они и ночью работают. Это нечестно.

— Ничего, — Юрий пригнулся, жестом предлагая ей сделать то же самое. — Зато подслушаем подольше. Может, узнаем что-то полезное.

Они подошли к куче ящиков, за которыми прятались в прошлый раз. Та же поза, то же положение — Алиса ощущала себя профессиональным шпионом. Если бы не грязная одежда и запах сырого подземелья, она бы даже наслаждалась этим моментом.

Они заглянули в лабораторию. Всё выглядело иначе, чем в прошлый раз. Люди в белых халатах сновали туда-сюда, кто-то что-то записывал, кто-то настраивал оборудование. А в центре стоял тот самый круг, который они видели раньше, и на нём мерцали символы. Они светились слабо, но постоянно, как будто готовились к чему-то.

— Похоже намечается что-то серьезное, — прошептал Юрий, не скрывая напряжения в голосе. — Смотри, как они суетятся.

— Это же не из-за нас? — спросила Алиса, и у неё засосало под ложечкой. — Наверное они услышали шум.

— Нет, не из-за нас, — ответил Юрий. — Думаю, они друг друга с трудом слышат в этом балагане.

Из разговоров стало ясно: лаборанты и инженеры находились в полной готовности, так как у них есть ключ и сегодня всё задуманное осуществится. Алиса смотрела на них, и внутри нарастал страх.

— Кажется, мы опоздали, — прошептала она.

И в этот момент свет в центре лаборатории начал сгущаться. Сначала едва заметное мерцание, потом золотистая спираль, которая закручивалась, росла, расширялась. Алиса смотрела на это с ужасом и восторгом одновременно. Свет был тёплым, живым, и он пульсировал, как сердцебиение.

А потом из портала вышла Катя.

Алиса хотела закричать от радости. Хотела выскочить из укрытия и броситься к подруге. Но что-то остановило её. Катя выглядела по-другому. Не как та девушка, с которой они дружили столько лет. В ней было что-то другое. Она двигалась с властной грацией, её глаза смотрели на людей вокруг с холодным величием, и на её губах играла лёгкая усмешка, которая не имела ничего общего с обычной Катиной улыбкой.

— У нас получилось, — сказала она, и голос её был ровным, почти торжественным. — Вы проделали отличную работу. Каждый получит заслуженную награду.

Алиса замерла. Она узнала бы этот голос из тысячи. Это была Катя. Но что-то в нём было не так. Что-то чужое. Слишком уверенное. Слишком властное. Как будто человек, который говорил, привык отдавать приказы и получать то, что хочет.

— Это Катя, — прошептала Алиса, недоумевая. — Она вернулась. Но что-то с ней не так.

— Тихо, — сказал Юрий, притягивая её за плечи. — Не высовывайся.

Алиса хотела возразить, но в этот момент Катя повернулась и посмотрела прямо на их укрытие. Её глаза, те самые зелёные глаза, которые Алиса знала с первого курса, вдруг стали холодными. В них не было узнавания. Только лёд. И усмешка.

— Похоже, у нас гости, — сказала она с лёгкой насмешкой.

Стража появилась из ниоткуда. Алиса даже не поняла, откуда они взялись. Просто в один момент она стояла за ящиками, а в следующий уже лежала на полу, и чьи-то сильные руки заламывали ей руки за спину.

— Алиса! — крикнул Юрий, хватая монтировку, но стражник выбил её из рук и скрутил его так же быстро.

— Не двигайтесь, — сказал кто-то.

Алиса попыталась вырваться, но её прижали к полу так сильно, что она не могла даже дышать. Она слышала крики Юрия, видела, как его обезоружили и тоже скрутили. Её сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

— Катя! — крикнула она, пытаясь поднять голову. — Катя, это я! Алиса!

Катя подошла ближе. Она смотрела на неё сверху вниз, и в её глазах было что-то новое. Что-то, чего Алиса никогда не видела у своей подруги. Холод. Словно она смотрела не на лучшую подругу, а на незнакомку, которая случайно оказалась не в том месте.

— Я знаю, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Отведите их в камеры. Я разберусь с ними позже.

— Катя! — снова крикнула Алиса, но её уже тащили куда-то в темноту.

Камера оказалась маленькой и сырой. Стены из бетона, пол из холодного камня, и только слабая лампочка под потолком давала немного света. Пахло плесенью и ржавчиной. Алиса сидела на скамейке, прижавшись спиной к стене, и смотрела на дверь.

— Что с ней случилось? — спросила она, и голос её дрожал. — Это не она. Это не Катя.

Юрий сидел напротив, на такой же скамейке, и смотрел на свои руки. Его лицо было бледным, но он держался спокойно.

— Похоже, — сказал он медленно, — её кто-то контролирует. Или… она не в себе.

— Морок? — спросила Алиса, и у неё перехватило дыхание.

— Возможно, — кивнул Юрий.

Алиса закрыла лицо руками. Она чувствовала себя такой беспомощной. Такой глупой. Они попали в ловушку, и теперь Катя была по ту сторону. Катя, которая всегда была её подругой, теперь смотрела на неё холодным взглядом.

— Что же делать… — прошептала она с отчаянием.

Обыскали их быстро и грубо. Стражники отобрали у Юрия рюкзак со всем содержимым, фонарики, телефон, даже ключи от машины. Алиса стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела, как они копаются в вещах.

— У вас ничего нет, — сказал один из них, и в его голосе послышалось разочарование. — Обычные люди. Зачем вы сюда забрались?

— Заблудились, — сказала Алиса, старясь говорить спокойно. — Искали выход.

Стражник усмехнулся, но больше вопросов задавать не стал. Они вышли из камеры, и дверь за ними захлопнулась. Но один стражник остался у двери. Молодой парень с усталым видом.

— Слушай, — сказала Алиса, подходя к двери. — Что с Катей? Что вы с ней сделали?

Стражник поднял на неё взгляд, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Она теперь наша, — сказал он. — Больше она вас не вспомнит.

— Что значит «не вспомнит»? — спросила Алиса, и в голосе её послышался страх. — Что вы с ней сделали?

Стражник не ответил. Он просто отвернулся и сел на стул, который стоял у стены. Через несколько минут он начал клевать носом, потом и вовсе захрапел.

Алиса смотрела на него и не верила своим глазам. Он заснул. Прямо на посту. Это был шанс.

Она достала кулон из-под одежды. Хорошо, что она не оставила его дома, а стража не додумалась осмотреть их с ног до головы. Тёплый, пульсирующий. Она сжала его в руке и закрыла глаза.

— Катя, — мысленно позвала она. — Катя, ответь. Пожалуйста.

Кулон нагрелся, но ответа не было. Алиса сжала его сильнее.

— Катя, это я. Алиса. Ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста.

Тёплый свет окутал её. Мир вокруг поплыл, размылся, и она провалилась в пустоту.

Она стояла посреди тумана. Туман был густым и тягучим. Он окутывал всё вокруг, касался её лица, рук, волос — прохладный, влажный, почти живой. Она сделала шаг вперёд, и туман расступился, открывая странный мир, который не подчинялся никаким законам физики.

Вокруг неё парили предметы. Старинные книги с потёртыми кожаными корешками медленно кружились в воздухе, как будто их листал невидимый ветер. Разбитые часы застыли в момент падения — стрелки показывали без пяти двенадцать, а осколки стекла зависли вокруг, сверкая в тусклом свете, который лился неизвестно откуда. Кованые светильники с погасшими свечами плавно дрейфовали над головой, отбрасывая причудливые тени на невидимые стены.

— Катя! — крикнула Алиса, и её голос утонул в тумане, растворился, не найдя эха. — Ты здесь?

Тишина. Только где-то вдалеке, словно из-под воды, доносилось едва слышное пение — протяжное, печальное, как плач по потерянному дому. Алиса поёжилась. Место было красивым и одновременно жутким, как сон, от которого не можешь проснуться.

Она пошла вперёд, туда, где туман казался чуть светлее. Прямо перед ней, словно из ниоткуда, начала проступать фигура. Сначала размытая, как пятно на старой фотографии, потом всё более чёткая — и Алиса узнала её.

Катя стояла в нескольких метрах от неё, бледная, уставшая, с тёмными кругами под глазами. Её одежда была измята, волосы спутаны, на щеке виднелась тонкая царапина. Но её глаза — зелёные, живые, тёплые — смотрели на Алису с таким облегчением, что у той перехватило дыхание.

— Алиса! — Катя бросилась к ней и обняла так крепко, что Алиса услышала, как хрустнули её собственные рёбра. — Ты здесь! Как ты сюда попала? Что происходит?

— Кулон, — выдохнула Алиса, отстраняясь и заглядывая в лицо подруги. — Я использовала кулон. Сработало. — Она перевела дух и быстро затараторила, словно боялась, что Катя исчезнет, если она замолчит. — Там, в лаборатории, я видела тебя. Ты открывала портал. Ты выглядела по-другому, Катя. Холодной, чужой. Что это было? Что с тобой случилось?

Катя нахмурилась. Она отступила на шаг и уставилась на Алису с искренним недоумением.

— Что? — переспросила она, на её лице появилось замешательство. — Какой ещё портал? Я в ловушке Алдрика. Я даже не знаю, где эта твоя… лаборатория.

— Нет, Катя, ты не понимаешь, — сказала Алиса, хватая её за руки. — Я видела тебя своими глазами. Ты стояла в центре того металлического круга, и ты открыла портал. Ты говорила с этими людьми в белых халатах. Ты благодарила их за работу. Это была ты, Катя. Я не могла ошибиться.

Катя смотрела на неё, и в её глазах мелькнула тревога. Она медленно покачала головой.

— Алиса, я не открывала никакой портал, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Я здесь. В артефакте Алдрика. Я даже не знаю, что происходит в реальном мире. Как я могла открыть портал?

Она замолчала, и в её голове начали складываться кусочки пазла. Алдрик. Его слова. Его улыбка. Его зеркальце, которое затянуло её сюда.

— Погоди, — сказала она медленно, и в голосе её послышалось понимание. — Ты говоришь, что я открыла портал. Что я выглядела по-другому. Холодной. Чужой.

Алиса кивнула.

— Это была не я, — медленно сказала Катя, и слова вырвались с горечью. — Это Алдрик. Он использует моё тело. Мою силу. Он запер меня здесь, а сам действует через меня. Он открывает портал с помощью моей крови, моего наследия. Я даже не знала, что происходит там, снаружи. Я думала, я просто застряла в этом сером городе.

— Алдрик? — переспросила Алиса. — Кто это?

— Здешний король, — Катя сжала кулаки, и в её глазах вспыхнула злость. — Я думала, что главный враг — Морок. А оказывается, всё это время Алдрик использовал всех нас. Морока, меня, моих родителей. Он сказал, что я стану помехой, и запер меня здесь, а сам взял моё тело и мою силу. Он открывает портал в ваш мир, и если мы не остановим его…

— А здесь, — сказала Алиса, оглядываясь на серые, безжизненные улицы, которые проступали сквозь туман. — Это где? Какое место?

Катя вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая спутанные пряди с лица.

— Это ловушка, — устало сказала она. — Алдрик затянул меня сюда через своё зеркальце. Маленькое, золотое, на цепочке. Он направил его на меня, и я просто… провалилась. Очнулась уже здесь. В этом городе.

— В городе? — переспросила Алиса, пытаясь разглядеть что-то за пеленой тумана.

— Он выглядит как Эдемвиль. Но какой-то неживой, — пояснила Катя. — Только серые камни, пустые улицы и люди, которые сидят на скамейках и смотрят в одну точку. Алдрик запер нас всех здесь. Тех, кто ему мешает. Тех, кто мог бы остановить его.

— Ты там не одна? — спросила Алиса, и внутри неё шевельнулась тревога.

— Да, помимо кучи простых селян тут ещё и моя мама, — Катя кивнула, и в её глазах мелькнула боль. — Я нашла её. Она рассказала мне всё. Про Морока, про то, как они отдали его Алдрику, про то, как он использовал его всё это время. Мы сидели на скамейке в этом сером парке, и она плакала. А я не знала, что сказать ей. Я злилась на неё. Но теперь понимаю, что она просто пыталась сделать как лучше.

Алиса смотрела на подругу, и в её груди разрасталась холодная тяжесть. Алдрик. Король Эридана. Юрий успел рассказать ей немного об Эридане. И все считали Алдрика мудрым и справедливым правителем. А теперь он использовал тело Кати, чтобы открыть портал в их мир.

— Значит, он запер тебя здесь, чтобы ты не мешала ему, — сказала Алиса, и голос её стал твёрже. — Он забрал твою силу, твою кровь и твоё тело. И теперь он собирается захватить наш мир.

— Да, — Катя сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. — И если мы не остановим его, он уничтожит всё, что встанет у него на пути.

Она замолчала, и Алиса увидела, как страх мелькнул в её глазах.

— Мы остановим его, — сказала Алиса. — Мы выберемся отсюда.

— Каким образом? Я здесь уже несколько часов. А может, и больше — не ясно, как здесь течёт время. Я пыталась найти выход. Но этот город — как лабиринт. Каждая улица ведёт в тупик. Каждый дом — пустой. Я даже не знаю, есть ли здесь выход.

Катя замолчала. Она смотрела в одну точку, и в её глазах мелькнула тень.

— Морок смог выбраться, используя твой кулон, — сказала она наконец, и голос её стал тише.

— Так это всё-таки был он, — осознала Алиса. — Он был в виде щенка, я только наклонилась к нему, а он хвать… И кулон был уже у него в зубах. А как именно он смог попасть в волшебный мир?

— Точно не знаю, — неуверенно сказала Катя. — Я злилась на него. Он злился на меня. Он схватил меня за руку и сказал: «Не забывай, даже здесь ты хранительница границы между мирами».

— Похоже, ты не всё знаешь о своих возможностях. Возможно, в междумирье граница между мирами тоньше. Не обязательно открывать портал — достаточно быть в контакте, на одной волне.

— Наверное, ты права, — Катя кивнула. — Он считал мою ярость, и она стала для него мостом. Он смог перейти из междумирья в волшебный мир, потому что на мне было кольцо-ключ. Я открыла проход. Не специально, не осознанно, но я открыла его.

— И если мы сможем сделать то же самое, — медленно проговорила Алиса, — мы сможем вытащить тебя.

— Теоретически. Но это опасно. Вдруг это работает только в одну сторону? Что если ты попадёшь ко мне, а не наоборот…

— Тогда я застряну с тобой, — твёрдо сказала Алиса. — И мы вместе будем искать другой выход. Я всё-равно уже сижу взаперти, лучше уж быть вместе.

— Взаперти? — переспросила Катя.

— Мы с Юрием нашли лабораторию, где люди Алдрика пытались открыть портал. Ну и попались им, они заперли нас в сырой темнице. Ещё не знаю, что они хотят сделать с нами, но точно ничего хорошего. Так что хуже не станет, если я попаду к тебе.

Катя смотрела на неё, и в её глазах боролись сомнение и надежда. Потом она медленно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Давай попробуем. Но сначала я должна войти в твой разум.

Глава 23

— Как? — нахмурилась Алиса, хотя внутри неё уже шевельнулось странное предчувствие. Она доверяла Кате, но эти слова звучали слишком жутко.

— Я использую магию разума, — пояснила Катя. — Я проникну в твоё сознание, почувствую то же, что и ты. Мы станем единым целым. Но ты должна открыться мне полностью. Без страха, без сомнений. Если ты будешь сопротивляться, ничего не выйдет.

— Звучит как сеанс у психотерапевта, — усмехнулась Алиса. — Только без кушетки и кофе.

— Почти, — согласилась Катя. — Только психотерапевт не будет читать твои мысли. А я буду. Надеюсь, ты ничего не скрываешь от меня.

— Ну, если ты узнаешь, что я думаю о твоём вкусе в мужчинах, то уже не отвертишься, — пошутила Алиса, но голос её дрогнул. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. — Ладно, давай. Я готова.

Катя закрыла глаза. Алиса ощутила, как что-то проникает в её мысли — не больно, не страшно, а мягко, как тёплая вода. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться.

Сначала была только темнота. Потом — голос Кати, который звучал откуда-то изнутри.

«Ты слышишь меня?»

Алиса кивнула, хотя не была уверена, что Катя может её видеть.

«Хорошо. Теперь позволь мне войти. Просто дыши. Не сопротивляйся».

Алиса сделала глубокий вдох, и Катя проскользнула в её сознание. Сначала это было странно — как будто кто-то другой занял место в её голове. Она знала эмоции Кати, её страхи, её надежды. И в этот момент они стали единым целым.

«Я вижу тебя, — сказала Катя, и её голос звучал эхом. — Я чувствую твой страх. И твою злость. Это хорошо. Это то, что нам нужно».

— А теперь что?

— Возьми меня за руку, — сказала Катя. — Если всё получится, то ты вытащишь меня за собой.

Алиса сделала шаг вперёд и взяла Катину руку — тёплую от магии. Мир вокруг них пошёл рябью. Туман сгущался, окутывал её, пытался удержать. Но она не сдавалась. Она чувствовала злость Кати, её отчаяние, её надежду. И она знала, что должна вытащить её отсюда.

Она сделала шаг вперёд. И ещё один. И ещё. С каждым шагом туман становился тоньше, свет — ярче. Мир вокруг неё менялся, сжимался и расширялся одновременно.

И вдруг она открыла глаза.

Она стояла в сырой камере. В лицо дул холодный, спёртый воздух, пахнущий плесенью. Рядом с ней стояла Катя. Настоящая, живая. Не та, что смотрела на неё холодными глазами в лаборатории, а та, которую она знала.

— Сработало, — прошептала Алиса, и голос её дрожал. — Мы сделали это.

Юрий уставился на них во все глаза.

— Алис, ты бы предупредила, что вернёшься не одна… — растерянно произнёс он.

— А ты мне что не рад? — спросила у него Катя.

— Рад конечно… Но так и заикой остаться можно, когда перед тобой люди из ниоткуда материализуются.

Катя осмотрела себя, проверила книгу в рюкзаке, провела рукой по лицу, коснулась волос. Потом посмотрела на Алису, и на её губах появилась улыбка — усталая, но настоящая.

— Мы сделали это, — повторила она. — Спасибо тебе, Алиса. Ты меня спасла.

— Не благодари, — сказала Алиса, качая головой. — Я просто сделала то, что должна была.

— Что ж, теперь мы вместе, и надо помочь…

Катя запнулась, коснувшись своей шеи. Кулон исчез. Только тонкая цепочка, на которой он висел, свисала с её шеи.

— Где кулон? — спросила она, и голос её дрогнул.

Алиса посмотрела на неё, и на её лице отразилась тревога.

— Возможно, он остался в том мире. Когда Морок использовал кулон, он тоже не перенёс его с собой. Эта вещь слишком сильно привязана к месту, где находится.

— Значит, моя мама, может связаться с нами через него, — озарило Катю. — А значит, я могу вытащить её так же, как ты вытащила меня. Только мне нужен твой кулон.

Алиса кивнула и сняла цепочку с кулоном с шеи. Он слабо светился. Она передала его Кате, и та сразу надела его.

Катя закрыла глаза и сосредоточилась. Алиса затаила дыхание. Прошла минута. Другая. Ничего не происходило.

— Не работает, — прошептала Катя, и голос её дрогнул. — Она не подобрала кулон.

Алиса положила руку на плечо подруги.

— Мы вытащим её, — сказала она. — Когда разберёмся с Алдриком. Мы найдём способ.

— У нас нет времени, — сказала Катя, и голос её дрожал. — Алдрик уже открыл портал. Как мы справимся одни? Если мы не остановим его сейчас…

Она не договорила. В этот момент кулон в её руке засветился. Ярко, тепло, как маленькое солнце. Катя мгновенно взяла себя в руки и ответила. Минут через пять свет заполнил камеру, и из него начала формироваться фигура. Высокая, с тёмными волосами, спадающими на плечи, и зелёными глазами.

Катя смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. Элина оглядела камеру, потом перевела взгляд на Катю, и на её лице появилась улыбка.

— Я знала, что у нас получится, — сказала она, и голос её дрожал.

— Мама, — прошептала Катя, и она бросилась к матери, обняла её так крепко, что Элина чуть не покачнулась.

Алиса с Юрием стояли в стороне, глядя на них. В камере было тесно, сыро и пахло плесенью. Но в этот момент казалось, что здесь стало чуть теплее.

— Ну что, — сказал Юрий. — Мы в сборе. Осталось выбраться из этой клетки. Есть идеи?

***

Камера была такой маленькой, что я начинала понимать, почему некоторые люди страдают клаустрофобией. Бетонные стены, холодный пол, тусклая лампочка, которая моргала с такой периодичностью, будто издевалась. Только скамейки и ни одного окна. Прямо как в университетской библиотеке, только без запаха книг и с меньшей вероятностью встретить тут сокурсников.

Мы сидели вчетвером: я, мама, Алиса и Юрий. Я смотрела на них и пыталась осознать, что мы все здесь. Вместе. В подземелье, где пахло плесенью и отчаянием. Наверное, самый странный семейный сбор в истории.

— Ну что, рассказывайте, — сказала я, прислоняясь спиной к холодной стене и косясь на дверь. — Вы тут в своём мире что, решили устроить экскурсию по секретным лабораториям? Или это был спонтанный тур выходного дня? Я пропустила, когда этот аттракцион стал мейнстримом?

Алиса сидела на скамейке напротив, обхватив колени руками. Её рыжие волосы растрепались, на щеке краснела царапина, но глаза горели решимостью. Она всегда так смотрела, когда была на грани. Или когда злилась. Или когда хотела доказать свою правоту. В общем, почти всегда.

— Очень смешно, Катька, — фыркнула она. — Просто мы решили, что раз уж ты пропадаешь в параллельных мирах, нам тоже надо чем-то заняться. Юрий нашёл карту подземных коммуникаций, мы проследили за воронами, и всё такое. Обычный вечер пятницы.

Юрий сидел на другой скамейке, сложив руки на коленях. Даже в такой ситуации он выглядел так, будто собирался читать лекцию по древней истории. Бородатая, немного растрёпанная версия профессора, который случайно оказался в эпицентре событий.

— Это была не просто карта коммуникаций, — поправил он с лёгкой обидой в голосе. — Это был план старых убежищ, построенных ещё в советское время. Там должна была быть информация о подземных ходах, ведущих к стратегическим объектам. И я оказался прав. Вот только не ожидал, что эти объекты окажутся порталами в другие миры.

— Ну да, — усмехнулась я. — Кто бы мог подумать, что старые советские бункеры хранят секреты магии. А вы, наверное, думали, что там просто склад картошки или старых газет из восьмидесятых.

— Катя, — вмешалась мама. Она сидела рядом со мной, её руки были сцеплены в замок, и я видела, как от напряжения костяшки пальцев побелели. — Расскажите нам, что вы видели. Всё.

Алиса переглянулась с Юрием, и я заметила, как в её глазах мелькнула тень. Тень, которая появляется, когда человек видел что-то слишком странное, чтобы быстро это переварить.

— Мы наткнулись на лабораторию под старым заводом, — начала Алиса, и голос её стал тише. — Там был круг. Металлический, с символами. Они пытались открыть портал. Мы слышали, как они говорили, что им нужен ключ. И кровь Шуваловых.

Кольцо на моём пальце пульсировало в ответ на слова. Слабо, но отчётливо.

— Кровь Шуваловых, — повторила я. — Ну конечно. Потому что без неё никак. Алдрик воспользовался моим телом и кольцом.

— Мы видели тебя, Катя, — тихо сказала Алиса, и я заметила, как дрожит её голос. — Ты стояла в центре того круга. Ты открывала портал. Но ты была… другой. Холодной. Ты смотрела на нас так, будто мы были просто… мебелью. Или насекомыми. Я знаю, это была не ты. Но выглядело жутко.

Я вздохнула и провела рукой по волосам. Они были спутанными, грязными, будто меня использовали как тряпку. Что, в общем-то, почти правда.

— Это был Алдрик, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он запер меня в ловушке, в сером городе, а сам взял моё тело. Мою силу. Мою кровь. Он использовал меня как инструмент, чтобы открыть портал между мирами.

Мама сжала мою руку. Её пальцы были холодными, но я чувствовала, как она пытается передать мне свою поддержку.

— Мы должны остановить его, — сказала она, и в её голосе послышалась сталь. — Мы не можем позволить ему открыть портал.

— Он уже открыл его, — тихо сказал Юрий, и мы все повернулись к нему. — Когда мы видели Катю в лаборатории, портал уже работал. Через него проходили солдаты. Мужчины, не замечающие ничего вокруг. Они направлялись в наш мир.

Значит, Алдрик уже начал. Он использовал мою кровь, мою силу, чтобы открыть портал, и теперь его армия вторгалась в мир людей. В мир, где мои друзья, моя тётя Вера, моя жизнь.

— Дела плохи, — подытожила я. — Значит, мы сидим здесь, пока его солдаты захватывают город?

— Не захватывают, — поправила Алиса. — Они пока только выходят из портала. Но если мы не остановим их, они захватят.

Я встала. Скамейка скрипнула, и звук разнёсся по камере. Я подошла к двери, прислушалась. За ней было тихо, только где-то вдалеке гудели механизмы и слышались голоса. Охранник, который сидел у двери, вовсю храпел.

— Ладно, — сказала я, поворачиваясь к остальным. — Давайте выбираться. У меня есть идея.

— Какая? — спросил Юрий, и в его глазах мелькнул интерес.

— Я сделаю так, чтобы охранник не проснулся, пока мы не уйдём, — сказала я и посмотрела на свою руку. Кольцо на пальце всё ещё пульсировало, хотя и слабо. — Магия в этом мире сильнее, пока портал открыт. Я чувствую её. Она здесь.

— Ты уверена? — спросила мама, и её голос дрогнул. — Это опасно. Если Алдрик почувствует твою магию…

— Он уже знает, что я здесь, — сказала я. — Мы уже покинули его ловушку. Он, наверное, в ярости. Но если мы будем сидеть здесь и ждать, ничего не изменится. Мы должны действовать.

— Я могу вскрыть замок, — сказала мама слишком уж уверенно. — Я научилась этому в юности. Подумаешь, старый замок.

— Мама, — я уставилась на неё с искренним удивлением. — Ты что, вскрывала замки в юности? Ты вообще кто? Целительница или воровка?

— Всё в жизни пригодилось, — усмехнулась она, и в этой усмешке я увидела ту самую Элину, которая выжила в войне и не сдалась.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась на кольце. Оно пульсировало в такт с моим сердцем, магия текла через меня — не так сильно, как в Эридане, но достаточно, чтобы использовать её. Я вытянула руку к двери и направила магию на охранника. Мягкую, усыпляющую волну, проникающую в его разум. Сладкий сон. Я не хотела причинять ему боль. Я просто хотела, чтобы он не мешал.

За дверью послышалось всхрапывание. Охранник засопел громче.

— Готово, — сказала я.

Мама подошла к двери. Она достала из волос тонкую шпильку — я даже не заметила, когда она её прихватила — и начала ковыряться в замке. Через минуту раздался щелчок.

— Открыто, — сказала она, и в её голосе послышалась гордость.

— Серьёзно? — спросила Алиса, глядя на неё с уважением и удивлением. — Вы все такие крутые? Или это семейное?

— Это семейное, — улыбнулась я. — Мы просто не любим сидеть на месте.

Мы вышли из камеры. Юрий забрал свой рюкзак, который лежал у стражника. Коридор был узким и тёмным, магия становилась сильнее с каждым шагом. Мы шли на звук, который доносился откуда-то издалека. Гул механизмов, голоса людей. Мы поднялись по лестнице, и я уже видела впереди свет — яркий, золотистый. Свет портала.

Я замедлила шаг. За углом была лаборатория, и я заглянула туда. Множество людей в белых халатах и мантиях стояли вокруг огромного металлического круга. Он светился золотистым светом, и из него ровным строем выходили мужчины. Зомбированные, с пустыми взглядами, они двигались как автоматы. Их быстро инструктировали, и они направлялись к выходу — в мир людей.

— Вот это да, — прошептала я. — Они и правда открыли портал.

— Катя, — мама схватила меня за руку. — Посмотри.

Я посмотрела в ту сторону, куда она указывала. Рядом с порталом стоял он. Мой отец. Роман. Его руки были вытянуты вперёд, глаза пусты, но магия текла через него. Он держал портал открытым.

— Папа, — прошептала я, и сердце забилось быстрее.

— Он поддерживает портал, — сказала мама, и её голос задрожал. — Недостаточно просто открыть проход. Если его не удерживать, он быстро схлопнется. Для открытия нужен ключ и хранитель — кто-то из рода Шуваловых. Но для поддержания достаточно просто человека из рода. Алдрик использует Романа. Он зомбировал и его тоже.

— Мы видели, как это делается, — сказала я. — В лагере. Котёл, чёрная жидкость, мужчины, которых загоняли в пещеру. Они забирали их души.

— Значит, чтобы закрыть портал, нам нужно освободить Романа. Если он перестанет поддерживать портал, тот схлопнется.

— Но как? — спросила Алиса. — Он ведь под контролем и вряд ли станет нас слушать.

— Мы должны найти котёл, в который заключена его душа, — сказала мама. — Если мы освободим её, он придёт в себя. И перестанет поддерживать портал.

— Только не говорите, что мы снова должны идти в лагерь, — вздохнула я. — Я только оттуда. И, честно говоря, мне хватило. Я бы предпочла что-то более… цивилизованное.

— У нас нет выбора, — сказала мама.

Рюкзак на моём плече слегка нагрелся, и я почувствовала, как книга внутри него забеспокоилась, словно предупреждая меня о чём-то важном. Я прижала её к себе, и пульсация стала ровнее, увереннее.

Я посмотрела на маму, на Алису, на Юрия. И поняла, что она права. Мы должны были сделать это. Мы должны были остановить Алдрика.

— Ладно, — сказала я. — Тогда нам нужно разделиться. Я пойду искать Морока.

— Морока? — переспросил Юрий, и в его глазах мелькнуло удивление. — Зачем тебе Морок?

— Потому что Алдрик использует его, — сказала я. — Морок думает, что он главный злодей, но на самом деле он просто марионетка. Если я смогу объяснить ему это, возможно, он перейдёт на нашу сторону. Он сильный маг. И он знает Алдрика лучше, чем мы.

— Ты серьёзно? — спросила Алиса, и в её голосе послышалось сомнение. — Ты хочешь убедить своего главного врага перейти на твою сторону?

— А у тебя есть другие идеи? — спросила я. — Потому что я открыта к предложениям. Хоть каким-нибудь.

Алиса вздохнула и покачала головой.

— Ладно, — сказала она. — Но если он попытается тебя убить, я буду считать, что ты знала, на что шла.

— Справедливо, — усмехнулась я.

Мы выбрались из подземелья, следуя карте Юрия. Улица встретила нас хаосом. Люди бегали, кричали, кто-то пытался спрятаться, кто-то — защищаться. Зомбированные солдаты уже начали вторжение. Они нападали на прохожих, сеяли панику, магия бурлила в воздухе.

— Вот же чёрт, — вырвалось у меня. — Они уже здесь. Они уже начали.

Где-то слева закричала женщина, справа разбилось стекло. Из разбитой витрины выбежал мужчина с окровавленным лицом и тут же наткнулся на одного из зомбированных. Тот схватил его за плечи и поволок к порталу.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала мама, хватая меня за руку. — Мы не остановим их здесь.

— Согласна, — кивнула я, оглядываясь по сторонам. — Надо найти место, где нас не достанут. Хотя бы на пять минут.

Мы нырнули в переулок, пробежали мимо мусорных баков и остановились у старого, полуразрушенного здания. Вывеска висела на честном слове, дверь была приоткрыта, и внутри пахло пылью и запустением.

— Сюда, — сказала я, толкая дверь.

Внутри было темно, но через разбитые окна пробивался уличный свет. Пустые стеллажи, старые ящики, засохшая грязь на полу. Ни души. Идеальное место, чтобы открыть портал, — если, конечно, не считать того, что здание могло рухнуть в любую секунду.

— Мы на месте, — сказала я, поворачиваясь к остальным. — Здесь мы сможем открыть портал. Пока Алдрик держит свой открытым, магия в этом мире сильнее. У меня должно получиться.

Мама подошла ко мне и взяла за руку. Её пальцы были холодными, но в них чувствовалась та же сила, которую я видела в ней всегда.

— У тебя получится, — сказала она. — Это у нас в крови. Если что я помогу.

— Ага, — усмехнулась я. — Кровь Шуваловых. Порталы, магия, семейные драмы. Надо будет вышить это на подушке. Или на гербе.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на кольце. Магия текла сквозь меня, вырываясь из рук. Свет вспыхнул передо мной. Тёплый, золотистый, он закрутился в спираль, и воздух стал гуще. Портал открылся. Его края были неровными, как будто мир разрывался на части, но внутри него свет был тёплым и золотистым.

— С каждым разом получается всё лучше, — сказала я радостно, хотя голос мой дрожал от усталости.

— Катя, — мама схватила меня за плечо. — Мы должны идти.

Я кивнула. Вокруг меня бушевал хаос, но в этот момент я знала: мы на правильном пути. Даже если этот путь вёл нас прямо в самое пекло.

Я ожидала увидеть Эдемвиль — пусть охваченный паникой, но всё же знакомый, родной. Вместо этого мы вышли на главную площадь, и у меня перехватило дыхание. Площадь была забита людьми. Женщины, старики, дети — все они стояли, задрав головы, и смотрели на балкон замка. Там стоял Алдрик. Его голос разносился над толпой, звонкий и уверенный, как у проповедника, который знает, что его слова — истина в последней инстанции.

— Дорогие мои подданные! — говорил он, раскинув руки, словно собирался обнять весь мир. — Сегодня наступает новая эра для Эридана! Мы больше не будем прозябать в нищете, бояться голода и холода. Мы больше не будем зависеть от капризов природы и неурожаев. Отныне у нас есть слуги. Люди из мира без магии будут работать на нас. Они будут возделывать наши поля, строить наши дома, шить наши одежды. Мы наконец-то сможем жить в достатке, не отвлекаясь на мелочи. Теперь всё встанет на свои места.

— Природа не зря наделила нас магией, — продолжал Алдрик, и его голос звенел над площадью, проникая в самые дальние уголки. — Она дала нам силу, чтобы мы могли править. Чтобы мы могли подчинить себе тех, кто слабее. Это закон природы. Сильный всегда повелевает слабым. Волк ест оленя, орёл ловит зайца, а мы, маги, управляем теми, кто лишён дара. Всё встанет на свои места. Мы займём свои высокие места, а они — свои низкие. И так будет всегда.

Он выдержал паузу, обводя толпу взглядом. Женщины молчали. Некоторые смотрели на него с надеждой, другие — со страхом. А некоторые — с ненавистью, которую даже не пытались скрыть.

— Я знаю, вы боитесь, — сказал Алдрик, и его голос стал мягче. — Вы боитесь неизвестности. Вы боитесь, что ваши мужья, сыновья, братья никогда не вернутся домой. Но я говорю вам: они вернутся. Они вернутся сильными, закалёнными, готовыми к новой жизни. Они станут стражами нашего нового мира. Защитниками нашего порядка. Они будут теми, кто обеспечит нам безопасность и процветание.

Он замолчал, и в этот момент я услышала, как кто-то выкрикнул из толпы:

— А если мы не хотим этого порядка? Если мы не хотим порабощать людей?

Алдрик посмотрел в ту сторону, откуда донёсся голос. Его улыбка стала холодной.

— Тогда вы будете первыми, кто ощутит силу нашего нового мира, — сказал он, и в его голосе послышалось ледяное спокойствие. — Я не принуждаю никого. Я даю вам выбор. Но помните: выбор всегда имеет последствия. Вы можете стоять на страже нового порядка и жить в достатке. Или вы можете стать его жертвами и исчезнуть в небытии.

Толпа молчала. Я видела лица женщин, стариков, детей. Они смотрели на Алдрика с надеждой. С той самой надеждой, которая появляется у людей, когда им обещают лёгкую жизнь. Даже ценой свободы других.

— Ну и псих, — вырвалось у меня. — Он что, реально думает, что они просто согласятся?

— Они уже согласились, — тихо сказала мама, и в её голосе слышалась горечь. — Посмотри на них. Они устали. Они боятся. Им нужен кто-то, кто скажет, что всё будет хорошо. Даже если это ложь.

Я посмотрела на толпу. Женщины прижимали к груди детей, старики опирались на палки, и все они смотрели на Алдрика так, будто он был их спасителем. Но я видела и другое. Ровные ряды зомбированных мужчин. Они шли со всех сторон королевства, стекаясь к порталу на главной площади. Их были тысячи. Десятки тысяч. Они двигались как роботы, не замечая никого вокруг.

Глава 24

— Вот это да, — выдохнул Юрий. Он стоял рядом со мной, его глаза были широко раскрыты. — Я столько лет искал этот мир. Читал книги, перебирал архивы, строил теории. А теперь я здесь. И я вижу это. — Он обвёл рукой площадь, безвольных солдат, толпу. — Ирония, да? Я мечтал увидеть магию, чудеса, драконов. А вижу, как мир уничтожают у меня на глазах.

— Добро пожаловать в Эридан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовала. — Правда, экскурсия немного не в ту сторону пошла. Обычно тут показывают фонтаны и замки, а не военные парады зомби.

Алиса смотрела по сторонам, и её лицо было бледным.

— Катька, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты не говорила, что тут такое… такое…

— Я тоже не знала, — призналась я. — В прошлый раз было спокойнее. Я думала, у нас будет время всё обдумать. А тут…

Я не договорила. В этот момент из толпы выбежала девушка. Молодая, с распущенными волосами, она кричала и бросалась в ровный строй мужчин.

— Андрей! — закричала она, пробираясь между ними, хватая одного за другим, заглядывая в пустые лица. — Андрей, это я! Твоя жена! Очнись!

Она вцепилась в руку одного из них, но он даже не замедлил шаг. Его плечо с силой отбросило её в сторону. Она пошатнулась, но удержалась на ногах и снова ринулась в строй. Она была маленькой и хрупкой, а они — крупными, тяжёлыми, и их тела сносили её, как волны сносят песчинку.

— Андрей! — кричала она, пробиваясь сквозь плотную стену тел. Её отбрасывали, она падала, вскакивала и снова лезла вперёд. — Я здесь! Я рядом! Пожалуйста!

Она попыталась пролезть между двумя мужчинами, но их плечи сомкнулись, и её просто выдавило назад. Она потеряла равновесие, упала на брусчатку, но тут же вскочила, не обращая внимания на разбитые колени и кровь, которая стекала по её лицу из рассечённой брови. Она снова и снова поднималась и шла вглубь толпы.

В какой-то момент ей удалось прорваться к нему. Она схватила его за руку, повисла на ней, пытаясь остановить движение.

— Андрей! — закричала она, заглядывая ему в глаза. — Это я! Твоя жена! Посмотри на меня!

Ничего. Он даже не моргнул. Его взгляд оставался пустым, как у куклы. Он продолжал идти, и его рука дёрнулась, сбрасывая её, как надоедливую муху. Она упала, но сразу вскочила вновь для того, чтобы снова упасть.

— Андрей, пожалуйста! — кричала она, хватая его за ногу, пытаясь удержать. — Я здесь! Ты меня слышишь?

Он перешагнул через неё. Просто перешагнул, как через камень на дороге. Она лежала на брусчатке, смотрела ему вслед, и в её глазах не было слёз. Только пустота. Такая же, как у него.

Она лежала, прижимая к груди разбитые руки, и смотрела, как он уходит. Мужчины двигались как один организм, их шаги были тяжёлыми, синхронными, как у одного огромного механизма. Девушка попыталась подняться, но ноги не слушались. Она оперлась на руки, приподнялась, и в этот момент один из мужчин наступил ей на пальцы.

Она вскрикнула — резко, отрывисто, и отдёрнула руку. Но следующий солдат уже шёл следом. Его сапог опустился на её ладонь, придавил к брусчатке, и кости захрустели. Она закричала, попыталась выдернуть руку, но он уже перешагнул через неё, не заметив, не сбавив шага.

Она попыталась прикрыть голову руками, стараясь занимать как можно меньше места. Она уже не кричала. Она просто лежала, сжавшись в комок, и ждала, когда это закончится.

И вдруг из толпы выбежала женщина. Она пробиралась между солдатами, ловко уворачиваясь от их плеч и рук. Она не боялась. Она знала, что делает. Она опустилась на колени рядом с девушкой и положила руки на её плечи.

— Вставай, — сказала она, и голос её был твёрдым. — Вставай, я помогу тебе.

Она попыталась поднять девушку, но та была слишком слаба. Женщина обхватила её за талию, приподняла, и они вместе начали отступать к стене, подальше от строя.

Главнокомандующий заметил это. Он стоял на возвышении у портала и наблюдал за происходящим с холодным безразличием. Его взгляд упал на них, и в глазах мелькнула искра раздражения. Он не любил, когда кто-то нарушал порядок.

Он выступил вперёд, и его рука взметнулась вверх. Сгусток огня вырвался из ладони, яркий, ослепительный, и ударил в молодую женщину. Она не успела даже вскрикнуть. Огненный шар врезался в неё, отбросил в сторону, и она с глухим хрустом ударилась о стену ближайшего дома. Её тело застыло на брусчатке, руки всё ещё были вытянуты вперёд, словно она пыталась защитить девушку до самого конца. Кровь медленно растекалась под ней, смешиваясь с пылью и грязью.

Девушка, которую она пыталась спасти, закричала. Она бросилась к телу женщины, упала на колени рядом с ней, прижимая руки к её груди, пытаясь остановить кровь. Но та не двигалась. Её пустые глаза смотрели в небо. Девушка прижимала её к себе и плакала, и её крик разносился над площадью.

Главнокомандующий смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было ни капли сочувствия.

— Это будет с каждым, кто посмеет мешать солдатам выполнять их миссию! — прокричал он, и его голос разнёсся над площадью. — Всё, что нужно от вас, — молчать и не мешать! Мы строим новый мир! И если вы не готовы принять его, вы станете его жертвами!

Я смотрела на это, и внутри меня всё переворачивалось. Магия бурлила в моей крови, ища выход. Я хотела остановить их. Хотела уничтожить их всех. Но я стояла и смотрела, и не могла пошевелиться. Потому что их были тысячи. А я была одна. Нельзя было поддаваться эмоциям, иначе не получится помочь никому.

Толпа взорвалась. Женщины закричали, старики замахали руками, и я видела, как магия начинает бурлить в воздухе. Кто-то создал ураган, который снёс несколько солдат с ног. Кто-то запустил огненный шар в главнокомандующего, но тот отразил его, и шар улетел в сторону, едва не попав в толпу. Другие пытались остановить нападающих ледяной водой, ростками растений, которые вырастали из земли прямо под ногами бунтовщиков. Площадь превратилась в поле боя.

— Мы должны что-то сделать! — крикнула Алиса, но я её почти не слышала.

Я стояла и смотрела на этот хаос. Вокруг меня люди сражались, умирали, пытались защитить своих близких, и я не знала, как им помочь. Моя магия была сильна, но её было недостаточно, чтобы остановить это.

И в этот момент я услышала его. Голос в моей голове. Тёплый, знакомый.

«Катя! Ты где? Что случилось? Ты куда пропала, я не мог тебя найти!»

Фенек. Я закрыла глаза и мысленно ответила ему.

«Фенек, я на площади. Перед замком. Алдрик открыл портал, зомбированные солдаты идут в мир людей. Мы пытаемся их остановить, но их слишком много».

«Я иду к тебе, — сказал он, и в голосе его послышалась тревога. — Держись».

«Фенек, — мысленно позвала я, когда он уже собирался отключиться. — Ты знал о Мороке? О том, что мои родители отдали его Алдрику?»

Тишина. На секунду, на две, я уже думала, что он не ответит.

«Знал, — сказал он, и голос его был тихим. — Роман и Элина хотели сами рассказать тебе. Они просили меня молчать. Я не мог нарушить обещание. Прости меня, Катя».

«Я не злюсь, — ответила я, хотя внутри всё кипело. — Просто… теперь я знаю правду. И мы должны остановить Алдрика. Ты мне поможешь?»

«Конечно, разве я могу бросить тебя в беде?»

Я открыла глаза. Рядом стояли мама, Алиса и Юрий. Они смотрели на меня, и я видела, как они ждут моего решения.

— Фенек скоро будет здесь, — сказала я. — Он проводит вас до лагеря. Там котлы с душами мужчин. Если вы освободите их, они придут в себя и перестанут атаковать мирных жителей.

— А ты? — спросила мама, и в её голосе послышалось беспокойство.

— Я пойду искать Морока, — сказала я. — Я должна убедить его перейти на нашу сторону. Без него мы не справимся с Алдриком.

— Ты уверена? — спросила Алиса, и в её голосе послышалось сомнение.

— Нет, — честно ответила я. — Но иначе мы лишь выиграем немного времени, и вскоре Алдрик снова использует Морока.

Из толпы вышел Фенек. Его зелёная шерсть была взлохмачена, а уши прижаты к голове. Рядом с ним шла Лика. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Катя! — крикнула Лика, подбегая ко мне. — Я увидела Фенека и спросила, что происходит. Он сказал, что идёт к тебе. Я не могла оставаться в стороне.

— Лика, — я обняла её. — Ты здесь. Хорошо.

— Что нам делать? — спросила она.

Я посмотрела на остальных. Мама стояла рядом, её лицо было сосредоточенным. Алиса сжимала кулаки, и я видела, как она пытается успокоиться. Юрий держал в руках старый рюкзак, из которого торчал край какого-то стеклянного сосуда.

— Я знаю, как освободить души, — сказала мама. — Нужна вещь, принадлежавшая человеку. Её нужно окунуть в котёл, чтобы появилась душа нужного человека, набрать немного жидкости, а потом дать человеку выпить её.

— Но как мы сделаем это с тысячами мужчин? — спросила Алиса.

Юрий шагнул вперёд. Он достал из рюкзака небольшой бутыль. Прозрачный, с толстыми стенками, внутри плескалась янтарная жидкость.

— Я нашёл этот артефакт давно, — сказал он. — Бесконечный бутыль. Можно влить в него целый чайник чая, и он останется горячим даже через неделю. Если мы соберём в него жидкость из всех котлов, а потом испарим её, создав дождь, души вернутся к мужчинам.

Я посмотрела на бутыль, потом на Юрия.

— Ты серьёзно? — спросила я. — Ты носишь с собой бесконечный термос для магической жидкости?

— Я всегда ношу с собой то, что может пригодиться, — усмехнулся он.

— Вы с Алисой и Фенеком отправляетесь в лагеря, — сказала я. — Собираете жидкость из котлов. А мы с мамой и Ликой займёмся Алдриком.

— Я найду Романа, — сказала мама, и в её голосе послышалась сталь. — У меня есть его обручальное кольцо. Он оставил его мне, когда его забирали. Я знаю, как найти его душу.

— Тогда идите, — сказала я. — Мы встретимся, когда всё закончится.

Мы разошлись. Я смотрела, как Алиса, Юрий и Фенек скрываются в толпе. Мы делали то, что должны были.

Я повернулась и пошла в центр площади. Зомбированные солдаты двигались ровными рядами, и я пыталась остановить их, но их было слишком много. Я создавала магические щиты, сбивала их с ног, но они продолжали идти. Мои силы таяли, покидали меня.

Лика стояла рядом со мной, её руки светились тёплым светом. Она подлечивала раненых, которые падали рядом с нами.

— Лика, — сказала я, вытирая пот со лба. — Ты умеешь лечить? Я думала, ты просто…

— Всех девочек здесь с раннего детства учат целительству, — сказала она, не отрываясь от своей работы. — Если мы выживем, я научу тебя.

— Договорились, — усмехнулась я.

Я снова попыталась остановить солдат, но их было слишком много. Силы покидали меня, магия уходила, ноги начинали подкашиваться. И в этот момент я почувствовала его. Тяжёлый, чёрный, он приземлился на моё плечо.

Ворон.

Я вздрогнула и попыталась согнать его, но он не улетал. Он каркнул, громко, требовательно, и посмотрел на меня своими чёрными глазами. И в этих глазах я увидела нечто знакомое.

— Ты? — прошептала я.

Ворон снова каркнул и взлетел. Он сделал круг над моей головой и полетел в сторону старой башни. Он будто звал меня за собой.

Я посмотрела на Лику, потом на площадь, где бушевал хаос. У меня не было времени раздумывать.

— Я должна идти, — сказала я. — Лика, держись здесь. Помогай людям.

— Катя, подожди! — крикнула она, но я уже бежала за вороном.

***

Я стояла в центре старой церкви, и сердце колотилось где-то в горле. Ворон, который привёл меня сюда, сидел на подоконнике и разглядывал меня чёрными бусинками глаз. А потом воздух в центре зала задрожал, и из пустоты проступила фигура. Та самая, которую я видела в междумирье.

Высокий. Широкоплечий. Чёрные волосы небрежно падают на лоб, бледная кожа, шрам на правой щеке. И глаза — пронзительно-голубые, холодные, как лёд. Он стоял напротив, сложив руки на груди, и на его губах играла та самая ленивая, насмешливая улыбка.

— Ну здравствуй, Катя, — произнёс он низко, с хрипотцой. — А я уж думал, ты решила не приходить. Думал, испугалась.

— Испугалась? — я усмехнулась, хотя внутри всё тряслось. — Ты серьёзно? Я только что сбежала из ловушки Алдрика, вытащила маму из серого города и выбралась из тюрьмы силой мысли. Если бы я боялась, сидела бы сейчас в камере и плакала. А я стою здесь и разговариваю с тобой.

— Смелая, — он шагнул ко мне, и я упёрлась спиной в холодную стену. Отступать было некуда, но я всё равно не сдвинулась в сторону. — Это хорошо. Я люблю смелых. Они обычно дольше живут. По крайней мере, когда им везёт.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я поймала себя на том, что разглядываю шрам на его щеке. Тонкая белая линия — от скулы почти до угла губ. Когда-то её, должно быть, рассекли чем-то острым и оставили заживать как есть, не заботясь о том, как это будет выглядеть. Шрам шёл чуть наискось, и из-за него казалось, что даже в покое лицо Рэйвена кривится в лёгкой усмешке. Слишком долго я его разглядывала. Я заставила себя поднять взгляд обратно к его глазам.

— Слушай. Я пришла не для того, чтобы соревноваться в остроумии. Хотя, признаюсь, ты неплох. Но у меня есть кое-что важное.

— О, я уверен, — он сделал ещё шаг. Между нами осталось не больше метра. Его взгляд прошёлся по моему лицу и на секунду задержался где-то в районе подбородка. — Ты пришла сказать мне, что Алдрик меня обманывает? Что он меня использует?

Я застыла. Откуда он знает?

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — продолжал Морок, и в его голосе послышалась насмешка. — И да, я знаю, что Алдрик — манипулятор. Я знаю это уже очень давно. Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы верить в его сказки о благородстве и справедливости? Я вырос в этом мире. Я знаю, как здесь всё устроено.

— Но тогда… — я запнулась, пытаясь переварить услышанное. — Если ты знаешь, что он тебя использует, почему ты помогаешь ему? Почему ты не уйдёшь?

Морок рассмеялся. Тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было столько горечи, что у меня сжалось сердце.

— Уйти, — повторил он, и в голосе его прозвучала такая ирония, что я почувствовала себя маленькой и глупой. — Ты правда думаешь, что я не пробовал? Что я сидел сложа руки и смотрел, как он высасывает из меня жизнь?

— Он высасывает из тебя жизнь?

Морок отвернулся и прошёлся по пустому залу. Его шаги гулко разносились под высокими сводами. Я смотрела, как он ходит туда-сюда — как тень, которая не может найти покоя. Он остановился у разбитого окна и посмотрел на улицу, где бушевал хаос.

— Рэйвен, — моё собственное имя в этот момент кажется менее важным, чем то, что я только что произнесла.

Он замер. Весь этот высокий, опасный, смертоносный мужчина превратился в статую. Его плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки. В глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидала, — растерянность.

— Откуда ты знаешь это имя? — его голос звучал тише, чем обычно. В нём нет привычной насмешки. Только холодное, колючее удивление.

Я смотрела на него и понимала, что сейчас у меня есть выбор. Я могла соврать. Сказать, что услышала случайно, что кто-то обмолвился, что Фенек проболтался. Могла играть в эти дурацкие игры. Но что-то внутри подсказывало: сейчас не время для игр.

— Моя мама рассказала. Элина. Она рассказала мне всё. Про вас. Про то, как они отдали тебя Алдрику. Про то, как боялись твоей силы. Про то, как думали, что поступают правильно.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. В его глазах мелькало что-то сложное — не разобрать. Боль? Гнев? Или просто усталость человека, который слишком долго носил в себе эту тяжесть?

— Она рассказала тебе. Значит, они всё-таки решились. После стольких лет молчания. Интересно, что заставило их переступить через свою гордость?

— Я спросила, — говорила я, делая шаг ближе. Сама не понимала зачем. — Я потребовала правду. И она рассказала мне всё. О том, как ты убил своих родителей. О том, как они взяли тебя к себе. О том, как боялись твоей силы. О том, как отдали тебя Алдрику, потому что не знали, что ещё делать.

— Она рассказала тебе, — тихо усмехнулся он. — А ты не убежала в ужасе? Не закричала, что я монстр? Не потребовала, чтобы тебя отвели подальше от опасного сумасшедшего?

— Я уже поняла, что сбегать от монстров бесполезно, — пожала я плечами, хотя внутри всё сжималось. — Они всё равно приходят за тобой. Лучше уж разобраться с ними на своих условиях.

Он смотрел на меня странным взглядом. В нём не было угрозы, но было что-то новое. Что-то, чего я не видела раньше. Интерес. Я чувствовала, как этот взгляд проходил по мне, будто ощупывал, и мне приходилось напоминать себе дышать.

— Ты правда не боишься меня?

— Ты серьёзно думаешь, что я боюсь какого-то ворона, который клюёт меня в плечо? — я усмехнулась, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я пережила столько собеседований, а они, поверь, намного страшнее тебя. Если ты думаешь, что этим меня напугаешь, ты явно не представляешь, насколько ужасной может быть корпоративная культура.

Рэйвен смотрел на меня, и вдруг на его лице появилось что-то похожее на улыбку. Настоящую, а не ту насмешливую гримасу, которую он носил как маску. Я поймала себя на том, что улыбалась в ответ, и быстро пресекла это.

— Знаешь, Катя, я ведь не всегда был таким. Когда Роман и Элина отдали меня Алдрику, мне было пятнадцать. Я был глупым, доверчивым мальчишкой, который мечтал, чтобы кто-то наконец поверил в меня. В моей жизни было так мало людей, которые смотрели на меня без страха. Твои родители… они боялись меня. Они старались быть добрыми, но в их глазах я всегда видел этот страх. А Алдрик… он смотрел на меня по-другому. Он сказал, что я особенный. Что у меня огромный потенциал. Что он может научить меня всему, что я стану сильным. Он обещал, что однажды я стану королём. Что буду править этим миром. Что никто никогда не посмотрит на меня с отвращением.

— И ты поверил ему?

— Поверил, — он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах ту же боль, которую чувствовала сама, когда узнала правду о родителях. — Он был единственным, кто сказал мне, что я не монстр. Что моя сила — не проклятие, а дар. И я хотел верить. Я так хотел верить, что я не тот, кого все ненавидят. Что меня есть за что любить.

Он замолчал. Я смотрела на него, и внутри меня что-то переворачивалось. Этот человек, который охотился за мной, который преследовал меня в теле ворона, который пытался украсть моё кольцо, — когда-то он был просто испуганным мальчиком, который хотел, чтобы его приняли. Это не оправдывало его. Но я поймала себя на том, что стояла к нему ближе, чем минуту назад. И не помнила, как сделала этот шаг.

— Что было дальше? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Алдрик сказал, что научит меня особой магии. Способности вселяться в других существ. Он сказал, что это магия избранных и что я достаточно умён, чтобы овладеть ею. Но для этого нам нужно было заключить договор. Договор на крови.

— Договор на крови, — повторила я эхом.

— Да, — кивнул он. — Я был слишком наивен, чтобы понять, что это ловушка. Мы заключили договор. Согласно ему, мы обещали делиться друг с другом жизненными и магическими силами, когда это будет необходимо. Алдрик обучил меня вселению в других существ. Я пользовался его кулоном — он хранил в себе тех, в кого я вселялся. Их магические силы становились частью меня. Моими. И я думал, что это прекрасно. Что я наконец-то становлюсь по-настоящему сильным.

Он замолчал, его лицо стало напряжённым.

— Но потом я заметил, что начал угасать, — продолжал он тише. — Сил с каждым днём становилось всё меньше. Я худел, не мог есть, постоянно был слабым и вялым. Всё чаще я проводил дни в обличье ворона — так я меньше ощущал собственную беспомощность. А Алдрик, наоборот, молодел на глазах. Из дряхлого старика, который уже готов был уйти на покой, он превращался в короля, способного решать дела государства.

— Он забирает твои силы, — выдохнула я раньше, чем успела подумать. — Ты для него источником жизни.

— Именно. Я решил узнать больше о договоре, который мы заключили. И понял, что теперь мы с Алдриком как песочные часы. Песок — это наши силы. Жизненные и магические. Теперь они были у нас общие. Алдрик делился со мной частью своих магических умений, но в ответ забирал слишком много жизненных сил. Ведь его жизненные силы с каждым днём становились всё меньше. Он старел. А я — я просто отдавал ему свою молодость.

— И ты ничего не мог сделать? — спросила я, и внутри поднималась злость. На Алдрика. На эту чудовищную систему, которая превращала людей в пешки.

— Я пытался, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра гнева. — Я пытался брать силы у него так же, как он брал их у меня. Но ничего не выходило. Алдрик стал гораздо сильнее меня. Он мог ставить от меня блоки, а у меня не хватало сил, чтобы пробиться через них. Я был в ловушке. И я ничего не мог сделать.

— Но есть же способ расторгнуть договор? Должен быть. Магия не может быть вечной тюрьмой.

— Мне известен только один способ. Смерть одного из нас. Либо он, либо я. Больше информации мне найти не удалось. Договоры на крови — это тёмная, запретная магия. К ней не прибегают обычные маги. Она слишком опасна. Слишком непредсказуема.

— Значит, если мы убьём Алдрика, ты освободишься, — сказала я с холодной решимостью. — Или если ты умрёшь, он потеряет источник своей силы. Но мы не дадим ему победить. Мы найдём способ. Мы остановим его.

— Ты действительно хочешь помочь мне? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление. — После всего, что я сделал? Я охотился за тобой. Я пытался украсть твоё кольцо. Я помогал Алдрику.

— Ты помогал Алдрику, потому что думал, что у тебя нет выбора, — сказала я. — А теперь у тебя есть выбор. Ты можешь помочь мне остановить его. Ты можешь быть тем, кем всегда хотел быть. Не монстром. Просто… человеком.

Он смотрел на меня, и я видела, как он колебался. Как его лицо становилось напряжённым. Как он боролся с собой.

— Я не знаю, смогу ли, — сказал он наконец, и его голос был почти неслышным. — Я так долго был этим. Монстром. Я не знаю, как быть кем-то другим.

— Тогда должен попробовать, — сказала я. — Только так мы сможем остановить Алдрика. А потом… потом решим, что делать дальше.

— Ты странная, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я уже говорил тебе это? Ты предлагаешь союз тому, кто пытался тебя убить. Это глупо. Это безумно. Но мне это нравится.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Мы стояли так близко, что я чувствовала холод, который шёл от его кожи. Я слышала собственное дыхание — слишком громкое в этой тишине.

— Вот и хорошо, — сказала я, отступая. — Потому что нам придётся работать вместе. И, честно говоря, я с трудом представляю, как мы это сделаем.

— Тогда действуем. Но если ты попытаешься предать меня, я превращу тебя в пепел.

— Угроза принята, — усмехнулась я. — Но, честно говоря, у меня сейчас нет времени на предательство.

Я повернулась к выходу, но его голос остановил меня.

— Катя, спасибо. За то, что… не убежала.

— Я ещё могу передумать. Но, думаю, оставлю эту идею на потом.

Я сделала ещё шаг к выходу, потом остановилась и посмотрела на него через плечо. Он так и стоял посреди церкви, сложив руки на груди, и смотрел на меня с той же непроницаемой маской. Только теперь я замечала в ней трещину.

— Ну что, — сказала я, разворачиваясь к нему полностью, — ты идёшь? Или так и будешь стоять здесь, как истукан, и ждать, пока Алдрик закончит захватывать миры?

Глава 25

Мы вышли из церкви, и меня встретил хаос.

Площадь перед замком превратилась в поле боя. Зомбированные солдаты всё так же двигались ровными рядами к порталу, но теперь их теснили со всех сторон. Женщины, старики, даже дети — все, у кого ещё оставались силы, пытались их остановить. Кто-то создавал магические барьеры, кто-то просто бросался под ноги, пытаясь замедлить это размеренное, неумолимое движение. В воздухе висел запах гари, крови и страха — густой, тяжёлый, он оседал на языке.

Лика заметила меня первой. Вынырнула из толпы — растрёпанная, с разодранным рукавом, но полная решимости.

— Катя! — Она подбежала, сгребла меня в объятия, и я почувствовала, как дрожит всё её тело. — Ты жива! Я уже думала — убили, или Алдрик схватил, или ещё что похуже! А это кто?

Она уставилась на Рэйвена, который стоял в трёх шагах позади меня, сложив руки на груди. Лицо его оставалось непроницаемым, но я заметила, как он чуть наклонил голову, разглядывая Лику с любопытством.

— Это Рэйвен, — сказала я, стараясь говорить быстро. — Он теперь с нами.

Лика посмотрела на меня так, будто я предложила подружиться с драконом, который только что сжёг её дом.

— Рэйвен? — переспросила она, медленно отступая. — Когда вы успели познакомиться?

Если я и удивилась тому, что девушка не узнала в нём Морока, то виду не подала. В конце концов Рэйвен сам сказал, что много времени проводил в теле ворона и половину жизни был затворником. Он тем временем решил сам ответить Лике:

— Я близко общаюсь с Катиными родителями.

— О, так это они вас познакомили? — всё ещё не понимая спросила Лика.

— Вроде того, но это долгая история, — уклончиво ответила я, понимая, что сейчас не время для долгих объяснений. — Как-нибудь расскажу тебе. Сейчас есть дела поважней.

Я показала рукой на площадь, где зомбированные солдаты продолжали двигаться к порталу. Их было слишком много. Казалось, они никогда не кончатся.

— Мы должны их остановить, — сказала я, поворачиваясь к Рэйвену. — У тебя есть идеи?

Он лениво усмехнулся.

— Много идей. Вопрос в том, хватит ли у нас времени их реализовать.

— Тогда не будем терять время, — бросила я и уже собиралась бежать вперёд, но остановилась и глянула на Лику. — Лика, ты можешь помочь людям? Увести их с линии огня?

— Конечно, — она кивнула, а в её голосе послышалась сталь. — Я уже этим занимаюсь. Только будь осторожна, Катя. Пожалуйста.

— Я всегда осторожна, — усмехнулась я, хотя и знала, что это неправда.

Мы разошлись в разные стороны. Я побежала в гущу событий, магия бурлила внутри меня, полная и живая, как вода в горной реке. Воздух в Эридане был пропитан ею, каждая клетка моего тела откликалась на эту силу, и я верила, что могу горы свернуть. Если, конечно, горы не решат свернуть меня в ответ.

Я создала щит, и он отбросил несколько зомбированных солдат в сторону. Они упали, но тут же поднялись и снова двинулись вперёд, как заводные куклы.

— Ну уж нет! — крикнула я, направляя поток магии в их сторону. — Хватит! Вы больше никому не навредите!

Магия вырвалась из моих рук, и она подчинялась мне, хоть и неуклюже. Я создала стену из ветра, которая снесла целый ряд солдат, отбросив их назад. Они падали, спотыкались, но вставали снова. Их было слишком много.

Рэйвен был рядом со мной. Его магия была тёмной, тягучей, она вырывалась из его рук чёрными потоками, которые опутывали солдат, словно паутина. Он действовал быстро, точно, без лишних движений. Каждый его удар был рассчитан на то, чтобы остановить врага, но не убить его.

— Неплохо, — сказал он, когда я сбила ещё одну волну солдат. — Для того, кто недавно научился пользоваться магией, ты делаешь успехи.

— Стараюсь, — я вытерла пот со лба. — Но мы не можем продолжать в том же духе. Их слишком много, а мои силы не бесконечны.

— Тогда нам нужно найти способ остановить их всех сразу, — сказал он, и я увидела, как в его глазах мелькнула искра.

— Алдрик!

Алдрик стоял на балконе замка и смотрел на нас. Его лицо было холодным, но я заметила, как он нахмурился. Удивление? Недоверие? Не знаю. Он не ожидал увидеть нас вместе — это было видно по тому, как его рука дрогнула на перилах, как напряглись плечи.

Но он быстро взял себя в руки.

— Морок, — сказал он, и голос его разнёсся над площадью, заставив всех замереть. — Я вижу, ты нашёл новых друзей. Как трогательно.

Лика, которая стояла неподалёку с группой мирных жителей, замерла. Она перевела взгляд с Алдрика на Рэйвена, и в её глазах мелькнуло понимание. Морок. Тот самый Морок, который охотился за Катей. Тот самый, о котором она слышала в лагере. Она отшатнулась на шаг, но я успела перехватить её взгляд.

— Лика, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё нормально. Он с нами.

Она смотрела на меня, потом на Рэйвена, потом снова на меня. Её руки дрожали, но она кивнула. Она доверяла мне. Даже когда всё внутри неё кричало об опасности.

Рэйвен усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что я невольно отступила на шаг.

— Новых друзей, старых врагов, — ответил он, не повышая голоса. — Какая разница? Ты всё равно проиграл, Алдрик. Ты просто ещё не понял этого.

Алдрик рассмеялся. Громко, театрально, так, чтобы все слышали.

— Я проиграл? — переспросил он, и в голосе его послышалась насмешка. — Посмотри вокруг, Рэйвен. Моя армия идёт в новый мир. Мои солдаты выполняют свою миссию. А ты стоишь здесь, с этой девчонкой, и думаешь, что можешь остановить меня?

— Я знаю, что могу, — сказал Рэйвен, магия начинала вибрировать в воздухе вокруг него. — Ты использовал меня, Алдрик. Ты высасывал из меня силы, пока я думал, что мы работаем вместе. Но я уже давно знаю правду. Я мог бы отдать тебе свою жизнь, но сейчас ты уже перешёл черту.

Алдрик поднял руку, и я приготовилась к тому, что он начнёт атаку. Но он не стал использовать магию. Вместо этого он поднял голову к небу и свистнул.

Протяжный, пронзительный свист разнёсся над площадью. Я замерла, не понимая, что происходит. И вдруг я услышала звук — громкий, тяжёлый, похожий на хлопанье огромных крыльев.

С неба, прямо над нашими головами, спикировал дракон. Огромный — чёрный, с перепончатыми крыльями, которые заслоняли солнце. Его чешуя переливалась тёмным, маслянистым блеском, а глаза горели красным огнём. Он приземлился рядом с балконом Алдрика, и его массивное тело сотрясло весь замок.

Я смотрела на это, и слова застряли в горле. Дракон. Настоящий дракон. Тот самый, которого я видела в небе над Эдемвилем в первый раз, когда Фенек водил меня по городу. Тогда я думала, что это самое удивительное зрелище в моей жизни. Теперь я смотрела на него и понимала, что это самое страшное зрелище. Потому что этот дракон был на стороне Алдрика.

— Время пришло, — сказал Алдрик, и в его голосе послышалось торжество. Он шагнул на спину дракона, и тот взревел. — Ты думал, что я сдамся, Рэйвен? Что я буду стоять и ждать, пока ты меня уничтожишь? Нет. Я всегда был на шаг впереди.

— Вот это поворот, — выдохнула я, и мой голос сорвался на шёпот. — У него есть дракон. Конечно, есть. Потому что быть обычным злодеем ему было недостаточно. Надо было завести домашнего питомца размером с дом.

Рэйвен стоял неподвижно, глядя на дракона. Его лицо было напряжённым, но в глазах не было страха. Только холодная решимость. Он смотрел на Алдрика, и сжимал кулаки.

— Ты думаешь, что победил, — сказал Рэйвен, и его голос был тихим, но твёрдым. — Ты всегда так думал. Но ты ошибался. И ты ошибёшься снова.

— Я никогда не ошибаюсь, — ответил Алдрик, и дракон под ним взревел, выпуская струю пламени в небо. — Я всегда был прав. И я всегда буду прав.

Рэйвен поднял голову к небу. Я не поняла, что он делает, но потом увидела, как его глаза загораются голубым светом. Он не говорил ни слова. Он просто смотрел вверх, и я чувствовала, как магия пульсирует в воздухе вокруг него. А потом я услышала этот звук. Сначала тихий, почти незаметный. А потом громче, тяжелее — хлопанье крыльев.

— Нет, — прошептала я, не веря своим глазам. — Только не говори мне, что у тебя тоже есть дракон.

Из-за туч вынырнул ещё один дракон. Серебристо-голубой, его чешуя переливалась в лучах заходящего солнца, а крылья были такими широкими, что, казалось, закрывали полнеба. Он спикировал вниз и приземлился рядом с Рэйвеном, его массивное тело сотрясло землю. Люди в ужасе прятались в зданиях, подальше от огромных зверушек. Ящер тем временем склонил голову перед Рэйвеном, и тот сел на его шею, не колеблясь ни секунды.

Я смотрела на это с открытым ртом. Всё, что я могла сделать, — это стоять и смотреть, как Рэйвен поднимается в воздух на спине дракона. Он был величественным. И немного безумным. Я бы позавидовала, если бы у меня было время на зависть.

— У него дракон, — сказала я, глядя вверх. — У него тоже дракон. Почему бы и нет? У всех есть драконы. Я, наверное, единственная в этой компании без дракона. Хорошо, что Фенек со мной, хоть какое-то утешение.

Два дракона встретились в воздухе. Они кружили вокруг друг друга, их рев разносился над площадью, заставляя людей внизу замирать в ужасе. Алдрик и Рэйвен сидели на их спинах, и их магия сталкивалась в воздухе, создавая вспышки света и тени. Это было похоже на танец. Смертоносный, красивый танец.

Я смотрела на них снизу, и внутри меня всё сжималось от напряжения. Рэйвен был силён, но Алдрик был старше и опытнее. Он знал все слабые места своего бывшего ученика, и он использовал их безжалостно.

Драконы столкнулись в воздухе, их когти впились друг в друга. Алдрик нанёс удар, и его магия ударила по Рэйвену, заставив его пошатнуться. Дракон под ним взревел, но устоял. Рэйвен ответил, его магия вырвалась из рук, ударив в дракона Алдрика. Но Алдрик был сильнее. Он впитывал магию Рэйвена, как губка, и его глаза горели торжеством.

— Ты никогда не победишь меня, — сказал Алдрик, и его голос разносился над площадью, перекрывая шум битвы. — Мы связаны договором, Рэйвен. Твоя сила — моя сила. И пока я жив, ты будешь слабеть.

— Я знаю, — ответил Рэйвен, и я слышала, как его голос становится тише. — Но я не собираюсь сдаваться.

Драконы снова столкнулись. Рэйвен пошатнулся в седле, и я видела, как он теряет равновесие. Его дракон взревел, пытаясь удержать его, но Алдрик нанёс очередной удар, и Рэйвен едва удержался на спине. Я смотрела на это с замиранием сердца.

— Чёрт, — выдохнула я, сжимая кулаки. — Рэйвен, что ты делаешь? Ты не можешь так просто сдаться.

Магическая битва нарастала. На земле все замерли. Рэйвен и Алдрик обменивались ударами, и воздух вокруг нас становился плотнее. Вороны кружили над площадью, их крики заглушали голоса людей.

Я видела, как Рэйвен начинает уставать. Он продолжал сражаться, но я видела, как силы покидают его. С каждым ударом он становился слабее, его дракон начинал терять высоту. У меня наворачивались слёзы на глаза, и я не могла этого остановить.

Но в этот момент я вспомнила о книге.

Я резко обернулась к рюкзаку, который я бросила недалеко от себя во время боя. Я упала на колени, расстегнула молнию и достала книгу. Она пульсировала в моих руках, горячая, живая, как будто ждала этого момента.

— Что ты делаешь? — крикнула Лика, поднимая на ноги очередную девушку.

— Ищу ответ! — крикнула я в ответ, лихорадочно перелистывая страницы.

Символы на страницах плыли, складывались в слова, которые я могла прочитать. Я искала всё, что было связано с договорами на крови. И на одной из страниц я нашла это.

Там было написано: «Договор на крови — древнейшая и опаснейшая форма магической связи. Он связывает жизни и силы двух существ воедино. Но у этого договора есть слабость. Если одна из сторон откажется выполнить свою часть обязательств в момент, когда это необходимо для выживания другой стороны, договор расторгается автоматически, а нарушитель теряет всё, что получил по договору».

Я прочитала это дважды, трижды, пока слова не врезались в память.

— Катя! — крикнула Лика. — Что ты нашла?

Я подняла голову и посмотрела на Рэйвена. Он держался из последних сил, его лицо было бледным, магия почти иссякла. Алдрик смотрел на него сверху вниз с торжеством.

И я поняла, что должна сделать.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и вытолкнула себя наружу. Как учил меня Фенек. Как я делала это с Ликой и её отцом. Я нырнула в сознание Рэйвена, чувствуя его боль, его отчаяние, его безнадёжность.

«Рэйвен, — мысленно позвала я. — Ты слышишь меня?»

Он вздрогнул. Его сознание, тёмное и усталое, на мгновение дрогнуло. Я ощутила боль в его мышцах, напряжение в руках, которыми он из последних сил создавал щиты.

«Катя? Что ты… как ты здесь?»

«Слушай меня внимательно, — сказала я, стараясь говорить быстро и чётко. — Договор на крови можно расторгнуть. Если Алдрик откажется выполнить свою часть клятвы, договор разорвётся. Ты должен попросить его о помощи. Прямо сейчас. Попроси его поделиться силой. Делай это искренне, делай это так, будто ты умоляешь. Его гордыня не позволит ему помочь тебе. Он откажет. И тогда договор будет нарушен».

Рэйвен замер. Его сознание бурлило, с трудом осознавая сказанное. Смысл ускользал от него, но он упорно пытался переварить мои слова.

«Откуда ты знаешь?» — спросил он, и в мыслях его звучало недоверие.

«Книга, — ответила я. — Та, что я принесла из моего мира. В ней всё написано. Доверься мне, Рэйвен. Это наш единственный шанс».

Он молчал секунду, две. А потом я почувствовала, как его решимость укрепляется. Он выдохнул, отпуская меня из своего сознания, и я вернулась в своё тело.

Я открыла глаза. Я видела, как Рэйвен пошатнулся. Его дракон начал терять высоту, и он из последних сил удерживался на спине. Алдрик, стоя на своём чёрном драконе, приближался к нему, и его глаза горели торжеством.

— Алдрик, — сказал он, и голос его дрожал. — Ты говоришь, что мы связаны. Что твоя сила — моя. Но я умираю. Я чувствую, как жизнь уходит из меня. Если ты не поделишься со мной силой, я умру. Пожалуйста. Ты должен помочь мне.

Алдрик смотрел на него, и его улыбка стала шире. В ней было столько торжества, что у меня сжалось сердце. Он не собирался помогать. Он наслаждался этим моментом.

— Ты просишь меня о помощи? — переспросил он, и голос его сочился ядом. — Ты, маленький, жалкий мальчишка, который думал, что сможет противостоять мне? Я дал тебе всё, что у тебя было. А теперь ты хочешь ещё?

— Я прошу тебя, — сказал Рэйвен еле слышно. — Пожалуйста. Ты должен помочь мне. Это часть нашей клятвы. Мы должны делиться силой, когда это необходимо.

— Я не должен тебе ничего, — сказал он, и в голосе его послышалось ледяное спокойствие. — Ты был полезен, Рэйвен. Но теперь твоя полезность исчерпана. Ты умрёшь, а я продолжу жить. Я заберу всю твою силу, всю твою жизнь. И стану ещё сильнее.

Он поднял руку, чтобы нанести последний удар.

Я смотрела на это с замиранием сердца. Ждала. Ждала, что договор нарушится. Что Алдрик поплатится за свою гордыню. Ждала, что Рэйвен встанет, полный сил, и они наконец покончат с этим.

Но ничего не произошло.

Ярость поднялась во мне, как волна, готовая смыть всё на своём пути. Я подняла руки, и ветер вырвался из моей груди. Ураган, который я создала, был мощным, он снёс несколько рядов зомбированных солдат и ринулся ввысь к Алдрику.

Но Алдрик просто отмахнулся от него. Словно от надоедливой мухи.

— Ты думаешь, что можешь остановить меня? — крикнул он, и я увидела, как его глаза горели огнём. — Ты всего лишь слабая девчонка, которая даже не знает своей силы.

Рэйвен смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Растерянность. А потом — понимание. И ужас.

— Не сработало, — прошептал он, и голос его был едва слышен, но этого было достаточно, чтобы я поняла его. — Катя… это не сработало.

— Что? — я не верила своим ушам. — Нет. Должно было. Я читала. Я видела. Это должно было сработать.

Но Алдрик уже опускал руку. Тёмная, тягучая магия вырвалась из его ладони, ударила в Рэйвена. Он пошатнулся, теряя равновесие. Его дракон поднялся выше, пытаясь удержать его, но Алдрик нанёс ещё один удар — и Рэйвен сорвался со спины дракона. Он падал, его тело кувыркалось в воздухе, и я смотрела на это с ужасом.

— Нет! — закричала я, и мой голос сорвался на крик.

Дракон Рэйвена попытался поймать его, но Алдрик направил своего дракона на него, и тот отлетел в сторону. Рэйвен ударился о землю с глухим, страшным звуком и замер.

— НЕТ! — крикнула я, срываясь с места. Я бежала к нему, ноги не слушались, сердце колотилось где-то в горле. Я упала на колени рядом с ним, схватила его за плечи, приподняла. Его голова безвольно откинулась назад, глаза были закрыты, лицо бледное, как полотно.

Поверила бы я ещё месяц назад, если бы кто-то сказал, что я так сильно буду переживать за Морока? Вряд ли. Но сейчас я сидела и с ужасом в его лицо, пытаясь разглядеть в нём признаки жизни.

— Рэйвен, — прошептала я, тряся его за плечо. — Рэйвен, слышишь меня? Не сдавайся.

Он поднял на меня свои глаза. Они были тусклыми, но в них ещё теплилась жизнь.

— Ты не должна была приходить сюда, — сказал он, и его голос был слабым. — Ты должна была бежать.

— Я не люблю убегать от проблем, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Это не мой стиль.

Я попыталась сосредоточиться на кольце. Я пыталась заставить его помочь мне, заставить его исцелить Рэйвена. Но кольцо молчало. Оно не отвечало мне.

— Пожалуйста, — прошептала я, сжимая его в руке. — Пожалуйста, помоги мне. Ты должно.

Ничего. Только холодный металл под пальцами.

Рэйвен закрыл глаза.

Мир вокруг меня замер. Как будто время остановилось. Я смотрела на него, на его бледное лицо, на его прикрытые веки, и не понимала, почему мне так больно. Я знала его всего несколько месяцев, а по-настоящему и того меньше. Он охотился за мной. Он пытался украсть моё кольцо, мою силу. Он был моим врагом. Но сейчас, глядя на него, я знала лишь одно: он не должен умереть. Я не могла понять, но я хотела помочь ему, спасти его.

— Прости, что не смог, — тихо сказал он, и я слышала, как слова даются ему с трудом. — Я думал, что у меня получится. Думал, что я смогу остановить его.

— Ты остановишь, мы вместе остановим, — сказала я, сжимая его руку. — Ты просто устал. Ты должен встать.

— Нет, — он покачал головой, и его голос был еле слышен. — Я не встану. Но ты сможешь. Я знаю это. Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. У тебя есть родители, друзья. Они помогут тебе.

— Не говори так, — прошептала я, слёзы застилали глаза. — Ты не можешь сдаваться. Я всё исправлю. Я найду способ.

— Ты уже нашла, — ответил он, и его голос был почти неслышным. — Ты нашла меня. Просто продолжай. И всё получится.

Он закрыл глаза.

Я трясла его за плечо, звала его по имени. Сначала — Мороком. Потом — Рэйвеном. Но он не отвечал. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Его тело стало тяжелее, жизнь уходила из него.

Я подняла голову и посмотрела на Алдрика. В моих глазах была такая ярость, что я сама испугалась. Я хотела крикнуть ему, что он чудовище. Что он не заслуживает жизни. Что я убью его. Но получались лишь жалкие всхлипы.

Алдрик вдруг вздрогнул.

Сначала я не поняла, что произошло. Он пошатнулся на спине своего дракона, и в его глазах мелькнуло что-то новое — удивление, смешанное со страхом. Это было странно для человека, который только что победил. Он поднял руку и посмотрел на неё, будто увидел впервые.

А потом я заметила.

Его кожа начала стареть. Она становилась бледной, обвисшей, как у старого человека, который долго болел. Морщины проступали на его лице, углублялись с каждой секундой. Он стал слабее, его дракон встал на дыбы, почувствовав потерю силы.

— Нет, — прошептал он с ужасом. — Нет, только не это.

Он забормотал что-то себе под нос, но я не могла разобрать слова. Я смотрела на него и не понимала, что происходит. Почему он стареет? Что с ним случилось?

А потом я услышала кашель.

Я резко обернулась. Рэйвен лежал на земле, и его грудь поднималась и опускалась. Он дышал. Он не умер.

— Рэйвен! — я бросилась к нему, упала рядом на колени, не веря своим глазам. — Ты жив!

Он открыл глаза. Они были ясными, голубыми, и в них больше не было той боли, которую я видела раньше. Его лицо стало здоровее, на щеках появился румянец.

— Я жив, — сказал он, и голос его звучал твёрже, чем когда-либо. — Я не знаю, как это случилось, но я жив.

Он сел, его тело больше не было истощённым. Он выглядел так, будто только что проснулся после долгого, глубокого сна.

Глава 26

— Как это возможно? — спросила я, глупо уставившись на парня.

Рэйвен уже полностью пришёл в себя и, кажется, всё понял.

— Договор, — сказал он. — Алдрик предал клятву. Он не поделился со мной силой, когда я просил. Когда это было необходимо.

— Значит книжка не соврала? План сработал? — спросила я, пытаясь понять.

— Не соврала, — усмехнулся Рэйвен, хотя глаза его горели. — Когда он отказался дать мне жизненных сил, он разорвал связь. Договор на крови был нарушен. Силы вернулись на свои места.

Я посмотрела на Алдрика. Он сидел на ящере, сгорбленный, старый, и его руки дрожали. Он больше не был величественным. Он был просто стариком, который потерял всё.

— Он стал тем, кем был до договора, — сказала я, до сих пор не веря глазам. — Ты вернул себе свои силы, а он… он остался при своих.

— Да, — Рэйвен встал, и в его движениях больше не было слабости. — Договор расторгнут. Он больше не сможет использовать меня.

Он шагнул вперёд, и я видела, как Алдрик вздрогнул.

— Ты не победил меня, — сказал Алдрик, и голос его был слабым, почти безжизненным. — Это просто случайность.

— Нет, — ответил Рэйвен, и в его голосе не было злости. Только спокойная уверенность. — Это ты проиграл. Когда ты решил, что можешь использовать меня, когда ты отказался от клятвы, которую дал, ты проиграл.

Алдрик покачнулся. Он смотрел на свои руки, на свою обвисшую кожу, на своё тело, которое было для него одеждой, которая больше не подходила ему. Он пытался что-то сказать, но получался лишь сдавленный хрип.

В его падении было что-то почти трагическое. Как будто я смотрела на руины величественного замка, который разрушил сам себя.

Рэйвен стоял рядом со мной, его дыхание стало ровным, а глаза больше не были тусклыми. Он выглядел так, будто сбросил с себя тяжёлый груз, который носил много лет. Я смотрела на него с облегчением. Мы сделали это. Мы остановили его.

Он повернулся ко мне, и в его глазах было любопытство.

— Катя, — сказал он, и голос его был тихим. — Откуда ты узнала? Про договор? Как ты поняла, что нужно сделать?

Я улыбнулась и подняла книгу, которую всё ещё сжимала в руках. Она была тёплой, пульсирующей, и я чувствовала, как она довольно вибрирует, словно радуясь, что помогла.

— Это она, — сказала я, показывая ему книгу. — Я вроде говорила, что узнала из книги, которую принесла из своего мира?

— В тот момент мне было не до этого, — отмахнулся он, а потом с неверием уставился на уставился на книгу. Его глаза расширились, и я видела, как в них мелькает удивление, смешанное с узнаванием.

— Это… — он протянул руку, но не прикоснулся к ней. — Я знаю эту книгу. Я видел её раньше. У Алдрика. Она лежала в его личной библиотеке. Я видел её много раз, когда он учил меня. Он говорил, что в ней хранятся древнейшие знания. Он никогда не позволял мне прикасаться к ней.

Я смотрела на него, переваривая информацию.

— И что случилось с ней потом? — спросила я.

Рэйвен нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Она исчезла, — сказал он медленно. — Я помню, как Алдрик был в ярости. Кто-то украл её из его библиотеки. Он искал её повсюду, но так и не нашёл. Он был уверен, что это сделал кто-то из его приближённых. Он никому не доверял после этого. Говорил, что книга — это ключ к его силе, и без неё он уязвим. Но он так и не нашёл её. И больше никто никогда её не видел.

Мы оба посмотрели на фолиант в моих руках. Он пульсировала мягким, тёплым светом, как будто слушала наш разговор.

— Похоже, этим вором был Юрий, — сказала я, хихикнув.

На секунду Рэйвен посмотрел на меня по-новому. С благодарностью и уважением.

— Спасибо, — коротко сказал он. — Ты спасла меня.

Едва заметная дрожь пробежала по моей коже. Небо над площадью начало темнеть. Сначала медленно, как будто кто-то накинул на солнце полупрозрачную вуаль. Потом быстрее, и через несколько секунд тучи сгустились в тяжёлые серые глыбы, нависшие над замком. Я торопливо засунула книгу в рюкзак, чтобы она не промокла.

Первая капля упала мне на щёку. Холодная, неожиданная. Я подняла лицо к небу, и в ту же секунду дождь хлынул стеной. Не ливень, не гроза — настоящий потоп. Вода заливала площадь, смывая пыль и кровь с брусчатки, стекая по лицам людей, которые стояли вокруг и смотрели на нас. Крупные, холодные капли стучали по камням, по крышам, по нашим плечам. В воздухе резко запахло мокрым камнем, размокшей землёй и той особенной свежестью, которая приходит только с первыми тяжёлыми каплями — чистой, острой, перебивающей даже гарь. Шум дождя нарастал — ровный, плотный гул, в котором тонули отдельные звуки: чей-то всхлип, звяканье упавшего меча, шорох воды по черепице.

Я зажмурилась на мгновение, подставляя лицо дождю, чувствуя, как он смывает с меня усталость, грязь, напряжение этого бесконечного дня. Казалось, что сам Эридан плачет. Или наоборот — умывается, чтобы начать всё сначала.

Рэйвен стоял рядом, его тёмные волосы намокли и прилипли ко лбу. Он тоже поднял голову к небу, и я видела, как дождевые капли стекают по его шраму на щеке. Он выглядел таким спокойным. Таким нормальным. Я смотрела на него, и внутри меня разливалось что-то тёплое, несмотря на холодную воду, которая пропитала мою одежду.

— Они сделали это, — прошептала я, голос мой утонул в шуме ливня.

Я перевела взгляд на площадь. Мама стояла в центре, её руки были подняты вверх, дождевые капли стекали по её лицу, смешиваясь со слезами.

Рядом с ней стояла Лика. Её руки светились тёплым светом, она перевязывала раны, помогала людям подняться, успокаивала плачущих детей. Она выглядела уставшей, но её глаза горели решимостью. Она была сильной. Намного сильнее, чем думала о себе сама.

Алиса и Юрий стояли чуть поодаль. Юрий держал в руках свой бутыль, янтарная жидкость внутри него переливалась на свету. Тонкой струйкой она выходила из горлышка и направлялась ввысь, направляемая силой Элины. Они сделали это. Они собрали души, освободили их из котлов. И теперь зомбированные солдаты один за другим приходили в себя, их глаза прояснялись, и они смотрели на мир так, будто только что проснулись от долгого, тяжёлого сна.

Я слышала, как кто-то позвал: «Отец!». И другой голос, такой же радостный: «Брат!». Люди обнимали своих вернувшихся родных, женщины плакали от облегчения, дети смеялись сквозь слёзы. Площадь, которая ещё несколько минут назад была полем боя, превращалась в место воссоединения.

Улыбка коснулась моих губ. Мы сделали это. Все вместе. Мама, Лика, Алиса, Юрий, Фенек. И Рэйвен.

Я повернулась к месту, где минуту назад был Алдрик. Хотела увидеть его лицо, когда он поймёт, что проиграл. Хотела увидеть, как он стоит там, сгорбленный, беспомощный, и понимает, что его империя рухнула.

Но там было пусто.

— Нет, — выдохнула я, и сердце пропустило удар.

Я вгляделась в темноту под аркой, в тени колонн, за перила. Ничего. Только дождь заливал каменный пол, и тёмные лужи отражали серое небо. Алдрика не было. Он исчез.

— Рэйвен! — я схватила его за руку, и он резко повернулся ко мне. — Его нет. Алдрик исчез.

Его лицо напряглось. Он всмотрелся в темноту, перевёл взгляд на площадь, на толпу, на портал, который всё ещё мерцал в центре. Никаких следов.

— Он не мог уйти далеко, — сказал Рэйвен, и в его голосе послышалась сталь. — Он был слишком слаб. У него не было сил даже стоять. Я чувствую это. Он не мог использовать магию.

— Но он исчез. Наверное, дракон унёс его.

Рэйвен сжал кулаки, и я видела, как его скулы напряглись. Он смотрел на пустой балкон, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Злость? Нет. Скорее разочарование. Он хотел закончить это. Хотел увидеть, как Алдрик падает. Хотел быть тем, кто поставит точку в этой истории.

Но Алдрик ушёл.

— Старый пёс, — процедил Рэйвен сквозь зубы, и я слышала, как в его голосе смешиваются ярость и презрение. — Он сбежал. Забрался в свою нору, как трусливая крыса.

— Мы не можем позволить ему скрыться. Он всё ещё опасен.

— Он слаб, — ответил Рэйвен, и я видела, как он пытается успокоиться. — Он не сможет использовать магию. Его силы иссякли. Но ты права. Он опасен. И он не успокоится, пока не попытается отомстить.

— Мы найдём его, — сказала я, дождь стекал по моему лицу. — Рано или поздно.

Рэйвен повернулся ко мне, и я видела, как в его взгляде что-то меняется. Гнев уходит, уступая место чему-то другому. Может быть, благодарности. Может быть, надежде.

— Ты веришь, что мы сможем? — спросил он, и в голосе его послышалось сомнение.

— Я верю, — ответила я, и слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. — Мы уже победили его однажды. Победим и во второй раз. Если я умудрилась выжить после всей этой заварушки, то Алдрик мне точно по зубам.

Рэйвен усмехнулся. Негромко, но искренне. В этой усмешке было столько облегчения, сколько я не ощущала за последние дни.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Шувалова, — сказал он, и в голосе его послышалась та самая лёгкая насмешка, которую я начинала узнавать.

— Наверное, нам стоит найти укрытие. Я, конечно, люблю экстремальный отдых, но промокнуть до нитки было не в моих планах на сегодня, — сказала я, поворачиваясь к Рэйвену. — Ты как? Держишься?

Он кивнул, но я заметила, как его взгляд скользнул куда-то в сторону. Я проследила за ним и увидела его дракона. Серебристо-голубое создание лежало на брусчатке в нескольких десятках метров от нас, и я ахнула, когда разглядела его как следует.

— Ох, — выдохнула я восхищённо. — Он просто невероятный.

Я подошла ближе, не в силах отвести взгляд. Чешуя дракона переливалась в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь тучи, создавая впечатление, что он соткан из серебра и света. Каждая пластинка, казалось, жила своей жизнью, переливаясь от темно-синего к лазурному и обратно. Крылья были сложены вдоль тела, но даже в таком положении они казались огромными — достаточно широкими, чтобы закрыть половину небосвода. Глаза дракона были глубокими и тёплыми — тёмно-синими, как ночное небо, — и они смотрели на меня с мудростью, которой не бывает у обычных животных. Из груди вырывался пар — дыхание животного было тяжёлым, но ровным.

— Я никогда не видела ничего подобного, — сказала я, и голос мой был тише, чем я планировала. — Это не просто зверь. Это… это как магия, только живая. Как его зовут?

— Нордлис, — ответил Рэйвен, и я услышала в его голосе уважение и бескрайнюю любовь к дракону.

Рэйвен подошёл к нему и провёл рукой по его шее. Я заметила, как его пальцы дрогнули, коснувшись небольшой раны на боку — след от когтей дракона Алдрика. Кровь уже запеклась, но порез выглядел болезненным. Ящер вздохнул, и из его ноздрей вырвался пар. Он медленно поднялся на лапы, и я ощутила, как земля под ногами дрожит от его веса.

— Он ранен, — сказала я, и голос мой стал серьёзнее. — Из-за Алдрика? Из-за того чёрного дракона?

— Да, — коротко ответил Рэйвен, и я слышала, как в его голосе смешиваются гнев и беспокойство. — Но он сильный. Он справится.

Дракон повернул голову и тепло посмотрел на Рэйвена. Потом он развернулся и побежал, разгоняясь по мокрой брусчатке. Его крылья расправились, и через несколько секунд он уже оторвался от земли, взмывая в небо.

Я стояла и смотрела ему вслед. Он был огромным, но в его полёте было столько грации, столько свободы, что у меня перехватило дыхание. Дракон поднимался всё выше и выше, его чешуя сверкала в лучах заходящего солнца, и он исчезал в облаках, как серебристая молния, оставляя за собой лишь шлейф прохладного воздуха.

— Он улетел, — сказала я, и в голосе моём послышалась лёгкая грусть. — Ты думаешь, он вернётся?

— Он вернётся, — ответил Рэйвен, и я видела, как в его глазах мелькнула улыбка. — Драконы — гордые существа, Катя. Они не любят показывать слабость. Но они верны до конца. Он улетел залечивать раны. Когда он будет готов, он вернётся.

— Завидую, — сказала я, не скрывая иронии. — У тебя есть дракон, который готов рискнуть жизнью ради тебя. А у меня есть только рюкзак с книгой, которая, конечно, полезная, но не умеет летать. Хотя, может, я тоже смогу завести дракона?

— Драконы сами выбирают, — сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. — Ты, наверное, слишком шумная для них. Они любят тишину.

— Я не шумная, — возмутилась я. — Я просто яркая. Есть разница.

Рэйвен усмехнулся, и я заметила, как его плечи расслабились. Он смотрел в небо, туда, где исчез его дракон. Может быть, впервые за долгое время он чувствовал себя свободным.

— Он красивый, — сказала я тихо, глядя вверх. — Я не думала, что драконы могут быть такими… я не знаю. Такими живыми. Я видела их раньше, в небе над городом, но тогда они были просто силуэтами. А сейчас… сейчас я поняла, почему люди веками сочиняют о них легенды. Это не просто зверь. Это что-то большее. Это как… как мечта, которая стала реальностью.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. Ты смотришь на дракона и видишь не угрозу, а красоту. Это редкость даже для наших краёв.

— Ну, я всегда была редким экземпляром, — усмехнулась я. — Мне говорили, что я слишком много болтаю. Но, видишь, у меня есть и другие таланты.

Я проводила взглядом последнюю вспышку серебра в облаках и поняла, что запомню этот момент надолго. Дракон, улетающий в закат, Рэйвен, стоящий рядом, и дождь, который смывал с нас все следы битвы.

— Кажется твои родные ждут тебя, — сказал парень, указывая в их сторону.

Фенек бросился ко мне первым, и я опустилась на корточки, чтобы поймать его. Он прыгнул в мои руки, мокрый, холодный, но живой, и я прижала его к груди.

— Мы сделали это, — сказала я, и голос мой дрожал. — Мы все сделали это.

— Я знаю, — ответил он, его нос тыкался мне в щёку. — Я знал, что у нас получится. Ты ведь Шувалова. У нас не могло не получиться.

Я смеялась, отпуская накопившееся напряжение.

Мама подошла ко мне, и я встала, всё ещё держа Фенека на руках. Она обняла меня, её руки дрожали. Она плакала, и я не могла сдержать слёз.

— Катя, — прошептала она, и голос её был таким тихим, что я едва расслышала. — Ты в порядке? Ты не ранена?

— Я в порядке, мама, — ответила я. — Мы все в порядке. Осталось только освободить папу.

Я стояла на мокрой брусчатке и смотрела, как дождь смывает с площади последние следы битвы. Вода стекала по лицу, смешиваясь с остатками слёз, и я чувствовала себя выжатой как лимон — будто меня и впрямь пропустили через стиральную машинку. Фенек всё ещё сидел у меня на руках, его мокрая шерсть липла к коже, но отпускать его я не собиралась. После всего, что случилось, мне нужно было за что-то держаться. Или за кого-то.

— Кать, — Алиса подбежала ко мне, и я увидела, что её глаза покраснели. Не от слёз — от усталости. — Мы сделали это? Мы правда сделали это?

— Похоже на то, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Если не считать того, что главный злодей сбежал в неизвестном направлении и оставил нас объясняться с жителями обычного мира. Ну и, конечно, толпа зомбированных солдат только что очухалась и понятия не имеет, что произошло.

— Алдрик сбежал? — Алиса уставилась на меня, и в её глазах мелькнул страх. — Но как?

— Испарился, — я пожала плечами. — Типичный злодейский трюк. Небось уже готовит подземную базу и новую армию. Надеюсь, у него есть хороший дизайнер, потому что в прошлом логове было как-то мрачновато.

— Катя, — мама подошла к нам, сжимая в руке маленький кулон-сосуд в форме капли. Тот самый, в котором она набрала воду из котла с папиной душой. — Мы должны найти твоего отца. Он всё ещё там, в лаборатории. Он держит портал открытым.

Я кивнула. Мысли о папе разом вернули меня к реальности. Алдрик сбежал, солдаты пришли в себя, но портал всё ещё дышал золотистым светом. И отец всё ещё держал его — даже не осознавая, что происходит.

— Рэйвен, — я повернулась к нему. Он стоял чуть поодаль — мокрый, с тёмными прядями, прилипшими ко лбу, — и смотрел на дождь так, будто видел его впервые. — Ты знаешь, где лаборатория? Поможешь нам пройти туда без проблем?

— Знаю, — ответил он. — Проведу. Но предупреждаю: там сейчас бардак похлеще, чем на площади. Учёные разбежались, оборудование работает на автопилоте, а твой отец стоит как статуя и держит портал.

Тут к нам подошёл Юрий — я и не заметила, как он оказался рядом. Рюкзак он всё ещё прижимал к груди, будто внутри лежало что-то хрупкое, и выглядел при этом до того по-будничному сосредоточенным, что на фоне нашей всеобщей мокрой возни казался пришельцем из другого мира. Впрочем, так оно и было.

— Катерина, — начал он своим менторским тоном, каким обычно читал лекции о параллельных пространствах, — прежде чем мы двинемся дальше, я обязан сказать: то, что произошло, — это не победа. Это отсрочка. Понимаешь разницу?

— Юрий, — я вздохнула, — ты сейчас собираешься прочитать мне лекцию о теории вероятностей или всё-таки поможешь?

— Я собираюсь сказать, — он поправил рюкзак и посмотрел на меня с той терпеливой снисходительностью, от которой обычно хотелось закатить глаза, — что Алдрик не исчез. Он затаился. С точки зрения рациональности…

— С точки зрения рациональности, — перебила я, — у нас есть отец, который держит портал уже неизвестно сколько. Может, отложим науку на потом?

Юрий прищурился. Помолчал. Потом неожиданно улыбнулся — коротко, одними губами.

— Резонно, — признал он. — Иногда ты бываешь удивительно практичной.

Мы двинулись через площадь. Люди расступались, глядя на нас с благоговением. Кто-то шептал: «Шуваловы», кто-то крестился — видимо, традиции обычного мира уже начали просачиваться в Эридан через портал. Женщины обнимали своих вернувшихся мужей, дети смеялись и плакали одновременно на руках родителей. Я заметила Лику в толпе — она стояла рядом с отцом и братом, и все трое обнимались так крепко, будто боялись снова потерять друг друга. Её отец выглядел растерянным, как человек, только что проснувшийся после долгого сна, но в его глазах уже разгоралась искра жизни, которую я видела и у других освобождённых.

Я остановилась на мгновение, глядя на них. Лика перехватила мой взгляд и улыбнулась сквозь слёзы. Я улыбнулась в ответ и пошла дальше. У нас ещё была работа.

Лаборатория находилась под старым заводом. Мы спустились по лестнице, и воздух с каждым шагом становился тяжелее. Здесь пахло магией — той самой, которой держался портал. Я вошла в зал и увидела его. Металлический круг, испещрённый символами, мерцал золотистым светом. Из него всё ещё лился тёплый, притягательный поток.

А рядом с ним стоял мой отец.

Роман Шувалов застыл неподвижно, руки вытянуты вперёд, глаза пусты, как у куклы. Магия текла через него, питая портал. Он выглядел измождённым — под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось. Он даже не заметил, как мы вошли.

— Папа, — прошептала я, и сердце сжалось.

Мама подошла к нему, её руки дрожали. Она достала кулон-сосуд и открыла его. Внутри переливалась янтарная жидкость. Мама поднесла сосуд к его губам и осторожно влила воду в рот.

Я затаила дыхание.

Сначала ничего не произошло. Потом его глаза моргнули. Один раз, второй. В них появилась искра — слабая, едва заметная, но она была там. Он сделал глубокий вдох, и тело его дрогнуло. Руки опустились, и портал позади начал гаснуть — медленно, с шумом, похожим на вздох.

Роман закашлялся. Провёл рукой по лицу, потёр глаза, словно пытаясь стряхнуть тяжёлый сон. Взгляд скользнул по комнате, остановился на маме, потом на мне. В его глазах мелькнуло узнавание. И боль.

— Элина? — голос был хриплым, будто он не говорил несколько дней. — Катя? Что… что случилось?

— Папа, — я подошла и обняла его. Он был тёплым, живым, его руки сомкнулись вокруг меня в ответ. — Ты вернулся. Мы тебя освободили.

— Освободили? — он посмотрел на маму, и в его глазах мелькнула растерянность. — Я… я помню, как меня забрали. Потом была тьма. И всё. А сейчас я здесь. И портал…

— Портал закрыт, — выдохнула я с облегчением. — Мы всё объясним. Но сначала давай выберемся отсюда. У меня нет ни малейшего желания задерживаться этом здании.

Он кивнул, и я помогла ему подняться. Он был слабым, но на ногах держался. Мы вышли из лаборатории, поднялись наверх, и я вдохнула свежий воздух, смешанный с запахом дождя. Портал за нами окончательно погас.

Я перевела взгляд на площадь, где люди всё ещё собирались в группы, обнимались, плакали.

— Теперь осталось только объяснить жителям обычного мира, почему на их улицах появилась армия ни на что не реагирующих солдат. Уверена, они будут в восторге.

— Я займусь этим, — сказала мама, и я удивлённо посмотрела на неё. — Я пойду к ним. Расскажу правду. Они имеют право знать.

— Мам, они же не поверят тебе, — я покачала головой. — Ты собираешься сказать им, что существует параллельный мир, в котором живут маги и драконы, и что их чуть не захватили зомбированные солдаты? Они решат, что это розыгрыш.

— Тогда я покажу им, — она подняла руку, и в её ладони загорелся тёплый золотистый свет. — Магия говорит сама за себя. Они увидят и поверят.

Я посмотрела на неё — на её лицо, на её глаза — и поняла, что она права. Магия была реальной. И её нельзя было отрицать.

— Ладно, — я вздохнула. — Но если они решат сжечь нас на костре, я буду считать, что это была твоя идея.

Алиса подошла ко мне — уставшая, но довольная.

— Ну что, Катька, — сказала она, и в её голосе послышалась улыбка. — Ты теперь официально героиня. Как тебе это?

— Отлично, — я усмехнулась. — Только в моём списке дел теперь есть пункт «найти сбежавшего злодея» и «объяснить миру, что магия существует». Ещё, наверное, нужно будет пройти собеседование на работу. Я, знаешь ли, всё ещё безработная.

Алиса рассмеялась, и напряжение потихоньку отпускало.

— А что насчёт Эдвина? — спросила она, и я заметила, как её глаза блеснули.

— Эдвин? — я пожала плечами. — Он был в ловушке Алдрика. Мы освободили его. Надеюсь, он придёт в себя. Если, конечно, не решит, что я слишком проблемная для него.

— А это кто? — Алиса перевела взгляд на Рэйвена. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за воодушевлённой толпой.

— Это Морок, которого на самом деле зовут Рэйвен, — я тоже посмотрела на него. — Мы спасли его от Алдрика. Я не знаю, что будет дальше. Ему нужно время. Много времени.

— Он смотрит на тебя, — сказала Алиса, и мои щёки начали предательски гореть.

— Он смотрит на всех, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Куда ему ещё смотреть, кругом люди.

Алиса засмеялась, но больше ничего не сказала.

Фенек подбежал ко мне и потёрся о ноги. Я опустилась на корточки и погладила его.

— Ну что, герой, — сказала я. — Ты тоже спас мир. Как тебе это?

— Обычно я этого не делаю, — ответил он, и в его голосе послышалась гордость. — Но ради тебя я готов на всё.

— Это мило, — я улыбнулась. — Я тебя тоже люблю.

Мы стояли на площади, и мир возвращался в нормальное русло. Дождь стихал, солнце пробивалось сквозь тучи, и я видела, как люди улыбаются. Эридан выжил. И мы выжили.

— Катя, — раздался голос Лики, и я повернулась. Она бежала ко мне, её лицо сияло от счастья. — Катя! Мой отец! Мой брат! Они вернулись! Они живы!

— Я видела, — я улыбнулась. — Как ты?

— Я счастлива, — она обняла меня, и я почувствовала, как она дрожит. — Спасибо тебе. За всё. За то, что не бросила меня.

— Ты бы не бросила меня, — я отстранилась и посмотрела на неё. — Мы справились вместе. Я рада, что ты была со мной.

Лика улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила она. — Вернёшься в свой мир?

— Наверное, да, — я пожала плечами. — Но я вернусь в Эридан когда-нибудь. Теперь это мой дом. Второй дом. Как у некоторых людей есть дача, а у меня — целый параллельный мир. Буду приезжать на выходные.

Лика рассмеялась. Она обняла меня ещё раз и убежала к отцу и брату. Всё закончилось. Ну, почти всё.

Рэйвен подошёл ко мне и остановился рядом. Мы смотрели на площадь, на людей, на солнце, которое пробивалось сквозь облака.

— Ты сделала это, — сказал он, и я заметила, что голос его звучит мягче, чем обычно.

— Мы сделали это, — поправила я. — Без тебя бы не получилось.

— Без меня бы было проще, — усмехнулся он.

— Не факт, — я пожала плечами. — Ты был полезным. Иногда.

Он засмеялся.

— Что теперь? — спросила я.

— Не знаю, — он посмотрел на небо. — Наверное, попытаюсь быть человеком.

— Это хорошая идея, — я повернулась к нему. — Если тебе нужна будет помощь, ты знаешь, где меня найти.

— Знаю, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то светлое. — Спасибо тебе, Катя.

— Не за что, — я улыбнулась в ответ. — Ты заслуживаешь второго шанса. Мы все заслуживаем.

Мама подошла к нам, её лицо стало серьёзным.

— Мы должны найти Алдрика, — сказала она. — Он не мог уйти далеко. Он был слишком слаб. Он где-то здесь, в замке. И мы должны его найти, пока он не пришёл в себя.

Я кивнула. Она была права. Алдрик сбежал, но он был ранен, напуган и без сил. Если мы дадим ему время, он может восстановиться. И тогда всё начнётся заново.

— Тогда проверим его обитель зла.

— Я с вами, — сказала Алиса.

— И я, — добавил Юрий, поправляя рюкзак на плече.

— Я знаю, где он может прятаться, — сказал Рэйвен, и его глаза потемнели. — В замке есть тайные ходы, о которых знаю только я. Алдрик мог укрыться в одном из них.

— Тогда ты проведёшь нас? — спросила я.

— Я пойду первым, — ответил он. — Проверю те места, где он может быть. Если найду его, дам знать. А вы идите через главный вход. Так мы сможем загнать его в ловушку, если он попытается сбежать.

— Только не делай глупостей.

— Я не собираюсь умирать, — усмехнулся он. — У меня ещё есть незавершённые дела. Встретимся в замке.

Он быстро исчез в толпе. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

— Он справится, — сказала мама, положив руку мне на плечо. — Он сильный.

Я кивнула, закинула рюкзак на плечо и пошла в сторону замка. Дождь прошёл. Солнце светило. Мы направились к замку. Впереди шли папа с мамой, за ними — Алиса и Юрий. Я шла последней, чувствуя, как внутри меня разрастается странное спокойствие. Рядом со мной семенил Фенек. Мы не знали, что найдём там. Но мы знали, что должны попытаться.

Глава 27

Замок встретил нас тишиной. Не той, что бывает в пустом доме, где ветер гуляет по коридорам и половицы скрипят под ногами. Другой. Мёртвой. Словно сам воздух здесь давно перестал существовать и лишь по инерции заполнял пустоту.

— Жуткое место, — тихо сказала Алиса, и её голос гулко отозвался под высокими сводами. — Прямо как в тех фильмах ужасов, где герои делают всё, чтобы выжить, а зритель уже знает: не выживет никто.

— Спасибо, Алис, — хмыкнула я. — Прекрасный настрой на утро. Теперь буду ждать маньяка с бензопилой за каждым углом.

— А вдруг здесь и правда есть маньяк с бензопилой?

— Тогда нам повезло: в Эридане нет бензина, — парировала я, хотя внутри всё сжалось.

Юрий шёл рядом и с любопытством разглядывал стены, картины, своды. Для него это был первый визит в настоящий волшебный замок — не в музей, не в старую библиотеку. Он старался держаться невозмутимо, но руки выдавали: пальцы подрагивали, а глаза горели.

— Это невероятно, — прошептал он, когда мы поравнялись с очередным витражом — дракон, распластавший крылья. — Я читал о таких местах. Думал, это легенды. А теперь я здесь.

— Добро пожаловать в реальность, — сказала я. — Она немного страннее, чем мы привыкли думать.

Алиса фыркнула.

— Он как ребёнок, который впервые попал в парк аттракционов.

— Я просто ценю архитектуру, — с достоинством ответил Юрий. — И магию. И тот факт, что я стою в замке, который принадлежал тёмному магу. Это же бесценно.

— Только не трогай ничего, — предупредила я. — А то вдруг это окажется проклятым артефактом.

— Я буду осторожен, — пообещал Юрий, но его пальцы уже тянулись к старинной вазе на постаменте.

— Юрий, нет!

Он отдёрнул руку и виновато улыбнулся.

— Просто проверял, настоящая ли она.

Мы шли по главному коридору. Родители — впереди. Мама держала папу за руку, и я видела, как её пальцы сжимают его ладонь. Он был бледным, но держался. После того как мы освободили его душу, он восстанавливался быстрее, чем я ожидала. Магия Шуваловых работала стремительно.

Фенек бежал рядом, уши напряжены, шерсть стояла дыбом.

— Я чувствую его, — сказал он тихо. — Алдрик здесь. Где-то глубоко. Прячется. Как раненый зверь, что забился в нору.

— Отлично, — я поправила лямку рюкзака. Книга внутри пульсировала, и это успокаивало. — Значит, идём к нему в нору. Будем надеяться, он не кусается.

— Катя, — папа обернулся, и в его глазах мелькнула тревога. — Если он настолько слаб, как мы думаем, он может быть опасен. Раненый зверь отчаяннее здорового. Он будет драться до конца.

— Понимаю, — сказала я. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем, что он боится. И он знает, что мы это знаем.

Папа удивлённо приподнял бровь.

— И чего же, по-твоему, он боится?

— Проиграть, — просто ответила я. — Он всегда боялся только этого. Потерять власть, контроль, всё, что построил. Потому и начал эту игру. Страх проиграть оказался сильнее всего остального.

Мама сжала руку папы чуть крепче.

— Она права, — тихо сказала она. — Мы видели его страх. В тот день, когда он понял, что договор с Мороком рушится. Он боялся не нас. Он боялся потерять то, что имел.

— Ну и что теперь? — Алиса оглядела пустые коридоры. — Будем стоять и обсуждать психологию этого чудика или всё-таки пойдём его ловить?

— Идём, — сказала я, ускоряя шаг. — Только не потеряйтесь. Если что — кричите. Приду и всех спасу. Или хотя бы попытаюсь.

— Она шутит, — сказал папа, но я заметила тень улыбки на его губах.

— Я никогда не шучу, — ответила я, не оборачиваясь. — Просто использую сарказм как защитный механизм. Так что если скажу что-то резкое — не принимайте на свой счёт.

— Она всегда такая? — спросил папа у мамы.

— Всегда, — ответила мама, и в её голосе послышалась тёплая улыбка. — Мы привыкли.

— А я пока только привыкаю, — пробормотал папа, но я слышала, что он улыбается. Хотя бы немного.

— Привыкай, — сказала я через плечо. — Я только начинаю разгоняться.

Юрий шёл чуть позади, рассматривая витражи и старые гобелены. То и дело останавливался, чтобы разглядеть какую-нибудь деталь, и Алисе приходилось дёргать его за рукав.

— Юрий, ты отстаёшь!

— Прости, — сказал он, догоняя. — Это место… оно как живой музей. Каждый камень здесь дышит историей.

— Мы ищем злодея, а не музейную экспозицию, — сказала Алиса. — Хочешь, потом куплю тебе открытки.

— Открытки не передадут этот запах, — мечтательно произнёс Юрий, вдыхая воздух. — Запах древней магии и тайн.

— Ты невыносим, — сказала Алиса, но я заметила, как она улыбнулась.

— Это профессиональное, — ответил Юрий, подмигивая ей.

Мы прошли через главный зал. Когда-то здесь стояли троны, но Алдрик их убрал. Вместо них — пустота. Только высокие окна, через которые лился холодный серый свет. И стены, покрытые картинами. Портретами. Алдрик любил смотреть на лица тех, кого победил.

Я остановилась у одного. Мужчина с тёмными волосами и зелёными глазами. Молодой, с лёгкой улыбкой и прямым взглядом. Я узнала его. Видела на старых фотографиях в доме родителей.

— Дедушка, — сказала я, и голос дрогнул, но я не позволила этому отразиться на лице. — Он закрыл границу. Знал ли он, что Алдрик врёт? Понимал, что происходит что-то не то?

— Не знаю, — сказал папа, подходя ближе. — Мой отец никогда об этом не говорил. Хранил тайну до самой смерти. Может, знал. Или догадывался. Но не хотел сеять панику. Он просто сделал то, что должен был. Защитил Эридан.

— И умер за него, — я провела пальцами по раме. — А Алдрик остался жить. Потому что всегда умел выкручиваться.

— Мы не дадим ему выкрутиться снова, — твёрдо сказал папа.

Я кивнула и пошла дальше. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Коридоры здесь были узкими, стены — серыми. Никаких украшений. Только холодный камень и запах времени, которое остановилось.

— Кабинет Алдрика должен быть в конце, — сказал папа. — Я помню, как он приглашал меня сюда. До того, как всё началось. До того, как он стал тем, кем стал.

— А каким он был тогда? — спросила я.

— Другим, — папа пожал плечами. — Мудрым. Справедливым. Я верил ему. Мы все верили.

— Люди верят в то, во что хотят верить, — сказала я. — Это не делает их глупыми. Просто делает людьми.

— Ты права, — сказал он. — Мы все всего лишь люди. А им свойственно ошибаться.

— Теперь мы здесь, — сказала я. — И мы исправим свои ошибки. Или умрём, пытаясь. Но я бы предпочла первый вариант.

Мы подошли к двери. Массивной, из тёмного дерева, с резными узорами. На ручке — следы магии. Тёмной, старой. Я чувствовала её даже через кожу.

— Она заперта, — сказала Алиса, дёрнув ручку. — И запечатана. Я чувствую.

— Я тоже, — я коснулась двери ладонью. Кольцо на пальце нагрелось. — Но чувствую и другое: она не хочет нас пускать. Потому что Алдрик не хочет, чтобы кто-то увидел то, что он прячет.

— Что он прячет? — спросила мама.

— Пока не знаю. Но собираюсь узнать, — я сосредоточилась на кольце. Магия потекла через меня, и дверь дрогнула. Сначала слабо, потом сильнее. Замок щёлкнул. — Открыто.

— Ты даже не представляешь, как это круто, — сказала Алиса, заглядывая мне через плечо. — Ты только что открыла дверь силой мысли. Я неделю не могу открыть банку с огурцами, а ты вскрываешь запечатанные магией двери как орешки.

— У нас тут всё серьёзно, — усмехнулась я, толкая дверь. — Никаких огурцов. Только магия, драмы и спасение мира.

Кабинет был огромным. Стены от пола до потолка заставлены книгами. Старые фолианты в кожаных переплётах, свитки в деревянных футлярах. На столе — кипа бумаг. Свитки, записки, карты. В углу — камин, в котором давно не горел огонь. Только холодный пепел.

— Он жил здесь, — сказал Фенек, принюхиваясь. — Я чувствую его запах. Но он ушёл. Давно.

— Тогда зачем он запечатал дверь? — спросила Алиса.

— Чтобы мы не нашли то, что он прячет, — я подошла к столу. — Дневники. Записи. Планы. Он думал, у него есть время вернуться и уничтожить всё. Но мы пришли раньше.

Я начала перебирать бумаги. Свитки с картами, старые письма, отчёты. Но искала другое. Нечто более личное.

Алиса подошла к книжным полкам, провела пальцами по корешкам.

— Слушайте, — сказала она, — тут есть книги на русском. На нормальном, человеческом русском. Он что, читал их?

Я подошла ближе. «Война и мир» Толстого, «Преступление и наказание» Достоевского, «Идиот» — все в старых, потёртых переплётах. Рядом — «Фауст» Гёте и ещё какие-то тома, которых я не узнала. На корешках — золотые буквы, выцветшие от времени. Книги с разных эпох. Начиная с XIX века и до нашего времени.

— Он был частью нашего мира, — сказала я, проводя пальцем по корешкам. — Он читал те же книги, что и мы. Дышал тем же воздухом.

Я взяла с края стола старый блокнот. Он лежал отдельно от остальных бумаг. В кожаном переплёте, с потёртыми углами. Запах старой бумаги и чернил ударил в нос.

— Это дневник, — сказала я, открывая первую страницу. — Его дневник.

— Катя, может, не стоит? — спросила Алиса, и в её голосе послышалось беспокойство. — Такое читать без разрешения… Это как-то неправильно.

— Он украл у меня девятнадцать лет жизни, — сказала я, не отрывая взгляда от страниц. — И у моей семьи. И у всего Эридана. Так что я имею право знать, что он думал, когда это делал.

Я начала читать. Первые записи были старыми. Чернила выцвели, бумага пожелтела. Почерк — аккуратный, ровный.

«Запись №1.

Сегодня я впервые попробовал использовать магию. Не ту, что показывают фокусники на ярмарках. Настоящую. Я купил старую книгу у торговца на рынке. Он сказал, что она «из запретных земель». Я думал, он просто хочет содрать с меня лишние деньги. Но когда я прочитал первую страницу, я понял — он не врал. Символы начали светиться. Я чувствовал, как энергия течёт через меня. Я заставил свечу загореться без спичек. Это было невероятно. Я могу научиться этому. Я могу стать сильным. Я всегда знал, что я не такой, как другие. Теперь у меня есть доказательства».

«Запись №2.

Я провёл новый ритуал. Поднял камень весом с добротный кирпич просто силой мысли. Это заняло у меня почти час, но я сделал это! Я читал в книге, что после долгой практики я смогу поднимать и более тяжёлые вещи. Я не могу дождаться, когда это произойдёт. Каждый день я учусь чему-то новому. Эта магия — она как мышца. Чем больше я её использую, тем сильнее она становится».

«Запись №3.

Сегодня я впервые услышал о волшебном мире. Торговец, у которого я купил ту книгу, пришёл ко мне. Он сказал, что есть мир, где магия повсюду. Где люди рождаются с ней. Где она не спрятана за семью печатями. Я не поверил ему сначала. Думал, он хочет продать мне ещё книг. Но он принёс карту. Старую, потёртую, с надписями на языке, которого я не знал. Он сказал, что я могу попасть туда. Если стану достаточно сильным. Я должен открыть портал. Теперь я знаю, чего хочу».

Я переворачивала страницы, и между этими записями было ещё много других. Алдрик был одержим. Он практиковался каждый день, записывал каждое своё движение, каждую ошибку, каждую победу.

«Я заставил воду подняться из стакана и застыть в воздухе. Держалось две минуты. Потом упало. Надо больше практики».

«Сегодня я зажёг пять свечей одновременно. Одна погасла. Я злюсь на себя».

«Я попробовал передвинуть стул. Сдвинул на три сантиметра. Это больше, чем вчера. Прогресс есть».

Я пролистывала страницы и видела, как он рос. Как магия становилась частью его. Как он учился чувствовать её, управлять ей. Он был талантлив. Одарён. Но главное — он не останавливался.

«Сегодня я попробовал создать иллюзию. Маленький огонёк в центре комнаты. Он светил пять минут. Я почти не устал. Скоро я смогу делать это часами».

«Я научился чувствовать магию других. Слабые следы, как запах после дождя. Теперь я могу найти любого мага, если он был неосторожен».

«Волшебный мир всё ближе. Я чувствую его. Он зовёт меня. Я должен найти способ».

Я продолжила читать. Записи становились более нервными. Почерк — менее аккуратным.

«Запись №36.

Я чувствую, что становлюсь сильнее. Магия течёт через меня, как вода. Я поднимаю тяжёлые предметы, заставляю огонь менять форму, замораживаю воду в стакане. Но этого недостаточно. Я нашёл старые записи. В них говорится, что открыть портал могут только определённые люди. Из определённого рода. У них есть ключ. У меня нет этого. Я обычный человек. Но я не сдамся. Я найду другой способ. Должен быть другой способ».

«Запись №37.

Я узнал о тёмной магии. Она сильнее обычной. Могущественнее. Но информации о ней почти нет. Все книги, которые я нашёл, говорят о ней с отвращением. Как будто она запретна. Как будто её боятся. Я не понимаю, почему. Если она даёт силу, почему бы её не использовать? Я решил, что найду способ изучить её. Даже если мне придётся искать информацию по крупицам».

«Запись №38.

Я сделал это. Я использовал тёмную магию. Впервые. Я нашёл старую книгу в подвале одного антиквара. Она была спрятана под половицей. В ней были описаны ритуалы, которые я никогда не видел. Я попробовал один из них. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Я почувствовал, как магия проникает в меня, как она заполняет каждую клетку. Она была более живой, чем обычная. Более… жестокой. Я заставил крысу двигаться по моей воле. Она бежала, куда я указывал. Она делала всё, что я хотел. Я могу научиться управлять живыми существами. Я могу стать сильнее. Но я чувствую, что это только начало».

«Запись №39.

Сегодня я использовал тёмную магию, чтобы превратиться. В ворона. Это было невероятно. Я чувствовал, как моё тело меняется, как кости ломаются и собираются заново. Это было больно. Но когда я открыл глаза, я смотрел на мир с высоты. Я летал. Я чувствовал ветер под крыльями. Я мог видеть всё. Это то, что я искал. Сила. Свобода. Я могу быть кем угодно. Я могу делать что угодно. Я больше не ограничен своим телом».

«Запись №40 Я почувствовал это. Сегодня, когда я практиковал обычную магию в лесу, я уловил странный след. Магический. Он был слабым, едва заметным, но я пошёл по нему. Я вышел на небольшую поляну и увидел его. Человек в длинном плаще стоял в центре, его руки были подняты. Свет вырвался из его ладоней, и в воздухе открылся проход. Портал. Я спрятался за деревом и стал наблюдать. Человек шагнул в свет и исчез. Я приходил туда каждый день, пытался почувствовать тот магический след вновь. И мне это удалось Через несколько дней он вернулся тем же путём — портал открылся, он вышел и ушёл. Я стал следить за ним. Он приходит каждую неделю — с утра и уходит вечером. В очередной день, когда он опять придёт с утра, я соберу все необходимые вещи, прослежу за ним и прыгну в портал следом. Я должен попасть в другой мир».

Я остановилась. Он не открывал портал сам. Он просто нашёл его. Выследил человека, который открывал портал. И решил использовать.

— Ему просто повезло, — сказала я, проводя пальцем по строчкам. — Он не открывал портал сам. Он случайно наткнулся на человека, который умел это делать.

Я перевернула страницу. Следующая запись была длиннее. Почерк — другим. Более живым.

«Запись №41. Я сделал это. Я попал в другой мир. Я проследил за тем человеком, и когда он открыл портал, я прыгнул следом. Мир за порталом был невероятным. Воздух — густой, пахнущий цветами и магией. Небо — яркое, золотистое. Я стоял на поляне, окружённой светящейся травой. Я чувствовал, как магия течёт сквозь меня. Она была везде. В воздухе, в земле, в воде. Я никогда не был так счастлив. Я понял, что в этом мире я намного сильнее. Магия здесь — как воздух. Она питает меня. Я могу делать то, что в обычном мире требовало часов практики. Но было и плохое. Порталы открывают редко. Тот человек вернулся через неделю, как обычно. Мне пришлось жить это время на улице. Я воровал еду, спал в кустах. Но я не жалею. Я увидел этот мир. Я почувствовал его. И я знал, что вернусь. Что я буду приходить сюда снова и снова. Я буду брать с собой провизию, спальный мешок, воду. Я буду изучать этот мир. Я стану его частью».

— Он был в восторге, — тихо сказала мама, заглядывая в дневник через моё плечо. — Он влюбился в наш мир с первого взгляда.

— И он не хотел уходить, — добавила Алиса. — Даже когда пришлось воровать и спать на улице. Он готов был терпеть всё, лишь бы остаться здесь.

Я перевернула несколько десятков страниц. Дальше шли записи его тренировок, его практик. Он описывал, как учился местным заклинаниям, как знакомился с жителями, как изучал их традиции. Он всё больше походил на своего в волшебном мире. Придумал себе новое имя — Алдрик. Представлялся путником, никому не говорил, что он из другого мира. Ему помогли найти дом, работу. Он стал своим. Завоевал доверие людей.

Я открыла дневник дальше. Записи стали реже. Почерк — другим. Более уверенным.

«Запись №96

Я живу на два мира. Это сложно. Но необходимо. Тёмная магия сильнее обычной, но в волшебном мире за ней чутко следят. Я не могу рисковать. Если меня поймают — меня отправят в тюрьму. Или уничтожат. Поэтому я продолжаю работать в своей старой резиденции. Здесь, в мире людей, никто не смотрит. Я могу делать всё, что захочу. Я продолжаю эксперименты. Я углубляюсь в тёмную магию. Я учусь подчинять волю людей. Это требует времени. Но я научусь. Я должен научиться. Я должен стать сильнее».

Судя по записям, он делал успехи. Магия вселения в людей поддалась ему, и с её помощью он пробился к власти. Путь его был долгим, но он достиг желанного. Он стал правителем. Но правда, этого ему оказалось мало. Он хотел править и в обычном мире. Откуда он был родом.

— Он хотел всё, — сказала я, закрывая дневник на мгновение. — Власть в Эридане. Власть в нашем мире. Он не остановился бы ни перед чем.

«Запись №104.

Кто-то украл книгу. Из моей резиденции. Мою книгу. Ту самую, где была записана вся история волшебного мира. Я держал её в тайнике. Никто не знал о ней. Я искал её повсюду. Ничего. Она исчезла. Я не знаю, кто это сделал. Но я найду его. И он пожалеет. Я потратил годы, чтобы собрать эту информацию. Годы, чтобы научить её записывать всё самой. И теперь она у меня украдена».

Надпись была неровной. Чернила размазаны — словно он торопился или злился так сильно, что рука дрожала. Я представила его лицо в тот момент — искажённое яростью.

— Это же та книга. Та, что у меня в рюкзаке, — сказала я и посмотрела на Юрия. — Ты, случайный историк-любитель, который просто зашёл в старый дом и решил, что книга выглядит достаточно древней, чтобы её украсть.

Юрий стоял в углу кабинета, прислонившись к книжному шкафу. Он выглядел так, будто ему дали пощёчину. Его лицо было бледным, руки дрожали.

— Я не знал, — сказал он, и голос его был хриплым. — Я думал, это просто заброшенное поместье. Я даже подумал, что кто-то специально оставил книгу для меня. Ну, знаете, как в фильмах — таинственный артефакт ждёт своего героя. Я вообще люблю драматизировать.

— Ты украл книгу у тёмного мага, — сказала я. — У человека, который правил мирами и использовал тёмную магию. А ты просто взял её и ушёл, даже не заподозрив, что это может быть опасно.

Юрий пожал плечами и развёл руками, будто оправдываясь.

— Ну а что мне оставалось? — спросил он. — Она лежала там. Я открыл её, увидел неописуемой красоты рисунки и понял, что она особенная. Ты бы тоже взяла.

Я пролистала дальше. На несколько лет записи исчезли. А потом снова появились. Почерк был другим. Старческим. Дрожащим.

«Запись №127.

Я не писал долго. Много лет. Но теперь я должен записать это. На Эридан напала нечисть. Я видел её. Серые, бесформенные твари с горящими глазами. Я думал, я смогу контролировать всё. Я думал, я достаточно силён. Но я ошибался. Я нашёл древние фолианты. В них говорилось, что нечисть притягивает большая концентрация тёмной магии. Вот почему она запрещена. Вот почему никто не использует её. Она приманивает их. Они пытаются добраться до того, кто злоупотребил ею. И они уничтожают всё на своём пути. Я понял это слишком поздно. Они пришли за мной. Они уничтожают деревни, города, людей. Я должен остановить это. Я должен закрыть границу. Это единственный способ защитить Эридан. Я не могу позволить им пройти дальше. Это моя ошибка. Я должен исправить её».

Последние строки были написаны дрожащей рукой. Алдрик боялся. Впервые за всё время, что я читала его дневник, я видела настоящий страх. Не гнев. Не злость. А страх.

«Я закрою границу. Я скажу Шуваловым, что это необходимо для защиты Эридана. Они поверят мне. Они всегда верят. И я сделаю это. Я уничтожу следы. Я спрячу всё, что связано с тёмной магией. Никто не должен знать правду. Никогда».

Я закрыла дневник.

— Он сбежал, — сказала я. — Он использовал тёмную магию в обычном мире. Практиковался там, экспериментировал. А когда начались последствия, он просто закрыл портал. Спрятался в Эридане. И сделал вид, что всё в порядке.

— Он создал нечисть? — спросил папа, и в его голосе послышалось напряжение.

— Нет, — я покачала головой. — Он её приманил. Тёмная магия привлекает их. Он злоупотребил ей. А когда они пришли за ним, он закрыл границу и сделал вид, что спас Эридан от внешней угрозы.

Эпилог

Я стояла на балконе своей квартиры и смотрела на город, который медленно просыпался. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая небо в розовато-оранжевые тона, и где-то вдалеке уже гудел первый утренний автобус. Обычное утро в обычном городе. В мире, где магия всё ещё была для большинства людей просто словом из сказок.

Алдрика мы так и не нашли. После того дня на площади он исчез. Мы обыскали замок, подземелья, все тайные ходы, которые только могли найти. Ничего. Только пустой трон и его дневник, который я нашла в кабинете. Папа сказал, что Алдрик был слишком слаб, чтобы использовать магию. Что он не мог уйти далеко. Но он ушёл. И мы не знали куда. Может быть, он нашёл способ вернуться в обычный мир. Может быть, спрятался где-то в Эридане. Мы проверяли все его старые убежища, все места, где он мог бы укрыться. Ничего. Он просто исчез, как дым. И это оставляло странное, липкое чувство тревоги. Он был ранен. Он был напуган. Но он был жив. И это значило, что история ещё не закончена.

Я вернулась в свой мир. Мама не хотела меня отпускать. Папа тоже. Они говорили, что я могу остаться, что они защитят меня, что Алдрик не вернётся. Но моя старая жизнь, которая всё ещё была мне дорога. Мы договорились, что я буду возвращаться в Эридан через кулон. Когда захочу. Когда смогу. И когда буду готова.

Я сделала глоток кофе и поморщилась — остыл. Опять. Задумалась и упустила момент. Классика.

— Катька, ты опять стоишь на балконе в одном халате? — донеслось из кухни. — Простудишься же!

Алиса появилась в дверном проёме с чашкой в руках и укоризненно покачала головой. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — остатки сна, но глаза уже горели привычным огоньком.

— Я закалённая, — ответила я, заходя в квартиру. — После всего, что мы пережили, обычная простуда меня не возьмёт. Хотя, если честно, я бы сейчас предпочла какую-нибудь эпидемию обычной жизни, чем очередное вторжение зомбированных армий.

— Согласна, — Алиса плюхнулась на диван и поджала под себя ноги. — Вчера ты видела новости? Какой-то профессор заявил, что недавние события — это массовый гипноз и происки западных спецслужб. А один блогер снял видео, где «доказывает», что армия зомби на самом деле — это актёры массовки, которые снимались в блокбастере про вторжение инопланетян.

— Серьёзно? — я рассмеялась, усаживаясь напротив. — А я думала, мамино выступление на площади перекрыло все теории заговора. Она же почти час говорила, показывала магию, исцеляла людей на глазах у толпы. Я думала, после этого сомнений не останется.

— Остались, — Алиса вздохнула. — Люди верят в то, во что хотят верить. Тем более что магия после закрытия портала практически исчезла из нашего мира. Ну, кроме тех, кто смог сохранить связь с Эриданом как ты.

Я посмотрела на свою руку. Кольцо на моём пальце мерцало слабым, едва заметным светом. Теперь оно было моей единственной связью с тем миром. С миром, где я нашла родителей. С миром, который я спасла. С миром, который, как оказалось, был домом.

— А что там вообще сейчас? — спросила Алиса, и я заметила, как она напряглась. — Я знаю, что ты часто бываешь там. Ну, в смысле, мысленно. Через кулон. Рассказывай уже, не томи.

Я сделала ещё глоток остывшего кофе. Горького, но привычного. Прошёл почти месяц с того дня на площади. Месяц с тех пор, как Алдрик исчез. Месяц, как я поняла, что моя жизнь никогда не будет прежней.

— Эридан восстанавливается, — начала я. — Медленно, но верно. Мама и папа теперь фактически управляют королевством. Вернее, они вошли в совет старейшин вместе с другими выжившими магами. Они помогают людям оправиться после всего, что случилось.

— А как люди отреагировали на правду? — спросила Алиса. — Ну, на то, что Алдрик был злодеем, а не защитником?

Я пожала плечами.

— По-разному. Кто-то до сих пор не может поверить. Кто-то злится. Но большинство просто хотят жить дальше. Растить детей, восстанавливать дома, сеять зерно. Жизнь продолжается, Алис. Даже если она была одной большой ложью.

— А Рэйвен? — спросила Алиса, и я заметила, как её глаза блеснули. — Что с ним?

Я замялась, разглядывая кофейную гущу на дне кружки.

— Он ушёл. Сразу после того, как всё устаканилось. Сказал, что ему нужно время. Нужно побыть одному. Понять, кто он теперь, без Алдрика. Без договора. Без всего этого груза, который он носил столько лет.

— И ты его отпустила?

— А что мне оставалось делать? — я усмехнулась, но эта усмешка была скорее грустной. — Удерживать его насильно? К тому же, он был прав. Ему действительно нужно время. Алдрик разрушил его личность, превратил его в орудие. Он должен заново научиться быть человеком.

— Ты скучаешь по нему? — спросила Алиса, и я заметила, что она смотрит на меня с той особенной проницательностью, которая появлялась у неё только в самые важные моменты.

— Странно, но да, — призналась я, и слова дались мне с трудом. — Всё это время я думала, что он мой враг. Что он монстр. А он оказался просто… сломленным. И я не знаю, жалею ли я его. Но я хочу, чтобы у него всё получилось. Это, наверное, странно. Я впустила его в свою жизнь. Он пытался меня убить, пытался украсть моё кольцо, преследовал меня в образе ворона, и теперь… теперь я хочу, чтобы он был счастлив.

— Это не странно, — сказала Алиса, и её голос был мягче, чем обычно. — Ты видишь его таким, какой он есть. И ты даёшь ему шанс.

— Фенек ворчит, что я слишком мягкосердечная, — улыбнулась я. — Он говорит, что я должна была оставить Рэйвена в той церкви и не вмешиваться.

— А ты что сказала?

— Сказала, что если он будет продолжать в том же духе, я заставлю его смотреть всю ночь «Сумерки» с моими комментариями. Он сразу заткнулся.

Алиса рассмеялась.

— Ты жестокая.

— Я знаю.

Я поставила кружку на стол и посмотрела на кулон, который висел у меня на шее. Тёплый, пульсирующий, он был моей связью с семьёй.

— А ты вообще решила, где хочешь жить? — спросила она, и голос её был спокойным, без обычной насмешки. — Ну, серьёзно. Ты теперь можешь выбирать. Эридан, наш мир, или и то, и другое. Ты уже не та Катя, которая просто хотела устроиться на работу дизайнером. У тебя есть семья там. Родители. Наследие. Магия. Но здесь у тебя тоже есть жизнь. Тётя Вера. Я. Твои привычки, твоя квартира, твой дурацкий кофе, который ты вечно забываешь пить горячим.

Я усмехнулась, но внутри всё сжалось.

— Ты задаёшь сложные вопросы с утра пораньше. Я даже проснуться нормально не успела.

— Так ответь, — Алиса не отступала. — Ты хочешь жить в Эридане? Стать частью их мира по-настоящему? Или остаться здесь, в нашем, и просто навещать их по выходным? Или, может, ты вообще хочешь совмещать?

Я замолчала, разглядывая узор на дне пустой кружки. Хороший вопрос. Настолько хороший, что я отчаянно хотела бы ответить на него уверенным "да" или твёрдым "нет". Но правда заключалась в том, что я не знала.

— Не уверена, — призналась я наконец. — Звучит глупо, да? Спасти мир, найти родителей, обрести вторую семью — и вдруг сомневаться, хочу ли я жить с ними или остаться здесь.

— Не глупо, — Алиса пожала плечами. — Это называется "быть человеком". Ты не обязана принимать решения на бегу только потому, что кто-то ждёт от тебя ответа. Ты можешь взять время. Пожить в Эридане. Пожить здесь. Попробовать и то, и другое. У тебя есть кольцо, ты можешь перемещаться, когда захочешь. Ты не привязана к одному месту.

Я задумалась. В окно пробивался солнечный свет, и я видела, как пылинки танцуют в его лучах. Обычный день. Обычная квартира. Обычная жизнь, в которой ещё пару месяцев назад самым большим моим страхом было собеседование.

— Я не знаю, — сказала я. — Часть меня хочет немедленно перебраться в другой мир. Всё-таки это моя семья, моё наследие. Там мама и папа, Фенек, Лика. Там магия, которая течёт сквозь меня. Но другая часть — та, что выросла здесь, в мире без магии, — боится. Боится, что если я приму их мир полностью, то потеряю этот. Потеряю тебя, тётю Веру, наши дурацкие разговоры по ночам. Потеряю себя, ту Катю, которая просто хотела стать дизайнером и жить обычной жизнью.

— Ты не потеряешь, — твёрдо сказала Алиса. — Мы же не в каком-то дурацком фильме, где героиня должна выбирать между двумя мирами. У тебя есть и то, и другое. Ты можешь жить здесь и одновременно быть наследницей Шуваловых. Я, знаешь ли, не против, если ты будешь периодически исчезать в параллельный мир. Главное — возвращайся.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Правда.

— Не за что, — она отмахнулась. — Только, чур, если будешь там с кем-то встречаться — с каким-нибудь магом красавчиком — ты должна мне всё рассказывать. Без подробностей, конечно, но хотя бы основное. Я хочу быть в курсе твоей драматичной жизни.

— Договорились.

Я посмотрела на кулон на своей шее. Он слабо пульсировал, как будто напоминая, что там, за гранью реальности, меня ждут. Мама. Папа. Фенек. И, возможно, Рэйвен, когда он вернётся. А здесь — Алиса, тётя Вера, моя старая жизнь, которая всё ещё была мне дорога.

Я не готова была выбирать. Не сейчас.

— А что там с кулоном Алдрика? — спросила Алиса, и я заметила, как она напряглась. — Тот, в котором он держал всех, в кого превращался. Вы его нашли?

— Да, — я кивнула. — Родители нашли его в замке после того, как Алдрик сбежал. Внутри было много людей. Эдвин в том числе. Они все сидели в том сером городе, где я была с мамой. Никто из них ничего не помнит о том, как их тела использовали. Просто пустота. Они очнулись в Эдемвиле и понятия не имеют, что происходило последние несколько лет.

— И Эдвин тоже?

— И Эдвин. Он вообще не знает, что я с ним общалась. Для него я просто незнакомка. Он помнит только серый город и то, как его освободили. Родители сказали, что он сейчас помогает восстанавливать Эдемвиль.

Алиса задумалась.

— Странно, наверное, знать человека, который тебя не знает.

— Странно, — согласилась я. — Но, может, так даже лучше. Ему не нужно знать, что его тело использовали. Пусть живёт спокойно.

— А ты? — Алиса посмотрела на меня. — Ты не хочешь ему рассказать? Что вы были знакомы? Ну, по крайней мере, ты думала, что вы знакомы.

— Не вижу смысла, — я пожала плечами. — Это было не по-настоящему. Я общалась с Мороком в его теле. Настоящий Эдвин сидел в сером городе и даже не знал, что происходит. Мы не знакомы. И, наверное, не будем.

— Ты лучше расскажи что там у вас с Юрием?, — сказала я. — Вы же после всего этого столько времени вместе провели. Вы теперь просто друзья или что-то большее?

Алиса замерла.

— Что-то большее? — переспросила она с наигранным возмущением. — Катька, ты серьёзно? Этот чудик живёт в доме, который больше похож на свалку артефактов. У него в ванной коллекция старых зубных щёток, если ты забыла.

— Это просто хобби, — я усмехнулась. — У всех есть странности. Ты вот пересматриваешь "Друзей" по десятому кругу.

— Это ностальгия! — возмутилась Алиса, но я заметила, как она покраснела. — И вообще, мы просто общаемся. Он помогает мне разбираться в магии. Стратегически важно.

— Стратегически важно, — повторила я с улыбкой. — Ага. Поэтому ты краснеешь, как помидор, когда о нём заходит речь.

— Я не краснею! — она замахала руками. — Это просто жарко. И вообще, он старше меня на десять лет. Какие там "что-то большее"?

— Ну-ну, — я подняла руки. — Я ничего не говорю. Просто запомню этот разговор на будущее.

Алиса замахнулась на меня полотенцем, но с кухни донеслось:

— Девочки, вы идёте завтракать? Блины стынут!

Голос тёти Веры звучал бодро и требовательно одновременно — тот самый тон, который не терпел возражений. Я переглянулась с Алисой, и мы обе улыбнулись.

— Идём! — крикнула я в сторону кухни. — Только Алиске скажи, чтобы она не набросилась на всё сразу, а то я тоже есть хочу.

— Я не набрасываюсь, — возмутилась Алиса, но уже торопливо шагала вперёд. — Я просто быстро ем.

— Вот только после тебя иногда ничего не остаётся, — я пошла следом, вдыхая знакомый с детства запах свежих блинов, варенья и сгущёнки.

Мы вошли на кухню. Тётя Вера стояла у плиты в своём любимом фартуке с вышитыми подсолнухами и переворачивала последний блин на сковороде. На столе уже дымилась гора румяных блинчиков, рядом стояли тарелки со сметаной, вареньем и банка сгущёнки.

Напряжение последних месяцев начинает потихоньку отпускать. У нас было время. У нас был этот момент. И пока я ещё не решила, хочу ли стать официальной наследницей Шуваловых, я точно знала одно: у меня есть семья. Здесь. Там. И пока этого было достаточно.